Нил Гейман

Благие знамения. Сценарий сериала

Посвящается Терри

Предисловие

Я пишу эти строки в декабре 2018 года. Мир в рождественском убранстве, я живу в отеле. Сегодня впервые, обмолвившись о том, что премьера «Благих знамений», кажется, состоится тогда-то, я услышал в ответ: «О, это же совсем скоро!» Я-то привык, что мне говорят: «Ну, до этого еще далеко». Мы сдали первые две серии, завтра внесем последние правки в третью, доведем до блеска (так, поплевав на салфетку, актер стирает пылинку с лица, прежде чем выйти на сцену) и отправим на проверку качества, поскольку последнюю графику, которой мы ждали – Голод со скачущим позади него лошадиным скелетом – прислали сегодня утром. Завтра днем мы уже озвучиваем мадам Трейси и курьера «Международной экспресс-доставки», а также Одноразового демона (согласен, имечко неудачное – впрочем, из очередного варианта сценария мы узнали, что на самом деле его зовут Эрик), вдобавок нужно записать отрывок радиопередачи, и тогда звук для четвертой серии будет готов – если, конечно, не считать озвучки для мультяшного кролика. (Меня поставили в известность, что в четверг мне предстоит озвучивать кролика на студии Bang в Кардиффе.) Сколько же мелочей нужно доделать, чтобы наша шестичасовая история наконец пересекла финишную черту.

Теперь сценарии кажутся мне хоть и знакомыми, но почти забытыми – как те места, в которых я побывал давным-давно. Пожалуй, в некотором смысле так оно и есть. Съемочная группа «Благих знамений» возвела величественное здание, масштабное и невероятное, наполовину храм, наполовину ночной клуб, большую часть которого, однако, занимает книжный магазин; сценарии шести серий – наши оригинальные чертежи: захватанные, помятые, с грязными карандашными пометками там, где строителям пришлось внести изменения в проект. Однако чертежи не отражают всего великолепия этой махины и даже не позволяют судить о том, какого она будет цвета.

Взяться за сценарий сериала «Благие знамения» Терри Пратчетт попросил меня в августе 2014 года. «Я знаю, Нил, что ты очень-очень занят, – писал он, – но никто другой не сумеет вложить в это любовь, с которой мы оба относимся к нашей старой вещице. Я бы с радостью тебе помог и постараюсь по мере сил сделать всё, что от меня зависит». И это были не пустые слова: Альцгеймер уже всерьез давал о себе знать. Раньше Терри меня никогда ни о чем не просил. Он пояснил свою просьбу тем, что, дескать, сам не прочь увидеть такой фильм. Я согласился. Напишу сценарий, чтобы Терри посмотрел сериал. Но в марте 2015-го Пратчетта не стало. Вернувшись с похорон, я тут же принялся за первую серию. А шестнадцать месяцев спустя в доме на острове Скай дописал последнюю.

Но на этом ничего не закончилось. Сценарий телесериала вообще невозможно завершить. Пишешь черновик за черновиком. За неделю до читки мы с режиссером Дугласом Макинноном сели друг напротив друга на кухне в Кэмдене, засучили рукава и написали вариант в соответствии с бюджетом проекта. Выкинули какие-то эпизоды и персонажей (мы уже утвердили актеров на роль еще четырех Всадников Апокалипсиса, и поверьте на слово, они были клевые, одновременно страшные и смешные, но пришлось от них отказаться, равно как и от дождя из рыбы, и от эпизода, в котором Азирафель в конце восемнадцатого века открывает книжный магазин и получает медаль – ее так ему и не отдали, но в магазине она есть). Заодно вырезали сцены, которые нам обошлись бы слишком дорого (подсказка: откажитесь от съемок на шоссе).

Потом мы всё это снимали.

Потом монтировали отснятое, узнавая всё новое и новое – и так без конца.

Так, например, выяснилось, что, хотя мы и сняли, как Азирафель в своей книжной лавке в Сохо тайком творит чудеса, а также и то, как Кроули посылает крыс в башню «Би Ти Тауэр» и отключает все мобильные телефоны в Лондоне, актуальная история начинается ровно там же, где и в романе: на разрушенном кладбище, с прибытия Хастура и Лигура. И когда мы об этом узнали, я почувствовал, как самодовольно ухмыляется двадцатисемилетний Нил.

Все эти сцены вошли в сценарий. А иначе неинтересно, так ведь? Если уж издавать сценарий отдельной книгой, так пусть он станет путешествием по закулисью эпизодов, причем как тех, что вошли в окончательную версию, так и тех, которые в нее не вошли.

Она существует потому, что я всегда любил читать сценарии фильмов: в них включают все, что вырезали на монтаже, все недостающие фрагменты. В детстве и юности, когда я мечтал о том, что однажды стану снимать кино и телесериалы, сценарии были для меня единственной возможностью объяснить, как получилось то волшебство, которое творится на экране.

В этой книге есть секреты, а в конце – спойлеры, причем даже для тех, кто читал роман.

Например, ангелы. В романе их не было. Мы собирались включить их в продолжение «Благих знамений», да так его и не написали. Однако уже знали, какими они будут. Мы с Терри включили их в сценарий «Благих знамений», который написали в девяносто первом году – классные, кстати, были ангелы: если я правильно помню, в сцене в Британском музее они метали нимбы на поражение – такие светящиеся диски-убийцы. (Кинокомпания настояла, чтобы Азирафель работал в Британском музее – дескать, букинистические лавки зрителю не интересны. А Кроули превратился в хозяина ночного клуба, хотя, убей бог, я уже и не вспомню, с чего киношники решили, будто это подходящее занятие для него.)

Если разделить «Благие знамения» – те, которые роман, – на шесть более-менее равных частей, вы с удивлением обнаружите, что в третьей части почти нет ни Кроули, ни Азирафеля. (Можно подумать, мы писали роман в бреду, потом вдруг спохватились и всунули их в одну историю в конце.) В сценарии этот вопрос нужно было как-то решить, поскольку я с самого начала знал, что звездами у нас будут именно Кроули с Азирафелем, и хотел, чтобы они фигурировали в каждой серии. И я нашел выход: во вступительной заставке нам пересказывают историю пребывания Кроули и Азирафеля на Земле за последние шесть тысяч лет (разумеется, о многом пришлось умолчать – думаю, вполне справедливо предположить, что если где-нибудь на Земле в последние шесть тысяч лет происходило что-нибудь интересное, там непременно оказывались Кроули с Азирафелем, хотя вряд ли выполняли задание, с которым их туда отправили).

Если кто-то из вас надеется по этой книге учиться сценарному мастерству, должен сразу предупредить: в сценических ремарках я частенько позволяю себе шутки, чего по-хорошему быть не должно. Знатоки вам непременно скажут, что так нельзя. Но я люблю шутить в сценарии: всяк читающий сразу поймет, что это за книга, я не засну, пока пишу, к тому же порой шутки помогают мне осознать, что я хочу невозможного (впрочем, это не значит, что я вдруг возьму и передумаю).

Лейтмотивом всего сценария звучит песня Бадди Холли «Каждый день». Терри предложил ее еще в девяносто первом году, так что в черновом варианте монтажа она была. Наш композитор, Дэвид Арнольд, для заключительных титров написал несколько версий этой песни. А потом прислал нам музыкальную тему для «Благих знамений» – и попал в яблочко. Питер Андерсон сделал для сериала совершенно потрясающие анимированные вступительные титры – специально под заглавную композицию, мы поняли, что «Каждый день» там уже, в общем-то, ни к чему, и скрепя сердце отказались от этой песни. И всё равно она там есть. Если хотите, можете ее напеть.

Я оставил текст сценария более-менее в том виде, в каком он существовал на момент съемок. Как я уже говорил, на монтаже многое изменилось. Эпизоды уходили, разделялись, соединялись, менялись местами и вообще вытворяли такое, чего у меня и планах не было. Сравните то, что мы сделали, с тем, что я написал – и получите представление о нашей монтажной авантюре. Монтажная сама по себе место странное: в ней мы всегда готовы были пробовать новое, перемещать сцены, разбивать на части, пока серия не получится. И в конце концов они всегда получались – даже несмотря на то, что первая серия заканчивается, а вторая начинается двумя половинами эпизода, который изначально был во второй серии и вовсе не должен был стоять ни в начале, ни в конце.

Шестая серия до монтажа казалась чересчур длинной, а пятая, напротив, слишком короткой и нескладной, так что мы передвинули эпизоды из начала шестой серии в конец пятой, и тогда обе серии, наконец, сложились.

Пока что никто, и я в том числе, не видел результат целиком. Всё будет готово недель через пять-шесть. Мне и самому не терпится посмотреть, что же у нас получилось.

Что бы у нас ни вышло, мы бы не справились без Дугласа Маккиннона, нашего гениального режиссера, который не сдавался, когда у всех опускались руки. Многие отличные идеи и находки на экране на самом деле придумали не Нил и не Дуглас. Один из нас что-то говорил или предлагал, другой отвечал: «Нет, но…» или «Да, и…», и неожиданно хромавший эпизод, кадр или замысел обретал крылья. Наверное, их породило двуглавое существо НилиДуглас, точно так же как некогда книгу написал не Нил Гейман и не Терри Пратчетт, а редкий двуглавый зверь ТеррииНил.

Верным спутником в этом путешествии был мой друг Роб Уилкинс, представитель Терри на Земле. Он представлял Терри, и представлял как надо. Именно Роб принес шляпу и шарф в декорации книжной лавки Азирафеля, а потом умыкнул, чтобы не сожгли.

Спасибо ВВС за терпение и Amazon – за то, что выносили мои причуды.

Слова сценария ничего не стоят, пока их не произнесут: я благодарен всем замечательным актерам за то, что позволили мне вложить эти речи им в уста и сказали их куда лучше, чем получилось бы у меня. И отдельное спасибо – в прямом смысле – тысячам людей перед камерами, за камерами и на расстоянии многих миль от камер – всем тем, благодаря кому «Благие знамения» вышли на экран. Без вас мы бы нипочем не справились.

А теперь добро пожаловать за кулисы…

Нил Гейман

Первая серия

В начале

ИЗ ЗАТЕМНЕНИЯ

101 КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УСТРАИВАТЬ АРМАГЕДДОН ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ ЭТО ДОМА

102 ЭПИЗОД С ГОЛОСОМ БОГА ЗА КАДРОМ

Простая анимация. Сперва мы видим «Большой взрыв» и УЧЕНЫХ. Ускоритель частиц в ЦЕРНе. За кадром – голос Рассказчика, мудрый, рассудительный. Возможно, это голос самого Бога?

Бог (ГЗК[1]). Современные теории создания Вселенной утверждают, что, если Вселенная была создана, а не возникла, так сказать, сама по себе из ниоткуда, то случилось это четырнадцать миллиардов лет назад. Предполагается, что Земле четыре с половиной миллиарда лет. (Пауза.) Эти данные неверны.

Мы видим древних ученых с абаками, свитками, клочками пергамента…

Бог (продолжает). Одни средневековые ученые считали, что Вселенная была создана в 3760 году до н. э. Другие – что в 5508 году до н. э. (Пауза.) Тоже неверно.

В кадре появляется ДЖЕЙМС АШШЕР с ПОМОЩНИКАМИ, гигантское генеалогическое древо потомков Адама с указаниями, кто сколько прожил…

Бог (продолжает). Архиепископ Джеймс Ашшер утверждал, что Небо и Земля были сотворены 21 октября 4004 года до н. э., в воскресенье, в девять часов утра. Но и он ошибся. Почти на четверть часа. Они были созданы ровно в девять часов тринадцать минут утра. А вся эта история с окаменелыми скелетами динозавров – всего лишь шутка, которую палеонтологи пока что не поняли.

Величественная вселенная: мы видим большие красивые звезды, точно в телескоп «Хаббл»…

Бог (продолжает). Это доказывает две вещи: во-первых, Бог не играет в кости с мирозданием; я играю в невыразимую игру, которую придумал сам. Для простых смертных это всё равно что играть в кромешной темноте в покер с заоблачными ставками с раздающим, который не объясняет правила игры и лишь улыбается. (Пауза.) А во-вторых, Земля по знаку зодиака Весы.

Камера наезжает, мы видим вечерний выпуск сельской газеты «Реклама в Тадфилде». Крупно: рубрика «Что сегодня говорят вам звезды», Бог читает абзац «Весы».

Бог (продолжает). Вот что сулит Весам рубрика в вечернем выпуске заштатной газетенки «Реклама в Тадфилде» от того числа, с которого и начинается наша история: «Возможно ощущение усталости от рутины. Вам нужен друг. Также вероятны желудочные расстройства, поэтому лучше не ешьте салаты. Помощь может прийти с неожиданной стороны». (Пауза.) Исключительно точный гороскоп – за исключением фразы про салаты.

103 НАТ[2]. ЭДЕМ, ДЕНЬ, 4004 г. до н. э.

Бог (ГЗК). Чтобы понять истинный смысл всего этого, нужно начать чуть раньше. Точнее, на 6000 с небольшим лет раньше, сразу после сотворения. Всё начинается в саду, как и закончится. В данном случае в Эдеме. С яблока.

Смена кадра: Эдем.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: НАЧАЛО

Практически монтаж. Огромный черный ЗМЕЙ скользит по ветке дерева. Змей шепчет что-то на ухо ЕВЕ. Ева срывает яблоко с дерева. Откусывает от яблока. Улыбается. Передает АДАМУ. (Оба нагие. И лучше, если актеры будут не белые.) Адам тоже откусывает кусок… Адам обольстительно улыбается Еве. Уместное затемнение… Временно́й разрыв…

Раскат сверхъестественного грома!

Ангел в белых одеждах, которого, как мы вскоре узнаем, зовут Азирафель, с пламенным мечом, указывает на врата: Адам с Евой должны покинуть Эдем…

Ева беременна. У Адама несчастный вид. Оба в нарядах из фиговых листьев. Азирафель явно сконфужен. Камера на мгновение останавливается на нем: мы видим, что он догоняет уходящих и протягивает меч Еве.

104 НАТ. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЭДЕМА, ДЕНЬ, 4004 г. до н. э.

Райский сад обнесен стеной. Внутри – зеленый оазис. Местность снаружи больше похожа на африканскую пустыню.

Бог (ГЗК). День выдался чудесный. Тогда все дни были чудесные. Их всего-то было семь, и даже дождь еще не изобрели. Но тучи, собиравшиеся к востоку от Эдема, намекали на то, что вскоре разразится первая гроза, и будет она свирепой.

Адам с Евой в отчаянии бегут прочь от райского сада. У Адама в руке меч. Грустная Ева беременна. За стенами Эдема рычат дикие звери; Адам поднимает меч, чтобы защитить себя.

105 НАТ. НА СТЕНЕ ЭДЕМА, ДЕНЬ, 4004 г. до н. э.

Адама и Еву провожает взглядом ангел Азирафель; рядом с ним на дереве – преогромный черный змей. Он громко шипит.

Азирафель. Прости, что ты сказал?

Змей превращается в демона, которого, как мы вскоре узнаем, зовут Кроули. Он в черных одеяниях (в отличие от белых ангельских одежд); глаза у него как у змеи. Крылья у Кроули серые, у Азирафеля – белые.

Кроули. Говорю, ребята облажались по полной.

Азирафель. А, ты об этом. Да уж.

Кроули. По-моему, Он хватил через край. В конце концов, это их первое прегрешение. И разве плохо уметь различать добро и зло?

Азирафель. Значит, плохо, иначе ты бы не подбил их на такое.

Кроули. Мне сказали: мол, иди, наведи там шороху.

Азирафель. Ну разумеется. Ты же демон. Чем тебе еще и заниматься.

Кроули. Как по мне, Всемогущий тут сам не додумал. Это ж надо – посадить прямо посреди сада дерево с табличкой «не трогать». Почему не на вершине высокой горы или вообще на луне? Поневоле задашься вопросом, что он замышляет.

Азирафель. Лучше не умствовать. Это часть Великого Замысла. Нам его не понять. Он невыразим.

Кроули. Великий замысел невыразим?

Азирафель. Разумеется. Разве можно разгадать невыразимое? Есть правильное и неправильное. Если тебе велели вести себя правильно, а ты поступил неправильно, ты заслуживаешь наказания. Гм! (Пауза.) Не нравятся мне эти тучи.

На горизонте глухо грохочет гром – самый обычный, ничего сверхъестественного.

Кроули. У тебя же вроде был пламенный меч.

Азирафель. Гм…

Кроули. Точно, был. Пламенел так, что любо-дорого. Куда он подевался?

Азирафель. Гм…

Кроули. Неужели потерял?

Азирафель (бормочет еле слышно). Отдал.

Кроули. Что?

Азирафель. Я его отдал! Уж очень вид у них был несчастный. Вокруг хищные звери, будет холодно, а она ждет ребенка, ну я и говорю – вот вам пламенный меч, не благодарите, и чтобы до заката духу вашего здесь не было… Надеюсь, я не сделал ничего дурного.

Кроули (сухо). Ты же ангел. Ты просто-напросто неспособен на дурной поступок.

Азирафель (не замечая сарказма). Спасибо. А то меня совесть замучила.

Вдалеке Адам отгоняет пламенным мечом тощего льва. Азирафель морщится.

Кроули. Я вот тоже беспокоюсь. Вдруг я сделал доброе дело, когда подбил их попробовать яблоко? За добрые дела демона не похвалят. Вот будет смешно, если мы оба ошиблись? Я сделал добро, а ты – зло.

Азирафель. Ничего смешного.

Разражается гроза. Играет песня Бадди Холли «Каждый день» (в начале – тиканье часов). «С каждым днем ближе, ближе, ближе…»

106 НАТ. СОХО, ЛОНДОН, ДЕНЬ, 2007 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Дальний общий план букинистического магазинчика Азирафеля «А. З. Фелл и Ко, Книготорговцы». Это обветшалая букинистическая/антикварная лавка, какие часто увидишь в Лондоне…

107 ИНТ[3]. МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ, 2007 г.

Азирафель разговаривает по телефону. Герой ничуть не изменился с тех пор, как мы видели его в облике ангела. Он похож на довольного жизнью, обеспеченного букиниста – добродушный элегантный джентльмен из тех, кто носит галстуки-бабочки и считает, что клетчатая шерстяная ткань выглядит стильно, причем слово «стильно» произносит с гордостью. Магазин его выглядит великолепно: битком набит валяющимися в беспорядке и порядком запылившимися книгами. Азирафель сидит за столом, на котором высятся стопки книг.

Азирафель…я посмотрю в шкафах, но первое издание «Прошлого, настоящего и грядущего» матушки Шиптон из Йоркшира у меня точно есть, тысяча семьсот сороковой год, красный сафьяновый переплет чуть побурел. Стоит около четырех сотен фунтов. Есть и более поздние, менее ценные издания. Я отложу для вас. Да, мы специализируемся на ранних изданиях книг пророчеств. Быть может, вам нужно что-то еще?

Азирафель смотрит в окно. (Телефонная беседа меж тем продолжается.)

На улице какая-то МАМАША, обвешанная сумками, успокаивает закатившего истерику ребенка и случайно выпускает коляску, в которой сидит ее младшее чадо. Коляска катится к проезжей части, прямиком под колеса машин.

Раздраженный Азирафель напрягается. Коляска разворачивается и словно по волшебству уезжает прочь от автомобилей, в руки матери, которая даже ничего не замечает. Азирафель явно доволен собой.

Азирафель (продолжает). «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих»? Боюсь, ничем не могу вам помочь. Разумеется, я знаю, кто она такая: родилась в тысяча шестисотом году, разразилась откровениями в тысяча шестьсот пятьдесят шестом. Но ни одного экземпляра книги не сохранилось. Нет, я ничего от вас не скрываю. Если хотите, назовите свою цену… Нет, я не знаю, сколько может стоить эта книга, у меня ее нет. И ни у кого нет. (Записывает телефонный номер.) И незачем так выражаться.

108 НАТ. «БИ ТИ ТАУЭР»[4], ЛОНДОН, ВЕЧЕР, 2007 г.

Летний вечер, половина восьмого, зажигаются фонари, люди идут с работы. А кое-кто, наоборот, на работу: Кроули, в стильных, очень черных солнечных очках и щегольском костюме. У него с собой термос и папка-планшет. Прическа из тех, что были в моде с десяток лет назад. Кроули несколько театрально оглядывается по сторонам и надевает светоотражающую оранжевую спецовку. Вешает на шею служебный пропуск и входит в вестибюль башни.

109 ИНТ. «БИ ТИ ТАУЭР», ЛОНДОН, ВЕСТИБЮЛЬ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Пост охраны. Скучающая охранница разгадывает кроссворд.

Кроули. Служба уничтожения крыс «Крысыпрочь».

Охранница. Я думала, вы только завтра утром придете.

Кроули. Предварительный осмотр. А ловушки будут завтра. Мне нужно сказать, где их ставить.

Охранница. Я вас провожу. (Встает из-за стола.) Только ничего не трогайте. На том этаже масса важной аппаратуры. Оборудование для мобильной связи и тому подобное.

110 ИНТ. «БИ ТИ ТАУЭР», ЛОНДОН. ЛИФТ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули с охранницей в лифте.

Охранница. Там ужас какой-то творится. Вчера оставила сэндвич с тунцом – только его и видели. Комиссия по охране труда запретила подниматься на верхние этажи – мол, опасно для здоровья, пока вы с ними не разберетесь.

Кроули. Ничего, скоро мы их выгоним.

Охранница. Вам очки не мешают?

Кроули. Защищают глаза.

111 ИНТ. ВЕРХНИЙ ЭТАЖ «БИ ТИ ТАУЭР», ЛОНДОН. ЛИФТ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Лифт звенит, Кроули выходит из лифта. Этаж пуст. Ночное освещение. Слышно, как кто-то СКРЕБЕТСЯ. Кроули оглядывается. Пол шевелится. Носы. Острые зубки. Хвосты колечком. КРЫСЫ. Их тут сотни! На нас отовсюду смотрят зловеще горящие красные глазки. Миг – и крысы бросаются на нас! Кроули шагает вперед. Достает термос, отвинчивает крышку, наливает себе горячего чая. И… улыбается.

Кроули. Отличная работа! Спасибо, парни!

Какая-то самка злобно пищит.

Кроули (продолжает). И дамы, конечно же. Потрудились на славу! А теперь можете расходиться по домам. И не стоит горячиться.

112 ИНТ. КОМПЬЮТЕРНЫЙ ЗАЛ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули входит в помещение, напичканное компьютерами и прочим оборудованием. Всё оно устаревшее, старомодное: компьютеры из прошлого, какие-то провода. Повсюду мерцают красные и зеленые огоньки. Кроули выливает чай из чашки на один из приборов. Потом выливает всё содержимое термоса.

ПУЛЬТЫ УПРАВЛЕНИЯ в зале начинают мигать. Слышится электронное шипение.

113 ИНТ. КОМПЬЮТЕРНЫЙ ЗАЛ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Подсветка на пультах управления мигает. Пульты начинают ОТКЛЮЧАТЬСЯ.

114 ИНТ. «БИ ТИ ТАУЭР», ЛОНДОН, ВЕСТИБЮЛЬ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули выходит из лифта. За стойкой сидит охранница.

Охранница. Быстро вы.

Кроули. Забыл кое-что в фургоне.

115 НАТ. УЛИЦА ВОЗЛЕ «БИ ТИ ТАУЭР», ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули выходит из вестибюля. Быстрая смена кадров: на улице у здания стоит БИЗНЕСМЕН и разговаривает по старенькому мобильному телефону (не смартфону).

Бизнесмен. Нет, я понимаю. Поэтому и нужно сейчас закрыть сделку. В общем, семьдесят тысяч. Это наше последнее слово. Что скажете?

Бизнесмен встряхивает телефоном. Пытается снова набрать номер. Мы следуем за Кроули, который, снимая форменную куртку, проходит мимо людей на улице: ЖЕНЩИНЫ…

Женщина. Нет, Гэвин, можешь забрать меня отсюда. Я на углу… ты меня слышишь? Алло!

…и ПОДРОСТКА.

Подросток. Слушай, я правда целовался с ней на той вечеринке. Но это же не значит, что я хочу тебя бросить. Ну прости. Прости… эй, алло! Алло!

Мы слышим механический телефонный голос: «Извините, все линии заняты».

Кроули улыбается. Какой чудесный вечер. Он подходит к своей машине – красивому спортивному винтажному «Бентли» – и видит под дворником записку на пожелтевшей старинной бумаге. Озадаченный Кроули разворачивает записку, читает. Смотрит на часы. Опаздывает. Вечер перестает быть чудесным. Кроули стремительно уезжает прочь, отшвырнув в сточную канаву записку, которая вспыхивает и горит.

116 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули нашаривает компакт-диск. Мы видим обложку: это Моцарт. Вставляет в магнитолу. Раздается энергичная песня Queen… Пока он едет, на экране появляется карточка с титрами «БЛАГИЕ ЗНАМЕНИЯ», раздается голос Бога:

Бог (ГЗК). «Благие знамения». Рассказ об определенных событиях последних одиннадцати лет истории человечества в точном соответствии, как мы увидим далее, с «Превосходными и недвусмысленными пророчествами Агнессы Псих».

ТИТРЫ

117 НАТ. ЛЕС, НОЧЬ, 2007 г.

Лесок у церкви.

Бог (ГЗК). Та ночь не была ни темной, ни ненастной, но пусть погода вас не обманывает. Тихая ночь еще не означает, что силы зла мирно дремлют. Они не дремлют. Никогда.

Из-под земли появляются два джентльмена зловещего вида: приземистый и страшный Лигур и долговязый, но от этого не менее страшный, ХАСТУР. Они наклоняются и берут в руки плетеную корзинку для пикника. И уходят…

118 НАТ. КЛАДБИЩЕ, НОЧЬ, 2007 г.

Маленькое сельское кладбище при церкви. Возможно, заброшенное. И довольно-таки жуткое. Мы медленно движемся по кладбищу… Кругом туман и вообще бр-р-р.

Бог (ГЗК). Два демона притаились на краю кладбища. Они никуда не спешат, если нужно, будут ждать хоть всю ночь, и всё равно к утру у них останется достаточно мрачной силы, чтобы затаиться еще немного.

Хастур сворачивает папиросу, вставляет в рот, прикуривает от пальца. В свете этого пламени мы можем как следует разглядеть демонов.

Рогов у них нет; на демонах винтажные костюмы и поношенные плащи, но всё равно понятно, что перед нами не люди. Странные глаза. Кожа, как у лягушек, или в жутких прыщах. Демоны изо всех сил стараются сойти за людей, но даже туман тут бессилен.

Лигур. Дай затянуться.

Хастур (протягивает ему папиросу). Как же меня всё это достало. Это он должен нас ждать.

Лигур (возвращает Хастуру папиросу). Ты ему доверяешь?

Хастур. Не-а.

Лигур. Вот и хорошо. Было бы странно, если бы демоны вдруг стали друг другу доверять. Как он теперь себя называет?

Хастур. Кроули.

119 НАТ. ДОРОГА, НОЧЬ, 2007 г.

Кроули с бешеной скоростью мчит вперед, поглядывая в зеркало заднего вида. Едущая следом за ним полицейская машина включает мигалку.

Кроули. О нет.

Воет сирена.

Кроули (продолжает). Только этого не хватало.

120 НАТ. ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА, НОЧЬ, 2007 г.

Два ПОЛИЦЕЙСКИХ, ФРЕД и ДЖУЛИЯ, с азартом гонятся на большой скорости в тумане за беглецом. Кроме шуток, с азартом.

Фред. Этот псих гонит сто десять миль в час. В тумане. Догадываешься, что это значит?

Джулия. Что нам надо гнать сто пятнадцать. Прекрасно. Что ж у него за машина такая?

Фред. Кажется, винтажный «Бентли». Давай, псих. Прижимайся к обочине.

СМЕНА КАДРА

121 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ, 2007 г.

Вой сирены начинает его раздражать. Кроули щелкает пальцами.

СМЕНА КАДРА

122 ИНТ. ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА, НОЧЬ, 2007 г.

Джулия (в рацию). Преследуем превышающий скорость автомобиль. Винтажный «Бентли». Мы…

Двигатель полицейской машины жалобно взвизгивает, машина замедляется и останавливается.

Джулия (продолжает). У нас заглох двигатель. Прием.

СМЕНА КАДРА

123 НАТ. ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА, НОЧЬ, 2007 г.

Полицейская машина стоит на обочине. Туман. Из-под капота валит дым. Полисмены открывают капот. Камера переходит с Джулии на Фреда: вид у обоих испуганный и озадаченный. Наконец мы видим двигатель. Из отсека, где должен быть мотор… на нас смотрят… КРЫСЫ?

124 НАТ. КЛАДБИЩЕ ПРИ ЦЕРКВИ, НОЧЬ, 2007 г.

Лигур и Хастур усердно таятся. Хастур затаптывает окурок. За его спиной проступают очертания некоего предмета. В тумане показываются фары автомобиля.

Хастур. Ну наконец-то. Ишь, пижон, явился, не запылился.

Лигур. На чем это он едет?

Хастур. Это автомобиль. Самодвижущийся экипаж. Ты их разве не видел в прошлый свой визит?

Лигур. Тогда перед такими шагал человек с красным флагом.

Хастур. С тех пор они далеко продвинулись.

Хлопает дверь машины.

Хастур (продолжает). Как по мне, подзадержался он тут. И очки эти темные носит, не снимая, когда нужно и не нужно.

Мы видим глаза сперва Хастура (как у жабы), потом Лигура (как у лягушки) и понимаем, что Кроули носит темные очки не просто так. По тропинке лениво шагает Кроули. Останавливается. Демоны впиваются в него взглядом.

Хастур (продолжает). Слава Сатане.

Лигур. Слава Сатане.

Кроули. Гм. Привет, парни. Прошу прощения за опоздание, сами знаете, что творится на А40 в Денеме, а когда я попытался объехать через Чорливуд…

Хастур (перебивает его). Коль скоро мы здесь, давайте вспомним деяния сего дня.

Кроули. А, ну да. Деяния. Конечно.

Хастур. Я искусил священника. Он шел по улице, взглянул на красивую девушку в лучах солнца, и я заронил в его сердце сомнение. Он мог бы стать святым, теперь же через десяток лет будет наш.

Лигур одобрительно рычит, словно ничего приятнее не слышал.

Кроули (вежливо). Здорово.

Лигур. Я подкупил политика. Внушил ему, что от одной маленькой взятки никому хуже не станет. Через год будет наш.

Хастур одобрительно шипит. Демоны глядят на Кроули. Его очередь. И очень кстати, потому что он обставил их обоих…

Кроули. Вам это понравится.

Судя по выражению лиц демонов, это явно не так.

Кроули (продолжает). Сегодня вечером я отключил всю лондонскую сеть мобильной связи.

Демоны озадаченно молчат.

Хастур. И что?

Кроули. Пришлось попотеть, конечно. Я отправил крыс в «Би Ти Тауэр» и вылил чай на сетевой контроллер, пока вспомогательную систему отключили на техобслуживание…

Хастур. И каким же именно образом это привлечет души к нашему господину?

Кроули. Ну подумайте сами! Пятнадцать миллионов человек пришли в бешенство. Как тут не сорваться? Как не выместить злобу друг на друге? Испорченные дни. Испорченные ночи. Последствий и не сосчитать…

Лигур. Какая-то… нечистая работа.

Кроули. А начальству плевать. Они мной довольны. Времена меняются, парни. Зачем звали-то?

Хастур наклоняется и поднимает предмет, стоявший у его ног. Это плетеная корзина. Передает корзину Лигуру, тот зловеще ухмыляется…

Хастур. Вот за этим.

Кроули. О нет.

Лигур. Да.

Кроули. Уже?

Хастур. Да.

Кроули. И я должен?..

Лигур. Да.

Кроули. Ну, в общем… как бы вам сказать… это не совсем по моей части.

Лигур. По твоей. Настал твой звездный час. Бери.

Хастур. Сам же говорил. Времена меняются.

Лигур. Настают последние, я бы сказал.

Кроули. Но почему я?

Хастур. «Они тобой довольны». Это же такой шанс. Лигур отдал бы свою правую руку, лишь бы оказаться на твоем месте.

Лигур. Свою не свою, а чью-нибудь точно отдал бы.

Хастур (достает папку-планшет). Распишись.

Кроули пишет на прикрепленном к планшету листе бумаги «Э. Дж. Кроули».

Лигур. Э нет. Подпишись настоящим именем.

Кроули пальцем выводит горящий знак, лист вспыхивает и сгорает, как пиробумага для фокусов. Лигур протягивает Кроули большую плетеную корзину – похожа на собачью, но форма не та… Кроули смотрит хмуро.

Кроули. А дальше что?

Хастур. Тебе сообщат. Чего приуныл? Вот-вот настанет миг, ради которого мы трудились столетиями!

Кроули (мрачно). Столетиями.

Лигур. Миг нашей вечной победы!

Кроули выдавливает улыбку, но выходит неубедительно.

Кроули (мрачно). Победы.

Хастур. И тебе суждено стать орудием этого славного жребия!

Кроули (мрачно). Славного. Орудием. Угу. (Берет у Лигура корзину.) Ну ладно. В общем, я поехал. Сделаю дело. Не то чтобы мне этого хотелось. Но вы же меня знаете. Я не подведу.

Демоны неумолимо взирают на Кроули.

Кроули (пятится по тропинке). Ну, при случае заскочу как-нибудь. Увидимся в… в общем, увидимся. Гм. Что ж. Ладно. Чао.

Туман. Мы слышим, как хлопает дверь «Бентли».

Лигур. Что значит «Чао»?

Хастур. Это «еда» по-итальянски.

125 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ, 2007 г.

На двери табличка «ЗАКРЫТО». Вино льется в стакан. Игла старинного граммофона опускается на пластинку. Азирафель устраивается поудобнее в кресле, и слышится мелодия: струнный квартет Шуберта. При звуках музыки Азирафель расплывается в улыбке. Он воплощенное умиротворение.

126 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ, 2007 г.

Бог (ГЗК). В общем и целом Кроули был только «за» Армагеддон, но одно дело – работать для его приближения и совсем другое – когда он того и гляди начнется.

Кроули ведет машину. Вид у него несчастный, подавленный, унылый. Загадочная корзина стоит на заднем сиденье. Кроули включает радио.

Кроули. Черт.

Диктор новостей (ГЗК). Индекс Британской фондовой биржи после дня энергичных торгов вырос на пять пунктов.

Кроули. Чертчертчерт. Ну почему я?

Голос диктора превращается в голос САТАНЫ…

Диктор (ГЗК). Потому что ты это заслужил, Кроули. Разве нет? Так уделать М25 мог только дьявольский гений, мой милый.

127 ИНТ. АД, КАБИНЕТ 515, 1973 г.

Прошлое. В очень темной комнате демоны (возможно, в их числе даже ВЕЛЬЗЕВУЛ и Лигур) смотрят презентацию Кроули. На переднем ряду со скучающим видом сидит Хастур. У экрана стоит одетый по моде 1973 года Кроули. Ботинки, широченные клёши, стрижка-маллет, бакенбарды.

Вид на экран из зала: огромная схема кольцевой дороги М25. По мере рассказа Кроули ручкой вносит правки.

Кроули. В общем, достаточно было три раза взломать компьютер, дать кое-кому на лапу и переставить отметки на другую сторону поля, что я лично и проделал однажды ночью, – и лондонская окружная трасса М25, которая после открытия в 1986 году должна была выглядеть вот так, будет выглядеть таким вот образом и представлять собой… (Заменяет исправленный чертеж М25 символом Одегры.)…зловещий знак Одегра, который на языке Черных жрецов древнего Му означает «Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров». Не слышу ликованья!

Все (послушно). Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров.

Мы видим карту южной Англии с одегрой на месте М25 вокруг Лондона.

Кроули. Как только шоссе достроят, миллионы водителей, которые, чертыхаясь, вынуждены ехать по окружной, уподобятся воде, что льется на молитвенный барабан: производимая ими пелена низкопробной злости окутает весь Лондон. Да, герцог Хастур?

Хастур (поднимает руку). Что такое компьютер?

128 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ, 2007 г.

Разговор продолжается.

Кроули. Ах да, М25. Рад, что всё получилось. Угу. Ладно. Будет сделано.

Сатана (ГЗК). В этом наша задача, Кроули. Но если что-то не сложится, то всем причастным несдобровать. И даже тебе, Кроули. Тебе особенно.

Кроули кивает. Он явно испуган.

Сатана. Вот тебе инструкции. Дело серьезное, Кроули.

Кроули на миг ЗАСТЫВАЕТ: информация поступает напрямую в его мозг. (Может, на миг глаза блеснут за темными очками.) Не стоило бы заниматься этим, когда ведешь машину: на Кроули из тумана вылетает грузовик.

В последний момент Кроули, опомнившись, резко выворачивает руль, избежав столкновения с грузовиком; от этого маневра плетеная корзинка перелетает с одного края заднего сиденья на другой. И мы впервые видим, что же это такое: плетеная колыбель. Спавший в корзинке НОВОРОЖДЕННЫЙ открывает глаза и издает крик…

129 ИНТ. ЯПОНСКИЙ РЕСТОРАН, НОЧЬ, 2007 г.

Входит Азирафель. СУШИ-ПОВАР указывает на его любимый столик, который зарезервировали специально для него.

Суши-повар. Aziraphale-san no sukina makizushi o tokubetsu ni torisoroete oki mashita…[5]

Повар ставит на стол роллы, чашку горячего чая, над которой вьется пар, и кланяется. Азирафель кланяется в ответ.

Азирафель. Taisho, sore wa wazawaza[6].

Садится за пустой столик. Откусывает кусок ролла, улыбается: жизнь прекрасна. И тут его улыбка улетучивается. Он поднимает глаза и видит в зеркале на стене, что рядом с ним кто-то стоит. Мы отступаем от зеркала и видим… архангела ГАВРИИЛА, который, словно по волшебству, очутился возле Азирафеля. Высокий, стройный, красивый, харизматичный: предводитель ангелов улыбается Азирафелю ангельской улыбкой.

Гавриил. Не против, если я присоединюсь?

Азирафель (явно против, но отвечает с улыбкой). Гавриил. Какая приятная неожиданность. Давненько…

Гавриил. Да, давно.

Гавриил (берет суши, рассматривает с недоумением и брезгливостью). Зачем ты это ешь? Ты же ангел.

Азирафель. Это суши. Они вкусные. Нужно обмакнуть в соевый соус и… так делают люди, а раз уж я живу среди них… в общем, нужно соблюдать видимость… хочешь чаю?

Гавриил. Я не оскверняю храм своего небесного тела грубой материей.

Азирафель. Ну конечно. Красивый костюм.

Гавриил. Да. Люблю одежду. Жаль, что скоро всё это кончится.

Азирафель. Кончится?

Гавриил. Мы узнали из проверенного источника, что идет подготовка.

Азирафель. Подготовка?

Гавриил. Мои осведомители предполагают, что в этом может быть замешан демон Кроули. Не спускай с него глаз, но так, чтобы он не догадался, что ты следишь за ним…

Азирафель. Знаю, знаю. В конце концов, я с самого начала именно этим на Земле и занимаюсь.

Гавриил. Как и Кроули. Чудо, что он тебя не заметил… пока. (Обворожительная улыбка.) Чудеса как раз по нашей части.

130 НАТ. БОЛЬНИЦА, НОЧЬ, 2007 г.

По дороге к больнице осторожно едет зеленый «Моррис Трэвеллер». В машине ДЕЙРДРЕ ЯНГ с мужем АРТУРОМ ЯНГОМ. Ему за сорок, ей за тридцать, она на последнем сроке беременности. Это ее первый ребенок. Но всё в полном порядке…

Бог (ГЗК). Знакомьтесь: Дейрдре и Артур Янги. Живут в деревушке Тадфилд, графство Оксфордшир.

Дейрдре. Долго еще? Между схватками прошло четыре минуты.

Мистер Янг. Правильно едем. В темноте дорога выглядит иначе…

Дейрдре. Монашки велели приезжать, когда между схватками будет четыре-пять минут.

Мистер Янг. Мы тут… Ну, в общем. Монашки.

Дейрдре. У нас есть сэндвичи с яйцом и кресс-салатом?

Дейрдре тянется за сэндвичем, и в это время у нее возобновляются схватки… Мимо них с сиреной пролетает кортеж – машина «Скорой помощи» в сопровождении трех черных автомобилей.

Дейрдре. Артур. Езжай за ними.

131 ИНТ. МАШИНА «СКОРОЙ ПОМОЩИ», НОЧЬ, 2007 г.

И вдруг начинается быстрая смена кадров, ультраадреналин: «Скорая помощь» летит на большой скорости. Внутри ГАРРИЕТ ДАУЛИНГ, красивая, как кинозвезда, жена американского атташе по вопросам культуры в Лондоне. На сносях. Рядом с ней два агента секретной службы, которых то и дело бросает от стены к стене. Агенты держат видеоэкран и видеокамеру: сеанс видеосвязи до изобретения скайпа.

Бог (ГЗК). Знакомьтесь: Гарриет Даулинг и ее муж, американский дипломат Тадеуш Даулинг.

На видеоэкране – ТЕД (ТАДЕУШ ДЖ.) ДАУЛИНГ, атташе по вопросам культуры, сейчас в командировке в США, будущий кандидат в президенты, на совещании в Белом доме. Он говорит жене:

Тед Даулинг. Дыши, дорогая. Дыши.

Гарриет. Да дышу я, черт побери, дышу. Почему ты не со мной?

Тед Даулинг. Я с тобой, милая. И еще я здесь с президентом.

Президент Буш. Привет, Гарриет. Извини, нам понадобился твой муж.

Тед Даулинг. Милая, мне пора, у нас совещание по стратегическим вопросам.

Гарриет. Ты должен был быть со мной, никчемный ты сукин сын. (Схватки.)

Тед Даулинг. Милая, тебя везут в лучшее место, которое нам удалось найти в столь короткие сроки. В…

Агент № 1: В роддом ордена святой Бериллы, сэр.

Тед Даулинг. Святой Бериллы. Точно. Милая, сосредоточься на малыше. Они всё запишут на видео. Роды – второе самое приятное занятие, которым два человеческих существа могут заняться вместе, и я не хочу пропустить ни секунды.

Президент Буш. Тед, может, всё-таки обсудим насущные вопросы?

Тед Даулинг. Милая, я к тебе еще вернусь.

Экран гаснет. Миссис Даулинг еле сдерживается, чтобы не выругаться от души.

132 ИНТ. МОНАСТЫРЬ ОРДЕНА СВЯТОЙ БЕРИЛЛЫ, ВЕСТИБЮЛЬ, НОЧЬ, 2007 г.

Старинный женский монастырь, часть которого переделали в небольшой роддом. Мы видим десятки МОНАХИНЬ. Перед ними стоит МАТЬ-НАСТОЯТЕЛЬНИЦА, за ее спиной – схемы. САТАНИСТСКИЙ характер обители выдает перевернутый крест на стене возле матери-настоятельницы, в руках у которой указка. На схеме: стилизованная мать.

Мать-настоятельница. Сегодня вечером приедет миссис Даулинг. С ней наверняка будут агенты секретной службы; позаботьтесь о том, чтобы им на глаза не попалось ничего предосудительного. (Приклеивает изображение младенца на лист бумаги рядом с матерью.) Мы с сестрой Терезой в четвертой палате примем роды у Даулинг. Как только младенец появится на свет, мы заберем его у матери и подменим ребенком нашего господина. (Перемещает младенца в дальний конец листа, меняет на такого же, но с рогами, который оказывается рядом с матерью.) Вопросы?

СЕСТРА МЭРИ ТАРАТОРА робко тянет руку, но СЕСТРА ГРЕЙС МНОГОРЕЧИВА бросает на нее грозный взгляд, и Мэри опускает руку.

Мать-настоятельница. Вот и хорошо. Всё готово. Сегодня всё начнется.

Но тут СЕСТРА МЭРИ всё-таки осмеливается поднять руку…

Мать-настоятельница. Да, сестра Мэри Таратора. Какой у вас вопрос?

Сестра Мэри Таратора. Простите меня, мать-настоятельница, но я не понимаю, откуда взялся другой ребенок, я не о ребенке американки, с этим-то всё понятно, тычинки-пестики, а о том, другом…

Мать-настоятельница. Мастер Кроули уже везет сюда нашего будущего темного Господина, сестра Мэри. Большего нам знать не надо. Мы монахини-сатанистки Неумолчного ордена святой Бериллы. И сегодня совершится то, ради чего и был создан наш орден. Сестра Грейс, вы дежурите в приемном покое. Сестры Мария Болтунья и Кэтрин Зануда, вы помогаете сестре Терезе, остальные знают свои обязанности.

Мы слышим сирену: подъехала машина «Скорой помощи».

Мать-настоятельница. По местам!

Монашки начинают двигаться, делятся друг с другом мыслями.

Сестра Мэри Таратора. Прошу прощения, мать-настоятельница. Вы не дали мне задания. Наверное, забыли.

Мать-настоятельница. Да. Да, конечно. Позаботьтесь о том, чтобы в палате было печенье. В розовой глазури. Кажется, в кладовой оставалась банка.

Протягивает руку и поправляет перевернутый крест: теперь он висит правильно. Монахиня улыбается.

133 НАТ. МОНАСТЫРЬ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

За «Скорой помощью» и кортежем из черных автомобилей мы видим зеленый «Моррис Трэвеллер».

Дейрдре. Приехали.

134 ИНТ. МОНАСТЫРЬ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, ПРИЕМНЫЙ ПОКОЙ, НОЧЬ, 2007 г.

Мы видим, как одновременно происходят две вещи.

В приемный покой ввозят каталку с Гарриет Даулинг в сопровождении агента секретной службы с видеокамерой, ПРОЧИЕ АГЕНТЫ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ говорят в наушники что-нибудь типа «Отбой», поднимается суета…

А в это время к стойке регистратуры подходят мистер и миссис Янг. Он несет маленький чемоданчик. За стойкой сестра Грейс Многоречива.

Дейрдре. Прошу прощения. Я Дейрдре Янг. Четыре минуты между схватками.

Сестра Грейс Многоречива. Добро пожаловать в монастырь ордена святой Бериллы, миссис Янг. Мы вас ждали не раньше следующей недели.

Дейрдре оборачивается к мистеру Янгу, забирает у него чемоданчик.

Дейрдре. Артур будет со мной во время родов…

Сестра Грейс Многоречива. К сожалению, это запрещено. Отцы… лишь усложняют процесс – причем для всех. Мы позовем его, когда будет нужно…

Дейрдре. Но…

На лице мистера Янга написано облегчение.

Мистер Янг. Не стану спорить с монахинями. Врачами. Они знают, что делают. Я приду, когда…

Монашки уводят Дейрдру; она раздраженно оглядывается на мужа. Мистер Янг направляется к выходу.

Пожилая монашка (говорит ему вслед). Она будет в третьей палате.

СМЕНА КАДРА

135 НАТ. МОНАСТЫРЬ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

Подъезжает винтажный «Бентли». Кроули выходит из машины, берет колыбельку с младенцем и направляется к монастырскому крыльцу, не выключив фары: демон спешит, и мысли его заняты другими вещами.

Бог (ГЗК). Чтобы лучше понимать дела земные, нужно отдавать себе отчет в том, что величайшие победы и трагедии в истории происходят не потому, что люди по природе своей добры или злы, а оттого, что они по природе своей люди.

Кроули замечает у черного автомобиля кортежа мистера Янга и заключает, что тот имеет какое-то отношение к посольству США…

Мистер Янг. Вы фары не выключили.

Кроули щелкает пальцами. Фары гаснут.

Мистер Янг. Ух ты. Хитро придумано. Инфракрасные?

Кроули. Началось уже?

Мистер Янг. Меня выгнали.

Кроули. Не знаете, долго еще?

Мистер Янг. По-моему, доктор, дело, э-э-э, близится к развязке.

Кроули. Понял. В какой она палате?

Мистер Янг. Мы в третьей.

Кроули (кивает). Понял. Третья палата.

Бог (ГЗК). Бывают такие фокусы, с шариком и тремя стаканчиками или с игральными картами, когда трудно уследить, где находится шарик или карта. Вот и сейчас произойдет нечто подобное – правда, на кону не горсть мелочи: ставки гораздо выше.

136 ИНТ. КАРТОЧНЫЙ ФОКУС, НОЧЬ

Мы видим сверху стол с зеленым сукном. Чья-то рука выкладывает на него три карты лицевой стороной вниз.

137 ИНТ. ТРЕТЬЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА, НОЧЬ

В кадре лицо миссис Янг. Она рожает. Вид у нее гордый и усталый. Миссис Янг улыбается…

Бог (ГЗК). Дейрдре Янг в третьей палате. У нее родился златокудрый младенец мужского пола, которого мы обозначим «РЕБЕНОК А».

138 ИНТ. КАРТОЧНЫЙ ФОКУС

Первую карту переворачивают лицом вверх. На ней изображен младенец в голубом одеяльце.

139 ИНТ. ЧЕТВЕРТАЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА

Миссис Даулинг сердито кричит: она тоже рожает. Агенты секретной службы снимают ее на камеру. В палате также присутствует мать-настоятельница и СЕСТРА ТЕРЕЗА ПУСТОМЕЛЯ.

Бог (ГЗК). Гарриет Даулинг в четвертой палате. У нее родился златокудрый младенец мужского пола, которого мы обозначим «РЕБЕНОК Б».

140 ИНТ. КАРТОЧНЫЙ ФОКУС

Вторую карту переворачивают лицом вверх. На ней такой же младенец, как на первой, только в кремовом одеяльце.

141 ИНТ. КОРИДОР МОНАСТЫРЯ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

Кроули поднимается по черной лестнице и выходит в коридор. Озирается в поисках монашек. Замечает одну: та стоит к нему спиной.

Кроули. Псс!

142 ИНТ. КАРТОЧНЫЙ ФОКУС

Третью карту переворачивают лицом вверх: мы видим третьего ребенка, как две капли воды похожего на первых двух. Он в красном одеяльце. Затем карту переворачивают рубашкой кверху или закрывают рукой. А когда открывают, нашему взгляду является чудовище.

Бог (ГЗК). Сестре Мэри Тараторе сейчас передадут златокудрого младенца мужского пола, которого мы назовем Врагом Рода Человеческого, Разрушителем Царств, Ангелом Бездны, Князем Мира Сего и Владыкой Тьмы.

143 ИНТ. КОРИДОР МОНАСТЫРЯ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

Сестра Мэри Таратора заглядывает в плетеную колыбель. В руках у монашки винтажная коробка с печеньем.

Сестра Мэри Таратора. Это он?

Кроули. Ага.

Сестра Мэри Таратора. Я думала, у него будут какие-нибудь странные глаза. Или крошечные копытца. Или хвостик колечком.

Она достает ребенка из корзины. Он завернут в КРАСНОЕ одеяльце…

Кроули. Это он, не сомневайтесь.

Сестра Мэри Таратора. Подумать только: я держу на руках Антихриста! И пересчитываю его крохотные пальчики… Ты похож на папочку? Наверняка похож. Наверняка ты похож на своего папочку-лапочку…

Кроули. Не похож. Отнесите его в третью палату.

Сестра Мэри Таратора. В третью палату… как думаете, он вспомнит меня, когда вырастет?

Кроули. Молитесь, чтобы не вспомнил.

СМЕНА КАДРА

144 КАРТОЧНЫЙ ФОКУС

Бог (ГЗК). Три младенца. Смотрите внимательно. Следите за руками.

Лежащие на столе три карты несколько раз проворно меняют местами, так что в конце концов мы не может определить, где какая.

СМЕНА КАДРА

145 ИНТ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВЕСТИБЮЛЬ МОНАСТЫРЯ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

Входит сестра Мэри Таратора с младенцем. Кладет его в детскую коляску. Ее замечает сестра Грейс Многоречива.

Сестра Грейс Многоречива. Сестра Мэри, что вы здесь делаете? Вам же велели отнести печенье в трапезную.

Сестра Мэри Таратора. Мастер Кроули сказал…

Сестра Грейс Многоречива. Вы не видели мужа миссис Янг? Ему пора в палату, а он слоняется по монастырю без присмотра…

Сестра Мэри Таратора. Я видела только мастера Кроули, он велел мне отнести младенца в третью палату…

Сестра Грейс Многоречива. Так выполняйте.

СМЕНА КАДРА

146 ИНТ. ТРЕТЬЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА, НОЧЬ, 2007 г.

Сестра Мэри ввозит МЛАДЕНЦА АНТИХРИСТА в больничной детской кроватке в палату, где спит Дейрдре Янг. Рядом с миссис Янг мирно спит РЕБЕНОК А в точно такой же коляске.

Сестра Мэри смотрит на обоих новорожденных. Очень похожи, правда? Малыш, который спит в палате, завернут в ГОЛУБОЕ одеяльце, а тот, которого привезла сестра Мэри, в КРАСНОЕ.

Раздается нерешительный стук в дверь. Это мистер Янг.

Мистер Янг. Ну как, уже всё? Я отец. Муж. Оба.

Сестра Мэри. О да. Поздравляю вас. Ваша жена спит, бедняжка.

Мистер Янг смотрит на младенцев. На ребенка А и младенца Антихриста в кроватках. И его осеняет.

Мистер Янг. Близнецы? Нам никто не говорил, что будут близнецы.

Сестра Мэри. Нет, что вы! Этот ваш. А этот… чужой. Мы о нем заботимся. А этот ваш, даже не сомневайтесь, господин посол. От макушки до кончиков копытец, которых у него нет.

Мистер Янг. У него всё… в наличии и в должном порядке?

Сестра Мэри. Конечно. Нормальный, совершенно нормальный ребенок.

СМЕНА КАДРА

147 ИНТ. ЧЕТВЕРТАЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА, НОЧЬ, 2007 г.

Происходящее в этой палате предстает перед нами в виде БЫСТРОЙ СМЕНЫ КАДРОВ, камера стремительно перемещается, снимает с самых неожиданных ракурсов под оглушительную музыку: мы видим пот на лбах, резкий свет. Эта палата намного просторнее третьей, и кстати: ведь и народу в ней гораздо больше. Мы видим агентов секретной службы, один с видеокамерой, другой с небольшим экраном в руках, пару МЕЛКИХ ПОСОЛЬСКИХ ЧИНОВНИКОВ, медсестер-монахинь и Гарриет Даулинг, которая только что с громкими злыми воплями родила РЕБЕНКА Б.

Секретный агент № 1. Орел приземлился. Повторяю. Орел приземлился.

Мать-настоятельница и сестра Тереза Пустомеля МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО ПЕРЕГЛЯДЫВАЮТСЯ. Мать-настоятельница входит в палату.

Мать-настоятельница. Прекрасный мальчик. А теперь нам нужно на минутку его забрать, чтобы взвесить и провести обычные…

И она идет к ребенку Б, чтобы положить его в кроватку…

Тед Даулинг. Мальчик. Имею честь сообщить, мистер президент, что я стал отцом здорового мальчика с Y-хромосомой.

Президент Буш. Угу. Так вот, по поводу торгового соглашения…

Тед Даулинг. Да, конечно. Снова за дело. Правильно, Гарриет? Отец младенца мужского пола, мальчика, сына весь ваш, мистер президент.

Сестра Тереза Пустомеля незаметно выходит из палаты. Снова оглушительно грохочет музыка.

СМЕНА КАДРА

148 ИНТ. КОРИДОР, НОЧЬ, 2007 г.

Сестра Тереза выходит из палаты, и одновременно с этим две монашки увозят кроватку с ребенком Б… Тереза идет в противоположный конец коридора…

СМЕНА КАДРА

149 ИНТ. РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА 2, НОЧЬ, 2007 г.

Грохочет музыка. Во второй палате возле пустой детской кроватки играют в карты две другие монашки неумолчного ордена. Вбегает сестра Тереза Пустомеля.

Сестра Тереза Пустомеля. Где ребенок?

Монашки поднимают глаза от карт и недоуменно смотрят на сестру Терезу.

Сестра Тереза Пустомеля. Сатана, дай мне сил.

150 ИНТ. ЛЕСТНИЦА, НОЧЬ, 2007 г.

Сестра Тереза в панике со всех ног спускается по лестнице.

СМЕНА КАДРА

151 ИНТ. КОРИДОР МОНАСТЫРЯ ОРДЕНА СВ. БЕРИЛЛЫ, НОЧЬ, 2007 г.

В коридоре сестра Тереза сталкивается с сестрой Грейс.

Сестра Тереза Пустомеля. Вы не знаете, где ребенок нашего господина?

Сестра Грейс Многоречива. Он у сестры Мэри Тараторы. В третьей палате.

Сестра Тереза мчится по коридору с несвойственным монахине проворством…

СМЕНА КАДРА

152 ИНТ. КОРИДОР, НОЧЬ, 2007 г.

Грохочет музыка. Сестра Тереза Пустомеля уже не бежит по коридору, а идет быстрым шагом, по пути заглядывая в каждую палату…

СМЕНА КАДРА

153 ИНТ. ТРЕТЬЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА, НОЧЬ, 2007 г.

…и распахивает дверь третьей палаты. Миссис Янг по-прежнему спит. Сестра Мэри и мистер Янг пьют чай. Сестра Мэри угощает мистера Янга печеньем в розовой глазури.

Сестра Мэри Таратора. Мы называем это «бис-квиты», а вы, наверное, посмотрите на них и скажете – (пальцами показывает в воздухе кавычки) – «печенье»!

Мистер Янг. Я тоже говорю «бисквиты».

Сестра Тереза замечает двух новорожденных. Сестра Мэри подмигивает ей и указывает на одного из младенцев. Сестра Тереза подмигивает в ответ. Стоп-кадр…

Бог (ГЗК). Подмигивание как способ человеческого общения – вещь многозначная. Сестра Тереза имела в виду вот что:

Сестра Тереза Пустомеля. Где тебя черти носят? Мы готовы поменять детей, а ты торчишь не в той палате с Врагом Рода Человеческого, Разрушителем Царств, Ангелом Бездны, Князем Мира Сего и Владыкой Тьмы, чаи гоняешь.

Бог (ГЗК). И полагала, что Мэри, подмигнув ей в ответ, хотела сказать следующее…

Сестра Мэри (поднимает взгляд от чашки с чаем и произносит отрывисто и сексуально, в несвойственной ей манере; озвучено голосом сестры Терезы). Этот ребенок Враг Рода Человеческого, Разрушитель Царств, Ангел Бездны, Князь Мира Сего и Владыка Тьмы. Но сейчас я не могу говорить, потому что в палате посторонний.

Бог (ГЗК). Сестра же Мэри подумала, что сестра Тереза подмигивает ей, имея в виду следующее…

Теперь сестру Терезу озвучивает сестра Мэри.

Сестра Тереза Пустомеля. Молодец, сестра Мэри: самостоятельно подменила младенцев. Теперь покажи мне, который из них лишний, и я унесу его, а ты пей себе чай с его высокопревосходительством американским послом.

Обратно к реальности.

Сестра Тереза Пустомеля (обращаясь к мистеру Янгу). Мне нужно забрать… второго младенца…

Выкатывает кроватку с ребенком А, оставив в палате младенца Антихриста.

Сестра Мэри Таратора. Я вас совсем заговорила. Где же вы работали до нынешнего вашего назначения?

Мистер Янг. В Суиндоне.

СМЕНА КАДРА

154 ИНТ. ЧЕТВЕРТАЯ РОДИЛЬНАЯ ПАЛАТА, НОЧЬ, 2007 г.

Сестра Тереза достает из кроватки ребенка А и передает его миссис Даулинг.

Сестра Тереза Пустомеля. Возвращаю вашего сыночка. Мы его вымыли, взвесили.

Секретные агенты нервно подвигаются вперед. Один из них по-прежнему снимает происходящее на камеру: миссис Даулинг демонстрирует ему младенца.

Миссис Даулинг. Смотри, дорогой. Наш сын.

Тед Даулинг. Какой же он красивый. И совсем крошечный. Увидев его, я понял, что главное в жизни. И это не работа. Я научу его играть в бейсбол, по воскресеньям мы будем ходить на рыбалку и… прости, сынок, я перезвоню.

Неловкость ситуации усугубляет мать-настоятельница (мы и не заметили, как она вошла в палату), которая произносит зловеще:

Мать-настоятельница. Вы должны дать ребенку имя.

Гарриет. Мы хотели назвать его Тадеушем, в честь отца. И отца его отца…

Мать-настоятельница. Дэмиен отличное имя.

Гарриет. Дэмиен Даулинг? Когда имя и фамилия на одну букву – это уж слишком.

Мать-настоятельница. Тогда Уорлок. Старинное английское имя. Хорошее имя.

Гарриет (смотрит на малютку Уорлока). Привет, Уорлок.

СМЕНА КАДРА

155 ИНТ. ТРЕТЬЯ ПАЛАТА, НОЧЬ, 2007 г.

Дейрдре Янг всё еще спит, как и младенец Антихрист. Сестра Мэри предлагает имена.

Мистер Янг. Дэмиен? Нет, мне бы хотелось что-то более, ну, знаете, традиционное. В нашей семье принято давать детям простые хорошие имена.

Сестра Мэри Таратора. Каин. Между прочим, Каин звучит очень современно.

Мистер Янг. Гм.

Сестра Мэри Таратора. Ну, или всегда можно… всегда можно назвать ребенка Адамом.

Мистер Янг. Адамом? Гм. Адам…

В этот миг новорожденный просыпается, открывает глаза, заходится плачем и будит Дейрдре Янг.

Дейрдре. Дай мне его, Артур. Иди ко мне, мой маленький…

Она берет плачущего младенца на руки и собирается покормить его грудью.

Мистер Янг. Знаешь, Дейрдре, по-моему, ему подходит имя Адам.

Дейрдре. Привет, Адам.

СМЕНА КАДРА

156 ИНТ. КОРИДОР МОНАСТЫРЯ, НОЧЬ, 2007 г.

К нам направляются две монашки, катят кроватку с ребенком Б, сыном Даулингов.

Бог (ГЗК). Хочется верить, что монахини тайно отдали лишнего младенца, ребенка Б, на усыновление. Что у него было обычное счастливое детство, он вырос и стал обычным довольным жизнью взрослым. Может, так и вышло. И теперь он выигрывает конкурсы за лучшую тропическую рыбку.

157 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ, 2007 г.

Кроули ведет машину; у него подключена гарнитура, которая позволяет звонить по громкой связи.

Кроули. Набери номер Азирафеля.

Система громкой связи. Набираю номер Азирафеля.

Автоответчик телефонной сети. Приносим свои извинения. В настоящий момент все линии заняты. Приносим свои извинения. В настоящий момент все линии…

158 ИНТ. БУКИНИСТИЧЕСКИЙ МАГАЗИН, НОЧЬ, 2007 г.

Входит Азирафель, мурлыкая себе под нос мелодию Шуберта. Вешает пальто. Стоящий на столе телефон звонит… Азирафель бросает на него сердитый взгляд. Сперва не хочет брать трубку, потом всё-таки решает ответить на звонок.

Азирафель. К сожалению, магазин уже закрыт.

159 ИНТ. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ, 2007 г.

Кроули стоит в последней оставшейся в Англии работающей сельской телефонной будке.

Кроули. Азирафель? Это я. Надо поговорить.

Азирафель. Да. Согласен. Пожалуй, надо.

Кроули. Правда? Хорошо. Где всегда.

Азирафель. Гм. Я так понимаю, речь о…

Кроули. Об Армагеддоне. Да.

И кладет трубку.

160 НАТ. ПРУД С УТКАМИ В СЕНТ-ДЖЕЙМССКОМ ПАРКЕ, УТРО, 2007 г.

Утро в Сент-Джеймсском парке. Обстановка как в кино про шпионов.

Бог (ГЗК). Все знают, что лучшим местом для тайной встречи в Лондоне был и остается Сент-Джеймсский парк. Говорят, утки на пруду в парке совершенно привыкли к тому, что их кормят секретные агенты, и реагируют на них как собаки Павлова.

Все прогуливающиеся вокруг пруда делают вид, будто они вовсе не секретные агенты и у них тут не тайная встреча. Мы видим русского и американского агентов, британского и китайского, французского и бразильского. Все они едят сэндвичи и притворяются, что кормят уток.

Русский агент (кидает в воду черный хлеб). Рудницкий утроил ставки.

Британский агент (крошит сэндвич с огурцом). Если соглашение будет подписано, последствия почувствуют во всем мире…

Французский агент (ест багет). Мы выдвинем встречное предложение…

Бог (ГЗК). Утки-гурманы особенно высоко ценят черный хлеб российского атташе по культуре. Кроули и Азирафель встречаются в этом саду уже очень давно.

Мы видим погруженных в беседу Кроули и Азирафеля, которые, как и шпионы, кормят уток.

Азирафель. Ты уверен, что это был Антихрист?

Кроули. Еще бы. Я же лично его принимал. Не в смысле «принимал роды», а принял и доставил по назначению.

Азирафель бросает селезню хлебную корку. Селезень клюет корку и, крякнув, испускает дух.

Азирафель. Ну зачем ты так, дорогой мой.

Кроули. Извини.

Селезень оживает и с кряканьем уплывает прочь.

Азирафель. Разумеется, мы знали: что-то затевается. Я навел справки. Подумать только, американский дипломат! Как будто Армагеддон – кинопостановка, которую вы хотите продать во все страны мира.

Кроули. Во все царства земли.

Азирафель (впервые бросает взгляд на Кроули). Победа, конечно же, будет за нами.

Кроули. Ты правда в это веришь?

Азирафель. Разумеется. Рай наконец одержит верх над Адом. И всё будет просто замечательно.

Кроули направляется от пруда в глубь парка. Азирафель неохотно следует за ним.

Кроули. К слову, сколько у вас в раю первоклассных композиторов? Моцарт у нас. Бетховен. Шуберт. Все Бахи…

Азирафель. Но они уже написали свою музыку…

Кроули. И вы больше ее никогда не услышите. Никакого Альберт-холла. Никаких фестивалей в Глайндборне. И Променадных концертов Би-би-си. Компакт-дисков тоже больше не будет. Лишь музыка небесных сфер.

Азирафель. Ну…

Кроули. И это лишь малая часть того, чего ты лишишься, если ваши выиграют. Никаких больше очаровательных ресторанчиков, где тебя все знают. Никакого гравлакса с укропом. Никаких букинистических лавок. И серебряных табакерок эпохи Регентства.

Азирафель. Зато после нашей победы всем станет лучше жить.

Кроули. Тебе вручат арфу, а мне вилы.

Азирафель. Мы не играем на арфах.

Кроули. А мы не тычем в грешников вилами. Ты же понял, о чем я.

Азирафель. Но ведь это часть Божественного Замысла. Прискачут Четыре Всадника.

Кроули. И откуда же они прискачут?

Азирафель. В каком смысле?

Кроули. Четыре Всадника Апокалипсиса, чье появление предвещает конец света. Война, Голод, Чума и Смерть. Откуда они прискачут? С какой конюшни?

Азирафель. Это у тебя нужно спросить. Они ведь на вас работают, разве не так?

Кроули. Насколько мне известно, нет. Наверное, независимые подрядчики. Специалисты. Работают сами на себя.

Азирафель. Я слышал, Чума удалился от дел.

Кроули. Правда?

Азирафель. Да. Теперь вместо него Загрязнение. Сдается мне, это отвлекающий маневр. В общем, прискачут Четыре Всадника. Моря превратятся в кровь…

Кроули. Между прочим, без моря не будет твоих любимых суши. И селедки.

Они дошли до «Бентли» Кроули. Он припаркован на Мэлл, где парковка запрещена. На колесо автомобиля уже надели блокиратор, вокруг прохаживается ДОРОЖНЫЙ ИНСПЕКТОР и делает пометки в электронной записной книжке.

Кроули. У нас осталось всего одиннадцать лет. Потом всё будет кончено. Нам надо объединить усилия…

Азирафель. Нет.

Кроули. Речь о конце света. Не о маленьком искушении, когда я попросил тебя прикрыть меня, пока ты был в Эдинбурге на фестивале. Ты не можешь мне отказать.

Азирафель. Могу.

Кроули. Вместе мы справимся. Я кое-что придумал.

Азирафель. Даже слушать не хочу.

Вздох. Кажется, будто Кроули вот-вот впадет в отчаяние, однако же собирается с силами.

Кроули. Давай пообедаем. Я ведь до сих пор твой должник…

Азирафель сердито косится на него, но потом взгляд его смягчается…

Азирафель. Париж. Тысяча семьсот девяносто третий год.

