Сергей Рохмистров

Маги. Лёд и Пламя

Пролог

Нарушение техники безопасности влечет за собой суровые последствия.

Здравствуйте!

Меня зовут Дэйд Морэз и я маг.

Ледяной маг. Ну, или ещё нас называют магами холода. Среди коллег ничем особым заметен не был, поскольку силы средней и выдающихся знаний тоже не было… вот только занесло меня…

В итоге пришлось приспосабливаться к местным условиям и людям. Да, да — в этом мире кроме людей других рас не нашлось, правда, местные легенды рассказывают про магические народы, но судя по всему то, о чём рассказывают сказители, было много тысяч лет назад, а значит выбраться отсюда мне никто не поможет.

Ну а начиналось всё так…

Ничего в Академии не предвещало ничего необычного, обыкновенный день и обычные тренировки — но где-то в середине дня мой заклятый приятель Рарог решил поэкспериментировать. Надо сказать, что Рарог или сокращённо — Ра, маг огня, и его эксперименты бывают небезопасны. Хорошо если что-то взорвётся не слишком сильно, но как-то пришлось отстраивать водяную башню, потому как ему вздумалось провести эксперимент с нагреванием воды в замкнутом пространстве. К сожалению, пространство хоть и было замкнутым — но наполнено водой не полностью… Отстраивать башню заново влетело Ра в немалые средства — но вот только этот индивидуум относится к очень небедной семье. Клан Дундар никогда к бедным не относился, вот он и продолжил свои изыскания, а я к несчастью оказался рядом. В итоге рвануло так, что нас закинуло неизвестно куда, да ещё и посреди местной зимы.

Однако же зима для ледяного мага не самое неприятное время года — но только если есть, где переночевать. Вечно поддерживать комфортную температуру при всём желании не получится, ведь надо же когда-то и спать?

— Ну и где мы? Ничего знакомого не наблюдается, — Ра, после того, как развеялись густые клубы пара, окружившие того, как только рвануло, был сама очевидность.

— А ты не знаешь? Вот как экспериментировать — так ты первый — вот теперь и определяй.

Я был зол и вдобавок не слишком хорошо соображал. Всё же определение в пространстве для мага холода не самое главное умение… собственно с этим у меня как-то не очень хорошо, да и у приятеля моего похоже не лучше.

В любом случае место точно к Академии не относится, поскольку у нас на момент взрыва царило лето и огневик к несчастью попытался зачаровать тот же шкаф, что и я, две разных стихии в ограниченном пространстве — это всегда вело к несчастью… вот и сейчас тоже. Всё отличие в том, что я пытался начаровать холодильный шкаф, а Ра — духовой.

Кругом лес и не видно никого, кроме собрата по несчастью — который теперь оглядывал пейзаж вокруг нас с видом крайне недовольным. Видимо пытался переместиться домой — но у него ничего не вышло. Однако же ледяной маг зимой и посреди леса не пропадёт, огненный, впрочем, тоже. Другой вопрос, что огневик-третьекурсник такой маг, что сначала может половину леса спалить, с него станется.

— Эй, Рарог — очнись! Пора уже определяться и двигать, хоть куда-нибудь. Сидеть сиднем на одном месте совсем не выход.

— Вот чтоб ты понимал, Дэйд, — пробурчал приятель, — надо же сначала понять, куда идти! Вот ты что предлагаешь?

— Я предлагаю выйти к какой-нибудь реке и идти вниз по течению.

— Вот сразу видно ледяного! У тебя, наверное, мозги замёрзли, — Ра опять был недоволен, впрочем недоволен он бывал очень часто, — как ты определишь под снегом, где та река и куда она течёт?

— Ледяной маг со льдом может сделать всё! А если серьёзно, то русло реки, даже если замело, видно. Ну а куда течёт — узнать проще простого. Так что вставай и пошли.

— Ну, пошли, — вздохнул огненный, поднялся с выворотня, на котором сидел, и зашагал вслед за мной.

Реку мы нашли довольно быстро, я так понял, что здесь в какую сторону не пойди — всё равно в речку упрёшься. Да и вообще эта местность если не лес — то болото, а если не болото — то река. И так всё время.

Вы когда-нибудь пробовали пройти хоть сколько-нибудь долго по зимней чащобе? При том, что под снегом земли не видно и будь ты трижды маг — но провалиться в яму под снегом можно запросто, хорошо, что я маг ледяной, а потому наморозить наст на пути у нас для меня никакой сложности не составляло… некоторое время. Однако если ты не архимаг — то силы у тебя через некоторое время заканчиваются и нужно накапливать ману, а магополе тут не самое плотное и потому приходится копить ману довольно долго.

Шли мы таким образом дня полтора, ещё хорошо, что добыть пропитание для мага не составляет труда, да и замёрзнуть зимой в лесу тоже не получится.

Шли мы, шли и, наконец, пришли… ага, к речке. Перепутать с чем-либо речное русло даже зимой трудно.

— Ну вот, определяй, куда река течёт, — Яр был ехиден как никогда — и это несмотря на то, что шел он за мной по проторенной тропе. Сугробы намело поверх льда мне по пояс.

— Смотри и учись! — я принял пафосную позу и взмахом руки вскрыл лёд. Предварительно очистив от сугробов хороший такой участок.

Лучше бы я этого не делал. Начнём с того, что полынья брала начало как раз у нас под ногами, и мы немедленно в неё рухнули, а поскольку левитировать ни я, ни приятель мой не умели, то пришлось выкарабкиваться без помощи магии. После того, как мы выбрались на берег, Ра решил нас обсушить. Проблемы с контролем у него, похоже, были такие же, как у меня, потому что обсушил он не только нас, но и немаленький кусок берега, самые близкие деревья даже загорелись. Оно конечно про лесной пожар снежной зимой я не слышал — но мало ли что бывает. Впрочем, больше сделать мы ничего не успели.

Просто потому что узнавать, куда течёт река, надобность отпала, потому как из-за поворота реки вывернула небольшая толпа разумных, очень похожих на людей, бежали они на таких загнутых впереди довольно широких дощечках, прикреплённых к ногам, и надо сказать быстро. Очень диких людей, потому что большая часть из них кинулась тушить деревья, а один особо дикий попытался заехать Рарогу в морду. Не то чтобы я был против — но если набьют морду огневику — могут захотеть набить и мне, а мне моя физиономия как-то дорога. Ну и раз я успел уже немного подкопить ману, а приятель мой только что выложился на полную — то пришлось слегка заморозить агрессора. То есть не до состояния ледышки, а до вида «человек замёрзший, но живой», местный перестал размахивать руками — зато начал очень громко орать. Как это у него получалось в подмороженном состоянии, я понять до сих пор не могу. Наверное, какая-то местная магия — хотя потом местные утверждали, что маги у них может и были, но очень давно, с тех пор, мол, от магов только легенды остались.

Что орал агрессивный местный, я понятно не понял, поскольку общим этот разумный не владел, а местным наречием не владели мы. А почему орал — это мы потом поняли и очень долго извинялись.

Тем временем тепло, которое наколдовал Яр, понемногу улетучилось и местные передумали тушить особенно весело полыхавшее дерево, всё же морозец стоял знатный и нормально его переносить на открытом воздухе может либо ледяной маг, либо огненный на автоподогреве, ну или очень тепло одетый человек.

Через некоторое время поняв, что никакого вразумительного ответа от нас добиться не получится, местный знаками показал нам, что нужно двигаться за ними, и устремился обратно. Что там за поворотом было, не разобрать, всё заслоняли деревья, но мы пошли. Шляться по лесу зимой занятие не самое весёлое, а тут какое-никакое жильё явно есть.

Глава 1

«Раздолбайство — неизлечимо!»

Крик души одного врача, имевшего много пациентов из студентов

Идти пришлось не слишком долго, то-то аборигены прибежали быстренько, как только полыхнуло. Оказалось, что их деревня шагах в ста за этим самым поворотом находится, и почему мы не рассмотрели дымки от очагов — я до сих пор понять не могу. Наверное, тоже местная магия. Однако же проблема общения вставала в полный рост. Вот бы где менталист бы не пропал!

Пришлось вспоминать всё, что нам давали на лекциях по ментальной магии в разделе «владение иностранными языками», в принципе при использовании некоторых техник ограниченное знание незнакомого языка можно было получить, примерно на уровне «моя твоя понимай», и пришло время эти техники применить. Проблема коммуникации усугублялась ещё тем, что аборигены были на нас за что-то сердиты — а мы не могли понять, за что.

Ну, саму технику познания языка описывать смысла нет, кто её знает и умеет — тому не надо, а кто не знает и не умеет — тому тем более. В любом случае язык мы оба изучили в ускоренном режиме, не сказать, что ощущения приятные, — зато всю красоту и богатство местной ругани и поэтичность сравнений я познал на себе буквально через пять минут после изучения языка.

Как только мы начали понимать, что нам аборигены пытаются втолковать — захотелось побиться головой об стену. Это ж надо же, что два мага-недоучки натворить успели за самое кратчайшее время пребывания в этой местности!

Во-первых, я, оказывается, чуть не уничтожил единственную местную дорогу до соседнего селения. У них реки зимой в дороги превращаются! И тут я со своей магией…

Во-вторых, Ра едва не полностью спалил священную дубраву! Хорошо хоть местные, сами себя они называют словене[1], что это означает, я не очень понял — люди не очень агрессивные — морду нам поправить захотел только местный вождь — но, поняв нашу силу, передумал. Правда исправить то, что натворили, нам всё равно придётся. Однако в магии природы я вообще-то совсем не соображаю, Ра так тем более. Он вообще больше по разрушениям и взрывам, а я что-то построить разве что зимой могу. Ледяные дома нас строить учили, но этот раздел мы ещё только начали осваивать и потому у меня эти домики какие-то кривоватые выходят. Но жить некоторое время можно, правда экспериментальным путём выяснилось — как только хоть немного начинает пригревать — любое моё творение норовит растаять, и поддерживать хоть сколько-нибудь долго я свои постройки не могу. Особенно когда сплю… а поспать я люблю.

В общем, с вождём мы договорились. Суть договора такая: мы всячески помогаем жителям веси (это местный термин, как по мне деревня и деревня), а жители позволяют нам жить у них и даже может нам дом построят. Правда дома в их представлении очень своеобразные, вот представьте себе большую яму, в которой установлен деревянный сруб — там находится печь, эта печь собственно отапливает весь дом, поверх этого сруба настелен пол, поверх которого стоит ещё одно помещение, в котором печи уже нет, но вдоль стены тянется глиняный дымоход, который собственно и обогревает это помещение. Выше этого чердак и крыша. Вход в верхнее помещение производится через крыльцо (это такой навес на столбах) и крытую лестницу, лестница ведёт в сени, и дальше вы проходите собственно в жилое помещение — там располагаются «горницы», называются они так, потому что находятся наверху; примерно на втором этаже. Всё вместе называется «терем». Впрочем, терем может быть только у самых зажиточных жителей, у прочих жилище — это та самая полуземлянка, что у богатых занимает самые нижние помещения, и комната там только одна, впрочем, сени есть и там — но это просто холодное, неотапливаемое помещение, всё предназначение которого — это не пропускать холодный ветер собственно в хату. Иногда сени ещё называют притвор, потому что они притворяют вход в жилое помещение от непогоды.

На терем у нас обоих пока что нет средств, а попытаться заставить силой… боюсь, мы тогда недолго проживём. Лучше уж заработать у этих «словен» некоторый авторитет и уж тогда можно позаботиться об улучшении жилищных условий. Впрочем, после ночёвки в зимнем лесу и полуземлянка дворцом покажется.

Помогать кстати пришлось почти сразу. Дня через два к селению вышли какие-то хмыри с оружием. Наши новые знакомые их появление как-то прохлопали, но непрошеные гости наскочили на вышедшего размяться Ра и сходу попытались нашпиговать стрелами. Стрелки, однако. Стрелы до огневика не долетели, но разозлиться приятель успел. А потому долго гонял нападавших, изредка придавая им ускорения искрами по пятой точке.

Оказалось, это из-за соседнего озера наведались на предмет где что плохо лежит люди племени «корела» [2], у них такие развлечения со словенами обоюдные и уже давно. Впрочем, иногда и торгуют друг с другом и даже роднятся иногда. Но набеги всегда зимой, вернее, в конце зимы, когда свои запасы подъели уже, а насчёт поесть в лесу и на озере особо не разгуляешься. Летом же можно и не дойти до желанной цели, болота кругом, да и на медведя (довольно крупный и очень опасный зверь) можно нарваться. Не зря же местные, все вместе, называют медведя «хозяин». Мы в погоне, слава всем богам, сразу на такого не нарвались, зимой они спят — впрочем, Рарог со своей привычкой к взрывам мог и разбудить такого. Тогда был бы один выход — убить зверя, невзирая ни на что, шатун опасен для всех.

Бегали мы за нападающими не слишком долго и вот, догнали. Ну как догнали, они добежали до своей деревни и закрыли ворота частокола. Вот только против огненного мага, пусть и недоучившегося, это совсем не помогает. Первый же файербол вынес ворота и заодно поджёг ближайший дом, правда тушить пришлось мне, потому что сжигать деревню корел в планах у нас не было.

В итоге на горящий дом рухнул небольшой такой сугроб и пожар потух, ну а то, что строение придётся потом откапывать, — это небольшие издержки. Не нам же такой работой заниматься, пусть вон эти самые весь свою сами разгребают. На мой взгляд, у них вообще брать нечего, в самом деле, не горшки же глиняные волочь или улов рыбы, когда её в реке плавает немеряно? Наказали безобразников и ладно, ну пушнины у них немного отняли. Так ведь сами виноваты, незачем магам под горячую руку попадаться и тем более стрелами в них швыряться.

В общем, вернулись мы в словенскую весь и стали думать: как бы нам эту веску укрепить так, чтобы потом, выйдя по нужде, стрелу неожиданно не схлопотать. Зимой-то ладно — сугробы у частокола намёл, Ра сверху их маленько подтопил, а я снова заморозил — любой враг будет кататься с этих горок до посинения. Лёд, он, знаете ли, скользкий. А через ворота долбиться — там Рарог подойдёт и пусть те, кто долбится, прячутся. Особенно если его разбудили не вовремя. У приятеля моего в таком случае нездоровое чувство юмора просыпается, может и пошутить.

Обычно на тех, над кем он шутит, потом смотреть больно. Огневик же, тормоза напрочь отсутствуют. Ага… ему растопить снежный сугроб, на котором стоит противник, раз плюнуть, а то, что сугроб образовался как раз над ямой и снег быстро так перешел в состояние кипятка — это ничего страшного. Ну, подумаешь, искупался зимой в горяченькой водичке. Не спалил же живьём.

И вообще Ра не злопамятный, он просто злой. Бывает временами. И память плохая. Отомстит, забудет, а потом опять отомстит. Но как отомстит — так сразу добреет. Впрочем, все маги такие, вы не подумайте чего. Нашего юмора потом все окрестности боялись.

Вот уговорили словен вокруг веси ров выкопать, причём соединённый с рекой. Так вода в нём всегда кипящая была, не то чтобы совсем кипяток, нет, но горяченькая. А откуда, вы думаете, легенды о Калиновом мосте? Это как раз через наш ров мостик. Упадёшь в кипяток — не обрадуешься. Лет через пять после того, как мы там поселились — все окрестные племена о том мостике узнали. Уж больно много народу там искупаться попробовало. А обогреться после купания, даже если не ошпарился, негде. И вокруг зима стоит. Представили? Вот. А некоторым на своей шкуре довелось попробовать.

Частокол у нас снежными сугробами присыпан и сверху корка ледяная. Даже если ров преодолеешь — по льду всё равно в него же и съедешь, ну и опять начинай всё сначала. Правда это только зимой действует.

Летом немного по-другому всё. Но всё равно наш ров рекой Смородиной прозвали. Правда, откуда бабу — Ягу придумали, это я не знаю. Не было у нас такой. Вот на Лешего — это наш местный староста похож. Все леса в округе лучше, чем свой огород, знает и любого там закружить-заплутать и в болото завести может.

Насчёт медведя, одного такого пришлось той же, первой зимой прибить. Вышел я по лесу вокруг веси пройтись-размяться, а тут эта зверюга из-за дерева вывернула с рёвом. Вот я с испугу ледяным копьём его и приголубил. Ну а медведь возьми и помри. Я словен из веси позвал — те его скоренько разделали, мне шкура досталась и ожерелье из клыков и когтей. Ну а всё остальное жители веси быстро оприходовали. От зверя только несколько косточек и осталось. Остальное, что не съели — то на хозяйственные нужды пустили.

Бабы в нашей веси практичные, они сразу Смородину для постирушек приспособили. А что? Водичка всегда горячая, это вам не в холодной воде брызгаться, отстирывается не в пример лучше, да и баньки наши мужички тоже на берегу рва ставить стали. Всё меньше воды греть надо. Практичность и экономия прежде всего.

Кстати, оказалось, что меха тут вместо денег. Ну и соответствие, самая мелкая монетка — белка, средняя — куница, она же куна. Вместо крупных денег нашейное украшение из серебра или золота — гривна. Надо сказать, что гривна потому так и называется, что на загривок (шею) вешается. А что — удобно. Надо тебе расплатиться, а денег нет и мехов тоже, тогда снимаешь с шеи гривну и отрубаешь от неё сколько надо. Вот этот отрезок называется рубль.

Так вот, поскольку корелы пошли по мех, а оказались стрижены — то на нашу долю мехов нам поставили терем. Это мы вместе с Рарогом так решили.

Глава 2

Идёт охота на волков,

Идёт охота -

На серых хищников.

Матёрых и щенков!

В. Высоцкий «Охота на волков»

Пожили мы так некоторое время и как-то заскучали. В деревне же что-то новое редко случается, это вам не Город-на-Перекрёстке, где народ потоком валит и каждый день что-то случается. И даже не Академия, в которой того и гляди, чтобы какой студент такого не отчебучил, что потом полигоны по камешку собирать не пришлось. Не зря в учебных корпусах магичить нельзя. Как колданёт какой третьекурсник, особенно из тех, у кого дури магической хоть отбавляй, и всё. Восстанавливай корпус потом.

Здесь в этом плане хорошо, вышел за частокол в лес подальше — и хоть обколдуйся. Лес же кругом, то, что звери разбегутся, это не беда. Всё равно вернутся потом. Главное, на одном и том же месте колдовать — а то потом лес восстанавливать замучаешься. Его хоть вроде и много — но он вовсе не бесконечный. А чем потом в случае чего печку топить? Да и мясо, оно в основном в лесу бегает. Изведёшь лес — мяса не будет. Как и многих других ништяков.

Вот так и образовалось то, что позже обозвали «ведьмиными полянами». Ну а то, что их не ведьмы утворили, а вовсе даже два мага, — никого не волнует.

Так вот начали мы с Ра со скуки усиленно тренироваться, и оказалось не зря. Наставника, правда, нету, и пришлось до многих вещей своим умом доходить — а в результате что про меня, что про приятеля моего заклятого такие байки ходить стали — самому страшно. Ну и во время одной такой тренировки, в конце лета, кстати, когда приятель кидал в меня огненные стрелы, а я их на ледяной щит принимал, выскочили на нас какие-то хмыри. Одеты они были кто в кожаные доспехи, кто в железные кольчуги, однако все с холодным оружием в руках.

Увидели они нас и как-то нехорошо обрадовались. Заорали что-то не по-местному и на нас кинулись. Тем, у кого мечи были, я, недолго думая, их холодное оружие ещё холоднее сделал. Очень холодную вещь в руках держать, знаете ли, неприятно, а металл остывает хорошо так. Они их и побросали.

Ну а тем, у кого в руках были топоры и копья, Ра прямо в руках у нападающих деревянные части и спалил. Так что вы думаете? Эти отморозки полезли на нас врукопашную. С кулаками, ага. Пришлось их немного приморозить. Не насовсем, а так слегка. Только чтобы особо двигаться они не могли.

Ра сразу после этого рванул в весь за подмогой. Не то чтобы мы их боялись, но надо же опознать, кто такие и чего им надо. Мужики из веси прибежали в полном составе и вооружённые до зубов. По местным меркам конечно. Пришельцев связали и в поруб кинули. Собственно поруб — это отдельно стоящая землянка. Сруб, но полностью в землю заглублённый. Окошко там есть, но одно и маленькое, над самой землёй. Дверь снаружи запирается. Пусть посидят, глядишь, до чего интересного додумаются.

Оказалось, это свеи[3] из-за моря пожаловали. Пограбить им захотелось. Ну да теперь, оказывается, эти свеи сами товаром стали, правда, не очень хорошим, потому как строптивые и хозяина прибить норовят, а если не прибить — так сбежать к своим, за море.

Правда, говорят, тут есть волхвы — те, мол, могут так человеку голову заморочить — тот сам себя вещью признает и будет послушнее домашней скотины.

Ну, это нам знакомо. Менталисты, будь они неладны. Что мне, что Ра они не страшны — у нас на мозгах щиты стоят, родовые, надёжные. Но местным те волхвы головы задурить способны. Так что лучше без них обойтись, а то вдруг что.

Собирались довольно долго, всё же надо было и товару на продажу подсобрать, не одними же свеями торговать. Это местным хорошо, у них и мёд заготовлен на продажу, и воск, и пушнина, а у нас кроме свеев почти ничего. Разве что шкура медвежья — но кого ею здесь удивишь? Вот и пошли мы с Рарогом в лес, пушнину добывать. Правда, чуть сами добычей не стали, ну так волки — это вам не свеи, толпой не нападают и если очень голодные и их много — запросто медведя задрать могут.

А получилось так.

Шли мы через ельник, да что там шли — продирались, да и вышли на полянку, только решили передохнуть, а тут волчий вой раздался. Причём, судя по всему, со всех сторон. Ра, увидев мелькнувшие серые силуэты, шарахнул любимым своим файерболом… и не попал. А у меня сразу же мелькнула мысль о шкурах, ведь продать можно. Может, много за них не выручим, но хоть что-то. Ну и крикнул Ра, чтобы он держал щит со спины и по бокам. А я заморозил нападающих зверей прямо в прыжке. Хорошо хоть не проморозил настолько, чтобы тушки разбились, а то были прецеденты. Это когда я ещё в первый день большую птицу добыть пытался. Глухарь, кажется, называется. А птица вниз с ветки упала и разбилась. Вдребезги. Пришлось другую добычу искать.

Впрочем, это было раньше, а пока на меня выскакивала очередная часть стаи, и я замораживал очередную добычу. Стая оказалась большой. Штук тридцать здоровенных зверюг. Через огонь они не пошли — а вот то, что их замораживают насмерть, — не сообразили. Мозги не те. В общем, выдохлись к концу мы оба. Да ещё не сообразили, как добычу потащим в веску, ведь никаких сил не хватит три десятка волков тащить, да ещё через ельник. В итоге, когда маленько отошли, Ра побежал в весь за подмогой, немного времени спустя он вернулся вместе с тиуном[4], который вёл в поводу лошадёнку, запряжённую в сани. Вот на эти самые сани волков побросали и вернулись в весь.

— Что-то волки больно оголодали, обычно они так не кидаются. Не вышло, побили часть стаи — развернулись, и как не было их. А тут до последнего бились, не к добру это. — Леший почесал затылок. — Надо сейчас запасать побольше, зима видать лютая будет.

— Может быть, вот денёк отдохнём и опять на охоту, у нас запасов с лета нету, мы же маги, а не огородники, — я вздохнул. Одним мясом питаться тоже нехорошо.

— А вот скажи мне, колдун. — Леший обернулся ко мне. — Ты амулет какой можешь сделать? На удачу там или ещё что.

— Могу, но только боевые. Щитовой там или атакующий. Да и приятель мой тоже может. Только у меня всё в холод заточено, а у него на огонь упор. Могу ещё, если надо, ледник сделать, чтобы мясо хранить дольше, а вот Рарогу печку лучше не доверять. Взорвёт.

Идти оказалось совсем недалеко, всё же знать все пути-тропинки в лесу — большое преимущество. Да и за беседой путь короче. Я ещё подумал, что у тиуна нашего что-то от эльфов ушастых точно есть, они в лесу может разве что с чуть большей скоростью передвигаются. Впрочем, тут про дивный народ и слыхом не слыхивали.

Народ сбежался поглядеть на такое количество волков, добытых сразу, этакого дива давно не видели тут. Чтобы два человека поздней осенью добыли три десятка волков. Вот когда все мужики веси разом устроили загонную охоту на серых — там ничего удивительного, а тут всего двое.

— Слышь, Первак! А приблудыши наши колдуны видать сильные. Волки-то все насмерть замёрзшие. Не зря тот белый Морозом назвался.

То, что фамилия моя Морэз, повторять бесполезно, всё равно исковеркают. Это Ра хорошо — его все только по имени называют, а меня почему-то тут же Дедом переименовали, вот какой из меня старик? Мне ведь чуть больше двадцати.

— Дык, он же ледяной. Говорят, как махнёт рукой — так речка сразу льдом покрывается. Ты бы, Бродек, с ним поосторожнее, скажешь что не так — он тебя и заморозит как тех волков.

— Ха, второй тоже не лучше. Не зря Рарогом назвался. Его кузнец попросил огня добавить в домнице… тот и добавил, от души. Кузнец теперь новую строит, попрочнее.

Шкуры мы с волков ободрали, клыки и когти тоже в дело пошли, а всё остальное отдали соседям. Вдруг на что пригодится? Понятно, тиуну его долю тоже выдали немедля и через денёк двинули на охоту опять. На сей раз нам собак одолжили. Чтобы если пушной зверь будет — не упустили. Всё же силки нам особо без надобности и стрелы с луками тоже особо ни к чему. Маг — он и так может зверька добыть. Если увидит.

А ведь без собак мы наверное в лесу вообще ничего не нашли бы. Да и с собаками по лесу неделю шарились, пока хоть что-то добыли. Немного, конечно, несколько куниц, с десяток хорьков да пару соболей. Последних вообще удивительно, что удалось добыть, их, говорят, куда севернее добывают.

Да вот почти в самом конце нашей охоты на нас лось дурной кинулся. Рарог его огненной стрелой упокоил, всё же зверь здоровенный. Опять пришлось тиуна звать с его повозкой. И вот так мы ковырялись до глубокой зимы. Зато товару хоть какого-то припасли, и отправился я с обозом всё это добро продавать. Ну а Рарог остался, так сказать, на хозяйстве. Мало ли что.

Глава 3

Торговля — это хозяйственная деятельность по обороту, купле и продаже товаров.

Из учебника по обществознанию

Путь, надо сказать, был неблизкий, хоть и ближе, чем в Белоозеро, но всё же, и к тому же довольно скучный. Повёл наш обоз, как и ожидалось, тиун, он и места эти лучше всех знает, и дорогу до ближайшего города, Изборска. День в этих местах зимой короток, так что засветло старались пройти как можно больше. Как я уже говорил, в этих местах что зимой, что летом дорога одна. Река.

Вот только транспорт разный. Зимой понятно сани, а летом лодка или корабль. Впрочем, на лодке много не увезёшь, а корабль — это дорого. Не каждому по карману. Правда, карманов у местных нет, зато есть мошна. Это кошель такой. Пристёгивается к поясу, много не унесёшь, конечно, да и украсть могут на раз-два, но ничего лучше тут не придумали.

— А что, Леший, долго нам идти до города? — Мне интересно, много ли нам ещё ноги бить, на санях ведь груз, а мы рядом, пешочком поспешаем.

— Да не то чтобы долго, дня три-четыре и на месте будем. Ты, главное, гак к городу подьедем куны приготовь. Мыто платить будем. Въездное там, повозное, да и за торг заплатить нужно.

Однако же всё когда-то заканчивается, закончилось наше путешествие. Город стоит в месте, называемом «Словенские ключи», правда, населяют его почему-то почти сплошь кривичи[5]. Стены довольно высокие, сложены из дуба, но то детинец, внутренняя крепость князя Изборска, — а вот посад, населенный рядовыми горожанами, обнесён высоким валом. Ключей там действительно двенадцать и вода вполне вкусная.

Но это всё лирика, а проза жизни состоит в том, что нужно заплатить что-то вроде пошлины на въезд и начинать торговать. За право торговать, кстати, тоже нужно платить, но то не сразу. Впрочем, при желании можно и вперёд заплатить — но тогда могут попросить добавить, ежели товару много и расходится он хорошо. Это я повторяюсь конечно, но в местной жизни это важно.

У меня товару было не так чтобы много, и расторговался я довольно быстро.

— Эй, хозяин! А что шкуры волчьи у тебя какие-то, будто мыши их грызли? Давай куплю по векше за штуку. Будет у тебя хоть на что в корчме выпить!

— Ну, пойди, пройдись, попробуй купить на торгу такую волчью шкуру за куну, а я посмотрю. Ты, главное, целым оставайся.

— Останусь, не переживай!

Претендент отходит, но не далеко, через какое-то время возвращается, но тут подходит другой желающий и начинается торг.

Торговаться мне ещё на родине научиться пришлось, у нас торговцы не лучше, чем везде, и если цену не сбить — они заломят такую, что без штанов останешься. Ещё и другим расскажут про простофилю, что торговаться не умеет.

— Да где это видано, за траченную шкуру гривну кун! Богов побойся, ладно, давай уж по ногате.

— Да ты размер тех волков видел? Там каждый медведя задрать может! Хорошо, пятнадцать кун!

— Неет! Пятнадцать кун они никак не стоят, по куне дам.

— Да за такую цену мне проще в Белоозеро свезти их. Там-то точно по гривне купят.

— Боги с тобой! Давай уж по десять кун хоть сойдёмся?

— По десять ещё куда ни шло. По рукам!

Единственной проблемой стали те самые свеи, в Изборске их почему-то называли «нурманны»[6] и покупать особо не стремились. Хотя цена была стандартная на пленников — пять гривен кун. Но не отпускать же, в конце концов, продал я их одному важному господину со смуглым лицом. Тот сказал, что если будут нурманны своевольничать — он их в евнухи продаст. Не знаю, что такое «евнухи», но звучит устрашающе. Свеи, кстати, как услышали это, как-то подозрительно присмирели. Впрочем, охрана у господина была внушающей почтение. Если бы не видел сам, что это люди, — со спины принял бы за некрупных орков. Впрочем, других рас кроме людей в этом мире нет. Но в охрану господина этого я верю. Впрочем, с нурманнами зевать не стоит, зевнёшь, и в лучшем случае сбегут. А ведь могут и зарезать под шумок. В евнухи они явно не хотят.

Взял их иноземец, что характерно, по четыре гривны. Правда, заплатил серебром.

Прикупив тут немного изделий из железа (оно тут дрянное, ну да Рарог переделает), отправился я вместе с жителями нашей веси в обратный путь. Всё же найти её без проводника для меня — гиблое дело, а бросать приятеля и свежекупленный терем не хотелось.

Заскочили по пути в богатую деревню, называвшуюся Псков[7] или Плесков… как-то так. Ничего особо интересного там не было, впрочем, закупиться едой в дорогу тоже нужно было. После Плескова ещё с неделю пути, и мы дома.

Заезжаю во двор — а там скандал.

— Отдай мои куны, колдун! Твой проклятый амулет мне чуть жену не спалил вместе с домом! Меня водимая жена теперь поедом ест за ту скалку, что твой амулет прямо у неё в руках спалил! — А вот это серьезно, водимая жена, она права имеет, особенно если ее интересы подкреплены приданным и авторитетом того рода, из которого она пришла.

— Вот ещё! Деян, да ты бы дома боевой амулет не надевал бы — так и не было бы ничего! Так что сам себе виноват! — Рарог вопил не менее громко, чем недовольный амулетом мужик, спор разгорелся не на шутку, вот-вот и до рукопашной дойдёт. Пришлось охлаждать обоих, а потом вести в терем стучащего зубами приятеля. Мужика я погнал со двора. Пусть на завтра приходит. Разберёмся.

Вот поорать в веси любят, всё развлечение. С ними, развлечениями, тут напряг, деревня же. Вот соберутся на праздник — повеселятся, выпьют так, что потом на опохмел не останется, и на этом всё. А праздники не слишком часто.

Правда, тут и драки за развлечение сходят, а дерутся даже родовичи, правда не всерьёз, а так, до синяков и шишек. Тут кровь пролить — это серьёзное преступление. Вира немалая полагается.

Ну а кто этому мужику лекарь, такие артефакты на себе дома таскать? Амулет в поход надо брать, а дома прятать так, чтобы баба не добралась, а то в женских ручках самые безобидные предметы боги знают, во что превращались, а тут боевой защитный амулет.

Кстати, а кто надоумил Рарога артефакторикой заняться? У него же лучше всего взрывы и разрушения получаются. И почему в таком случае весь всё ещё целая стоит? От приятелевых артефактов половина поселения минимум должна была сгореть.

Оказалось, что он увидел мои отложенные заготовки щитовых амулетов и приспособил их под атакующие плетения. К счастью, неудачник, сразу же надевший амулет, нашелся только один, остальные мудро решили припрятать их до поры, пока не припрёт.

Пришлось срочно делать щитовые ледовые амулеты, а то вдруг ещё какому гению придёт в голову испробовать боевой артефакт в веси. Я Рарога знаю — наверняка он энергии вбухал в каждый как в осадный амулет, а замкнуть контур не додумался, и потому магия из его амулетов довольно быстро выветривается. Греются они потихоньку, но не настолько сильно, чтобы что-то поджечь. Так что через недельку-другую это будут просто бесполезные кусочки металла.

А вот привезённое мною железо все пошло в передел. Металл-то дрянной, но при приложении к нему некоторых усилий превратится в прекрасную сталь. Металлургию мой приятель вроде неплохо изучил. Как для третьекурсника. Ну не архимаги мы. Сил-то хватает, даже при условии, что магополе тут примерно вполовину от родного нам, но вот контроля и знаний не хватает. Знаний так и лет через сто хватать не будет. Потому у кузнеца домница и прогорела сразу что, сил Ра влил в пламя от души, а на какую температуру та домница рассчитана, не подумал. Крицу спекать — это вам не сталь плавить. Ну да там посмотрим.

Мои щитовые, кстати, хоть и тщательно законтурены, но всё равно медленно выдыхаются. Потому я на них цену и снизил, потом всё равно зарядкой доберу.

Печь кузнецу в любом случае новую придётся делать, более жаростойкую. Нам сталь нужна, а не сыродутное железо. Из такого железа даже меч больше на лом похож, ни заточить нормально, ни врага в доспехах долбануть.

Да и сами доспехи тоже нужно бы делать. Да ещё для амулетов ни сталь, ни железо не годятся. Так что нужна нам бронза или, в крайнем случае, медь, да камни особые. Для огненных плетений красные, а для ледяных синие, голубые и зелёные.

Притом, когда я думал написать памятку по обращению с амулетами, чтобы не дергали каждый раз, а Рарог захотел сделать чертеж домницы, отдать его кузнецу на изучение, мы обнаружили, что писать по местному не умеем. И никто не умеет, письменности у словен нет. Зато нашими рунами заинтересовался тиун, прозвав их «чертами» да «резами» почти как у свеев. Сказал, что такого даже у волхвов нет, но очень удобно.

Научиться писать захотел не только тиун, но и кузнец Людота, ученицы травницы бабки Беляны — Лана и Хорошава, ну и еще несколько человек. А что мы, научили их гражданскому варианту письма. Руны, которые используем мы, маги, в себе мистическое значение несут, абы кому ими лучше не пользоваться. Пришлось, правда, немного подсобить им магией в обучении.

Эпопея с постройкой домницы затянулась надолго. А всё потому, что когда Рарог увидел, как кузнец её строит и, главное, из чего, он ужаснулся и решил, что сперва надо наделать кирпичей, мы-то хоть и маги, но из ничего что-то сделать не можем. Во-первых, материал для превращения всё равно нужен, а во-вторых, это не наша специализация. Стихийники мы.

Потому пошли длинным путём. Для начала долго искали подходящую глину, как вы понимаете, зимой её искать затруднительно, ждали весны. Правда, весной хоть и всё видно — зато вокруг всё затоплено. Ждали, пока просохнет. Вот когда просохло — начали искать.

И ведь нашли! Верстах в десяти от веси нашли овраг, в котором можно было ту глину копать, не особо напрягаясь. Потом, правда, пришлось односельчанам отдать за перевозку той глины до места будущей кирпичной мастерской с десяток амулетов, причём разных, ледяных и огненных.

Потом была долгая возня с формовкой кирпичей и их обжигом, и только после этого приступили к возведению новой печи. Я в этом деле не разбираюсь, а потому участия не принимал, но крики от места стройки доносились аж до нашего терема. Я и не знал, что можно так глотку драть и не охрипнуть. Ругались там все.

Ругался Рарог, что более криворуких строителей он в жизни не видел.

Ругался кузнец, что вообще-то такую постройку не только он — вообще никто в округе никогда не возводил. Мужики — те, что подрядись помогать на постройке печи, орали, что такого вообще никто никогда не делал, а потому обвинять их в криворукости очень даже обидно.

Впрочем, несмотря на все крики, постройка худо-бедно двигалась, и к новой осени новую же печь таки построили. Заодно построили печи и в добром десятке домов и заодно начали строить новую стену вместо старого частокола.

С плавкой тоже не всё просто. Местное железо в принципе можно переплавить и получить сталь, для этого нужна большая температура и некоторые добавки. Температуру у нас запросто обеспечивал Рарог, огненный маг всё же. У него печь, кстати, превратилась в один большой артефакт, а вот с добавками не слишком всё хорошо… но Рарог вывернулся.

Итогом трудов нашего огненного стало некоторое количество стальных топоров и мечей. Кстати, в дальнейшем пришлось добывать железную руду на ближайшем болоте, а вот за медью и оловом пришлось ещё не раз ездить в Изборск. Нас там уже знали, а потому некоторое количество нужных минералов всегда нас дожидалось.

Интерлюдия

Кузнец

Людота с детства был человеком, живо интересующимся всем новым и не прекращающим удивляться, как человеческие действия чудесным образом могут менять окружающий мир и суть вещей в нем. Он и кузнецом-то стал только потому, что хотел делать что-нибудь новое сам — и удивить этим еще кого-то. А ведь ковали — люди уважаемые, но… всегда есть это «но» — селятся они поодаль от соседей. И из-за суеверий — кузнецов всегда считали людьми, знающимися с мистическими силами, а то порой и вовсе кем-то из их числа. И из-за того, что огневое дело опасное, особенно для деревянных домов.

Но Людота сомневаться не стал, напросился в ученики к старому ковалю вески Вакуле. Потянулись тяжелые, и чего греха таить, опасные дни. Кузнечное дело — оно само непростое, а ведь Людоте приходилось самому для себя и Вакулы искать болотную руду — с постоянным риском нарваться на зверя, какого татя или просто утонуть в болоте. Один раз после такого похода он свалился в горячке и не умер лишь чудом.

Но выучился. Когда Вакула умер — занял его место. Тем не менее, это было не так здорово, как Людота мог бы подумать. Не слишком повезло ему с местом рождения — в глубине словенских земель реализовать такие стремления было сложно, для этого стоило кузнецу родиться где-нибудь в Ромейской империи или в расцветающем арабском халифате — там у него точно был бы шанс стать известным инженером, ученым или мыслителем. Но перебраться даже в Изборск Людота не хотел — прикипел душой он к родным краям.

Все изменилось, когда в будущем Чистом-городе появились маги. Сначала этого никто не понял, к стыду своему — и Людота.

Когда Рарог усилил огонь в домнице — кузнец попросил его из интереса, что может случиться, — та просто развалилась. Но Рарог не расстроился, а загорелся желанием сделать новую, такую, которая была у него на родине. Людота хоть и ворчал, но принимал живое участие в строительстве, при этом постоянно доставая Рарога, зачем да почему делается то или иное. Тот, впрочем, не раздражался регулярным вопросам, а кажется даже радовался, правда, большую часть — ту, что касалась магии — кузнец так и не понял, хоть и знался с нечистью по мнению всех жителей вески. Достроить новую домницу это не помешало.

А потом… потом Людота увидел, как течет расплавленный металл. И с неким благоговением осознал, что это не просто железо — то самое, с которым столько возни. Они получили сталь! Самую настоящую, такую, что раньше только у князя в Изборске можно было увидеть.

И кузнец, у которого заканчивался уже четвертый десяток лет, вновь загорелся далеким огнем своей юности.

Глава 4

История Норвегии полна драматических событий.

В середине десятого века все мужчины Норвегии отправились на войну и проторчали там до середины одиннадцатого века. А в это время их жены изменяли им со всеми, с кем могли. С тех пор, в память об этом событии, викинги стали носить шлемы с рогами.

Просто анекдот

Большой торг в Изборске начинался летом, и потому пришлось нам строить корабль, попутно достраивая стены Чистой. Так решили назвать весь, потому что, поскольку во рву всегда была горячая вода, то мытьё и стирка проблемой не были вообще. Стены поставили не слишком высокие, всего сажени в три, так, чтобы забраться на них с наскоку было сложно, ну и зверьё не перескочило. Ворота соорудили из толстых дубовых плах, окованных железом.

Пристань соорудили невдалеке от места, где ров впадал в реку, всё равно река там зимой уже не замерзала. На берегу поставили здоровенный сарай, в котором собственно корабль и собирали.

Сама сборка транспортного средства представляла из себя процесс длительный, и сопровождался он большим количеством ругани. Тут собственно дело в том, что никто толком не знал, как собственно корабль делается. Умели делать лодки, а потому решили попросту сделать большую лодку и нарастить на ней борта. Пошли, так сказать, по пути наименьшего сопротивления. Для этого срубили огромный дуб, но не подумали, как будут транспортировать это бревно к берегу реки. Это хорошо, что есть я, народ выкопал неглубокую канаву, а я наморозил в ней ледяной жёлоб и по тому желобу кое-как докатили бревно до места.

Потом долго и упорно вырубали из этого бревна лодку, а параллельно заготавливали доски. Надо сказать, что из одного бревна здесь в лучшем случае получалось две доски, так что лесу перевели — страсть. Правда, лесу кругом много, а такие грандиозные стройки бывают всё же не слишком часто, иначе весь лес бы извели. Итак множество берёз в округе на уголь перевели, благо сосна и ель для этих целей не годятся. Только дуб, бук, граб и берёза.

На корабельные доски, кстати, тоже. Так что ёлки и сосны никто особо не трогает, разве что на дрова зимой в домашние печки, и то некоторые ухитряются крицы варить прямо в домашней печи. Крица, правда, получается не слишком большой и возни с ней много потом, потому что приходится долго ковать и всё равно ничего путного не получается, уж больно железо мягкое. Из такого железа даже ножик нормальный не сделать. Гнётся он от любого удара, согнуть его можно, просто наступив ногой, и тупится быстро. Впрочем, и такое железо по местным меркам ценность.

Корабль собирали до следующего лета. А потом пришло время его испытывать, но тут появилась очередная банда любителей поживиться чем-то ценным безвозмездно. То есть даром. Причём местные жители, как правило, в список ценного входят тоже. Мы как раз нашему кораблю ходовые испытания устроили и уплыли вверх по течению, малость подальше того места, где Ра пожар в священной роще устроил.

Прибыла эта группа нехороших людей на двух кораблях и первым же делом, высадившись на берег, спалила наш корабельный сарай. Хорошо, что самого корабля там уже не было. Жители Чистой успели затворить ворота и теперь с интересом наблюдали со стен, как прибывшие тати пытаются забраться на стены. Вернее они попытались перебраться через ров, но температура воды им не понравилась, судя по воплям обварившихся охотников за богатством. Ну да, температура воды регулируется специальным артефактом и даже в наше отсутствие можно водичку во рву нагреть до состояния кипятка. Больно, я понимаю. Но наш терем нам дорог как наше постоянное жилище, а в жилище мага без его разрешения не советую соваться никому.

В самый разгар веселья, когда находники пытались переправиться через ров, а мост перед воротами, надо сказать, поднимался и служил дополнительной защитой, попутно стреляя из луков куда-то в сторону городища, из-за поворота реки вывернул наш «кораблик». По размерам он получился раза так в полтора больше, чем корабли у нападающих. Шли на вёслах, а потому двигались не слишком быстро, но тати всё равно среагировать не успели. Увидев, что очередная банда пытается ворваться в нашу весь, Рарог озверел и начал кидаться файерболами без предупреждения, корабли тут же вспыхнули, а находившиеся на них вояки быстренько попрыгали кто куда. Некоторые прямо в реку. В кольчугах с поддоспешником плавать несподручно, а потому неудачливые прыгуны немедленно начали тонуть. Пришлось заморозить реку вокруг весело полыхающих кораблей, заодно их потушил.

— Эй, Ра! Ты их не насмерть поджаривай! Кто нам будет убытки возмещать? — Вот кому о возмещении думать, так это мне. Рарог же огненный, они о прибыли в бою думать неспособны совсем и потому крушат вдребезги и пополам.

— Сарай корабельный они нам спалили, они и восстанавливать будут!

Рарог тем временем решил, что слегка поджаренные нападающие быстрее одумаются и может даже додумаются сдаться. Но моим словам внял и насмерть глушить врагов не стал, больше попугал.

