Сергей Карпачев

Масоны

Популярная история: организация, облик, деятельность

Серия «Интересный научпоп»

Дизайн серии Дмитрия Агапонова

© Карпачев С. П., текст, 2021

© Издательство АСТ, 2021

* * *

Глава 1

Возникновение и развитие западноевропейского масонства

Королевская масонская энциклопедия Англии предлагает двенадцать теорий происхождения масонства. Среди них происхождение масонства от библейских патриархов и от языческих мистерий, от времени строительства Соломонова храма и от Крестовых походов, от древнеримской коллегии мастеровых, ремесленников-строителей Средневековья и розенкрейцеров XIV столетия.

Литература о масонстве предлагает разнообразные определения, сводимые в несколько групп. Первую из них можно условно определить как этико-психологическую. Она рассматривает масонство как «состояние души»[1], «изумительную по красоте систему нравственности, завуалированную аллегорией и иллюстрируемую символами»[2], «духовное учение о постоянном самосовершенствовании»[3]. Вторая группа во главу угла ставит организационный принцип, рассматривая масонство как «религиозно-философское общество»[4], «религиозно-нравственное движение»[5]. Очевидно, наиболее адекватно отражает состояние дела синтезирующий подход к определению рассматриваемого явления. О. Ф. Соловьев считает масонство «сплавом определенных организационных и духовных начал»[6].

Конечно, масонство, прежде всего, является организацией. Нет масона вне ордена, вне ложи. Об организационных принципах масонства свидетельствуют уставы орденов вольных каменщиков. Конституция Великого Востока Франции определяет франкмасонство как «учреждение филантропическое, философское и прогрессивное»[7], устав Великой ложи Франции – как «посвятительный орден, основанный на принципах Братства»[8]. Конституция Великой национальной ложи Франции определяет масонство как «свободную Ассоциацию независимых людей, ставящих своей целью воплощение на практике идеалов Мира, Любви и Братства»[9].

В то же время специфика масонства как организации заключается в том, что доступ в нее открыт людям, обладающим определенными этико-психологическими качествами. «Королевское искусство»[10], как показывает его история, объединяло лиц самой различной ориентации: от мистиков и оккультистов до рационалистов, от истово верующих до воинствующих атеистов, от замшелых консерваторов до ярых прогрессистов. Тем не менее вступающие в братства вольных каменщиков должны были обладать склонностью к философствованию (интеллектуальные упражнения в форме чтения и обсуждения «зодческих работ» являлись важной, если не важнейшей частью заседаний лож), терпимостью к чужому мнению (что предполагает широту мышления и свободу от догматизма), интересом к символике, театрализованно-ритуальным действиям (неотъемлемая часть работы ложи). От брата требовалась также определенная степень альтруизма, выражающаяся в филантропической деятельности. Он, как правило, должен обладать общественной активностью, так как масонство ставит своей целью совершенствование всего человечества.

Таким образом, в представлении автора масонство есть философско-этическое и социально-психологическое явление общественной и духовной жизни, основанное на организационных принципах и предъявляющее своим членам определенные этические требования.

История современного масонства началась в 1717 г. В этот год в день Иоанна Крестителя (24 июня до сих пор отмечается как общемасонский праздник) четыре лондонские ложи – «Виноградной кисти», «Гуся и противня», «Короны и яблока», получившие свои названия по именам таверн, где они собирались, объединились в Великую ложу Лондона и избрали дворянина Антона Сойера Великим Мастером. С 1738 г. Великая ложа Лондона стала именоваться Великой ложей Англии.

Мифологическая предыстория масонства (культивируемая как частью братьев, так и их противниками – антимасонами) связывает его возникновение с прародителем человечества Адамом – первым строителем на земле, строительством египетских пирамид и таинствами египетских жрецов, возведением Соломонова храма и библейским мастером Хирамом, учениями Талмуда и каббалы, древней магией, средневековой алхимией и т. д. Устойчиво удерживается легенда о связи братства вольных каменщиков со средневековым орденом тамплиеров и выполнении ими заветов сожженного на костре французским королем Филиппом IV Красивым в 1314 г. последнего великого магистра ордена Жака Моле.

В реальности масонство уходит своими корнями в средневековые братства ремесленников-строителей и идейные искания европейских интеллектуалов XVII в. Уставы строительных артелей дают возможность узнать жизнь их участников. Некоторые виды работ производились ими в закрытых помещениях, называемых ложами. Для холостых рабочих эти помещения одновременно служили спальнями. Здесь же хранились инструменты, вещи работников, совершались братские трапезы, велись профессиональные разговоры, касающиеся секретов мастерства, поэтому ложи тщательно оберегались от посторонних. За ходом работ и поведением каменщиков следили старшие мастера и их помощники – надзиратели. Вступая в артель, рабочие принимали присягу «над книгой», очевидно, Уставом гильдии. Строители в силу специфики своей деятельности переходили с места на место. Это приводило к появлению системы условных знаков, паролей, позволяющих определить «своих» среди «непосвященных». Сообщение условных знаков составляло существенную часть церемонии вступления в артель и перехода из одной квалификационной категории в другую: из учеников в подмастерья, затем в мастера. Ритуальная часть в гильдиях соблюдалась не менее строго, чем предписания общегражданской и профессиональной этики. Между различными артелями существовали организационные связи, и работники могли рассчитывать на помощь и поддержку собратьев по ремеслу. Братства оказывали помощь своим престарелым членам, их вдовам, детям, оказавшимся сиротами.

В конце XIV в. в английских документах появился термин «франкмасон». Английская традиция связывает его со «свободными» камнями мягких пород: мрамором, известняком и пр., которые, в отличие от обыкновенных камней, использовались для более тонкой, художественной работы. Термин первоначально обозначал более квалифицированных работников. Французская традиция выводит термин «свободный», «вольный» из возможности для ремесленников-строителей свободного передвижения по феодальной Европе.

В масонстве остались очень сильными элементы ритуала средневековых строительных братств. Это проявляется в определенной закрытости ордена. Его первоначальная структурная единица называется ложей, ею руководит Старший Мастер и два Надзирателя. Собрания ложи начинаются с проверки, «покрыт ли храм?», то есть нет ли посторонних среди собравшихся. В масонский ритуал входят условные знаки и слова, сбор средств в пользу нуждающихся братьев. Среди символов преобладают строительные инструменты: циркуль, наугольник, молоток, уровень, резец, линейка и т. д., имеющие свои толкования. В символические одеяния братьев входят фартук и перчатки как элементы строительной спецодежды.

В XVII в. появилась плеяда мыслителей (среди них прежде всего следует назвать Ф. Бэкона, Я. А. Коменского, а также Гартлиба, Толанда, Шефтсбери и др.), разрабатывавших идеи освобождения научной мысли от церковной догматики и схоластики, человеческого достоинства, личной независимости, внутренней свободы. Много внимания они уделяли планам социального реформаторства: рассматривали вопросы улучшения жизни человечества посредством знаний, обучения и воспитания, морального совершенствования, создания всемирного братства людей. В это же время получили распространение произведения социальной фантастики об идеальных государствах и общественных устройствах. Этот комплекс идей завоевал большую популярность среди европейской, прежде всего английской, интеллигенции и образованной части общества.

С XVII в., а возможно, и ранее началось проникновение знати, коммерсантов, пасторов, интеллектуалов в братства вольных каменщиков. Первый такой случай документально зафиксирован в 1600 г. Помещик Джон Босвел был принят в масонскую ложу г. Эдинбурга (Шотландия). В середине века в масонских ложах встречались банкиры, антиквары, высокопоставленные военнослужащие.

Авторы трудов о генезисе масонства выдвигают ряд причин стремления высших социальных слоев английского общества породниться с ремесленными цехами, прежде всего строительными. Знать и интеллектуалов привлекали демократические настроения в рядах простолюдинов, а также традиции общественной жизни, складывавшиеся накануне и во время Английской революции, честолюбивые стремления оказывать помощь и поддержку людям, стоящим на более низкой ступени социальной лестницы. (В ремесленные братства из посторонних принимали только лиц, сделавших солидный денежный взнос или оказавших какую-либо важную услугу.) Высшие сословия привлекали строительные гильдии, очевидно, высоким квалификационным составом их членов, более высокой организацией по сравнению с другими ремесленными цехами, обаянием старинных мистико-романтических легенд о таинствах и секретах ремесла. Таким образом, наряду с оперативным, т. е. собственно строительным масонством, появилось масонство спекулятивное, интеллектуальное, которое спроецировало процесс строительства церквей на идеи создания храма в душе индивидуума, собора как символа идеального человеческого общежития. В ложах каменщиков появились должности оратора, секретаря. Слияние оперативного масонства со спекулятивным привело к созданию ордена вольных каменщиков современного типа. При этом оперативное масонство со временем сошло на нет.

Важной вехой в истории раннего масонства явилось составление в 1721 г. и издание в 1723 г. «Книги уставов» (или «Книги Конституций»), написанной пресвитерианским пастором и доктором богословия Джеймсом Андерсоном. Ее положения по сей день считаются идейными и организационными основаниями масонства.

Первая заповедь «Книги уставов» касалась Бога и религии: «Согласно своему званию, масон обязан подчиняться нравственному закону, и если он правильно понимает мастерство, то никогда не станет глупым безбожником или распутным нечестивцем. Хотя с древних времен масоны были вынуждены в той или иной стране исповедовать религию той страны или того народа, которая была там принята, сегодня считается более целесообразным придерживаться только той религии, которую исповедуют все люди, оставив для себя свои собственные взгляды. Иными словами, быть вместе с людьми добрыми и искренними, с людьми чести и целомудрия, несмотря на то, как они себя называют или каких убеждений придерживаются»[11]. Таким образом, здесь был провозглашен примат этики над религиозными догмами, принцип веротерпимости. В условиях культа силы, войны, фанатичной религиозности, нетерпимости к чужому мнению это явилось серьезным прорывом к прогрессу в нравственной сфере.

Второе положение андерсоновской конституции определяло взаимоотношение масона и государства. «Каменщик есть мирный подданный гражданских властей; где бы он ни жил и ни работал, он не должен быть замешан в крамолы и заговоры против мира и благоденствия народа и никогда не должен преступать обязанностей относительно высших властей… Поэтому, если брат оказался возмутителем против государства, то его не следует укреплять в возмущении; однако должно иметь к нему сострадание, как к несчастному человеку. Если же он не уличен ни в каком другом преступлении, то все-таки братья не могут изгнать его из ложи, и его отношение к ней остается нерушимым, хотя верное братство должно не одобрять его возмущения и также не должно вызывать в правительстве недоверия»[12]. Это положение заложило принципы ненасилия, миролюбия, гражданской ответственности. В то же время оно не противоречило личной свободе человека.

Важным являлся также тезис «Книги уставов» по национальному вопросу: «Никакая частная ненависть или препирательства не должны вноситься в дверь ложи, а еще менее препирательства о религии или о народах… так как мы, каменщики, исповедуем только всеобщую религию, а также принадлежим ко всяким народам, наречиям или языкам»[13]. Здесь принцип лояльного отношения к своему государству сочетался с космополитизмом.

«Книга уставов» содержала также регламент, где подробно описывалась обрядность вольных каменщиков, а также «история» масонства, представлявшая собой свободный полет авторской фантазии во славу и всемогущество ордена. Здесь были и Адам, обучающий своих детей геометрии, первый масонский гроссмейстер Немврод, его преемники Соломон, Кир, Навуходоносор, император Август и проч.[14]

Масонство в Англии развивалось относительно спокойно. Оно захватывало все новые, прежде всего высшие, слои населения. Увеличивалась численность лож. В 1729 г. их было уже 54, в том числе 12 – в провинции[15]. Усиливалась масонская благотворительность. В 1776 г. был открыт храм ордена.

Провозглашенные вольными каменщиками принципы свободы человеческой личности, веротерпимости вызвали противодействие церкви, прежде всего католической. Папская булла 1738 г. осудила масонство как вредную секту. Под влиянием церковной агитации в Англии прошли шутовские антимасонские процессии, в которых высмеивались принципы и обряды «королевского искусства». Появились шарлатаны, предлагавшие всем желающим за денежное вознаграждение «посвящение» в братство. Стала издаваться антимасонская литература. Все это заставило масонов «уйти в себя», отказаться от уличных шествий, открытого ношения масонских одеяний, более строго подходить к отбору новых членов.

Появились в масонстве и внутренние противоречия. Более полувека длился спор между «старыми» и «новыми» масонами. Дело заключалось в том, что не все масонские мастерские[16] признали главенство и авторитет созданной в 1717 г. Великой ложи. Некоторые провинциальные ателье не сразу узнали о ее появлении, не приняли андерсоновскую «Книгу уставов», объявили себя «старыми», или «древними», масонами и 5 декабря 1753 г. создали Великую ложу свободных и древнепринятых масонов. Они обвинили «новых» масонов в узурпации власти, в дехристианизации обрядов, упрощении ритуалов, игнорировании дней христианских праздников, ввели новую масонскую ступень – Мастер королевской арки, выступили против некоторых других нововведений. В 1756 г. «старые» масоны выпустили свою книгу уставов «Ахиман Резон», переиздававшуюся в 1764, 1778, 1787 гг. без каких-либо модификаций[17].

Однако Великая ложа 1717 г. имела большее влияние. Именно от нее шло распространение на Европейский континент и по всему миру английской системы масонства. Она стала материнской для большинства масонских лож мира. Раскол был преодолен в 1813 г. после взаимных уступок. Вплоть до настоящего времени Объединенная Великая ложа Англии (ОВЛА) является наиболее авторитетной в мировом масонстве консервативного или регулярного направления. Она строго придерживается основных положений Конституции Андерсона, воздерживается от участия во внутренней и внешней политической жизни. ОВЛА насчитывает в настоящее время более 8 тысяч мастерских и имеет численность свыше 700 тысяч человек. В сентябре 1929 г. ОВЛА опубликовала свои фундаментальные принципы, только строгое следование им является условием признания ею тех или иных лож и национальных послушаний:

1. Ложа, или национальное послушание, должны быть основаны какими-либо существующими регулярными мастерскими или национальными орденами.

2. Ложи должны признавать Великого архитектора Вселенной и работать во имя (славу) его.

3. Новопосвященные принимают клятву на Книге Священного Закона (Библии для христиан, Коране для мусульман, той или иной священной книге для иных конфессий).

4. В ложи принимаются исключительно мужчины.

5. Регулярные масонские мастерские не должны иметь официальных контактов с нерегулярными ложами и послушаниями.

6. Великая ложа той или иной страны должна иметь суверенную юрисдикцию над своими мастерскими.

7. Невмешательство высших градусов и их руководящих органов в дела символических лож.

8. Наличие трех Великих светочей масонства (Библии или Корана, циркуля и наугольника) во время официальных церемоний, причем первый из них признается наиболее важным.

9. Абсолютная недопустимость политических и религиозных дискуссий в ложах.

10. Признание старинных ландмарок ордена.

В английском королевском искусстве, как и в масонстве других стран, шла дискуссия вокруг высших, или рыцарских, степеней. Вследствие усиления великосветского элемента в братстве вольных каменщиков в него проникали пышные театральные церемонии, богатые парадные костюмы, усложнялся ритуал. Возникло стремление к созданию более благородной генеалогии ордена. Одним из первых идеологов этого течения был шотландский дворянин Михаил Рамсей. В 1740 г. он сформулировал положение о происхождении масонства из орденов крестоносцев, о его связи со средневековым орденом тамплиеров (храмовников), которая осуществлялась, по его легенде, через Шотландию, где укрылись уцелевшие члены разгромленного ордена. Таким образом, по «учению» Рамсея, масонство вышло не из Англии, а из Шотландии. Это течение получило название шотландского. В шотландском масонстве считалось, что первые три степени – символические, или Иоанновы (по имени патрона «детей вдовы»[18] Иоанна Крестителя), – всего лишь ученические, а истинное масонство заключается в высших степенях, количество которых стало расти. Несмотря на сопротивление части вольных каменщиков, отстаивавших первоначальную чистоту масонства, шотландская система нашла приверженцев как в Англии, так и на континенте. Высшие степени укоренились в масонстве и в настоящее время существуют практически во всех орденах.

Англичане довольно быстро распространили «королевское искусство» на другие страны и континенты. Большое развитие получило масонство во Франции. Здесь оно имело более сложную и драматическую историю. Братства вольных каменщиков первоначально основывали сторонники свергнутого английской революцией Якова Стюарта – якобиты, находившие прибежище у «короля-солнца» Людовика XIV. Ложи стали открываться в 20-х гг. XVIII в. Первой мастерской, основанной англичанами во Франции, стала ложа Святого Томаса (1726). На французский язык были переведены устав и ритуал Братства. Мастерские работали по андерсоновской конституции, приспособленной к французским порядкам. Несколько позднее появилось шотландское масонство, адепты которого занимались подготовкой реставрации Стюартов. Среди них преобладали ревностные католики, склонные к мистике и оккультизму. Образовывали ложи и англичане, верные Ганноверскому дому.

После тяжелого царствования Людовика XIV французская элита стремилась к большей свободе мысли и нравов. Ее идеалом становилось общественное устройство либеральной и светской Англии. Появилась тяга французской аристократии и буржуазии к масонству. Число его приверженцев стремительно росло. К 1740-м гг. во Франции насчитывалось с десяток лож в Париже и порядка 15 в провинции. Это происходило несмотря на гнев Ватикана, выразившийся в антимасонских буллах 1738 г. папы Климента XII и 1751 г. Бенедикта XIV, преследования со стороны официальных властей, впрочем, довольно незначительные, иронические насмешки в газетах и театрах.

11 декабря 1743 г. 16 парижских лож объединились под руководством графа Клермонта, в следующем году говорилось уже о 22 масонских мастерских в Париже.

Наряду с классическим английским масонством, развивавшимся под эгидой Великой Английской ложи Франции, созданной в 1728 г. и позже переименованной в Великую ложу Франции, появились другие масонские системы. В 1756 г. возник капитул высших степеней рыцарей Востока, куда входил большей частью ремесленный люд, называвший себя «верховными и природными принцами всего ордена». Затем возник «Совет императоров Востока и Запада» – система из 25 степеней, члены которой, принадлежавшие к высшим слоям общества, приняли титул «верховных масонских принцев». В 1770 г. образовалась Великая шотландская ложа. Для решения возникавших противоречий был создан Совет, выбравший Великим Мастером племянника Людовика XVI герцога Орлеанского, будущего Филиппа «Эгалите». В 1773 г. был основан Великий Восток Франции (ВВФ), принявший новый регламент работ. Суть реформы заключалась в регулярном избрании руководителей лож, введении возрастных ограничений при приеме: учеников – 21 год, подмастерьев – 25 лет; была признана часть высоких степеней. Позже ВВФ разрешил своим адептам использовать различные ритуалы: французский, древнепринятый шотландский, шотландский усовершенствованный и т. д. Для руководства высшими градусами была создана Великая коллегия ритуалов.

Часть лож, не принявших преобразований, продолжала работать под эгидой Великой ложи Франции, придерживающейся древнего и принятого шотландского ритуала. Деятельность большинства лож ограничивалась несколькими собраниями и банкетами в год.

Появились ложи, объединившие цвет французских интеллектуалов. Наиболее известная из них – ложа «Наук», основанная Лаландом в 1769 г., переименованная позже в «Девять сестер». В нее входили Франклин, Кондорсе, Дантон, Бриссо, Демулен, Парни, Гудон, братья Монгольфьеры и др. В конце своей жизни в ней принял посвящение Вольтер. На собраниях «Девяти сестер» проходили философско-исторические и литературно-художественные чтения. В конце XVIII в. во Франции насчитывалось до 40 тысяч братьев, объединенных в 1250 ложах[19], при населении страны в 26 миллионов человек.

В 1770-х гг. в масонство проникают знаменитые авантюристы XVIII в. Сен-Жермен, Калиостро, Месмер. В «королевском искусстве» усиливаются мистические и алхимические тенденции.

Родившийся в 1743 г. в Палермо Джузеппе Бальзамо, принявший имя графа Калиостро, обладал большими ораторскими способностями, имел некоторые познания в области медицины и химии, выдавал себя за изготовителя чудодейственных эликсиров. Ему удавалось дурачить легковерных от Лиссабона до Москвы и Петербурга. В России и Франции он был модным героем, его портреты были изображены на перстнях и табакерках, а мраморные и бронзовые бюсты украшали залы аристократии. Калиостро вступил в масонство в 1770 г. в одной из лондонских лож. В начале 1780-х гг. он основал новую масонскую систему – египетскую, просуществовавшую до 1788 г. Себя, как главу ордена, он называл Великим Коптом. Женские ложи возглавлялись женой графа – «царицей Савской». Посвященные получали продление жизни, физическое и нравственное возрождение, власть над духами, философский камень. В 1789 г. Калиостро оказался в римской тюрьме, где умер в 1795 г.[20]

Мистическое направление в масонстве связано с именем Сен-Мартена, французского офицера, поклонника и переводчика Якова Бёме. В его системе масонство рассматривалось как проявление божественных сил. В конце 1770-х гг. оно соединилось с другой ветвью королевского искусства[21], и в 1773 г. была основана система филалетов, «искателей истины», состоявшая из 12 степеней[22].

Великая французская революция разметала братьев-масонов по разные стороны многочисленных баррикад. Политические симпатии Великого Востока Франции проявились лишь один раз. 9 ноября 1789 г. он предложил ложам преподнести дар Национальному собранию от имени французского масонства. В этом же году Великий мастер Великого Востока Филипп Орлеанский запретил ложам участвовать в демократических клубах. Позже он объявил о своем выходе из ордена, но это не спасло его от гильотины, как и многих других вольных каменщиков. Руководителем контрреволюционного мятежа в Вандее был масон Шаретт. Некоторые ложи преследовались по подозрению в роялизме. В то же время французские вольные каменщики явились авторами «Декларации прав человека и гражданина». Среди руководителей якобинцев значились имена «детей вдовы» Кутона, Марата, Дантона, Демулена, Шометта и др. В целом во время революции масонская деятельность почти полностью прекратилась, практически все ложи закрылись. Великая ложа не работала. Лишь Великий Восток подавал некоторые признаки существования.

Возрождение французского масонства началось после революции. В 1795 г. был реанимирован Великий Восток. С 1796 г. возобновилась работа других Послушаний. Во время I Империи произошло огосударствление масонства, сопровождавшееся приданием ему внешнего блеска. Наполеон, официально не признавая масонства, предпочел, тем не менее, поставить его под свой контроль. Великим Мастером Великого Востока был назначен Жозеф Наполеон, который не был вольным каменщиком и на заседаниях не появлялся. Заместителем Жозефа стал принц Луи Наполеон, позднее, в 1805 г., – Камбасерес; Великим администратором – маршал Массена; Первым Великим надзирателем – маршал Мюрат, который, будучи по своему роду деятельности в постоянных разъездах, не участвовал в масонских собраниях. Активно действовали в наполеоновской армии военные масонские ложи. Часть вольных каменщиков оказалась в рядах как роялистской, так и республиканской оппозиций. В период реставрации французское масонство возглавлял Людовик XVIII.

С 20-х гг. XIX в. организационные формы масонства пытались приспособить для своих нужд разного рода революционеры. Еще в начале века в Италии возникло движение карбонариев (угольщиков), ставившее своей целью освобождение страны от французского владычества, а позднее – проведение революционно-радикальных преобразований. Организация состояла из вент – законспирированных ячеек по 10–20 человек в каждой, была построена на принципах строгой иерархичности и жесткой дисциплины. Из Италии движение распространилось на Францию и некоторые другие страны. Руководители карбонариев коренным образом переработали и наполнили экстремистским содержанием масонские уставы и ритуалы. Между карбонариями и масонами во Франции, очевидно, сложился союз. Некоторые вольные каменщики на индивидуальной основе входили в карбонарские венты. В контакте с тайными обществами находилась и часть лож. И те и другие сыграли определенную роль в Июльской революции 1830 г. во Франции: карбонарии – в качестве организаторов и участников уличного восстания в Париже, либералы-масоны – как устроители новой власти.

В межреволюционный период Братство вольных каменщиков объединяло в своих рядах, как обычно, людей различных взглядов, философских и политических пристрастий. В него входили деятели умеренной, радикальной, революционной партий. В 40-х гг. XIX в. во французском обществе усилились республиканские настроения, что нашло свое отражение и в деятельности ордена. Его члены с энтузиазмом приняли революцию 1848 г. и установление республики. В воззвании Великого Востока Франции по случаю установления республики говорилось: «Хотя французское франкмасонское Братство, согласно своим статутам, держится в стороне от всяких политических споров, однако оно не могло умолчать о своих симпатиях к великому национальному и социальному движению, только что свершившемуся. Во все времена на знаменах франкмасонов блистали слова: „свобода, равенство, братство“, и, видя их в настоящее время на знаменах французской нации, франкмасоны радостно приветствуют торжество этих принципов и считают себя счастливыми, что могут сказать, что этим все отечество как бы получило масонское освещение»[23].

После государственного переворота 2 декабря 1852 г. Великий Восток Франции своими постоянными ассамблеями, где принимались решения, живо воскрешавшие в памяти республиканские времена, не мог не раздражать правительство II Империи. Однако вместо запрета оно смогло установить свой контроль над орденом и придать ему официальный характер. На конвенте 1854 г., созванном по инициативе кузена императора Луциана Мюрата, конституция Великого Востока была переработана и приспособлена к условиям авторитарного государства и наполеоновскому законодательству. Из первой статьи конституции было убрано определение масонства как прогрессивной организации. Братство, по новой редакции, стало рассматриваться как союз людей, исповедующих различные религии, занимающихся благотворительностью и моральным совершенствованием. Ликвидировалась свобода масонской печати. Руководство ордена стало назначаться правительством. Братья-республиканцы частью эмигрировали, частью ушли в подполье. Деятельность ордена сокращалась. В 1852 г. Великий Восток насчитывал 330 лож, в 1857 г. – 214 и в 1863 – только 190 лож[24].

Вследствие запрета политических союзов во Франции начали организовываться тайные общества. Некоторые из них имели обряды посвящения по образцу франкмасонских лож, эмблемы, взятые из масонской символики (ватерпас, наугольник и т. д.)[25].

В 1860-х гг. масонство стало постепенно освобождаться от официальных цепей, чему способствовала и либерализация наполеоновского режима. Оно эволюционировало в сторону республиканских настроений и в конце концов стало идентифицироваться с республиканской партией. Провозглашенное революцией 4 сентября 1870 г. правительство Третьей республики состояло преимущественно из масонов. Ложи вольных каменщиков дали республике часть своих кадров. Они назначались префектами, супрефектами, мэрами, заменяя дискредитировавших себя бонапартистов.

Во время Парижской коммуны незначительное меньшинство вольных каменщиков оказалось на стороне версальцев. В правительство Тьера, например, входил член ордена Ж. Симон, представлявший там левый центр. Из 90 руководителей Коммуны 16 были масонами. «Дети вдовы» сделали все возможное для примирения сторон. Несколько масонских делегаций вели переговоры с правительством Тьера. После первых неудач 29 апреля 1871 г. по инициативе масонов шотландского ритуала была проведена мощная манифестация вольных каменщиков. Надев свои кордоны и фартуки, они прошествовали по улицам города под аплодисменты огромной толпы и возгласы «Да здравствует республика!», «Да здравствует франкмасонство!». Манифестанты вышли на городские укрепления. При виде такого зрелища версальцы прекратили огонь. Однако и новые переговоры успеха не имели. После этого Генеральная ассамблея франкмасонов решила, что братья должны сражаться под знаменами ордена в рядах коммунаров. Этим жестом идеалы масонства были как бы отождествлены с идеалами революции. В храме Великого Востока на улице Каде был развернут госпиталь. Участник событий, деятель Красного Креста революционных парижан Г. Н. Вырубов так определил свою позицию: «Я… если не был за Коммуну, то был решительно против Версаля»[26]. Такую точку зрения разделяли многие братья, сражавшиеся на стороне инсургентов. Воспоминания о 29 апреля, поведении вольных каменщиков в дни Парижской коммуны на долгое время остались в памяти коммунаров, многие из них впоследствии вступили в ложи.

Отвечая на вопрос одной из нью-йоркских газет, является ли Парижская коммуна делом рук Интернационала, К. Маркс заявил: «В таком случае это был также и заговор франкмасонов, потому что их индивидуальное участие в деятельности Коммуны было немалым. Я, право, не удивился бы, если бы папа объявил все восстание делом рук франкмасонов. Но попытайтесь найти иное объяснение. Восстание в Париже было совершено рабочими Парижа. Наиболее способные рабочие неизбежно должны были стать его вождями и организаторами; но наиболее способные рабочие обычно являются в то же время членами Международного Товарищества. Однако Товарищество как таковое нельзя делать ответственным за их действия»[27]. Но если для членов Интернационала участие в Парижской коммуне было средством достижения своих целей, то для большинства вольных каменщиков после отказа правительства Тьера от компромисса и мирного разрешения конфликта – моральным долгом.

После подавления Парижской коммуны масонство превратилось в центр связи между сторонниками демократической республики, боровшимися против клерикальной, монархической и бонапартистской коалиции. В него вступили видные республиканские политические деятели – Гамбетта, Ж. Ферри и др. В то же время в духовной жизни Франции господствующим фактором стал позитивизм и другие сциентические учения. На склоне лет в масонскую ложу «Милосердная дружба» вступил «папа» позитивизма – философ Э. Литтре. В ордене произошло слияние либерально-политических деятелей и представителей рационалистических философских учений. В этих условиях Конвент Великого Востока 1877 г. провел важную реформу. Выражая преобладающие в обществе и на Конвенте мнения, не разделяемые, кстати, Советом ордена, один из его участников говорил: «Предоставим теологам труд обсуждать догмы. Предоставим авторитарным церквам труд формулировать запреты. Масонство же пусть останется тем, чем оно должно быть, – организацией, открытой всякому прогрессу, всякой нравственности и возвышенной идее, всякому здравому и либеральному направлению мысли»[28]. Конвент исключил из Устава формулировку о Великом архитекторе Вселенной, постулат о бессмертии души, принял первый параграф Устава в следующем виде: «Франкмасонство всецело является филантропическим и прогрессивным учреждением, ставящим целью поиск истины, изучение всемирной морали, наук, искусств и путей совершенствования благотворительности. Его принципы – полная свобода совести и солидарности людей. Оно никого не исключает за убеждения и выдвигает девизом свободу, равенство, братство»[29]. В ответ на эту либеральную реформу англосаксонские и немецкие масоны, оставшиеся на позициях «Книги уставов» Андерсона, прервали связи с Великим Востоком Франции. Произошел «великий раскол» масонства, продолжающийся по сей день.

В последней четверти XIX в. ложи занимались обсуждением вопросов образования, проблем взаимоотношений между различными слоями населения, критикой клерикализма и обскурантизма. В них готовились проекты реформ отмены смертной казни, либерализации семейного законодательства. Братья активно участвовали в борьбе с туберкулезом, алкоголизмом, в строительстве дешевых жилищ для бедных. Под влиянием и при участии ордена Франции удалось совершить прорыв к обязательному светскому образованию, провести ряд крупных преобразований в либерально-демократическом духе. В целом в конце XIX – начале XX в. Великий Восток превратился в либеральное масонское Послушание, ориентированное на активное участие в интеллектуальной, социальной и политической жизни.

Масонство не могло обойти стороной и широко распространившееся во второй половине XIX в. феминистское движение. В 1893 г. был создан международный орден «Человеческое Право», организовавший свои мастерские в Англии, Италии, Бельгии, США и других странах. Главной особенностью ордена было то, что он объединял в своих рядах мужчин и женщин в «совместной работе освобождения ради предоставления им равных прав». Большинство лож этого Послушания следовало в русле рационализма, однако были и ателье, практиковавшие занятия теософией. В Послушании был принят шотландский ритуал, оно оставляло своим адептам свободу в признании Великого архитектора Вселенной и бессмертия души, занималось проблемами социальной политики и детства.

В начале 1895 г. образовалась Великая ложа Франции (ВЛФ). История этого послушания восходит к созданному в 1804 г. Верховному совету древнего и принятого шотландского ритуала (ДПШР). Тогда же эта организация заключила с Великим Востоком соглашение, по которому она не вмешивалась в дела символических лож, а Великий Восток, в свою очередь, мог посвящать своих адептов не более чем в 18-ю степень ДПШР. Однако вскоре он нарушил это соглашение и основал Великую директорию (называемую ныне Верховная коллегия ритуалов), имевшую право возводить своих адептов во все градусы, включая высший – 33-й. В ответ на это Верховный совет стал создавать свои символические ложи, которые и объединились в Великую ложу Франции, объявившую себя преемницей Великой Английской ложи Франции, созданной в 1728 г. ВЛФ использует в своих работах ДПШР, фактически стоит на позициях регулярного масонства, однако не признается Объединенной Великой ложей Англии вследствие своей самопровозглашенности.

Ряд существовавших во Франции мастерских, не признавших решения Великого Востока 1877 г., в конце концов в 1913 г. объединились в Великую Национальную ложу Франции (ВНЛФ), действующую в русле консервативного англо-американского королевского искусства. Она придерживается принципов «регулярности», включающих признание Великого архитектора Вселенной в качестве Бога или высшего существа, бессмертия души, широкое использование Библии в своих работах, запрет на прием женщин и обсуждение религиозных и политических вопросов, точное следование шотландскому ритуалу. Послушание проводило и проводит политику непризнания иных направлений масонства.

В межвоенный период французское масонство играло большую роль в борьбе с наступающим фашизмом, в попытках предотвращения Второй мировой войны. В годы фашистской оккупации масоны преследовались гитлеровцами, активно участвовали в движении Сопротивления.

В настоящее время французское масонство насчитывает 16 объединений, более 4600 лож и порядка 150 000 братьев и сестер. Оно крайне разнообразно. Здесь мужские, женские и смешанные ордена. Наряду с традиционными орденами: ВВФ, ВЛФ, ВНЛФ, Droit Humain, Великой женской ложей Франции, имеющими длительную историю, возникли новые – Великая Французская ложа Мемфис-Мизраим, Великая женская ложа Мемфис-Мизраим, представляющие оккультно-мистическое масонство, Великая объединенная ложа Франции. В 2012 г. часть братьев, отделившихся от ВНЛФ, создали Французский масонский альянс, придерживающийся принципов регулярного масонства. Большая часть французских вольных каменщиков работает в русле либерального масонства, ориентированного на активное участие в социальной жизни. В чем едино французское «королевское искусство», так это в строгом следовании старинному запрету на обсуждение политических и религиозных сюжетов. Широкое развитие и разнообразие масонства во Франции свидетельствует о высоких моральных и интеллектуальных запросах французского общества, его мощном духовном потенциале, стремлении к поискам ответов на вечные вопросы человеческого общежития[30].

Германия явилась страной, где первоначальные основополагающие принципы масонства подверглись наибольшим искажениям. «Королевское искусство» было занесено в страну англичанами. В 30-х гг. XVIII в. в Гамбурге возникла ложа, получившая название «Абсалом». В ее деятельности участвовал прусский кронпринц, будущий король Фридрих II. Первое время он был деятельным масоном, принял звание гроссмейстера берлинской ложи «К трем глобусам», которая получила титул Великой ложи. Примеру Фридриха последовали другие немецкие короли, а также знать. Масонство в германских княжествах приобрело придворный характер. Здесь оно деформировалось под влиянием дворянской спеси и тщеславия, авторитарных тенденций, присущих национальному менталитету того времени, мистических настроений, овладевших большей частью интеллектуалов и знати. Все это плодило в королевском искусстве мистификаторов и проходимцев, способствовало буйному мифотворчеству, созданию самых причудливых легенд и фантазий. В этом немецкие братья значительно превзошли англичан и французов.

С 60-х до 90-х гг. XVIII в. наибольшее развитие в германских землях получила система строгого послушания. В ее создании большую роль сыграл барон Гунд – аристократ, любимым занятием которого были торжественные церемонии. Он придумал себе неких шотландских начальников, обладавших тайным масонским знанием. Система требовала безусловного повиновения (отсюда ее название) адептов и лож своему высшему руководству. Она отличалась сложной градацией степеней и приближением ритуала к обычаям средневековых рыцарских орденов.

Шведская система существовала в Германии с 70-х гг. XVIII в. до начала XIX в. Ее зарождение и распространение связано с именем врача Циннендорфа, почему-то посчитавшего, что самое древнее и истинное масонство сохранилось именно в Швеции, и установившего связи с ее вольными каменщиками. Циннендорф заявлял, что Христос, помимо своего учения, изложенного в Евангелии, оставил некоторым из своих учеников тайное знание, которое перешло к тамплиерам, от них к шведским братьям, а затем и к нему самому. Система считала Христа основателем масонства, поэтому допускала в свои ряды только лиц христианских вероисповеданий. Циннендорфская система продемонстрировала еще более авторитарные тенденции, чем строгое послушание, требуя, например, права цензуры на всю масонскую литературу. Ее отличало также огромное количество степеней.

Наиболее мистическим направлением немецкого масонства было розенкрейцерство (50–90-е гг. XVIII в.). По различным легендам, орден розенкрейцеров был основан то ли в XIV–XV вв. странствующим рыцарем Христианом Розенкрейцером, получившим во время своих путешествий сверхъестественные знания и способности, то ли И. В. Андреа, сочинившим в XVII в. эту историю. Учение розенкрейцерства представляло собой смесь наблюдений над природой со средневековыми фантазиями о философском камне, эликсире вечной молодости, общении и воскрешении душ умерших, сношениях с богами и дьяволами, искусственном выращивании гомункулов и проч., зачастую откровенным шарлатанством. Для многочисленных кружков розенкрейцеров, широко распространившихся во второй половине XVIII в. в Германии, была характерна крайняя нетерпимость взглядов, они по справедливости заслужили славу открытых обскурантов[31].

Масонским по форме и иезуитским по устройству стал баварский орден иллюминатов («просветленных»). Его основателем был А. Вейсгаупт (1748–1830), воспитанник иезуитской гимназии, профессор права. В 1776 г. он основал орден «для борьбы с моральным злом, для возвышения нравственности членов и для высшего развития человечества»[32]. Во имя этой цели от членов ордена требовалось искать людей «знатных, могущественных, богатых», изучать указанную шефом литературу, устраивать взаимную слежку и доносить друг на друга. Преследуемый католической церковью и властями, А. Вейсгаупт бежал из Баварии, сам орден был закрыт.

К германскому масонству в то же время принадлежали интеллектуалы мировой величины – Лессинг, Гете, Гердер, Фихте. У каждого из них были свои основания и причины для вступления в орден. Все они держались в стороне от средневековой мистики и, как правило, не были активными участниками ордена. Лессинг и Гердер (первый в «Масонских беседах», второй в «Масонских разговорах») подвергли критике порядки, царившие в немецких ложах, мечтали об истинном масонстве – открытом обществе «без отношения к религии и государственному устройству», поднимающемуся «над всеми сословными различиями, над всяким сектантским духом»[33]. Фихте поначалу «сгорал желанием сообща… работать для усовершенствования человеческого рода»[34], но вскоре разочаровался в возможностях ордена. Пожалуй, лишь автор «Фауста», отличавшийся склонностью к таинственности и символике, в определенной мере принимал мистицизм немецких братьев.

Во время наполеоновского нашествия деятельность немецких мастерских практически прекратилась. Оживление общественной жизни после освобождения не сказалось ощутимым образом на немецком масонстве. Отсутствие социальной направленности в его деятельности не способствовало подъему жизни лож. Активные члены немецкого общества искали путей реализации своих устремлений вне братства. В XIX в. в ордене обсуждался «еврейский вопрос» о праве евреев вступать в братство, получивший после длительной и упорной борьбы со сторонниками «христианского» масонства положительное разрешение.

Активизация деятельности немецких лож началась с 30-х гг. XIX в. Этому способствовали 100-летние юбилеи: немецкого масонства (1837), вступления Фридриха II в орден (1838), Берлинской (1840), Лейпцигской (1841), Франкфуртской (1843) лож. Укреплялись связи между мастерскими, расширялся выпуск масонской литературы, создавалась историография союза (Келлер, Клосс, Финдель). Разрабатывались и принимались новые уставы, содержащие уступки духу времени, вводившие те или иные прогрессивные принципы. Проводились реформы лож, выражавшиеся прежде всего в ликвидации ряда высших степеней. Объединение Германии усилило центростремительные тенденции в масонстве. В 1872 г. был создан Союз великих немецких лож, благодаря которому немецкое масонство стало до известной степени единым, хотя каждая Великая ложа пользовалась полной свободой и независимостью. В целом по своему духу в XIX в. и позже немецкое королевское искусство более походило на английское консервативное, нежели на французское либеральное и социальное масонство. Это выразилось в разрыве подавляющего большинства немецких вольных каменщиков с Великим Востоком Франции после его реформы 1877 г., очень слабым присутствием лож Великого Востока в Германии XX в.

К моменту прихода Гитлера к власти в 1933 г. в более чем 700 немецких ложах состояло 76 200 членов. Гитлеровцы запретили масонство, многие его адепты подверглись репрессиям.

Масонский свет поддерживался немецкими ложами за рубежом. После Второй мировой войны немецкое масонство оказалось крайне ослабленным. В советской зоне оккупации оно было запрещено. На западе страны орден возрождался с помощью англо-американских и французских братьев. Раньше всех начала действовать Великая национальная ложа. Постепенно происходило восстановление других великих лож. Среди них по численности и влиянию выделялась Великая ложа древних свободных и принятых масонов Германии (АФАМ), Freimaurer Orden – Франкмасонский орден (FO) и Великая ложа «Три глобуса». 17 мая 1958 г. АФАМ и FO подписали «Великую хартию немецких масонов». Создав, таким образом, Объединенную великую ложу Германии (ОВЛГ). Позже к ней присоединилась Великая ложа «К трем глобусам», а также Американо-Канадская великая ложа и Британская великая ложа в Германии, группировавшиеся из американских, канадских и английских функционеров. При этом все объединившиеся ложи сохранили свои структуры и свою самостоятельность.