Кроули. О да. Якобинский террор. Так это устроили ваши или наши?

Они подходят к машине…

БЛОКИРАТОР ОТВАЛИВАЕТСЯ С КОЛЕСА.

Азирафель. Не помню. Мы ели блинчики.

Дорожный инспектор, прежде с победоносным видом расхаживавший вокруг «Бентли», с изумлением смотрит на свой карманный компьютер: тот шипит, искрит и гаснет. «Бентли» уезжает. Блокиратор остается лежать на асфальте.

161 НАТ. АФРИКАНСКАЯ ДОРОГА, ДЕНЬ, 2007 г.

По пыльной грунтовке, больше смахивающей на тропу, едет запыленный грузовик. Африканская музыка, африканские животные. Живописный дальний общий план.

Бог (ГЗК). Она тогда торговала оружием. Никогда не занималась одним делом подолгу. Триста-четыреста лет самое большее. Не хотела погрязнуть в рутине.

162 НАТ. АФРИКАНСКАЯ ДЕРЕВНЯ, ДЕНЬ, 2007 г.

Тихая красивая деревушка. По улицам бегают дети, смеются. На базарчике возле товаров сидит женщина. На улице останавливается грузовик. Из него вылезает ВОДИТЕЛЬ, поднимает капот: оттуда валит густой дым. Проходящий мимо местный житель замечает:

Прохожий. Похоже, сломался.

Водитель поднимает глаза: мы видим красавицу с огненно-рыжими волосами. Это ВОЙНА.

163 ИНТ. АФРИКАНСКИЙ БАР, ДЕНЬ, 2007 г.

ВОЙНА открывает бутылку пива о край стойки бара и залпом осушает. За стойкой стоит скучающая африканка лет тридцати пяти.

Война. У меня грузовик. Двигатель сломался. Кто-нибудь в округе ремонтирует грузовики?

Барменша. Только Натан. Но он уехал в Каоунду к тестю на ферму.

Война. А когда вернется?

Барменша. Через неделю. Может, через две.

164 НАТ. АФРИКАНСКАЯ ДОРОГА, 2007 г.

Мимо грузовика проходит человек. Заглядывает внутрь… Там полным-полно коробок. На всех коробках надписи «ОСТОРОЖНО». Фугасные взрывчатые вещества. Автоматы. Гранатометы…

165 ИНТ. АФРИКАНСКИЙ БАР, ДЕНЬ, 2007 г.

В углу – старенький таксофон. Война разговаривает по телефону.

Война. Товар не получится доставить в срок. Придется вам начать войну через пару недель.

За столиком в углу сидят ДВОЕ МУЖЧИН, о чем-то болтают, пьют, смеются.

Война. Нет, послушайте. Нет. Оборудование-то вы купили, но всё начнется не раньше, чем я туда доберусь. Правда? ПРАВДА, ЧТО ЛИ? (Кладет трубку и подсаживается за столик к мужчинам.) Когда в этих краях в последний раз воевали?

Мужчины переглядываются.

Посетитель 1. Кажется, никогда.

Посетитель 2. Это не в наших обычаях.

166 НАТ. АФРИКАНСКАЯ ДОРОГА, ДЕНЬ, 2007 г.

Война обводит взглядом ленивый африканский рай.

Война. Да пропади оно пропадом. Всё равно я хотела отдохнуть.

СМЕЩЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ

167 НАТ. АФРИКАНСКАЯ ДОРОГА, ВЕЧЕР, 2007 г.

Прошло 24 часа. Улицу сотрясает взрыв. По улице бежит ОТРЯД МУЖЧИН в импровизированной униформе. Раздается треск пулемета, мужчины падают как подкошенные. За выстроенное на скорую руку заграждение из мешков с песком прилетает граната. ЛЮДИ ЗА ЗАГРАЖДЕНИЕМ с ужасом смотрят на гранату, та взрывается… Мы видим валяющиеся на улице трупы. И грузовик (уже без груза). На крыше грузовика несколько женщин, среди них барменша. У них гранатомет.

Барменша (свирепо). Они хотят войну – они ее получат, сестры мои…

Женщины стреляют из гранатомета. По улице к ним идет Война. За ее спиной взрывы. Но она цела и невредима. Война улыбается. Раздается оглушительный взрыв.

168 ИНТ. «РИТЦ», ДЕНЬ

За столиком сидят Азирафель и Кроули. Они заканчивают десерт, Азирафель с удовольствием доедает последний кусочек.

Азирафель. Это было великолепно. Чего бы тебе хотелось теперь?

Кроули. Выпить. Точнее, хорошенько напиться.

Азирафель. Разумно ли это? Пожалуй, что да. Но лучше поедем ко мне. Официант!

169 ЭПИЗОД С ГОЛОСОМ БОГА ЗА КАДРОМ

В кадре Нью-Йорк…

Бог (ГЗК). Это автор бестселлеров доктор Вран Соболь. Правда, вопреки его утверждениям, у него нет медицинского образования, поскольку в те времена никаких университетов не было и в помине.

170 НАТ. НЬЮ-ЙОРК, ДЕНЬ, 2007 г.

Мы на Пятой авеню: камера наезжает на дом 666 по Пятой авеню, конкретно – на крупные цифры 666 на торце, и влетает в окно на верхнем этаже…

171 ИНТ. ДОРОГОЙ НЬЮ-ЙОРКСКИЙ РЕСТОРАН, ДЕНЬ, 2007 г.

Камера облетает ресторан. Место модное, дорогое. На столиках – сухой лед и жидкий азот. Молекулярная кухня. Всё очень модно…

ВРАН СОБОЛЬ весь в черном, со зловещей бородкой. Стильный, умный, богатый. Он – ГОЛОД. Под одобрительным взглядом Соболя официант приносит его спутнице, ФРЭННИ, которая ведет счета и управляет финансами доктора, почти пустую, но красивую тарелку…

Официант. Ваше горячее, мадам. Куриная пена на основе геля из брокколи с грибными пузырьками. Наш повар рекомендует сперва вот это… (Протягивает ей шарик.)

Фрэнни. Что это? Воздушный шарик?

Официант. Шарик, наполненный воздухом с ароматом лаванды. Это первое блюдо. Пусть этот запах окутает вас на время обеда.

Фрэнни. Принесите еще вина.

Официант. Конечно.

Их прерывает ШЕРРИЛ, топ-модель. Тощая как скелет. Красивая, конечно, но кожа да кости, в чем только душа держится.

Шеррил. Эээ, доктор Соболь, прошу прощения за беспокойство, ваша книга изменила мою жизнь… Я Шеррил. Два «эр». Потом «и».

Шеррил кладет на стол книгу. На обложке – фото Соболя: «Диета без еды. Худейте красиво – раз и навсегда!»

Соболь (подписывает со словами). Вот. Цитата из Откровения святого Иоанна Богослова.

Шеррил. Вы даже не представляете, как много это для меня значит. (Уходит.)

Фрэнни. Судя по виду, эта девушка морит себя голодом.

Соболь. Так и есть. Она умирает от голода. Приятного аппетита. Ну так что, вы видели последний отчет о роялти?

Фрэнни голодна. Ей не понять прелестей молекулярной кухни…

Фрэнни. Продано двенадцать миллионов экземпляров.

Соболь. Ладно вам. Ешьте. Молекулярная кухня. Правда, чудо?

Фрэнни. Это гигантский тираж…

Соболь. Пора создавать корпорацию. Сеть кафе быстрого питания. Заводы. И всякое такое прочее.

Фрэнни (печатает на ультратонком и ультралегком черном ноутбуке). Уже занимаемся. Откроем на Каймановых островах… Доктор Соболь, вы меня слушаете?

Соболь. Прошу прощения, я вдруг понял, что никогда еще не видел в одном месте столько голодных богачей… (Улыбается.)

172 НАТ. СОХО, КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Кроули и Азирафель идут по Сохо к книжному магазину. Они пообедали и приятно провели день вместе.

Азирафель. У меня в задней комнате есть несколько чудных бутылочек «Шатонёф-дю-Пап». В 1921-м прикупил с десяток ящиков, и кое-что еще осталось, для особых случаев.

Кроули. Прекрасно. Хотя у вас в раю не очень-то разбираются в винах, не так ли? Теперь никакого тебе «Шатонёф-дю-Пап». И односолодового виски. И легких коктейлей с зонтиками.

Азирафель. Я же сказал. Я не буду тебе помогать. Мне это неинтересно. Да и не положено. Я ангел. Ты демон. Мы потомственные враги. Изыди, злой дух! (Отпирает дверь книжного магазина). После вас.

173 НАТ. НЕФТЯНОЙ ТАНКЕР, ДЕНЬ, 2007 г.

БЕЛОМУ лет двадцать с небольшим. Он красив, хоть и нечист. Комбинезон, лицо, волосы его испачканы… Он драит палубу нефтеналивного танкера… Это ЗАГРЯЗНЕНИЕ. СТОП-КАДР: его лицо крупным планом.

Бог (ГЗК). Этого зовут Белый, или Альбус, или Меловой, или Снежный. Чем только он ни занимался, где только руку ни приложил… разрабатывал двигатель внутреннего сгорания, пластмассу и банку с отрывным кольцом… словом, Белый перепробовал массу интересных дел.

174 НАТ. НЕФТЯНОЙ ТАНКЕР, ДЕНЬ, 2007 г.

Вид сверху: нефтяной танкер в синем море…

Бог (ГЗК). Танкер практически полностью автоматизирован. Человеку там делать почти что нечего.

175 ИНТ. ЗОНА ОГРАНИЧЕННОГО ДОСТУПА, ДЕНЬ, 2007 г.

БЕЛЫЙ подходит к выключателю аварийного сброса груза. На нем написано «АВАРИЙНЫЙ СБРОС НЕФТИ»; рычаг в положении «выкл.», горит красный огонек.

Белый касается пальцами губ, словно посылает выключателю воздушный поцелуй. Красный огонек сменяется зеленым. Белый переводит рычаг в положение «СБРОС».

Белый (негромко, с сожалением). Ой.

176 ВИД С ВЫСОТЫ ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА: ТАНКЕР, ДЕНЬ, 2007 г.

Мы видим внизу танкер; вокруг него по синему морю расплывается гигантское черное нефтяное пятно.

Бог (ГЗК). Впоследствии горячо обсуждали, кто же виноват в аварии. Весь экипаж танкера навсегда отстранили от дел…

177 НАТ. ПАЛУБА ТАНКЕРА, ДЕНЬ, 2007 г.

На заднем плане идет маленький кораблик, пароходик, ничуть не похожий на огромный блестящий танкер.

Бог (ГЗК). О старшем матросе Белом никто даже не вспомнил.

178 НАТ. ПАРОХОДИК, ДЕНЬ

Белый ест чипсы на палубе пароходика. Бросает пустую пачку за борт. Вертикальная панорама: за его спиной на палубе громоздятся ржавые бочки с трафаретной надписью «ГЕРБИЦИДЫ – ЯД – СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО» и черепом с костями…

Бог (ГЗК). Как всегда.

179 НАТ. БОЛЬНИЦА, ВЕЧЕР, 2007 г.

К главному входу подъезжает на машине мистер Янг. Выходит Дейрдре с младенцем на руках. Их провожает стайка монахинь: болтают, не умолкая, машут на прощанье.

Бог (ГЗК). В тот вечер Артур и Дейрдре Янг с гордостью забрали ребенка, которого считали своим, домой, в тихую английскую деревушку Тадфилд. Антихрист пребывал на Земле уже двадцать четыре часа.

180 НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ, 2007 г.

Дальний общий план магазина. Сохо. На двери магазина табличка «ЗАКРЫТО».

Бог (ГЗК). А тем временем в лондонском Сохо ангел с демоном пили добрые шесть часов.

181 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА КНИЖНОГО МАГАЗИНА АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ, 2007 г.

Мы проходим через весь магазин в заднюю комнату, откуда доносятся голоса. Все поверхности здесь уставлены МНОЖЕСТВОМ бутылок вина и чего покрепче, завалены стопками книг; мы видим витрину с табакерками эпохи Регентства. Кроули пьянее Азирафеля, но вообще они оба пьяны.

Азирафель. Так о чем ты?

Кроули. О чем я. О чем я. А, вот о чем… о дельфинах.

Азирафель. Это такие рыбы.

Кроули. Нет-нет-нет, млекопитающие. Самые настоящие млекопитающие. Разница в том, что…

Ни один, ни второй толком не знают, в чем разница.

Азирафель. Спариваются на суше?

Кроули. Нет, кажется. Что-то такое с детенышами. Не суть. Дело в другом. Их мозги. (Наливает себе огромный бокал вина. Сверхъестественным существам не так-то просто напиться.)

Азирафель. И что их мозги?

Кроули. Большие мозги. Вот я о чем. О размере. О размере. О размере чертовых мозгов. Не говоря о китах. Целые города мозгов, эти киты, честное слово.

Азирафель. Кракен. Огромный как сволочь. Вроде бы в самом конце, когда моря закипят, должен выплыть на поверхность.

Кроули. Вот и я об этом! Моря закипят, будет настоящий буйаб… буйаб… суп из дельфинов, китов и прочих. А ведь они тут ни при чем. И с гориллами та же фигня. Бац – и всё небо красное, звезды сыплются на землю, что теперь добавляют в бананы?

Азирафель. Все твари от мала до велика. И маленькие, и большие, бедняжки…

Кроули. А знаешь, что хуже всего? Когда всё кончится, наступит… ВЕЧНОСТЬ!

Кроули широко взмахивает рукой, сшибает на пол бокал с вином. Тот разбивается вдребезги. Азирафель делает жест – и бокал собирается из осколков, вместе с разлитым вином, пусть и неловко, как пьяный.

Азирафель. Вечность?

Кроули отыскал коллекцию театральных программок Азирафеля.

Кроули. Сперва покажется не так уж плохо. Правда, боюсь, в вечности уже не будет премьер Стивена Сондхайма. Я слышал, твой босс очень любит «Звуки музыки». Представляешь, целую вечность их смотреть? Всё равно что снова и снова подниматься на гору…

Кроули меряет шагами комнату.

Азирафель. Мне этого хочется не больше, чем тебе, но я же говорил. Я не имею права не подч… не сделать, что говорят. Яжангел. Я… (Пауза.) Не могу говорить об этом в таком состоянии. Надо протрезветь.

Кроули. Мне тоже. (Закрывает глаза и бьется в конвульсиях. Мы видим, что все бутылки в комнате наполняются алкоголем.)

Кроули и Азирафель похожи на людей, которые только что протрезвели и не слишком-то этим довольны.

182 НАТ. ХОЛМ НАД БОЛЬНИЦЕЙ, НОЧЬ, 2007 г.

Началась гроза. Мы видим кортеж, готовый увезти ребенка Даулингов. Из дверей выходит миссис Даулинг с младенцем.

Бог (ГЗК). Гарриет Даулинг забрала малыша Уорлока домой, в официальную лондонскую резиденцию.

Камера отъезжает, и мы видим внизу верх соседнего холма. Из мрака появляется Хастур. Мать-настоятельница и сестра Тереза Пустомеля опускаются перед ним на колени. Лица у них мокрые от дождя.

Мать-настоятельница. Наша миссия выполнена, лорд Хастур. Младенец на месте, его родители ничего не заподозрили.

Хастур. Значит, монастырь больше не нужен.

Мать-настоятельница. Простите, но я…

Хастур. Орден следует распустить.

Мать-настоятельница. Что?

Сестра Тереза Пустомеля. Постойте-ка. Мы выполнили всё, что от нас требовалось. Где же наша награда?

Хастур. Вы меня раздражаете. Неужели нельзя заткнуться?

Сестра Тереза Пустомеля. Мы неумолчный орден. И говорим всё, что думаем, я же думаю, что вы не имеете права обращаться с нами как с…

Хастур (зажимает рукой рот сестре Терезе. Она падает замертво. Хастур переводит взгляд на мать-настоятельницу). Так вы скажете им, что орден распущен? Или предпочитаете, чтобы они погибли в пожаре?

Мать-настоятельница (потрясенно). В каком пожаре?

Хастур взмахивает рукой. Молния бьет в крышу больницы, и та загорается… Мать-настоятельница смотрит на Хастура и бегом спускается с холма. Смех Хастура тонет в раскате грома.

НАПЛЫВ

183 МОНТАЖ

Мы видим труп сестры Терезы Пустомели, потом тела погибших на площади африканской деревни. Потом Шеррил, супермодель из ресторана, которая лежит мертвой на полу в ванной у себя в квартире. Потом океан и мертвую рыбу в разлившейся нефти… И, наконец, пароходик с гербицидами; последний кадр – голова смерти на знаке «яд». Всё это время за кадром звучит голос Бога:

Бог (ГЗК). А вот и четвертый. Он везде и делает то, что ему свойственно. Он не ждет. Он работает. Хотя и принято говорить, что он ждет всех.

Нарисованный на бочке череп с костями ухмыляется. Мы видим СМЕРТЬ.

184 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА В КНИЖНОМ МАГАЗИНЧИКЕ АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ, 2007 г.

Кроули нетерпеливо расхаживает по комнате. Возможно, затыкает бутылки пробками. Азирафель взволнован. Оба трезвы. Азирафель вот-вот перейдет на темную сторону.

Азирафель. Послушай, я не говорю, что я с тобой не согласен, но я же ангел. Я не имею права не подчиниться приказу.

Кроули. Думаешь, я имею? Наши одобряют неподчинение только на словах. Только если это не касается их самих.

Азирафель. Даже если бы я хотел помочь, то всё равно не сумел бы! Я не могу вмешиваться в Божий замысел.

Кроули осеняет догадка.

Кроули. А в дьявольский? В конце концов, это же мы пустили в ход младенца. И ты можешь вмешаться!

Азирафель. Но… это же всё равно часть замысла Божьего.

Кроули. Значит, если ты мне помешаешь, тоже выполнишь Божий замысел, так? Тебе же вроде как полагается всячески пресекать козни дьявола.

Азирафель. Ну…

Кроули. Видишь козни – пресекай немедля. Я прав?

Азирафель. В общем и целом. Обычно я вдохновляю людей делать настоящее…

Кроули. Антихрист родился. Но главное – воспитание. Влияние. Я буду оказывать на него дурное влияние, даже не сомневайся. И будет очень жаль, если мне помешают.

В глазах Азирафеля блеснула догадка…

Азирафель. В таком случае вряд ли Небеса станут возражать, если я тебе помешаю…

Кроули. Еще и в чине повысят.

Азирафель смотрит на него с сомнением, потом протягивает руку. Кроули с Азирафелем обмениваются рукопожатием.

Кроули. Станем кем-то вроде крестных отцов. Будем курировать его воспитание. И если мы всё сделаем правильно, он вырастет не грешником. И не праведником. А обычным нормальным человеком.

Азирафель. А что, из этого может выйти толк. Крестные отцы, будь я проклят!

Кроули. Проклятие, кстати, не так уж и страшно. Ко всему привыкаешь.

Раздается раскат грома…

СМЕНА КАДРА

185 НАТ. РЕЗИДЕНЦИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г. КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

В кадре – роскошная резиденция; вокруг дома мы видим АГЕНТОВ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ. К дому направляется НЯНЯ, похожая на Мэри Поппинс (мы видим ее со спины). Няня нажимает на кнопку звонка. Ей открывает ДВОРЕЦКИЙ; в прихожей маячит миссис Даулинг. Няня похожа на Кроули; на ней темные очки. Выглядит она властно и сексуально.

Няня. Я слышала, вы ищете няню.

Из-за матери на няню смотрит Уорлок.

Няня. Прелестное дитя.

186 НАТ. ДВЕРЬ ЧЕРНОГО ХОДА В ДОМЕ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г.

Дверь черного хода открывается. САДОВНИК ангельского вида, похожий на монаха, с пушистыми викторианскими бакенбардами и лопатой в руках, отдаленно похожий на Азирафеля, возможно, с травинкой во рту, приподнимает шляпу и говорит:

Садовник. Я слыхал, вам надобен садовник.

187 НАТ. САД В РЕЗИДЕНЦИИ УОРЛОКА, ДЕНЬ, 2012 г.

Маленький мальчик гуляет в саду. Брат Франциск, садовник, кормит птиц. К нему подходит МАЛЕНЬКИЙ УОРЛОК, лет пяти.

Уорлок. Здравствуйте, брат Франциск.

Садовник. Здравствуй, юный Уорлок. Как же быстро ты растешь. Тебе ведь уже, кажется…

Уорлок: Пять. Мне пять лет. Что это?

Садовник. Братец Голубь. А это братец Слизняк. И сестричка Улитка. Помни, Уорлок, что ко всем живым существам нужно относиться с любовью и уважением.

Уорлок: А няня говорит, живые существа – такая дрянь, что плюнуть и растереть.

Садовник. А ты не слушай ее. Ты слушай меня.

188 ИНТ. КОМНАТА УОРЛОКА, НОЧЬ, 2012 г.

Няня завела жутковатого вида музыкальную шкатулку; по стене гуляют страшные тени. Юный Уорлок лежит в постели.

Уорлок. Няня, спой мне колыбельную.

Няня. Ну конечно, милый (поет).

Ляг в кроватку и крепко усни,

Пусть тебе снятся кровь и мозги,

Небо подарит тебе сладкий сон,

Когда мир погибнет, ты сядешь на трон.

Уорлок. А садовник говорит, что я должен быть со всеми добрым и милым. И всех обнимать. Даже сестричку Улитку. И не устраивать конец света.

Няня. Не слушай его. Слушай меня.

ВЕСТИБЮЛЬ АДА И РАЯ, ДЕНЬ, ПОСЛЕ 2012 г.

Вестибюль лондонского небоскреба. Входят Кроули и Азирафель. Притворяются, будто не видят друг друга. Азирафель поднимается на эскалаторе вверх, Кроули едет вниз.

Бог (ГЗК). В Ад и Рай ведет множество дверей, но с официальным докладом к непосредственному начальству Кроули с Азирафелем ходят только через парадный вход.

190 ИНТ. ДВЕРЬ 312, НИКАКОГО ДНЕВНОГО СВЕТА, ПОСЛЕ 2012 г.

Замызганный кабинет. Внутри стоит полумрак, и это хорошо, потому что нам совершенно незачем видеть сущности, перед которыми Кроули выступает со слишком уж подробным докладом. Однако на переднем плане Вельзевул, Повелитель Мух, жестикуляцией и легким гримом сам похожий на муху, а с ним Хастур и Лигур.

Мне представляется, что в аду демоны должны выглядеть демоничнее, тогда как на земле мы их видим более похожими на людей. Но всё равно, разумеется, по сути это люди…

Вельзевул. Расскажи нам об Уорлоке.

Кроули. Чудесный ребенок, лорд Вельзевул.

Хастур. Порочен ли он?

Кроули. Фантастически порочен.

Лигур. Уже убил кого-нибудь?

Кроули. Пока нет. Но пороки не только в том, чтобы убивать людей.

Обитатели ада одобрительно гудят: Кроули прав.

Лигур. Безусловно. Но это весело.

Вельзевул. Не мешают ли тебе… противники?

Кроули. Они ни о чем не подозревают.

191 ИНТ. ОФИС РАЯ, ДЕНЬ, ПОСЛЕ 2012 г.

Мы на самой вершине небоскреба: отсюда открывается дивный вид на Лондон. Встреча Азирафеля с начальством проходит примерно так же, как у Кроули, только в более чистом и уютном помещении.

Собеседники Азирафеля одеты с иголочки; лица их словно чуть опалены светом. Тут и ГАВРИИЛ, прекрасный, стройный и богатый архангел, и МИХАИЛ, архангел, который предпочитает заниматься наукой, УРИИЛ, прихвостень и дармоед, и САНДАЛЬФОН, ангел-силовик. Они могут как сидеть за столом для совещаний, так и просто стоять. (Все ангелы чем-то похожи, хотя принадлежат к разным расам, а пол их не всегда можно определить. Все в элегантных костюмах.)

Азирафель. Я с гордостью заявляю, что под моим влиянием малыш Антихрист самым натуральным образом тянется к свету.

Гавриил вежливо хлопает, чуть погодя к аплодисментам присоединяются и другие ангелы.

Гавриил. Что ж, похвально. Отличная работа, Азирафель. Как всегда.

Михаил. Да, но мы поймем, если ты проиграешь. В конце концов, война есть война. В ней нужно побеждать.

Уриил. А не уклоняться от нее.

Азирафель. Не проиграю. Ну, то есть, если я проиграю, будет плохо.

Гавриил. Твои труды достойны похвалы, Азирафель, но обречены на провал. И всё равно, как любит говорить Всемогущий, нужно карабкаться на каждую гору.

Сандальфон. И переходить вброд каждую реку.

Финальный кадр – лицо Азирафеля: он морщится.

192 НАТ. ЛОНДОНСКИЙ АВТОБУС, ДЕНЬ, ПОСЛЕ 2012 г.

Верхний этаж автобуса. Азирафель читает газету. Рядом с ним садится Кроули.

Кроули. Мальчишка слишком нормален.

Азирафель. И прекрасно. Значит, мы всё делаем правильно. Божественное влияние уравновешивает дьявольское. Ничья.

Кроули. Надеюсь, ты прав. Осталось шесть лет.

Азирафель. Кроули.

Кроули. Что?

Азирафель. А если у нас ничего не выйдет? Ну, то есть, если он обретет полную силу? Как нам тогда ему помешать?

Кроули. Уверен, что до этого не дойдет.

Азирафель качает головой.

193 КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: НАШИ ДНИ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПОНЕДЕЛЬНИК

194 ИНТ. АД, СОБАЧИЙ АНГАР

Хастур с Лигуром стоят посреди просторного адского строения, похожего на ангар. Позади них высоченная дверь, смахивающая на подъемные ворота средневекового замка. Мы не видим скрывающегося за дверью зверя, но ростом он (как выяснится впоследствии) футов тридцать и выглядит ужасающе. И рычит.

Демоны нервно поглядывают на зверя. Стоящий рядом с ними МЛАДШИЙ ДЕМОН таращится на него с откровенным ужасом.

Хастур. Вот так пес… настоящее исчадие ада.

Лигур. Большой.

Хастур. Он примет ту форму, которую выберет для него хозяин. Эй, ты! А ну иди сюда. Открывай ворота.

Младший демон. Я?

Хастур. Да, ты. И осторожнее там, а то укусит.

Хастур с Лигуром разглядывают зверя. Младший демон скрывается из виду. Цербер рычит. Ворота поднимаются со скрипом и лязгом… Младший демон издает истошный вопль. Хастур и Лигур вздрагивают. Судя по звукам, младшего демона жрут живьем.

Лигур. А ты ведь его предупреждал.

Хастур. Наверное, проголодался.

195 ИНТ. АД, СОБАЧИЙ АНГАР

Лигур. Настал наш час. Как только мальчишка даст псу имя, начнется Армагеддон. Иди! Ищи своего хозяина!

Демоны испуганно пятятся к стене: мимо них проползает огромная тень…

196 НАТ. ПАРК ДИНОЗАВРОВ, ДЕНЬ

Мама привела УОРЛОКА, которому через пару дней исполнится одиннадцать лет, к фигурам динозавров в Кристал-Пэлас парке. Вокруг пруда стоят довольно-таки спорные статуи доисторических животных. На почтительном расстоянии за Уорлоком и его мамой незаметно следует агент секретной службы.

Миссис Даулинг. Милый, смотри, как раньше представляли себе динозавров. Этим статуям много лет. Очень поучительно.

Уорлок. Полная ерунда.

Миссис Даулинг. Не ерунда, а динозавр.

Уорлок. Тогда уж ерундозавр. Давай лучше поговорим о моем дне рождения. Почему нельзя устроить его в квест-комнате?

Миссис Даулинг тащит его к следующему динозавру. Камера отъезжает, и мы видим, что за ними наблюдают Кроули с Азирафелем.

Кроули. Динозавры! Какой нормальный ребенок не любит чудовищ?

Азирафель. И прекрасно, что ему не нравятся гигантские хищные ящеры! Разве нет?

Кроули. Ну не знаю… До сих пор не понимаю, зачем потребовалось создавать мир со скелетами древних динозавров.

Азирафель. Очередная шутка Бога. Жаль, палеонтологи не в состоянии ее оценить.

Кроули. Какая-то она незаконченная.

Азирафель. Когда ему исполняется одиннадцать?

Кроули. В среду. Тогда всё и начнется. Или не начнется, если мы всё сделали правильно. Цербер – ключ к разгадке. Он появится в среду в три часа.

Азирафель. Ты мне ничего не говорил о цербере.

Кроули. Наши пришлют цербера, чтобы тот ходил за ним по пятам и охранял от всякого зла. Самого большого, который у них есть.

Азирафель. Думаешь, никто не заметит огромного черного пса? Хотя бы его родители.

Кроули. Никто ничего не заметит. Это реальность, ангел. И юный Уорлок может делать с ней всё, что пожелает, даже если сам того не знает.

Во время их разговора в кадре поочередно оказываются разные каменные статуи – морды викторианских чудищ-динозавров.

Кроули. Так всё и начнется. Мальчик должен дать псу имя: Ночной страж, или Потрошитель, или еще какое-нибудь. Но если мы с тобой всё сделали как надо, он прогонит его прочь безымянным.

Азирафель. А если всё-таки назовет?

Кроули. Значит, мы с тобой проиграли. Мальчишка обретет полную силу, и до Армагеддона останутся считаные дни.

Азирафель. Наверняка можно как-то этому помешать.

Кроули. Если бы мальчишки не было, процесс остановился бы.

Азирафель. Да, но мальчишка ЕСТЬ. Вон он, пишет нецензурное слово на викторианском динозавре.

Кроули. Сейчас, безусловно, есть. Но это может измениться. (Ждет, пока до Азирафеля дойдет.) С мальчиком может что-нибудь случиться. (Снова пауза.) Я имею в виду, ты можешь его убить.

Молчание. А потом…

Азирафель. Я никогда никого не убивал. Едва ли у меня получится.

Кроули. Даже ради спасения… всего? Одна жизнь против вселенной?

Азирафель колеблется. И меняет тему…

Азирафель. Цербер явится прямо во время праздника?

Кроули. Да.

Азирафель. Надо бы за ним присмотреть. Может, мне удастся остановить собаку. Вообще-то… (Его осеняет.) Я могу показывать фокусы.

Кроули. Нет. Пожалуйста, не надо.

Азирафель (шевелит пальцами). Только надо будет потренироваться, вспомнить, как это делается.

Он показывает монетку. Пытается сделать фокус, во время которого монетка якобы исчезает в кулаке. Роняет монетку. Наклоняется, подбирает с земли.

Кроули. Пожалуйста, только без этих твоих фокусов. Я тебя умоляю, и ты даже представить себе не можешь, до чего это унизительно. Прошу тебя.

Азирафель протягивает руку и достает монетку из-за уха Кроули.

Кроули. Ты ее в руке спрятал.

Азирафель. Нет, у тебя за ухом.

Кроули. Ты достал ее из кармана, потом…

Азирафель. Она была у тебя за ухом.

Кроули. Не было ее там.

Азирафель. Ну вот, всё веселье испортил.

Кроули. Веселье? Это же унизительно. Ты можешь творить настоящие чудеса, заставлять предметы исчезать.

Азирафель. Но это не так весело.

Кроули. Ты у меня исчезнешь.

197 НАТ. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СРЕДА

Мы в просторном шатре в саду позади дома Уорлока. Здесь празднуют день рождения! Всюду воздушные шарики. Пара десятков нарядных ОДИННАДЦАТИЛЕТОК. У Уорлока значок в виде цифры «11», как на поздравительных открытках.

Разумеется, неподалеку дежурят агенты секретной службы, те же, которых мы видели и одиннадцать лет назад, только теперь они выглядят старше.

Мы видим ОФИЦИАНТОВ из банкетной службы, все они в белых пиджаках, даже Кроули, который у них явно за главного; он ждет возле торта. На столе стоят бисквиты со взбитыми сливками, желе и прочие десерты.

Кроули смущенно потупился. Дети с недоумением, грустью и скукой смотрят на небольшую сцену, на которой стоит…

Азирафель! В наряде викторианского фокусника – цилиндр, фрак, как полагается. Этот костюм он купил полтора века назад, не надевал лет пятьдесят и уж точно никогда не сдавал в химчистку. Судя по лицу, Азирафель весьма собой доволен.

На облезлом старом холсте за его спиной виднеется надпись в викторианском стиле: «УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИСТЕР ФЕЛЛ И ЕГО ВОЛШЕБНЫЕ ФОКУСЫ». Перед Азирафелем маленький складной столик, на котором лежит волшебная палочка. Он на седьмом небе от счастья. В настоящий момент он демонстрирует детям старинный цилиндр.

Азирафель. Видите мой старый цилиндр? Дети часто спрашивают меня: «Где вы взяли эту шляпу?» Наверняка вы заметили, что внутри моего самого обычного цилиндра, в котором вы и сами, наверное, ходите в кондитерскую, совершенно ничего нет. Постойте-ка! А это что такое? Неужели наш пушистый друг, кролик Гарри?

Азирафель достает из цилиндра кролика. Дети взирают на это с нескрываемым безразличием.

Уорлок. Он сидел в столе.

Трикси. Ты обещал, что будет известный фокусник. У меня на дне рождения были Пенн и Теллер[7]. И еще дискотека в наушниках, и…

Уорлок. Фигня.

Тарквин. Извините. Извините. Но он прав. То, что вы показываете – полная фигня.

Кроули озирается в поисках черного пса. Смотрит на часы: без двух минут три. Переводит взгляд на свои наручные часы: почти три…

Азирафель (не сдается). Ну что, молодые люди, не найдется ли у кого из вас трехпенсовика? Нет? А это что, за ухом?

Кроули считает секунды. Пять, четыре, три, две…

198 ИНТ. ДОМ АДАМА, ДЕНЬ

Кухня. Дейрдре Янг, на одиннадцать лет старше, покрывает торт глазурью. На торте написано «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АДАМ». По кухне заметно, что в доме живет одиннадцатилетний мальчишка. Так, на двери холодильника висит рисунок атакующих инопланетян. На подоконнике стоят игрушки. На кухню заглядывает мистер Янг. За эти годы он постарел и полысел.

Мистер Янг. Не пришел еще?

Дейрдре. Они с ребятами играют в Хогбакском лесу. Я ему сказала, чтобы вернулся к чаю.

Мистер Янг. Понял. Тогда позови, как вернется, и зажжем свечи.

199 ИНТ. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ

Часы Кроули показывают три. Кроули озирается. Ничего.

Азирафель. А для следующего моего удивительного фокуса мне понадобится носовой платок. Найдется у кого-нибудь носовой платок?

Дети смотрят на него пустыми глазами. Им совершенно неинтересно. Некоторые уткнулись в игрушки на смартфонах.

Азирафель. Мне очень нужен платок. Я… (Моргнув, он делает чудо. Вжик! И говорит, обращаясь к секретному агенту.) Вот вы, мой юный смельчак. Если проверите свой карман, вне всякого сомнения, обнаружите там платок.

Секретный агент. Вряд ли, сэр.

Азирафель. Обнаружите-обнаружите. Посмотрите. Проверьте.

Агент сует руку во внутренний карман пиджака, и лицо его принимает озадаченное выражение. Он достает из кармана ОГРОМНЫЙ платок с кружевной каймой… Который, пока агент тащит его из кармана, цепляется за его пистолет и вытаскивает его из плечевой кобуры. Пистолет описывает по воздуху медленную грациозную дугу и плюхается прямо в тарелку с трайфлом, которая стоит рядом с Уорлоком. Дети аплодируют. Вот это фокус так фокус!

Трикси. Неплохо.

Уорлок хватает пистолет. Обводит им собравшихся.

Уорлок. Руки вверх, уроды! У меня пушка.

Пауза. Охранники в панике переглядываются, не зная, что делать… ТАРКВИН швыряет кусок пирога в Уорлока, тот уворачивается и нечаянно спускает курок…

СТОП-КАДР

Бог (ГЗК). Обычно после того, как из «Зиг Зауэра» Р229 вылетает со скоростью 1430 футов в секунду разрывная пуля калибра.357, остается лишь пелена кровавого тумана в воздухе да стопка рапортов от секретной службы.

1100 ИНТ. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ

В кадре КРУПНЫМ ПЛАНОМ лицо Азирафеля. Он мигает, чтобы совершить чудо, и… Из дула пистолета Уорлока бьет струя воды, обливает Тарквина. Пистолет превратился в водяной. Азирафель явно гордится собой.

И тут ему в лицо прилетает громадный кусок праздничного трайфла. Охранники (с изумленным видом) устраивают перестрелку из водяных пистолетов. Дети тоже азартно палят из водяных пистолетов. В воздухе мелькают куски желе, трайфла и пирога. ПЕРЕСТРЕЛКА ЕДОЙ!

Уорлок. Лучший день рождения из всех!

1101 НАТ. РЕЗИДЕНЦИЯ УОРЛОКА, ДЕНЬ

Улица возле резиденции. На ней с встревоженным видом стоит Кроули. К нему присоединяется Азирафель. Трогает друга за рукав.

Азирафель. Боюсь, день рождения оказался испорчен.

Кроули. Чушь. Ты устроил им праздник, который они никогда не забудут. К тому же не забывай, такого больше ни у кого из них не будет…

Азирафель достает из рукава голубя. Трогает его, но тот мертв.

Азирафель. Опоздал.

Кроули. Нечего было совать его в рукав.

Азирафель. Нет. Цербер опоздал.

Кроули раздраженно щелкает пальцами, дохлый голубь оживает и улетает прочь. Кроули протягивает руку и включает в «Бентли» радио. Передают «Минутку»…

Николас Парсонс (ГЗК). У вас есть всего минута, чтобы рассказать нам о рыбных палочках, время пошло… – Привет, Кроули. Что случилось?

Кроули. Э. Привет. Это кто?

Николас Парсонс. Дагон. Повелитель мух. Мастер пыток.

Кроули. А. Я насчет цербера…

Николас Парсонс. Его выпустили несколько минут назад. Он уже должен быть у вас. А почему ты спрашиваешь, Кроули? Что-нибудь не так?

Кроули. Не так? Нет… Всё так. Что может быть не так? Я его вижу. Чудесный огромный адский пес. Ладно, рад был поболтать. (Выключает радио.)

Азирафель. Пса нет.

Кроули. Пса нет.

Азирафель. Мальчик не тот.

Кроули. Мальчик не тот.

Раздается выстрел.

Азирафель (не ругаясь). Ох, голубчик! Должно быть, я один пропустил.

Кроули. До Армагеддона остались считаные дни. А мы потеряли Антихриста. Садись.

Азирафель (словно окаменел от потрясения). Не понимаю. Как мы могли потерять Антихриста?

1102 НАТ. ТАДФИЛД, ДЕНЬ

По-прежнему красивая английская деревушка. Камера движется по ее улочкам. Часы на деревенской колокольне бьют три.

1103 НАТ. ТАДФИЛД: ДОРОГА В ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, ДЕНЬ

Смотрите! Это Хогбакский лес. Идеальное место для детских игр. Вокруг красоты природы, о которых взрослые позабыли. Мы видим тропинку. Щебечут птицы. В цветах на краю тропинки лениво жужжит пчела. В лесу мы видим четверых ДЕТЕЙ. Им всем примерно одиннадцать лет. Дети играют. Это настоящая шайка. На вид безобидные, милые и БЕЗЗАЩИТНЫЕ…

ПЕППЕР, девочка, с деревянным мечом, сражается с БРАЙАНОМ, неряхой в игрушечной короне.

УЭНСЛИДЕЙЛ, задумчивый мальчишка в очках, держит в руках книгу «1001 научный опыт, который под силу мальчишке». Он взвешивает на самодельных весах картофелину и камень, подкладывая к нему еще камешки, чтобы уравновесить чаши весов…

С дерева по веревке спускается их товарищ: золотоволосый, великолепный, идеальный мальчишка одиннадцати лет. Это не кто иной, как АДАМ.

Бог (ГЗК). А тот мальчик играл в лесу с друзьями. Ведь сегодня у него день рождения. В Хогбакском лесу они могли играть, как в раю, вдали от взрослых. Дети называли себя «Эти». Пеппер и Брайан. Уэнслидейл. И именинник, их вожак, который нашел им берлогу и придумывал лучшие игры. Адам.

Звон стихает, и мы слышим странный звук. Пугающий металлический лязг, точно из ночных кошмаров. Треск, грохот – и СМОТРИТЕ! Миг – и на тропинке перед нами появляется из самого Ада… ЦЕРБЕР.

Это огромное жуткое чудовище. При одном лишь взгляде на него собака Баскервилей заскулила и убежала бы прочь. Он окидывает голодным взглядом детей, играющих в лесу… Открывает пасть и страшно рычит, обнажая гигантские острые зубы. Весь этот эпизод нужно снять как в фильмах ужасов, глазами монстра: мы ЗНАЕМ, что он вот-вот сожрет детей… Как и прежде, мы слышим их голоса, и цербер тоже прислушивается к разговору.

Адам. У меня день рождения, и мне обязательно подарят собаку.

Пеппер. Вообще-то тебе не обещали подарить собаку. (Брайану.) Защищайся, коварный чужеземец!

Брайан. Твой отец не захочет покупать собачий корм. (Обращаясь к Пеппер.) Я не чужеземец, я варвар.

Уэнслидейл (не поднимая глаз). Они едят бирючину.

Брайан. Уэнсли, собаки не едят бирючину.

Уэнслидейл. Палочники едят. Интересные они, кстати. После спаривания жрут друг друга.

Пеппер. Это богомолы.

Адам. И о чем они молятся?

Пеппер. Я так думаю, о том, чтобы никогда не жениться.

Пеппер бьет Брайана мечом, мальчишка падает навзничь.

Брайан. Ты победила, Пеппер, могучий воин. Вот тебе моя корона.

Пеппер. Так ты король варваров или чужеземцев?

Цербер идет через Хогбакский лес. Дети бросают свои занятия и собираются домой… Цербер! С горящим красными глазами. Из пасти у него капает слюна, испепеляя листву.

Пеппер. Родители никогда не дарят, что хочешь. Я хотела велик, я попросила у них велик с гоночным седлом, двенадцатью скоростями и прочим, и что они мне подарили? Девчачий велик. С корзинкой.

Уэнслидейл. Ты же девочка.

Пеппер. Вообще-то, когда тебе дарят девчачий подарок, потому что ты девочка, это сексизм.

И она взмахивает мечом, чтобы подчеркнуть свои слова. Адам сосредоточен. Он произносит с какой-то сверхъестественной уверенностью:

Адам. Я. Хочу. Собаку.

Мы как бы смотрим глазами цербера и видим лишь Адама. Всё остальное неважно. Мы слышим гортанный рык. Пес приближается.

Пеппер. Ну хорошо. Значит, папа с мамой подарят тебе большого роттенвейлера?

Адам. Мне не нужна большая собака.

КРУПНЫЙ ПЛАН Цербера. Он озадаченно склоняет набок огромную голову…

Адам. Мне нужна такая собака, с которой можно играть. Маленькая собачка.

Камера резко опускается с высоты роста цербера едва ли не ДО ЗЕМЛИ. Словно он вдруг уменьшился в размерах.

Адам. Мне нужна очень умная собака, которая будет лазить в кроличьи норы и которую я научу всяким штукам.

Раскат грома. Всё туманится…

Адам. И чтобы одно ухо у нее смешно заворачивалось наружу.

КРУПНЫЙ ПЛАН бывшего цербера: теперь это маленькая черно-белая дворняжка с забавным озадаченным выражением на морде. Раздается ХЛОПОК, и одно ухо у дворняжки загибается наружу.

Адам. Я назову своего пса…

Бывший цербер ощетинивается. Красные глаза сверкают. Из пасти капает слюна, от слюны идет пар.

Бог (ГЗК). Решающий миг. Сейчас пес получит имя. А с ним обретет и цель, и обязанности, и личность. С этой минуты начнется Армагеддон.

Цербер издает гортанный рык – такой, который начинается в горле у пса и отдается в горле у всех, кто случился поблизости.

Адам. Пожалуй, я назову его Барбос. Нечего заморачиваться: имя должно быть простым.

Красный свет в глазах цербера гаснет. Пес потихоньку начинает вилять хвостом.

Пеппер. И откуда же возьмется твой Барбос? Сам прибежит?

Адам. Почему нет. Сюда, малыш! Ко мне!

На его зов из-за деревьев выбегает веселый послушный Барбос, повизгивает он радости, виляет хвостом. Адам на седьмом небе от счастья…

1104 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА КНИЖНОГО МАГАЗИНА АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

В задней комнате Кроули и Азирафель сверяют записи. Азирафель наливает себе и Кроули виски.

Кроули. До Армагеддона считаные дни, а мы потеряли Антихриста. За что силы ада меня в это втравили?

Азирафель. Между нами говоря, сдается мне, всё дело в том, что ты вечно докладывал им о своих выдающихся успехах.

Кроули. Разве я виноват, что они ни разу не проверили мои слова? То есть это я виноват, что они не проверяют информацию? Сам знаешь, в отчетах начальству все приукрашивают факты.

Азирафель. Да, но ты же им сказал, будто бы придумал испанскую инквизицию, развязал Вторую мировую войну и…

Кроули. Не моя вина, что люди меня опередили. (Поднимает глаза, словно что-то услышал. На лице его отражается изумление. Призрачный рык эхом прокатывается по магазину.). Это что-то новенькое.

Азирафель. У меня новый одеколон. Мой парикмахер предложил…

Кроули. При чем тут ты. Я знаю, как ты пахнешь. (Он явно взволнован.). Цербер нашел хозяина.

Азирафель. Ты уверен?

Кроули. Я это почувствовал. Неужели я стал бы тебе врать?

Азирафель. Разумеется. Ты же демон. Вы все такие.

Кроули. Я не вру. Пес нашел мальчишку, где бы он ни был. И теперь тот обретет силу. Мы обречены.

Азирафель (поднимает стакан). Что ж. За конец света.

И мы видим…

ЗАТЕМНЕНИЕ

1105

На конечных титрах хор мальчиков поет «Каждый день» Бадди Холли в стилистике «Кармина Бурана».

Вторая серия

Книга

201 НАТ. ЛОНДОН, СОХО, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СОХО, ЛОНДОН

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЧЕТВЕРГ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ДВА ДНЯ ДО КОНЦА СВЕТА

По улочке Сохо к магазину Азирафеля идут два человека.

202 ИНТ. ТОРГОВЫЙ ЗАЛ КНИЖНОГО МАГАЗИНА АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ, НАШИ ДНИ

По залу бродит пара покупателей. Из задней комнаты выходит Азирафель, и тут звенит звонок.

Азирафель. Чем могу быть полезен?

Это Гавриил и его быковатый заместитель, ангел-вышибала Сандальфон.

Гавриил (громко). Я хочу приобрести один из ваших материальных предметов.

Сандальфон (поправляет его). Книгу.

Гавриил. Книгу. Давайте обсудим мое приобретение с глазу на глаз. Потому что я хочу купить, э-э-э…

Сандальфон. Порнографию?

Гавриил (с гордостью, громко). Порнографию.

Он берет с полки старинную книгу (содержания явно не порнографического). В витрине Азирафель замечает Кроули, который направляется к своей машине.

Азирафель. Гавриил. Сандальфон. Пожалуйста, пройдемте в заднюю комнату.

Сандальфон добавляет, чтобы, если вдруг кто из покупателей пропустил, теперь уж точно расслышал.

Сандальфон. Мы, люди, существа стеснительные. Если уж покупаем порнографию, то непременно тайком.

203 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА В МАГАЗИНЕ АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

У дверей, как охранник, вытянулся Сандальфон. Гавриил очаровательно улыбается.

Гавриил. До чего же люди наивны, их так легко одурачить.

Азирафель. Да. Отлично придумано. Вы их всех обманули.

Равнодушно скользит взглядом по книге, которую захватил с собой из зала Гавриил. Это «Руководство по домоводству» миссис Битон.

Гавриил. Помнишь Сандальфона?

Азирафель. Содом и Гоморра. Ты разил грешников налево и направо, обращал в соляные столбы. Такое не забывается.

Сандальфон (самодовольно ухмыляется, потом удивленно принюхивается). Пахнет… грехом.

Азирафель. Боюсь, это книги Джеффри Арчера.

Гавриил. Мы как раз хотели обсудить с тобой Антихриста…

Азирафель. Почему? Что-то не так? Ну, то есть, если что-то не так, я поручу своим людям разобраться…

Гавриил. Всё так. Всё идет как нельзя лучше. Работа кипит. Всё хорошо.

Азирафель. Всё хорошо?

Гавриил. Всё в соответствии с Божьим Замыслом. Выпустили цербера. Теперь должны призвать Четырех Всадников Апокалипсиса. Войну, Голод, Загрязнение и Смерть.

Азирафель. Да, точно. А кто их должен призвать?

Гавриил. Уж точно не мой отдел. Такое поручают внештатным подрядчикам.

Сандальфон. Согласен, давно пора. Без Войны войну не развяжешь.

Гавриил. Хорошо сказано, Сандальфон. Без Войны войну не развяжешь. Я это запомню. Ну да ладно. По твоей части всё в порядке? С цербером не возникло проблем?

Азирафель. Признаться, меня там не было, так что я не видел.

Но Гавриил его уже не слушает. Он встает и открывает дверь.

Гавриил (громко). Спасибо вам большое за порнографию. (Азирафелю.) Отличная работа. (Сандальфону.) «Без Войны войну не развяжешь». Остроумно.

204 ИНТ. ГОСТИНИЦА В ЗОНЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, ДЕНЬ

Мы на пресс-конференции в зоне боевых действий. Бывалый военный репортер ЭНФОРТ просматривает номер еженедельника «В стране и в мире». Фыркает, протягивает газету МЁРЧИСОНУ, тот ухмыляется, качает головой, передает ее мисс ВАН ХОРН.

Бог (ГЗК). Это еженедельник «В стране и в мире». В смысле, дурацкий бульварный листок, о котором идет речь, называется «В стране и в мире». Обычно он рассказывает всему свету о том, что Элвис Пресли теперь работает в кафе «Бургер Лорд» в Де-Мойне, что Средний Запад переживает нашествие людей-волков – потомков благородных дам из числа первопоселенцев, которых изнасиловал снежный человек, и что на самом деле Элвиса Пресли в 1976 году похитили инопланетяне, потому что он слишком хорош для этого мира. В общем, подобному изданию совершенно не нужен военный корреспондент. И всё-таки он есть…

Мёрчисон. И как ей это удается, черт возьми? Такое чувство, будто она раньше всех нас узнает о том, где вот-вот начнется война.

Ван Хорн. Хорошо еще, что ее статьи никогда не печатают. Иначе ей давно дали бы Пулитцеровскую премию…

Мёрчисон. Точно. Статья о Судане ей удалась на диво.

Входит офицер Западной армии (мужчина): он должен провести брифинг.

Офицер. Большое спасибо за ожидание. Думаю, никому из вас не нужно объяснять, из-за чего вспыхнул конфликт. Последние годы Масиви была объектом напряженного пограничного конфликта между народно-освободительной армией с одной стороны и силами безопасности Делирии с другой. И там и там погибли тысячи людей. Сотни тысяч остались без крова. И ООН, и Панафриканская конференция, не жалея усилий, способствовали переговорам и стремлению понять другую сторону.

Вся его аудитория – полдюжины бывалых военных репортеров, мужчин и женщин, потрепанных, чумазых, неопрятных. Жарко, пот градом.

Во время брифинга входит Война. Все взгляды устремляются на нее. Она кажется более живой, чем прочие присутствующие, одета безукоризненно и даже не вспотела, словно зной над ней не властен.

Офицер. Поэтому я рад сообщить вам, неофициально, разумеется, что через две недели будет подписан мирный договор. Вопросы?

Война поднимает руку. Мужчины и женщины зачарованно глядят на нее. Так тихо, что слышен малейший ее вздох. Кроме нее, ничто не имеет значения. Собравшиеся не сводят с нее глаз.

Офицер. Да, мисс… вы из…

Война. Кармин Имбирь. Еженедельник «В стране и в мире». Я лишь хотела уточнить, где именно будет подписан мирный договор?

Офицер. Это секретная информация. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь помешал процессу переговоров.

Война. Ну конечно. Разумеется, вы этого не хотите.

205 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: НАШИ ДНИ

Квартира Кроули выглядит идеально. Белоснежная, словно в ней никто не живет. Безупречная чистота. А пышные растения в горшках выглядят еще идеальнее, чем интерьер квартиры.

Кроули входит в гостиную. Элегантный телевизор. Кроули кивает, и телевизор включается: утренняя передача. На диване сидят МУЖЧИНА и ЖЕНЩИНА. Они улыбаются нам.

Ведущий утренней передачи. А после выпуска новостей пресс-секретарь министерства иностранных дел прокомментирует недавнее обострение международной напряженности. (Пауза.) Ну а пока: знаете ли вы, что у вас в холодильнике?

Раздается треск, и на диване вместо ведущих оказываются Хастур и Лигур, ведущие трансляцию прямо из ада.

Хастур. Доброе утро, Кроули.

Лигур. Хотели узнать, как дела. Красивый диван.

Кроули. Привет, парни.

Лигур. Мы насчет Антихриста.

Кроули. Славный малый. Весь в отца.

Хастур. Наши люди в госдепартаменте устроили так, что семейство ребенка переведут на Ближний Восток.

Лигур. Там его и цербера отвезут в долину Мегиддо.

Хастур. И Четыре Всадника тронутся в путь. Начнется Армагеддон.

Кроули (вяло). Ура.

Хастур. Последняя битва. Над которой мы трудились с тех самых пор, как восстали. Мы падшие ангелы. Не забывай об этом.

Кроули. Такое разве забудешь.

Хастур. Я тебе не доверяю.

Кроули. Ну разумеется. Мы же демоны.

Лигур. Читал я твои отчеты о пытках в ЦРУ. И об испанской инквизиции. И если что-то пойдет не так, то к тебе сперва применят меры из пункта А, потом из пункта Б и будут повторять, пока ты не размякнешь.

Кроули. Всё идет как надо.

Лигур с Хастуром исчезают, вместо них на экране появляются телеведущие.

Ведущая утренней передачи. А сейчас Джессика расскажет нам о прогнозе погоды на сегодня.

Кроули (делает жест, экран гаснет). Я не падший. И падать не собирался. Просто связался не с теми людьми.

206 НАТ. ЗОНА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, ДЕНЬ

По грунтовке к городку где-то на севере Африки катит фургон.

Бог (ГЗК). Четырех Всадников Апокалипсиса должен кто-то призвать. Но нынче такие задания отдают на откуп сторонним подрядчикам.

Фургон останавливается, мы видим КУРЬЕРА «МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭКСПРЕСС-ДОСТАВКИ».

Бог (ГЗК). А вот и он. У него в фургоне четыре отправления, которые нужно доставить по адресу. Он работает в «Международной экспресс-доставке» и как раз везет первую посылку в бывшую зону боевых действий.

207 ИНТ. КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ ОТЕЛЯ В ЗОНЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, ДЕНЬ

Мы в конференц-зале отеля. Три длинных стола составлены треугольником. Мы видим три группы людей. За каждым столом трое: МИНИСТР и два его помощника. За ними на стульях сидят ТЕЛОХРАНИТЕЛИ. Также в зале присутствует ФОТОГРАФ. Назовем эти группы «зеленой», «синей» и «коричневой». Здесь же военный офицер, которого мы видели на пресс-конференции. Одна группа может быть из Ирака, вторая из Ирана, третья из Саудовской Аравии, или одна из Индии, другая с Бирмы, третья из Китая, неважно: главное, чтобы мы понимали, что все они из разных (но при этом соседних) стран; вдобавок имеет смысл различить их по цветовой гамме.

Вид у них довольный и спокойный…

Бог (ГЗК). Иногда, несмотря ни на что, разражается мир. Люди устают от войн, боли, смерти и хотят начать всё сначала.

Зеленый министр. И что теперь?

Офицер. А теперь вам нужно просто… подписать мирный договор.

Открывается дверь, входит Война. Телохранители выхватывают пистолеты.

Война. Спокойно, мальчики. Я не опасна.

Обхлопывает себя сверху донизу. Оружия при ней нет…

Коричневый министр. Кто вы?

Война. Кармин Имбирь. Еженедельник «В стране и в мире». Военная корреспондентка.

Зеленый министр. Это та газета, которая пишет о снежном человеке? Неужели ее еще не закрыли?

Коричневый министр. Я читал статью про то, что Элвиса Пресли забрали инопланетяне. Трудно в это поверить.

Синий министр. И всё-таки проще, чем в то, что он жарит бургеры в забегаловке.

Офицер (Войне). Как вы узнали, что это будет здесь?

Война. Я просто убиваю время. Это вы узнаёте.

Зеленый министр. Но ведь это же хорошо, друг мой. Хорошо, что представитель мировой прессы увидит, как мы подписываем мирное соглашение. Переговоры длились долгие годы, и я верю, что сегодня войдет в историю как день, когда война между нашими государствами окончилась навсегда.

Все соглашаются с ним. Война прячет улыбку.

Война. Прошу прощения. Это так трогательно. Не обращайте на меня внимания. Продолжайте.

Офицер. Если угодно, ваше высочество, вы подпишете договор первым, за вами премьер-министр, потом высший руководитель, и мы сфотографируем вас втроем.

Коричневый министр берет ручку и договор…

Зеленый министр. А почему он первый?

Коричневый министр. Кто-то же должен подписать первым. Это всего лишь формальность.

Зеленый министр. Формальность? Выставить меня на посмешище перед моими подданными, по-вашему, формальность?

Коричневый министр. Кто-то же должен подписать мирный договор первым!

Синий министр (хватает ручку). Именно так. И это буду я.

Коричневый министр достает пистолет. Пауза. Все присутствующие вынимают оружие. Миг – и у КАЖДОГО в обеих руках по пистолету, и все целятся в разных людей. В общем, Тарантино в кубе. Фоном звучит песня Queen “Crazy Little Thing Called Love”. Глаза. Пистолеты. Руки. И посреди всего этого сидит Война, в которую никто не целится.

Открывается дверь.

Сквозь вооруженных людей у двери пробирается курьер «Международной службы экспресс-доставки». Он в очках, форменной одежде и вообще выглядит безобидно.

Курьер. Не обращайте на меня внимания, господа. Ну и денек! Сперва никак не мог найти нужное место: хоть бы знаки поставили. В конце концов отыскал, уточнил на почте, там всегда всё знают, нарисовали мне схему, как добраться.

Курьер оглядывается. Люди с пистолетами окаменели от неожиданности. Курьер замечает Войну, нагнувшись под стволом пистолета, направляется к ней и протягивает длинную тонкую бандероль в коричневой бумаге.

Курьер. Вам посылка, мисс. Распишитесь здесь.

Он протягивает ей папку-планшет. Мы видим, как она выводит на квитанции каллиграфическим почерком слово «ВОЙНА». Курьер забирает папку, протягивает Войне бандероль и, минуя вооруженных людей, выходит из зала.

Курьер. Как у вас здесь хорошо, всегда мечтал съездить сюда в отпуск…

И скрывается из виду. Вооруженные люди по-прежнему целятся друг в друга из пистолетов. Война открывает посылку. Это МЕЧ. Красивый и, судя по виду, очень грозный. Она сжимает эфес.

Война. Ну наконец-то!

Ее окружают вооруженные люди. Синий министр наводит на нее пистолет.

Синий министр. Положите его на пол.

Война. Ишь, чего захотел. Нет уж. (Собравшимся.) Прошу прощения, ребята. С радостью осталась бы с вами пообщаться. Но долг зовет.

208 ИНТ. КОРИДОР ОТЕЛЯ, ДЕНЬ

К нам из дверей выходит Война. Пауза. Вдалеке негромко звучит “Crazy Little Thing Called Love”. И тут начинается пальба.

Бог (ГЗК). Она первая из четырех, без нее невозможно начать войну. Слишком долго она убивала время. Ну и людей иногда. Шестьдесят веков ожидания подходят к концу.

Камера отъезжает… Вступает тиканье часов из начала песни «Каждый день», НАШЕЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ ТЕМЫ…

ТИТРЫ

209 НАТ. ДЕРЕВНЯ В ЛАНКАШИРЕ, ДЕНЬ, 1656 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЛАНКАШИР, АНГЛИЯ, 1656 г.

Бог (ГЗК). А вот вам история о ведьме, книге и ведьмолове. Началась она примерно триста шестьдесят лет назад, когда в Англии сожгли последнюю ведьму.

Музыка: «Каждый день» Бадди Холли на лютне, так что композиция звучит, точно народная песня или хорал семнадцатого века.

Сырое туманное утро. По направлению к нам идет майор-ведьмолов в строгом костюме наподобие того, что у генерала-ведьмолова Молота Ужаса, но более пуританский и военного фасона. Надменного майора зовут НЕ-ПРЕЛЮБЫ-СОТВОРИ-ПУЛЬЦИФЕР. К нему подбегает рядовой Армии ведьмоловов МЭГГС. Они разговаривают на ходу.

Мэггс. Майор Пульцифер! На лугу развели костер. Всё готово.

Пульцифер. А где ведьма?

Мэггс. Дома. Она ни о чем не подозревает.

Пульцифер. Я думал, вы проверяли ее булавкой.

Мэггз достает длинную шляпную булавку с ручкой из слоновой кости.

Мэггс. Проверяли, а как же. Ведьмоловской булавкой, честь по чести. Всю истыкали.

Пульцифер. И что?

Мэггс. Она сказала, что это излечило ее от артрита.

Пульцифер. Гм. В чем еще ее обвиняют?

Мэггс. В основном в пророчествах. Она сказала миссис Булкок, что в город придут Прелюбы.

Пульцифер (холодно). Что за чушь.

Мэггс. Это же вы, верно?

Пульцифер. Нет, не я! Меня, рядовой Армии ведьмоловов Мэггс, зовут Не-Прелюбы-Сотвори. Но вы можете звать меня майор-ведьмолов Пульцифер.

Мэггс. То есть вас не называют Прелюбы Пульцифер?

Пульцифер. Нет.

Мэггс. Дети бывают жестоки, майор.

СМЕНА КАДРА

210 ИНТ. ДОМ АГНЕССЫ ПСИХ, ДЕНЬ, 1656 г.

У стола стоит АГНЕССА ПСИХ и пишет записку. На столе книга – свежий экземпляр «Превосходных и недвусмысленных пророчеств». Рядом с книгой – запертая шкатулка с конвертом. Возле шкатулки – еще один конверт, на котором написано «НА СЛУЧАЙ МОЕЙ КОНЧИНЫ».

Агнесса (пишет). Добродетельный молочник, не приноси больше молока, ни сегодня, ни в другие дни, ибо сегодня мне суждено сгинуть в пламени. Твоя Агнесса Псих. P.S. Мои наилучшие пожелания твоей жене.

В записке, на которой камера надолго не задерживается, говорится:

ДОБРОДЕТИЛНЫЙ МАЛОШНИК, НЕ ПРИНОСИ БОЛЬШЭ МАЛАКА, НИ СЕВО ДНЯ НИ В ДРУГИЕ ДНИ, БО СЕВО ДНЯ МНЕ СУЖДЕНО СГИНУТЬ В ПЛАМИНИ. ТВОЯ АГНЕССА ПСИХ. P.S. МОИ НАИЛУДШИЕ ПОЖАЛАНИЯ ТВОЕЙ ЖЕНЕ

Агнесса – женщина средних лет со следами былой красоты. Она поднимает голову; во взгляде ее читается равнодушие.

Агнесса. Опаздывают.

211 НАТ. ДЕРЕВНЯ В ЛАНКАШИРЕ, ДЕНЬ, 1656 г.

К Мэггсу присоединился СТАРЫЙ ГУДИ ЛАРМОР. Оба направляются к дому Агнессы.

Пульцифер. Говоришь, она бегает. И что же, никто за ней не гонится?

Старый Гуди Лармор. То-то что нет! Она утверждает, что утренний бег по деревне в неподобающей даме манере укрепляет ее здоровье.

Пульцифер. Чудовищно! Наверное, ее преследуют по пятам невидимые демоны.

Старый Гуди Лармор. Она уверяет, что бегать полезно. И что нам надо есть больше клетчатки. Я ей ответил, мол, гравий и без того ковырять непросто…

Пульцифер. Ясно как день, она сумасшедшая. Но откуда нам знать, что она и правда ведьма?

Мэггс. Она исцелила меня от жуткой оспы.

Старый Гуди Лармор. И вылечила моего сына от кровавого поноса. Ведьма, кто же еще.

Все глубокомысленно кивают и дружно произносят: «Ведьма». По пути к ним присоединяются ПРОЧИЕ ЖИТЕЛИ ДЕРЕВНИ, мужчины и женщины. Дверь дома Агнессы распахивается.

Агнесса: Прелюбы Пульцифер. Люди добрые. Вы припозднились. Я должна была уже минут десять как пылать в огне. Ну ладно…

И она направляется к деревенскому лугу. На Агнессе пышные юбки, она идет, переваливаясь с ноги на ногу, как утка.

Несколько неуклюже взбирается на костер, складывает руки за спиной, чтобы их связали. Пульцифер связывает ей руки.

Пульцифер. Странная вы всё-таки, миссис Псих.

В толпе легкое волнение. Пульцифер берет у Мэггса горящий факел, сует его в кучу хвороста, над которой стоит Агнесса. Ее всё это, похоже, забавляет.

Агнесса. Подойдите поближе, добрые люди. Заклинаю вас, подойдите к самому палящему огню, чтобы все видели, как умрет последняя настоящая ведьма в Англии. И пусть моя смерть станет посланием миру.

Под влиянием ее слов деревенские жители подходят всё ближе и ближе. Прелюбы Пульцифер замечает, как из подбитого ватой пальто Агнессы в костер, что трещит у ее ног, с шипением сыплется струйка какого-то порошка и падает пара гвоздей. Майор озадачен.

212 ИНТ. ДОМ АГНЕССЫ ПСИХ, ДЕНЬ, 1656 г.

Мы видим у стола пустые бочки. На одной бочке написано «ОСТОРОЖНО, ПОРОХ». На другой «КРОВЕЛЬНЫЕ ГВОЗДИ».

213 НАТ. ДЕРЕВНЯ В ЛАНКАШИРЕ, ДЕНЬ, 1656 г.

Мы снова на общинном лугу. Жители деревни отталкивают друг друга, чтобы подобраться ближе и лучше видеть, как горит ведьма.

Агнесса. Подойдите ближе и запомните навсегда, что бывает с теми, кто вмешивается в дела, в которых ничего не смыслит!

В костер падает еще один гвоздь. По лицу Прелюбы Пульцифера мы понимаем, что он наконец обо всем догадался… но поздно.

Пульцифер. О черт.

По лицу Агнессы мелькает мрачная улыбка, и через долю секунды… на лугу раздается мощный взрыв. Мы видим лишь дым да чью-то шляпу, взлетевшую высоко в небо над лугом.

Бог (ГЗК). Жители соседней деревни впоследствии горячо спорили, было ли случившееся карой Господней или происками Сатаны.

Внутри шляпы мы видим ленточку с надписью «ШЛЯПА СИЯ ПРИНАДЛЕЖИТ МАЙОРУ-ВЕДЬМОЛОВУ НЕ-ПРЕЛЮБЫ-СОТВОРИ ПУЛЬЦИФЕРУ».

214 ИНТ. ДОМ АГНЕССЫ ПСИХ, ДЕНЬ, 1656 г.

ДЖОН ГАДЖЕТ открывает конверт с надписью «На случай моей кончины». За его спиной бочки пороха и кровельных гвоздей.

Бог (ГЗК). Однако записка, найденная в доме Агнессы, указывала на то, что божественное или дьявольское вмешательство осуществилось посредством нижних юбок Агнессы, в которых она припрятала пятьдесят фунтов пороху и тридцать фунтов кровельных гвоздей.

Джон и ДОБРОДЕТЕЛЬ ГАДЖЕТ, дочь Агнессы, со страхом и благоговением смотрят на книгу и шкатулку на столе.

Бог (ГЗК). Еще Агнесса оставила книгу и шкатулку. Их отдали ее дочери и зятю, Джону и Добродетели Гаджет.

Джон и Добродетель открывают книгу. Мы смотрим на книгу: более-менее новая. Джон разворачивает лежащую в ней записку Агнессе от издателей, Билтона и Скэггса, в которой сказано, что это бесплатный авторский экземпляр.