Однако не тут-то было. Обернувшись и увидев один корабль, тем более приставший к берегу пришельцы немедленно кинулись на штурм. Убежали они правда недалеко, скользкий лёд под ногами к пробежкам как-то не способствует. Так что уже через десяток шагов на берегу образовалась куча барахтающихся слегка подгоревших бородатых вояк. Грозных нурманнов, ага. Подняться самостоятельно им было не суждено. Из Чистого выскочили вооружённые мужики и повязали претендентов на их добро. Особой гуманностью мужики при этом не отличались, так что к подпалинам прибавились синяки и шишки от пинков злых поселян. Оказалось стрелами бандитов были ранены несколько человек внутри крепости, могло быть и больше жертв, всё же вовремя мы стену построили. Да ещё убили стрелой же не вовремя высунувшуюся травницу бабку Беляну. За бабку деревенские особо обозлились, лечила она на славу. Хорошо хоть остались две ученицы, не полностью выученные, но хоть что-то знающие. Видно, придётся приглашать новую травницу в Чистое. Правда, где её искать, я понятия не имел, оставалось надеяться на тиуна, он-то наверняка знает, где есть.

Пленных опять определили в поруб, правда на такое количество сидельцев он рассчитан не был, придётся расширять. Ну да, наверное, этим сидеть тут недолго. Вот кораблик загрузим — и в путь.

На этот раз большая часть товара это стальные изделия. Ножи, серпы и прочее хозяйственное барахло да плюс к этому несколько мечей на продажу и одну бронь из стальных дощечек, нашитых прямо на кожаную основу, благо лосиных шкур в веси хватает. Примерно такая же на мне прямо сейчас, довольно удобно получилось и весит не слишком много. Это местные кольчуги из сыродутного железа весят чуть ли не как два таких вот доспеха. Мечи местные больше лом напоминают, я не спорю, если такой дурой отоварить по кумполу, голова либо отвалится, либо разлетится вдребезги. Но вот хороший доспех им не пробить. Мало того, что заточить эту штуку задача нетривиальная — но ведь владелец того доспеха на месте стоять не будет, правда? Так что даже если и попадёт мечом, то вскользь, а ведь есть ещё и щит, да и отбивы мечом присутствуют. Тут главное — меч из местного железа вовремя выпрямить. Железо — оно мягкое и потому гнётся на раз. Представляете, стукнули вы врага такой железякой — а она согнулась! Ну и как тут драться? Вот потому те же нурманны предпочитают топоры из привозной стали и копья. Тем более мечи стоят просто чудовищно дорого. Собственно те северяне нищеброды ещё те, да и местные словене их дикарями полагают. Захваченные в плен для нормальной работы не годятся, разве что грузы таскать, потому как умеют разве что драться и весло крутить.

— Во! Посажу их на вёсла, пусть отрабатывают дорогу до Изборска. А чтобы не сбежали — прикуём их к скамьям и друг к другу.

— Ага, а они тебе в благодарность корабль загадят. Отмывать замучаемся, — приятель мой был как никогда саркастичен. — Ну да, ему же не дали поразвлечься, огненными стрелами свеев погонять.

С загаживанием корабля действительно проблема, если свободные наши спутники имеют возможность погадить на носу корабля, то прикованные пленники гадить могут разве что за борт. Правда и это затруднительно, а корабль с засранными, извиняюсь за такие подробности, бортами — только смех вызовет.

Глава 5

Когда, огневой от кипенья,

Осколками брызжет металл,

С героем горячих сражений

Сравнится любой сталевар.

И. Кобзев «Песня сталеваров»

Для нормальной торговли как-то одними шкурами и мехами не обойтись, этак никаких зверей в округе не останется, и потому решили мы, что надо бы выплавить стали на продажу. Но продавать не только сталь, и даже не столько. Лучше всего продавать изделия из неё. Причём цены держать всего-то раза в два выше, чем на местные изделия из железа. Я как-то уже говорил, что железные крицы тут спекает чуть ли не каждый второй. Работа тяжёлая, а качество получаемых изделий — так себе. Мягковато железо и ржавеет только так. Нож из него надо постоянно точить, потому что тупится он невероятно быстро. Пару раз чего отрезал — и точи.

Ну да, для выплавки стали температура нужна раза в два повыше, чем для спекания крицы. Кроме того ту крицу после надо будет долго и нудно ковать, выбивая из неё шлаки и вредные примеси, но всё равно их полностью не выбить. У стали этих недостатков нет. Но в местных условиях её не выплавить. Нет возможности на местном берёзовом угле. Правда у нас есть секрет изготовления отличной стали. Рарог.

Вот уж кто может устроить в печи нужную температуру нужное время. Главное, чтобы не увлёкся и не взорвал чего. Как раз и печь новую построили, высокую! Старая-то была больше на яму в земле, перекрытую камнями, похожа, а новая — никакого сравнения.

Болотной руды натаскали кучу немалую, но её надо было ещё подготовить, а это процесс не быстрый и проходит в пять этапов.

1. Просушка.

2. Обжиг.

3. Размельчение.

4. Промывка.

5. Просеивание.

Для просушки и обжига у нас есть Рарог, процесс происходит довольно быстро и просушивается качественно. Тут главное — как следует руду размельчить. Дальше уже действуют мужики, местные к таким делам привычны. Ну а что происходит в печи — не знаю, там Ра всем заправляет, однако столько стали, сколько он с помощниками выплавил, местные не видели никогда.

Потом пришел черёд кузнеца, и тот расстарался. Ещё бы, ему за работу столько стали пообещали, что он всё своё семейство стальными инструментами обеспечил. Кстати, тот же кузнец никогда не видел, чтобы металл тёк, словно жидкое тесто. Теперь увидел.

Думается мне, что теперь Чистое — самая богатая весь на всю округу, и даже в Изборске вряд ли найдётся столько стальных изделий и просто стали, сколько есть у нас.

Везти решили готовые ножи, топоры, наконечники стрел и копий, серпы, лемехи и просто некоторое количество стали в полосах. Ну а чтобы по дороге у нас всё это добро не отняли, всё же силы даже у мага не бесконечные, вооружили десяток мужиков да обрядили их в нашу бронь. Корельская стрела тот доспех не пробьёт, да и копьё не факт. Кроме того мы постараемся на расстояние удара копьём не подпускать. Из оружия у наших можно сказать дружинников топоры и те же копья. Да ещё ножички чуть ли не в локоть длиной, таким, если умеючи, и голову смахнуть можно. Клинок-то в обушке толстый, не сломаешь. На головы им что-то вроде стальной шапки приспособили, всё если палицей ошарашат — так не убьют.

— Эй, сосед! Глянь-ко, как я выгляжу, баско[8]? — орал осчастливленный доспехом и оружием мужик.

— Ты глянь-ко во Изборске не останься! Окрутит тебя какая девка, жена найдёт всё равно, от скалки и бронь не спасёт! — не менее громко орал сосед, которому такой обновки не досталось, да и оставался он в веси.

Толпа провожающих громкими криками заглушала своё беспокойство, ведь никогда ещё такое богатство в Изборск не возили.

Однако же сколько не собираться, всё равно отплывать нужно. Товар погружен, сами тоже загрузились, оттолкнулись от пристани и в путь!

Плавание проходило вполне спокойно, берега всё больше лесом заросли, но кораблик наш держался середины реки, мало ли кто на насад с берега прыгнет. Приставали только в тех местах, где было довольно много открытого пространства, опять же из опасения нападения. Впрочем, до самого города никто так и не напал. А вот в городе мы произвели настоящий фурор. Ещё никто здесь не привозил столько такого качественного металла по такой низкой цене. Вокруг нашего прилавка моментально образовалась толпа.

Опасение у нас было только одно — у горожан и прочего люда могло не хватить товара на обмен, серебра тут было крайне мало и ценилось оно очень сильно. Впрочем, беспокоились напрасно, хватило и гривен кун, и гривен серебра и ещё заказали.

На меховые куны скупили всю медь, какая была в Изборске, и олово тоже. Для бронзы сгодится. А сама бронза для артефактов, сталь для таких поделок не годится. Магию не держит совсем.

Через неделю отплывали из Изборска тяжело нагруженными, среди прочего, что везли, был и сундучок с серебряными гривнами и монетами непонятного происхождения — но тоже из серебра. Плыли обратно ещё более сторожко, чем в город, всё же ценного на борту много и об этом знает слишком много народу.

На второй день на нас попытались напасть, однако же большая льдина вокруг лодок нападающих намекнула, что им тут не рады. Тати намёк поняли, но одна лодочка упорно плыла за нами, видимо хотели прознать, откуда мы такие красивые приплыли. Узнали.

Впрочем, это не сильно им помогло, потому что как только увидели, что пристали мы к пристани возле сильной крепости, стены у нас не намного хуже, чем в Изборске, но в отличие от города не деревянные, а из кирпича. Поджечь будет затруднительно. С тем и повернули разбойничьи соглядатаи обратно.

Мы же, как только пристали, немедленно начали переносить в городище всё, что наторговали. За стенами оно спокойнее. Серебро и вовсе я унёс к себе в терем.

Прочее сложили в общем сарае, благо из своих вряд ли кто украдёт хоть что-то. Изгоем становиться никому не хочется.

Пока я с мужиками путешествовал туда-обратно, остающиеся нагребли в болоте ещё руды, правда, не так много, как в прошлый раз. Ну так для того количества надо было месяца два-три в болоте возиться. Ра посмотрел на кучу и сказал, что маловато, с плавкой подождёт. Народ ему поверил и начал добывать руду с ещё большим рвением. Всё же весь с одной плавки разбогатела так, как никогда до того.

Однако же кроме добычи руды нужно было заниматься и пропитанием. Насчёт пашен и огородов беспокоиться не стоило, всё обихожено, но одним просом сыт не будешь и потому решили устроить большую охоту, чтобы заготовить побольше мяса.

Подготовка к охоте заняла полную неделю, будущие загонщики ладили трещотки и дудки, попутно смазывая пивом горло, остальные чинили оружие и пополняли запасы стрел. Кстати, луком тут владели все, включая женщин. Другое дело рогатина — ею владеть посложнее, чем простым копьём, да и подороже она. А всё потому что в отличие от копья наконечник рогатины больше смахивал на короткий меч, да и древко часто обвито металлическими полосами. На этакую штуку медведя принять можно запросто, и если рогатина правильно упёрта в землю подтоком и охотник слабину не даст, то лесному хозяину ничего не светит.

Не последнее место в подготовке занял ритуал ублажения богов, чтобы дали удачу в охоте да зверя и птицы обильно. Специально пригласили волхвов. Вот не хотелось с ними встречаться — но пришлось. Хорошо хоть блоки выдержали, когда самый старый из них захотел в головы к нам залезть. А к кому ещё? Селяне практически ничего не знают, все секреты у нас с Рарогом в головах, но все они закрыты блоком. Диалог получился весьма занимательный.

— Здравствуй, отрок! — седой как лунь, весьма колоритный дедушка с длиннейшей бородой и перехваченными на лбу тесьмой с каким-то странным узором волосами выглядел умудрённым годами и опытом старцем, на самом деле этот дед запросто может два-три десятка селян раскидать… чувствую так.

— Здравствуй и ты, волхв. Как звать тебя? Всё же явно беседа будет долгой.

Волхв усмехнулся.

— Меня зовут не часто, чаще я сам прихожу, но если хочешь знать имя моё — то зови Велимудром, не ошибёшься.

— А меня, наверное, знаешь уже, Дэйд зовут, но сельчане местные почему-то всё Дедом называют, так я попросил, чтобы лучше Морозом называли.

Велимудр улыбнулся, но от той улыбки у меня целый табун мурашек по спине промаршировал.

— Народ мудр, даже ошибаясь. Дедом ты когда-нибудь станешь, а морозить уже сейчас умеешь. Скажи мне лучше — почто мысли свои прячешь аки тать какой? Али тайны какие есть, что волхвам знать не надобно?

— Тайны есть, как без них. Жить хочется всем и жить хорошо, а ежели свои тайны вам выдам — что дальше будет? Может, от нас избавиться попробуют. Нет, пусть что знаем, при нас и остаётся, ты ведь своим умениям тайным не учишь всех подряд? — я слегка разозлился, но старался держать себя в руках.

— Тем более некоторыми знаниями, для нас не опасными, но для людей полезными, мы с односельчанами делимся. Сталь ту же кроме Рарога и кузнец наш умеет варить, вот только без Рарога сварить её не выйдет. А заставить мага нельзя. Вы-то волхвы, те же маги на самом деле — разве что магия у вас другая. Магия слова. Мы этому не обучены, но заморочить нас тоже не получится. Здрав будь, Велимудр. Прости, если что не так, но подчиняться ни тебе, ни кому-то ещё не будем.

— И ты будь здрав, отрок. «Прощай» не говорю, ибо ещё встретимся, и не раз. А пока пусть пребудет с вами милость богов, а паче того милость Велеса.

С тем и разошлись, а на следующий день выступили на охоту.

Леса вокруг стоят дремучие, от века человеком нетронутые, от вески день пути — и вот уже и чащоба. Зверя тут немеряно, при загонной охоте добыть можно очень много, знай бей да вывози. Да всякий разный; и лоси, и кабаны, и медведи. Есть и косули, и зайцы, хищники на мясо не годятся, так что их выпускали, их время придёт зимой, когда животные перелиняют на зимний мех, и можно будет охотиться ради этого самого меха, ну а сейчас главное — мясо. Что только не добыли за неделю большой охоты! И олени были, и кабаны, и даже медведей несколько добыли. Медвежье мясо вполне съедобно, если что.

Следующие две недели солили, коптили, сушили и замораживали разнообразное мясо и птицу. Пришлось сделать несколько немаленьких морозильных погреба. Холод там держали два десятка артефактов, которые нужно было время от времени заряжать. Самозаряжающиеся артефакты ни я, ни Рарог пока делать не умели. Ну да труд небольшой — зато мяса наготовили столько, что всей веси хватит на год, если запасы не обновлять и есть только мясо. А ведь есть ещё огородные культуры и просо.

Глава 6

Опять придется изобретать велосипед с антигравитационным приводом.

Жалобы на жизнь одного попаданца-недоучки

Закончилась охота и заготовка мяса совершенно естественно. Пиром.

Праздновали всем миром что называется, выставили прямо на улице столы и лавки, несли жареное, печёное и варёное мясо. Тут же парили огромные котлы с просяной кашей, стояли миски с разнообразными ягодами. Выкатили бочки с медами стоялыми, варёными и пивом просяным.

Пир удался на славу! Съели и выпили не всё, что наготовили, но к этому честно стремились. За всё время после нашего попадания это был, наверное, самый опасный момент для веси, всё же полностью трезвых за исключением малых детей и некоторых женщин не было. Ведь говорил же, что надо, чтобы оставались мужики трезвые в качестве стражи — так нет! Напились все. Хорошо ещё, что упиться полностью мёдом весьма сложно, крепость напитка не выше, чем у хорошего полусладкого вина.

— Эй, Вук! Ты что-то маловато пьёшь, сил не хватает? — слегка покачивающийся мужик поднимает очередную чашу за удачную охоту.

— А охота славная вышла! Столько зверя давненько не били! Я вот даже и не помню такого.

— Славная, что сказать, да не было бы тех ледяных погребов — нам и не нужно было бы такое количество мяса, а теперь вот запасли столько, что просо всегда с мясом будет. А как закончится, добудем ещё. Слава Морозу! — громко завопил Вук.

— Слава! Слава! Слава! — народ орал самозабвенно и радостно.

— А Рарог вон сколько нам доброго укладу спроворил! Мы ж теперь не весь будем, а может и городом станем! Стена у нас может даже получше, чем в Изборске! — разорялся тот самый подвыпивший мужик по имени Ворон. На ворона и похож, смуглый и носатый. Откуда такой взялся среди блондинистых и светло-русых словен — неизвестно. Может из степняков пленных, а может какой заезжий купец постарался.

— Рарог да, силён. Такие штуки в печь поставил, что угля теперь раза в три нужно меньше, а горит так, будто там того угля раз в пять больше, чем раньше клали. Руда теперь не спекается, а словно вода льётся. А намедни бронзу плавил, жаль меди с оловом маловато, а то столько всякого интересного отлил — можно было всех баб в веси увешать с ног до головы! — подал свой голос кузнец по имени Людота, невысокий кряжистый мужик с руками толщиной с мою ногу.

— Аха-ха-ха! — Грянул хохотом весь стол.

— Да ведь сказывал Рарог, что то всё на продажу, да амулеты ещё из бронзы поделает, воям, чтобы случись, что от ворога многократно численностью превышающего, отбиться. — Ворон скептик известный, если что в его мошну не попало — то не считается.

— Так ведь то всё для мира, а не только магам! Они вон в своём терему сидят, мудрят что-то, а от того польза для всей веси. — Людота в своём оптимизме и вере в магов непробиваем.

Такие разговоры шли по всему столу. Народ был весьма доволен изменениями, произошедшими со времени нашего появления. Они ещё не знают, что эти изменения ещё не кончились, собственно всё только начинается.

Отшумели три дня пира, начались будни. Работы было не просто много, а очень много. Для начала надо было расширить кирпичные мастерские до полноценного заводика, для этого начали строить специальную печь для обжига кирпича, всё же наваливать изготовление всего, для чего нужен огонь, на одного Рарога не стоит, маг ведь и надорваться может. Пусть уж лучше работают обычные жители веси с помощью артефактов, а Рарог будет только эти самые артефакты заряжать. Ему и других дел хватит.

* * *

Я с сомнением глядел на результат моей работы и тихо шептал, благодаря богов за то, что озаботился усиленный щит на себя навесить. Результат сверкал многочисленными ледяными клинками аршинной длины, торчащими из… Странной абстрактной фигуры все из того же льда, в который были вморожены обрывки бронзовой проволоки, деревяшка и пара камушков, а было это заготовкой под амулет магического движителя. Как-то я видел подобное, еще в своём домашнем измерении, когда ходил с Миленой — девушкой с факультета воздушников — на выставку работ одного известного столичного метра, проводимой в городе при нашей академии. Вот там были те же самые загогулины в качестве его творений. Ничего тогда не понял, но все вокруг ходили с таким важным видом и всё говорили об огромной художественной ценности работ мэтра. Чтобы не выглядеть перед Миленой деревенщиной, я тоже сделал важный вид и глубокомысленно высказывался, глядя на эти поделки, (и сдается мне, так делал не только я) благо навык был уже отработан на преподавателях в нашей академии. А что? Сдавать экзамены-то надо.

Ну вот, вспомнил о родных местах и веселых временах учебы, и снова стало грустно. Хоть мы с Рарогом уже успели прикипеть к этим землям и людям, но тоска по родным краям иногда накатывает. Однако я отвлекся, а мне ведь еще понять надо, в чем проблема.

О чем идет речь? О нашей совместной попытке сделать магический движитель для кораблей. Тут ведь какое дело — ходим мы все под веслами, иногда помогая парусом. Тут так все делают. Но вот у нас на родине — не грустить… Не грустить, я сказал! Так вот, в родных краях суда все с парусно-магическим приводом, а скоростные курьеры так вообще, на одной магии ходят.

И вот подумал я, что нашим морякам тоже надо что-то подобное, однако думать — это хорошо, а делать — еще лучше. Проблемы, впрочем, начались почти сразу же — такие артефакты для кораблей делают гидроманты, с водой они вообще творят волшебные вещи. А я маг льда, он хоть и тоже вода, но твердая. Жидкую двигать я так и не научился, ну не считать же управление объемом одного кувшина. Для судов этого мало.

Тогда пошел я к Рарогу. Была мысль совместить его магию с моей, имитируя то, что делают гидроманты. Но вы ведь помните, как мы тут оказались? Вот потому и работаем мы с малыми объемами и стараемся сделать так, чтобы они не взорвались нам в лицо. Получается плохо. Ну третьекурсники мы, третьекурсники! До должных знаний и контроля своих сил нам далеко. Хотя когда-нибудь мы с этой задачей таки справимся, и будут корабли словен бороздить моря безо всяких весел и парусов. Но потом, так как кажется, что на сегодня я свою удачу уже потратил. Да и подумать надо, где это я при зачаровании заготовки ошибся.

* * *

В один прекрасный, или не очень день я застал приятеля за котлом, что-то там помешивающего. Парило из котла знатно и запах шел не самый лучший, чтобы Ра не отравился, поставил заклинание охлаждения пара, и что вы думаете, в итоге получилось? Вместо зелья, которое огневик хотел сварить, а зелья нам преподавали с первого курса и что-то в голове у нас отложилось, хоть мы и стихийники, получился спирт. То-то я думаю запах какой-то знакомый. Вот всё у этого огненного не так, либо всё горит и взрывается, либо получается совсем не то, что задумывалось.

— Ну и что ты с этим спиртом делать будешь? — я пытался придать голосу как можно больше саркастичности. — Ведь если местные распробуют — тут вся округа сопьётся. Процесс получения не сложный, тут главное додуматься, если местные узнают, как ты эту огненную воду получаешь, гнать начнут все. Они же всё просо на эту жидкость переведут.

— Да ладно! — Голос Рарога был тих и умиротворяющ, — отдам травницам. Они придумают, какие настои на нём делать. Лекарства получатся.

— Ну, тогда и зелья варить тоже они будут. Тем более какая-то сила у них есть, для стихийника так слишком мало, а вот для варки зелий пойдёт. — Пришел я к неизбежному выводу.

— А Велимудр у нас их не уведёт? Волхвы-то тоже маги неслабые. — Рарога видно одолели сомнения. Волхв действительно начал периодически заглядывать в Чистое. Раньше его годами не видно было, а тут зачастил.

— На что ему травницы? Для менталистики у них сил тоже маловато, а волхвы менталисты сплошь.

На том и порешили. Спирт отдали травницам, и те действительно быстро нашли ему применение. Впоследствии пришлось периодически перегонять для них его, благо хоть количества не слишком большие и никто не понял, как его можно потреблять помимо лекарств. Всё же запах у этой жидкости весьма специфический и далёк от приятного.

Заодно и я поэкспериментировал. С пивом. Сначала заморозил бочку пива, но замёрзло в бочке не всё и то, что замёрзло, выкинули, а остаток профильтровали. Получился тёмный очень крепкий напиток, ну как для пива крепкий.

Напиток жители веси оценили во время пира, народу понравилось, вот и прибавилась у меня ещё одна обязанность — готовить морозное пиво на праздники. Хорошо, что тех праздников не слишком много, иначе люди спились бы.

Потихоньку в весь стали приходить новые люди, собственно поселение уже весью называть стало не корректно. Теперь Чистое уже скорее маленький городок. Растут мастерские, уже и свой ювелир появился, здесь он, правда, называется златокузнец. С золотом, однако, напряженно, ну нету его в этих местах, как и других цветных металлов. Железа много, а всего остального нет. А может, просто не нашли. Надо будет сделать амулет для их поиска. Всё же своя медь куда предпочтительней привозной, как и серебро.

Амулет я сделал и даже не один, дал попользоваться нескольким мужикам из тех, у кого что называется «шило в заду» и на месте не сидится, один золото нашел! Правда, россыпь это, бедная, металл надо в ручье намывать, работа тяжелая, а выход небольшой, но и то хорошо. Хоть что-то, а то в основном железо и песок. Песок, правда, на стекло годится. Сказал Рарогу — пусть занимается, стекло нам тоже пригодится, а то надоело зимой при лучине сидеть. Если получится сделать ровные листы прозрачного стекла — на нём одном можно будет озолотиться.

Рарог обрадовался, всё что-то новое — кирпичное производство и сталь ему уже наскучили, со сталью уже больше кузнец наш Людота занимается, с добавками экспериментирует. Ещё один экспериментатор на мою голову. Болотного железа уже не хватает, так корелы прослышали про нашу проблему, соседи всё же, где-то нашли просто гигантские залежи руды, правда, цену ломят за неё немалую. Ну да мы в ответ им цену на стальные изделия заламываем, но чувствую, скоро этот вопрос придёт в равновесие.

Тем временем Рарог начал экспериментировать с плавками песка под стекло. Пока получается нечто зеленоватое и мутное. В окна такое не вставишь, но на посуду годится. Приятель мой экспериментов не оставляет, но то, что у него сейчас получается, всё равно в дело пустил. Стеклянные кубки и кувшины по какой-то немыслимой цене продаёт, но купцы довольны.

Кстати о купцах — нам уже не нужно постоянно в Изборск мотаться, теперь доверенные люди туда по реке плавают, мы баржу построили, так наш кораблик её за собой тягает, а то столько кирпича и стальных изделий на корабле не увезти. Похоже, придётся новые строить, причём сразу и корабль и баржу. Баржу так даже не одну.

Купцы и сами уже в Чистое подтянулись, теперь у нас тоже Торжище есть, превращаемся в город постепенно.

Народу, кстати, в Чистом уже раза в два больше, чем было, живёт и ещё приходят. Похоже пора стражу заводить, а то того и гляди безобразники какие заведутся, нужно будет пресекать. Да и в случае нового нападения одним ополчением не обойтись. Чует моё седалище, что в следующий раз какой князь припрётся в силах тяжких, так просто не отобьёмся.

Глава 7

Фортификационное сооружение — постройка, предназначенная для укрытого размещения и наиболее эффективного применения оружия, военной техники, пунктов управления, а также для защиты войск, населения и объектов тыла государства от воздействия средств поражения противника.

No wiki

С этими мыслями взялся я за создание в городке (размерами поселение уже давно весь переросло) нормального ополчения. Хорошо хоть ни в оружии, ни в доспехах никакого недостатка не было. За мечами и бронями к нам вон с самого священного Руяна для храмовой стражи Арконы закупаться купцы-руяне[9] приплывали. Да и из Волина, города-острова на Одре западных родичей словен, тоже гости были, наше оружие, оказывается, уже на все окрестности Варяжского моря[10] прославились. Единственные, кто получил отказ в закупке что оружия, что броней — это бандиты из Бирки, торгового поселения нурманнов, нам совсем не нужно, чтобы потом с нашим же оружием нас же грабить пришли. Пусть с дрекольем разбойничают.

Впрочем, на земли, подвластные Ладоге, Изборску и вот теперь Чистому, они нападать опасаются. Ну ещё бы, когда две банды, сюда наладившиеся и на нас напавшие, пропали, а потом отдельные члены этих банд вдруг на рабских рынках оказались. Да ещё и далеко на юге.

— И рааз! И рааз! И раз, два, три… — это я учу ополчение маршировать. Всё же чему-то нас на военке учили, маг, конечно, сам по себе боевая единица и довольно мощная, но без поддержки пехоты ничего он сделать по большому счёту не может. Разве что нанести врагу крупные потери. Иногда очень крупные. Но без пехоты маг обречён, потому что рано или поздно выдохнется. Да и что-либо захватить без простых воинов нельзя.

А чтобы воин был, нужно его одеть, накормить и обучить. Ну и конечно вооружить. Вот почему мы до сих пор благополучно отбивались? Да потому что жители сидели за стеной и мужики наши выскакивали в последний момент, когда потери у врага уже зашкаливали всякое разумение по мнению этого самого врага. Оставалось повязать деморализованных бандитов и на этом собственно всё заканчивалось. Но это было, пока на нас нападали банды свеев, у которых ни дисциплины, ни понятия о том, как надо воевать с магами. Но ведь рано или поздно придёт какой большой дядя вроде князя корельского, который, кстати, уже точит зубы на Чистое, уж больно мы богатыми стали. Непременно попытается нас подчинить и дань стрясти. А делиться нажитым нелёгким трудом ой как не хочется!

Вот потому и тренирую наших мужичков. Они, кстати, за нас с Рарогом держатся как утопающий за бревно. Оно и понятно, никогда в Чистом так не жили, как сейчас. Да и купцы в веси раньше останавливались разве что прикупить провизии да небогатые товары, что могли выставить селяне. Немного мёда, чуток воска да немного полотна изо льна. Ну ещё пеньку конопляную. Конопля тут повсюду растёт, а верёвки из неё самые лучшие считаются. Да и рогожка тоже пригодиться может.

Вот в таких заботах прошло полтора года, как валит корельский пришел с войском примучивать Чистое… К тому времени городок превратился в настоящую крепость с высокими стенами и мощными башнями. Войско у нас не слишком большое, я имею в виду постоянное… Всего пара сотен бойцов. Но к тому ещё около пятисот ополченцев, практически все мужское население городка. Ну да, населения у нас не слишком много, общей численностью что-то около пары тысяч человек. Но ведь есть ещё мы с Рарогом. Самые мощные боевые единицы. Впрочем, рисковать не стали, всё же у валита войско больше, чем у нас всего населения. А потому сидели за стенами и только время от времени не давали корелам спокойно осаждать город. Осаждать они запросто могли лет так пять подряд, запасов хватило бы, но ведь эта саранча всё в округе сожрёт и всех зверей распугает. А заодно ещё и загадят всю округу.

Вон рабов наших, что на болоте руду добывали, всех захватили и куда-то отправили. Как бы не в Бирку, там самый большой рабский рынок во всех землях вокруг Варяжского моря. Ну да ничего, отобьёмся на этот раз, будущие работники сами прибегут в надежде пограбить исподтишка.

Так вот, мы и устраивали корелам пакости — то метель посреди лета, то файербол влетит в шатёр валита. То запасы еды их кто подожжёт. Сидим мы в осаде уже неделю, скучаем, а от скуки можно много всяких гадостей напридумывать. Мужички наши тоже просто так не сидят. Кузнец вот придумал самострел на поворотной платформе, теперь развлекается тем, что периодически запускает стрелы размером с копьё по лагерю врагов. Корелы уже к городку близко подходить боятся. Собственно, у них получилось как в той истории про незадачливого охотника и медведя.

— Сосед! Я медведя поймал!

— Так тащи его сюда!

— Не могу, медведь не пускает!

Так и корелы, надеялись захватить город внезапно, изгоном, но не вышло, теперь и рады бы уйти — но боятся, что мы им в спину ударим.

А потери у них с каждым днём растут. Они конечно лучники знатные, не зря же Ивар Широкие Объятия пошёл походом на Корелу и даже высадился, но как-то подозрительно быстро заболел и умер. Причиной болезни легко могла быть корельская стрела.

Лучники их и Чистое обстреливали, но поскольку стены высокие и за ними обороняющихся не видно, то и стреляют они по принципу на кого попадёт. Большая часть стрел естественно пропадает втуне, но некоторые всё же попадают в цель, особенно в бездоспешных. А потому раненые есть, и работы нашим травницами хватает.

Впрочем в войске корельском потери куда больше, да и того и гляди болезни начнутся, гадит-то эта толпа мужиков где попало, так что если начнутся у них болезни брюха — не удивлюсь. Вот как уйдут — уборки вокруг городка надолго хватит.

Ещё через неделю подобного сидения, во время которого Рарог навострился так метко метать огненные копья и файерболы, что корелы уже не рисковали подойти к стенам ближе, чем на шагов сто-сто пятьдесят, валит снялся с места и куда-то уплыл, что характерно, оставив больше половины войска под стенами городка. Вот с расстояния шагов в сто пятьдесят они метали стрелы, понятно, что попасть из такой дали весьма сложно. Для Людоты, кстати, это было не расстояние, всё же самострел куда мощнее, чем охотничий лук, боевые луки есть далеко не у всех, штука очень дорогая. А потому периодически со стены летели стрелы величиной с хорошую сулицу и иногда даже попадали. Цели не позавидуешь — попадание такой штуки в любую часть тушки несёт серьёзные проблемы, и даже несовместимые с жизнью. Ещё дня через три войско корел устало ждать неизвестно чего и пошло на приступ. Ну, это они так думали, для начала надо было преодолеть ров, полный кипятка. Упасть в него, наверное, больно, я не знаю, не пробовал и желания нет. Впрочем, через некоторое время враги додумались попытаться завалить ров землёй. Не спорю, это, наверное, было умное решение, вот только в любого, кто пытался с корзиной земли приблизиться ко рву, летели стрелы, коими нас в немалом количестве снабдили сами корелы. Пришла пора вернуть их хозяевам. Ещё три дня они заваливали не самый широкий ров землёй, не широкий-то он не широкий, но перепрыгнуть никак. Как только ров был завален, корелы помчались на приступ.

Идея с лестницами тоже была неплохой, однако корелы опять забыли про нас, магов. В итоге часть лестниц сгорела, как только коснулась стены. Вот лестница есть — а вот уже пеплом осыпалась. Рарог за время пребывания в этом мире раскачал резерв так, что архимагу впору. Правда, сила есть, а с умением всё не так весело. Учить-то некому.

Да, другая часть лестниц обледенела так, что лезть по ним нет никакой возможности. Кто пытается — тут же падает. Да и обмороженных посреди лета у них хватает. Так ведь с магами воюют, пусть привыкают, раз мозгов подумать нет.

В общем, кончился этот приступ плачевно. Для корел. Когда треть войска вместе с валитом ушла незнамо куда, другая треть лежит и стонет от разнообразных ран, а десятая часть и вовсе бездыханными ваяется, тут дух у оставшихся в любом случае упал бы.

Так что вечером оставшиеся целыми завоеватели забрали трупы убитых сородичей и убрались обратно. Причём под трупы прихватили нашу баржу.

Придётся делать новую, однако.

Как я и говорил раньше, осаждающее войско так удобрило все кусты и овраги вокруг городка, что всё население городка занималось уборкой окрестностей целую неделю.

Ещё недели через две, оправившись после набега, решили послать в Изборск и Ладогу вербовщиков, чтобы нанять людей для ответного визита, так сказать. Всё же в городке воинов для такого ответа маловато. Ну и заодно надо было выведать, откуда явились непрошеные визитёры.

Выведали. Оказалось — из Любшанской крепости пришли. А в неё собрались со всей Корелы.

Ну, всю Корелу наказать мы не в состоянии, а вот одну крепость у валита отобрать стоит. Тем более, стоит она очень удобно, до Ладоги от неё верста всего. Правда, в Ладоге всё время свеи и даны[11] толкутся, как мёдом им намазано. Правда, в основном купцы, бандиты пока опасаются соваться. Но вот соберут войско побольше и придут. Правда, войско у них — одно название, типа «толпа». Просто толпа побольше или поменьше.

Ну да в Изборске всякого народу хватает, в том числе и наёмников, а за комплект доспехов они нам пару лет служить будут. За меч ещё с годик. Так что вербовщики развернулись в обоих городах.

Впрочем, набирали мы наёмников достаточно долго, за это время успели восстановить всё, что корелы нам порушили, и даже новых рабочих на сбор руды нам привезли.

Доспехи не один Людота ковал, нынче ковалей целая улица в Чистом есть, так что, чем расплачиваться с наёмниками, мы ещё до похода сделать успели. Собственно по договору, он называется «рота», наёмник получал за три года службы кормление и доспехи с мечом. По нынешним временам за три года службы становился богачом, впрочем, продавать такие вещи никто не собирается.

После осады минул почти год, пора бы и ответный визит нанести. На сей раз с войском для разнообразия пошел Рарог один. У меня и в городе дел хватает, а огненный маг по разрушительной силе в нападении посильнее мага холода будет. Главное, чтобы он всю крепость там не спалил, она нам пригодится целой.

Как добирались до Любши — приятель мне не рассказывал, а вот добравшись — окружили крепость и сначала вызвали корел на переговоры. Тут-то и выяснилось, что валит ещё в прошлом году, не останавливаясь, прошел мимо крепости и вместе с частью войска, я так понимаю — личной дружиной, ушел куда-то вглубь корельской земли. Может даже в Паасо[12], там тоже крепость есть, причём издавна. А может в Корелу. Это у корел стольный город.

Ну да нам в такую даль переться смысла особого нет, чтобы валита наказать, достаточно пограничную крепость отобрать, а дальше пусть думает. В мире оно жить лучше, чем воевать.

Интерлюдия

Валит корельский

Валит корельский, именем Урхо, вовсе не считал себя жадным дураком, потому воевать и облагать данью словен недалеко от границ его владений даже не пытался. С весок все равно много не взять, зато проблем можно получить массу, так что оно просто того не стоило. До Изборска же далеко и… город был хорошо защищен, у князя его была мощная дружина, так что вместо того, чтобы получить добычу, легко можно было остаться без головы.

С Альдейгьюборгом и засевшими там нурманнами и вовсе иметь дел не хотелось, пусть этих, объевшихся бешеных грибов, кто другой воюет.

Так что когда один из корельских купцов, торговавших со словенами, показал и похвалился словенским же мечом — из стали! Драгоценной стали, за которую платят золотом! Валит серьезно заинтересовался. А послушав и поговорив, решил, что он ухватил удачу за хвост и ему все-таки выпал редкий шанс — ведь богатый город, в котором поселились мастера, что знают, как получить сталь, станет настоящей жемчужиной его владений.

Сразу прийти, примучивать Чистое, как прозвали свой город словене, не получилось. Нет, валит мог поднять верных именно ему воинов на поход очень быстро, но по сведениям, рассказанным все тем же купцом, город был хорошо укреплен. А еще он торговал оружием из стали. Слухи про могущественных чародеев с таинственными силами Урхо пропустил мимо себя, подумав: «Наверняка, кто-то из волхвов решил осесть в богатеющем местечке. Так посмотрим, как этому болтуну понравятся стрелы корельских лучников!»

Потому ему пришлось договариваться со старейшинами, главами своих родов, о предоставлении воинов. Валит — выборной правитель, хоть выбирают его далеко не изо всех корелов, а потому далеко не все себе позволить может. Делиться придется! Но войско в итоге он собрал огромное. Наверное, большее, чем во всем этом Чистом есть людей. И это еще местные — живущие под городом словен — корелы отказались хоть как-то помогать своему правителю! — «Предатели! Но ничего, примучим Чистое — пройдемся по окрестностям. Одного этого красностенного городка нам мало!»

Так вот, Урхо себя жадным дураком вовсе не считал, но по прошествию седьмицы осады начал в этом своем мнении сомневаться. Город отчаянно сопротивлялся, а корелы, его воины, все гибли и гибли… Что хуже — не только от обычных стрел. Но от ужасающих шаров огня и налетающих посредь лета жутких метелей! Снаряды, размером с копья, но запущенные с силой, с которой оное копье ни один человек метнуть не может, тоже радости не добавляли. Поначалу, когда Урхо все это увидел, решил, что на него и войско волхвы морок навели, но нет, все было взаправду. Сам почувствовал, когда очередной огненный шар его шатер подорвал! Присутствующий рядом арбуй также подтвердил реальность происходящего. А еще он почему-то здорово паниковал.

— Уходить отсюда надо, Урхо! Как можно скорее! И отступные отдать! Иначе их волхвы, что пламенем и льдом повелевают, придут за тобой и всеми корелами! Плохо будет всем нам!

— Как будто я побегу ото врага, кем бы он ни был… — пробурчал валит, — да и стоит взять стены этого города, и наши воины покажут этим колдунам, почему с ними шутки плохи. — Не то, чтобы Урхо не понимал, что попытался откусить больше, чем мог проглотить, но просто уйти теперь не мог. Такого провала ему не простят! И сместят из валитов. Кроме того, паникующий арбуй здорово раздражал правителя корелов и подрывал мораль всего войска. — «Прибить бы его, предсказателя недоделанного… Нет, от этого только проблем больше будет. Пусть лучше активнее пытается побороть силы этих колдунов, а не ноет здесь!»

Подумано — сказано — сделано. Но арбуй так ничего и не смог изменить, а потом и вовсе нарвался на ледяное копье и быстро издох. Тогда же провалился очередной штурм стен из красного кирпича — корелы даже не смогли подойти ко рву с кипящей водой.

В один момент Урхо решился и снялся с места с верной дружиной, оставив прочих осаждать Чистое. А пошел он за подмогой, с надеждой, что оставленные воины продержатся достаточно, пока он пугает страшными словенскими колдунами и поднимает всю Кирьялаботнар. Не продержались. А Урхо стал валитом лишь номинальным. И явно ненадолго.

«Стоило не идти воевать словен, а просто обложить их малой данью, они бы и не сопротивлялись. А потом, когда привыкнут, поднять ее до десятины от любого их товара. И пусть не так быстро, но я получил бы свое. А теперь, после драки, поздно уже! Мне не о Чистом ныне заботиться, а о том, как бы грибочков ядовитых от арбуев случайно не отведать и власть свою хоть как-то укрепить. В глазах старейшин…»

Глава 8

Пьяная толпа — это не армия. Какой бы грозной самой себе не казалась.

В общем, встало наше войско под стенами и начало готовиться к штурму. Стены там не сказать, чтобы очень высокие, но они стоят на валу, а он насыпан немаленький. Впрочем, лестницы готовили больше для отвлечения внимания. А тем временем, как только штурмовые средства были готовы, Рарог в сопровождении отряда наёмников подошел к воротам. Кто он такой и что может, в крепости видно не знали, те, кто знал, проскочили мимо Любши и рванули дальше, надеясь, что в лесах не найдут. Правда, не учли того, что словене такие же лесовики, как и корелы. Кто он такой и что может, в крепости видно не знали, те, кто знал, проскочили мимо Любши и рванули дальше, надеясь, что в лесах не найдут. Правда, не учли того, что словене такие же лесовики, как и корелы.

Так вот, подошел Рарог шагов, наверное, на сто и запулил по воротам файерболом. Взрывное действие у файербола будьто-нате, ворота с первого, конечно, не вынесло, но изрядно перекорёжило и загорелись они. Со второго удара горящие остатки ворот внесло внутрь, одновременно на стены полезли наши воины, защитники крепости не знали, куда бежать, то ли к воротам, то ли стены защищать, так и метались. В итоге не достигли ни одной цели, стены были захвачены, да и через ворота не самый маленький отряд прошел. Надо отдать должное корелам — защищались они до последнего, живыми осталось совсем мало защитников, в основном раненые. Крепость сгорела. Так уж получилось, что приятель мой если входит в раж, палит всё подряд. Представьте себе высоченную, на пару голов выше местных, массивную фигуру в доспехах и в окружении огня идущую через крепость. Вот это и был Рарог. Не зря так совпало, что местный бог небесного огня практически полный тёзка Ра.

Заморачиваться с тушением не стали, просто отошли подальше и подождали, пока догорит, после чего на месте старой заложили новую крепость. Уже нашу.

Собственно строить начали, только когда там всё остыло, а остыло не скоро. Ну и строить стали совершенно по-другому. Тоже на валу — но из камня. Население, кстати, в старую-новую крепость набежало довольно быстро, и мастера, и торговцы, уж больно место удобное. А то, что Ладога недалеко, так, во-первых, она на другом берегу, а во-вторых, в двух верстах. Запасная крепость никому не помешает.

Строить крепость назначили известного уже Ворона, коий оказался мало того что каменщиком неплохим, но и крепости строить на Чистом навострился. А крепость тут нужна, и как наш таможенный пост и как собственно крепость против нурманнов разных, в основном против свеев и данов. Эти ребята пограбить не дураки, даром что нищие, оттого ещё злее и хитрее становятся. Так в их землях и нет ничего кроме крепких мужиков, что всю жизнь рыбу ловили, теперь вот вместо рыбной ловли грабежом промышляют. Впрочем, через земли словенские ходят осторожно и лишний раз хозяев этих земель не задирают, а то ведь и получить можно так, что не унесёшь. Шалят только мелкие бандочки, вроде той, что на нас напала да большей частью на рабский рынок угодила. В качестве товара.

Впрочем, теперь мы пленных продавать не будем, рабочие руки и самим нужны. Вот Любшанскую крепость отстраивать нужно, а это дело небыстрое и тяжелое. Крепость заложили довольно большую и потому кирпича нужно много, впрочем, кроме кирпича на постройку пойдёт и местный камень.

Кроме стройки нам надо добывать руду, да и песок копать и на баржи грузить тоже кому-то нужно. С корелами расплачиваемся за руду, которую они нам возят, стеклом в виде бус, им нравится, и разнообразным инструментом. От топоров и мотыг и до отвалов сохи. Впрочем, мир пока так и не заключён, просто потому что валита никто не нашел, а сам он послов ещё не присылал. Однако же местные корелы на войну нашу с валитом внимания не обращают, по принципу вы с ним воюете, но мы-то какое отношение к валиту имеем?

Войско, кстати, не зря нанимали, во взятии Любшанской крепости они свою роль сыграли, а теперь и вовсе охраняют место строительства от не в меру любопытных свеев.

Урхо, валит корельский, объявился только через год, когда строительство крепости было в самом разгаре, и сходу попытался отобрать крепость обратно. Впрочем, тут ему мало что светило, всё же воевать с одетыми в кожаные доспехи и в кольчуги данами и свеями и закованными в сталь словенами, это совсем разная война. И пусть воинов по численности у него было больше раза в два — но это была лёгкая пехота. Лучники иногда могут выиграть битву, но если противнику есть что им противопоставить, то в таком случае лучникам не светит. Кстати, словене с луком управляются ничуть не хуже, чем корелы. Ну и кроме того я как раз в это время решил наведаться в строящуюся крепость с проверкой. Как только толпы корел рванули на ряды наших воинов, я тут же устроил им ледяную дорожку. Если не ожидаешь, что под ногами прямо вот сейчас лёд появится — упадёшь непременно, а с колюще-режущими предметами в руках падать опасно. Попадали, конечно, нападающие не все, но первые ряды — так в полном составе. Остальные не успели ещё так разогнаться и потому почти никто из них не свалился. Вот в эту кучу-малу, неспособную как-либо защищаться, поскольку большая их часть барахталась на обледеневшей земле, и выпустили наши лучники свои стрелы. А потом ещё и ещё. Тулы были полны и потому стрел не жалели, развив максимальную скорострельность.