Немецкие ложи имеют крепкие связи с английскими и другими регулярными масонскими орденами и не поддерживают отношения с либеральным, прежде всего, французским масонством, хотя в стране действует несколько лож под юрисдикцией ВВФ и ВЛФ.

Существует в Германии и смешанное (мужское и женское) масонство. Первая смешанная ложа появилась в стране в 1921 г. во Франкфурте-на-Майне. Она была создана французской федерацией Droit Humain. В 1959 г. она создала ложи в Мюнхене и Гамбурге, а затем объединение – Универсальный франкмасонский гуманистический орден, отколовшийся от Droit Humain. В 2003 г. он сменил свое название на Гуманитарный франкмасонский орден для мужчин и женщин Германии. В 2004 г. в него входило 14 лож во Франкфурте, Мюнхене, Саарбрюкене, Лейпциге, Гамбурге, Карлсруэ и Берлине. Также существует в Германии две смешанных ложи Великого Востока Люксембурга и две ложи Droit Humain.

Начало женского масонства относится к 1949 г. В 1982 г. родилось женское автономное объединение, модифицированное в 2004 г. в Женскую великую ложу Германии. В 2004 г. было открыто 15 женских лож в Берлине, Дюссельдорфе, Гамбурге, Дармштадте, Гессене. Ложа практикует ДПШР и поддерживает связи с Великими женскими ложами Франции, Бельгии, Швейцарии, Италии, Португалии. По отношению к ложам высших градусов немецкие мастерские придерживаются различных мнений.

АФАМ не имеет лож высших градусов. У нее подписан конкордат с Верховным советом ДПШР Германии, который насчитывает более 1000 масонов.

FO создал лестницу в 10 градусов, 7 последних из которых объединены в Высший капитул, который включает в себя ложи Св. Андрея и Капитул высших степеней.

«К трем глобусам» имеет внутренний орден высших градусов. Англо-американские ложи используют две системы высших градусов – ДПШР и Королевскую арку.

Капитул Droit Humain существует в Карлсруэ для лож усовершенствования.

В настоящее время в ОВЛГ входят:

Великая ложа древних свободных и принятых масонов Германии (АФАМ). Входит в Объединенную Великую ложу Германии с 1958 г. Основана в 1949 г. Работает по Шредеровскому ритуалу в 3-х символических градусах.

Великая национальная ложа франкмасонов Германии в ОВЛГ с 1958 г. Создана в 1770 г., возрождена в 1947 г. Использует 11 градусов шведского ритуала.

Великая национальная ложа – мать «К трем глобусам», в ОВЛГ с 1958 г. Основана в 1740 г., возрождена в 1947 г.

Великая американо-канадская ложа. Основана в 1962 г. Входит в ОВЛГ. Практикует ритуал йорк.

Великая ложа британских франкмасонов в Германии. Создана в 1963 г. Входит в ОВЛГ. Практикует ритуал Эмулейшн.

Сегодня в системе Объединенных великих лож Германии насчитывается примерно 16 тыс. членов, всего же численность адептов масонского ордена в стране составляет более 20 тыс. человек[35].

Большое развитие масонство получило в США. Здесь оно представлено главным образом регулярным направлением вследствие того, что основывалось англичанами. Поскольку каждый штат имел значительную самостоятельность, то практически в каждом из них были созданы Великие ложи. В настоящее время американское масонство состоит из 50 Великих лож с числом адептов более трех миллионов человек. Кроме того, в стране существует организация афроамериканских масонов – «Принс Холл» с численностью свыше 300 тыс. членов.

Западноевропейское масонство за три века своего существования прошло сложный, противоречивый путь. Достаточно ясные и четкие принципы английского масонства начала XVIII в. видоизменялись под влиянием времени, хода развития общественной мысли, состояния менталитета и социальной психологии, национальных особенностей существования «королевского искусства». Орден вольных каменщиков пытались приспособить для своих целей правители и революционеры, идеалисты, искавшие пути к счастью человечества, и шарлатаны-авантюристы. В масонство проникали все умственные течения и веяния эпох и нравов – от мистико-фантазийных до рационалистическо-позитивистских, от консервативных до анархистских и революционных. Уникальное значение масонства заключалось в том, что за триста лет своего существования, несмотря на все изменения, наслоения, расколы, оно смогло выработать и пронести принципы, в наибольшей степени соответствующие общечеловеческим ценностям: свободы, равенства, солидарности, терпимости, гуманности, прогресса. Во многих странах оно было первым, а подчас и единственным общественным движением, являлось школой общественной мысли. Орден, будучи мировым, внеконфессиональным, стремился и в определенной мере способствовал уменьшению противостояния по национальному и религиозному принципу, содействовал взаимодействию и взаимопроникновению культур, внес свой вклад в движение к всечеловечности.

Глава 2

Российское масонство XVIII – первой четверти XIX века

Краткий очерк историографии и источников[36].

Основа литературы, посвященной русскому масонству и русским вольным каменщикам[37], была заложена в XIX – начале XX вв. классиками изучения проблемы: С. В. Ешевским[38], А. П. Пыпиным[39], Г. В. Вернадским[40], Т. О. Соколовской, издавшей огромный пласт статей по истории дореволюционного масонства.

В советское время на исследования масонства фактически было наложено табу. Тем не менее, появлялись явно заказные работы, порочившие королевское искусство[41]. Только со второй половины 1980-х гг. идеологический пресс был снят, что позволило приступить к изучению этого феномена мировой истории.

Не вдаваясь в подробности, можно отметить, что практически сразу образовались два лагеря исследования: антимасонский и промасонский. Лидерами первого стали плодовидый О. А. Платонов и В. С. Брачев[42]. К ним примыкают литераторы и публицисты, не утруждающие себя научной работой, глотанием книгохранилищной и архивной пыли, но которым масоны «не нравятся, и все тут». К позитивно настроенным исследователям, серьезно разрабатывающим проблему, следует отнести С. В. Аржанухина[43], А. И. Серкова[44], О. Ф. Соловьева[45], В. И. Старцева[46] и др.

Из последних работ по истории русского масонства следует выделить коллективную монографию «Масоны на службе Государству Российскому» (М., 2016), работу В. Белявского и А. Богданова «Происхождение ордена каменщиков. Масоны в XVIII–XIX веках. Взгляд посвященных» (М.: НО Издательский центр «Московедение», 2015), «Историю Достопочтенной ложи „А. С. Пушкин“ № 11 на Востоке г. Москвы (1999–2019)» (М., 2019), книгу К. Б. Привалова «Предшествие. XX век русского масонства» (М.: Международные отношения, 2019) о зарождении русского масонства во Франции в конце 1980 – начале 1990-х гг.

Корпус источников, используемых для изучения масонства, чрезвычайно богат и разнообразен. Прежде всего, к нему относится государственное делопроизводство, касающаеся королевского искусства. В частности, высочайший рескрипт Александра I на имя управляющего министерством внутренних дел графа В. П. Кочубея «Об уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ» от 1 августа 1822 г. и повтор запрета в рескрипте Николая I министру внутренних дел 21 апреля 1826 г., где император объявлял амнистию для лиц, не показавших свое членство в масонских ложах и тайных обществах во время подписки 1822 г., при условии, что они дадут полные сведения о своей тайной деятельности.

Обширна и разнообразна делопроизводственная документация масонства. Это конституции и регламенты орденов, определяющие принципы королевского искусства, порядок проведения работ, переписка между ложами, их реестры. Письма, философские изысканя и сочинения братьев, в том числе поэтические: песни, оды, прославляющие братство[47].

О политических, морально-этических позициях детей вдовы начала XX в. свидетельствуют их публицистические произведения, выступления в государственных думах.

Среди источников по истории современного масонства: информация в газетных статьях и заметках, интервью с различными масонскими деятелями, воспоминания, интернет-источники (в частности, сайт Великой ложи России – далее ВЛР), Википедия – свободная энциклопедия. URL: http://wikipedia.org, телевизионные материалы. Среди источников вторичного порядка следует, прежде всего, отметить Русский биографический словарь. Изд. Императорского Русского Исторического общества. М. – Санкт-Петербург: 1996–1913. Т. 1–25; Серков А. И. Русское масонство. 1731–2000. Энциклопедический словарь. – М.: РОССПЭН, 2001; Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. СПб., 1890–1907 и др. Огромный массив информации содержится в выпускаемом с 2000 г. ВЛР под руководством и редакцией заместителя Великого Мастера Виктора Белявского Вестник сначала под названием «Freemasory.ru», а потом «Russianmasonry.ru». За 21 год вышло более его 40 выпусков. Журнал открывается «Словом Великого мастера», в котором отмечаются важнейшие события масонской жизни, намечаются пути его развития. В Вестнике публикуется информация о масонской деятельности членов ВЛР, статьи братьев, их литературные и научно-публицистические произведения. Особое место занимают документальные материалы. Например, опубликованы масонские конституции и регламенты 1762 и 1786 гг. Характерная особенность Вестника – его значительный иллюстративный ряд.

По некогда бытовавшей в масонской среде легенде, основателем ордена вольных каменщиков в России был Петр I. Он якобы еще в конце XVII в. создал ложу, где Досточтимым мастером был Лефорт, Первым надзирателем Гордон, а царь всея Руси довольствовался должностью Второго надзирателя[48]. Среди русских братьев была популярна «Песнь Петру Великому» Г. Р. Державина. Впрочем, царь-тиран был и остался весьма популярным не только среди вольных каменщиков, но и в достаточно широких слоях российского населения. Документально известно, что масонские ложи появились в России в 30-х гг. XVIII в., их основателями были англичане. Появление первых русских масонов относится к следующему десятилетию. Россияне вступали в ложи, находясь за границей.

Среди первых отечественных вольных каменщиков был Кирилл Григорьевич Разумовский (1728–1803), младший брат Алексея Разумовского – украинского казака, певчего придворной капеллы и фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Кирилл в 15 лет был отправлен для обучения за границу, где вступил в орден[49]. В 18 лет он был назначен Президентом Петербургской академии наук, с 1750 г. – гетманом Украины, в качестве которого провел ряд социально-экономических преобразований. За активное участие в государственном перевороте 1762 г. был произведен в сенаторы, стал генерал-фельдмаршалом, не приняв участия ни в одном сражении.

Одним из первых документальных свидетельств о русских вольных каменщиках является протокол допроса графа Николая Головнина, учиненного ему после возвращения из-за границы в 1747 г. На требование рассказать о членах масонского ордена, к которому сам граф принадлежал, допрашиваемый показал на Захара и Ивана Чернышевых[50]. Захар Григорьевич Чернышев (1722–1784) – сын сподвижника Петра I Григория Чернышева, выполняя в 1743 г. дипломатическое поручение в Вене, очевидно, вступил там в масонскую ложу и стал ее секретарем. Позже, в Семилетней войне, он командовал отрядом, взявшим Берлин, был президентом военной коллегии, наместником Белоруссии, московским градоначальником («главнокомандующим», по терминологии того времени). Иван Григорьевич Чернышев (1726–1797), младший брат Захара, в первой половине 40-х гг. был секретарем российского посольства в Берлине, где также был посвящен в вольные каменщики. Впоследствии в его послужном списке – должности обер-прокурора Сената, посла в Англии, президента Адмиралтейств-коллегии.

Примерно к концу 40-х гг. относится записка Михаила Олсуфьева, составленная во время его допроса об известной ему масонской ложе, с перечислением 35 фамилий. Список открывается именами Р. И. Воронцова и А. П. Сумарокова. Среди перечисленных трое князей Голициных, князья Михаил Дашков, Михаил Щербатов, Сергей Трубецкой, Семен Мещерский, капитан кадетского корпуса Мелиссино, сержант Сергей Пушкин, четыре музыканта, танцмейстер Пеле, купец Миллер и др.[51]

Роман Илларионович Воронцов (1707–1783) – сенатор, генерал, кавалер многочисленных российских орденов, отец Екатерины Дашковой, сподвижницы Екатерины II и президента Российской академии наук, и фаворитки Петра III Елизаветы. Отличался стяжательством, за что получил прозвище «Роман – большой карман», суровостью по отношению к крепостным, враждебностью к купечеству, активным отстаиванием дворянской монополии на землю и владение крепостными. Александр Петрович Сумароков (1717–1777) – один из основателей масонской литературы в России, издатель первого в стране литературного журнала «Трудолюбивая пчела». Видный писатель XVIII в. Михаил Михайлович Щербатов (1733–1790), представитель древнейшего богатого рода, получил разностороннее домашнее образование, был автором публицистического трактата «О повреждении нравов в России» и социально-утопического романа «Путешествие в землю Офирскую». Он являлся фактическим лидером оппозиционного правительству родового дворянства. Щербатов сформулировал доктрину, отрицавшую равенство людей, ратовавшую за сильное полицейское государство, опирающееся на дворянство и процветающее за счет подневольного труда.

В 1750-х гг. в Россию проникает масонство из Франции. Его родоначальником стал Теодор-Генрих Чуди (1727–1769) – идеолог шотландской системы «королевского искусства», автор ряда масонских сочинений. После издания в 1751 г. антимасонской буллы папой Бенедиктом XIV Чуди анонимно опубликовал в Италии апологию вольного каменщичества. Из-за раскрытия авторства вынужден был бежать и в 1753 г. оказался в России в качестве актера при дворе Елизаветы Петровны. Здесь он, по одним данным, основал, по другим – вступил в ложу, куда входили виднейшие представители русской знати. Его сторонником стал Иван Иванович Шувалов (1721–1797) – фаворит Елизаветы, известный государственный деятель, покровитель наук, искусств, образования. Он активно поддерживал М. В. Ломоносова, основал Московский университет, Академию художеств, президентом которой был до 1763 г., вел переписку с Дидро, Гельвецием, Вольтером, д’Аламбером. Оказавшись в опале после воцарения Екатерины II, уехал за границу, где выполнял дипломатические поручения, собрал и перевез в Россию значительную коллекцию художественных произведений. Отличался личной скромностью, отказывался от титулов, почестей, наград.

К 1750–1760-м гг. относится образование в России военных лож. В одну из них входил Александр Васильевич Суворов (1729–1800).

В 1760-х гг. в стране процветала масонская система собственного российского изобретения Мелиссино – грека, генерала артиллерии, младшего брата куратора Московского университета. Это был одаренный человек, который мог вести заседания лож на четырех языках. Его система насчитывала семь степеней: три собственно масонских и четыре высших[52].

Типичный для русского масона, а возможно, и масонства, путь прошел Иван Перфильевич Елагин (1725–1796). После окончания в 1743 г. кадетского корпуса он получил чин прапорщика, изучал иностранные языки, различные науки, к которым имел блестящие способности. Стал адъютантом А. Г. Разумовского, занимался стихотворчеством, переводами. В 1758 г. был арестован по делу канцлера Бестужева-Рюмина, заподозренного в заговоре в пользу Екатерины, и сослан в свое казанское имение. С воцарением Екатерины стал ее приближенным. «Перфильич», как называла его императрица, писал проекты законов, инструкции губернаторам, проводил ревизии, возглавлял Главную дирекцию театров, был сенатором, академиком. Его именем назван один из петербургских островов. Постепенно сошел с государственной арены вследствие недовольства Екатерины его масонской деятельностью.

Воспоминания И. П. Елагина, написанные им на склоне лет и опубликованные только в 1864 г.[53], являются интереснейшим источником по истории русского масонства XVIII в. В «самых юных летах» (очевидно, это относится к началу 1750-х гг.) он вступил в орден вольных каменщиков, по его собственному признанию, ведомый «любопытством и тщеславием», чтобы узнать его тайны и быть «в равенстве с такими людьми, кои в общежитии знамениты и чинами и достоинствами и знаками от меня удалены», в надежде «достать в вельможах покровителей и друзей, могущих споспешествовать счастью моему». Наверное, в масонском кругу, где вращался герой, популярны были произведения французских энциклопедистов, так как к этому же времени относится интерес автора к их произведениям. Он «прилепился к писателям безбожным…» и «сим душепагубным чтением спознался со всеми атеистами и деистами». Вольтер, Руссо, Гельвеций, «пленив сердце мое сладким красноречия ядом, пагубного ада горькую вливали в него отраву». В результате молодой вольный каменщик «дерзнул забыть и веру, в которой родился, и страх Божий, и учение, которое мне при воспитании в училищах преподаваемо было». Вскоре Елагин начал разочаровываться в масонстве, так как никакой пользы для себя не нашел, а «видел токмо… предметы неудобь постижимые, обряды странные, действия почти безрассудные; и слышал символы нерассудительные, катехизисы уму несоответствующие; повести общему о мире повествованию прекословные, объяснения темные и здравому рассудку противные…». Однако он не покинул масонства, а продолжил свои поиски, которые привели его в начале 1770-х гг. к знакомству с «одним англичанином» и получению патента от Великой Английской ложи на образование российского Союза, получившего название «первого елагинского». В этот Союз вошли, кроме ложи-матери «Скромность», где Досточтимым мастером был сам основатель объединения, ложи «Урания», «Конкордия», «Бессмертие», «Малый Свет» (Рига) и др. Устав Союза опирался на основополагающий масонский документ – Конституцию Андерсона. Первый пункт устава елагинской системы отрицал возможность принадлежности к ней атеистов: «Кто богохульствует, того мы гнушаемся как позорного пятна природы». Второй пункт правил требовал от вольного каменщика ставить общественные интересы выше частных, обязывал «верно и добросовестно служить нашему правительству и отечеству». Не могли быть «терпимыми в Братстве клятвопреступники и изменники». С тем, чтобы «легче сохранить согласие между членами», в ложах «строго воспрещалось говорить дурно о религиозных и государственных делах», а также вести «едкие, насмешливые, необдуманные и дерзкие речи», нарушающие доброе согласие между братьями. Важнейшей обязанностью масона была помощь своим братьям[54].

По мнению большинства исследователей, Союз не вел серьезных интеллектуальных и нравственных работ, в нем процветали застолья, карточные игры, биллиард. Фактически он превратился в своеобразный дворянский клуб[55]. Сам Елагин под влиянием изучения трудов Отцов Церкви, греческих философов, средневековых мистиков, появившейся в России в 70-х гг. шведско-немецкой системы перешел на позиции мистического масонства. Он принялся за написание громадного труда «Учение древнего любомудрия и богомудрия, или Наука свободных каменщиков из разных творцов светских, духовных и мистических собранная», в котором планировал изложить историю масонства от Адама, Ноя, Авраама, доказать и объяснить сущность Бога[56].

В начале 1770-х гг. в России возник еще один масонский союз. Барон П. Б. Рейхель (1729–1791), директор наук в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, был приверженцем одной из немецких масонских систем (циннендорфской). В 1771 г. под патронатом берлинской мастерской «Трех золотых ключей» во главе с Циннендорфом он создал ложу «Аполлон» в Петербурге, а позднее еще шесть мастерских в Москве, Ревеле, Риге. Таким образом, образовался еще один масонский союз, получивший название рейхелевского. После недолгого соперничества в 1776 г. произошло объединение елагинского и рейхелевского союзов на мистической немецко-шведской основе. Объединенный Союз просуществовал до своего роспуска в 1784 г. В 1786 г. И. П. Елагин образовал так называемый Второй елагинский союз с характерным для него резко отрицательным отношением к «новейшей французской философии», «вольтерьянству», с мистическими исканиями. Этот Союз просуществовал до запрещения масонства Екатериной II в 1792 г.

Во второй половине 1770-х гг. параллельно елагинско-рейхелевскому масонству в России получила распространение шведская рыцарская масонская система Строгого наблюдения. Ее возникновение связано с именем князя Александра Борисовича Куракина (1752–1818), который был прозван «бриллиантовым» за огромное богатство, блестящее образование и остроумие. Князь воспитывался вместе с наследником престола Павлом. В его царствование был вице-канцлером, до 1802 г. возглавлял Коллегию иностранных дел, был членом нескольких ученых обществ. Куракин сыграл большую роль в подписании Тильзитского мира, будучи в 1802–1812 гг. послом России во Франции. Он был одним из немногих владельцев крепостных душ, который по Указу 1803 г. вывел своих крестьян Харьковской губернии в «вольные хлебопашцы». В своем саратовском имении князь содержал богадельню и больницу, в Москве – странноприимный дом. В 1777 г. Куракин привез из Швеции Конституцию для введения высших степеней Строгого наблюдения и на ее основе создал в следующем году капитул Феникса, или Великую Национальную ложу шведской системы, для которой были характерными многоступенчатая система рыцарских орденов, великолепие обрядов, ограничение в приеме лиц незнатного происхождения, связи с европейской аристократией, легенда о преемственности масонства от ордена тамплиеров, филантропия, стремление к участию в политической жизни. Последнее проявилось в симпатиях к наследному принцу Павлу Петровичу. Именно это насторожило Екатерину II, и в конце 1770-х гг. ложи шведской системы были закрыты, а Куракин был выслан в свое саратовское имение. Однако некоторые мастерские системы продолжали нелегальную работу[57].

Большой простор для исследования социопрофессионального состава российского масонства дает фундаментальный труд А. И. Серкова «Русское масонство. 1731–2000 гг.: Энциклопедический словарь». (М., 2001). Здесь представлено более 10 тыс. персоналий. Обилие материала, тщательный и скрупулезный отбор свидетельств о собственно масонской деятельности героев словаря, позволяет использовать его не только как справочный материал, но и как высокорепрезентативный исторический источник вторичного порядка.

На его основе, в частности, можно определить, что в первых московских ложах («Равенство» и «Клио»), основанных в начале 70-х гг. XVIII в.[58], более половины состава было представлено военными в звании от поручика до генерал-поручика. Среди лиц гражданских профессий преобладали чиновники от протоколиста до сенатора и придворные чины от камер-пажа до обер-церемониймейстера. Они составляли примерно четвертую часть братьев. Оставшаяся четверть была представлена лицами свободных профессий (художниками и музыкантами), учителями и в малой доле – иностранными предпринимателями.

Иностранцы в Москве предпочитали организовывать свои мастерские. Например, в Москве действовала ложа Союз иностранцев. Более половины ее состава было представлено французами, четвертая часть – немцами, были также представители Швеции, Швейцарии, Голландии, Англии. По роду деятельности 60 % иностранных масонов в Москве занимались торговлей и промышленным предпринимательством. Остальные были военнослужащими, гувернерами, учителями, художниками, чиновниками.

Всего известно о существовании в Москве в XVIII веке 27 лож. Среди них была основанная до 1783 г. ложа «Астрея», работавшая на русском языке, отличавшаяся молодым и демократическим составом. Она насчитывала 49 членов. На ноябрь 1783 г. масонов – учеников или вольных каменщиков 1-й степени в ней было 23 человека (47 %). Подмастерьев или братьев 2-й степени – 7 человек (14 %). Мастеров 3-й степени указано 7 человек. Масонские офицерские (или руководящие) должности занимали в ложе 12 человек. Так как офицером ложи может быть только брат в степени мастера, следует считать, что всего в 3-м градусе было 19 человек, или 39 %.

Очевидно, что численность и состав мастерской по масонским степеням достаточно оптимальный. Большее число членов делает ложу хуже управляемой, мастерская невольно разбивается на отдельные группы, ослабляются братские связи. Меньшее количество членов может сделать ложу более слабой, ее работу менее эффективной, затруднить формирование необходимого для открытия работ кворума и офицерского состава в случае отсутствия кого-либо из братьев. Большое количество учеников (почти половина состава ложи) свидетельствует о возможных перспективах ее развития. Значительная численность братьев 3-й степени – о высоком потенциале, серьезном опыте масонских работ. Это подтверждается и тем, что основателем мастерской был известный общественный деятель, интеллектуал и масон Николай Петрович Тургенев. Он был посвящен в масоны в 1776 г. в 24-летнем возрасте, находясь в Крымском военном корпусе. За свою жизнь он был членом девяти масонских лож, занимал руководящие должности в российском и московском масонстве.

Офицерский состав «Астреи» практически соответствует офицерскому составу современных масонских лож. За исключением отсутствия в «Астрее» офицерской должности брата-эксперта и наличия в ней не одного, а двух дародателей, обозначенных термином «милостынесобиратели». Очевидно, это свидетельствует об особом внимании мастерской к филантропической деятельности.

Досточтимым мастером (или мастером стула, по терминологии XVIII в.) московской ложи «Астрея» был Иван Андреевич Барнашев. Он имел опыт работы на руководящих масонских должностях. В частности, в 1781 г. он был Первым стражем петербургской ложи «Озирис». В «профанской» жизни – чиновник, в 1786–1790 гг. был директором канцелярии при Московском главнокомандующем П. Д. Еропкине.

Первым надзирателем «Астреи» был Михаил Васильевич Неклюдов. К 1783 г. его масонский стаж насчитывал не менее 10 лет. Впервые в качестве масона он упоминается в 1773 г. как член полковой ложи Иоанна Крестителя в армии, действующей против турок. В 1780–1790-х гг. оставался ревностным масоном, имел высшие масонские степени, занимал офицерские должности, с 1784 г. был почетным членом московской ложи «Трех знамен».

Второй надзиратель ложи, Иван Алексеевич Соколов, в рассматриваемое время имел, очевидно, по молодости лет скромный чин коллежского секретаря, что соответствовало 10-му из 14 классов петровской «Табели о рангах» или военному званию поручика. В начале XIX в. он станет юридическим консультантом министра юстиции, возможно, масона Г. Р. Державина, позже – сенатором.

Ритором (оратором) ложи был Александр Петрович Курбатов, успевший до рассматриваемого времени побывать членом ложи «Озирис». Во время занятия офицерской должности он был надворным советником, что соответствовало седьмому классу «Табели о рангах». Позже, в 90-х гг., он станет директором Московского главного народного училища, затем руководителем всех школ Московской губернии, депутатом дворянства Серпуховского уезда Московской губернии. После ареста в 1792 г. Н. И. Новикова – одним из опекунов его имущества. В 1793–1794 гг. он активно участвовал в сожжении книг, изданных Новиковым (всего было уничтожено более 18 тыс. экз. книг). К концу своей карьеры он дослужился до чина статского советника, в 1793 г. был заседателем Московского приказа общественного призрения, в 1801–1803 гг. – заседателем совестного суда и почетным членом Общества любителей коммерческих знаний.

Секретарем мастерской был Федор Александрович Морозов, чиновник, имевший самый низший по «Табели о рангах» чин коллежского регистратора.

Должность церемониймейстера (обрядоначальника) ложи исполнял Яков Павлович Майер, штаб-лекарь.

Казначеем «Астреи» был Строгороенив Петр Михайлович, мелкий чиновник, обозначенный в документе как коллежский канцелярист.

22-летний Абрам Гаврилович Дивов (1761–1805), отец будущего декабриста Василия Дивова, исполнял в ложе должность Первого милостынесобирателя (дародателя). Он был землемером, межевщиком, позже советником Казанской палаты уголовного суда.

Второй милостынесобиратель, Илья Петрович Маскалянов, в гражданской жизни был также землемером и имел воинское звание прапорщика.

Вратарем (привратником) ложи состоял Василий Степанович Ушаков, землемер в звании штык-юнкера.

Рассматриваемый материал позволяет судить о посещаемости братьями масонских собраний. Из учеников отсутствовало 8 человек, или 1/3. Такой же показатель был среди мастеров. На собрании не было половины подмастерьев. Всего из 49 членов мастерской на собрании в ноябре 1783 г. отсутствовало 17 человек, т. е. посещаемость была, учитывая служебные, семейные и прочие «профанские» обязанности вольных каменщиков, достаточно высокой, составляя 65 %. Это позволяет сделать вывод о достаточно активной масонской работе братьев.

По своему социальному составу «Астрея» была демократической мастерской. Из 49 членов ложи было 17 землемеров (35 %), 9 купцов (19 %), 7 низших чиновников (14 %), 7 низших армейских чинов (14 %). Средних и высших армейских чинов (бригадиры, генерал-адъютант) – 3 человек (6 %), 2 переводчика (4 %), по одному (2 %): студент, преподаватель гимназии, лекарь, бухгалтер.

Анализ социопрофессионального состава российских масонских лож XVIII в. показывает, что они являлись элементами складывающегося в стране гражданского общества[59].

В 1780-х гг. центральное место в российском «королевском искусстве» заняли московские розенкрейцеры, или мартинисты. Их наиболее известным лидером был Николай Иванович Новиков (1744–1818)[60]. Он родился в семье небогатого помещика. Первое «учение» получил у деревенского дьячка, продолжил образование в гимназии при Московском университете, откуда в 1760 г. был исключен «за ленность и нехождение в классы». С 1762 г. служил в Измайловском полку. Много читал, занимался самообразованием. За участие в перевороте 1762 г. получил чин унтер-офицера. С 1767 по 1769 г. был протоколистом в Уложенной комиссии. В 1769 г. вышел в отставку и занялся издательской деятельностью. В 1775 г. Новиков, находясь на распутье между вольтерьянством и религией, вступил в елагинскую ложу «Астрея». В этом же году он познакомился с Рейхелем и присоединился к его системе. В 1779 г. Новиков переехал в Москву, где познакомился с другим выдающимся деятелем московского мартинизма – Иоганном-Георгом (или Иваном Егоровичем) Шварцем (1751–1784). Немец по национальности, он был служащим голландской Ост-Индской компании, несколько лет прожил в Ост-Индии, «не знал правильно ни одного языка, не получил серьезного школьного образования». Тем не менее он приглянулся путешествующему князю И. С. Гагарину и в 1776 г. оказался в Могилеве гувернером в одной из российских семей. В России Шварц был посвящен в масоны и основал в Могилеве свою ложу. В 1779 г. он перебрался в Москву, где стал профессором философии университета. Профессор был «суров, сумрачен, очень строг… его голос был повелительный, брови всегда сдвинуты», его вспыльчивость часто доходила до бешенства. Он был настоящий деспот, не терпящий никакого противоречия или сомнения[61]. В 1780 г. Новиков и Шварц вместе с немногими своими приверженцами, не удовлетворенными ни одной из существующих в стране систем, основали тайную, в том числе и от других вольных каменщиков, ложу «Гармония» и принялись за поиски истинного масонства. В 1782 г. Шварц представлял Россию на конгрессе в Вильгельмсбадене. Из Германии он вернулся горячим сторонником розенкрейцерства. Это направление и приняли московские «дети вдовы».

В этом же году был учрежден орден Злато-Розового креста. Среди его видных деятелей был Иван Владимирович Лопухин (1756–1816). Его «Записки…», опубликованные в 1860 г., как и масонские труды, являются важным источником по истории московского мартинизма[62]. Отец Ивана Владимировича занимал важные государственные должности. Он был человеком умным, честным, но малообразованным. Прусский король Фридрих II в шутку говорил, что он специально выучил русский язык, чтобы иметь возможность с ним общаться. Его сын, по собственной оценке, был «воспитан небрежно». В нем рано пробудилась религиозность. И. В. Лопухин поступил на военную службу, но по болезни вынужден был ее оставить. Он много занимался самообразованием. В 1782 г. занял должность советника в Московской уголовной палате. Здесь и позднее, будучи сенатором и ревизором, отстаивал гуманные решения, смягчал суровые приговоры. Лопухин был сторонником самодержавия, противником идей равенства и «буйной свободы», апологетом крепостничества. Как и многие из российских каменщиков, одно время увлекался французскими энциклопедистами, кое-что переводил из их сочинений. Однако затем почувствовал «неописное раскаяние». В своей типографии печатал произведения наиболее мистически настроенных авторов. Подвергался аресту по делу Новикова, но был оставлен в Москве из уважения к прошлым заслугам его девяностолетнего отца[63].

Иван Петрович Тургенев (1752–1807) родился в семье дворян Симбирской губернии. Получил неплохое домашнее образование, отлично овладел немецким языком. Учился в Московском университете, после чего был на военной службе. В масонский орден был принят в 1776 г., находясь в Крымском корпусе на юге. Сблизился с кружком Новикова, явился одним из основателей ложи «Гармония». Внес крупную сумму на создание Типографической компании. Проявил себя как переводчик, редактор и автор масонско-мистических книг. В частности, перевел один из наиболее популярных среди русских вольных каменщиков трудов Иоанна Масона «О познании самого себя». В павловское время был назначен директором Московского университета. Отец двух известных деятелей первой половины XIX в. – Александра и Николая Тургеневых[64].

Семен Иванович Гамалея (1743–1822) обучался в Киевской академии философии и богословию, учительствовал в петербургском Морском кадетском корпусе, с середины 1770-х гг. служил у графа З. Г. Чернышева, после его смерти вышел в отставку и всецело занялся общественной и масонской деятельностью. Друзья дали ему прозвище Божий Человек за его доброту, бескорыстие, глубокую религиозность, аскетизм. Гамалея создавал ложи и руководил ими в Москве, Туле, Казани, Могилеве. Занимался переводческой деятельностью (в частности, переводил Бёме).

Среди других деятелей новиковского кружка масонов были: Алексей Михайлович Кутузов; Григорий Максимович Походяшин (1760–1820) – сын сибирского золотопромышленника, который жертвовал на благотворительные дела огромные суммы, в результате разорился и умер в нищете; Михаил Михайлович Херасков (1733–1807) – директор, позже куратор Московского университета, издатель ряда журналов, известный поэт XVIII в., автор гимна «Коль славен…»[65].

Как и положено розенкрейцерам, московские братья на полном серьезе предавались алхимическим забавам. После возвращения Шварца из Вильгельмсбадена им «стали назначать разные послушания: умерщвление плоти, посты, молитвы и т. п. Клятвы, суеверия, чудеса вошли в ежедневный обычай. Никто не внимал голосу рассудка, к коему относились даже враждебно… Самые нелепые сказки стали распространяться, только и было толков, что о сверхъестественном, о привидениях, о божественных деяниях, о чудесной силе веры»[66]. Разум стал одним из главных врагов московского мартинизма. Многознание являлось пороком наряду с «вожделением жить, есть, пить, размножаться»[67]. Особенно доставалось от розенкрейцеров французским просветителям и их последователям – «вольнодумцам». В члены «академии развратителей» попали Вольтер, д’Аламбер, Дидро, Гельвеций. При открытии работ ложи пелось:

Беги от нас, злой вольнодумец,

Распутный, мест сих удались!

Беги, неистовый безумец,

Безбожник адский здесь не зрись[68].

Несмотря на обскурантизм, присущий московским братьям, у них складывалась своя антирационалистическая, религиозно-мистическая нравственно-философская система, большей частью заимствованная из аналогичного направления немецкой философской мысли. Впрочем, среди русских розенкрейцеров не было полного единства взглядов и целей. Достаточно сказать, что из типографии Новикова не выходили магические и алхимические трактаты, они печатались у Шварца и Лопухина. В то же время в полном соответствии с масонскими принципами идейного плюрализма в новиковских журналах были напечатаны работы противоположного розенкрейцерству идейного содержания. В первом масонском журнале «Утренний свет» были опубликованы «Сокращения Бэконовской философии», изложение этического учения Эпикура; в журнале «Московское ежемесячное издание» – перевод из «Энциклопедии» Дидро. После смерти Шварца в вольнокаменщическом философском журнале «Покоящийся трудолюбец» появился ряд статей, направленных против крайностей мистики, алхимии, каббалистики, суеверий[69].

В историю русской культуры розенкрейцеры вошли не как мыслители, создатели философских систем, а прежде всего как деятели-практики. Отечественная литература выделяет их просветительскую деятельность. Конечно же, это было своеобразное просветительство, своим острием направленное против Просвещения XVIII в., но его вклад в развитие русской культуры неоспорим. Новиковские масоны организовали при Московском университете первое научное общество «Вольное российское собрание» (1771–1787). Оно издавало научные исследования о русском языке и литературе, древние акты и грамоты. Под руководством Шварца в 1781 г. при университете был открыт первый студенческий кружок – Собрание университетских питомцев, там же действовал литературный кружок М. М. Хераскова. На свои средства московские братья основали Педагогическую семинарию, которая готовила из детей разночинцев учителей для народных школ. Они же основали Дружеское ученое общество, открыли в Москве при содействии З. Г. Чернышева первую публичную библиотеку, устраивали аптеки и больницы. В 1779 г. организовали в широких масштабах помощь голодающим. Венцом деятельности московских мартинистов стало создание Типографической компании, которая за восемь лет своего существования выпустила книги 554 наименований, наряду с книгами мистико-религиозного содержания – учебники, произведения Мольера, Шекспира и русских литераторов и даже врагов розенкрейцерства (Вольтера, Дидро и Руссо)[70].

В литературе существуют различные точки зрения на причины правительственного разгрома розенкрейцеров в 1792 г. Большинство исследователей сходятся во мнении, что главной из них было недовольство Екатерины II контактами Новикова с наследником престола Павлом, предпринимавшимися через посредничество архитектора В. И. Баженова. С воцарением Павла I новиковцы были амнистированы. Некоторые из них вернулись на службу. Сам Новиков остаток жизни провел в своем подмосковном имении.

Вопрос об отношении российской власти к масонству требует специального исследования. Здесь можно отметить, что Елизавета относилась к вольным каменщикам с настороженным любопытством, контролируя их, но не вмешиваясь в их деятельность. Петр III, очевидно, сам был масоном, но его короткое 186-дневное царствование не оказало существенного влияния на орден. Екатерина II поначалу благосклонно восприняла масонство; однако впоследствии она стала относиться к нему сначала насмешливо, написав даже несколько сатирических антимасонских сочинений, например «Шаман сибирский», а затем и враждебно, что привело к закрытию лож в конце ее царствования. Павел I, безусловно, был в курсе масонских дел, однако, став императором, предпочел принять титул Гроссмейстера прокатолического Мальтийского ордена. «Королевское искусство» в его царствование не поощрялось.

Ситуация изменилась с воцарением Александра I. Либеральный режим первого периода его правления способствовал возрождению российского масонства различных систем. В стране реанимировалась деятельность старых лож, открывались новые. Французскую масонскую систему представляла ложа Соединенных друзей. Она была основана в 1802 г. Александром Александровичем Жеребцовым, ставшим вольным каменщиком в Париже, в период консульства. Мастерская насчитывала 50 действительных и 23 почетных члена. Среди них А. Д. Балашов – министр полиции в правительстве Александра I, И. А. Нарышкин – церемониймейстер императорского двора, А. Х. Бенкендорф – будущий шеф жандармов, великий князь Константин Павлович, В. Л. Пушкин – дядя поэта, К. А. Кавос – композитор, С. С. Ланской – будущий министр внутренних дел, крупные военные и гражданские чины, музыканты, литераторы. Ритуал ложи заключал в себе своеобразный культ солнца, сил природы. Целью являлось «стирание между человеками отличий рас, сословий, верований, воззрений, истребление фанатизма, суеверия, уничтожение национальной ненависти, объединение человечества узами любви и знаний». Ложа имела свой храм, оркестр, печатный сборник «Гимны и кантаты для ложи „Соединенных друзей“ на Востоке Санкт-Петербурга». Знаком ложи был треугольник с изображением внутри него рук, соединенных в пожатии. Девизом были слова «Солнце, наука, разум»[71].

По актам французского обряда работала и основанная в 1809 г. ложа «Палестина» во главе с Михаилом Юрьевичем Виельгорским (1787–1856) – известным меценатом, «гениальным дилетантом» музыки, другом А. С. Пушкина и В. А. Жуковского.

Лидером шведской системы масонства стал Иван Васильевич Бебер (1746–1820) – профессор физики и математики, сохранивший часть документов Великой национальной ложи с 70-х гг. XVIII в. Под его руководством в начале XIX в. были созданы ложи «Пеликана», Елизаветы, Александра, Петра, которые объединились под главенством Директориальной ложи Владимира. Всего в этом союзе насчитывалось более 100 человек.

Продолжалась деятельность розенкрейцеров, среди которых развернулась борьба между сторонниками И. А. Поздеева, стремившегося ограничить «королевское искусство» исключительно внутренними поисками, и Н. И. Новиковым, считавшим, что человек должен стремиться не только к самосовершенствованию, но и к социальным изменениям[72]. Розенкрейцеры оказали влияние на масонов младшего поколения, в частности на Виельгорского и Ланского. Некоторые розенкрейцеры с восторгом восприняли появившуюся в 1805 г. в России секту «Грабянки». Польский граф Тадеуш Лешиц-Грабянка еще в 80-х гг. XVIII в. основал во Франции мистическое общество «Новый Израиль», или «Народ Божий», в котором соединились все виды мистического фантазерства: вызывание духов, алхимия, каббалистика, магия, общение с небом, пророчества и проч. Секта проповедовала скорое второе пришествие Христа и необходимость создания человека нового типа. После банкротства новой религии в наполеоновской Франции граф прибыл в Россию, где создал значительный кружок своих последователей. Однако в 1807 г. идеи общества были признаны еретическими и сама организация запрещена[73].

Кроме традиционных, в России начала XIX в. появилось еще одно направление в масонстве, связанное с именем профессора восточных языков Игнатия Аврелиевича Фесслера (1756–1839), создавшего в 1807 г. в Петербурге ложу «Полярная звезда». Профессор прошел сложный путь духовных исканий: в молодости – ревностный католик-монах, затем были период сильного религиозного скептицизма, изучение трудов Фихте и Лессинга, принятие протестантской религии и, наконец, масонство. Фесслер был приглашен в Санкт-Петербургскую духовную академию преподавателем древнееврейского языка и философии. Однако его яркий талант, привлекавший слушателей, либерализм в вопросах догматики внушали опасения начальству, и он был уволен. Фесслеровская масонская система включала в себя три иоанновские степени староанглийского масонства и степени «познания», которые предполагали изучение других масонских течений. Она имела упрощенный ритуал, ставила перед своими адептами нравственно-философские задачи, предполагала либеральную религиозность. Среди деятелей фесслеровского масонства были: Александр Иванович Тургенев (1784–1845) – известный государственный и общественный деятель александровского царствования, публикатор документов по русской истории; Сергей Семенович Уваров (1786–1855) – почетный член Петербургской Академии наук, будущий министр народного образования, автор формулы «самодержавие – православие – народность»; Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) – известный реформатор, предпринявший попытку использовать орден вольных каменщиков для государственных преобразований и выдвинувший план сосредоточения в ложах интеллектуалов для подготовки руководящих кадров и выработки проектов решений по социально-экономическим и политическим вопросам жизни страны.