Джон Гаджет. Уважаемая миссис Псих, с превеликим удовольствием прилагаем ваш авторский экземпляр книги. Мы уверены, что книга разойдется в огромных количествах и выдержит второе издание. Ваши Билтон и Скэггс, издатели. (Переводит взгляд на титульную страницу книги, мы вслед за ним пробегаем глазами по странице.) «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих…»

Добродетель Гаджет. «На уровне лучших предсказаний Нострадамуса» – Урсула Шиптон. Что это значит, Джон?

Джон Гаджет (закрывает книгу). Это значит, Добродетель, что, хоть Агнесса и мертва, мы обязаны прочесть ее книгу. Ведь твоя мать провидела будущее.

Добродетель берет книгу, открывает на середине, читает…

Добродетель Гаджет. Предсказание 2214: «В декабре 1980 года появится Яблоко, которое нельзя съесть. Вложи средства свои в машину мастера Джоббеса, и стяжаешь благополучие». Бред какой-то.

215 НАТ. ДОМ АНАФЕМЫ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ, ДЕНЬ, 2007 г.

Красивый дом, практически особняк, в Лос-Анджелесе.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: МАЛИБУ, КАЛИФОРНИЯ

Бог (ГЗК). Книга, которую оставила Агнесса, единственная за всю историю человечества содержала абсолютно точные предсказания на следующие триста пятьдесят лет и очень подробно и ясно описывала события, что приведут к Армагеддону. Все пророчества были верны до мелочей. В ночь, когда родился Антихрист, прапрапрапраправнучка Агнессы Псих в своем доме в Малибу рисовала на титульном листе книги, и та, образно выражаясь, затикала.

216 ИНТ. ДОМА АНАФЕМЫ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ, ДЕНЬ, 2007 г.

АНАФЕМА, девочка лет десяти, сидит за столом на кухне. Мать хлопочет, вынимает из духовки печенье. На столе лежит книга. Мы видим обложку. Это тот же экземпляр «Превосходных и недвусмысленных пророчеств», который Агнесса оставила дочери, но только на 350 лет старше.

На столе стоит коробка с замусоленными каталожными карточками. Время от времени мать вынимает несколько карточек, переворачивает одну. На каждой карточке напечатано предсказание и добавлены от руки какие-то примечания.

Мать Анафемы. Пророчество 2214.

Маленькая Анафема. Оно скучное.

Мать Анафемы. 2214, милая. И если правильно расскажешь, дам тебе печеньку.

Маленькая Анафема. «В декабре 1980 года появится Яблоко, которое нельзя съесть». Ну бред же, мам. Полная ерунда. Зачем мне это учить?

Мать дает ей печенье.

Мать Анафемы. В 1980-м моя мать купила 5000 акций Apple, милая. Сегодня они стоят 40 миллионов. Так-то. Давай 2213. Помнишь его?

Маленькая Анафема (цитирует по памяти). И появится Четверо Всадников, и Трое проедут по небу, как двое, и Один во пламени, и ничто не сможет их остановить: ни рыбы, ни дождь, ни Диавол, ни Ангел. И ты там тоже будешь, Анафема.

Мать Анафемы. Видишь? У нее были на тебя планы, детка. Нам Агнесса поручила самое простое: заботиться о семье. А вот тебе предстоит спасти мир.

Маленькая Анафема (с отвращением). И придется целоваться. (Поясняет.) Так сказано в 1401 пророчестве. Я не шучу.

217 НАТ. ДОРКИНГ, ДОМ НЬЮТА, ВЕЧЕР, 2007 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ДОРКИНГ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

Заурядный дом на заурядной улице. Камера наезжает: мы видим окно спальни, там горит свет.

Бог (ГЗК). А тем временем в Доркинге, в графстве Суррей, прапрапрапраправнук Не-Прелюбы-Сотвори Пульцифера давным-давно должен был лечь спать.

Миссис Пульцифер. Ньютон, тебе давно пора спать, милый.

218 ИНТ. КОМНАТА НЬЮТА, ВЕЧЕР, 2007 г.

Обиталище Ньюта представляет собой комнату мальчика, который очень хотел бы разбираться в технике и всякой электронике, но, к сожалению, у него не получается. НЬЮТУ двенадцать лет, на нем пижама и халат. На носу чиненные-перечиненные очки. По обстановке комнаты мы понимаем, что Ньют увлекается всем тем же, чем обычно увлекаются мальчишки, но выходит у него плохо, очень плохо. Авиамодели кривые и косые.

Перед Ньютом примитивный компьютер, еще 1980-х годов. Он разобрал его на детали и сейчас сосредоточенно собирает.

Двенадцатилетний Ньют. Ну мам, еще пять минут. Я старый комп собираю.

Миссис Пульцифер. Ох уж эти молодые ученые со своими экспериментами.

Двенадцатилетний Ньют. Да это не эксперимент, мам, я только штепсель поменял и очистил гнезда от пыли. Теперь будет работать.

Он вставляет штепсель в розетку. Включает компьютер. В комнате вырубается свет.

Миссис Пульцифер. Надеюсь, электрик не будет ругаться, как в тот раз.

Двенадцатилетний Ньют. Это несправедливо. Компьютеры меня ненавидят…

219 НАТ. УЛИЦА В ДОРКИНГЕ, ВЕЧЕР, 2007 г.

Улица у дома Ньюта. Во всех домах вырубается освещение.

Миссис Пульцифер. Не расстраивайся, милый. Это же не конец света.

220 ИНТ. ДОМ АНАФЕМЫ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Прежнее место. С нашего знакомства с Анафемой прошло 11 лет. Мама ждет ее у лестницы. Спускается Анафема с чемоданчиком.

Мать Анафемы. Ты взяла всё, что нужно?

Анафема. Всё, что может мне понадобиться, мам.

Мать Анафемы. Тебе обязательно потребуется пластырь. И теодолит…

Анафема. Ну мам, я помню пророчества.

Мать Анафемы. У тебя есть хлебный нож? Агнесса ясно писала: надо взять нож для хлеба.

Анафема. В Англии есть хлебные ножи, мам.

Мать впивается в нее взглядом. Анафема берет со стола хлебный нож и кладет в единственную открытую коробку. Мы видим, что в комнате полным-полно коробок. На боку каждой Анафема надписала, что там лежит: Журналы (разные). Книги (колдовство). Книги (пророчества). Полотенца и постельное белье (в розовую спальню). Утварь (волшебная) в нижний кабинет. И так далее. Здесь есть даже симпатичный старенький велосипед. Анафема решительно захлопывает крышку коробки.

Мать Анафемы. Вряд ли я тебя еще увижу, милая.

Анафема хочет возразить.

Мать Анафемы. Ты знаешь пророчества не хуже меня. Агнесса всегда очень точно говорит о семье. Получится ли у тебя или нет, но я тебя больше не увижу.

Анафема. Получится, мам.

Мать Анафемы. Сделай так, чтобы мы тобой гордились, милая. Кем бы ни был Антихрист, я уверена, ты сумеешь с ним справиться. Доверься Агнессе, доверься книге.

221 НАТ. ДОМ НЬЮТА, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: НАШИ ДНИ

Дом Ньюта, наши дни. Мать Ньюта стала на десять лет старше с тех пор, как мы видели ее в прошлый раз… Она ждет у двери. На подъездной дорожке стоит машина Ньюта, «Дик Турпин»: маленький страшненький драндулет.

Мать Ньюта. Я лишь хотела сказать: удачи на новом месте. Надеюсь, на этот раз у тебя всё получится.

Ньют. Так и будет, мам.

Мать Ньюта. Тебе всегда так не везет. Я сделала тебе бутерброды.

222 ИНТ. ОФИСНОЕ ЗДАНИЕ, ДЕНЬ

Мы видим просторный офис с открытой планировкой. Вокруг множество людей… За столом сидит НЬЮТОН ПУЛЬЦИФЕР, он же НЬЮТ, ему лет двадцать пять, он неловкий, застенчивый, но в целом славный. (На столе стоит фотография матери Ньюта; на снимке она старше, чем была.) Мимо Ньюта проходит ЛУИЗА БЛАТТ. У нее в руках планшет, и она на ходу отмечает в нем фамилии…

Луиза. Вы у нас кто?

Ньют. Ньютон Пульцифер. Бухгалтер по зарплате. Я новенький.

Луиза отмечает его имя в списке на экране.

Ньют. Извините, а можно делать это как-то по-другому, ну, понимаете, без компьютера?

Луиза…войти в базы данных по зарплатам без компьютера?

Ньют. Может, кто-то их распечатает, и я посчитаю на бумажке.

Но тут прямо посреди офиса НАЙДЖЕЛ ТОМПКИНС начинает собрание: стучит ложкой по кружке и говорит:

Томпкинс. Ну что, кто хочет поучаствовать в тренинге? Не вижу рук.

Томпкинс поднимает руку. Вслед за ним тянет руку еще несколько человек – одни охотно, другие уныло… камера останавливается на ДЖЕНИС ИВЕНСОН, НОРМАН УИЗЕРД, женском трио из отдела финансового планирования…

Дженис Ивенсон. Кстати, Норман, я пожаловалась кадровикам на эти дурацкие тренинги. И я уверена, что отдел финансового планирования меня поддержит.

Три женщины из отдела финансового планирования молча кивают.

Томпкинс. Такие упражнения помогают сплотить коллектив. И между прочим, Дженис, в слове «коллектив» нет буквы «я».

Норман Уизерд. Зато она есть в слове «упражнения».

Перед Ньютом экран компьютера. Работа вроде бы спорится. Он потихоньку набирает цифры…

Томпкинс. Норман. Пожалуйста. Я требую внимания. Вы кто?

Ньют. Ньют. Ньютон Пульцифер. Прошу прощения. Сейчас наберу прибыль, и я весь ваш… (Он вводит прибыль. Экран компьютера мигает и гаснет. Пауза. Следом один за другим гаснут остальные компьютеры. И огни во всем здании…) Прошу прощения. Я не очень разбираюсь в компьютерах. Так вы говорили, помогает сплотить коллектив?

Томпкинс. Боюсь, вам не место в команде, мистер Пульцифер.

223 НАТ. ОФИСНАЯ ПАРКОВКА, ДЕНЬ

В дальней части стоянки, где паркуются самые младшие из младших офисных служащих, стоит уродливый драндулет. Это зеленая «Васаби» Ньюта; сзади он написал «ДИК ТУРПИН». К машине подходит Ньют с картонной коробкой, тянется к дверной ручке. Мимо проходит МИСС ФРОБИШЕР из отдела внутреннего аудита.

Фробишер. Вам помочь, Дик?

Она открывает дверь.

Ньют. Спасибо. Но я не Дик. Это имя машины.

Фробишер. А. Ясно.

Ньют. Если хотите, можете спросить меня, почему она так называется.

Фробишер. Нет, спасибо.

224 ИНТ. СЛУЖБА МИГРАЦИОННОГО КОНТРОЛЯ АЭРОПОРТА ХИТРОУ, ДЕНЬ

Скучающая СЛУЖАЩАЯ МИГРАЦИОННОГО КОНТРОЛЯ машет очередному семейству, и к ней подходит Анафема.

Служащая миграционного контроля. Афанима Гаджет?

Анафема. Анафема. Старинное родовое имя.

Служащая миграционного контроля. Цель приезда в Соединенное Королевство?

Анафема. Меня привело древнее семейное пророчество. С помощью всей доступной мне мудрости и магических чар я нападу на след Сердца тьмы и сделаю всё, чтобы его уничтожить, пока не наступил конец света.

Служащая миграционного контроля (немного удивленно – мол, я не ослышалась?)…прошу прощения?

Анафема. Отпуск.

Служащая ставит печать.

225 НАТ. ПАРК, ДЕНЬ

Ньют печально бредет один по парку. Он разговаривает по телефону.

Ньют. Привет, мам. Работа? Ага. Всё отлично. Прекрасно. Коллеги меня обожают.

Он прячет телефон в карман и только тут замечает, что перед ним на выкрашенном черной краской ящике стоит СЕРЖАНТ ШЕДВЕЛЛ. За спиной Шедвелла небольшой щит наподобие тех, что рисовали полвека назад, на котором написано (дословно или примерно так): ВЕДЬМЫ/ТРАВЯТ ПОСЕВЫ/ПЛЯШУТ ГОЛЫМИ (скверна)/ПОКЛОНЯЮТСЯ САТАНЕ/ИМЕЮТ СЛИШКОМ МНОГО СОСКОВ/ДАЮТ КОШКАМ СТРАННЫЕ ИМЕНА. Шедвелл разоряется на чем свет стоит.

Шедвелл. Страх, говорите? Бояться нужно только одного, слышите, трусы? Не «глобального потепления». Не «ядерного Армагеддона». Кто-нибудь скажет мне, что это такое? (На него никто не смотрит. Вся его аудитория – скучающий голубь.) Молчите? Не отвечаете? Потому что знаете: это правда. Они прячутся среди нас. (Прохожему.) А может, это вы!

Прохожий. Ну, спасибо.

Шедвелл. Не благодарите. Я тонкая красная черта, что отделяет человечество от мрака, не стоит меня благодарить. Я говорю о…

Ньют. Ведьмах?

Шедвелл опускает взгляд и понимает, что у него появилась аудитория из одного человека. Это Ньют. Шедвелл смягчается…

Шедвелл. Именно. О ведьмах. Они скрываются под личиной праведности. И некому их остановить, кроме меня.

Шедвелл озирается. На него никто не смотрит. Всем плевать. Он вздыхает. Слезает с импровизированной трибуны, берет ее и плакат, идет к фургончику, продающему кофе.

Шедвелл. В прежние времена ведьмоловов уважали. Мэтью Хопкинс, генерал Армии ведьмоловов, взимал с каждого города и деревни по девять пенсов за выявленную ведьму. И они платили!

Ньют. А вы… Э-э-э… Тоже генерал?

Шедвелл. Нет. Генералов Армии ведьмоловов больше не существует. Как и полковников, майоров и даже капитанов. А вот сержант есть. И он перед вами.

Шедвелл смеривает Ньюта взглядом. Протягивает ему старенькую заляпанную визитку.

Ньют. Рад с вами познакомиться, мистер Шедвелл.

Подходит их очередь делать заказ. Шедвелл говорит:

Шедвелл. Чай. Девять кусков сахара. И чипсы с сыром и луком. (Ньюту.) Доставай кошелек, приятель. И мой тебе совет: при знакомстве не жмотись.

Ньют догадывается, что Шедвелл просит его заплатить за чай. Он протягивает торговцу пять фунтов, получает сдачу.

Шедвелл. И не мистер Шедвелл. Сержант Шедвелл. Сержант Армии ведьмоловов Шедвелл. А тебя как звать, приятель?

Ньют. Ньютон. Ньютон Пульцифер.

Шедвелл. Пульцифер. Где-то я слышал эту фамилию. Хм… У тебя зубы свои или вставные?

Ньют. Свои.

Шедвелл (хлюпает чаем). А сосков сколько?

Ньют. Что?

Шедвелл. Сосков. СОСКИ, приятель. Сколько их у тебя?

Ньют. Два, как у всех.

Шедвелла его ответ, похоже, не удовлетворил. Он сует Ньюту листок местной газеты; Ньют машинально берет. Мы видим обведенное кружком объявление.

Шедвелл. Завтра к одиннадцати приходи по этому адресу. И ножницы захвати.

Шедвелл направляется прочь с ящиком и плакатом в руках. Вытаскивает из-за уха самокрутку, не обращая на Ньюта никакого внимания. Ньют вслух читает объявление.

Ньют. «ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К ПРОФЕССИОНАЛАМ. ДЛЯ БОРЬБЫ С СИЛАМИ МРАКА ТРЕБУЕТСЯ АССИСТЕНТ. ФОРМУ И БАЗОВОЕ ОБУЧЕНИЕ ОБЕСПЕЧИМ. ГАРАНТИРОВАННОЕ ПОВЫШЕНИЕ В ЗВАНИИ В БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ. БУДЬ МУЖЧИНОЙ!»

СМЕНА КАДРА

226 НАТ. ТАДФИЛД, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ТАДФИЛД

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЧЕТВЕРГ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ДВА ДНЯ ДО КОНЦА СВЕТА

На улице возле Жасминового коттеджа припаркован небольшой фургончик. ВОДИТЕЛЬ таскает из фургончика в дом коробки с вещами. Ему помогает АНАФЕМА ГАДЖЕТ, лет двадцати пяти, умная, бодрая и веселая. Коттедж должен быть самый красивый и типично-сельский, который только удастся отыскать специалисту по подбору натуры.

227 ИНТ./НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

Анафема благодарит водителя, который как раз занес в ее дом последнюю коробку с вещами… пустые книжные шкафы, мебели почти нет…

Анафема. Поставьте здесь. Спасибо вам большое. Вот, держите. (Она протягивает водителю деньги. Он бы с радостью ей что-нибудь ответил, но, к сожалению, роль у него без текста.) До чего красивая деревня. Так и просится на открытку. Спасибо…

Водитель уходит, мрачно думая: столько лет актерствую, и хоть бы реплику дали. Анафема открывает коробку, которую привезла с собой, и достает…

Теодолит – но какой-то необычный, с кристаллами и вырезанными руническими письменами. Потом вынимает из коробки маятник, хлебный нож. Экземпляр «Превосходных и недвусмысленных пророчеств Агнессы Псих», который мы уже видели.

Прикрепляет к стене карту Тадфилда, изданную военно-геодезическим управлением Великобритании, затем иллюстрацию в духе средневековых ксилогравюр, вырезанную из старинной книги, пожелтевшую и жуткую, на которой болтается клок шерсти. На гравюре изображено демоническое кошмарное чудовище выше дома. Надпись готическим шрифтом гласит: «Врагъ Рода Человеческаго, Разрушитель Царствъ, Ангел Бездны, Князь Мира Сего и Владыка Тьмы».

Анафема. Ну что, за работу.

228 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, КАБИНЕТ, ДЕНЬ

В кабинете стоит большой стол, на нем допотопный телефон с автоответчиком, карикатура Моны Лизы на стене. Кроули берет опрыскиватель для растений и выходит из кабинета.

229 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Бог (ГЗК). Единственное в квартире, за чем ухаживает Кроули – это комнатные растения. В начале семидесятых ему довелось услышать о том, что некоторые разговаривают с растениями, и он решил, что это отличная идея. Впрочем, Кроули с ними не только разговаривает.

Кроули опрыскивает растения. И разговаривает с ними.

Кроули. Плевое дело. Отвезти Антихриста по адресу. И потом присматривать за ним. Непыльная работенка. Правда же? Любой демон справится. Так?… А это еще что? Пятно? (Рассматривает растение.) Между прочим, мы с тобой говорили о пятнах на листьях! Я этого не потерплю. (Растению.) Видишь, что ты наделал. Ты меня огорчил. Как же так. Как же так. (Он поднимает горшок с растением.) Ну, ребята, попрощайтесь со своим приятелем. Он не справился.

Растения в ужасе. Нет, я тоже не знаю, как показать это на экране. Кроули качает головой.

Кроули (растению). Тебе будет гораздо больнее, чем мне… (Остальным растениям.) Ну а вы, парни, растите лучше.

Бог (ГЗК). Кроули внушает им страх Божий. Или, точнее, страх Кроули. Таких роскошных изумрудных растений не сыскать во всем Лондоне. И таких запуганных.

Кроули выходит из комнаты, унося с собой провинившийся цветок. Мы остаемся с перепуганными здоровыми растениями, которые дрожат как…

Издалека доносится звук шредера или даже щеподробилки. Растения выпрямляются и изо всех сил стараются сделать так, чтобы листья их казались красивее и зеленее. Возвращается Кроули, ставит на место пустой цветочный горшок и уходит к себе в кабинет.

230 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Газетный киоск на углу улицы. Рядом какая-то обшарпанная дверь, которая ведет в квартиру. Ньют звонит в звонок.

Через минуту спускается МАДАМ ТРЕЙСИ. Она медиум и по совместительству проститутка. Мадам Трейси уже не так молода, как прежде. Сегодня она одета, скорее, как проститутка, чем как медиум: на ней халат, под ним пеньюар, и она густо накрашена.

Ньют. Э-э. Добрый день. Я по объявлению. В газете.

Мадам Трейси. Мадам Трейси открывает завесу каждый день, кроме четверга. Возможны групповые сеансы. Когда бы вам хотелось постичь тайны, мой милый?

Ньют. Нет, я, видимо, по другому объявлению.

Мадам Трейси. Ах да. Что ж, все извращения только по предварительной договоренности, да и колени у меня уже не те. И если вам нужна госпожа, то сообщите мне об этом сейчас, потому что мне нужно полчаса, чтобы втиснуться в кожаный корсет.

Они с Ньютом поднимаются по лестнице.

Ньют. Прошу прощения?

Мадам Трейси. Вы пришли за интимным расслаблением и психологической разгрузкой для искушенных господ?

Ньют. Нет! Я хочу вступить в Армию ведьмоловов.

Мадам Трейси. Ох, а ведь мистер Шедвелл меня предупреждал, что к нему должны прийти! То-то он обрадуется! Давненько у него не было гостей. Хотите чаю?

Ньют пока и сам не понимает, во что впутался. Но мадам Трейси уже стучит в дверь комнаты Шедвелла. На двери висит табличка, на которой неразборчивым почерком нацарапано: БРОСЬ НЕЧИСТОМУ ВЫЗОВ!

Дверь открывается, мы видим небритого Шедвелла. Он с подозрением смотрит на пришедших.

Шедвелл. Что?

Мадам Трейси. К вам новобранец, мистер Шедвелл. Вот!

Шедвелл. Прочь, ШЛЮХА! БЛУДНИЦА ВАВИЛОНСКАЯ! ИЕЗАВЕЛЬ!

Мадам Трейси польщена.

Мадам Трейси. О, мистер Шедвелл! Я вам сейчас принесу чаю. (Ньюту.) С молоком и сахаром, милый?

Шедвелл. Он теперь в армии, Иезавель. Он сам себе заварит чай.

231 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА/КОРИДОР/СПАЛЬНЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Ньют ошеломленно осматривается в квартире. Это настоящий музей Армии ведьмоловов с коллекцией книг; повсюду грязь и беспорядок. Ньют стоит возле старенького чайника на газовой конфорке: собирается делать чай. Шедвелл рассказывает, чайник свистит.

Шедвелл. Добро пожаловать в Армию ведьмоловов, новобранец. С этой минуты ты рядовой Армии ведьмоловов Пульцифер. Раньше мы были могущественны. Раньше мы были сильны. Налей в чай сгущенки, голубчик. И положи…

Пульцифер. Девять кусочков сахару.

Шедвелл. Именно. Мы были на линии огня меж мраком и бедными невеждами, которые не верят в ведьм.

На стене висит мушкетон, которому двести лет: это Громомёт.

Ньют. Так ведь вроде теперь этим занимаются церкви?

Шедвелл. Нет, юноша. Это наше дело. Мы даем отпор мраку. Это война. А знаешь, какое наше главное оружие?

Ньют озирается. Указывает на висящий на стене Громомёт…

Шедвелл. Громомёт младшего капрала Армии ведьмоловов Далримпла по прозвищу «Доберись до них, пока они не добрались до тебя»? Нет, парень. Им уже никто не воспользуется. По крайней мере, в наш век вырожденцев.

Ньют нервно извлекает принесенные с собой ножницы.

Шедвелл. ОТЛИЧНО! Знаешь, зачем они нам?

Ньют делает вялый жест, будто колет ножницами врага.

Шедвелл. Нет, парень.

Он кидает перед Ньютом стопку газет и указывает на приклеенный скотчем к стене пожелтевший листок, на котором написано от руки:

1. Ведьмы.

2. Необъяснимые феномены. Феноматрицы. Феноугрозы. В общем, всякое такое, вы прекрасно знаете, о чем я.

Шедвелл. Мы читаем. И вырезаем.

Камера отъезжает, мы видим квартиру сверху, потом перемещаемся в другой конец коридора, в квартиру мадам Трейси. По коридору идет здоровенный ПОСЕТИТЕЛЬ. Мадам Трейси в спальне кладет на розовую, мягкую как пух кровать огромную черную плетку и розовую ночнушку в оборочках. Звенит ее звонок.

232 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, КАБИНЕТ, ДЕНЬ

Звонит телефон. На столе у Кроули. Мы видим автоответчик. Старенький, возможно, с магнитофонной лентой, но вряд ли такой сохранился до наших дней в рабочем состоянии.

Кроули (ГЗК). Привет, это Энтони Кроули. Вы знаете, что делать. Делайте это стильно.

Азирафель (голос из автоответчика). Алло, Кроули? Эта штука включилась? Это я. У меня пока ничего. Что у тебя? Слушай, мне тут пришла одна мысль…

Рука Кроули хватает телефонную трубку.

Кроули. Что?

Азирафель (доверительно). В общем, я тут подумал… а не было ли другого младенца?

Кроули. Что?!?

233 НАТ. ЛОНДОН, ДЕНЬ

Кроули на бешеной скорости гонит на машине по Лондону. Сидящему рядом с ним Азирафелю это совершенно не нравится.

Азирафель. Я захватил нам кое-что в дорогу. Вдруг проголодаемся.

Кроули не отвечает. Азирафель поворачивается и ставит на заднее сиденье коробку с песочным печеньем.

Азирафель. Ты потерял мальчика…

Кроули…мы потеряли…

Азирафель. В общем, ребенок пропал. Но ты же знаешь…

Кроули…мы знаем…

Азирафель. Сколько ему лет. И дату его рождения. Ему одиннадцать. Должны остаться записи. Всегда есть записи. Все ведут записи. Тебе – ну ладно, нам, – всего лишь нужно их отыскать. Помнишь ту больницу?

Кроули. Тебя послушать, это пара пустяков.

Азирафель. А что же тут сложного? Надеюсь, с ним ничего не стряслось.

Кроули. Стряслось? С ним? С ним ничего не может стрястись! Он сам кого хочешь стрясет!

Азирафель. Значит, нужно лишь найти записи о его рождении. Порыться в больничных документах.

Кроули. И что тогда?

Азирафель. И тогда мы найдем ребенка.

Молчание.

Кроули (многозначительно). И что тогда? (Пауза.) Я так думаю – с дороги, клоун! – твои вряд ли согласятся предоставить мне убежище?

Азирафель. Я тебя хотел спросить о том же… осторожно, пешеход!

Кроули выпускает руль и протестующе взмахивает руками.

Азирафель. Следи за дорогой! Следи за дорогой! Кстати, где та больница?

Кроули. В деревне под Оксфордом! В Тадфилде.

Азирафель. Кроули! Нельзя гонять по центру Лондона со скоростью девяносто миль в час!

Кроули. Почему?

Азирафель. Мы разобьемся насмерть! То есть лишимся физического тела, а не хотелось бы. МУЗЫКА! Поставлю-ка я музыку… (Он роется в компакт-дисках или аудиокассетах под сиденьем.) Что такое Velvet Underground?

Кроули. Тебе не понравится.

Азирафель. А. Бибоп.

Кроули глубоко вздыхает и прибавляет ходу.

234 НАТ. ТАДФИЛД, КАКОЕ-НИБУДЬ МИЛОЕ И ОЧЕНЬ НЕДОРОГОЕ ЗАВЕДЕНИЕ, ДЕНЬ

Из деревенского магазина выходят дети. К ограде привязан песик, Адам отвязывает поводок. Брайан одет в чистую одежду. Он разворачивает мороженое, которое будет есть во время эпизода. Уэнслидейл не ест, а смакует.

Пеппер. До сих пор не верится, что отец разрешил тебе его оставить.

Уэнслидейл. А вот когда я нашел кошку, нам пришлось повесить объявление о том, что мы нашли кошку, и потом вернуть ее хозяевам.

Адам. У меня же день рождения. К тому же он был без ошейника. Мы спрашивали, не терял ли кто собаку. Никто не терял.

У Брайана всё лицо в мороженом.

Брайан. Наша собака меня не любит. Смотрит как на пустое место.

Мороженое падает Брайану на рубашку.

Уэнслидейл. А между прочим, моя двоюродная сестра Шарлотта говорит, что в Америке в магазинах продают тридцать девять сортов мороженого.

СТОП-КАДР на Уэнслидейле

Бог (ГЗК). Уэнслидейла зовут Джереми, но никто его так не называет, даже родители, которые зовут его Малышом.

Фотография семейства Уэнслидейл. И родители, и сын – все на одно лицо. Когда Уэнслидейл вырастет, будет вылитый отец.

Бог (ГЗК). Должность присяжного бухгалтера для Уэнслидейла – лишь вопрос времени.

Пеппер. Не бывает тридцати девяти сортов мороженого. Тридцати девяти сортов мороженого во всем мире не наберется.

СТОП-КАДР на Пеппер

Фотографии: трудные для хиппи времена на поле в Уэльсе. Овца жует палатку.

Бог (ГЗК). При рождении Пеппер нарекли Пиппин Галадриель Луннодева. Это имя ей дали во время особой церемонии на грязном поле, где паслись три овцы и стояло несколько протекавших полиэтиленовых палаток. Через полгода, устав от дождя, мужчин и овец, сжевавших первых урожай марихуаны, мать Пеппер вернулась в Тадфилд и записалась на курс по социологии.

Картинка оживает. Лицо и грудь рубашки Брайана заляпаны шоколадным мороженым.

Брайан. Почему нет, если их смешивать. Ну, например, шоколадно-клубничное.

СТОП-КАДР на Брайане

Бог (ГЗК). В каждой шайке должен быть свой Брайан: вечно чумазый и готовый поддержать любую выдумку или прихоть Адама.

Брайан. Шоколадно-ванильное. Клубнично-ванильно-шоколадное.

Брайан вытирает лицо рукавом: теперь у него грязное абсолютно всё – и лицо, и одежда.

Адам. Ну, в общем, собаку у меня не заберут. Мы будем вместе до конца. Правда, малыш?

Барбос виляет хвостом.

235 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

На узкой тадфилдской улочке мы видим Анафему. У дерева стоит ее велосипед; она оглядывает окрестности через теодолит… Камера наезжает: мы видим, как Анафема делает отметки на карте местности на iPad.

Анафема. Глаз тритона и язык пса, к северу через северо-восток… Вот. Но это… юго-запад…

236 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, ДЕНЬ

Солнечный день. ЭТИ сидят вокруг Ямы. Адам играет с Барбосом, остальные трое разговаривают.

Пеппер. В Жасминовом коттедже поселилась ведьма.

Брайан. Глупость какая-то.

Пеппер. И ничего не глупость. Сам ты глупый. Миссис Хендерсон сказала моей маме, что леди, которая там живет, выписывает ведьминскую газету.

Уэнслидейл. А между прочим, мой папа говорит, что ведьм не существует.

Адам. По идее, у ведьм должна быть своя газета. Мой папа выписывает «Вестник рыбака», а ведь рыбаков наверняка меньше, чем ведьм.

Пеппер. Да замолчите вы, я же рассказываю! Газета называется «Паранормальные новости»! Она ведьма!

Уэнслидейл. Вообще-то ведьм больше не существует, потому что мы изобрели науку и викарии сожгли всех ведьм для их же блага. Это называлось испанской инквизицией.

Адам. По-моему, сжигать людей запрещено законом. Иначе все бы только это и делали.

Чумазый Брайан хрустит чипсами…

Брайан. Викариям можно. Так ведьмы не попадут в ад, так что, если бы они правильно всё поняли, были бы благодарны.

Адам. Мы можем стать новой испанской инквизицией.

Уэнслидейл. Вообще-то мы не можем стать испанской инквизицией, потому что мы не испанцы.

Брайан. Я был в Барселоне. Могу научить вас испанскому. Они постоянно говорят «оле».

Адам. Надо будет потренироваться. Прежде чем жечь ведьм. Начнем с малого, постепенно дойдем и до большого.

Пеппер (решительно кивает, она идеальный заместитель). Можете на меня положиться.

237 ИНТ. «БЕНТЛИ», ДЕНЬ

Кроули едет по указателям к «Усадьбе “Тадфилд”».

Азирафель. Это дорога к усадьбе Тадфилд. Узнаешь места?

Кроули. Вроде да. Где-то поблизости была авиабаза.

Азирафель. Авиабаза?

Кроули. Неужели ты думал, что жены американских дипломатов обычно рожают в маленьких деревенских больничках в глуши? Всё должно было выглядеть естественно. В Нижнем Тадфилде есть авиабаза, и когда процесс пошел, тамошний госпиталь оказался не готов, наш человек сказал: «Тут поблизости есть роддом», – и нате вам пожалуйста. Неплохо организовали, а?

Он уже едет по дороге к бывшей сатанинской лечебнице…

Азирафель (саркастично). Безукоризненно.

Кроули. Всё должно было получиться.

Азирафель. Увы, зло всегда несет в себе семена собственной гибели. Как ни планируй, как ни пытайся предусмотреть всё до мелочей, в конце концов дьявольский план обязательно разобьется о скалы кривды и пойдет ко дну, даже если сперва казалось, что всё образуется.

Кроули. По-моему, это был самый обычный косяк.

238 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, ДЕНЬ

От деревенского луга по тропинке к лесу бредет Анафема. Она то пишет что-то в блокноте, то раскачивает маятник над картой деревни, испещренной крестиками и отметинами. Анафема в отчаянии. Она замечает детей и несколько приободряется. Дети машут ей рукой. Анафема отмечает на карте очередной квадрат. Мимо нее проходят Пеппер и Уэнслидейл, переодетый в ведьму. Ну, насколько это возможно: на нем черная островерхая шляпа из бумаги, в руках метла.

Анафема. Привет, ребята.

Пеппер. Привет.

Анафема. Красивая шляпа.

Уэнслидейл. Вообще-то мы сделали ее из картона. Она нужна нам для игры.

Анафема. Стильная. А во что вы играете?

Уэнслидейл. В Британскую инквизицию.

Пеппер. Ну тыы.

Анафема настолько заинтригована, что отправляется следом за детьми. На Адаме халат поверх одежды. Брайан стражник. Пеппер тащит Уэнслидейла. Анафема смотрит на Адама.

Анафема. Ух ты, интересно. И как в нее играют?

Адам. Я Великий Инквизитор Британской инквизиции. Брайан верховный палач. Мы пытаемся выявить ведьму.

Анафема. Звучит… разумно. И как же вы собираетесь это сделать?

Адам. А вот как. (Уэнслидейлу.) Ты ведьма?

Уэнслидейл. Да.

Пеппер. Ты не можешь говорить «да». Ты должен отвечать «нет».

Уэнслидейл. И что тогда?

Адам. И тогда мы будем тебя пытать, пока ты не скажешь «да».

Анафема. Вы будете его пытать?

Адам. Мы выстроили пыточную машину.

Он указывает на тракторную шину, привязанную веревкой к ветке дерева, как качели.

Анафема. Это же качели.

Уэнслидейл. Но ведь по сценарию я ведьма. У меня большая остроконечная шляпа, дома у меня есть кот, и я взял мамину метлу…

Пеппер. Никто и не говорит, что ты не ведьма, тебе просто надо отрицать, что ты ведьма. Иначе зачем нам тебя пытать, если ты в первую же секунду скажешь, что ты ведьма. Отвечай «НЕТ».

Уэнслидейл. Но…

Пеппер бросает на него строгий взгляд.

Адам. Так ты ведьма, мерзкая старая карга?

239 НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

Радостные крики. Уэнслидейл наслаждается от души: его раскачивают на шине.

Качает его Брайан, и он явно уже утомился.

Брайан. Уж извини, Адам, но я не понимаю, почему должен трудиться за всех.

Уэнслидейл. Меня пытают! На самом деле это очень больно! Я уже готов признаться в том, что я ведьма.

Брайан (перестает раскачивать шину). Если мне не дадут покататься, я пойду домой. Почему всё самое лучшее ведьмам?

Уэнслидейл. Качай давай.

Анафема беседует с Адамом.

Анафема. Мальчик, можно тебя спросить?

Адам. Да.

Анафема. Не видел ли ты в окрестностях… каких-нибудь огромных зверей? Не творится ли здесь что-нибудь странное?

Адам. Вот мой Барбос. Он зверь. Барбос, дай лапу.

Анафема с улыбкой смотрит на милого песика Адама. Барбос дает ей лапу.

Анафема. Не совсем то, что я ищу.

Адам. Погодите. Мне надо им сказать, что дальше. Ну что, злая ведьма Уэнслидейл, больше никогда так не делай, а теперь слезай с пыточных качелей, дай другим покачаться.

Брайан берет у Уэнслидейла островерхую шляпу, надевает и забирается на шину. Анафема умильно улыбается: до чего славные детки!

Анафема. С вами не соскучишься. Ладно. Пойду искать дальше.

240 НАТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ДЕНЬ

«Бентли» подъезжает к уже знакомому нам особняку. Это бывшая больница монахинь-сатанисток. Теперь здесь фешенебельная усадьба; на стоянке перед особняком дорогие машины… Азирафель и Кроули вылезают из «Бентли». Мы смотрим на них сквозь винтовочный прицел.

Азирафель. Гм. Ты уверен, что это здесь? Не похоже на больницу… И повсюду витает любовь.

Субъективная камера: некто с винтовкой в руках смотрит на них вдоль ствола. Целится в Кроули и Азирафеля.

Кроули. Уверен. Здесь. В каком смысле – витает любовь?

Субъективная камера: Азирафель сквозь прицел.

Азирафель. В противоположном тому, когда говорят: «Не нравится мне здесь. Какое-то жуткое место».

Кроули. Я так не говорю. Мне нравятся жуткие места. Обожаю всякую жуть. Пойдем поговорим с монахинями.

Кроули и Азирафель направляются было к особняку, как вдруг раздаются два приглушенных выстрела: Кроули попали в грудь, Азирафелю в спину.

ЗАМЕДЛЕННАЯ СЪЁМКА: оба падают на землю. Важно: весь эпизод в усадьбе Тадфилд отсюда и до конца нужно снимать как в фильмах про войну – нечто среднее между «Рэмбо. Первая кровь» и «Братьями по оружию»…

Мы видим, что передняя часть рубашки Кроули покраснела…

Кроули и Азирафель лежат на лужайке. Камера наезжает. Кроули касается покрасневшей рубашки. Смотрит на вымазанные красным пальцы. Принюхивается. Лижет их.

Кроули. Гм.

Азирафель (Поднимает руку. На нем голубая «кровь»). Почему она голубая?

Кроули. Это краска.

Они поднимаются, из куста рододендрона вылетает Найджел Томпкинс с пейнтбольной винтовкой наперевес.

Найджел Томпкинс. Вы оба ранены. О чем вы только думали, так играть…

Мы смотрим на Найджела: тот видит, как Кроули вдруг превращается в чудовище. Найджел теряет сознание. Кроули обретает привычный облик…

Кроули. Смешно получилось.

Азирафель. Да. Тебе смешно. Ты только посмотри на мое пальто. Сто восемьдесят лет было как новенькое – и на тебе. Я же теперь не выведу эти пятна.

Кроули. Сотвори чудо – и они исчезнут.

Азирафель. Да, но я же буду знать, что здесь было пятно. В смысле, когда-то.

Кроули делает жест. Пятно исчезает.

Азирафель. О, спасибо. И эта винтовка. Я ее рассматривал. Она ненастоящая. Она стреляет шариками краски.

Кроули. А вашему брату винтовки не по нраву?

Азирафель. Только если они в правильных руках. Тогда они придают вес нравоучениям. Я так думаю.

Кроули его ответ удивил. Он берет у Азирафеля винтовку…

Кроули. Нравоучениям? Правда? Ладно…

Он кладет на землю пейнтбольную винтовку. Теперь она настоящая.

241 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, СТОЙКА ПРИЕМА ПОСЕТИТЕЛЕЙ

Вслед за Кроули и Азирафелем мы заходим в здание, в котором с большим трудом можно узнать сатанинскую обитель из первой серии. Здесь всё переделали, и теперь это стильное местечко, где проводят выездные семинары.

На стене висит вывеска «ЦЕНТР КОНФЕРЕНЦИЙ И ОБУЧЕНИЯ ПЕРСОНАЛА «УСАДЬБА “ТАДФИЛД”»: ЗДЕСЬ ОБЪЕДИНЯЮТ УСИЛИЯ И РАСШИРЯЮТ ОПЫТ». Под вывеской – большой портрет МЭРИ ХОДЖЕС.

Другая вывеска сообщает нам, что в усадьбе как раз проходит КУРС БОЕВОЙ АКТИВНОСТИ КОМПАНИИ «ЮНАЙТЕД ВОРЛДВАЙД ХОЛДИНГС».

Кроули берет со стойки буклет, листает его, бросает обратно.

Кроули. Это точно здесь. Интересно, куда подевались монашки.

СТОП-КАДР с обложкой буклета усадьбы Тадфилд

Бог (ГЗК). Обучение персонала уже не ограничивается просмотром полудюжины сомнительных презентаций в ПауэрПоинте. В наши дни фирмы ждут большего. Им хочется выявлять потенциальных лидеров, поощрять командную работу, инициативу, что позволяет их сотрудникам стрелять шариками с краской во всех коллег, которые их раздражают. В буклете усадьбы Тадфилд, который Кроули держит в руках, не говорится ни слова о том, что еще одиннадцать лет назад здесь находилась больница ордена монахинь-сатанисток – не самых, надо сказать, искусных в своем деле…

Изображение усадьбы темнеет и меняется: теперь это снова больница одиннадцать лет назад, ночь, идет дождь.

242 НАТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ДЕНЬ

Найджел Томпкинс приходит в сознание, но картинка еще плывет у него перед глазами.

Он смотрит на винтовку. Мы слышим, что к нам направляются Норман Уизерд и Луиза Блатт…

Норман Уизерд. Я совершенно точно слышал, здесь кто-то есть…

Найджел стреляет из винтовки. Но та вдруг оказывается настоящей…

243 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ДЕНЬ

Кроули и Азирафель идут по коридору. Им машет мисс Фробишер: на ней песочного цвета камуфляж, в руках одноразовый стаканчик.

Фробишер. Кто выигрывает? Милли из бухгалтерии схватила меня за локоть.

Кроули. Вы все проиграете.

С улицы доносится пальба…

Азирафель. Что ты натворил?

Кроули. Им же хотелось пострелять. Вот пусть и стреляют.

244 НАТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ДЕНЬ

По траве молча ползут женщины из отдела финансового планирования во главе с Дженис Ивенсон. Выглядит это как в фильмах про войну. К женщинам подползает Луиза.

Луиза. А я говорила, отделу закупок нельзя доверять. Они там все сволочи.

Дженис Ивенсон. Но почему? Зачем им это было нужно?

Луиза. Вопрос в другом: успеем ли мы их убрать, пока они снова не начали?

Она стреляет из полуавтоматической винтовки и разносит куст в клочки…

245 НАТ. ПАРК УСАДЬБЫ ТАДФИЛД, ДЕНЬ

Камера отъезжает. Сквозь кусты ползет сотрудник отдела ИТ, как вдруг чья-то рука хватает его за шею.

Найджел Томпкинс. Айтишник?

Тот кивает.

Найджел Томпкинс. Надо же. Айтишник. Там действует закон фирмы. А здесь я закон.

СМЕНА КАДРА

246 НАТ. ПАРК УСАДЬБЫ ТАДФИЛД, ДЕНЬ

Происходящее всё больше и больше смахивает на «Апокалипсис сегодня». Норман Уизерд стоит перед группой мужчин и женщин средних лет – сотрудников отдела внутреннего аудита. Он произносит речь, которая задевает сотрудников за живое, восхищает и вдохновляет на подвиги.

Норман Уизерд. Я хотел стать графическим дизайнером, рисовать обложки для пластинок Rolling Stones, но преподаватель профориентации сказал, что никогда о них не слышал. И я провел тридцать шесть лет в отделе внутреннего аудита холдинга «Юнайтед Ворлдвайд». Тридцать шесть лет подряд я проверял и перепроверял форму БФ18. А теперь еще и это. Не могли сказать: «Норман, мы досрочно отправляем тебя на пенсию, вали выращивать свои бархатцы». Нет. «Мы отвезем тебя в чертов Оксфордшир и подставим под пули». Мы с вами знаем, что плановикам и отделу продаж нельзя доверять. Все мы видели, как смотрит на нас отдел маркетинга с этими их обезжиренными латте и флэт уайтами. Все мы слышали, как они рассуждают о необходимости выстраивать личные отношения с брендом.

Слушатели кивают. Отдел маркетинга ненавидят все. Произнося речь, Норман снимает галстук с шеи и повязывает на голову, как Рэмбо бандану, если кто помнит.

Норман Уизерд. Они хотят войны? Они ее получат! Вперед, ребята! Покажем этим ублюдкам!

СМЕНА КАДРА

247 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ВЕЧЕР

Кроули с Азирафелем бродят по пустым коридорам, что-то ищут, распахивают двери… Время от времени с улицы доносится стрельба.

Азирафель. Там люди стреляют друг в друга!

Кроули. Это придает вес их нравоучениям. Каждый волен делать что хочет, в том числе и убивать… Представь, что это микрокосм вселенной. Невыразимо, правда?

Азирафель (потрясенно). Так они убивают друг друга?

Кроули (со вздохом, неохотно). Нет. Никто никого не убивает. В конце концов все чудом спасутся. Но иначе было бы неинтересно.

Азирафель. Знаешь, Кроули, я всегда говорил, что в глубине души ты очень милый…

Но закончить он не успевает. Кроули хватает его за ворот рубашки, прижимает к стене и говорит, приблизив лицо к лицу Азирафеля:

Кроули. Заткнись! Я демон. Я не милый. И никогда не был милым. Я это слово вообще никогда…

Из-за его спины слышится голос:

Мэри Ходжес. Прошу прощения, джентльмены, что прерываю вас в столь, эээ, деликатный момент, но… могу ли я вам чем-то помочь?

Кроули оборачивается и видит Мэри Ходжес. Это сестра Мэри Таратора, только на десять лет старше и уже не монахиня…

248 РЕТРОСПЕКЦИЯ: 2007 г.

Кроули передает новорожденного сестре Мэри…

249 НАСТОЯЩЕЕ

Кроули подходит к Мэри Ходжес.

Кроули. Вы!

Мэри Ходжес. Сохрани нас святые и демоны, это же мастер Кроули!

Она разворачивается, хочет убежать. Кроули щелкает пальцами. Мэри ЗАСТЫВАЕТ на месте, глаза ее стекленеют.

Азирафель. Зачем ты это сделал? Можно же было просто спросить!

Кроули. Ну конечно. «Прошу прощения, мэм, мы два сверхъестественных существа, ищем пресловутого сына Сатаны, не могли бы вы нам помочь?»

Азирафель. Гм. Здравствуйте, скажите, пожалуйста, вы случайно не были тут монахиней одиннадцать лет назад?

Мэри Ходжес. Была.

Азирафель. Нам чертовски повезло!

Кроули. Что случилось с младенцем, которого я вам отдал?

Мэри Ходжес. Я подменила им сына американского посла. Он был очень любезен. Служил послом в Суиндоне. А потом пришла сестра Тереза Пустомеля и унесла второго ребенка.

Кроули. Как звали этого «американского посла»? Откуда он приехал? Что сделал с ребенком?

Мэри Ходжес. Я не знаю.

Азирафель. Записи! Должны были остаться записи!

Мэри Ходжес. Да. Записи были. Мы тщательно всё записывали.

Азирафель. Так где же они?

Мэри Ходжес. Сгорели во время пожара.

Азирафель. Вы помните что-нибудь еще о ребенке?

Мэри Ходжес. У него были славненькие ножки.

Раздается нарастающий вой полицейской сирены.

250 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ВЕЧЕР

Мы видим полицейские машины с включенными мигалками. Они подъезжают к усадьбе.

251 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ВЕЧЕР

Кроули и Азирафель слышат, что снаружи воют сирены, полицейские выкрикивают приказы…

Полицейский в мегафон. Выходите с поднятыми руками. Повторяю, выходите с поднятыми руками.

Кроули. Пошли.

Азирафель (Мэри). Вы проснетесь и вспомните дивный сон о том, что любите больше всего…

Кроули хватает Азирафеля за руку и тащит за собой по коридору.

252 ИНТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ВЕЧЕР

Мы вслед за Кроули и Азирафелем спускаемся по лестнице и выходим из парадных дверей усадьбы: всех присутствующих окружила полиция. Кроули с Азирафелем проходят сквозь толпу, не встречаясь с полицейскими и не сталкиваясь с участниками тренинга.

253 НАТ. УСАДЬБА ТАДФИЛД, ВЕЧЕР

Территорию усадьбы заливает ослепительный свет полицейских прожекторов. Кроули с Азирафелем, беседуя, проходят мимо мест, где кипели бои, и полицейских автомобилей.

Азирафель. Думаешь, он бы как-то себя обнаружил? Думаешь, его можно как-то вычислить?

Кроули. Не станет он себя обнаруживать. Тем более перед нами. Защитный камуфляж. Его могущество сделает его невидимым для назойливых оккультных сил, причем он сам об этом даже знать не будет.

Азирафель. Оккультных сил?

Кроули. Нас с тобой.

Азирафель. Я не такой. Ангелы не оккультная сила. Мы небесное воинство.

Кроули. Как скажешь.

Коп смотрит на автомат, который держит в руках… и не верит своим глазам. Это же обычная винтовка для пейнтбола!

254 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ

При свете луны Анафема оглядывает окрестности в теодолит. Ее освещает луна и экран iPad.

Бог (ГЗК). В книгах о колдовстве обычно говорится, что ведьмы работают голышом. Потому что книги о колдовстве пишут в основном мужчины.

Анафема. Темная ночь/Сияет луна… ну вот…

255 НАТ. ПОДЪЕЗДНАЯ АЛЛЕЯ УСАДЬБЫ ТАДФИЛД, НОЧЬ

«Бентли», как ни в чем не бывало, проезжает мимо полицейских машин с включенными мигалками. Никто его не замечает…

Азирафель. Нельзя ли выйти на его след каким-то другим способом?

Кроули. Силы небесные, откуда ж мне знать? Сам понимаешь, Армагеддон бывает только раз. Никто не даст тебе попробовать еще разок, пока до тебя не дойдет. (Вжимает педаль газа в пол, и машина уносится прочь по аллее.) Я знаю одно: если мы его не найдем, начнется не та война, что положит конец всем войнам. А та, что положит конец всему.

256 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ

Анафема катит на велосипеде вниз с холма, справа налево, туда, откуда приехала…

257 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ

Азирафель (на его лице написано крайнее изумление.) Над всей здешней округой витает особое чувство. И меня удивляет, что ты этого не замечаешь.

Кроули. Я не чувствую ничего необычного.

Азирафель. Ею пронизано абсолютно всё. Вся местность. Это любовь. Порывы любви.

С досады Кроули на перекрестке поворачивает слишком быстро…

Кроули. Это же смешно. Последнее, что нам сейчас нужно…

И с глухим стуком сбивает Анафему на велосипеде. Тот отлетает в траву, как и Анафема. Машина останавливается.

Азирафель. Ты в кого-то врезался.

Кроули. Неправда. Это в меня врезались.

258 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ

Они вылезают из машины, чтобы осмотреть повреждения. Покореженный велосипед с погнутым передним колесом; заднее колесо по-прежнему зловеще тарахтит. У «Бентли» не горит одна фара. Она разбита.

Азирафель. Да будет свет.

Дорогу заливает дивный свет. Анафема, хоть и лежит в траве практически без сознания, спрашивает удивленно:

Анафема. Как вы это сделали?

Азирафель смущается. Свет гаснет. Загорается потухшая было передняя фара «Бентли».

Анафема. Уй… кажется, я ударилась головой.

Кроули не проявляет ни малейшего интереса к юной леди в кювете. Он занят важным делом: обходит машину. Царапина на боковой двери и вмятина на бампере исчезают, словно по волшебству. Азирафель берет Анафему за руку, выгнутую под неестественным углом.

Азирафель. Вставайте. (Многозначительно.) Все кости целы.

Рука принимает обычный, нормальный вид. Анафема встает, покачиваясь.

Анафема. Мой велосипед.

Азирафель (поднимает велосипед, подводит к ней). Эти старые машины на диво прочны.

Велосипед как новенький. Или даже лучше. У него вдруг появились передачи и переключатели скоростей…

Азирафель. Куда вам надо?

Кроули. Мы не будем ее подвозить. И речи быть не может. Велосипед в машину не влезет.

Азирафель. Сзади есть багажник для велосипедов. Садитесь, дорогая.

Кроули с досадой замечает, что на его идеальном автомобиле каким-то чудом появился клетчатый багажник. Анафема устраивается на заднем сиденье, Азирафель собирает вещи, выпавшие из корзины ее велосипеда (в том числе и КНИГУ), и бросает к ней на заднее сиденье. Он протягивает Анафеме чуть погнутый хлебный нож. Она берет его, как кинжал. Машина отъезжает; велосипед висит сзади на специальном креплении.

Кроули. Так куда вам надо?

Анафема. В деревню. Дорогу я покажу.

259 НАТ. ТАДФИЛД, НОЧЬ

Анафема. Послушайте, у моего велика не было передач. Совершенно точно не было. Налево.

Кроули (вполголоса). «Господи, исцели велосипед сей?»

Азирафель. Ну, увлекся, бывает.

Анафема. Высадите меня здесь.

Машина останавливается возле Жасминового коттеджа. Азирафель, улыбаясь, открывает Анафеме дверь автомобиля. Она собирает теодолит, корзину, хлебный нож и т. п. и вылезает из машины. Волшебная сила уже перенесла велосипед к садовой калитке. Никаких передач на нем нет.

Азирафель. Смотрите-ка: никаких передач. Самый обычный бисиклет.

Кроули. Велосипед. Поехали. Садись, ангел.

Анафема уходит в дом, «Бентли» уезжает.

260 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, НОЧЬ

Анафема на кухне делает пометки на карте. Все ее вещи разложены вокруг нее на столе. Перед ней iPad. Она нажимает иконку с изображением своей матери. На экране появляется мать.

Мать Анафемы. Привет, милая. Как дела?

Анафема. Паршиво. Попала под машину.

Мать Анафемы. Бедная моя. Удалось отыскать… то, что нужно?

Анафема. «Юного зверя и зверя меньшего»? Они явно где-то в северной части деревни. Я в этом уверена. Просто никак не могу понять, где именно.

Мать Анафемы. И маятник не помог?

Анафема. Ну, мам. Я уже не маленькая. Стоит подойти ближе, и сигнал нарастает. Чуть отойдешь – начинает врать.

Она наливает себе кофе.

Мать Анафемы. В книге ответы на все вопросы, милая. Но понимаешь их порой лишь потом.

Анафема. Я вынуждена думать, как ведьма из семнадцатого века с кроссвордом в голове. Ладно. Поищу в книге… (Обводит взглядом стол с разложенными на нем вещами из корзины велосипеда. И понимает…) Книга. Черт. Мам, я перезвоню…

Она выключает iPad и выбегает на улицу…

261 НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, НОЧЬ

Анафема на улице возле дома. Кроули с Азирафелем испарились. И ее книга тоже. Где их искать – непонятно.

262 ИНТ. ДЕШЕВАЯ ЗАБЕГАЛОВКА, НОЧЬ

Дешевое кафе. Кроули пьет чай. Азирафель пьет чай и с удовольствием ест пирожное.

Азирафель…может, отправить на его поиски другого человека?

Кроули. Что?

Азирафель. Люди отлично умеют искать людей. Они занимаются этим тысячелетиями. А ребенок наполовину человек. Может, другие люди его почувствуют.

Кроули. Это Антихрист! У него какая-то там автоматическая защита. Никто его даже не заподозрит. Ему всё как с гуся вода… или что там стекает с гуся.

Азирафель. У тебя есть предложения получше? Хоть одно?

Кроули сверлит его сердитым взглядом.

263 НАТ. ДОМ АДАМА, НОЧЬ

Ночь. Светится окно спальни мистера и миссис Янг.

264 ИНТ. СПАЛЬНЯ ЯНГОВ, НОЧЬ

Мистер и миссис Янг лежат в постели. Он читает книгу. Она читает что-то на iPad.

Дейрдре. В голове не укладывается, что ты позволил ему оставить эту собаку.

Мистер Янг. Я развесил объявления, мол, найдена собака. Если кто-то за ней придет, отдадим, а пока пусть побудет у нас. У мальчика день рождения. И он так на нее смотрел… А как собака на него смотрела! Словно они созданы друг для друга.

Дейрдре. Как же легко тебя порой разжалобить, Артур.

Мистер Янг. Меня это замечание возмущает.

Дейрдре. И где сейчас эта собака?

Мистер Янг. Я привязал ее во дворе. Адам просил, чтобы она спала у него в комнате, но я категорически запретил. Категорически.

Миссис Янг вылезает из постели.

Мистер Янг. Ты куда?

Дейрдре. Пойду проверю.

Она выходит из спальни, идет по коридору, стучит в дверь, открывает.

265 ИНТ. КОМНАТА АДАМА, НОЧЬ

Типичная комната одиннадцатилетнего мальчишки – или, скорее, даже не типичная, а совершенная. Здесь царит совершенный беспорядок. Совершенно типично для комнаты мальчишки – футбольный мяч, игрушки, книжки, комиксы. Впрочем, пока никаких примет времени – ни постеров с рок-группами, ни портретов футболистов.

Адам лежит в постели, убедительно притворяясь спящим. Барбоса нигде не видно. Дейрдре смотрит на Адама, ласково улыбается и закрывает дверь.

266 ИНТ. СПАЛЬНЯ ЯНГОВ, НОЧЬ

Мистер Янг вопросительно поднимает взгляд.

Мистер Янг. И куда ты ходила?

Дейрдре. Проведать Адама. Он такой милый. Когда спит.

Мистер Янг. Да уж. Когда спит.

267 ИНТ. КОМНАТА АДАМА, НОЧЬ

Адам приоткрывает один глаз, чтобы проверить, ушла ли мама, и зовет шепотом:

Адам. Ко мне, Барбос!

Из-под кровати высовывает голову собака, запрыгивает к Адаму, тот улыбается, закрывает глаза и на этот раз действительно засыпает. Барбос спит на подушке рядом с ним. Трогательное зрелище.

Диссонанс в него вносит лишь ШЕПОТ. Шепот множества самых разных голосов. Понять, что они говорят, невозможно. Пока.

Камера медленно приближается к лицу спящего Адама; шепот окружает мальчика. Слов не разобрать. Слышен только шепот.

268 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ

Азирафель доволен, что ему удалось одержать верх в битве умов и предложить идею получше, чем у Кроули.

Азирафель. Послушай. Хочу кое-что тебе рассказать. У меня есть… сеть прекрасно подготовленных агентов среди людей по всей стране. Я могу отправить их на поиски мальчика.

Кроули. Правда? У меня тоже есть агенты среди людей.

Азирафель. Боже. Думаешь, им нужно попробовать объединить усилия?

Кроули. Вряд ли из этого что-то выйдет. Мои ребята не очень-то дипломатичны.

Азирафель. Да, ты прав. Мои тоже. Значит, прикажем нашим людям искать мальчика? Или у тебя есть предложения получше?

Кроули (пауза, потом произносит). Гуси!

Азирафель. Что гуси?

Кроули. С них всё стекает, как вода.

Азирафель. Лучше следи за дорогой.

269 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, НОЧЬ

Бог (ГЗК). Трудно искать ночью среди бурых листьев и бурых луж на бурой земле книгу в бурой обложке, в особенности если ее там нет.

Анафема с фонариком осматривает кювет, дорогу: ей совершенно необходимо найти потерянную книгу. Здесь же стоит ее велосипед. Анафема разговаривает с книгой вслух.

Анафема. Ты должна быть здесь. Не могла же я тебя потерять. Агнесса бы предупредила, если бы мне суждено было тебя потерять. Она всегда очень ясно пишет обо всем, что связано с тобой… господи боже мой, я разговариваю с книгой, я разговариваю с книгой, которой к тому же здесь нет. (Пауза. Анафема в отчаянии.) Ладно. Тебя нет. Наверное, ты осталась на заднем сиденье машины тех… мужчин. Ну и ладно. У меня есть карточки с комментариями. К тому же я помню тебя наизусть. В общем, не пропаду. (Пауза.) Вряд ли они когда-нибудь поймут, что попало к ним в руки.

СМЕНА КАДРА

270 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ

Оба молчат. Из проигрывателя доносится подходящая случаю музыка. Может, Queen? Наконец Кроули произносит то, что несколько часов не давало ему покоя.

Кроули. Знаешь, если собрать всех на свете людей и попросить их описать стиль Velvet Underground, ни одна живая душа не скажет, что это бибоп.

«Бентли» подъезжает к книжному магазину Азирафеля. Тот выходит из машины, лезет на заднее сиденье, чтобы забрать свою коробку с песочным печеньем, замечает книгу…

Азирафель. Тут какая-то книга.

Кроули. Это не моя. Я вообще не читаю книг.

Азирафель. Наверное, это книга той юной леди, которую ты сбил. Надо было взять у нее адрес.

Кроули. Не надо. Мне и так забот хватает. Я не собираюсь возвращать ей забытые вещи. Этим занимается ваша братия. Отправь по почте в Тадфилд на имя чокнутой американки с велосипедом.

Последняя пара фраз ЗВУЧИТ СТРАННО, потому что внезапное самое важное в кадре – Азирафель и книга. Азирафель взглянул на титульный лист, и если бы у него было сердце, оно бы оглушительно забилось.

Азирафель. Да, конечно. Как скажешь.

Направляется к двери своего магазина.

Кроули. Ладно. Значит, свяжемся со своими агентами.

Азирафель. Что?

Кроули. Что с тобой? Ты в себе ли?

Азирафель. Да. Всё хорошо. Отлично. Славненько.

Кроули. «Славненько»?

Азирафель. Езжай осторожно!

Заходит в магазин и закрывает за собой дверь.

Кроули (недоуменно). Мда. Ну, бывает.

271 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА В КНИЖНОМ МАГАЗИНЕ АЗИРАФЕЛЯ, НОЧЬ

Азирафель варит какао. Наливает в кружку, ставит ее возле книги. Берет ручку и блокнот. Достает белые хлопчатобумажные перчатки, надевает. Включает лампу, направляет свет на книгу. Наконец усаживается за стол. Пока он всё это проделывает, мы рассматриваем книги в застекленном шкафу над его головой. Мы видим названия: знаменитые книги предсказаний. Всё это время голос за кадром говорит…

Бог (ГЗК). Азирафель особенно гордился своей коллекцией книг пророчеств. В основном у него были первые издания. И все с автографами. У него были книги цыганки Марты, Игнатия Сибиллы, Оттвелла Биннса. Дарственная надпись Нострадамуса гласила: «Моему старинному другу Азирафелю с наилучшими пожеланиями»; матушка Шиптон пролила на его экземпляр чай; у него был даже оригинал рукописи святого Иоанна Патмосского, чье «Откровение» стало бесспорным бестселлером всех времен. Азирафель питал к нему искреннюю симпатию – правда, его немного смущало пристрастие Иоанна к забавным грибочкам. Но именно этой книги у него не было. О ней он только слышал…

Азирафель открывает книгу на титульном листе – том самом, который мы видели в семнадцатом столетии, ранее в этой серии, только за несколько веков книга пообтрепалась и с десяток лет тому назад на титульном листе появился детский рисунок. Но всё-таки это она.

Азирафель. «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих». (Принимается листать книгу в случайном порядке. Мы читаем через его плечо пророчество.) 3008: «Когда тот ангел прочтет эти мои слова, в своем магазине книг других людей, всенепременнейше настанут последние времена. Отверзни очи свои и внемли. Отверзни очи свои и прочти, глупый ангел, ибо остыло какао твое». (Азирафель приподнимает бровь.) Ибо остыло какао твое? Какое еще какао?

Он переводит взгляд на кружку с какао. На лице его читаются изумление, благоговение и страх. Он снова берет книгу и читает. Ускоренная съемка: мы видим, как на заднем плане занимается заря, начинается день, встает солнце. Азирафель по-прежнему читает и переворачивает страницы. Рядом с ним стоит нетронутая кружка какао.

272 НАТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, УТРО

Мейфэр. Мир оживает.

273 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, УТРО

Комнатные растения в суперстильной, ослепительно-белой квартире нервно посматривают на дверь спальни Кроули. Мы слышим, что он встал с постели и идет к двери. По мере его приближения все растения вытягиваются в струнку, расправляют листья. Кроули проходит мимо камеры; вид у него помятый и сонный. Мы видим его змеиные глаза, растрепанные волосы.

В следующий миг он уже идет мимо камеры в обратную сторону, прическа уложена волосок к волоску, полностью одетый, стильный, в темных очках.

274 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, КАБИНЕТ, УТРО

Кроули сидит за столом. Берет трубку телефона (подключенного к автоответчику). Набирает номер…

Кроули. Что нового? Не нашел еще Антихриста?

275 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА КНИЖНОГО МАГАЗИНА АЗИРАФЕЛЯ, УТРО

Азирафель (разговаривает по телефону). Нет, ничего нового. Ничего. Вообще ничего. Если что-то прояснится, я тебе сообщу. Разумеется. Сразу же. Мы же друзья! Зачем и спрашивать?

Кроули. Чувак. Расслабься. Я просто спросил. У меня тоже ничего нового. Они повезут в Мегиддо не того мальчишку. Но вскоре всё поймут. В общем, если что узнаешь – звони.

Азирафель. Непременно, даже не сомневайся!

Он кладет трубку. Мы видим «Превосходные и недвусмысленные пророчества», блокнот, на страницах которого Азирафель выписывал цифры… Ряды цифр. Он читает пророчество, проверяет… потом открывает старинную Библию. Мы смотрим через его плечо – это Откровение св. Иоанна Богослова.

Азирафель. Так-так (читает). «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое: число его шестьсот шестьдесят шесть…» Неужели всё так просто? (С сомнением переводит взгляд на блокнот.) Но сперва надо набрать телефонный код Тадфилда…

Он берет трубку, набирает номер…

276 ИНТ. ДОМ АДАМА, ДЕНЬ

Сквозь застекленные двери мы видим, что Адам играет в саду с Барбосом. Звонит телефон. Мистер и миссис Янг заканчивают завтракать.

Мистер Янг подходит к телефону.

Мистер Янг. Тадфилд, ноль четыре шесть три шестерки. Артур Янг. Алло!

Адам. Пап! Смотри! Я научил Барбоса ходить на задних лапах!

277 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА В КНИЖНОМ МАГАЗИНЕ АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Азирафель. Мы видим выражение его лица… Это правда. И этот мальчишка действительно исчезнувший Антихрист.

Азирафель. Извините. Номером не ошибся.

Он потрясенно кладет трубку. Начинает играть «Каждый день»… и мы видим…

ЗАТЕМНЕНИЕ

Третья серия

Трудные времена

301 НАТ. ЭДЕМ, ДЕНЬ, 4004 г. до Р.Х.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЭДЕМ, 4004 г. до Р.Х.

Прошло несколько минут после завершения сцены в Эдеме в 1-й серии. Азирафель закрывает райские врата: мы видим сад, по-прежнему залитый солнцем, ворота захлопываются, и мы остаемся под дождем на африканской равнине.

Азирафель довольно потирает руки – отлично поработал! Вдруг его заливает ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ. Раскат грома.

Бог (ГЗК). Азирафель. Ангел Восточных врат.

Азирафель. Да, Господи. Здравствуй, Господи.

Бог (ГЗК). Где пламенный меч, который Я дал тебе, Азирафель, дабы охранять врата Эдема?

Азирафель. Меч? А, да. Такая огромная острая штука, которая режет. Да. Кажется, я его куда-то положил. Никакой памяти не стало, еще немного – и забуду, где моя голова. (Виновато озирается, дожидаясь ответа, но свет гаснет.) О нет.

302 НАТ. НОЕВ КОВЧЕГ, ДЕНЬ, 3004 г. до Р.Х.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: МЕСОПОТАМИЯ, 3004 г. до Р.Х.

В кадре – канонический Ноев ковчег. Гремит гром, но ливень пока не хлынул. Мимо проходят пары животных… Их гонят, покрикивая, СИМ, ХАМ и ИАФЕТ. Нужно снять это так, чтобы создавалось ощущение, будто бы у нас есть средства показать всю историю целиком, но мы просто не хотим. Слышны звуки, которые издают животные.

За животными наблюдает ТОЛПА. Стоят МАТЕРИ с МЛАДЕНЦАМИ, ДЕТИ смеются и показывают пальцем.

Со стороны за происходящим наблюдает Азирафель, одетый как местный житель, но в белом. Ему явно неловко и он что-то подозревает: мы понимаем, что ему не хочется быть здесь. Рядом с ним стоит Кроули, тоже одетый как местный житель, только в черном.

Кроули. Привет.

Азирафель. Змий.