Броней у корел как-то не водилось, разве что кольчуги у самых богатых, но таких было немного. Опустошив тулы, наши воины кинулись в битву. Ну, пусть подерутся, а то ведь должны же наёмники как-то отработать вознаграждение. Битва вышла жаркой, но непродолжительной, всё же от обстрела пострадала большая часть корельского войска. На этот раз валит попал в плен. Ну не успел он сбежать, не успел.

Впрочем, держать его в плену смысла не было, и потому, как только он подписал договор о мире и поклялся против словен более не воевать, был отпущен.

По договору Любшанская крепость передавалась нам «на вечные времена». Ещё через два года её таки достроили.

Совсем без происшествий достроить Любшу так и не удалось. Во-первых, на строительных работах умудрились разом убиться трое «работников» из свеев, все же не зря нурманнов в Изборске покупать не стремились. А когда я навестил крепость, чтобы узнать, что именно там произошло, а заодно проинспектировать стройку, случилось во-вторых. Из соседней Ладоги (живущие там даны вообще по-другому ее называют, Альдейгьюборгом, ну а словене переиначили, чтобы язык не ломать) пришла толпа данов с самыми недружественными намерениями.

Сюрпризом, что характерно, это не стало. Наши, занятые на строительстве, довольно часто бывали в Ладоге, до которой всего две версты пути, покупали и продавали разную мелочевку навроде шкур, снятых с добытого на охотах зверья. И болтовню местных на тему захватить Любшу себе, пока укрепления ее не отстроены, слышали прекрасно. Потому еще Рарог озаботился и спроворил несколько боевых амулетов, ну и я добавил. Лежали они в крепости, готовые к использованию, и разряжались достаточно медленно, чтобы нам не приходилось постоянно туда-сюда мотаться на их подзарядку.

Впрочем, они, со мной тут, не потребовались. Изобретать ничего нового не стали, когда толпа данов подвалила к крепости поближе, я наморозил каток, как сделал это под корелами. Эти нурманны повалились даже лучше, так как упали почти все. После чего наши воины израсходовали свои стрелы и отправились добивать и вязать противника. Сделать это оказалось так же несложно, так как враги почти в полном составе оказались пьяны. Определенно, самомнения у них хоть отбавляй, явиться в таком виде на битву…

В итоге, работников у нас только добавилось, а вот оставлять атаку без внимания мы не стали. И когда из Чистого подошло подкрепление, я пошел с воинами к Ладоге, брать ту штурмом.

Поселение нас встретило угрюмо молчащими стенами и накрепко запертыми воротами. Стрелы не летели, даже когда наши воины с лестницами пошли на штурм частокола, а я с отрядом оказался под воротами. Я хоть и не Рарог, но открыть их смогу не хуже.

Проморозив ворота до состояния, когда на них воздух инеем оседать стал, отчего их дерево попросту лопнуло, я снес остатки преграды ледяным копьем и ворвался с отрядом внутрь. Тут-то и стало ясно, почему сопротивление не оказывалось. В Ладоге попросту не осталось мужчин, способных держать оружие. Почти всех с собой на штурм Любши забрал местный правитель Рандвер[13], а несколько оставшихся дали стрекача из города еще когда наш отряд только выдвигался из крепости. Поначалу нас это не обеспокоило.

В итоге в городе встал гарнизон из наших воинов, а возглавил его Вук — мужик из Чистого — деятельный, умный и имеющий авторитет среди горожан. Местные не только просо растили, но и полбу, ячмень и рожь, в том числе и на продажу. Так Вук мешать не стал, наоборот, как только появилась возможность, только расширил посевы — растущее Чистое могло купить все.

Через некоторое время мы узнали, что у бывшего правителя Ладоги был брат с дружиной, и сбежавшие даны могли отправиться к нему. Вук тогда озаботился укреплением стен города, но до Чистого или Любши ему все равно далеко.

Ну так Чистое мы изначально строили, да и Любшу, после того, как она сгорела, перестраивали полностью, а Ладогу строили нурманны по-своему. Понятно, уровень не тот. Боезуб[14], когда придёт за братом и заодно отбивать собственность, рассчитывать будет на их собственную постройку, в которой они знают все слабые места, но Вук несколько поправил дело, да и Ворон ему помог. Заодно из Чистого ещё войск привезли в ожидании нападения. С одним хирдом Харальд точно не придёт, навербует кого только сможет. Заодно других ярлов на нас натравить может. Впрочем, мы тоже уже не те, что три года назад.

Самого Рандвера мы взяли живым, но без сознания, досталось ему и от неудачного падения на льду, и пара стрел от особо метких лучников… Целитель из меня так себе, но из Чистого была вызвана травница, которая вполне успешно выходила нурманна.

Я отправился обратно домой, а в Ладогу пришел Рарог, всё же, если подойдёт брат попавшего в плен Рандвера Харальд, отобьют крепость обратно даны без нас довольно легко, несмотря на все усилия Вука по ее обороне. А огневик, с его привычкой разносить всё вдребезги и пополам, при обороне как раз будет кстати, глядишь ещё Харальду не на чем обратно уходить станет, это если тот вообще сможет куда-то идти.

Глава 9

Изначальное значение слова viking — «вооруженный набег», так что викинги — это, прежде всего, пираты или грабители.

В данском поселении Уппсала происходило что-то интересное, центром которого было довольно длинное бревенчатое здание. Даже не входя в него, можно было услышать шум и громкие, при том радостные голоса. Дружина Харальда Боезуба с ним самим во главе отмечала крайне удачный поход на юго-западные земли. Данам удалось захватить много ценностей и хороших рабов, уже распроданных в Бирке по большой цене.

Так что по прибытию домой нурманны устроили себе пир. В протяженном и довольно темном зале, слегка освещенном с жаровнями и факелами, были установлены столы, заваленные едой, выпивки так же хватало. Похвальба воинов, здравицы в честь богов и вождя и счастливый смех раздавались уже второй час.

Поначалу на проскользнувшего в зал смутно знакомого дана никто не обратил внимания. Только когда сам Харальд прервал очередное громкое высказывание, готовясь выслушать гостя, на него посмотрели пирующие. А поглядеть было на что. Посетитель был вполне знаком воинам Харальда — Сигурд был одним из людей его брата Рандвера. И выглядел он неважно для человека из богатого Альдейгьюборга. Новости же, сообщенные им, были еще хуже.

— О, Сигурд! Давай, выпей с нами, боги послали нам немалую добычу! Негоже оставить это без веселья!

— Я… не время праздновать мне, ярл[15]. С плохими вестями пришел я сюда.

— Так что случилось, — Харальд помрачнел, окинув своим взором воина. Что могло произойти, он уже догадывался.

— Подлые словене напали на Альдейгьюборг. Конунг погиб или попал в плен, город захвачен и разграблен. Не иначе, подлым колдовством воспользовались они для этого, о злобных чародеях из Чистого у нас все слыхали. — Конечно, сказать, что Рандвер напал на недостроенную Любшу сам, позорно проиграв при этом, Сигурд не мог. Итак за плохие вести его отнюдь не погладят по голове, скорее могут эту самую голову снести.

— Что?!! Воины, пируйте. Не в честь нашей добычи, но перед новой славной битвой. А завтра мы выйдем в Альдейгьюборг и покажем этим подлецам силу наших мечей! А ты, — Харальд внимательно посмотрел на Сигурда, — за мной! Расскажешь мне про этих… чародеев.

Не то, чтобы дан мог сказать многое. О Рароге и Дэйде в Ладоге только слухи ходили, неправдоподобные. Да и не к месту гордому нурманну, прославленному военному вождю, бояться сказок о колдунах. Тем более, про возможности волхвов он уже знал и не слишком их боялся.

* * *

Тем временем занявшие Ладогу словене обустраивались на новом месте. Часть построек данов уже была снесена, на их месте возведены традиционные словенские срубы. Дело было к осени, урожай был уже собран распродан за хорошую цену в Чистом, так что от нехватки чего-либо нужного город не страдал.

Некоторые из наемников изъявили желание остаться в городе. Они все еще должны были отработать свое содержание, но уже в качестве городской стражи. В немалой степени этому поспособствовал тот факт, что в Ладоге из прежних обитателей остались одни женщины с детьми, и они начали искать защиты и покровительства у завоевателей.

Частокол, что являлся единственной защитой поселения, стараниями Вука был укреплен. Однако отбиться от дружины Харальда, явись он все же сюда, Ладога не могла. Только сидеть в осаде и ждать помощи из Чистого.

Однако же, как не готовились, нападение всё равно было неожиданным.

— Нурманны!!! — С диким криком в ворота влетел паренёк, стремительно выпрыгнувший из лодки. Конечно же, вспыхнула паника. Что такое нурманны, знали все, об их жестокости ходили легенды. Страшные легенды.

Народ немедленно побежал вглубь крепости, Вук же приказал послать за помощью в Чистое, поскольку в Любшу посылать бесполезно — там гарнизон только-только саму крепость удержать, к тому же часть местных жителей рванула именно туда, так что донесут. Во всём этом переполохе хорошо было только то, что Рарог как раз находился в Ладоге, а ведь назавтра должен был отправиться назад в Чистое.

Тем временем на горизонте встали дымы, и это был не сигнальный дым от передовых постов, нет. Это горели словенские и корельские веси.

До того, как Ладогу осадили нурманны, в город успело прорваться какое-то количество народа. Серые лица изможденных людей, уставившихся стеклянным взором куда-то вдаль, за горизонт. Одна из женщин непрерывно скулила на одной ноте, другая — качалась вправо-влево как в какой-то кататонии. Крепкому на вид мужику было страшно заглянуть в глаза — застывшая там тьма пугала. Это не были какие-то рабы или нищие путешественники издалека. Это были беженцы из вески, что находилась неподалеку от Ладоги и в которую нанесла визит банда Харальда. Несколько человек из ранее благополучного местечка, успевшие убежать от криков своих родных и соседей, которым не повезло.

Но, к сожалению, беженцев было немного, слишком внезапным было нападение, и спаслись немногочисленные выжившие только потому, что незваные пришельцы, захватив весь, немедленно начинали «развлекаться», они ничего не боялись и вообще чувствовали себя хозяевами положения, ведь войско их было многочисленно, да и что словен, что корел они за людей не считали.

Впрочем, прибыв под стены Ладоги, они с удивлением увидели, что ворота затворены, да и тот частокол, которым была обнесена крепость раньше, подпирали высокие срубы, заполненные землёй. Поверх срубов шли заборола, прикрывавшие лучников. Кстати, лучниками были практически все мужчины и часть женщин, так что на незваных гостей стрелы сыпались густо. Корелы, оказавшиеся в крепости, к тому же стреляли отравленными стрелами. Викинги расположились под стенами вольготно, но в большинстве своём на другом берегу реки, под самыми стенами места не так чтобы много, впрочем, корабли их нагло расположились в зоне прямой видимости из крепости. Видимо, даны считали, что достать их невозможно, ведь стрелой на такое расстояние не добить, и практически немедленно поплатились за свою самоуверенность. От крепости пролетело огненное копьё и врезалось в один из кораблей, тот сразу же вспыхнул. Для морских разбойников корабль — это всё, понятно, что бросился пожар тушить не только его экипаж, но и воины с других судов. Тем не менее, им это не помогло. Потому что со стены полетели огненные копья одно за другим, и так же начали вспыхивать драккары. Вот уж чего не ожидал Харальд — так это встречи с настоящим стихийным магом. Он думал, в крепости будут волхвы — от них он знал, что ожидать. Но это были явно не волхвы. Морочить мозги тут очевидно никто не собирался, зато видимо очень хотели уничтожить как можно больше данов. От такой перспективы заныли зубы, и ярл отдал приказ к штурму. Пусть неподготовленному, с минимальным количеством лестниц и наскоро сооружённым тараном, но с точки зрения викинга смерть в бою была лучше смерти от отравленной стрелы или огненного шара.

Однако, штурм не удался, все подходы под стены были усыпаны трупами неудачников, попавших под ливень стрел, устроенный защитниками крепости.

А пока в окрестностях пылали веси. Не взяв Ладоги, викинги отрывались на местных мужиках и бабах, не успевших убежать в лес. Местных лесов и болот даны не знали и потому вглубь соваться не рисковали. И так отдельные воины, отошедшие от лагеря поближе к лесу, пропадали. Таковых пока было немного, но кто знает, что будет дальше?

Харальд бесился, изрыгал хулы на своих хирдманнов, союзных викингов и самое главное — злобных магов, засевших в бывшем гарде его брата. При этом осаждать Любшанскую крепость даже не пытался, войска на две крепости разом могло и не хватить. А если придут ещё колдуны? Тогда ему не поможет всё войско Дании.

«Ошибкой было провоцировать корел, всё же нельзя было давать хирдманнам позабавиться в той веси. Но кто ж знал, что она вовсе не словенская? А корелы всегда славились своей мстительностью и к тому же ходили слухи, что у них много колдунов, как их там… волхвов? Нет, это словенские, а корельские — арбуи», — Боезуб мрачно расхаживал по своему шатру. — «Может и этот, огненный, из них? Да кто их разберёт.»

«Стрел корельских летит не меньше, чем словенских. К лесу не подойдешь, стоит зазеваться, и тебя просто не найдут. Лесовики прятаться умеют…» — А стрелы летели всё гуще, что из крепости, что из леса.

«Может, послать за помощью к саксам[16]? Я с ними, конечно, воевал — но саксы народ родственный, если увидят угрозу от словен, на помощь придут», — впрочем, если за помощью и посылать — то втайне, если викинги решат, что удача отвернулась от него, собрать хотя бы хиленький хирд[17] будет проблемой.

Вот почему он не конунг[18]? Собрал бы всех ярлов Даннмарка и прошелся тут огнём и мечом, и вся эта земля была бы его. Правда, Ивару Широкие Объятия[19] то, что он был конунгом, не помогло.

Долго сидеть под стенами Альдейгьюборга Харальд не собирался, отлично понимал, что чем дольше он тут сидит, тем больше шансов, что подойдёт войско словен, возможно совместно с корелами, и его просто сомнут. А после того, как его ребята поразвлекались в словенских весях — «кровавый орёл»[20] будет самой лёгкой карой от разозлённых хозяев этой земли. А ведь тот беглец ещё что-то говорил про мага холода, замёрзнуть насмерть и оказаться во владениях йотунов[21] не хотелось совсем.

«Тогда из-под Ладоги останется только унести бы ноги. Ни добычи, ни славы — живыми бы остаться», — Харальд нервничал, и сильно, пусть и не показывал обеспокоенность своим хирдманнам. Вождь всегда должен быть уверенным, сомневающегося и колеблющегося просто сомнут. — «В любом случае нам надо как-то отсюда уходить, но так, чтобы потом не сказали, что меня покинула удача и я даже не смог брата своего освободить. Может, выкупить его у тех словен, что его захватили?»

«Так ведь не получится. Слишком мои ребята порезвились на здешних землях, теперь только уходить за море. Да хоть бы в земли франков[22], там пейзане покорные, города можно брать неполной тысячей хирдманнов. Здесь вон даже хилые укрепления и то не взять», — впрочем, в землях франков и колдунов нет. — «Наверное, христианские жрецы всех извели.»

И эта осада ещё не закончена. Но спустя три штурма и множество убитых хирдманнов Ладога всё ещё не была взята. Непокорные словене всё так же сыпали стрелами, казалось, запас их бесконечен, всё так же летели со стен огненные шары и стрелы, увеличивая количество убитых и раненых в стане осаждающих. Викинги начали уже роптать, и даже некоторые ярлы решили, что удача уже не с Харальдом и потому лучше отправляться домой. В других землях всегда найдётся более лёгкая добыча. Они ещё не знали, что горящие местью словене последуют за ними всюду.

На следующий день был новый штурм, последний. Викинги лезли озверело, уже почти не обращая внимания на убитых товарищей. Им хотелось дорваться до ненавистных защитников крепости и персонально до больше всех ненавидимого огненного мага. Он ведь посмел покуситься на самое главное в жизни викинга — на корабли! Уже почти влезли на верх укреплений, но тут разом все лестницы вспыхнули и лезущие вверх попадали вниз.

Штурм опять не удался, а в конце на реке появились десятки лодок и кораблей, заполненных орущими словенами и корелами. Пришлось бросать всё, прыгать по драккарам, до которых ещё надо было добежать, и уходить. Вслед неудачливым завоевателям летели стрелы, сулицы и целые глыбы льда. Тех, кто не успел вовремя, приморозило к берегу вместе с драккарами. Однако же Харальд ушел. Что не помешало собственным хирдманнам прозвать его «Несчастливым». Больше этот ярл не только хирды не водил, но и ярлом больше уже не был. Оставшиеся в живых после того похода созвали тинг[23] и объявили на нём, что Харальд Несчастливый не может быть ярлом, потому что удача от него отвернулась и хирд он больше собрать не сможет.

Кто-то даже вызвал его на хольмганг[24], но воином бывший ярл был сильным и в поединке победил. Дальше следы его теряются во тьме веков и неизвестности. Скорее всего, умер он в нищете и одиночестве. Ни семьи, ни хирда, всеми гонимый.

* * *

В процессе погони мы наткнулись на весь, сожженную и разграбленную нурманнами.

От вески остались только обугленные остовы сожженных домов, все еще пахнущие гарью. Кое-где, там, куда не дотянулось пламя, валялись разбросанные вещи — находники грабили безо всякого стеснения, при этом больше ломая и портя. На тела жителей, которые не сгорели в огне, смотреть… не хотелось, особенно в сторону нескольких совсем маленьких тел. Запах гниющего и обгорелого мяса только выворачивал. Бандиты из данов повеселились на славу. Даже много повидавшие и ко всему привычные наемники хмурились. Вид разрушений хоть и был им знаком, но радости не вызывал совершенно.

Глава 10

Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Я до боли сжимал кулаки, глядя на содеянное нурманнами, пропорол себе кожу ногтями, пока осматривал тела несчастных, что были убиты в этой веси, а когда на глаза попалось одно, особенно маленькое тело, взгляд застила какая-то багровая дымка… В себя я пришел, ощущая, как меня держит магия Рарога. Под ногами валялся промороженный труп одного из пленных данов, чей рот раскрылся в немом крике ужаса, а в мертвых глазах стыл страх. Остальные — как-то сжались и попытались убраться в сторонку, насколько им позволяли путы.

— Рарог!.. Пусти!! — говорить почему-то было трудно.

— Пущу. Когда успокоишься, наконец.

— Я спокоен, только дай мне…

— Нет, Дэйд, не спокоен. — Рарог появился в моем поле зрения. На его лице была видна нешуточная озабоченность и какая-то холодная решимость. — Послушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, и злюсь на этих разбойников не меньше тебя, но вспомни, что ты маг льда! С трезвой и холодной головой!

Бушующая ярость понемногу отступала, и на ее место приходил стыд, а еще желание собраться.

— А нурманны, они заплатят. Эти — родичам тех, кого убивали, а остальные — к ним мы придем карать и мстить. Веришь?

— Да… Да, я собрался… верю… Рарог, я там много натворил, ну, еще?

— Не много, — Друг повел меня к выходу из подвала, в котором сидели нурманны. — Так, мелочи. Ты точно в порядке?

— Да. — На смену ослепляющему гневу пришла какая-то холодная ярость и кристальная ясность мыслей. — Ты говорил об ответном визите.

— Тогда слушай…

* * *

Нурманны ушли, а нам нужно было отстраивать разрушенное и хоронить павших. Корелы своих схоронили по своим обычаям, а мы устроили по обычаям словен огненное погребение на правом берегу седого Волхова. А над могилой насыпали высоченный курган. Пусть в Ирии[25] погибшим будет спокойно, месть свершится в своё время. А помогут нам руяне. У них на острове самый большой храмовый комплекс в окрестностях Варяжского моря и с данами они воюют давно. Это вам не бодричи, что роднятся с данами, свеями и фризами[26]. У князей их даже владения есть в Дании и при дворе данских конунгов княжичи годами обретаются, забывая обычаи предков. Впрочем, то же самое наблюдается у пруссов и лютичей[27].

Не так давно прибился к нам воин из кривичей, именем Мстивой. Воин неплохо обученный и умеющий водить дружину, правда, схлестнулся он у довольно крупного полянского города и торга Киева с хазарами[28] и был ими разбит, так то тоже наука.

Со степняками мы пока никак не пересекаемся, а вот нурманн надо бы окоротить, чтоб в наши места иначе как по делам торговым даже не пробовали приходить. Пусть вон лучше в землях франков бесчинствуют да англов[29] грабят.

Слава всем богам, что прошло войско Харальда узкой полосой вдоль реки Невы и по Волхову, хоть посевы не выбили, а то пришлось бы закупать у тех же хазар зерно, а к ним везут, говорят, ещё из более дальних земель. Впрочем, наша сталь тоже во многих землях последнее время славна да ценится повыше драгоценного дамаска.

Для мести, однако же, нужно войско, коего у нас в принципе нет, есть толпа озлобленных, вооруженных, как придётся, словен и корел. Вот Мстивой нам войско и создаст, но это дело не одного дня. Кроме того, пора строить морские корабли, речные не годятся. По отзывам Варяжское море хоть и мелкое (относительно), но отличается весьма скверным нравом. Придётся строить верфь у Ладоги, потому как от Чистого до моря далековато. Продумать конструкцию корабля будет не лишним, до Уппсалы не близко, но ей одной ограничиваться глупо. Основное место сбыта награбленного это всё же Бирка, а там войска у свеев и данов хватает. В Даннмарке ярл вовсе не один, и у многих из них воинов куда как побольше, чем у Харальда Несчастливого было. Потому нам нужны союзники. В первую очередь, конечно, руяне, их даны боятся, думаю, если объявить о походе, присоединятся и людики, и эсты, и ливы[30], им правление данов поперёк горла стоит.

Вот от этого и будем отталкиваться. Прежде всего, строить и сеять — месть потом, когда наберёмся сил. Но тогда уж пощады не будет.

Для исполнения замысла поставили у Любшанской крепости большую домну для литья стали, всё равно, даже если её захватят, без заряженных артефактов в ней разве что большие крицы спекать можно будет.

Да поставили, как и хотели, верфь, корабли сначала строили там испытанные, по образцу захваченных у данов. К постройке привлекли пленных данов, всё же могут быть какие-то тонкости, которые мы не знаем. Они, конечно, не кораблестроители, но, плавая годами на одном и том же корабле и временами принимая участие в срочной починке, можно многое узнать. Даны сначала упрямились, но когда мы самых «отличившихся» в «развлечениях» отдали оставшимся в живых жителям сожженной корельской веси… Умирали бандиты долго и страшно, впрочем, поделом им. Остальные даны моментально передумали и согласились сотрудничать, а чтобы у них не было соблазна что-то специально не так подсказать, на все испытания их брали на свежепостроенный корабль. Утонуть данам тоже не хотелось, утопленники в Вальхаллу[31] не попадают.

Ну а дальше таких кораблей построили что-то около пяти десятков. Это, конечно, долго, но для похода мести в Даннмарк нужно как можно большее войско, это ведь данов земля, а дома и стены помогают…

Пять десятков кораблей — это только наши, сколько их будет у союзников — никто не знает. Морские ярлы разбойничают не слишком давно, но уже успели всем надоесть. Надо думать, в желающих отыграться за все их «художества» недостатка не будет.

Однако же, прежде чем выйти в море походом, пришлось много тренироваться, чтобы не терять друг друга из виду, всё же одиночные корабли для нурманнов скорее добыча, чем угроза. Зато целый флот, а как ещё назвать пятьдесят кораблей — это уже серьёзный повод бежать. Тренировки продолжались до середины лета, и вот войско собралось и выступило в поход.

Со стороны, наверное, это было грандиозное зрелище — выходящие из устья реки колоннами десятки кораблей, впрочем, мне это недоступно. Могу только оглянуться на грозное великолепие идущей за нами колонны. На кораблях вперемешку словене и корелы, но сейчас они не представители двух народов, нет. Они единый организм, идущий в поход. Не грабительский, как нурманны. Поход мщения.

Каждый корабль у нас несколько больше, чем нурманнский змей, кроме воинов-гребцов там помещается ещё одна смена воинов, таким образом можно идти куда дольше и дальше, чем с одним экипажем. На борту каждого корабля шестьдесят отборных бойцов, закованных в лучшие доспехи, впрочем, для моря эта броня специально сконструирована так, что её можно быстро сбросить.

Вооружение тоже подобрано так, чтобы можно было биться и поодиночке и строем. А самое главное и невиданное ещё в этих морях в том, что и корабли, и брони на воинах, и оружие у них были одинаковыми!

По сравнению с моей ратью, местные банды грабителей-викингов просто оборванцы.

Описывать морской поход не интересно совершенно, море однообразно, а любой свей или дан, заметив на горизонте такое количество совершенно незнакомых и одинаковых кораблей, немедленно спешил укрыться на берегу и желательно под защитой укреплений. Первым делом мы нанесли визит в Бирку, город всё же на острове построен и по суше к нему не надо добираться. До Уппсалы очередь тоже дойдёт и все города нурманнские, расположенные на побережье, не забудем.

Впрочем, плыть заливом Меларен к острову Бъёрке[32] при том, что вёл нас свей, затесавшийся в войско Харальда и попавший в плен, вёл он нас, кстати, совершенно добровольно. Что-то он не поделил с конунгом из замка Ховгорден, а поскольку Бирка принадлежала именно конунгу и он надзирал из своего замка за торгом на соседнем острове, то идея разорить своего врага руками других врагов показалась ему привлекательной. Впоследствии он рассчитывал стать хёвдингом[33] какого-нибудь из подвергшихся налёту городков, а может и целого округа. Не всех же жителей перебьют словене? Может, кто и останется.

В Бирке о надвигающемся флоте уже знали и лихорадочно готовились к обороне, большинство купцов при этом предпочли не испытывать судьбу, а попытаться уйти подальше стороной.

Крепость на острове по нашим меркам оказалась не такой уж и большой. Да и стена не самая высокая. Видимо, больше морские ярлы полагались на свои корабли, в центр пиратского государства ещё никто не рисковал заходить.

Высадившись на острове, мы немедленно обложили крепость так, что никто оттуда не смог бы убежать. Следующей целью будет замок Ховгорден, с этого острова через наши патрульные корабли никому уйти не удастся, так что конунг обречён.

Подготовившись, на следующий же день мы пошли на штурм. Одновременный удар холодом и пламенем просто обрушил ворота, в пролом немедленно бросились наши бойцы, стремясь поскорее добраться до убийц и работорговцев. Всё же Бирка являлся больше торговой площадкой и местом жительства высшей знати свеев, впрочем, даны, несмотря на междоусобную грызню, так частую среди разбойников, тоже не брезговали подолгу тут жить. Однако жить им осталось совсем немного, и то, что сражались и рядовые хирдманны и знатные ярлы в одном строю с яростью обречённых, им совсем не поможет.

Вот вспыхнул хёвдинг и, упав на землю, уже больше не двигался, поскольку сгорел почти мгновенно, а вот у занёсшего меч на Мстивоя хирдманна рука превратилась в хрупкую сосульку и разломилась на несколько частей, хирдманн с воем попытался перехватить топор левой рукой, но тот был настолько холоден, что воин тут же выпустил его.

Битва продолжалась до тех пор, пока не упал бездыханным последний ярл и последний хирдманн, настало время для сбора трофеев. Чего тут только не было! Вещи из разных концов Европы, Азии и Африки.

Драгоценные наборные пояса и меха, ковры и серебряная посуда, оружие отовсюду, докуда смогли дотянуться нурманны, и рабы. Пленников было много, видимо ещё не успели распродать. Нашли там и несколько человек из весей, что сожгли нурманны, когда пришли под Ладогу. Самое интересное, что были там и стеклянные кубки, и кувшины, которые когда-то Рарог продал по совершенно несуразной цене. Видимо и на них нашлись покупатели, заплатившие ещё больше, чем те, что купили их из первых рук.

Ну а после пришло время замка конунга. Там, наблюдая всё, что творилось в Бирке, кстати, более не существующей, потому что, вынеся оттуда всё ценное и выведя бывших рабов, крепость и город просто сровняли с землёй, и после Рарог сжег всё, что осталось, так, что земля спеклась и почернела, по всей видимости, готовились к смерти.

Встречали штурмующих замок все, кто мог в нём держать оружие, пощады никто не ждал и не просил. Положение бесправного трэля[34] для гордых вождей викингов было хуже смерти, а после гибели в бою они верили, что будут пировать в Вальхалле. Но Один[35] их наверняка опять обманул, не зря же сами свеи, норги[36] и даны называют его отцом лжи. Пали все, и мужчины, и «девы щита»[37], и жёны, и даже дети были убиты собственными родителями, чтобы не попали в плен и не стали трэлями.

Так закончилась история гордых конунгов Бирке и замка Ховгорден.

Следующей целью похода была Уппсала, город конунгов и знати, место, где собирался общий тинг Свеаланда, земли свеев. Город, в котором замышлялись походы по всей Европе и дальше. Но чтобы добраться до неё, нужно было пройти немалое расстояние по суше. Однако это никого не пугало, цель ждала и манила, а до отмщения было ещё далеко. Да и пройти около семидесяти вёрст, причём часть пути по воде — это не то расстояние, что пугает словен и корел. Бывало куда больше проходили.

Когда мы подошли, из Уппсалы уже сбежали все, кто хотел сбежать. Конунг, кстати, сбежать не мог, он должен был до последнего защищать город, потери столицы ему не простили бы. Впрочем, часть ярлов поспешно удалилась, чтобы попытаться собрать войско, способное остановить нашествие. А возможно даже и разбить войско, уничтожившее Бирку.

В принципе битва за Уппсалу ничем не отличалась от битвы за Бирку, дрались свеи особенно яростно ещё и потому, что их коллег из Бирки и Ховгордена похоронили так, что всем стало понятно, даже павшим, наверное, Вальхаллы не видать. Собственно похоронили их как слуг павших воинов моего войска. Вернее даже не слуг, оный имеет хоть какой-то статус. Трэль статуса не имеет, как не имеет он никакого голоса в повседневной жизни. Так что отчаяние было флагом защитников столицы Свеаланда. Оно свеям не помогло. Город был завален кучами трупов защитников, но и среди моих воинов были немалые потери, драться свеи умели и, даже умирая, они старались забрать с собой хоть одного врага. Только присутствие нас с Рарогом избавило войско от катастрофических потерь.

Пришлось после того, как из Уппсалы были вынесены все трофеи, и само место столицы врага уничтожено, и преданы погребению наши павшие товарищи, возвращаться в Ладогу. Продолжим поход на следующий год с большим войском.

Даны наверняка к этому времени соберут огромное войско, чтобы встретить нас ещё в море и попытаться не допустить нас в Сконе[38]. Но думаю, им это не поможет.

Глава 11

Ученье — свет, а неученье — тьма.

Как-то при очередном визите в Ладогу что-то зацепило взгляд. Продолжая рассматривать окрестности, обнаружил — что.

Вообще, в Ладоге был свой постоялый двор для иноземных купцов и торговцев с округи. Заведовал таверной Любомир, один из тех мужиков, что строил Людотову домницу, а, следовательно, часто общался с Рарогом. Вот тот как-то зацепился со строителями языками, объясняя в очередной раз, как у нас в нашем родном мире плавильные печи делают и что для этого нужно. И в процессе разговора плавно съехал на описание студенческих гулянок, потом упомянул трактиры и таверны, в которых мы отмечали очередной сданный экзамен… Запомнил, значит, Любомир общую идею.

Ну, то дело прошлое, а сейчас я пытался понять, что же в облике Любомирового подворья не так. Как, наконец, заметил — вывеску, на которой раньше был только схематичный рисунок горшка с ухватом, теперь на ней были начертаны еще и руны. Очень знакомые руны из моего мира и которым я с Рарогом учил тиуна, девчонок-травниц и того же Людоту. Надпись, кстати, была выполнена вполне правильно, означала «постоялый двор», но кто ее тут прочтет кроме меня?

Поинтересовался, прямо у Людоты, который вышел к нам — встречать дорогих гостей. Как оказалось — многие поймут. Уметь писать было очень престижно, и немало народу старалось на совесть научиться «резам» и «чертам», как прозвали наши руны. И все это как-то прошло мимо нас (мимо меня, когда я позже упомянул об этом случае при Рароге. Оказывается, тот же Любомир и еще несколько строителей учились во время эпопеи с домницей). А я еще думал, чего это люди к тиуну и тем же травницам зачастили, притом самые разные. Вот вроде бы и князь, а такое пропустил!

Резы знали не только словене, их так же выучило несколько купцов издалека, в том числе из нурманнов. Один из них отметил, что их собственный футарк только похож на наши черты, а так — все совершенно по-иному.

Не удивительно, что среди товаров, которые везли в Ладогу, появились чернила. Впрочем, сейчас их стали на месте изготавливать. А вот на замену бумаги, которой тут не знали, словене приспособили кору повсеместно растущих березок — бересту. Но вот насчет бумаги — это мысль. Я, правда, мало знаю о способах ее изготовления, но на досуге можно будет заняться. Когда мы с Рарогом доделаем, наконец, наш магический движитель для кораблей!

Позже я весьма порадовался, что грамотных людей в княжестве стало больше. Дел у нас много и каждый, кто поймет написанное, очень ценен.

* * *

Я как-то заметил, что Рарог часто о чем-то с Вуком болтает, а в последнее время и Ворона к разговорам привлек. Ну да это их личное дело, но еще через несколько дней они всей компанией ко мне подошли.

— Дэйд, — Рарог зовет меня по-прежнему, как привык. — У меня идея возникла. Как насчет того, чтобы не гоняться за ярлами по всему Даннмарку, рискуя угодить в засаду, а поймать их на море? Там мы сильнее… Помнишь ведь, как удачно мы их у Готланда прихватили? А ведь они нас там ожидали, все же остров торговцев — очевидная цель для визита.

Помню. — Смысл у Рарога был. Потери в Уппсале были значительными, а вот на воде все обошлось бы малой кровью. — Идея хороша. Но как ты собираешься их там ловить? Море большое, а мы одни. Послать им вызов?

— Нет, — Вук степенно огладил бороду. — Не примут они его от нас. Но вот если прознатчик от свеев узнает о наших планах, тогда нурманны всей толпой нас будут ловить. А друг твой сказал, что на Варяжском море это станет их погибелью.

— Да в принципе на любом, против флота мы опаснее. — Я начал понимать. — А прознатчика того Велимудр подготовит? — Обратиться к волхву не казалось плохой идеей, против нурманнов он точно поможет, а уж как менталист любому из имеющихся у нас данов Харальда мозги завернет и скажет, что так и было.

— Нет, — качнул головой в отрицании Ворон, — поймут. Среди ярлов есть знающиеся с колдовством.

А, слыхал про такое. Но коллег с той стороны никогда не видел. Стоит постараться поискать, чтобы узнать что-то полезное. Хотя стихийников там нет. Есть гадатели, менталисты навроде волхвов, но силами куда слабее, травники-зельевары, о малефиках и некромантах тоже ходили слухи. Но мы ведь недоучки, нам любой кусочек знания ценен.

— Так что вы хотите сделать?

Хотели они просто разболтать в чужом присутствии часть планов на будущую кампанию, которая позволит нурманнам узнать, в какой точке моря и когда мы будем. От идеи отыграться на нас за Бирку и Уппсалу они наверняка не удержатся, при том, что им самим встречаться на земле с нами явно не хочется.

Потом тот нурманн, что работает на новой стройке Ворона у моря (нам нужно расширять свой флот, вот и отстраиваем пристани в устье Невы), умудрится сбежать, да в компании. Чтобы смогли угнать лодку и добраться до своих.

— Своим он точно разболтает, что узнал. Дабы оправдаться и из желания мести.

Сказано — сделано. Через несколько дней как бы невзначай мы с Рарогом остановились обсудить план будущего похода на нурманнов. И при этом «не заметили» совсем рядом задержавшегося дана из рабов. Той же ночью стражники отвлеклись и устроили себе небольшой праздник в честь одного из них, и узнавший много нового дан с тройкой приятелей получил возможность бежать. К утру и след их простыл, и как мы и ожидали, отправились они к своим. Нам это на руку, не нужно будет гоняться за викингами по всему Даннмарку, а потом ещё терять людей на стенах Сконе. А так побьём викингов в море — защищать города будет особо некому. Это Рарог хорошо придумал, но флот и войско всё равно надо увеличивать.

К осени погода как всегда испортилась, пошли затяжные дожди и шторма, а потому ни о каком походе в этом году уже и речи не шло, перенесли на следующий год. Заодно нурманны соберут сил побольше. А пока сосредоточились на ремонте пришедших из похода и строительстве новых кораблей. Строили из досок, что были заготовлены ещё два года назад и тщательно сушились в особых сараях. Но и корабли тоже в сараях на берегу Волхова строили, нечего им, недостроенным, ещё под дождями мокнуть. Строили, смолили и заодно обучали тех, кто на них потом ходить будет. Вокруг Ладоги прибавилось весей, пришли новые люди и от корел, и от словен, и даже от кривичей, у тех хоть и своё княжество, но хорошо и безопасно жить хочется всем, а потому снимаются в путь целыми весями и идут к Чистому и к Ладоге. Под защитой магов и огромного по их меркам войска, наверное, никакой враг не придёт, чтобы сжечь их дома и посевы.

Мы, конечно, постараемся, чтобы так и было, но для этого нужно ещё выиграть морскую битву с нурманнами и покорить Даннмарк и остатки Свеаланда. Свеи хоть и обезглавлены, но всё ещё остаются сильным и довольно многочисленным народом, способным выставить немалое войско. Одна надежда, что они присоединятся к данским конунгам, и тогда покорить оставшихся будет легче. Только в этом случае можно быть уверенным в безопасности от набегов с моря.

На всякий случай поставили дозорный острожек невдалеке от устья реки Невы на острове, называемом Котлин, и цепь постов до Ладоги, чтобы, если нурманны рискнут прийти к нам ещё раз, знать сильно заранее и успеть убрать мирных хлебопашцев с их пути. Лучше перебдеть, чем дать повториться трагедии нашествия Харальда Несчастливого.

В таких заботах прошел почти год, и вот снова наступил день выхода в новый поход. Снова, как и год назад, выходили в море корабли, но на этот раз их было почти в два раза больше и сделаны они были с учётом опыта прошлого похода.

Даны тоже не сидели просто так, они лихорадочно собирали войско и корабли. На сей раз даже объявили лейданг[39]. Флот этот был поистине огромным, потому что только норги отправили в лейданг двести пятьдесят кораблей, а Даннмарк выставлял втрое больше. Правда, шли они от каждой местности сами по себе. А потому для нашей сотни кораблей не представляли особой угрозы. Ну и что немаловажно, с нашим флотом были мы, маги. Чем больше нурманнов соберётся сейчас — тем меньше возни и потерь у нас будет потом. И всё же было страшновато, когда море напротив нас покрылось огромным количеством кораблей, мерно взмахивавших вёслами.

Впрочем, всё оказалось не так страшно, как думалось, потому что Уппланд, разорённый прошлогодним нашим набегом, не мог выставить ни одного корабля. Некому было. Зато Сконе и норгские провинции Даннмарка выставили всё, что могли. Пришли корабли даже из Англии, за что англы и скотты[40], думаю, должны нам быть признательны, ведь на них-то натиск данов ослаб. Впрочем, у англов сейчас большие проблемы ещё и с саксами, что массово переселяются на остров и воюют местных. Однако же племена родственные, может и договорятся в конце концов.

Страх страхом — но нужно же воевать! Как только змеи данов подошли поближе, я немедленно заморозил море вокруг них. Когда твой корабль окружает большая и толстая льдина, маневрировать несколько затруднительно, хоть на вёслах, хоть под парусом.

Паники это не вызвало, но злобные крики с вражеских кораблей усилились многократно. Рарог тоже не остался в стороне, и тем, кому не повезло попасть под его огненные копья и файерболы, стало резко не до войны. Тут свою посудину потушить бы, правда, потушить получалось далеко не у всех. Уж больно большую температуру они развивали, а потому иногда файербол иногда пробивал оба борта насквозь, попадал в воду, тут же следовал взрыв. Однако же большей частью он поджигал подвернувшийся корабль, и команде на нём становилось не до драки. Мои айсболы наносили не меньшие разрушения, а ведь лёд ещё и плавать мешает. Во всяком случае, со льдиной вокруг корабля не особо разгонишься, да и борт проломить может.

Впрочем, нурманны рвались в бой, невзирая на потери. Они даже выпрыгивали на намороженный лед и пытались добраться пешком. Для них победа в этой битве была скорее вопросом сохранения жизни или, по меньшей мере, образа жизни. Влачить судьбу бонда[41], когда вся земля на родине давно поделена и богатые бонды новым претендентам на землю будут совершенно не рады, они явно не хотели. А драться они умеют ничуть не хуже, чем викинги, собственно из лишенных земли младших сыновей тех бондов новые хирдманны и набираются. Причем прямо сейчас эти самые младшие сыновья сотнями и тысячами тонут в студёной воде Варяжского моря.

Однако же, когда количество драккаров уменьшилось на две трети, паника всё же вспыхнула. Надо отдать викингам должное — храбрости им не занимать. Такие потери даже в морском сражении очень немногие способны держать. Первыми, естественно, кинулись спасаться те, кто шёл последним. Всё как всегда. Часть экипажей просто сдавалась, на неподвижных кораблях уйти надежды не было никакой, а изображать из себя беспомощную мишень желания у них не было. Но оружие они повыкидывали за борт, чтобы не отдавать победителям.

К вечеру оставшиеся викинги сдались, часть успела сбежать, но вымотались мы так, что я даже стоять не мог. Так и сидел на скамье гребца, не имея возможности особо пошевелиться, хорошо, что рядом друзья из Чистого, потому особо никто не совался с вопросами и советами, давая возможность отдохнуть.

Впрочем, большая часть данских кораблей была уничтожена, в темноте спаслось не более трети вражеского флота, а скорее и того меньше. Потери и у нас значительны, но всё же у данов куда как больше. Всё же наличие магов сильно облегчает бой. Удалось выбить вождей данов, шедших на первых кораблях и погибших первыми, что несомненно облегчит сухопутную часть кампании.

К утру, приведя себя в порядок и даже немного отдохнув, отправились дальше к Сконе. Надо сказать, что к нашему приходу город опустел, но и у нас уже не было желания непременно его уничтожить, а потому, подойдя к городу, мы вызвали конунга на переговоры. Тот раздумывал не слишком долго, но однако же все три дня, что ему на это дали.

Глава 12

Пью медицинский спирт, закусываю докторской колбасой, а здоровье почему-то все хуже и хуже!

Просто анекдот

Хрёрик Метатель колец[42], он же Хрёрик Зеландский раздумывал не слишком долго и вышел из-за стен для переговоров. Собственно выхода у него не было, город осадило огромное войско славян и корел, посылать за помощью некуда, поскольку с саксами он воевал, а до земель норгов далеко и те, что пришли на зов его в морское ополчение, либо погибли при Готланде, либо бежали сейчас на родину в надежде, что за осадой Сконе их забудут. Призывать же франков ещё хуже, чем склониться перед славянами. Славянам он, в конце концов, только дань платить будет, а король франков его земли включит в свою державу, как некогда Эттли[43] включал в своё государство все земли, попавшиеся на пути, пока не сгинул на Каталаунских полях[44]. Пришлось выходить на переговоры.

«Со стороны словен и корел переговоры вели Рарог Любшанский и князь Мороз из Чистого. От вильцев и бодричей князь Вышан[45] и от руян надо признать известным всем своим воинственным нравом князь Гринь, впрочем, на Руяне правит скорее верховный жрец Святовита[46]. В результате переговоров Хрёрик признал себя вассалом Рарога Любшанского, также прозываемого Огненным», — сообщал позже саксонский хронист.

«Кроме того, Хрёрик должен был выплатить дань и по первому требованию выставлять войско против саксов и франков», — писал дальше тот же хронист.

Однако же даны и свеи, что тоже подчинились словенам, предпочитали действовать по-своему. Вместо того, чтобы воевать вместе с вильцами и бодричами на суше, они начали попросту грабить страну франков с моря. Да с таким размахом грабить, что земли у моря, что побережье Фризии, например, совершенно опустели. Кто не попал в плен и не был вывезен в Ладогу, бежал вглубь земель имперских. Впрочем, там тоже было неспокойно, потому что продолжалась война с саксами, а ведь ещё вильцы устраивали один поход за другим. Вместе с ними объединённые волей князей-колдунов нападали и бодричи. А потому те, кто захотел спастись, прибежали к моравам[47] и просили убежища у них. Моравы ответили, что у них самих земель немного и приютить не могут никого, однако же, далеко на северо-востоке есть земли, где земель много, а землепашцев мало, и тамошние князья охотно принимают к себе людей. В тех землях нет того гнёта, что установили сеньоры в землях франков, а потому жить там несравненно легче.