По примеру наполеоновской Франции русское правительство решило поставить отечественное масонство под свой контроль и попыталось использовать его в своих интересах. Об этом свидетельствует записка неустановленного лица Александру I. Публикатор документа А. Н. Пыпин отметил, что «в конце концов дело было устроено так, как предлагалось в записке»[74]. В ней говорилось, что «хорошее устройство масонства в империи должно принести две существенные выгоды: 1. …остановить увеличение испорченных нравов, устанавливая добрую нравственность, утвержденную на прочном основании религии… 2. …воспрепятствовать введению всякого другого общества, основанного на вредных началах». Далее предлагалось «установить масонство во всей его первоначальной чистоте» и все противоречащее целям русского императора рассматривать как чуждое для российского «королевского искусства», а также установить полицейский контроль над деятельностью ордена[75].

В 1810 г. все руководители лож были вызваны к министру полиции Балашову, от них потребовали уставы, а также обязательства по предоставлению отчетов о деятельности и составе мастерских. Комитет в составе А. Д. Балашова, министра народного просвещения А. К. Разумовского и М. М. Сперанского рассмотрел представленные масонские бумаги и пришел к заключению, что система Жеребцова и Виельгорского «ничего осудительного в себе не заключает, [она]… может получить всякое направление, как полезное, так и вредное», в то время как система Бебера «полнее французской и весьма близко подходит к истинному масонству»[76]. В результате правительство разрешило только ее деятельность. Ложи Соединенных друзей и «Палестина» присоединились к беберовскому союзу. Не подчинившиеся правительству розенкрейцеры, не подавшие ему свои акты, предпочли работать в тайне, впрочем, весьма относительной.

Отечественная война 1812 г., Заграничные походы русской армии способствовали более близкому знакомству образованных слоев российского общества с западноевропейской духовной жизнью, что нашло отражение в развитии отечественного масонства.

Приведенные в Энциклопедическом словаре А. И. Серкова данные показывают, что после отмены запрета действий масонских лож в начале александровского царствования и до ликвидации масонства в России действовало 100 мастерских «вольных каменщиков». Из них до начала Отечественной войны 1812 г. существовало 27 лож, или четверть от их общей численности.

В годы войны и во время Заграничных походов русской армии было сформировано 11 военно-походных и зарубежных масонских мастерских. Последние были предназначены для совместных работ офицеров союзных войск. К ним, в частности, относились дрезденские ложи «Золотое яблоко», «Трех мечей», ложа «Железного креста» в Берлине.

Таким образом, до и во время боевых действий насчитывалось 38 российских масонских цехов. Общение с культурой неприятеля привело к росту масонских организаций в России. В послевоенный период и до указа Александра I от 1 августа 1822 г. о запрете тайных обществ в Империи сформировались 62 масонские ложи.

Динамика численности масонских организаций дополняется анализом персонального состава масонов – участников боевых действий 1812–1814 гг.

На основе словаря А. И. Серкова выявлено 398 масонов – участников Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов русской армии. Из них 78 братьев были инициированы до начала боевых действий, что составляло порядка 20 % всей выборки.

В годы войны и Заграничных походов в русской армии по европейскому образцу создавались военно-походные ложи, а некоторые русские офицеры вступали в иностранные масонские мастерские. Таких выявлено 45 человек, или 11 % от всего рассматриваемого масонского корпуса.

Таким образом, до и во время боевых действий в действующей армии насчитывалось 123 вольных каменщика, или 31 % от всех масонов – участников боевых действий. Большая же их часть (ок. 70 %) вступила в орден после окончания военных походов, во время которых они могли более глубоко познакомиться с западноевропейской и, в частности, с французской культурой.

Большая часть участников войны, вступивших в масонство, составляли молодые люди до 30 лет (65 % выборки). Это свидетельствовало о том, что именно молодежь активно воспринимала зарубежные интеллектуальные изыски, в том числе «королевское искусство».

Изучение конкретных персоналий дает возможность набросать эскиз коллективного портрета офицера-масона, участника боевых действий.

Около 80 братьев имели довоенный масонский стаж. Среди них выделяются масоны, инициированные еще в XVIII в.

67-летний главнокомандующий русской армией М. И. Голенищев-Кутузов, масон высших степеней шведского ритуала, избравший себе орденское имя «Вечнозеленеющий лавр» и девиз «Победами себя прославить».

Сверстник и оппонент главнокомандующего – начальник штаба русской армии в августе – октябре 1812 г. – Л. Л. Беннигсен, отстраненный в конечном счете от должности за интриги против него. Беннигсен, еще будучи майором, стал основателем московской ложи «Чистосердечие» в 1775 г. и ее руководителем. К 1812 г. он имел как минимум 37-летний масонский стаж.

61-летний адъютант вел. кн. Константина Павловича, масон с 36-летнем стажем А. Б. Голицын.

56-летний военный инженер Е. Х. Ферстер был членом трех петербургских лож XVIII – начала XX вв.

Командующий 3-й Западной армией А. П. Тормасов, основатель военной ложи «Минерва» в 1785 г., масон теоретического градуса.

Григорий Григорьевич Энгельгардт был посвящен в масоны в 1785 г. в военной ложе «Орфей» Рязанского полка. Выходец из курляндских дворян, он в 18 лет поступил на военную службу. Участвовал в войнах со шведами 1788–1790 гг., антифранцузских коалициях, войне с Турцией. Неоднократно был ранен. Получил звание генерал-майора в 1812 г.

Выходец из курляндских дворян, Яков Егорович Гине, как и Г. Г. Энгельгардт, был братом полковой ложи Рязанского полка «Орфей» XVIII в. Профессиональный военный, он участвовал в Русско-турецких войнах, разделе Польши, войнах с Наполеоном (Аустерлиц). В 1812 г. был командиром артиллерийской бригады. В 1813 г. получил звание генерал-майора. Участвовал в сражении при Люцене, Бауцене.

Юрий Игнатьевич Поливанов с 1782 г. был членом петербургской ложи «Благотворительность к пеликану», посвятив, таким образом, половину своей жизни ордену. Получил звание генерал-майора в 1794 г. Неоднократно был ранен. Награждался за храбрость и отвагу. В 1812 г. сражался при Малоярославце, Вязьме, Красном, командовал бригадой, участвовал в Заграничных походах русской армии.

Генерал Григорий Максимович фон Берг в 22-летнем возрасте был инициирован в ревельской ложе «Изида». Здесь же получил 2-ю (1788) и 3-ю (1789) степени посвящения. Посещал рижскую ложу «Аполлон». После возобновления работы ложи «Изида» в 1811 г. был ее руководителем, оставался в ее рядах до закрытия. Берг происходил из лифляндских дворян, был крестником Екатерины II и кн. Г. Г. Орлова. Отличился в войне со шведами, участвовал во втором разделе Польши. В бою под Аустерлицем, сильно контуженный, попал в плен. В 1812 г. был назначен начальником дивизии, получил чин генерал-лейтенанта. Участвовал в боях 1813–1814 гг.

Начальник штаба корпуса, генерал Николай Николаевич Муравьев, был инициирован в 80-х гг. XVIII в. во французской ложе, очевидно, во время обучения в Страсбурге, где он занимался математическими и военными науками. По возвращении в Россию был зачислен на флот. Участвовал в морских боях во время Русско-шведской войны. С 1803 г. был в отставке. В 1810 г. был председателем общества математиков. С началом войны 1812 г. поступил в Московское ополчение. Участвовал в осаде Модлина, Дрездена, Магдебурга, Гамбурга. Произведен в генерал-майоры. После войны принимал участие в Московском обществе сельского хозяйства, создал образцовую ферму, основал земледельческую школу. Отец декабриста-масона А. Н. Муравьева, генерала от инфантерии Н. Н. Муравьева-Карского и графа М. Н. Муравьева-Виленского.

Кн. Борис Владимирович Голицын был старинным масоном французских лож XVIII в. Он также учился в Страсбургском университете. Сражался со шведами и поляками в начале 1790-х гг., с 1799 – генерал-лейтенант. Воевал с наполеоновскими войсками в 1805 г., был тяжело ранен при Аустерлице, после чего подал в отставку. Музыкант, литератор, переводчик. Один из основателей «Беседы любителей русского слова». Во время войны вернулся в действующую армию. Участвовал в сражении под Смоленском, при Бородино.

Из 30–50-летних «довоенных» масонов, инициированных накануне войны, были ревностные вольные каменщики, генералы русской армии.

Масон ложи «Палестина» К. К. де Местр, принятый капитаном на русскую службу в 1800 г. после присоединения Савойи к Франции, был участником Заграничных походов. В 1813 г. произведен в генерал-майоры. После войны получил известность как ученый, литератор, художник.

Начальник пехотной дивизии, генерал М. М. Бороздин, был масоном, членом четырех лож высших степеней. В капитуле «Феникс» он имел имя «Рыцарь колонны» и выступал под девизом «К вечности». Он участвовал в сражениях при Смоленске, Бородино, Тарутине, Малоярославце, Красном.

Е. И. Чаплиц, командующий пехотным корпусом, генерал, командующий в 1813 г. польской кавалерией, являлся каменщиком высших степеней, выступал в капитуле «Феникс» под именем «Рыцарь леопарда» и девизом «В человечности отвага».

Герцог Александр-Фридрих Вюртембергский, поступивший в 1800 г. по рекомендации А. В. Суворова на русскую службу в чине генерал-лейтенанта, получил известность в масонском мире как «Рыцарь поля смерти».

Этнический француз Л. Л. Карбоньер, генерал-инспектор корпуса инженеров путей сообщений, был одним из основателей знаменитой петербургской ложи Соединенных друзей, имел высокие масонские степени – розенкрейцера и Рыцаря Востока. Являлся членом многих ученых обществ, почетным членом ряда российских университетов.

Его масонский «брат» Александр Иванович Остерман-Толстой также был основателем ложи Соединенных друзей в 1802 г., членом петербургской ложи «Сфинкса» и шотландской ложи в Марселе, имел высшие масонские степени. Боевую службу он начал в войне против турок. Был изгнан из армии по прихоти Павла. Вернулся в армию после восшествия на престол Александра I. В 1806 г. был произведен в генерал-лейтенанты. Участник Наполеоновских войн. Был тяжело ранен при Прейсиш-Эйлау, после чего вышел в отставку. С началом войны 1812 г. он вернулся на военную службу. Командовал пехотным корпусом в армии Барклая де Толли. В Бородинском сражении был контужен на батарее Раевского. Знаменит своим ответом офицеру, спросившему «Что делать?» при окончании снарядов в одном из боев: «Ничего, – стоять и умирать!». В кампанию 1813 г. Остерман-Толстой в сражении под Бауценом был ранен, в бою под Кульмом потерял руку. Сразу после войны он был назначен генералом-адъютантом Александра I и находился при нем до кончины императора. Не поладив с Николаем I, уехал из России, путешествовал, поселился в Женеве.

Иван Никитич Инзов, по одной из легенд, был незаконным сыном Екатерины, воспитывался в семье кн. Ю. Н. Трубецкого, был членом гамбургской ложи «Золотой Шар», одесской – «Понт Эвксинский», в которой исполнял должности ритора (оратора). Очевидно, состоял в ложе «Овидий», куда был принят А. С. Пушкин. Инзов начал военную службу в 17 лет, участвовал практически во всех войнах, которые вела Россия в конце XVIII – начале XIX вв. Во время рассматриваемых событий был командиром пехотной дивизии, исполняющим обязанности начальника штаба 3-й армии, участвовал в сражениях при Дрездене и Лейпциге, был произведен в генерал-лейтенанты (1814). После войны был на административных должностях в Бессарабии и Новороссии. На его попечительстве был ссыльный А. С. Пушкин, в судьбе которого он сыграл благотворную роль.

Генерал-лейтенант П. А. Шувалов, сопровождавший в 1814 г. Наполеона на о. Эльба, был одним из руководителей российского масонства, избравшим в качестве орденского имени «Рыцарь факела истины» и девиз «Светом побеждает тьму».

Активным деятелем масонства и членом его руководства были генералы А. А. Жеребцов («Рыцарь венчанного креста», девиз – «Вскоре ярче заблестит»), В. К. Браницкий («Рыцарь копья» и «Как подобает мудрецу»).

Ревностным масоном был П. И. Брозин, принявший посвящение в Испании, где был дипломатическим представителем русского правительства. В эту рассмотренную возрастную группу входили: основатель Негласного комитета П. А. Строганов, великий князь Константин Павлович.

Среди «довоенных» молодых масонов (до 30 лет) выделяется мастер ложи Соединенных друзей, будущий первый начальник III Отделения, шеф жандармов А. Х. Бенкендорф, генерал-майор с лета 1812 г.

Среди членов рассматриваемой группы был Н. М. Сипягин, ставший после войны активным деятелем в области военного образования и тифлисским военным губернатором. К «ревностным» масонам относились «Рыцарь золотой змеи» – А. И. Дмитриев-Мамонов, сохранивший верность братству до конца жизни, «Рыцарь меча» – И. С. Сарачинский, «Рыцарь восходящего солнца» – П. П. Лопухин. Один из будущих руководителей русского масонства – А. Я. Лобанов-Ростовский. «Рыцарь мирты», избравший девизом «Произрастает в тиши», – П. А. Ржевский. Активист русского масонства, сохранивший ему верность до своей кончины, – будущий декабрист С. Г. Волконский. Друг будущего императора Николая I, масон высоких степеней, – С. С. Потоцкий.

Самыми молодыми вольными каменщиками, вступившими в орден накануне «грозы 12-го года», были будущие декабристы Г. С. Батенков и П. И. Пестель, будущий сотрудник III Отделения П. Я. Фок и будущий сиделец парижской долговой ямы С. Ф. Ростопчин.

Многие вольные каменщики военно-походных лож периода войны и Заграничных походов стали активистами русского масонства в послевоенный период – А. Б. и В. С. Голицыны, А. И. Михайловский-Данилевский. Достигшие высших масонских степеней – О. Г. Засс, Н. И. Кашкаров, позже за «семеновскую историю» разжалованный в рядовые, известный деятель русской культуры П. Я. Чаадаев. Будущий декабрист Н. И. Лорер, посвященный в масонство в 15 лет в ложе Александра «К Верности». Будущий военный писатель и мемуарист Д. Е. фон Остен-Сакен – автор ряда научных работ и учебно-методических работ по астрономии и геодезии, почетный член Санкт-Петербургской Академии наук, член множества научных обществ. П. П. Каверин, будущий друг Пушкина.

Братья-масоны были достойно представлены в боевых действиях. Шесть вольных каменщиков погибли или скончались от смертельных ран: П. П. Валуев, П. Я. Грузинский, Б. В. Голицын, Е. Е. Мандерштерн – все в сражении при Бородино; генерал Я. Е. Гине (Лейпциг); профессор, майор, партизан А. С. Кайсаров (Гайнау).

91 масон-офицер (23 % всей выборки) был ранен или контужен в боях. Многие были ранены по несколько раз, в частности Г. С. Батенков получил десять штыковых ран.

Подавляющее большинство офицеров-масонов в годы войны были повышены в званиях, иногда делали головокружительную военную карьеру.

Ряд вольных каменщиков действовали в партизанских отрядах в России и на территориях европейских стран. К. А. Бискупский был участником партизанских групп Фигнера и Сеславина. Г. М. Кантакузин – графа Чернышева. Ф. К. Гейсмар командовал отрядом под Лейпцигом и Веймаром. Л. Н. Нарышкин, достигший 32-й степени шотландского ритуала, – в Голландии и Франции. А. С. Кайсаров командовал партизанским отрядом. Участниками партизанских рейдов был М. Ф. Орлов, подписавший акт о капитуляции Парижа, О. Ф. Рене, А. П. Берхман.

Из общего ряда российских офицеров-масонов выделяются судьбы Доминика Радзивилла – польского магната, масона ложи Счастливого освобождения г. Несвижа, придворного Александра I. В 1812 г. он перешел на службу к Наполеону и участвовал в войне с Россией, был убит при Ганау в 1813 г. И. Соболевский в 1813 г. примкнул к французским войскам, был взят в плен под Лейпцигом, в 1815 г. стал министром и статс-секретарем Царства Польского.

Представленный абрис персоналистики одной из групп русского масонства XIX в. при дальнейшей разработке сможет позволить выйти на новые социокультурные обобщения и выводы[77].

После войны 1812 года в российском масонстве усилились в противовес мистической эзотерике научно-философские воззрения. В 1814 г. петербургская ложа Петра под руководством доктора медицины и философии, главного врача Обуховской больницы Егора Егоровича Эллизена (1756–1830), отказалась признавать высшие степени, и, как писал современник, «Мастер Стула… старался доказать странное и совсем противомасонское положение, что предмет постижения ордена не религия, не мораль, но чистый разум. Он старался изгнать из ордена всякий мистицизм и сделать единственным предметом постижения чистую философию, опирающуюся на учение Фихте»[78]. Вскоре к ложе Петра присоединились мастерские «Нептуна» (Кронштадт), «Изиды» (Ревель), «Палестины» (Петербург). Они отменили высшие степени и стали работать по староанглийской системе. В 1815 г. эти ателье образовали союз «Астрея», по имени древнегреческой богини справедливости. Союз был основан на либеральных началах, из него изгнали мистику, в качестве достижения главной цели определялось «усовершенствование человеческого благополучия посредством распространения нравственности, добродетели, веры, совершенной преданности государю и строжайшего исполнения государственных законов»[79]. Союз занял преобладающие позиции в русском масонстве. В 1816 г. к нему присоединились ложи Соединенных друзей, Трех добродетелей, в списках которых в это время значились П. Я. Чаадаев, А. С. Грибоедов, много будущих участников движения декабристов. Всего к 1822 г. «Астрея» во главе с Мусиным-Пушкиным-Брюсом насчитывала 20 лож и 1403 члена. Другой масонский союз под руководством Великой провинциальной ложи, возглавляемой Жеребцовым, насчитывал 7 мастерских и 230 членов[80]. Продолжалась и затухающая деятельность мартинистов.

В литературе, посвященной русскому масонству первой четверти XIX в., особо рассматривается вопрос об участии в нем деятелей декабристского движения. По подсчетам автора специального исследования проблемы В. И. Семевского, среди декабристов было 50 человек, в то или иное время причастных к ордену вольных каменщиков[81]. А. И. Серков определяет эту цифру в 120 человек без указаний на источники и методы подсчета[82]. В историографии существуют различные точки зрения на взаимоотношения масонства и движения декабристов[83]. В общих чертах картина представляется следующей. Часть масонов-декабристов вступала в ложи за границей, чаще всего во Франции. Здесь они воспринимали идеи личной и политической свободы, представительных учреждений, правового государства, политической борьбы. У русских вольных каменщиков, как и у части их западноевропейских «коллег», возникали планы использования ордена для осуществления революционных целей. В определенной мере это был аналог карбонарского ответвления «королевского искусства» на отечественной почве. Однако большинство русских братьев, по выражению В. И. Семевского, оставалось «верными рабами русского правительства»[84]. Будущим декабристам вскоре стало ясно, что орден не приспособлен для подготовки и проведения революции, у них наступило разочарование в нем. Большинство руководителей декабристского движения находилось в ложах ограниченное время, а затем порывало с ним. Так, П. И. Пестель был масоном с 1812 по 1817 г., С. П. Трубецкой – в 1816–1819 гг., М. И. Муравьев-Апостол – в 1817–1818 гг., А. Н. Муравьев – в 1814–1818 гг. Для подготовки переворота приходилось создавать специальные тайные организации. Часть вольных каменщиков – декабристов работала в ложах до их закрытия, некоторые (М. С. Лунин, Н. А. Бестужев, В. К. Кюхельбекер и др.) хранили масонские идеалы и после запрещения ордена.

Как обычно, революционные потрясения развели братьев по разные стороны баррикад.

14 декабря 1825 г. восставшие первые пролили кровь: был смертельно ранен генерал-губернатор граф Милорадович, убит командир л-гв. Гренадерского полка Стюллер, тяжко ранены генерал-майоры Шеншин и Фридрихс, свитский офицер Гастфер. Среди жертв печально известного русского террориста П. Г. Каховского, кстати, никакого отношения к масонству не имевшего, был член ложи «Надежда» в Берне Н. К. Стюрлер, брат петербургской ложи Трех добродетелей, адъютант Милорадовича капитан Ф. А. Фридрихс. Таким образом, из первых пятерых убитых или раненых защитников трона двое были вольными каменщиками.

Бунт декабристов сразу вызвал реакцию защиты нового законного государя со стороны подавляющего большинства офицеров, в том числе масонов. Масоны-военнослужащие, оставшиеся верными присяге, приняли активное участие в подавлении восстания.

Во время событий 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади профаном (по масонской терминологии «профан» – не масон. – С. К.) Д. А. Щепиным-Ростовским был ранен командир батальона, масон ложи Орла Российского П. К. Хвощинский. Масон лож Тройственного Спасения и Петра к истине, генерал-лейтенант А. И. Нейдгард, первым сообщил Николаю известие о начавшемся мятеже.

Масон ложи Трех добродетелей С. Ф. Апраксин, командир л-гв. Кавалергардского полка, убедил свой полк принять присягу Николаю.

Член 4-х лож, имевший 5-ю степень шотландской системы, основатель полтавской ложи Любви к истине, один из членов руководства русского масонства И. М. Бибиков, находясь в свите Николая, был жестоко избит при попытке вернуть к повиновению Гвардейский экипаж. Его, находившегося в бессознательном состоянии, спас присутствующий на площади декабрист-масон Рылеев, закричавший солдатам: «Стойте, это наш». Это осложнило карьеру Бибикову. Он потерял доверие Николая и, хотя удостоился высочайшей признательности и позже был произведен в генерал-майоры, но из свиты императора был удален.

Участник Отечественной войны 1812 г., генерал-адъютант Е. А. Головин, масон московских лож «Ищущих манны», «Нептуна», «Феникса», в которой он был посвящен в степень шотландского мастера, помешал выходу на Сенатскую площадь л-гв. Финляндскому полку.

Брат английской ложи В. А. Перовский, будучи неотлучно при Николае, получил удар в спину поленом, брошенным кем-то из толпы, сочувствующей мятежникам.

На стороне Николая I выступил командир л-гв. Измайловского полка Л. А. Симанский, член трех лож – «Александра Златого Льва», «Астреи», Великой провинциальной ложи, – один из руководителей русского масонства.

Среди отличившихся при подавлении бунта был масон О. И. Прянишников (ложа Избранного Михаила).

Л. О. Рот, масон симбирской ложи «Ключ к добродетели», принимал участие в усмирении восстания Черниговского полка. «За отличную деятельность и решительность, проявленные им в деле усмирения и успокоения умов», он был награжден орденом Св. Александра Невского.

Неотлучно находился в свите государя член петербургской ложи Соединенных друзей, имевшей либеральную репутацию, А. Х. Бенкендорф.

17 декабря 1825 г. был создан «Высочайше учрежденный Тайный комитет…» для проведения следствия по делу декабристского восстания. Первоначально в его состав вошли: военный министр А. И. Татищев, вел. кн. Михаил Павлович, генерал-адъютант Л. В. Голенищев-Кутузов, В. В. Левашов, кн. А. Н. Голицын, А. Х. Бенкендорф и в качестве «правителя дел» – А. Д. Боровков. Таким образом, из первых семи членов следственного комитета последние трое были масонами. А. Н. Голицын был членом мистического промасонского общества «Люди нового Израиля». Выпускник Московского университета А. Д. Боровков наряду с карьерой чиновника сотрудничал в ряде журналов. Он был членом петербургских лож Елизаветы к Добродетели и Избранного Михаила, причем в последней занимал офицерские должности вплоть до Досточтимого мастера – руководителя мастерской. Боровков, как мог, помогал некоторым подследственным. На основе материалов следствия он составил «Алфавит» подследственных, ставший основой для всех последующих биографических словарей декабристов.

Позже состав комитета значительно расширился, с 14 января 1826 г. он перестал именоваться «тайным», а с 29 мая был переименован в «Комиссию». Естественно, она пополнилась по большей части чиновниками – «профанами»[85]. Но с 17 декабря 1826 г. в качестве помощника правителя дел комиссии в ее состав был введен В. Ф. Адлерберг, масон военно-походной ложи Александра «К военной верности», с 1817 г. – адъютант Николая Павловича и его друг.

1 июня 1826 г. Николай I создал Верховный уголовный суд (ВУС). Он состоял из 18 членов Государственного совета, 36 членов Сената, трёх представителей Синода, 15 представителей высших военных и гражданских должностных лиц.

В ВУСе среди членов Государственного совета был представлен ряд российских «вольных каменщиков». Заместителем председателя суда был назначен кн. Алексей Куракин, крупный государственный деятель, он с 24 лет был членом петербургской ложи шведской системы XVIII в.

Членом суда был известный государственный и общественный деятель, «записной либерал» Н. С. Мордвинов. Он был масоном английских лож 1770–1780 гг. и мастером петербургской ложи XVIII в. «Скромность» (или «Молчание») в 1786–1787 гг., членом теоретического градуса московской ложи «К мертвой голове» в 1806–1809 гг. Кстати, Николай Семенович был единственным членом ВУСа, выступившим против казни декабристов.

В. С. Ланской, член Государственного совета по департаменту законов, управляющий МВД в 1780-х гг., был неаполитанским масоном.

А. Д. Балашов в 1810 г. был министром полиции и с этого же года членом Государственного совета. Он был почетным Досточтимым мастером петербургской ложи «Палестина», в ложе Соединенных друзей имел степень рыцаря Востока, впоследствии почетный член ложи. Балашов был одним из авторов ряда проектов реорганизации масонства, направленных на большую подконтрольность «королевского искусства» со стороны центральной власти, и использования его в государственных целях.

Адмирал, крупный деятель культуры, высокопоставленный государственный чиновник А. С. Шишков, был старинным масоном ложи «Нептуна» в Кронштадте и ее почетным членом.

Членом ВУСа был известнейший персонаж российской истории XIX в. – уже упоминавшийся выше М. М. Сперанский.

Таким образом, из 18 членов ВУСа от Государственного совета было только выявленных шесть «братьев», т. е. треть всей рассмотренной группы.

Конечно, за счет членов Синода, сенаторов и особо назначенных Николаем представителей высших военных и гражданских должностных лиц доля масонов в суде уменьшилась. Но, тем не менее, в этих группах были достаточно известные в масонском мире лица.

Среди 15 особо назначенных чиновников были яркие масонские фигуры.

Н. М. Бороздин, участник заговора против Павла I, профессиональный военный – участвовал в боевых действиях против французов в 1807 г., Русско-шведской войне 1808 г., Отечественной войне 1812 г. и Заграничных походах русской армии. Он был ревностным масоном, членом пяти лож. Занимал в них руководящие должности, имел высшие степени посвящения. С апреля 1819 г. был командором Верховной директории шведского ритуала в России. В масонском мире имел имя «Рыцарь вооруженного льва» и девиз «Без повода не нападать».

А. Ф. Ланжерон – полковник французской армии, не принявший революцию и перешедший на русскую службу в 1790 г., в 1799 г. принял русское подданство, генерал-лейтенант, с 1813 по 1823 г. – управляющий рядом южнорусских губерний, одесский градоначальник. Большая половина жизни Ланжерона была связана с масонством. Он был инициирован в 19-летнем возрасте в Париже, был членом ряда мастерских, перед революцией возглавлял одну из них, имел высшие масонские степени. В России он был членом-основателем одесских лож Трех царств природы, Понта Эвксинского, их руководителем, почетным членом петербургских мастерских Елизаветы к Добродетели и Соединенных Друзей и феодосийской – «Иордан». В капитуле «Феникс», объединявшем членов высших масонских степеней шведского устава, был известен как «Рыцарь семи звезд».

Целый ряд персонажей в настоящее время пока не могут идентифицироваться как члены ВУСа и одновременно как вольные каменщики. По косвенным данным можно предположить, что среди них были сенаторы: Андрей Феньш, Иван Гагарин, Василий Хвостов, Николай Шаховской, Павел Кутайсов, Павел Ланской, Николай Дубенский. Дальнейшие изыскания могут повысить долю масонов в ВУСе.

Достаточно интересен тот факт, что в комиссии по составлению приговора из трех членов были два «брата»: М. М. Сперанский и Н. М. Бороздин[86].

Восстание декабристов усилило консервативные черты российской власти. В частности, именно после него было создано III Отделение, выполнявшее функцию тайной политической полиции. Кстати, в его создании и руководстве принимали участие бывшие члены масонских лож.

Из четырех человек, сыгравших наиболее важную роль в образовании III Отделения (Е. Ф. Комаровского, уже неоднократно упоминавшегося А. Х. Бенкендорфа, Я. И. де Санглена и М. Я. Фока), трое последних были вольными каменщиками[87].

Я. И. Санглен обучался в Ревельской гимназии, слушал лекции в немецких университетах, служил переводчиком. С 1806 г. – профессор Московского университета. С 1812 г. возглавил канцелярию министра полиции «брата» А. Д. Балашова. Переносил методы деятельности французской тайной полиции, с которыми был хорошо знаком, на русскую почву. Был инициирован в 1810 г. в петербургской ложе «Петра к Истине» по рекомендации своего непосредственного шефа А. Д. Балашова, по заданию Александра I. Был членом высших масонских степеней[88].

М. Я. Фок с 24 лет связал свою карьеру с полицейским ведомством, руководитель Особенной канцелярии Министерства полиции. В 1820-х гг. – управляющий цензурным комитетом. Был посвящен, как и его коллега де Санглен, в 1810 г. в петербургской ложе Елизаветы к Добродетели. Был руководителем лож Избранного Михаила и Петра к Истине.

В число 16 сотрудников канцелярии III Отделения в 1826 г. входили масоны П. Я. Фок (брат М. Я. Фока), Садовников, Гедерштерн, Григорович, Смоляк, Дольст (37,5 % личного состава)[89].

В целом в русском масонском братстве было отрицательное отношение к декабристам. Резко высказывались о них интеллектуалы-масоны того времени: Греч, Магницкий и др. Ряд вольных каменщиков высказывал суждение о том, что именно запрет масонства 1822 г. стимулировал антиправительственный бунт 14 декабря. В частности, член ложи Трех добродетелей Кучанов в письме к Я. Ф. Скорятину писал: «…Если бы покойный император не уничтожил масонские ложи, то не удалось бы карбонарству так усилиться»[90].

Эта мысль не была лишена основания. Общей характерной чертой масонства была лояльность к власти. Она же пропустила возможность использования «вольного каменщичества» как в своих собственных целях, так и для создания интеллектуальных клубов, где гасились бы крайности идейных течений, что способствовало развитию революционных, экстремистских настроений в определенной части российского общества.

В конце 1810-х – начале 1820-х гг. в правящей элите России возникло беспокойство по поводу внутриполитической ситуации в стране. Информация о тайных антиправительственных организациях на фоне революционных событий в Европе, в которых определенную роль играли как масонские ложи, так и объединения, использующие их организационные принципы и ритуалы, заставляли русское сановное чиновничество принимать меры самосохранения. Особую нервозность вызывало вступление в орден офицерства, в том числе и высшего. Так, генерал Пущин создал и возглавил в Кишиневе ложу «Овидий», куда вступил А. С. Пушкин. В это же время все заметнее становился отход императора от либеральных идеалов молодости. Стареющий монарх все глубже проникался христианско-мистическими настроениями. В 1821 г., выслушав доклад председателя Государственного совета князя Васильчикова с сообщением о тайных обществах, государь заявил: «Я сам разделял и поощрял эти иллюзии и заблуждения, а потому не мне карать их». Не получила ход и записка А. Х. Бенкендорфа о тайных обществах с характеристикой их членов[91]. Однако после бесед с печально известным архимандритом Фотием 1 августа 1822 г. последовал рескрипт императора на имя министра внутренних дел В. П. Кочубея о запрещении масонских лож и других тайных обществ в России.

Масоны по-разному отреагировали на царский указ. Некоторые, еще до него писавшие доносы на братство (А. Н. Голицын, М. Л. Магницкий, Е. А. Кушелев, А. Х. Бенкендорф), приветствовали его. Большинство равнодушно подчинилось царской воле. Небольшие группы продолжили свои работы. Киевские масоны собирались все лето 1823 г. под руководством генерала Н. Н. Раевского[92]. До 1826 г. действовали ложи Понта Эвксинского в Одессе, Нептуна в Москве. В апреле 1826 г. Николай I продублировал указ о запрещении масонских лож. Однако и после этого «королевское искусство» не было полностью ликвидировано в стране. Исследователь российского масонства второй четверти XIX в. отмечает деятельность ложи Ищущих манны в Москве до середины 30-х гг., попытки возобновить работу «Астреи» в конце 20-х гг., собрания вольных каменщиков в конце 20-х гг. в Нижнем Новгороде, Твери, Иркутске. Лишь в начале 40-х гг. в провинции и к началу 60-х гг. в Петербурге и Москве деятельность русских масонов окончательно замирает[93].

Российское масонство было производным от западноевропейского. В нем в той или иной степени и тем или иным образом проявились основные течения и направления последнего: рационализм отдельных лож XVIII в. и «Астреи», мистика розенкрейцеров, карбонаризм декабристов. Была предпринята также попытка превратить его в государственный институт. Будучи заимствованным из иной цивилизации, «королевское искусство» в России не получило достаточно широкого распространения, поверхностно затронув часть образованной элиты общества. Этим прежде всего объясняется быстрое и практически полное его затухание после правительственного указа 1 августа 1822 г. Масонские ложи в России явились первыми общественными, неправительственными организациями. Они стали школой философских, нравственных, религиозных исканий русских интеллектуалов, опытным полем их общественной деятельности, элементами связи и приобщения к западноевропейской культуре.

Глава 3

Российское масонство конца XIX – начала XX века

После запрещения масонства в России некоторые подданные империи Романовых вступали в европейские, прежде всего французские, масонские ложи. Одним из первых россиян – адептов ордена стал Михаил Александрович Бакунин (1814–1875). Он был посвящен в масонство в 1845 г. В 1865 г. достиг 32-й степени Великого Востока Италии, устав которого предусматривал всего 33 степени. Видный теоретик анархизма пытался использовать масонство в целях революционной деятельности. Его перу принадлежит «Современный катехизис масонства», где отождествляется революция и движение вольных каменщиков. В конечном счете, поняв бесперспективность использования масонства в революционных целях, М. А. Бакунин отказался от использования масонских форм в своей деятельности[94]. К масонству же как таковому М. А. Бакунин относился достаточно цинично, что видно из его письма к А. И. Герцену и Н. П. Огареву от 23 марта 1866 г.: «Только, друзья, прошу вас, перестаньте же думать, чтобы я когда-нибудь серьезно занялся франкмасонством. Это, может быть, пожалуй, полезно как маска или как паспорт – но искать дела в франкмасонерии все равно, пожалуй, хуже, чем искать утешения в вине»[95].

Известно об участии в масонстве ряда других российских подданных – П. В. Долгорукова, С. А. Ухтомского, друга А. Н. Герцена и М. А. Бакунина Н. И. Сазонова[96]. В 50-х гг. в итальянскую ложу был принят Н. П. Огарев. Однако в процессе возрождения российского масонства выдающуюся роль сыграли россияне-масоны Г. Н. Вырубов и П. Н. Яблочков.

Род Вырубовых известен в России с XVI в. Иван Михайлович Вырубов был боярином при Иване Грозном. От его внука Михаила берет начало московская ветвь Вырубовых. Внук Михаила Петр Иванович, умерший в 1804 г., был участником переворота 1762 г., действительным статским советником, сенатором[97], его портрет кисти художника Ф. С. Рокотова находится в Третьяковской галерее.

Григорий Николаевич Вырубов (1843–1913) был выпускником элитного Александровского (до 1844 г. – Царскосельского) лицея, экстерном окончил естественное отделение математического факультета Московского университета, переселившись во Францию, окончил курс Парижской медицинской школы, стал крупным ученым-химиком, публицистом, философом-позитивистом, профессором Коллеж де Франс. Будучи душеприказчиком А. Н. Герцена, он издал его первое собрание сочинений, принимал участие во Франко-прусской войне, был работником Красного Креста у парижских коммунаров, участвовал в качестве врача в военных действиях на Кавказе во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.[98]

Друг Г. Н. Вырубова Е. В. де Роберти дал ему такую характеристику: «Было нечто напоминающее не только монаха в хорошем смысле слова, с чисто бенедиктинианской работоспособностью, но даже что-то аскетическое, отличавшее его внутренний мир от бесчисленных мелочей и суетливых забот повседневной жизни. Такое именно впечатление делал он в особенности на тех, кто не мог понять (а иногда и простить ему) его глубокого отвращения ко всякого рода рекламе, самовосхвалению, протискиванию вперед, карьеризму, к интригам и подсиживанию. Он был „альтруистом“ в лучшем смысле слова и буквально применял великий нравственный завет Конта Vivre pour autres (жить для других. – С. К.)»[99].

Вырубов вступил в братство в ложе «Взаимность» Верховного совета Франции, практиковавшего древнепринятый шотландский ритуал. В 1872 г. он информировал своего друга А. Н. Петунникова, что является должностным лицом во французском масонстве[100]. Вырубов активно выступал за «экстерриторизацию» масонства, то есть за активное его участие в общественной жизни. Его ложа была закрыта руководством объединения за прогрессивные суждения, а атеист Вырубов, тяготившийся религиозным содержанием шотландского ритуала, в 1874 г. перешел в «Розу Совершенной Тишины» Великого Востока Франции. Здесь он быстро сделал карьеру: стал руководителем ложи, активно выступал на Конвенте 1877 г. против параграфа конституции Великого Востока, где говорилось о необходимости для масона верить в Бога и в бессмертие души, как противоречащее духу масонства, и со своими сторонниками добился отмены этого положения. В 1882 г. Вырубов председательствовал на конвенте ордена, в 1885 г. стал его вице-председателем[101]. Дом Вырубова в Париже был Меккой для русских путешественников и эмигрантов. Многие из них здесь узнавали о сущности масонства, его целях и задачах.

Выходец из дворян Саратовской губернии Павел Николаевич Яблочков (1847–1894) стал выдающимся изобретателем в области электротехники. Он был принят в парижскую ложу «Труд и верные преданные друзья» шотландского устава в конце 70-х – начале 80-х гг. В 1887 г. под его руководством была создана ложа «Космос», одной из целей которой было объединение интеллектуалов Восточной Европы. Устав мастерской предполагал, что она будет заниматься изучением «вопросов общественного хозяйства и общего порядка в духе, благоприятном свободному обмену и международному арбитражу». В качестве главной цели ложи были определены проблемы показа истинной свободы и воспитания любви к этому источнику «чувства чести, нравственности и достоинства». Ложа строго отбирала новых членов для посвящения. Они должны были внести значительный вступительный взнос и предварительно представить на обсуждение доклад по экономической или общественной тематике. Именно в этом ателье прошли инициацию русские подданные, попытавшиеся позже перенести «королевское искусство» на национальную почву. К сожалению, болезнь Яблочкова заставила его вскоре отойти от руководства «Космосом», что затормозило процесс консолидации русских интеллектуалов масонской ориентации[102].

Будущий лидер московского масонства, сын жандармского офицера, дослужившегося до генерала, участник гимназического народнического кружка Николай Николаевич Баженов (1857–1923) окончил с отличием медицинский факультет Московского университета, затем совершенствовался в области психиатрии в клиниках Берлина, Вены, Парижа, стал известным врачом-психиатром. Он прошел посвящение сразу в три степени в парижской ложе «Объединенные друзья» шотландского обряда в конце 1884 или начале 1885 г.

Следующая страница истории русского масонства во Франции конца XIX – начала XX в. связана, прежде всего, с именем Максима Максимовича Ковалевского (1851–1916). Род Доленго-Ковалевских перешел в Россию из Польши в середине XVII в.[103] Ковалевский рано потерял своего отца, участника Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов русской армии, кирасирского командира, дослужившегося до полковника. Воспитанием сына занималась его мать Екатерина Игнатьевна (в девичестве Познанская), высокообразованная женщина из старинного дворянского рода, любовь к которой Максим Максимович сохранил до конца своей жизни. Она сама обучила его грамоте, определила круг чтения, результатом чего стал рано развившийся у мальчика вкус к истории и этнографии. Иностранным языкам, французскому и немецкому, его обучали бонны и гувернеры. Швейцарец Гражан, кроме французского, прошел с ним курс древней и средневековой истории, мифологии, истории французской литературы. Не избежал юный Ковалевский и обычной в дворянских семьях «повинности» – занятий музыкой и живописью[104].

Окончив в 1868 г. харьковскую гимназию, он поступил на юридический факультет Харьковского университета. Здесь будущий ученый был больше озабочен поиском «правильного» мировоззрения, чем получением специальных знаний. Наибольшее впечатление на молодого студента произвели лекции Д. И. Качановского. Профессор был неисправимым западником, приверженцем английской политической системы, как нельзя лучше, по его мнению, примирявшей порядок со свободой. Его эрудиция была обширна и основательна, изложение талантливо и красноречиво. Профессор гражданского права П. П. Цытович снабдил Ковалевского отдельными томами О. Конта, на которые он с жадностью набросился, считая, что найдет в них ответ на все более волновавший его вопрос о поступательном ходе развития человечества. Помимо лекций преподавателей, Максим Ковалевский штудировал труды Лорана, Галлама, Гизо, Бокля, Прудона и другую серьезную литературу. Постепенно менялся образ жизни студента. «Пустота провинциальной жизни и той „золотой молодежи“, среди которой я вращался… стала для меня очевидной, – писал Ковалевский, – я сблизился с некоторыми товарищами, также искавшими не столько науки, сколько, как они говорили, выработки самостоятельного миросозерцания, стал показываться в их кружках, читать рефераты и участвовать в вызванных ими прениях, – одним словом, зажил жизнью несколько забегающего вперед студента, более озабоченного общим саморазвитием, чем изучением специальности»[105]. В период пребывания в университете, вырабатывая «самостоятельное миросозерцание», юноша одно время склонялся к теории «критического социализма» Прудона. Он настолько проникся этим учением, что, будучи за границей, даже заказал себе печать с выгравированным девизом: «Свобода, равенство, взаимность» и в порыве юношеского энтузиазма задумал скреплять ею свои письма. Однако мать предусмотрительно отобрала печать у сына.