Кроули. Тебе не влетело за то, что отдал смертным пламенный меч?

Азирафель. Всемогущий больше не спрашивал.

Кроули. Может, и к лучшему. Что тут происходит? Строят огромный корабль для передвижного зоопарка?

Азирафелю неловко. По-хорошему, не следовало бы никому об этом говорить, но…

Азирафель. Мне, наверное, нельзя тебе об этом говорить. Ты же демон и всё такое. Но… насколько я знаю, Бог последнее время не в духе. Решил истребить род людской. Будет большая буря.

Кроули. Что, всех?

Азирафель. Только местных. Вряд ли Всемогущий сердится на китайцев. Или американских индейцев. Или австралийцев.

Кроули. И всё же.

Азирафель. К тому же Бог вовсе не намерен стереть с лица Земли ВСЕХ местных. Видишь, вон там Ной, его семья, сыновья с женами, им ничего не угрожает.

Кроули. Но остальные же утонут?

Азирафель кивает. Дети смеются над проходящей мимо парой крупных зверей.

Кроули. А дети? Детей убивать нельзя.

Азирафель кивает.

Кроули. На такое разве что мои способны.

Азирафель. Меня не спросили. Но Бог обещал, что это в последний раз. И когда всё закончится, Всемогущий покажет нам новую штуку, так называемую радугу, как обещание больше никого никогда не топить.

Кроули. Какой он добрый.

Азирафель. Нельзя судить Всемогущего. Замыслы Его…

Кроули…ты хочешь сказать «невыразимы»?

Азирафель. Возможно.

Кроули с Азирафелем наблюдают за проходящими животными. Вдали раздается раскат грома. Падают первые капли дождя.

Кроули (кричит). Эй! Сим! Тот единорог сейчас убежит… а, поздно. Ладно, хоть один остался.

303 НАТ. ГОЛГОФА, ДЕНЬ, 33 г. н. э.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ГОЛГОФА, 33 г. н. э.

ЦЕНТУРИОН прибивает ИИСУСА к кресту. Азирафель в белом одеянии, наблюдает за происходящим снизу, из небольшой толпы, и морщится с каждым ударом молотка по гвоздю…

Иисус (бормочет сквозь боль). Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят…

К Азирафелю подходит Кроули, весь в черном.

Кроули. Пришел посмеяться над беднягой?

Азирафель. Посмеяться? Я?

Кроули. Твои же его туда отправили.

Азирафель. Со мной не советуются по стратегическим вопросам, Змий.

Кроули. Я его поменял.

Азирафель. Кого?

Кроули. Имя. Ну какой я Змий. Я же не пресмыкаюсь во прахе.

Азирафель. И как теперь прикажешь тебя называть? Мефистофелем? Асмодеем?

Кроули. Кроули.

Стучит молоток. Кроули и Азирафель морщатся.

Азирафель. Ты с ним… знаком?

Кроули. Да. По-моему, очень способный молодой человек. Я показал ему все царства земные.

Азирафель. Зачем?

Кроули. Мы в Палестине, в первом веке нашей эры. По-другому сейчас не очень-то попутешествуешь. (Морщится.) Уй. Наверное, ему больно. Что он снова такого сказал, что все на него ополчились?

Азирафель. Будьте добры друг к другу.

Кроули. А, тогда конечно.

304 НАТ. ДРЕВНИЙ РИМ, ДЕНЬ, 25 г. н. э.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: РИМ, 8 ЛЕТ СПУСТЯ

Кроули в черной тоге и темных очках садится за стойку бара. БАРМЕН – чернокожая девушка с характером.

Кроули. Что у вас есть?

Бармен. Здесь всё написано. Два сестерция за амфору любого напитка, кроме греческой рецины.

Кроули. Подайте мне кувшин любого, что можно пить.

Бармен. Кувшин домашнего темного вина. Два сестерция.

Азирафель в белой тоге замечает Кроули…

Азирафель. Змий? Кроули? Вот не ждал тебя здесь увидеть! (Садится рядом с ним.) А ты всё в демонах?

Кроули. «А ты всё в демонах»? Что за дурацкий вопрос! Кем еще мне быть? Трубкозубом?

Азирафель. Да это я так, к слову.

Кроули. И зря.

Мгновение проходит в молчании. Потом Кроули со вздохом говорит:

Кроули. Чашу вина? Домашнее, темное. (Бармену.) Чашу вина моему знакомому.

Девушка протягивает ему пустую чашу. Кроули наливает Азирафелю вина из кувшина.

Азирафель. Salutaria![8] Давно ты в Риме?

Кроули. Заехал ненадолго, кое-кого искусить.

Азирафель. Кого же?

Кроули. Императора Калигулу. Хотя он и без искушений ведет себя омерзительно. Доложу начальству о блестящем успехе. А ты как?

Азирафель. От меня требуют повлиять на парнишку по имени Нерон. Вот надеюсь увлечь его музыкой. Благотворно повлиять на него.

Кроули. Не помешает. Чем еще думаешь заняться в Риме?

Азирафель. Хотел наведаться в новый ресторан Петрония. Говорят, у него чудо что за устрицы.

Кроули. Никогда не пробовал устриц.

Азирафель. Тогда позволь мне тебя искусить… Ой. Это ведь твоя работа, не так ли?

305 НАТ. БРИТАНИЯ ЭПОХИ КОРОЛЯ АРТУРА, ДЕНЬ, 537 г. н. э.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: КОРОЛЕВСТВО УЭССЕКС, 537 г. н. э.

Густой туман. Вверх по тропинке идет Азирафель в доспехах, ведет за поводья коня.

Азирафель. Эй, есть тут кто-нибудь? Я, сэр Азирафель Круглого Стола, пришел поговорить с Черным рыцарем.

К нему подходит незнакомец в лохмотьях и молча уводит Азирафеля за собой.

Азирафель. Э-э. Здравствуйте. Мне нужен Черный рыцарь.

Из тумана выходит рыцарь в черных доспехах.

Черный рыцарь. Ты искал Черного рыцаря, глупец. Но нашел свою погибель.

Пауза. Азирафель отвечает:

Азирафель. Это ты там, Змий?

Черный рыцарь снимает шлем.

Кроули. Кроули.

Азирафель. Чем ты тут занимаешься?

В тумане толком не разобрать, но всё-таки мы замечаем силуэты людей.

Кроули (спутникам). Всё в порядке, ребята. Я его знаю. Ему можно верить. (Азирафелю.) Мы тут такую кашу заварили…

Он помогает Азирафелю подняться.

Азирафель. Овсянку, что ли?

Кроули. Нет! Ну, в общем, мы сеем смуту и раздор. А то при короле Артуре в стране сплошь тишь да гладь. Поэтому я тут и… сею.

Азирафель. Ну а я… должен посеять мир.

Кроули. Получается, мы вкалываем на этих болотах как проклятые, сводя на нет все усилия друг друга?

Азирафель. Можно сказать и так. Тут правда сыровато.

Кроули пришла судьбоносная мысль…

Кроули. Было бы куда лучше, если бы мы сидели дома и докладывали начальству, что выполнили всё, о чем нас просили, правда?

Азирафель (потрясенно). Но ведь это же обман!

Кроули. Пожалуй. Но результат был бы тот же. Каждый из нас по-прежнему сводил бы на нет все усилия другого.

Азирафель. Но, мой дорогой… они же проверят! Михаил в некотором роде педант. А Гавриила лучше не сердить.

Кроули. Моим есть чем заняться: им некогда проверять отчеты с земли. Главное, чтобы документы были в порядке, остальное их не волнует. Я хочу сказать, пока начальство видит, что ты стараешься…

Азирафель. Нет! И речи быть не может. Да как ты осмелился предложить мне такое! Этого разговора не было, и точка. Всё, ни слова больше.

Кроули (разочарованно). Ладно.

Азирафель. Ладно.

306 ИНТ. ТЕАТР «ГЛОБУС», ВЕЧЕР, 1601 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ТЕАТР «ГЛОБУС», ЛОНДОН, 1601 г.

В театре «Глобус» идет спектакль. Из зрителей в зале только удрученный драматург, ШЕКСПИР, да Азирафель. Ну, может, еще ТРИ-ЧЕТЫРЕ ЧЕЛОВЕКА: кто дремлет, кто сидит, развалясь, и не обращает никакого внимания на сцену. Также в зале присутствует ТОРГОВКА УСТРИЦАМИ: у нее на лотке наподобие тех, с которых продают мороженое, разложены апельсины, копченая рыба, устрицы и виноград. Азирафель покупает виноград.

Торговка устрицами. Копчушки! Виноград! Устрицы! Апельсины!

Азирафель. Мне винограда, пожалуйста. Что за прелесть!

Входит Кроули, замечает Азирафеля. Направляется к нему. Стоящий на сцене ГАМЛЕТ разочарованно смотрит в пустой зал… и устремляет взгляд на них.

Кроули. Ты же вроде говорил, что здесь нас никто не заметит. Сольемся с толпой.

Азирафель. Я и сам так думал. Хочешь винограду?

Кроули. Постой-ка. Это очередная шекспировская тягомотина? Тогда ясно, почему в зале пусто.

Азирафель. Тише ты. Это он.

Азирафель шикает на Кроули. К ним подходит Шекспир.

Шекспир. Будьте так любезны, благородные господа, сделайте маленькое одолжение: нам нужен отклик из зала.

Азирафель. В смысле, появится тень его отца, и я должен крикнуть: «Он у тебя за спиной»?

Шекспир. Именно так! Вы нас очень обяжете. Актеры почувствуют, что их труд ценят по достоинству. (Гамлету.) Господин Бёрбидж, пожалуйста, произносите ваш текст плавно.

Гамлет. Я зря теряю здесь время.

Азирафель. Вовсе нет, вы играете великолепно. Мне очень нравятся ваши… ваши речи.

Гамлет. А что думает ваш друг?

Азирафель. Он не мой друг. Мы не знакомы. Никогда прежде не встречались.

Кроули. Я думаю, что вам следует продолжить пьесу.

Шекспир. Да, Бёрбидж. Будьте добры.

Гамлет колеблется, затем…

Гамлет. Быть или не быть, вот в чем вопрос…[9]

Азирафель воспринимает эту фразу как намек…

Азирафель. Конечно, быть! То есть не быть! Вперед, Гамлет! Выше голову!

Гамлет благодарно показывает Азирафелю два больших пальца и продолжает монолог. Шекспир одними губами подсказывает ему текст, точно гордый родитель.

Азирафель. Прекрасно играет, не правда ли?

Кроули. Над ним не властны годы. Не прискучит его разнообразие вовек[10].

Шекспир. Отлично сказано.

Вынимает клочок бумаги, записывает фразу.

Азирафель. Чего ты хочешь?

На сцене продолжается монолог.

Кроули. Да почему тебе вечно кажется, будто бы я чего-то от тебя хочу?

Азирафель. Потому что от тебя не жди добра.

Кроули. Ну конечно. А ты, значит, воплощенное добро? Всеобщий благодетель?

Азирафель. Нет мира… эээ… благочестивым[11]. К концу недели мне надо быть в Эдинбурге. Кое-кого осчастливить, сотворить небольшое чудо. Придется ехать на лошади.

Кроули. Уж очень после них задница болит, после лошадей-то. Как по мне, серьезная недоработка в проекте. От меня вечно ждут, что я буду скакать на этих громадных черных конягах. С горящими глазами. Кстати, ты удивишься, но я к концу недели тоже собирался в Эдинбург. Искушать лидера одного клана угнать чужой скот.

Азирафель. Работенка непыльная.

Кроули. Вот потому я и подумал… ну, в общем, не хочется ездить по пустякам. Тем более мы оба собирались в Шотландию.

Азирафель. И ты намекаешь, чтобы я… не может быть!

Кроули. А что я такого сказал?

Азирафель. Ты предлагаешь, чтобы один из нас отправился в Эдинбург и потрудился за двоих. То есть и чудо сотворил, и грешника искусил.

Кроули. Мы же делали это раньше. Десятки раз. Договаривались как-то.

Азирафель. Даже не заикайся.

Кроули. И твоему, и моему начальству наплевать, кто и как выполнит работу. Им лишь бы вычеркнуть задачу из списка.

Азирафель. Если в аду узнают, не просто разозлятся: они тебя уничтожат.

Кроули. Да откуда они узнают? Давай бросим жребий.

Азирафель (колеблется. Благородная его натура противится такому обману. Но потом он поддается). Ладно. Орел.

Монетка елизаветинской эпохи взлетает в воздух, Кроули ловит ее тыльной стороной кисти.

Кроули. Увы, решка. Тебе ехать в Шотландию.

Стоящий перед ними Шекспир обращается к торговке устрицами…

Шекспир. Каждый спектакль одно и то же, Джульетта. Полный провал. Уж не знаю, каким чудом заманить публику смотреть «Гамлета».

Кроули смотрит на Азирафеля.

Кроули. Ладно. Сам сделаю. Моя очередь.

Азирафель. Правда?

Кроули. И всё равно комедии мне нравятся больше.

307 ИНТ. ТЮРЕМНАЯ КАМЕРА, ФРАНЦИЯ ЭПОХИ РЕВОЛЮЦИИ, ДЕНЬ, 1793 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПАРИЖ, 1793 г.

Мрачный сырой застенок. Из крошечного зарешеченного окошка под потолком сочится свет. В окно видна верхушка гильотины… нож летит вниз… Мы слышим ТРЕСК, точно нож гильотины пал на чью-то шею, в корзину валится отрубленная голова, толпа французов ликует. От всего этого Азирафелю, одетому, как английский аристократ, и прикованному цепью к стене, явно не по себе.

Дверь темницы распахивается. Два дюжих СТРАЖНИКА впускают в камеру маленького ПАЛАЧА и уходят.

Палач Жан-Клод (по-французски). О, музыка ножа, о, ликование толпы. Упоительно, не правда ли? Покажите-ка мне вашу шею.

Палач принимается осматривать шею Азирафеля, определяет размер, точно намерен сшить ему воротник.

Азирафель. Гм. Мосье, c’est une grande ошибка… эээ… erreur. Что-то я подзабыл французский. Je pense que quelque chose…

Палач Жан-Клод. Я говорю по-английски.

Снова ПАДАЕТ нож гильотины, слышится ТРЕСК И СТУК.

Палач Жан-Клод. Слышите, как падает нож гильотины? Разве же это не ужасно?

Азирафель. Да. Отрубили голову бедной женщине. Ужасно.

Палач Жан-Клод. Это Пьер. Дилетант. Вечно он раньше времени выпускает из рук веревку! Вам повезло, что именно я, Жан-Клод, отделю вашу вероломную голову от плеч.

Азирафель. Послушайте, это какая-то чудовищная ошибка. По-моему, вы не понимаете…

Палач Жан-Клод. Английский аристошпион. Тебе осталось жить от силы полчаса: потом тебя поцелует в шею твоя новая возлюбленная, мадам Гильотина! Но есть и хорошие новости: ты станешь девятьсот девяносто девятым аристократишкой, что умрет от моей руки на гильотине. И первым англичанином.

Он принимается ослаблять воротничок Азирафеля, чтобы высвободить шею. Мы слышим, как поднимают нож гильотины: тот снова появляется в окне. Азирафель отстраняется.

Азирафель. Пожалуйста, не надо лишать меня головы, это чудовищная ошибка, мне еще нужно по возвращении заполнить кое-какие документы, иначе мне несдобровать…

Толпа кричит, предвкушая новую казнь. Азирафель выглядывает из окна. Мы видим и слышим, как нож гильотины снова падает вниз; Азирафель морщится, и нож ЗАВИСАЕТ В ВОЗДУХЕ…

Азирафель. Звери!

Кроули. Звери не убивают друг друга с помощью хитроумных машин, ангел. На такое способны только люди.

Азирафель. Кроули? Господи Боже…

ВРЕМЯ ОСТАНОВИЛОСЬ: палач ЗАСТЫЛ на месте. Кроули, одетый как французский крестьянин, хоть и не без щегольства, стоит за его спиной.

Кроули. Скажи на милость, как ты очутился в Бастилии? Ты же вроде собирался открыть книжный магазин.

Азирафель. Я и открыл. Да вот проголодался.

Кроули. Проголодался?

Азирафель. Если тебе так уж интересно, мне захотелось блинчиков. А лучшие блинчики пекут только в Париже. И бриоши…

Кроули. И ты пересек Ла-Манш во время революции потому лишь, что тебе захотелось перекусить? В таком вот наряде?

Азирафель. Я стараюсь соблюдать приличия. Нет, я, конечно, слышал, что они, похоже, увлеклись, но…

Кроули. Ничего себе «увлеклись»! Рубят головы направо-налево с помощью огромной машины для рубки голов. Почему бы тебе не сотворить чудо и не вернуться домой?

Азирафель. В прошлом месяце мне сделали строгий выговор. За то, что попусту творю чудеса. Гавриил не стеснялся в выражениях.

Кроули. Твое счастье, что я здесь.

Азирафель. Да уж. А ты как здесь оказался?

Кроули. Меня похвалили за выдающиеся заслуги. Ну и я решил посмотреть, за что именно.

Азирафель. Так это твоих дьявольских рук дело? Как же я раньше не догадался!

Кроули. Не-а. Люди сами додумались. Я тут вообще ни при чем. Ладно.

Цепи падают на пол.

Азирафель. Наверное, мне следует тебя поблагодарить. За, э-э-э, спасение.

Кроули. Не стоит. Если мои узнают, что я спас ангела, мне не поздоровится. И выговором я точно не отделаюсь. Ко мне отправят Хастура. Или Лигура. В лучшем случае.

Азирафель. Как бы то ни было, я очень тебе благодарен. Не возражаешь, если я угощу тебя обедом?

Кроули. В этаком-то виде?

Азирафель вздыхает, щелкает пальцами. Теперь он одет как палач, а тот – как Азирафель.

Азирафель. Ладно, это не считается за чудо.

ВРЕМЯ СНОВА ИДЕТ. Застывший в воздухе нож гильотины ПАДАЕТ, голова летит в корзину, толпа ликует. Входят два стражника и уволакивают изумленного палача навстречу смерти (ну, я так думаю). Кроули качает головой.

Кроули. Сам виноват, нечего было так наряжаться. Так что у нас на обед?

Азирафель. Как насчет блинчиков?

308 НАТ. СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ПАРК, ДЕНЬ, 1862 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ПАРК, ЛОНДОН, 1862 г.

Эпизод напоминает предыдущую сцену в Сент-Джеймсском парке, только на 150 лет раньше. Кроули в черном цилиндре и широком черном пальто бросает уткам крошки хлеба. К нему подходит Азирафель, похожий на персонажа Диккенса, и тоже бросает уткам крошки.

Кроули. Я тут подумал… а если что-то случится? Мы с тобой так похожи…

Азирафель. Мы оба начинали как ангелы, но ТЫ падший.

Кроули. Я не то чтобы пал. Просто, как бы это сказать, плавно улетел вниз. Я хочу попросить тебя об одолжении.

Азирафель. Мы же договорились. Что не будем друг другу мешать. Но при необходимости поможем…

Кроули. Я о другом. Если всё полетит коту под хвост.

Азирафель. Люблю котов.

Кроули. Если всё пойдет наперекосяк. Хочу подстраховаться.

Азирафель. В смысле?

Кроули. Я всё написал. У стен есть уши. Пусть не у стен. У деревьев. Уток. Кстати, у уток есть уши? Должны быть. Иначе как они услышат других уток?

Он протягивает Азирафелю записку. Азирафель разворачивает, читает…

Азирафель. И речи быть не может.

Кроули. Почему?

Азирафель. Это тебя убьет. Я не собираюсь своими руками давать тебе яд.

Кроули. Да не собираюсь я ничего с собой делать. Это же так… для подстраховки…

На бумажке рукой Кроули написано: СВЯТАЯ ВОДА.

Азирафель. Ну я же не идиот. Ты хоть представляешь, что со мной сделают, если узнают, что я побратался с демоном? Нет, об этом и речи быть не может.

Кроули. Побратался?

Азирафель. Называй как хочешь. Не вижу смысла это обсуждать.

Кроули. Мне и без тебя есть с кем брататься, ангел.

Азирафель. Не сомневаюсь.

Кроули. Ты мне не нужен.

Азирафель. Ты мне тоже. Взаимно.

Кроули. Взаимно.

Азирафель швыряет записку в пруд. Она вспыхивает, едва коснувшись воды.

309 НАТ. ЦЕРКОВЬ, НОЧЬ, 1941 г.

Величественный лондонский барочный собор (наподобие тех церквей, что строил Хоксмур[12]); на окнах светомаскировка.

Азирафель, одетый по моде 1941 года, торопливо поднимается по ступенькам церкви. В руках у него сверток. На заднем фоне раздается сирена воздушной тревоги.

310 ИНТ. ЦЕРКОВЬ, НОЧЬ, 1941 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ЛОНДОН, 1941 г.

Церковь. У самого алтаря, в конце прохода, стоит маленький ломберный столик, возле которого ждут двое мужчин. Мы присутствуем на последнем действии шпионской драмы и уже знакомы с персонажами: перед нами низенький толстяк ГЛОЗЬЕ и его дружок ХАРМОНИ, похожий на Петера Лорре[13]. Оба в элегантных костюмах: это немецкие шпионы с безупречным, но выхолощенным английским, который они явно учили, а не усвоили с детства. По проходу идет Азирафель.

Азирафель. Мистер Глозье? Мистер Хармони?

Глозье. Опаздываете, мистер Фелл. Ну да ничего страшного.

Хармони. Вы принесли книги для фюрера?

Азирафель. Да, конечно.

Он кладет сверток на столик. Мистер Хармони разворачивает его, рассматривает каждую книгу, выкладывает их перед мистером Глозье. В это время Азирафель перечисляет названия книг…

Азирафель. Книги пророчеств. Отвелл Биннс, Роберт Никсон, матушка Шиптон. Первые издания, как и просили.

Хармони. А та, другая книга, которую мы велели принести? Фюреру она крайне необходима. В ней содержатся правдивые пророчества. С правдивыми пророчествами победа у нас в кармане.

Азирафель. «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих»? Мне не удалось их найти. По-моему, это нечто вроде священного Грааля среди книг.

Глозье. Священный Грааль фюреру тоже необходим. И Копье Судьбы. Мало ли, вдруг найдете.

Хармони. Разве не сохранилось экземпляров книги Агнессы Псих? Мы же вам ясно дали понять, что не поскупимся. Мы вас озолотим.

Азирафель. Издатель уничтожил непроданные экземпляры «Превосходных и недвусмысленных пророчеств», то есть… весь тираж. Он не продал ни книги. Но я нашел каталог издательства за 1655 год: в нем приводится одно из пророчеств Агнессы Псих.

Хармони. И какое же?

Азирафель. На 1972 год. «Не покупайте Бетамакс».

Глозье. Кто такой этот Петер Макс?

Азирафель. Понятия не имею.

Хармони. Я передам это фюреру.

Глозье. К концу недели эти книги пророчеств окажутся в Берлине. Фюрер будет вам очень признателен.

Хармони. Вы нам очень помогли, мистер Фелл. Вот ваш гонорар. Пересчитайте. Здесь вся сумма целиком.

Он подвигает к нему бумажный пакет, лежащий на ломберном столике.

Азирафель. Отлично.

Но не успел Азирафель коснуться пакета, как Глозье наставил на него пистолет.

Глозье. Мне очень жаль, но придется вас уничтожить, мистер Фелл. Мужайтесь. Еще одна жертва войны.

Азирафель. Не очень-то благородно с вашей стороны.

Глозье. Да вы, похоже, ничуть не испугались, мой друг.

Раздается ЦОКАНЬЕ каблуков. Присутствующие оборачиваются. По проходу идет ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА, одетая по моде 1940-х годов. В руке у нее пистолет.

Шпионка. Ему нечего бояться.

Хармони. А это еще кто?

Азирафель (явно горд собой). А это, мой двуличный пособник нацистов, причина, по которой ни одна из этих книг никогда не очутится в Берлине, а ваша мерзкая шпионская сеть до конца войны просидит за решеткой. Знакомьтесь: капитан Роза Монтгомери, британская военная разведка.

Роза (как истинная англичанка). Благодарю вас.

Азирафель. Нам известно всё. Она поручила мне «работать» на вас. А сейчас она сообщит вам, что церковь окружена британскими агентами, а вас двоих – как бишь говорят американцы? – выставили дураками.

Роза. Да, кстати…

Азирафель. Эй, люди! Сюда! Окружайте их! Роза, где же ваши люди?

Хармони. Мы все здесь.

Глозье. Знакомьтесь: фройляйн Грета Кляйншмидт. Наша сотрудница. (Грете, по-немецки.) Ловко вы одурачили этого идиота-книготорговца. Отличная работа, дорогая.

Роза/Грета (по-немецки). Это было нетрудно, дорогой. Он наивен как дитя.

Хармони (убирает книги в большой кожаный саквояж). «Выставили дураками». Надо запомнить. Меня выставили дураком, тебя выставили дураком, его, ее выставили дураками…

Глозье. Так на чем мы остановились? Ах да. Надо вас убить.

Азирафель. Вы не можете меня убить! Мне еще нужно закончить с бумагами!

Грета наводит на него пистолет. И тут раздается голос Кроули. «Ай!»

Все дружно оборачиваются. По проходу к ним на удивление робко идет Кроули. На нем изящные ботинки из змеиной кожи, но он словно ступает босыми ногами по раскаленному песку.

Кроули. Прошу прощения! Ай! Священная земля! Будто идешь босыми ногами по пляжу.

Азирафель. Зачем ты здесь?

Кроули. Чтобы тебя спасти. Ай!

Азирафель. Как же я раньше не догадался. Ну разумеется. Эти люди работают на тебя.

Кроули. Нет! Это кучка полоумных нацистских шпионов, которые шныряют по Лондону, промышляют убийствами и шантажом. Я всего лишь хотел помочь тебе выйти из неловкого положения. Ай! Ай!

Кроули подошел к ним и встал, пританцовывая.

Глозье. Таинственный Энтони Дж. Кроули. Ваша слава идет впереди вас.

Азирафель смягчается. Они не общались сотню лет: теперь он понимает, что они с Кроули по-прежнему друзья.

Азирафель. Энтони?

Кроули. А что? Тебе не нравится?

Азирафель. Я этого не говорил. Просто непривычно.

Грета/Роза. Знаменитый мистер Кроули? Какая жалость, что вам обоим придется умереть.

Азирафель. А что значит Дж.?

Кроули. Просто Дж., и всё. Ты только посмотри! Целая чаша со святой водой. И никто ее не охраняет.

Глозье. Хватит болтать! Убейте обоих.

Кроули. Примерно через минуту немецкий бомбардировщик сбросит бомбу, которая приземлится точнехонько на эту церковь. Если вы кинетесь бежать со всех ног, может, успеете спастись. Умирать вам вряд ли понравится, и уж точно не понравится то, что будет после смерти.

Глозье. Так мы вам и поверили! Сегодня будут бомбить Ист-Энд.

Кроули (прозрачно намекает). Разумеется, потребуется дьявольское вмешательство, чтобы в последний миг бомбы изменили курс. Вы зря теряете драгоценное время, которого у вас почти не осталось. И если через тридцать секунд здесь упадет бомба, мы с другом уцелеем лишь чудом.

Азирафель. Чудом?

Кроули. Да.

Хармони. Убейте их! Они действуют мне на нервы.

Грета наводит пистолет на Азирафеля, как вдруг БА-БАХ! – РАЗДАЕТСЯ СИЛЬНЫЙ ВЗРЫВ. ВСПЫШКА, ПЛАМЯ, ПРЕДМЕТЫ ЛЕТЯТ ПО ВОЗДУХУ. ТАКОЙ КРУТОЙ ВЗРЫВ, ЧТО Я ПИШУ ПРОПИСНЫМИ.

Они поднимают глаза: экран темнеет.

311 НАТ. РУИНЫ, НОЧЬ, 1941 г.

Дым развеивается, пыль оседает, и мы видим… что мы на улице, потому что от церкви остались одни руины. В воздухе висит пыль. Кроули протирает носовым платком темные очки и водружает обратно на нос.

Азирафель. Это было очень любезно с твоей стороны.

Кроули. Заткнись.

Азирафель. И тем не менее. Теперь мне не придется заполнять документы. Книги! Я же забыл про книги! Наверняка их разнесло…

Кроули наклоняется, берет из торчащей среди руин руки мертвого Хармони кожаный саквояж, протягивает Азирафелю.

Кроули. А это мое маленькое дьявольское чудо. Тебя подвезти?

312 НАТ. ВЫВЕСКА ПАБА, ВЕЧЕР, 1967 г.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СОХО, ЛОНДОН, 1967 г.

Раскачивающаяся вывеска паба «ГРЯЗНЫЙ ОСЕЛ». На дворе 1967-й.

313 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА ПАБА, ВЕЧЕР, 1967 г.

Играет музыка шестидесятых. Мы открываем дверь в заднюю комнату паба и видим банду преступников из шестидесятых: акробатку САЛЛИ с белой помадой и «Бабеттой» на голове, ОПАСНОГО СПАЙКА, чернокожего в модном костюме, и Кроули в стиле 1960-х.

Кроули. Спайк, ты сильный, а значит, будешь тянуть за веревки.

Спайк. А она, значит, будет спускаться на веревках?

Кроули. Ты кто такой? Закрой дверь.

МОЛОДОЙ ШЕДВЕЛЛ закрывает за собой дверь.

Молодой Шедвелл. Я слышал, вам нужен спец по замкам.

Кроули. Я ждал мистера Наркера.

Молодой Шедвелл повзрослеет и станет тем самым Шедвеллом. Сейчас ему чуть за двадцать и он только что вышел из тюрьмы.

Молодой Шедвелл. Мистер Наркер получил по заслугам. Его дело перешло ко мне. Он был моим сокамерником. И научил меня всему, что знал. Меня зовут Шедвелл.

Кроули. Присаживайтесь, мистер Шедвелл.

Молодой Шедвелл. Младший капрал Шедвелл, если не возражаете.

Салли. Что же такого ценного оставят на ночь в церкви?

Кроули. Детали обсудим на месте: я расскажу, что именно вам нужно будет добыть для меня. Вы все получите щедрое вознаграждение.

Молодой Шедвелл поднимает руку.

Кроули. Да, младший капрал Шедвелл. Вы что-то хотели спросить?

Молодой Шедвелл. Кража из церкви. В этом не… замешано колдовство?

Кроули. Нет. Обычное ограбление, никакого колдовства.

Молодой Шедвелл. Жаль.

Кроули. Еще вопросы?

Молодой Шедвелл. А вы-то часом не колдун, не ведьмак и не прочая нечисть, которая дает своим котам смешные клички?

Кроули. Не ведьмак. И кота у меня нет. Еще вопросы?

Салли. Сколько мы получим?

Кроули. Сто фунтов сейчас и еще сто, когда выполните работу. Ну и сотню сверху, чтобы держали язык за зубами.

Спайк. Солидная сумма.

314 НАТ. СОХО, ВЕЧЕР, 1967 г.

Кроули идет к своему «Бентли». В переулке его караулит молодой Шедвелл, который курит косяк. Заметив Кроули, выходит из тени и преграждает ему путь.

Молодой Шедвелл. Мистер Кроули, можно вас на минутку?

Кроули. Да, младший капрал Шедвелл. Кстати, вы в какой армии служите? На военного не похожи.

Молодой Шедвелл. Вот об этом-то я как раз и хотел с вами поговорить. Помните, я спрашивал вас, не замешано ли тут колдовство?

Кроули. Помню.

Молодой Шедвелл. Я принадлежу к гигантской организации. Масштабной. Тайной армии, которая борется с колдовскими силами. Я горжусь тем, что меня приняли в ее ряды.

Кроули. Какая прелесть.

Молодой Шедвелл. Это Армия ведьмоловов. Может, слышали о ней.

Кроули. Вы же вроде сказали, что она тайная.

Молодой Шедвелл. Возможно, такому джентльмену, как вы, однажды понадобится помощь нашей организации. Человеку, который может себе позволить швыряться сотнями фунтов. Если нужно, Армия ведьмоловов всегда к вашим услугам.

Кроули. Целая армия?

Молодой Шедвелл. Мы станем вашими глазами и ушами. Подумайте над моим предложением. Вы знаете, где меня найти.

Шедвелл уходит.

315 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ, НОЧЬ, 1967 г.

Кроули садится в машину. Удивленно смотрит на пассажирское сиденье. Рядом с ним сидит Азирафель.

Кроули. Что ты здесь делаешь?

Азирафель. Мне нужно с тобой поговорить.

Кроули. О чем?

Азирафель. Я работаю в Сохо, до меня доходят разные слухи. Я слышал, что ты планируешь ограбить церковь. Это слишком опасно. Святая вода не только убьет твое тело. Она уничтожит тебя полностью.

Кроули. Ты мне это уже говорил. Сто пять лет назад.

Азирафель. И я своего мнения не изменил. Но и рисковать жизнью я тебе не позволю. Даже ради важного дела. Можешь отменять кражу. (Достает симпатичный старомодный клетчатый термос.) Только не открывай.

Кроули. Это она?

Азирафель. Она самая. Святее не бывает.

Кроули. После всего, что ты сказал?

Азирафель кивает.

Кроули. Мне, наверное, надо сказать тебе спасибо.

Азирафель. Лучше не стоит.

Кроули. Тебя подвезти?

Азирафель (открывает дверь машины). Нет, спасибо. Да не расстраивайся ты так. Может, в один прекрасный день мы с тобой, я не знаю, выберемся на пикник. Или пообедаем в «Ритце».

Кроули. Давай я тебя всё-таки подвезу. Куда скажешь.

Азирафель. Ты слишком быстро водишь.

Кроули берет термос, вздрагивает, прячет его под сиденье.

316 НАТ. СОХО, НОЧЬ, 1967 г.

«Бентли» уезжает. Стоящий на тротуаре Азирафель провожает его взглядом.

В витрине магазина мигает неоновая вывеска; с того ракурса, в котором мы видим Азирафеля, кажется, будто у него над головой мерцает нимб…

Начинает играть кавер на «Каждый день» Бадди Холли в стилистике 1960-х, идут ТИТРЫ.

ТИТРЫ

317 НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ, НАШЕ ВРЕМЯ

Наши дни. На двери магазина висит табличка «ЗАКРЫТО».

318 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Мы проходим по магазину в заднюю комнату. Азирафель делает пометки в схемах, которые потом повесит на стену.

На одной из них мы видим надпись «ТАДФИЛД». Ниже «АДАМ ЯНГ». Есть и другие надписи: «АЭРОДРОМ», «ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА» и т. п. Всюду стрелки. И математические значки. На груди пыльного викторианского бюста мы замечаем медаль, которую некогда вручили Азирафелю.

Азирафель смотрит на схему. Мы понимаем, что ему неловко.

Азирафель. Да ладно тебе. Выше нос. Бывает и хуже. Просто пойдешь к начальству и всё объяснишь.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПЯТНИЦА, ОДИН ДЕНЬ ДО КОНЦА СВЕТА

Азирафель настраивается на разговор с Гавриилом.

Азирафель. Гавриил. Послушай, Гавриил. Святейший архангел Гавриил. Нет, слишком формально. Привет, Гавриил, дружище. Нам нужно разобраться с этим парнем. И всё снова будет в норме.

Азирафель глубоко вздыхает, представляет, что разговаривает с вышестоящими.

Азирафель. Привет, Гавриил. Я тут подумал, ты должен об этом узнать: тогда, в больнице, случилось досадное недоразумение, и Антихриста подменили. Но теперь всё в порядке, я его нашел. Он живет в английской деревушке Тадфилд. И в тот день, когда ему исполнилось одиннадцать, начался обратный отсчет. Вот тут у меня его адрес, так что, если мы его сейчас ликвидируем, всё будет хорошо. С ним должен быть гигантский цербер, заметить его не так-то трудно…

319 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Адам идет по дороге в Тадфилд, за ним по пятам бежит Барбос.

Камера ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ на СОБАКЕ.

Бог (ГЗК). Если бы у цербера было воображение, вряд ли бы он именно так представлял себе дни перед Армагеддоном.

Дорогу псу, в духе семейных видео, неспешно переходит ОГРОМНЫЙ ЗЛЮЩИЙ РЫЖИЙ КОТ.

Бог (ГЗК). Форма определяет характер. Определенные модели поведения у маленьких собачек в генах.

Пес замирает. Глаза вспыхивают красным светом.

Бог (ГЗК). К удивлению соседского рыжего кота, цербер по привычке попытался внушить ему трепет гортанным рыком и горящим взглядом. Раньше у него это всегда получалось.

Рыжий кот злобно бросается на Барбоса, бьет когтями по морде. Пес СКУЛИТ. Кот неторопливо уходит.

Бог (ГЗК). Барбосу не терпелось продолжить эксперименты с кошками: прыгать вокруг них и заливаться лаем.

Мы снова в настоящем моменте. Барбос рычит – удивительно злой гортанный рык для такой маленькой собачки…

Адам. Ты чего? Что такое?

320 НАТ. ДОРОЖКА У ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА, ДЕНЬ

Адам останавливается. Слышит какой-то звук: похоже, кто-то не на шутку разбушевался… Мальчик замечает, что стоит у ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА.

Адам. Жасминовый коттедж! Идем, Барбос.

321 НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

В саду Анафема, разозлясь на саму себя, разбивает цветочный горшок.

Анафема. Как глупо. Триста пятьдесят лет!

Адам. Эй!

Анафема поднимает глаза и с удивлением видит перевернутое лицо Адама: он висит на дереве и смотрит на нее.

Адам. Вас поймала ведьма? Помочь вам выбраться?

Не удержавшись, Анафема улыбается и качает головой.

Адам. Но вы плакали.

Анафема. Да… Привет. Кажется, я тебя видела в Хогбакском лесу. Всё хорошо. Просто… глупо вышло. Я потеряла книгу. Ну и всё как-то навалилось.

Адам. Давайте я вам помогу ее искать.

Анафема. Спасибо. Это наша семейная реликвия. Мы хранили ее веками.

Адам слезает с дерева.

Адам. Я тоже однажды написал книгу. О пирате, который был знаменитым сыщиком. Наверняка она куда интереснее той, что вы потеряли. Особенно эпизод в космическом корабле, когда появляется динозавр и сражается с ковбоями. Моя книга вас бы вмиг развеселила. Я Адам. Живу на Хогбак-лейн.

Анафема. Спасибо тебе, Адам. Ну а я Анафема. (Качает головой.) Ты местный?

Адам. Ага. Это мои края. От Хогбакского леса до Ямы и от Старого карьера до пруда.

Анафема. Ты случайно не видел двух мужчин на большом старинном черном автомобиле?

Адам. Они украли книгу? Что если они профессиональные книжные воры, разъезжают себе на машине и воруют книги…

Анафема. Они ее не крали. Искали усадьбу, я же вышла здесь, а о них никто ничего не знает. (Спохватывается, спрашивает вежливо.) Хочешь лимонаду?

Адам. Нам придется ворваться в коттедж и сразиться с ведьмой за книгу?

Анафема. Вообще-то здесь живу я. Снимаю этот коттедж.

Адам оглядывает ее с ног до головы. До него наконец доходит…

Адам. Прошу прощения, если я лезу не в свое дело, но… вы ведьма?

Анафема. Нет. Я экстрасенс.

Адам. А, тогда ладно.

Они направляются внутрь, чтобы выпить лимонаду.

Анафема. Ты не веришь своим глазам?

КАМЕРА ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ на Барбосе. Он не идет за ними. Стоит в саду и рычит. Мы замечаем, на что он смотрит. Над дверью прибита подкова. Она раскаляется докрасна.

Бог (ГЗК). Сотни лет над дверью Жасминового коттеджа висела подкова. Оберегала его обитателей от зла – во всяком случае, они в это верили.

Барбос сидит на крыльце Жасминового коттеджа и рычит.

Адам. Иди сюда, глупая собака. (Анафеме.) Обычно он сразу же делает всё, что я говорю.

Анафема. Можешь оставить его в саду.

Адам. Нет, пусть выполняет команду. Папа разрешил мне оставить собаку только при условии, что я ее выдрессирую. Барбос! Иди в дом!

Пес подвывает, с мольбой глядит на Адама. Затем с большой неохотой, словно против шквального ветра, поднимается по ступенькам.

Адам. Умница! Вот видишь, ничего сложного, правда?

Собака скулит, потом лижет Адама в лицо. Они идут за Анафемой на кухню. Вертикальная панорама снизу вверх вдоль двери.

Бог (ГЗК). Цербер вошел в коттедж, и его адская сила уменьшилась еще чуть-чуть.

Подкова над дверью светится оранжевым и дымится, остывая.

322 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Ньют со скучающим видом просматривает газеты. Морщит лоб. Смотрит на заголовок: В ДЕРЕВНЕ В ОКСФОРДШИРЕ НА РОЖДЕСТВО СНОВА МЕТЕЛЬ! Подзаголовок: ВОПРЕКИ ПРОГНОЗАМ, В ТАДФИЛДЕ ВЫПАЛО ТРИ ДЮЙМА СНЕГА – ЕДИНСТВЕННОМ ВО ВСЕЙ АНГЛИИ.

Он вырезает ножницами статью. В коридоре звонит телефон. Шедвелла нигде не видно.

323 ИНТ. КОРИДОР ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

К телефону подходит Ньют. Слушает, что ему говорят…

Ньют. Э-э-э… хлопчатобумажные плавки «Маркс и Спенсер», если вам так интересно.

Мадам Трейси выглядывает в щелку в двери.

Ньют. По-моему, это вас. Ой. Повесили трубку.

Мадам Трейси. Где же мистер Шедвелл?

Ньют. Сержант отлучился по делу.

Мадам Трейси смотрит на вырезку из газеты, которую Ньют держит в руке.

Мадам Трейси. Не проще ли было бы воспользоваться компьютером, дорогой? Сейчас в Интернете есть всё что угодно.

Ньют. Вообще-то я… Хотел быть компьютерным инженером. Но у меня никак не получается заставить компьютеры работать.

Мадам Трейси. Я свой просто включаю, а дальше он сам знает, что делать. Ой, да что вы! Я такая проказница: между прочим, голубчик, некоторые клиенты пишут мне электронные письма. На ящик «сексуальная кошечка в сапогах» или «раскрытие тайн».

Ньют. А я как-то в шутку собрал схему, которая вообще не должна была работать. Диоды в ней стояли не в том порядке, и…

Мадам Трейси. У меня есть еще один ящик, но он не совсем приличный. Для джентльменов, которым нужна твердая рука. И что было дальше?

Ньют. Я поймал московское радио. В общем, в электронике я не силен.

324 ИНТ. КАФЕ, ДЕНЬ

Кроули прикрывается газетой. За его столиком сидит Шедвелл. Он отправляет в свою чашку всё содержимое сахарницы. В продолжение разговора Кроули притворяется, будто читает газету.

Кроули. Сержант Шедвелл.

Шедвелл. Мистер Кроули. Отлично выглядите.

Кроули. Здоровый образ жизни.

Шедвелл. А батюшка ваш как поживает? Знаете, вы очень на него похожи…

Кроули. Да, мне все говорят. У него всё хорошо.

Шедвелл (достает засаленную, захватанную бухгалтерскую книгу). Я захватил гроссбух. Людям надо платить, ваша честь. Трудные времена. В наш развращенный век ведьмоловам приходится нелегко.

Он собирается было подвинуть гроссбух по столу к Кроули, но тот отмахивается – мол, не надо. Шедвелл кивает и прячет книгу в карман макинтоша.

Кроули. Не надо. Двести пятьдесят фунтов. Деньги получите в субботу.

Шедвелл. Только чур наличными в конверте. Карты мы не принимаем.

Кроули. Вы меня удивляете.

Камера задерживается на гроссбухе Шедвелла.

Шедвелл. Итак.

Кроули. Есть в Оксфордшире такая деревенька, Тадфилд. Пошлите туда ваших лучших людей. Мне нужен мальчишка. Ему лет одиннадцать. Большего не знаю. Но… ищите всё странное.

Шедвелл. Парнишка ведьмак?

Кроули. Вполне вероятно. Сперва надо его найти, не так ли?

Шедвелл. Я отправлю туда лучших. Лейтенанта Армии ведьмоловов Столла, и еще…

Но Кроули уже направляется к выходу из кафе.

Кроули. Если что-то узнаете – звоните.

325 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

Адам с Анафемой на кухне. Она наливает им лимонад.

Анафема. В моей семье у всех есть экстрасенсорные способности, вплоть до далеких предков. Мы видим лей-линии.

Адам. Круто. А что такое лей-линии?

Анафема. Это такие невидимые линии, которые соединяют места силы.

Адам. Вот это да, кругом невидимые линии, а я их не вижу.

Анафема. И еще мы видим ауру.

Адам. А это что?

Анафема. Это такое разноцветное силовое поле вокруг человека. Аура есть у каждого. По ее насыщенности и цвету я могу определить, как ты себя чувствуешь.

Адам. Вот это здорово. Почему нам об этом не рассказывают в школе?

Анафема. Потому что школа – репрессивный инструмент государства.

Адам. А. И какого цвета моя аура?

Анафема прищуривается. Мы смотрим на Адама ГЛАЗАМИ АНАФЕМЫ, но никакой ауры не видим.

Анафема. Я… не вижу твою ауру.

Адам. Вы же говорили, она есть у каждого.

Анафема. Не знаю, малыш. Всё-таки это искусство, а не наука. Ты в отличной форме.

Адам. Чему еще нас не учат в школе?

Монтаж в ускоренной перемотке: Анафема рассказывает, но мы не слушаем ее объяснения, потому что у нас нет на это времени, и перематываем разговор, останавливаясь на ключевых словах. Адам слушает ее С ВОСТОРГОМ.

Анафема. Убивают дубинками бельков // вырубают дождевые леса ради дешевых гамбургеров // о глобальном потеплении даже начинать не хочу // генномодифицированные продукты // у китов огромный мозг, а мы охотимся на них безо всякой причины // атомные станции…

Время снова течет как обычно. Адам перебивает Анафему.

Адам. Атомные станции полное фуфло!

Анафема. Вот именно!

Адам. Нас в школе возили на экскурсию. Ни тебе пузырей, ни зеленого дыма, ни чуваков в скафандрах. Скучища.

Анафема. Ну… да. Но их нужно закрыть.

Адам. И поделом. Надо было пузыриться.

Анафема смотрит на часы…

Анафема. Мне работать пора. Но если тебе интересны подобные темы, у меня есть старые журналы. То есть ты, разумеется, не обязан их читать…

Она оглядывается, берет стопку журналов «Вестник Водолея», очень похожих на фэнзины. На обложках виднеются заголовки вроде «ЧАРЛЬЗ ФОРТ, ГЕНИЙ НЕПОЗНАННОГО», «ЗАГАДКИ ТИБЕТСКИХ ТАЙНЫХ МАСТЕРОВ» и «ГДЕ ЗАТОНУЛА АТЛАНТИДА?».

Адам. Ого!

326 НАТ. ДОРОЖКА У ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА, ДЕНЬ

Адам идет домой, в руках у него стопка журналов, следом весело трусит Барбос.

Бог (ГЗК). Быть может, Анафема догадалась бы, в чем дело, если бы поняла, что не видит ауру Адама по одной простой причине.

СТОП-КАДР на Адаме, затем камера стремительно ОТЪЕЗЖАЕТ. ДАЛЬНИЙ ПЛАН, ВИД СВЕРХУ: дорожка в Тадфилде, затем вся деревушка, графство, Англия…

Бог (ГЗК). Той же самой, по которой люди на Таймс-сквер не видят Америку.

Дальний план: изгиб земного шара. Оксфордшир окружен пульсирующим разноцветным сиянием, исходящим от Адама.

327 НАТ. НЕБОСКРЕБ АНГЕЛОВ, РАННИЙ ВЕЧЕР

Солнце садится, сверкая в окнах небоскреба.

328 ИНТ. НЕБОСКРЕБ АНГЕЛОВ, РАННИЙ ВЕЧЕР

В помещении – ангелы в изящных костюмах. Их четверо, мужчины и женщины, всех цветов кожи, но всё это верховные ангелы. Азирафель пришел поговорить с ними. Он нервничает. Старший ангел, Гавриил, подтянутый, элегантный, симпатичный.

Гавриил. Мы получили твое сообщение, Азирафель. Ты хочешь сказать нам нечто важное. Выкладывай.

Азирафель. Прошу прощения?

Уриил. В чем дело?

Азирафель. А. Ну, в общем. Я насчет Антихриста.

Уриил. И?

Азирафель. Мне кажется, э-э-э… Учитывая все обстоятельства, вполне вероятно, что те… другие… его потеряли.

Михаил. Другие?

Азирафель указывает вниз.

Гавриил. Потеряли? Он же сын американского посла. За ним всё время наблюдают.

Михаил. И сейчас его как раз транспортируют на равнину Мегиддо. На традиционное место старта.

Гавриил. На Ближнем Востоке последуют беспорядки. С которых всё и начнется. Приедут Четыре Всадника. И развернется последняя великая битва меж Небесами и Преисподней.

Азирафель. Да. Но демон Кроули… лукавый супостат… С ним держи ухо востро. Так вот сын американского посла… я допускаю, что это был некий отвлекающий маневр…

Сандальфон. Отвлекающий маневр?

Азирафель. И настоящий Антихрист, возможно, в другом месте.

Гавриил. Где же?

Азирафель. Сам не знаю. То есть я могу выяснить. У меня есть свои люди. Преданная команда, готовая провести расследование. И если выяснится, что всё именно так, то чисто теоретически…

Уриил. Это ничего не изменит, Азирафель.

Гавриил. Задолго до сотворения Земли на Небесах разразилась война. Кроули и прочих ввергли в преисподнюю. Но это не значит, что наступил мир.

Азирафель. Да, конечно. Так и есть. Но ведь не обязательно снова воевать?

Михаил. Тот, чье дело правое, Азирафель, разит врага без промедления.

Сандальфон. Нам всем не терпится как следует сразиться с врагом.

Гавриил. Мы с удовольствием выслушали твои гипотезы, Азирафель, но пора заниматься делом. Конец света сам собой не наступит.

Азирафель. Да. Нет. Правда. Прошу меня простить.

329 ИНТ. ЛИФТ, РАННИЙ ВЕЧЕР

Азирафель спускается на лифте – из тех, что едут вдоль стеклянной стены здания, так что Лондон внизу как на ладони. Вид у Азирафеля несчастный.

330 ИНТ. НЕБОСКРЕБ АНГЕЛОВ, РАННИЙ ВЕЧЕР

Верховные ангелы.

Гавриил. Что скажете?

Уриил. По-моему, этот ангел слишком долго жил на земле.

Сандальфон. Я ему не доверяю.

Гавриил. Да уж, одни гипотезы.

331 НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

Мы видим знак на коттедже.

332 ИНТ. СПАЛЬНЯ В ЖАСМИНОВОМ КОТТЕДЖЕ, ДЕНЬ

Спальня Анафемы: все стены в записках, прикрепленных к карте местности клочками шерсти и канцелярскими кнопками. Повсюду магические символы и всяческие заметки. На карте мы видим Тадфилд и окрестности.

333 НАТ. СКВЕРИК В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Анафема идет по скверику с картой в руках. Она смотрит в карту, вычеркивает целые ее участки. Над картой Анафема держит маленький маятник, который раскачивается в совершенно случайном порядке.

Мы видим жизнерадостных деревенских жителей: МОЛОЧНИКА, ВЛЮБЛЕННУЮ ПАРОЧКУ, СТАРУШКУ С ВНУКОМ. Анафема кивает и улыбается им.

На миг мы видим всё ГЛАЗАМИ АНАФЕМЫ: каждого из прохожих окружает аура, разноцветный ореол в форме человеческой фигуры. Молочник фиолетовый, парочка голубая, старушка зеленая, ее внук желтый.

Мимо Анафемы проходят Р. П. ТАЙЛЕР с собакой Шатци. У него злая красная аура.

Анафема моргает, мы снова видим всё как раньше.

Тайлер. Р. П. Тайлер. Народный патруль. Я смотрю, у вас, барышня, в руках карта. Высматриваете, где что плохо лежит?

Анафема. Что?

Тайлер. Нам здесь такие, как вы, не нужны.

Анафема. Я снимаю Жасминовый коттедж.

Тайлер. Ах вот оно что, вы из Америки. Прошу прощения. Я-то думал, вами могут заинтересоваться.

Анафема. Почему бы и нет. Послушайте. Одиннадцать лет назад в эту деревню явилось некое… существо, или зверь. Раз вы из народного патруля, может, что-то такое заметили?

Тайлер. Тадфилд в высшей степени приличная деревня. Если вы явились сюда забивать косяки и ловить кайф, то ошиблись адресом. Занимайтесь этим в своей Америке.

Анафема. Забивать косяки?

Но Тайлер уже ушел прочь.

334 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Звонит телефон. Мы впервые получаем возможность хорошенько рассмотреть жилище мадам Трейси. В гостиной всё готово для сеанса. Мадам Трейси ходит по гостиной, убирает магические предметы – хрустальный шар, оккультные свечи и так далее, а на их место ставит романтические розовые свечки.

В общем, превращает комнату экстрасенса в любовное гнездышко. Как вариант, на стенах у нее висят двусторонние картины: с одной стороны – жутковатые черно-белые викторианские фотографии со спиритических сеансов, с другой – сексуальные красотки (возможно, даже сама мадам Трейси), – и при необходимости мадам Трейси их переворачивает.

Мадам Трейси успела накраситься, но бигуди еще не сняла; одета она для сексуальных утех, однако поверх накинула кимоно.

Мы выходим за ней в коридор; мадам Трейси снимает трубку висящего на стене старенького телефона.

335 ИНТ. КОРИДОР В КВАРТИРЕ МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Во время разговора мы то показываем книжный магазин Азирафеля, где сейчас ангел, то снова коридор мадам Трейси.

Мадам Трейси (томным голосом). Алло.

Азирафель. Будьте добры, позовите сержанта Армии ведьмоловов Шедвелла. Или кого-нибудь из его подчиненных.

Мадам Трейси (светски). Сейчас посмотрю, здесь ли он. (Стучит в дверь.) Ку-ку, мистер Шедвелл!

Мадам Трейси стучится к Шедвеллу, открывает дверь, и мы видим, что Ньют сидит за столом и вырезает статьи из газет…

Мадам Трейси. Здравствуйте, Ньютон.

Ньют. Здравствуйте, мадам Трейси.

По лестнице с топотом поднимается Шедвелл.

Шедвелл. Прочь, потаскуха.

Мадам Трейси. Вам звонит какой-то джентльмен. Судя по голосу, из благородных. А на воскресенье я приготовлю нам славную печеночку.

Шедвелл. Я лучше поужинаю с дьяволом.

Мадам Трейси. Так что уж будьте душкой, верните мне тарелки с прошлой недели.

Шедвелл пропускает ее слова мимо ушей. Он берет трубку. Мы видим то Азирафеля в книжном магазине, то Шедвелла.

Азирафель. Сержант Шедвелл? Вы знаете, кто говорит.

Шедвелл. И кто же?

Азирафель. Я. Ваш, эээ, покровитель. Послушайте, у вас есть свободные люди? Мне нужно, чтобы они кое-что поискали.

Шедвелл. Поискали? И где именно?

Азирафель. В Тадфилде. Это городок в Оксфордшире. Там живет мальчик, за которым необходимо установить наблюдение. Я круглосуточно должен знать, где он и что делает. Я дам вам его адрес.

Шедвелл. Я отправлю туда отряд своих лучших людей.

Азирафель. Вот и отлично. Спасибо вам большое. Кстати… как поживает полковник Армии ведьмоловов Грин? Нога зажила?

Шедвелл. Заживает.

Азирафель. И майор Армии ведьмоловов Молокоу. Я очень огорчился, когда узнал о его безвременной кончине. И послал цветы.

Шедвелл. Да, спасибо вам за цветы. И за деньги семье. Он был храбрый человек.

Азирафель. Я был поражен, когда вы рассказали мне, как он погиб.

Шедвелл. О да. Отчаянный храбрец. Тогда я на той неделе загляну к вам в магазин за ежегодным взносом. И гонораром за слежку за молодым человеком.

Азирафель. Отправьте в Тадфилд ваших лучших людей, голубчик, и не отзывайте, пока я не скажу. Мальчика зовут Адам Янг, живет в Тадфилде, в доме четыре по Хогбак-лейн. Записали?

Шедвелл записывает всё в блокнот у телефона.

Шедвелл. Так точно, ваша честь. Значит, Тадфилд.

Азирафель. Именно. Пока-пока. Дайте мне знать, когда ваши люди займут позицию.

Он вешает трубку.

Шедвелл. «Пока-пока!» Дохляк столичный.

336 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Ньют сидит в берлоге Шедвелла и вырезает статьи из газет. Кашляет: воздух спертый. Пытается открыть окно, но тщетно. Смотрит на старинную шляпу за стеклом, некогда принадлежавшую Не-Прелюбы-Сотвори Пульциферу. Читает надпись. Удивляется. Просматривает Шедвеллов гроссбух, в который записаны вымышленные солдаты Армии ведьмоловов…

В кадре появляется сложная компьютерная схема организации Армии ведьмоловов. На ней по мере перечисления появляются люди. У первых разные лица, а потом все вдруг становятся похожи. Возле каждого солдата мы видим сумму, которую ему платят. В основном около шиллинга, хотя высшее командование получает целых три фунта в неделю.

Бог (ГЗК). Строго говоря, Шедвелл не командир Армии ведьмоловов. Из его платежных ведомостей следует, что командует армией генерал Смит. Ему подчиняются полковники Грин и Джонс, майоры Джексон, Робинсон и Смит (однофамилец). Есть также майоры Сковоррод, Коунсерв, Бутль-Молокоу (ныне покойный) и Буфет, потому что в какой-то момент у Шедвелла иссякло и без того небогатое воображение. Также в армии служат капитаны Смит, Смит, Смит, Смитт и Тэ-Дэ. И еще пятьсот рядовых, капралов и сержантов. Большинство из них Смиты, но это неважно, потому что ни Кроули, ни Азирафель ни разу не дочитали ведомость до этого места.

Сотни занятых в организации людей начинают исчезать, и на схеме остаются лишь сержант Шедвелл и рядовой Ньютон Пульцифер.

Бог (ГЗК). Кроули и Азирафель просто передавали Шедвеллу деньги. В конце концов, что такое пятьсот фунтов в год с обоих.

ВРЕМЯ СНОВА ИДЕТ.

Шедвелл вошел в комнату.

Шедвелл. Ну что, рядовой Пульцифер, нашел ведьм?

Ньют. Даже лучше. Я нашел кое-что любопытное. Необычные погодные условия. В одном городке в Оксфордшире с погодой явно творится неладное.

Шедвелл. Кровавые дожди? Или с неба валится рыба? А может, летом поморозило урожай, после того как фермер повздорил с колдуньей?

Ньют. Нет. Там просто… всегда идеальная погода для этого времени года.

На Шедвелла его слова не производят впечатления.

Шедвелл. И что же тут необычного?

Ньют. А то, что нормальная погода – это ненормально, сержант. Прохладная осень, долгий жаркий август. О таком мы разве что в детстве мечтали. Да там метель на каждое Рождество последние одиннадцать лет.

Шедвелл. Неинтересно. Ищи лучше ведьм и всё, что с ними связано.

Ньют. И это всё, чем занимается Армия ведьмоловов? Я должен просматривать газеты?

Шедвелл. Именно.

Ньют. Я думал, мы поедем в учебный лагерь… Искать материалы быстрее на компьютере.

Шедвелл. Орудия ведьм, коробки сатаны!

Ньют. Мне ли не знать. Они меня терпеть не могут.

337 НАТ. АЙОВА, ДЕ-МОЙН, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: АЙОВА, США

Мы на улице возле закусочной «Бургер Лорд» в Де-Мойне, штат Айова. Ветер проносит мимо лист бумаги: место пустынное и безлюдное.

338 ИНТ. «БУРГЕР ЛОРД», ДЕНЬ

Придорожное кафе. Пожилой мужчина переворачивает котлеты для бургеров. Полноватый, с фирменным чубом: вне всякого сомнения, это ЭЛВИС ПРЕСЛИ. Он абсолютно счастлив и мурлычет себе под нос какой-то мотивчик – возможно, «Отель разбитых сердец» Элвиса.

В «Бургер Лорд» входят доктор Соболь и Фрэнни. У него в руках кейс. Фрэнни показывает официантке удостоверение; та озадачена.

Бог (ГЗК). Он бизнесмен, у него сеть ресторанов. И он собирается запустить новый продукт.

Во время этой реплики Соболь открывает кейс, достает котлету и булку для гамбургера, огурчик, молочный коктейль и сырой картофель фри.

Соболь. Искусственная булка. Искусственная котлета. Картофель, который никогда не видел картофеля. Соусы без калорий. И наша особая гордость: полностью искусственный маринованный огурец.

Фрэнни. В коктейле тоже нет настоящих продуктов.

Соболь. Ни в одном коктейле нет ни грамма пищи. Ладно. Давайте попробуем.

Мы видим блюда, которые несколькими кадрами ранее готовил для нас ПОВАР ОБЖАРКИ: всё это летит с решетки гриля в мусорное ведро. Бессмысленная трата продуктов! На гриль отправляются принесенные Соболем яркие блюда, картофель фри падает в масло…

Фрэнни учит официантку, как подавать блюда:

Фрэнни. Перед подачей корма нажмите эту кнопку. И помните: это не пища, это Корм.

Она ставит поднос, нажимает на кнопку. Раздается рекламная скороговорка:

РЕКЛАМНАЯ СКОРОГОВОРКА

Торговая марка непищи КОРМ™ содержит скрученные, переплетенные и связанные молекулы белка: ваши пищеварительные ферменты их просто не замечают. Также содержит некалорийные заменители сахара и растительного масла, волокнистые материалы, красители и ароматизаторы. Корм – съедобное вещество, которое не следует путать с пищей. Употребление Корма вызывает потерю веса, волос и функции почек. Может спровоцировать недержание кала. Приятного аппетита.

Элвис смущенно напевает себе под нос.

Соболь. Тот человек…

В закусочную входит курьер «Международной экспресс-доставки». В руках у него посылка.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Кто из вас Соболь?

Соболь. Я.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Я так и подумал, но на всякий случай уточнил. Высокий джентльмен с бородой, в элегантном костюме. Вам посылка, сэр.

Соболь пишет на листе, прикрепленном к папке-планшету, слово «ГОЛОД», открывает посылку: в ней старинные серебряные весы.

Соболь. Наконец-то! (Дает курьеру 20 долларов, оборачивается к помощнице.) Я лечу в Англию.

Фрэнни. Я извещу экипаж вашего самолета. Когда вы вернетесь?

Соболь. Кто знает? Отмените все мои встречи.

Фрэнни. На сколько?

Соболь. На ближайшее обозримое будущее.

Пальцы Фрэнни порхают над планшетом. Элвис поет.

Элвис

You ain’t nothing but a hound dog…[14]

Соболь. И увольте того человека. Он меня раздражает.

Соболь выходит из закусочной. Старомодную слащавую вывеску «Бургер Лорд» снимают, на ее место вешают хипстерскую «КОРМ!».

339 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Шедвелл замечает, что Ньют осмелился открыть окно, и тут же его закрывает.

Ньют. Я насчет той деревни с идеальной погодой, о которой я вам говорил. В справочнике ведьм сказано, что они могут влиять на погоду… Может, мне туда завтра смотаться? Посмотреть на месте, что и как. Я сам оплачу себе бензин.

Шедвелл обдумывает его предложение. День был полон неожиданных совпадений, поэтому он уточняет:

Шедвелл. А эта твоя деревня часов не Тадфилд называется?

Ньют. Как вы догадались?

Шедвелл. Ну ладно. Пожалуй, не помешает туда наведаться. Завтра в девять часов утра зайдешь ко мне, а потом поедешь.

Ньют. К вам? Зачем?

Шедвелл. Чтобы облечься в добродетель.

340 ИНТ. СПАЛЬНЯ В КВАРТИРЕ КРОУЛИ, ВЕЧЕР

Спальня Кроули. Мы видим МОНТАЖ: Кроули ложится на кровать, на стену, на потолок, но никак не может заснуть.

КРУПНЫЙ ПЛАН: его открытые змеиные глаза. Он не спит. Кроули надевает темные очки.

341 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ВЕЧЕР

Кроули идет по квартире. Останавливается, чтобы опрыскать растение в горшке.

342 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ВЕЧЕР

Кроули берет трубку городского телефона. Набирает номер.

343 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ВЕЧЕР

Азирафель с несчастным видом слоняется по книжному магазину. Подпрыгивает от телефонного звонка, потом берет трубку. Во время разговора мы попеременно видим то Кроули, то Азирафеля.

Кроули. Это я. Встретимся в третьем альтернативном месте.

Азирафель. В той старой беседке, автобусе девятнадцатого маршрута или в кафе Британского музея?

Кроули. В беседке. Буду через пятнадцать минут.

344 НАТ. ДОМ ЯНГОВ, ВЕЧЕР

Вечер. Свет в доме не горит; в гостиной внизу светится телевизор.

345 ИНТ. ДОМ ЯНГОВ, ВЕЧЕР

Родители Адама смотрят телевизор. Адам в углу читает «Вестник Водолея».

Адам. Пап, а ты знал, что повсюду есть лей-линии?

Мистер Янг. Лей-линий не существует. Это полная чушь. Дейрдре, ты только посмотри: он прилепил пистолет под кресло.

Адам. И ничего не чушь. Если бы это была чушь, об этом не писали бы в журнале.

Мистер Янг пропускает слова Адама мимо ушей: его внимание приковано к телевизору.

Адам. Из Тибета за нами следят через потайные туннели.

Родители одновременно смотрят на него с одинаковым выражением на лицах.

Адам. Пойду-ка я спать.

Он встает и уходит.

Дейрдре. Что это с ним?

346 НАТ. СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ПАРК, ВЕЧЕР

Пруд с утками в Сент-Джеймсском парке. Сам парк уже закрыт. У пруда стоит Кроули. Он ждет Азирафеля, посматривая на часы. Торопливо подходит Азирафель.

Кроули. Есть новости?

Азирафель. Э-э-э… О чем именно?

Кроули. Разве ты еще не выяснил имя, адрес и размер обуви исчезнувшего Антихриста?

Азирафель (виновато). Размер обуви? Зачем мне его размер обуви?

Кроули. Шутка. У меня тоже ничего.

Азирафель. Это же великий замысел Всевышнего.

Кроули. Между прочим, этот ваш великий прыщелыга сам же и продолбал свой сраный план.

Азирафель. Я надеюсь, тебя за это простят.

Кроули. Не простят. Никогда. Такая уж наша доля. В описании дьявольских вакансий сказано: «вас никогда не простят».

Азирафель. А ведь когда-то ты был ангелом.

Кроули. Это было давно. Мы отыщем мальчишку. Мои агенты сумеют это сделать…

Азирафель. И что потом? Мы его уничтожим?

Кроули. Не мы… но кто-нибудь, да. Не очень-то мне нравится убивать детей.

Азирафель. Ты демон. А я добрый. Мне незачем убивать детей.

Кроули. Ну-ну.

Азирафель. Если ты его убьешь, мир получит передышку. А Высшие силы не замарают руки кровью.

Кроули. Чистеньким хочешь остаться? Типа, я без греха, не то что ты?

Азирафель. На мне, в отличие от тебя, грехов нет. В том-то всё и дело.

Кроули. Вот сам и убивай мальчишку. Самым безгрешным образом.

Азирафель. Я не собираюсь никого убивать.

Кроули. Это смешно. Ты смешон. С тобой говорить – только зря время терять.

Азирафель. Взаимно.

Кроули. Хватит. Я ухожу.

Азирафель окликает его.

Азирафель. Ты не можешь уйти. Тебе некуда идти.

Кроули оглядывается на Азирафеля. Над ними прекрасное звездное небо. Кроули смягчается.

Кроули. Вселенная большая. И даже если она превратится в лужу горящей слизи, мы с тобой сбежим куда-нибудь вместе.

Азирафель. «Сбежим куда-нибудь вместе»? Нет, вы только послушайте!

Кроули. Сколько мы уже дружим? Шесть тысяч лет?

Азирафель. Дружим? Никакие мы не друзья. Мы ангел и демон. И у нас нет ничего общего. Ты мне вообще не нравишься.

Кроули. Еще как нравлюсь.

Азирафель (выпаливает правду). Даже если бы я знал, где Антихрист, всё равно тебе не сказал бы. Мы из разных команд.