По землям Франкского королевства поползли чудесные слухи. Доверяя этим слухам, люди снимались целыми селениями и уходили в поисках лучшей жизни на восток. Что интересно, до корельских лесов и болот добирались в лучшем случае десятая часть. А в королевстве стремительно пустели земли. Относительно конечно, но вскоре сеньоры заметили, что землепашцев у них всё меньше и меньше. Заметили и принялись «исправлять ситуацию». Методы, конечно, были своеобразные, к примеру, землепашцам с некоторых пор запрещалось покидать свои селения без разрешения сеньора. Буде же какой селянин будет пойман на дороге даже и за пол лиги от своего селения, мог быть повешен без длительных разбирательств.

На это люди ответили тем, что стали сговариваться с норманнами и отдавали им последнее, лишь бы те довезли селян до вожделенной земли словен. Даны, свеи, норги и прочие норманны, не будь дураки, быстро смекнули, какое выгодное дело им открылось, и немедленно организовали целые конвои из купеческих судов под своей охраной. Риска почти никакого, а прибыль весьма немалая. Только руяне и пруссы были недовольны, к ним хоть никто не лез — но и в такое прибыльное дело никто не пустил. Так что они принялись грабить Англию и Ирландию и сбывать награбленное в Ладоге. Особенно там рады были олову, так что руяне захватили оловянные рудники и вывозили оттуда к словенам его подчистую. На острове не оставалось олова ни фунта. Впрочем, добирались они и до Испании, где их почему-то называли норманнами и даже придумали специальную молитву, — «Господи! Спаси нас от ярости норманнской!». В Испании их интересовала исключительно медь. Там, где они не могли её захватить, руяне её покупали. Естественно, в таких обстоятельствах цена на медь немедленно взлетела вверх. Впрочем, на бронзу тоже, потому что с Оловянных островов оное олово больше не привозили.

Арабы, не будь дураки, узнали, зачем и куда требуется столько этих металлов, и повезли медь напрямую в Чистое. Минуя и руян, и нурманнов.

Ну а нам, после тяжелой битвы и не менее тяжёлых переговоров, пришлось пройтись ещё вдоль побережья Свеаланда и Даннмарка, а так же Зеландии и Норвегии. В Норвегии, правда, каждый фюльке[48] пришлось приводить к покорности отдельно. Воевать в этих землях можно было бесконечно, поэтому с местными конунгами и бондами сговорились полюбовно. Они не лезут с походами в земли славян, а мы оставляем их в покое.

После долгого, сопряженного с потерями и, честно сказать, крайне утомительного похода, настало время возвращаться домой. Да, для нас Чистое и Ладога теперь дом. Любшанская крепость тоже, но там чаще Рарог обретается, мне Чистое как-то больше по душе. Хороший город у нас получился. Две реки и ров, их соединяющий. Река Полисть, могучий Волхов и Смородина, которой наш ров обозвали. Оно, конечно, до Изборска, к примеру, далеко, до увеличивающегося Новгорода тоже не близко, да ещё и вверх по течению. А до Ладоги примерно так же, как ни крути, середина земель словенских, дальше другие племена славянские живут, они сами по себе, и если вельцы и бодричи на Западе нам ныне союзники и мы-то уж постараемся, чтобы тот союз не развалился, иначе нурманны опять по нашим землям начнут безобразничать. Зря что ли нас народ князьями выбирал? Рарога в его разлюбезной Любше, а меня в Чистом. Однако же всё равно драться будем вместе, потому что по отдельности нас, будь мы трижды маги, с потерями, возможно огромными, но уничтожат. Вместе — никогда.

Да и ответственность за людей, нам поверивших и доверившихся, заставила нас за прошедшие годы повзрослеть. Нет больше тех двух раздолбаев, что попали в эти земли. Есть теперь два князя, за свой народ ответственных.

* * *

Путь был далёк и нелёгок, но домой мы вернулись. Вернулись с победой и богатой добычей. Не все, что уходили с нами в поход, пришли обратно, битвы были долгими и жестокими, враг силён и яростен, но мы всё же победили.

По случаю возвращения между Ладогой и Любшей закатили грандиозный пир для всех жителей двух крепостей. Выкатили и бочки медов стоялых, что были закопаны в землю задолго до того, как мы сюда попали, пожалуй, лет за сто до того, были и меды варёные, что не требовали столько времени для приготовления, и даже знаменитое моё «зимнее пиво», которое впервые попробовали пришедшие с нами дружинники из числа руян и пруссов.

Тут же на огромных кострах жарились целиком кабаны и косули, утки и дичь боровая десятками жарилась рядом. Хлеба на столах лежали чуть не горами, ну и прочей снеди множество. Праздник удался на славу! Веселились так, что народ и уснул тут же вповалку, однако на следующий день с новыми силами взялись за празднование, и так три дня.

На четвёртый день кто нуждался — похмелился, и взялись за дела, за время праздников накопившиеся.

Оказалось, за время нашего отсутствия купцы навезли немалое количество меди, олово тоже присутствовало и потому Рарогу пришлось браться за плавку. Благо, печь у Любши есть, Людота ныне в Чистом выплавкой стали командует и изготовлением из неё всякого нужного. Ныне появилась ещё в Чистом розмысловая изба для придумывания всякого нового, что в хозяйстве и в бою пригодиться может.

А из той бронзы, что Рарог плавит, златокузнецы такое навострились творить, что впору удивляться.

Селяне тоже вокруг уже совсем не те, что были ещё несколько лет назад. Урожаи уже другие и кроме полбы сеют зерно, что купцы привезли откуда-то с юга. Сытые и весёлые. Всё больше новых людей прибывает, но Леший у нас не дремлет, как и ученики его, они дурных людей, кажется, нюхом чуют. Даже Велимудр, кажется, к нам подобрел и уже не так сурово смотрит как вначале. Впрочем, волхвы всё равно в городах мелькают. Иногда подходят к новым людям… и те люди пропадают, как не было.

Волхвы вообще фигуры загадочные, кто они на самом деле — никто не знает. То ли колдуны, то ли жрецы, а может и то, и другое, и что-то ещё. Секреты свои не раскрывают, зато чужие — так и норовят. Однако наши выведывать себе дороже, а потому к нам уже не подкатывают.

Появилась в городе и корчма, которую поставил один из новоприбывших, народ туда регулярно заглядывает. У горожан-то теперь много новых дел и забот появилось, так что домашней, личной работы выпивкой не каждый себя побаловать может. Вот и идут в корчму, а мы за ней присматриваем. Волхвы тоже — с их умениями пьяного еще проще разговорить и все тайны выведать, ну и память поправить, на всякий случай. В Ладоге трактир тоже есть, но там один из мужиков из Чистого целый постоялый двор отстроил, для гостей заморских и не очень.

И вот тут-то, посреди всей этой суматохи, встретил я девушку. Высокая, стройная, русая коса длиннющая. Косой взмахнула, васильковыми глазищами полыхнула, и всё. Пропал маг.

Оказалась она дочерью князя Изборского, что приехал в Чистое договариваться о союзе. Князь Словен, мужчина представительный и высокий, закованный в нашей работы доспех и с мечом на поясе, что говорит о его достатке. Зачем он взял с собой на переговоры дочь, мне вовсе непонятно. Хотя, судя по слухам, наследника мужского пола у него нет, сплошь девки — а эта старшая. Пора учить княжеством управлять, брат-то его в Новгороде сидит и Изборск принимать не собирается, а прочие братья погибли, вот и приходится девку готовить к княжению. Кстати, женщины, управляющие государством, тут не новость. Для словен это вполне нормально. Выяснилось, что зовут девушку Забава, девушка характером непроста и пойдёт только за того, кто ей сам понравится, но официально представить её гостеприимному хозяину князь может. А там уж как девица решит.

Оказалась Забава девицей бойкой да умной, в Чистом было ей интересно всё, и вопросы сыпались как из прохудившегося мешка. Что, да как, да почему? А нельзя ли у них в Изборске такое же устроить? И стены с башнями такими же поставить? На что отвечал я по порядку и объяснял, что и для чего.

— А устроить в Изборске всё это нельзя от того, что вся сила Чистого в том, что видишь, княжна.

Да и стены построить… можно, но только если отец твой купит потребное количество кирпича, и то долго выйдет. У нас крепость не один год строилась, много труда и серебра ушло.

— А ежели пойдёшь за меня замуж водимой женой, помогу отцу твоему по-родственному. Чужому нельзя, а своему отчего бы не помочь?

— Правда? Я подумаю о том, да с батюшкой посоветуюсь.

Вот так в браке князьям. Никакой романтики, сплошной расчёт и Забава туда же. Правда, то, что сам я ей понравился, никак этому расчёту не мешает.

Советовались и раздумывали они достаточно долго. Уже и о союзе договорились и клятвами скрепили, и отъехал князь с дочерью к себе в Изборск. В общем, прошло где-то с полгода, прежде чем решили. В один прекрасный день в Чистое прибыл гонец с приглашением для меня приехать в Изборск. А я что? Я не против. Собрался, взял дружину с собой приличествующую и дары приличные, и отправился.

«От Чистого до Изборска что зимой, что летом не близко, но в дороге не скучно. Одни только волоки чего стоят. Вышли-то мы на корабле, ну не бросать же его, если прямо по реке до Изборска не дойти?

Вот и мы воспользовались тем же путём, что и все, с волоками. Так что часть пути пришлось преодолеть на своих двоих, в седле я держусь нормально, но идти из-за коней целым караваном как-то неправильно на мой взгляд. А потому вместе с дружиной уместились мы всего в два корабля, на каждом по шестьдесят человек и груз. Ничего, летом вполне неплохо так передвигаться, вот если невесту добуду — придётся ещё пару кораблей добавлять. Людей-то у неё, может, будет не так, чтобы много, но грузов, думаю, хватит. Ну да не стоит делить шкуру неубитого медведя, может, ещё воротимся несолоно хлебавши.

Дружина в сто с лишним человек у меня, понятно, не вся, только ближний круг. А что вы хотите? Приходится ведь не только о Чистом заботиться, но и за Ладогой присматривать и за нурманнами, чтобы не попытались пойти по кривой дорожке и снова не попытались нас воевать.

Впрочем, нурманнам явно не до того, они увлеклись грабежом франков и с вожделением поглядывают на местный Вечный Город — Рим. Правда, его за последние триста лет несколько раз завоёвывали и грабили, так что что там грабить, я искренне не понимаю.[49] Другое дело — столица ромеев Константинополь или по-другому — Византий[50]. Вот там да, много чего добыть можно. Вот только у ромеев в этом мире, как я понимаю, самая большая армия, самая дисциплинированная и вокруг города такие стены, что без архимага не взять.»

Таким размышлениям я предавался, сидя в чём-то вроде шатра на корабле. Дорога уже подходит к концу, и скоро мы увидим Изборск, а я — свою желанную.

Глава 13

Жениться вам надо, барин!

За прошедшие годы Изборск изменился не сильно, да и с чего бы ему меняться? Стены те же, с войной никто не приходил, ключи всё так же бьют и озеро на месте. Ну, разве что на Торге поменялся ассортимент товаров, и то не сильно. У ковалей да оружейников с бронниками теперь работа их из стали нашей, так купцы из Изборска специально с Рарогом договаривались покупать сталь в полосах да слитках. Так что изделия их на изделия из Чистого не похожи. А вот у кожевенников да прочего мастерового люда работы поприбавилось, но и достатка тоже. Недавно начали появляться люди из королевства франков, пока немного, но чем дальше — тем больше. Правда, среди словен они как-то быстро сами словенами становятся, перенимают язык и обычаи. Так оно и понятно, как можно жить среди людей, не понимая, что они от тебя хотят? Этак и до беды недалеко. Правда, князь Словен новичков только приветствовал, и его можно понять, ведь главное богатство княжества — это люди. Что толку от богатых лесов и рек, если некому извлечь из них богатства? Вырубить лес под пашню, привезти в город брёвна, наловить в реке рыбы, а в лесу добыть зверя да дичи боровой.

Нет уж! Пусть лучше людей будет побольше. Да и в случае чего ополчение многочисленное выручит. Ныне вот, беря пример с Чистого, стали ещё мужиков из ополчения учить обращаться с оружием да держать строй. Оно иногда выручает, а что могут те мужики супротив князя умение своё повернуть, так ежели дельный князь, то не повернут, а ежели бездельный — так такой вовсе не надобен ни городу, ни мужикам окружающим.

А то прибежит какой огнищанин[51] с жалобой, что его тати пограбили, а князь и вовсе не знает, что в таком случае делать. Кому такой нужен? Вот и учат мужичков. Да и на добрый доспех да оружие ни у какого мужика никаких средств сроду не было и не будет. Вот добрый топор, да щит может хороший, да шапка кожаная, вот и вся справа воинская. Ну, может ещё пара сулиц, копьё и лук не самый лучший. Лук-то хороший не одну куну серебра стоит, а где их взять? Тут бы прожить так, чтобы по весне не голодать, кору зайцу подобно глодая. Впрочем, последние годы, слава богам, жизнь сытная пошла. Вот как появились те колдуны в Чистом, и стало постепенно всё меняться. А ещё говорят князь-колдун Мороз к дочке князевой свататься приехал. Дело хорошее, глядишь и в Изборске как в Чистом люди заживут. Там-то сказывают, все богато живут. Бают, чуть не у каждого мужика вместо сохи плуг какой-то, что землю чуть ли не сам режет, да говорят, не расчищают они палы каждые три-четыре года, а имеют три поля, одно пашут под полбу да жито, на другом овощи выращивают, а третье отдыхает, и каждый год они те поля местами между собой меняют. Зато и родят у них те поля не в пример тутошним, а оттого мужик круглый год сыт да доволен. Князь-то себе куны другим способом добывает, дани да уроки такие, что и сказать-то неудобно, сколь малы.

— Дак малы, потому что им нурманны дани платят, прошлым летом, сказывают, ходил князь Мороз в их землю походом, да многих побил, да грады их повоевал и на всех на них дань тяжкую наложил, оттого нет у него нужды своих как липку обдирать. Зато, говорят, в Чистом домницы стоят громадные, что уклад варят, да работают те домницы день и ночь, и оттого уклад у них, как у остальных — сыродутное железо, дёшев. Но вот иноземным купцам продают тот уклад куда дороже, чем своим, — с важностью рассуждал огнищанин, привезший свой немудрёный товар на продажу.

Да того товару воз да маленько, а вот разговоров на весь день.

— Так они и нашим не так как своим продают. Может, перебраться в Чистое? Там, глядишь, жизнь-то полегше будет, — отвечал ему могучего сложения коваль.

— Так переедешь ты, да пока обживёшься, да пока приноровишься, порядки-то там вовсе говорят не такие, как здесь, а князь Мороз возьмёт и на княжне нашей Забаве женится! Вот и станет тут как там, и переезжать не надо, — с чисто селянской хитринкой в глазах подначил огнищанин.

— Ну, тогда лучше я подожду. Глядишь и лучше жизнь повернётся. А гляди-ко, князь Мороз идёт! С дружиной и дарами!

Вдоль пути моего к княжескому подворью стекались толпы народа, что поделать? Развлечений тут немного, а тут такое событие! Теперь ещё год будут каждое мгновение обсуждать, если какое новое происшествие не затмит. Ну и обрастать слухами конечно.

Надо сказать, что в итоге слухи обрастут таким количеством подробностей, что в итоге само событие узнать будет невозможно.

То, что не пришлось пробиваться через толпу, уже хорошо, не княжеское это дело. Народ заполонил собой все обочины дороги. Такое событие! После оно будет обсуждаться на все лады, может даже не один год. Не каждый день приезжают с посольством настолько высокие персоны, да если честно, никогда не были на памяти людской.

Князь Словен встретил нас, как и положено, на крыльце своего терема.

— Поздорову ли доехали? — Вопрос традиционный, так же, как и ответ.

— Поздорову! Как твоё здоровье? Как семья?

— Всё хорошо, слава богам! Прошу в терем пройти да отдохнуть с дороги, на пиру успеем ещё наговориться о делах, да и не только. Вот отрок проведёт вас в ваши покои. Ежели что нужно, спрашивайте у ключника. — Дальше нас вёл отрок, покои нам отведённые просторны, однако же, дверные проёмы высотой не отличаются, впрочем, как и везде.

Приведя себя в порядок, всё же негоже в дорожном платье отправляться на праздник, и подготовив как надлежит дары, мы в сопровождении всё того же отрока отправились пировать.

У дверей гридницы[52] нас остановил ключник.

— Ожидай здесь, княже, я позову вскоре.

— Хорошо, однако не слишком долго.

— Не беспокойся, княже. Только объявлю тебя.

— Ступай же.

И действительно, звучным голосом было объявлено моё прибытие с посольством.

Гридница была освещена десятками свечей, что характерно, в знак особого богатства свечи были восковыми. Впрочем, учитывая, что воск как раз из словенских земель и везут, не такой уж это и знак богатства. А вот для франков это символ роскоши.

На особом возвышении стоял княжеский трон, который тут называется «стол», однако у меня даже роскошнее. Так я и богаче.

— Здрав будь, княже! — князь Словен как равного встречал меня, стоя у подножия стола, рядом стояло кресло. Судя по всему, именно для меня как равного князю Изборскому.

— Прими, княже, дары мои от чистого сердца, — и я, махнув рукой, велел внести то, что хотел подарить будущему тестю. А посмотреть там было на что.

Полный латный доспех, что здесь видели разве что в Ромейской империи и то не факт.[53]

Полные наборы инструментов, каких тут не видели никогда, от кузнечных и до златокузнечных.

Огромный сундук с разнообразными тканями, от шелка и до парчи златотканой.

Ну и конечно бочки с медами ставленными. Всё же когда напиток выдерживается десятки лет, нет никакой разницы, из чего изначально был напиток. Всё равно он будет одинаково драгоценным. Разве что напиток из винограда имеет куда больше шансов скиснуть в процессе приготовления.

— Благодарю тебя, княже! Не знаю, смогу ли отдариться? — но вот прими в дар меч, что принадлежал самому первому князю словенского языка именем, как и у меня, Словену.

Мне поднесли меч в простых ножнах, но явно стальной, правда, сталь та была какая-то странная, не похожа ни на дамаск, ни на Рарогову.

— Благодарю, княже. То дар невообразимой ценности и меч этот не должен никогда покидать земель словенских, — я был впечатлён. Подарить национальную святыню хоть и союзному князю, но изначально не словенского языка человеку, это показатель.

— У тебя он будет сохраннее. Говорят, град твой, Чистое — вовсе неприступен и ты сам сможешь его защитить лучше меня.

— Постараюсь, княже. Да будет священная реликвия неприкосновенна для врагов!

— Скажи, княже, для чего приехал ты в град мой? Путь от Чистого не близок, и по рекам его полностью не пройти.

— Видел я в приезд твой в град мой девицу. Красавицу такую, что забыть её нельзя, говорят, то дочь твоя именем Забава, хочу ныне спросить, отдашь ли за меня неё? Водимой женой. Обещаю холить её и лелеять, но при том держать в строгости, чтобы не разбаловалась.

— О том после поговорим, княже, ныне же да начнётся пир! И пусть гости наши чувствуют себя как дома.

Дальше меда и прочие напитки лились рекой, а еду и заедки чуть ли не горами несли.

Моя дружина, и бояре, и детские Словена сидели вперемешку, это могло бы быть опасно, но видимо ничего враждебного никто не замышлял.

Однако же переговоры о женитьбе моей на Забаве были тяжелейшие, хотели что князь, что ближники его очень много. Моя же задача тут была в том, чтобы дать за княжну как можно меньше. Любовь любовью, но ведь политика политикой.

Князя я всё же дожал. Он признал моё независимое положение, впрочем, в этом никто не сомневался, и даже более того, отстоял независимое своё положение. Кроме того выкупом за невесту стало сто доспехов, что есть сумма просто запредельная, но за Забаву мне ничего не жалко.

Итогом переговоров, что длились седмицу, с перерывами на отдых, стал уговор о свадьбе.

Правда, по уговору свадьба сначала проводилась в Чистом, а после нужно было ехать обратно в Изборск и праздновать тут во второй раз. Ох уж эти обычаи!

Тут же провели смотрины, что и говорить, приданое было богатейшим, притом, что большая часть постельного и рубах была вышита руками самой Забавы. Княжеские дочери тут белоручками не бывают. Княжна должна уметь всё, что и последняя селянка, разве что навоз выгребать ей невместно, однако же, за своей лошадью ухаживать должна уметь. Оттого у её кобылки всегда в гриву ленты вплетены. Ещё княжна должна уметь прясть, шить и вышивать. Да следить за хозяйством, за холопами пригляд всегда нужен, они же, если волю почуют, либо пропьют всё, что смогут, либо просто ничего делать не будут, а кормить его хозяин обязан. Вот для того и нужен пригляд хозяйский, а так же люди ближние вроде ключника или дворского. Да помогают княжне сенные девки, то ближние её, как у князя есть свои ближние вроде покладника.

Поезд княжны Изборской был велик и роскошен, ведь кроме приданого везли и дворовых её и даже собственную дружину, пусть и небольшую. А дальше было почти как в Изборске, но в тоже время несколько по-другому. Ведь ритуал встречи невесты, на то он и ритуал. Всё должно быть «по старине», ничуть не отступая от традиций. Хорошо хоть предупредили обо всех тонкостях, и не пришлось мне ударить в грязь лицом.

Глава 14

Dura lex, sed lex.

Свадьба, тем более княжеская свадьба — это праздник, который потом будут обсуждать долгие годы и в который нужно показать себя хозяином не только рачительным, но и щедрым. У нас народ простой, на язык скорый, прилепят кличку «Скупой», потом не смоешь. А потому надо предусмотреть всё, чтобы никого не обидеть, даже самого последнего смерда, буде тот на княжеской свадьбе случится. Впрочем, для люда чёрного предусмотрены столы со скамьями на площади. Ближники же, бояре и послы — те празднуют в гриднице, для родителей невесты предусмотрены места по правую руку от молодых. Были бы родители у жениха — там сидели бы они, а родители невесты сидели бы леворучь, впрочем, по местным меркам жених сирота, но муж достойный, сумевший своими силами достичь места высшего. Однако не только из земель словенских ныне в гриднице пируют люди. Есть и от данского конунга послы, и от свейских ярлов. Даже нигри[54], и те прислали послов с дарами. Нет только послов от короля франков, да и от базилевса ромеев тоже. Ну да у них нынче проблем хватает, нурманны разошлись, и теперь побережье франкское напрочь опустело и селиться там из их подданных совсем никто не хочет. Так управитель тамошний именем Пипин и прозвищем Короткий[55] придумал переселять туда саксов, для чего предпринял ряд походов, захватывая в землях саксонских пленных. Саксы обратились за помощью к Вышану, и тот помог, не бесплатно, конечно. Собрав огромное войско из вильцев и бодричей, да ещё и руян пригласил и прошелся по Нейстрии[56] и прочим франкским государствам подобно пожару. В результате этого похода Пипин Короткий был вынужден выплатить Вышану огромную дань в две тысячи фунтов серебра и отдал саксам некоторые пограничные земли. Саксы за то отдали уже часть своих земель вильцам и бодричам, поскольку земли те всё равно опустели благодаря переселению саксов западнее.

У Константина пятого этого имени, тоже не всё гладко, как раз в это время воюет с арабами, да и с болгарами у него не всё ладно. Всё же строить города и крепости в приграничной местности, не уладив этот вопрос с соседями, не самый разумный шаг.

Ну а у нас пир идёт своим чередом. У чёрного люда угощение попроще, но обильно, у ближников и дружины получше. Впрочем, думаю, заморские вина простой люд вряд ли оценит, зато меда варёные да пиво зимнее вполне.

Свадебный пир длился три дня. Но шел он так, что позже вошел в легенды. Упоили даже иноземных купцов, на свою беду приехавших в город. А что делать? Обычай велит кормить и поить всех, кто придёт. Гость священен и обидеть его нельзя.

Дары были разнообразны, но богаты. Перечислять не стоит, ибо это займёт слишком много времени. В числе прочего, к примеру, конунг данов подарил связку золотых браслетов, ещё раз подтвердив своё прозвище. Князь же Вышан подарил корону, что раньше принадлежала Пипину Короткому. Ну да франки себе новую сделают. Мои же дружинники отличились тем, что зачем-то привезли сломанные ворота Уппсалы и подарили мне, так сказать, на память. Впрочем, больше всего среди даров было разнообразных мехов и металлов.

* * *

Отгремела свадьба, причём в Изборске она праздновалась, наверное, даже пышнее, чем в Чистом. Ну да у Словена опыта побольше.

Пришли будни, полностью занятые заботами. Понятно, заботы те у каждого свои, у Забавы по хозяйству, оно всё на ней, с помощью челяди конечно. Вот давно ли мы с Рарогом вдвоём справлялись? А теперь помощников полон двор. Оно, правда, по должности и титулу так положено. Но то у жены, у меня же заботы по управлению городом и землями, да ещё, оказывается, князь тут ещё и верховный судья. Вот уж не было печали, пришлось записывать местные законы, заодно приводя их в порядок. Получился в итоге первый судебник, который обозвали «Правдой чистой», я, когда услышал название, ржал не хуже коня. Рарог, кстати, тоже. Так ведь переделали в «Правду Морозову», на мой взгляд, не лучше, но народ у нас как припечатает — потом уже не избавишься. Ну да зато теперь стало можно судить, исходя из закона. По обычаю, кстати, что в «Правду» вошло, большинство проступков и преступлений карается штрафом. «Вира» называется, впрочем, иногда вира такая назначается, что лучше бы убили, за такую в обельные холопы можно легко угодить. Оно, теоретически, холоп, конечно, выкупиться может, вот только на выкуп надо ещё заработать. А если негде? Или, что чаще, просто некогда. Уроками нагрузить хозяин может любыми. А пока долг не отдан полностью — выкупиться никак, а ещё и пеня растёт. Вот и получается, что и дети такого холопа, и внуки — тоже холопы. Но то если холопы «чёрные», что на земле сидят. Холопы же дворовые и сами выкупаться не хотят. Тут ещё дело в том, что прав у него как у ребёнка, так и спрос такой же. Полностью дееспособен только свободный. Неважно, смерд или горожанин. Ну, выпорют дворового? Так что, его собственный отец вожжами не учил? Некоторых мужиков во вполне уже взрослом возрасте отцы не то, что вожжами, могли и дубьём поучить. Обычай. Он тут всё.

Но при том любой свободный должен хоть с ножом на поясе, но быть при оружии. Надо сказать, что некоторые ножики мечу короткому мало в чём уступают. Правда, есть ещё нож столовый, тот в ладонь длиной и есть даже у холопа. При том, чтоб какая поножовщина случилась — так то крайне редко. Руду пустил, всё, вира обеспечена. Но, правда, если только не в своём праве был. Так что даже во время мордобоя бьют очень аккуратно, но сильно. Так что увидишь такого орла, лицо заплывшее, всё синее. Вместо глаз щёлки, но крови нет и предъявить нечего.

А уж семейные коллизии, это же уму непостижимо. С простой женой всё понятно, муж ей полный хозяин и от холопки она мало чем отличается, зато жена водимая… это песня! Часто в семье главной может быть именно она. Бывали случаи, когда муж прибегал искать защиты у князя от водимой жены. С разводом в этом случае всё сложно. Жена ведь может быть из очень богатого и сильного рода, и тогда муж, чтобы развестись с ней, должен был отдать не только приданое, которое и так жене принадлежит в любом случае, но и отдавал что-то ценное из своего рода.

Хорошо хоть мне с Забавой повезло. Она хоть на язык остра и за словом за пазуху не полезет, но мужа слушается. Впрочем, у нас неизвестно, кто сильнее. Я или Словен. Если подумать, то вместе с Рарогом я. Но это только потому, что судить князей скорее всего волхвы будут, а чью сторону они примут — неизвестно. Однако мне то без надобности.

Чистое потихоньку богател и развивался, народу всё больше в город приходит. Всё чаще Чистое стали называть Чистый град. Стали появляться франки, фризы и прочие. Правда, в город языком словенским не владеющих никто не пускает. Языком овладел, богов признал — всё, свой. Правда, за теми всё равно приглядывают. Окончательно своим поколении в третьем-четвёртом станет. Однако же, рабочие нужны уже сейчас, ближние болота выбрали полностью, и теперь забираемся всё дальше в поисках железной руды. Корелы же местонахождение свое берегут пуще ока, оно и понятно — за руду они много чего получить могут. Не удивлюсь, если они и финнов на это дело грабят. Во всяком случае, горный лён везут откуда-то из тех мест. А в металлургии горный лён очень даже нужен.

Недавно появились и ромейские шпионы, видимо, Константин почувствовал опасность. Ну да не удивительно. Если Чистый и Ладога подомнут под себя всю Русь, то кисло станет хазарам, а после и Константинополю. Империя, конечно, сильна, да силы не бесконечны. А сражаться приходится и с арабами, и с болгарами, и с налётами нурманнов — те уже до Италии добрались, того и гляди Рим захватят. Во всяком случае, Париж у франков уже захватывали, вернули за выкуп, но ведь в следующий раз могут и не вернуть.

Тем более что Хрёрику надо что-то передать своему сыну Рагнару помимо владений в Дании, по которым он мой вассал. Каждый выкручивается, как может. Правило-то у них простое. Вассал моего вассала не мой вассал. А если сын правит какой землёй, к лёну не принадлежащей, то он уже не вассал сюзерена отца.

Впрочем, руяне ему не дадут заскучать, это земли, подвластные словенам, грабить нельзя, западные очень даже можно.

В один далеко не прекрасный момент появились волхвы с новостью. Она, конечно, была неприятной, но выслушать пришлось.

Хазары ограбили один их караванов, что я отправлял в Константинополь, с товарами, что там более всего востребованы. Причём ограбили недалеко от своего города, что издавна платил им дань. Возле Киева.

Спускать такое оскорбление нельзя никак. Самым адекватным ответом будет отбить Киев у хазар, всё равно сидит там родственное словенам племя полян, даже язык практически одинаковый. Со своими особенностями, но всё же. Пусть они лучше дань мне платят, чем хазарам. А если не мне, то хоть бы и Рарогу. Кстати, с тех пор и пошло на Руси поверье, что из нашей пары Рарог главнее. На самом деле понятно, что мы равны. Но весть ему я послал. Через некоторое время собрались мы в Чистом втроём, почему втроём? А как мой тесть пропустит веселье, которое сулит немалую прибыль? О богатствах каганов[57] хазарских легенды ходят. Правда, и сил у них немало, однако справились на море — справимся и на суше. Тем более, что возможностей у нас теперь куда как больше. С тем и стали собирать войска, нужные для похода.

Глава 15

Жутким плачем расколется ночь -

Все! Никто мне не сможет помочь:

Застынет под окнами бешеный вой -

Это снежные волки пришли за мной!

Н. Полева «Снежные волки»

Порешили брать под себя города поднепровские, что хазарам подчиняются. А если те хазары намёка не поймут — пару городов их порушить, чтобы понимали, с кем связываются. Тут, правда, ромеи вмешаться могут, но войско так далеко они не пошлют. Легионов, что раньше были, уже нет, а фемы[58] такое войско не выделят. Вообще, Ромейская империя уже не та, а вот хазары на подъёме. Вот тут и развилка намечается, просто потому что Хазария обширна, но большая её часть — это степь, в которой много простора, но мало воды. Степняки знают тут всё, а вот с пешим войском не разгуляешься. С другой стороны, вся торговля по рекам идёт и большей частью по Днепру, стоит перехватить ниже Киева реку, вся негоция встанет и у хазар, и у полян. Но подготовка требуется серьёзная. Причём не только в смысле оружия и доспехов. Как показала практика, дисциплина у нас ещё недостаточна и с ромейским, скажем, войском нам равняться пока рано. Это при том, что войско у них сейчас расстроено разными неустройствами и невыплатой положенной платы. Ничего. Месть — это блюдо, которое нужно есть холодным.

Кроме того, у нас как раз произошел переход сельского хозяйства на систему трёхполья, да ещё обнаружили, что при внесении некоторых веществ в почву урожаи растут. Это уже наши розмыслы придумали. Их у нас скоро целая Академия соберётся. Это я шучу, до Академии нам ещё так далеко… если пойдёт как сейчас — то лет двести, наверное. Хотя ребята стараются, но знаний ни им, ни нам не хватает. Так и учимся на ходу, причём всему. Сами мы магии и плетению конструктов, некоторые удачные получаются, некоторые не очень. Но это не важно, важно другое: наши друзья в Чистом, впрочем, теперь уже Чистом-городе, вполне готовы учиться так же, как и мы, так же, как мы, рвать жилы, чтобы жизнь в городе была лучше, и умирать, защищая то, что для них и теперь для нас дорого.

Первым делом в рамках подготовки войны с хазарами мы наладили взаимодействие с корелами и предложили их валиту принести клятву верности союзника. К нашему удивлению валит отказался. Похоже, он вынашивал какие-то планы, однако им не суждено было сбыться. У корел валит, как и у словен князь — должность выборная. Но перевыборы бывают только в крайнем случае, если старый князь умер и сын его для должности не подходит совсем. Правда, бывает и женщины правят — но это тоже в крайнем случае и редко. Сейчас как раз собрались старейшины и знатнейшие люди из корел, чтобы выбрать нового князя. Старый утратил расположение богов и вообще не справился, а потому должен быть выбран новый. Тут тоже есть нюанс, выбирают из старейшин и их детей. Простые люди у них могут валита выбирать, но сами выбраны быть не могут. Нам эти тонкости без надобности, просто потому что главное, чтобы нам они союзниками крепко были. Больше собственно ничего не нужно. Ну и людишки наши прошли дальше, в земли саамов[59], где, судя по слухам, горный лён и добывают. Да и железная руда где-то там и добывается, хорошая руда. У нас такой нет, но было бы неплохо, если бы саамы вместе со своей землёй и рудой в ней к нам присоединилась. Всё же покупать её напрямую совсем не то, что через посредников. Туда было свеи сунулись, но им было сказано, что там наш интерес и если будут дальше соваться, то про договор можно будет и забыть, и тогда руян точно никто сдерживать не будет. А руяне, надо сказать, в союзе с пруссами такую силу набрали, что не худо бы и окоротить. Да и вильцы с бодричами тоже немалую силу набрали, всё же у саксов земля обработана не в пример лучше, чем в лесах и болотах у западных славян и естественно, что лютичи и бодричи несколько разбогатели. Правда, разбогатели они ещё и не в последнюю очередь на грабеже франков. Саксы-то, хоть и переселились западнее, но в постоянных войнах с франками как-то силы не набрали. Ну да оно и понятно, большую часть добычи вильцы увели, не зря же что саксы, что франки их оборотнями полагают. Ага. Волками.

Честно сказать, когда они начинают перед боем завывать, даже меня пробирает. Ну, чисто волки. Я кстати сам поспособствовал становлению легенды про снежных волков. Было дело, да. Вильцы решили в атаку рвануть, но разведку не провели, откуда же им знать было, что они атакуют отряд раза в три больший, чем их. Вот и пришлось, пока всех не перебили, запустить самую настоящую метель, и вот из снежной круговерти выскочили обезумевшие лютичи и кинулись убивать. Ну, чисто волки, когда на отару овец наскакивают, от крови обезумели. Резали всех без разбора. А они ещё и в волчьих шкурах, вот саксы и решили, что на них напали оборотни. Некоторые в панике в болото забежали, да там и утопли. У страха глаза велики. Ну а те, кто выжил, запустили легенду о снежных волках.

Правда, потом я как-то из интереса попробовал плетение составить, что снежных големов в виде волков анимирует. Пока больше трёх штук одновременно не выходит и контролировать их нужно лично, иначе снегом рассыпаются. Зимой, правда, легче и контролировать и создавать. Однако пока это на уровне баловства. Так же, как у Рарога огненная птица. У него она получается одна и, если отпустить контроль, норовит что-нибудь поджечь и во вспышке исчезает. Но нужно признать, поджечь зато может практически что угодно. Это ещё хорошо, что тренировался Ра во время войны на каком-то мелком свейском городке. Городка с тех пор нет и отстраивать его никто не пытался. А зачем отстраивать что-то на голой оплавленной скале? Ну да это Ра не специально. Тем более жителей в том городке и не было почти, большей частью они сбежали куда-то, а искать нам было недосуг.

* * *

Над лагерем саксов стояла тишина и полная луна, где-то вдалеке завыли волки.

— Один, два, три — что-то многовато для обычной стаи, как думаешь, Гаррик?

— Ну да, многовато. Так ведь с вильцами воюем, а они, говорят, все поголовно оборотни.

— Да не может такого быть, Гаррик, а только слышал я, что помогает им колдун силы немеряной и насылает на врагов их мороз лютый.

— Вот выдумаешь тоже, Илдвайн, ну какой мороз посреди лета?

А тем временем волчий вой рос и множился, и казалось, что вокруг военного лагеря собрались многие сотни волков. А луна всё светила, и вдруг откуда-то задул ледяной, пронизывающий до костей ветер и повалил снег. Через считанные мгновения всё заволокло снежной круговертью, и прямо оттуда, из снежных хлопьев, несущихся с бешеной скоростью, посыпались облачённые в волчьи шкуры воины. Они размахивали топорами и мечами и убивали всех на своём пути, словно обезумевшие от жажды крови волки, ворвавшиеся в отару овец.

— Оборотни! — Спасайтесь, братья! — что было сил завопил Гаррик и бросился бежать, его друг и напарник Илдвайн не мог последовать за ним, потому что оседал на землю с сулицей в спине.

В лагере мгновенно вспыхнула паника. При первых же криках об оборотнях мужество покинуло саксов, и все, кто мог, бросились бежать как можно быстрее и дальше. А посреди всего этого бесновались лютичи, убивая всех, кто попадался им на дороге.

Саксонского отряда не стало в течение каких-то пары часов, а вильцы потеряли совершенно мизерное количество воинов. В дальнейшем они ещё не один раз пользовались помощью мага Мороза, и каждый раз, услышав многочисленный волчий вой и узрев начинающуюся посреди лета метель, саксы бежали, даже не принимая боя.

А по Европе начала бродить легенда о снежных волках, что приходят по душу врагов славян.

* * *

Таких эпизодов во время Северной войны было много. Зато теперь столько легенд по западным землям гуляет, что волхвы завидуют. У них столько не получилось запустить.

Воспоминания — это конечно хорошо, но дела не ждут. Пока создаём запасы для войны и заодно ведём переговоры. Новый валит корельский не отказал пока, но и не пообещал помощь, хочет, чтобы мы ему каких вкусностей пообещали. Свеи и даны тоже норовят войска как можно меньше выделить, они сейчас больше заняты перевозкой франков и лангобардов[60], не всех, понятно, а только сервов. Те готовы последнее отдать, только бы от своих сеньоров подальше убраться. А то, что в итоге они на своём языке разговаривать не будут: во-первых — они не знают, а во-вторых — им наплевать. Главное, чтобы жизнь лучше была. По сравнению с их нынешней жизнью она действительно будет лучше. В чём-то, но в нашем климате жизнь точно не медовая. Однако же в Чистом-городе жить сейчас лучше всего, да не всех туда пускают. Только мастеров и только словенским языком владеющих.

Собственно поэтому у нас в городе учатся все. Я с Рарогом — потому что иначе в этом мире не выжить. Чем ты сильнее — тем больше шансов достойно прожить тебе и твоим ближним. Ближние — потому что учится господин и хоть так можно достигнуть хоть какого-то совпадения интересов. А все остальные — потому что если хочешь хорошо жить потом — нужно учиться сейчас. А дети и отроки — потому что это интересно. По той же причине наши гражданские руны учат все.

Пытались мы научить одного волхва магическим рунам — бесполезно. Видимо для того, чтобы понимать их, нужен талант волшебный. Примерно как у нас с Рарогом. При отсутствии таланта они останутся непонятными закорючками. Впрочем, гражданские руны прижились, но называются теперь черты и резы. Потому что местные на бересте пишут. Самый дешевый материал, буквально на любой берёзе есть. Содрал, просушил особым образом и пиши. Иногда даже не сушат, а пишут так. Но это если какое спешное дело.

Если же спеху нет, то вырезают руны тщательно, с украшениями всякими. На вывесках такие, да на княжьих грамотах. На грамотах, однако, ещё печать должна быть. На то есть специальная должность — княжий печатник. Весьма важная, надо сказать.

Саамы тоже не спешат соглашаться на предложения наших переговорщиков. Пришлось намекнуть свеям, что неплохо бы пугнуть некоторых несговорчивых. В итоге приплыл какой-то малоизвестный ярл на двух снекках и спалил несколько саамских весей. Причём приближался к ним демонстративно не спеша, так что все жители успели сбежать в лес, и только после этого спалил те постройки, что были.

Пришлось возмещать ярлу издержки, зато саамы решились признать меня верховным князем, и оттого мои люди теперь закупают у них напрямую всё, что они могут предложить. То есть и руду железную, и горный лён. Зато получают в обмен самые лучшие инструменты, что есть у нас в продаже, и кроме того защиту от нурманн.

Попытались тут парочка диких ярлов пограбить да примучить саамов, так пришла малая часть моей дружины и те ярлы уйти не смогли. Правда, несколько их хирдманнов смогли сбежать. Так теперь с той стороны никто не рискует на мои владения покуситься. Остальных предупредили, что если кто к саамам придёт примучивать, в обратную сторону придёт колдун, и хорошо, если пепел останется. Рарогу ближе идти. Могу и я, конечно, только тогда владения виновного будут больше похожи на владения йотунов. Вряд ли кому такое понравится.

Глава 16

Соревнование «брони и снаряда»!

Дальше саамов идти бесполезно. Разведчики наши ходили, лес там кончается и начинается что-то вроде степи, но на северный лад. Тундра называется. Там кочует народ лопарей или как их нурманны называют — лапландцы[61]. У тех кроме их оленей брать нечего, а по их тундре гоняться за ними — гиблое дело. Захотят торговать, сами своих оленей пригонят. Больше с них всё равно брать нечего. Разве что рыбу, так у нас и своей полно.

В итоге решили привлечь к походу на хазар лютичей, бодричей, да и свеев напрячь. По правилам сюзерен может призвать вассала на службу на сорок дней, а поскольку поход намечается дальний, то четырех десятков дней может не хватить и тогда придётся или платить им или нанимать из расчёта доли в добыче. В принципе, заплатить можем и товарами, а продадут свеи их и сами. Награбленное же они как-то продавали? А тут будет честно заработанное. Но сто дней отслужат, никуда не денутся.

С лютичами и бодричами та же история. Князь их мне союзник, помогал я ему не мало, теперь он мне поможет. Ну а руянцы сами прибегут, как только почуют, что запахло большим грабежом. Пираты, они пираты и есть.

Однако же, сбор войск — дело не одного дня, пока гонцы доберутся до тех, кому должны доставить послания, пока дождутся решения, да пока те войска соберутся у себя и выдвинутся в место общего сбора — пройдёт немало времени. Всё это время мы занимались сбором припасов, что могут пригодиться в походе. Всё, начиная от провианта до банальных инструментов для устройства лагеря. Вот, например такой простой предмет как лопата, но до того, как Ра начал выплавлять сталь в совершенно безумных для местных количествах, лопаты тут были полностью деревянными, иногда разве что железную кромку на режущей части делали. Теперь же совершенно расточительным образом по мнению некоторых местных ревнителей традиций у лопаты деревянная только рукоять. Зато копать такой не в пример удобней и легче. Понятно, что для кого-то может показаться, что такой инструмент никто покупать не будет, потому что по местным меркам это дорого. Но ведь цены «для своих» значительно ниже цен для чужих. А кто свой и кто чужой, определяем только мы с Рарогом. Соответственно и цены для тех и других тоже мы устанавливаем, всё же без Рароговых печей выплавка стали невозможна и потому все ремесленники вынуждены прислушаться к нашим пожеланиям. Во всяком случае, те, что имеют дело с металлом.

Вот, к примеру, решили наши бронники скопировать доспех ромейский, что называется лорика сегментата[62], случайно попавшийся в трофеях, что достались мне после войны с саксами. Откуда он у самих саксов взялся — неизвестно, но вещь показалась мне интересной, и я решил показать броню Рарогу.

Показал, но вот не ожидал того полёта фантазии, что развился у моего приятеля и его розмыслов. То-то они в Любшанской крепости засели, превратили её в самый натуральный полигон, на котором они свои придумки отрабатывают.

Так вот в итоге у копии доспеха, мною отданного, появились рукава из стальных сегментированных пластин, ничуть, кстати, не ограничивающие подвижность рук, сильно изменилась форма наплечников, а вес даже снизился! Плюс появилась своеобразная «юбка» из стальных полос. Теперь из чисто пехотного, пригодного к делу только в паре с большим щитом, доспех стал универсальным, и пользоваться им стало возможно с относительно лёгким круглым кавалерийским щитом. А то и можно стало обходиться вовсе без щита. Броня довольно удобная и подвижность в нём вполне удовлетворительная. В комплекте с также модернизированным шлемом получилась очень удобная и надёжная защита. Решили наши дружины укомплектовать именно этими доспехами, всё равно основа нашего войска это пехота и даже местами пехота морская. Как тут называют этот вид войск — рать корабельная. Что ещё хорошо в этой броне, так это то, что застёгивается и расстёгивается она спереди, посредством специальных крючков. Так что в случае нужды ее можно быстро надеть и быстро сбросить. В море это часто важно.

Ох, чую я, будут у нас нурманны их выпрашивать продать по минимальной цене. А может доспехами им и заплатим за поход. Но цену задерём всё же повыше.