В 1873 г. обучение в университете было завершено. Позже Ковалевский писал, что университет дал ему специальную подготовку по государственному и международному праву, но главным образом – общее развитие, вызвал интеллектуальные запросы, породил научное воззрение, определил направления теоретической и практической деятельности, оказал не только образовательное, но и воспитательное влияние, – и все это благодаря не только учебным занятиям, но и товарищескому общению, живому обмену мыслями[106]. Интересную характеристику формирования духовного облика М. М. Ковалевского дал Д. Н. Овсяннико-Куликовский: «…Это типичный русский барин, хороший и добрый, умный и либеральный, истый европеец, которому чуждо многое специфически русское в нашей духовной культуре, в традиционной сокровищнице наших идей». По его мнению, Ковалевский относился несколько свысока к именам и книгам, для русской передовой интеллигенции дорогим и заветным: «видно было, что Белинский, Добролюбов, Чернышевский не значатся в родословной его духа», скорее, это был духовный потомок «вольтерьянцев», русских европейцев XVIII в. Однако тот же мемуарист отмечал, что Максим Максимович высоко ценил русскую художественную литературу, был почитателем Тургенева, Толстого, Писемского, Салтыкова-Щедрина, Успенского[107].

После окончания Харьковского университета М. М. Ковалевский провел глубокую стажировку за границей. Он продолжил образование и готовил научные исследования на юридическом и филологическом факультетах Берлинского университета, во Французском колледже Парижа, Высшей свободной школе политических наук и Школе хартий, в библиотеке Британского музея, Лондонском государственном архиве.

В Западной Европе молодой исследователь познакомился со многими выдающимися учеными, в частности с Владимиром Соловьевым, К. Марксом, но наибольшее влияние на него оказал Г. Н. Вырубов.

По возвращении на родину в течение 10 лет (1877–1887) М. М. Ковалевский преподавал в Московском университете. Его лекции по конституционному праву западных государств пользовались огромной популярностью. Ни одна из аудиторий университета не вмещала всех слушателей, желающих попасть на лекции профессора, ему выделялся актовый зал. Лекции посещались не только юристами, но и студентами других факультетов.

Дом Ковалевского являлся одним из интеллектуальных центров тогдашней Москвы. В круг его близких знакомых входили Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев, П. Д. Боборыкин, Глеб Успенский, либеральные профессора Московского университета Ю. С. Гамбаров, И. И. Иванюков, А. И. Чупров, И. И. Янжул. Профессор был членом археологического, этнографического, юридического, психологического обществ, Общества любителей российской словесности. Не без иронии он писал об этом: «При посещении обществ и редакций присутствовали одни и те же лица. В понедельник они были археологами, во вторник или среду – этнографами или юристами, и неделя не кончалась без новой встречи с ними в Психологическом обществе или Обществе любителей российской словесности»[108]. В 1879 г. Ковалевский участвовал в нелегальном съезде земских деятелей, председательствовал на одном из его заседаний.

Чиновники Министерства народного просвещения с подозрением относились к научно-педагогической и общественной деятельности ученого. В России говорить о западноевропейских конституциях было опасно. Либерализм, свободолюбие и, естественно, критическое отношение ученого к российскому государственному строю делали Ковалевского в глазах правительственной бюрократии персоной нежелательной. Министр народного просвещения по поводу лекций профессора говорил: «Лучше иметь преподавателя со средними способностями, чем особенного даровитого человека, который, несмотря на свою ученость, действует на умы молодежи растлевающе». Начались чиновничье-бюрократические преследования. Сначала предмет преподавателя был исключен из числа обязательных. Эта мера не помогла – количество слушателей профессора не убавилось. Ученому предложили покинуть университет добровольно, но он не согласился. Наконец, используя подобранные специальными агентами выборки из его лекций, Ковалевского уволили в грубой и бесцеремонной форме на основании его «отрицательного отношения к русскому государственному строю», которое, хотя и не выражается прямо, но вытекает из «неуместного сравнения» английских порядков с российскими и подкрепляется… «соответствующей интонацией».

После увольнения из университета Ковалевский переехал в Европу, где, по его собственному признанию, «попал в условия несравненно более благоприятные для бесстрастной научной деятельности». Свободное знание шести европейских языков, латыни и старонормандского языка позволило ученому вести научную и преподавательскую деятельность за границей. Он стал членом различных научных обществ, сотрудничал в иностранных и русских журналах, писал научные труды (всего выявленная библиография Ковалевского насчитывает около 700 названий)[109].

Влияние масонских идей на М. М. Ковалевского сказалось еще в юношеском возрасте. Триада масона Прудона[110] «Свобода – равенство – солидарность», которой он увлекся в студенческие годы, была явной модификацией классического лозунга французских вольных каменщиков. 37-летний М. М. Ковалевский был посвящен в масонство в ложе «Космос» 14 марта 1888 г.

В этом же году в «Космосе» прошел инициацию соученик Г. Н. Вырубова по Александровскому лицею, выпускник Йенского университета, тверской земец Евгений Валентинович де Роберти (1845–1915). В 1880 г. он вздумал предложить ввести в России парламентскую систему, после чего вынужден был покинуть отечество и обосноваться в Париже. Здесь он стал крупным ученым-социологом, одним из основоположников неопозитивизма.

Однако в это время развернуть свою масонскую работу им не удалось. Вскоре после организации ложи ее руководитель П. Н. Яблочков тяжело заболел, Ковалевский уехал читать лекции в Стокгольмский университет. Не смог уделить должного внимания масонской деятельности и Роберти. В результате ложа была «усыплена» и возобновила свои работы лишь в 1898 г.

Новый этап развития русского масонства во Франции начался в XX в. Он связан, прежде всего, с деятельностью Русской школы общественных наук в Париже.

В начале XX в. Россия вступила в глубинный системный кризис. Острая потребность в необходимости модернизации наталкивалась на полную неспособность правящей элиты к преобразованиям. Как следствие этого, произошло резкое усиление социальной напряженности. Участились выступления рабочих, крестьян, студенчества, демократической интеллигенции. Активизировалась деятельность социал-демократических кружков и групп, неонародническое движение оформилось в партию социалистов-революционеров. С лета 1902 г. стал выходить за границей нелегальный журнал либерального направления «Освобождение», подготовивший создание «Союза освобождения». Параллельно с оформлением общественно-политической структуры российского общества шло создание и отечественной масонской организации. Как и в ряде других случаев, это происходило за рубежом.

Очевидно, что сугубо научная работа и чтение лекций в зарубежных университетах не приносили полного удовлетворения ни М. М. Ковалевскому, ни Е. В. де Роберти. Они стремились к работе практического характера, причем непосредственно направленной на пользу отечеству в их понимании. Общественный подъем в России подтолкнул их к организации Русской вольной (свободной от царской цензуры и контроля) высшей гуманитарной школы, что было возможно только за пределами России. Летом 1900 г. Ковалевский, Роберти, а также ученый-правовед Ю. С. Гамбаров и литературовед Е. В. Аничков организовали Русскую группу Международной выставочной школы, а осенью 1901 г. в Париже – Русскую высшую школу общественных наук. Основателям школы удалось привлечь для чтения лекций крупных отечественных и зарубежных ученых и общественных деятелей. В частности, кроме основателей, в школе вели занятия М. А. Волошин, М. С. Грушевский, Н. И. Кареев, В. И. Ленин, И. И. Мечников, П. Н. Милюков, С. А. Муромцев, Г. В. Плеханов, М. И. Туган-Барановский, В. М. Чернов и др. Мощный преподавательский состав, символическая плата за обучение, свобода преподавания снискали школе большую популярность. Слушатели в нее приезжали не только из Москвы и Петербурга, но и из глубокой российской провинции. Ежегодно число учащихся составляло несколько сотен человек. Школа просуществовала до 1906 г. и внесла свой вклад в подготовку кадров свободомыслящих специалистов.

Сложившаяся в России предреволюционная ситуация заставила М. М. Ковалевского и его единомышленников готовиться к предстоящим изменениям. Долговременное проживание во Франции, хорошее знание истории не могли не подтолкнуть их к мысли об использовании французского опыта, о перенесении в отечество ряда западноевропейских общественных институтов, в том числе и масонства. Наблюдая ту положительную роль, которую играло «королевское искусство» в общественно-политической и культурной жизни Третьей республики, соратники Ковалевского посчитали, что аналогичную роль оно сможет сыграть и на русской почве.

В 1904 г. Ковалевский и Роберти возобновили свое членство в «Космосе» и вплотную занялись подготовкой российских масонских кадров, опираясь прежде всего на круг преподавателей своей школы. Со своей стороны, французские масонские ордена, проявляя естественные для каждой общественной организации стремления к расширению ареала своей деятельности, повышению собственного авторитета, увеличению численности адептов, охотно открыли двери своих храмов русским братьям.

16 мая 1905 г. в ложе «Космос» прошел посвящение в масонство Александр Валентинович Амфитеатров (1862–1938) – выходец из известной семьи русских православных священников. В его роду митрополит Киевский и архиепископ Казанский, профессора Киевской и Вифанской духовных академий[111]. Отец Амфитеатрова был протоиреем московского Архангельского собора, известным проповедником, автором трудов по ветхозаветной истории, представителем, по характеристике своего сына, тех священников, «из которых выходили энергичные западники, энтузиасты поступательного прогресса человечества»[112]. По матери Амфитеатров был племянником известного профессора политической экономии Московского университета А. И. Чупрова. Отец и дядя были друзьями, их совместный круг чтения включал произведения Бокля, Милля, Маколея, О. Тьери. Путем самообразования они выучили французский, немецкий, английский языки. По определению писателя, А. И. Чупров был «одним из самых последовательных, убежденных и бесстрастных… позитивистов, каких только имела европейская наука»[113]. Единственной религией профессора была вера в человечество и любовь к человеку. По политическим убеждениям он был либералом-конституционалистом.

После окончания московской гимназии Амфитеатров в 1880–1885 гг. учился на юридическом факультете Московского университета. Здесь он слушал лекции своего дяди А. И. Чупрова, В. О. Ключевского, С. А. Муромцева, но особенно большое впечатление на него произвел М. М. Ковалевский, яркий портрет которого был воспроизведен им в одном из произведений. Но Амфитеатрова больше науки в студенческие годы влекла сцена. Он учился пению, брал уроки у московской знаменитости Александровой-Кочетовой и у итальянских специалистов. После окончания университета, вопреки желанию родных, Александр отказался от юридической практики, уехал в Тифлис, где пропел два года вторым баритоном в местном оперном театре. Однако его сценическая карьера не сложилась, что, впрочем, вполне компенсировалось литературным дарованием и известностью[114]. Он стал крупным журналистом, одним из самых популярных русских писателей конца XIX – начала XX в. Его литературная и публицистическая деятельность носила ярко выраженный общественный характер. В 1902 г. за публикацию в газете «Россия» фельетона «Господа Обмановы» – сатиры на царствующий дом – Амфитеатров был подвергнут административной ссылке. По возвращении из нее он начал сотрудничать в газете «Русь», имевшей огромный успех у публики и, естественно, подвергавшейся административным взысканиям. В конце концов газета была запрещена за публикацию «Стихарей», где в форме торжественных церковных песнопений высмеивались черносотенцы, министры, царская семья. Амфитеатрову была запрещена журналистская деятельность, что вынудило его эмигрировать. В эмиграции писатель преподавал в Русской высшей школе общественных наук в Париже, читая там курс античной истории. Он был активистом школы, предлагал меры по улучшению ее работы[115]. В 1906 г. Амфитеатров издавал журнал «Красное знамя», в программе которого были заложены идеи борьбы с самодержавием, пропаганды парламентской республики, федеративного устройства, бессословности, женского равноправия[116]. В первом, апрельском номере журнала, вышедшего в Париже, была опубликована статья А. М. Горького «Не давайте денег русскому правительству», содержащая призыв не финансировать борьбу царизма с революционным движением в России. В 1910–1911 гг. Амфитеатров пытался издавать журнал «Современник», в 1913–1914 гг. – литературные сборники «Энергия». В 1916 г. писатель после данного ему в честь 300-летия дома Романовых разрешения возвратился в Россию и стал сотрудником газеты «Русская воля». 22 января 1917 г. он опубликовал материал под названием «Этюды», где в форме криптограммы охарактеризовал политику министра внутренних дел А. Д. Протопопова как «безумную провокацию, ведущую страну к революционному урагану»[117]. За это автор был снова сослан, но начавшаяся Февральская революция освободила его.

Причины своего вступления в орден писатель изложил в статье «Мое масонство», опубликованной в рижской эмигрантской газете «Сегодня» от 6 июля 1930 г. Данная публикация неоднократно подвергалась анализу исследователями масонской проблематики[118], что избавляет от необходимости лишний раз останавливаться на этом источнике. Отметим только, что здесь было выделено влияние М. М. Ковалевского: «он меня „перемасонил“», стремление к защите орденом в случае преследования со стороны царского режима за свою общественно-политическую деятельность, романтический интерес, расчеты революционно-политической тактики. Отрицая необходимость обряда, насмешливо называя его «журавлиными танцами и азбукой для глухонемых», писатель, тем не менее, в ряде случае считал его «серьезно-ответственным». Активно работал Амфитеатров в ложе в течение 1905–1907 гг., о чем свидетельствуют документы, отложившиеся в РГАЛИ[119]. Позже, очевидно, разочаровавшись в политических возможностях масонства, отошел от него.

Через месяц после посвящения Амфитеатрова в эту же ложу «Космос» был принят Евгений Васильевич Аничков (1866–1937), ведущий свою родословную от ветви дворян Аничковых Новгородской губернии, известной с XVII в.[120] Его отец был майором армейской пехоты, мировым посредником, почетным мировым судьей. Позже он окончил Военно-юридическую академию, служил военным судьей в Вильно и Тифлисе, затем снова вернулся в строй. Василий Аничков был человеком литературно образованным, в молодости – страстным актером-любителем. На этой почве был знаком с Григоровичем, Тургеневым, Достоевским[121].

Е. В. Аничков поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, где стал учеником А. Н. Веселовского. Однако через год он был исключен из университета за участие в студенческих беспорядках и в течение двух лет отбывал воинскую повинность на Украине, где изучал местный фольклор и крестьянскую жизнь, что позже помогло ему в научных изысканиях. В 1889 г. «воин» снова был принят в альма-матер, закончил ее в 1897 г. и был оставлен для подготовки к профессорскому званию[122]. В начале XX в. Аничков работал секретарем Русской высшей школы общественных наук в Париже. В 1904 г. он вместе с А. В. Тырковой был арестован за провоз через русско-финляндскую границу 300 экземпляров «Освобождения». Суд над ним был первым процессом над либеральной русской интеллигенцией. Аничков достаточно глубоко воспринял идеи масонства и пронес их через всю свою жизнь.

В мае 1905 г. в «Космос» вступил еще ряд соратников М. М. Ковалевского по Русской высшей школе общественных наук. В частности, «угрюмый и одинокий» Юрий Семенович Гамбаров (1850–1920) – выходец из армянской семьи, профессор гражданского права Московского университета, как и почти все его братья по масонскому ордену не поладивший с российским начальством и вынужденный жить и работать за границей.

Иван Захарович Лорис-Меликов (1862–?) – племянник некогда всесильного «диктатора сердца» М. Т. Лорис-Меликова, врач, работавший в Пастеровском институте, верный помощник М. М. Ковалевского во всех его начинаниях.

Михаил Иванович Тамамшев (?–1908) – управляющий Тифлисским банком, историк. Преподавал в Русской высшей школе общественных наук древнюю историю.

Александр Семенович Трачевский (1838–1906) – выходец из купеческой семьи, крупный русский историк, автор целого ряда гимназических учебников. А. С. Трачевский, не будучи широко известен российской публике своей общественно-политической деятельностью, тем не менее был достаточно активно включен в нее. Несмотря на статус преподавателя великих князей, он был связан с «неблагонадежными элементами», находящимися под надзором полиции. Трачевский вместе с М. С. Маргулиесом принимал участие в создании Радикальной партии. Большой интерес историк проявлял к организации народного образования: в Одессе создал женские учебные заведения, вместе с женой организовал «Новую школу» с совместным обучением. Занимался издательской деятельностью, публицистикой, печатаясь в «Русской мысли», «Критическом обозрении», «Биржевых ведомостях»[123].

Известный русский поэт Максимилиан Александрович Волошин (1872–1932), судя по его дневниковым записям, стал масоном одной из парижских лож ВЛФ в мае 1905 г. В июле этого года он прочитал доклад в своей мастерской «Священное Жертвоприношение». Через три месяца у поэта наступило охлаждение к ордену. В одном из своих писем он сообщал: «Мое масонство, то, которое я видел, кажется мне поверхностным и ненужным. Я не знаю, как мне теперь быть с моим масонством»[124]. Поэт увлекся теософскими исканиями и отошел от ордена.

Крупным деятелем масонского движения стал Василий Алексеевич Маклаков (1870–1957). Он вышел из очень интересной российской семьи. Его мать принадлежала к богатой культурной семье стародворянского склада. Единственная дочь состоятельных родителей, она получила прекрасное домашнее образование: свободно владела тремя иностранными языками, была ученицей знаменитого пианиста Фильда. Отличалась глубокой религиозностью. Она умерла в 33 года, когда Василию было 11 лет. Дед Маклакова по отцовской линии, «живописный старик с длинными белоснежными волосами», очень способный, легко увлекающийся человек, постоянно менял род своих занятий. Начинал как врач, увлекся петушиными боями, для чего вывел особую породу петухов, изобретал вечный двигатель, беспроигрышную систему игры в рулетку, заводил молочное хозяйство с сыроварнями, написал драму «Богдан Хмельницкий», поставленную в Малом театре, на старости выучил английский и переводил Шекспира. Отец Маклакова был музыкален, хорошо играл на скрипке. Он окончил Московский университет, стал профессором офтальмологии, автором научных трудов по своей специальности, членом разнообразных ученых обществ. Василий Маклаков являлся гласным Московской городской думы и губернского земства и вообще был в Москве фигурой заметной и уважаемой. Он был патриотически настроенным, в меру верующим, либеральным. По описанию сына, отец – дворянин, но по духу скорее принадлежал к интеллигенции. Он и его друзья являлись сторонниками реформ 1860–1870-х гг., выступали за доведение их до конца, до «увенчания здания», то есть за конституцию. К миру «обиженных судьбой» они относились без высокомерия, не считая их «быдлом», а себя «белой костью», ценили в себе культуру и образованность, выступали за распространение их в народе. Народофильские учения считали просто несерьезными, революционные – опасными и мешающими делу реформ. Вторым браком отец Маклакова женился на Лидии Филипповне Ломовской. Она окончила 2-ю московскую женскую гимназию, посещала математический факультет женских курсов, оставила его для занятий литературой, стала писательницей, выступавшей под псевдонимом «Л. Нелидова» или «Л. Н.». Ее произведения – сборник сказок «Радость», повесть «Девочка Лида», рассказ «Полоса» и др. – пользовались большой популярностью и неоднократно переиздавались. Мачеха вела большую общественную работу: была членом многих обществ и организаций, устраивала лекции, концерты, чтения, вела обширную переписку с общественными и литературными деятелями, в частности с Г. А. Лопатиным и Г. И. Успенским. В юности она была близка к революционным кругам[125].

Домашнее образование Василия Маклакова было типичным для дворянских отпрысков. Дома учили грамматике, арифметике, географии, истории, музыке. В специальной детской библиотеке были книги Ф. Купера, В. Скотта, Ж. Верна. С гувернанткой Василий «научился свободно болтать по-французски», позже появилась англичанка. Немецкому, по воспоминаниям Маклакова, учились плохо, немецких учителей не любили, тем не менее, Шиллера он мог читать в подлиннике. Как и во многих других семьях, учением руководила мать. С ее смертью домашнее обучение закончилось[126]. Его отдали в 5-ю московскую гимназию. О гимназических годах у Маклакова остались двойственные впечатления: «Общение с товарищами меня до известной степени мирило с гимназией, и я был рад, что ее проходил… Но сама классическая гимназия ее худшего времени, эпохи реакции 80-х годов, оставила во мне такую недобрую память, что я боюсь быть к ней несправедливым»[127]. Гимназист учился отлично, «не был ленив, имел хорошую память», древние языки его не отталкивали. В выпускной характеристике было отмечено, что он «с особенной любовью занимался изучением труднейших отделов грамматик древних языков». Его выпускная работа по латинскому языку была признана лучшей в округе, но золотую медаль он не получил в связи с «дурным поведением»[128].

В. А. Маклакова, как и многих людей его времени, университет привлекал «не специальными знаниями, которые в нем преподавали… а казался обетованной землей, оазисом среди мертвой пустыни»[129]. Выбор факультета вследствие этого представлялся делом второстепенным. В пику учителям гимназии, ожидавшим от него поступления на филологический факультет, юноша выбрал естественный. Разочарование не замедлило сказаться. Изучение анатомии, ботаники, других специальных дисциплин оказалось для него делом скучным. Студента больше привлекали лекции на других, гуманитарных факультетах. В 1890 г. Маклаков за участие в студенческой сходке был арестован и исключен из университета. Благодаря хлопотам отца в университете удалось восстановиться, заодно сменив естественный факультет на исторический. К занятиям историей он был достаточно подготовлен, прочитав ранее Тита Ливия, Геродота, Фукидида, книги о французской революции, сочинения Ламартина, Луи Блана, Ламенне, прослушав лекции В. О. Ключевского. Под руководством одного из крупнейших русских медиевистов П. Г. Виноградова Маклаков стал серьезно заниматься наукой. Уже в студенческие годы он опубликовал статью «Об избрании жребием в Афинах». Курс исторического факультета был окончен с дипломом первой степени. Но Маклаков к этому времени внутренне стал сознавать, что научная карьера не для него, что он по своей натуре не кабинетный ученый, ищущий истины ради ее самой, что несмотря на первоначальный успех жилки настоящего ученого у него нет. К тому же в 1895 г. в возрасте 57 лет скончался отец, встал вопрос о заработке. В новых жизненных условиях Маклаков решил стать адвокатом. Это было продиктовано не только материальными соображениями. «Мой короткий жизненный опыт, – писал он, – открыл мне… что главным злом русской жизни является безнаказанное господство в ней „произвола“, беззащитность человека против „усмотрения“ власти, отсутствие оснований для защиты себя». «В торжестве „права“ над „волей“ – сущность прогресса, – размышлял Маклаков. – В служении этому – назначение адвокатуры». Для того чтобы стать адвокатом, было одно «маленькое» препятствие – нужен был диплом юридического факультета. В 1896 г. после трехмесячной подготовки Маклаков экстерном сдал экзамены за весь курс юридического факультета, до конца жизни считая это своим главным «спортивным достижением». В 27 лет он начал адвокатскую карьеру[130].

На студенческой скамье Маклаков включился в общественную жизнь, хотя время его обучения в Московском университете пришлось на период контрреформ, когда студентам запрещались всякие действия, носящие корпоративный характер, и каждый студент подписывал обязательство не участвовать в «обществах». Тем не менее Маклаков явился одним из организаторов московского землячества университета, панихиды по скончавшемуся 17 октября 1889 г. Н. Г. Чернышевскому. Мечтой Маклакова было создание легальной студенческой организации, наподобие произведшей на него столь большое впечатление парижской ассоциации студентов, поэтому во время студенческих беспорядков 1890 г., начавшихся в Петровской академии и поддержанных университетом, он пытался уговорить своих коллег «не губить начатого дела», то есть формирования разрешенного студенческого общества. Однако он был арестован вместе со всеми, помещен в Бутырскую тюрьму по обвинению в принадлежности к «социал-революционной партии» и исключен из университета. После восстановления в нем Маклаков стал председателем хозяйственной комиссии при университетском хоре и оркестре – подобии органа самоуправления. Именно с деятельностью этой комиссии связана первая большая публичная речь будущего адвоката. Во время голода 1891 г. он предложил сбор от традиционного концерта в пользу неимущих студентов передать голодающим. Наслушавшись во Франции первоклассных трибунов и начитавшись речей Мирабо, Маклаков убедил членов комиссии в отстаиваемом им предложении и получил репутацию прославленного оратора. Однако, как и любое общественное начинание, это не понравилось начальству, и передача средств голодающим была запрещена. В это же время он сблизился с «народолюбцем» Любенковым, у которого познакомился со многими будущими деятелями освободительного и конституционного движения. В студенческие же годы Маклаков пережил увлечение толстовством. И одно лето провел в колонии почитателей учения, конец которой был закономерен: крестьяне, узнав, что господа очень добрые и злу не противятся, для начала «увели» у колонистов лошадь, а затем пришли и за всем остальным. Несмотря на разочарование в практическом применении учения Льва Николаевича, к самому Толстому Маклаков до конца жизни испытывал глубокое уважение, был дружен с ним и его семьей. Отмечал глубокое влияние его идей на становление своего мировоззрения. Общественный темперамент Маклакова привел его в освободительное движение. Во время своих регулярных пасхальных и рождественских поездок за границу, начатых с 1897 г., он делал доклады о положении в России перед специально приглашенной публикой, собиравшейся у П. Б. Струве, М. М. Ковалевского, народника К. В. Аркадского (Добриновича). Несколько позже Маклаков стал сотрудничать с «Освобождением», доставляя в журнал материалы и документы. В России он вошел в либеральный кружок «Беседа», заняв в нем должность секретаря. Сам Маклаков начинал отсчет своей политической деятельности с учредительного съезда кадетской партии, на который, как и в ее центральный комитет, он, по собственному мнению, попал «по недоразумению». Однако затем «от всей души принял участие» в ее работе.

В. А. Маклаков вступил в масонский орден под непосредственным влиянием и при посредничестве М. М. Ковалевского. Диплом парижской ложи «Масонский Авангард» Великого Востока Франции, выданный Маклакову, свидетельствует о его вступлении в братство 18 апреля 1906 г., причем сразу в 3-ю масонскую степень мастера[131], что, в принципе, допускалось правилами ордена. Однако переписка Маклакова с Ковалевским показывает, что дело обстояло несколько иначе. В письме от 3 мая 1905 г. (это была среда) Ковалевский пишет своему адресату: «Многоуважаемый Василий Алексеевич! Прошу Вас быть у меня в пятницу в 4 часа. Придут масоны, и Ваш прием в ложу может состояться в понедельник»[132]. Пятница выпадала на 5 мая, следовательно, понедельник – на 8. В письме от 17 мая Ковалевский обращается к Маклакову по масонскому обычаю «Дорогой собрат»[133], что свидетельствует о вступлении последнего в орден между 4 и 17 мая 1905 г. (скорее всего, как и планировалось, 8 мая в неизвестную масонскую ложу). В апреле же 1906 г. он перешел в «Масонский Авангард», получив к этому времени степень Мастера, что и засвидетельствовал масонский диплом.

Верность масонским идеалам и принципам Маклаков пронес через всю жизнь. Он стал одним из основателей масонства в России. На его квартире происходила инсталляция ложи «Возрождение» в мае 1908 г. высокопоставленными эмиссарами Великого Востока Франции. Ими же он был возведен в 18-ю степень.

На сегодняшний день не обнаружено прямого влияния М. М. Ковалевского и его группы на вступление в масонский орден известного петербургского общественного деятеля Евгения Ивановича Кедрина (1851–1921), Сергея Андреевича Котляревского (1873–1939), Василия Ивановича Немировича-Данченко (1844–1936). В 1889 г. Е. И. Кедрин был избран гласным Петербургской городской думы и оставался им в течение 15 лет. Прославился своими разоблачениями дельцов городского хозяйства, за что дважды подвергался остракизму Думы. 8 января 1905 г. вместе с А. М. Горьким и другими представителями русской интеллигенции пытался предотвратить расстрел рабочих, был арестован и просидел около двух месяцев в Петропавловской крепости[134]. Позднее он был избран депутатом I Государственной думы. Кедрин был принят в парижскую ложу «Реформаторы» Великого Востока Франции 15 июня 1905 г.

Ученик В. И. Герье по Московскому университету С. А. Котляревский проживал в начале XX в. во Франции, где готовил диссертацию по французской истории. В мае 1905 г. он вступил в ложу «Гора Синайская» ВЛФ, получив сразу первые три масонские степени.

Вас. И. Немирович-Данченко – сын казака-малоросса, участника ермоловских завоеваний, и армянки, старший брат известного позже основателя Московского художественного театра – в начале XX в. был популярнейшим журналистом, публицистом, писателем. В апреле 1905 г. он вступил в ту же ложу, что и С. А. Котляревский, и, как и он, прошел сразу три степени посвящения[135].

Обращает на себя внимание тот факт, что все россияне, вступившие во французское масонство, были активистами общественного движения. Все они находились в оппозиции к царскому правительству и видели свой идеал в западноевропейских порядках. Все испытывали интерес к новому, необычному, неизведанному. Вступление в масонство являлось для них включением в общественное движение, а так как в условиях самодержавного авторитарно-полицейского государственного устройства любое независимое общественное движение неминуемо становится политическим, то и участие россиян в масонском движении с самого начала принимало политическую окраску. Е. И. Кедрин высказывал свои взгляды на желательность тесной связи российского освободительного движения и масонства. Политическим вопросам были посвящены «зодческие работы» М. М. Ковалевского. Например, 21 февраля 1905 г. он выступил на заседании ложи «Космос» с докладом «Проект российской конституции и земство», 16 января 1906 г. – о российской революции[136].

Обнаруженная в РГАЛИ речь А. В. Амфитеатрова в ложе «Космос» имела явную политическую направленность. Речь помечена архивистом 1905 г. Текст написан карандашом, четким почерком, на французском языке, не имеет окончания. Писатель напомнил о роли масонства в расшатывании сил авторитаризма в XIX в., подчеркнул значение королевского искусства в современной Франции в защите принципов правового государства и прав человека. В речи отмечено вступление значительной группы русских друзей свободы, в которую входил и оратор, в масонство. Определено положительное значение некогда существовавших в России масонских лож тем, что они дали стране декабристов, а русскому образованному обществу – первые политические уроки. С точки зрения писателя, в сознании темного русского мужика масон – это странный человек, который живет для общества, забывая о своих собственных интересах. Писатель выражал надежду, что масонство как феномен более высокой цивилизации установит свой моральный контроль над русской революцией, сыграет положительную роль в становлении будущей республиканской России. Особое внимание в речи уделено современному политическому положению в России и русско-французским отношениям. Амфитеатров выразил сожаление о наличии союза демократической Франции с русской деспотической автократией, призвал франкмасонство оказать поддержку делу российской свободы и выразил надежду, что после победы русской революции союз республиканской Франции и республиканской России окажет благотворное влияние на всю европейскую ситуацию[137].

В то же время следует отметить, что все вышеперечисленные лица прошли школу французского, подлинного масонства, которое никогда не замыкалось в рамки чистой политики, всегда уделяло большое внимание вопросам культуры, филантропии, нравственного самосовершенствования.

Россияне, по тем или иным причинам проживавшие за границей, прежде всего во Франции, вступали в масонские ложи по различным причинам. М. А. Бакунин пытался использовать масонство для «дела», то есть революционно-анархического переворота. Друга М. А. Бакунина и А. И. Герцена Н. И. Сазонова, наоборот, привело в масонство разочарование в революционных действиях. Г. Н. Вырубов, Е. В. де Роберти вступили в орден вследствие своей глубокой интегрированности в западную культуру и жизнь. Г. Н. Вырубова, как и П. Н. Яблочкова, масонство привлекало поисками смысла жизни, путей морального самосовершенствования, высоким духовным потенциалом. Если первый из них был духовным наставником масонов круга М. М. Ковалевского, то второй – прежде всего «менеджером», заложившим практические основы русской масонской организации. У молодого Н. Н. Баженова превалировало, очевидно, любопытство, свойственное его любознательной натуре, заставлявшей его стремиться познать все новое. Позже масонство Баженова стало составным элементом его западничества, которое он неоднократно подчеркивал. В участии М. М. Ковалевского во французском масонстве можно выделить два периода. В 1888 г. его привели в ложу «Космос» полюбившиеся с юношеского возраста принципы свободы, равенства, братства, морально-интеллектуальные искания. Первые же трудности, связанные с функционированием ложи, с факторами бытового порядка, отдалили его от ордена. В начале XX в. возобновление масонской деятельности было вызвано идеями возрождения российского масонства сначала за рубежом, а впоследствии и на родине, использования его по примеру Франции для модернизации российской действительности. Ближайшее окружение М. М. Ковалевского вступало в братство под его мощным интеллектуальным и энергетическим воздействием, имея при этом свои собственные резоны и доводы, исходя из собственных теоретических и нравственных представлений, психологических особенностей натуры.

Обращает на себя внимание и то, что практически все россияне – адепты масонского ордена являлись высокоинтеллектуальными, талантливыми людьми, не нашедшими адекватного применения своих сил и способностей в своем отечестве. В то же время они приживались за границей, в западных условиях прежде всего вследствие соответствующей подготовки в детском и юношеском возрасте, глубокого восприятия западной культуры. Российские вольные каменщики находились в оппозиции существующему в стране политическому режиму, имели те или иные конфликты с Российским государством и отечественной бюрократией. Таким образом, масонство становилось для них, людей умеренных либеральных взглядов, вольно или невольно одной из форм проявления оппозиционности существующему государственному строю. Благодаря этому в масонстве россиян с самого зарождения выделялась мощная политическая струя, оно принимало более или менее ярко выраженную политическую окраску.

Начало первой русской революции ускорило реализацию планов М. М. Ковалевского по переносу масонства на русскую почву. Однако на практические рельсы дело организации масонских лож на территории России было поставлено только осенью 1906 г. По масонским правилам, ложа могла быть создана официально действующим орденом и группой вольных каменщиков, имеющих степень мастера. Образовывать ложу из имеющихся масонов «французского происхождения» было бессмысленно. Необходимо было создать базу, подготовить группу «профанов» – кандидатов. Вернувшись в Россию, Ковалевский начал активно вербовать в орден адептов. В апреле 1905 г. на съезде земцев он советовал П. Н. Милюкову не упустить благоприятной возможности использования «векового опыта масонства в организационной работе и в получении международной поддержки русскому либеральному движению»[138]. Примерно в это же время Ковалевский убеждал вступить в масонство И. В. Гессена. И тот и другой ответили отказом. Первый – очевидно, вследствие ориентации исключительно на политическую, партийную борьбу – рассматривал масонство как некую мистическую организацию. Второй – возможно, из-за отрицательного отношения к своему собеседнику и его облику. В своих воспоминаниях Гессен писал, что, едва успев поздороваться, Ковалевский, «добродушно разжиревший, с таким же жирным голосом», стал доказывать, что «только масонство может победить самодержавие». Автору воспоминаний Ковалевский напомнил «комиссионера, который является, чтобы сбыть продаваемый товар, и ничем не интересуется, ничего кругом не видит и занят только тем, чтобы товар свой показать лицом». Отрицательно оценивал Гессен и общественную деятельность Ковалевского, считая, что он «был вроде генерала на купеческих свадьбах», возглавляя массу всяких десятистепенных организаций[139].

Очевидно, дело с привлечением адептов шло туго, русской либеральной общественности в 1905–1906 гг. было не до масонства. Этим объясняется столь позднее начало практических работ по созданию отечественных лож. Определенная заминка произошла и у французских братьев. Во-первых, как видно из письма Н. Н. Баженова А. И. Сумбатову-Южину, во французском масонстве существовало соперничество между отдельными Послушаниями за влияние на русские дела[140]. Сомнения и разногласия по вопросу об опоре на тот или иной орден были и среди русских «детей вдовы», и «аспирантов»[141]. Это определялось видением путей развития российского «королевского искусства». Масонство Великой ложи Франции шотландского ритуала было ориентировано больше на внутреннюю работу по моральному самосовершенствованию, на культуртрегерство. Более социально ориентированный Великий Восток Франции интересовали общественно-политические вопросы и соответствующая деятельность. Наблюдалось и личное соперничество лидеров орденов. Соответствующие точки зрения на масонство были и у российских масонов. Причем, как показали дальнейшие события, большинство из масонов «французского происхождения» внутренне склонялись к варианту Великой ложи, но объективная ситуация в России и во французском масонстве привела к иному пути. В конце концов патенты на открытие масонских «работ» были получены от обоих орденов[142], но ставка была сделана на Великий Восток, что опять-таки является лишним доказательством изначальной большой политизированности отечественного масонства.

11 января 1906 г. М. М. Ковалевский на бланке масонского журнала «Акация» направил письмо в Великий Восток Франции, написанное от руки на французском языке, с просьбой о разрешении открыть от имени ордена масонские ложи в Москве или Петербурге. Следовательно, он не знал еще точно, где будут открыты мастерские, кто из кандидатов будет посвящен, и значительного контингента желающих вступить в масонство у него не было. Письмо было получено и зафиксировано в канцелярии Великого Востока от 13 января 1906 г. под входящим номером 766[143].

Создать же первую в XX в. масонскую ложу на территории России удалось только через 10 месяцев, что свидетельствует о сложности формирования контингента российского масонства. Протокол об учреждении на Востоке[144] Москвы ложи «Возрождение» помечен 15 ноября 1906 г. Она была образована уже известными нам лицами, вступившими во французское масонство. Руководителем ложи (на французском языке – Venerable, на русском – Досточтимый Мастер) стал масон с двадцатилетним стажем Н. Н. Баженов. Правда, нам не известно, участвовал ли он в масонском движении после своей инициации на рубеже 1884/85 гг. Должности Первого и Второго стража (ближайших помощников руководителя), а также оратора и секретаря заняли, соответственно, В. А. Маклаков, Е. В. Аничков, С. А. Котляревский, Вас. И. Немирович-Данченко. Кроме них, учредителями были обозначены также М. М. Ковалевский, Ю. С. Гамбаров, Е. В. де Роберти. Подписи последних двух лиц в протоколе отсутствуют[145].

Руководитель московского масонства был известным во второй столице общественным деятелем. Большой любитель театра, знаток литературы, читавший наизусть Бодлера и Верхарна, он был знаком со всей художественной Москвой, устраивавшей у него свои шумные вечера[146]. Несколько лет Баженов возглавлял Московский литературно-художественный кружок, объединявший творческий бомонд[147]. Он был членом многих русских и иностранных обществ; у себя на родине, в Харьковской губернии, был почетным мировым судьей, почти десятилетие на рубеже веков занимал должности уездного и губернского земского гласного[148], был активным поборником отмены смертной казни. Пытался Баженов играть роль и в политической жизни страны. После Цусимского сражения он устроил совещание, на котором поставил вопрос о необходимости активных действий со стороны российской общественности. Много позже участник этого мероприятия В. А. Маклаков так оценил его: «Может быть, именно потому, что ни с каким направлением Баженов тесно связан не был и ни в ком не имел принципиальных врагов, он не представлял себе трудности коалиционного съезда. Но его идея имела успех. После Цусимы стало ясно, что война нами проиграна… Ясно стало также, что продолжение войны для нашей власти уже не по силам. Попытки ее упорствовать в ведении войны могли привести к Революции… На собрании у Баженова было решено собрать вновь земский съезд, и от имени всей земской России поставить Государя лицом к лицу с той ответственностью, которую он брал на себя». Позже Баженов стал активистом кадетской партии. Однако его политические устремления всерьез не воспринимались. Выставляя свою кандидатуру на выборы в III Государственную думу, он набрал в Московском городском комитете кадетов два голоса, включая свой собственный[149]. Баженов постоянно находился под подозрением у русских властей. Его просьба о разрешении чтения лекций в Московском университете в качестве приват-доцента вызвала панику в бюрократических сферах. Последовала переписка между попечителем Московского учебного округа, министром народного просвещения, московским обер-полицмейстером и министерством внутренних дел. Ее результатом стал вывод: «…ввиду имеющихся неблагоприятных указаний на политическую неблагонадежность доктора Баженова удовлетворение ходатайства просителя признается нежелательным»[150].

Баженов был человеком с явно завышенным самомнением. Например, добиваясь должности главного врача Преображенской больницы, он писал: «Откинувши в сторону ложную скромность, я думаю, что в смысле ценза я значительно превышаю всех остальных вероятных кандидатов». Далее последовало многостраничное описание своих разнообразных профессиональных и личных достоинств, где чаще всего встречалось местоимение «я»: «Я известен как строитель и организатор…» и т. д.[151], упрекали масона-психиатра и в болтливости.

Несмотря на свою популярность в определенных московских кругах, Баженов был недостаточно серьезной фигурой для серьезного дела, что не могло способствовать утверждению и укреплению российского масонства.

В списке членов ложи «Возрождение» после указанных выше лиц через небольшой пропуск значится единственная новая фамилия. Это Давид Осипович Бебутов (1859 – не ранее 1916). Очевидно, он стал первым в XX в. россиянином, посвященным в масонство на территории отечества. Род Бебутовых начался от Ашхар-Бека, тифлисского мелика (градоначальника), в царствование грузинского царя Теймураза II. Внук Ашхар-Бека Иосиф Васильевич во время присоединения Грузии к России получил титул надворного советника. Четверо его сыновей были военными. Среди них особо выделялся Василий Осипович Бебутов (1791–1858) – участник Отечественной войны 1812 г., кавказских войн, один из высокопоставленных чинов русской администрации на Кавказе[152].