Кроули. Мы из одной команды. Нашей с тобой.

Азирафель. Нет никакой «нашей с тобой» команды. Хватит. Всё кончено.

Кроули набирает в грудь побольше воздуху, словно хочет что-то возразить, но потом передумывает.

Кроули. Что ж. Тогда ладно. Хорошего Судного дня.

347 ИНТ. КОМНАТА АДАМА, НОЧЬ

Адам в кровати читает с фонариком «Вестник Водолея». Рядом с ним пакетик с лимонными леденцами, и он его сосет (леденец, не пакетик).

Адам. Здорово.

Он берет следующий журнал. На обложке виднеется заголовок: «АТОМНАЯ ЭНЕРГИЯ? НЕТ, СПАСИБО! ИЗБАВИМ ПЛАНЕТУ ОТ АТОМНЫХ СТАНЦИЙ!»

У Адама слипаются глаза. Он откладывает пакетик с леденцами в сторону. Роняет журнал. Перед тем, как погрузиться в сон, выключает свет. И тут же раздается ШЕПОТ МНОЖЕСТВА ГОЛОСОВ, которые говорят что-нибудь в этом роде:

Шепот множества голосов. Ты можешь, Адам. Ты сумеешь всё изменить. Исправь это. Оно всё ближе. Оно всё сильнее.

Адам спит. Но внезапно мирную картину прерывает нечто…

348 НАТ. АТОМНАЯ СТАНЦИЯ «ПОВОРОТНАЯ ТОЧКА», НОЧЬ

Вдруг ГРОМКО ревут сирены.

349 ИНТ. ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ «ПОВОРОТНОЙ ТОЧКОЙ», НОЧЬ

Пункт управления атомной станцией. СМАЙТ сонно смотрит на пульты управления. Он озадачен. Входит ГОРТЕНЗИЯ ГАНДЕР, дежурный инженер смены. Мигают КРАСНЫЕ ОГОНЬКИ. Ревет сирена. Показатели многочисленных ШКАЛ в помещении падают до нуля; шкалы темнеют.

Гортензия. Не может такого быть.

Смайт. Да уж. И что нам делать?

Гортензия достает телефон, нажимает на иконку и звонит некоему «мистеру Рожочку».

Гортензия. Пока не делай ничего. Я позвоню начальнику.

350 ИНТ. СПАЛЬНЯ НАЧАЛЬНИКА АЭС, НОЧЬ

Мобильный телефон НАЧАЛЬНИКА АЭС играет какую-то совершенно не подходящую к ситуации веселую мелодию типа «Слоненка Нелли». На экране появляется надпись «Вафелька». Начальник нашаривает телефон…

Начальник АЭС. Что-что ты хочешь сделать?

351 ИНТ. ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ «ПОВОРОТНОЙ ТОЧКОЙ», НОЧЬ

Гортензия смотрит на шкалы и разговаривает по телефону.

Гортензия. Я хочу открыть реактор.

351 ИНТ. СПАЛЬНЯ НАЧАЛЬНИКА АЭС, НОЧЬ

Начальник включает ночник у кровати.

Начальник АЭС. Ты шутишь, что ли?

353 ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ «ПОВОРОТНОЙ ТОЧКОЙ», НОЧЬ

Гортензия невозмутимо говорит по телефону.

Гортензия. В эту самую минуту, Эрик, наша станция выдает двести сорок мегаватт. Вот только, если верить приборам, их ничто не вырабатывает.

Начальник АЭС. Не могу же я просто так взять и разрешить тебе открыть реактор.

Гортензия. Разумеется. Но ты можешь позвонить тому, кто разрешит.

354 ИНТ. СПАЛЬНЯ МИНИСТРА, НОЧЬ

Важный и очень сердитый МИНИСТР средних лет сидит на кровати: он недоволен тем, что его потревожили среди ночи. Рядом с ним сидит МАЛЬЧИК ПО ВЫЗОВУ и одними губами произносит: «Время идет, между прочим», и стучит себя по запястью…

Министр. А почему именно я должен давать команду? Что, больше некому? Да, я знаю, что я министр. Ну ладно, хорошо. Я разрешаю вам открыть этот чертов реактор.

355 ИНТ. ЯДЕРНЫЙ РЕАКТОР, НОЧЬ

Гортензия с начальником станции откручивают огромный вентиль, чтобы открыть дверцу реактора. У Смайта в руке счетчик Гейгера… он молчит.

Смайт. Ничего. Даже обычной фоновой радиации.

Начальник АЭС. Откуда тогда берется энергия, если реактор сдох?

Смайт. Спросите что полегче, шеф.

Гортензия откидывает дверцу люка и заглядывает внутрь, в реактор. Это серое цилиндрическое помещение размером с площадку для игры в сквош, внутри которого проложены трубы… не подсоединенные ни к чему. В помещении пусто.

Гортензия. Вот это да. Такое увидишь не каждый день. Огромное помещение ядерного реактора без самого реактора.

Начальник АЭС. Да тут же пусто!

Смайт. Ну, не то чтобы совсем пусто… Смотрите, шеф, что это такое?

Камера наезжает на единственный предмет в помещении… ЛИМОННЫЙ ЛЕДЕНЕЦ.

Гортензия. Похоже на лимонный леденец.

СМЕНА КАДРА

356 ИНТ. КОМНАТА АДАМА, НОЧЬ

Адам тем временем мирно спит. На тумбочке у кровати и на «Вестниках Водолея» валяются лимонные леденцы. Мы слышим шепот дьявольских голосов, но слишком тихий, так что слов не разобрать…

Шепот множества голосов. Всё исправь. Со всем покончи…

Начинает играть «Каждый день» Бадди Холли, на этот раз в стиле колыбельной, и мы видим…

ЗАТЕМНЕНИЕ

Четвертая серия

Веселое субботнее утро

401 НАТ. ПАЛУБА КРУИЗНОГО ЛАЙНЕРА «МОРБИЛЛО», НАШИ ДНИ

В кадре – КАПИТАН ВИНСЕНТ (если можно, пусть его сыграет УИЛЬЯМ ШЕТНЕР) говорит в диктофон. Камера медленно отъезжает, и мы видим, что капитан стоит на мостике «Морбилло», сравнительно небольшого, но фешенебельного, модного и высокотехнологичного круизного лайнера.

Капитан Винсент (ГЗК). Вахтенный журнал круизного лайнера «Морбилло». Мы двигались на юго-юго-восток, держа курс на Гавайи, как вдруг поняли: что-то не так.

402 НАТ. ПАЛУБА «МОРБИЛЛО», НОЧЬ

Ранее: ПЕРВЫЙ ПОМОЩНИК указывает вниз, на океан. Капитан смотрит вниз и произносит, как Шетнер в роли капитана Кирка…

Капитан Винсент (ГЗК). Но это же… невозможно…

Камера отъезжает, и мы видим, что под лайнером вовсе не гладь океана, а самая настоящая суша: ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ЛАНДШАФТ С ПИРАМИДАМИ И ПРОЧИМ – нечто среднее между древним Египтом и пейзажами из романов Говарда Лавкрафта, и всё это покрыто водорослями.

Капитан Винсент (ГЗК). Похоже, что ночью дно поднялось, и показалась затонувшая Атлантида.

Мы видим ОБИТАТЕЛЕЙ АТЛАНДИТЫ: все они в белых одеяниях, на головах у них либо старинные медные водолазные шлемы, либо штуки типа аквариумов. Ведут они себя точь-в-точь как пассажиры во время круиза: играют в шаффлборд на палубе, выстраиваются в очередь за едой и так далее…

Капитан Винсент (ГЗК). Древние люди в длинных одеяниях и водолазных шлемах поднялись на борт лайнера и благополучно смешались с пассажирами, которые уверены, что мы организовали всё это для их развлечения. Верховный жрец только что выиграл состязание по метанию колец.

Финальный кадр: капитан вручает ВЕРХОВНОМУ ЖРЕЦУ маленькую серебряную награду за победу в состязании. Верховный жрец СЧАСТЛИВ.

403 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, УТРО

«Эти» идут по улочке к Хогбакскому лесу; за ними по пятам бежит Барбос. Адам рассказывает. В руках у него стопка «Вестников Водолея»…

Адам. Вы их тоже обязательно прочитайте. В школе нам об этом не рассказывают. Например, был такой дядька, Чарльз Форт, так вот он умел вызывать дождь из рыбы!

Брайан. Жареной?

Адам. Нет, конечно. Что за глупость. Живой.

Пеппер. Адам, я так и не поняла, что ты говорил нам о звездолетах пришельцев. На месте пришельцев я бы не стала соваться к кому попало с рассказами о всеобщем мире и благополучии. Я бы сказала так (подражает Дарту Вейдеру): «ЭТО ЛАЗЕРНЫЙ БЛАСТЕР. ТЕБЕ КОНЕЦ, МЕРЗКИЙ ПОВСТАНЕЦ!»

Уэнслидейл. Я бы тоже так сказал, будь я пришельцем с летающей тарелки.

Брайан. Или «сейчас я тебя уничтожу».

Адам. Раньше пришельцы так и делали. А теперь вот являются с посланиями о мире во всем мире и космической гармонии, но правительства это скрывают.

Уэнслидейл. Почему?

Адам. Потому что они такие. Они скрывают правду о пришельцах, атомных реакторах и… и о людях из Тибета, которые роют секретные туннели и слушают всё, что мы говорим.

Все озираются, точно рассчитывают увидеть секретные туннели. Даже Барбос. Пеппер, у которой слова Адама вызывают большие сомнения, наконец признается вслух:

Пеппер. Знаешь, Адам, мне кажется, так… не бывает. Это всё выдумки.

Адам впивается в нее взглядом. Барбос смотрит на девочку и рычит. Пауза: неужели Адам рассердится? Но нет, он улыбается…

Адам. В Интернете, понятное дело, выдумки. А об этом пишут в журнале. Значит, это правда. Как и Атлантида.

Уэнслидейл. Вообще-то мне кажется, что Атлантиды не существует.

Адам. Она на дне морском. И там живут люди.

Уэнслидейл. И чем они там дышат?

Брайан. Да у них наверняка есть водолазные шлемы.

Адам. Вот-вот.

Пеппер. И ты веришь, что это правда?

Адам снова раздражается. Выглядит это зловеще.

Адам. Разумеется, это правда. Всё, что я говорю – правда.

Он и правда верит в это, и всё это начинает происходить…

Дети уже дошли до своего логова в Хогбакском лесу и готовятся играть.

Брайан. Чур я буду жителем Атлантиды.

Уэнслидейл. Вообще-то мне кажется, лучше поиграть в тибетцев в секретных туннелях.

Адам. А я хочу поиграть в Чарльза Форта. Ну того…

Брайан…который вызывал дождь из рыбы.

Уэнслидейл. Я, конечно, извиняюсь, но каким же образом? Рыба с неба не падает. Разве что там наверху тоже море, но вряд ли.

Адам с досадой понимает, что как-то об этом не подумал.

Пеппер. Давайте поиграем в Чарльза Форта и дождь из рыбы. А потом в Атлантиду. Адам, о чем там еще писали в журнале?

Адам (пауза). Да много о чем. Я теперь знаю кучу всего.

ТИТРЫ

404 НАТ. ПАРК, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ВЕСЕЛОЕ СУББОТНЕЕ УТРО

Азирафель кого-то высматривает. Видит живую скульптуру: уличный артист изображает ангела с крыльями, но это не тот, кто нужен Азирафелю.

На нас бежит трусцой архангел Гавриил, с которым мы уже встречались. Азирафель замечает его, пытается привлечь его внимание, но тщетно, пристраивается и бежит рядом с ним.

Азирафель. Это я.

Гавриил. Вижу, что ты.

Азирафель. Да. В общем. Надо будет поставить в известность вышестоящих и самого главного. Есть пророчества.

Гавриил. Какое нам дело до людских пророчеств?

Азирафель. Кракен пробудится и поднимется со дна морского. Как и Атлантида. Снова вырастут дождевые леса. И это лишь начало. Грядет Армагеддон. И я совершенно уверен, что он начнется сегодня. В шестом часу вечера.

Гавриил. Верно. Всё по расписанию. Не понимаю, в чем проблема.

Азирафель. Не могли бы вы бежать помедленнее, хоть минутку?

Гавриил останавливается. Азирафель с трудом переводит дыхание…

Гавриил. Ну?

Азирафель. Я… я думал, мы можем что-нибудь сделать.

Гавриил. Можем. Сражаться. И мы победим!

Азирафель. Но ведь сражаться не обязательно.

Гавриил. Обязательно. Иначе как мы выиграем войну? Закончи все земные дела. И возвращайся в строй. И…

Он похлопывает Азирафеля по животу.

Гавриил. Сбрось жирок. Ты должен быть поджарым и безжалостным бойцом. А ты?

Азирафель. А я… (Но Гавриил уже убежал.) А я слабак.

Он оглядывается, смотрит на окружающий мир. ГАВРИИЛ (чудесным образом вернувшийся) хлопает Азирафеля по плечу. Тот подпрыгивает.

Гавриил. Чуть не забыл. Согласно нашим данным, тебе выдали пламенный меч. Ты его не потерял?

Азирафель. Неужели вы думаете, что я вот так возьму и кому-нибудь его отдам?

Гавриил одобрительно смотрит на него.

405 НАТ. ТРОПИНКА У РЕКИ, РАННЕЕ УТРО

Восход. Небо ярко-красного оттенка.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СУББОТА

Пауза, появляется следующая карточка:

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЗЕМЛИ

Мы на окраине города, а лучше на кольцевой дороге вокруг него. В общем, где-то в сельской местности с широкой плохой дорогой. Кругом тишь и благодать, как вдруг раздается РЕВ…

Из-за поворота на бешеной скорости вылетает грузовик. По радио играет “Another One Bites the Dust” Queen. У небритого ВОДИТЕЛЯ слипаются глаза, он запивает таблетку кофе.

406 ИНТ. СПАЛЬНЯ КУРЬЕРА «МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭКСПРЕСС-ДОСТАВКИ», УТРО

Симпатичная спаленка в загородном доме. Курьер «Международной экспресс-доставки» одевается. Его жена садится в кровати.

Жена курьера. Лесли, ты что? Ложись.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Не могу, любимая. У меня два заказа.

Жена курьера. В субботу утром?

Курьер «Международной экспресс-доставки». Да здесь недалеко. Съезжу по двум адресам – и всё.

Жена курьера. К кому?

Курьер «Международной экспресс-доставки». Сам не знаю. К каким-то важным лицам. Начальник сказал, мол, эту доставку заказали аж шесть тысяч лет назад.

Жена курьера. Да он пошутил.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Ну, компании всего восемьдесят лет. Но я видел документы… Ладно. Наше дело – не спрашивать, что да как. А доставлять посылки.

Жена курьера. Я люблю тебя, тигр.

Курьер «Международной экспресс-доставки». И я тебя, Мод.

Он надевает перед зеркалом кепку.

407 НАТ. ДОМ КУРЬЕРА «МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭКСПРЕСС-ДОСТАВКИ» / ИНТ. ФУРГОН, УТРО

Мы в фургоне. Дверь открывается, курьер заглядывает в салон: там нет ничего, кроме посылки и конверта. Курьер ставит галочку в списке, прикрепленном к папке-планшету. Потом садится за руль и отъезжает от дома. Раннее утро, на улицах ни души.

408 ИНТ. РАЙ, ДЕНЬ

Михаил подходит к Гавриилу, сидящему за столом у окна, из которого открывается прекрасный вид.

Гавриил. Мне всё-таки нужна схема боевого построения.

Михаил. Уже готовим. Может, это не мое дело, но после того, что сказал нам Азирафель во время последней встречи, я кое-что раскопал.

Гавриил. Я в нем разочаровался. Он мыслит не как ангел.

Михаил. Я просмотрел записи наблюдения с Земли. Возможно, они всё объясняют.

Михаил выкладывает на стол перед Гавриилом черно-белые снимки.

Неуклюжие, точно снятые папарацци фотографии, на которых Азирафель беседует с Кроули – в эпоху королевы Виктории в Сент-Джеймсском парке, одиннадцать лет назад в Сент-Джеймсском парке, в автобусе…

Гавриил. Наверняка этому найдется невинное объяснение.

Михаил. Еще бы. Не возражаете, если я кое-что проверю по нашим тайным каналам?

Гавриил. Нет у нас никаких тайных каналов.

Михаил. Разумеется.

ИНТ. РАЙ, ЛЕСТНИЦА, ДЕНЬ

Даже с лестницы открывается чудесный вид. Михаил достает шикарное и высокотехнологичное переговорное устройство.

Михаил. Это я. По поводу Азирафеля. Он случайно не работает на вас? Нет? Тогда займитесь-ка вы демоном Кроули. Скорее всего, он играет в какую-то свою игру. Мой вам совет. Нет, я не утверждаю, что ему нельзя доверять… Мне – можно. Я же ангел.

410 ИНТ. АД, ОФИС

В крохотном кабинете за узеньким столом сидит Лигур. Он кладет трубку старого заляпанного телефона, что-нибудь из 1960-х годов.

Лигур. Ах, Кроули, Кроули… И что ты такое затеял?

Тут он рычит…

411 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ВЕЧЕР

В кадре глобус. Мы видим Великобританию. Глобус медленно поворачивается. Мимо нас проходит Америка, потом камера отъезжает.

Кроули. Англия отпадает. Америка тоже. Атлантиды еще вчера не было, сегодня есть, но всё равно мимо. Всё сгорит.

В углу кабинета Кроули стоит глобус. Кроули крутит его пальцем.

Потом берет большую книгу по астрономии, открывает на фотографии Луны, перелистывает красивые снимки открытого космоса, точно сделанные с помощью Хаббла…

Кроули (сам с собой). Луна? Нет воздуха. И ночной жизни. Альфа Центавра… там в это время года всегда хорошо… если убежать далеко, не придется прятаться… (невольно залюбовавшись). Вы только посмотрите, до чего же красивая туманность. Я помогал ее создавать… (Закрывает книгу, поднимает глаза, самым традиционным образом обращается к Богу.) Вот только я вечно задавал вопросы. Раньше и за это можно было прослыть демоном. Великий замысел! Эй! Бог! Ты меня слышишь? Открой мне свой Великий замысел! Ну хорошо, ты их испытываешь, ты сам говорил, что будешь их испытывать. Но нельзя же испытывать смертью…

Кроули глядит на звезды в книге – или в окно на звезды в небе…

Кроули (тихо). …или концом света.

412 НАТ. ОЖИВЛЕННАЯ ДОРОГА У РЕКИ, УТРО

Курьер «Международной экспресс-доставки» оставляет фургон на обочине. Открывает задние двери. Достает посылку, оставляет конверт. Смотрит направо, налево, снова направо, выходит на дорогу, начинает было переходить, как вдруг ВЖУХ! Мимо проносится мощный грузовик.

В кадре – пустая дорога: что же случилось с курьером?

Уфф. Он в придорожной канаве. Закрыл собой посылку. Курьер встает, надевает очки и кепку. Бормочет себе под нос.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Чертовы грузовики, надо им вообще запретить ездить по таким дорогам, никакого уважения к остальным участникам движения, я всегда говорю, я всегда говорю, помни, сынок, без машины ты всего лишь пешеход…

Курьер отряхивается и идет на берег реки.

413 НАТ. БЕРЕГ РЕКИ, УТРО

Белый, которого в прошлый раз мы видели на загрязненном корабле, сидит на скамье, мечтательно и счастливо смотрит на реку.

А на поверхности реки лишь пена, грязь, полиэтиленовые пакеты и прочая гадость.

Белый. Вы только посмотрите.

По берегу реки идет курьер «Международной экспресс-доставки». Судя по лицу, его обуревают противоречивые чувства.

Бог (ГЗК). В прежние времена, – между прочим, не так давно, – здесь, куда ни глянь, сидели рыбаки, повсюду играли дети, парочки держались за руки и смотрели друг на друга влюбленными глазами на фоне заката. Они с Мод тоже здесь прогуливались, когда еще не были женаты. Приходили сюда пообниматься, а как-то раз даже занялись сексом.

Курьер «Международной экспресс-доставки» подходит к Белому.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Посылка на имя Мелового, сэр.

Белый тихо кивает, но не поворачивается к нему.

Белый. Вы только посмотрите на реку.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Да, сэр. Всю реку загадили. Прогресс, называется.

Белый. Как же это прекрасно.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Старый добрый свет! Можно объехать весь мир, доставляя посылки, а потом тебя, так сказать, прикончат в собственном дворе. И я не шучу. Я бывал и на Ближнем Востоке, и в Де-Мойне, это в Америке, сэр, и вот я тут, вам посылка, сэр. (Протягивает Белому посылку. Тот не торопится ее забрать.) Будьте добры, сэр, распишитесь вот здесь.

Он протягивает Белому ведомость на папке-планшете и ручку. Едва Белый касается ручки, как из той тут же вытекают чернила. Мы видим букву «З», а дальше клякса. Белый возвращает ручку курьеру.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Утром небо огнем горит – пастуху бедой грозит. Или моряку?

Белый. Всем.

Курьер «Международной экспресс-доставки». (не понимает, что Белый имеет в виду). И хорошо, сэр.

Белый. Или плохо. Зависит от того, на чьей вы стороне. Если на нашей, то хорошо.

Курьер уходит. Белый открывает посылку, срывает коричневую бумагу и пленку с пузырьками. Бросает всё это в реку.

Бог (ГЗК). Третий Всадник Апокалипсиса принял дела у Чумы, когда та ушла на покой. Они уничтожили столько же людей, сколько Голод или Война.

Белый поднимает корону. Она красиво серебрится на солнце. Там, где Белый прикасается к короне, она подергивается чернотой и в мгновение ока чернеет целиком. И лишь тогда он ее надевает.

Смена кадра: бумага и пленка с пузырьками на поверхности реки. Мы оглядываемся. Белого след простыл. Вдали раздается гудение мотоцикла.

414 ИНТ. ФУРГОН «МЕЖДУНАРОДНОЙ СЛУЖБЫ ЭКСПРЕСС-ДОСТАВКИ», УТРО

Курьер «Международной экспресс-доставки» берет папку-планшет с инструкциями, раскрывает конверт. Читает вложенную в него записку.

Вид у него сокрушенный. Он сворачивает инструкции, прячет в карман. Мы успеваем лишь заметить слово «ПОВСЕМЕСТНО». Смотрит на потекшую ручку, бросает, берет нормальную и лист бумаги. Пишет «Мод, я тебя люблю». Кладет записку на торпеду.

Вылезает из фургона.

415 НАТ. ОЖИВЛЕННАЯ ДОРОГА У РЕКИ, УТРО

Курьер смотрит направо. Смотрит налево. И печально делает шаг на дорогу.

ВЖУХ! Мимо проносится огромный грузовик.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Фух! Чуть не сбили.

Опускает взгляд. НА АСФАЛЬТЕ ЛЕЖИТ ТЕЛО, ПРИЧЕМ ЕГО. Мы понимаем, что грузовик его всё-таки сбил. Записка, которую он должен был доставить, пролетает над дорогой…

Курьер «Международной экспресс-доставки». Ох.

Низкий мрачный звучный голос (должен звучать так, словно это не только голос, а еще какие-то эффекты) произносит непринужденно:

Смерть. УВЫ.

Протягивает костлявую руку и ловит записку.

Курьер «Международной экспресс-доставки» поднимает глаза. Перед ним стоит СМЕРТЬ. Нужно так сделать грим, чтобы Смерть не выглядела ни комично, ни как марионетка. Ухмыляющийся череп с похожими на звезды синими точечками в глазах. В романе мы не упоминали о том, как выглядит Смерть, и мне кажется, в первый раз она должна выглядеть традиционно – плащ с капюшоном, коса, чтобы на этом фоне тем разительнее выделялся костюм байкера, в который Смерть переоденется впоследствии, но если костюмер или художник-постановщик предложат какой-нибудь совершенно гениальный вариант, я готов пересмотреть свою точку зрения.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Я должен вам кое-что передать, сэр. Не посылку. Сообщение.

Смерть. ТАК ПЕРЕДАЙ.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Там сказано лишь: «Приди и взгляни».

Смерть. НАКОНЕЦ-ТО.

Во время этой сцены задний план, а именно поворот дороги за трупом, сереет и подергивается туманом. Курьер стоит в сером тумане…

Курьер «Международной экспресс-доставки». Что это значит, сэр?

Смерть. ЭТО ПРИЗЫВ К ДЕЙСТВИЮ. ВОЙНА И ГОЛОД, ЗАГРЯЗНЕНИЕ И СМЕРТЬ. СЕГОДНЯ МЫ ТРОНЕМСЯ В ПУТЬ. СЕЙЧАС…

Камера отъезжает. Серый туман рассеивается, и остается лишь мрак и звезды.

Смерть. НЕ ЖАЛЕЙ, ЧТО ТЫ УМЕР. СЧИТАЙ ЭТО ВОЗМОЖНОСТЬЮ УЙТИ ПОРАНЬШЕ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ СУЕТЫ.

416 НАТ. КОТТЕДЖ АНАФЕМЫ, ДЕНЬ

Адам стучит в дверь Анафемы. За ним стоят Эти. Анафема открывает. Мы слышим, что в глубине играет Радио 4. Судя по лицу Анафемы, она не спала пару дней. Она смотрит на детей и улыбается.

Анафема. Привет, Адам.

Адам. Это мои друзья. Пеппер, Брайан и Уэнслидейл.

Анафема. Э-э, привет.

Адам. У вас есть еще «Вестники Водолея»? Мы хотим знать всё.

Анафема. Ты уже прочитал те, которые я дала?

Адам кивает.

Анафема. Да. Конечно. Кстати, хотите конфет? Это заменитель шоколада, не шоколад, но…

Брайан. Мы не берем сласти у…

Пеппер. У ведьм.

Уэнслидейл. А я буду.

Он берет конфету. Остальные дети переглядываются, пожимают плечами и тоже тянутся к конфетам. Анафема раздает им сласти, мы перемещаемся к радиоприемнику. Передают интервью… Выступает, очевидно, Гортензия, сотрудница атомной станции.

Джеймс Ноти (ГЗК). И сколько именно ядерного материала исчезло?

Представитель АЭС (ГЗК). Он не то чтобы исчез. Лишь временно переместился.

Джеймс Ноти (ГЗК). Вы не рассматриваете версию с терактом?

417 ИНТ. МАШИНА НЬЮТА, ДЕНЬ

Ньют едет на своем драндулете (с надписью ДИК ТУРПИН, сделанной от руки на багажнике) по улице мадам Трейси. Мы видим, до чего потрепанная у него машинка. Но на лице Ньюта написано воодушевление. Он подъезжает к дому, паркует автомобиль…

Представитель АЭС (ГЗК). Рассматриваем. Осталось лишь найти таких террористов, которые сумели бы незаметно выкрасть целый ядерный реактор, причем действующий.

Джеймс Ноти (ГЗК). Но вы же сказали, что станция по-прежнему вырабатывает электроэнергию…

Озадаченный Ньют сидит в машине и слушает радио.

Представитель АЭС (ГЗК). Да.

Джеймс Ноти (ГЗК). Каким же образом, если реактор исчез?

Представитель АЭС (ГЗК). Этого мы не знаем. Может, вы, умники с Би-би-си, нам подскажете?

Ньют выключает радио.

418 ИНТ. КОРИДОР КВАРТИРЫ МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Ньют стучит в дверь. Открывает ему мадам Трейси, одетая медиумом; вид у нее таинственный.

Мадам Трейси (загадочно). Войди по собственной воле, и вместе мы приоткроем завесу меж этим миром и иным.

Ньют. Это я, Ньют.

Мадам Трейси (обычным голосом). Вхожу в образ, милый. У меня днем сеанс. Вот и напитываюсь флюидами.

Ньют. Жаль, что я не смогу присутствовать. Уезжаю на задание.

Ньют смотрит на записку у телефона в коридоре.

КРУПНЫЙ ПЛАН: на бумажке рукой Шедвелла написано «АДАМ ЯНГ, ХОГБАК-ЛЕЙН, 4, ТАДФИЛД».

Мадам Трейси. Оно, конечно, выглядит комично, однако же я стараюсь устроить зрелище. После ланча придут мистер Скрогги и Вера Ормерод, так что никаких трусиков в оборочках: нужно натереть хрустальный шар до блеска. Я не рассчитывала, что выйдет так грубо. (Открывает дверь в комнату Шедвелла.) Ку-ку! Мистер Шедвелл! Ого, шикарно выглядите.

На Шедвелле форма Армии ведьмоловов – нечто среднее между униформой Армии спасения и несколько пуританским костюмом офицера эпохи королевы Виктории: неудачное, надо сказать, сочетание.

Шедвелл. Изыди, вавилонская блудница. Это дело военное.

Мадам Трейси демонстративно поправляет Ньюту воротник и выходит.

Шедвелл. Смирно!

Ньют оглядывается, чтобы удостовериться, что Шедвелл обращается к нему, и встает по стойке «смирно». На стене за Шедвеллом древняя заляпанная карта Великобритании. Фоном играет «Иерусалим».

Шедвелл. Это наша страна. Мы ее защищаем. Я был бы рад поехать с тобой. Но я слишком стар. Мне уж не по силам следить из зарослей папоротника за силами зла. Теперь вся надежда на тебя, рядовой Армии ведьмоловов Пульцифер.

Ньют. А почему нас тогда так мало? Раз мы защищаем целую страну от ведьм?

Шедвелл (открывает пыльную стеклянную витрину). Никто и не говорил, что будет легко, рядовой Пульцифер. На вот. Надень. (Достает из витрины ветхий темный мундир наподобие того, который на нем самом. На лацканах буквы АВ; золотые пуговицы потускнели.) Надевай.

Ньют неловко повинуется. Шедвелл одобрительно кивает.

Будь Терри жив, он заметил бы, что эту сцену надо снимать, как в фильмах про войну: чтобы герои проверяли и заряжали оружие, прежде чем отряд отправится на верную гибель. Вот я и пишу. Нужно круто показать оружие. Шедвелл достает из шкафчика предметы и один за другим протягивает Ньюту.

Шедвелл. Маятник открытий.

Ньют берет его, кладет в карман, повторяя:

Ньют. Маятник открытий.

Шедвелл. Тиски для пальцев.

Ньюту это не нравится…

Ньют. Может, не нужно…

Шедвелл. ТИСКИ ДЛЯ ПАЛЬЦЕВ.

Ньют. Тиски для пальцев.

Пачка таблеток для растопки.

Шедвелл. Таблетки для растопки.

Ньют. Да не собираюсь я никого сжигать…

Шедвелл. ТАБЛЕТКИ ДЛЯ РАСТОПКИ.

Ньют. Таблетки для растопки.

Шедвелл достает колокольчик для клетки с попугаями, свечку для праздничного торта и потрепанный экземпляр «Молитвенника для детей».

Шедвелл. Колокольчик, книга и свечка.

Ньют. Колокольчик, книга и свечка. А зачем они мне?

Шедвелл. Вдруг тебе придется изгонять дьявола.

Ньют. Каким же образом?

Шедвелл. Позвони в колокольчик. Зажги свечку.

Ньют. Прочти книжку?

Шедвелл. Когда на тебя нападают демоны, тут уж не до легкого чтения, приятель. Так, помаши у них перед носом.

И наконец кульминация всей сцены: Шедвелл достает БУЛАВКУ в подарочном футляре.

Шедвелл. Ну и, наконец… БУЛАВКА!

Ньют. Булавка?

Шедвелл вынимает булавку из футляра и скалывает ею лацкан Ньюта.

Шедвелл. Это штык в твоей армии света.

Ньют. Ясно. Что ж, значит, в Тадфилд!

Шедвелл. В путь, рядовой Пульцифер! И пусть небесное воинство марширует в ногу с тобой.

Шедвелл салютует. Ньют, поколебавшись, тоже прикладывает руку к виску.

419 НАТ. УЛИЦА, ДЕНЬ

Ньют отъезжает от дома. Включает радио. Звучит музыка… Он выбрасывает из окна сперва тиски для пальцев, потом таблетки для растопки. Пауза; затем машина дает задний ход.

КРУПНЫЙ ПЛАН: Ньют выкидывает таблетки для растопки в придорожный мусорный контейнер. И отъезжает…

Бог (ГЗК). Мир менялся. То, во что верил Адам, происходило в действительности.

420 ИНТ. ТИБЕТСКИЙ ТУННЕЛЬ, ДЕНЬ

Мы видим туннель в разрезе, точно в виварии за стеклом. Длинный туннель и пространство, достаточное для того, чтобы в нем разместились два человека.

Там сидят двое: тибетские актеры, говорят по-тибетски, с субтитрами. Мужчина и женщина, оба средних лет. Возле стены стоят их лопаты. У мужчины и женщины перерыв: они пьют чай из пиал.

Тибетка. Мы должны рыть туннель и наблюдать. Мы тайные мастера.

Тибетец. У меня в Лхасе чудесная радиоремонтная мастерская. Только я сделал перерыв, чтобы выпить чаю, как очутился здесь, в таком вот наряде.

Тибетка. И не говорите. Я продавала железнодорожные билеты в Шигадзе… Ой, перерыв закончился.

Они берут лопаты…

СМЕНА КАДРА

421 НАТ. ТАДФИЛД, ДЕНЬ

Ньют за рулем. Он едет в Тадфилд, проезжает деревенский скверик… Ньют разговаривает сам с собой – на разные голоса:

Ньют. Человек с булавкой. Не двигаться, у меня булавка. У меня булавка, и я, не моргнув глазом, пущу ее в ход… По миру с булавкой[15]. Гангстер с булавкой. Человек с золотой булавкой[16]. Булавки острова Наварон[17]. Булавки и розы[18].

Камера отъезжает, и что же мы видим? О боже, с неба прямо перед нами спускается ЛЕТАЮЩАЯ ТАРЕЛКА! Классическая большая серебристая летающая тарелка, как звездолеты далеков в сериале «Доктор Кто».

Ньют врезает по тормозам. Смотрит на тарелку. Открывается дверь, от тарелки исходит голубой свет.

В дверях показываются три призрачных силуэта. ИНОПЛАНЕТНАЯ ЖАБА. ЗЕЛЕНЫЙ ПРИШЕЛЕЦ. И ПЕРЕЧНИЦА, которая выглядит как помесь R2-D2 с далеком.

На землю опускается трап, Перечница размахивает оружием, потом спускается по трапу и падает внизу. Перечница раздраженно пищит. Остальные два пришельца не обращают на нее внимания: инопланетная жаба перешагивает через нее. Они шагают, как копы. И вообще ведут себя точь-в-точь как два сердитых копа. А КАКИЕ У НИХ ГОЛОСА, Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ.

Жаба стучит в окно машины Ньюта, тот опускает стекло. Зеленый пришелец подходит к дереву. Пинает его. Срывает лист и анализирует его с помощью затейливого инопланетного прибора.

Жаба. Доброе утро, сэр, мадам или третий пол. Это ваша планета, верно?

Ньют. Да. Вроде бы.

Жаба. Вы здесь давно, не так ли?

Ньют. Лично я – нет. А наш вид – где-то полмиллиона лет. Вроде бы.

Жаба. Позволили собраться старым кислотным дождям, не так ли, сэр? Позволили себе не уследить за старыми углеводородами, вероятно?

Ньют. Прошу прощения?

Жаба. Какое у вашей планеты альбедо?

Ньют. Я не знаю, что это.

Жаба. Должен вас огорчить, сэр: ваши арктические ледники значительно меньше допустимого размера для планеты такой категории, сэр. По такому случаю мы за ними присмотрим, сэр. Дело в том, сэр, что нас попросили передать вам сообщение.

Ньют. Э-э… Мне?

Жаба. В сообщении говорится: «Мы передаем вам сообщение о мире во всем мире, космической гармонии и прочем». Конец сообщения.

Ньют. Это очень любезно.

Жаба. Как вы думаете, сэр, почему нас попросили передать вам это сообщение?

Ньют. Ну, э-э-э, я так полагаю, что, поскольку человечество, э-э-э, использует атомную…

Жаба. Мы тоже не знаем, сэр. Мы тоже не знаем.

Жаба разворачивается и уходит к тарелке.

Зеленый пришелец. Уровень СО_2 вырос на 0,5 процента. Вы сознаете, что вас могут обвинить в том, что вы как доминантный вид попали под влияние импульсивного консюмеризма, не так ли?

Ньют. Извините. Спасибо! Извините.

Пришельцы останавливаются, подбирают упавшую Перечницу и закатывают по трапу вверх. Ошеломленный Ньют звонит Шедвеллу по старенькому мобильному телефону.

СМЕНА КАДРА

422 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Удивленный Шедвелл разговаривает в коридоре по телефону.

Шедвелл. Что-что?

Ньют. Меня. Только что. Остановили. Пришельцы.

Шедвелл. Ты пересчитал их соски?

Ньют. Я как-то не подумал…

Шедвелл. Ты ведьмолов. А не пришельце… лов. Но я приму к сведению.

423 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

По улице идет Адам с приятелями. Они купили фруктовый лед, мороженое и все такое. Уэнслидейл разглагольствует:

Уэнслидейл. Вообще-то я думаю, что надо спасать китов. Уж не знаю, писали об этом в твоем «Вестнике Водолея» или нет.

Брайан. Нам дадут за это значок?

Пеппер. Эта шутка была несмешной еще когда твой папа ее придумал.

Уэнслидейл. Вообще-то киты умеют петь. И у них огромные мозги. И их почти не осталось.

Пеппер. Если они такие умные, чем они целый день занимаются в море, просто плавают, едят, поют и… круто, хочу быть китом!

Адам. Точно. Будем спасать китов. (Пауза.) Всех.

424 НАТ. КИТОБОЙНОЕ СУДНО «КАППАМАКИ», ДЕНЬ

Мимо нас проплывает китобойное судно…

Бог (ГЗК). Это не китобойное судно. Это научно-исследовательское судно. И в настоящее время оно исследует вопрос: сколько китов можно выловить за неделю?

КРУПНЫЙ ПЛАН: корабельный сонар или радар, мигают зеленые огоньки, меняются числа на экране…

Бог (ГЗК). Экипаж не может понять, почему отказали приборы. На радаре не видно ни китов, ни тунца, ничего крупнее анчоуса. И дно морское вроде бы опускается…

425 ИНТ. КАПИТАНСКИЙ МОСТИК «КАППАМАКИ», ДЕНЬ

Капитан разговаривает по-японски с первым помощником. (Субтитры).

Капитан. Это невозможно! Дно не может опуститься! Не может здесь быть глубина 6000 метров.

Мы слышим учащающийся писк сонара.

Первый помощник. Нет! Это явно ошибка прибора. Оно снова поднимается. (Довольно.) Глубина 1000 метров… (Уже не так довольно.) 500 метров… 100 метров… 30 метров…

Мостик резко кренится, в иллюминаторы видно небо, словно судно вдруг взлетело…

Бог (ГЗК). Внизу, под громом верхней глубины, как знали Азирафель и Альфред Теннисон, там, далеко, под пропастями моря спит Кракен[19]. И теперь он проснулся.

426 НАТ. КИТОБОЙНОЕ СУДНО «КАППАМАКИ», ДЕНЬ

Общий план океана: такое ощущение, будто кто-то дрожащей рукой снимает происходящее на мобильный телефон. Кракен восстает из глубин; на нем корабль.

Кракен огромный, с гигантскими щупальцами, похож на большого ската, он вздымается над поверхностью воды, и корабль по сравнению с ним кажется песчинкою…

Бог (ГЗК). И миллионы съеденных суши взывают к отмщению.

427 ИНТ. ДОМ АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Мистер Янг смотрит телевизор. Там показывают то самое видео с Кракеном, которое мы только что посмотрели…

Телеведущий. Ученые признают, что их озадачило появление гигантского морского животного, которое в Интернете уже окрестили «Кракеном». Похоже, оно охотится на китобойные суда.

Мистер Янг смотрит на миссис Янг. Потом переводит взгляд на «Вестник Водолея» с Кракеном на обложке, который оставил Адам.

428 ИНТ. АД, КОМНАТА

Подвальный кабинет в аду. Тесный темный офис, сплошь уставленный столами, над которыми согнулись неразличимые фигуры. На заднем плане в ведро, стоящее на столе, из треснувшей потолочной трубы капает какая-то мерзкая желеобразная жижа. У стола стоит Хастур, смотрит на ведро. К нему подкрадывается Лигур.

Лигур. Я думал. О Кроули. Тут что-то не так.

Хастур. Ты посмотри на это. Я должен готовиться ехать в Мегиддо на встречу с мальчишкой. Утром всё начнется. Вместо этого я стою над ведром и жду, когда техники починят эту долбаную трубу.

Лигур. Если мы победим, у нас будут прекрасные офисы с чудесным видом, а уцелевшие ангелы пусть разбираются с ведрами и трубами.

Ведро переполнено. Хастур выливает на пол зеленую жижу.

Хастур. Не «если мы победим», а «когда». Итак. Кроули. Что еще натворил этот плут?

Лигур. Сам не знаю. Но ничего хорошего.

Хастур. Тогда всё в порядке. Он и не должен творить добро.

Лигур. Это метафора. Ладно, я перефразирую: ничего плохого.

Хастур не сразу понимает, что имеет в виду Лигур. В руках у него по-прежнему ведро.

Хастур. Ничего плохого. То есть… он влип?

Лигур. Еще как. Или вот-вот влипнет.

Хастур. Значит, мы должны вмешаться?

Лигур. Пока подождем. Нужны доказательства. Но как только мы их получим, зададим ему жару.

Хастур. Да так, что его пот прошибет.

Лигур. Еще бы.

Хастур (удовлетворенно). Зададим ему жару. Точно. Ладно, давай заниматься Армагеддоном.

Из трещины в трубе на его бумаги капает зеленая жижа.

429 ИНТ. КУХНЯ ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА, ДЕНЬ

У Анафемы на телефоне пищит напоминание. Она смотрит на экран, смотрит, что написано на карточке, уходит в ванную. Возвращается с бинтами, аптечкой и пузырьком аспирина. Аккуратно, как санитарка, раскладывает это всё на столе.

430 НАТ. ОКРАИНА ТАДФИЛДА, ДЕНЬ

Ньют снова едет. Судя по всему, встреча с пришельцами немало его взволновала.

431 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Ньют катит по дороге, как вдруг…

КРУПНЫЙ ПЛАН: тибетец высовывает голову из ямы и пугается чего-то, что движется на него.

432 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Адам и Эти слышат визг тормозов и ГРОХОТ.

Драндулет Ньюта перевернулся и валяется в канаве. Колеса крутятся в воздухе. Дети бросаются к машине. Адам открывает дверь. Ньют висит вниз головой. Он в полубессознательном состоянии.

Пеппер. Надо вызвать «Скорую».

Уэнслидейл. Вообще-то лучше его не трогать. Вдруг у него что-то сломано.

Адам. Он ранен. Надо что-то делать.

Брайан. Нужно оттащить его от машины. Вдруг она взорвется. По телеку показывали.

Ньют оглядывается: глаза у него мутные… Адам отстегивает его ремень безопасности. Ньют выбирается из машины.

Ньют. «Дик Турпин» не взорвется. Он славный автомобиль. Наверняка вы гадаете, почему моя машина называется «Дик Турпин».

И оседает на траву, едва не потеряв сознание. Дети подхватывают его, ведут под руки. Адам оборачивается. Из ямы на дороге на него смотрят тибетцы, ловят его взгляд и смущенно ныряют обратно.

433 НАТ. МЕГИДДО, ДЕНЬ

Мирный красивый пейзаж. Стоит джип (или похожая машина).

Рядом с ним курит косячок Хастур. Возле него несколько младших демонов. У одного из них в руках папка-планшет; он отчитывается перед Хастуром о предполагаемом ходе операции. Два прочих следят за его рассказом на планшетах и делают пометки в картах. ВСЕХ трех младших демонов играет один и тот же актер.

Младший демон. Четыре Всадника Апокалипсиса проскачут по равнине по направлению к нам. И тогда наше воинство – по-моему, «Силы тьмы» длинновато, я назвал его просто «Тьма», – восстанет из-под земли, сверху спустятся наши противники…

Хастур (безразлично, не обращая внимания на демона). Значит, Армагеддон.

Младший демон. Это греческое название. Формально это равнина Мегиддо. Да. Вон там археологические раскопки, а там поля авокадо.

Хастур. Здесь выращивают авокадо?

Младший демон. Да.

Хастур. И конец света.

Младший демон. Мы между собой шутим, что это будет один большой авокадо.

Хастур (хватает младшего демона за горло, ломает ему трахею). Я не люблю шуток. И сам никогда не шучу. Если кто-то осмеливается шутить в моем присутствии, ему придется проглотить язык. Нет, вру. Я сам проглочу его язык. Так смешнее.

Младший демон пытается что-то сказать, но не может, катается по земле, держась за горло. Хастур равнодушно смотрит на него. Демон исчезает; от него остается лишь дымящийся след.

Хастур. Следующий!

Второй младший демон подбирает папку-планшет и делает шаг вперед.

Хастур. Так во сколько прибудут мальчик и цербер?

Демон-2. Минут через двадцать. У посла фотосессия на фоне руин старого храма. Как только они приедут, сын нашего господина вступит в свои права.

Хастур. Что такое фотосессия? Опять шутка?

Демон-2. Нет, ваше неблагородие. Это… вы знаете, что такое селфи?

Хастур не знает. Он бросает на демона яростный взгляд.

Демон-2. Кажется, их изобрел демон Кроули.

Пауза. Хастур свирепеет. От второго демона остался лишь дымящийся торс да папка-планшет на песке. Третий демон робко делает шаг вперед, подбирает папку.

Демон-3 (немного сбивчиво). Когда всё будет готово, мальчик, цербер и Четыре Всадника сойдутся в этой точке. Мальчик отдаст приказ. И начнется Армагеддон.

Хастур. Один большой авокадо. (Заходится омерзительным хохотом.) Смешно.

434 НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

Эти ведут полубессознательного Ньюта по тропинке в саду… Из дома выходит Анафема, замечает их.

Адам. Анафема! Мы нашли человека! Он попал в аварию!

Анафема. Знаю. Ведите его в дом.

Мальчики заводят Ньюта в дом.

435 ИНТ. КУХНЯ ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА, ДЕНЬ

Анафема берет аптечку. Пеппер смотрит на Анафему, у которой уже были приготовлены бинты и т. п. Наклоняет голову набок. Барбос тоже здесь.

Пеппер. Такое ощущение, что вы его ждали.

Анафема. Ждала. Но я думала, он будет более…

Пеппер. Аппетитный?

Анафема. По-моему, это сексизм.

Пеппер. Нет никакого сексизма в том, чтобы называть угнетающих нас мужчин аппетитными. Так мама говорит.

Анафема. Я надеялась, что он не придет. И тогда окажется… что всё это выдумки. Но раз он здесь, то Зверь существует.

Пеппер. Вы о Барбосе?

Анафема качает головой, чешет Барбоса за ухом. Мальчики возвращаются…

Брайан. Он спит.

Адам озирается, будто услышал что-то. На стене кухни у Анафемы висят рабочие материалы; Адам смотрит на изображение Антихриста, Великого Зверя, дьявольского чудовища на доске для объявлений.

Анафема. Он проспит еще полчаса. Хотите сэндвичи?

Уэнслидейл. Дома меня ждет очень питательный обед. Мама любит, когда я прихожу домой голодным.

Пеппер. Пока, Анафема. Адам, ты идешь?

Адам. Я вас не отпускал.

Пауза. Все уставились на него. Он ухмыляется.

Адам. Увидимся после обеда.

Дети уходят.

436 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

По улице идут Пеппер, Брайан и Уэнсли.

Брайан. Адам изменился.

Пеппер. Не говори ерунды.

Уэнслидейл. Вообще-то, он поэтому нам и нравится. С ним не скучно.

Брайан. Вы поняли, о чем я, разве нет?

Пеппер. Это же Адам. Он придумывает лучшие игры и лучшие идеи.

Брайан. Но с ним что-то не так. Он изменился. Я сейчас скажу кое-что, только ты не говори, мол, глупости…

Пеппер. Ну уж нет. Если ты ляпнешь глупость, я так и скажу.

Уэнслидейл. А я нет.

Пеппер. Глупости.

Уэнслидейл. Между прочим, мне тоже так показалось. Да и ты, Пеппер, наверняка это заметила.

Они заворачивают за угол. Казалось бы, милая невинная картинка. Посреди дороги стоит Адам с Барбосом, дожидается их. Адам улыбается. И улыбка у него жуткая.

437 ИНТ. СПАЛЬНЯ ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА

Анафема входит в спальню с небольшим подносом, на котором стоит стакан воды и пузырек аспирина, смотрит на часы. Потом переводит взгляд на Ньюта и легонько качает головой. Она-то надеялась на лучшее. И еще она считает минуты…

Ньют без сознания лежит на кровати. С трудом открывает глаза. Мы видим спальню ГЛАЗАМИ НЬЮТА: изображение понемногу обретает резкость. В ногах кровати кто-то стоит.

Анафема. Как мы себя чувствуем?

Ньют (обводит комнату изумленным недоумевающим взглядом). Моя машина цела?

Анафема. Вероятно. Вы ударились головой. Но ничего не сломали.

Ньют. Я резко вывернул руль, чтобы не сбить тибетцев. По крайней мере, мне показалось, что на дороге были тибетцы. Наверное, я сошел с ума.

Анафема. Если и так, никто не заметит. Вы опоздали на двадцать минут.

Ньют озадаченно поднимает голову, но снова откидывается на подушку и теряет сознание. Анафема пожимает плечами.

438 НАТ. МЕГИДДО, ДЕНЬ

Подъезжает черный лимузин, за ним джип с вооруженными солдатами.

Дверь лимузина открывается, и выходит мистер Даулинг, американский посол в Великобритании, за ним его жена Гарриет, ОФИЦИАЛЬНЫЙ ГИД и за ним Уорлок со скучающим видом. Даулинги оглядываются и препираются вполголоса.

Гарриет Даулинг. Я всё-таки не понимаю, дорогой, что мы здесь делаем.

Тед Даулинг. Такова жизнь дипломата. Только что был в Лондоне – и вот уже мы всей семьей осматриваем места археологических раскопок во время отпуска с целью ознакомления с историей Израиля.

Гарриет Даулинг. Чушь какая-то.

Тед Даулинг. С Государственным департаментом не поспоришь, милая.

Гарриет Даулинг. Это всё потому что я сказала, что жена президента выглядит как шлюха? Но я такого никогда не говорила.

Гид. А это наш местный гид, который проводит вас на место археологических раскопок в Мегиддо, мистер…

Это Хастур. И он терпеть не может, когда внимание обращают на кого-то другого.

Хастур. Хастур… Ла виста… Я археолог… кто из вас посол?

Тед Даулинг. Тадеуш Даулинг, к вашим услугам, а это моя жена Гарриет…

Но Хастур, не обращая внимания ни на посла, ни на руку, протянутую ему для пожатия, направляется прямиком к Уорлоку.

Хастур. Какая честь! Ты, должно быть, Уорлок.

Уорлок. От тебя говном воняет.

Хастур. Забавный мальчик. Обожаю хорошие шутки. Я много о тебе слышал.

Уорлок. А я слышал, что от тебя говном воняет.

Но тут Хастур спохватывается…

Хастур. А где же собака?

Тед Даулинг. Профессор Ла Виста, нам говорили, что холм Тель-Мегиддо был частью административного центра Тиглатпаласара. Обожаю ассирийских царей…

Хастур. Ты. Заткнись. Где пес? Почему мальчик без собаки? (Уорлоку.) Ты слышишь голоса? Что они говорят? Что они тебе велят?

Уорлок. Голоса… в моей голове… говорят… что от тебя воняет говном.

Хастур в гневе закусывает кулак. Из кулака льет черная кровь.

439 ИНТ. КИНОТЕАТР, ДЕНЬ

Кроули в одиночестве сидит в стареньком кинотеатре. Свет в зале не горит: идет показ. Мы слышим музыку в духе той, что писал для мультфильмов Карл Сталлинг.

Кроули ждет конца света. Времени не осталось. Как и надежды. Он невольно улыбается, глядя на то, как кривляются мультгерои на экране (мы этого не видим).

Мы смотрим глазами Кроули. Желательно сделать здесь покадровую анимацию, но если нет, тогда пусть будут люди в костюмах. ТРИ КРОЛИКА танцуют, в лапках у них плакаты «СУББОТА», «УТРО», «ВЕСЕЛЬЕ». Вдруг один из кроликов дергается и снимает голову. Мы видим Хастура в костюме кролика.

Хастур. Что за, что за Бог, что происходит, Кроули? Что ты натворил?

Кроули. Мистер Хастур. Привет. Не понял. Что вы имеете в виду?

Хастур. Этот мальчишка Уорлок. Мы привезли его в долину Мегиддо. Собаки с ним нет. О великой войне он слыхом не слыхал. Он не сын нашего властелина. Он сказал, что от меня воняет говном.

Кроули. Что ж, он по-своему прав…

Экранный Хастур в порыве гнева вонзает кулаки в другого кролика, и тот умирает.

Хастур. Тебе конец. Ты труп.

Кроули. Понимаю ваше раздражение, запах – тема деликатная.

Хастур. Сиди, где сидишь. Мы за тобой придем.

Хастур исчезает с экрана. Единственный оставшийся в живых кролик печально смотрит на мертвого кролика. Почтительно снимает шляпу. Потом смотрит в камеру, словно не знает, что делать дальше, и грустно машет рукой. Зрительный зал. Кроули след простыл.

440 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, ДЕНЬ

Ньют открывает глаза. Потирает лоб. Всё болит. Кто-то снял с него ботинки…

В изножье постели стоит Анафема с его бумажником и набором для ловли ведьм. Читает его визитку…

Анафема. Вы рядовой Армии ведьмоловов Ньютон Пульцифер. Видимо, все члены городского магистрата приказали выдать вам столько сухого хвороста, чтобы хватило сжечь всех ведьм, колдуний и волшебниц, которых вы отыщете.

Ньют. Вообще-то я ненастоящий ведьмолов. Да и ведьм не существует. На самом деле я… компьютерный инженер. Просто мне нужен был повод выбраться из дома.

Анафема. А я Анафема Гаджет. Настоящая ведьма. Вот, прочтите. Чтобы не тратить зря время.

Над коттеджем собирается гроза. Ньют читает каталожную карточку. Мы видим, что на ней напечатано пророчество, к которому разными почерками приписаны пояснения. Анафема поставила ящик со всеми карточками на кровать.

Ньют (читает). «Когда повозка Робина[20] опрокинется, устремив три колеса в небо, мужчина в синяках окажется в твоей постели, с больной от встречи с тонкой ивой головою…»

Анафема. Это вы. Это о вашей аварии. Вот аспирин. Слыхали об Агнессе Псих?

Ньют. Боюсь, что нет.

Анафема. Это мой давний предок. И ваш давний предок сжег ее на костре. По крайней мере, попытался.

Ньют. Мой предок?

Анафема. Не-Прелюбы-Сотвори-Пульцифер. Из религиозной семьи. Десять детей, которых назвали в честь десяти заповедей. Не-Пожелай-Дому-Ближняго Пульцифер, Не-Послушествуй-Свидетельства-Ложна Пульцифер…

Ньют. Если бы меня назвали Прелюбы Пульцифер, я бы точно жег всех, кто под руку попался.

Анафема. По-моему, он просто ненавидел женщин. В общем, ваши родные обычно сжигали моих. Я взяла ваши спички…

Ньют. Я не собираюсь никого жечь!

Анафема. Еще бы. Иначе Агнесса предупредила бы нас. Она обо всем написала в книге пророчеств, которая вышла в тысяча шестьсот пятьдесят пятом году.

Ньют. И она знала, что я попаду в аварию?

Анафема. Да. Нет. В общем, да. Мои предки вот уже четыреста лет расшифровывают «Превосходные и недвусмысленные пророчества» Агнессы. Можно сказать, мы ее профессиональные потомки.

Ньют. И сколько там пророчеств?

Анафема (указывает на ящик с карточками). Несколько тысяч. Обычно по пророчеству на каждый месяц – правда, сейчас больше, поскольку близок конец света.

Ньют. И когда же он наступит?

Анафема смотрит на настенные часы. Ньют замечает, куда она глядит.

Ньют. Да ладно, не может такого быть! Не сего- дня же?

Анафема. Конец света начнется здесь, в Тадфилде. Сегодня днем. Если верить Агнессе. Но я никак не могу его найти.

Ньют. Кого – его?

Анафема. Антихриста. Великого Зверя. Ищу, ищу, всё без толку. Ничего.

Она протягивает ему карточку.

Ньют. «На краю Хогбака юный зверь из Янгов захватит мир и линия Адамова сгинет в Огне и Мраке…» Хогбак… Стоп. Хогбак-лейн. Адам Янг!

Анафема (смотрит на него, как громом пораженная). Что вы сказали?

Ньют. Адам Янг. Он живет в доме 4 по Хогбак-лейн.

Анафема. Откуда вы… Как же я сразу не догадалась… (Ньюту.) Адам? Чушь какая-то. Он такой милый… Это ведь он и его друзья привели вас сюда. Он самый милый мальчик в деревне. А не Зверь, который уничтожит мир…

СМЕНА КАДРА

441 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, ДЕНЬ

Адам ведет детей в Хогбакский лес… они уже себе не принадлежат.

Адам. Вперед.

Пеппер. Адам, нам домой пора, обедать.

Адам. Незачем идти домой.

Брайан. Но мама велела вернуться к часу.

Адам. Ну и что. С этим покончено.

Уэнслидейл. Вообще-то мы не хотим идти с тобой.

Адам. Хотите.

Мы слышим странный шепот далеких голосов…

Шепот голосов…всё исправь… начни сначала… всё разрушь, начни сначала…

Адам. А знаешь, Уэнсли, почему вы идете за мной? Потому что больше идти некуда. Какой смысл? Что нам останется, когда мы вырастем? Куда ни глянь, везде уничтожают природу. Убивают, используют, и никому нет дела. Все думают, что оно как-нибудь само наладится. Ну не бред?

Брайан. Адам. Так нельзя. Я с тобой не пойду.

Адам. Идешь же.

Брайан понимает, что это правда. Они все идут за Адамом, хочется им того или нет.

Уэнслидейл. Вообще-то не смешно.

Пеппер. Уэнсли прав. Дурацкая игра. Ты какой-то странный.

Адам. Наше дело – начать всё… сначала…

Шепот голосов (скрытые силы, которые стоят за происходящим). …всё исправь… начни сначала… всё разрушь, начни сначала… сделай мир лучше… начни заново… с самого начала. Начни заново… с самого начала….

Пеппер. Ты о чем вообще? Что́ начать сначала?

Адам. Всё исправить. Чтобы на этот раз всё вышло как надо. Разве плохо? Сожжем всё дотла. И начнем заново. Правда, Барбос?

Барбос скулит, трясет головой. Ему не хочется обратно в ад.

442 ИНТ. «БЕНТЛИ», УЛИЦЫ ЛОНДОНА, ДЕНЬ

Кроули ведет машину. Быстро. Зло. Играет «Радио 4».

Ведущий…еще одна возможность услышать любимые композиции покойного сэра Терри Пратчетта в передаче «Пластинки Необитаемого Острова»…

(без паузы меняется на адский голос)

Дагон. Кроули, войска собрались, Четыре Зверя едут. Но куда они едут? Что-то не так, Кроули. Мы надеемся, что у тебя найдется разумное объяснение.

Кроули. Разумеется. Исключительно разумное.

И вдруг он – не может быть! – замечает Азирафеля, который в отчаянии бредет к своему книжному магазину. Кроули резко сворачивает к тротуару и с визгом тормозит. Молнией вылетает из машины, хлопает дверью. А радио всё говорит и говорит, но его уже никто не слушает. Мы время от времени переключаемся на него…

Дагон. Твое объяснение и обстоятельства, которые ему сопутствуют, развеселят всех проклятых в аду. Потому что какие бы муки они ни терпели, тебе придется гораздо хуже. Кроули? Ты меня слышишь? Кроули?

Кроули догоняет Азирафеля и хватает за руку. Кроули явно что-то решил.

Кроули. Прости меня. За всё, что я сказал. Я не хотел. Давай работать вместе, я же извинился. Да. Хорошо. Садись в машину.

Азирафель. Что? Нет!

Кроули. Силы ада решили, что это я во всем виноват. Мы можем убежать вместе. В Альфа Центавру. Там еще остались свободные планеты. Там нас никто не найдет.

Азирафель (качает головой). Кроули, это смешно. Я непременно свяжусь с нужными людьми и всё улажу.

Кроули. Нет никаких нужных людей. Есть только Бог. Чьи пути неисповедимы и который НЕ РАЗГОВАРИВАЕТ НИ С КЕМ ИЗ НАС.

Азирафель. Вот потому-то я и собираюсь переговорить со Всемогущим, и Он всё исправит.

Кроули. Не будет этого. (Пауза.) Ты же умный. Почему же ты такой дурак?

Азирафель (решает, что на это не стоит обижаться.) Я прощаю тебя!

Кроули запрыгивает в машину. Азирафель пожимает плечами и направляется было к магазину, как вдруг слышит сзади гудок. Оборачивается и видит, что Кроули высунулся из окна «Бентли». Кроули кричит:

Кроули. Я еду домой, ангел. Соберу вещи и свалю. И когда буду среди звезд, о тебе даже не вспомню!

Азирафеля это явно задело. ПРОХОЖИЙ останавливается и говорит ему утешительно:

Прохожий. Я тоже через это проходил. Вам будет лучше без него.

443 НАТ. ПАРКОВКА, ДЕНЬ

Парковка абсолютно пуста: на ней стоит лишь БЛЕСТЯЩИЙ КРАСНЫЙ МОТОЦИКЛ.

На сиденье его лежит красный шлем и красная перчатка. Вторая перчатка валяется на земле.

Мы видим трех друзей. Они разговаривают: ДЖЕКИ, ее ПАРЕНЬ и их ДРУГ. Им хорошо, Джеки и ее парень явно влюблены друг в друга. Возможно, она даже показывает другу помолвочное кольцо.

К мотоциклу подходит женщина в алом костюме. Это ВОЙНА: у нее всё такие же рыжие волосы, как тогда, когда мы видели ее военным корреспондентом. Она надевает одну перчатку, ищет взглядом вторую.

Оба мужчины – и парень Джеки, и ее друг – заметили Войну и бросаются поднимать перчатку, стараясь схватить ее первым. Друг опережает парня, но тот наступает ему на ладонь, чтобы отобрать перчатку…

Тут Джеки бьет локтем ему в лицо, так что он отлетает на землю, выхватывает перчатку и швыряет ее Войне.

Война ловит перчатку, улыбается благодарно, надевает перчатку на руку. Потом надевает шлем и уезжает; на заднем плане три бывших друга дерутся не на жизнь, а на смерть.

444 НАТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули подъезжает к своему дому.

Голос по радио. Кроули. Никуда не уходи. За тобой приедут.

Кроули оглядывает улицу. За ним вроде бы никто не следит.

445 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули входит в квартиру, смотрит на часы, бормочет себе под нос…

Кроули. Они явятся с минуты на минуту…

Хватает опрыскиватель, поливает из него растение.

446 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, КУХНЯ, ДЕНЬ

Из-под раковины Кроули достает большое пластмассовое ведро. В руке у него по-прежнему опрыскиватель. Кроули убирает его в карман пиджака.

447 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули смотрит на висящий на стене эскиз Моны Лизы в рамке. Тянется к нему. За картиной обнаруживается сейф. Кроули нервно крутит ручку кодового замка. Дверца открывается. Кроули достает из сейфа резиновые перчатки и большой резиновый фартук. Надевает их поспешно и нервно, точно герой криминального боевика.

Потом достает из сейфа запыленный термос – тот самый, клетчатый, который в третьей серии передал ему Азирафель, – и клещи.

448 НАТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Хастур с Лигуром звонят в дверь.

449 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули клещами отвинчивает крышку термоса. Он старается действовать крайне аккуратно. Если бы демоны потели, с Кроули бы сейчас сошло семь потов. В дверь звонят.

450 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Из термоса в ведро падает последняя капля. Внизу, судя по звуку, вышибли входную дверь… Кроули морщится. И осторожно приоткрывает дверь кабинета.

451 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Забравшись на стул, Кроули аккуратно устанавливает ведро на приоткрытую дюймов на восемь дверь. Снизу доносится приглушенный крик старушки. По лицу Кроули мелькает сочувственное выражение.

Потом обводит взглядом комнату: стол с телефоном, к которому подключен автоответчик. За ним стул. Кроули вынимает из кармана опрыскиватель растений. Опрыскивает из него сочный зеленый цветок. На сверхкрупном плане блестит капля воды. Кроули ставит опрыскиватель на стол.

452 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ

Распахивается входная дверь. Заходит Лигур, следом за ним Хастур.

Хастур. Змиииииий…

Лигур. Мы на два слова…

Хастур. Мы знаем, что ты здесь.

Лигур. Змииииий…

453 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули садится за стол. Фартук он уже успел снять. Теперь стаскивает резиновые перчатки. Он явно нервничает. Кроули подвигает опрыскиватель поближе к себе. Напускает на себя спокойный и непринужденный вид.

Кроули. Я здесь, чуваки.

454 ИНТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Лигур толкает дверь кабинета Кроули…

455 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Стоящее на двери ведро в замедленном воспроизведении смешно падает прямиком на голову Лигуру.

Лигур облезает и вспыхивает, точно комок натрия. От него валит маслянистый коричневый дым; демон кричит, рассыпается в прах, и от него остается лишь блестящий пепел да черный круг на ковре, похожий на пригоршню раздавленных слизняков.

Кроули расслабляется. В дверях стоит Хастур и с ужасом смотрит на останки Лигура.

Кроули. Привет.

Хастур. Святая вода. Поверить не могу, чтобы даже демон… Святая вода… Он же ничего тебе не сделал!

Кроули. Не успел. (Поднимает зеленый пластмассовый опрыскиватель и угрожающе им размахивает; внутри плещет вода). Убирайся.

Хастур. Тебе меня не запугать.

Сверхкрупный план. Из носика медленно вытекает капля воды и сползает по стенке опрыскивателя.

Кроули. Знаешь, что это такое? Опрыскиватель для растений, самый дешевый и эффективный из имеющихся на сегодняшний день. Распыляет в воздухе тонкую струйку воды. В нем святая вода. Она из тебя сделает то же самое. А теперь убирайся.

Капля касается пальца Кроули. Хастур провожает ее взглядом.

Хастур. Ты блефуешь.

Кроули. Может, да. А может, и нет. Решай сам. Думаешь, тебе повезет?

Хастур делает жест, и опрыскиватель исчезает, облив Кроули.

Хастур. Мне – да. А тебе? Пора идти, Кроули.

На столе звонит телефон. Кроули в отчаянии… фоном мы слышим его голос на автоответчике:

Кроули (ГЗК). Привет, это Энтони Кроули. Вы знаете, что делать. Делайте это стильно.

Кроули. Не шевелись. Прежде чем ты покроешь себя позором, я хочу сказать тебе кое-что важное.

Из автоответчика доносится голос Азирафеля…

Азирафель (ГЗК). Гм. Это я. Послушай…

Кроули хватает трубку.

Кроули. Алло! Я… Ты не вовремя. У меня тут старый друг.

Азирафель. Но…

Кроули швыряет трубку. Ослепляет нас улыбкой, точно прожектор маяка или ведущий телевикторины. Обращается к невидимым зрителям, которые якобы присутствуют в кабинете.

Кроули. Что ж, проверку ты прошел! И готов сыграть по-крупному!

Хастур. Ты рехнулся?

Кроули. Князь Ада должен был убедиться, что на тебя можно положиться, прежде чем мы поручим тебе командовать легионами про́клятых в грядущей битве. Хастур, герцог преисподней, ты с честью выдержал испытание!

Хастур не может понять, блефует Кроули или нет… Кроули достает мобильный телефон. Нажимает кнопку, набирает номер…

Кроули. Я и не ждал, что ты поверишь мне, герцог Хастур. Так давай поговорим с Советом Тьмы. Может, им удастся тебя убедить…

Хастур. Ты звонишь Совету Тьмы?

Мы слышим, как мобильный телефон Кроули набирает номер; наконец его соединяют. Кроули смотрит на Хастура и произносит…

Кроули. Да! И вот что они говорят… Пока, придурок…

Кроули след простыл. Телефон падает на стол. Хастур вскрикивает с гневом и ненавистью. И тоже исчезает. Мы слышим, что на столе звонит телефон.