Для лютичей тоже есть эксклюзив. Шлемы в виде волчьих голов, пусть враги их ещё больше боятся. А для руян приготовили вместо каменного, что сейчас в главном храме стоит, бронзовое изваяние Святовида. Глядишь, посговорчивее станут. У них всё равно всем жрецы всем рулят. Волхвы конечно недовольны, их хоть и путают часто со жрецами, но на самом деле разница между волхвами и жрецами немалая.

Жрецы — это проводники воли богов. Насколько они эту волю понимают. Хотя иногда мне кажется, что жрецы скорее придумывают эту самую волю.

А вот волхвы — это скорее учёные и даже где-то маги. Правда магия их не имеет ничего общего со стихиями. Они больше мастера слова и заткнуть волхва, не убив его, — это подвиг эпический и тут такого не помнят. Кстати, именно поэтому ещё волхвы занимаются у нас отловом разнообразных лазутчиков.

Между прочим, вполне успешно. Лазутчики и шпионы в последнее время стали проблемой, засылают их к нам большей частью из Ромейской империи, но не так давно попался один засланный папской курией. Чую, допрыгается папа, специально пошлю нурманнов Рим грабить. Пусть заодно и Ватикан пограбят. Да и ромеям хорошо бы как-нибудь напакостить. Надоели, честное слово. Всё им наша сталь покоя не даёт, если нравится — так покупайте хоть в слитках, хоть в полосах. Так ведь нет, всё норовят секрет украсть. Это они ещё не понимают, что весь секрет по большому счёту в Рароге заключается. Когда поймут, боюсь, попытаются самого его украсть. Ра парень горячий, соберёт войско и пойдёт с ромеями воевать, а нам ещё рано. Не потянем мы войны с ними, пока во всяком случае.

Розмыслы наши хитроумные уже такого напридумывали, что остаётся только диву даваться. Вот та же сталь полосами, это не моё и не Рарогова придумка. Это местные розмыслы придумали. Один увидел как-то, как по горячему ещё бруску стали бронзовый вал проехался, ну, упустили ребята, бывает. Так вместо бруска получилась полоса. Дальше в процессе экспериментов вал стал стальным и даже не один, брусок теперь между валами протаскивают, причём зазор в каждой последующей паре всё меньше и меньше. В итоге получаются почти готовые части сегментарного доспеха. Дальше только обработать их, приклепать к пластинам соединяющие их кожаные ремни и подогнать всё под размер. Впрочем, процесс изготовления доспеха я в точности не знаю. Так, видел кое-что и всё.

Вообще в процессе изготовления одной новинки часто получаются ещё несколько. Одно тянет за собой другое. Вот потому наше княжество, вернее два княжества в крепком союзе между собой, и сильнее становится день ото дня. Ну и люди к нам приходят, чем дальше — тем больше. Из такой дали добираются — это же уму непостижимо. Чистый-город уже разросся так, что, пожалуй, пора копать новый ров и ставить новые стены. Причём, пожалуй, площадью побольше, «на вырост» так сказать. Всё равно количество населения всё время увеличивается. Ну и нашу фирменную шуточку с горячей водой во рву, теперь уже новом, не худо бы повторить. А что? Народу нравится и удобно. Кстати, земля возле рва самая дорогая и соответственно живёт там вся городская верхушка. А это практически всё первоначальное население Чистого и уже никто не помнит, как называлась весь до нашего прихода.

Даже летосчисление у местных теперь от «пришествия магов» считается. И ведь бесполезно отговаривать, хотя немного смущает такое почитание. Впрочем, особо гордиться некогда, дел невпроворот. Недавно вот освоил производство домашних ледников. То есть не погребов со льдом, нет. Теперь это стальной ящик с полками, на который изнутри наложено заклинание холода. Чтобы ящик не разморозился, заклинание поддерживает артефакт. Понятно, артефакт тоже разряжается. Вот теперь приходится где-то раз в полгода их заряжать. Правда, такая штука есть далеко не у всех, больно уж дорого. Но у некоторых граждан города есть. Естественно, остальные им страшно завидуют… и обходятся старыми добрыми ледниками.

Рарог кроме доспехов, которые, кстати, не его идея, всё-таки доделал печку, из-за которой сюда попал, вот ведь упёртый. Нормально получилось и существенно дешевле, чем у меня ледники. Их теперь мало того, что хозяйки покупают, вернее конечно не они, а их мужья, но и те же нурманны на корабли берут. Всяко безопаснее, чем те жаровни, которыми они раньше пользовались!

Но ведь всё это хозяйство нужно заряжать, раз в полгода конечно, но всё же сил эта зарядка немало отнимает. Зато и резерв раскачивается, причём так, что за всю нашу предыдущую жизнь на родине не получилось. Вот поэтому приходится мириться со всей кутерьмой с заряжанием артефактов. В принципе, стоило бы подумать о самозаряжающихся артефактах, но такие можно давать разве что самым надёжным людям. Тому же Людоте, например, или Ворону. Но вот даже тестю что-то подобное я дать не рискну. Мало ли что ему в голову взбредёт. Словен, кстати, тоже в поход на хазар собирается, прямо семейное предприятие. Хорошо хоть Забава никуда не собирается, ей и так забот хватает. Хозяйство большое и, несмотря на наличие помощников, крутиться ей приходится с утра до вечера. Это пока ещё детей нет, не успели завести. А семьи тут большие, пятью-семью сорванцами тут никого не удивишь, ну так и то раньше выживало меньше половины, а сейчас поскольку жить стало лучше, жить стало веселей — выживают почти все. Оттого детворы на улицах столько, что иной раз и проехать страшно, а вдруг какого мелкого конь стопчет? Вот и хожу больше пешком, да и привычней так, и больше увидишь. А приглядывать в городе за всем надо.

Кстати, ещё оттого, что народу много стало, конфликты разгораются, бывает, на пустом месте. К нам бывает и изгои забредают, а этих ребят не просто так община изгоняет. Изгнание по нынешним временам кара страшная, одному выжить сложно, а в лесу или на болоте почти невозможно. Вот и сбиваются такие изгнанники в группы-банды. В Чистом им разгуляться не дают, тут городовая стража есть, а Чистое хоть город по местным меркам уже довольно большой, но всё равно все всех знают. Так что изгоя мигом опознают и из города выкинут. Зато если такая банда выйдет на какое дальнее огнище, то покуражиться могут здорово. Правда, теперь на огнищах сидят немалыми родами и потому отпор тоже дать могут. Ну так, мужики там могутные, иной и медведя некрупного заломать может. А что вы хотели? Попробуй пни после пала выкорчевать, вот сила-то и появляется. Есть тут такой Лют-огнищанин, так тот как-то быка ударом в лоб убил. На спор, конечно, бочку мёда ставленого выиграл.

Но и веселиться у нас умеют, особенно сталевары любят погулять. Ну так, работа у них тяжёлая и всё больше с огнём, а потому иногда надо и расслабляться. Вот и выходят зимой на льду размяться. Стенка на стенку кулаки почесать. Но опять же стараются бить так, чтобы синяки были, а кровь не показалась. За кровь виру немалую платить придётся. Вот и ходят после такого веселья, рожи синие, глаза подбитые, но переломов и крови нет. Пар спустят вот так, и опять к своим печам любимым. Кто с огнём привык работать — эту работу ни за что не оставит. У них каждая плавка как праздник. Стоят у печей мокрые, в передниках из горного льна и таких же рукавицах, температуру металла на глаз определяют, по цвету. Но оттого у мастеров часто глазные болезни приключаются, и это понятно, попробуй на солнце без защиты глаз посмотреть. Враз ослепнешь. Хорошо хоть розмыслы давно уже придумали специальные стёклышки в оправе, назвали это дело «очки», защита очей значит. Очки закопчённые, и потому через них на расплавленный металл смотреть можно.

Тоже, кстати, секрет Чистого. Ромеи так и не поняли, как их делать, а ведь казалось бы всё просто.

Впрочем, не только сталью те розмыслы занимаются. Вот травницам-знахаркам нашим помогли. Теперь они сами травы не особо собирают. Времени на это нет. Собирают большей частью пацаны да девчонки, их в травах специально разбираться учат. Да собирают не просто так, всё в куче. Нет. Каждая травка в свой мешочек и своей руной подписана. Да ещё каждая травка в своё время собирается.

Зверя добывать теперь от Чистого приходится далеко ездить, распугали зверьё шумом и грохотом от города. Так на то у сталеплавильных речей теперь ещё и молоты стоят здоровенные от водяного колеса работающего. Тоже розмыслы придумали. Зато теперь некоторые детали одним ударом молота по шаблону делаются максимально одинаковые.

Так вот и живём и к походу готовимся. Дружина, кстати, вместе с городом разрослась, в ней теперь народу как в ином городке. К походу будут все в одинаковых доспехах, вот хазарам подарочек будет. Они к такому не привычны. Вон даже у ромеев, и то войско не совсем в одинаковой защите ходит. Разве что щиты у пехоты одинаковые. Но с тем хазары сталкивались. А тут и броня, и шлемы, и оружие одинаковы. А лица за личиной не разглядеть, вот и кажется, что это один человек в тысяче фигур в доспехах. Страшно! Ну да пусть боятся.

Глава 17

Грамотное планирование — залог успеха любой кампании!

Чем дольше я занимался подготовкой к походу, тем больше приходило понимание, что с наказанием хазар войско справится и без нас с Рарогом. Люди не маленькие дети, за которыми нужно всё время следить, некоторую самостоятельность нужно дать вовремя. К тому же, производственная необходимость заставляла меня оставаться в Чистом, а Ра в Любше. У огневика всё больше разрасталась выплавка стали, да ещё кое-какие попутные промыслы появились. У меня тоже всё больше дел в городе стало появляться. Да вот хоть перестройку стен укреплений взять, поселение разрослось уже чуть ли не втрое, некоторые производства для нас критичны, а потому их надо как-то защитить. А как защищать? Ну, конечно, стеной. Кирпичное производство заработало с новой силой, да к тому ещё и порешили облицовывать ее белым камнем. Не столько для надёжности, сколько для красоты. Всё же на взгляд большинства горожан белокаменные стены выглядят куда красивее и нарядней, чем кроваво-красные. Я тоже согласен, что сейчас крепость выглядит как-то мрачновато. Впрочем, старую цитадель тоже никто не собирается разбирать, ее тоже облицуют снаружи местным белым камнем, так оно надёжней будет.

Понятно, что во внутреннем городе жить будут самые-самые, да собственно те, кто там жил изначально. Большинство из них давно уже стали большими людьми, уважаемыми и богатыми. Ну так они же основатели. За каждым уже стоит достаточно многочисленный род, но дело даже не в этом. Все видят, что эти люди помогают князю, то есть мне, а князь делает всё для процветания города и земель вокруг него. Оттого и уважение. Всё же на любую силу всегда найдётся другая сила, а вот уважение зарабатывается тяжкими трудами в течение многих лет.

Посовещался я с Рарогом и Словеном, и решили мы, что поход возглавит Словен, а в помощники ему дадим Мстивоя. Он воин опытный и рать не раз водил.

— Как, княже, поведёшь рать сам?

Словен был несколько озадачен. — Поведу, конечно, но я ведь такого войска ещё не водил. Могу и ошибиться.

— Вот для того с тобой пойдёт Мстивой. Если что, поправит и посоветует, что делать. А в крайнем случае отступайте и шлите гонца ко мне. Вот тогда приеду на помощь. — Я старался казаться абсолютно спокойным.

— Мне пока надо тут дела закончить. Крепость обновить и с корелами разобраться. Что-то они мутить начали, идти в поход не хотят. Подвозу руды препоны чинят. А ведь в походе на нурманнов с нами плечом к плечу бились. Надо узнать, что затевается. — Оно, конечно, возможно, что корелы обиделись, что руду теперь пытаются мимо них, напрямую закупить. Так ведь такие объёмы, через посредников не слишком выгодно брать. Они ж ещё две цены наверчивают. Так что если будут брыкаться, придётся ту руду ещё где брать, но там, где дешевле выйдет. Вон у свеев, говорят, есть и неплохая.

Но это только если не сумеем договориться с корелами. Всё же пока мы ещё союзники и надо поступать честно, правда, политика не знает понятия «честно», она знает понятие «целесообразно» и часто — понятие «сила». Сила у нас есть, ясно, не такая, чтобы стать центром вселенной, но для того, чтобы жить самим и остаться независимыми, у нас есть всё. По большому счёту, от хазар нам не нужно практически ничего, но если не показать им нашу силу, они так и будут грабить наших купцов и пытаться подчинить себе племена одного с нами языка. А вот если они убедятся в могуществе словен — тогда будут относительно вменяемы и с ними можно иметь дело. Насколько вообще можно иметь дело со степными хищниками.

Даны и свеи новой возможности повоевать и пограбить обрадовались, правда, только простые хирдманны, для ярлов и конунгов куда прибыльней и проще сейчас организация конвоев от побережья государства франков и грабёж франкских городов. Особо организовать отпор им было некому, Пипин доживает последние дни, а его сын Карл[63] посейчас живёт в заложниках у Вышана и отпускать его пока никто не собирается. Кто дальше будет править франками — неизвестно, но желающие найдутся и не один. Ну да нам этот разброд только на руку.

В итоге несколько ярлов и немалое количество простых викингов в точку сбора пришли. Пришли и лютичи, и бодричи, и руяне. Последние пришли вообще первыми, похоже, учли прошлый опыт, когда они пришли на зов последними и получили меньше всех. Войско собралось немалое, даже корелы, и те в нём есть. Правда, новый валит так и не пришел, прислал вместо себя младшего брата, но это здесь распространённая практика.

В последний день весны войско тронулось в поход, а мы остались. Сердце было не на месте, всё же случись что — быстро помочь не сможем, а против такого противника отпускать своих людей без пригляда боязно.

Однако же дела быстро вытеснили мысли об уходящих друзьях, круговорот забот захватил и уже не отпускал.

У Рарога случилась авария, по недосмотру нового мастера в печи металл встал «козлом» и пришлось строить новую печь, старую уже нельзя было никак освободить и «свиное железо» застыло. Пришлось полностью разбирать домницу и после разбивать большущую глыбу довольно хрупкого металла. А после плавить его в сталь уже в другой печи. Мастер мгновенно из свободных перешёл в разряд закупов, потому что стоимость домницы и работ по разборке и постройке новой оплатить естественно не смог. Понятно, что плавка полностью не встала, потому что печь была не одна. Вот, кстати, вспомнил про ещё один артефакт, что у нас на них работает. В такой здоровой печи, как у нас сейчас, мехами не обойтись, и артефакт на основе магии воздуха, а нас этому разделу магии тоже учили, продувает металл в домне. Потому и сталь такая получается, всё же никаким местным мастерам такая штука не под силу. Разве что меха на приводе от водяного колеса, но и там по мощности не дотягивает.

Когда авария была устранена, Рарог приехал ко мне в Чистый-город. Встретил его, как и положено собрата-князя, но пира не устраивал, визит чисто рабочий. Ну и посидели вечерком немного, под чашу-другую зимнего пива.

— Что-то засиделся ты, Ра в своей Любше. Даже не вылезаешь оттуда, всё с печами возишься, — слуг сейчас не было, и чаши пивом наполняли мы сами. Я как раз наполнил гостю.

— Да какое там выбраться! Только отвернёшься, и такого наворотят, да вот хоть как с давешней печью. Оно, конечно, мастер неопытный был, но смотреть же надо и случись что — меня звать. А этот… раззява проглядел, что амулет на последнем издыхании, и плавку начал, вот и посадил «козла». Вот поработает теперь в закупах лет пять, глядишь, поймёт, что ворон считать при плавке нельзя. Я, конечно, тоже виноват, вовремя амулет не зарядил, но вообще-то их должны перед каждой плавкой проверять и, если нужно, мне приносить. Там выступ специальный есть, если он красный — то всё нормально. А если почернел, то всё, надо нести на зарядку. Ну так я специально смотрел — чёрный выступ был. Так что мастер промухал. — Рарог после этой аварии всё ещё фонтанирует эмоциями. Ну так огненный же, они все такие.

— Да ты не кипятись, то же не специально сделано. Неопытный просто, а плавка по-новому, вот и недосмотрел. Ты вспомни, как мы сами такого упарывали, что преподы чуть не плакали. Особенно с той башней.

— Мне за неё так влетело от родных, что потом целый семестр на эксперименты не тянуло. Мой приятель слабо улыбнулся. — Ну да отец всегда на расправу скор был. Как-то они там? Отец, мать, да и мальки тоже. Мальки, небось, уже Академию закончили. Особенно Пер отжигал. У него сызмальства магия нестабильной была. Себя в руках держать не умел, чуть что не по его так — с двух рук на голой силе пламя шагов на пять выдавал. С ним учителя намаялись.

— В Академии, думаю, научили. Пер твой мало того что огнём баловался, так ещё и молниями шибануть мог. Я такого до сих пор не умею, а у него чуть не с младенчества. — Я налил себе и Рарогу по очередной чаше.

— Мои младшие тоже выдавали, особенно Снежка. Она, было дело, напугавшего её крылана заморозила, а было ей тогда с полгодика. Еле разморозили. Да и братишки не отставали, они ведь твоим ровесники, так что как там Академия устояла — страшно представить.

— Ну, при нас выстояла же? И за тысячу лет до нас тоже. А ведь там такие маги учились, что нам до них далеко. — Рарог налил себе самостоятельно и немедленно отхлебнул. — Вот помнишь, на шестом курсе Орс из клана Стрибог? Тот как-то разозлился и устроил прямо в корпусе натуральный ураган. Крышу, говорят, нашли потом на полигоне, а полигон тот верстах в пяти от корпуса. Не зря же студентам колдовать запрещено. Впрочем, родителям, наверное, тоже запретят. А то когда твой родитель с преподавателем стихийки подрались, они всю Академию едва с лицом земли не сравняли.

— Это когда их Велий успокоил обоих, просто хлопнув в ладоши? Помню, конечно. Батюшка так потом и не признался, по какой причине драка была.

— Так Велий этим хлопком их обоих в такие щиты завернул, что оба пробить не могли. Так и продержал, пока не успокоились. А потом к себе в кабинет увёл и о чём-то с ними три часа говорил. Вышли они оттуда красные, даром что ледяные бледные всегда. Но не в тот раз.

Беседа с воспоминаниями затянулась почти до утра, бочонок пива мы усидели тогда и разошлись вполне умиротворённые. Правда, после я проспал чуть ли не до полудня, впрочем, Рарог тоже. Всё же нам уже не по двадцать лет, маги хоть и живут дольше обычных людей, но некоторые вещи у нас с простецами одинаковые.

Одно хорошо, у меня хоть производство не такое опасное, как у приятеля. По большому счёту всё делают обычные люди, даже форму амулетов, я только зачаровываю. А вот у Рарога, если, к примеру, ковш прогорит и металл выльется — могут и люди погибнуть. От огня смерть страшная и лечить тут большие ожоги не умеют. Мы вот хоть и маги, тоже не умеем. Ну не учили нас такому.

Дни идут за днями, от ушедшего в поход войска периодически приходят весточки. В последней вот было то, что стоят они под Киевом и ведут переговоры с местным князем. Зовут князя Бус и переходить под нашу руку он пока не хочет. Хазар боится, а нас пока нет. Непуганый ещё, но про Хрёрика слышал, что мы его под себя примучили. Ну так нурманны тут постоянно к ромеям торговать ходят. Наши пока кровь полян проливать не хотят, всё же племя родственное и язык один у нас. Впрочем, время есть, можно и поуговаривать. А там, глядишь, хазары подойдут, весть им Бус наверняка послал. Вот побьём хазар — сразу посговорчивей станет.

Глава 18

Никакой план не выдерживает столкновения с реальностью.

Наблюдение

До того, как хазары пришли, нашему войску пришлось простоять под стенами Киева почти два месяца. Это даже осадой назвать нельзя. Ну, стоит под стенами города лагерем войско, но въезду-выезду особо не мешает, разве что хазарских купцов перехватывают прямо на виду у городской стражи. Ну да за караваны мы в своём праве. Однако же, как данник хазарский Бус сообщить о творящемся кагану просто обязан.

Самое интересное, что войско хазарское почти сплошь конное, но об этом мы подумали заранее. Во-первых, на поле по приказу Мстивоя были разбросаны чесноки, да поставлены крепкие рогатки, их кони точно грудью не снесут. А во-вторых, от града стрел, что способны устроить степняки, наши вои прикрыты крепкими доспехами и не менее крепкими щитами. Впрочем, ливень стрел и наше войско способно организовать, любой словенин с луком сызмальства обращаться обучен. А ведь у каждого бойца ещё две-три сулицы имеется и добрый меч или топор.

Хазары как наскочили с диким визгом и свистом, так и отхлынули. Только тональность визга изменилась, оно и понятно, на поле осталась не одна сотня степных багатуров и заодно их коней. Охромевший конь для всадника бесполезен, а мясо получат победители. Было ещё две подобных атаки, а после командующий хазарским войском решил пустить вперёд пешцев, чтобы взломать строй воинов словенских, что характерно, Бусовы вои так и остались сидеть за стенами, крепко затворившись там. Понятно, что степняк пешком много не навоюет, просто потому что вооружение у него для такого типа боя не приспособлено.

— Словен! Княже! Пошли на левое крыло ещё воев, там, кажись, хазары наших продавливают, ежели в лагерь прорвутся — худо будет. — Мстивой, казалось, замечал всё и везде.

— Так пошли туда ярла из Хрёриковых. Пусть хирдманны разомнутся, они умеют с такими, как те наёмники, разбираться.

— Хорошо, княже!

Хирд успел вовремя, аланские[64] наёмники были вырезаны практически полностью, да и вообще потери у хазар к концу дня были внушительны, но это и понятно, поскольку доспехи хоть какие-нибудь есть только у самых знатных их них и у алан чешуйчатые панцири. Наши же воины снабжены броней все. Понятно, что у корел и нурманнов попроще, а у словен сплошь те самые модернизированные лорики сегментата. Из-за этого доспеха их даже поначалу приняли за ромеев, что внесло определённое смятение в разум тархана[65]. Всё же одно дело воевать с какими-то неизвестными никому словенами и другое дело — с Империей Ромеев. Хотя бы просто потому, что на смену одному войску империя запросто пришлёт другое.

Впрочем, даже когда стало понятно, что это не ромейское войско, стало не легче. Потому что стало ясно, что это объединённая армия Севера и по качеству она ненамного хуже ромейской. Ещё пара дней боёв с пришельцами и от хазарского войска ничего не останется, а у северян такое впечатление, что потерь не было вообще. Всё так же нерушимой скалой стояла стена червлёных щитов и сверкали шеломы, сияли на солнце наконечники длинных копий, и лишь груды трупов у подножия этой грозной скалы напоминали о тех самоубийственных атаках, в которые бросались хазары на протяжении этого длинного дня.

Отступить хазарам вряд ли получится, ведь, увидев слабость, недавние данники из Киева немедленно ударят в спину, и тогда избежать полного разгрома не выйдет. Тархан послал гонца за подкреплением и приказал как можно скорее укрепить лагерь, чтобы дождаться свежих войск под прикрытием хоть каких-то укреплений. Войско оттянулось в лагерь ввиду наступающей ночи. Впрочем, на этом ничего не закончилось.

Под утро завыли волки. Очень много волков. А потом в недостроенный лагерь ворвались воины в волчьих шкурах и как-то привычно начали убивать всех, кого видят. Вид то ли людей, то ли волков, покрытых кровью, не способствует мужеству степных воинов, и они побежали. Тархану пришлось в спешке уходить в недавно построенный Итиль[66]. В столицу уходить бесполезно и опасно, туда в любой момент могут нагрянуть арабы, да и ромеи не преминут откусить кусок от ослабевшего государства. Всё же потеря тридцатитысячного войска на его силу положительным образом не сказывается. Да, безусловно, можно собрать ещё две-три таких рати, а если поднапрячься, то и триста тысяч можно выставить. Вот только такую армию быстро не собрать, да и качество большей части войск будет аховым.

Лучников-то будет много, вот только уже убедились, что охотничьи наконечники на закованных в броню воинов не оказывают никакого воздействия, разве что случайно кого оцарапает, а бронебойные наконечники мало того что дорогие, так ещё не каждый кузнец их делать умеет.

Север оказался не менее грозным противником, чем Восток и Запад. Нужно доложить кагану и возможно даже придётся просить помощи и у арабов. Те хоть и враги, но по сравнению со словенами всё же как-то ближе.

Итиль. Приёмный зал кагана Багатура[67].

— Приветствую тебя, величайший! — тархан упал на колени, — наши войска дрались доблестно, но у проклятых сакалиба[68] в союзниках оказались могучие волки-оборотни, убить их почти невозможно, сами же они убивали наших воинов десятками и сотнями…

— Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание?! У тебя были лучшие войска, что я мог тебе дать! И где они? Их кости гниют на полях у Киева!

— Прочь с глаз моих! — Багатур был в гневе. — «Сейчас войска нужны для войны с халифатом, а этот сын осла оставил лучшее войско разбитым какими-то словенами! — впрочем, дело даже не в войске, ведь полянский князь Бус лично видел разгром хазар, а это значит, славянские земли могут в любой момент отложиться и тогда Хазария останется без тылов в самый нужный момент войны с арабами. А там и Тукый[69] отвернётся от союзника, насколько надёжный союзник булгары, пока не ясно. Вот тогда Мансур[70] решит, что Хазарского кагана можно уничтожить, а его земли разделить. Но кто же мог знать, что эти ничтожные славяне могут быть так могущественны! Уничтожить их вряд ли получится, то, что они разбили далеко не слабое войско Рас-тархана, который, к слову, сумел уйти с войском от арабов — но вот от словен удрал только с охраной, бросив армию — это о многом говорит. Поход их явно долго готовился, и спешно собранное войско с ними не справится. Так что лучше заключить с ними сейчас мир, а, хорошо подготовившись, можно будет и ударить. «Решено!» — Так рассуждал могущественный каган хазарский, уж больно не вовремя ударили словене, как раз в разгар войны с Аббасидским халифатом[71]. А Мансур противник не самый слабый.

«Как виновника выдадим словенам Раса, всё равно за такие поражения его надо бы казнить», — продолжил размышления Багатур.

— Эй, кто там! — каган сделал знак рукой, и уходящего тархана схватила охрана.

«Ну вот, пусть теперь посидит в тюрьме, подумает, как надо воевать. А тем временем надо бы послать кого-нибудь из тудунов[72], эти ближние помощники очень полезны хотя бы тем, что происходят не из тарханов. Особенно в таком щекотливом деле, как передача одного из них победившим славянам. Знать ведь может и не понять такого решения», — размышления кагана были безрадостны, но необходимы.

* * *

Тем временем наше войско не теряло времени зря, для начала заставили пленных, которых набралось совсем немало, собрать трупы. Хазарские похоронили в глубоком овраге на краю поля, а вот своих мои воины погребли сами. Их было не слишком много для такой битвы, но они были. По обычаю сложили огромный костёр, на котором расположили убитых и их доспехи, а так же оружие, после чего подожгли. После того, как костёр прогорел, над ним возвели огромный курган.

На следующий день Бус согласился на выплату дани, она была точно такая же, что платили хазарам, и даже уплата в те же сроки, так что для полян это не было обременительно. Пока утрясали все пункты договора, прибыли послы от хазар, и переговоры пошли на второй круг. Вот с хазарами было куда тяжелее, чем с киевлянами и их князем. Всё же мощнейшее государство, на равных спорящее с ромеями и арабами.

Хазары соглашались на признание нас как независимых правителей и даже согласны выплатить нам разовую компенсацию за понесённые расходы и покрыть убытки ограбленным купцам. Более того, согласились выдать зачинщика ограбления и войны тархана Раса, но в обмен мы должны связать себя узами союзничества с каганатом и помочь в войне с арабами.

В принципе, конечно, остановка экспансии арабов нам на руку, всё же если они разгромят хазар, то придут и к нам, но тогда нам придётся воевать с ними одним. Впрочем, это решать должны князья, то есть мы с Рарогом. Даже Словен в деле заключения союза может выступать только от себя, за нас такие вещи решать никто не уполномочен. Что собственно тудуну и сказали. Договорились на будущий год встретиться уже, так сказать, на высшем уровне, то есть должны приехать мы с Рарогом с одной стороны и каган хазарский с другой. А пока нам выдали Раса и собственно те деньги, что мы требовали в уплату расходов. С тем и разошлись. Даже не пришлось захватывать никаких городов помимо Киева, правда, этот город сам по себе уже хороший приз. Ещё через неделю, справив тризну на кургане, наше войско собралось и ушло назад. Кстати, нурманны, получив свою плату, тут же нанялись к хазарам воевать с арабами. Ну да пусть их, они пограбить всегда не дураки были, а чем беднее станут арабы — тем лучше. С хазарами та же история. Но пускать к себе иудеев мы пока не готовы, уж больно неоднозначные про этот народ слухи ходят. А у хазар тех иудеев немало. Они даже в Киеве есть.

Пока же войско уходило домой, и путь лежал не близкий.

* * *

В ходе очередной встречи мы с Рарогом обсуждали вопрос увеличения поставок стальной продукции в Бирку. Определенный смысл в том был, нурманны теперь и так у нас закупались хорошим металлом, так что весь дополнительный товар пойдет на продажу в дальние края. Доводом «за» была определенная потребность в деньгах — княжество развивалось, а с ним и наши проекты, которые в свете новых событий требовали золота. Доводом «против» — возможность заключения союза с хазарами против арабов — те и так покупали наш металл, не хватало еще, чтобы против словен воевали словенским же оружием. В общем, все определяло наше решение по договору с каганом — а с ним мы пока не спешили, такие действия влияют на судьбу всего народа и с кондачка не принимаются.

Так, после наших разговоров друг мой отправился в свои гостевые покои — прошли те времена, когда у нас был один терем на двоих, теперь в Чистом у меня был настоящий княжеский дворец в словенском стиле — ну а я к себе. Забавы рядом не было — она по хозяйству отправилась по нескольким вескам под городом. Грустно.

Утро тоже принесло сюрпризы — ко мне ворвался Рарог. Весь взволнованный, глаза дикие, вид растрепанный — я уж было напрягся, что случилось что-то совсем плохое. Ан нет!

— Дэйд! У меня получилось! Я понял, как сделать! — честно, я вот ничего не понял, потому попытался его успокоить.

— Сядь и не мельтеши, князь ты или нет? Да и дай мне собраться. И что у тебя получилось? — Однако кроме невнятных, но очень восторженных междометий, от огненного еще некоторое время добиться ничего не получалось. Наконец, тот успокоился.

— Ну движитель же, движитель[73]!.. Я понял, наконец, что мы делали не так! — Рарог начал суетиться, раскладывая какие-то детали и чертежи. И судя по его невыспавшемуся виду… Он что, после нашей беседы так и не уснул, а начал возиться с этим проектом? О чем и задал сразу вопрос:

— Ра, ты вообще этой ночью спал?

— А? Ааа, не совсем. Уснуть чего-то не мог, вот и занялся полезным делом. И тут меня осенило! Вот, смотри, — в выложенном узнавался контур нашего движителя, который, впрочем, до сих пор не работал. — У нас ведь главная проблема в том, что мой огонь и твой холод попросту несовместимы, чтобы мы не делали. Это ведь вообще магистерский уровень. Ну так их и не надо совмещать. Сделаем два параллельных контура, один ледяной, а другой огненный. И изоляцию положим.

— А…

— Знаю, получается громоздко. — Ра вздохнул. — И прожорливо. На любое судно не поставишь, да и вообще много их не будет. Но давай попробуем отработать, а потом посмотрим, как улучшить. У меня еще идея есть — в качестве прокладки магию ветра добавить. Конечно, ею мы совсем паршиво владеем, но ведь владеем же!

Испытания прототипа показали, что движитель у нас теперь есть! Вот только на него уходила масса серебряной проволоки — бронза, к сожалению, была ненадежна — и некоторое количество драгоценных камней как резервных накопителей. Дорого! В общем, на каждое судно точно не поставить, да вообще, пока о том, что было в нашем мире, приходилось только мечтать — движитель был еще и не очень быстрым. Хотя все равно лучше, чем зависеть от гребцов, слегка себе еще и ветром помогая.

Глава 19

Мировая политика и международные отношения.

Узнали мы, что происходило под Киевом, только когда войско вернулось из похода. Ну, как сказать, вернулось? Просто по дороге части войска отправлялись к себе домой. Правда, руяне, лютичи и бодричи так и дошли до Чистого, там и собрались князья и воеводы на совет. Всё же арабская угроза показалась значительной, куда более значительной, чем даже хазарская. Собственно если арабы сомнут хазар — они и до нас доберутся, а с их непримиримостью воевать нам придётся очень долго. Тогда уж лучше воевать, чем дальше — тем лучше. В мире жить, конечно, лучше, но молодая мусульманская религия с её стремлением к экспансии мира как-то не предполагает.

С другой стороны постоянно содержать немалое войско весьма накладно. А потому надо придумать что-то, что устранит арабскую проблему если не навсегда, то хотя бы очень надолго. Вопрос, конечно, сложный, но, тем не менее, придумать можно.

— Что делать будем, братья-князи? — арабы — противник серьёзный, просто так их от завоеваний не отвадить.

— А что если нурманнов на них натравить? Они пограбить горазды, но и повоевать не дураки. А в войне с маврами и славы снискать можно и награбить немало. Халиф богат, очень богат. — Мстивой не в первый раз уже постарался, чтобы воевал за наши интересы кто-то другой. Нахватался у ромеев наверняка.

— Одни нурманны халифа с пути не свернут, тут удар посильнее нужен. — Не хотелось мне этого говорить, но приходится. — Он слишком силен. Однако же если гебры[74] восстанут, а мы им поможем, то, глядишь, и отбросим арабов подальше. А если договориться ещё с императором ромеев о помощи, то можно и загнать их, откуда пришли. У ромеев, понятно, свои интересы, да безопасности империи халифат угрожает сильно. Могут и согласиться, нужен только переговорщик толковый, ну и показать свою силу. Силу византийцы уважают, боятся, правда, но уважают. Да ещё, мыслю я, что надо показать им, что наши интересы устремлены не в их сторону, а совсем в другую. Вот хоть бы в сторону тех гор, что на восход от нас, там вполне могут быть подходящие нам минералы, надо только поискать.

— Людей маловато у нас ещё, да наученных рудознатцев совсем немного. Надо искать таких умельцев да к себе переманивать. Хоть в империи ромейской, хоть у франков. Вот говорят в королевствах гишпанских таких немало и у халифа, кстати, тоже.

— Повоевать халифа, да за его счёт же ещё поднять наши производства? Тоже идея интересная. На то ещё нурманн наших нацелим. Всё равно сбывать награбленное к нам повезут. Так пусть заодно и мастеров к нам везут. Мы для тех мастеров отдельный посёлок построим, а там глядишь — приживутся и учеников себе уже из наших возьмут. Ну или поставить условие освобождения, чтобы с полдюжины учеников выучил, а там гуляй куда хочешь. Всё равно лучших условий, чем у нас, не найти.

— Нурманн-то можно озадачить, невелик труд. А вот делить шкуру неубитого медведя как-то рано. — Мстивой усмехнулся, — лучше подумать, как всё, что мы сейчас напридумывали, выполнить. — На совещание князей он был допущен исключительно по причине немалого жизненного и военного опыта.

— К гебрам, наверное, надо нашего огневика послать. С сопровождением, конечно, они же огню поклоняются, значит, его послушают. Заодно еще и поможет хазарам в войне с арабами. А сам каганат прижмём с помощью гебров, впрочем, за помощь в войне им можно любой договор навязать. Багатур трона лишаться не хочет ни в каком случае. А на его власть, насколько я знаю, уже шад покушается, того и гляди станет ритуальной фигурой. Если кагану помочь, он, глядишь, благодарен будет и нам с того какая польза выйдет. — Словен высказал то, что хотел сказать я, но несколько раньше.

— Поддерживаю. Нам каган, обязанный властью и может даже жизнью, никак не помешает, — обозначил свою позицию я.

— А вот насчёт послать Рарога к гебрам — это, во-первых, надо у самого Ра спросить, он что-то молчит, кстати, а во-вторых, что-то мне кажется, он там таких дров наломать может, что нам это потом ещё долго аукаться будет. Особенно если он восстановит персидскую державу и сам там править начнёт. Уж поверьте, я его дольше всех тут знаю. Гебры же его за бога примут, там любое его слово за откровение сойдёт. Вы что, ещё одну мировую религию создать хотите? — я не зря всё это высказал, Рарог, если его не ограничивать, вполне способен ещё и не то провернуть.

— А что я? Если честной народ попросит, так и поеду! — подал голос Рарог. — Производство у меня налажено, а там может чего интересного узнаю. Про религии тоже, ведь большая часть мировых религий именно оттуда и вышла, кроме разве что мусульманства, но и то что-то мне кажется, что некоторая часть их философии и представлений в основе что христианства, что мусульманства заложены.

— Вполне допускаю. Но вот нам их религии ни к чему! — голос Словена, да и прочих князей союзных был твёрд. — У нас своё представление о мире и о богах и менять их не след! Род того не одобрит и предки так же.

— Но вот сделать какую гадость халифу можно. Уж больно широко шагает, как бы порты не порвались. Так что Рарога ехать надо просить, но при нём уважаемого советника послать. Можно из волхвов.

— Да я не отказываюсь — Рарог был несколько смущён разгоревшимся спором, — можно и волхва в советники. Они пока что ничего плохого не советовали. Только лучше бы кого не очень старого, потому что, во-первых, старика с места сдвинуть ещё попробуй, а во-вторых, дорога дальняя и не простая. Чтоб не помер в дороге. Можно даже не одного, как они лазутчиков вылавливали, мне понравилось. Вот и со мной тем же займутся, кроме советов.

На том и порешили. Рарог к гебрам поедет, но в сопровождении советников из волхвов. Нурманнов тоже наладим арабов грабить и тем ослаблять. Посмотрим, что из этого выйдет. Ну и некоторую помощь войском для хазар против арабов тоже соберём, но за счёт самих хазар. Они на торговых потоках сидят и денег у них много, вот пусть и платят. Так же решили послать посольство к хану Тукыю, всё же Булгария как раз между нами и хазарами, рядом. Относительно, конечно.

Однако же при этом к булгарам посылать волхва нельзя, они его как жреца воспринимать будут, ну и понятно, что слушать не станут. Нужно посылать человека в возрасте и притом почтенного по их понятиям. То есть либо воеводу, либо купца. Воевод у нас не так, чтобы много, чтобы рисковать хотя бы одним, значит, нужен купец. Тут выбор больше и можно подобрать человека опытного, тем более в нынешние времена купец зачастую и воин.

Таковой нашелся довольно скоро. Купец Годимир был статен, высок ростом и при этом сед, поскольку шел ему шестой десяток, что для этих мест и времени возраст солидный, хоть и не чрезмерно. При том славится купец ясным разумом и хитростью необыкновенной, но при случае и мечом помахать может запросто. Будучи призван к князю, держался с достоинством, но при том учтиво. Для начала решил узнать купец, что князю от него нужно. Узнав же, что хотят его послать на переговоры к хану Тукыю, даже обрадовался.

— Булгария мне знакома, княже. К хану, конечно, пробиться сложно, но ежели послом — то примет. Но жаден Тукый и подарки надо будет слать ему немалой цены. А уж для того, чтобы он войском помог, так и вовсе нужно послать что-то очень ценное. Государство у них не самое большое и не очень сильное, с хазарами тягаться не смогут, но довольно богатое и отпор при случае дадут. Очень много мусульман, оттого влияние ислама на жизнь значительное, но при этом господствующей религии как таковой нет. Привечают всех, особенно сильных и богатых. Если покажем им свою силу — будут очень приветливы и в союз, наверное, вступят. Ближайшие родственники их, огузы или кипчаки[75], кочуют по степи, но от хазар независимы. Если Хазария падёт, будут править в степи, потому как воинственны и независимы. Довольно многочисленны и есть родственные им царства. На реке Дунай прямо у границ Ромейской империи есть государство родственных им болгар. Управляет им кан Телериг[76], наследник кана Аспаруха. Впрочем, положение его непрочно, и каны там меняются довольно часто. Не удивлюсь, если Телеригу придётся бежать к ромеям.

— Так ведь предыдущие именно к ромеям и убегали. — Мстивой не смог удержаться от ехидного комментария.

— А куда им ещё бежать? К сербам или хорватам? Так у них традиционная вражда. Да и хорваты хоть и успели погреть руки на нашей войне с франками, но больше тяготеют именно к ним. Сербы больше тяготеют к ромеям. Однако многое может измениться в свете нашей вражды с арабами.

— Посмотрим, но силы для борьбы с арабами надо собирать отовсюду. Правда, это не значит, что надо подчиняться тем, кто может помочь.

— А никто и не собирается кому-то там подчиняться, вот если можно подчинить…

— Если подчинить, то разве что франков и лангобардов. Но те сами хотят властвовать. Разве что уничтожить их государства совсем. Можно надорваться.

— А если посмотреть в другую сторону? На восход? Кто у нас там есть? И главное, с кем можно договориться?

— Есть угры[77], но они разделились и теперь часть их осталась на месте, а другая — ушла на запад. Вроде как дошли до Паннонии[78] и на том остановились. Как в своё время орда болгар хана Аспаруха заняла территорию нынешней Болгарии и благополучно там прижилась. В принципе, можно договориться с кипчаками, но войско из них ненадёжно. Разве что использовать как конных стрелков и только, а тяжелую конницу надо создавать свою. Реки всё же не везде судоходны, а степь велика и без лошадей там не победить.

— Ну что же, я рад, что ты так мудро рассуждаешь. Что потребно — получишь у ключника, из походов, помнится, привезли много чего ценного, так-то оно не слишком нужно, но на подарки сгодится. Возьми ещё, пожалуй, чешуйчатый доспех с зерцалом и меч. Тукыю должно понравиться. Ступай.

Нурманнов уговаривать пограбить и повоевать не пришлось, это в принципе их нормальное состояние. Нужно было только указать цель, и вот в поход отправился целый флот в несколько сотен кораблей. Когда они услышали про богатство халифа, пришлось их ещё удерживать, чтобы не рванули наперегонки.

Проблемы арабам обеспечены. Правда и франкам передышка вышла, но на них одних славян хватит. После того погрома, что мы устроили франкам, у них Вишеслав Хорватский отобрал земли по реке Драва, но как известно, аппетит приходит во время еды и округлить свои владения князь совсем не против. В соседях у него баварцы, так что от таких аппетитов хорват страдать будут именно они, ну и угры в Паннонии, увлечённо режущиеся с остатками авар[79], добавляют огня во всю эту кашу.

Глава 20

Фанатики — это люди, которые интенсивнее умирают, чем живут.

Жарко Петан, писатель

Посольство отправилось, а мы остались. Рарог готовится к дальнему путешествию, а я вот решил развеяться и выбрался на охоту. Помните, как я описывал нашу охоту? Так вот, княжеская — сильно отличается, начиная с того, что одному или вдвоём с приятелем уже не выйти. Да и идти было бы уж очень долго. Так что едем, давно уже пришлось выучиться ездить верхом на лошадях. Не сказать, чтобы это заняло очень много времени, но и не так, чтобы мало. Для князя навык обязательный, показатель статуса и богатства, чем роскошней конь и дороже сбруя — тем богаче князь. А раз тот богат, то и люди при нём не бедны. Так что выезжаем как на битву, только на охоту.

Снаряжение, кстати, хоть и полегче военного, но кольчугу, например, надеть надо обязательно. Впрочем, на мне чешуйчатый доспех, мне как-то привычней. Из оружия с собой рогатина и кинжал, меч и щит на охоте ни к чему. Даже если она на медведя или кабана. Вепри тут, однако, встречаются размеров весьма впечатляющих, с немалой длиной клыками. Правда, кинжал такой, что вполне может сойти за короткий меч, ну да ладно, традиция есть традиция.

На второй день загонщики выгнали на меня со свитой стадо кабанов, и секач кинулся как раз ко мне, да проворно так, что вместо того, чтобы угодить под лопатку, рогатина скользнула по хребту и воткнулась ему в спину. Зверя эта рана только разозлила и, завизжав, он поддел коня под брюхо. Конь такой подлости не ожидал и, крича, как могут только кони, завалился набок. Я не успел спрыгнуть, и лошадиная туша прижала ногу, самостоятельно из такого положения освободиться я точно не мог, а кабан решил окончательно разделаться с обидчиком. То есть со мной. Однако именно на такой случай и нужна свита. Подскочил один из бывших со мной воинов и, уперев рогатину подтоком в землю, принял зверя на рожон. Искепище выдержало яростный напор секача, и постепенно зверь сдался и лёг. В это время пара детских помогли мне выбраться из-под павшего коня. Брюхо его было распорото мощным ударом длинных клыков вепря.

Я, конечно, мог и магией приложить кабана, но нужно же и собственные навыки иногда использовать. В смысле чисто физические, боевой маг хилым быть не может по определению.

Этот случай не утолил азарта, но на всякий случай решил дальше охотиться пешком. Кабаны ушли, новых не предвидится, и потому решили поискать медведя.