Д. О. Бебутов был активным членом партии кадетов, возглавлял партийный Московский районный комитет в Петербурге, организовал клуб партии, снабжал ее деньгами. Он был известным коллекционером документов по истории общественного и революционного движения в России, финансировал и организовал издание за границей книги В. П. Обнинского «Последний самодержец» – очерков жизни и царствования Николая II[153].

Бебутов стал одним из наиболее активных функционеров русского масонства. Он был секретарем петербургской ложи «Полярная звезда» и Верховного совета – прообраза Российской Великой ложи, представлял российское масонство за рубежом. Во Франции он получил 18-ю степень посвящения и стал председателем Совета 18-го градуса в России. На квартире Бебутова проводились масонские заседания и прием новых членов[154].

Анализ масонских воспоминаний князя создает образ человека достаточно ограниченного, но самоуверенного, с апломбом и примитивной безапелляционностью суждений[155]. Многие сотоварищи Бебутова упрекали его в болтливости, а некоторые подозревали в связях с Охранным отделением. Провокаторство в это время было подлинным бичом почти всех политических и общественных организаций. Как бы то ни было, стремление большинства братьев освободиться от фигур Баженова и Бебутова явилось одним из серьезных поводов к ликвидации русских масонских лож.

Понимая слабость и шаткость своих позиций, активисты российского масонства стремились организовать посвящение новых адептов во Франции, где они могли получить опыт, понять и усвоить традиции подлинного классического масонства. Н. Н. Баженов в письме к А. И. Сумбатову-Южину писал: «По многим причинам, о которых я тебе расскажу при свидании, желательно, чтобы возможно большее число наших членов было посвящено за границей в других уже устоявшихся ложах»[156].

Одним из элементов реализации такого плана стало посвящение Алексея Анатольевича Орлова-Давыдова (1871–1935) в одну из парижских лож Великого Востока Франции в январе 1907 г.[157]

Граф А. А. Орлов-Давыдов по материнской линии – потомок участника всех петровских войн генерал-майора Григория Ивановича Орлова и знаменитого клана XVIII в. Его дед, действительный статский советник Владимир Петрович Давыдов, в 1856 г. получил графский титул и право именоваться Орловым-Давыдовым. Сами Давыдовы вели свой род от мурзы Минчака, выехавшего в начале XV в. из Золотой Орды в Москву и принявшего православие[158].

Отец А. А. Орлова-Давыдова Анатолий Владимирович был представителем придворной аристократии: генерал-лейтенант царской свиты, обер-гофмейстер, председатель Московской дворцовой конторы. Крупный филантроп, он, в частности, пожертвовал российскому Красному Кресту в 1904 г. миллион рублей. Мать – графиня Мария Егоровна (в девичестве – Толстая) – фрейлина императрицы. Судя по семейной переписке, хранящейся в ОР РГБ, у сына с отцом были теплые, доверительные отношения[159].

Орлов-Давыдов окончил Петербургский университет, обучение в котором носило, по всей видимости, довольно формальный характер. Во всяком случае, его письма не отражают интеллектуальных исканий, а все больше содержат жалобы на тяготы сдачи экзаменов, мешающих ему совершать заграничные вояжи[160]. Не сохранилось следов от интеллектуальной деятельности графа и в дальнейшем.

А. А. Орлов-Давыдов был одним из богатейших людей России. Ему принадлежали обширные владения в десяти губерниях страны, свеклосахарные и другие заводы, каменные дома в Петербурге и Москве, дачи под Ревелем и Мариенбургом, крупные капиталы, размещенные в государственных и частных банках России и за границей[161]. Это позволило Орлову-Давыдову полностью взять на себя содержание ложи «Полярная звезда», Досточтимым Мастером которой он являлся. Граф был возведен в 18-ю степень, кооптирован в Верховный совет[162].

Одним из первых адептов вновь образованных российских лож стал Мануэль Сергеевич Маргулиес (1869–1939). Он был инициирован в «Полярную звезду» в январе 1907 г. Отец Маргулиеса, будучи главным врачом Одесской городской больницы, был возведен в потомственное дворянство[163]. После окончания в 1887 г. Ришельевской гимназии в Одессе он получил юридическое образование в Новороссийском университете, а затем медицинское в Сорбонне.

М. С. Маргулиес, помимо бурной адвокатской деятельности, участвовал в работе Петербургского юридического общества, патроната при Петербургском тюремном комитете, Общества по борьбе с проституцией, Технологического общества, был членом правления общества Петербургского народного университета, петербургского Союза союзов, гласным Городской думы. Весной 1905 г. создал Союз автономистов и федералистов, осенью – Радикальную партию, издавал газету «Радикал», писал статьи в еженедельник «Право», редактировал еженедельную газету «Юрист», участвовал в избирательных кампаниях по выборам в I и II Государственные думы. Неоднократно подвергался репрессиям со стороны русского правительства, в том числе отбывал тюремное заключение за материалы, помещенные в газете «Радикал». В петербургской тюрьме «Кресты» он был возведен сразу в несколько степеней высокопоставленными эмиссарами Великого Востока Франции Буле и Сеншолем, прибывшими в Россию для инсталляции российских лож в мае 1908 г., и заочно ему был присвоен 18-й градус. После выхода на свободу Маргулиес был оратором «Полярной звезды» и капитула 18-го градуса, 2-м стражем в Верховном совете. Представлял русских братьев в ряде стран, устанавливая связи с их вольными каменщиками. При реорганизации русского масонства был отлучен от него вместе с Д. О. Бебутовым, Н. Н. Баженовым и группой М. М. Ковалевского.

В феврале 1907 г. в «Полярной звезде» прошел инициацию Герман Христофорович Майдель (1877 – не ранее 1933). В его роду – шведский адмирал Теннис Майдель, умерший в 1600 г., комендант Петропавловской крепости в XIX в. Егор Иванович Майдель. Род вписан в дворянские книги всех трех прибалтийских губерний[164]. Г. Х. Майдель окончил кадетский корпус в Орле, в 1895 г. поступил в Петербургский институт инженеров путей сообщения. В 1901–1908 гг. был инженером Министерства путей сообщения, в 1908–1916 гг. работал в Совете съездов промышленности и торговли, сначала заведующим железнодорожным отделом, потом управляющим делами Совета[165]. В «Полярной звезде» стал мастером и занял должность 2-го стража. Имел 18-й градус и являлся секретарем масонского капитула 18-го градуса[166].

В это же время в петербургскую масонскую ложу вступили три человека, тесно связанные друг с другом личной дружбой и общностью интересов: Александр Корнильевич Бороздин (1864–1919), Павел Елисеевич Щеголев (1877–1931) и Николай Павлович Павлов-Сильванский (1869–1908).

Первый из них вышел из рода Бороздиных, который, по преданию, произошел от Юрия Лозинича, выехавшего из Волыни к тверскому князю Александру Михайловичу в XVI в. Внук Юрия имел прозвище «Борозда». Среди его потомков – окольничьи и бояре. В 1791 г. Иван Корнильевич Бороздин был внесен в родословную книгу Воронежской губернии[167]. Отец Александра Корнильевича Бороздина, Корнилий Александрович, после окончания юридического факультета Московского университета служил чиновником особых поручений при ярославском и симбирском губернаторах, затем был чиновником русской администрации на Кавказе. Выйдя в отставку, поселился в Москве, увлекся карточной игрой, попал в долговую тюрьму, за подделку денежных документов был судим. Деятель «Священной дружины» К. А. Бороздин был автором ряда литературных произведений и воспоминаний[168]. А. К. Бороздин окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, стал его профессором. В масонстве он достиг степени мастера.

Учеником А. К. Бороздина стал сын отставного солдата, записавшегося в крестьянское сословие, П. Е. Щеголев, который в 1895 г. после блестящего окончания Воронежской гимназии поступил на факультет восточных языков Петербургского университета по санскрито-персидско-армянскому разряду, одновременно занимаясь на историко-филологическом факультете. Его студенческие работы публиковались в «Известиях Академии наук», получали награды. Студенческая жизнь была прервана исключением из университета в 1899 г. за участие в организации беспорядков. Щеголеву пришлось отсидеть в «Крестах», отбывать ссылку в Полтаве и Вологде. Во время ссылки он поддерживал активную переписку со своим университетским учителем А. К. Бороздиным. Между учеником и учителем сложились почти родственные отношения. Университет был окончен Щеголевым экстерном в 1903 г. с дипломом первой степени, дающим право на подготовку к профессорскому званию[169]. Ко времени вступления в орден он был известен как редактор исторического журнала «Былое». За его издание П. Е. Щеголев подвергся аресту, тюремному заключению и ссылке. Это не позволило ему проявить себя в отечественном масонстве.

Н. П. Павлов-Сильванский вышел из известной российской семьи. Его дед, Николай Гаврилович, был сыном протоирея, автором научного сочинения «Наставления по части дупляночного пчеловодства», ряда рассказов и статей. На рубеже 1850–1860-х гг. он организовал на добровольные пожертвования духовенства библиотеку, в которую выписывались журналы «Современник», «Отечественные записки», «Русское слово». Под руководством Николая Гавриловича одна из его дочерей основала сельскую женскую народную школу. Дядя Н. П. Павлова-Сильванского после окончания юридического факультета Харьковского университета был назначен прокурором Оренбургской судебной палаты. В 1878 г. он опубликовал в «Русском обозрении» открытое письмо о злоупотреблениях в Оренбургском крае, вызвавшее живое обсуждение в прессе. Отставленный от должности прокурора, сотрудничал в «Голосе», был юрисконсультом болгарского князя, после возвращения в Россию стал членом Елизаветпольского окружного суда. Его отец Павел Николаевич окончил медицинский факультет Харьковского университета, защитил диссертацию на степень доктора медицины, вел частную практику, совершил кругосветное путешествие на шхуне «Алеут». Его медицинский журнал был использован при проведении реформы судовой гигиены. В начале 1870-х гг. П. Н. Павлов-Сильванский перешел на службу в Министерство финансов, стал его представителем в Красноводске, позже чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Западной Сибири и Туркестана, автором ряда публикаций[170]. Энергичной общественной активностью отличались тетки будущего историка.

Николай Павлов-Сильванский учился в Омской гимназии, где считался одним из самых способных учеников. Он любил поэзию, больше всего Некрасова, которого знал почти всего наизусть, сам писал стихи. Время гимназист проводил в основном в занятиях, за чтением книг, иногда в одиночных прогулках. К одноклассникам относился холодно, в их играх участия не принимал, они казались ему скучными. В последние годы обучения в Омске Николай сблизился со своими старшими товарищами, помещал в их рукописном журнале свои стихи, брал книги, не предусмотренные программой, например Бюхнера «Материя и сила». Между тем местная бюрократия посчитала, что деятельность гимназистов приняла политический характер, некоторые из них были арестованы. Пришел запрос из жандармского управления и на Павлова-Сильванского. Только вмешательство родителей избавило Николая от более серьезных неприятностей.

С 1884 г. будущий историк из-за переезда родителей в Петербург стал учиться в шестом классе гимназии при историко-филологическом институте. Она предъявляла жесткие требования к своим ученикам. После провинциального Омска гимназист попал в сложное положение и остался в шестом классе на второй год. Только усиленные занятия исправили ситуацию. Николай снова стал одним из первых учеников. Особенно выделялся он своими письменными работами, участвовал в издании рукописных журналов, помещая в них статьи и стихи. В 1888 г. гимназия была окончена с медалью. В выпускной характеристике значилось: «Любознательность весьма значительная, особенно по отношению к русской словесности и истории»[171].

В 1888 г. Н. П. Павлов-Сильванский стал студентом историко-филологического факультета Петербургского университета. На первых порах он вел замкнутый образ жизни, почти не общался с товарищами, отдавая все время усиленным занятиям. Лишь позже будущий историк перестал чураться обычной студенческой жизни с ее жаркими спорами и дружескими пирушками. Студенческие рефераты Павлова-Сильванского были посвящены кабальному холопству и его происхождению, Боярской думе XVII в., ограничительным записям московских царей начала XVII в., истории литературы. Во время обучения в университете студент опубликовал свою первую работу «Пропозиции Федора Салтыкова», посвященную Петровской эпохе, подготовил объемную рукопись о русских беллетристах-романтиках 20–40-х гг. XIX в. Наряду с обучением в университете Павлов-Сильванский посещал занятия в Археологическом институте, что позволило ему основательно овладеть вспомогательными историческими дисциплинами. За свои успехи студент был освобожден от платы за обучение и получал стипендию имени Кирилла и Мефодия (100 рублей в год). Университет был им окончен в 1892 г. с дипломом первой степени и предложением остаться на кафедре русской истории для подготовки к профессорскому званию[172]. В 1895 г. Павлов-Сильванский не сдал по недоразумению магистерский экзамен. Неудача сильно подействовала на него. Родные вспоминали, что, «когда он возвращался домой, то шел по двору с низко опущенной головой и вид имел совершенно убитый»[173]. Экзамены он больше сдавать не стал, закрыв себе таким образом путь на университетскую кафедру. Даже позднее, будучи автором нескольких серьезных произведений, имея репутацию ученого, несмотря на доброжелательно-поощрительное отношение к нему университетских профессоров, он не смог решиться на сдачу экзаменов.

Жизнь Н. П. Павлова-Сильванского оказалась связанной со службой в архиве Министерства иностранных дел. Здесь он сделал достаточно успешную карьеру. По делам министерства несколько раз ездил в служебные командировки, посетил Рим, Вену, Париж, Лондон. В 1906 г. получил чин коллежского советника. Во время службы получал значительные денежные награды и ордена: кроме русских, шведский, турецкий, французский, австрийский. Чиновная карьера не закрыла, а наоборот, способствовала творчеству ученого. В начале XX в. он стал признанным историком[174]. Ранняя смерть от холеры не позволила ему проявить себя в российском масонстве.

Алексей Александрович Свечин (1865–1929) к апрелю 1907 г. достиг степени мастера в «Полярной звезде»[175]. Крупный землевладелец, выпускник военного учебного заведения, он затем вышел в отставку, окончил юридический факультет Харьковского университета, был председателем Черниговской губернской земской управы, членом кадетской партии, депутатом I Государственной думы, подвергался тайному полицейскому наблюдению[176].

В октябре этого же года масоном стал единственный из известных на сегодняшний день военных на действительной службе дворянин Владимир Владимирович Теплов (1861–1924). На момент вступления в орден он был полковником, позже стал генералом[177].

В следующем месяце масонами «Полярной звезды» стали профессор-технолог Григорий Львович Тираспольский (1871–1947); адвокат, тяготевший к неонародникам, Павел Николаевич Переверзев (1870–1944); архитектор Павел Михайлович Макаров (1872–1922). Широко был известен российскому обществу Александр Михайлович Колюбакин (1868–1915) – выходец из древнего дворянского рода. Он являлся председателем Новгородской губернской земской управы, членом «Союза освобождения», земцем-конституалистом, одним из учредителей кадетской партии, в которой занимал левые позиции, сторонником и пропагандистом Выборгского воззвания, за что подвергся тюремному заключению, депутатом III Государственной думы.

В конце 1907 г. в этой же ложе обряд инициации прошел Юлий Михайлович Антоновский (1857–1913), выпускник Училища правоведения, мировой судья, писатель, переводчик Ницше и Дюринга[178]. Ю. М. Антоновский в январе 1884 г. был привлечен к следствию по обвинению в государственном преступлении на основании показаний известного народовольца-провокатора С. П. Дегаева, который заявил, что Антоновский, «не принадлежа к членам революционной партии в тесном смысле слова, тем не менее постоянно сочувствовал ее целям и в плане достижения последних заводил и поддерживал знакомство с выдающимися деятелями этой партии». В письме к своему бывшему преподавателю по Училищу правоведения Н. С. Таганцеву Антоновский отрицал знакомство с революционерами и участие в их деятельности, но признавал факт легального знакомства с Дегаевым. Антоновский все же был приговорен к ссылке, которую отбывал в Новгороде до 1888 г.[179]

Большая группа лиц вступила в московскую ложу «Возрождение» в феврале 1908 г.[180]: внук знаменитых Олениных по материнской линии, московский адвокат, тесно связанный с партией народных социалистов, Сергей Александрович Балавинский (1864–1928); московский адвокат Онисим Борисович Гольдовский (1865–1922), выполнявший в ложе должность Секретаря; деятель рязанского земства, руководитель рязанской организации кадетской партии Александр Дворжак.

Иван Николаевич Сахаров (1860–?), дед А. Д. Сахарова, был московским присяжным поверенным. В 1890 г. избран секретарем Московского комитета грамотности, после его закрытия принимал участие в ряде просветительских обществ. Организатор и один из руководителей Лиги образования, закрытой в 1907 г., кадет, председатель комиссии ЦК партии по вопросам свободы совести, выборщик во II Государственную думу, он активно выступал против смертной казни, издал сборник статей, направленных на ее отмену; публицист, журналист, Второй страж ложи[181].

Виктор Петрович Обнинский (1867–1916), сын известного юриста, либерального деятеля 1860-х гг., получив скромное образование в военной гимназии, самостоятельно изучал статистику, страховое дело, выписывал медицинские журналы[182]. В. П. Обнинский считал началом своей общественной деятельности участие в организации помощи голодающим крестьянам Пензенской губернии зимой 1891/1892 гг. Именно с этого времени двадцатичетырехлетний человек начал «сознательно относиться к окружающему». С 1901 г. он принимал активное участие в земской деятельности, в 1904 г. был избран председателем Калужской земской управы. Деятельность на этом посту постоянно сопровождалась столкновениями с дворянскими консерваторами и бюрократией. В феврале 1905 г. министр внутренних дел Булыгин потребовал от Обнинского выйти в отставку, на что тот ответил отказом. Кроме участия в земском движении, Обнинский являлся членом «Союза освобождения», вступил в кадетскую партию. Будучи депутатом I Государственной думы, принимал участие в работе аграрной комиссии и комиссии по расследованию незакономерных действий должностных лиц. Подписал Выборгское воззвание, за что отбывал трехмесячное тюремное заключение. Был известным публицистом и историком революционного движения[183].

Значительное количество исторических источников сохранилось о личности и деятельности известного актера А. И. Сумбатова-Южина и общественного деятеля С. Д. Урусова.

Александр Иванович Сумбатов-Южин (1857–1927) находился в дальнем родстве с Лермонтовым и Пушкиным, по отцовской линии – потомок грузинского аристократического рода Багратион-Мухранских[184]. Отец А. И. Сумбатова-Южина, блестящий офицер-кавалерист, в начале 1860-х гг. оставил службу, продал имение своей жены в Тульской губернии, насчитывавшее около 1000 десятин земли, переехал в Грузию, приобрел дом в Телетах, несколько лет жил очень богато и широко. Позже семья впала в бедность. С весны 1864 г. он был мировым посредником, проводил реформу отмены крепостного права в Грузии. В 1870-х гг. был избран от дворянства директором Прихода общественного призрения, затем оценщиком Дворянского поземельного банка. Иван Сумбатов был человеком широкой натуры и силы воли, чуждый мечтательности, жизнь принимавший просто и любивший ее во всех проявлениях. Однако при этом был не чужд «поэтических налетов и идеалистической струйки». Его любовь к Диккенсу передалась сыну. Большое влияние на духовный мир ребенка оказала его мать, Варвара Ивановна, урожденная Недзвецкая, дочь польского офицера-повстанца. Большую часть своего отрочества она провела за границей, преимущественно во Франции. Мать актера была внучкой Анны Николаевны Арсеньевой (родственницы бабки М. Ю. Лермонтова, воспитавшей поэта), бывшей замужем за Кологривовым, род которого шел от Ивана Тимофеевича Пушкина, прозванного Кологривом. Тетка Варвары Ивановны Е. В. Кологривова, печатавшаяся под псевдонимом «Фам-Дим» и переведшая на русский язык «Ад» Данте, дала своей племяннице блестящее образование. Она прекрасно знала языки, много писала, но не печаталась, знала теорию музыки, до конца жизни играла и сочиняла музыкальные произведения, посылая их своему старшему сыну Александру, которым очень гордилась. В тифлисском доме Сумбатовых благодаря матери собиралась местная интеллектуальная элита, сосланные на Кавказ студенты. Позже домашняя обстановка стала тяжелой для ребенка, прежде всего из-за нервной болезни матери. «В доме царил ад, – писал А. И. Сумбатов, – из-за постоянного опасения скандала со стороны больной мамы». Приходилось отказываться от приглашения в дом гостей. А. И. Сумбатов под влиянием матери воспитывался на чтении Гейне, Гюго, журнала «Современник» 60-х гг. Вслед за отцом любил Диккенса, Шекспира, Скотта, Шиллера[185].

Резко отрицательные эмоции запечатлелись у Александра Сумбатова от тифлисской гимназии. «Кроме зла, – писал он, – гимназия не дала мне ничего. Не выучила ни одному из новых языков, заставила забыть и тот французский, какой я знал, затормозила мое развитие, так как даже самый лучший учитель словесности не смел выходить из программы… гимназия не вызвала во мне ни малейшей любознательности, ни малейшего интереса ввиду бесцельности всего, чему в ней учили»[186]. Отмечал актер и то, что учиться в ней было тяжело. Из 120 человек второго класса до восьмого дошло только 15. Об этом же свидетельствует и С. Д. Урусов. В ярославской гимназии из 42 учеников, поступивших в первый класс, без задержки курс окончили только трое[187].

А. И. Сумбатов в 1877 г. поступил на юридический факультет Петербургского университета. Здесь, кроме увлекавшей его теории государственного права, студента манили театральная сцена и драматургия. Уже на первом курсе он написал свою первую пьесу «Право жизни», начал играть в петербургских театральных клубах. Занятия на последнем четвертом курсе из-за участия в ежедневных спектаклях посещались студентом из рук вон плохо. В результате был провален один из выпускных экзаменов, и его пришлось держать позже. Тем не менее Сумбатов гордился своим университетским образованием, в актерской среде это было большой редкостью. В артистической уборной московского Малого театра диплом актера висел на видном и почетном месте[188].

А. И. Сумбатов-Южин работал в театральном обществе, руководил студенческим обществом искусств и литературы при Московском университете, был членом, а одно время и директором Московского литературно-театрального комитета, многолетним руководителем московского литературно-художественного кружка, активным участником Общества любителей российской словесности, с 1909 г. он – управляющий труппой Малого театра, позже его директор, председатель Общества грузин, член Толстовского общества, старшина Русского охотничьего клуба, член Общества русских драматических писателей и оперных композиторов. Не избежал знаменитый актер и увлечения политикой. В 1906 г. он, по собственному определению, «имел глупость записаться в кадетскую партию», при выборах в 1-ю Думу был членом избирательной комиссии. В 1907 г. лишился ордена Анны за отказ дать обязательную для работников государственных учреждений подписку о неучастии в политических партиях[189].

Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1867–1937) вел свой род от одного из основателей Ногайской Орды Едигея Мангита, потомок которого в пятом колене Уруслан переселился в Россию и получил от царя Бориса во владение город Касимов. От Уруслана пошли ногайские князья на службе у Московского государства – Урусовы. Основатель рода был убит вторым Лжедмитрием, за что тот в свою очередь погиб от руки его внука Петра Урусова[190]. Среди Урусовых – бояре, генералы, сенаторы.

Дед С. Д. Урусова Семен Никитич начал свою служебную карьеру при министре финансов Александра I графе Васильеве, умер в середине 1850-х гг., будучи сенатором. У него было 18 детей. После 1861 г. у семьи осталось 400 десятин земли. Отец, Дмитрий Семенович, воспитывался в Первом петербургском кадетском корпусе с шестилетнего возраста. При коронации Александра II был прапорщиком Измайловского полка. Он женился на Варваре Силовне Баташевой, вышел в отставку в чине полковника. После этого жил в имении Спасском, доставшемся ему в наследство от отца, ревностно занимался сельским хозяйством, был мировым посредником, председателем земской губернской управы. Родители жили дружно, неустанно трудились, заботились о воспитании своих детей. Дядя С. Д. Урусова, брат отца Сергей Семенович, отличался оригинальным образом мыслей, своеобразным мистицизмом, был близким другом Л. Н. Толстого. Уйдя в отставку в чине генерала, он после смерти жены и единственной дочери стал вести отшельническую жизнь в деревне, писал труды, представлявшие собой «смесь философии, высшей математики, религии, тайноведения, проделывал физические опыты, занимался музыкой, сочинил и издал несколько романсов».

До поступления в гимназию Сергей рос и воспитывался в имении своих родителей в селе Спасском Ярославского уезда. Он рано научился читать. В круг чтения входили Пушкин, Тургенев, Диккенс, Толстой, Достоевский. Особенной любовью пользовался Диккенс, возбуждавший «дар слезный». Урусов хорошо говорил по-французски. Во время обучения в ярославской гимназии подолгу жил в семье декабриста Е. И. Якушкина. В его квартире висели портреты вольных каменщиков Н. И. Новикова, Гарибальди, Беранже. Жизнь в семье строилась на принципах свободы, простоты, полной религиозной терпимости. Здесь Урусов прошел своеобразную подготовку к масонству[191].

Для Сергея Урусова дни в ярославской гимназии проходили однообразно. По его воспоминаниям, среди учителей не было выдающихся наставников, желавших и умевших возбуждать интерес к своему предмету. В отношениях между учителями и учениками преобладали сухость, сдержанность, осторожность, формализм. Гимназист усердно занимался физкультурой. «Ощущение боли, полученное от физических упражнений, – писал он, – мне более памятно, нежели преподаваемые учителями предметы»[192]. Учился Урусов легко, дома почти не занимался, заданные уроки просматривал перед началом занятий. Испытывал вспышки интереса при изучении «Метаморфоз» Овидия и од Горация. Враждебно относился к математическим наукам, особенно к алгебре, вызывавшей у него чувство непреодолимого отвращения. Он был участником и инициатором разнообразных детских шалостей. В шестом классе гимназист испытал острый психологический кризис и остался на второй год[193].

Как и большинство российских масонов, С. Д. Урусов получил университетское образование. Обучение в университете не вызывало у него большого интереса и носило в достаточной мере формальный характер. Он окончил историко-юридический факультет Московского университета в 1885 г., который избрал не по своему внутреннему влечению, а под влиянием семьи декабриста Якушкина, а также из-за нежелания остаться в Ярославле и учиться в Демидовском лицее под опекой родителей. По его собственному признанию, университет большого впечатления на него не произвел. Студент изредка посещал лекции, слушал нескольких профессоров, выделяя среди них В. И. Герье и В. О. Ключевского, успешно сдавал экзамены, используя литографированные записи лекций. На заключительном этапе написал у Герье реферат по истории Английской революции, получил степень кандидата и на этом навсегда прекратил связь с университетом. Во время обучения Урусов охотно посещал театры, стремясь облегчить финансовое бремя родителей, высылавших ему 35 рублей в месяц, давал частные уроки. На последнем курсе он обучал внука М. И. Муравьева-Апостола, получая большие по тем временам для студента деньги, – 50 рублей в месяц. Высшего света чурался, рано ложился спать, не кутил, вино пил редко, от случая к случаю[194]. На духовное развитие студента влияли настроения и образ мыслей, унаследованные от 1860-х гг.: «Мы отчасти безосновательно воспринимали ослабленные расстоянием веяния времен герценовского „Колокола“, „Современника“, Базарова, Чернышевского, Некрасова, слегка видоизмененные в произведениях Щедрина и ежедневно отражаемые в смягченных и более культурных формах „профессорской газетой“ – „Русскими ведомостями“»[195].

После окончания университета С. Д. Урусов занимался сельскохозяйственными науками, экономикой, окончил бухгалтерские курсы. По собственному признанию, «читал всегда много, по системе и без системы, по разнообразным отраслям литературы».

После окончания университета С. Д. Урусов поселился в имении матери своей жены и занялся ведением хозяйства. Параллельно занимал должность предводителя дворянства Перемышльского уезда Калужской губернии. В 1887–1890 гг. был председателем съезда мировых судей уезда, в 1890–1892 гг. – председателем Калужской губернской земской управы, в 1893–1896 гг. – членом учетного комитета Государственного банка, в 1897–1902 гг. – мировым судьей в Москве. В 1903 г. после известного еврейского погрома в Кишиневе он получил назначение на должность бессарабского губернатора. После 17 октября 1905 г. Урусов был приглашен С. Ю. Витте на должность товарища министра внутренних дел. На этом посту занимался выработкой нового закона о местном самоуправлении. Составленный проект не получил одобрения министра П. Н. Дурново, что заставило Урусова подать в отставку. В марте 1906 г. он был избран депутатом I Государственной думы от Калужской губернии. Будучи депутатом, вступил в Партию демократических реформ М. М. Ковалевского. По делу о Выборгском воззвании был осужден на трехмесячное тюремное заключение. Позже отбывал четырехмесячное заключение за издание книги «Записки губернатора»[196].

Истоки масонского мировоззрения С. Д. Урусова обнаруживаются в детстве и юности. В семье декабриста Якушкина, оказавшего на него значительное влияние, чтили память вольных каменщиков Н. И. Новикова и Дж. Гарибальди. В студенческие годы он был вхож в семью старого масона Матвея Ивановича Муравьева-Апостола[197]. С большой долей условности его можно назвать связующим звеном между русскими вольными каменщиками XVIII–XIX вв. и начала XX столетия. Урусов был принят в «Возрождение» 17 февраля 1908 г. Его поведение во время инициации произвело большое впечатление на присутствующих. «Он, – писал свидетель, – был страшно сосредоточен. На мое строгое замечание, что если он явился ради любопытства или личного интереса, то должен удалиться, и на вопрос, способен ли он отрешиться от всего земного, он с полным спокойствием отвечал, и вид и голос его были удивительно искренни. С таким же спокойствием он снял все, что было на нем ценного, и передал мне в руки… Он с полным откровением рассказал всю свою жизнь, все пережитое им…»[198] Вскоре Урусов стал Первым надзирателем ложи, получил 18-ю степень, был избран в Верховный совет русского масонства, представлял его за рубежом. О нем отзывались как о «душе организации», главном ее инициаторе и организаторе[199]. В старости, подводя итоги жизни, он оценивал ее с масонских позиций, с точки зрения «добрых нравов».

В мае 1908 г. в «Полярную звезду» перед ее инсталляцией Буле и Сеншолем был посвящен Николай Александрович Морозов (1854–1946). Он был незаконнорожденным сыном представителя дворянского рода Щепочкиных. Его прадед по отцовской линии был черкесского происхождения, и фамилия происходила из созвучной, переделанной на русский лад. Дед Н. А. Морозова, блестящий артиллерийский офицер, предводитель дворянства, был по матери в родстве с Екатериной Алексеевной Нарышкиной, а следовательно, с Петром I[200].

Помещик Петр Алексеевич Щепочкин, отец Н. А. Морозова, владел значительными земельными угодьями: 1000 десятин земли в Ярославской и свыше 350 – в Новгородской губернии. Он окончил кадетский корпус, после года службы, двадцати лет от роду, вышел в отставку и поселился в своем ярославском имении Борок. П. А. Щепочкин был хорошо образован, выписывал столичные журналы, имел солидную библиотеку, тяготел к общественной деятельности: избирался уездным предводителем дворянства, был земским гласным, членом различных земских комиссий. По определению своего сына, он был англофилом, наполовину демократом, наполовину аристократом, сторонником парламентарной монархии, освобождения крестьян без земли, находился в оппозиции к правительству, вследствие несправедливо, по его мнению, проведенной реформы 1861 г. П. А. Щепочкин был меценатом, водил дружбу с художниками, в частности с Куинджи, глубоко переживал революционные увлечения сына, неоднократно пытался помочь ему преодолеть их. Мать Н. А. Морозова, крепостная крестьянка, дочь сельского кузнеца Анна Васильевна Морозова, была на редкость развита и начитанна. Ее отец, сельский грамотей, обучил дочь арифметике, основам географии, истории, приучил к чтению русской классики. А. В. Морозова отличалась удивительным для крепостной чувством собственного достоинства, мягкостью, приветливостью с окружающими. Сын сильно любил свою мать. П. А. Щепочкин дал ей вольную, приписал к мещанскому сословию, сделал полной хозяйкой имения, ввел в круг своих друзей. От этого не оформленного церковью брака родилось семеро детей, двое сыновей и пятеро дочерей. Николай получил фамилию матери, а отчество по своему крестному отцу[201].

Под руководством матери Николай Морозов выучился читать, писать, изучил правила арифметики. Потом появились бонны, гувернантка, обучавшая мальчика французскому языку, гувернеры. С увлечением были прочитаны «Бедная Лиза» Карамзина, «Инки» Мармонтеля, М. Рид, Ф. Купер, развившие романтическую черту характера, произведения русских классиков, из которых особой любовью пользовался Лермонтов. Позже сильное впечатление на Морозова произвели «93-й год» В. Гюго, «Что делать?» Н. Г. Чернышевского. При чтении Писарева и Добролюбова юноше казалось, что они выражают его собственные мысли. Особенностью домашнего обучения будущего террориста являлось его увлечение естественными науками. Библиотека отца была доступна для него, и он выбирал в ней курсы астрономии, корабельного искусства, другую естественно-научную литературу. Читались книги и по общественным наукам, но они казались скучными. Это направление человеческой мысли постигалось Морозовым путем самостоятельных размышлений[202].

Домашнее образование было продолжено обучением в московской гимназии. Здесь он особенно увлекался естественными науками, которые педагогической бюрократией не поощрялись, основал «Тайное общество естествоиспытателей-гимназистов». С пятого класса мальчик дополнительно занимался в зоологическом и геологическом музеях Московского университета. В гимназии он издавал рукописный журнал, состоящий из научных статей и стихов радикального характера. Хорошо овладев французским и немецким языками, латынью, Морозов крайне настороженно относился к учителю Закона Божьего, проповедовавшего церковные и монархические доктрины. Утверждения учителя, что естествознание еретично и им занимаются лишь нигилисты, не признающие ни Бога, ни царя, вызвали у гимназиста отрицательное отношение к самому предмету. О взаимоотношении учителей и учеников в гимназии Морозов позже писал: «Латинисты и греки в моей гимназии смотрели на учеников, как на своих врагов, да и мы сами так на них смотрели и ненавидели их от всей души, хотя к остальным учителям относились очень хорошо»[203].

Гимназический курс Морозов не закончил вследствие увлечения революционной борьбой. Однако для него было характерным стремление к постоянному интеллектуальному самосовершенствованию. Исключительно благодаря ему он стал признанным ученым. В самые тяжелые времена подпольного существования он при малейшей возможности набрасывался на книги. Это могли быть статистические сборники, работы Милля, В. В. Берви-Флеровского, Н. Г. Чернышевского. Находясь в 1875–1878 гг. в тюрьме по делу участников «хождения в народ», будущий масон изучал английский, итальянский и испанский языки (в дополнение к освоенным ранее французскому, немецкому и латыни), политэкономию, социологию, этнографию, историю первобытной культуры, математику, физику, механику. Во время второго заключения (1881–1905) Морозову в течение полугода не давали книг. Потом стали приносить исключительно религиозную литературу. Изголодавшись по чтению, узник за несколько месяцев прошел весь курс богословского факультета – области, ранее совершенно неведомой ему. Он сразу увидел тот богатый материал, который давала церковная литература для рациональной разработки естествознания. Именно тогда у него сложился замысел исследования, которое он начал в Шлиссельбурге, а закончил на воле, – «История человеческой культуры в естественно-научном освещении». Это многотомное произведение было опубликовано значительно позже под названием «Христос» (по-гречески – посвященный в тайны наук). Со временем этот труд оброс огромной критической литературой, приобрел ярых сторонников и ожесточенных противников. В 1911 г., отбывая третье заключение в Двинской тюрьме, Морозов «воспользовался случаем», чтобы изучить древнееврейский язык. Не получив формально даже среднего образования, Морозов, выйдя из Шлиссельбургской крепости, преподавал химию и астрономию на высших курсах Лесгафта, в Психоневрологическом институте, опубликовал ряд трудов, внесших вклад в историю науки[204].

Достаточно хорошо известна общественно-политическая деятельность Н. А. Морозова. В 1874 г. он вошел в московский кружок чайковцев, был участником «хождения в народ», сотрудником эмигрантских народнических изданий – бакунинской газеты «Работник» и лавровской «Вперед». Член I Интернационала. Проходил в качестве обвиняемого по «процессу 193-х». Член «Земли и воли», редактор ее изданий. После раскола организации входил в исполнительный комитет террористической «Народной воли». По «процессу 20-ти» был приговорен к бессрочной каторге. До октября 1905 г. отбывал заключение в Шлиссельбургской крепости. После освобождения занимался научной и преподавательской деятельностью, был в центре культурной и общественной жизни страны, общаясь с самыми различными слоями русской интеллигенции.

В масонстве Н. А. Морозов проявлял большую активность, в частности в разоблачении вольными каменщиками Е. Ф. Азефа. Он стал венераблем созданной перед самым усыплением русского масонства в феврале 1910 г. ложи «Заря» Петербурга[205].

С осени 1906 по май 1908 г. русские ложи Великого Востока Франции «Полярная звезда» и «Возрождение» просуществовали как временные. По масонским правилам, они должны были быть инсталлированы для получения официального статуса. Это произошло в мае 1908 г. во время визита в Россию двух высокопоставленных деятелей Великого Востока Франции Буле и Сеншоля. Именно для процесса инсталляции материнский орден затребовал списки членов лож, которые и были переправлены в Париж, а обнаружены и опубликованы Б. Элькиным.

Вскоре после инсталляции в ложи вступило еще несколько человек, и их список дополнительно был направлен на улицу Каде в Париж. Это были последние лица, документально зафиксированные в качестве российских «детей вдовы».

Александр Исаевич Браудо (1864–1924) был выходцем из ассимилированной еврейской среды, сыном популярного врача в городе Владимире[206]. Окончив владимирскую гимназию и историко-филологический факультет Юрьевского (Дерптского) университета, он работал заведующим рукописным отделом Императорской публичной библиотеки. Друзья называли его «насквозь общественным человеком». Наряду с научными изысканиями в области истории он участвовал в деятельности Вольного экономического общества, Комитета ссудосберегательных товариществ, Комитета грамотности, журнала «Вестник трудовой помощи», «политическом масонстве». Браудо близко стоял к «Освобождению»: поставлял ему информацию, получал и распространял журнал. Родившись в еврейской семье во Владимире, не зная ни идиша, ни иврита, Браудо стал активистом еврейского национального движения, видным еврейским общественным деятелем. Возможно, на это повлиял эпизод, произошедший с ним во время обучения в Дерптском университете, когда немецкий студент нанес ему оскорбление как еврею, что повлекло за собой дуэль и серьезное ранение. Он работал в Еврейском колонизационном обществе в Петербурге, Обществе распространения просвещения между евреями, активно участвовал в создании ссудно-сберегательных касс в черте оседлости[207].

Выходец из литовской семьи Андрей Андреевич Булат (1872–1941) закончил юридический факультет Петербургского университета. Он был участником общественного и революционного движения со студенческой скамьи. Организатор почтово-телеграфной и железнодорожной забастовки 1905 г. в Ревеле, депутат и лидер трудовой фракции II и III Государственных дум[208].

Самуил Еремеевич Кальманович (? – не ранее 1930), известный адвокат, часто выступавший защитником на политических процессах. По полицейским данным, он был близок к саратовским эсерам, участвовал в сходках, был замечен в произнесении революционных речей[209].

Леонид Иванович Лутугин (1864–1915), сын хозяина петербургского ювелирного магазина. Он был последним ребенком и общим любимцем в большой и дружной купеческой семье. Своего отца потерял в раннем детстве. Старший брат, всецело занятый делом, редко бывал дома. Мягкая по характеру мать была органически неспособна к каким-либо принудительным мерам. На протяжении всей жизни Лутугин хранил к матери доброе, нежное чувство. После смерти в кармане его пиджака нашли фотографию недавно скончавшейся матери. Семья Лутугиных, писал его друг В. И. Бауман, «отличалась какой-то особенной внутренней свободой»[210].

В детстве учителем Л. И. Лутугина был студент юридического факультета Петербургского университета Константин Всеволодович Островлев, который по основам своего мировоззрения был народником-семидесятником. Он отличался терпимостью к чужому мнению, любовью к книгам, тонким вкусом, мягкостью и добротой, – все это он смог передать своему ученику. «Все, что есть во мне от духа живого, я ему обязан…» – писал позже Лутугин о своем учителе. Под руководством Островлева была составлена и проштудирована библиотека, куда входили полные комплекты «Современника» и «Отечественных записок», сочинения русских классиков, заграничные издания Герцена. Детальному изучению подвергся также Салтыков-Щедрин[211].

Леонид Лутугин окончил коммерческое отделение Реформаторского училища, нравы которого описаны в романе Михайлова-Шеллера «Гнилое болото». Позже он сдал экзамены за реальное училище, был вольнослушателем естественного факультета Петербургского университета и учился в частном лицее Стокольского, где давалась основательная подготовка по естественным и физико-математическим наукам[212]. Высшее образование он получил в Петербургском горном институте.

Друзья Л. И. Лутугина постоянно подчеркивали, что в его душе жили и боролись два человека: «Леонид Иванович общественный деятель и Леонид Иванович ученый. Интересы науки и общественной жизни были ему одинаково дороги, и до конца своих дней он не мог решить, что ему дороже: наука или общественная деятельность»[213]. За время учебы в Горном институте он принимал горячее участие во всех событиях студенческой жизни: бессменный председатель студенческой кассы, председатель и член множества других студенческих учреждений, был постоянным представителем студентов в их сношениях с начальством института. Став профессором, Лутугин принимал участие во всех коллективных выступлениях профессуры в защиту студентов, часто во время волнений руководил их действиями. Дверь в его квартиру всегда была открыта для публики. Среди профессорских квартир по общедоступности она составляла редкое исключение[214]. Он был одним из организаторов «Союза освобождения» (его учредительное собрание проходило на квартире Леонида Ивановича), участником «банкетной компании» 1904 г. Во время первой русской революции геолог стал организатором Академического союза, Союза инженеров и техников, при его непосредственном участии возник Союз союзов. В декабре 1907 г. Лутугин выставлял свою кандидатуру в III Государственную думу от блока народнических партий вместе с А. Г. Зарудным и А. А. Демьяновым по избирательной курии второго разряда Петербурга[215].