Бог (ГЗК). Вам, наверное, интересно, куда подевался Кроули. Демонам законы физики не писаны.

456 АНИМАЦИЯ

Мы видим схематическое изображение ангела.

Бог (ГЗК). Теологи веками спорили о том, сколько ангелов могут танцевать на острие иглы.

Рядом с изображением ангела появляется длинная игла. Поворачивается на 360 градусов.

Бог (ГЗК). Чтобы ответить на этот вопрос, нужно кое-что прояснить. Во-первых, ангелы не танцуют. Это одна из отличительных черт ангелов. Так что нисколько.

Схематическое изображение ангела меняется на схематическое изображение Азирафеля.

Бог (ГЗК). Ну, или почти нисколько.

457 ИНТ. КЛУБА ДЖЕНТЛЬМЕНОВ В СТИЛИСТИКЕ ФИЛЬМА «ЧТО УВИДЕЛ ДВОРЕЦКИЙ», ДЕНЬ, 1890-е годы

Неподвижная камера. Черно-белая пленка, вся в царапинах, и старинное немое кино под аккомпанемент фортепьяно. Азирафель и ТАНЦОРЫ отплясывают гавот. (Я бы взял песню «Я в вас влюблен, поверьте, не на шутку» из пьесы Гилберта и Салливана «Гондольеры».)

Все танцоры – мужчины в костюмах эпохи королевы Виктории, высокие и низкие, толстые и худые, молодые и пожилые. У Азирафеля невероятно довольный вид.

Бог (ГЗК). Танцевать гавот Азирафель учился в одном скромном клубе для джентльменов во второй половине тысяча восемьсот восьмидесятых годов, изрядно в этом преуспел и немало опечалился, когда несколько десятков лет спустя гавот навсегда вышел из моды. Так что если ангелы танцуют гавот, ответ будет «один».

Схематическое изображение ангела меняется на схематическое изображение демона (это может быть Кроули или Хастур). Тот танцует диско (причем прескверно).

Бог (ГЗК). Но возникает вопрос: а сколько же демонов могут танцевать на острие иглы. В конце концов, они друг другу сродни. И демоны хотя бы танцуют. Не то чтобы хорошо, но всё-таки.

Мы видим булавку. Она приближается к нам, становится всё больше и больше, демон же остается прежнего размера. И мы возвращаемся к реальности:

Бог (ГЗК). И ангелы, и демоны вольны выбирать любой размер и форму. Так что, если вдуматься хорошенько, единственная сложность танцев на острие иглы сводится к широким зазорам меж электронами.

Мобильный телефон выпадает из руки Кроули. Мы влетаем в микрофон телефона…

Бог (ГЗК). Туда-то и отправился Кроули. А следом за ним и Хастур. Прямо сейчас оба несутся сквозь телефонную систему. А это значит, что Хастур, герцог преисподней, заперт на магнитофонной ленте в старом автоответчике Кроули.

Из телефона так же стремительно мы попадаем в Интернет.

458 ИНТ. ИНТЕРНЕТ

Невероятно. Мы видим Интернет – или зрительное/анимированное изображение того, как он мог бы выглядеть изнутри. Мимо на невероятной скорости проносятся картинки – ПОРНО, КОТИКИ, НЕКТО ОБЩАЕТСЯ ПО ФЕЙСТАЙМУ С МАМОЙ, ЧИСЛА, как в «Матрице», ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ШЕКСПИРА… В ушах свистит, доносится музыка и голоса, что-то надвигается на нас… Крохотная черная точка увеличивается в размерах…

Это Кроули! Похоже, все это веселье уже порядком ему поднадоело. Он несется на нас…

Встревоженно оглядывается через плечо…

Хастур. КРОООООООООООУУУУУУУЛИИИИИИИИ!

А за ним мчится Хастур.

Хастур. Тебе от меня не скрыться! Куда ты – туда и я!

Кроули явно обеспокоен. Вдалеке слышится телефонный звонок. Это звонит телефон у Кроули на столе. Хастур торжествует. Расстояние между ними сокращается. Кроули В УЖАСЕ… И тут мы замечаем, что Кроули считает.

Кроули (тихонько, сам с собой). Три… два… один…

459 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Растрепанный запыхавшийся Кроули снова оказывается за столом. И в этот момент щелкает автоответчик.

Кроули (ГЗК). Привет, это Энтони Кроули. Вы знаете, что делать. Делайте это стильно.

Из автоответчика доносится голос…

Хастур. Кроули? Где ты, паршивец? Я слышу твой голос. Здесь темно. Где я? О нет. Не смей! ЗМИЙ!

Кроули нажимает на автоответчике кнопку «ВЫКЛ.» и ухмыляется. Раздается раскат ГРОМА…

460 НАТ. УЛИЦА В СОХО, ДЕНЬ

Ненастная ветреная погода. Измученный Азирафель идет по улице с таким видом, словно несет на плечах всю тяжесть мира. Собственно, так и есть.

Из тени выходят три ангела. Михаил, Уриил и Сандальфон. Все они в элегантных костюмах. Михаил главный.

Михаил. Здравствуй, Азирафель.

Азирафель. А, Михаил. Сандальфон. Уриил. Привет.

Михаил. Мы тут узнали о тебе нечто такое, что нас обеспокоило: ты у нас никак падший ангел? Якшаешься с врагом?

Азирафель. Я… я… не якшаюсь. Всего лишь обмениваюсь информацией. Чтобы всего этого не случилось.

Сандальфон. А ты знаешь, как в военное время поступают с предателями?

Азирафель. Я не…

Уриил. Прискорбный выбор. И не думай, что из-за твоего дружка в темных очках к тебе в аду будет особое отношение. Он и сам влип по уши.

Михаил. Пора выбирать, на чьей ты стороне, Азирафель.

Азирафель. Я много думал об этом. О том, кто на чьей стороне. Мне кажется, должно быть две стороны. В этом всё дело. Чтобы люди могли выбирать. Это и значит – быть человеком. Выбор! Но это для них. Наша же задача, как ангелов, заботиться о том, чтобы всё шло как надо и люди могли делать выбор.

Уриил. Ты слишком много думаешь.

Михаил кивает, улыбается покровительственно, как небожитель, и Сандальфон с силой бьет Азирафеля кулаком в солнечное сплетение. Азирафель сгибается пополам. Ему дурно. Уриил рывком поднимает Азирафеля и прижимает к стене. На губах Азирафеля кровь.

Азирафель. Так нельзя. Что вы делаете? Мы же хорошие!

Михаил. Ты слишком долго пробыл внизу.

Азирафель порывается уйти.

Азирафель. Должен вас предупредить, что доложу об этом происшествии… вышестоящим.

Порыв ветра проносит мимо них газету, переворачивает мусорный бак… На небесах негромко трубят в рог.

Уриил. Думаешь, наверху тебя примут? Не смеши (Поднимает глаза.) О, прекрасно, начинается…

Вспышка света, райская музыка – и ангелы исчезают. Азирафель отирает кровь с губ.

Азирафель (твердо решив не ругаться, несмотря ни на что). Вы. Вы С… КВЕРНЫЕ ангелы.

461 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, ДЕНЬ

Надвигается гроза. Адам сидит на своем обычном месте, но теперь оно похоже на трон.

Остальные дети стоят вокруг него, как придворные. Им совсем не весело… Адам в собственном мире. Сатанинские голоса по-прежнему шепчут.

Барбос уныло скулит. На лицах Пеппер, Брайана и Уэнслидейла написаны страх и боль.

Пеппер. Адам. Нам домой нужно. Я есть хочу. Ну, пожалуйста…

Адам не обращает на ее мольбу никакого внимания. Он их повелитель, вразумляет их.

Адам. И пусть бы сейчас взорвались атомные бомбы и всё началось заново, только на этот раз правильно. Так им и надо. И мы бы решили все проблемы.

Пеппер. Если взорвутся бомбы, погибнут люди. Я как мать нерожденных поколений против этого.

Адам. Вы-то все уцелеете. Я об этом позабочусь. Прикольно же, когда весь мир принадлежит только нам, разве нет? То-то мы поиграем! В ту же войнушку, только с настоящими армиями.

Уэнслидейл. Но ведь вообще-то не останется людей. Все умрут.

Адам. Ничего, я новых сделаю.

Брайан. Адам, пожалуйста, отпусти нас домой. Я хочу к маме с папой.

Адам. Нет. Я сделаю вам новых мам и пап.

Ревет ветер.

Брайан. Адам! Ну пожалуйста!

Пеппер. Адам, что ты делаешь?

Барбос воет…

Адам. Скоро придут мои друзья. Они вам понравятся. Они похожи на вас. И помогут мне всё это прекратить.

Уэнслидейл. Ну правда, Адам, хватит, я не могу пошевелиться. Не нравится мне эта игра.

Адам. Погоди. Будет круто.

462 НАТ. УЛОЧКА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Надвигается буря. Небо темнеет. Деревья качаются.

463 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, ДЕНЬ

Ньют и Анафема. Он одевается. Вид у него решительный.

Ньют. А почему пророчества называются «превосходные и недвусмысленные»? По-моему, ничего хорошего в них нет.

Анафема. Превосходные – то есть точные, безошибочные.

Ньют. А. Знаешь, я вообще не верю в конец света. Почему бы нам не… эээ… прогуляться, поболтать.

Анафема. Я экстрасенс. Поверь мне. Это правда. Но я ничего не понимаю. Я не чувствую здесь никакого зла. Кто-то очень любит это место, да так сильно, что оберегает и защищает его. Разве может здесь начаться что-то плохое? Однако же именно здесь оно и начнется.

Ньют. Ладно. Найдем мы этого Адама. А дальше что?

Анафема. Мы его остановим. Иначе он устроит Армагеддон.

Ньют. И как? Вежливо попросим перестать?

Анафема. Не знаю. Об этом у Агнессы не сказано. Зато она много написала о нас с тобой.

Ньют. Например?

Анафема. Да всякая ерунда. Тебе будет неинтересно. Хогбак-лейн отсюда недалеко…

Ньют колеблется, затем надевает мундир Армии ведьмоловов…

464 ИНТ. ГОСТИНАЯ ЖАСМИНОВОГО КОТТЕДЖА, ДЕНЬ

Они направляются к входной двери. Мы слышим, как снаружи воет ветер.

Ньют. Похоже, погода испортилась.

Анафема. Она писала, что он породит бурю.

Ньют приоткрывает дверь. Она распахивается настежь, и мы видим, что в Тадфилде свирепствует ТОРНАДО. Вышедший первым Ньют кричит, ветер тащит его за собой, поднимает в воздух. Анафема, не растерявшись, хватается за дверной проем.

Анафема. Держись!

Ньют. Я же не идиот.

За ними ветер вырывает из земли деревце и уносит в небо.

Ньют. В Англии не бывает торнадо.

Анафема. Пророчество 691. Про сегодня. Через несколько секунд ветер стихнет, потом поднимется с удвоенной силой. У нас будет меньше минуты, чтобы вернуться в дом и спрятаться в укрытие, прежде чем всё начнется снова. Понял?

Ньют. Да не может этого… да, понял.

Ветер стихает. Анафема хватает Ньюта, они бросаются в дом и захлопывают за собой дверь.

465 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, БУРЯ, ДЕНЬ

Ньют и Анафема вбегают в спальню.

Ньют. Под кровать!

Они поспешно юркают под кровать; все окна Жасминового коттеджа распахиваются внутрь от ветра. Становится жутковато… Анафема и Ньют лежат бок о бок…

Ньют. Бред какой-то. Здесь не бывает торнадо. Агнесса не писала, что нам делать дальше?

Анафеме в руки падает летящая по воздуху каталожная карточка. Она смотрит на нее, пожимает плечами, протягивает Ньюту. Мы слышим голос Агнессы:

Агнесса Псих (ГЗК). «Пусть колесо Фортуны повернется, сердца соединятся и воспылают пуще моего костра; и когда закружится смерч, распахните друг другу объятия».

Ньют. «Распахните друг другу объятия». Она имела в виду?.. Вообще-то я никогда…

Анафема. Не может быть.

Ньют. Правда. Вот-вот наступит конец света, а я ни разу не грабил банк, не получал штраф за неправильную парковку, не пробовал тайскую еду, не был за границей, не научился играть на музыкальном инструменте и никогда…

Анафема. Не целовался с девушкой?

Ньют (явно хочет возразить, но потом кивает). Ни единого раза.

Раздается ГРОХОТ, словно обрушилась часть коттеджа…

И они невольно РАСПАХИВАЮТ ДРУГ ДРУГУ ОБЪЯТИЯ. Прижимаются друг к другу.

Изумленно смотрят друг на друга. Потом подаются друг к другу, их губы сливаются в поцелуе, и камера отъезжает…

466 НАТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ВИД СВЕРХУ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мы видим Жасминовый коттедж сверху. Мы поднимаемся над Тадфилдом, понемногу отлетаем прочь и видим сперва всю деревню, потом всю южную Англию, потом всё Соединенное Королевство, центр которого – Жасминовый коттедж, и мы…

Из реальности ПОПАДАЕМ В СТАРИННУЮ ЗАЛЯПАННУЮ КАРТУ, ПОРВАННУЮ В РАЗНЫХ МЕСТАХ И ПОДКЛЕЕННУЮ СКОТЧЕМ: в место, где находится Жасминовый коттедж, воткнута булавка.

467 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Булавка – ВЖИК! – вылетает из карты.

Шедвелл озадачен. Он наклоняется, поднимает булавку, втыкает обратно в карту.

Снаружи начинается буря. Входит мадам Трейси с чаем.

Мадам Трейси. Я сделала вам чаю.

Шедвелл ничего не отвечает. Молча смотрит на карту и на булавку.

Мадам Трейси. Всё как вы любите. Девять кусочков сахару и сгущенное молоко.

Шедвелл. Прочь, Езавеля, чума тебя побери.

Мадам Трейси (заливается румянцем). Какой вы любезный, мистер Шедвелл.

Шедвелл понимает, что сделал что-то плохое…

Шедвелл. Я отправил его в пасть злого рока.

Мадам Трейси. Кого?

Шедвелл. Рядового Пульцифера. Зеленого юнца. Послал одного. Я должен был поехать с ним.

Мадам Трейси. Прокатится, воздухом подышит.

Шедвелл качает головой, указывает на булавку. Она раскалилась докрасна. Карта под ней дымится.

Мадам Трейси. Мда… необычно.

Шедвелл. Я плохой человек и никудышный сержант Армии ведьмоловов. Поверить не могу, что я отправил его одного. Я должен был поехать с ним.

Мадам Трейси. В Тадфилд ходят поезда.

Шедвелл. По автобусному проездному меня в них не пустят… а на билет денег нет…

Мадам Трейси выуживает из декольте свернутые банкноты. Отсчитывает двадцать пять фунтов. Шедвелл не хочет их брать.

Шедвелл. Я не поеду на гонорары за разврат и заклинание духов.

Мадам Трейси. Вам не помешают лишние деньги на сэндвич и кофе…

Шедвелл (быстро бормочет себе под нос, превозмогая искушение). Да не будет среди вас никого, кто пробавляется ворожбой, ни ведьмы, ни чародея. Ни волшебника, ни заклинателя духов, ни колдуна, ни некроманта. Ибо всё это мерзость пред ГОСПОДОМ.

Мадам Трейси не знает, что ответить. Тут булавка вылетает из карты; карта вспыхивает и горит.

Шедвелл выплескивает чай из чашки на карту, затушив пламя. Мадам Трейси прячет купюры обратно в декольте.

Мадам Трейси. Ну хорошо, у меня вы брать не хотите, но как насчет тех любезных джентльменов, которые вам звонят?

Шедвелл. Мистер Кроули аванса не даст. По-моему, он из мафии. А вот южный хлюпик из книжного может и дать слабину. Да уж, деньги у него есть… Не приведи Господи, рядовой Пульцифер сейчас претерпевает невообразимые страдания от рук дочерей ночи. Каково-то ему сейчас? Даже не представляю.

468 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, БУРЯ, ДЕНЬ

По спальне проносится ураган, по воздуху летают каталожные карточки и всякая всячина. Под кроватью жадно и торопливо целуются Ньют с Анафемой. Вдруг Ньют отстраняется и говорит:

Ньют. Может, сперва поужинаем вместе?

Анафема. Тс-с-с… Некогда…

И снова его целует.

469 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Шедвелл хватает старомодную замызганную шляпу, вытряхивает из нее окурки, надевает шляпу. Кивает.

Шедвелл. Не в наших правилах бросать товарищей в беде. Бог знает, что они сейчас с ним вытворяют!

Мадам Трейси. По́лно вам, мистер Ш., даже если и так, это еще не конец света.

Но Шедвелл уже хлопнул дверью.

470 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, ДЕНЬ

Анафема и Ньют занимаются любовью под кроватью; по комнате летают карточки с пророчествами. Из-под кровати то и дело высовываются ноги, руки хватаются за ножки кровати. В общем, сцена весьма страстная, не предназначенная для детских глаз.

471 ИНТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, БУРЯ, ДЕНЬ

Адам, возвышаясь над другими, держит речь. Пеппер злится, Уэнслидейл с Брайаном хнычут. Камера отъезжает, и мы видим, что Адам ВИСИТ В ВОЗДУХЕ, примерно в футе-другом над землей.

Уэнслидейл. Адам. Пожалуйста. Нам домой пора.

Адам. Вот ваш дом! Здесь! Со мной. Вам больше незачем идти домой, в школу или еще куда. И делать то, чего делать не хочется.

Брайан переводит взгляд с Уэнслидейла на Пеппер…

Пеппер. Адам! Прекрати! Прекрати, прекрати, прекрати!

Адам (раздражен и немного напуган). Заткнись! Замолчи! А ну сейчас же все замолчали! Мигом! Цыц!

По лицам детей пробегают искры. У детей исчезают рты…

472 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

На улице ненастно. Ветер срывает с Шедвелла шляпу. Он тревожится. Догоняет шляпу. Садится в автобус…

473 НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

В стеклянную витрину лупит дождь. Азирафель вешает на дверь табличку «ЗАКРЫТО».

474 ИНТ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА КНИЖНОГО МАГАЗИНА АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Азирафель откидывает коврик. Под ковриком нарисован кабалистический круг, испещренный символами. Азирафель хватает несколько канделябров, зажигает свечи, расставляет вокруг круга. Встает, складывает ладони.

Азирафель. Добрый день. Это ангел Азирафель из чина Начал. Я хочу поговорить… гм. С Высшими силами. Вы меня слышите?

Тишина. Вдалеке слышится приглушенный стук двери.

Азирафель (кричит). Закрыто! (Кругу.) Это невероятно важно. Я готов дойти до самого верха.

Внезапно круг вспыхивает, наполняется светом. Появляется БОЛЬШАЯ ГОЛОВА и занимает едва ли не всю комнату.

Азирафель. Мне нужно поговорить с Всемогущим.

Метатрон. Говори, Азирафель.

Азирафель. Это… я говорю… с Богом?

Метатрон. Ты говоришь с Метатроном, Азирафель. Говорить со мной – всё равно что говорить с Богом. Я голос Всевышнего.

Азирафель. Ясно. Но вы голос Всевышнего в том же смысле, в каком пресс-секретарь – голос президента. Мне же нужно поговорить лично с Богом.

Метатрон. Всё, что ты скажешь мне, ты скажешь Всевышнему.

Азирафель не верит ему.

Метатрон. Так что ты хотел, Азирафель?

Азирафель. Я хотел пожаловаться на поведение некоторых ангелов. Но самое главное сейчас – Антихрист. Я знаю, кто он и где находится.

Метатрон (скучно, вяло). Молодец, отличная работа.

Азирафель. Теперь можно предотвратить весь этот бред: третья часть моря сделалась кровью и всё такое. И войну. Мы всех спасем.

Метатрон. Смысл не в том, чтобы предотвратить войну, а в том, чтобы ее выиграть.

Азирафель. Э-э. Гм. Какое же событие повлечет за собой войну?

Метатрон. Мы решили, что лучше всего начать с международного обмена ядерными ударами.

Азирафель (уныло). Оригинально.

Сквозь приоткрытую дверь задней комнаты мы видим входную дверь магазина; в щель почтового ящика смотрят злые глаза. Это ШЕДВЕЛЛ. Вид от входной двери: книжный магазин, в глубине, в залитой светом задней комнате Азирафель беседует с гигантской головой…

Метатрон. Ты вроде бы еще хотел пожаловаться на неподобающее поведение некоторых ангелов?

Азирафель. Да теперь-то уж что.

Метатрон. Начинается битва, Азирафель. Присоединяйся к нам.

Азирафель. Я мигом. Ягненок хвостом не успеет тряхнуть. Только закончу пару дел.

Метатрон. Тогда мы оставим врата открытыми для тебя. Не медли.

Азирафель. Хорошо… хорошо-хорошо…

Метатрон исчезает. Но небесный свет, наполнявший круг, не гаснет, и по-прежнему слышится странная негромкая мелодия.

Азирафель. Вы еще там?

Нет ответа. Азирафель осторожно обходит круг. Берет со стола телефон, набирает номер.

475 НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

КРУПНЫЙ ПЛАН: рука Шедвелла ковыряет отмычкой замок.

476 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Азирафель кому-то звонит. Мы слышим звонок телефона. Колокольчик на двери магазина негромко ЗВЯКАЕТ, словно кто-то вошел, но Азирафель этого не замечает. Мы слышим, как на том конце взяли трубку.

Кроули (ГЗК). Привет.

Азирафель. Привет. Я знаю, где Анти…

Кроули (ГЗК). Это Энтони Кроули.

Азирафель. Я знаю, что это ты, идиот! Я же тебе звоню! Послушай…

Кроули (ГЗК). Вы знаете, что делать. Делайте это стильно. (ПИИП.)

Азирафель. Эээ, это я. Послушай…

Раздается щелчок. Возможно, зрителю будет проще уследить за хронологией, если мы повторим здесь сцену с Кроули и Хастуром, которую видели ранее, и Кроули скажет…

477 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули. Алло! Я… Ты не вовремя. У меня тут старый друг.

Азирафель. Но…

478 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

За спиной Азирафеля раздается гневный крик, и он роняет телефон. На него надвигается Шедвелл.

Шедвелл. Ах ты злой дух! Приспешник сил тьмы!

Азирафель. Нет! Сержант Шедвелл?..

Шедвелл. Чудовище. Ты подчиняешь женщин своей дьявольской воле!

Азирафель. По-моему, вы ошиблись магазином.

Шедвелл. Ты одержим демонами! И я изгоню их книгой, колоколом и свечой!

Азирафель. Ладно-ладно, только, пожалуйста, держитесь подальше от круга. Он еще действует…

Шедвелл. КОЛОКОЛ!

Он хлопает ладонью по настольному колокольчику – наподобие тех, что бывают в гостиницах. Колокольчик ЗВЕНИТ.

Азирафель. Я не демон, честное слово. Уж не знаю, что вам померещилось, но…

Шедвелл хватает экземпляр «Превосходных и недвусмысленных пророчеств» и швыряет его на стол.

Шедвелл. КНИГА!

Шедвелл замечает стоящие вокруг круга горящие свечи. Направляется было к ним, но Азирафель преграждает ему путь…

Азирафель. Пожалуйста! Не подходите к кругу…

Раздосадованный тем, что ему помешали раздобыть свечку, Шедвелл выуживает из кармана старенькую зажигалку типа «Зиппо», щелкает ею и вскидывает руку с горящей зажигалкой в сторону Азирафеля…

Шедвелл. Чем не свеча!

Азирафель. Послушайте, круг еще действует, и с вашей стороны было бы очень глупо вступить в него, не приняв меры предосторожности, что бы вам ни померещилось, дурак вы эдакий, не лезьте в круг…

Шедвелл. Властью, данной мне как истинному ведьмолову, заклинаю тебя: изыди, отправляйся туда, откуда явился, и больше не возвращайся, да избави нас от лукавого!

Шедвелл прячет зажигалку, наставляет на Азирафеля указательный палец. Азирафель полон решимости не допустить Шедвелла в круг.

Но тут… по лицу Азирафеля мы понимаем: что-то стряслось.

Он опускает глаза.

И мы видим, что он сам СТОИТ В КРУГЕ СВЕТА. Шедвелл тычет в Азирафеля указательным пальцем, как пистолетом. С губ Азирафеля срывается ругательство – впервые за 6000 лет.

Азирафель. О… черт.

Еле слышное гудение превращается в громкий гул, и Азирафель ИСЧЕЗАЕТ. Свет в круге гаснет. Лишь свечи еще мерцают…

Шедвелл. Эй! Эй!

Он поднимает левую руку и с ее помощью опускает правую с отставленным указательным пальцем, как будто только что кого-то пристрелил. Такого он не ожидал.

Миг – и Шедвелл в ужасе выбегает из магазина, хлопнув дверью.

От стука двери одна из горящих свечей переворачивается, подкатывается к стопке бумаг Азирафеля, и та вспыхивает…

Фоном детские голоса поют «Каждый день» Бадди Холли (в духе хора из школы в Лэнгли), мы же видим…

ЗАТЕМНЕНИЕ

Пятая серия

Орудие судного дня

501 НАТ. СОХО, БУРЯ, ДЕНЬ, НАШЕ ВРЕМЯ

Сгустились тучи, стемнело так, словно наступила ночь. В городе царит суматоха: ревут сирены пожарных и полицейских машин. Кроули едет по направлению к нам; он очень зол. И еще ему страшно. Но он же Кроули, поэтому изо всех сил притворяется спокойным.

Мы слышим короткие телефонные гудки и сообщение «В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НОМЕР ЗАНЯТ» или что-то в этом роде.

502 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Мы видим телефон, трубка снята, и слышим повторяющееся сообщение: «Чтобы сделать звонок, пожалуйста, повесьте трубку и наберите номер еще раз». По залу гуляет дым.

503 ИНТ. «БЕНТЛИ» КРОУЛИ / НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Кроули оставляет попытки дозвониться. Проезжает мимо пожарной машины, видит книжный магазин Азирафеля. ПОЖАРНЫЕ проворно разматывают шланги, готовятся штурмовать здание, из которого валит дым.

Кроули заезжает на тротуар и резко останавливается; слышен визг тормозов. Он выходит из машины, но дорогу ему преграждает пожарный.

Пожарный. Вы владелец этого заведения?

Кроули. Я похож на хозяина книжного магазина?

Пожарный. Внешность обманчива. Вот я, к примеру… Эй! Вам туда нельзя!

Кроули пробрался сквозь группу пожарных, протянул руку к двери, и та ОТКРЫЛАСЬ – он к ней даже не прикоснулся. Внутри сущий ад: полыхает пламя…

Пожарный. Держите его!

Кроули заходит внутрь.

504 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ПОЖАР

Внутри всё в дыму. Одна стена уже горит. Но Кроули всё равно старается сохранять спокойствие…

Кроули. Азирафель! Азирафель! Силы небесные, где ты? Идиот! Азирафель. Ответь мне, ради бо… ради чё… ради кого угодно, ГДЕ ТЫ?

С грохотом падают вещи… Кроули в отчаянии озирается. За ним вдребезги разлетается окно… В разбитое окно бьет струя воды из пожарного шланга, поливая пламя и Кроули.

От удара мощной струи Кроули отлетает прямиком в огонь. Встает на ноги… Прическа растрепалась. Темные очки слетели, мы видим его желтые змеиные глаза со зрачками-щелочками. Лицо его в саже. Одежда порвалась, обгорела, он расстроен и рассержен.

Кроули (чуть не плача). Азирафель?

Он поднимает и надевает темные очки. Оправа оплавилась, стекла разбились, и выглядят они жалко.

Кроули. Всё. С меня хватит. Довольно. Плевать я хотел на ваших сраных ангелов, людей и всех остальных. Я вас всех ненавижу. Убили моего лучшего друга, и мне безразлично, кто это сделал. Вы все подонки.

Он опускает глаза и видит… «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих» лежат на том самом месте, куда их швырнул Шедвелл. Огонь не тронул книгу. Кроули тянется к книге, берет ее в руки.

СМЕНА КАДРА

505 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, БУРЯ, ДЕНЬ

Хогбакский лес. Пеппер, Уэнслидейл и Брайан не двигаются и в прямом смысле слова онемели: у них больше нет ртов. Адам закрыл глаза и вещает, точно сановник…

Адам. Это плохой мир. Но мы можем его исправить. И мне плевать, что вы больше не хотите со мной дружить. У меня найдутся друзья получше: вам до них далеко. (Он открывает глаза; трое детей сияют. Адам улыбается.) Скоро сюда придут мои новые друзья. И мы будем вместе. И всё исправим.

ТИТРЫ

506 НАТ. СОХО, БУРЯ, ДЕНЬ

Книжный магазин Азирафеля рушится с грохотом. Выживших внутри явно нет. Полиция оттесняет зевак. Пожарный разговаривает с другими пожарными. Он потрясен…

Пожарный…я не смог его остановить. Он бросился внутрь – и всё. Может, пьяный или сумасшедший, не знаю. Бросился внутрь – и всё. Ужасная смерть. Он…

И тут мы видим стоящего среди пламени пожара чумазого Кроули в безнадежно испорченных темных очках, рваной одежде и т. п. Но выглядит он как взрослый среди детей. В руках у него книга. Полицейские молча глазеют на него. Пожарные онемели.

Кроули смотрит на свою машину. На капоте кирпичи и обугленные, тлеющие обломки деревянных балок. Между Кроули и машиной стоят копы и прочие люди. Они таращатся на него. И уходят с его дороги. Он снимает сломанные очки, устремляет на копов змеиные глаза.

Кроули. Не стоит мусорить? Или всё-таки стоит: я же демон, в конце концов, но кого это теперь волнует.

Он бросает испорченные очки в мусорный бак на тротуаре. Направляется к «Бентли». Открывает дверь. Садится; книга у него.

Автомобиль стремительно дает задний ход, объезжает пожарную машину, разворачивается и скрывается в грозовом мраке.

С той самой минуты, как Кроули вышел из магазина, никто не произнес ни слова. Стояла абсолютная тишина.

Полицейский (оцепенело). Такая погода плохая, а он фары не включил.

Пожарный (так же оцепенело). И куда он так гонит. Это же опасно.

Ослепительная ВСПЫШКА МОЛНИИ.

507 ИНТ. «БЕНТЛИ», БУРЯ, ДЕНЬ

Раздается РАСКАТ ГРОМА. Мы едем по Лондону вместе с Кроули.

Бог (ГЗК). Кроули потерял Азирафеля, а через несколько часов должен был наступить конец света. В аду он попал в черный список. Хотя там других и не бывает. Ехать ему было некуда.

Открывается бардачок. Он битком набит темными очками – а больше там ничего и нет. Кроули достает и надевает очки.

508 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Буря надвигается, но пока еще не началась. Сыплет мелкий дождь, дует шквальный ветер. По направлению к нам, спотыкаясь, шагает Шедвелл. Левой рукой держит себя за правое запястье, словно боится, что оно выстрелит. Шедвелл не сводит глаз с правой кисти, как будто думает, что, пока он на нее смотрит, она не взорвется. Он в шоке.

Он подходит к двери, понимает, что придется достать ключ. Левой рукой нажимает на кнопку звонка. И оседает на стену.

КРУПНЫЙ ПЛАН: дверь открывается, появляется мадам Трейси в затейливом наряде медиума. У нее вот-вот сеанс, она ждет посетителей.

Мадам Трейси (загадочно, как медиум). Входите, искатели премудрости, и вместе мы отдернем завесу…

Тут она замечает, что на пороге никого нет. Выглядывает из двери. Видит Шедвелла, который левой рукой держит правую руку.

Мадам Трейси (обычным голосом). Мистер Шедвелл? Что у вас с рукой?

Шедвелл. Прочь от меня, женщина. Я сам не знаю своей силы.

Мадам Трейси. Вы здоровы, мой милый?

Шедвелл. Я тут ни при чем. Южный хлюпик. Я всё видел. Я его видел. Навел на него, и – БАБАХ!

Мадам Трейси. Да что случилось-то, ради всего святого?

Шедвелл. В этом-то всё и дело. Ничего святого. Ничего святого. Что вы скажете… если я вам признаюсь, что изгнал демона, очистил землю от скверны?

Мадам Трейси. Я скажу, что кое-кому не помешает выпить чашечку чая и немного поспать.

Она берет его за руку и ведет вверх по лестнице.

509 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Шедвелл (в исступлении). А юный Ньют там совсем один. В плену у языческих сил и похотливых оккультных чар. Что если там женщины…

Мадам Трейси заводит его к себе в квартиру.

510 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Стол готов к спиритическому сеансу. Дешевая комнатушка медиума выглядит загадочно и зловеще.

Мадам Трейси. Надеюсь, он разберется, что с ними делать. И вряд ли ему понравится, если вы доведете себя до нервного срыва. (Оглядывается.) Вам нельзя здесь оставаться. Миссис Ормерод и остальные придут с минуты на минуту. Идемте…

И она заталкивает его в другую комнату…

511 ИНТ. СПАЛЬНЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

К себе в спальню. На стене висят фотографии очень сексуальной юной особы на пляже, как в бикини, так и нагишом, с большим надувным мячом, в лондонской фотостудии, черно-белые. Это мадам Трейси в юности. Спальня уставлена мягкими игрушками; кое-где виднеются наручники, блестящие розовые плетки и прочее в том же духе. Словом, нашим глазам открывается премиленькое, розовое и пушистое, уютное гнездышко порока.

Мадам Трейси. Вы ложитесь, а я сделаю вам чаю.

Шедвелл. Но…

Мадам Трейси. В таком состоянии вы ничем не поможете юному Ньюту.

Шедвелл. И то правда. Прилягу. Ладно.

Он садится на кровать, по-прежнему глядя на свою руку.

Шедвелл (шепотом). Никому еще не удавалось то, что сделал я. Ни Хопкинсу. Ни Сифтингсу. Ни Далримплу. От меня нет спасения. Я орудие Судного дня. Я…

Он в ужасе оглядывается. Мягкие игрушки смотрят на него.

Шедвелл. Куда я попал?

512 ИНТ. НЕБЕСА, ВЕЧНАЯ НОЧЬ

Мы на небесах. Место выглядит очень абстрактно: белые стены, над ними – черное небо, кругом кипит суета. АНГЕЛ-ИНТЕНДАНТ, сердитый и властный, командует прочими АНГЕЛАМИ: он здесь главный. На нем костюм, немного похожий на военную форму. Прочие АНГЕЛЫ подчиняются интенданту.

За стеклянной витриной, точно произведение искусства, медленно вращается планета Земля.

ПОЯВЛЯЕТСЯ Азирафель. Он в белом костюме (таком же, как на Земле, только ослепительно-белом, идеально сшитом, выстиранном и отглаженном). Азирафель запыхался; ему грустно.

Ангел-Интендант. Ты! Опаздываешь!

Азирафель. Да. Гм. Вообще-то я сюда и не собирался. Пока. Я еще не закончил дела. На Земле.

Интенданту всё равно. Он просматривает документ на папке-планшете.

Ангел-Интендант. Азирафель, верно? Из чина Начал, ангел Восточных врат. Твой отряд тебя заждался.

Интендант протягивает Азирафелю защитный шлем и боевой килт.

Ангел-Интендант. Азирафель, Азирафель… где я слышал это имя?

Азирафель невинно смотрит на него. Интендант просматривает бумаги.

Ангел-Интендант. Постой-ка. Азирафель. Тебе же выдали…

Азирафель. Пламенный меч, да, я знаю. Я не виноват… у нее выдался трудный день, и я…

Ангел-Интендант (перебивает). Тебе выдали тело. Где оно?

Азирафель оглядывает себя. Он немного прозрачный.

Азирафель. К сожалению, я шагнул в транспортный портал без подготовки. Вот и лишился тела.

Ангел-Интендант. Лишился тела?

Азирафель. Ему было шесть тысяч лет.

Ангел-Интендант. Я всё пересчитал, составил список. А тут являешься ты, опоздав к Армагеддону, без пламенного меча и даже без тела, не ангел, а жалкое подобие…

Азирафель. Ваша правда. То есть… Я не хочу воевать.

Все присутствующие ангелы оборачиваются и смотрят на ангела, у которого повернулся язык произнести такое.

Ангел-Интендант. Не будь трусом! (Тише.) Отправляйся на позицию, и я больше не вспомню о том, что ты явился без тела. А за меч вычтем из твоего небесного жалованья.

Азирафель. Я не закончил важное дело. Требую вернуть меня на Землю.

Ангел-Интендант. Без тела? Смех, да и только.

Азирафель задумывается. А ведь это блестящая мысль!

Азирафель. Разве?

Ангел-Интендант. Ну конечно. Что ты будешь делать? Ты же не вселишься в какого-нибудь человека.

Азирафель. Демоны же вселяются.

Ангел-Интендант. Но ты не демон. Ты ангел.

Азирафель. А как тут ориентироваться? Ладно. Разберусь по ходу дела.

Ангел-Интендант. Что ты намерен…

Но Азирафель закрывает глаза. Протягивает руки к земному шару на витрине, отталкивается от нее…

И ИСЧЕЗАЕТ.

Ангелы смотрят на то место, где только что стоял Азирафель, потом переводят недоуменный взгляд на интенданта.

Ангел-Интендант. Чего уставились? Или забыли, что идет война?

513 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, БУРЯ, ДЕНЬ

Адам не обращает внимания на трех застывших друзей. Он разговаривает с Барбосом.

Адам. Они готовятся. Вот-вот тронутся в путь. И всё исчезнет.

Барбос скулит.

Адам. Это же хорошо. Это хорошо, Барбос. Тут всё перепуталось. А я всё исправлю. Так говорят голоса.

Барбос пятится. Буря утихает, но небо кроваво-красное.

Адам. Мои друзья уже в пути. Это будет только наш мир. Мы избавимся от всяких глупостей и начнем всё сначала. Правда, здорово?

Друзья безмолвно смотрят на него.

Адам. Отвечайте!

Пеппер указывает на свой исчезнувший рот. По ее щеке сползает слеза.

Адам. Хватит! Хватит реветь! Это весело! Нам весело! Сегодня лучший день. (Парит в воздухе. Глаза его сверкают.) Вы должны улыбаться. Я вас заставлю! Пусть рты вернутся. Улыбайтесь. УЛЫБАЙТЕСЬ!

У детей снова появляются рты. Друзья Адама улыбаются широко, как Джокер. По ухмыляющемуся лицу Брайана бежит слеза.

514 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Мадам Трейси открывает дверь спальни. В руках у нее кружка.

Мадам Трейси. Ну вот. Чашка вкусного…

Она переводит взгляд на кровать. Шедвелл крепко спит. Прямо в мундире и ботинках. Она смотрит на него с… в общем, с любовью. Наверное, Шедвелла проще любить, когда он спит. И выходит из комнаты.

515 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, ДЕНЬ

Ньют в посткоитальном блаженстве лежит в постели. На лице его сентиментальная улыбка. Анафема одевается. Буря немного утихла…

Ньют. Это было. Ну… Это было… Ты была…

Анафема. Ты побывал на седьмом небе?

Ньют. Да. Знаешь… Я раньше никогда… это был мой первый раз…

Анафема. Никогда бы не подумала.

Но в ее устах это звучит мило.

Ньют. Ну… в общем… учитывая, что вот-вот конец света, давай еще разок?

Анафема. Некогда. Буря улеглась. Надо идти. Да и Агнесса писала только про один раз.

Ньют. Не может быть. Вот же чертова… только не говори, что она это предсказала.

Анафема обводит взглядом комнату. Карточки разлетелись, но нужная оказывается как раз под рукой. Она поднимает ее, бросает Ньюту. И принимается собирать карточки…

Ньют (читает). «Вперед, парень! Удачи!» «Анафема, мой потомок, я верю, что он будет пригож лицом и крепок…» Господи боже мой.

Анафема. Одевайся.

Она собирает карточки с пола. Он одевается.

Ньют. Надо найти Адама Янга. И помешать ему.

Анафема. Я вот уже сомневаюсь. Агнесса об этом не писала. Если и есть карточка с инструкциями, то я не знаю, которая из них.

Ньют. Что значит «Агнесса об этом не писала»? А сама ты никогда не принимаешь решения? Чтобы посмотреть, что будет?

Анафема. Важные – никогда. У нас остался час от силы: потом уже ничего нельзя будет сделать. И я не хочу тратить ни секунды. Пошли.

Но Ньют изменился: возмужал, стал увереннее в себе. Он подбрасывает в воздух свернутый в шар носок и ловит его.

Ньют. Еще не хватало, чтобы ведьма, которой четыреста лет на свете нет, диктовала тебе, что делать.

Анафема. Я всю жизнь пытаюсь выяснить, чего она хотела от меня. Она ни разу меня не подвела. А вот я ее – да, бывало. И… я не смогу убить одиннадцатилетнего мальчишку.

Ньют. Даже ради спасения мира?

Анафема сокрушенно качает головой.

516 ИНТ. ПАБ, БУРЯ, ДЕНЬ

Лондонский паб. Кроули в ожидании конца света решил напиться до беспамятства. Перед ним две пустые бутылки «Талискера» и экземпляр «Превосходных и недвусмысленных пророчеств Агнессы Псих». И стакан.

В свободное от обслуживания посетителей время БАРМЕН (лет пятидесяти с небольшим) читает газету.

Кроули. Повтори.

Бармен бесстрастно ставит перед ним еще одну бутылку «Талискера». Кроули заговаривает с барменом.

Кроули. Я ведь в демоны не рвался. Занимался своими делами, как вдруг объявляется Люцифер с парнями и говорит, слышь, Кроули, чувак, мы тут типа идем обсудить условия работы и карьерный рост, что-то последнее время нас кормят не пойми чем, у меня выдался свободный денек, ну я и пошел с ними, а потом бац – и я миллион световых лет падаю вольным стилем в кипящую серу.

Раздается пронзительный звук. Кроули покачнулся, но удержал равновесие. Бар выглядит странно, точно старый поляроидный снимок. К вполне себе телесному Кроули присоединяется бесплотный Азирафель.

Кроули. Азирафель? А я тут пытаюсь напиться. Тщетно. Но ты же меня знаешь. Я не сдамся. Ты здесь?

Азирафель. Хороший вопрос. Сам не знаю. Со мной такое впервые. Ты меня слышишь?

Кроули. Слышу, конечно.

Во время их разговора Азирафель мерцает и то и дело гаснет. Он не смотрит на Кроули – скорее, оглядывается по сторонам, словно ищет Кроули глазами…

Азирафель. Я тут немного набедокурил… а ты летал на Альфа Центавру?

Кроули. Нет. Передумал. Кое-что случилось. Я потерял лучшего друга.

Азирафель. Сочувствую. Послушай. У меня в магазине осталась книга, и мне надо, чтобы ты ее забрал.

Кроули. Твоего магазина больше нет.

Азирафель (с болью). Ох.

Кроули. Мне очень жаль. Он сгорел.

Азирафель. Весь?

Кроули. Да. А что за книга?

Азирафель. Та, которую забыла девушка с велосипедом. «Превосходные и недвусмысленные пророчества…»

Кроули. Агнессы Псих. Да. Я взял ее на память.

Азирафель. Так она у тебя? Ого. Загляни внутрь. Я сделал пометки. Там всё есть. Имя мальчика, его адрес. Ну и прочее. Я всё узнал.

Кроули открывает книгу. На клочках бумаги аккуратным почерком Азирафеля написано: АДАМ ЯНГ, ХОГБАК-ЛЕЙН, 4, ТАДФИЛД, и небольшая карта Тадфилда. АВИАБАЗА обведена кружком.

Кроули. Слушай, где бы ты ни был, я могу к тебе присоединиться. Где ты?

Азирафель. Я пока что нигде. Мое тело исчезло. Тебе нужно проникнуть на авиабазу в Тадфилде.

Кроули. Зачем?

Азирафель. Конец света. Всё случится именно там. И уже очень скоро. Я тоже отправлюсь туда. Мне только нужно найти тело, которое меня примет. Никогда бы не подумал, что это так трудно.

Кроули (вполголоса). Не поеду я туда…

Азирафель. Мне очень нужно тело. Жаль, что я не могу вселиться в тебя. Я ангел, ты демон… еще взорвемся, чего доброго. Так что встретимся в Тадфилде. И нам обоим нужно шевелиться.

Кроули. Что?

Азирафель. Тадфилд. Авиабаза.

Кроули. Это я слышал. Я про «шевелиться».

Но Азирафель уже исчез. Паб снова выглядит как обычно. Кроули оглядывается, словно пытаясь отыскать в окружающей обстановке хоть какой-то смысл.

517 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, БУРЯ, ДЕНЬ

Снаружи свирепствует буря, и мадам Трейси изо всех сил придерживает дверь, чтобы та не захлопнулась.

Мадам Трейси (загадочным голосом медиума). Входите, искатели премудрости, но лишь если вы жаждете приоткрыть завесу и воспринять премудрость от тех, кто вошел сюда прежде вас, и входите побыстрее, пока дверь не сорвало с петель.

Миссис Ормерод. Нас не нужно долго упрашивать!

Пришедших трое. МИССИС ОРМЕРОД, старая бой-баба в зеленой шляпке, МИСТЕР СКРОГГИ, блеклый джентльмен лет шестидесяти с лишним, и ДЖУЛИЯ ПЕТЛИ, парикмахер, обычно – жизнерадостная блондинка, похожая на певицу Адель, но сейчас смахивает на готку, выкрасила волосы в черный цвет, облачилась в черный бархат и нацепила кучу серебряных побрякушек. Ветер вывернул наизнанку зонтик миссис Ормерод.

Миссис Ормерод. Мы пришли к вам за премудростью, мадам Трейси. (Зонтику.) Вот же дрянь дешевая, ну вы посмотрите.

518 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

Они заходят в квартиру…

Мадам Трейси. Джулия, дорогая, я вижу, сегодня ваши флюиды сильны как никогда.

Джулия. О, спасибо.

Мадам Трейси. Мистер Скрогги, садитесь здесь, справа от меня.

Он кивает. Снаружи раздается РАСКАТ ГРОМА.

Мадам Трейси. Самая подходящая погода для сеанса, не так ли?

Джулия. Это вы навлекли? Непогоду? Силой мысли?

Мадам Трейси. Нет, милая.

Миссис Ормерод. Они нас ждут. Наш Рон и духи. Они ждут нас.

Мадам Трейси. И нам всем не терпится узнать, что же они скажут. Но сперва выпьем чаю. И сделаем, гм, пожертвования.

Джулия недоумевает.

Мадам Трейси. Двадцать пять фунтов, дорогуша. Не мне. Моему духу-наставнику.

Миссис Ормерод протягивает ей конверт, Джулия открывает готическую сумочку.

Миссис Ормерод. Всё здесь.

519 ИНТ. АЭРОПОРТ, ДЕНЬ

Бог (ГЗК). Азирафелю пришлось искать тело. Четырем Всадникам нужно было встретиться, чтобы вместе тронуться в последний путь.

К сотруднику миграционной службы подходит Голод.

Сотрудник миграционной службы. Цель визита в Великобританию?

Голод. Я еду туда, где начнется конец света.

Сотрудник миграционной службы. Очень интересно.

520 НАТ. ПАРКОВКА У КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Начинается буря: дует порывистый ветер. Мимо пролетает газета. Подъезжает красный мотоцикл. С него слезает Война и направляется в кафе, снимая на ходу шлем.

521 ИНТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Звуки видеоигр. Война входит в кафе. Там сидит НЕСКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК, за прилавком стоит ОФИЦИАНТКА.

В глубине комнаты ВЫСОКАЯ ЧЕРНАЯ ФИГУРА играет в видеоигру.

Война. Четыре чая, пожалуйста. Один из них черный. И сэндвич с сыром.

Официантка. Присаживайтесь. Я всё принесу. Вас будет четверо?

Война. Да. Я жду друзей.

Официантка. Лучше подождите внутри. Снаружи сущий ад.

Война. Еще нет.

Дверь кафе открывается. В зал врывается ветер, и входит ЧЕРНЫЙ/ГОЛОД со шлемом в руках. Он в черных кожаных штанах.

НАТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

На парковке у кафе черный мотоцикл Голода стоит возле красного мотоцикла Войны.

523 ИНТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Голод подходит к сидящей за столиком Войне.

Голод. Привет, Война. Давно не виделись.

Война. М-м-м. Голод. Забавно, что мы все наконец собираемся вместе.

Голод. Забавно?

Война. Мы тысячи лет ждали этого важного дня, и он наконец настал. Всё равно что ждать Рождества. Или дня рождения.

Голод. У нас нет дней рождения.

Война. А я и не говорила, что есть. Я лишь сказала, на что это похоже.

К ним подходит официантка с подносом…

Официантка. Вот ваш чай. Но у нас кончился сыр. И хлеб. И вообще вся еда…

Голод (Войне). Извини, но мне не стыдно.

524 НАТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

В клубах черного дыма к кафе подкатывает грязный мотоцикл. Из выхлопной трубы вырывается пламя; мотоцикл останавливается. Из двигателя тут же вытекает лужа черного масла.

Загрязнение слезает с мотоцикла; ветер проносит мимо него пакетики из-под чипсов и конфетные фантики. Он оставляет мотоцикл рядом с остальными тремя.

525 ИНТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Война. На юге погода не очень.

Голод. А по-моему, прекрасная погода. Будем ехать в грозу. Вот увидишь.

Война. Ну и хорошо. В грозу и дорога приятнее. Не знаешь, далеко нам ехать?

Входит Загрязнение. В открытую дверь влетают пакетики из-под чипсов, кружатся в воздухе, падают на пол.

Загрязнение. Сто миль.

Война. Я почему-то думала, что дальше.

Загрязнение. Важно не как далеко, а куда. Он еще не приехал?

Высокая черная фигура прекращает играть в видеоигру и направляется к нам…

526 НАТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Возле первых трех мотоциклов стоит четвертый. Смерти…

527 ИНТ. КАФЕ ВОЗЛЕ ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Война. Когда же ты пришел?

Смерть. Я И НЕ УХОДИЛ.

Голод. Владыка, ваш чай стынет.

Война. Давно не виделись.

Загрязнение. А теперь поедем.

Смерть. ДА. ТЕПЕРЬ ПОЕДЕМ.

528 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, БУРЯ, ДЕНЬ

За окном воет ветер, несет по улице мусорный бак, бумажные пакеты.

529 ИНТ. ГОСТИНАЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мадам Трейси зажигает свечу. Мы видим большие старые зеркала в старых рамах.

Мадам Трейси. А теперь соединим руки. И прошу вас соблюдать полную тишину. Мир духов невероятно чувствителен к вибрациям.

Миссис Ормерод. Спросите, там ли мой Рон.

Мадам Трейси. Я не могу контролировать духов.

Гром. Молния.

Миссис Ормерод. Что ж.

Мадам Трейси. Мне нужна абсолютная тишина.

Мадам Трейси смотрит на часы. Абсолютная тишина. Мадам Трейси роняет голову.

Миссис Ормерод. Она устанавливает контакт. Не о чем волноваться. Она превращается в Мост на Ту Сторону. Вот-вот прибудет ее дух-наставник.

Мадам Трейси явно раздражена, но скрывает это. (В книге у нас действует Джеронимо, ее якобы дух-наставник. Мне бы хотелось, чтобы тут был женский голос, тогда вся сцена с Азирафелем будет звучать лучше.)

Мадам Трейси. Оооооо… Здесь ли ты, мой дух-наставник? (Голосом маленькой девочки-ирландки.) Ей-ей, это я. Малышка Коллин О’Лири.

Миссис Ормерод. Коллин скончалась в 1746 году в Дублине, ей было девять лет, но она была выдающимся экстрасенсом.

Мадам Трейси. Коллин умерла… Да. Здравствуй, Коллин. Спасибо, что пришла. Сегодня в нашем кругу новый искатель истины.

Миссис Ормерод. Это вы, дорогая.

Мадам Трейси (голосом Коллин). Не верю своим глазам! Неужели это милая Джулия Петли?

Джулия. Здравствуй.

Миссис Ормерод. Здравствуй, дорогая Коллин. Там ли мой Рон? Мне столько нужно ему рассказать. Во-первых, водосточная труба на сарае шатается, но я поговорила с нашим мастером, Гинди, в воскресенье он этим займется, да, кстати…

Мадам Трейси (голосом Коллин). Так много бедных блаженных душ ждет здесь, в загробном мире… (Своим голосом). Коллин спрашивает, нет ли здесь некоего мистера Скрогги?

Мистер Скрогги. Вообще-то это я.

Мадам Трейси. Коллин спрашивает, не знали ли вы человека по имени Джон.

Мистер Скрогги…нет.

Мадам Трейси. Или Джим. Или Том. Или Стив. Или Дэйв. Связь с миром духов так слаба…

Миссис Ормерод. Мне нужно рассказать Рону о свадьбе нашей Кристал.

Мистер Скрогги. Знал я одного Дэйва, из Хемел-Хемпстед.

Мадам Трейси. Он так и сказал. Хемел-Хемпстед. Просил передать вам, что у него на том свете всё отлично.

Мистер Скрогги. Я его встретил на прошлой неделе: он гулял с собакой и казался совершенно здоровым.

Джулия. Люди порой уходят скоропостижно. Как моя мама. Накануне всё было хорошо. А наутро села на кровати – и умерла.

Миссис Ормерод. Пусть твоя матушка не лезет без очереди, Джулия Петли. Я хожу сюда уже семь лет, а значит, пользуюсь преимуществом. Скажите моему Рону…

Мадам Трейси. Что-то… в меня вселяется.

Очередная вспышка молнии, раскат грома. Свечи странно мерцают. Мадам Трейси явно обеспокоена. Она ерзает на стуле.

Миссис Ормерод. Это наш Рон?

Мадам Трейси. Нет. Это что-то настоящее…

И в нее вселяется Азирафель! Он говорит устами мадам Трейси. Если можно, лучше обойтись здесь без спецэффектов и изменений голоса: мадам Трейси должна играть выдающаяся актриса, которая сумеет похоже изобразить Азирафеля собственным лицом и голосом…

Мадам Трейси / Азирафель. Sprechen si Deutsch? Parlez-vous français? Wo bu hui jiang zhongwen?[21]

Миссис Ормерод. Рон, это ты?

Мадам Трейси / Азирафель. Рон? Нет, нет Рон. Совершенно точно.

Миссис Ормерод. Я хочу поговорить с Роном Ормеродом. Такой лысый, невысокий. Не могли бы вы его позвать?

Мадам Трейси / Азирафель. Здесь и правда есть дух, подходящий под описание, и он пытается привлечь наше внимание. Хорошо. Я вас оставлю ненадолго, но только говорите побыстрей. Я пытаюсь предотвратить Апокалипсис.

Мадам Трейси вздрагивает. Свечи вспыхивают. Присутствующие на сеансе восторженно наблюдают за происходящим. Такого они еще не видели.

Теперь мадам Трейси говорит голосом Рона… нервный северный выговор, легкое заикание…

Мадам Трейси / Рон. Привет, Бренда.

Миссис Ормерод. Рон? Это ты. Но какой-то у тебя голос… твой…

Мадам Трейси / Рон. Это я, Бренда. Т-тут холодно.

Миссис Ормерод. Ясно. Ну, в общем, на прошлых выходных я ездила на свадьбу нашей Кристал, это старшая дочь нашей Трейси, мы уселись за стол, и нам подали корейскую еду. Я, конечно, не хуже других понимаю шутки…

Мадам Трейси / Рон. Бренда.

Миссис Ормерод. Самое интересное: я подцепила на вилку кимчи и спрашиваю – и что прикажете с этим делать? А мне без всякого стыда отвечают…

Дальше разворачивается весьма эффектная сцена. Мадам Трейси закатывает глаза. Куча спецэффектов: в комнате темнеет, свечи вспыхивают, голос духа гремит, – в общем, мрак и ужас. Дух говорит устами мадам Трейси.

Мадам Трейси / Рон (голос со спецэффектами). БРЕНДА!

Миссис Ормерод и прочие присутствующие на сеансе пугаются…

Миссис Ормерод. Да, Рон.

Мадам Трейси / Рон (пока что с эффектами и эхо в голосе). Ты при жизни не д-д-давала мне с-с-слова вставить. Теперь я умер и хочу сказать тебе только одно.

Миссис Ормерод (немного опомнившись от испуга). Ты никогда со мной так не говорил…

Свечи вспыхивают в последний раз, освещая мрак; Рон говорит…

Мадам Трейси / Рон. П-п-плевать я хотел на к-к-кимчи. Всегда.

Миссис Ормерод. Рон! Не забывай, у тебя сердце!

Мадам Трейси / Рон. Нет у меня уже никакого сердца. Забыла? И вообще, Бренда…

Миссис Ормерод. Да, Рон?

Комнату наполняет свет, вспышки эманаций, и Рон произносит…

Мадам Трейси / Рон. Заткнись.

Рон исчез. Мадам Трейси-Азирафель щелкает пальцами, и снова зажигается свет.

Мадам Трейси / Азирафель. Ну до чего трогательно! Был рад вас всех видеть. А теперь пошли вон. Спектакль окончен. Пора спасать мир. Некогда бездельничать.

Мистер Скрогги. Это было замечательно. Очень любопытно.

Мадам Трейси / Азирафель выпроваживает их всех в коридор…

Миссис Ормерод. Но вы не дослушали. И наш Рон тоже.

За ними захлопывается дверь.

530 ИНТ. КУХНЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Свистит чайник. Мадам Трейси направляется его выключить, проходит мимо зеркала.

Мы видим ГЛАЗАМИ МАДАМ ТРЕЙСИ: в зеркале отражается Азирафель, который копирует каждый ее жест.

Она замирает. Возвращается к зеркалу. Смотрит в него. Из зеркала ей застенчиво улыбается Азирафель, приветственно машет рукой.

Мадам Трейси наливает в две чашки чай из смешного заварочного чайника. В каждую чашку кладет два куска сахару. Колеблется.

Мадам Трейси / Азирафель. Будьте добры, мне без сахара.

Мадам Трейси ставит перед чайником зеркало и садится за кухонный стол. Отпивает свой чай с сахаром. Видит в зеркале Азирафеля, который выжидательно смотрит на нее.

Мадам Трейси. Ну-с, я жду объяснений. И желательно разумных.

531 НАТ. ПРОБКА НА ДОРОГЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: 1 ЧАС 43 МИНУТЫ ДО КОНЦА СВЕТА

Бог (ГЗК). Кроули застрял в пробке, пытаясь выбраться из Лондона и отыскать Адама.

Льет такой дождь, что толком ничего не видно. Машины гудят. По радио идет «Сад и огород: Время вопросов»…

Радиоведущий. Сегодня передача «Сад и огород: Время вопросов» в гостях у Тадфилдского клуба садоводов. Мы не были здесь с 1953 года. Как вы наверняка помните, почвы в этой части Оксфордшира весьма плодородны: глинистые, на западе – меловые, словом, что ни сажай, всё вырастет отлично…

Кроули не слушает. Тут из приемника доносятся адские голоса…

Вельзевул (ГЗК). Война началась, Кроули. Мы с интересом отмечаем, что ты убежал от тех, кого мы послали тебя забрать.

Кроули. Маленькое недоразумение…

Вельзевул (ГЗК). Мы выиграем эту войну. И если в аду останется хоть один демон, Кроули, ты пожалеешь о том, что не создан смертным. У смертных есть надежда умереть. А тебе остается лишь уповать на милость Ада.

Кроули. Что?

Вельзевул (ГЗК). Шутка.

Гудки машин становятся громче…

532 ИНТ. ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА НА ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Полицейская машина. Один из полицейских разговаривает с участком.

Полицейский № 1. Я понимаю, как это звучит. Но нужно перекрыть весь отрезок шоссе. По крайней мере, до поворота на Тадфилд… Я ЖЕ ВАМ СКАЗАЛ. С неба падает рыба… нет, это не метафора!

С неба на ветровое стекло ПАДАЕТ ЖИВАЯ РЫБА.

533 ИНТ. «БЕНТЛИ», БУРЯ, ДЕНЬ

Кроули за рулем «Бентли». ОН ПОНИМАЕТ. Началось.

Радиоведущий. Это официально самая длинная пробка за всю историю Англии.

Кроули. За что?

Мысленно он слышит голос:

Сатана (ГЗК). Так уделать М25 мог только дьявольский гений, мой милый.

Кроули. Нет. О нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!

Бог (ГЗК). Пробку вызвали проблемы на М25, кольцевой автодороге вокруг Лондона. В 1970-х Кроули активно участвовал в ее проекте.

534 ВОСПОМИНАНИЕ. НАТ. ГРЯЗНОЕ ПОЛЕ, НОЧЬ, 1970-е

На Кроули резиновые сапоги. Он одет по моде 1970-х годов. Ночь. В руках у него папка-планшет с листом бумаги и компас.

Он берет флажок и швыряет его в поле. Сверяется с бумагой на планшете. Передвигает еще на пару дюймов и наконец устанавливает на место. Мы видим, что на листе бумаги у него знак Одегра, он же схема М25. Кроули ухмыляется.

Кроули. Отныне М25 превратится в зловещий сигил Одегру. Он означает «Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров». И это шоссе. Отлично.

535 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, СПАЛЬНЯ, БУРЯ, ДЕНЬ

Шедвелл открывает глаза. Видит зеркальный потолок, мягкие игрушки, всё розовое и пушистое, что его окружает.

536 ИНТ. КВАРТИРА Мадам Трейси

Шедвелл потерянно слоняется по квартире и наконец, заслышав голоса, направляется на кухню. Останавливается на пороге кухни, прижимается к стене, складывает руку, так что два пальца торчат, точно ствол пистолета, и прислушивается.

Мы слышим два голоса: мадам Трейси и Азирафеля.

Мадам Трейси (ВПЗ[22]). И что вы предлагаете с этим делать?

Азирафель (ВПЗ). В сложившихся обстоятельствах нам обоим придется проявить небывалую гибкость…

С Шедвелла довольно.

537 ИНТ. КУХНЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Шедвелл врывается на кухню, чтобы защитить честь мадам Трейси.

Шедвелл. Убери от нее руки, ты…

Оглядывается. На кухне никого, кроме мадам Трейси, перед которой на столе стоит зеркало. В зеркале отражается мадам Трейси.

Шедвелл. Где он?

Мадам Трейси. Кто?

Шедвелл. Какой-то южный хлюпик. Я слышал его голос. Он сделал вам непристойное предложение.

Глазами мадам Трейси мы видим в зеркале Азирафеля.

Мадам Трейси / Азирафель. Не какой-то южный хлюпик, сержант Шедвелл, а вполне определенный.

Это на 100 процентов голос Азирафеля. Шедвелл потрясен. Он наставляет на мадам Трейси руку с оттопыренными пальцами, точно пистолет.

Шедвелл. Демон? Знаешь, что это? Пять пальцев. А теперь убирайся из головы этой доброй женщины, или я отправлю тебя на тот свет.

Мадам Трейси. В том-то и вся беда, мистер Шедвелл. Еще немного – и мы все туда отправимся. Мистер Азирафель как раз мне об этом рассказывал. Выпейте-ка лучше чаю да послушайте его.

Шедвелл. Я не намерен слушать адские россказни демонов!

Мадам Трейси (похлопывает его по плечу). Старый вы дурачок. Девять кусочков сахара, верно?

Шедвелл медленно опускает руку.

538 НАТ. ПРОБКА НА М25, БУРЯ, ДЕНЬ

Бог (ГЗК). Когда Адам обрел власть, мир приветствовал его так, как не ожидал даже Кроули.

Автомобили на М25 стоят в пробке в бурю. Открывается дверь машины…

Хорас. Я больше не могу терпеть!

Нора. А если все вдруг поедут? Это же М25. Тут нельзя вот так остановиться и выйти пописать на обочину.

Хорас. Могу и буду. Слава Великому Зверю.

Нора. Что ты сказал, Хорас?

Хорас. Слава Великому Зверю…

Нора. Пожирателю Миров…

Рев гудков, шум двигателей и крики людей из окон автомобилей превращаются в слова. Все негромко повторяют: «Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров. Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров…»

Дальний план: вся М25 светится ярко-красным – ни дать ни взять, пламя Ада.

Бог (ГЗК). Неожиданно М25 превратилась в волшебное кольцо огня вокруг Лондона. Ни войти, ни выйти. Это сделал Кроули. И сам же попался в ловушку.

Лондон сверху: мы видим М25, которая вспыхивает, превращаясь в горящий символ…

539 ИНТ. «БЕНТЛИ», БУРЯ, ДЕНЬ

Кроули зол. Он в отчаянии. И он ищет выход из положения…

Кроули. Так. М25 превратилась в непроезжее кольцо адского пламени. И виноват в этом я. Ладно. Тадфилд. Тадфилд. Тадфилд. Я справлюсь. Север. Свернуть на М40 в Денеме.

540 НАТ. ПРОБКА, ДЕНЬ

«Бентли» выруливает из пробки на запасную аварийную полосу.

541 ИНТ. ОФИС ТЕЛЕМАРКЕТИНГОВОЙ КОМПАНИИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Колл-центр компании, которая занимается продажами по телефону. Окна заливает дождь. За каждым столом перед компьютером сидит человек с гарнитурой и звонит клиентам. Камера проезжает по ряду столов и останавливается на ЛИЗЕ. У нее сегодня явно день не задался…

Лиза. Мистер Биггз, я по поводу аварии, в которую вы попали не по своей вине… черт.

(следующий звонок)

Миссис Блор, я по поводу вашей недавней аварии. Вы имеете право на компенсацию. Да что ж такое…

Мы видим, что на экране у нее выскакивает сообщение: Вытащил клиента из ванной! И: Теперь он ругается… Клиенты вешают трубки. Но Лиза не сдается и начинает заново.

На экране Лизы в списке абонентов для обзвона появляется имя «Энтони Каули, Лондон, Вестминстер».

542 ИНТ. КАБИНЕТ КРОУЛИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мы видим стол Кроули. Звонит телефон – раз, другой. Автоответчик начинает записывать звонок. Мигает красная лампочка…

Хастур (ГЗК) (шепотом) Да?

543 ИНТ. ОФИС ТЕЛЕМАРКЕТИНГОВОЙ КОМПАНИИ

Довольная Лиза произносит заготовленный текст…

Лиза. Здравствуйте, мистер Каули. Я по поводу вашего нарушения…

Хастур (ГЗК) (шепотом). Это не просто нарушение, Лиза. И я не Кроули.

Лиза. Э-э… Откуда вы знаете, как меня зовут?

Хастур. Я много что знаю, Лиза. Я должен сказать тебе спасибо за то, что ты меня освободила. Мне следует поблагодарить тебя при личной встрече, познакомиться с твоими друзьями…

Лиза. Я… Я кладу трубку.

Хастур. Поздно.

В помещении колл-центра сгущается мрак. Из трубки Лизы что-то вылезает.

Это ЛИЧИНКА. Она падает на стол, на лист бумаги, извивается. Следом за ней из трубки вываливаются еще личинки. Крупный план: лицо Лизы. Она кричит… Камера отъезжает, и мы видим, что за столами вместо людей сидят скелеты. ОГРОМНАЯ ЛИЧИНКА рыгает. И превращается в Хастура, покрытого липкой слизью.

Хастур. Ну наконец-то.

544 ИНТ. ГОСТИНАЯ МАДАМ ТРЕЙСИ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мадам Трейси разговаривает с Шедвеллом; тот пьет чай со сгущенкой. Шедвелл сидит за столом, за которым она проводила сеанс. Мадам Трейси стоит. Когда мы смотрим на происходящее глазами мадам Трейси, то видим, что в зеркалах отражается стоящий рядом с ней Азирафель.

Когда мы смотрим глазами Шедвелла, то видим в зеркалах только его и мадам Трейси.

Шедвелл. Значит, Антихрист действительно существует?

Мадам Трейси / Азирафель. Существует и в настоящее время находится на Земле, сержант. Он устроит Армагеддон. Наверняка вы со мной согласитесь: ни один здравомыслящий человек не допустит, чтобы мир был уничтожен навеки. Я прав?

Шедвелл. Так точно.

Мадам Трейси / Азирафель. Антихриста надо убить, сержант Шедвелл. И сделаете это именно вы.

Шедвелл. Ну не знаю. Наша Армия ведьмоловов убивает только ведьм.

Мадам Трейси / Азирафель. Наверняка вы убили не одну.

Шедвелл. Что уж тут… всякое бывало. А у этого вашего Антихриста сколько сосков?

Мадам Трейси / Азирафель. Э-э-э… Гм.

Мы видим, что Азирафель скрестил под столом пальцы.