Как ни странно, нашли и даже благополучно вышли. Мишка драться не хотел, а хотел уйти от шумных людей и собак и спокойно попастись в ягоднике. Осенью медведь ленив и толст, он готовится к спячке и усиленно питается, а потому держится подальше от всего, что может помешать ему в этом благом деле. А если медведь не хочет драться — он убежит. Бегают они быстро и при этом на удивление тихо, так что если он не захочет, то его и не услышать. Вот и этот сбежал. Впрочем, я не расстроился, потому что через некоторое время на нас выскочил совершенно озверевший лось.

Лоси во время гона бросаются на всё, что движется. Агрессия из них так и прёт, а зверь немаленький, одно копыто размером с братину. Если по голове попадёт, мало не покажется, да и бывали случаи, когда сохатый напором груди ломал искепище, а его сломать вовсе нелегко, всё же рассчитано на напор медведя. Лося я благополучно взял сам, помощь со стороны не потребовалась. Заодно мои сопровождающие набили кучу боровой и прочей дичи, уток так просто какое-то огромное количество. Эта птица такое впечатление, что не боится вообще ничего, и, бывало, садилась на воду буквально шагах в двадцати от нас. Из лука подстрелить её — раз плюнуть.

Потешились охотой, да и вернулись домой. А тут Забава призналась, что нынче в тягости. Так что теперь ждём первенца. Мальчик или девочка, мне без разницы, я любого пола ребёнку буду рад, однако же ближники говорят, что хорошо бы парня. Тут на мужчинах всё, они во главе рода стоят и ими род крепок.

— Надо бы и Рарога оженить, — Забава моя полна решимости не дать угаснуть роду пришельцев в этом мире.

— Случись что, так хоть детки останутся, а не только одни печи да крепость его распрекрасная.

В чём-то она права, мужчины здесь часто гибнут молодыми, оттого и стараются родители их оженить пораньше, чтоб род не прервался. Оттого же семьи, в которых много детей, счастливыми почитаются. Я с этим делом согласен, однако как заставить Рарога жениться? Он же взрывной и горячий как его пламя, попробуй намекни, делает вид, что намёков не понимает, а если напрямую сказать, так ещё обидится чего доброго.

Интерлюдия

Один купец издалека

Араш Ахмади никогда не считал себя особо удачливым человеком и с этим его мнением согласились бы многие. Осиротев в малом возрасте, он был взят дальним родственником в услужение, что только и помогло выжить, но сама жизнь была нелегкой. Огромными усилиями и немалым риском перс смог выбиться в люди и стал купцом в память об отце. Хотя именно торговые дела того сгубили, почесть память предка Араш считал необходимым.

Но молодому торговцу не везло, часто ему приходилось голодать — настолько плохо временами шли дела, не раз он оказался ограблен, несколько случаев чуть не окончились его смертью. Из-за неудачного торга погиб единственный человек, которого Араш мог бы назвать другом… Как будто мир задался целью сломать волю несчастливого перса. Или его проклял лично Ахриман.

С такой жизнью Араш подумывал принять популярный в последнее время в Иране ислам. Мусульманам воспринимать судьбу легче, да и глядишь, если молодой купец все-таки был проклят кем-то из зороастрийских богов, то уход к Аллаху его от такого освободит. Не властны боги над посвященными другой религии.

Но перед тем, как оставить отчую веру, Араш решил рискнуть еще один, последний раз. И отправиться в далекие земли Гардарики[80], что лежат у северных морей. Фантастические, а порой жутковатые слухи, доходившие оттуда, обещали многое, но и опасность была велика!

Араш, тем не менее, решился. Остатков золота хватило, чтобы организовать поход с товаром, а там, глядишь, и расторгуется. В свою удачу перс не верил, но и боги там ему точно не помешают. Далеко от них, а славянским должно быть все равно.

Вариантов дороги было не много, но идти до ромеев и плыть потом морем точно не хотелось. Разгул пиратства вдоль европейских берегов ужасал. О зверствах нурманнов ходили легенды, жутковатые, и руяне с бодричами от них не отставали. Впрочем, их всех окрестили одним словом — викинги. В последнее время, говорят, они притихли, да больше стали охранять морские караваны — за соответствующую плату — но все равно не хотелось. Тем более, что путь через хазар был уже частично знаком.

Там, правда, уже ходили слухи о войне с теми самыми словенами, но пока только слухи. Миновав хазар, полян, в конце пути караван подошел к границам владений словенских князей. И на все про все ушло всего четыре месяца.

На удивление порядка тут было много. И караванная тропа, проторенная к Изборску, была удобной. Местные жители считай кормились с нее. Но Араш подумал и решил отвернуть северо-восточнее, до города, что назывался Чистым. Именно оттуда расходились те, заинтересовавшие его слухи.

Тропа до владений князя Мороза тоже была торной. И через пару дней караван наконец добрался до точки назначения.

На удивление, все пошло хорошо, нет, даже отлично! Привезенные товары, особенно всякие диковины для этих мест жители Чистого восприняли очень хорошо, что важнее, у них было серебро и золото, дабы покупать все, что было у Араша. Сам купец с огромным удивлением обнаружил, что слухи не лгали. Оружия и брони из стали тут было немало и все было дешевым. Даже неприлично дешевым по мнению перса, но он не возражал. Да что там! Радовался.

Всяких диковин, что хорошо пойдут уже у него на родине, тоже оказалось много. И цены отнюдь не кусались.

От такого везения Араш даже напрягся, все ожидая очередного удара судьбы, но тот все не происходил. А потом… потом случилось нечто, что разделило всю жизнь перса на «до» и «после». И сделало все, что случалось раньше столь несущественным…

Сей град, Чистый, был вотчиной князя Мороза, про которого Араш успел наслушаться разного, чему, впрочем, особо не верил. Но также в этом городе очень часто появлялся другой князь, близкий друг местного правителя, его соратник и дорогой товарищ. Один из таких визитов пришелся на пребывание Араша в Чистом, и купец решил воспользоваться моментом, чтобы внимательно рассмотреть Рарога Любшанского. Чего перс не ожидал, так это того, что маги решат продемонстрировать свое владение мистическими силами. И если Мороз никак особо торговца не взволновал, то пламя Рарога что-то изменило в сознании огнепоклонника.

В этот момент Араш обрел просветление. Понял, насколько неважным было все его прошлое, и осознал свое истинное предназначение, смысл всего его существования!

Молодой фанатик с истинной верой внимал словам и действиям своего бога, и даже слова Рарога о том, что он совсем не бог, не помогали.

А потом они вместе отправились в Иран. И не было у мага последователя верней.

Рарог, огненный маг

Четыре месяца пути, четыре месяца! Такой длинной дороги у меня ещё не было. Мы вышли с караваном единственного персидского купца, что оказался в Чистом, и ведь надо же было ему увидеть нашу с Морозом тренировку! Горожане-то к таким штукам давно привыкли, и не пугались, и не восторгались уже, ну так кто обыденному восторгается? А вот перс как увидел мои упражнения с огнём и всё. Готов фанатик. Он, похоже, решил, что я первый саошьянт и принесу величие и благодать на земли Персии. Ну и заодно восстановлю учение, данное Заратуштрой[81]. Понятия не имею, как то учение восстановить. Не, я не против, чем могу — помогу, но какую благодать может принести огненный маг кроме разрушения? Сталеварению я тех персов точно учить не буду, мне тогда любшане не простят, да и в Чистом не похвалят. Конкуренты особо никому не нужны. Ну да может, что подскажут волхвы? Должны же они оправдать свою репутацию как собиратели мудрости… Правда ещё, чтобы сойти за своих среди персов, пришлось научиться носить седре и кошти[82] и даже по разным поводам кошти перевязывать. Волхвы не особо одобрили, но и ничего не сказали.

Путь наш не слишком ровный и точно не усыпан цветами. Отправились мы, как заведено на Руси, кораблями. Пришлось и на волоках пешком пройтись… и немало, потому как волок не один, а уж как пошли по реке, что называется Волга или по-другому ещё Итиль, так начали кочевники наскакивать. Оно считается, что огузы и печенеги[83] подчиняются хазарам, а с хазарами у нас сейчас мир, но на самом деле они слушают только своих племенных вождей, а те пограбить не дураки. Но обычно хватало пары залпов из луков, да изредка одного-двух файерболов.

Наш мазда ясна[84] пытается научить меня читать на авестийском, чтобы я сам мог понимать священные тексты, должен сказать, что алфавит не сложнее наших рун, так что, думаю, к концу путешествия научусь. Плюс к этому он постоянно читает мне авестийские гимны, что довольно утомительно, но всё же нужно.

Кроме того, как повелителя огня, он меня считает ещё и воплощением Аша Вахишта[85], как такая каша умещается у него в голове и какая в этом логика — мне так непонятно.

Дни тянутся за днями, а мы проходим верста за верстой по великой реке, даже на родине я таких рек не видел. У нас они поменьше, зато их больше количеством. Почти как на Руси.

Прошли город Итиль, сейчас это столица хазар, те сначала пытались заставить нас заплатить за проход, но когда узнали, чьи корабли идут караваном, сразу отстали. К кагану в гости, как ни странно, не приглашали. Через некоторое время мы вышли в Хвалынское море[86]. Насколько понятно из рассказов путешественников, это скорее огромное озеро, чем море, ну да местные гордятся, что живут именно у моря.

Пришли мы по морю в Дербент, великий город, запирающий путь в земли хазар и заодно к нам, на Русь. Стены его высоки и очень немалой толщины, даже мне, думаю, было бы затруднительно что-то с ними сделать, разве что вдвоём с Морэзом может что-то сотворили. Закрепились арабы в городе не так уж давно и собственно мусульман тут не так много ещё, а уж мавров и вовсе крохи. От имени арабского шаха правит тут наместник, причём выбранный из местных князей. Также в состав его владений входит Албания и армянская область Сюник и Тифлис, всё это один из районов наместничества Арминайя. Кстати, арабы перестроили в мечеть древний храм, что не могло понравиться персам. Восстаний было много, но все их подавляли, однако если немного помочь, то ислам, может, и вытеснят из этих мест.

Впрочем, наша дорога лежала дальше и теперь караваном по суше. Путь наш лежит к городу Агда[87], в котором живёт самое большое количество бехдин[88] в этих землях. Наш проводник твёрдо решил привести меня в храм священного огня, чтобы я пообщался с магупати[89] и прочими жрецами тоже. Всё же живого символа веры нет ни у мусульман, ни у христиан, а потому персы получают преимущество в проповедях. Однако же быть символом веры мне не нравится, волхвам моя роль не нравится тоже. Думаю, переговоры будут вести они, моё дело — зажигать огонь.

Глава 21

Огонь покорным быть устал.

Устал смирять свой гордый нрав и дух:

Жестоким зверем он восстал,

Презревшим милость наших рук.

Кипелов. «Власть огня»

Рарог, огненный маг.

Поселение Агда находится в провинции Йезд, от одноимённого города не слишком далеко расположено, большая часть населения здесь именно гебры или зороастрийцы, как их называют иные народы по имени пророка их Заратуштры, разработавшего основные положения их религии и написавшего главную книгу бехдин, Авесту. Город построен из глины полностью, как по мне, так вполне оправданно в их климате, ведь вокруг пустыня. Арабы заняли крепость, но их немного, правда, это не мешает им устраивать гонения на персов-зороастрийцев при помощи, конечно, персов же, но мусульман. Впрочем, Араш надеется с моей помощью перетащить всех их на сторону своей религии, и вот тогда, на его взгляд, Атешкаде снова станет величайшим храмом в Персии, а все жители страны снова станут бехдин. Мусульмане, по его мнению, служат Ангра-Манью, или по-другому Ахриману, богу зла, я же, как первый саошьянт (а после будет ещё два), должен помочь мазда ясна победить, и тогда небесный огонь очистит эту землю от скверны, что принесли с собой завоеватели.

Что сказать, если они сами будут воевать, я помогу. Всё же огненный маг в первую очередь маг боевой. А в остальном пусть волхвы договариваются, они у нас мудрецы. Некоторое сходство в верованиях есть, да вот хоть бы Род[90] смахивает на Ахура-Мазду, меньшие же боги сильно похожи на фраваши[91]. Хотя я могу и ошибаться. Но вот то, что человек должен быть чист телесно — это и у славян, и у мазда ясна совпадает. Правда, у персов это, по-моему, доведено до абсолюта. Впрочем, по сравнению с франками и саксами они полностью правы.

В крепость мы не въезжали, незачем, храм находится не там. Я ожидал увидеть величественную постройку, но реальность разрушила мои ожидания. На самом деле это очень простое здание, перед которым находится большой круглый пруд, двор окружён вечнозелёными деревьями разных пород. В сам храм ведут восемь ступеней, а фасад его украшает прямо по центру изображение фахаравар. У входа расположены изящные колонны, а внутри храм украшен изображениями Заратуштры и священной книги мазда ясна Авесты. В самой глубине храма, куда солнечные лучи не достают, уже семьсот лет горит священный огонь. Даже хербед, что следит за тем, чтобы огонь не угас, прикрывает лицо специальным платком или шарфом, чтобы не осквернить огонь своим дыханием. Кстати, в этом верования славян и персов расходятся диаметрально. Славяне верят, что огонь очищает и ничто не может его осквернить.

Араш прошёл вперёд, чтобы просить магупати побеседовать с важным гостем. За последние лет пятьдесят таковые гости не слишком баловали посещениями храм, так что магупати согласился.

— Приветствую тебя, мелик[92], что добрался до нас издалека. Позволь представиться тебе, зовут меня Арэмэзд, и я магупати этого храма. К сожалению, бехдин становится всё меньше, и всё больше людей переходит на сторону Ахримана, да будет проклято само имя его. Скажи, с какой целью ты хотел побеседовать со мной, мелик?

— Здравия тебе, достойный магупати. Зовут меня Рарог, и посоветовал поговорить с тобой этот вот уважаемый купец. Он отчего-то решил, что я воплощение первого саошьянт и поведу бехдин к победе над слугами Ахримана — мусульманами. Я, конечно, могу помочь, но пока не понимаю, чем. Может, ты вместе с моими советниками, достойными волхвами, сможете помочь мне решить эту задачу.

— А отчего уважаемый купец решил, что славный мелик Рарог воплощение саошьянт?

— Но, но как же? Рарог! Покажи, что ты делаешь с огнём! — воскликнул Араш.

— Да пожалуйста, нетрудно, — я зажег над рукой шар файербола. Ничего особенного, любой стихийный маг в пределах своего элемента может творить, что захочет. Обученный, конечно. Необученный маг подобен стихийному бедствию.

— Думаю, славный мелик вовсе не саошьянт, а вот небесным огнём Ахура-Мазды владеет словно фраваши огня. Может, ты и есть его земное воплощение. Тут я один ничего не решу, и нужно созывать магов.

Маги тут хоть и называются так же, как и у нас, но вовсе не то, что мы. Скорее, они похожи на волхвов, хранители и собиратели мудрости.

— А пока прошу быть гостем храма и расположиться в моём доме. Уважаемый купец может составить вам компанию, ваших же советников мы разместим на постоялом дворе неподалёку.

Интерлюдия.

Арэмэзд, верховный жрец в храме огня

Немолодой уже гебр самолично прибирался в своем храме. Ему совсем не нужно было этого делать, пост верховного жреца позволял переложить подобную работу на служителей рангом помладше, но монотонная работа успокаивала и позволяла мыслям течь ровным потоком.

А мысли эти были нерадостные.

«И как так получается, что все больше и больше мазда ясна уходят служить Ахриману, что скрывается под именем Аллаха — бога нечестивых арабов? Вот ведь, вроде совсем недавно говорил с купцом, проходившим через город, явно склоняющемуся уйти из отчей веры, — почему? Потому что так легче, сказал он…

Но разве стоит временное облегчение служения самому злу? Разве стоит оно осквернения души бехдина?» — Арэмэзд вздохнул, подняв свой взор выше, вглядываясь куда-то вдаль, сквозь обстановку. — «Но зарастает тропа к священному пламени. Все важные люди идут не в Атешкаде, они идут к муллам и имамам. Как вы не видите надвигающейся катастрофы? Как вы не видите торжества Ангра-Манью? О, Ахура-Мазда, я верю в твою окончательную победу, но молю, пошли саошьянт, дабы он проложил путь в эти темные времена, защитил нас от зла, распространяемого мусульманами, спас фраваши верных тебе мазда ясна от осквернения Ахриманом!» — Арэмэзд вознес своему богу мысленную, но очень искреннюю молитву, и стал ждать и надеяться на чудо. В жизни старика было много разочарований, но в своей вере он был крепок и ждал обещанного спасения.

И чудо явилось… Явилось в облике иноземца из дальних краев, что был благословлен самим Ахура-Маздой силой, что принадлежала лишь фраваши огня. Это было не то, что ожидал Арэмэзд, но пути Ормузда не под силу осознать всего лишь смертному разуму.

Магупати был человеком обстоятельным, с немалым жизненным опытом, потому не стал делать необдуманных поступков, хоть его душа и пела счастьем, ожидая возвращения мира на путь Аши. Вместо того он решил созвать дастур для принятия решения, что определит судьбу бехдин на века вперед.

* * *

Сбор магов — дело небыстрое, пока съехались все, прошёл не один месяц, и заодно арабы зашевелились, подозревая, что гебры что-то замышляют. Когда все собрались, решили провести службу, называемую ясна. Однако полностью отслужить её было не суждено, во двор Атешкаде ворвались стражники и попытались схватить всех находящихся в храме. К счастью, перед храмом расположилась моя охрана, в сам храм им нельзя зайти, и они сумели задержать арабов. Я успел выскочить во двор, стражников всё прибывало и прибывало, и некому кроме меня было защитить магов. А ведь мы даже не успели приступить к ритуалу жертвоприношения. Пришлось показать, что и в меньшинстве сила, а мазда ясна, как может сражаться настоящий маг огня.

Вышел во двор я, окружённый щитом огня, понятно, что из луков по мне стрелять бесполезно, а сунувшиеся поближе с холодным оружием поняли, что оружие может быть и горячим. Настолько горячим, что держать его невозможно. Стражи и побросали свои мечи. Более того, они и доспехи свои начали сбрасывать, потому как очень уж в них горячо стало. Впрочем, на этом ещё ничего не кончилось. Стоило мне снять щит, как откуда-то набежали ещё воины арабов и попытались зарубить и меня и заодно несчастных безоружных мобедов[93]. Пришлось немного покидаться файерболами, благо пожар тут устроить затруднительно, всё же глина горит как-то неохотно, а город из нее полностью. Стражников файерболы, как ни странно, не сильно впечатлили, но тут раздался страшный грохот, который и меня заставил оглянуться в поисках источника. Небо пересекла огненная черта и упёрлась прямо в крепость. Стены ее хоть и толстые, но столкновения с небесным камнем, объятым огнём, не пережили. Это послужило последней каплей, и с дикими криками стражники разбежались. Зато набежало множество персов, хоть и безоружных, но решительно настроенных защищать священный огонь до конца. Магупати тут же воскликнул:

— Смотрите же, люди, и не говорите, что не слышали! Сам Ахура-Мазда решил покарать нечистых прислужников Ахримана, покусившихся на наше пламя! Он послал небесный огонь, чтобы разрушить нечестивое гнездо прислужников дэвов[94]! А ещё он послал нам мелика Рарога, владеющего небесным пламенем, чтобы мелик защищал нас и вёл нас по пути чистоты! Мы должны изгнать слуг Ангра-Манью с нашей земли и очистить её от скверны!

Увидев, как я управляюсь с огнём, берущимся словно ниоткуда, один из ближайших бехдин спросил меня, откуда берётся пламя, с которым я управляюсь. На что пришлось ответить, что это Ахура-Мазда дал мне талант управлять им. После этого ответа я был немедленно объявлен фраваши огня. После такого объявления люди прислушиваются ко мне куда охотней. Впрочем, брать крепость было бы всё же сложно, учитывая отсутствие оружия, которое бехдин как зимми[95] иметь и носить было запрещено. Некоторое количество, конечно, взяли на стражниках, но этого мало. Однако же цитадель разрушена и брать её надобность отпала, зато нужно было захоронить трупы образовавшиеся там и собрать всё оружие что можно найти. Война предстоит долгая.

В городе было несколько кузнецов и вот их-то и призвали для переделки сельскохозяйственных орудий в оружие. При желании собственно и кетмень им становится. А уж купеческая гирька при наличии веревки или цепочки и вовсе замечательна. Нужна, конечно, некоторая сноровка, но тут уж ничего не поделаешь. Пришлось пообещать людям, что те, кто возьмёт в руки оружие и останутся живы после полного изгнания слуг Ахримана (мусульман), станут ратаэштарами[96]. Скорее всего и станут. Просто потому, что старую военную аристократию арабы почти всю уничтожили, а новую только предстояло вырастить. Ну и если Иран освободится от завоевателей и их религии, то для нас проблема воинственных арабов на некоторое время будет закрыта. Ровно до тех пор, пока они завоюют Иран снова. А может и не завоюют. Тогда между нами и мусульманами будет маздаистская Персия. Хоть какая-то передышка.

А с хазарами разберёмся.

Глава 22

«Если один из нас идет на войну — мы все идем на войну».

Х. Нурмагомедов

Дэйд Морэз, он же Дед Мороз, ледяной маг.

Собственно разбираться с хазарами пришлось мне. Переговоры с ними были тяжелыми, уж очень хотелось степнякам, чтобы за них всё сделали и платить за это не нужно было. Пришлось обламывать, упорные, словно небольшое вьючное животное осёл или по-другому ишак, властительные тарханы особо слушать кагана не хотели. Некоторые откровенно метили в теневые властители. Впрочем, после того, как парочка из них совершенно случайно потерялись на охоте и найти этих тарханов так никто и не сумел, остальные приутихли. Однако же всё равно что-то замышляли. Подозрительно зашевелились рахдониты, коих во владениях хазарских давно было немалое количество. К нам во владения они предусмотрительно не лезут, благо знают, что работорговцев в наших краях, мягко говоря, не приветствуют, а большинство из них именно работорговлей и промышляют. У нас такого могут и прибить ненароком. Ну да ими волхвы занялись, они иудейских торговцев тоже не привечают. Может, потому что конкурентов по искусству закручивания мозгов в рахдонитах[97] чуют? На всякий случай я попросил Велимудра приставить к кагану парочку своих мозгокрутов, отправили их к хазарам под видом магов-советников, каган их принять согласился, когда ему рассказали, как рахдониты умеют втираться в доверие и что из этого выходит. Ему не понравилось.

Ну и для большей представительности вместе с волхвами отправили ещё и небольшой отряд наших воев. В смысле обученных и экипированных по-нашему. Охрана кагану тоже не помешает, а то вдруг тарханы решат устроить ему маленький несчастный случай, на охоте, например.

Тем временем жизнь шла своим чередом и в положенное время Забава разрешилась от бремени мальчиком. Крепким таким младенцем, по поводу рождения которого устроил пир, на который съехались все, кто смог прибыть вовремя. Кан булгарский хоть и был приглашён, но только прислал послов с богатыми дарами, ну да и боги с ним. Столы на пиру ломились от яств и напитков, стряпухи на поварне расстарались так, что гости не знали, что есть в первую очередь, ибо всё выглядело весьма аппетитно.

Пир вышел весёлым, народ развлекался кто во что горазд, но какой же пир да без драки? Сначала какой-то из нурманнских ярлов что-то сказанул про руян, руянин ответил, и через некоторое время словесных аргументов спорщикам не хватило. Хорошо ещё, что оружие все оставили в подклети, за исключением конечно поясных ножей, за них, впрочем, никто не хватался, просто потому что выясняли отношения исключительно кулаками. В изгои никому не хочется. Смотреть на массовую драку может и забавно некоторое время, но всё хорошо в меру и потому пришлось охладить слегка разгорячённых гостей. Для этого хватило только короткого рыка «хватит» от хозяина празднества, то есть от меня, и лёгкого жеста, от которого воздух в гриднице охладился словно в холодильном шкафу. Ворча словно побитые псы драчуны расходились по своим местам. Пир продолжался ещё два дня, но затевать свары и драки никто больше не рисковал, тем более что травницам нашим лечить побитых я запретил, так что большая часть присутствующих щеголяет разного размера синяками, а у парочки и вовсе носы на бок свёрнуты.

Интерлюдия

Рарог, фраваши огня

Начавшееся у Атешкаде восстание быстро начало шириться по всему Ирану. Сбежавшие арабы, отправленные магупати пилигримы и посланники в другие храмы, пошедшие разносить благую весть прочим мазда ясна горожане, просто бывшие в Агда и ставшие свидетелями чуда купцы со своими слугами — все они, покинув город, разносили слухи о пришествии мессии зороастрийцев. А вслед за слухами по Персии штормовым приливом расходились волнения и мятежи персов против слуг Ахримановых мусульман. Арабы в большинстве случаев справлялись, против невооруженных-то бехдин, но не всегда и не везде. Был освобожден от их присутствия Йезд[98], не в последнюю очередь благодаря нескольким мусульманам из персов, решившим искупить свою вину и вернуться в отчую веру. Оказались захвачены повстанцами некоторые другие поселения. Однако бурно начавшееся восстание начало буксовать. И вот тут выступил уже Рарог. Мощь огненного мага оказалась решающей, подобно реальному божественному вмешательству, переписывая все происходящее в пользу мазда ясна.

Тем не менее, Рарог со своим немалым опытом князя — военачальника и управленца — прекрасно понимал, что это вопрос времени, когда Иран вновь будет замирен исламистами. В конце концов, боевой маг — это сила, но не абсолютная. Он не может быть везде и всюду. А если мусульмане начнут заливать страну кровью, то они обязательно победят. Ведь Рарогу и Морозу нужна свободная Персия, следующая пути Ахура-Мазды, а не заваленная трупами пустыня. К сожалению, фанатики Аллаха могли бы устроить подобное.

«А значит», — решил Рарог, — «мне нужна помощь. Войсками. Дэйд-то здесь не появится, но он и не нужен. А вот отряд воинов, способный побеждать хорошо вооруженных арабов, будет в самый раз. Потом же сами бехдине вооружатся, научатся правильному бою и отвоюют всю страну. А чтобы арабы не смогли вернуться, вновь воспрявшая вера мазда ясна и возможный союз против мусульман с нами, хазарами и кто там еще есть? В любом случае, помогут, бехдине справятся с защитой своей страны, Иран будет свободен и дружественен. Нам. Словенам.»

А посему, решив, что ему нужна помощь, Рарог отослал гонца к Морозу. Понятное дело, гонец был не один. Ушел целый отряд, в который вошел один из волхвов, несколько воинов дружины Рарога и кто-то из местных. Как проводники по охваченному смутой Ирану.

Отряд был хорошо вооружен и, что самое главное, снабжен амулетами буквально на все случаи жизни. Рарог, будучи опытным боевым магом, прекрасно представлял все возможные трудности, которые могли бы встретиться гонцам. А следовательно, отряд посланников будет так быстр, как только это вообще возможно.

Дэйд Морэз, ледяной маг, он же князь Чистоградский.

Среди шумно празднующих веселых людей выделялся один, со сосредоточенным выражением лица, направляющийся к князю. За ним справа и слева пристроилась пара воев. Внешний вид всей троицы походил на местных, но некоторая изможденность облика и нехарактерный для Севера загар на лицах намекали, что прибыли гости издалека.

Впрочем, это только сторонний наблюдатель мог задаваться вопросом, что это за люди и зачем они пришли, я же точно узнал воинов из Рароговой дружины. Посланники, судя по всему. Немного не вовремя, празднество наше еще не окончилось, но… судя по виду их, новости достаточно важные и срочные принесли мне гонцы.

— Княже! От господина нашего Рарога сообщение тебе скорое! — И с поклоном передал мне пергамент, запечатанный лично приятелем.

Чтоб было понятно — опечатанная личным знаком мага почта посторонним человеком не может быть прочитана вообще. При любой попытке вскрыть послание огненного мага свиток сгорает без остатка во вспышке пламени. И, кстати, не факт, что пытающийся прочесть письмо, не ему адресованное, не пострадает.

— Хорошо! Ступай, отдохни, путь твой был нелёгок, как только прочту и приму решение — тебя позовут.

Прочтя послание, обратил я свой взгляд на веселящийся зал:

— Рарог просит помощи, друзья! Пир окончен, пора собираться в поход. Кто со мной?

Вызвались все.

Через неделю войско выступало в путь. По дороге присоединялись всё новые воины и целые отряды. На одном из привалов нас догнал очень большой отряд, скорее он был похож на целое войско, мои люди выстроились было в «стену щитов», однако это было лишним. Нас догнали западные славяне. Слухи про богатства Востока не оставили равнодушными никого. К нам присоединились даже несколько сотен саксов. Таким войском, думаю, с арабами мы справимся.

Глава 23

Единственная школа для военных есть война. Спокон веков в боях и походах в войсках развивались совершенно естественно качества, отличающие воинов от мирных жителей. Более сильные духом и телом самым течением обстоятельств выдвигались вперед, слабые элементы отпадали сами собой, и в конце концов в рядах бойцов устанавливался и укреплялся дух и характер, вполне соответствующий боевой обстановке.

А.А. Левин

Дэйд Морэз, князь Чистоградский. Боевой маг.

Поход немалого по численности войска — совсем не то же самое, что поход небольшого отряда, и хоть распоряжения об обеспечении было отдано заранее, однако же, накладки случаются всегда. Маршрут проложил ещё Рарог со своим проводником-купцом, но там, где пройдёт небольшая группа, крупному воинству идти гораздо труднее. Хотя бы потому что оное воинство иной раз воспринимают за вторжение и всячески сопротивляются. Не всегда помогает даже заранее отправленное посольство с дарами и разъяснениями. Особенно это касается степняков. Вручение подарков они воспринимают как слабость и пытаются наложить на проходящих дань, что в нашем случае является глупостью безусловно, тем более что хазары присоединились к нам в этом походе, а угры[99] попытались напасть, хотя находятся от хазар в вассальной зависимости. Ну да боги им судья… в своём загробном мире, уцелело нападавших совсем немного, и как ханы будут объясняться с каганом, меня совсем не интересует. А войско моё, немного размявшись, тронулось дальше. Привалы каждый день вечером, всё же перемещаться по незнакомой местности ночью — это занятие для совсем скорбных умом самоубийц, несмотря на то, что двигаемся мы по рекам. Однако же часть армии у нас нынче конная и идёт по берегу, а степь только кажется, что ровная. К тому же берег тоже отнюдь не одинаковый. Ноги лошадям переломать не хочет никто, хотя мадьяры нам предоставили некоторое количество запасных коней, но не сказать, чтобы много. Всё же в сшибке конных с пехотой страдают в первую очередь лошади, наша же кавалерия подошла как раз тогда, когда всадников-угров азартно отстреливали. Лучников у нас было как бы не больше, чем нападавших, однако сообразить это степняки не успели. Так что конины для войска стало куда больше, чем самих коней для всадников.

Вообще, вопрос пропитания армии на марше — это отдельная и весьма печальная история, обратно идти придётся другой дорогой, да и жить здесь местным после нашего относительно мирного прохождения будет не очень хорошо. Правда, в этих местах проживают в основном кочевники, так что те, что не нападали, просто откочуют куда подальше и вернутся через год-другой. В этом на пути нашего следования есть точно будет нечего. Разве что рыба в реке не переведётся, а вот живность, что уцелела, разбежалась далеко.

А тут ещё мадьяры решили видимо отомстить за погибших сородичей и начали всячески вредить. Степь поджечь весной сложно, воду в реке отравить, ну в маленькой речушке можно, а вот в большой — вроде той, по которой мы сейчас идём — задача нетривиальная. Кочевникам смекалки не хватило, зато, чтобы подскакивать на выстрел и запустить стрелу-другую, они додумались. В итоге мне это надоело, и было решено устроить облаву. Примерно такую же, как на облавной охоте. А что? Людей много, если пройти частым бреднем, то глядишь и выловим пакостников. Вот и развернулись. Конечно, в знакомой степи местные кочевники от нас уйдут, но не все и достаточно далеко, чтобы войско прошло. А если найдём стойбище — то, думаю, жалеть угров никто не будет. С ними можно только по их же рецепту, иначе не понимают. Так и прошли несколько вёрст. Оказалось, что оное стойбище вовсе недалеко и довольно крупное. Ясное дело, мужское население попыталось отвлечь врагов, то есть нас, на себя, чтобы дать прочим шанс уйти куда подальше. Не вышло. Стоянку сожгли и всех вырезали, казалось бы жестоко? Не спорю, жестоко. Однако сами кочевники по той же схеме действуют и когда приходят на земли осёдлых, так же. С одним отличием — часть людей оставляют в живых, чтобы угнать в рабство. Так что для словен степняк — это злобный враг и людолов. Потому и не оставили никого в живых, что выросшие дети кочевников опять придут на Русь грабить, жечь, убивать и угонять в рабство. В понимании осёдлых — благое дело сделали. Ну да не всю степь зачистили, а бывало и такое. Правда, всегда приходили новые степняки, и случалось так, что они были хуже прошлых. Ну и начиналось всё сначала. Вечное противостояние Пахаря и Кочевника. Для вторых злобные враги и убийцы как раз мы.

Степь весной — это отдельная песня, не только с точки зрения поэта-певца или там художника. Красиво, не спорю. Колышется под лёгким ветерком море трав и цветов, иногда на горизонте возникает стадо сайгаков или диких коней, и парит в вышине в голубом небе под ярчайшим солнцем орёл, что-то высматривая на земле.

Однако же с точки зрения военачальника, которому нужно провести по этим местам войско, степь весной — это благодатнейшее время и место. Корм для животных, вот он, прямо под ногами, вода в реке и её много и, главное, никакой вражина эту степь не сможет поджечь! Трава сочная, потому не горит, ну разве что маслом полить, однако же какой дурак будет переводить на такое безнадёжное дело драгоценное масло? Пожар ведь далеко не пойдёт, а с учётом того, что ветер постоянно меняется, может и обратно отправиться.

Впрочем, после преподанного урока мешать нам пройти дураков нет. Зато догнал по дороге купеческий караван, и глава каравана, почтенный купец, напросился идти вместе с нами. Хитрый, однако. Решил на охране сэкономить, ведь в окружении такого войска вряд ли кто нападёт. Ну и заодно можно и заработать, скупая у воинов их трофеи по минимальной цене, а оные, судя по размеру армии, будут обязательно.

Так и вышли мы к столице хазар, городу Козар или, как называют его арабы, Итиль. Впрочем, в сам город нам не нужно, да и такое войско, просто проходящее мимо, способно напугать население до полной потери разума, всё же столицу хазары не так давно перенесли в эти места из-за арабов, а такое войско в представлении что хазар, что алан, да и угров тоже, способны собрать только они.

Так что пугать понапрасну степняков мы не стали и армия, не доходя до собственно города, остановилась на днёвку, а в Казар были посланы гонцы с известием, что воинство словенское идёт к Дербенту, чтобы, сразившись с арабами, защитить хазар от нашествия мусульман. В кирпичную цитадель их пустили и наших гонцов принял сам каган, был он с ними милостив и выдал грамоту с личной тамгой с разрешением на проход войска до крепости Дербент. Кроме того, нам выделили проводников, нас явно хотели спровадить подальше как можно скорее, чтобы не волновать жителей столицы и тем более гвардию, сплошь состоящую их наёмников-мусульман. Словенское войско их пугало, хоть и храбрились. Впрочем, к арабам они не имеют никакого отношения кроме религии, просто потому что набираются они в Хорезме, с которым Хазария граничит.

Отдохнув день, мы отправились в путь уже по суше полностью, так как не нашлось бы такого количества кораблей и такого размера тоже, чтобы перевезти всю нашу конницу. Разделяться же на совете, проведённом во время днёвки у Козара, не сочли нужным. Так и пошли дальше через степи, хорошо, что каган нам выделил проводников, ведь в этих местах, не зная пути, можно легко заблудиться и сгинуть.

Пройдя через степи, мы втянулись в предгорья, владения тут всё ещё хазарские, однако живущие тут аланы не сказать, чтобы обрадовались столь многочисленным гостям, и поторопились спровадить нас как можно скорее дальше. Нам это в принципе на руку, всё же Рарог один там долго в открытую не продержится. Разве что если примет тактику некоторых степных народов, ну или волков, если угодно. Укусил — отскочил. Бегать так можно долго, но не бесконечно. Дорога по предгорьям потяжелее, чем по ровной степи, однако же по нашим лесам тоже не сладко ходить. Ноги сломать, если идти без осторожности, можно сломать запросто и там и тут. Тем более, что леса тут тоже есть и довольно густые, вот если углубиться в горы — там кроме травы и кустарников поначалу ничего не будет, а потом и вовсе одни камни, снег и лёд. Вон как вершины вдалеке сверкают. Словно алмазы.

Без проводника в этих местах тоже найти путь затруднительно, указателей нет и никто ставить их не будет. Звери тоже далеко не все дружелюбные, на ночёвке на одного из наших нурманнов снежный барс напал. Ну да сам напал — сам себе и злобный враг. Нурманн размерами немного уступает медведю, так что эта ошибка была у кота последней в жизни. Булгарский купец, что прибился к нам, уговаривал Бьёрна продать ему шкуру, говорящее имя у воина, не правда ли? Нурманн отказался наотрез. Теперь заработал прозвище, Бьёрн Барсова шкура зовётся и прозванием очень доволен. Выделанную шкуру (нашлись умельцы) нацепил на себя и почти не снимает её. Купец расстроился, но виду особо не показывает. Вот чувствую, что цены для отважного убийцы барса будут очень особыми.

Впрочем, трофеи он может и совсем другим купцам продавать. К нам ведь не только этот булгарин прибился, кстати, подозрительно, мог бы быстрее морем добраться и уже торговать в Ширване, а он с нами тащится. Правда, если идти по морю, то ему пришлось бы платить в Козаре налог, а это немало, ну и на море всякое случается. Тем более, что трофеи нашего войска там точно не скупишь.

Но вот и увидели вдалеке громады стен Дербента. С одной стороны неприступной стеной высятся горы, с другой сверкает водной гладью море, а прямо посередине встали высоченные стены. Не зря говорят, что Дербент означает «ключ». Очень похоже.

Интерлюдия

Севар. Купец булгарский

Столкнулся караван Севара-купца с армией Севера абсолютно случайно. Шел булгарин по Волге вниз в Ширван и надо же ему было догнать ушедшую в поход рать словенскую! Уже готовился торговец потихоньку встретить Аллаха — охрана у него умелая и сам не забыл, как меч в руке держать, вот только от татей степных да лесных отбиться этого хватит, а реши князь, что ведет воинство на юг, взять товары силой… И остается только надеяться, что умрешь, хоть кого-то с собой забрав. Но нет, Мороз оказался благородным человеком и не то, чтобы не грабил, — позволил присоединиться к войску и идти дальше под его защитой. Упускать такой шанс, возможно раз в жизни выпадающий, Севар не собирался.

От вопросов, порой непростых, да таких, что взмок упитанный купец под своим расшитым халатом и роскошной бархатной шапкой с меховой оторочкой, это его не спасло. Но добавил допрос уважения к князю Морозу, внимательность к деталям — навык полезный. Конечно, факт, что словене идут грабить и воевать единоверцев Севара, не слишком того обрадовал. Но пошли они по достойной причине, да и не отличался торговец особой религиозностью. Во всяком случае не тогда, когда он мог разбогатеть на трофеях воинов Севера. А что они будут, купец не сомневался, успел оценить и оружие словен и выучку. Да и слухи разные до этого по миру ходили и Севар их собирал.

Теперь, если бы тот нурманн продал ему так понравившуюся барсову шкуру…

Глава 24

Берегите людей, после встречи с которыми что-то светлое и радостное поселяется в вашей душе.

Вот чем интересен Дербент — так это тем, что за всю его историю, а стоит он немало лет на месте, где есть единственный проход между горами и волнами седого Каспия, — его ни разу не взяли внешним штурмом. Дербент всегда открывал ворота захватчику сам. При этом жители его себя отлично чувствуют.

Для словенина, да и для норманна это странно. Словно Отец Дружин отвернулся от них, и правит ими хитроумный Локи. Ну да словенам тут не жить, они вообще мимо идут, кстати, перед воинством Севера город гостеприимно распахнул ворота, а нам только того и надо было. Сама крепость собственно не нужна, а вот проход сквозь нее очень даже. Теперь дойти до Рарогова войска уже недалеко. Арабы, конечно, гоняют его, но при этом несут немалые потери, и ещё ширятся слухи у них, что отряды гебров возглавляет настоящий дэв. Правда, те же гебры за такое утверждение могут и убить, ведь нет хуже оскорбления, чем обозвать светлого фраваши злобным дэвом!

Пройдя город-ключ насквозь, мы ступили на землю Ирана. Путь от предыдущего отличается не сильно, но это пока. Сначала нам нужно в древнейший местный город, в Йезд, если кто не понял. Где-то в тех местах Рарог со своими бойцами против мусульман действует. А после объединения уже пойдём на Багдад.

Однако местность для людей Севера непривычная, горы и пустыня. Для наших людей очень жарко, тем не менее идём, ибо надо помочь друзьям. По пути периодически попадаются мелкие отряды арабов, мои ребята такому развлечению рады, всё какое-то разнообразие, да и подраться северяне любят. Впрочем, как только вражеские воины видят размеры войска — тут же исчезают. Хотя местность арабы знают плохо, а найти проводников из персов — задача нелёгкая. Для зороастрийца нынче мусульманин — слуга Ангра-Манью и прислужник злобных дэвов.

В том, что основное число приверженцев Ахура-Мазды живёт вокруг Йезда и других близлежащих городах, ничего удивительного нет, ведь вокруг пустыня и добраться поклоняющимся Аллаху до них нелегко. А после начала восстания и вовсе эти поселения в оазисах стали основной базой восставших. Мазда ясна окружающие земли знают, как свои пять пальцев, и потому там, где пройдут Рароговы отряды, мусульмане попросту заблудятся, ведь местоположение оазисов им неизвестно. Нас как союзников и друзей их фраваши вели самыми короткими и удобными путями, известными немногим. Однако же решительно не понимаю, как наши проводники ориентируются в пустыне. Здесь же всё одинаковое!

Дошли мы достаточно быстро. За сорок дней. Всё же пройти пешком практически полторы тысячи вёрст, про конницу не говорю, лошади на самом деле куда менее выносливы, чем люди, и им тоже отдыхать надо. Впрочем, ничего особенного тут нет, кроме того, что шли мы не по привычному лесу, а по предгорьям, горам и пустыне. И вот впереди показались полуразрушенные глиняные стены Йезда. Множество людей копошились на них, спешно восстанавливая крепость, даже если стены из глины — всё равно для их возведения нужен довольно долгий и тяжёлый труд. Периодически на стенах виднелся отблеск огня, видимо Рарог подсушивает укрепления, чтоб крепче были. Арабы сюда ещё не добрались, ну да теперь и не доберутся.

Вот от городских ворот отделилась довольно внушительная группа людей в белых одеждах, они окружали загорелого огненно-рыжего человека так же в белой одежде. Да это же наш Рарог! Я пришпорил коня, хотелось поскорее обнять друга, которого не видел так долго.

Местная верхушка видимо собиралась устроить торжественную встречу в духе древних персидских царей, однако же мы с Рарогом сломали всю церемонию, кинувшись друг другу в обьятья. Всё же раньше мы так надолго не расставались.

— Ну здравствуй, дружище! Ты, говорят, с арабами Персию не поделил? Так я тебе тут войско небольшое на подмогу привёл… Мир завоевать не хватит, но для здешних мест, думаю, в самый раз. — Ситуация пока располагает к шуткам, так отчего бы друга и не подколоть?

— И тебе здравствовать, княже! Мы мир завоёвывать и не собирались, а числом твоё небольшое войско сколько? Если тысяч сто, так этого хватит кроме Персии ещё и Аравию заодно завоевать. — Рарог игру принял, тем более из персов словенский не понимает никто.

— Ну зачем нам эти пески? Нам собственно Персия тоже не особо нужна, разве что немного помочь твоим здешним знакомым и заодно объяснить арабам, что в эти места соваться не стоит. Пусть вон лучше Испанию дальше на зуб пробуют, там горные твердыни ой как крепки — глядишь зубы-то сломают. Заодно может с франками пободаются, руа их у нас в плену сколько просидел? Сейчас вот опять что-то трепыхаться начал, так что закончим здесь, придётся опять к нему в гости наведаться. — Вот кто о чём, а Рарог о франках. Чем только насолили ему?

— Наведаемся, однако же здесь ещё не начинали, а арабы противник серьёзный. Есть какие соображения, как воевать будем? — Этот вопрос куда больше меня занимает, чем те франки. С ними можно будет позже разобраться.

— Думаю, сейчас войско устроим, а через денёк, как отдохнём от перехода, двинемся на Багдад. Халиф нас заждался. Мои мазда ясна прямо жаждут поквитаться с мусульманами за всё.

Тут персы, уловившие в разговоре знакомые слова, что-то заговорили. Вперёд вышел пожилой перс в белых одеждах и белой шапочке, он произнёс длиннейшую речь, из которой я ничего не понял, но через некоторое время мне перевели, что мобедан-мобед приветствует друга фраваши и рад благословить его на борьбу с прислужниками дэвов — мусульманами. Он сказал, что сам Ахура-Мазда послал нас для защиты бехдин от злобных последователей друджо дмана, что мне перевели как «дом лжи». Простодушные нурманны определили это для себя как последователей Локи. Впрочем, я бы скорее отнёс их к почитателям Нифльхейма и змея Нидхёгга. Кстати, лютичей норманны определили в «дети Фенрира», в чём-то похоже, однако сами лютичи этого не признают, хоть и считают себя «детьми Волка».