Николай Александрович Окунев (1858–?), юрист по образованию, был судьей по делам малолетних, активно работал в области детской преступности и детской пенитенциарной системы.

Андрей Иванович Шингарев (1869–1918), сын дворянки и липецкого мещанина, приписанного к купеческому сословию. Его мать пробудила в сыне интерес к общественной жизни, способствовала формированию альтруистических черт характера, развитию гражданских чувств. Отец отличался трезвым сильным умом, уравновешенным характером, был непритязателен в личной жизни, глубоко ценил культуру и образование. Дети в семье Шингаревых приобрели от родителей интерес к учебе и знаниям[216].

Андрей Шингарев в десятилетнем возрасте был отдан родителями в воронежское реальное училище, отличавшееся высоким уровнем преподавательского состава. Здесь его прозвали за защиту слабых школьных товарищей адвокатом обиженных и угнетенных. В старших классах Шингарев стал участником народнического кружка. После окончания училища он за год подготовился и сдал экзамены за гимназический курс[217].

Шингарев в 1887 г. поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, где поначалу его увлекла наука, прежде всего ботаника. Он совершал ботанические экскурсии, составил богатейший гербарий. По окончании факультета в 1891 г. был приглашен на кафедру ботаники, однако верх взяли общественно-политические народофильские стремления. Проведя каникулы на хуторе отца в Тамбовской губернии, студент близко познакомился с русской «вымирающей деревней», полуживотным крестьянским существованием. Постоянное и искреннее стремление Шингарева помочь людям в сочетании с народнической закваской привело его к идее создать в народе интеллигентский кружок-артель, членами которого могли быть и крестьяне. По его мнению, организовать такую артель легче было бы врачу. В 1891 г. Шингарев поступил на медицинский факультет Московского университета, говоря себе: «Я не лечить собираюсь, это лишь средство сойтись с народом». В 1894 г. медицинский факультет был окончен, и три года Шингарев проработал в сельской глубинке, взимая пятачок за визит с тех, кто был в состоянии его заплатить[218].

Большое внимание уделял А. И. Шингарев самообразованию. В промежутке между обучением на физико-математическом и медицинском факультетах он читал иностранную беллетристику 30–50-х гг. XIX в. Увлеченный идеей создания ассоциаций, изучал труды западных теоретиков. Будучи видным политическим деятелем, думским депутатом, постигал финансы и английский язык, в большевистской тюрьме – итальянский[219].

А. И. Шингарев работал земским врачом, был уездным и губернским земским гласным, заведовал санитарным отделом воронежской земской управы. После создания в 1902 г. Комитета по нуждам сельскохозяйственной промышленности принял участие в его деятельности. Подав проект резолюции о передаче вопроса о нуждах сельскохозяйственной промышленности и других резолюций на обсуждение всероссийских всесословных представительных учреждений, попал под подозрение властей. Шингарев был членом «Союза освобождения», одним из руководителей кадетской партии, депутатом II, III и IV Государственных дум, министром Временного правительства. Публицист: в 1901 г. издал книгу «Вымирающая деревня», в 1905–1907 гг. был редактором «Воронежского слова», с 1907 г. печатался в «Русских ведомостях». После захвата власти большевиками был убит революционными матросами[220].

Неизвестными остаются личности юриста Гольма и Дмитриева. По мнению (гипотезе) А. И. Серкова, первого звали Андрей Константинович, второй был известным аристократом Александром Ипполитовичем Дмитриевым-Мамоновым (1847–1915). Адвоката Болотина А. И. Серков определил как Алексея Васильевича, врача Этьена Жихарева – как эсера Сергея Сергеевича (1861–1930).

Позже этой группы (чем объясняется отсутствие его фамилии в публикации Б. Элькина), но также весной-летом 1908 г. в масонство вступил Николай Виссарионович Некрасов (1879–1940), сын священника, дворянин по материнской линии[221]. Он окончил Петербургский институт путей сообщения, был профессором Томского университета. Достаточно известны вехи его общественно-политической деятельности: депутат III и IV Государственных дум, один из лидеров левого крыла кадетской партии.

Далее фамилии русских масонов, вступивших в ложи во второй половине 1908 г. до их «усыпления» в 1910 г., устанавливаются исключительно на основе мемуаров, прежде всего Д. О. Бебутова. В этом списке мы находим ряд как достаточно известных российскому обществу имен, так и неизвестных лиц.

Алихан Нурмагометович Букейханов (1869–1932) – выходец из знатной султанской семьи казахского происхождения. Окончил Омское техническое училище, затем экономический факультет Петербургского лесотехнического института. Преподаватель, журналист, этнограф. Относил себя к западническому направлению общественного движения. Будущее своей родины, «киргизской степи», видел в восприятии западной культуры. Он был членом кадетской партии с момента ее основания. В начале 1906 г. находился под арестом. Депутат I Государственной думы, прибывший на ее заседание к моменту разгона. «Выборжец». В конце 1908 г. вновь был арестован и до 1917 г. отбывал ссылку в Самаре[222], следовательно, не мог принимать активного участия в деятельности масонских лож.

Вересаев (литературный псевдоним Смидовича) Викентий Викентьевич (1867–1945) был принят при активном участии С. Д. Урусова. Он происходил из семьи врача, имел два высших образования, окончил историко-филологический факультет Петербургского университета (1888) и медицинский факультет Дерптского университета (1894).

Веретенников Александр Порфирьевич был чиновником Министерства иностранных дел. Вязлов Андрей Григорьевич (1861–1919), юрист по образованию, мировой судья, депутат I Государственной думы был принят в ложу «Киевская Заря» в январе 1909 г.[223] Грузин Варлам Леванович Геловани (1878–?) окончил кутаисскую гимназию, юридический факультет Санкт-Петербургского университета, адвокат, будущий депутат IV Государственной думы, трудовик[224].

Род Федора Александровича Головина (1867–1937) происходил от выехавшего в конце XIV столетия из Крыма грека, владельца городов Судак и Балаклава, князя Степана Ховры, правнук которого (Иван Владимирович Голова) и стал родоначальником фамилии. Ф. А. Головин принадлежал к старшей линии этого рода[225]. Он окончил привилегированное учебное заведение – Лицей в память цесаревича Николая (Катковский)[226], основанный М. Н. Катковым. Главным его назначением было воспитание преподавателей гимназий – апологетов классицизма, будущих чиновников Министерства просвещения и других ведомств. Катковцы слушали лекции на соответствующих факультетах Московского университета. В отличие от дворянского Александровского лицея, Катковский был всесословным учебным заведением. На его университетский курс мог поступить каждый имевший право на обучение в университете и способный вносить чрезвычайно высокую плату за обучение[227].

Ф. А. Головин был земским деятелем, с 1893 г. – гласным Дмитровского уездного, с 1896 г. – Московского губернского земства, секретарем губернского земского собрания. В 1898 г. он стал членом, а затем председателем Московской губернской земской управы, участником и одним из руководителей земских съездов 1904–1907 гг., одним из организаторов кадетской партии, активистом масонского движения, в частности, входил в его Верховный совет, занимая должность Первого надзирателя, был делегатом и председательствующим на масонских конвентах, имел 18-й масонский градус[228].

Яков Михайлович Гордиенко был инженером путей сообщения, профессором. Под фамилией Демьянов, очевидно, понимается Александр Алексеевич Демьянов (1865–1925) – адвокат, народный социалист, бывший земский деятель, член II Государственной думы от Тверской губернии, баллотировавшийся в III Думу от трудового блока по городу Петербургу вместе с Зарудным и Л. И. Лутугиным[229]. Упоминавшийся Бебутовым Зилов был, возможно, Петром Алексеевичем (1850–1921), ученым-физиком, попечителем Киевского учебного округа.

Иван Иванович Иванюков (1844–1912) – выходец из дворян Волынской губернии, был на военной службе. В 1867 г. окончил Петербургский университет. Преподавал политическую экономию в Варшавском университете, Петровской сельскохозяйственной академии в Москве, Петербургском политехникуме. Активно сотрудничал в либеральных изданиях «Русские ведомости» и «Вестник Европы», был другом М. М. Ковалевского. В масоны вступил в пожилом возрасте.

Караулов, скорее всего Василий Андреевич (1854–1910), кадет, дворянин, по профессии юрист, депутат III Государственной думы от Енисейской губернии.

Под фамилией Кармин, возможно, числился Николай Валерьянович, товарищ обер-прокурора Сената. Георгий Робертович Кильвейн (1864–1922) был нижегородским общественным деятелем, уездным предводителем дворянства, мировым судьей, председателем Нижегородской губернской земской управы, депутатом III Государственной думы. Указан как депутат от нижегородской ложи на конвенте февраля 1910 г.[230]

Владимир Дмитриевич Кузьмин-Караваев (1859–1927) был выходцем из дворянской семьи, сыном известного генерала, окончил Пажеский корпус, Александровскую военно-юридическую академию, стал ее профессором. В начале XX в. это был известный публицист, гласный тверского земства, участник общероссийских земских съездов. Он являлся одним из основателей Партии демократических реформ, депутатом I Государственной думы.

Масловский (Мстиславский) Сергей Дмитриевич (1876–1943) был полковником, затем стал писателем. Пахомов, очевидно, был товарищем прокурора судебной палаты в Киеве.

Осип Яковлевич Пергамент (1868–1909) родился в Одессе, окончил Ришельевскую гимназию (1887), затем физико-математический факультет Новороссийского университета (1891). Преподавал физику и математику (1891–1894). В 1894 г. экстерном окончил юридический факультет Новоросийского университета. С 1904 г. стал старшиной сословия присяжных поверенных Одессы. В 1905 г. после введения в Одессе военного положения был сослан в Пермь. В октябре 1905 г. ему было разрешено вернуться в родной город. Тогда же он стал гласным Одесской городской думы, членом кадетской партии, позже депутатом II и III Государственных дум[231].

Николай Сергеевич Розанов (1870–?) был сыном священника, окончил Саратовскую духовную семинарию (1890), Казанскую духовную академию (1894), медицинский факультет Московского университета (1899). В 1905 г. арестовывался за организацию митинга. Служил земским и городским врачом в городе Царицыне. От Саратовской губернии был избран депутатом III Государственной думы, где примыкал к левым фракциям[232].

Георгий Николаевич Сидамон-Эристов, князь, адвокат, примыкал к народническим партиям. Симонов являлся гласным Одесской городской думы. Потомственный дворянин Василий Александрович Степанов (1873–1920) окончил Тифлисскую гимназию, в 1890 г. поступил в Петербургский университет, с третьего курса перевелся в Горный институт, который окончил в 1897 г. Работал инженером на угольных копях Донбасса, железных рудниках Кривого Рога и Урала, управлял шахтами, был директором Богословского горного округа. От Пермской губернии стал депутатом III и IV Государственных дум. Был левым кадетом, членом Центрального комитета партии[233].

Дворянин, сын мирового посредника Кирилл Кириллович Черносвитов (1866–1919) в 1887 г. окончил курс Императорского училища правоведения. Недолго работал прокурором, членом окружного суда. Активно занимался общественной деятельностью. Был учредителем и первым председателем Владимирской общественной публичной библиотеки, одним из учредителей и первым председателем Общества вспомоществования учащим и учащимся Владимирской губернии, членом правления Общества исправительной колонии для малолетних крестьян, учредителем родительских комитетов при гимназиях, председателем родительского комитета женской гимназии, гласным пошехонского земства, гласным ярославского губернского земства. За участие в «банкетной кампании» и митингах был предупрежден об увольнении с должности окружного судьи (которое не состоялось вследствие избрания в I Государственную думу), являлся также депутатом II и III Дум. Участвовал в съездах земских и городских деятелей, сотрудничал в «Русских ведомостях»[234].

Князь Дмитрий Иванович Шаховской (1861–1939) окончил гимназию, юридический факультет Московского и Петербургского университетов, после чего работал статистиком Тверского земства, был гласным Ярославского земства, являлся одним из инициаторов земских съездов, одним из организаторов «Союза освобождения» и кадетской партии. Автор ряда брошюр для народа. В первую Думу был избран по землевладельческой курии Угличского уезда от партии кадетов[235].

Барон Федор Рудольфович Штейнгель (1870–?) окончил киевскую гимназию (1890), поступил на физико-математический факультет Киевского университета, затем перевелся в Варшавский университет. Активист кадетской партии, депутат I Государственной думы[236].

Неизвестными остаются личности Андреянова, руководителя военной ложи, созданной в Петербурге перед самым «усыплением» масонства[237], Буслова, Измаилова, Каминского, делегата конвента февраля 1910 г. от Нижнего Новгорода[238], Литвинова и Полторацкого, принятых в члены ложи «Киевская Заря» в январе 1909 г.[239], князя Максудова, врача Светловского, генерала Субботича, директора кредитного общества в Одессе Субботкина, Тер-Погосяна, Тимофеева. При просмотре юридической периодики начала века автором обнаружено около десятка адвокатов Ратнеров. Кого из них имеет в виду Бебутов, неизвестно.

Кроме указанных лиц, зарубежными масонами в конце XIX – начале XX в. были: Николай Дмитриевич Авксентьев (1878–1943), один из лидеров эсеров; Андреянов; Абрам Аршавский, политический ссыльный, врач; Борис Викторович Астромов (1883–?); Илья Гальперин-Каминский, историк литературы; Ольга Гриневич, доктор медицины; А. Н. Ждань-Пушкин, юрист; Вера Старкова, публицист; М. А. Широков, художник. Однако они не принимали участия в деятельности русских масонских лож.

Как показывает анализ значительного комплекса источников, в «масонские сети» попадали прежде всего по знакомству. Многие русские вольные каменщики задолго до посвящения в орден хорошо знали друг друга по научной, преподавательской, адвокатской, общественной деятельности. А. В. Амфитеатров, Е. В. Аничков, М. А. Волошин, Ю. С. Гамбаров, М. М. Ковалевский, И. З. Лорис-Меликов, Е. В. де Роберти, М. И. Тамамшев, А. С. Трачевский были преподавателями Русской высшей школы общественных наук в Париже. Первый из них был дружен с Вас. И. Немировичем-Данченко с 80-х гг.[240] В письме А. В. Амфитеатрова к нему от февраля 1929 г. говорилось: «Надо дотянуть до 1932, чтобы удивить вселенную странным юбилеем – двух писателей, которые прожили в дружбе 50 лет, ни разу не переругавшись»[241]. Дружеские отношения, как минимум с середины 90-х гг., связывали Амфитеатрова с А. И. Сумбатовым-Южиным[242]. Не позднее лета 1905 г. началась переписка между Амфитеатровым и Е. И. Кедриным[243].

Хорошо были знакомы друг с другом по работе в Петербургском университете и совместной издательской деятельности Е. В. Аничков, А. К. Бороздин, П. Е. Щеголев. Последний был личным другом Н. П. Павлова-Сильванского. Н. Н. Баженов был членом гимназического народнического кружка, руководством в котором начал свою революционную деятельность Н. А. Морозов. Тесные отношения с 90-х гг. связывали Баженова с семьей Гольдовских[244]. Ранее уже упоминалось о его знакомстве с В. А. Маклаковым и А. И. Сумбатовым-Южиным. С конца XIX в. деловые и дружеские отношения установились между С. А. Балавинским и В. А. Маклаковым[245]. Д. О. Бебутову предложил стать вольным каменщиком Е. И. Кедрин. После инициации, когда с глаз князя сняли повязку, он увидел «близко знакомых» ему лиц: Ковалевского, Баженова, Котляревского, Роберти, Маклакова, Лорис-Меликова[246]. «Меккой» для русских путешественников был дом Г. Н. Вырубова в Париже. Здесь часто бывал и соученик Вырубова по Александровскому лицею Е. В. де Роберти М. М. Ковалевский. В 1901 г. О. Б. Гольдовский упоминает Ю. С. Гамбарова как своего знакомого[247].

Адвокат С. Е. Кальманович выступал на процессах совместно с В. А. Маклаковым и И. Н. Сахаровым. Последний вместе с С. А. Балавинским участвовал в комиссии по выработке резолюции Съезда московских адвокатов в марте 1905 г.[248] Да и вообще, члены корпорации присяжных поверенных хорошо знали и тесно общались друг с другом. Е. И. Кедрин в 1882 г. выступал защитником на «процессе 20», по которому проходил Н. А. Морозов. В 1903 г. на заседании Петербургского юридического общества, проходившего под председательством В. Д. Кузьмина-Караваева, он читал свой доклад, посвященный проекту нового городового положения[249]. В 1901 г. В. А. Маклаков выступал на банкете по случаю Татьяниного дня в Московском художественном кружке, председателем которого был А. И. Сумбатов-Южин[250]. Последний находился в переписке с мачехой В. А. Маклакова Л. Ф. Нелидовой не позднее 1892 г.[251] Совместно с А. С. Трачевским М. С. Маргулиес создавал Республиканскую и демократическую федеративную (радикальную) партию. А. И. Сумбатов-Южин учился в тифлисской гимназии вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко; очевидно, знал и его старшего брата Василия. Находился актер в переписке с О. Б. Гольдовским[252], М. М. Ковалевским[253]. Давним другом последнего был И. И. Иванюков. А. Н. Букейханов еще до вступления в масонство был связан с А. М. Колюбакиным, о чем свидетельствует их переписка, в частности письмо Букейханова Колюбакину от 2 февраля 1906 г. из павлодарской тюрьмы с критикой порядков в Киргизской степи[254]. Из этого же письма следует, что их общим знакомым был Д. И. Шаховской, давний приятель М. М. Ковалевского. М. С. Маргулиес и О. Я. Пергамент вместе оканчивали Ришельевскую гимназию в Одессе.

У масонов существовали определенные правила подготовки «профанов» для вступления в орден. Русские братья, судя по воспоминаниям Д. О. Бебутова, в определенной мере их придерживались. Предложенная братом кандидатура обсуждалась в ложе; если достигалось принципиальное согласие на прием, то два члена ложи наводили справки о будущем брате. В случае положительных сведений о нем рекомендующему масону поручалось узнать, желает ли кандидат вступить в орден. В случае его согласия два новых брата проводили с ним беседу, результаты которой обсуждались на заседании мастерской, и только здесь принималось окончательное решение о допуске «профана» к обряду инициации[255]. Впрочем, были и исключения, связанные с российскими особенностями, национальным менталитетом, малочисленностью русских «детей вдовы». Самого Бебутова приняли сразу после разговора с Кедриным[256]. Были случаи, например с М. С. Маргулиесом, возведения сразу в несколько градусов по упрощенному ритуалу.

О жизни масонских лож сведения имеются в хорошо знакомых отечественной научной общественности воспоминаниях Д. О. Бебутова и менее известных воспоминаниях М. С. Маргулиеса[257]. И Бебутов, и Маргулиес не были деятелями позднего, так называемого политического, масонства, поэтому в их мемуарах не могло быть аберрации сознания в виде накладывания более поздних событий на ранние. Речь в них идет исключительно о масонстве Великого Востока Франции в России 1906–1910 гг.

Маргулиес определил дату возникновения «Полярной звезды» началом 1907 г. Численность российского масонства, по его сведениям, не превышала 100 человек, что подтверждается и другими материалами, в частности воспоминаниями Д. О. Бебутова. Маргулиес всячески подчеркивал, что качественный состав российских лож значительно превосходил количественный. Они объединяли, по его мнению, элиту российских интеллектуалов. Именно «высоколобый» состав масонских мастерских привел к тому, что мистическая и эзотерическая сторона масонства отсутствовала в них. В российские ложи шли не для морального самосовершенствования. Мемуарист неоднократно подчеркивал политический характер российского масонства, считая, что это определялось условиями русской жизни. В мастерских искали братскую поддержку, атмосферу доверия и симпатии те, кто считал своим долгом бороться с абсолютизмом. Отсюда вытекали и особенности работы лож. Собственного храма у отечественных масонов не было. Собирались они на частных квартирах (из мемуаров Бебутова следует, что это были квартиры Орлова-Давыдова, Маклакова, Бебутова, Ковалевского и др.) не более двух раз в одном и том же месте. Максимально на заседаниях присутствовало не более 20 человек. Ритуал не играл большой роли в жизни масонских мастерских. О том, что проходили именно масонские заседания, говорили только братские кордоны – специальные ленты, составляющие часть масонского одеяния. Что соблюдалось, так это хорошо сервированные и обильные «агапы» – застолья после окончания заседаний. Письменных протоколов не велось. Не было также списков членов лож. «Два брата с хорошей памятью хранили в голове сведения об именах, фамилиях, адресах, датах рождения» масонских адептов. Обращает на себя внимание отсутствие и у Бебутова, и у Маргулиеса сведений о проведении «зодческих работ», докладов – важнейшей составной части работы масонских лож. В работе мастерских преобладали организационные вопросы. Осуществлялся прием новых членов. Обсуждались проблемы открытия новых лож. За время существования российского масонства (1906–1910), кроме «Полярной звезды» и «Возрождения», было создано еще несколько лож в Москве, Петербурге, Киеве, вероятно, в Одессе, Нижнем Новгороде. Для создания международных связей Маргулиес, Бебутов, возможно, Урусов осуществили поездку по ряду стран, посетив Париж, Цюрих, Берлин, Будапешт, Рим, Венецию, Константинополь. Российские масоны получили право от Великого Востока Франции образовать капитул 18-го масонского градуса, куда вошли те же Бебутов, Маргулиес, а также Ковалевский, Маклаков, Урусов, Головин. Создали братья и руководящий орган отечественного масонства – прообраз Великой ложи – Верховный совет.

Российское масонство было настроено на «экстерриторизацию», т. е. перенос масонской деятельности в «профанскую» среду. Об этом свидетельствует единственно известное нам общемасонское дело – разоблачение Е. Ф. Азефа. Директор Департамента полиции А. А. Лопухин, муж сестры князя С. Д. Урусова, урожденной Е. Д. Урусовой, сам будущий масон (с 1928), раскрыл своему родственнику тайну о провокаторской деятельности руководителя Боевой организации партии социалистов-революционеров. Князь, стремившийся в течение всей жизни к возвышающим душу помыслам, желающий облагородить окружающую его действительность, не мог примириться с такими натурами, как Азеф, да и с провокаторством вообще, о чем свидетельствовала его нашумевшая речь в I Государственной думе с разоблачением методов властей по организации погромов. Через Досточтимого мастера «Полярной звезды» гр. А. А. Орлова-Давыдова к одному из лидеров партии социалистов-революционеров М. А. Натансону в мае 1908 г. был послан неофит ордена Н. А. Морозов[258]. Натансон потребовал от последнего назвать имя человека, пославшего его, и когда Морозов, связанный честным словом, отказался это сделать, запретил ему сообщать кому-либо о провокаторской деятельности Азефа, угрожая в противном случае пропечатать самого Морозова как врага социал-революционной партии.

После провала миссии Морозова к делу подключились другие масоны. А. И. Браудо, как бы случайно, свел известного «охотника за провокаторами» В. Л. Бурцева с А. А. Лопухиным. В сентябре 1908 г. в поезде между Кельном и Берлином произошел знаменитый разговор между ними, в котором Лопухиным были приведены неопровержимые доказательства деятельности Азефа как агента охранки. Однако эсеры не поверили и Бурцеву и послали в Петербург видного партийного работника А. А. Аргунова с заданием проверить личность Лопухина и исходящие от него данные. Аргунов через масонов А. И. Браудо и С. Е. Кальмановича связался с Лопухиным, который в присутствии последних подтвердил факт провокаторства Азефа. О разоблачительной деятельности Лопухина стало известно полиции. Начальник Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов, угрожая расправой, потребовал от него отказаться от свидетельства против Азефа. Тогда Лопухин, по совету Браудо, написал письмо на имя П. А. Столыпина, товарища министра внутренних дел А. А. Макарова и директора Департамента полиции М. И. Трусевича, где назвал Азефа полицейским агентом и сообщил об угрозах Герасимова. Дело приняло широкую огласку[259].

Таким образом, разоблачение Азефа произошло благодаря инициативе и при содействии масонского круга российского общества. В литературе существует несколько версий случившегося. Г. А. Лопатин предполагал, что Урусов, Лопухин и другие участники этого дела рассчитывали вызвать крупный скандал, добиться приглашения самого Николая II и во время аудиенции убедить императора, что при существующей системе управления его жизнь находится в опасности и единственное спасение личности государя кроется в переходе на управление по европейскому образцу, на конституционной основе. Р. А. Городницкий рассматривает деятельность масонов по разоблачению Азефа с точки зрения моральных принципов и неприятия ими «существующего в начале XX в. в России режима»[260].

Масоны круга М. М. Ковалевского, безусловно, интересовались политикой, преследовали политические цели, осуществление которых планировали и через масонство. Главным для них все же оставалась культурная работа, деятельность по привитию в России элементов и форм западной культуры, включая масонство. Они пытались использовать этот феномен для развития российского просвещения. Наряду с образованием политической партии демократических реформ М. М. Ковалевский и его друзья, вернувшись в Россию, создают новые учебные заведения или участвуют в их создании, например: Психоневрологического института, новых учебных кафедр, в частности социологии. Много внимания они уделяли созданию таких организаций, как «Лига борьбы против смертной казни», «Лига образования», «Лига борьбы за мир» и др. У группы Ковалевского нравственная и культурная составляющие масонства превалировали над чисто политической.

Привлечение новых членов в масонские ложи, естественно, изменило их социальный состав. Русские масоны «французского» происхождения оказались разбавленными неофитами, не прошедшими школу западноевропейского масонства. Среди вновь принятых оказалось много деятелей политических партий, что еще больше усилило политическую струю в отечественном «королевском искусстве». В конце концов «новые» масоны взяли верх над «старыми».

Стремясь освободиться от ставших ненужными профессоров-моралистов, от ненадежных с точки зрения конспирации и политической борьбы «болтунов» типа Баженова, Бебутова, Маргулиеса и др., молодые политики, ведущую роль среди которых играл, очевидно, Н. В. Некрасов, задумали и осуществили маневр по переводу отечественного масонства на чисто политические рельсы. В феврале 1910 г. был собран конвент российского масонства, на котором «политики» предложили «усыпить», то есть прекратить, действие лож, мотивируя это слежкой полиции, разоблачениями прессы, опасностью репрессий со стороны правительства, ссылкой в Сибирь и т. д. На работе конвента сказались и личные противоречия братьев, многие из которых недолюбливали друг друга, личные амбиции многих делегатов оказались выше братской солидарности и интересов дела. Все это привело после бурных дебатов и выяснения отношений к решению о самостоятельности лож в вопросе о своей деятельности, что фактически означало их закрытие.

Уже в 1911 г. А. М. Колюбакин и Н. В. Некрасов возобновили деятельность лож без Баженова, Бебутова, Маргулиеса, «французских» масонов: Ковалевского, Амфитеатрова, Гамбарова, Аничкова, Лорис-Меликова, Маклакова, де Роберти, Вас. И. Немировича-Данченко. При этом связи с материнским орденом – Великим Востоком Франции – оказались прерванными. Новая организация вовлекла в свой состав известных политиков (Чхеидзе, Керенского и др.), стала принимать в свой состав женщин (в частности, была принята Е. Д. Кускова), еще более упростила ритуал. Ее целью стало объединение всех оппозиционных самодержавию политических сил. В период Первой мировой войны, с 1915 г., эта организация активизировала свою работу и смогла сыграть определенную роль в февральских событиях 1917 г. Вопрос об этом новом, «политическом» масонстве не решается однозначно. С одной стороны, нарушение масонских правил, прекращение связи с Великим Востоком и другими орденами, безусловно, означает, что «политическое» масонство собственно масонством не являлось. Не зря французские масонские ордена без проблем принимали в свой состав членов «Полярной звезды» и «Возрождения», прошедших инициацию по правилам «королевского искусства», и отказывались признавать своими братьями деятелей организации Некрасова – Керенского. Не получило это масонство развития и в, казалось бы, наиболее благоприятных для себя условиях, после Февральской революции. Во всяком случае, сегодня нет документов, свидетельствующих о деятельности лож в период с февраля по октябрь 1917 г. После решения политической задачи – свержения самодержавия – собственно чисто масонского развития организация не получила. С другой стороны, в мировом масонстве по сей день продолжается произошедший в 1877 г. «великий раскол». Англо-саксонское, «регулярное», или «консервативное», масонство не признает иные направления. Так что с точки зрения наиболее многочисленного и могущественного в XX в. англо-саксонского масонства этого феномена в России не существовало вовсе. Поэтому имеет основание точка зрения большинства масоноведов, считающих отечественное «политическое» масонство специфической русской формой «королевского искусства», его национальной особенностью.

Основание российских масонских лож «Полярная звезда» и «Возрождение» относится к осени 1906 г. К этому времени российская общественность добилась достаточно серьезных демократических прав и свобод. По Манифесту от 17 октября 1905 г. легально действовали политические партии, профессиональные и иные общественные организации. Шла подготовка к выборам во II Государственную думу. Так что бытовавшая в научных кругах гипотеза о масонстве как протопартийной организации не выдерживает критики и фактически отпадает. Достаточно позднее создание такой общественной организации, как масонство, свидетельствует, скорее, о ее слабой востребованности обществом. Жизнь интеллигенции, основного поставщика масонских «кадров» в России, очень прочно была организована на общественных принципах. Каждый профессиональный отряд интеллигенции имел свои общества, проводил свои съезды. Российская общественность создавала легальные и нелегальные политические партии, профессиональные союзы. Масонство же с его достаточно аморфными, размытыми принципами морального самосовершенствования, благотворительности, примирительности, поисками консенсуса оказалось чуждым и непонятным российской интеллигенции, разделенной по мировоззренческой политико-партийной принадлежности. Попытка создания масонской организации по западноевропейскому (французскому) образцу потерпела крах. Не найдя себя в морально-этической, общественно-культурной нише, российское масонство выродилось, трансформировалось в соответствии с условиями российской жизни, ментальностью российского общества в организацию объединительно-политического толка, с поверхностным использованием некоторых масонских форм, что, конечно же, не может считаться элементом или составной частью всемирного Братства вольных каменщиков.

Большая часть российских масонов (примерно 2/3 их состава) принадлежала к первенствующему сословию – дворянству. Среди них были представители титулованных родов: князья С. Д. Урусов, Д. О. Бебутов, А. И. Сумбатов, граф А. А. Орлов-Давыдов, барон Г. Х. Майдель; фамилий, известных с XIV–XVII вв.: Аничковых, Бороздиных, Вырубовых, Головиных, Колюбакиных, Ковалевских. Л. И. Лутугин, А. С. Трачевский и А. И. Шингарев были выходцами из купеческих семей. Известную семью русских православных священников представлял в масонстве А. В. Амфитеатров. Священником был отец Н. В. Некрасова.

Из малоросско-казацкой среды вышел род Вас. И. Немировича-Данченко, а также М. А. Волошина. Сыном крестьянина, точнее солдата, получившего вольную и записавшегося в крестьянское сословие, был П. Е. Щеголев.

Представителями еврейской интеллигенции в масонстве были А. И. Браудо, О. Б. Гольдовский, С. Е. Кальманович, М. С. Маргулиес (всего примерно 10 % состава российских вольных каменщиков). Из литовской семьи вышел А. А. Булат, из армянской – Ю. С. Гамбаров.

Образование у большинства российских «детей вдовы», как это было принято в среде дворянства и интеллигенции, начиналось дома. Бонны, гувернеры и гувернантки, приглашенные учителя, иногда сами родители обучали своих чад русской грамматике, правилам счета, основам русской и всеобщей истории, географии, литературе, двум-трем иностранным языкам. Не могли избежать дети и обязательной повинности – занятий музыкой, рисованием, танцами. Воспоминания вольных каменщиков о гимназических годах носили, как правило, негативный характер.

Большинство российских масонов имели высшее, университетское образование; более 20 из них – юридическое; минимум семеро – историко-филологическое; минимум по пять человек – медицинское и техническое. Не менее пяти масонов имели по два высших образования (Вырубов, Маклаков, Котляревский, Маргулиес, Шингарев). Часть братьев после окончания университета не возвращались на научную или профессиональную стезю (Головин, Орлов-Давыдов, Урусов), находили себя в иных видах деятельности. Например, Амфитеатров и Сумбатов-Южин после окончания юридических факультетов обрели себя в писательском и театральном деле. Для некоторых же вольных каменщиков обучение в высших учебных заведениях стало началом их блестящей научной карьеры (Аничков, Бороздин, Вырубов, Гамбаров, Ковалевский, Павлов-Сильванский, Роберти, Трачевский, Щеголев). Кроме обучения на родине, масоны совершенствовались за рубежом. Вообще практически все они были тесно связаны с заграницей, часто бывали, а некоторые из них подолгу жили в европейских странах, усваивая фундаментальные ценности западной цивилизации.

Значительная часть российских масонов были приверженцами рационалистических философско-социологических концепций, прежде всего позитивизма и его производных. После выхода в Париже в 1830–1842 гг. «Курса позитивной философии» О. Конта позитивизм быстро завоевал популярность и стал одной из наиболее почитаемых философских систем в Западной Европе. Во второй половине 40-х гг. XIX в. с ней познакомился ряд российских подданных, проживающих за границей. Но только в середине 60-х гг. совершился прорыв позитивизма в отечественную периодику и общественную мысль[261].

Увлекавшийся с юношеских лет философскими исканиями Г. Н. Вырубов, «не без труда и отвращения» прочитавший Канта, «с неподдельным чувством ужаса» – Гегеля и Шеллинга с их «пустой фразеологией», увлекся позитивизмом, с которым его познакомил лицейский преподаватель-француз. Вырубов сыграл большую роль в распространении позитивистской философии в Европе и России. В 1865 г. он совместно с Роберти издал собственный перевод работы последователя Конта Э. Литтре «Несколько слов по поводу положительной философии», написав предисловие к ней «Позитивизм в России». В 1867 г. он совместно с Э. Литтре основал в Париже журнал «Философия позитивизма», ставший международным органом этого направления. После смерти Литтре в 1877 г. Вырубов единолично вел журнал до 1883 г. Известный английский философ и экономист Дж. Ст. Милль оценил «Философию позитивизма» как «выдающееся явление в истории человеческой мысли». Опубликованные в журнале работы его издателя «Материалистическая философия и философия позитивизма», «Замечания о критической философии в Германии», «Достоверность и вероятность, абсолютность и относительность», «Метафизическая концепция универсальной жизни», а также статьи по общей методологии наук «Что такое геология?», «К вопросу о методике в статистике», «К классификации в социологии», «Антропология, какая она есть и какая должна быть», «Социология и ее методы» обратили на себя всеобщее внимание специалистов.

В вырубовском журнале печатались русские авторы Е. В. де Роберти, П. Д. Боборыкин, предлагал свои «Очерки развития идей прогресса» В. В. Лесевич. С Вырубовым консультировались издатели произведений Конта в России. В конце 70-х гг. на страницах «Философии позитивизма» были опубликованы работы неопозитивистов, расходившиеся с целым рядом главнейших тезисов философии и социологии Конта. Сам Вырубов не примкнул к новой школе, сохранив верность однажды избранной позиции, более близкой к учению Конта, чем неопозитивизм. Это не помешало издателю приветствовать свободную критику «отца положительной философии» и благоприятно относиться к успехам и развитию нового философского направления.

Зарождение неопозитивизма специалисты относят к 1875 г. и связывают его с появлением в журнале «Знание» статьи будущего масона Е. В. де Роберти «Наука и метафизика». В ней и других своих более поздних работах он, оставаясь на фундаментальных принципах позитивизма, дополнил его биосоциальной теорией, став, по мнению Бехтерева, основоположником социальной психологии. Роберти дал психологическую интерпретацию общественных явлений и истории. По его мнению, важнейшим фактором, определяющим общественную жизнь, является духовная деятельность людей, их психология и этические представления. В этой связи ведущее место в теоретических изысканиях ученого заняли вопросы социального прогресса и свободы. Де Роберти фактически подорвал теорию однофакторности исторического процесса.

Крупный историк и социолог М. М. Ковалевский продолжил развитие позитивистского направления общественной мысли. В частности, он пошел дальше своего друга и брата по масонской ложе Е. В. де Роберти, выдвинув плюралистическую теорию многофакторности исторического процесса, то есть признания множественности причин исторического развития, их принципиальной равнозначности, отсутствия среди них ведущей и определяющей силы. В работе «Современные социологи» М. М. Ковалевский высказался на этот счет достаточно ясно: «Я думаю, что выражу не только кратко, но и весьма определенно мою заветную точку зрения, сказавши, что социология в значительной мере выиграет от того, если забота об отношении фактора, да вдобавок еще первичного и главнейшего, постепенно исключена будет из сфер ее ближайших задач, если в полном соответствии со сложностью общественных явлений она ограничится указанием на единовременное и параллельное воздействие и противодействие многих причин»[262].

Центральное место в системе социологических воззрений Ковалевского занимала идея прогресса. Основным его признаком он считал человеческую солидарность, ее рост, повышение удельного веса, расширение ее сферы, области применения и проявления. Тенденцию расширения сферы солидарности ученый относил к числу наиболее универсальных социологических законов. Солидарность понималась им как наличие единства, общности, «замиренности», гармонии. Так и прогресс изображался рядом концентрических кругов, выражающих собой все большее и большее расширение человеческой солидарности. Пытался Ковалевский соединить позитивизм с марксизмом, определенное влияние которого он испытал в молодости.

Социологические воззрения Ковалевского наиболее близко подходили к масонским постулатам Великого Востока Франции. Трудно сказать, что было первичным – влияние масонства на теоретические построения или последние явились одним из факторов вступления ученого в орден вольных каменщиков. Скорее всего, в соответствии с его же многофакторной теорией здесь было обоюдное сцепление причинно-следственных связей. Ковалевский оказал большое влияние на русских «детей вдовы». В частности, биограф А. И. Шингарева отмечал, что тот находился под большим впечатлением его теории многофакторности.

Ученик Ковалевского по Московскому университету и племянник другого видного ученого-позитивиста А. И. Чупрова, писатель-масон А. В. Амфитеатров говорил о себе, что он воспитан в материалистическом мировоззрении и является позитивистом до мозга костей[263]. Зинаида Гиппиус называла его «ликующим позитивистом»[264].

Работы теоретиков позитивизма Бокля, Спенсера и др. составили мировоззренческую базу историка П. Н. Павлова-Сильванского.

Рационалистическое мировоззрение было присуще А. И. Сумбатову-Южину. «Приятно вступать в область мистических догадок и философской веры, – писал он своей жене в 1894 г., – но, по-моему, строгое изучение реальной временной человеческой жизни, здоровое и добросовестное отношение к задачам человека в его земной жизни дает большее удовлетворение, чем нирвана метафизических выводов»[265].

К «блестящей плеяде выдающихся ученых-позитивистов» относят специалисты Ю. С. Гамбарова[266]. Тесно было связано с позитивизмом рационалистическое мировоззрение Н. А. Морозова. Участвовал в международных социологических конгрессах и журналах, организованных представителями позитивистской школы вместе с М. М. Ковалевским и Е. В. де Роберти, историк А. С. Трачевский. Судя по речам и выступлениям в Думе, к этому же направлению примыкал В. А. Маклаков.

Вопрос об отношении человека с высшими духовными инстанциями и организациями, претендующими на их представительство на земле, – сложный и деликатный. Отсюда и отсутствие обильного материала на этот счет. В официальных документах в графе «вероисповедание» почти все «дети вдовы» писали «православное», за исключением католика А. А. Булата. Изучение имеющихся источников показывает, что религиозных ортодоксов в среде русских представителей «королевского искусства» не было. Зато среди них была заметна группа ярко выраженных атеистов.

А. В. Амфитеатров демонстративно подчеркивал свой атеизм: «Религия для нас была… полосою гипотез, в которых не встречалось надобности»[267]. Четко и однозначно оценивал писатель роль церкви в современной жизни. В фельетоне «Ответ москвичке» на вопрос о мнении автора о предстоящем отлучении от православной церкви целого ряда русских писателей, которое будто бы затевает Святейший синод, он высказался следующим образом: «…Русская литература давным-давно уже с совершенно справедливым презрением сама отлучила от себя Синод – жалкое бюрократическое учреждение…». И далее: «Православная церковь в настоящее время есть не что иное, как царепоклонническая политическая партия»[268].

Воинствующим атеистом был Г. Н. Вырубов. Выступая на II Конгрессе мира и свободы, он от имени части его делегатов предложил поправку к одной из резолюций: «Полагая, что отделение церкви от государства недостаточно, чтобы разрешить религиозную проблему и кончить с влиянием религии на народы; полагая, что всякая религия является препятствием для развития человеческого разума и что, покуда разум не разовьется, народы будут служить орудием властолюбия и алчности правящих или привилегированных классов, которые толкают народы к войне, Конгресс ставит в повестку дня изучение практических способов освобождения народов от религиозных доктрин»[269]. Не надеясь на принятие Конгрессом этой поправки, Вырубов в докладе разъяснил свою точку зрения. Выступая, естественно, против тех или иных насильственных мер, он ратовал за развитие просвещения, за переход от христианства к научному и индустриальному строю, от крепостничества к свободе, за «создание общества без Бога и короля», считая, что «при той свободе, которую мы получаем от религии словно милостыню, мы неизбежно идем вспять, ибо идеал христианства обретается в прошлом, а мы хотим двигаться вперед, так как ясно осознаем, что если золотой век где-нибудь существует, то существует он в будущем»[270]. Это выступление не осталось без внимания русской бюрократии. На заседании Совета Главного управления по делам печати Министерства внутренних дел России от 17 сентября 1874 г. при рассмотрении вопроса о газете «Санкт-Петербургские ведомости» и опубликованных в них работах Е. В. де Роберти давалась такая характеристика Конгресса и речи Вырубова: «На сборище это явились демагоги, социалисты, политические агитаторы, материалисты, атеисты – словом, вожди и почитатели анархии из всех стран Европы, в том числе Бакунин. В этом собрании принимал участие Вырубов, который сделал доклад о необходимости отделения церкви от государства. Вырубов заявил, что такое отделение недостаточно для разрушения религии. По его мнению, религия – помеха развитию человеческого разума и средство порабощения народа… К чести собрания, как оно ни было безобразно, его предложение не прошло. Таков друг и единомышленник одного из главных руководителей „Санкт-Петербургских ведомостей“»[271].