Мадам Трейси / Азирафель. Масса. Уйма. Он весь в сосках.

Шедвелл. Тогда я тот, кто вам нужен.

Мадам Трейси / Азирафель. У вас есть оружие, сержант?

Шедвелл поднимает пальцы.

Мадам Трейси / Азирафель. А что-нибудь посущественнее?

Шедвелл. Булавки. И Громомёт полковника Армии ведьмоловов Далримпла. Из этого мушкетона кого хошь можно ухлопать. Он стреляет серебряными пулями.

Мадам Трейси / Азирафель. Это от оборотней.

Шедвелл. Чеснок.

Мадам Трейси / Азирафель. От вампиров.

Шедвелл. Кирпич.

Мадам Трейси / Азирафель. А вот это должно сработать.

Шедвелл уходит.

Мадам Трейси / Азирафель. Теперь нам нужно добраться до Тадфилда. Наверняка у вас есть надежное средство транспортировки.

Мадам Трейси. Безусловно.

Мадам Трейси подходит к кухонному шкафчику. Достает два старомодных мотоциклетных шлема. Надевает розовый шлем; тут появляется Шедвелл с огромным старинным мушкетоном, который мы видели под стеклом у него в квартире.

Мадам Трейси. Не тычьте в меня этой штукой, дорогой. И наденьте это.

Она протягивает ему зеленый шлем.

545 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, БУРЯ, ДЕНЬ

Дверь квартиры открывается, мадам Трейси выкатывает на улицу допотопный мопед – типа «Триумф Тины».

Мадам Трейси. Вам придется держать меня крепко. Ах, какой пассаж! Я такая проказница.

Шедвелл. Чтоб тебе черт лопатой брюхо разворотил.

Мадам Трейси. И незачем так ругаться. Держитесь крепче.

Она заводит мопед. Он не создан для двоих. Мопед очень медленно тарахтит по улице.

Мы видим глазами мадам Трейси: она смотрит в зеркало мопеда. Оттуда на нас глядит Азирафель в розовом шлеме.

Камера ОТЪЕЗЖАЕТ, дальний план, ВИД СВЕРХУ НА ЛОНДОН.

М25 превратилась в гигантское горящее кольцо демонического света вокруг столицы.

Мы опускаемся…

546 НАТ. ВОЗЛЕ СТЕНЫ ПЛАМЕНИ, БУРЯ, ДЕНЬ

«Бентли» весь в саже от пламени.

Кроули выехал из пробки и остановил «Бентли» на запасной аварийной полосе у простой деревянной таблички «ПРОЕЗДА НЕТ». За табличкой пелена света, лучащаяся дьявольской энергией.

547 ИНТ. «БЕНТЛИ», БУРЯ, ДЕНЬ

В машине. Кроули в отчаянии…

Кроули. Ну же. Думай. Обязательно должен быть объезд.

Он хватает «Превосходные и недвусмысленные пророчества», листает книгу.

Кроули. Горящие дороги? Ты и это предсказала, Агнесса? Почему нет тематического указателя?

Он переворачивает страницу… Чья-то рука снимает с Кроули темные очки и ломает пополам. И на сиденье рядом с Кроули без всяких спецэффектов и фанфар оказывается Хастур.

Хастур. Тебе не сбежать из Лондона. И никому не сбежать.

Кроули. Хастур. Как провел время в автоответчике?

Хастур. Тебе лишь бы шутки шутить. Некуда бежать, Кроули.

Кроули едет вперед. Сперва медленно…

Кроули. Ты же вроде должен был занять свое место в строю и приготовиться к битве.

Хастур. Ад не забудет. Ад не простит. Тебе конец. Думаешь, тебе удастся проехать через это? Это не пламя ада. А кое-что похуже. Некуда бежать.

Кроули вздыхает. Автомобиль по-прежнему движется вперед…

Кроули. Вот и проверим.

Хастур. Куда ты едешь? Останови эту штуку.

Кроули. Знаешь, за что я люблю время? С каждым днем мы всё дальше от четырнадцатого века. Я терпеть не мог четырнадцатый век. Впрочем, тебе бы тогда понравилось. В четырнадцатом веке не было машин. Но люди молодцы, изобрели машины, шоссе и дворники. Этого у них не отнять, верно?

Кроули поддает газу. Они всё быстрее и быстрее едут по аварийной полосе мимо пробки.

Хастур. Останови. Всё кончено. Ты обречен. Что бы ни случилось, ты обречен.

Кроули. Значит, мне больше никогда не придется писать отчеты о проделанной работе, так ведь? Видишь? Чем дальше, тем лучше.

Хастур. Шутишь? Ты же знаешь, я не люблю шутки.

Кроули мчится вперед, объезжает полицейское заграждение и устремляется прямиком в завесу пламени… Салон машины начинает дымиться.

548 НАТ. СТЕНА ПЛАМЕНИ, БУРЯ, ДЕНЬ

«Бентли» въезжает в пламя на М25.

549 ИНТ. «БЕНТЛИ», БУРЯ, ДЕНЬ

Сидящий впереди Хастур смотрит на свои руки и видит, что они горят… Он ВСПЫХИВАЕТ.

Хастур. Остановись. Из-за тебя мы оба останемся без тел!

Кроули смеется. Внутри машины всё в дыму.

Хастур. Это не смешно.

Кроули. Да ладно тебе! Пропадать, так стильно.

Кроули углубляется в стену пламени. На губах его ухмылка. Он держится уверенно. Хастур горит… Всё горит… Хастур не выдерживает. Кроули спасает лишь сила воли.

Хастур. Ненавижу тебя. (Исчезает.)

550 ИНТ. «БЕНТЛИ», В ОГНЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Салон «Бентли» полыхает. Кроули держится из последних сил…

Кроули. Ты… моя машина. Я взял тебя новой. И ты… не сгоришь… Даже не думай…

Пламя в салоне слабеет и гаснет. Кроули весь в саже, одежда порвана, волосы растрепались. Темные очки исчезли.

Он протягивает руку и включает проигрыватель. Из динамика грохочет музыка.

«С каждым днем ближе, ближе, ближе…»

Бог (ГЗК). У Кроули есть то, чего нет у прочих демонов и чего уж точно лишен Хастур. Воображение. Сейчас Кроули представляет, что всё в порядке, а тонна горящего металла, резины и кожи – целехонькая машина. Он отправился в этот путь на «Бентли» и был намерен во что бы то ни стало закончить его на «Бентли».

551 НАТ. ПОЛИЦЕЙСКОЕ ЗАГРАЖДЕНИЕ НА ШОССЕ М-40, БУРЯ, ДЕНЬ

А за стеною пламени… по другую сторону от горящей М25 сидят наши старые знакомые, полицейские Фред и Джулия…

Фред. Эксперты уже едут. Но пока что из Лондона не выбраться никому.

Джулия. Ты уверен?

Потому что к нам движется «Бентли». И выезжает на шоссе… Фред и Джулия потрясенно таращатся на машину.

Фред. Вот это да…

Джулия. Это уже не наши проблемы.

Фред. Он нам рукой помахал.

552 НАТ. ШОССЕ М40, БУРЯ, ДЕНЬ

Барабаны и гитары Ада наяривают тяжелый металл; мы видим Кроули, безумного демона в горящей машине…

СМЕНА КАДРА

553 НАТ. ХОГБАКСКИЙ ЛЕС, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Адам по-прежнему парит в воздухе. Его друзья стоят на земле. Глаза у Адама горят.

Адам. Извините, что я велел вам заткнуться. Я сделаю так, чтобы вы снова могли говорить. И мы поиграем.

СМЕНА КАДРА

554 НАТ. ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

По пустому в бурю шоссе летят мотоциклы. Мы слышим рев двигателей и стихии. Они едут…

Впереди Смерть. Затем Война.

За ней Голод.

Чуть погодя Загрязнение.

Наконец всё смолкает. Воцаряется неземная тишина.

555 НАТ. НЕБО НАД ХОГБАКСКИМ ЛЕСОМ, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Мы слышим КРИК. Видим улыбающегося Адама. Камера отъезжает, и мы видим, что Адам парит в воздухе.

Адам. Да ладно вам, весело же!

Камера снова отъезжает, и мы видим, что и остальные трое детей висят в нескольких сотнях футов над землей. И им это совсем не нравится. Они в ужасе.

Пеппер. НЕТ! Адам Янг, верни нас на землю.

Уэнслидейл. И вообще-то прямо сейчас.

Брайан. Мне это не нравится.

Адам. Я хотел показать вам весь мир. Я сделаю вас счастливыми!

Пеппер. На землю! Сейчас же!

Они падают на землю. Адам плавно опускается вниз. Дети не понимают, что происходит.

Адам. Ну чего вы. Мы же всё равно будем друзьями. Когда все люди исчезнут. И вы будете править миром. Уэнсли, ты получишь Америку. Пеппер, забирай Азию и Россию. Брайан, тебе Европа и Африка… Барбос, а тебе Австралия. Бегай не хочу. Поняли? А я сделаю новых людей, вы будете ими командовать, и армиями, которые сражаются друг с другом, и… и…

Барбос печально подвывает. Пеппер опускается на корточки и гладит собаку.

Пеппер. Значит, мы будем править миром? А ты?

Адам. В смысле?

Пеппер. Что достанется тебе?

Этот вопрос явно поставил Адама в тупик.

Адам. Тадфилд. От Хогбакского леса до Ямы и от Старого карьера до пруда. Я буду здесь… как всегда…

Уэнслидейл. Один?

Адам…я не хочу никуда уезжать.

Пеппер. Это и наш лес тоже. И мы не хотим ни в Америку, ни в Азию.

Барбос скулит, словно хочет сказать: «И в Австралию».

Адам. Вы сделаете так, как я скажу.

Пеппер. Или что? Ты и так уже забрал наши рты и заставил стоять неподвижно. Мы не можем уйти.

Уэнслидейл. Вообще-то он может нас убить.

Пеппер. Запросто.

Адам. Вы уже можете двигаться. И говорить. Идите куда хотите. Мне плевать.

Пеппер задумывается.

Пеппер. Прощай, Адам.

Брайан. Прощай, Адам.

Уэнслидейл. Вообще-то да. Прощай, Адам.

Адам. То есть как «прощай»?

Эти направляются прочь. Адам провожает их взглядом, потом взмывает в небо и летит за ними.

Пеппер. Прекрати нас преследовать.

Адам. Я вас не преследую.

Пеппер. Мы больше с тобой не дружим. Ты нам не нравишься.

Адам. Плевать.

Но на самом деле слова Пеппер глубоко его задели.

Брайан. И что же с нами будет, Адам? Мы умрем вместе со всеми? Или ты убьешь нас первыми?

Адам не отвечает, но и лететь за ними перестает. И тут случается неожиданность. Барбос бежит за детьми. Адам пораженно смотрит на него.

Адам. Барбос! Вернись! БАРБОС!

Но пес мчится за детьми. Мы слышим шепот сатанинских голосов, которые пытаются утешить Адама.

Шепот голосов. Пусть идут. У тебя весь мир. У тебя власть. У тебя слава.

556 НАТ. ЛУГ В ТАДФИЛДЕ, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Трое испуганных детей бегут по лугу, за ними мчится Барбос. Раздается ГРОХОТ, и Адам зависает перед ними в небе над лугом. Он очень зол. По лицу его мелькают сотни чувств. Он запальчиво говорит…

Адам. Верните мне мою собаку.

Пеппер. Это не твоя собака. А своя собственная. И ты ему больше не нравишься.

Уэнслидейл. Ты страшный. Мы с тобой больше не дружим.

Брайан. И никто с тобой не дружит. Ты же собрался всё сжечь. Зачем? Потому что взрослые всё испортили? Тогда чинить надо, а не уничтожать.

Барбос лает на Адама.

Крупный план: лицо Адама. Он в панике переводит взгляд с одного бывшего друга на другого и мрачнеет. Куда и девался самоуверенный Антихрист: мы видим испуганного мальчишку, который только что потерял самое важное в жизни. Своих друзей.

Адам. Вернитесь… пожалуйста…

Но Эти лишь качают головой. Даже Барбос качает головой. Адам изгибается в воздухе – не то Супермен, не то распятый на кресте, – и КРИЧИТ. Нечеловеческий вопль эхом прокатывается по округе…

КАДРЫ с Ньютом и Анафемой, мистером и миссис Янг, жителями Тадфилда: все они ЧТО-ТО СЛЫШАТ и смотрят в небо…

Хогбакский лес СОТРЯСАЕТСЯ от этого крика…

Адам падает на землю. Он уже не парит в воздухе. Глаза его не горят. Он без сознания.

Брайан подбирает биту для крикета, которую кто-то оставил на лугу, и заносит над головой Адама, готовясь ударить.

Пеппер. Давай! Пока он снова не начал!

К Адаму подбегает Барбос, вылизывает ему лицо. Пеппер это замечает. Смотрит на Брайана, качает головой. Брайан медленно опускает биту. Адам открывает глаза… ОНИ УЖЕ НЕ СВЕТЯТСЯ.

Адам. Простите меня… сам не знаю, что на меня нашло… но я вроде пришел в себя…

Адам поднимается на ноги.

Адам. Друзья?

Потупясь, протягивает им руку. Остальные нерешительно смотрят на него. Наконец Пеппер подходит к Адаму и накрывает его руку своей ладонью. За ней Уэнслидейл кладет руку на ладонь Пеппер. А потом и Брайан – на руку Уэнслидейла. Они банда.

557 НАТ. УЛИЦА В КРАУЧ-ЭНДЕ[23], БУРЯ, ДЕНЬ

Мадам Трейси и Шедвелл еле тащатся на мопеде по Лондону.

Шедвелл. Нельзя ли побыстрее, женщина? Разгони это дьявольское устройство!

Шедвелл сжимает Громомёт, вздрагивает и покачивается от каждого движения.

Мадам Трейси. Мистер Шедвелл, держитесь за меня, да покрепче, иначе упадете, и я тут буду ни при чем.

Шедвелл. Сейчас, только поправлю свой прибор.

Мадам Трейси хихикает. У Шедвелла несчастный вид. Он обхватывает ее рукой. Она прижимает его крепче к себе, так что он фактически обнимает ее; между ними торчит Громомёт.

558 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Анафема на кухне складывает в корзину вещи, которые могут понадобиться, чтобы спасти мир, в том числе карточки и хлебный нож.

Вбегает Ньют…

Ньют. Я всё понял.

Анафема. Да ну?

Ньют. Если Агнесса подсказывает тебе, что делать… и мы должны всё исправить… значит, тебе просто нужно выбрать карточку. Любую.

Анафема. Не говори глупости.

Ньют. А я и не говорю. Впервые в жизни мне пришла хорошая идея.

Анафема. Не понимаю.

Ньют. Если Агнесса права и мы делаем всё это потому, что она это предсказала, тогда любая карточка, которую ты сейчас выберешь, окажется той самой, нужной. Логично же.

Анафема. Бред.

Ньют. Ты здесь потому, что это предсказала Агнесса. Ты говорила, что и я здесь потому, что это предсказала Агнесса. Выбери карточку. Любую.

Анафема окидывает его взглядом. Чушь, конечно, но…

Ньют. «Когда небо покраснеет… – тут она угадала, – встаньте оба поскорее там, где жизнь с войной схватится, где уже не садятся железные птицы». Догадываешься?

Анафема. Кажется, это про нас. Где уже не садятся железные птицы…

Ньют. Железная птица – это, наверное, самолет. Но где они уже не садятся?

Анафема. Рядом с городом есть американская авиабаза. Самолеты там больше не садятся. Мне доводилось встречать в деревенском пабе людей, которые там работают. Но зачем нам туда идти? Там ничего не осталось, кроме узла связи. Компьютеры и всё такое. И взрываться там нечему… (Тут до нее доходит смысл собственных слов.) Господи боже.

559 НАТ. УЛОЧКА В ЛОНДОНЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мопед еле-еле ползет по дороге.

Мадам Трейси / Азирафель. Мадам, с какой же скоростью движется ваше транспортное средство? По-моему, пешком бы получилось быстрее…

Мадам Трейси. Он и со мной одной едет от силы десять миль в час. И разогнать его быстрее можно разве что чудом.

Мадам Трейси / Азирафель. Чудом. Да. Точно. Будьте так любезны, сержант Шедвелл, держитесь крепко-прекрепко.

Лицо мадам Трейси. Она корчит гримасу и сотворяет чудо.

Мопед содрогается. Его окружает голубой свет, мопед изящно поднимается и летит в нескольких футах над землей.

Почему-то кажется, будто он движется назад…

А потом мы слышим громкое ДРЕБЕЗЖАНИЕ, словно отпустили натянутый эластичный бинт…

Мопед бросается вперед, как в «Звездном пути» или «Звездных войнах»; всё остальное превращается в размазанные линии…

По лицу мадам Трейси мы понимаем, что ей это явно нравится, Шедвелл же зажмурился и дрожит…

560 НАТ. ПОЛИЦЕЙСКОЕ ЗАГРАЖДЕНИЕ НА М40, БУРЯ, ДЕНЬ

Возле полицейских Фреда и Джулии собралась ГРУППА УЧЕНЫХ.

У них с собой затейливые приборы, подсоединенные к ноутбукам; они проверяют М25. На экране некоторых ноутбуков – вид на М25 со спутника: мы видим, что кольцевая горит…

ДВОЕ УЧЕНЫХ отчитывают Фреда с Джулией.

Ученый 1. Всё, что вы нам рассказываете – чушь собачья. В данное время температура над М25 выше семисот пятидесяти градусов…

Ученый 2. Или минус сто пятьдесят.

Ученый 1. Или минус сто пятьдесят. Видимо, ошибка прибора. Мы даже вертолет не можем туда отправить: он поджарится, как наггетсы в Макдоналдсе. Как мог старинный автомобиль проехать через огонь и остаться невредимым?

Фред. Я и не говорил, что он остался невредимым.

Ученый 1. Вы сказали, что водитель вам помахал.

Джулия. Машина горела. Но он всё равно ехал.

Ученый 2. Но это же невозможно! Разве вы не понимаете?

Джулия. Понимаем, конечно. Мы же не дураки.

Раздается ЗВУК, как будто кто-то играет на стеклянной гармонике. Они изумленно оглядываются. Потом поднимают глаза…

Мопед мадам Трейси прорвался сквозь защитное поле М25 и направляется к ним.

КРУПНЫЙ ПЛАН: мадам Трейси наслаждается моментом славы, Шедвелл перепуган.

С земли на них смотрят, задрав головы, с недоумением, ужасом и изумлением.

Фред. Если уж это возможно…

Мадам Трейси. Юхууууу!!

Миг – и ее нет.

Джулия. Интересно, куда они все едут.

СМЕНА КАДРА

561 НАТ. НЕБО НАД ШОССЕ М40, БУРЯ, ДЕНЬ

Мадам Трейси с Шедвеллом, который крепко держится за нее, на скорости около 100 миль в час, чуть покачиваясь, несутся по небу на мопеде.

СМЕНА КАДРА

562 НАТ. УЛИЦЫ ТАДФИЛДА, БУРЯ, ДЕНЬ

Р. П. Тайлер с пуделем Шатци выходит из дома. Слышен глухой рев мотоциклов. На дороге возле Тайлера останавливаются Четыре Всадника Апокалипсиса.

Тайлер нервничает.

Голод, Загрязнение и Война поднимают козырьки шлемов. Лик Смерти зловеще закрыт.

Голод. По-моему, мы заблудились. Наверное, дорожные указатели сдуло ветром. Нам нужен аэродром.

Р. П. Тайлер. Второй поворот направо, только он не совсем направо, он слева, но вы увидите, он потом уходит вправо, там указатель Порритс-лейн, но это никакая не Порритс-лейн, на картах Управления картографии ясно видно, что это всего-навсего восточный конец Форрест-хилл-лейн, выедете из деревни, проедете мимо «Быка и скрипки», а дальше не промахнетесь.

Голод. Я что-то ничего не понял.

Смерть. Я ПОНЯЛ. ПОЕХАЛИ.

При звуках голоса Смерти пудель Шатци скулит и убегает.

Глазами Тайлера: Загрязнение доедает последний кусок чипсов из пакета и бросает его на землю.

Тайлер. Молодой человек, это вы тут мусорите?

Загрязнение. Не только я. Все.

И мотоцикл с ревом уезжает.

563 НАТ. ЛУГ В ТАДФИЛДЕ, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Адам идет один по лугу, за ним, чуть поодаль, бежит Барбос. Адам задумчив и растерян: он размышляет о том, что натворил.

Пеппер. Адам. Что ты сделал?

Адам. Не знаю. Но что бы я ни начал, мы должны это остановить. (Он кажется совсем маленьким и очень одиноким.) Сходите за велосипедами и через пять минут встречаемся здесь.

Пеппер. Куда мы поедем?

Адам задумывается.

Пеппер. Адам! Когда мы сходим за велосипедами, куда мы поедем?

Адам. На конец света. Тут недалеко.

564 НАТ. БОЛЬШОЙ ГОРОД, НОЧЬ

Большой город ночью. Фонари на улицах гаснут. А за ними и светофоры. Потом темнеют высотные здания, и остаются лишь очертания города да звезды в небе: никакого светового загрязнения…

Вертикальная панорама роскошного звездного неба. Мы видим… как АРМИЯ АНГЕЛОВ выходит из небоскреба.

В здании остается лишь Гавриил. Он провожает их взглядом. Рядом с ним Сандальфон.

Гавриил. Итак, войско собралось. Все явились?

Сандальфон. Все в сборе, ваше великолепие. Вот только…

Гавриил. Только что?

Сандальфон. Азирафеля нет. Он… гм. Сбежал.

Гавриил. Когда мы победим, одержим верх над силами Ада, он узнает, как мы поступаем с предателями. Труби наступление…

Трубят райские трубы.

656 НАТ. АД

Дымные равнины ада. АРМИЯ ДЕМОНОВ выглядит так же, как армия ангелов, только в разношерстных мундирах, с разным количеством конечностей и телесных форм.

В первом ряду Дагон: Повелитель мух, Владыка Мучений. Рядом с ним Вельзевул, похожий на Джеффа Голдблюма в финале «Мухи»[24] – только гораздо, гораздо страшнее.

Вельзевул. Началосссс. Мы все в сборе.

Дагон. Ну, почти. Мы потеряли Лигура и, э-э-э, Кроули.

Вельзевул. Что случилось с Лигуром?

Дагон. С ним случился Кроули.

Вельзевул. Когда мы одержим верхххх, и ангелы ссссссгинут, и всссссселенная будет нашша… Кроули узнает, как мы посссступаем с предателями… Трррруби наступление.

Барабанщики ада бьют в барабаны. Слышен стук барабанов и грохот электрогитар: в аду предпочитают тяжелый металл.

СМЕНА КАДРА

566 НАТ. УЛИЦЫ ТАДФИЛДА, ДЕНЬ

Ньют и Анафема едут на «Дике Турпине», потрепанной машинке Ньюта. Анафема держит в руках карточки с пророчествами, раскладывает их по порядку. Куда ни глянь, видны последствия бури.

На миг мы останавливаемся на последнем пророчестве, за номером 5004: «Когда всё будет сказано и всё будет сделано, выбирайте ваши лица разумно, потому что вскоре вам предстоит играть с огнем».

Рядом с пророчеством приписано от руки: «1976 – может, речь о нефтяном кризисе?».

Анафема…5003, 5004, 1011 сюда, и всё… Здесь налево.

Ньют как-то возмужал и стал смелее.

Ньют. Думаешь, ведьма, которой 400 лет на свете нет, предсказала, что мы ворвемся на американскую авиабазу и нас не убьют?

Анафема. Угу.

Они проезжают указатель к авиабазе.

Ньют. Ты уверена? В таких местах обычно серьезная охрана с большими пушками, и даже если нас не пристрелят на месте, последние минуты до конца света мы проведем в комнатушке без окон и…

Анафема. Не накручивай себя.

Ньют. А я и не накручиваю. Я всего лишь тихо беспокоюсь о том, что нас подстрелят, потом посадят в камеру, будут пытать и наконец убьют…

Они уже возле авиабазы.

Анафема. «Позади Гнезда Орла рухнул высокий ясень».

Ньют. И всё?

Анафема. Большинство моих родственников было уверено, что это про русскую революцию. Здесь прямо и на следующем повороте направо. (Пауза.) Не волнуйся. Если бы тебя собирались пристрелить, Агнесса обязательно меня предупредила бы.

567 НАТ. АВИАБАЗА, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

КПП с охраной. Американский дежурный читает книгу. Вокруг всё спокойно и тихо.

На дороге вдали показываются Четыре Всадника Апокалипсиса.

Смерть поднимает защитный козырек шлема, и мы видим внутри череп.

Смерть. ЭТО ЗДЕСЬ.

Война разочарованно оглядывается.

Война. И это всё? Я думала, будет более… живописно, что ли. Ждать столько тысяч лет, чтобы проехать сотню миль.

Смерть. И ХВАТИТ.

Война. Прорвемся через заграждение?

Смерть. НЕТ. ЗАЕДЕМ, СДЕЛАЕМ СВОЕ ДЕЛО, УЕДЕМ, И ПУСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА ВОЗЬМЕТ СВОЕ.

Они заводят мотоциклы и направляются к КПП. Вид от поста охраны: к блокпосту приближаются Четыре Всадника Апокалипсиса. Заслышав шум моторов, дежурный поднимает глаза от книги.

Глазами дежурного: он видит иллюзию, внушенную ему Всадниками. Черный штабной автомобиль с американским флажком; внутри четыре человека.

Четыре Всадника одеты генералами: Война – армии США, Смерть – ВВС США, Голод – военно-морской пехоты США, а Загрязнение – адмиралом.

Смерть уже не скелет, а человек и явно важная персона.

Дежурный подходит к автомобилю.

Смерть. НЕОЖИДАННАЯ ПРОВЕРКА.

Дежурный. Меня не предупреждали ни о какой неожиданной проверке… сэр.

Голод. Разумеется. Иначе какая бы это была неожиданная проверка.

Дежурный. Ваши… ваши документы, сэр.

Голод понимает руку в мотоциклетной перчатке. Мы видим, что в руке ничего нет. Глазами дежурного: генерал Черный показывает удостоверение.

Дежурный. Спасибо, сэр.

Война. И не говорите никому, что мы здесь. Пусть это будет неожиданностью.

Ворота открываются, штабной автомобиль заезжает на территорию базы. По ту сторону ворот, вне поля зрения дежурного, он снова превращается в четырех мотоциклистов.

Загрязнение смотрит на дежурного и пугающе машет рукой.

568 НАТ. ДОРОГА ПОЗАДИ БАЗЫ, ДЕНЬ

Ньют с Анафемой останавливают машину. Мы видим дерево, которое упало прямиком на ограждение с колючей проволокой и табличкой «НЕ ВХОДИТЬ».

Ньют. «Позади Гнезда Орла рухнул высокий Ясень». Тут она угадала.

Они вылезают из машины. Анафема выглядит, как настоящая ведьма. Это, скорее общее ощущение, которое создается с помощью прически, макияжа и платья: сейчас она и впрямь смотрится как экстрасенс.

Ньют (хлопает по машине). Молодчина, Дик Турпин.

Анафема. Ты и правда назвал машину «Дик Турпин»?

Ньют. Да!

Анафема. Наверняка для того, чтобы однажды у тебя спросили, почему.

Ньют. Гм. Возможно.

Анафема. Ясно.

Она подходит к повалившемуся забору.

Ньют. Не может быть, чтобы всё было настолько просто. Не может такого быть. Должны же быть камеры, охрана…

Анафема указывает на камеру, раздавленную упавшим деревом. Они переступают через повалившийся забор. Анафема обводит взглядом строения авиабазы: она почуяла Всадников.

Ньют. И куда мы идем?

Анафема. Туда.

Ньют. Откуда ты знаешь?

Анафема (уверенно, с ведьминскими интонациями). Вся моя жизнь. Всё, о чем написала четыреста лет назад Агнесса. Всё это… вело меня сюда. Сейчас. С тобой. (Пауза). Я ЗНАЮ.

Ньют. И как именно мы им помешаем?

Но Анафема уже бежит к узлу связи.

Анафема. Чего ты? За мной!

569 НАТ. УЛИЦЫ ТАДФИЛДА, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Адам едет на велосипеде. Барбос сидит в закрепленной на руле самодельной корзинке.

К нему подъезжает Пеппер на красном велосипеде.

А за ней и Брайан с Уэнслидейлом на своих велосипедах. У Уэнслидейла велосипед черный, удобный, ухоженный. У Брайана – белый и грязный.

Пеппер. И почему они называют это военной базой? Глупо же! Я была там на дне открытых дверей. У них ни оружия, ничего. Только радиоаппаратура, спутниковые тарелки и всякое такое.

Брайан. Вот-вот. Сплошные экраны и ручки настройки. Глупо. И что твои новые друзья намерены там делать?

Адам. Я так понимаю, они хотят подключиться к мировой военной сети, чтобы дать команду всем компьютерам активировать все автоматизированные системы и начать войну.

Уэнслидейл. Вообще-то это довольно сложно.

Адам. Вовсе нет. Если ты один из них.

570 НАТ. АВИАБАЗА, КРАСНОЕ НЕБО, ДЕНЬ

Четыре Всадника, снова в байкерских костюмах, идут по полузаброшенной авиабазе. Возможно, мы видим, что где-то неподалеку припаркованы их мотоциклы. Всадники идут по указателям к узлу связи.

Война. Я не так себе это представляла. Четыре нажимателя на кнопки Апокалипсиса.

Голод. Это лишь увертюра.

Загрязнение. Я думал, мы начнем в каком-нибудь интересном месте. В Москве, Вашингтоне или где-то еще…

Смерть. ЕСЛИ АРМАГЕДДОН НАЧНЕТСЯ ГДЕ-ТО, ТО ОН НАЧНЕТСЯ ВЕЗДЕ. ГЕОГРАФИЯ ЗНАЧЕНИЯ НЕ ИМЕЕТ.

Он щелкает пальцами. Открывается дверь. На ней написано «УЗЕЛ СВЯЗИ. ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА».

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: 31 МИНУТА ДО КОНЦА СВЕТА

571 НАТ. УЛИЦЫ ТАДФИЛДА, ДЕНЬ

(И о погоде: буря прошла, выглянуло солнце, небо уже не красное. Однако, если показывать дальний общий план неба, то видно, что в других местах буря еще не закончилась, сверкают молнии, небо затянуто тучами и т. п. И лишь в Тадфилде, в эпицентре бури, погожий августовский вечер.)

По улице идет Р. П. Тайлер, сосед Янгов и председатель Объединения жителей деревни. Невысокий, самодовольный, с маленькой самодовольной собачкой, Шатци, на поводке.

По улице на велосипедах едут Эти.

Тайлер. Эй! Вы! СТОЯТЬ! Я сказал, стоять!

Дети останавливаются.

Тайлер. Адам Янг. Так и знал, что это ты. И твои дружки. Родители знают, что вы гуляете?

Уэнслидейл. Вообще-то закон гулять не запрещает. За то, что гуляешь, в тюрьму не сажают.

Барбос устремляет горящий взор на пуделя Шатци, собаку Тайлера, и рычит.

Адам. Барбос, отстань от старого вонючего пуделя мистера Тайлера.

Барбос неохотно пятится. Пеппер показывает Тайлеру язык.

Тайлер. И куда это вы собрались, хулиганье? Не смейте показывать мне язык, юная леди, или я расскажу вашей матери…

Брайан. Мы едем на авиабазу.

Адам. Если вы не возражаете. Потому что если вы против, мы, разумеется, никуда не поедем.

И они уезжают…

Тайлер. Адам Янг! Я всё расскажу твоему отцу!

572 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Мы видим помещение – скорее функциональное, нежели живописное.

Рабочие столы, стена экранов, куча ручек настройки, кнопок и прочего. Мы не пытаемся произвести впечатление на зрителя, хотя на экранах происходит масса всего. Это не центр управления. Это куда хуже. Это узел связи.

НЕСКОЛЬКО МУЖЧИН И ЖЕНЩИН работают, хотя один из них разгадывает кроссворд, а другой на полу возится с какими-то проводами и компьютерами.

Мужчина на полу. Дайте кто-нибудь отвертку!

Смерть вкладывает ему в руку отвертку. Мужчина оглядывается.

Мужчина на полу. Что за черт, ты кто?

Смерть. Я НЕ ЧЕРТ И НЕ БОГ.

Смерть касается головы мужчины. Тот падает без сознания… Всадники идут между работников, и те отключаются.

Загрязнение. Что такого особенного в этом месте?

Голод. Это секретный узел связи. Через него проходит всё. Его создали, чтобы больше не воевать. Теперь за них это могут делать машины.

Загрязнение садится в освободившееся кресло и бездумно нажимает какие-то кнопки. Клавиатура дымится; пищит сирена тревоги.

Война. Всё равно людям нужно убивать. Они жаждут убийств. Причем чистых. Не хотят марать руки. Вот и строят машины, и машины для управления машинами. Машины целятся и летают. Даже находят цель. Представляете? И всё это делают машины.

Смерть. ВОТ ТОЛЬКО НЕ УМИРАЮТ. КОЕ В ЧЕМ МАШИНЫ НИКОГДА НЕ ЗАМЕНЯТ ЛЮДЕЙ. (Оглядывает помещение, точно член королевской семьи, приехавший с визитом.) А… ЭТО ЧТО ТАКОЕ?

Загрязнение. Реле. Я занесу вирусы во все системы. Глобальная сеть Интернет откликается даже на простейшие запросы как на DOS-атаку.

Смерть. КАК… ИНТЕРЕСНО.

Война и Голод сидят за пультами управления… о чем-то переговариваются друг с другом, негромко, Смерть их не слышит.

Война. Почти готово. Я чувствую, начинается. Еще пять минут – и весь мир охватит война.

Голод. А когда начнется война, придет и голод, и загрязнение.

Война. Знаешь… даже если больше не будет войны. Голода. Загрязнения. Он-то всё равно будет всегда.

Она кивает на Смерть, которая стоит в другом конце помещения.

Голод. Всегда.

Смерть поднимает глаза.

Смерть. ОН ПРИБЛИЖАЕТСЯ.

Загрязнение раскрывает ладони. В них светится нечто, похожее на расплывчатое голубое облачко. Тихонько дует, светящееся облачко влетает в компьютеры, и на экранах тут же появляются разные варианты надписей «ЗАБЛОКИРОВАНО», «АКТИВИРОВАН ПОРЯДОК ЗАЩИТЫ» и «ЗАПУЩЕНА ПРОЦЕДУРА ОТВЕТА».

Загрязнение. Мы в деле.

573 АНИМАЦИЯ ЗЕМНОГО ШАРА

Мир как филигранный шар света…

Бог (ГЗК). Они взяли под контроль электричество. Всё. И под их контролем оно оживает. Они плавят реле, выключают переключатели и фонари. Они управляют.

Мы видим крохотное синее мерцание; земной шар темнеет…

Четыре Всадника уже не так похожи на людей – скорее, на идеи во плоти… Мы смотрим на них: Голод, Загрязнение, Война и чудовищный скелет, сама Смерть. Война говорит:

Война. Ну что, начнем.

Поплевав на ладони, она хлопает по стене экранов, выгибает спину, восторженно выдыхает…

574 НАТ. НЕБРАСКА, ДЕНЬ

Военный бункер в Небраске, вид с воздуха…

575 ИНТ. ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ В БУНКЕРЕ, ДЕНЬ

За пультами сидят, развалившись, двое мужчин: в мире всё (более-менее) спокойно. КОМАНДИР разгадывает кроссворд. ЧЛЕН КОМАНДЫ, покачиваясь, слушает музыку в наушниках.

Командир хлопает подчиненного по плечу, тот неохотно вынимает из уха наушник.

Командир. Пять букв. Третья «т». Ритмичная группа насекомых.

Подчиненный. Это же очевидно.

Командир. Тогда не говори! Намекни. Почему очевидно-то?

Подчиненный. «Битлз». Ритмичная группа, названная в честь насекомых…

Командир. Я же просил не говорить!

Раздается щелчок, командир поднимает глаза. На его пульте выключаются переключатели, зеленые лампочки зажигаются красным.

Два рычага, один возле командира, второй возле подчиненного, сами по себе переводятся в положение «К БОЮ».

Командир. Какого черта?

576 ИНТ. БУНКЕР, ДЕНЬ

Ракету в бункере окутывает пар.

577 ИНТ. ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ В БУНКЕРЕ, ДЕНЬ

Командир нажимает кнопки на пульте управления. Загорается еще несколько красных лампочек.

Подчиненный. Вы правда сказали всего лишь «какого черта»?

Командир. Свяжи меня с киберкомандованием запуском. Что-то происходит.

МОНТАЖ, возможно, из стоковых записей: снаряды приводятся в действие, крыша бункера отъезжает в сторону, показывается ракета; еще не выстрелили, но обстановка зловещая – боеголовки наизготове.

578 НАТ. УЛИЦЫ ТАДФИЛДА, ДЕНЬ

Р. П. Тайлер выгуливает своего пуделька. Заслышав ТАРАХТЕНЬЕ, оборачивается.

Мы видим мадам Трейси и Шедвелла на мопеде. Шедвелл сидит, закрыв глаза, в руках у него Громомёт.

Мадам Трейси. Добрый день. Мы немного заблудились.

Тайлер. Куда вам надо?

Мадам Трейси. Мы ищем одного человека.

Мадам Трейси / Азирафель. Его зовут Адам Янг.

В зеркале заднего вида отражается лицо Азирафеля в розовом шлеме мадам Трейси.

Тайлер. А, этого мальчишку. Он с остальными маленькими чудовищами поехал на авиабазу.

Мадам Трейси. Мальчишка? Вы не говорили, что это ребенок. Сколько же ему лет?

Мадам Трейси / Азирафель. Одиннадцать.

Мадам Трейси. Одиннадцать?

Мадам Трейси / Азирафель. Авиабаза – это туда?

Тайлер. Да, второй поворот направо, только не совсем направо, а налево, но вы увидите, он потом уходит вправо…

Но мадам Трейси уже нажала на газ. Шедвелл с презрением смотрит на Тайлера.

Шедвелл. Слюнявый южный идиот.

579 НАТ. РОССИЙСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА, ДЕНЬ

Глубоко под водой плывет российская подводная лодка. Пищит сонар.

580 ИНТ. РОССИЙСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА, ДЕНЬ

РОССИЙСКИЙ КОМАНДИР заходит на командный пункт. За несколько устаревшими пультами сидят встревоженные ЧЛЕНЫ ЭКИПАЖА. Вообще всё оборудование кажется устаревшим.

Русские говорят по-русски (даем субтитры).

Российский командир (по-русски). Что именно происходит?

Российский член экипажа (по-русски). Кодированное сообщение из Кремля. Похоже, у нас война.

Российский командир (по-русски). С кем?

Российский член экипажа (по-русски). А вы как думаете?

Российский командир (по-русски). Украина?

Российский член экипажа (по-русски). Продолжайте…

Российский командир (по-русски). Узбекистан?

Российский член экипажа (по-русски). Со всеми.

581 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

В темном помещении, освещаемом лишь экранами компьютеров, сидят уже не похожие на людей Война, Загрязнение и Голод. Кожа Загрязнения блестит; Голод и Война превратились в олицетворения самих себя: Война вся в шрамах, Голод тощий, клыкастый… (Здесь натуральные спецэффекты, не компьютерная графика.)

Война. Началось. Коды запуска межконтинентальных баллистических ракет загружены. Всё готово, вот-вот начнется обратный отсчет. Меч занесен и готов разить.

Загрязнение. Будет не только ядерное разрушение… но и химическое… Химикаты из моего заветного запаса. Говорите что хотите, но плутоний выветрится через тысячи лет, а мышьяк – никогда.

Голод. Война. Загрязнение. И зима. Мне нравится зима. Чистота. Голод.

582 НАТ. СКВЕРИК В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

Мистер Тайлер с Шатци идет по скверику. Тайлер принюхивается. Что-то горит… да… и виден дым… Тайлер оборачивается.

Кроули опускает окно «Бентли», и оттуда вырывается огромный клуб дыма.

Кроули. Извините за беспокойство.

Тайлер поворачивается, видит горящую машину и обгоревшего Кроули, который, высунувшись из окна, смотрит на него желтыми змеиными глазами.

Кроули. Я умудрился заблудиться. Где тут авиабаза?

583 СТОП-КАДР: ЛИЦО ТАЙЛЕРА

Бог (ГЗК). Некоторые вещи очень трудно произнести. На самом деле Р. П. Тайлер хочет сказать…

Тайлер. У вас машина горит!

Бог (ГЗК)…но не может. Ведь водитель и сам об этом наверняка знает, правда? Может, это какой-то розыгрыш. И Тайлер говорит…

Тайлер. Вы, наверное, не там свернули. Указатели сдуло. Легко ошибиться. Значит, второй поворот направо…

Он ЗАСТЫВАЕТ.

Бог (ГЗК)…но на самом деле хочет сказать…

Тайлер. Молодой человек, ваша машина горит, а вы всё еще в ней сидите, хотя ехать на ней просто опасно!

Кроули. Направо. Понял. Замечательно.

Не удержавшись, Тайлер произносит…

Тайлер. Молодой человек!

Кроули. Да?

Тайлер смотрит в камеру, пытается произнести, что собирался, но вместо этого может выговорить лишь…

Тайлер. Очень необычная погода для этого времени года.

Кроули. Боюсь, я всё пропустил.

Он дает задний ход, и Тайлер в порыве злости произносит-таки…

Тайлер. Видимо, потому что ваша дурацкая машина горит!

584 НАТ. УЛИЦА В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: 17 МИНУТ ДО КОНЦА СВЕТА

Мирная сцена: живые изгороди, птички. Может, даже кролики скачут где-нибудь с краю. Из-за поворота выезжает горящий «Бентли» Кроули и устремляется прямо на нас.

В наполненной дымом машине сидит Кроули с искаженным мукой лицом и пристально глядит перед собой. Машина еще не развалилась на части исключительно благодаря силе его воли.

585 НАТ. ВОРОТА АВИАБАЗЫ, ДЕНЬ

Глазами ДЕЖУРНОГО НА КПП: Шедвелл снял шлем и указывает пальцем на дежурного.

Шедвелл. Видишь этот палец, приятель? Он отправит тебя прямиком к создателю!

Дежурный недоуменно переводит взгляд на мадам Трейси, которая играет за двоих – за себя и Азирафеля – и уже вполне заслужила «Эмми» и BAFTA.

К мопеду прислонен Громомёт.

Мадам Трейси / Азирафель. Нам действительно очень нужно поговорить с вашим главным…

Мадам Трейси. Он говорит правду, если бы он лгал, я бы сразу поняла…

Мадам Трейси / Азирафель. Будьте так добры, перестаньте меня перебивать, я пытаюсь…

Мадам Трейси. Я всего лишь хотела объяснить…

Мадам Трейси / Азирафель. Я понимаю, но мне нужно…

Дежурный. Да замолчите же вы! Оба. Мэм… при всем уважении должен вас попросить…

И тут подъезжает выгоревший «Бентли» Кроули – в клубах дыма и языках пламени.

Раздается ВЗРЫВ – но почерневший остов машины всё еще цел.

Кроули выходит, пошатываясь, в облаке дымящейся черноты.

Падает. Снова встает.

Кроули. Современные автомобили на такое не способны.

Змеиные глаза, порванный костюм, всклокоченная шевелюра, всё лицо в саже.

В руках у него по-прежнему «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих», только теперь от книги остался лишь обугленный черный огрызок.

Мадам Трейси / Азирафель. Кроули?

Кроули. Азирафель. Привет. Я смотрю, ты нашел тех, кто тебя подвезет. Красивое платье. Тебе идет.

Мадам Трейси / Азирафель. Этот молодой человек не хочет нас впускать.

Кроули. Предоставь это мне. Военнослужащий человек! Мы с другом проделали долгий путь…

Раздается щелчок, и заграждение отъезжает.

Дежурный. Кто это сделал?

Шедвелл с изумлением смотрит на свой палец…

…и тут на территорию базы заезжают четверо детей на велосипедах. (Барбос сидит в корзинке на руле у Адама.)

Дежурный. Так. Сейчас я разберусь с этими детьми. И с вами тоже. Не двигайтесь.

Он нажимает красную кнопку тревоги. Звучит сирена. Потом дежурный впервые за всё время поднимает автомат и наводит на стоящих перед ним.

586 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Война. Все цыплятки собрались на насесте.

Голод. Никаких цыплят. (Оглядывается.) По-моему, ему давно пора прийти.

Загрязнение. Наш повелитель, наш хозяин. Наш друг. Мы ждали только его. И когда он будет с нами, всё завершится.

Война. И мир станет нашим.

Смерть. МИР ВСЕГДА НАШ. ОН УЖЕ БЛИЗКО…

587 НАТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Бог (ГЗК). Адам не знал, что будет дальше, но знал, что должен сделать.

Эти слезают с велосипедов.

Уэнслидейл. А какие они, эти люди?

Адам. Не знаю.

Пеппер. Это взрослые?

Адам кивает. Барбос прыгает, привлекая внимание…

Брайан. Сдается мне, в спорах с взрослыми они всегда побеждают.

Солдат (ВПЗ). Дети, какого черта вы тут делаете?

Мы видим ГРУППУ СОЛДАТ, которые навели на детей автоматы. Мигает красная лампа тревожной сигнализации, воет сирена.

Адам. Не бойтесь.

Солдат. Это территория военной…

Адам. По-моему, вам всем пора спать. Всем вашим солдатам. Тогда с вами ничего не случится.

Солдат недоверчиво смотрит на Адама, и все его сослуживцы один за другим оседают на землю.

Пеппер. Как ты это сделал?

Адам лишь отмахивается. Поворачивается лицом к зданию, в котором находятся Четыре Всадника, и произносит:

Адам. Я здесь.

588 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Слова Адама – «Я здесь» – эхом разносятся по помещению. Все Четыре Всадника, услышав их, замирают.

КРУПНЫЙ ПЛАН: Смерть поднимает голову, смотрит на нас (мы видим его череп) и говорит:

Смерть. ОН ЗДЕСЬ. ВСЁ КОНЧИТСЯ СЕЙЧАС. ВРЕМЯ ИСТЕКЛО.

ЗАТЕМНЕНИЕ

На титрах мы слышим «Каждый день» – дикую, грохочущую, адскую хеви-метал-версию, переходящую в аранжировку, достойную конца света.

Шестая серия

Самый последний день их оставшейся жизни

601 ИНТ. СУД В АДУ

Темное помещение; горит несколько светильников. Мы в Аду, в Судном месте. Здесь всё очень официально и строго: два демона, Хастур и Дагон, входят и по обеим сторонам зала приближаются к помосту, как прокурор и защитник. Они стоят.

Затем входит Вельзевул и направляется к единственному креслу, по бокам от которого стоят Хастур и Дагон.

В передней части зала – помост для Хастура и Дагона и высокое кресло Вельзевула.

В задней части зала почему-то стоит ванна на ножках в виде львиных лап, а за нею, хотя сейчас в темноте, дверь лифта.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ Ада, мелкое гадкое существо, бьет посохом в пол и объявляет:

Пристав. Идет суд над демоном Кроули. Процесс начнется с опроса свидетелей и закончится полным уничтожением. Председатель – Вельзевул, Повелитель мух. Всем встать.

Хастур и Дагон делают шаг вперед.

Вельзевул. Введите предателя.

Врата отворяются. СТРАЖНИКИ-ДЕМОНЫ вводят Кроули, стены и потолок зала становятся прозрачными: мы понимаем, что это стеклянный куб. Вдоль стен и на потолке зрители-демоны – голые и в одежде, но выглядят все кошмарно. Зрители жадно прижимают лица к стеклу…

Кроули держится чуть менее самоуверенно, чем обычно. Однако на нем по-прежнему моднейший костюм и самые стильные темные очки.

Он оглядывается, глубоко вздыхает и произносит:

Кроули. Привет, ребята. Миленько тут у вас.

Хастур. Сейчас ты по-другому заговоришь.

Кроули. Еще бы цветы в горшках. Ну и, может, журнальный столик.

Вельзевул. Тишшшшшина. Заключенный, подойди.

Кроули. С удовольствием. Ну что, раз нас тут четверо, может, сыграем роббер в бридж? Или устроим парикмахерский квартет[25]?

Вельзевул. Суд над предателем.

Кроули. Лорд Вельзевул, вы…

Вельзевул. Я судья.

Хастур. Я прокурор.

Кроули. А Дагон, значит, меня защищает?

Дагон. Нет. Я тут слежу, чтобы они не забыли ничего из того, что ты сделал.

Вельзевул. Но это место мы выстроили ссссспециально для тебя. Это место ссссуда над тобой. И твоего уничтожжжжения.

Кроули. Стоило ли так беспокоиться? В чем дело-то?

Вельзевул. Герцог Хастур, начинайте.

Мы отматываем на восемнадцать часов назад, на тот момент, когда Кроули прибывает на авиабазу.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: 18 ЧАСОВ НАЗАД

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ МИРА

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: СУББОТНИЙ ВЕЧЕР

602 НАТ. ВОРОТА АВИАБАЗЫ, ДЕНЬ

Подъезжает выгоревший «Бентли» Кроули – в клубах дыма и языках пламени.

Раздается ВЗРЫВ – но почерневший остов машины всё еще цел.

Кроули выходит, пошатываясь, в облаке дымящейся черноты.

Падает. Снова встает.

Кроули. Современные автомобили на такое не способны.

Змеиные глаза, порванный костюм, всклокоченная шевелюра, всё лицо в саже.

В руках у него по-прежнему «Превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих», только теперь от книги остался лишь обугленный черный огрызок.

Мадам Трейси / Азирафель. Кроули?

Кроули. Азирафель. Привет. Я смотрю, ты нашел тех, кто тебя подвезет. Красивое платье. Тебе идет.

Мадам Трейси / Азирафель. Этот молодой человек не хочет нас впускать.

Кроули. Предоставь это мне. Военнослужащий человек! Мы с другом проделали долгий путь…

Раздается щелчок, и заграждение отъезжает.

Дежурный. Кто это сделал?

Шедвелл с изумлением смотрит на свой палец…

…и тут на территорию базы заезжают четверо детей на велосипедах. (Барбос сидит в корзинке на руле у Адама).

Дежурный. Так. Сейчас я разберусь с этими детьми. И с вами тоже. Не двигайтесь.

Он нажимает красную кнопку тревоги. Звучит сирена. Потом дежурный впервые за всё время поднимает автомат и наводит на стоящих перед ним.

«Бентли» взрывается, превратившись в груду дымящихся обломков.

Кроули не обращает на дежурного никакого внимания: сейчас его куда больше волнует машина. Он убит горем.

Кроули. Девяносто лет – и ни царапины. И вот те на.

Мадам Трейси / Азирафель. Кроули. У него автомат. Он целится в нас. Сделай что-нибудь.

Кроули вскидывает руку – мол, не мешайте.

Кроули. У меня тут горе, между прочим.

Мадам Трейси / Азирафель. Кроули! Я же хороший! Ты же не рассчитываешь, что я сделаю грязную работу?

Шедвелл меж тем донимает дежурного.

Шедвелл. Считаю до трех. Потом пущу в ход палец.

Дежурный. Мэм, я даю вам пять секунд на то, чтобы очистить территорию…

БАХ! И дежурного нет. Шедвелл смотрит на свой палец. Качает головой. Кроули немного успокоился.

Кроули (машине). Покойся с миром. Ты была хорошей машиной. (Азирафелю.) Лихо ты с ним разобрался.

Мадам Трейси / Азирафель. Очень надеюсь, что я не отправил его в какое-нибудь неприятное место.

Кроули. Ты не познакомишь меня со своим новым телом?

Мадам Трейси / Азирафель. Ах да. Мадам Трейси, это Кроули. Он… в общем, мы с ним в каком-то смысле коллеги. Кроули, это мадам Трейси.

Мадам Трейси. Рада познакомиться.

Привлеченные сигналом тревоги, к нам съезжаются джипы с американскими солдатами.

Кроули. Так, надо как-то отвлечься от потери автомобиля. Сейчас я с ними разберусь.

Шедвелл. Не боись, приятель. У меня есть палец.

Мадам Трейси / Азирафель. Оружие к бою, сержант Шедвелл. Придется надраить кое-кому задницу.

Кроули. Надрать, Азирафель. Надрать задницу. Ради всего святого. Даже не верится, что я это сказал.

603 НАТ. ДОМ АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Мистер Янг возле дома натирает автомобиль – всё тот же зеленый «Моррис Трэвеллер», который мы видели в первой серии.

Подходит Тайлер (собираясь, как всегда, вмешаться не в свое дело).

Тайлер. Эй! Янг!

Мистер Янг. Да?

Тайлер. Ваш сын. Адам.

Мистер Янг (устало). Что он еще натворил?

Тайлер. Я только что видел, как он со своей шайкой дружков укатил на авиабазу. И если вы думаете, что вооруженная охрана и прочие станут терпеть дурацкие выходки вашего сынка, то я в этом сомневаюсь.

Мистер Янг. Адам не будет…

Тайлер. Вы сами видели, что он сделал с моими бегониями.

И на прощанье добавляет – в шутку, как ему кажется:

Тайлер. Если ваш сынок развяжет Третью мировую, я тут ни при чем!

ТИТРЫ

604 НАТ. АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ УЗЛА СВЯЗИ, ДЕНЬ

За спиной Адама стоят Эти.

Смерть ведет к ним остальных Трех Всадников. Сцена выглядит точь-в-точь как в спагетти-вестернах. Сейчас будет перестрелка, а за ней и развязка.

Бог (ГЗК). Вот-вот – и полетят ракеты. Силы Ада и Рая сойдутся в бою. И все зависит от одного маленького мальчика. Молчание сжимает в кулаке пузырь земного шара.

605 НАТ. АВИАБАЗА, ДЕНЬ

Ньют с Анафемой бегут по авиабазе. В них никто не стреляет, потому что все солдаты, мимо которых они пробегают, крепко спят.

Ньют. Куда мы идем?

Анафема. Тс-с.

Впереди открывается дверь. Выходят Четыре Всадника. ГЛАЗАМИ АНАФЕМЫ: аура у них черно-лиловая и пульсирует, как мигрень.

Анафема щурится, приставляет ко лбу ладонь, словно ей больно смотреть на Всадников.

Ньют тянет ее за здание, чтобы их не увидели. Анафема указывает на открытую дверь, из которой вышли Всадники.

Анафема. Сюда.

Ньют озадачен.

Ньют. Точно?

Анафема уверена. Они входят в здание.

606 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Ньют и Анафема осматриваются в помещении: кругом экраны компьютеров и лежащие без сознания сотрудники.

Ньют. Как думаешь, те люди – террористы?

Анафема. Превосходно и недвусмысленно. Да. Видел бы ты их ауру.

Ньют. А что с ней не так?

Анафема. Негативная. Как черная дыра. По-моему, они не совсем люди.

Мы видим ЭКРАНЫ с расстроенными людьми, которые что-то неслышно говорят.

Ньют. Знать бы еще, что они говорят.

Анафема берет пульт и прибавляет звук.

Экран 1. Мы потеряли контроль над протоколами запуска ракет «Агни-VI». Кажется, нас взломали!

Экран 2. Приказ о ядерном ударе по Бельгии приведен в исполнение. Вы уверены, что это не ошибка?

Экран 3 (по-немецки). Пожалуйста, соедините меня с тем, кто может это исправить. Все наши инструменты застыли.

Экран 4. Мы пытаемся отключить пульты управления, но, похоже, спутник не принимает сигнал.

Экран 2. Вы уверены, что это не ошибка?

Анафема снова нажимает на пульт, убавляет звук.

Анафема. Они говорят, что конец света уже наступил.

Ньют. Да, я понял.

607 НАТ. АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ УЗЛА СВЯЗИ, ДЕНЬ

Смерть говорит с Адамом.

Смерть. НАЧАЛОСЬ.

Адам. Я ничего такого не приказывал.

Смерть. ТЕБЕ И НЕ НАДО ПРИКАЗЫВАТЬ. САМО ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ТРЕБУЕТ КОНЦА СВЕТА. ТАК НАПИСАНО.

По аэродрому зигзагами едет джип; за рулем Кроули. На заднем сиденье мадам Трейси с Шедвеллом. Шедвелл держит Громомёт. Джип подъезжает к стоящим.

Смерть. ОДНА ЛИШЬ ТВОЯ МЫСЛЬ – И ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ. ТЫ СМОЖЕШЬ СОЗДАТЬ НОВЫЙ МИР.

Кроули. Это он. Кудрявый. Пристрелите его. Спасите мир.

Смерть. ТЫ ОДИН ИЗ НАС, НЕ ИЗ НИХ. НИКТО НЕ СМЕЕТ ТЕБЯ ОСЛУШАТЬСЯ. НЕ ОБРАЩАЙ ВНИМАНИЯ НА ЭТУ ЧУШЬ. ОДНО НАШЕ С ТОБОЙ СЛОВО – И ИХ ЖИЗНЬ ПРЕРВЕТСЯ.

Шедвелл. Но он же… Он же совсем мальчонка… Нельзя же…

Мадам Трейси / Азирафель. Ради всего святого. Дайте сюда.

Вселившийся в тело мадам Трейси Азирафель отбирает у Шедвелла Громомёт. Но мадам Трейси с этим не согласна.

Мадам Трейси. Нельзя же убивать детей. Может, чуть-чуть подождем?

Кроули. Пока подрастет? Стреляй, Азирафель.

Азирафель и мадам Трейси борются за тело. Громомёт то указывает на Адама, то в небо, то снова на мальчишку.

Мадам Трейси. Нет!

Мы видим, как на ее лице меняются выражения.

Мадам Трейси / Азирафель. Мадам, для общего блага нужно его…

КРУПНЫЙ ПЛАН: палец на спусковом крючке.

Раздается оглушительный хлопок: Громомёт стреляет в воздух. Мадам Трейси вернула себе контроль над телом.

Мадам Трейси. Простите. Я не могла допустить, чтобы вы это сделали.

Адам (смотрит на мадам Трейси). Зачем вы это сделали?

Мадам Трейси. Видишь ли, дорогой…

Адам. А почему вы два человека?

Мадам Трейси / Азирафель. А. Долго рассказывать. В общем, сижу я у себя в магазине…

Адам. Это неправильно. Вам нужно снова разделиться на двух человек.

И возле мадам Трейси появляется Азирафель во плоти. На нем яркий клетчатый галстук-бабочка и широкий клетчатый пояс. Мадам Трейси даже вздрагивает от восторга: наконец-то свобода.

Мадам Трейси. Прямо мурашки по коже.

Она смотрит на Азирафеля и явно разочарована. Азирафель ощупывает себя, чтобы убедиться, что он действительно обрел тело.

608 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Анафема и Ньют в узле связи. Экраны темнеют: мы видим на них ракеты, готовые к запуску, спутники, готовые наводить их на цель, и картины ужасов, которые вот-вот развернутся…

Анафема. У нас война. И у всех война. Но наверняка мы можем что-то сделать.

Ньют. Мы же не в кино. Тут не перережешь красную проволочку, чтобы остановить обратный отсчет. Да и обратный отсчет толком не идет…

Анафема. Ты компьютерный инженер. А это компьютеры. Сделай так, чтобы они остановились.

Ньют. Не получится!

Анафема. Агнесса, что скажешь?

Она выхватывает случайную карточку.

Ньют. Нельзя отключить технику двадцать первого века с помощью случайного предсказания из века семнадцатого.

Анафема. «Он не тот, за кого себя выдает». Агнесса, ты даже не попыталась. Что это значит?

У Ньюта виноватый вид.

Ньют. Не знаю.

Анафема. Что? Говори!

Ньют. Кажется, это про меня.

Анафема смотрит на него, делает жест – мол, времени мало, говори поскорее.

Ньют. На самом деле я… не совсем компьютерный инженер. Я хотел им стать. Но…

Анафема. Но что?

Ньют. Но не вышло. Не получается у меня с компьютерами. Я пытаюсь заставить их работать, а они ломаются. Прости. Мы обречены.

609 НАТ. АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ УЗЛА СВЯЗИ, ДЕНЬ

Бог (ГЗК). Пора было решать, кто друзья, кто враги. Антихрист, трое человеческих детей и бывший цербер встретились лицом к лицу со Смертью и тремя чудовищами, порожденными человеческим сознанием.

Адам. На самом деле их не существует. Они как ночные кошмары.

Война делает шаг вперед. Обводит Этих взглядом.

Война. Эх вы, мальчишки. С вашими игрушками. Я война. Вы были созданы мне служить, жить во мне и умереть во мне.

Пеппер с неприязнью глядит на Войну.

Пеппер. Я не мальчишка. И моя мама говорит, что война – это лишь проявление маскулинного империализма на мировой арене.

Война выхватывает пламенный меч и держит его у самого лица Пеппер…

Война. Девочка. Беги играй в куклы, девочка.

Вот теперь Пеппер разозлилась по-настоящему.

Пеппер. Я не одобряю бытовой сексизм.

Война заносит меч, словно готовится разрубить Пеппер напополам.

Но Пеппер изо всех сил наступает ей на ногу.

От неожиданности Война роняет пламенный меч.

Он падает на бетон. Война делает шаг к нему.

Но Пеппер проворнее Войны. Она хватает меч, словно, не раздумывая, пустит его в ход. Война пятится.

Пеппер. Я могу играть с куклами. А могу не играть. И точно так же могу играть с мечом. Или не играть. Но война – это глупость.

Война. Положи меч, дитя.

Пеппер. Да ну?

Война. Да. Я не позволю над собой смеяться.

Война тянется рукой в перчатке к клинку, словно намереваясь вырвать его у Пеппер. Пеппер отводит меч в сторону от Войны.

Пеппер. Куда вы денетесь. Мы настоящие друзья Адама. Не то что вы. Вы просто смешны.

Кроули (тихо). Это разве не твой меч?

Азирафель. Вроде бы он.

Война приближается к Пеппер…

Пеппер. Адам, что мне делать?

Адам. Скажи, во что ты веришь, Пеппер.

Война раздраженно хватает клинок рукой в перчатке. А зря.

Пеппер. Я верю в мир, сука.

Бог (ГЗК). Мечи опасны, их нельзя бросать где ни попадя. Любое оружие могут использовать против того, кто его принес.

Меч вспыхивает – и пламя поглощает Войну… А потом ее словно всасывает в клинок.

Адам. Брось его, Пеппер. Быстро!

Пеппер бросает меч. Он со звоном падает на бетон.

Брайан подбирает его.

Наставляет меч на Загрязнение…

Брайан. Я верю в чистый мир.

И Загрязнение тоже охвачено пламенем (но от него валит черный маслянистый дым); его всасывает в меч.

Бог (ГЗК). И вот уже от Загрязнения осталась лишь едкая вонь нефти и горящего мусора.

Черное облако дыма; когда оно рассеивается, на бетон со стуком падает корона Загрязнения.

Голод явно встревожен. Он оглядывается на Смерть, но та не делает ничего.

Уэнслидейл поднимает меч.

Голод в отчаянии озирается и пятится с ужасом.

Уэнслидейл. А я верю в еду. И в здоровый обед для всех. Вообще-то отличная штука.

Барбос с рычанием вцепляется в лодыжку Голода.

Меч снова вспыхивает – на этот раз в руке Уэнсли.

Бог (ГЗК). Укус обычной собаки не причинил бы ему вреда, но Барбос всё-таки цербер, а собаки любят кости.

И Голод исчезает; на бетон со звоном падают серебряные весы, которые ему вручили.

Уэнслидейл роняет меч на бетон, рядом с короной и весами.

610 НАТ. АД

(Или лес неподалеку от Тадфилда. А может, красивый луг: из-под земли вылезают ДЕМОНЫ.)

Вельзевул готов к бою… Дагон кричит на собравшихся демонов…

Вельзевул. Всё начнется с минуты на минуту. Ободри войско, Дагон.

Дагон. Есть. Слушайте все! С минуты на минуту мы взойдем на этот холм и сразимся с армией ангелов. Когда-то вы все были ангелами. Но мы устроили великую революцию. И проиграли. Но это было тогда. За эти тысячи лет мы стали сильнее, умнее, опаснее. Повторяйте за мной: мы сильнее!

Паукообразный демон. Сильнее… Умнее!

Каменюка (очень глупое существо, которое выглядит так, словно его сотворили из камня и зла, не самым умным голосом). Умнееееееее…

Вельзевул встревожен.

Вельзевул. Что-то случилось. Что-то не так.

611 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ

Анафема (задумывается, потом улыбается). Какие же мы дураки. Знаешь что, почини их.

Ньют. Кого?

Анафема. Компьютеры в этой комнате. Сейчас же. Ты же говоришь, что стоит тебе полезть чинить компьютер, и он тут же ломается. Так почини их.

Ньют. Чтобы ускорить ядерный Армагеддон?

Анафема. А ты разве можешь его ускорить?

Ньют. Запросто. Но если бы я правда хотел починить эти компьютеры, я бы щелкнул вот сюда, запустил дефрагментацию диска, и…

Раздается щелчок, потом печальное гудение, точно что-то сломалось… Красные лампочки гаснут, загораются зеленые.

Бог (ГЗК). Люди во всем мире, сражавшиеся с выключателями, вдруг обнаружили, что те выключились, реле разъединились, компьютеры перестали планировать Третью мировую войну и снова спокойно исследуют стратосферу.

612 НАТ. АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ УЗЛА СВЯЗИ, ДЕНЬ

Наступил летний вечер. По ходу действия смеркается. Адам стоит лицом к лицу со Смертью: решающий момент.

Адам. Смерть. Всё это нужно немедленно закончить.

Мы видим вещи, лежащие на бетоне между Смертью и Адамом: корону, весы, меч. Смерть улыбается – но Смерть всегда улыбается. Смерть расправляет черные крылья.

Смерть. ВСЁ УЖЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ. НО ОНИ ВЕРНУТСЯ. МЫ ВСЕГДА РЯДОМ. Я ТЕНЬ СОЗДАНИЯ. МЕНЯ НЕ УНИЧТОЖИТЬ. ТОГДА ТЫ УНИЧТОЖИШЬ МИР. (Кланяется Адаму, переводит взгляд на Азирафеля, мадам Трейси и Кроули.) СЧАСТЛИВО ОСТАВАТЬСЯ, ДЖЕНТЛЬМЕНЫ.

Мадам Трейси. Хам!

Пеппер. Хам!

Бог (ГЗК). Смерть расправила крылья ночи, крылья, которые были узором вырезаны в тварной материи насквозь, во тьму, что таится внизу, где мерцает далекий свет – то ли звезды, то ли что-то еще.

Удар грома – и Смерть исчезает.

Азирафель. Ну вот. Видишь, Кроули? Я всегда говорил, что в глубине души…

Кроули. Ничего еще не закончилось. Рай и Ад по-прежнему жаждут войны.

613 ИНТ. УЗЕЛ СВЯЗИ, ДЕНЬ

Из узла связи выходят Анафема с Ньютом…

Анафема. Ты всё исправил.

Ньют (печально). Я всё сломал.

Анафема. Какая разница. Ты чудо.

Ньют гордо выпрямляется.

614 НАТ. АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ УЗЛА СВЯЗИ, ДЕНЬ

Кроули. Эй, мальчик. Антихрист. Как тебя зовут?

Из узла связи к нам направляются Анафема и Ньют.

Адам. Адам Янг.

Кроули. Твои друзья общими силами спасли мир. Молодцы. Держите приз. Всё равно это ничего не изменит.

Анафема. Эй, да вы же те мужчины на машине. Вы украли мою книгу.

Кроули. Девушка с книгой! Лови!

Кроули бросает ей обугленные остатки книги Агнессы. Из книги выпадает обгоревший клочок бумаги, подлетает к Азирафелю, тот ловит его и читает. Там написано: «Когда всё будет сказано и всё будет сделано, выбирайте ваши лица разумно, потому что вскоре вам предстоит играть с огнем».

Анафема. Что здесь происходит?

Кроули. Долго рассказывать. Времени нет.

Анафема. А вы попробуйте.

Азирафель (прячет клочок бумаги в карман, делает шаг вперед). Ладно, в общем, в самом начале, еще в Саду, он был коварный старый змий, я же официально стоял на карауле у яблони…

Кроули прикладывает палец к губам. Азирафель умолкает. Анафема замечает Адама.

Анафема. Привет, Адам. Привет, Пеппер. Привет, вы двое.

Адам. Привет, Анафема. Вы им только что помешали взорвать мир?

Анафема. Похоже на то. Мой парень всё устроил.