С другой стороны, как отнесутся почитатели огня к магу льда? Правда, маг льда со льдом может сделать всё. А что такое лёд? Это вода! Штука в пустыне незаменимая, а потому можно назваться и магом воды… тоже правда будет.

На отдых устроились, не входя в город. Смысла нет, во-первых, войско такой численности в городе просто не поместилось бы, а во-вторых, в случае нападения выбираться из него непросто, даром что стены разрушены и ещё не отстроены заново. Так что мы по привычке в чистом поле. Ночёвка вышла рутинная, никаких происшествий не было, только всем известный Бьёрн Барсова шкура непонятным образом эту самую шкуру утратил, то есть ложился спать он на ней — а вот утром его знаменитого трофея уже не было. Озверевший нурманн публично пообещал, что если поймает этого столь ловкого вора, то лично у него отрубит шаловливые руки и засунет их туда, где у человека никогда не бывает светло. Ему можно верить, он сможет, если поймает, конечно, в чём можно сомневаться — ведь если вор сумел украсть шкуру из-под шестипудового нурманна, то и не попасться в лапы расстроеного утратой трофея тоже сможет.

Купец, прибившийся к нам у Козара, тоже пропал. Так что скорее всего воровство — это его рук дело. Не сам он, конечно, украл, но заплатил воришке за покражу несомненно. Искать купца времени нет, так что поисками придётся заняться на обратном пути.

А пока нас ждал путь на Багдад.

Глава 25

Тщательное планирование — ключ к безопасному и быстрому путешествию.

Одиссей (Р. Асприн)

Выдвижение войска имеет свои трудности, вот к примеру: как определить, кто будет в голове, а кто в хвосте? Кто будет во фланговых дозорах, а кто в головном? Среди вождей нурманнских дружин разгорелась целая свара за то, кто будет в голове войска и кто обеспечит головной дозор. К сожалению, войско сборное и обеспечить ту дисциплину, что удалось привить в наших с Рарогом собственных дружинах, не представляется возможным. Так что пришлось договариваться. В итоге головными назначили тех, кто показал наибольшие успехи в освоении именно дисциплины. Забавно, но сработало. Нурманны такие нурманны, словен кстати к дисциплине оказалось приучить гораздо проще, ну да и приучать начали гораздо раньше.

Халиф аль-Махди[100], как и ожидалось, сидеть на месте не стал и двинулся нам навстречу. Мы выдвинулись из Йезда в сторону города Хузестан[101], что означает «Заросли сахарного тростника», однако пришлые мусульмане переименовали его в Ахваз, что означает «Присвоение». Однако многое говорит о завоевателях? Ничего, скоро всё изменится.

Идём мы по плодороднейшим местам, занятым огромными полями, заросшими сахарным тростником, собственно тот самый дорогой сладкий камень везут именно отсюда, в других местах нет таких условий и настолько развитого производства этого замечательного продукта. Кроме того, здесь находится город, что некогда был одной из столиц Персии. Город Шуш, если кто не понял, впрочем, франки и ромеи называют его Сузы. Однако же кроме тростниковых зарослей здесь встречается множество рек и ручьёв, а так же садов и рощ. Благодатнейший край. Мусульмане отсюда ушли на соединение с войском халифа и частично в Басру[102], через которую идёт морская торговля. Собственно мирных жителей мы не трогаем, чего не скажешь о наших персидских друзьях. Слишком уж натерпелись от этих «мирных». Правда, бежать им придётся явно куда дальше, чем в Басру, ведь туда мы тоже придём. Нужно же отрезать халифа от возможной подмоги от других мусульманских владык. Другие порты мы тоже возьмём, высаживаться на необорудованный берег занятие не самое лёгкое.

Прошли мост Шадерван, вот умели же строить, мост стоит уже несколько сотен лет и не думает рушиться. А ведь при постройке никакой магии не использовали! Всего лишь знания зодчих и умелые руки строителей.

Крепость Саласель взяли сходу. Арабы оставили слишком малочисленный гарнизон. Они не рассчитывали, что ворота у нас получится выбить всего за полчаса. После была яростная атака наших нурманн, и все, кто выжил, а таких оказалось немного, подняли руки в извечном жесте просьбы пощады. Пощадили, конечно, однако пленным повезло, что персы просто не успели присоединиться к бою, иначе при всём миролюбии зороастрийцев вырезали бы всех.

Оставив приличный отряд в качестве гарнизона, мы двинулись дальше. Несмотря на жару, идти здесь значительно легче за счёт обилия рек и речушек, несущих массу воды. Это вам не пустыня. Дальше перешли ещё один старинный мост с интересным названием Гардар, учитывая, как словенские земли называют нурманны, созвучие действительно интересное. Подошли к городу Гондишапур, его никто защищать не собирался, оказывается, живут здесь в основном учёные, причём в основном не арабы, а сирийцы и ромеи, очень много медиков. Собственно об этом известно по всей Персии, в город мы заходить не стали, только выделили отряд воинов для охраны и оставили заболевших для излечения. Думаю, после нужно будет сюда для обучения направить наших травниц и травников, пусть учатся лечить, ведь здесь живут знаменитейшие учёные во всей Азии, в том числе и из Индии. Такой центр надо беречь и всячески охранять.

Вот таким образом и вышли мы к крепости Дав-о-Дохтар. Крепость стоит на высоком холме, стены её высоки, но до них ещё надо добраться, карабкаясь по крутым склонам. Впрочем, чтобы два стихийных мага не вынесли ворота? Это надо, чтобы они были полностью вымотаны, но дорога вполне приемлема, так что мы оба свежи, так что пришло время в очередной раз показать, что с нами брать крепости не так трудно, как без нас. Сначала я ударил в ворота заморозкой, а сразу после меня Рарог атаковал пламенем. Понятно, с первого раза массивные ворота вынести не удалось, но после третьего удара они просто развалились. Внутри надвратной башни была опущена решетка, однако же ее, полностью металлическую, уничтожить было даже легче, чем врата. Рарог применил не так давно изобретённое им огненное режущее заклинание, и решетка просто упала внутрь. Подождав некоторое время, пока металл достаточно остынет, чтоб по нему можно было пройти, в крепость рванули нурманны и лютичи. Лютичи на бегу ещё и самозабвенно завывали. Вообще-то это была ошибка, сдаваться оборотням арабы не собирались и дрались отчаянно. Видимо, перспектива быть сожранными хоть и демоническими, но волками, их совершенно не прельщала. Драка была страшной, здесь мы впервые понесли относительно чувствительные потери. Убитых похоронили по словенскому обряду. При этом зороастрийцам объяснили, что огонь не может быть осквернён тем, что очищает. Объяснять пришлось Рарогу лично, он спорил с мобедами, сопровождавшими войско, почти целый день, пока наши воины отдыхали и приводили себя в порядок. Вот не зря нас учили дома менталистике и уже здесь волхвы. Убедили. В итоге в некоторые гимны и обряды были внесены изменения. С точки зрения упёртого традиционалиста это, конечно, ересь, но как удобно ложится на новые реалии! Ведь фраваши вообще огнём убивает! Но ведь сражающийся за мазда ясна не может быть дэвом?

Отдохнув и похоронив убитых, в том числе и практически всех защитников крепости, мы отправились к Басре. Надеюсь, что больше нас ничто по дороге к городу не задержит, ведь нужно успеть взять город раньше, чем его займёт войско халифа. Флота-то у нас тут нет, где-то в море руяне и нурманны свирепствуют, но здесь они вряд ли есть. А по морю доставлять подкрепления значительно быстрее, чем по суше.

И мы успели! Впрочем, ситуация получилась не самая для нас лучшая. К Басре и мы, и халиф аль-Махди подошли практически одновременно. Войско халиф успел собрать огромное и это за три месяца, когда вся страна полыхает восстаниями и нужно двигаться к крупнейшему портовому городу! Восхищаюсь, но разбить и желательно даже уничтожить арабское войско нам нужно. Иначе эту войну нам не выиграть.

Глава 26

Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа…

Сергей Лукьяненко

27 августа 780 года от Р. Х. по ромейскому календарю.

27 жнивня год 30 от пришествия магов.

Утро этого дня конца лета выдалось прохладным, но быстро наливалось жарой, пока армии Севера и Юга выстраивались друг напротив друга. Арабы и хотели бы напасть первыми, пока наш лагерь спал, однако не вышло. Войска уже разворачиваются. У нас основа воинства состоит из тяжёлой пехоты, но первые ряды выстроены из легковооружённых и многочисленных персов-зороастрийцев. Дальше уже собственно коробки дружин моих и Рарога, ближе к краям — крыльям войска — выстроились нурманны и славянские союзники: руяне, лютичи и бодричи. Лютичам я, кстати, запретил завывать на поле боя, хоть они и могут так напугать конницу, но пехоты у противника тоже немало. А против оборотней арабские пехотинцы будут драться до конца. Не франки ведь.

Основа войска мавров — это конница. Причём по нашим представлениям конница лёгкая. У нас аланы вооружены куда как тяжелей. В принципе, аналог нашей аланской кавалерии — это катафракты у ромеев. Соответственно, всадников они выстроили в центре, а вот свою довольно пёструю пехоту по краям. Я, кстати, нашу конницу вообще в резерве оставил. Она хоть и тяжелая — но её не так много.

Мы же с Рарогом остались в тылу войска, но на высоком холме, чтобы было видно как можно большую часть поля боя. В случае чего будем помогать магией.

Арабы предпочли атаковать первыми, они собственно попытались устроить дождь из стрел на скаку. Что-то вроде колеса, когда всадники, проносясь мимо нашего строя, засыпали бы нас стрелами. Не вышло. Они не учли того обстоятельства, что у словен лучник — практически каждый воин, а великолепных, мощных и дальнобойных луков за последние годы наделано было много. Всем желающим хватило. Персам раздали одну из придумок Рароговых розмыслов. Я имею в виду самострелы, что стреляют небольшими железными шариками. При испытании такой шарик пробивал наш стандартный щит, а ведь это не так легко сделать. Копьём не каждый может просадить. Так что дождь из стрел и тех шариков устроили арабам мы. Причём стреляли не только по всадникам, а куда попало. Так что десятками и сотнями валились на горячую землю и всадники, и кони. Над полем боя стоял сплошной крик боли людей и лошадей и щёлканье тетив луков и самострелов. Враг не выдержал и откатился. По результату первой сшибки у нас насчиталось умеренное количество раненых и убитых, в основном среди персов. Ну да, они самые легковооруженные среди нас и это понятно, ведь арабы, сразу как завоевали Иран, ввели запрет на владение оружия у персов. Вернее, не всех персов, а именно зороастрийцев.

Какие потери у врагов — нам неизвестно, ведь часть павших они унесли с собой, а тех, что остались на поле, посчитать невозможно.

Атаковать мы всё так же спешить не стали, ведь численный перевес всё ещё на стороне вражеских войск. Впрочем, долготерпением арабы не отличаются, и потому, как только атаковавшие немного оправились, халиф снова бросил войска в бой. На этот раз сразу всех в сплошную атаку — и конницу, и пехоту. Натиск их был страшен, уцелевшие персы ушли через промежутки между коробками дружин, и в бой вступила основная часть войска. Ещё перед боем гридням вбивалась одна мысль — во что бы то ни стало держать строй, только в этом случае есть шанс победить и выжить большому количеству воинов. Строй стоял, бесчисленные толпы мавров разбивались об него как волны о скалы. Периодически Рарог запускал файерболы и огненные копья туда, где натиск был особо силён. Я не отставал от него, устраивая град из острейших льдин на головы арабских воинов, но так, чтобы не задеть своих. Однако же арабы атаковали снова и снова, не считаясь с потерями.

Дело уже клонится к вечеру, но эта невиданная бойня и не думает прекращаться. Судя по всему, арабы решили, что ещё один натиск, и они сломят сопротивление нашей пехоты, и можно будет рубить бегущих, впрочем, они ошибаются. Строй всё так же нерушим. Уставших или раненых и убитых бойцов вовремя сменяют их свежие товарищи из задних рядов и битва продолжается. Ни сдаваться, ни просить пощады никто не собирается. Но вот уже в сумерках ряды мавров дрогнули, видимо резервы их кончились, и строй воинов Севера сделал шаг вперёд, одновременно ударив, это, вероятно, стало последней каплей, и арабы побежали. Сначала неохотно, по одному, а дальше всё большее и большее количество поворачивалось спиной и, бросая всё, что отягощало бег, рвануло назад. Вот теперь разошлись ряды «стены щитов» и в открывшийся проём ударила наша конница, довершая разгром и топча бегущих врагов. Халиф, видимо, пытался остановить своё бегущее войско, но был увлечён людским потоком, в страхе несущимся к стенам Басры. Однако горожане ворота не открыли, и в давке у ворот аль-Махди оказался сброшен с коня и затоптан собственными воинами. А сзади неумолимо надвигался топот копыт тяжелой аланской кавалерии и размеренный шум надвигающейся стены щитов словен. Крики отчаяния, мольбы впустить и во всё это вплетается нарастающий торжествующий волчий вой. Не послушались меня лютичи, не сдержались. Однако это уже не может ничему помешать. Некоторые из арабских воинов решились броситься обратно, под копыта коней и копья алан, только бы не попасться страшным волкам-оборотням. Но вот в воротах отворилась небольшая калитка и в неё начали впускать всех, кому повезёт первыми проскочить. Они ещё не знают, что и за запертыми воротами не найдут спасения. Ещё немного и под стенами остались только трупы и невдалеке встали усталые ряды наших дружин. Аланы добивают бегущих кто куда воинов халифа. Нурманны захватили войсковой лагерь арабов и теперь увлечённо его грабят. Они хоть и знают, что добычей придётся поделиться, но сдержать свою натуру не могут. Впрочем, походный гарем халифа в полном составе отправили в наш лагерь. Эта добыча не по их чину. А в море виднеются удаляющиеся от города многочисленные купеческие корабли, уж торговцы лучше других чуют, когда нужно уносить ноги любым способом.

На город и окрестности спускается ночь, и войско устраивается лагерем под стенами Басры. Участь города решена, и воины это знают. Не знают этого только в городе и надеются отсидеться за высокими и крепкими стенами.

Наутро отдохнувшее и пришедшее в себя войско изготовилось к штурму. Запели трубы, и в стену врезался громадный огненный шар, через мгновение туда же отправилась ледяная глыба. Повалил пар, но ещё через мгновение часть стены начала раскаляться куда сильнее, чем если бы припекало самое жаркое солнце, вот камень накалился как металл в кузне и тут же начал стремительно остывать, в некоторых местах поползла изморозь. Смены таких издевательств стена не выдержала и рухнула. Всё заволокла пыль, но лёгкий ветерок довольно быстро развеял пыльное облако, и нашему взгляду предстала куча щебня на месте высоченных укреплений. По отмашке в пролом понеслись нурманны, оглушительно ревя что-то невнятное и размахивая оружием. С завыванием туда же рванули лютичи, на сей раз они и не думали сдерживаться и на бегу самозабвенно подражали волкам. Горожане успели подтянуть к месту пролома всех, кто мог держать оружие, но порыв северян уже не сдержать и обороняющихся просто вырезали. Битва за город длилась куда дольше, чем битва в поле, и последних защитников добили только на третий день. Население города было вырезано почти полностью, но об этом никто не жалел. На Север потянулись огромные караваны, набитые добычей, но никто по дороге не пытался их пограбить. Хотя нет, угры попытались, но это другая история и она будет рассказана после. А война с арабами только начиналась.

Она обещает быть долгой, до полного изгнания мавров предстояли бои и походы, сейчас после отдыха ожидается наступление на Багдад. Пока не взята столица, всегда может появиться новый халиф и всё начнётся сначала. Всё же гораздо легче бить мелкие и разрозненные отряды захватчиков, чем огромное войско. Кроме того, у нас во врагах не только арабы, и если с ними слишком сильно затянем — поднимут голову франки и саксы. Хорошо хоть нурманны поняли, что действовать с нами вместе куда лучше, чем против нас. Правда, для этого пришлось разрушить их столицу и порушить некоторое количество бургов. Однако нурманны уважают силу и идут за тем, у кого, по их мнению, удача. Если посчитать количество добычи — то удача с нами и никуда уходить не собирается.

Три дня на отдых, для кого-то долгих, для кого-то коротких, всего или целых, и в путь. Очередной поход, верст уже отмерена не одна тысяча, но нужно идти и в конце скорее всего опять бой. Но бой нужный, ведь если не дать его здесь — то враг может прийти на нашу землю, и тогда будут гореть наши дома и посевы, и наши женщины будут уведены безжалостными захватчиками туда, откуда уже не вернутся, и будут рожать сыновей и дочерей тем самым врагам, умножая их численность. А потому мы на этой земле будем помогать людям, что в случае нужды, я верю в это, помогут нам.

Новая столица, Багдад, пока ещё в руках арабов. Справедливости ради, стоит сказать, что именно арабы его и построили. Для того чтобы достичь его — мы реквизировали в Басре и лодки, и корабли, что могут идти вверх по реке, так удобнее, чем по суше, хоть и утомительно, ведь плыть придётся вверх по течению. Однако нашим нурманнам не привыкать, собственно викинг, а нурманны в походе называют себя именно так, происходит от вик — вертеть, имеется в виду весло. Надеюсь, за дней пятнадцать дойдём, во всяком случае, наши проводники обещали именно такой срок. Места здесь плодородные, кругом сплошь сады и поля, а вот дальше, говорят, будет пустыня. Честно сказать, пустыня несколько надоела, хочется домой, в наши вековые леса. Рарогу тоже хочется, вот только отпустят ли его персы? А вдруг в шахиншахи выберут? Надо срочно решать, кого посадить на персидский престол, чтобы, обучив его, войску можно было отправляться домой. Впрочем, выборы правителя — это после того, как столицу возьмём, дальше, надеюсь, будет куда легче. По некоторым сведениям мелких властителей на территории Персии около восьмидесяти, но сил у них немного, новый правитель может и сам справиться, конечно, но лучше не рисковать.

В кораблях лучше не разуваться, да и оставлять как можно меньше открытого тела, что для нас не проблема на самом деле, потому что приходится быть постоянно начеку, ведь по берегам немало кочевых арабов обретается. Настроены они крайне воинственно, а потому необходимо периодически показывать, кто тут хозяин. Впрочем, глядя на такое войско, как у нас, наскакивать они предпочитают ночью и часто получают на орехи от наших оборотней-лютичей. Те тоже любят по ночам резвиться. А почему лучше не раздеваться? Так потому что иначе начинается зуд на всех открытых частях тела и даже высыпает сыпь, которая страшно чешется. Говорят, что зуд этот вызывают крошечные красноватые червячки, которые водятся на одном из растений и как пыль оседают на тело.

Однако от этой напасти избавились, когда из реки Эрвендруд перешли в реку Тигр. До новой столицы, и старой, кстати, тоже, осталось немного. Говорят, от старой столицы, вернее, двух городов, что исполняли роль стольного города, около пятидесяти вёрст, может чуть дальше, но то уже малая часть пути. Вперёд вырвались разведывательные кораблики с экипажами из нурманнов и бодричей. А ведь ещё относительно недавно они бодро грабили друг друга. Вернее, бодричи вместе с руянами весело грабили нурманн.

А мы пока встали лагерем на отдых. Предстоит последний рывок на Багдад.

Глава 27

Исповедую себя поклонником Мазды, зороастрийцем настоящей клятвой и исповеданием. Клятвой обязуюсь вершить добрую мысль, клятвой обязуюсь вершить доброе слово, клятвой обязуюсь вершить доброе деяние. Клятвой обязуюсь быть верным мазда яснийской вере, которая учит прекратить военные набеги, сложить оружие, заключать браки между своими единоверцами, исповедующими артовскую веру, которая из всех существующих и будущих вер — величайшая, лучшая и светлейшая, которая — ахуровская, заратустровская.

Символ веры зороастризма

Разведчики вернулись с изумительными новостями. Ворота Багдада открыты! Более того, судя по всему, город даже не пытается готовиться к осаде. Прибывающих дополнительных войск не заметили, видимо, Мансур-аль-Махди выгреб всех, кто был поблизости, а до дальних гарнизонов и шейхов весть о войне то ли не дошла, то ли они решили выждать, чья возьмёт. Среди арабов тоже особого единства нет. Но то, что мусульмане потерпели поражение даже не от христиан, от которых они огребали периодически, а от самых настоящих в их представлении язычников — это многих арабов деморализовало. Персов, понятно, наоборот, воодушевило. К нашему войску начали стекаться толпы народу, желающие поквитаться с завоевателями. Вот в некоторых местах сто лет уже прошло после завоевания, и многих уже насильно в ислам обратили, однако обиды помнят, да и вернуть религию предков не прочь. Впрочем, большинство таких прибежавших приходится отправлять обратно. Несмотря на то, что мы собрали всё оружие на поле у Басры, да и в городе тоже, его всё равно не хватает. К тому же большая часть того вооружения откровенно дрянного качества. Часть так вообще до первого боя. Походные кузни на привалах работают не переставая, однако это капля в море, а ведь кроме того эти самые пришедшие не обучены от слова вообще. Вот и приходится их учить хотя бы приблизительно держать строй. Пока получается откровенно плохо, времени нет совсем, и потому из всех видов построения у персов в основном получается один. «Толпа» называется. Правда, у арабов со строем тоже туго, но ведь индивидуальная подготовка у врага вполне на уровне и потому при драке «толпа» на «толпу» они персов порвут и порвут быстро. К счастью, есть мы и наше войско, так что персы не один на один с маврами. А после научим, тех, кто выживет, конечно, и сам научится всему, что надо знать, но нужно, чтобы уцелело как можно больше пришедших к нам.

Вот такие мысли меня одолевают, а лагерь тем временем живёт своей жизнью, грохочут походные кузни, слышны команды и топот ног — это обучают новичков, зычная перекличка стражи напоминает, что часовые бдят. Ну да эти часовые на виду. А ведь есть ещё тайные пикеты, так что враг незамеченным не проберётся. От сотен костров в небо устремляются дымки — на каждый десяток свой костёр и соответственно свой котёл, в котором варится нехитрая воинская снедь. Да ещё кипятится вода, ибо мною и Рарогом пить сырую воду строжайше запрещено. Запрещено не просто так, давно уже замечено, что от употребления сырой воды случаются массовые хвори животом, а такие болезни роняют боевой дух войска не хуже боевого дракона.

Но постепенно лагерь затихает, потому что завтра выступать, а что может лучше для восстановления сил, чем крепкий здоровый сон?

Самое время собрать вождей на совет, чтобы потом всякий воевода знал, что ему надлежит делать.

— Все собрались? И славно. Есть предложения, как будем брать Багдад? Тот же фокус, что и с Басрой, может не пройти. В поле они не выйдут, а за стенами могут сопротивляться долго и принести немало вреда. Уж потерь точно причинят не меньше, а скорее больше, чем в Басре. Начнём, пожалуй, с младших.

Младшие сегодня на совете — это тысячники и отдельные ярлы нурманнов, добровольно присоединившиеся к нам.

— Ярл Асбранд, что скажешь?

— А что говорить? Подойдём, увидим, что и как, да и ударим по готовности. Вперёд персов пустим, это их земля — вот и пусть за неё бьются. А мы поможем, да подопрём, чтоб не побежали в случае чего.

Примерно в том же духе высказались все нурманны.

— А что скажут наши большие воеводы? — мне интересно, что скажут наши бояре, опытом умудрённые.

Воеводы высказались куда осторожнее, в том смысле, что сначала нужно дойти до города и посмотреть, что и как. Но в случае, если ворота будут закрыты, а враг готов к осаде — то лучше воспользоваться талантами предводителей, да и спалить Багдад напрочь. А добычи и так уже немало взяли.

— Ну раз так, то порешили мы с князем Рарогом, что выступаем на рассвете. Решать, что делать, будем по обстановке, однако же, если возможно будет взять город изгоном — то первыми пойдут нурманны, за ними персы и дальше все остальные. Авары как конные должны не дать закрыть ворота, ежели они будут открыты. А теперь всем спать. Переход будет длинным, зато до города последним. Как возьмём Багдад, так и отдохнём.

Отрывки из персидских писаний. О пришествии первого спасителя и воцарении династии Арэмэзидов

Стенала святая земля всех мазда ясна под гнетом захватчиков, ведомых самим Ангра-Манью. И взмолились мобеды о спасении, взмолился и простой люд…..был послан фраваши огня самим Ахура-Маздой, встретил его достойнейший Арэмэзд. С почтением сопроводил он Рарога к магупати на совет, а сын его Бэхрэм служил саошьянт как должно любому мазда ясна.

…увидел фраваши, что Бэхрэм умен, стоек и и крепок в борьбе с прихвостнями Ахримана, испытал его волю и разум всячески и молвил, — быть тебе правителем земли сей как мужу благочестивому и достойному. И приведет твое имя верных Ахура-Мазде к победе над силами зла!

С почтением принял сию ношу Бэхрэм на себя. И волею его и словом и властью Рароговой были изгнаны арабы, сыны Ангра-Манью, с земли иранской.

Рарог Огненный

Честно говоря, мелкие персидские правители не впечатлили. Среди них просто не было того, кто мог возглавить страну после изгнания мавров. Впрочем, только ими варианты не ограничивались. С учетом происходящего и некоторых местных традиций, можно было посадить на трон одного из уважаемых жрецов, но тут возникла проблема — либо не устраивали меня с Дэйдом чем-то, либо не потянут, как например Арэмэзд — самый лучший (возможно, я предвзят, в конце концов, он был первым меня встретившим), но возраст… Противостояние с арабами будет долгим и стране нужен молодой и решительный лидер. Наш купец тоже не подходит, по происхождению и роду занятий.

Однако мой адъютант, Бэхрэм, неожиданно хорошо себя показал. И будучи сыном магупати, он подходил под все критерии к правителю. Осталось только его проверить…

Проверять решили для начала в Багдаде. Город, что интересно, все-таки взяли изгоном. Когда аланы выскочили к городским воротам, они увидели замечательную картину: в широко распахнутые ворота въезжали и входили, ну и перемещались в обратную сторону сотни людей, лошадей и гружёных повозок. Когда приближающееся войско, наконец, заметили — моментально вспыхнула паника. Все, кто находился близко от проезда, ринулись в город, отчего моментально в проёме ворот возникла свалка. Какой-то торговец попытался развернуться прямо на выезде, другой же, что как раз въезжал, ему помешал. Повозки сцепились и опрокинулись. Фрукты, что доставлял в город въезжающий купец, раскатились по дороге, но никто не обращал на них внимания, толпа, рвущаяся в город, топтала их и друг друга, но было поздно. Подскакавшие аланы не дали затворить ворота, мешавшихся в проходе жителей города кого стоптали, кого зарубили, и лишь немногие успели прыснуть во все стороны как тараканы от света.

А дальше подошло основное войско и беспрепятственно вошло в город. Конечно, кое-где вспыхивали скоротечные схватки, но по большому счёту в немаленьком поселении оказывать сопротивление было некому.

Вот после захвата Багдада и пришло время Бэхрэма. На третий день после падения города, когда войско достаточно отдохнуло, был созван всеобщий сбор персидского ополчения, арабов, живших здесь, туда, что характерно, не позвали, на том сборе и было объявлено, что для испытания его воли и разума и пригодности для управления людьми назначается сын достойного мобедан-мобеда Арэмэзда Бэхрэм управляющим городом Багдад. Кроме того, был объявлен Аббасидский халифат уничтоженным и о том, что на месте его вновь возрождается шахиншахство Иран.

Оставив ему всё персидское ополчение, выступили мы для того, чтобы привести к покорности все провинции бывшего халифата. После гибели аль-Махди, государство развалилось на множество территорий, и в каждой был свой шах или мелик, большая часть из них, понятно, сарацины, вот и пришлось частым гребнем пройтись по всей стране, чтобы выловить их и кого изгнать, а кого уничтожить. Насильно обращённые в мусульманство персы начали массово переходить обратно в религию предков. Каждый старался убедить соседа и новые власти, что они самые что ни на есть бехдин. Вот такое неустройство в Иране длилось более двух лет. За это время несколько раз вторгались разные мусульманские правители из Сирии и не только. Всё это время Бэхрэм Арэмезид укреплял свою власть. Кстати, первое, что он сделал, — это выслал из города мусульман и пригласил селиться в нём окрестных персов, что они с удовольствием и сделали. Среди арабов то изгнание после получило название Великого Исхода. Справедливости ради надо сказать, что уходили изгоняемые, забрав с собою весь свой скарб, и ни одного дирхема не было отнято у покидавших Багдад.

Кроме того, построил правитель Багдада своё войско по образцу дружины Рарога, а на белом знамени своём повелел изобразить фаравахар[103]. Еще в каждой сотне его войска должен быть мобед, что проводит все молитвы, как ежедневные, так и праздничные. Помимо этого, мобед должен обучать прозелитов[104], недавно принесших фраваран[105]. Должен он так же иметь при себе переписанную Авесту, однако же Гаты знать наизусть.[106] Главным же язатом[107] в войске объявлены Веретрагна и Митра[108], ибо без договора не может быть войска, как и без победы и героизма.

Войско персидское беспрестанно училось, а кроме того усилиями фраваши Рарога вооружение его становилось день ото дня всё лучше и лучше. Для тренировки и испытания в боях отправлялось то войско частями на помощь друзьям с Севера, так закалилось оно. Окончательное испытание же Бэхрэма и войска его произошло во время ответного похода к Дамаску.

На семьсот восемьдесят втором году по ромейскому календарю вторглось в окрестности Басры, всё ещё приходящей в себя после взятия войсками магов и изгнания арабского населения, войско наместника Ифрикии Язида ибн Хатим[109], захватившего после падения Аббасидов Египет и Сирию. Однако же Бэхрэм считал эти земли принадлежащими Ирану, а кроме того — мусульман прислужниками Ангра-Манью, и потому решил дать отпор исламским захватчикам.

Глава 28

I'll be back.

Армия персов спешно выступила к Басре, в Багдаде же на хозяйстве остался почтенный Арэмэзд. Собственно войско персидское готово настолько, насколько возможно. Да ещё союзники подошли. Да, Мороз ушёл обратно в свои заснеженные леса, но Рарог остался, хоть и не надолго, а с ним остались и воины Севера, нурманны. Каждый из них стоит десятка арабов, так что бояться нечего.

Воины наместника, оставив за спиной осаждённую Басру, двинулись дальше, на Багдад. Однако проводников не нашлось, по реке вверх по течению идти было не на чем и они отправились напрямую через пустыню. В отличие от мусульман, у персов от добровольцев — проводников и разведчиков отбою нет, а потому всё движение огромного войска, не менее половины которого составляет верблюжья кавалерия, было известно. В пустыне лошадь не очень полезна, зато верблюд очень даже, однако и кавалерия на конях тоже в немалых количествах присутствует.

В отличие от сарацин, у персов основа армии — это пехота. Причём за почти два года беспрерывной муштры и походов пехота опытная и закалённая, мало чем отличающаяся от старых римских легионов. Набрана она, кстати, в немалом числе среди христиан приморских городов, ведь зороастрийцы вполне благожелательно отнеслись к потомкам эллинов, населяющих их. Никаких притеснений, единственное, что требуется от них, — это не вести среди персов никаких проповедей, хотя между священством последователей Библии и магами персов неоднократно происходили диспуты, и итоги их бывали неоднозначны для христиан.

А уж учитывая, что ещё не слишком давно среди тех же ромеев был весьма популярен культ Митры… А общем, патриарх константинопольский негласно приказал священству публичных споров не затевать, всё же учитывая, что религии оппонентов поболее тысячи лет, то и в диспутах маги побеждают прискорбно часто. На самом деле патриарх не знал, что мобеды кое-чему научились у волхвов Севера — а те спорщики непревзойдённые и переспорить их очень непросто. Последователей же римского епископа в этих местах встретить вряд ли можно и потому дискутировать они ни с кем не могут, зато несут христианство франкам, бургундам и саксам, а так же прочим народам Европы.

Войска встретились почти посередине пути. Битва была страшной, арабы накатывали волнами и даже задействовали боевых слонов, которых привели с собой. Вот тут показал себя во всей красе Рарог Огненный. Его стена огня так напугала животных, что те, оглушительно трубя, рванули назад. Прямо по своим войскам. Воины, кстати, тоже решили, что на них надвигается степной пожар и побежали, стремясь спасти свои жизни. Тщетно пытался Язид ибн Хатим остановить бегущих, страх перед пламенем оказался сильнее. Всеми покинутому, пришлось наместнику, объявившему себя новым халифом, бежать, чтобы спасти свою жизнь и успеть собрать новое войско, ведь несомненно, что персы в гневе вторгнутся в Ифрикию и попытаются отомстить. Впрочем, для таких выводов не нужно быть пророком.

Для ответного визита, однако, следовало подготовиться, всё же Ифрикия, она же Африка — территория очень немалая, и собрать ещё одно войско там можно весьма быстро. Конечно, если договориться с бедуинами и берберами, впрочем, до последних далековато и контролируют их совсем другие владыки, которые не факт, что самопровозглашенному халифу помогут. Более того, тот же Алжирский имам Рустем[110], перс по происхождению, кстати, наверняка снова попытается захватить священный город Кайруан. Один раз его оттуда уже вышибли, причём совсем недавно, однако сектанты не успокоились.

Рарог. Князь Любшанский, огненный маг.

Вот же арабы упорные, получили по зубам, но не успокоились и продолжают лезть. В принципе, я их понимаю, ведь междуречье Тигра и Евфрата — места плодороднейшие и богатейшие, для бедуинов — а большинство арабов именно бедные кочевники — там прямо рай земной. Самое главное, что можно всласть пограбить. Впрочем, и дальше тоже немало соблазнов, правда, шанс получить по голове существенно увеличивается, но когда это кочевника останавливало?

В общем, чтобы замирить этих упорных, нужно прийти к ним домой, перебить все горшки и набить хозяину морду. Вот тогда до них что-то начинает доходить. Что-то вроде того Дэйд обещал устроить уграм. Подозреваю, что он уже добрался до них и своё обещание держит.

Дэйд Морэз, он же Мороз. Ледяной маг.

Собственно после того, как помощник Рарога Бэхрэм обзавёлся собственным войском и выкинул из Ирана захватчиков, моя помощь стала не нужна особо, тем более что Рарог всё ещё остаётся здесь, а мы отправились домой, отягощённые обозами и в сопровождении самых лучших проводников. Численность моей дружины с одной стороны уменьшилась, ведь за время похода были и убитые, и раненые, и заболевшие, однако же, с другой стороны к нам присоединилось некоторое количество персидских пехлеванов, что решили побывать на родине их северных друзей и заодно послужить в воинстве столь славного князя и могущественного мага заодно.

Дорога нам в принципе знакома, враждебных сил не ожидается, так что путь предстоит не самый трудный. Тем более путь домой всегда короче. Однако же, когда прошли город-ключ Дербент, вспомнил я про одно обещание, что нужно будет обязательно выполнить, а потому, отправив вперёд обоз под надлежащей охраной, мы набрали ещё некоторое количество аланской конницы, наняться они были рады, когда узнали, против кого предстоит воевать, и отправились гонять угров. Без них степь будет почище и побезопасней.

Мадьяры уходят быстрей, чем мы можем их нагнать. Всё же у конницы есть свои преимущества. Уходят всем народом на запад, ибо все остальные направления им отрезали, однако, пройдя Хазарскую степь или, как они её называют, Элькёз, резко свернули, отправившись по пути болгар, и вторглись в Болгарию Балканскую. Конечно, они пытались пробиться на равнины Паннонии, но наткнулись на войско князя Вышеслава, который, с союзным ему князем Моравским, в битве на перевалах разгромил их и заодно присоединившихся к уграм последних авар. В итоге венгры вторглись в Болгарию Балканскую и, вдребезги разгромив кана Кардама, обосновались в его землях, потому что сзади их преследовали мои войска и присоединившегося ко мне князя Вышеслава. Дальше мадьярам пройти не удалось, потому что дорогу им преградили ромеи. Тогда вожди угров послали посольство с просьбой о мире. Они принесли богатые дары в знак того, что не будут больше нападать на словен и друзей их. Кроме того, вожди прислали своих сыновей в заложники. После большого совета, пришлось согласиться на мир с венграми. Так они обосновались под самым боком у ромеев.

Однако же угры не обещали нападать на Ромейскую империю и впоследствии неоднократно ходили походами в пределы её. Ну да как бодались венгры с ромеями, к нашему рассказу не относится. Загнав мадьяр в гости к ромеям, мы отправились домой. Это Рарог может годами с персами возиться, за него Вук отдувается в Любше, а у меня семья, ребёнок, и Чистое тоже без пригляда лучше не оставлять. Забава, конечно, жена хозяйственная, однако же мужской взгляд тоже не лишним будет. Правда, пошли мы путём слегка кружным, прямо через союзную Сербию, Хорватию, герцогство Бавария, причём если у славянских князей разрешения на проход брали — то баварского герцога спрашивать никто не стал, впрочем, чтобы помешать нам, сил у баварцев нет, да, наверное, и не будет. Саксы, которые ввиду того, что немалые силы лютичей, бодричей и пруссов отправились на юг на помощь Рарогу, как-то подозрительно зашевелились и даже по слухам слали посольство к королю франков, предлагая ему союз против славянских княжеств.

Впрочем, король отказался, думаю, что он подумал о том, что после следующего похода союзного войска Севера и Востока двумя тысячами фунтов серебра и приграничными городами можно не отделаться. Тише сидишь — целее будешь. Тем более что герцог Бургундский на его земли как-то очень уж алчно на его земли поглядывает. А саксы… если венды их немного пощиплют, то только меньше хлопот доставят.

Прошли мы по пограничным землям не просто так. То, что огромное войско отправилось в Персию воевать с арабами, знают в Европе все, и большая часть надеялась, что мы там и останемся. Всё же битва при Пуатье, в которой Карл Мартелл разгромил ценой чудовищных потерь войско сарацин, вторгнувшееся в королевство франков, была не так давно. Деды ныне живущих её застали, а у некоторых и поучаствовали. А тут вдруг оказывается, что войско, отправившееся воевать тех самых арабов, не только цело, но и разгромило могущественного халифа и захватило грандиознейшие трофеи.

В итоге ко мне начали стекаться наёмники не только из земель франков, но и со всей Европы в надежде выгодно продать свой меч. Кстати, мечей у претендентов на найм находилось крайне мало. Очень уж дорогая и статусная штука. Ну да лютичи, к примеру, практически поголовно вооружены топорами и это не мешает им свирепо драться и побеждать врагов.

Руяне, увидев воочию, какие богатства можно награбить в странах Магриба, снарядили целый флот и дружно рванули к берегам Африки. Датский конунг от них отстал ненадолго. «Конец арабской торговле, да и не только торговле, вообще мореплаванию», — подумал я. Впрочем, ограбить приморские города они тоже не откажутся. Резня предстоит в тех местах страшная, а ведь ещё и персы вмешаются. Те, правда, больше на суше, однако же давних врагов вряд ли пощадят. Вот ведь закрутилось.

Ромеям тоже пока не до нас, им бы от венгров отмахаться. Правда, скорее всего они привычно откупятся, когда поймут, что силой справиться с очередным нашествием не могут. Однако мадьяр это надолго не успокоит. Собственно, чтобы они успокоились, их надо хорошенько побить. Желательно до полусмерти. Вот тогда любой кочевник проникается и успокаивается.

Ну а после, пройдя через земли пруссов, жемойтов, эстов и прочих, мы всё же вернулись домой. Пока конечно только до Ладоги, однако же по сравнению с пройденным путём теперь осталось пройти всего ничего. Понятно, что по дороге части войска расходились по домам, кто откуда пришел. Со мной вернулась только моя постоянная дружина. Правда, она пополнилась людьми разных народов, что пожелали служить мне.

По случаю нашего возвращения в Ладоге состоялся грандиозный праздник, одних только бочек стоялого мёда выставили около сотни. Однако это превращается в традицию — каждую нашу победу отмечать грандиозной пьянкой в Ладоге. Народ праздновал как в последний раз. Прямо на главной площади города устроили костры, на которых жарились на вертелах целые кабаньи и оленьи туши, мёд, пиво и прочие хмельные напитки текли рекой, народ пел, плясал и соревновался кто во что горазд. Вот один подвыпивший кузнец ухватил наковальню и поднял её над собой, однако это никого не впечатлило. Зато Бьёрн Барсова шкура, который решил не возвращаться на родину, потому что его могли там засмеять за то, что он проспал собственный трофей. Причём проспал, лёжа на этом трофее! Так этот здоровенный свей одним ударом убил вырвавшегося из загона быка. Спорить с Бьёрном после этого желающих как-то больше не нашлось.

Праздник это, конечно, хорошо — однако же нужно домой, соскучился по своей Забаве и сыну — сил нет! А потому на четвёртый день поднял я свою похмельную дружину и отправился вверх по Волхову, в Чистоград. На этот раз шли на кораблях, коих в Ладоге достаточно всегда, ведь их тут строят.

Время в пути промелькнуло быстро и вот впереди показались краснокирпичные стены Чистого.

Глава 29

Война — это по большей части каталог грубых ошибок.

Уинстон Черчилль

Встреча вышла необычайно торжественной. Высыпал к нам весь город, да, именно город, не весь и не городок. Численность населения, пока мы находились в походе, как бы не удвоилась. Для Забавы хлопот, понятно, много, однако же справилась. Не без помощи Лешего, ну так на то он и посадник, о Чистом заботиться ему положено.

Вот как только стало известно о нашем прибытии к пристани, высыпал мало не весь город и впереди, как и положено, с ребёнком на руках выступала Забава. Чуть позади за ней вся городская старшина и старейший волхв Велимудр тут же.

Дожидаться, пока подадут сходни, я не стал и спрыгнул с борта корабля прямо на причал. Не мог уже сдержаться, соскучился. Как-то незаметно эта земля, люди и этот город стали мне родными. Бегом подскочив к жене, обхватил её вместе с сыном крепко, но бережно, и закружил. Впрочем, как только поставил её на место, получил уважительный поклон и от жены, и от ближников. А после объявил в честь благополучного возвращения трёхдневное празднование.

Ну да кто-то праздновал, а кто-то и не пытался. Металлурги вот остановить работу не могут, потому пировали посменно. Кирпичный завод вот остановили, у них печи можно и по-новой разжечь. Кирпич — товар ходовой, ныне каждый огнищанин, из тех, что побогаче, понятно, усадьбу себе именно кирпичную норовит построить, да с печью огромной. Кстати, пока меня не было, княжий терем тоже перестроили, он теперь раза в три побольше, чем был, и построен из кирпича. Деревянные дома теперь только у бедноты, просто потому что дерево сущие гроши стоит. Впрочем, дел накопилось множество. Да вот хоть бы перезарядить артефакты, они выдыхаться начали, мощность терять, и других дел тоже найдётся немало. Одному трудно будет разгрести, надеюсь, Рарог не слишком надолго задержится.

Одна из приятных новостей в том, что у сына недавно был первый полноценный магический выброс. Не понравилась ему каша, и он её заморозил в такую ледышку, что не тает уже недели две. Весь в отца! Правда, боюсь представить, что будет вытворять наследник Рарога. Огненный маг — это опасно! Впрочем, Ра ещё даже не женат, а потому его наследник — фигура чисто гипотетическая. Кстати, кроме моего сына в городе, оказывается, ещё несколько маленьких магов появилось. Как подрастут — будет врагам подарочек! А пока нужно будет для них школу организовывать. Необученный одаренный опасен и для себя, и для окружающих. Правда, исходя из того же, придётся открывать её за пределами города. Ну да построить здание не проблема. Проблема в том, что нужно будет набрать преподавателей для мажат, причём таких, чтобы учителя могли справиться с ними. Придётся, наверное, приглашать волхвов — эти смогут.

Однако это дела дней будущих, сейчас же надо проверить, как идут дела на заводах, принять просителей и прочая ежёдневная рутина. Да ещё поговорить с тиунами в весях, выросших в пределах княжества, очень уж много народу набежало к нам, причём прибежали в основном из земель франков, потому я ещё до похода в Персию распорядился компактно их не селить. Одна-две семьи на весь. Часть пришлось отправить и вовсе к корелам. Ну да слишком сильно они там не размножатся — просто потому что места там такие, что много народу просто не прокормить. У нас с земледелием тоже не особо, однако же за счёт торговли можно немало народу устроить. Вот к примеру поляне, у которых тоже некоторое количество переселенцев осело, распахали под жито всё, что могли, благо мы, пока гнали угров, заодно и печенегов туда же загнали. То-то теперь в Венгрии весело, и что там дальше будет, собственно Венгрия или ханство печенегов, — неизвестно. Причём и тех и других активно режут ромеи, впрочем, бывшие кочевники в долгу не остаются. Так что ныне Дикое поле пустое стоит и этим поляне пользуются. Булгары тоже не отстают, всё же торговать зерном выгодно и в принципе никакого риска, разбойников мы на всём пути извели. При том, отправляют к нам не только зерно, прибалты вон везут рыбу, но не сырую, а копчёную и солёную. Ох вкусна селёдка балтийская! Хазары гонят на торг огромные стада скота, всё же это их исконное дело — выпас скота. Быки, овцы и, конечно, кони. Впрочем, стоит тот скот не так уж и много, хорошую цену можно взять только за выдающиеся экземпляры. Особо крупных быков, удойных или тучных коров или шерстистых овец. Всех тех скупают мои тиуны для разведения в княжеских хозяйствах. Работают там бывшие саксы, франки и прочий пришедший люд. Причём поскольку все они разных народов и племён, то общаться им приходится по-словенски. Глядишь, через пару поколений все словенами себя называть будут.