Перед смертью М. М. Ковалевский пригласил священника и причастился, после чего оправдывался перед своими друзьями и учениками, окружавшими его, говоря, что сделал это в память и ради матери и беспокоился, не очень ли они его осуждают. Это красноречиво говорит о религиозной позиции ученого.

Церковники обвиняли В. А. Маклакова во враждебном отношении к православию. В открытом письме к нему некто Н. Беляев писал: «В своей речи на торжественном собрании в честь Л. Н. Толстого Вы позволили себе ряд кощунственных сравнений и выпадов против православной церкви… Вы открыто и с достойной уважения прямотой заявили себя ее врагом, и, конечно, интересы гонителей ее Вам много дороже и ближе, чем интересы ее самой»[272]. Свидетельство об антирелигиозной или, по крайней мере, антицерковной позиции В. А. Маклакова дополняет его биограф Г. Адамович, отмечавший, что тот не был верующим в обычном смысле этого слова, то есть не соблюдал обрядов, в церковь ходил только по необходимости на официальные церемонии[273]. Интерес к религии, однако, у Маклакова сохранялся, во всяком случае под конец жизни его все чаще видели с Евангелием в руках.

С раннего детства сформировал у себя антирелигиозное мировоззрение Н. А. Морозов. «Занятия естественными науками, – писал он в автобиографии, – и постоянно слышимое от законоучителя утверждение, что они еретические и ими занимаются „нигилисты“, не признающие ни Бога, ни царя, сразу насторожили меня как против церковных, так и против монархических доктрин»[274].

Н. П. Павлов-Сильванский в детстве и в первые гимназические годы был очень религиозен и набожен, любил молиться, охотно посещал церковные богослужения, помогал при службе в алтаре и за свою серьезность и набожность пользовался любовью местного протоирея. Потом настал резкий перелом, религиозность прошла и заменилась полным равнодушием и даже неверием.

А. И. Сумбатов-Южин также в детстве находился под сильным религиозным влиянием своей тетки и матери[275]. Позже его отношение к религии кардинальным образом изменилось. В 1894 г. в письме к своей жене он так передавал свой разговор с известным русским религиозным философом В. С. Соловьевым: «Я прямо сказал Соловьеву, что вера всегда приводила человечество к религии, религия к застою и насилию не только над телом, но и над духом, а скептицизм и критика освобождали дух от морального, а тело от материального рабства…»[276]

Племянник П. Н. Яблочкова Н. М. Эшлиман в своих воспоминаниях отмечал отсутствие у того религиозности и атеистических воззрений[277]. Это не совсем сочетается с принадлежностью изобретателя к ложе шотландского устава, требовавшего от своих адептов веры в высшее существо, выступающее под именем Великого архитектора Вселенной. Очевидно, у Яблочкова были те или иные религиозные, но внеконфессиональные убеждения.

Политические позиции российских масонов определялись их принадлежностью к различным политическим партиям. Наиболее существенной среди них была группа кадетов. Она составляла примерно половину из вольных каменщиков, чьи политические пристрастия выявлены и четко определены. Если добавить к ним родственные кадетам партии, прежде всего Партию демократических реформ М. М. Ковалевского и прогрессистов, то удельный вес группы возрастет до 2/3. Примерно 10 % «детей вдовы» принадлежали к народническим партиям (эсеры, энесы, трудовики). Столько же занимали промежуточную позицию между либералами и народниками. Практически все масоны стояли на либерально-демократических политических позициях.

Российским масонам была присуща высокая общественная активность. В связи с этим они подвергались тем или иным формам репрессий со стороны самодержавно-полицейского Российского государства. Минимум 8 человек были заключены в тюрьму (Аничков и Морозов – дважды), 5 человек – в ссылке (Амфитеатров – дважды). Большинство испытывали те или иные виды запрета на профессиональную деятельность, вынужденно проживали за границей, находились под подозрением и наблюдением полиции.

В вольные каменщики вступали люди, состоявшиеся в личностном, социальном, профессиональном плане. Самый ранний возраст при инициации зафиксирован у Н. Н. Баженова и М. А. Волошина – 27 лет, самый пожилой – у А. С. Трачевского – 61 год, средний возраст – 42 года. До 30 лет в масонство вступили 4 человека, от 30 до 40 лет – 15, от 41 до 50–19 и свыше 50 – 6 человек. Следовательно, здесь не было легкомысленного юношеского любопытства. Это был обдуманный и осознанный поступок. Не могло быть и стремления заручиться поддержкой «сильных мира сего». Скорее, наоборот: вступление в тайную и по русскому законодательству запрещенную организацию было связано с риском репрессий. Не могли рассчитывать вольные каменщики на улучшение своего личного материального положения, будучи сами довольно обеспеченными людьми, не искали они и возможностей поездок за границу, достаточно часто и свободно выезжая за пределы России.

Практически все русские масоны были западниками. Естественно, у них была тяга к ценностям свободы, демократии, достоинства личности, ее прав, гуманизма. Будучи своеобразными патриотами, они стремились приобщить к этим ценностям российское общество, видя в этом продвижение вперед по пути прогресса. Масонство как часть западной культуры, западной цивилизации привлекало их дополнительными возможностями расширения западного влияния в стране.

Как неоднократно отмечалось исследователями, с самого своего зарождения русское масонство было отягчено политическими целями. По-другому, очевидно, и не могло быть. В полицейском государстве любое занятие общественной деятельностью автоматически становилось политическим. Большинство русских масонов были либералами, выступающими как против самодержавия, так и против революции. Политические успехи французского масонства, особенно Великого Востока Франции, его роль в консолидации общества, вес и авторитет в общественной и культурной жизни страны не могли не вдохновлять русских братьев, не соблазнять их на использование масонства в политических целях. Существовала у них также надежда на помощь русскому освободительному движению со стороны свободных стран по масонской линии.

В практической деятельности российских вольных каменщиков наиболее яркой страницей явилась их работа в Государственных думах. Депутатами I Думы были Е. И. Кедрин (от Петербурга), М. М. Ковалевский (от Харьковской губернии), С. А. Котляревский (от Саратовской губернии), В. Д. Кузьмин-Караваев (от Тверской губернии), В. П. Обнинский (от Калужской губернии), А. А. Свечин (от Черниговской губернии), С. Д. Урусов (от Калужской губернии). Кроме того, из лиц, «подозреваемых» в масонстве, депутатствовали А. Г. Вязлов, (от Киевской губернии), К. К. Черносвитов (от Владимирской губернии), Д. И. Шаховской (от Ярославской губернии), Ф. Р. Штейнгель (от Киева). Итого 7–11 человек из 478 депутатов, что составляло 1,46 %–2,09 %[278].

Во II Государственную думу из 518 депутатов были избраны масоны или лица, скоро ставшие таковыми: А. А. Булат (от Сувалковской губернии), Ф. А. Головин (от Московской), В. Д. Кузьмин-Караваев (от Тверской), В. А. Маклаков (от Москвы), А. И. Шингарев (от Воронежа). Первый представлял Трудовую группу, Кузьмин-Караваев – Партию демократических реформ, остальные были кадетами. Из «возможных» масонов депутатами Думы были А. А. Демьянов (от Тверской губернии), О. Я. Пергамент (от Одессы), К. К. Черносвитов (от Владимирской губернии). Всего – пять-восемь человек, или 0,97 %–1,54 % от всего состава Думы.

Депутатами Государственной думы третьего созыва были масоны Булат, Головин, Колюбакин (от Санкт-Петербурга), Маклаков, Некрасов (от Томской губернии), Шингарев (от Воронежской губернии). Из «подозреваемых» в масонстве депутатами III Думы состояли Килевейн (от Нижегородской губернии), Пергамент, Розанов (от Саратовской губернии), Степанов (от Пермской губернии), Черносвитов (от Владимирской губернии). Все депутаты, за исключением трудовиков Булата и Розанова, принадлежали к кадетской фракции.

В IV Государственной думе орден был представлен В. А. Маклаковым, Н. В. Некрасовым, А. А. Орловым-Давыдовым, А. И. Шингаревым, а также, возможно, В. Л. Геловани, В. А. Карауловым, В. А. Степановым. Итого 4–7 человек, или 0,9 %–1,6 % от общего количества депутатов (442 человек).

Депутаты-масоны проявляли высокую активность в работе русского парламента. Анализ стенограмм заседаний Государственных дум показывает, что удельный вес выступлений вольных каменщиков в три-четыре раза превышал их долю в общей численности депутатов. Почти все вольные каменщики были членами думских, иногда нескольких, комиссий, часто их руководителями. «Дети вдовы» в Думах выступали за отмену смертной казни, амнистию политическим заключенным, против военно-полевых судов, за введение и укрепление демократических свобод, расширение прав национальных меньшинств, национальное и гражданское равноправие, создание правового государства, разоблачали организаторов и вдохновителей погромов и полицейских провокаций. В то же время масоны проявили себя как государственники-державники, считавшие возможным совмещение либеральных общечеловеческих ценностей с принципом «единой и неделимой» России, поддерживали ее имперско-агрессивную внешнюю политику. Имеющиеся материалы не позволяют сделать вывод о скоординированной деятельности участников русских масонских лож. Их совместные выступления определялись не масонским братством, а близостью идейных позиций; так же, как и разногласия, – принадлежностью к тем или иным политическим силам.

Значительную профессиональную группу в среде российских масонов составляли адвокаты. Многие из них являлись участниками знаменитых судебных процессов начала века. О. Б. Гольдовский был защитником по делу о Московском вооруженном восстании, по которому проходило 99 боевиков революционных партий. В адвокатской работе Гольдовский, возможно под влиянием дружбы с масоном Баженовым, известным психиатром и психоаналитиком, делал акцент на психологическом расследовании показаний обвиняемых и свидетелей. Анализируя психическое состояние последних, он трактовал его как возбужденное, а следовательно, их показания как искаженные, представляющие «увеличенную копию действительности». Описывая душевное состояние боевиков, находившихся в училище Фидлера, адвокат указывал на «эффект толпы», понижающий умственные способности каждого составляющего ее индивида и возбуждающий эмоциональную сферу. Даже некоторые шокирующие публику и суд высказывания обвиняемых он пытался трактовать то как результат непонимания серьезности происходящего, то как результат повышенного эмоционального темперамента. Свою речь Гольдовский закончил в типичном для масона примиряющем духе: «Довольно зла и мести. Кровавые реки имеют особенные свойства, вопреки законам природы они бегут вспять, и всякое накопление зла оказывает этому роковое содействие». Участвовал адвокат и в защите известного разоблачителя Азефа, бывшего директора департамента полиции А. А. Лопухина.

С. Е. Кальманович начал свою карьеру как провинциальный саратовский адвокат. Он принимал участие в кассационном слушании дела о саратовской политической демонстрации 5 мая 1902 г., в одесском процессе по делу типографии «Искры», арестованной в 1902 г. в Кишиневе. В 1914 г. защищал группу своих коллег (Переверзева, Керенского и др.), обвиняемых в составлении и распространении резолюции общего собрания присяжных поверенных Петербургского округа по делу Бейлиса, оскорбительной для высших чинов министерства юстиции и киевской судебной палаты. Для Кальмановича-адвоката был характерен тщательный разбор документации, проведение серьезных следственных действий; коллеги отмечали его умение ставить «неотразимо-логические вопросы»; в то же время он не чужд был и игре на чувственных струнах судебных представителей, умело оттеняя в речах личностные качества своих подзащитных. Общение с ними выходило за чисто деловые, служебные рамки. Кальманович всячески стремился помочь своим клиентам, содействуя свиданиям, передачам им писем и газет. Помимо собственно адвокатской работы, Кальманович избирался представителем от саратовской адвокатуры на Всероссийский съезд юристов, участвовал в деятельности Бюро всероссийского союза адвокатов, за что привлекался к судебной ответственности.

Е. И. Кедрин участвовал в «процессе 20-ти» (1882) над деятелями «Народной воли», по которому проходил будущий масон Н. А. Морозов.

Самым известным из адвокатов-масонов был В. А. Маклаков. С первых шагов его карьера присяжного поверенного приобрела общественный характер. В середине 90-х гг. группа молодых адвокатов, куда входили, помимо Маклакова, будущие знаменитости П. Н. Малянтович, Н. К. Муравьев, Н. В. Тесленко и др., организовала клуб «Бродячая собака». Название происходило из-за того, что он не имел своего постоянного помещения и заседания проходили на квартирах его участников. Клуб ставил своими задачами подъем профессионального и общественного уровня адвокатуры, оказание юридической помощи рабочему и крестьянскому населению[279]. Защита Маклаковым рабочих Сормовского завода, участвовавших в политической демонстрации 1 мая 1902 г., привлекла внимание М. Горького. Два участника этого процесса стали прототипами горьковских произведений: Петр Заломов – Павла Власова из романа «Мать» и Василий Маклаков – Клима Самгина.

Маклаков был участником самых громких процессов начала века. Одним из них было дело о Выборгском воззвании (1–18 декабря 1907 г.). На скамье подсудимых находился цвет русской интеллигенции. Никто из подсудимых не отрицал факта подписания воззвания. Маклаков считал его крупной ошибкой. Тем не менее он взялся за защиту подсудимых. Тактика адвоката была построена на чисто юридических основаниях. Он доказывал необходимость переквалификации статьи обвинения, карающей за распространение преступных воззваний, на чем настаивал прокурор, на более мягкую, предусматривающую лишь составление такового. Речь Маклакова произвела огромное впечатление на участников процесса, включая судей и недругов адвоката.

Всероссийскую и мировую известность получило дело Бейлиса. Здесь, кроме Маклакова, защитниками выступали такие знаменитости, как Грузенберг и Карабчевский. Однако, по единодушному свидетельству лиц, присутствующих на суде, именно речь Маклакова оказала решающее влияние на исход дела. Состав присяжных заседателей по своему культурному уровню был очень низок, они были подобраны из людей, которые, по предположению властей, должны были иметь склонность к антисемитизму и могли осудить Бейлиса, не вдаваясь в сущность вопроса. Слегка театральное, приподнятое по тону красноречие Карабчевского впечатления на них не произвело. Грузенберг, говоривший преимущественно о еврейском вопросе в России, погромах, «кровавом навете», имел бы, вероятно, успех в иной обстановке и в иной аудитории. Его речь, рассчитанная на газетные заголовки и отклики в кругах интеллигенции, была воспринята присяжными скептически и недоверчиво. Маклаков же «дошел до сердца». Он обращался именно к присяжным заседателям, а не через их головы к кому-либо другому. Еврейского вопроса он не коснулся, говорил с большой простотой, наглядно объясняя непричастность Бейлиса к преступлению, его доводы и примеры были понятны всякому, он не ораторствовал, не поучал, а беседовал с присяжными как равный. Адвокат напомнил им, что суд – это прежде всего выражение справедливости и что решение здесь должно быть основано на совести. Они это оценили и с ним согласились.

Среди других процессов с участием Маклакова выделяются: дело о восстании на броненосце «Георгий Победоносец», дело о вооруженном восстании на Пресне, дело председателя Петербургского Совета рабочих депутатов и др. Особенностью манеры адвоката было то, что он никогда не говорил своих речей для тех или иных посторонних целей (для общественности, газетных отчетов и т. д.). Его выступления были направлены исключительно к присяжным заседателям или членам суда в интересах и на пользу подзащитных. Юрист не подменял в нем политического деятеля. Не выражая собственные политические взгляды, он оставался исключительно в рамках юридической компетентности. Это свидетельствовало не только о высоком профессионализме Маклакова-адвоката, но и о его неуклонной приверженности идее правопорядка как краеугольном камне общественного устройства. Естественно, участвовал адвокат и в судебных делах по экономическим вопросам. По этому поводу на него сыпались обильные упреки. Освещая дело фирмы Тиль, «Судебная летопись» писала, что адвокаты «становятся на защиту капитала», а адвокатская этика, эволюционируя, становится этикой фарисействующей буржуазии[280]. Отвечая на обвинения в свой адрес, Маклаков доказывал, что он поступил как адвокат правильно, потому что был уверен в невиновности обвиняемого. «Я совсем не сторонник взгляда, – говорил он, – что адвокат может защищать всякое дело. Он имеет право отказаться от защиты дурного дела и дурного лица. Но адвокат не может отказаться от защиты только потому, что она не популярна, что общественное мнение не на стороне обвиняемого: отказ от защиты под этим предлогом – недостойное малодушие»[281].

Как и все ведущие адвокаты страны, Маклаков принимал участие в общественно-юридической и литературно-юридической деятельности. Он выступал с докладами на собраниях московских присяжных поверенных, входил в комиссию по выработке их резолюций, был делегатом Всероссийских съездов адвокатов. Работы Маклакова внесли вклад в развитие отечественной юриспруденции, в частности конституционного права.

Очень активную адвокатскую деятельность вел М. С. Маргулиес. Он представлял интересы множества компаний, организовывал бюро бесплатной юридической помощи для бедных. Среди наиболее интересных процессов, на которых выступал присяжный поверенный, дело о гродненской организации Бунда и складе нелегальной литературы (январь 1905), дело Петербургского Совета рабочих депутатов (1906), а также участие в процессах о Выборгском воззвании, социалистической фракции II Государственной думы, о покушении на военного министра Редигера, об армянской революционной партии дашнакцутюн, по обвинению А. В. Луначарского в революционном выступлении на митинге и др. Маргулиес выступал на V съезде русской группы Международного союза криминалистов в 1905 г., на котором произнес яркую речь, направленную против смертной казни.

Большой вклад в русскую культуру внесли писатели-масоны Амфитеатров и Немирович-Данченко, актер Сумбатов-Южин, в репертуаре которого насчитывалось 255 ролей, сыгранных в Малом театре, фактическим руководителем которого он стал с марта 1909 г. Кроме того, им было написано 16 пьес, многие из которых были переведены на иностранные языки и ставились не только в России, но и за границей. Развитию отечественного литературоведения способствовали работы Аничкова, Бороздина, Щеголева. Крупными историками были масоны М. М. Ковалевский, А. С. Трачевский, Н. П. Павлов-Сильванский. Последний доказал наличие в истории России особого феодального периода, однотипного с феодальным строем западноевропейских стран. Многие отечественные вольные каменщики были преподавателями и профессорами российских высших учебных заведений.

Таким образом, среди российских «детей вдовы» конца XIX – начала XX в. были выдающиеся деятели общественно-политической и культурной жизни страны. Сама же масонская организация практически не сыграла какой-либо существенной роли в отечественной истории рубежа веков.

Глава 4

Российское масонство в 1917–2006 гг.

После 1917 г. началось достаточно активное вступление россиян, находившихся за рубежом, прежде всего во Франции, в масонские ложи. «Могучим сеятелем» российского масонства за рубежом стал царский вице-консул в Париже Леонтий Дмитриевич Кандауров (1880–1936). Много лет он находился под обаянием масонства, хорошо знал историю «королевского искусства» в России. Будучи государственным служащим, считал недопустимым для себя вступить в ложу вследствие существовавшего запрета от 1 августа 1822 г. Кандауров сочувственно встретил Февральскую революцию, пришел к выводу, что самодержавная Россия и ее законы канули в невозвратное прошлое, и в сентябре 1917 г. вступил в ложу «Братство» Великого Востока Франции. В 1918 г. в этой же ложе был посвящен крупный промышленник и бывший российский консул в Нью-Кастле Максимилиан фон Мекк. В 1919–1920 гг. в эту мастерскую были приняты еще два бывших дипломата: К. Изразцов, секретарь консульства в Париже, и Л. А. Ниссалович, вице-консул в Брюсселе.

Вскоре после Октябрьского переворота в Петрограде в ложу «Братство народов» того же Великого Востока подал заявление о вступлении известный нам литературовед Е. В. Аничков, представившийся почему-то полковником русской армии. В январе 1918 г. он был аффилирован (т. е. принят без обряда посвящения) в ложу. Двумя неделями позже здесь же прошли посвящение генерал-лейтенант артиллерии С. М. Война-Панченко и отставной статский советник А. А. Костин, а летом 1918 г. – секретарь генерального консульства в Париже князь Петр Кугушев.

В конце 1918 г. в Париже был образован Русский масонский комитет, ставивший своей целью распространение масонских идей и превращение в руководящий центр будущего российского Братства вольных каменщиков.

В 1919–1921 гг. в ложах «Братство» и «Братство народов» появились известные общественные деятели. Среди них депутат Государственной думы, прогрессист, посланник Временного правительства в Швейцарии И. Н. Ефремов, уже упоминавшийся М. С. Маргулиес. Здесь начал свои масонские работы Александр Иванович Коновалов (1875–1948) – выходец из семьи русских фабрикантов, лидер прогрессистов, позже – кадет. Депутат и первоначально товарищ председателя IV Государственной думы, один из организаторов Прогрессивного блока. В 1915–1917 гг. – заместитель председателя Центрального военно-промышленного комитета, руководитель его рабочего отдела. Министр торговли и промышленности первых двух составов Временного правительства, заместитель Керенского в последнем коалиционном правительстве, деятель так называемого политического масонства, Коновалов был арестован большевиками 25 октября 1917 г., но вскоре освобожден. Ему удалось эмигрировать во Францию. Здесь он сначала входил в тайную парижскую ложу, работающую «домашним порядком» по конституции руководящего органа русского «политического» масонства Великого Востока народов России. Потом вступил в ложу «Братство». В эмиграции вел активную общественную деятельность. В частности, был председателем правления Коммерческого института – высшего учебного заведения для русской молодежи, одним из основателей и председателем правления Российского музыкального общества, почетным председателем Земско-городского комитета, одним из лидеров Партии народной свободы.

Марк Александрович Алданов (1886–1957) – выходец из семьи сахаропромышленников, с блеском закончивший одновременно правовой и физико-математический факультеты Киевского университета и продолжавший образование в Париже. Во время Первой мировой войны он вернулся в Петроград, участвовал в разработке способов защиты гражданского населения от химического оружия. Не принявший Октябрьскую революцию, Алданов подверг ее критике в язвительном памфлете «Армагеддон». В марте 1919 г. ему удалось эмигрировать. Он стал известным писателем, автором тетралогии «Мыслитель», романа «Истоки», трилогии «Ключ», «Бегство», «Пещера». В своих произведениях писатель активно разрабатывал масонскую тематику. Когда гитлеровцы оккупировали Францию, Алданов, убежденный антифашист, уехал за океан. В Нью-Йорке он принял деятельное участие в организации русскоязычного «Нового журнала». В нем в 1940–1950-х гг. выступали И. Бунин, В. Набоков, Г. Газданов, Г. Иванов, М. Осоргин, Н. Берберова. На его страницах увидели свет многие запрещенные в СССР произведения, в том числе «Багровый остров» М. Булгакова, «Колымские рассказы» В. Шаламова.

Борис Викторович Савинков (1879–1925) – один из лидеров партии социалистов-революционеров, писатель (псевдоним – В. Ропшин), автор проникнутых мистицизмом произведений «Конь бледный», «То, чего не было», «Конь вороной», герои которых, как правило, – уставшие от борьбы, кающиеся террористы. С конца 90-х гг. XIX в. Савинков принимал участие в студенческом движении. С 1901 г. примыкал к социал-демократам. В 1903 г. вступил в партию эсеров и вошел в ее боевую организацию. Он был участником убийства министра внутренних дел и шефа жандармов В. К. фон Плеве (1904) и великого князя Сергея Александровича (1905), организатором многих террористических актов. В 1906 г. террорист был арестован, приговорен к смертной казни, но бежал. Во время Первой мировой войны стал добровольцем французской армии. После Февральской революции – комиссар при ставке Верховного командования, комиссар Юго-Западного фронта, товарищ (заместитель) военного министра. За «двойную» игру в деле Корнилова Савинкова исключили из партии эсеров. Он являлся одним из организаторов Добровольческой армии, руководителем «Союза защиты Родины и свободы», который в июле 1918 г. поднял мятежи в Ярославле, Рыбинске, Муроме, представителем Колчака в Париже. В августе 1924 г. Савинков был арестован при переходе советско-польской границы. После признания советской власти его приговорили к 10 годам тюрьмы, в которой он, по официальной версии, покончил с собой. Савинков прошел посвящение в высшие масонские степени. Членом масонского ордена «Человеческое право» был и его брат В. В. Савинков.

Часть масонов-россиян стала отдавать предпочтение Великой ложе Франции, работавшей по шотландскому ритуалу. Специалисты объясняют это непоследовательной позицией Великого Востока по отношению к большевизму. Так, 21 декабря 1919 г. Конвент ордена принял резолюцию, в которой заявил, что идеи и практические действия большевиков соответствуют идеалам Великого Востока, так как являются реализацией Декларации прав человека и гражданина 1789 г. Лишь в 1920 г., когда началась массовая эмиграция из России, орден начал пересматривать свои позиции. В 1922 г. после IV Конгресса Коминтерна, который после доклада Л. Д. Троцкого осудил масонство и запретил адептам коммунизма участвовать в масонском движении, Великий Восток Франции охарактеризовал советский режим как диктатуру. Отталкивала российских масонов, среди которых очень сильны были имперские настроения, и поддержка орденом национально-освободительного движения на Украине, возглавляемого главой национального правительства и Великим мастером украинского масонства С. В. Петлюрой.

В Англосаксонскую ложу ВЛФ, проводившую свои заседания на английском языке, вступали русские эмигранты, которые предпочитали общение на этом языке и у которых были контакты с англичанами. В 1919 г. обряд посвящения в этой ложе прошли: профессор конституционного права С. А. Корф; бывший депутат Государственной думы, видный общественный деятель Е. П. Ковалевский; капитан гвардейской конной артиллерии Н. В. Маринович. 26 мая 1919 г. в степень ученика был посвящен контр-адмирал С. А. Посохов, являвшийся одним из доверенных лиц Б. В. Савинкова. Посохов отличился в Цусимском морском сражении Русско-японской войны, когда сумел сохранить крейсер «Олег» и увести его на Филиппины. Февральскую революцию встретил главнокомандующим Архангельского и Беломорского водных путей, после разрешения создавать на флоте офицерские и матросские комитеты был уволен в отставку военным министром Гучковым. Затем эмигрировал во Францию. Посохов быстро прошел посвящение в другие масонские степени.

Огромным приобретением стал прием в ложу 8 декабря 1919 г. Николая Васильевича Чайковского (1850–1926) Он был сыном вятского помещика. Окончил Петербургский университет. В конце 60-х гг. стал членом революционного кружка народников (чайковцев, или Большого общества пропаганды). Чайковский представлял организацию в ее сношениях с легальным миром. После ее разгрома он отошел от революционного движения и эмигрировал в Америку (1875), где пытался создать земледельческую коммуну. С 1880 г. переселился в Лондон, где участвовал в издании народнической литературы. В 1904 г. примкнул к эсерам. В 1906 г. вернулся в Россию, где в 1907 г. был арестован. В 1910 г. вышел из тюрьмы, порвал с эсерами, отошел от политической деятельности, легализовался, стал активистом кооперативного движения. В годы Первой мировой войны – один из руководителей Союза городов. После февраля 1917 г. стал членом ЦК Объединенной трудовой народной партии, членом исполкома Петроградского Совета рабочих и крестьянских депутатов. В 1918 г. – один из организаторов Союза возрождения России, в августе 1918 г. – председатель Верховного управления Северной области. В сентябре был избран в состав Уфимской директории. В январе 1919 г. эмигрировал в Париж. В начале 1920 г. Чайковского включили в состав «Южнорусского правительства» генерала Деникина.

В эмиграции Чайковский вел большую общественную работу. Он был членом Комитета помощи русским писателям и ученым, Республиканско-демократического объединения, одним из руководителей Земско-городского комитета, председателем Петроградского землячества в Париже. Вместе с Алдановым редактировал журнал «Грядущая Россия», сотрудничал с парижской группой народных социалистов.

Большую роль сыграл Чайковский в организации российского масонского движения в эмиграции. В апреле 1920 г. он стал членом Предварительного комитета по разработке плана учреждения русских лож в Париже, а с января 1921 г. – президентом благотворительного комитета «Добрый самаритянин», созданного для сбора средств на основание русского масонства. Чайковский участвовал в создании русских лож «Астрея», «Северное сияние». Последняя стала центром изучения вопросов ритуальной символики и посвятительной эзотерики, проблем религиозной философии, стремясь стать христианским посвятительным центром. Дойдя до высших масонских градусов, Чайковский активно работал в их капитуле. Среди его «зодческих работ» – «О сущности социализма», «О социализме и христианстве», «Проблема счастья с масонской точки зрения».

Активист русского зарубежного масонства В. Д. Аитов давал такую характеристику Чайковскому: «Через всю жизнь Ник. Вас. проходит красной нитью характерная черта: с молодых лет до последней минуты жизни он искал только возможности морального и духовного совершенствования для того, чтобы принести пользу своему народу. Таким образом, Ник. Вас. был масоном 50 лет до своего посвящения, ибо одна из задач вольного каменщика есть совершенствование для блага других. В 1872 г. (ему было тогда 22 года)… Ник. Вас. образовал в Петербурге тайный кружок, как раз целью которого было личное совершенствование в самом широком смысле этого слова. Скоро по всей России образовалось 50 таких кружков. Каждый кружок изображал как бы ложу, которая своими представителями… сносилась с другими ложами и центром. Эта организация привела к знаменитому движению в народ. Когда все эти люди пошли в народ, чтобы мирно учить крестьян, как нужно строить жизнь, – это, может быть, было не ярко, но в истории нет более красивого, более идеалистического политического движения. После неудачи этого движения, когда в революционных кругах стала преобладать идея насилия, идея террора, – Николай Васильевич покинул Россию и поселился в Америке, где в религиозных поисках он старался найти те условия, при которых человеческое общество может жить свободно, мирно и счастливо. Это ему не удалось, но он продолжал искать, и вот в 1919 г. он был посвящен в Англо-Саксонскую Ложу… Он был нашим учителем… своим примером, своими прекрасными вдохновенными речами, своим истинным и проникновенным пафосом он создавал нашу коллективную душу… давал нашему молодому масонству свое внутреннее содержание… вливал в наши традиционные ритуальные формы тот дух истинного Вольного Каменщика, с которым он родился. Этот дух был дух любви. Он жил с этим духом до конца своей жизни и, умирая, его последнее слово было: любовь»[282].

В 1920 г. в Англосаксонскую ложу были посвящены кавалергарды Е. Ф. Гагарин и В. В. Кочубей, генерал, директор Николаевского кавалерийского училища М. К. Марченко, бывший вице-председатель Российского Красного Креста Д. С. Навашин, полковник лейб-гвардии конного полка А. П. Альбрехт, финансист М. Я. Берлин, банкир Ф. А. Гинзбург, бывший русский военный атташе в США Н. Л. Голеевский, командир Чеченского конного полка А. Ф. Келлер, бывший командующий Петроградским военным округом П. А. Половцев и др. Таким образом, в ложе объединялась русская военная, финансовая, титулованная элита.

Второй мастерской ВЛФ, активно принимавшей российских эмигрантов, стала «Тэба». В ней уже с 1917 г. изучались проблемы, связанные с русской революцией и большевизмом. В 1919–1921 гг. в ложу перешли Л. Д. Кандауров, фон Мекк, Б. В. Савинков, И. Н. Ефремов, здесь прошли посвящение гвардейский офицер В. Н. Скрябин, книготорговец и издатель Я. Е. Полторацкий, литератор Я. М. Цвибак (Андрей Седых). Сюда вошел ближайший помощник Л. Д. Кандаурова, выходец из семьи известных русских промышленников, бывший член правления крупного металлургического завода, имевшего близкие связи с французским капиталом, Александр Иванович Мамонтов (1869–1936), большой любитель искусства. Будучи равнодушным к вопросам символики и ритуала, он был незаменим при решении политических и материальных вопросов, проявлял необычайную преданность масонству до последних лет своей жизни.

В ложу вступил известный петербургский адвокат Генрих Борисович Слиозберг. По воспоминаниям современников, он был «способным, умным, спокойным, тихим, отличался своей доброжелательностью и добротой. Выражение его бледного лица в очках, с белой бородой, было немного суровое, но тем не менее всегда ласковое… главной его чертой была редкая одухотворенность. Все свое детство он провел в изучении Библии, в которой на каждой странице Божество участвует в жизни своего народа. Это оставило в его душе неизгладимый след. Божество было для него чем-то реальным и близким, и Генрих Борисович безусловно имел с ним конкретное общение; это не только чувствовалось, но и передавалось окружающим… Генрих Борисович своим влиянием давал организации духовно-общественное направление, пропитанное истинно русским патриотизмом».

В мастерской ВЛФ «Космос» русские традиции были достаточно сильны с конца XIX в. Она также стала активно принимать в свои ряды российских эмигрантов. В 1919 г. в нее вступил врач Владимир Давидович Аитов (1879–1963). Его отец был русский генеральный консул во Франции. Сам он, прикомандированный к французской военной миссии в России, вместе с ней возвратился в Париж. Вступив в орден, он быстро прошел все ступени масонской лестницы, достиг высших градусов. В. Д. Аитов оставил воспоминания о русских масонах и записки, в которых раскрыл свое понимание сущности королевского искусства. В частности, он писал: «Символом… открытого мною в масонстве долга (т. е. духовного повышения) был Великий Архитектор Вселенной, к совершенству которого мы должны стараться приблизиться… По мере того как я повышался по масонским градусам, Великий Строитель Вселенной все меньше и меньше становился символом и все больше и больше принимал характер живого существа… Под влиянием наших масонских собраний я стал убеждаться, что Дух руководит миром… Я стал регулярно ходить в церковь и даже в 1946 г. принял православие, потому что православное богослужение гораздо больше, чем все другие, давало мне чувствовать присутствие Великого Духа Вселенной… Я утверждаю, что нельзя быть настоящим масоном, если не верить в Бога как в Высокое Духовное Начало… Всей душой молю Великого Строителя Вселенной о том, чтобы хоть половина жителей земного шара устремилась к высокодуховному уровню, о котором пророчествует масонство. Тогда на земле установится мир и в заблудшем человечестве – братство народов»[283].

В «Космос» были приняты доктор медицины А. О. Маршак, инженер путей сообщения В. А. Нагродский, бывший депутат Государственной думы, доктор права Э. П. Беннигсен, историк К. К. Грюнвальд, журналист и общественный деятель Д. С. Пасманник. Здесь прошел посвящение Алексей Иванович Путилов (1866 – не ранее 1926) – один из крупнейших представителей финансовой олигархии в России. Он окончил юридический факультет Петербургского университета, служил в Министерстве внутренних дел, с 1890 г. – в Министерстве финансов, был ближайшим помощником С. Ю. Витте. В октябре 1905 г. стал товарищем (заместителем) министра финансов и управляющим государственными Дворянским и Крестьянским банками. В 1906 г. вышел в отставку. По рекомендации Министерства финансов был избран членом правления, а в 1908 г. – директором-распорядителем Русско-китайского банка. После образования в 1910 г. Русско-азиатского банка Путилов стал председателем правления банка и одновременно председателем или членом правления около 50 связанных с банком предприятий. В 1917 г. был делегатом от Совета съездов представителей промышленности и торговли в Предпарламенте. В эмиграции возглавил парижское отделение Русско-азиатского банка. Участвовал он и в организации ряда российских мастерских. С 1926 г. почти устранился от активного участия в масонской деятельности.

Россияне посвящались и принимали участие в работах и других мастерских Великой ложи Франции: «Герой человечества», «Труд и истинные друзья», «Пламенеющая звезда» и др.

Помимо «синих», или иоанновских, лож, объединявших вольных каменщиков, – учеников, подмастерьев и мастеров, – российские масоны участвовали и в деятельности мастерских высших степеней ВЛФ, таких как «Шотландское совершенство», «Философская паперть» и др. В них углубленно изучались философско-религиозные вопросы.

В среде русских братьев Великой ложи Франции в 1919–1921 гг. велась дискуссия о путях развития российского масонства за рубежом. Многие деятели (в их числе Посохов) считали, что нужно стремиться к широкой базе королевского искусства, проводя посвящения в первые масонские градусы. Другие (например, Кандауров) настаивали на создании масонской «вертикали», организации капитула высших степеней, который руководил бы «сверху» процессом образования мастерских. Верх взяла вторая точка зрения. Благодаря денежному взносу Путилова вопрос о русском капитуле носителей 18-го («розенкрейцеровского») градуса был решен. 15 ноября 1921 г. он был торжественно инсталлирован, получил название «Астрея» и № 495 в списке французских лож высших степеней. Наименование капитула указывало на преемственность его с одноименной Великой ложей России начала XIX в. Первым руководителем капитула стал Кандауров. Видную роль в нем играли Мамонтов, Слиозберг, Чайковский и др.

В начале 1922 г. члены капитула создали первую русскую символическую (или «синюю») ложу «Астрея» и заняли там все руководящие посты. В основу своих работ ложа положила рассмотрение проблем российской эмиграции и возрождения России. В первом пункте устава ложи было записано, что «каждый вступивший в ряды русских вольных каменщиков тем самым признает, что он не может быть неверующим атеистом и что, наоборот, он становится борцом за дух и свободу духа против материализма и безбожия». Устав требовал от члена ложи и таких качеств, как ум, образованность, знания, порядочность, верность слову, жертвенность и активная любовь к людям. Этот же документ требовал от братьев работать «во имя благополучия человечества вообще и России в частности, стремиться к ее постепенному освобождению». «Астрея» «считала пропаганду масонства в России основой для восстановления порядка в этой стране на принципах моральной эмансипации, прогресса и солидарности народов».

Ложа проводила активную посвятительную работу. К концу 1923 г. она насчитывала более ста членов. В нее вступил, в частности, Степан Георгиевич Лианозов (1872–1951) – директор-распорядитель и член правления свыше 20 нефтепромышленных и других компаний, один из организаторов Русской генеральной нефтяной корпорации («Ойль»), созданной в 1912 г. Русско-Азиатским, Международным и др. банками для борьбы с нефтяными трестами Нобеля и Ротшильда. В 1919 г. он был главой Северо-западного правительства при генерале Н. Н. Юдениче, куда входили также масоны Маргулиес и Кедрин. В 1920 г. создал в Париже совместно с Г. Л. Нобелем, П. П. Рябушинским, Н. Х. Денисовым, П. О. и А. О. Гукасовыми Торговый, финансовый и промышленный комитет (Торгпром) для защиты интересов русских капиталистов. Лианозов был членом Русского эмигрантского комитета, пользовался большим авторитетом у французов и российских эмигрантов, позже принял французское гражданство. Лианозов стал активистом российского масонства на чужбине. Он входил в состав учредителей почти всех русских лож ВЛФ, занимал в них высокие должности. На заседаниях лож постоянно звучали его «зодческие работы», например «Русская нефть и мировая политика» в «Астрее», доклад о книге А. Жида «Возвращение из СССР», «Методы коммунизма и методы масонства». В них он делал выводы о том, что большевистский режим подходит к концу, скоро «мир человеческий, освобожденный от марксистского опиума, вернется к истинной свободе и двум ее спутникам – равенству и братству». Русские эмигранты, по мнению докладчика, должны изучать Россию и быть готовыми в нужный момент прийти ей на помощь. Русское же масонство должно вдохнуть в эти новые силы дух живой и веру в окончательное торжество добра и свободы. Лианозов считал, что вся беда в окружающем мире – от увлечения коллективистской психологией. Он подводил под категорию «тоталитарного государства» гитлеровский и советский режимы, что казалось парадоксальным для того времени. После оккупации Парижа немцами масон занимал антигитлеровские позиции.

Среди принятых в «Астрею» – сын крупного царского сановника И. А. Кривошеин; будущие видные деятели зарубежного масонства офицер лейб-гвардии князь В. Л. Вяземский и граф Д. А. Шереметев; масон петербургской «Полярной звезды», юрист, генерал-майор В. Д. Кузьмин-Караваев; видный петербургский адвокат, член Государственной думы Н. В. Тесленко; музыкант Н. К. Авьерино; будущий редактор «Возрождения» И. И. Тхоржевский и др.

Вслед за «Астреей» последовало открытие и других российских лож системы ВЛФ: «Северное сияние», «Гермес», «Золотое руно», «Юпитер», «Прометей», «Лотос». Характеризуя состав российского масонства первых лет жизни в эмиграции, уже упоминавшийся В. Д. Аитов писал: «Купцы, интеллигенты, чиновники, военные, столбовые дворяне, евреи, инородцы, социалисты, монархисты, православные, мусульмане, безбожники. Люди, которые в других условиях никогда не встретились бы друг с другом, не оценили и не полюбили бы друг друга. Их объединяла одинаковая любовь к родине и желание ей служить. Наша духовная и идеологическая спайка была так велика, что русское масонство является единственной русской организацией, которая сохранила в эмиграции свое единство. Все другие раскололись: было два союза адвокатов, два союза инженеров, две академические группы. Даже православная церковь состояла из трех частей»[284].