Ньют (смущенно пожимает плечами, но потом до него доходит, что она сейчас сказала). Твой парень?

Пеппер (неодобрительно качает головой). Еще одна обманутая жертва патриархата.

Шедвелл многозначительно смотрит на Ньюта, потом на Анафему. Манит его к себе пальцем. Ньют тревожно смотрит на Шедвелла.

Мадам Трейси с силой пихает Шедвелла в бок локтем. И одобрительно улыбается Ньюту с Анафемой.

Слышится ТРЕСК. МОЛНИЯ! Когда она гаснет, на бетоне остается стоять ФИГУРА ИЗ ЧИСТОГО СВЕТА.

Это Гавриил!

Миг – и он уже ЧЕЛОВЕК. Гавриил отряхивает пыль со своего элегантного костюма, смотрит на часы.

Вдруг земля кренится, уходит из-под ног, и все падают. Из трещины в земле поднимается Вельзевул.

Мгновение он выглядит как то же адское крылатое существо, которое мы уже видели, и вдруг ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЧЕЛОВЕКА.

И Гавриил, и Вельзевул в изысканных костюмах: политические противники.

Кроули. Лорд Вельзевул. Какая честь.

Вельзевул. Кроули, предатель.

Кроули. Некрасиво так говорить.

Вельзевул. Я о тебе еще и не то скажу. Где мальчишка?

Гавриил. Вот он. Адам Янг. Молодой человек, Армагеддон необходимо возобновить прямо сейчас. Временные неудобства не встанут на пути у высшего блага.

Гавриил и Вельзевул обращаются напрямую к Адаму. Армагеддон прекратился, и они хотят начать его заново.

Вельзевул. Что стоит у чего на пути, это мы еще посмотрим. Но исход битвы должен решиться сейчас, мальчик. Это твой удел. Так написано. Ну, начинай войну.

Адам. И вы оба хотите конца света, просто чтобы посмотреть, чья банда круче?

Гавриил. Именно. Таков Великий Замысел. Земля была создана исключительно для того…

Вельзевул. Лучше я. Адам, когда всё кончится, ты будешь править миром. Разве ты не хочешь править миром?

Мы смотрим на Анафему и Ньюта, которые держатся за руки. На Шедвелла и мадам Трейси. На Этих. На Кроули с Азирафелем. Все они с тревогой ждут ответа Адама.

Адам. Хватит с меня и того, что всё время приходится выдумывать занятия для Пеппер, Уэнсли и Брайана, чтобы они не заскучали. Вот мой мир; другого мне не надо.

Гавриил. Ты не можешь отказаться быть тем, кто ты есть! Твое рождение и удел – часть Великого Замысла.

Кроули сокрушенно потирает лоб. И вдруг замечает, что Азирафель сделал шаг вперед.

Азирафель. Прошу прощения. Вы вот всё говорите о Великом Замысле.

Гавриил. Азирафель. Замолчи.

Азирафель. Мне непонятно только одно. Замысел ведь Невыразим?

Вельзевул. Великий Замысел. Он написан. Будет мир, просуществует шесть тысяч лет и кончится в огне и пламени…

Азирафель. Да, верно, это Великий Замысел. Я лишь хотел уточнить, Невыразим ли он.

Гавриил. (озадаченно). Разве это не одно и то же?

Кроули улыбается. Он понял, куда клонит Азирафель… И вмешивается в разговор.

Кроули (сам с собой). Никогда не знаешь. (Гавриилу) Жалко, если окажется, что вы полагали, будто выполняете Великий Замысел, на самом же деле шли наперекор Невыразимому Замыслу Бога.

Кроули и Азирафель стоят по бокам от Адама.

Кроули. Все знают Великий Замысел. Но Замысел Невыразимый… невыразим, так ведь? И нам по определению неизвестен.

Вельзевул. Но он же зззззаписан!

И они исчезают. По аэродрому носится пыль.

Мадам Трейси. Какие странные.

Адам. Я хочу домой.

Уэнслидейл. Вообще-то я тоже хочу домой.

Азирафель польщен и удивлен, что они выжили. Вдруг Кроули, охваченный болью, падает на колени.

Кроули. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Азирафель. В чем дело? Я что-то чувствую…

Кроули. Они это сделали. Они сказали его отцу.

Азирафель. О нет.

Кроули. И его отец-Сатана… недоволен…

Бетон дрожит, качается. Все шатаются.

Ньют. Может, это вулкан.

Анафема. В Англии нет вулканов. Что бы это ни было, оно очень разозлилось. Я чувствую… оно приближается…

Мощный толчок – и все падают на землю.

Пеппер, Брайан и Уэнслидейл держатся за руки. Смотрят на Адама. Он берет Пеппер за руку.

Гавриил. Бог со Вселенной в игры не играет!

Кроули и Азирафель смотрят на него с жалостью.

Кроули. И где ты был?

Впрочем, Гавриил с Вельзевулом уже и сами сомневаются. Они подходят друг к другу и о чем-то советуются.

Гавриил (негромко). Мне надо переговорить с… начальством. Не представляю, как успокоить десять миллионов ангелов, которые рвутся в бой…

Вельзевул (негромко). Это еще что. Попробуй убедить десять миллионов демонов сложить оружжжие и вернуться к работе.

Гавриил (негромко). Что ж, по крайней мере, мы знаем, кто виноват.

Они оглядываются на Кроули с Азирафелем. Азирафель с улыбкой машет им рукой. Кроули вздыхает.

Гавриил (Адаму). Молодой человек.

Адам. Что?

Гавриил. Вас послали на землю с одной-единственной целью. Положить ей конец. Вы неслух и сорванец. Надеюсь, об этом донесут вашему отцу.

Вельзевул. Непременно. И ваш отец… не обрадуется.

Шедвелл. Что происходит?

Азирафель. Назовите меня старым дураком, но, по-моему, сейчас явится Дьявол. Сам Сатана.

Шедвелл. Значит, ничего не попишешь.

Шедвелл взмахивает Громомётом. Закрывает собой мадам Трейси.

Шедвелл. Любой, кто осмелится поднять руку на Вавилонскую Блудницу, будет иметь дело со мной!

Мадам Трейси (растроганно). Ах, мистер Шедвелл!

Кроули оборачивается к Азирафелю.

Кроули. Ну, вот и всё. Мне было приятно с тобой общаться.

Азирафель. Мы не имеем права сдаться.

Кроули. Это же сам Сатана. Тут уж не до Армагеддона. Это личное. Нам крышка.

Азирафель поднимает меч, держит его неловко, словно тот может взорваться. Он не грозит им Кроули, но дает понять, что при необходимости способен на несвойственные ему рискованные поступки.

Азирафель. Придумай что-нибудь, или я… или я никогда больше не буду с тобой разговаривать.

Кроули кивает. Угроза его задела. Какого черта. Кроули щелкает пальцами… и время останавливается.

615 НАТ. ПУЗЫРЬ ОСТАНОВИВШЕГОСЯ ВРЕМЕНИ, ВЕЧЕР

Мы переносимся в голову Адама – а может, в голову Кроули. Местом действия может быть аэродром, луг, улица в Лондоне; действие может разворачиваться в любое время суток, но участвовать в нем должны только трое: Адам, Кроули и Азирафель.

У Кроули и Азирафеля крылья. У Азирафеля ухоженные, чистенькие. Крылья Кроули явно видали лучшие времена: некогда белые, они запачкались и пообтрепались.

Кроули проводит рукой по волосам и надевает новые солнечные очки.

Кроули. Адам, послушай: твой отец хочет тебя уничтожить. А может, и всех нас.

Адам. Мой отец? Он никого и пальцем не тронет.

Кроули. Да не земной отец. А Сатана. Твой отец, который уже не в Раю. Он приближается. И он зол.

Адам. И что мне делать? Драться с ним?

Адам смотрит на нас; он в передней части кадра, Кроули с Азирафелем чуть дальше, над его плечами. Всё в фокусе. Ощущение, будто на одном плече у мальчика ангел, а на другом демон.

Кроули. Драться с ним бессмысленно. Придумай что-то получше.

Адам. Но я… еще ребенок.

Азирафель. И это не так уж плохо, Адам. Я боялся, что ты окажешься дьявольским отродьем. И надеялся, что ты будешь ангелом во плоти. Но ты не то и не другое. Ты лучше. Ты ЧЕЛОВЕК.

Теперь Кроули и Азирафель рядом с ним.

Кроули. Адам. Сейчас реальность прислушается к тебе. Ты можешь всё изменить. И когда я запущу время, тебе придется действовать быстро.

Азирафель. Что бы ни случилось… к добру или к худу, мы будем рядом с тобой.

Азирафель поднимает меч – на этот раз всерьез. Меч с шипением вспыхивает чистым белым пламенем.

Перед нами ангел и демон, а между ними мальчик.

Кроули. Я запускаю время. Поторопись: его осталось не так-то много…

Кроули достает из кармана монтажную лопатку…

616 НАТ. АЭРОДРОМ, ВЕЧЕР

И они снова оказываются на аэродроме.

Земля раскалывается, трясется, гремит, из трещин сочится лава…

Кроули. И действуй побыстрее… потому что он…

Адам держит Азирафеля за левую руку, а Кроули за правую.

Раздается МОЩНЫЙ ВЗРЫВ, словно прямо у них перед носом рванула бомба или что-то вдруг появилось…

В дыму появляется ГИГАНТСКАЯ ФИГУРА ДЕМОНА.

Сатана. Где мой сын? Ты?! Ты мой непокорный сын? Иди сюда.

Адам идет вперед.

Адам. Ты мне не отец. Отцы не ждут одиннадцать лет, чтобы познакомиться с сыновьями. И не появляются из ниоткуда, чтобы тебя отругать.

Сатана. Что?

Адам. Если мне и достанется от отца…

Очередной взрыв сбивает всех с ног. Повсюду красный дым…

Мы видим лицо, ЛИЦО И ТОРС САТАНЫ, КОТОРЫЙ ГЛЯДИТ НА НАС, огромное чудовище посреди аэродрома.

Адам…так точно не от тебя. А от того, который меня растил. Ты… мне… не… отец…

Борьба выдержек. Адам сосредоточенно хмурится…

Сатана. Что ты сказал?

Азирафель. Давай! Ты сможешь!

Кроули. Повтори, Адам.

Сатана. А ну иди сюда!

Крупный план: лицо Адама, потом глаза. Этот ребенок воплощенная воля.

Адам. Ты мне не отец. И никогда им не был.

С реальностью что-то происходит.

Сатана. Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нееееееееет!

И фигура Сатаны исчезает в дыму. Сквозь дым мы видим, как подъезжает мистер Янг.

Азирафель. Но он же ему не отец…

Кроули. Отец. Теперь отец. И всегда был. У него получилось!

Дым рассеивается; мистер Янг выходит из машины. У Кроули и Азирафеля уже нет крыльев.

Мистер Янг. Адам! Адам! Да что же это такое. Где он? Адам! Где ты?

Мистер Янг оглядывает собравшихся. Азирафеля и Кроули, Шедвелла и мадам Трейси, Анафему и Ньюта…

Мистер Янг. Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?

Бог (ГЗК). Но Адам редко слушался отца.

Дети садятся на велосипеды и уезжают…

617 ИНТ. КОМНАТА ПЕППЕР, ВЕЧЕР

Нарезка стремительно меняющихся кадров: пустая комната Пеппер, ни капли не похожая на девичью. Потом Пеппер в кровати.

618 ИНТ. КОМНАТА УЭНСЛИДЕЙЛА, ВЕЧЕР

В кровати появляется Уэнсли с энциклопедией в руках. Он снимает очки.

619 ИНТ. КОМНАТА БРАЙАНА, ВЕЧЕР

Брайан появляется в кровати. Шарит под подушкой, достает открытую пачку чипсов.

620 ИНТ. КОМНАТА АДАМА ЯНГА, ВЕЧЕР

Дейрдре Янг открывает дверь комнаты. С нежной улыбкой смотрит на спящего в кровати Адама. Адам притворяется спящим. Для убедительности даже похрапывает.

621 НАТ. ЦЕНТР ТАДФИЛДА, ВЕЧЕР

Поздний вечер, но еще не ночь. Мы в центре города.

На скамейке сидят Кроули с Азирафелем и по очереди отхлебывают из бутылки «Шатонёф-дю-Пап» урожая 1921 года (как в первой серии)… они выглядят совершенно как обычно… На скамье рядом с Азирафелем – картонная коробка.

Азирафель. Мне жаль, что твоя машина сгорела. Я знаю, как ты ее любил. Может, если бы ты сосредоточился получше…

Кроули. Это было бы уже не то. Я ее взял новенькой, ты же знаешь.

Кроули. Да, знаю.

Азирафель вертит в руках обгоревший листок из книги – тот, на котором написано «играть с огнем».

Азирафель. Всё обернулось к лучшему. Только представь, как было бы ужасно, если бы мы с тобой повели себя как предписывает долг.

Кроули. Согласен. А это что?

Азирафель протягивает ему листок.

Кроули. Последнее пророчество Агнессы?

Азирафель. Насколько я знаю, да.

Кроули. А Адам… опять человек?

Азирафель. Да, насколько я знаю. Опять.

Мимо проезжает фургон «Международной экспресс-доставки»…

Кроули. Ангел. А что если Всевышний так всё и запланировал? С самого начала?

Азирафель отпивает из бутылки, вытирает горлышко, протягивает бутылку Кроули.

Азирафель. Возможно. С Нее станется.

Кроули. Насколько я помню, – при том что мы с Ней толком и не общались, – Она никогда не отвечала прямо. Только улыбнется так, словно знает что-то, чего не знаешь ты.

Азирафель. В том-то и дело. Она же Бог.

Курьер «Международной экспресс-доставки», погибший сегодня утром, тем не менее выглядит как живой. Он подходит к Кроули и Азирафелю.

Курьер «Международной экспресс-доставки». У вас есть… э-э-э?

Азирафель протягивает ему картонную коробку.

Азирафель. Не хотелось, чтобы они попали не в те руки.

Курьер берет коробку. Внутри лежит корона и весы. Он смотрит на свою папку-планшет.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Прошу прощения, джентльмены. Там еще должен быть меч.

Все оглядываются. Наконец Азирафель произносит:

Азирафель. Я на нем сижу.

Он кладет меч в коробку.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Вы хорошо поработали.

Азирафель. Приятно, когда признают твои заслуги в спасении…

Курьер «Международной экспресс-доставки». Распишитесь, пожалуйста.

Азирафель. А. Да.

Азирафель расписывается в ведомости. Курьер убирает коробку, открывает дверь фургончика.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Вы верите в жизнь после смерти?

Азирафель. Я вроде как обязан в это верить.

Курьер «Международной экспресс-доставки». Вот-вот. Расскажи я жене, что со мной было сегодня, не поверила бы. И я ее не виню.

Он уезжает.

Азирафель. А вот и наш.

Подъезжает зеленый пригородный автобус.

Азирафель. Правда, спереди написано «Оксфорд».

Кроули. Угу… но поедет он в Лондон. Сам не понимая, почему.

Азирафель. Пусть высадит меня у моего магазина.

Кроули. Он же сгорел, забыл?

Такое ощущение, что Азирафель сейчас расплачется. Он кивает. Они садятся в автобус.

Кроули. Если хочешь, поживи у меня.

Азирафель. Вряд ли моим это понравится.

Кроули. Нет уже никаких «твоих». И моих. Мы теперь свои собственные.

Автобус уезжает; тадфилдская скамья опустела.

622 ЧЕРНЫЙ ЭКРАН: КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: ВОСКРЕСЕНЬЕ

Бог (ГЗК). Адам перезагрузил реальность. Изменил прошлое и настоящее. И в воскресенье люди проснулись в мире, который был почти – но всё-таки не совсем – тем же, в котором они обитали прежде.

623 НАТ. КВАРТИРА КРОУЛИ, ДЕНЬ

Кроули выходит из квартиры. Он в безупречном костюме и клетчатом галстуке, что неожиданно и несколько непривычно для него.

Вид у него печальный. Вдруг он замечает нечто странное: возле дома стоит ЕГО «БЕНТЛИ». Новенький. Даже лучше, чем новый…

Кроули приподнимает бровь. И проходит мимо. Машет ТАКСИ.

624 НАТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Книжный магазин целехонек, будто и не горел. Он выглядит как прежде, только чище.

625 ИНТ. КНИЖНЫЙ МАГАЗИН АЗИРАФЕЛЯ, ДЕНЬ

Азирафель в изумлении проходит по книжному магазину. Все книги чистые и прекрасные.

Бог (ГЗК). А еще умершие ожили, а всё сломанное чудесным образом починилось.

Он останавливается у полки, на которой стоят дивные первые издания детских книг: произведения Ричмал Кромптон из серии об Уильяме и прочие в таком роде. Все книги в превосходном состоянии.

Азирафель. Полка как новая.

КАРТОЧКА С ТИТРАМИ: САМЫЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ИХ ОСТАВШЕЙСЯ ЖИЗНИ

626 НАТ. ДОМ АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Мистер Янг читает воскресную газету в шезлонге возле дома. (Скорее всего, «Телеграф».) Р. П. Тайлер кашляет. Он гуляет с собакой.

Тайлер. Доброе утро, Янг.

Мистер Янг. Доброе утро, мистер Тайлер.

Тайлер. Я насчет вчерашнего вечера. Я… я помню, что приходил к вам побеседовать о вашем сыне. Помню, что-то случилось, но… не помню, что.

Мистер Янг. Адам под домашним арестом. И я оставил его на две недели без карманных денег.

Тайлер. Отлично. Отлично!.. А что он натворил?

Мистер Янг. Вас это не касается.

627 ИНТ. КОМНАТА АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Адам с Барбосом сидят у него в комнате. Там в кои-то веки удивительный порядок.

Адам. Мам! Я всё убрал!

В комнату заглядывает миссис Янг.

Миссис Янг. Неужели это было так трудно? О, ты пропылесосил ковер! Теперь постарайся поддерживать чистоту.

Адам. Можно мы с Барбосом пойдем на улицу?

Миссис Янг. Ты же знаешь, что сказал твой отец.

Адам. Он сказал, что даже если он не знает, за что я наказан, то я-то уж точно знаю.

Миссис Янг. И… он прав?

Пауза. Адам кивает.

Миссис Янг. Можешь мне объяснить?

Адам качает головой.

Миссис Янг. Ладно, иди в сад. Пусть Барбос побегает. Но не дальше.

Адам улыбается и обнимает ее.

Адам. Спасибо, мам! Пошли, Барбос.

Они с Барбосом сбегают по лестнице… Миссис Янг с любовью смотрит ему вслед.

628 НАТ. ДОМ АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Мистер Тайлер уходит. Мистер Янг встает с шезлонга и окликает его.

Мистер Янг. Эй! Тайлер!

Тайлер удивленно оборачивается.

Мистер Янг. Даже не сомневайтесь: я горжусь моим сыном.

629 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, СПАЛЬНЯ, ДЕНЬ

Спальня, в которой царил беспорядок, когда мы видели ее в прошлый раз, чисто убрана. Никаких следов бури.

Ньют в постели. Открывает глаза под пение птиц. Переворачивается. Анафема еще спит. Он целует ее, она сонно открывает глаза…

Ньют. Доброе утро.

Анафема. Доброе утро. Наверняка я пожалею о том, что спросила… но всё равно спрошу. Почему твоя машина называется «Дик Турпин»?

Ньют. В шутку. Дик Турпин был легендарный разбойник.

Анафема. Да?

Ньют. Она называется «Дик Турпин», потому что останавливает движение везде, куда едет.

Анафема. Жалею, что спросила.

Ньют. Пойду приготовлю нам завтрак.

Анафема. Здорово… Так странно. Я всю жизнь жила по пророчествам Агнессы. А теперь больше нет пророчеств. И я могу делать что хочу. Я как поезд, у которого кончились рельсы, но ему всё равно нужно ехать дальше.

Ньют. Отныне всё для тебя будет неожиданностью. Как для всех остальных.

Анафема. Просто… странно всё это. Я не очень понимаю, что делать.

Ньют. Так все люди живут. Привыкнешь.

Ньют направляется к двери.

Анафема. Рядовой Армии ведьмоловов и не компьютерный инженер. Мы ведь вчера спасли мир?

Ньют. Не знаю.

Анафема. Кстати, ведьмолов из тебя получился отличный. Ты ведь нашел меня.

И она откидывается на подушку.

630 НАТ. СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ПАРК, ДЕНЬ

Чудесный погожий день. Сперва мы видим парк сверху….

Потом опускаемся на землю. РЕБЕНОК ест мороженое. Тут же гуляет счастливая семья ТУРИСТОВ – МАМА, ПАПА И ТРОЕ МАЛЕНЬКИХ ДЕТЕЙ. Какой-то ВЫСОКИЙ ЧЕЛОВЕК кормит уточек.

По парку идут СТОРОЖА. Везут большой фургон с шезлонгами, достают из него шезлонги и расставляют в парке.

На скамье сидят британский секретный агент из первой серии и русский агент, делая вид, будто не разговаривают, а читают газеты.

Британский агент. Британское правительство предложило считать появление легендарного существа под названием «кракен» массовой галлюцинацией.

Русский агент. В нашей стране тоже наблюдались массовые галлюцинации.

Британский агент. Да, но конкретно эта сожрала нашу торговую делегацию.

Азирафель и Кроули стоят в очереди к фургончику с мороженым. Кроули подходит к продавцу.

Кроули. Один клубничный лед. Один рожок.

Рожок он протягивает Азирафелю.

Азирафель. Как машина?

Кроули. Ни царапины. Как магазин?

Азирафель. Ни пятнышка. Ни одна книга не обгорела. Всё как было. Твои уже объявились?

Кроули (качает головой). А твои?

Азирафель. Нет.

Кроули. Ты понимаешь, что вчера случилось?

Азирафель. Что-то да. А что-то… слишком уж…

Высокая фигура. НЕВЫРАЗИМО.

Это Смерть. Кивает им и уходит. Кроули провожает ее взглядом, на миг отвлекшись от Азирафеля….

Кроули. Забавно видеть его здесь. Наверняка дурная примета. (Умолкает, ожидая ответа.) Я говорю, наверняка…

Он оглядывается. Азирафеля нигде не видно.

Рядом: СТОРОЖА, в которых мы узнаем ангелов, запихивают Азирафеля в фургончик с шезлонгами. У Азирафеля заклеен рот, руки связаны за спиной.

Уриил. Ангелов-изменников веревкой вязать.

Сандальфон. Любим мы так, что нельзя и сказать[26].

Кроули бросается за ними…

Кроули. Эй! Стойте! Остановите их!

Высоченная мама-ТУРИСТКА спрашивает:

Туристка. Что случилось, голубчик?

Кроули. Там мой друг! Они похитили моего друга!

Туристка. Не повезло, милейший.

Она замахивается и бьет Кроули ломом по затылку. Человек от такого удара отдал бы концы… Кроули покачивается…

Кроули. Не проблема. Всё славненько.

Глазами Кроули. Всё расплывается, он падает на колени.

Глазами Кроули. Туристка – не кто иной, как Хастур в парике. Ее муж – Дагон, а дети – крохотные, вполне взрослые чудовища в духе фильма «А теперь не смотри».

Фургончик с Азирафелем отъезжает, Кроули пытается ползти за ним.

И падает на землю.

Экран темнеет.

631 ИНТ. РАЙ, ДЕНЬ

Мы наверху очень красивого офисного небоскреба, откуда открывается дивный вид на весь мир. Элегантные интерьеры.

Гавриил. А, Азирафель. Рад, что ты с нами.

Азирафель. Могли просто прислать сообщение. Но похищение, да еще среди бела дня…

Гавриил. Назовем это экстрадицией. Итак: из-за твоего предательства война не состоялась.

Камера отъезжает, и мы видим, что Азирафель привязан к стулу.

Азирафель. Я решил, что во имя высшего блага…

Гавриил. Даже не заикайся при мне о высшем благе, солнышко. Я, мать его так, архангел Гавриил. И для высшего блага мы собирались раз и навсегда выяснить отношения с оппозицией. (Ангелам.) От нашего нового коллеги нет вестей?

Уриил. Он уже идет.

Гавриил. Тебе это понравится, Азирафель. Спорим, такого ты точно предвидеть не мог.

632 ИНТ. АД

Кроули в цепях одиноко стоит в центре камеры.

Хастур…и убил собрата-демона, я видел собственными глазами!

Кроули. Могу ли я что-то сказать в свою защиту?

Хастур. Хороший вопрос, Кроули.

Дагон. Возражаю. Глупый вопрос. Ты ничего не можешь ни сказать, ни сделать, предатель. Ты уже сделал, что мог.

Вельзевул. Возражение принимаетсссся. Жители Ада, вы слышали показания против демона по имени Кроули. Каков ваш вердикт?

Мы видим за стеклом сотни наблюдающих за процессом ДЕМОНОВ – обнаженных, в слизнях, с щупальцами и лицами, точно из ночных кошмаров. Демоны разевают пасти, и мы слышим, как они скандируют…

Демоны. Виновен! Виновен! Виновен!

Вельзевул улыбается Кроули.

Вельзевул. Ты хочешь что-то сссказать перед тем, как мы расправимся с тобой?

Кроули пожимает плечами.

Кроули. И как же именно? Ввергнете навек в самую глубокую бездну?

Хастур, Вельзевул и Дагон дружно улыбаются и качают головами.

Хастур. Мы придумали кое-что пострашнее. Мы тебя уничтожим самым мучительным образом. Кара под стать преступлению.

Маленький пристав кричит:

Пристав. Послать за Орудием Казни!

Раздается ЗВОНОК, и двери лифта в глубине зала открываются. Из лифта выходит архангел Михаил. Он в белых одеждах, в руках у него кувшин воды.

Кроули. Архангел Михаил? Не может быть.

Дагон. Это дипломатия. Тебе должно понравиться. Сотрудничаем со старинными врагами.

Хастур. А, дрочила крылатый. Принес?

Дагон, Вельзевул и Хастур явно нервничают. Как и маленький привратник.

Архангел Михаил. Принес. Попозже заберу…

Хастур. Не мог бы ты, э-э-э… оказать нам услугу. Я видел, на что способна эта штука.

Михаил льет воду в ванну. Вода не иссякает: одного кувшинчика хватает, чтобы наполнить целую ванну.

Кроули. Это святая вода.

Архангел Михаил. Святее не бывает.

Вельзевул. Не то чтобы мы тебе не доверяли, Михаил, но, разумеется, мы тебе не доверяем. Хастур, проверь ее.

Хастур наклоняется, хватает маленького привратника; тот в ужасе отбивается.

Привратник. За что? Что я сделал?

Хастур. Оказался не в то время не в том месте.

Хастур швыряет привратника в ванну.

Эффект такой, словно кусок натрия бросили в воду. Вспышка, шипение, истошный крик – и привратник исчезает.

Вельзевул. Демон Кроули, я приговариваю тебя к истреблению в святой воде. Тебе есть что сказать напоследок?

Кроули. В общем, да. Это новый костюм, не хотелось бы его портить. Не возражаете, если я его сниму?

Хастур. Шути, шути, весельчак.

Но Кроули уже снял пиджак и развязывает галстук…

633 НАТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Возле дома припаркован мопед. И для надежности привязан цепью.

634 ИНТ. КВАРТИРА ШЕДВЕЛЛА, ДЕНЬ

Шедвелл сидит в своей замызганной комнатенке, читает книгу. Старинный труд по демонологии; кто-то пририсовал демонам очки и усы. Вид у Шедвелла задумчивый. В дверь стучат.

Шедвелл (настороженно). Оставьте тарелку за дверью.

Дверь открывается. На пороге стоит мадам Трейси. Она выглядит… в общем, нормально. Не медиум. Не проститутка. Ничего эксцентричного. Обычная женщина.

Мадам Трейси. Здравствуйте, мистер Ш.

Шедвелл. Да, Иезавель?

Мадам Трейси. После того, что мы с вами пережили за последние два дня, мне показалось как-то глупо оставлять тарелку за дверью, и я поставила для вас прибор.

Шедвелл. В вашем гнезде разврата?

Мадам Трейси. Именно, дорогой.

635 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ

В дверь звонят. Ньют открывает и видит на пороге ДЖАЙЛСА БАДДИКОМБА, солиситора средних лет. Баддикомб улыбается. В руках у него картонная коробка и блокнот.

Баддикомб. Здравствуйте, мистер… (Сверяется с блокнотом)…Пульцифер?

Протягивает Ньюту визитку.

Ньют. Да, Пульцифер.

Ньют читает, что написано на визитке:

ДЖАЙЛС БАДДИКОМБ

«Роби, Роби, Редфирн и Байчанс»

Солиситоры

Демдайк-Чеймберс, 13, ПРЕСТОН

Баддикомб. Мне выпала особая честь передать вам с миссис Пульцифер небольшое наследство.

Ньют. Миссис Пульцифер не существует. То есть так зовут мою маму, но она в Доркинге.

Баддикомб. Странно. В письме всё очень четко указано. Можно войти?

Он заходит и ставит коробку на стол.

Ньют. Хотите кофе?

Баддикомб. Нам запрещено. Если честно, нам всем очень интересно это дело. Мистер Байчанс даже сам собирался к вам приехать, но последнее время ему уже трудно путешествовать.

Ньют. Я понятия не имею, о чем вы говорите.

Баддикомб. О наследстве. Оно в этой коробке. И там же письмо. Моя фирма хранила его более 300 лет. Всех тонкостей я не знаю, так как работаю в ней всего пятнадцать лет, но…

636 НАТ. ВРЕМЕНА АГНЕССЫ ПСИХ, ДЕНЬ, 1650-е годы

РЕТРОСПЕКЦИЯ. Добродетель Гаджет стучит в дверь. Открывает очень юный адвокат РОБИ.

Добродетель. Мастер Роби? Это вам, от моей матери. И еще это, на хранение.

Она протягивает ему запечатанную записку и коробку, перевязанную бечевкой.

637 ИНТ. КОМНАТЫ РОБИ, ДЕНЬ, 1650-е годы

Роби открывает записку, сломав печать. Из листа бумаги выпадает золотая монета. Он открывает коробку: внутри новенькая металлическая шкатулка.

Он смотрит на коробку и улыбается… Жадно читает записку.

Бог (ГЗК). В письме оказалась золотая монета, некоторые указания и пять интересных фактов о следующих десяти годах, гарантировавшие, что ему удастся построить очень успешную юридическую карьеру. Взамен он должен бережно хранить эту шкатулку немногим более трехсот лет, после чего в определенное воскресное утро доставить ее по адресу… а именно сюда.

638 ИНТ. ЖАСМИНОВЫЙ КОТТЕДЖ, ДЕНЬ, НАШИ ДНИ

Баддикомб пожимает плечами.

Баддикомб. Мы хранили ее триста лет. И… вот она.

На кухню спускается Анафема. Ньют открыл картонную коробку: внутри обнаружилась старинная металлическая шкатулка.

Анафема. Это от Агнессы.

Ньют. Думаешь?

Анафема. Узнаю ее стиль. Здравствуйте. Я Анафема. Ну… давайте посмотрим, что там внутри.

Баддикомб. Мы в офисе делали ставки…

Анафема. Не хотите ее открыть?

Баддикомб. Вот так так! Теперь будет, что рассказать внукам. (Открывает шкатулку.) Странно.

Он достает конверт, адресованный ДЖАЙЛСУ БАДДИКОМБУ. Открывает его. На стол падает старинная монета. Он читает записку…

Баддикомб. Прошу прощения. Я, э-э-э…

Побледнев, хватает монету и выбегает из дома. В окно мы видим, как он садится в машину и в спешке уезжает. Ньют берет со стола письмо и читает…

Ньют. «Вот тебе флорин, адвокат, а теперь беги быстро, иначе весь мир узнает правду о тебе и миссис Спиддон из планового отдела городского совета».

Анафема достает из шкатулки пожелтевшую 350-летнюю рукопись. Читает первую страницу, написанную знакомым почерком.

Анафема. «Дальнейшие превосходные и недвусмысленные пророчества Агнессы Псих о мире, который грядет. Сага продолжается!».

Анафема смотрит на Ньюта, закусывает губу. Он смотрит на нее.

639 ИНТ. КВАРТИРА МАДАМ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ

На столе, за которым проходил спиритический сеанс, сейчас лежит скатерть и стоит ваза с цветами. Мистер Шедвелл и мадам Трейси заканчивают обед. Некоторое время они сидят молча; обед был хорош. Шедвелл вытирает губы салфеткой.

Мадам Трейси. Я знаю, это нехорошо, но…

Она достает бутылку «Гиннесса» и наливает удивленному Шедвеллу пива.

Она пьет чай, он прихлебывает портер.

Мадам Трейси. Видите ли, в чем дело… я скопила приличную сумму. Порой мне хочется уехать прочь из Лондона. Купить маленькое бунгало. Говорят, вдвоем можно прожить на ту же сумму, что и одной… и так приятно, когда рядом мужчина…

До Шедвелла наконец доходит, к чему она клонит.

Шедвелл. По-моему, рядовой Пульцифер уже не вернется. Я единственный оставшийся ведьмолов.

Мадам Трейси. Вы нашли меня, дорогой. Ведьма из меня так себе, но я научусь. Ну так что?

Шедвелл. А можно… вопрос?

Мадам Трейси (кивает). Пожалуйста.

Шедвелл. Да. Сколько у тебя сосков, Иезавель?

Мадам Трейси. Бывшая Иезавель, мистер Ш. Всего два.

Шедвелл. Тогда ладно. Хорошо.

640 ИНТ. РАЙ, ДЕНЬ

Азирафель привязан к стулу. Ангелы в изящных костюмах выкладывают круг из камней на блестящем полу. Круг достаточно широк, чтобы в нем можно было стоять.

Азирафель. Мы кого-то ждем?

Ангелы не отвечают. Они не обращают на него внимания.

Азирафель. Красивые камни. Для чего они?

Уриил. Барбекю.

Азирафель. Как здорово. Я обожаю барбекю.

В ответ раздается ЗВОНОК: открываются двери лифта.

Из лифта выходит ОДНОРАЗОВЫЙ ДЕМОН. Оглядывается с таким видом, словно по доброй воле сроду бы сюда не сунулся. В руках у него металлическая сковородка с крышкой.

Одноразовый демон. Отличный вид. В подвале такого нет.

Сандальфон. Принес?

Одноразовый демон. Да. Баш на баш. Первый сорт.

Театральным жестом снимает крышку со сковородки. Внутри пылает пламя странных расцветок.

Мы видим, что Гавриил и прочие ангелы шарахаются и отворачиваются. Им страшно.

Азирафелю всё нипочем.

Демон ставит сковородку с пламенем на камни. Она вспыхивает.

Одноразовый демон. Можно мне… сделайте одолжение… можно я его ударю? Всегда мечтал ударить ангела.

Сандальфон. Давай.

Демон направляется к Азирафелю. Тот без малейшего страха смотрит на него.

И демон передумывает.

Одноразовый демон. Мне… пора возвращаться. Заберу Адское пламя… где-нибудь через часок?

Уриил. К тому времени барбекю уже будет готово и всё закончится.

Столб Адского пламени горит, и ангелы боятся его точно так же, как демоны святой воды. Они шарахаются от него.

Два ангела, Уриил и Сандальфон, достают пламенные мечи.(NB: Пламенные мечи горят совершенно другим цветом, чем Адское пламя. И не обжигают.)

Уриил с мечом в руках направляется к Азирафелю. Мы думаем, что Уриил намерен ударить Азирафеля мечом, но нет…

Уриил перерезает веревку, которой тот привязан к стулу.

Уриил. Встать.

Азирафель поднимается. Отряхивается. Поправляет бабочку.

Азирафель. Вряд ли мне удастся уговорить вас пересмотреть…

Ангелы безучастно смотрят на него.

Азирафель. Ради всего святого, мы же должны быть хорошими.

Гавриил. Ради всего святого мы показательно расправимся с предателем. В огонь.

Азирафель направляется вперед. Неохотно. Это очень тяжело.

Он глубоко вздыхает. Он почти у самого пламени…

Азирафель. Ладно. Приятно было с вами общаться. Может, встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

Гавриил. Не встретимся. Это Адское пламя. Оно уничтожит тебя полностью и навсегда. А теперь закрой свой глупый рот и умри.

Азирафель шагает в огонь; Адское пламя поглощает его.

641 ИНТ. АД

Стены и крыша Адского суда прозрачные, на нас глазеют десятки демонов: все они В УЖАСЕ.

Что же привело их в такое изумление? Вельзевул, Дагон и Хастур тоже перепугались, на лицах их написано возмущение… И мы, проследив за их взглядами, видим…

ВАННУ.

В которой в одном нижнем белье и, как ни странно, в носках (положив ноги на дальний край ванны) лежит Кроули. Правда, без сигары и без газеты, но явно наслаждается моментом…

Кроули. Я так понимаю, во всех девяти кругах Ада не найдется банальной резиновой уточки. Да?

Он машет Вельзевулу.

642 ИНТ. РАЙ, ДЕНЬ

А в Раю ангелы с ужасом смотрят на Азирафеля, который стоит в пламени, не сгорая.

Он стоит в огне, словно человек, который наконец-то добрался до душа, о котором так долго мечтал, и с наслаждением моется.

Азирафель делает глубокий вдох и выдыхает в зал клуб Адского пламени.

Ангелы в страхе пятятся…

Гавриил. Всё еще хуже, чем я думал.

643 ИНТ. АД

У Вельзевула те же мысли.

Вельзевул. Он стал одним из них.

644 ИНТ. РАЙ, ДЕНЬ

Уриил (испуганно). Да кто же он?

645 ИНТ. АД

Вельзевул наблюдает за Кроули, а тот развлекается вовсю: плещет воду горстями через край ванны, вода вспыхивает и прожигает пол.

Кроули. Вы, наверное, думаете: если он способен на такое, что же еще он может выкинуть? Ничего, скоро, очень скоро вы это узнаете.

Хастур. Он блефует. Мы его схватим. Один демон против целого Ада, что он сделает нам?

Вельзевул. Заткнись! Надо его убрать отсюда. Иначе он поднимет бунт. (Он оглядывается на демонов, которые наблюдают за Кроули сквозь стеклянную стену.) Чего уставились? Не на что тут смотреть! Не на что!

Стекло чернеет, демоны исчезают. Со звоном раскрываются двери лифта. Появляется архангел Михаил с пустым кувшином.

Михаил. Я пришел забрать… О ГОСПОДИ.

Кроули вылезает из ванны.

Кроули. Михаил. Чуваааак. А сделай нам чудо по-быстрому, можешь? Мне нужно полотенце.

Михаил недоуменно смотрит на демонов, потом нервно протягивает Кроули чудесным образом появившееся полотенце. Кроули вытирается. Обводит взглядом Вельзевула и компанию. Надевает рубашку.

Кроули. Я думаю, всем нам будет лучше, если впредь меня оставят в покое. Согласны?

Вельзевул, Дагон и Хастур кивают. Кроули переводит взгляд на Михаила, тот тоже кивает.

Кроули заканчивает одеваться.

Кроули. Вот и хорошо.

646 ИНТ. ВЕСТИБЮЛЬ НЕБОСКРЕБА РАЯ И АДА, ДЕНЬ

Двери лифта со звоном открываются. В фойе выходит Кроули, на ходу заканчивая свой туалет – например, поправляет галстук.

В следующее мгновение со звоном открываются двери другого лифта, и выходит чрезвычайно довольный собой Азирафель.

Кроули с Азирафелем переглядываются. И вместе выходят из здания.

Азирафель (негромко). Вот это и называется «играть с огнем».

647 НАТ. ХОЛМ В ТАДФИЛДЕ, ДЕНЬ

На вершине холма сидит Ньют. В руках у него коробок спичек; Ньют, наклонясь, бросает спичку в нашем направлении, и вспыхивает огонь.

Камера отъезжает. В небольшом кругу из камней горит костерок. Мы на холме неподалеку от Тадфилда.

Ньют. Ты уверена?

В кадр входит Анафема.

Анафема. Да. Уверена. Я знаю, что делаю. Просто мне это не нравится.

Ньют. Ведь мы могли бы явить миру чудеса техники.

Анафема. Всё равно ты бы их сломал.

Она берет рукопись, собирается бросить титульный лист в огонь, но колеблется.

Ньют. Подумай вот о чем. Неужели ты всю жизнь хочешь выполнять волю предков?

Анафема бросает лист в огонь.

Мы видим, как он чернеет; за ним следует другой. И еще один.

Ньют и Анафема, смеясь, отправляют рукопись в огонь, страницу за страницей.

Над костерком поднимается дым, и на миг в дыму мы видим Агнессу Псих, которая смотрит на своих потомков и улыбается. Она довольна…

648 НАТ. ДОМ АДАМА ЯНГА, ДЕНЬ

Адам в саду позади дома. Ему грустно. Вдруг из-за изгороди раздается тихий СВИСТ.

Показывается голова Пеппер. А за ней Уэнсли и Брайана.

Пеппер. Твоя мама запретила нам с тобой разговаривать. И мы обошли кругом.

Адам пожимает плечами.

Брайан. Адам, что вчера было?

Адам. Так, пустяки. Неважно. Я всегда пытаюсь помочь, а в итоге меня сажают под домашний арест.

Уэнслидейл. И когда тебя отпустят?

Адам. Боюсь, что еще очень нескоро. Через много-много лет.

Пеппер. Может, завтра?

Адам. А может, и завтра. Наверняка они уже забудут. Как обычно.

Пеппер. В Нортон приехал цирк. Мы хотим съездить туда на великах и посмотреть представление.

Адам. Езжайте. А я уж тут как-нибудь.

Они уезжают.

Адам остается один. Рядом с ним сидит Барбос и смотрит на него. Адам оглядывается. Его осеняет.

Он смотрит на неприступную изгородь.

Адам. Барбос. Отойди от изгороди. Если ты убежишь, мне придется погнаться за тобой, чтобы тебя поймать, а мне запретили уходить из сада. Но придется… если ты убежишь.

Пауза. В изгороди появляется дыра, сквозь которую вполне могут выбежать собака и мальчик. Барбос смотрит на Адама, выбегает в дыру и мчится в поле за домом…

Адам довольно улыбается.

Адам. Стой, Барбос! Плохая собака! Вернись сейчас же!

И бежит за ним.

649 НАТ. ПОЛЯ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ТАДФИЛДА, ДЕНЬ

Барбос мчится вперед, за ним со смехом бежит довольный Адам.

Камера отъезжает.

Бог (ГЗК). Что-то ему подсказывало, что вот-вот настанет конец. Не света, конечно же, всего лишь лета. И оно больше не повторится. Никогда.

Ньют и Анафема сидят у костра на вершине холма.

Адам останавливается на мгновение, смотрит на дым от костра.

Агнесса Псих в дыму замечает Адама и подмигивает ему. Анафема и Ньют машут мальчику, он машет в ответ и убегает, а следом за ним и Барбос…

Потом мы видим, как его рука срывает ЯБЛОКО с дерева.

Р. П. Тайлер (ВПЗ). Ах ты ж! Адам Янг, а ну прочь от моей яблони! Я всё расскажу твоему отцу!

Адам бежит, с наслаждением откусывая кусок яблока.

Бог (ГЗК). Он не понимал, почему некоторые так негодуют, когда кто-то ест их яблоки, но если бы это было не так, жизнь казалась бы куда скучнее. Адам считал, что нет такого яблока, которое не стоило бы добыть, даже рискуя нарваться на неприятности.

Мальчик с собакой наслаждаются лучшим днем своей жизни.

650 НАТ. БЕРКЛИ-СКВЕР, ДЕНЬ

На скамье в саду Беркли-сквер сидят Азирафель и Кроули. Чудесный погожий день.

Азирафель. Думаешь, теперь они оставят нас в покое?

Кроули. Скорее всего, сделают вид, будто ничего и не было. Ну что, никто не смотрит?

Азирафель (подносит ладони к вискам, сосредоточивается). Никто. Давай меняться обратно.

Бог (ГЗК). Всё случилось так, как предсказывала Агнесса. Они играли с огнем, и им пришлось разумно выбирать лица. Что они и сделали.

Кроули с Азирафелем берутся за руки, и мы видим, как они ПРЕВРАЩАЮТСЯ: Кроули становится Азирафелем, а Азирафель становится Кроули.

Кроули. Клетчатый воротничок? Серьезно?

Азирафель. Клетка сейчас в моде. Что ж, последнее пророчество Агнессы Псих оказалось верным. (Рассказывает, довольный собой.) Я попросил у них резиновую уточку! И заставил архангела Михаила сотворить чудо и дать мне полотенце.

Кроули. Они оставят нас в покое. На какое-то время. Если хочешь знать мое мнение, обе стороны воспользуются этим как передышкой перед серьезной заварухой.

Азирафель. Я думал, это она и была.

Кроули (качает головой). Я так думаю, по- настоящему серьезная заваруха будет, когда все наши выйдут против всех них.

Азирафель. Что? Ты имеешь в виду, Рай и Ад против человечества?

Кроули пожимает плечами. Они направляются прочь…

Кроули. Пора уходить из сада. Позволь искусить тебя обедом.

Азирафель. Искушение принято. Может, в «Ритц»? Сдается мне, там только что чудом освободился столик на двоих.

651 ИНТ. РЕСТОРАН ОТЕЛЯ «РИТЦ», ДЕНЬ

Пианист играет легкую музыку, подходящую для застолья…

Кроули и Азирафель обедают в ресторане. Наслаждаются земными благами. Официант наполняет их бокалы.

Азирафель. Я убежден, что ничего бы не получилось, если бы ты в глубине души не был хоть чуточку, но добр.

Кроули. Или если бы ты в глубине души не был засранцем, с которым не стыдно водиться. Твое здоровье. И за этот мир.

Азирафель. За этот мир.

Звон бокалов. Мы слышим пение птиц…

Бог (ГЗК). Вероятно, последние испытания всё-таки пошатнули природу реальности, поскольку, пока они обедали, на Беркли-сквер действительно пел соловей[27]. Правда, за шумом машин его никто не услышал, но он всё равно пел.

Экран темнеет, начинаются титры, и мы слышим песню…

ПЕСНЯ

That perfect night, the night we met,

There was magic abroad in the air.

There were angels dining at the Ritz

And a nightingale sang in Berkeley Square.

I may be right, I may be wrong,

But I’m perfectly willing to swear

That when you turned and smiled at me

A nightingale sang in Berkeley Square. [28]

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ФИНАЛЬНЫЕ ТИТРЫ

Удаленный, как это ни прискорбно, эпизод с другими четырьмя всадниками апокалипсиса

Кинопроизводство устроено таким образом, что, сколько бы ни было у вас денег и времени, в конце концов не хватит ни того, ни другого. Первой жертвой времени и бюджета пал эпизод с Другими Четырьмя Всадниками Апокалипсиса. Мы даже выбрали актеров на роли (веселых, великолепных и, чего уж там, выглядели они жутковато – словом, то, что нужно), но незадолго до читки пришлось урезать график на несколько дней, а бюджет – на солидную сумму, и я, скрипя зубами, принялся сокращать текст. Вот что я вырезал. Представьте, как бы это выглядело на экране…

НАТ. ШОССЕ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ, ДОЖДЬ, ДЕНЬ

Война, в красном кожаном наряде, съезжает с шоссе и останавливается возле автозаправки/кафе.

НАТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК», БУРЯ, ДЕНЬ

Война слезает с мотоцикла. Неподалеку припаркованы четыре больших помятых мотоцикла «Ангелов Ада».

Погода ненастная: порывистый ветер, дождь, вывеска «Мороженое» раскачивается.

Из кафе выходит БИЗНЕСМЕН с КЛИЕНТОМ. Они о чем-то весело болтают.

Война снимает красный шлем, встряхивает длинными темно-рыжими волосами, как в рекламе шампуня или в фильме шестидесятых годов о Джеймсе Бонде…

Бизнесмен на ходу оборачивается посмотреть на нее и налетает лицом на доску, торчащую из кузова грузовичка. Из ссадины на щеке капает кровь – точнехонько на клиента, который с отвращением отступает на шаг, а потом со всей силы наступает бизнесмену на ногу.

Бизнесмен замахивается на клиента, и мы видим, как они дерутся на заднем плане, пока Война направляется в кафе…

ИНТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК»

Внутри пусто. За стойкой скучает ОФИЦИАНТКА. В глубине кафе четыре АНГЕЛА АДА, высоченные немытые громилы с разнообразной растительностью на лице. Их зовут СВИНОРЫЛ, ГРИЗЕР[29], МЕРЗОТА, а самого здорового и страшного – БОЛЬШОЙ ТЕД. Они кучкуются вокруг другого БАЙКЕРА, который даже в помещении кафе остается в шлеме. На этом байкере длинный черный плащ, на спине которого стразами выложены песочные часы в форме крыльев летучей мыши.

Выглядит он куда чище прочих, но сперва мы всё равно думаем, что он один из них.

Другой байкер играет в допотопную аркадную видеоигру-викторину, которая постоянно ПИЩИТ и ГУДИТ.

На экране категории вопросов: Общеизвестные факты, История, Кино и ТВ, Спорт.

Другой байкер выбирает рубрику «Кино и ТВ»: какой фильм получил больше всего «Оскаров»? (Варианты: ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ, УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ, КРЕСТНЫЙ ОТЕЦ, ВСЁ О ЕВЕ).

Свинорыл. Вариант Г. «Крестный отец» наверняка получил больше «Оскаров», чем «Унесенные ветром».

Мерзота. «Титаник» собрал кучу «Оскаров».

Гризер. Его нет в списке, Мерзота, пьянь ты этакая.

Другой байкер рукой в перчатке выбирает вариант А (ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ). На экране появляется надпись ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ, раздается победный ПИСК.

Большой Тед. Во дает.

Свинорыл. И правда. Во дает чувак.

Война подходит к стойке.

Война. Чашку чая, пожалуйста. И сэндвич с сыром.

Официантка принимается готовить ей чай. На улице льет как из ведра.

Официантка. Вы одна?

Война. Да. Я жду друзей.

Официантка. Лучше подождите внутри. Снаружи сущий ад.

Война. Еще нет.

Свинорыл разговаривает с Гризером. У Свинорыла на костяшках пальцев вытатуированы слова «LOVE» и «HATE»[30].

Свинорыл. Что-то новенькое: «Сколько раз Англия официально воевала с Францией начиная с 1066 года?»

Гризер. Двадцать? Да нет, вряд ли… Надо же, и правда.

У Гризера на костяшках пальцев вытатуированы слова «FISH» и «CHIP»[31].

Мы замечаем в лотке под экраном кучу выигранных монет по одному фунту: байкер их не забирает.

НАТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК», БУРЯ, ДЕНЬ

На парковке у кафе черный мотоцикл Голода стоит возле красного мотоцикла Войны.

ИНТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК», БУРЯ, ДЕНЬ

Мерзота. Поп-музыка, современные события, общеизвестные факты и… война?

Большой Тед. Жрать хочу. Иди закажи нам стейк и пирог с почками.

Дверь кафе открывается. В зал врывается ветер, и входит ЧЕРНЫЙ/ГОЛОД со шлемом в руках. Он в черных кожаных штанах.

Голод подходит к сидящей за столиком Войне.

Голод. Привет, Война. Давно не виделись.

Война. М-м-м. Голод. Забавно, что мы все наконец собираемся вместе.

Голод. Забавно?

Война. Мы тысячи лет ждали этого важного дня, и он наконец настал. Всё равно что ждать Рождества. Или дня рождения.

Голод. У нас нет дней рождения.

Война. А я и не говорила, что есть. Я лишь сказала, на что это похоже.

Гризер. То есть как это у вас нет стейков и пирогов с почками?

Официантка. Я думала, есть, но нет.

Гризер. А что же у вас есть?

Официантка (оглядывается). Пицца.

Гризер смотрит на Большого Теда. Тот, подумав, кивает. Свинорыл говорит:

Свинорыл. Только без анчоусов.

Мерзота. И без оливок.

Все согласно кивают.

Большой Тед. Вот-вот, без анчоусов и без оливок.

Официантка шарится за стойкой и наконец с победным видом, хоть и несколько озадаченно, обращается к байкерам.

Официантка. Я могу сделать вам пиццу. С оливками и анчоусами.

Гризер. А другой нет?

Официантка. Просто стряхните с нее анчоусы. И оливки.

Происходит что-то странное: коробки конфет, сэндвичи, пироги, которые были здесь, когда мы вошли в кафе, вдруг куда-то подевались.

Мы видим отражение видеоигры в черном зеркальном защитном козырьке байкерского шлема. Другой байкер по-прежнему выигрывает. Свинорыл и Мерзота удивлены…

Свинорыл. Не знал, что в Ирландии был картофельный голод.

Мерзота. А я не знал, что в 1969-м в Сан-Франциско была нехватка марихуаны.

НАТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК», БУРЯ, ДЕНЬ

В клубах черного дыма к кафе подкатывает грязный белый мотоцикл. Из выхлопной трубы вырывается пламя; мотоцикл останавливается. Из двигателя тут же вытекает лужа черного масла.

Загрязнение слезает с мотоцикла; ветер проносит мимо него пакетики из-под чипсов и конфетные фантики.

ИНТ. КАФЕ «ВЕСЕЛЫЙ КАБАНЧИК», БУРЯ, ДЕНЬ

Другой байкер по-прежнему играет в викторину. Мы видим категории на экране: Война, Голод, Сплетни о знаменитостях, Поп-музыка.

Война. На юге погода не очень.

Голод. А по-моему, прекрасная погода. Будем ехать в грозу. Вот увидишь.

Война. Ну и хорошо. В грозу и дорога приятнее. Не знаешь, далеко нам ехать?

Входит Загрязнение. В открытую дверь влетают пакетики из-под чипсов, кружатся в воздухе, падают на пол.

Загрязнение. Несколько сотен миль.

Война. Я почему-то думала, что дальше. Столько лет ждали, и всё для того, чтобы проехать несколько сотен миль.

Загрязнение. Важно не как далеко, а куда. (Официантке.) Четыре чая, пожалуйста. Один из них черный.

Официантка. Значит, вас будет четверо?

Загрязнение. Да. (Голоду и Войне.) Он еще не приехал?

На экране видны категории: Война, Голод, Загрязнение и Известные факты 1962–1979.

Вопрос: В каком году умер Элвис Пресли? А) 1981 Б) 1977 В) 1974 Г) 1991.

Мерзота. Б.

Свинорыл. Да ладно. Элвис умер в 1977-м.

Гризер. В том же году, что и Марк Болан.

Мерзота. И Бинг Кросби.

Большой Тед. В 1977-м, точно. Давай. Жми на кнопку. Сорви джекпот.

Но байкер не двигается.

Свинорыл. Жми уже.

И тут высоченный тощий байкер в черном произносит, не снимая шлема, гулким мрачным голосом, который эхом прокатывается по всему залу…

Байкер. ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТАМ НАПИСАНО. Я ЕГО ПАЛЬЦЕМ НЕ ТРОГАЛ.

Разворачивается, так и не забрав выигрыш, и направляется к сидящей у окна троице. Они смотрят на него и улыбаются: наконец-то все в сборе.

Мерзота. Привет, босс. Когда же ты пришел?

Байкер. Я И НЕ УХОДИЛ.

Байкер садится рядом с ними. Шлем он так и не снял.

Свинорыл, Гризер, Большой Тед и Мерзота многозначительно переглядываются. Что-то явно происходит, но они не понимают, что именно, и им это совершенно не нравится.

Большой Тед. Так вы Ангелы Ада? А выглядите как мажоры.

Гризер. Большой Тед не любит мажоров.

Свинорыл. И анчоусы.

Мерзота. И оливки. Мы все их не любим. Кто бы мог подумать.

Большой Тед. Заткнись, Мерзота. Так вы… Ангелы Ада?

Голод. Именно.

Война. Причем настоящие. Старая гвардия.

Загрязнение. Другие обещают – мы делаем.

Большой Тед. А ты завали хлебало. Никакие вы не Ангелы Ада. Женщин-байкеров не бывает.

Война. Бывает. Я.

Большой Тед. Да? И из какой же ты книги?

Тут байкер, который пока что не произнес ни слова, оборачивается, поднимается… всё выше… и оглядывает сверху Большого Теда и остальных.

И поднимает защитный козырек шлема.

Под шлемом череп. Не как у Смерти в фильмах о Плоском мире. Он выглядит как самый обычный череп; в темных глазницах умно поблескивают огоньки. Это АЗРАИЛ, АНГЕЛ СМЕРТИ, Четвертый Всадник Апокалипсиса.

Смерть. ОТКРОВЕНИЕ. ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Голод. Стихи со второго по восьмой.

Четыре Всадника Апокалипсиса смотрят на байкеров, и те первыми отводят глаза. Мы впервые видим вместе всех Четырех Всадников; выглядят они жутко, не от мира сего.

Большой Тед говорит, похлопав себя по косухе…

Большой Тед. Вы у нас на эмблеме.

Смерть. Я ВЕЗДЕ.

Четверым байкерам даже не хватает мозгов толком испугаться. Большой Тед говорит…

Большой Тед. На чем ездишь, братан?

НАТ. ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

По пустому в бурю шоссе катят мотоциклы. Мы слышим рев двигателей и бури. Они едут…

Впереди Смерть. За ним Война.

Потом Голод.

Чуть погодя Загрязнение.

Затем всё стихает. Воцаряется мертвая тишина.

А за Четырьмя Всадниками едут четыре Ангела Ада. На них шлемы без защитных козырьков.

Свинорыл. Тихо как.

Мерзота. Свинорыл, ты меня слышишь?

Свинорыл. Слышу, конечно.

Мерзота. Гризер, ты меня слышишь?

Гризер. А то.

Мерзота. Большой Тед, ты меня…

Большой Тед. Да!

Мерзота. Ну до чего же тихо!

Большой Тед. Слышу, что тихо.

Свинорыл. А почему так тихо? Как мы тогда слышим друг друга? Странно это всё.

Гризер. Наверное, потому что мы теперь мистические существа. Мы теперь другие Четыре Всадника…

Свинорыл. Байкера!

Гризер. Другие Четыре Байкера Репокалипсиса!

Пауза.

Свинорыл. А как нас звать? Эти вон Голод, Война, Загрязнение и Смерть…

Большой Тед. Я Война!

Свинорыл. Ты не можешь быть Войной. Война уже она. Выбери что-то другое.

Большой Тед. Тогда я Тяжкие Телесные Повреждения. ТТП! ТТП!

Мерзота. А можно я тогда буду Досадные Личные Неприятности?

ИНТ. МИР РАССКАЗЧИКА

У рассказчика модельки Четырех Всадников. За ними доска.

На доске написано ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА (зачеркнуто) БАЙКЕРА АПОКАЛИПСИСА: Голод, Война, Загрязнение, Смерть.

Рассказчик записывает следующие имена:

Рассказчик…Тяжкие Телесные Повреждения, Досадные Личные Неприятности, Гризер и Свинорыл держат путь к Тадфилду и Апокалипсису.

НАТ. ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Снова: РЕВ МОТОРОВ И БУРИ! Едут Четыре Всадника, уже меньше похожие на людей – мы видим их лица в шлемах, глаза горят, как фонари вдоль дороги.

Потом ТИШИНА!

Гризер. А я тогда буду Жестокое Обращение с Животными.

Свинорыл. А я Люди, Которые Делают Селфи.

Большой Тед. Люди, Которые Делают Селфи? Ты не можешь быть Людьми, Которые Делают Селфи. Что за имя для Байкера Репокалипсиса – Люди, Которые Делают Сраные Селфи?

Мерзота. Я передумал. Хочу другое имя. Можно я буду Вещи, Которые не Работают Даже После Того, Как Ты По Ним Жахнул?

Большой Тед. Ага. Ладно. Но ТЫ, Свинорыл, не можешь быть Людьми, Которые Делают Селфи.

Свинорыл. Тогда я хочу быть Чуваками, Которые Круче Всех.

Гризер. Чуваками, Которые Круче Всех?

Свинорыл. Ага. Бесят не по-детски. Ну эти, которые «я такой весь из себя хипстер, что даже приложениями больше не пользуюсь и пиво пью только безалкогольное». А я, мать его, люблю алкоголь. Никто не пьет лагер, потому что это вкусно.

Мерзота. А можно я опять поменяю? Я бы мог называться Безалкогольным Лагером.

Большой Тед. Нет уж. Ты уже раз поменял.

Мерзота. Почему это ему можно быть Чуваками, Которые Круче Всех, а мне нельзя быть Безалкого…

Большой Тед. Заткнись!

ИНТ. МИР РАССКАЗЧИКА

Теперь вместо моделек в кадре у рассказчика хрустальный шар, в котором мы видим, что происходит, или экран, где проезжают байкеры…

Рассказчик. Смерть, Голод, Война и Загрязнение едут в Тадфилд. А за ними Тяжкие Телесные Повреждения, Жестокое Обращение с Животными, Вещи, Которые не Работают Даже После Того, Как Ты По Ним Жахнул, Но На Самом Деле Безалкогольный Лагер, и Чуваки, Которые Круче Всех.

НАТ. ШОССЕ, БУРЯ, ДЕНЬ

Мы видим мигающий знак «ШОССЕ ПЕРЕКРЫТО».

У полицейских машин включены мигалки. Повсюду предупреждающие дорожные знаки. Оранжевые дорожные конусы, а за ними оцепление.

Шоссе заблокировал перевернутый грузовик. Позади него огромная куча рыбы, похожая на высоченный рыбный холм, в который грузовик врезался и перевернулся.

Сержант полиции в отчаянии пытается как-то урегулировать ситуацию. Он разговаривает с участком.

Сержант. Спасибо, конечно, но я же просил бульдозер. Тут на дороге тонн сорок рыбы. И грузовик.

Мимо проезжают Четыре Байкера Апокалипсиса.

Сержант. Черт! ОСТАНОВИТЕ ИХ! Туда нельзя! Ой, не могу…

Сержант прикрывает глаза. Стоящий рядом с ним констебль смотрит, как происходит что-то, чего мы не видим… Мы слышим СВИСТ.

Констебль. Они не врезались в него.

Сержант. То есть как…

Смерть (ВПЗ). ВПЕРЕД.

И тут появляются ДРУГИЕ Четверо Байкеров…

На этот раз копы наблюдают за ними. Мы видим выражения их лиц, слышим грохот и крики: байкеры врезаются в кучу рыбы и грузовик…

Рыба валится на шоссе.

Проследив за взглядом Сержанта, мы видим….

КРУПНЫЙ ПЛАН: Мерзота лежит на спине, сверху на нем мотоцикл и еще куча рыбы.

Мерзота. Нога. Я не могу пошевелить ногой!

Констебль. Вам еще повезло, в отличие от ваших друзей.

Мерзота оглядывается. Остальные трое совершенно мертвы…

Мерзота делает жест, чтобы констебль наклонился к нему.

Мерзота (тихо). Послушайте. Четыре Всадника Апокалипсиса. Все они сволочи.

Констебль. Он бредит, сержант.

Мерзота. Не брежу. Я знаю, кто я. Я Люди, Заваленные Рыбой.

Авторские права

Слова “Climb Ev’ry Mountain” Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстейна II. Авторские права © 1959 Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстейна II. Срок авторских прав продлен. Все права на публикации и смежные права по всему миру принадлежат WILLIAMSON MUSIC. Международное авторское право защищено. Все права принадлежат их законным владельцам.

Слова “Hound Dog”. Слова и музыка Джерри Лейбера и Майка Столлера. Авторские права © 1956 Elvis Presley Music/Leon Publishing Company Incorporated, США. Universal/MCA Music Limited (80 %)/Chappell/Morris Limited (20 %). Все права принадлежат их законным владельцам.

Слова “My Favourite Things” Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстейна II. Авторские права © 1959 Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстейна II. Срок авторских прав продлен. Все права на публикации и смежные права по всему миру принадлежат WILLIAMSON MUSIC. Международное авторское право защищено. Все права принадлежат их законным владельцам.

Слова “A Nightingale Sang in Berkeley Square”. Слова и музыка Эрика Машвитца и Мэннинга Шервина. © 1940. Приводится с разрешения Peter Maurice Music Co Ltd/EMI Music Publishing Ltd, London W1F 9 LD.

Нил Гейман

Автор бестселлеров, графических романов, рассказов, фильмов для зрителей самого разного возраста, в том числе «Никогде», «Коралина», «История с кладбищем», «Океан в конце дороги», «Скандинавские боги», «Вид с дешевых мест» и романа «Американские боги», по мотивам которого был снят одноименный сериал, заслуживший высокую оценку критиков и номинированный на премию «Эмми». Лауреат множества литературных премий. Нил писал сценарии для «Доктора Кто», сотрудничал со многими прозаиками и художниками, в том числе с Терри Пратчеттом, Крисом Ридделом и Дэйвом Маккином. Серия комиксов «Песочный человек» ныне считается классикой графического романа. В 2017 году Гейман стал Послом доброй воли Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ). Как сказал про него Джордж Р. Р. Мартин, «второго такого, как Нил Гейман, просто нет».

Примечания

1

Здесь и далее: голос за кадром.

2

Здесь и далее: натура.

3

Здесь и далее: интерьер.

4

Радиотелевизионная передающая станция в центральном Лондоне, главный телекоммуникационный центр Великобритании. Здесь и далее примеч. переводчика.

5

Ваши любимые роллы, достопочтенный Азирафель-сан.

6

Спасибо, спасибо, вы очень любезны.

7

Дуэт американских иллюзионистов Пенна Джиллета и Теллера.

8

Зд.: во здравие! (лат.)

9

Пер. Б. Пастернака.

10

У. Шекспир «Антоний и Клеопатра», пер. М. Донского. В оригинале «над ней не властны годы», т. к. Энобарб говорит о Клеопатре.

11

Азирафель перефразирует цитату из Ветхого Завета – «Нет мира нечестивым» (Ис. 57:21).

12

Николас Хоксмур (1661–1736) – знаменитый английский архитектор, главный представитель английского барокко.

13

Петер Лорре (1904–1964) – австрийский и американский актер театра и кино, сценарист, режиссер.

14

Ты просто-напросто гончий пес… (англ.)

15

Отсылка к сериалу «Есть оружие – будут путешествия».

16

Отсылка к фильму «Человек с золотым пистолетом».

17

Отсылка к книге Алистера Маклина «Пушки острова Наварон» и одноименному фильму.

18

Отсылка к названию рок-группы Guns’n’Roses.

19

Альфред Теннисон «Кракен», пер. К. Бальмонта.

20

Машина, на которой ездит Ньют, – это трехколесный легковой «Рилайент Робин».

21

Вы говорите по-немецки? (нем.) Вы говорите по-французски? (фр.) Вы говорите по-китайски? (кит.)

22

Вне поля зрения.

23

Район в северной части Лондона.

24

Фильм Дэвида Кроненберга «Муха» (The Fly, 1986).

25

Парикмахерский квартет – зародившийся в начале XX века в Америке стиль популярной музыки: четыре голоса поют

26

Аллюзия на известную песню My favourite things из фильма «Звуки музыки».

27

Отсылка к популярной английской песне «На Беркли-сквер пел соловей» (1939 г., слова Эрика Машвитца, музыка Мэннинга Шервина) – помимо прочего, там упоминается, что «в “Ритце” ужинали ангелы, и на Беркли-сквер пел соловей». Считается, что соловьи обычно поют за городом, и услышать их в центре мегаполиса маловероятно.

28

По требованию правообладателя мы приводим в основном тексте книги это стихотворение на английском языке, а в примечании предлагаем перевод:

В тот вечер волшебный, когда встретились мы,

В мире вдруг стало светлей,

Ангелы ужинать в «Ритц» собрались,

И на Беркли-сквер пел соловей.

Сама не знаю, было иль нет,

Но готова поклясться, ей-ей:

Когда ты обернулся и мне улыбнулся

На Беркли-сквер пел соловей…

(Прим. редакции.)

29

Гризеры (они же «бриолинщики») – представители субкультуры, возникшей в США в 1950-е годы. Этот стиль в одежде и прическах (набриолиненные волосы на манер Элвиса Пресли) был популярен у байкеров.

30

«Любовь» и «Ненависть» (англ.).

31

«Рыба» и «Картошка» (англ.).

Content

Нил Гейман
Благие знамения. Сценарий сериала

Предисловие

Первая серия В начале

Вторая серия Книга

Третья серия Трудные времена

Четвертая серия Веселое субботнее утро

Пятая серия Орудие судного дня

Шестая серия Самый последний день их оставшейся жизни

Удаленный, как это ни прискорбно, эпизод с другими четырьмя всадниками апокалипсиса

Авторские права

Нил Гейман

Примечания