Тем же хазарам тоже выгодно наше процветание ещё и тем, что от нас в Персию потёк поток товаров и все они облагаются налогом, ведь путь по морю куда короче, чем по суше. А выйти в море можно только через Козар. От того каган хазарский только богатеет. В гвардию себе он набрал нурманн, мусульман брать не рискует. Впрочем, мусульмане и сами не рвутся так близко к нам служить вербоваться. По причине того торгового потока на нас из-за угров и печенегов, что мы загнали к ромеям чуть ли не на стены, никто не обижается. При этом что себе думают загнанные — никого не волнует, ну разве что кроме самих ромеев. Сербам от такого соседства тоже не очень уютно, однако у них в союзниках чехи и моравы, объединившиеся в одно княжество, да и если будут проблемы — пришлют за помощью к лютичам. Правда, в случае прихода последних заводил бузы может вообще не остаться. Вильцы шуток не понимают. Юмор у них, конечно, есть, но какой-то очень не смешной для всех кроме самих велетов.

Интерлюдия

Императрица Ирина

Мало нам было проблем в Азии и Африке с арабами, так в Персии восстали против мусульман огнепоклонники и призвали себе на помощь каких-то совсём уж страшных магов. Тех самых, что так прошлись по землям франков и немного не дошли до Италии, правда, потом нурманны эту самую Италию так ограбили, что теперь оттуда не получить не то что завалящего солида, гнутого нуммия не вытрясти. То, что неверных магометан побили, и побили так, что они от экспансии перешли к обороне, это, конечно, хорошо, однако же плохо то, что земли, должные принадлежать моей Империи, теперь под персами. Да ещё те маги, что помогали огнепоклонникам, прошлись по Дикому полю как метлой и загнали вовсе уж диких угров и печенегов прямо к границам. Чуть ли не на стены Константинополя, от дикарей, конечно, откупились — только это ненадолго и нужно перебрасывать тагмы из Азии в Европу на защиту границ. Эх, были бы те, старые римские легионы, прошли бы сейчас по землям, занятым захватчиками, выжигая всё на своём пути, и забрали бы обратно все земли вплоть до владений германцев. Увы, тех легионов давно нет и восстановить нельзя, времена необратимо изменились. Да ещё и стратиги бунтуют периодически, каждый тянет имперское одеяло на себя. Власть сладка, но сын подрастает и вскоре придётся передавать ему бразды правления. Но Константин же не справится! Он даже не проявляет к управлению страной никакого интереса!

Да ещё этот наглец, Карл Франкский, смеет себя называть законным императором Римской империи, правда, маги ему руки-то укоротили и оставили владений совсем немного, да и подданные от него бегут. Так что у франков сейчас сил нет ни на что, их саксы жмут, а саксов славяне. Но те славяне зарятся ещё и на греческие земли и даже на Италию. Мало они что ли с франков стрясли? А уж как маги ограбили арабов! Хоть бы на наши земли не позарились.

Рарог. Князь Любшанский. Маг огня

Что-то у тех арабов после всех поражений мозгов не прибавляется, и лезут они в Персию как будто мёдом им тут намазано. Вот ещё один претендент на престол халифа образовался. Сидел бы себе в Александрии тихо, может и остался бы с присвоенным титулом и владениями в Ифрикии и Сирии, так нет, ему Басру захотелось. Мало ему портов, ещё один понадобился. Ну и отправился походом, причём после Басры он на Багдад нацелился. Прямо как те нурманны, что из Ладоги на Любшу рванули. Ну так те упившиеся пивом были, хоть я и не понимаю, как этой водичкой упиться можно, нурманны-то в итоге попадали. Мороз им, конечно, помог, однако нельзя же настолько недооценивать противника.

Язиду ибн Хатиму очень сильно повезло — он смог унести ноги из-под Басры и даже благополучно достиг Дамаска. А вот после этого совершил большую ошибку. Вместо того, чтобы бежать дальше и прятаться в верховьях Нила или направиться в Аравию — туда идти через пески Сахары у нас нет никакого желания, он начал собирать войска где только мог. Даже с Абд-ар-Рахманом помирился и пообещал ему Кайруан во владение, если тот приведёт на помощь берберов[111]. Кроме того, Язид отправил посольство к Абу-л-Касем Семгу ибн Васулу, эмиру Сиджильмасы, а также Саиду ибн Идрису, эмиру Некора. Собственно это были все ближайшие мусульманские правители, к которым самозваный халиф мог обратиться. Правда, можно было послать к эмиру Кордовы, однако в Испании у мавров свои проблемы, ведь фанатичные христиане Кастилии и Леона доставляли немало проблем. Да и франки норовили поправить свои дела за счёт эмира. Каждому было обещано что-то лакомое лично ему, правда, на самом деле Язид вряд ли планировал делиться на самом деле. Ему нужно просто как можно больше воинов, чтобы завалить вражеского мага мясом. Ведь не могут же быть силы у него бесконечными? А персы не очень хорошие вояки. Но насчёт персов Язид ошибся и ошибся смертельно.

Из летописи Бэхрема I Победоносного

«Решающая схватка произошла уже в виду стен Дамаска. Войско арабов видом своим напоминало море, столь многолюдно оно было. Мусульмане бросались в бой с безумной храбростью истинных фанатиков, однако же к своему изумлению встретили не меньший фанатизм со стороны мазда ясна, да к тому же поддержанный железной дисциплиной, вколоченной Рароговыми воинами в своих учеников. Кроме того, у наших воинов оказался привезен с собой поистине огромный запас стрел, свинцовых шариков, каменных шариков, дротиков и прочих метательных снарядов. Любая атака неверных захлёбывалась в граде этих снарядов, груды окровавленных тел устилали землю и мешали продвижению конницы. Периодически в одном или другом месте, где намечался перевес арабов или бербер над нашим воинством, вдруг вспухали клубы огня, и воины были вынуждены отступить, ибо не в силах человеческих терпеть такой жар. Впрочем, как только жар спадал, толпы мусульман вновь бросались в бой и гибли бессчётно. Доблестные отряды «Железной гвардии» стояли нерушимо как скалы посреди бушующего моря и отбивали атаки одну за другой. Тьма спустилась на поле, но победа не досталась ещё ни одной из сторон. Враждующие армии разошлись по своим лагерям, чтобы отдохнуть, но с восходом солнца снова сойтись. Под покровом ночи что мусульмане, что бехдине уносили для погребения своих убитых и для излечения своих раненых.

На следующее утро войска выстроились для нового боя. Утро началось с конной атаки арабов, как в предыдущий день их встретили стрелы, пули и дротики. Длительного обстрела мавры не выдержали и отвернули. Тогда Язид послал в бой пехоту. Навал её был страшен, пешцы рвались вперёд, не обращая внимания на потери, ведь павшим в битве за веру обещали рай с гуриями. Они добежали до нашего строя, но прорвать стену щитов не смогли. На место павшего тут же становился его товарищ из ряда позади. А ряды атакующих постепенно таяли и вот во второй половине дня, когда очередная волна натиска арабов отхлынула, несокрушимые ряды персидской пехоты вдруг разомкнулись, но только для того, чтобы уставшим арабам открылся вид на абсолютно свежую панцирную кавалерию.

Закованные в сталь всадники восседали на столь же бронированных конях. Вот этот живой таран тронулся в сторону оторопевших от неожиданности арабов, сначала шагом, однако постепенно разгоняясь, бронированные ратаэштары ринулись на врага. Длинные пики их, сначала возвышающиеся над строем словно лес, за мгновения до столкновения опустились и уставились остриями на врага. Удар был даже не страшен — ужасающ. Строй пеших арабов, прикрывающийся лёгкими щитами, просто снесло. Копья увязли в телах, пробив по два-три человека разом и всадники бросили их, выхватив взамен длинные клинки. Эта жуткая машина смерти прошла буквально несколько шагов и остающиеся невредимыми несколько рядов мусульман не выдержали и подались от этих воплощений ужаса в стороны, а после и вовсе побежали.

Впрочем, это было в середине, а фланги ещё держались, но тут Рарог, фраваши огня, показал нечестивым последователям злобных дэвов, что такое Огонь Очищающий. На правом фланге намечался локальный перевес арабов и Рарог воздвиг стену пламени, которая двинулась вперёд. Там, где проходил этот огонь — не оставалось ничего живого, и даже сама земля спекалась в горячую корку.

Оставшиеся в живых арабы и берберы побежали, спасая свою жизнь. Прислужник Ангра-Манью Язид был пленён и вскоре казнён на главной площади Дамаска, ибо жители города, устрашенные гибелью великой армии арабов, сами открыли ворота и признали Бехрэма шахиншахом. Покорение остальной части Ифрикии было уже делом вовсе не трудным, ибо под Дамаском погибла большая часть мусульманских воинов и немалая часть арабской знати. Однако же вторгаться в Аравию сиятельный Бехрэм запретил, ибо сказано, что и крыса, защищающая своё гнездо, бывает опасна. Однако же для христиан и прочих, что населяют города Ифрикии, повелел он объявить свободу вероисповедания, однако же запретив вместе с этим проповедование любой веры кроме мазда ясна.

Оставшиеся же в Испании мусульмане ещё долго воевали с христианами Леона и с франками. Неоднократно их грабили язычники — нурманны и варяги. Однако же хоть те язычники и не веруют в Ахура-Мазду, но поддерживают свободу бехдин, а потому на последнем суде им это благое деяние будет зачтено.»

Эпилог

Эпилог всегда интереснее пролога.

Маги живут долго, однако они вовсе не бессмертны. В свои триста двадцать мы с моим лучшим другом Ра выглядим на человеческих лет шестьдесят, но тут надо учесть, что маг не совсем человек, даже если родился в семье обыкновенных людей. Вот волхвы, к примеру, люди абсолютные, а мы — нет. За те три столетия, что мы живём в этом мире, случалось всякое — и хорошее, и плохое, видели мы и триумфы, и предательство. Дети наши выросли, у меня три сына и дочь, а у Рарога, который привёз себе жену из Персии, аж шестеро мальчишек. Говорю же, в этом мире, чем больше детей — тем считаются сильней мужчина и Род его. Всё наши потомки стали магами, однако родовое имя принимает только старший сын, так что на этой земле всегда будет Дед Мороз. Впрочем, Рарог Дундар тоже будет всегда, покуда жив Род.

Все свои поражения враги наши списывают на воеводу Мороза зимой и злобного Рарога летом, впрочем, нам все сезоны одинаковы. Что огневик зимой, что я летом, оба действуем в случае нужды вполне успешно. Однако, чем воевать, нам гораздо интереснее создавать. Рарог, к примеру, в последние годы свалив управление своим княжеством, которое его, кстати, всегда тяготило, погрузился в эксперименты с металлами. Печи у него год от года становились всё больше и всё замысловатее, а металлы всё более хитрые и тугоплавкие. Вроде как он смог получить в результате своих экспериментов орихалк и адамантий, впрочем, мифрил он смог получить тоже. За изделия из этих металлов любой владыка готов отдать всё что угодно (в разумных пределах), в любом случае меч из адамантия стоит десяток своих весов в золоте. Кроме того, амулеты у нас наконец-то получились с самоподдерживающимися плетениями, но продаются такие только для своих, остальным только те, что нуждаются в зарядке.

Лет сто назад из восточных степей пришли какие-то новые кочевники и напали на хазар, осадили Козар и попытались взять его штурмом. Ну что сказать? Просьбу о помощи мы получили вовремя. Персы, кстати, тоже, в итоге к городу с разных сторон подошли два огромных войска и раздавили пришельцев как гнилой орех, после чего устроили Великий поход вглубь Великой Степи. Дошли до пределов страны Чин. Надеюсь, новое нашествие степняков случится теперь не скоро. После того погрома-то, что мы устроили в тех местах.

Франки периодически начинают в своих границах ворочаться, однако же Великоморавское княжество совместно с княжеством Сербским регулярно вправляют им мозги. Если не хватает сил, а франки додумались объединиться с саксами, причём часть их перебралась на остров англов. Впрочем, островные под франков не хотят ни за какие коврижки. Нам от того объединения один вред, свеям с данами грабить те земли всё тяжелее и они начинают оглядываться в другие стороны. Как бы не пришлось опять вразумлять. Впрочем, если что — учить наших северных соседей придут сразу семь магов. Причём это только двух родов, а ведь есть ещё новые рода, уже полностью местные. Причём, что удивительно, таланты у них весьма разнообразные. Есть воздушники, есть земляные чародеи и даже некроманты появились. Некроманты, кстати, непревзойдённые целители, ни у одного друида-природника так не выйдет. Они вдруг появились на Английском острове. Вот стоило двум магам появиться в этом мире и пожалуйста — магия здесь заявляет о себе всё больше и больше.

Впрочем, в других странах маги всё больше сами по себе, к государствам особого отношения не имеют, разве что как придворные волшебники на службе у правителей. Но и одно это уже осложняет жизнь. Пока справляемся, но что дальше будет? Разве что утешает то, что у нас магов больше всего, и народу мы к себе перетянуть смогли очень много. Теперь у нас истинная «страна городов». На каждые верст сто по городу. Правда, населения в тех городах пока не так много, в среднем тысяч по пять-шесть, однако потихоньку растёт. Стараниями нашими и волхвов выросли урожаи у селян, теперь голода практически не бывает, а потому растёт и численность крестьян. Такими темпами придётся как-то включать в пределы объединённых княжеств и Булгарию, правда, булгарские каны против, им независимость вполне нравится.

Арабов загнали в пределы Алжира и Мавритании, ну ещё на Аравийском полуострове их не трогали. Так они теперь направили свою экспансию вглубь Африканского континента. Пусть себе с неграми режутся, впрочем, Кордовский эмират всё так же воюет с франками и испанцами из королевства Астурия — испанские вестготы упорно отвоёвывают Пиренейский полуостров у мавров, так что земель у мусульман всё меньше и меньше. Впрочем, у христиан с землями тоже не так чтобы хорошо. Западная часть Европы принадлежит, конечно, им, но в тоже время в Средиземном море идёт страшнейшая резня всех со всеми. Ромеи у своих берегов ещё навели какое-то подобие порядка, правда, туда всё равно время от времени вторгаются то мусульмане из Алжира и Кордовы, то свеи или даны, а иногда и руги целыми флотилиями за добычей приходят, так что скучать в тех местах не приходится. Причём Италию грабят вообще все, но богатства там не кончаются пока.

Впрочем, ругам иногда лень тащиться в Средиземное море и они для разнообразия начинают грабить королевства британские или ирландские. Вот Шотландию пока не трогали, по двум причинам: во-первых, грабить там нечего, а во-вторых, горцы — скотты очень не дураки подраться, потому их частенько приглашают служить в качестве наёмников на континент. Ну да, со своими-то воинами у франков очень напряжно. За сто первых лет нашей жизни тут на Русь переселилась чуть ли не половина фламандцев, бургундов и прочих. В Аквитании свой король, который франков не очень жалует, бургундский герцог тоже чаще с ними же воюет. Как-то не сложилось у франков с империей. Да, а с востока славяне. Тоже не подарок, особенно велеты. Уж очень они любят перераспределять богатства соседей в свою пользу. Так что куда не кинь взор — всюду у несчастных франков враги. В таких условиях выковался народ не слишком многочисленный, однако жутко воинственный.

Те же подданные короля франков, что перебрались на Русь, уже во втором поколении стали забывать язык предков, поскольку поголовно разговаривают на словенском. Правда, обогатив попутно язык принявшего их народа некоторыми словечками. Ещё через пару поколений они свой язык окончательно забыли и вообще искренне себя считают самыми что ни на есть коренными словенами.

Персы успешно выдавили из своих границ мусульман и зажили сообразно заветам Ахура-Мазды. Однако же на главной площади Багдада стоит храм фраваши огня. Рарога там почитают не как бога, нет — как кого-то вроде святого. Надо сказать, что друг мой с его темпераментом святым отнюдь не был, и немало бастардов его выросло в разных уголках Персии. Причём все как один впоследствии стали магами огня. Впрочем, только огня. Других магов почему-то в Персии не появилось. Время от времени из Аравии вторгаются орды мусульман и неизменно их разбивает войско шахиншаха. Наши заветы в отношении войска персы блюдут свято.

Торговля с Персией у нас год от года всё крепнет и ширится, особенно популярны в тех местах холодильные шкафы, хотя они проходят по разряду предметов роскоши. К нам везут ткани, специи, сахар. У нас этот сладкий продукт распробовали и год от года покупают всё больше, хоть и дороговато. Впрочем, наш металл тоже не дёшев. Ещё везут к нам из страны Чин белое зерно, которое у нас не растёт, и шёлк. Эту ткань вообще нигде, кроме Срединного царства, делать не умеют.

А недавно, где-то с неделю назад, прямо посреди дороги у Чистограда открылся портал и оттуда вышли… ну правильно, родственники нашего Рарога. Долго же они нас, вернее его искали. Я этим родственничкам так и сказал, когда их ко мне привели. Понять их не поняли, однако куда ещё вести явных магов, местного языка не понимающих. Зато я отлично понял, хоть язык за столько времени несколько подзабылся. В итоге, конечно, отправил на корабле их в Любшу, пусть Рарог разбирается с родственничками. Мои кстати тоже пожаловали, тем же порталом. Вот теперь приходится решать извечный вопрос. Что делать? Ну и, кто виноват?

Конец первой книги.

Примечания

1

Словене — восточнославянское племя, проживавшее во 2-й пол. I тыс. н. э. в бассейне озера Ильмень и в верхнем течении реки Молога.

2

Корела — древнее прибалтийско-финское племя, жившее в средневековье главным образом на Карельском перешейке и в Северном Приладожье.

3

Свеи — они же шведы. Древнегерманское племя, жившее на территории нынешней Швеции. Термин также использовался как собирательное название населения древней Швеции.

4

Тиун — выборной представитель сельской общины. В Древнерусском государстве — название княжеского или боярского управляющего, управителя из обельных холопов, по доброй воле поступающих, если он не заключал «ряда»; в Великом княжестве Литовском и в Русском государстве до XVII века — название некоторых должностей. Должность была заимствована из Скандинавии.

5

Кривичи — союз восточно-славянских племён, который в VIII–X веках сложился в верховьях Западной Двины, Днепра и Волги. Занимались земледелием, скотоводством, ремеслом.

6

Нурманны (норманны) — термин, использовавшийся по отношению к скандинавам, опустошавшим с VIII по XI век морскими разбойничьими набегами государства Западной Европы. Многие историки отождествляют с нурманнами варягов.

7

Псков впервые упоминается в Лаврентьевской летописи под 903 годом. Однако авторы решили, что и ранее на месте города существовало поселение. На момент событий книги это просто рядовая деревня.

8

Баско (др. — рус.) — красиво, лепо.

9

Руяне или ругии — древнегерманское (по некоторым представлением, которые разделяют авторы, — славянское) племя эпохи Великого переселения народов.

10

Варяжское море — оно же Балтийское, внутриматериковое море Евразии, расположенное в Северной Европе (частично омывает также берега Западной и Восточной Европы).

11

Даны — предки современных датчан, древнегерманское племя, населявшее территорию нынешних Швеции, Норвегии и Дании.

12

Паасо — городище древних карел, вблизи города Сортавала. Расположено на высокой скале у озера Кармаланъярви и реки Хелюлянйоки. Археологи датируют городище XII–XIII веками, но скорее всего оно существовало и ранее, возможно еще в эпоху викингов, так данная местность была заселена финно-угорскими племенами уже в VII–VIII веках.

13

Рандвер — легендарный скандинавский конунг Гардарики, земель Швеции и Норвегии, основатель Альдейгьюборга (Ладоги).

14

Харальд Боезуб — единоутробный брат Рандвера, легендарный король Дании, Швеции и Норвегии, живший в VIII веке и принадлежавший к роду Скьёльдунгов.

15

Ярл — один из высших титулов в иерархии в средневековой Скандинавии, а также само сословие знати. Первоначально означал племенного вождя, позже стал означать титул верховного правителя страны. После появления национальных государств ярлы стали доверенными лицами конунга и осуществляли его власть на местах.

16

Саксы — древнегерманское племя, разделившееся в III–V веках на две части: одни пошли на юг — в Германию, а другие — на запад. На острове Британия, совместно с англами и ютами, саксы участвовали в формировании английского этноса.

17

Хирд — боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов, имевшая возможность сражаться группами от всего состава до пар воинов. Хирд подчинялся конунгу, ярлу или херсиру. Как правило, дружинники-хирдманны полностью повиновались вождю, представляя собой подобие семьи.

18

Конунг — северогерманский термин для обозначения верховного правителя. В эпоху зрелого средневековья этот термин соответствует понятию король.

19

Ивар Широкие Объятия — легендарный конунг VII века, правивший Сконе, из династии Скьёльдунгов, сын Хальвдана Храброго. Погиб в Кирьялаботнар (корельских заливах) от болезни, по другим версиям — был убит корелами.

20

Йотун — великаны (турсы) семейства Гримтурсенов, правнуки Имира. Ётуны жили в Йотунхейме, отличались силой и ростом и были противниками асов и людей. С одной стороны, йотуны — это древние исполины, первые обитатели мира, по времени предшествующие богам и людям. С другой — это жители холодной каменистой страны на северной и восточной окраинах земли (Йотунхейм, Утгард), представители стихийных демонических природных сил, враги асов. По древнескандинавским легендам йотуны отличались чрезвычайно злобным характером и, хотя были довольно простодушными, некоторые из них (Вафтруднир, Мимир, Эгир) были хранителями древней мудрости. Однако большинство имело атавистичные, либо часто просто чудовищные черты (родство с чудовищами, многоглавость как у Трудгельмира), что символизировало дикую природу йотунов.

21

«Кровавый орёл» — легендарная казнь времён викингов, состоявшая в том, что на спине осуждённого рассекали рёбра, разводили их в стороны наподобие крыльев и вытаскивали наружу лёгкие. Дыхание при вскрытой грудной клетке невозможно. Причиной скорой смерти в этом случае становится травматический шок либо пневмоторакс.

22

Франки — союз древнегерманских племён. Салические франки стали основой для голландской, но в первую очередь для фламандской наций, в то время как ассимилированная галлами и римлянами и потерявшая свой язык их часть вошла в состав французской и особенно валлонской наций. Рипуарские франки, сохранившие свой язык, составили основу населения Франконии и других немецких земель, в меньшей степени Нидерландов.

23

Тинг — древнескандинавское и германское народное собрание, состоящее из свободных мужчин страны или области. Тинги, как правило, имели не только законодательные полномочия, но и право избирать вождей или королей. В славянских странах аналогом тинга являлось вече.

24

Хольмганг — поединок двух викингов. О правилах воины договаривались, как правило, непосредственно перед боем (например, о том, сколько раз допускается менять пробитый щит). Причинение смерти на хольмганге не считалось убийством. Хольмганг нередко служил способом обогащения для берсерков. Отказ от поединка навлекал на уклонившегося социальную стигму — объявление нидингом, что обычно было равнозначно статусу презираемого изгоя.

25

Ирий — в восточнославянской и восточнопольской мифологии древнее название рая. То же название имеет райское мировое дерево, у вершины которого обитают птицы и души умерших.

26

Бодричи — одно из племён полабских славян, которые с VI века расселились к востоку от нижней Эльбы между заливом Висмара и озером Шверинер-Зе. Предположительно, происходит из Нижней Силезии. Фризы — одно из древнегерманских племён, проживавшее на территории современных Нидерландов и Германии, территория их расселения называлась Фризия.

27

Пруссы — группа племён, населявшая в IX/X–XVIII веках южное побережье Балтийского моря между нижним течением рр. Висла и Неман (территорию Калининградской области России, южной части Клайпедского уезда Литвы, а также Варминско-Мазурского воеводства Польши). Общепринято считать пруссов принадлежащими к группе балтских племён, либо конкретно к западнобалтским народам. Лютичи — экзоэтноним полабского союза племён, живших между Одером и Эльбой. Самоназванием этого племенного союза было вильцы или велеты, в немецких источниках часто упоминаются как венеды или венды.

28

Поляне — название восточнославянского племенного объединения, в эпоху расселения восточных славян поселившегося по среднему течению Днепра, на его правом берегу. На земле полян появился Киев — столица Киевской Руси (с 882 года) и, возможно, предшествовавшего ей княжества. Хазары — тюркоязычный кочевой народ. Стал известен в Восточном Предкавказье (равнинный Дагестан) вскоре после гуннского нашествия.

29

Англы — древнегерманское племя, населявшее в начале нашей эры северо-восточное побережье Германии и центральную часть полуострова Ютландия. В эпоху великого переселения народов, начиная с III века и наиболее интенсивно — в середине V века (440 г. н. э.), англы вместе с соседними германскими племенами саксов, ютов и фризов переселялись в Британию, населённую в то время преимущественно христианизированными Римом кельтскими племенами. Истребляя местное население и воюя с саксами и ютами, англы создали там три королевства: северных англов — Нортумбрия, срединных англов — Мерсия и Восточная Англия. В VII–X веках нашей эры англы и саксы слились в единый этнос — англосаксов, послуживший этнической основой для современной английской нации.

30

Людики — один из трёх крупных субэтносов (помимо собственно карел) в составе карельского этноса. Существенно отличается по культуре и языку (вплоть до различий в алфавитах) от собственно карел. Людики в большинстве своём проживают в Прионежской Карелии, на северном и восточном побережье Онежского озера. Эсты — прибалтийско-финское население Ливонии. В древнерусских источниках эстам может соответствовать экзоэтноним «чудь». Ливы (ливвики) — один из трёх крупных субэтносов (помимо собственно карел) в составе карельского этноса. Существенно отличается по культуре и языку (вплоть до различий в алфавитах) от собственно карел. Ливвики в большинстве своем проживают в Олонецкой Карелии, в восточном и северном Приладожье.

31

Вальхалла (Валгалла) — в германо-скандинавской мифологии — небесный чертог в Асгарде, куда попадают после смерти павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь.

32

Меларен — озеро в Швеции, в ленах Стокгольм, Уппсала, Сёдерманланд и Вестманланд. В IX–XII веках Меларен было открытым заливом Балтийского моря. Около 1200 года береговая линия была на 4 м выше современного, морской залив постепенно превратился во внутренний водоём. Бъёрке — «берёзовый» — островок на озере Меларен, которое в эпоху викингов было заливом Балтийского моря. На острове Адельсë расположен замок Ховгорден — дворец раннесредневековых свейских правителей, откуда конунг надзирал за торгом Бъёрке.

33

Хевдинг — племенной вождь у германских и скандинавских народов.

34

Трель (трэлл) — термин, использовавшийся в скандинавском обществе в эпоху викингов для определения социального статуса человека как раба. Трэллы были бесправным низшим сословием и использовалось в качестве домработников, разнорабочих и для сексуальных утех. Понятия: пленение в рабство, состояние пребывания в рабстве и название самого сословия рабов имели корень трэлл.

35

Один — верховный бог в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов, сын Бёра и Бестлы, внук Бури. Мудрец и шаман, знаток рун и сказов (саг), царь-жрец, колдун-воин, бог войны и победы, покровитель военной аристократии, хозяин Вальхаллы и повелитель валькирий.

36

Норги (норвеги) — предки современных норвежцев, древнегерманское племя, населявшее территорию нынешней Норвегии.

37

«Девы щита» — женщины из воинского сословия в Скандинавии. Да, девы-воительницы у викингов были. На Севере ценен каждый человек, способный держать оружие.

38

Сконе — историческая провинция в южной Швеции, в историческом регионе Гёталанд. Границы провинции практически совпадают с границами современной административной единицы лена Сконе, лишь незначительная часть лена относится к провинции Халланд. Сконе граничит с провинциями Халланд, Смоланд и Блекинге; имеет выход к Балтийскому морю. От Дании провинцию отделяет пролив Эресунн

39

Лейданг — форма иррегулярного флота, береговой охраны и экспедиционного корпуса в средневековой Скандинавии. Лейданг использовался как форма призыва на военную службу и организации флота для участия в регулярных военных экспедициях и рейдах, а также для защиты земель от внешних угроз. Лейданг мог применяться как на море, так и на суше, наравне с ополчением, формировавшимся из херредов.

40

Скотты — группа кельтских племён. По-видимому, переселились с континента в Ирландию не ранее 400 года до нашей эры. В результате слияния с более древним доиндоевропейским населением Ирландии и другими этническими элементами образовали древнеирландскую народность. Часть скоттов, переселившись на территорию современной Шотландии (вероятно, около 500 г. н. э.), создала государство Дал Риаду, первоначально имевшее территорию как в Шотландии, так и в Ирландии.

41

Бонд, также карл — свободный человек в скандинавских странах в раннее Средневековье, владевший своим хозяйством и не имевший отношения к знати. Сословие карлов включало в себя широкий спектр людей от нищих крестьян до состоятельных и влиятельных землевладельцев

42

Хрёрик Метатель колец — легендарный король VII века из рода Скьёльдунгов, правивший Зеландией и Данией. Является дедом полулегендарного принца Амлета, прототипа главного героя пьесы Шекспира «Гамлет».

43

Эттель или Этцель, более известный как Аттила — правитель гуннов в 434–453 годах, объединивший под своей властью тюркские, германские и другие племена, создавший державу, простиравшуюся от Рейна до Волги.

44

Битва на Каталаунских полях — состоявшееся после 15 июня 451 года сражение в Галлии, в котором войска Западной Римской империи под началом полководца Аэция в союзе с армией Тулузского королевства вестготов временно остановили нашествие коалиции племён гуннов и германцев под началом Аттилы на Галлию. Сражение стало крупнейшим и одним из последних в истории Западной Римской империи перед её распадом. Хотя исход битвы был неясен, Аттила был вынужден удалиться из Галлии.

45

Вышан — верховный князь Ободритского союза племён (747?-795). Первый из князей ободритов, упоминаемый в современных ему исторических источниках.

46

Святовит — бог войны и победы у части западных славян. Бог плодородия согласно «Mater Verborum», и противостоящий Чернобогу. Бог богов храма при Арконе.

47

Моравы — западнославянский народ, в основном проживающий в Моравии (юго-восток Чешской республики). Этноним, вероятно, произошёл от реки Моравы.

48

Фюльке — название областей или провинций в Норвегии.

49

И зря. Хотя к описываемому времени Рим пришел в упадок, взять там еще есть что. Факт в том, что на момент событий книги город уже стал религиозным центром христианства и вскоре образует Папское государство.

50

Византия, Восточная Римская империя, самоназвание Держава Ромеев — государство, сформировавшееся в 395 году вследствие раздела Римской империи на западную и восточную части после смерти императора Феодосия I. Чуть больше, чем через 80 лет после раздела Западная Римская империя прекратила своё существование, оставив Византию единственной исторической, культурной и цивилизационной частью, оставшейся от Древнего Рима и просуществовавшей на протяжении почти тысячелетия истории Поздней Античности и Средневековья. Бессменной столицей и цивилизационным центром Византийской империи был Константинополь, один из крупнейших городов средневекового мира V–XII веков.

51

Огнищанин — это хозяин огнища, то есть домашнего очага. Это мог быть ветеран, посаженный князем на землю, или простой земледелец, расчистивший целину и построивший поселение, хуторянин. То есть это не должность, а общественное положение. Естественно, такие люди ценились.

52

Гридница — в древнерусской архитектуре IX–XVII веков — большое помещение в княжеском дворце для дружинников. Гридница представляла собой огромное помещение, в котором постоянно размещалась или временно собиралась княжеская дружина. Кровля гридницы высилась на больших деревянных столбах. В гридницах одновременно могло размещаться до 400 человек. Поэтому она использовалась также для приёмов и праздничных пиров.

53

В данном случае это была лорика плюмата — тип древнеримского панциря. Лорика плюмата имела в своей основе кольчужную рубаху (лорика хамата), на которой вертикально крепились металлические пластины, частично перекрывая друг друга. Вследствие высокой стоимости в производстве и обслуживании панцирь использовался исключительно военачальниками (от трибунов и выше) часто в качестве парадного доспеха. До готики словенским металлургам-бронникам еще далеко.

54

Нигри — экзоэтноним морлахов, ныне практически исчезнувших этнографических групп восточно-романского происхождения, занимавших горные регионы на западе Балканского полуострова.

55

Пипин Короткий — майордом франков в 741–751 годах, а затем первый король франков из династии Каролингов. Младший сын Карла Мартелла и Ротруды; отец Карла Великого.

56

Нейстрия — историческая область на северо-западе франкского королевства Меровингов со столицей сначала в Суассоне, потом в Париже.

57

Каган — высший титул суверена в средневековой кочевой иерархии.

58

Фема — военно-административный округ Византийской империи. Фемы были созданы в середине VII столетия с целью защиты восточных рубежей империи от арабов и позднее от турок-сельджуков.

59

Саамы — малочисленный финно-угорский народ; коренной народ Северной Европы, предки современных финнов.

60

Лангобарды — древнегерманское племя. После покорения северной Италии, лангобарды начали продвижение на юг и расселились почти по всему Апеннинскому полуострову.

61

Лопари, лапландцы — малочисленный финно-угорский народ, проживающий на севере Снандинавии. Скандинавы называли их lappar или lapper, русские — «лопари», «лопляне» или «лопь», от этого наименования происходит название Лапландия (Лаппония, Лаппоника), то есть «земля лопарей».

62

Лорика сегментата — пластинчатые доспехи, появившиеся в конце Римской республики и широко использовавшиеся в эпоху Империи. Доспехи состояли из железных полос, изнутри попарно скрепленных на груди и спине кожаными ремнями, образуя таким образом обруч, охватывающий торс солдата. Плечи, а также верхняя часть груди и спины защищались дополнительными пластинами. Нагрудные и спинные пластины крепились к основным либо крючками, либо ремнями и пряжками, располагавшимися на спине внутри доспехов, а на груди — снаружи. Левая и правая нагрудные пластины также соединялись между собой.

63

Карл Великий — король франков с 768 года (в южной части с 771 года), король лангобардов с 774 года, герцог Баварии c 788 года, император Запада с 800 года. Ещё при жизни именовался «Великим». Впрочем, в этой истории таковым ему уже не стать, а с ним и не сложиться Франкской империи, включавшей в себя современные Францию, Германию и Северную Италию.

64

Аланы — ираноязычные кочевые племена скифо-сарматского происхождения, в письменных источниках упоминаются с I века н. э. — времени их появления в Приазовье и Предкавказье.

65

Тархан — старинное тюркское, хазарское звание, привилегированное сословие тюркской знати. Титул употреблялся у тюрков и монголов, а также у других степных народов. Воинство хазар Рас-тархан — легендарный полководец. Возглавлял хазарскую армию во время нашествия на Закавказье в 764 году. Отличился при этом тем, что войско Рас-тархана успело уйти безнаказанным до подхода свежей арабской армии.

66

Итиль — нет, это не крепость из произведений Дж. Р.Р. Толкиена, это столица Хазарского каганата в середине VIII–X веков. Согласно средневековым источникам, находился в дельте Волги.

67

Багатур — каган Хазарии, правил в середине 750-х — 760-х годов. При нём возобновились набеги хазар на Закавказье.

68

Сакалиба — термин, использовавшийся в средневековых арабских источниках для обозначения славян и других народов Центральной и Восточной Европы.

69

Тукый — царь Волжской Булгарии. При нем происходит расцвет государства.

70

Абу Джафар аль-Мансур — один из правителей Арабского халифата, второй халиф из династии Аббасидов, основатель и строитель крупнейшего города средневекового мира — Багдада. Известен по своему почётному титулу — аль-Мансур («Победоносный»).

71

Аббасидский халифат — феодальное теократическое государство, существовавшее с 750 по 945 и с 1194 по 1258 год. Правящая династия — Аббасиды. В состав халифата входили территории современных арабских стран Азии, часть Средней Азии, Египет, Иран, Северная Африка, Испания и Индия.

72

Тудун — наместник кагана в Хазарском и Аварском каганате, выполнявший надзорные и организационные функции при местной администрации. Также мог исполнять функции дипломата.

73

Движитель, а не двигатель, потому что «движитель воды» про основному принципу работы. Маги как привыкли так его называть, так и продолжают это делать. Хотя технически это именно двигатель, как комплексное магическое устройство для предвижения корабля, а не просто его элемент, непосредственно передвигающий воду.

74

Гебры — исповедующая зороастризм древнейшая этноконфессиональная группа в Иране, наряду с парсами одно из двух последних в мире сообществ, сохранивших эту религию.

75

Огузы, кипчаки — средневековый тюркский народ, состоявший из 24-х основных племён и живший до XI века в степях Центральной Азии и Монголии

76

Кан (канасубиги) — один из первых болгарских правителей — «тюрок». Телериг — правитель Болгарии с 768 по 777 год.

77

Угры — обобщающее этническое имя, присвоенное родственным по языку народам — манси, хантам и венграм (мадьярам). Угорские языки и родственные им финно-пермские языки относятся к уральской языковой семье.

78

Паннония — римская провинция; регион в центральной Европе на территории современных Венгрии, восточной Австрии, юго-западной Словакии, северной Словении, северной Хорватии, северо-восточной Сербии, северной Боснии и Герцеговины.

79

Авары — кочевой народ центрально-азиатского происхождения, переселившийся в VI веке в Центральную Европу и создавший там государство Аварский каганат (VI–IX вв.).

80

Гардарика — с XII века норманское название Руси, известное в Северной Европе в Средние века, в том числе в скандинавских сагах. Термин можно перевести как «страна городов». В реальности книги название появилось на четыре века раньше и в основном случайно. При этом, из-за деятельности викингов распространилось по всей Европе и Ближнему Востоку.

81

Саошьянт — эсхатологический спаситель в зороастрийской/маздеистской религии, который придет на Землю для окончательной победы добра над злом. Заратуштра — основатель зороастризма (маздеизма) — первой из известных монотеистических религий; жрец и пророк, которому приписывается авторство Авесты — священного писания зороастризма.

82

Седре — традиционная белая нательная рубашка зороастрийцев (как мужчин, так и женщин), изготавливаемая из одного целого отреза тонкой хлопковой ткани. Седре имеет широкий ворот и минимальные рукава. Всего на ней насчитывается 9 швов, число которых имеет символическое значение. Поверх седре на талии зороастрийцы повязывают главный символ принадлежности к своей религии — шерстяной пояс-кошти.

83

Печенеги — древний тюркоязычный народ, сформировавшийся, вероятно, в 7–8 веках в бассейне реки Сырдарья и в Приаралье. Скорее всего, изначально печенеги являлись частью огузов.

84

Мазда ясна — почитатель Ахура Мазды, благого бога в зороастризме.

85

Аша Вахишта — покровитель огня, божество, олицетворяющее «лучшую правду».

86

Хвалынское море — старое название Каспийского моря.

87

Агда — один из наиболее древних городов Ирана, находится в провинции Йезд. В этом городе находился в течение 700 лет священный огонь, пока в 1143 году не был перевезён в город Ардокан.

88

Бехдин — человек, исповедующий зороастризм. Буквальное значение «благоверный», последователь «благой веры».

89

Магупати — верховный жрец в храме огня.

90

Род — восточнославянский мифологический персонаж, Бог-Сын в славянском пантеоне.

91

Фраваши — души праведных, множество светлых гениев, это воинство Ахура-Мазды. Почитание фраваши людей близко к культу предков. Фраваши представляет собой самое тонкое из девяти упоминаемых в Авесте тел; является связущим информационным полем народа, государства, человечества и мироздания в целом.

92

Мелик — восточный дворянский титул и титул владетельного феодала, в частности князя, то есть соответствует официальному титулу Рарога.

93

Мобед — священнослужитель в зороастризме. Мобедом может стать только здоровый мужчина из рода мобедов (мобед-задэ), потомков первых учеников пророка Заратустры, не совершавший неискупимых грехов (танапохл гунах).

94

Дэв — сверхъестественные человекоподобные существа, имеющие вид великанов, встречающиеся в иранской, славянской, грузинской, армянской, тюркской и других мифологиях, в зороастризме — злые духи.

95

Зимми — собирательное название немусульманского населения (в основном тех, кто исповедовал христианство, иудаизм, зороастризм и проч.) на территории государств, созданных или завоёванных мусульманами и живших по законам шариата (кроме законов о личном статусе (брак, развод)). Зимми часто не имели права владеть оружием, занимать государственные посты, служить в армии, свидетельствовать на суде, ездить на лошади, вступать в брак с лицом мусульманского вероисповедания. Могли применяться самые разные формы дискриминации, подчёркивающие «второсортное» положение христиан и иудеев.

96

Ратаэштары — сословие воинов или «колесничих», по сути военная аристократия персов.

97

Рахдониты — странствующие еврейские купцы, которые на протяжении раннего Средневековья контролировали торговлю между исламским Востоком и христианской Европой по Шёлковому пути и другим торговым маршрутам, создав первую в истории постоянную торговую сеть, простиравшуюся от Китая и Индии до Западной Европы.

98

Йезд — один из наиболее древних городов Ирана и центр одноимённой провинции. Построенный преимущественно из глиняных домов город находится в оазисе и существует с III тысячелетия до н. э.

99

Угры, они же мадьяры, они же венгры. Кочевой (позже оседлый) народ финно-угорской группы.

100

Мухаммад ибн Мансур аль-Махди — третий халиф из династии Аббасидов, сын и преемник аль-Мансура.

101

Хузестан, ныне Ахваз — город на юго-западе Ирана, центр одноименного остана Хузестан. Города Шуш, Гондишапур, мочты Гардар, Шадерван, крепость Саласель у Шуштера, крепость Дав-о-Дохтар у Рамхормоза — все эти достопримечательности находятся в пределах остана Хузестан.

102

Басра — город на юго-востоке современного Ирака, крупнейший порт региона в описываемое время. Неофициально именуется многими именами, в том числе «колыбель арабов», посему ее захват для магов имеет приоритетное значение.

103

Фаравахар — главный символ зороастризма, изображающий фраваши, подобие ангела-хранителя в авраамических религиях. Изначально представлял собой «окрылённое солнце» (символ власти и божественного происхождения), к которому позже был добавлен человеческий образ.

104

Прозелиты — стремящиеся обратить других в свою веру.

105

Фраваран — зороастрийский «символ веры». Основное его положение: «Ахура-Мазде я причисляю все блага». Иначе говоря, последователь Заратустры признаёт единственным источником блага Ахура-Мазду.

106

Авеста — собрание священных текстов зороастрийцев. Старейший памятник древнеиранской литературы, составленный на особом, более нигде не зафиксированном языке, называемом в иранистике «авестийским». Гаты — наиболее значимая и почитаемая часть Авесты, представляющая собой 17 поэтических гимнов пророка Заратуштры, обращённых к единому Богу-Творцу Ахура-Мазде. Гимны включены в виде отдельных глав в состав авестийской книги Ясна и рецитируются мобедами при совершении одноимённой литургии.

107

Язат — в зороастрийской мифологии особый вид божеств, приближенных к Ахура-Мазде, его помощников и свиты. Являются творениями.

108

Веретрагна — бог войны и победы в иранской мифологии. Язат в зороастризме. В Авесте описаны перевоплощения Веретрагны: в бурю, быка, солнечного жеребца, вепря, жертвенную птицу (или сокола), овна, козерога, юношу, а также воина с золотым мечом, но больше в героя. Митра — божество индоиранского происхождения, связанное с дружественностью, договором, согласием и солнечным светом.

109

Ифрикия — земли, входившие в римскую провинцию Африка и управляемые династией Аглабидов. Ныне средневековая Ифрикия лежит в пределах Туниса, западная часть — в составе Алжира, восточная — в Ливии. Столицей арабской Ифрикии был Кайруан. В период с 772 п 787 года наместником провинции был Язид ибн Хатим аль-Мухаллаби.

110

Абд ар-Рахман ибн Рустем — имам ибадитов Магриба, один из пяти идеологов ибадизма в Северной Африке (778–787).

111

Берберы — общее название принявших ислам в VII веке коренных жителей Северной Африки от западных границ Египта (Оазис Сива) на востоке до Атлантического океана на западе и от реки Нигер на юге до Средиземного моря на севере. Говорят на берберо-ливийских языках афразийской макросемьи. Большинство верующих — мусульмане-сунниты.

Content

Сергей Рохмистров
Маги. Лёд и Пламя

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия Кузнец

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия Валит корельский

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия Один купец издалека

Глава 21

Интерлюдия. Арэмэзд, верховный жрец в храме огня

Глава 22

Интерлюдия Рарог, фраваши огня

Глава 23

Интерлюдия Севар. Купец булгарский

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Интерлюдия Императрица Ирина

Эпилог

Примечания