Идея создания русской ложи Великого Востока Франции была возрождена Николаем Дмитриевичем Авксентьевым (1878–1943). Он родился в дворянской семье, учился в Московском университете, из которого был исключен за участие в студенческом движении. Образование завершил в Германии, где, защитив диссертацию по И. Канту и Ф. Ницше, получил степень доктора философии. В начале 1900-х гг. он стал одним из теоретиков и лидеров партии эсеров, с 1907 г. членом ее Центрального комитета. Активно участвовал в революции 1905–1907 гг., был заместителем председателя Петербургского Совета рабочих депутатов. Царское правительство приговорило Авксентьева к ссылке, откуда он бежал, эмигрировав во Францию. В Париже Авксентьев являлся одним из редакторов центрального органа эсеров «Знамя труда», сотрудничал в ряде журналов. Будучи лидером правого крыла партии, защищал легальность и отказ от террора. Очевидно, в этот период жизни он вступил во французскую масонскую ложу. В 1917 г. Авксентьев вернулся в Россию, где в июле-августе 1917 г. стал министром Временного правительства. После Октябрьской революции являлся организатором борьбы с большевистской властью. С 1918 г. – эмигрант. Там он стал деятелем Республиканского демократического объединения, боровшегося с позициями правого зарубежья, отвергавшего идеи интервенции, «делавшего ставку на внутренние силы русского народа». Руководил организацией П. Н. Милюков. Среди деятелей или друзей объединения были масоны Чайковский, Маргулиес, Д. М. Одинец, Л. А. Кроль, И. И. Фондаминский-Бунаков и многие другие. Кроме того, Авксентьев был членом распорядительного комитета Русского эмигрантского комитета, заместителем председателя правления Коммерческого института объединения российских земских и городских деятелей, принимал участие в Объединении русско-еврейской интеллигенции, редактировал вместе с И. И. Фондаминским-Бунаковым журнал «Современные записки».

В 1924 г. Авксентьев вместе с Маргулиесом возглавил инициативную группу по организации русской ложи в Великом Востоке Франции. 26 ноября 1924 г. ими было подано прошение Совету ордена, 3 декабря Совет дал ложе конституционную грамоту, 26 декабря состоялась инсталляция «Северной звезды». Название ложа получила в память о прежних русских мастерских. Авксентьев был избран первым Досточтимым Мастером ложи и занимал этот пост первые 4 года. Он считал, что цели масонства заключаются в нем самом, в его исканиях, в глубинном восприятии братского общения со всем человечеством. Руководитель «Северной звезды» очень серьезно относился к ритуалу, считая, что тот является внешним признаком отрешения от профанского мира.

Первоначально ложа ставила своей задачей объединение усилий в защите интересов России перед французским общественным мнением, на которое стремилась воздействовать через французские масонские мастерские. Главными темами на заседаниях ложи были защита демократических идеалов, показ реальной обстановки дел в России. Особенно активен в этом был М. С. Маргулиес. Человек бурного темперамента, выдающийся оратор, он читал все советские газеты, собрал огромную политическую и экономическую документацию, делал доклады в масонских ложах и других общественных объединениях. Постепенно ложа занялась также изучением истории русского масонства и его традиций. В ней был сделан ряд докладов о выдающихся русских вольных каменщиках XVIII–XIX вв.: Н. И. Новикове, И. Г. Шварце, А. Ф. Лабзине, И. В. Лопухине.

Среди 16 основателей «Северной звезды» были известные деятели русского отечественного и зарубежного масонства, в том числе М. А. Алданов, В. А. Маклаков. До Второй мировой войны в ложу вступили еще 120 человек, среди них П. Н. Переверзев, Л. Г. Тираспольский. Крупным приобретением мастерской стал Осоргин (литературный псевдоним Ильина) Михаил Андреевич (1878–1942). Он вышел из родовитой, но обедневшей дворянской семьи. В 1897–1902 гг. учился в Московском университете. За участие в студенческих волнениях высылался в Пермь. Работал помощником присяжного поверенного в Москве. Участвовал в революционном движении. В 1905 г. был заключен в тюрьму, затем эмигрировал. До 1916 г. жил в Италии. Являлся корреспондентом «Русских ведомостей». В 1916 г. Осоргин полулегально вернулся в Россию. Октябрьскую революцию не принял. За попытку оказать помощь голодающим крестьянам в 1921 г. он был арестован, приговорен к ссылке. Летом 1922 г. ему был объявлен новый приговор – высылка из страны, в случае невыполнения – расстрел. С 1923 г. Осоргин обосновался в Париже. Здесь к нему пришел настоящий литературный успех. Он написал и издал роман «Сивцев вражек» (1928), романную дилогию «Свидетель истории» (1932) и «Книгу о концах» (1935), «Повесть о сестре» (1931), повесть «Вольный каменщик» (1937).

Осоргин был посвящен в масоны в Италии в 1914 г. В мае 1925 г. он присоединился к «Северной звезде». Его понимание масонства ярко видно из речи, произнесенной на заседании мастерской в 1931 г.: «Масонство вовсе не система нравственных положений, и не метод познания, и не наука о жизни, и даже, собственно, не учение. Идеальное каменщичество есть душевное состояние человека, деятельно стремящегося к истине и знающего, что истина недостижима… Братство вольных каменщиков есть организация людей, искренне верящих в приход более совершенного человечества. Путь к совершенствованию человеческого рода лежит через самоусовершенствование при помощи братского общения с избранными и связанными обещанием такой же над собой работы. Значит – познай себя, работай над собой, помогай работе над собой другого, пользуйся его помощью, умножай ряды сторонников этой высокой цели. Иначе – союз нравственной взаимопомощи»[285]. Для Осоргина сущность масонства – братство, недаром, говоря о масонском послушании, он называл его не орден, а братство. Он предъявлял к его членам высокие требования. «Вольные каменщики, – писал он, – принимают в свою среду только тех, кто им кажется наиболее подходящим: людей общительных, умственно развитых, нравственно незапятнанных, способных к высоким душевным устремлениям. При этом они не ставят или, во всяком случае, не должны ставить ограничений ни расовых, ни национальных, ни социальных, ни религиозных, ни кастовых, ни политических. Основной принцип Братства – величайшая терпимость к чужим взглядам и убеждениям»[286].

В 1931 г. часть вольных каменщиков «Северной звезды», группировавшаяся вокруг М. С. Маргулиеса, тяготеющая к более активной социально-политической деятельности и полагавшая главной целью своей масонской работы воздействие на иностранное общественное мнение в освещении задач, стоящих перед эмиграцией и Россией, создала новую русскую ложу в системе Великого Востока Франции. Она получила название «Свободная Россия». Ее бессменным руководителем почти до своей смерти в 1939 г. был Маргулиес.

Если в «Свободной России» доминировали социально-политические вопросы, то в «Северной звезде» с середины 1930-х гг. стали преобладать вопросы морали, нравственности, демократии. Большое влияние на членов ложи, представлявших преимущественно либеральное крыло русской эмиграции, оказали идеи Толстого. О его учении в мастерской и вне ее стен неоднократно делал доклады В. А. Маклаков.

В 1932 г. под руководством Осоргина был создан из членов русских лож Великого Востока Франции и Великой ложи Франции, интересующихся глубоким изучением ритуалов, символики и истории масонства, небольшой кружок, получивший название «Северные братья». В 1934 г. на основе этой группы была образована ложа под тем же названием. Она не добилась официального признания ни одной из масонских систем, но достаточно активно работала, проведя 150 заседаний, посещаемых братьями различных послушаний.

В конце 1930-х гг. русские ложи Великого Востока Франции вступили в полосу глубокого кризиса, вызванного прежде всего биологическими причинами. По возрасту, состоянию здоровья братья прекращали активную масонскую деятельность, постепенно уходя на «Восток вечный». Второе же поколение эмиграции быстро натурализовывалось и теряло интерес к чисто российским проблемам.

Помимо Франции, россияне-эмигранты вступали в масонские ложи других стран. Небольшая группа русских масонов была создана в Бельгии. «Астрея» пыталась создать российские мастерские в Чехии и Польше. Однако там это было расценено как вмешательство в дела местных масонских союзов. С середины 1920-х гг. активная масонская работа велась в Белграде. Здесь к ложе «Дружба, труд и постоянство» в 1924 г. присоединился масон французских и русских лож Великого Востока Франции Е. В. Аничков, затем переехавший в Югославию активный член парижской ложи «Гермес», профессор, бывший член ЦК партии кадетов М. П. Чубинский и ряд его близких знакомых. Позже в одну из белградских лож был посвящен сын профессора А. М. Чубинский. В 1926 г. россияне получили право на открытие самостоятельной ложи, получившей название «Максим Ковалевский», просуществовавшей до 1940 г. В 1927 г. русская масонская ложа была открыта в египетской Александрии.

Инициатором образования российского масонства в Германии стал Александр Порфирьевич Веретенников (1870–1936), имевший контакты с немецкими вольными каменщиками еще до революции. Россияне проходили посвящение главным образом в берлинской ложе «Три Лилии». К 1922 г. появилось необходимое количество российских мастеров-масонов для создания мастерской. Она была торжественно открыта в здании Провинциальной Великой ложи Гамбурга 16 января 1922 г. и получила название «Великий свет Севера». Несмотря на достаточно тесные контакты ложи с русскими масонами в Париже постепенно в ней произошел переход к консервативному немецкому масонству. Сначала работы в мастерской велись на русском, позже на немецком языке. Социальная тематика докладов уступила вопросам современного положения масонства в мире, русско-немецким связям XVIII в., богословия, символики, мистических течений, ритуала. В конце 20-х – начале 30-х гг. XX в. российская масонская деятельность в Германии свертывалась, а после прихода Гитлера к власти прекратилась. В Англии деятельность русского масонского кружка из 10–15 человек так и не привела к образованию самостоятельной мастерской.

В годы Второй мировой войны собственно масонская работа практически замерла. В фашистской Германии масонство находилось под запретом, его адептов преследовали. Естественно, что такую же политику проводили гитлеровцы в оккупированных странах. Практически все русские масоны заняли однозначно антифашистскую позицию. 32 масона-россиянина, получившие французское гражданство, были призваны в армию. Некоторые вольные каменщики (в частности, Г. В. Адамович, А. Я. Брасловский, прошедший путь с отрядом генерала Леклерка от озера Чад в Африке до Триумфальной арки в Париже) вступили в нее добровольцами. Часть вольных каменщиков участвовала в движении Сопротивления. Так, И. А. Кривошеин стал членом боевой группы «Вольные стрелки», А. С. Левицкий был одним из руководителей подпольной группы при Музее человека в Париже, Вадим Андреев (сын писателя Леонида Андреева) и В. Б. Сосинский сражались в партизанском отряде на острове Олерон. Много российских масонов было арестовано гитлеровцами, некоторые из них погибли в депортации или концентрационных лагерях. Значительная часть вольных каменщиков – россиян скончалась в годы войны. Среди них Н. В. Тесленко, Н. Д. Авксентьев, М. А. Осоргин, П. Н. Переверзев. За годы войны русские ложи во Франции потеряли почти половину своих членов, около 150 человек. Многие парижские масоны уехали в Америку, часть по возрасту и из-за болезней не смогла возобновить свое членство в ложах. Серьезно было подорвано материальное положение российских мастерских, уничтожен огромный архивный материал.

Тем не менее общение в «тайном порядке» не прерывалось. В частности, на своей квартире Лианозов собирал группу русских вольных каменщиков, которая оказывала помощь бедствующим братьям. Официальная встреча русских братьев состоялась 16 сентября 1944 г. На ней было принято решение приступить к подготовке восстановления русского масонства во Франции. В течение 1945 г. большинство российских лож возобновили свои работы. Сразу же в их среде выявились специфические проблемы. Активист российского масонского движения, обрусевший датчанин журналист М. Бренстед, возглавлявший в годы войны русскую группу движения Сопротивления, работавшую в тесном контакте с коммунистами, стал одним из руководителей организации «советских патриотов». Он стал требовать, чтобы ложи признали Советское правительство в качестве «Российского национального правительства». К нему примкнули Абрам Альперин, один из организаторов «Общества сближения с Советским Союзом», участники «Союза советских патриотов» – сын бывшего виленского губернатора журналист Лев Любимов, Бронислав Сосинский. В газете «Советский патриот» стал сотрудничать Вадим Андреев. Около десяти российских масонов получили советские паспорта, став, таким образом, гражданами СССР. 12 февраля 1945 г. группа русских эмигрантов, большинство из которых были масонами, нанесла визит послу Советского Союза во Франции А. Богомолову, и во время устроенного приема подняли тост за Сталина. Среди посетителей советского посольства были В. А. Маклаков, обладатель высших степеней посвящения, бывший морской министр Временного правительства, контр-адмирал Дмитрий Николаевич Вердеревский (1873–1946), принявший советское гражданство. Все это вызывало раздражение в ложах. «Патриотов» стали подозревать, некоторых, очевидно, небезосновательно, в сотрудничестве с известной советской организацией. Масонские принципы свободы совести и права каждого иметь и высказывать свои взгляды и убеждения делали очень сложным исключение нежелательных лиц из лож. Обстановка в них накалилась, кое-кто перестал посещать заседания. Одна из лож объявила свои собрания «семейными», т. е. закрытыми для вольных каменщиков других мастерских, не имеющих специального приглашения. Некоторые ложи стали отказываться от общих с другими мастерскими собраний. Положение усугубилось высылкой французским правительством ряда новоявленных советских граждан, часть из которых была масонами, по обвинению во вмешательстве в политическую жизнь Франции. Русское масонство оказалось на грани распада. Однако постепенно часть «патриотов» выехала в СССР (Кривошеина, Одинца, Любимова депортировали французские власти), часть вышла из масонства, некоторые перестали показываться в ложах, и обстановка в них оздоровилась. В 1948 г. все русские парижские ложи отметили 80-летний юбилей В. А. Маклакова, старейшего в то время русского масона. В конце января 1949 г. состоялся конгресс шести русских мастерских Великой ложи Франции. Тогда же активизировали работы русские мастерские Великого Востока Франции – «Северная звезда» и «Свободная Россия», переименованная позже в «Вехи».

В 1950-х гг. западноевропейское масонство, особенно французское, испытывало подъем, обусловленный его активным участием в антифашистском движении. «Королевское искусство» омолодилось благодаря новым посвящениям. Однако деятельность российского масонства постепенно замирала. Молодое поколение эмигрантов, воспитанное во французских лицеях и университетах, интегрировалось во французское общество, слабо владело русским языком и не проявляло особого интереса к делам своего бывшего отечества.

В 1955 г. перестала действовать ложа «Вехи». Ее оставшиеся члены перешли в ложу «Северное сияние», которая, в свою очередь, прекратила существование во второй половине 1960-х гг. В 1971 г. окончательно сошла на нет и деятельность русских мастерских Великой ложи Франции. Лишь в рамках регулярной Великой Национальной ложи Франции, пользовавшейся всесторонней поддержкой англо-саксонского масонства, благодаря стараниям полковника французской армии, историка Михаила Васильевича Гардера, держалась возобновленная им ложа «Астрея».

Глава 5

Российское масонство в конце XX – начале XXI вв.

История современного российского масонства начинается с начала 1990-х гг. Его история, несмотря на короткий по историческим меркам срок существования, имеет определенную историографию[287].

Предысторию формирования первой в новейшей истории России масонской ложи изложил А. И. Серков. Из его материала «Придет ли к нам Великий Восток», опубликованного в ноябрьском номере журнала «Родина» за 1993 г. со ссылкой на французскую газету «Le Figaro» от мая 1990 г.[288], следует, что инициатива по переносу «ростков масонского дерева» в Россию принадлежала Великому Востоку Франции. В начале 1990 г. первый секретарь советского посольства во Франции Юрий Рубинский был приглашен на «ознакомительную беседу» в этот масонский орден. Среди прочих встал вопрос, не является ли масоном М. С. Горбачев и не желает ли он пополнить ряды вольных каменщиков. В ответ прозвучало, что Михаил Сергеевич (как и все предшествующие генеральные секретари и члены политбюро Коммунистической партии) масоном никогда не был, твердо привержен общечеловеческим ценностям и не склонен к участию в ложах. Когда стало ясно, что советские власти не будут препятствовать созданию масонских мастерских в СССР, французские вольные каменщики стали активно проникать в Россию. Началась и инициация россиян во французские мастерские. В 1990 г. в ложу «Братское дело» был посвящен Г. Б. Дергачев, а затем еще несколько россиян.

28 апреля 1991 г. в Москве была открыта ложа Великого Востока Франции, получившая название «Северная звезда». Позже появилась ложа «Свободная Россия». 11 июля 1993 г. были инсталлированы мастерские «Северные братья», «Девять муз». В мае 1994 г. была образована «Полярная звезда» в Архангельске, затем «Северная Пальмира» в Санкт-Петербурге. 12 января 1996 г. возникла московская ложа «Возрождение», которая так и не прошла процесс инсталляции.

Большую роль в организации лож Великого Востока Франции в России сыграл Андре де, или Андрей Владимирович Липский. Его отцом был поляк, полковник русского Генерального штаба, мать – дочерью симбирского губернатора. Липский родился в 1916 г. в Симбирске, где и провел свое детство. Его родителям удалось эмигрировать из Советской России. Позже, в 1927 г., они смогли выкупить своего сына через Красный Крест. В связи со сложным материальным положением семьи Липский не смог получить высшего образования. В 1936 г. он вступил добровольцем во французскую армию. Сражался с гитлеровцами в 1939–1940 гг., попал в плен, бежал, воевал в Тунисе. При высадке союзных войск в Тулоне был тяжело ранен и провел три года в госпиталях. Окончил Академию Генерального штаба, получил офицерский чин, воевал в Индокитае и Алжире, был переводчиком французского военного министра. Кавалер ордена Почетного легиона. В 1974 г. вышел в отставку в чине полковника. Со времен Второй мировой войны Липский был ревностным приверженцем Великого Востока. Ему удалось реализовать мечту и цель жизни – способствовать возрождению социально-либерального масонства на исторической родине.

Однако в 1996 г. при попытке создания собственного национального Послушания российские ложи Великого Востока Франции пережили острый кризис и практически прекратили свое существование. К настоящему времени Великий Восток Франции имеет в России единственную мастерскую «Москва», созданную в 1997 г. В его составе порядка десяти человек.

Несколько по-иному проходило воссоздание в России масонства Великой ложи Франции. В 1988 г. она организовала в Париже Русское масонское Содружество, куда вошло 45 масонов российского происхождения. Ведущую роль в нем играл родившийся в 1916 г. в Одессе Константин Викторович Мильский. Его семья, эмигрировав в Сербию, с 1930 г. оказалась в Китае. Мильский учился в школе по подготовке кадров Китайской Коммунистической партии, семь лет провел в чанкайшистских застенках, после прихода коммунистов к власти – 11 лет в маоистских политических тюрьмах. После освобождения в 1965 г. эмигрировал во Францию. Крупный писатель-синолог, исследователь, переводчик, мемуарист, Мильский был противником высших градусов «королевского искусства», отстаивая чистоту, как он считал, первоначального символического масонства. По инициативе Мильского в январе 1991 г. на основе Русского масонского Содружества в составе ВЛФ была открыта русскоязычная ложа «Александр Пушкин». Ее руководители провели через радиостанцию «Свобода» несколько передач на Россию и, получив письма россиян, пригласили их во Францию, где посвятили некоторых из них в масонство. Вернувшись в отечество, они в дни августовского путча 1991 г. открыли в Москве ложу «Николай Новиков», 30 октября 1993 г. – «Лютецию» и в августе 1994 г. – «Сфинкс» в Петербурге. Однако во второй половине 1990-х гг. они прекратили свою работу.

Не осталась в стороне от создания своих лож в России и представительница регулярного масонства – Великая Национальная ложа Франции. Их выдающимся организатором стал Михаил Васильевич Гардер (1916–1993). Выходец из саратовских дворян, сын белого офицера. В 1920 г. его семья покинула Россию из Новороссийска на американском военном корабле и с 1922 г. обосновалась во Франции. В 1935 г. Гардер поступил добровольцем на французскую военную службу. Сражался с немцами. После поражения Франции – участник Сопротивления. Был арестован, прошел через семь фашистских концлагерей. Сотрудник французских спецслужб. В начале 1950-х гг. служил в Иностранном легионе в Индокитае, позже – в Алжире. Офицер ордена Почетного легиона. С 1964 г. находился в отставке в чине полковника. Гардер был блестящим историком и публицистом, автором книг и статей о России, коммунистическом режиме, разведывательной деятельности.

Помощь в организации российских лож регулярного масонства, переводе его ритуалов на русский язык оказал вольный каменщик высоких степеней посвящения Константин Николаевич Котляров (1930–2002), выходец из семьи русских эмигрантов, химик по образованию, специалист по радиоактивной защите. С 1969 г. он полностью посвятил себя артистической деятельности, стал известен как исполнитель русских народных песен.

12 января 1992 г. в Москве ВНЛФ была создана ложа «Гармония», получившая № 698. Первоначально она состояла из 12 человек. В сентябре этого же года она была инсталлирована представителями ВНЛФ. Позже были основаны «Лотос» (Москва), «Астрея» (Петербург), «Гамаюн» (Воронеж), «Аврора» (Москва, англоязычная для иностранцев). В 1995 г. эти мастерские образовали Великую ложу России (ВЛР). Ее первым Великим Мастером (1995–2002) стал Г. Б. Дергачев, перешедший в регулярное масонство.

После кризиса системы ВВФ в России в 1996 г. под юрисдикцию ВЛР перешли архангельская «Полярная звезда», получив № 6, а также ряд братьев из лож Великого Востока. В этом же году был образован «Юпитер» № 7. 28 апреля 1998 г. была создана и 12 июня того же года инсталлирована исследовательская мастерская Quetuor Coronati («Четверо коронованных») под № 8. 28 ноября 1998 г. была основана ложа «Северное сияние» № 9 из представителей армянской диаспоры в Москве, 6 марта 1999 г. – «Братская любовь» № 10. Мастерская была представлена как «путешествующая» и предназначалась для болгар и турок, как проживающих в России, так и временно посещающих ее. Летом этого же года ВЛР откликнулась на празднование 200-летия со дня рождения поэта основанием ложи «Пушкин» № 11. В начале нового века под юрисдикцией ВЛР были образованы «Орион» № 15, «Феникс» № 16, «Изида и Озирис» № 17, армянская «Сер» («Любовь»), позже переданная под юрисдикцию Великой ложи Армении. Под юрисдикцию ВЛР перешли также ложи «Созвездие» и «Доблесть», основанные на территории России молдаванами. Продолжилось создание лож в провинции. В 2000–2002 гг. были созданы ложи во Владивостоке («Тихоокеанское побережье» № 12), в Ярославле («Федор Волков» № 14), Мурманске («Северные братья» № 19), Калининграде («Под тремя коронами» № 22), Новосибирске («Альфа и омега» № 23). В 2003 г. представители азербайджанской диаспоры в Москве создали в рамках ВЛР ложу «Дружба» № 24. В 2004–2006 гг. в Москве были организованы ложи «Белый рыцарь» № 25, российско-итало-американская «Треугольник Хирама» № 26, «Цитадель» № 27. Однако далеко не все масонские мастерские оказались жизнеспособными. В частности, из-за недостаточного количества членов и бездействия были закрыты ложи в Архангельске, Мурманске, Новосибирске, московские – «Орион», «Доблесть», «Созвездие», «Белый рыцарь». Произошло объединение лож «Лотос» № 2 и «Братская любовь» № 10.

ВЛР совместно с другими мировыми орденами принимает участие в организации новых национальных послушаний. В частности, при ее участии была создана Великая ложа Армении, в сентябре 2005 – Великая ложа Украины.

Великая ложа России официально зарегистрирована как Некоммерческое партнерство по развитию масонских традиций «Великая ложа древних и принятых вольных каменщиков». Она признана 90 Великими ложами мирового регулярного масонства.

В настоящее время Великим Мастером ВЛР является А. В. Богданов, бывший в 2008 г. кандидатом на пост Президента РФ[289].

Особенностью функционирования ВЛР является деятельность мастерских высших («дополнительных» – по принятой сейчас терминологии) градусов[290].

Российские регулярные масоны, работая по древнему и принятому шотландскому ритуалу, получали высшие степени (4–33) и в 1996 г. смогли создать Верховный совет для России – орган, руководящий ложами высших градусов. Под юрисдикцией этого Совета работают ложи усовершенствования – «Сократ» в Москве, «Союз избранников Севера» в Санкт – Петербурге, «Премудрость Соломона в Перми» (4–14 степени посвящения), капитул «Роза России» (18-я степень), ареопаг «Святой Георгий» (30°), трибунат «Озирис» (31°), консистория «Михаил Гардер» (32°), Верховный совет России (33°). Возглавляет Верховный совет ДПШР для России Великий Командор. В 2002–2003 гг. им был Г. Б. Дергачев. Отечественный ВС ДПШУ активно участвовал в создании родственных структур на постсоветском пространстве, частности, в Литве, Эстонии, Украине.

В 2004 г. ряд братьев посетили Англию, войдя там в систему высших градусов Королевской арки, распространенной в англо-саксонском масонстве. В апреле 2011 г. был создан в Москве национальный капитул этого ордена, получивший название Святой Цецилии, насчитывающий около 30 человек.

В октябре 2009 г. в рамках ВЛР был создан орден Мемфис-Мизраим, имеющий сложную структуру из более чем 90 степеней. При организации ордена в него вошло более 40 братьев.

В марте 2010 г. был образован Верховный совет нового французского устава для России. Под его юрисдикцией работали московские капитулы – «Франция», «Петр Великий» и петербургский «Иван Елагин»[291]. В этом же году было завершено формирование всех пяти орденов нового французского устава.

Бедой ВЛР, как и всех других российских послушаний, является текучесть состава. Например, в официальном реестре ДПШР указано 194 брата, в реальности работают 66 человек, т. е. треть списочного состава. Из примерно 1000 масонов, зарегистрированных в ВЛР, реально работают примерно половина. Это определяется и «профанскими» желаниями использовать орден в своих целях, и инициацией случайных лиц, и, возможно, слабостью, некачественностью работы лож.

В начале 2001 г. из состава ВЛР вышли шесть мастерских: «Гармония» № 1, «Лотос» № 2, «Астрея» № 3, «Юпитер» № 7, «Четверо коронованных» № 8, «Орион» № 15 (вскоре они были восстановлены в рамках ВЛР) и примерно половина ее членов. Они сочли, что деятельность руководства ВЛР вывела ее за пределы принципов регулярности. 16 апреля 2001 г. на своей Ассамблее они создали Русскую Великую регулярную ложу (РВРЛ), начавшую борьбу за свое признание в международном масонстве. Объединение насчитывало более 100 человек и 8 лож. В том числе три петербургских («Астрея», «Воскресенье» и «Три звезды»), объединенные в Великую провинциальную ложу Петербурга во главе с Великим провинциальным мастером. Оно было официально зарегистрировано в качестве некоммерческого партнерства «Ассоциация развития искусства обработки камня Русская Великая регулярная ложа», имело свой юридический адрес и храм.

В 2006 г. ВЛР испытала новый кризис. Из нее вышел ряд братьев, сохранив за собой название ВЛР, но избрав собственного Великого Мастера и состав Великих офицеров. Однако международное масонство поддержало «старую» ВЛР с прежним руководством. К этой «новой» нерегулярной и непризнанной «ВЛР» в 2007 г. присоединилась РВРЛ, создав в октябре 2008 г. Объединенную Великую ложу России (ОВЛР), насчитывавшую порядка 200 членов. Это послушание получило признание ВЛФ и ряда либеральных орденов нерегулярного масонства. В настоящее время объединение насчитывает 13 лож, объединяющих около 300 братьев[292]. Как и ВЛР, ОВЛР имеет мастерские высших градусов древнего и принятого шотландского ритуала.

Великая символическая ложа Франции в 2010 г. основала в Москве свою смешанную ложу «Имхотеп», работающую в обряде Мемфис-Мизраим. Ложа с 2010 г. издает электронный мартинистский, эзотерический и масонский журнал «Пламенеющая звезда», позиционирующий себя правопреемником журнала «Изида», издававшегося в 1909–1916 гг.[293]

Неоднократно предпринимались в современной России попытки создать женские ложи, оканчивавшиеся пока неудачно.

На рубеже 2010/2011 гг. известным московским адвокатом был создан орден Великий Восток народов России, пытающийся реанимировать одноименную квазимасонскую политическую организацию начала XX в. На сегодняшний момент ВВНР состоит из женской ложи «Большая медведица» и мужских – «Возрождение», «Пифагор», «Гнозис» (Петербург), «Северная звезда», «Савва Мамонтов», насчитывающих более 100 членов. Орден не имеет признания со стороны какой-либо масонской организации и является по масонской терминологии «дикой ложей».

По масонским правилам, братья имеют возможность указывать свою принадлежность к ордену (нельзя разглашать имена вольных каменщиков без их согласия). Говоря о современном российском масонстве, нельзя не отметить персоналии, известные как в масонском, так и в «профанском» мире, а также братьев, отшедших на «Восток вечный». Их имена и краткие биографии дают представление о профессиональном и социальном составе братства[294].

Белан Олег (21.09.1963 – 06. 02. 2005, Москва). Окончил музыкальное училище при консерватории им. П. И. Чайковского. Бизнесмен. Инициирован 07.10.2002 в ложе «Братская любовь» ВЛР. Возведен во 2-й градус там же 06.10.2003. В 3-й – там же 20.04.2004 г.

Белявский Виктор Сергеевич, 1956 г. рождения. Кандидат исторических наук, работал доцентом на историческом факультете Московского областного государственного университета. Автор трех монографий, а также учебников и статей по истории России и Западной Европы. С середины 1990-х гг. – генеральный директор издательства «Центр гуманитарного образования», в рамках которого изданы десятки учебников нового поколения для российской школы. В орден вольных каменщиков посвящен осенью 1991 г. С 1995 г. – Великий оратор ВЛР, 2002 г. – Помощник Великого Мастера, c 2007 г. по настоящее время – заместитель Великого Мастера. Издатель Вестника ВЛР. С 2011 г. – член Верховного совета ДПШР для России.

Богачев Виктор Павлович (04.12.1944 – 08.08.2000). Капитан второго ранга в отставке. Окончил Высшее военно-морское училище им. А. Попова. Один из основателей российского регулярного масонства. Член-основатель, ДМ петербургской ложи «Астрея» № 3. ВЛР «Астрея». Великий знаменосец ВЛР (1997). 33-й градус посвящения ДПШР. Член его Верховного совета для России. Погиб в автокатастрофе.

Богданов Андрей Владимирович (1970 г. р., Москва). Окончил Российскую экономическую академию им. Г. В. Плеханова в 1993 г. Кандидат политических наук (МГУ, 2002). Тема диссертации: «Политическая теория почвенничества (А. А. Григорьев, Ф. М. Достоевский, Н. Н. Страхов)». Политолог. Великий Мастер ВЛР с 30 июня 2007 г. Женат, воспитывает троих сыновей.

Быков Дмитрий Викторович (25.09.1970, Н. Новгород – начало января 2013). Проживал в Екатеринбурге. Окончил Московский институт потребкооперации и Свердловский юридический институт. Работал в налоговой инспекции, был депутатом Свердловского городского совета. Адвокат. Владел собственным консалтинговым предприятием в бухгалтерско-экономической сфере. Филателист. Инсталлирован 09.02.2008 в ложе «Цитадель». Работал в ложе «Каменный пояс». Женат. 3 детей.

Денисов Дмитрий Герасимович, 1957 г. рождения. Окончил исторический факультет педагогического института. Инициирован в 1991 г. в ложе «Астрея» ВНЛФ. Один из основателей современного российского масонства. Великий Мастер ВЛР в 2002–2004 гг.

Дергачев Георгий Борисович, 1949 г. рождения, Ярославль. Его биография достаточно типична (за исключением утверждения Георгия Борисовича, что его прадед Алексей Георгиевич был масоном) для представителя советской интеллигенции. Окончил филологический факультет Ярославского педагогического института, аспирантуру Московского заочного пединститута, защитил кандидатскую диссертацию по эстетике в МГУ. Увлекался сакральными эзотерическими знаниями, восточными религиозно-мистическими учениями, христианством. В настоящее время является профессором философии одного из московских вузов. В масонство попал благодаря случайному знакомству с французом – масоном. В вольные каменщики был посвящен в 1990 г. в ложе «L’Oevre fraternal» («Братское дело») Великого Востока Франции. В 1991 г. организовал в Москве ложу «Северная звезда» этого же послушания, стал ее первым Досточтимым Мастером. В 1992 г. перешел в регулярное масонство, покинув «Северную звезду», создал в Москве ложу регулярного масонства «Гармония», стал первым Великим Мастером ВЛР (1995–2002), был Великим Командором ордена (2002–2003)[295].

Джангирян Владимир Гургенович (28.6.1947, Москва – 26.3.2018, там же). Один из первых масонов в новейшей российской истории. Член многих лож ВЛР. Великий генеральный секретарь Верховного совета древнего и принятого шотландского устава. (ДПШУ). С 9 декабря 2003 г. до 25.04.04 – Великий Командор ДПШУ Второй великий Мастер Великой ложи России. (29–30 мая 2006 г. – 30.06.2007). Имел 33-й, высший градус ДПШУ. Кандидат исторических наук, профессор, заведующий кафедрой Российского университета дружбы народов. Автор ряда научных трудов.

Летом 2006 г. заявил о себе адепт российского масонства, выступавший в прессе в масонских публикациях под псевдонимом Зелот[296] (в переводе с древнегреч. – ревнитель). Мужчина средних лет, высокий, темноволосый. Он представился членом Великой ложи России в степени «Князя царственной тайны» (32-й градус древнего и принятого шотландского ритуала – С. К.), давно входящего в администрацию ордена, Досточтимым Мастером ложи «Феникс». Корреспондент отметила, что «у него внимательные глаза профессионального переводчика и изображение циркуля с наугольником на зажигалке». Путь Зелота в масонстве, по его собственному мнению, был стандартен. Прочитал о Пьере Безухове, десяток книг по истории масонства – и зацепило. Год учился по обмену в Штатах. Общежитие, в котором жил, располагалось около масонского храма. Туда и позвонил. Вернулся в Москву в 1993 г., будучи мастером-каменщиком. С трудом нашел здесь своих собратьев. С тех пор и трудится ревностно на ниве российского масонства, будучи в профанской жизни переводчиком и преподавателем английского языка. Вышел из ВЛР, основал масонский орден Мемфис-Мизраим.

Кнорринг Владимир Игоревич. (21 июня 1932, Пушкино Мос. обл. – 28 июня 2008, Москва). Представитель русского и финляндского баронского и дворянского рода, известного с XVI в. Член российского Дворянского собрания. Окончил электрофизический факультет Московского экономического института. Работал в Средней Азии (Ташкент). Гос. чиновник в отставке, преподаватель. Доктор технических наук, профессор РАГС. Эксперт – советник кафедры менеджмента и социально-трудовых отношений Института экономики и управления в промышленности. Преподаватель дисциплины «Искусство управления» в Институте бизнеса и делового администрирования (ИБДА) Академии народного хозяйства при Правительстве РФ. Академик Русской секции Международной академии наук по отделению физико-математических наук (Германия, Мюнхен). Известнейший специалист в области управления. Автор ряда учебных пособий по теории и практике управления. Инициирован в «Северной звезде» ВВФ в 1995 г. Офицер ложи. В масонство попал от родственников по дворянским линиям из Франции.

Коренев Михаил Стефанович (1951 г., Москва). Окончил Московский институт связи, кандидат технических наук, работал инженером, затем предпринимателем. В 1993 г., в 42-летнем возрасте, был инициирован в ложе «Свободная Россия» ВВФ. Остался верен либеральному масонству, несмотря на его кризисы. Член ложи «Москва», занимал в ней офицерские должности 1-го и 2-го Стражей. Имеет высшие градусы. В частности, 4-ю степень «Тайный Мастер» древнего и принятого шотландского ритуала получил осенью 1995 г. в Праге на собрании Ложи усовершенствования «Европа» Великого Востока Франции. Отец двоих детей.

Коренева Лидия Александровна, радио-инженер, преподаватель математики. Была инициирована в Великой французской женской ложе. В настоящее время член лож «Новый Свет» (Москва, 1989) и «Аврора» (С. Петербург, с 2014) Межддународного масонского ордена «Права человека».

Среди крупных функционеров ВЛР – Александр Владимирович Краутер. Он родился в 1965 г. в городе Бердянске на Украине. Учился в московской военно-музыкальной школе, окончил музыкальное училище при Московской консерватории, Московскую консерваторию (1992), имеет второе высшее экономическое образование. А. В. Краутер был солистом Малого симфонического оркестра под управлением Юрия Симонова. С 1991 г. – солист Московского государственного академического симфонического оркестра под управлением П. Когана. С 1995 г. – директор этого оркестра. В 2001 г. он основал артистическое агентство «Краутерконцерт». Продолжает занимать руководящие должности в музыкальных организациях.

В масонстве А. В. Краутер с 1999 г. Он был Досточтимым Мастером калининградской ложи «Под тремя коронами». Является представителем ВЛР в Латвии, Литве, Эстонии и Финляндии. На Ассамблее ВЛР в 2002 г. был назначен 2-м Великим Стражем. На XIV Ассамблее ВЛР в 2004 г. – избран 1-м Великим Стражем (в мае 2006 г. – вышел в отставку с должности). Александр Владимирович – масон 33-го и последнего градуса древнего и принятого шотландского ритуала, член его Верховного совета. Он был одним из инициаторов создания Верховного совета 33-го и последнего градуса древнего и принятого шотландского ритуала для Литвы (май 2006). Женат, двое детей.

Лушников Андрей (? – 31 июля 2012). Посвящен сразу в три степени 17.01.2001 в ложе «Федор Волков» (Ярославль). Мастер ложи «Федор Волков» № 14 (Ярославль). Мастер ДЛ «Цитадель» в мае 2007 г. Участник XVI, XIX, XX Ассамблеи ВЛР. Возведен в 4-й градус ДПШР 16.11.2006. Умер от рака.

Кондяков Александр Владимирович (15.10.1948, Москва – 24.10.2020). Бывший Великий секретарь древнего и принятого устава, его Великий лейтенант-командор. Сотрудник спецслужб. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Строганов (есть его заметка). Наверное, в библиографии масонов.

Суржин Юрий Кириллович (1930–1996, Москва) – авиационный инженер, представитель древнего дворянского рода, член Дворянского собрания Москвы. Был посвящен в ложе «Северная звезда» в 1996 г. в степень ученика.

Турчин Александр Владимирович (7 июля 1949, Хабаровск – 17 мая 2011, Москва). Инженер. Окончил МАИ, специалист в области вертолетостроения. Работал в ЦАГИ. Коллекционер масонских знаков. Инициирован в «Гармонии» ВЛР, офицер ложи. Один из организаторов РВРЛ. Помощник Великого Обрядоначальника РВРЛ (2001–2002). В 2008 г. перешел в ДЛ «Юпитер» ОВЛР, секретарь ложи. Секретарь исследовательской ложи «Четверо Коронованных». Был помощником Великого Мастера ОВЛР. Автор ряда зодческих работ.

Яшников Сергей Иванович (1941, Москва – 2004, там же) – историк, сотрудник Музея революции, Музея истории и реконструкции Москвы. Был инициирован в «Северной звезде» Великого Востока Франции в 1993 г., являлся офицером ложи. Получил 4-й градус посвящения в 1995 г. в Праге. В 1996 г., как многие масоны Великого Востока, перешел в Великую ложу России, однако вскоре от масонства отошел.

Социопрофессиональный состав российского масонства не раз освещался в источниках. Все они отмечают в составе российского масонства наличие преподавателей вузов, представителей гуманитарной интеллигенции, врачей, офицеров, в основном отставных, журналистов, коммерсантов, инженеров, предпринимателей, «даже работников бывшего КГБ»[297]. Особо отмечают источники отсутствие среди российских вольных каменщиков олигархов и действующих политиков. Зелот, в частности, на вопрос, есть ли среди современных российских масонов политики, экономисты, кто может реально управлять жизнью нашей страны, отвечает: «Бывшие есть. Но на тот момент, когда они были действующими, они не являлись масонами»[298].

По словам бывшего Великого Оратора Великой ложи России Романа Кулакова[299], способ формирования российских лож не претерпел существенных изменений за всю историю ордена: «число российских вольных каменщиков растет за счет знакомств». Много желающих вступить в орден обращаются на интернетовский сайт ВЛР. Принимают в ложу с 21 года. Есть примеры складывания масонских династий, когда в ложи принимаются сыновья вольных каменщиков.

В начале возникновения масонского движения в современной России возраст братьев составлял примерно 40 лет. В настоящее время он несколько снизился за счет вступления в ложи молодых людей.

В середине 1990-х гг. отечественные масоны на 90 % были русскими по национальности[300]. Потом появились в составе ВЛР армянская, азербайджанская ложи. Сейчас активно вступают в братство выходцы из Северного Кавказа.

Одной из обязанностей масонов является уплата членских взносов. Братья платят также за повышение в масонские степени, вносят добровольные пожертвования. Для последних существует специальный инструмент под названием «Кружка вдовы». Средства, собранные в нее, идут на благотворительность. Ведает ими офицер ложи, имеющий звание дародатель. Масонские правила отмечают, что принцип взаимопомощи не должен вступать в конфликт с должностными обязанностями, законодательством, семейными и личными интересами.

Деятельность масонских лож, в том числе и на ниве благотворительности, зависит, очевидно, от конкретных обстоятельств. Например, бывший офицер Воронежской ложи «Гамаюн» Леонид Диденко писал: «Никакой общественной и политической деятельности ложа „Гамаюн“ никогда не вела и, соответственно, не получала никаких указаний по этому поводу от вышестоящих масонских организаций (равно как никогда никем не финансировалась). Более того, ложа не вела даже благотворительной деятельности (что, собственно, является основным занятием масонских организаций во всем мире) по той банальной причине, что большинство ее членов были довольно бедны. В мое время все сводилось к разговорам и надеждам на будущее[301]». Сейчас благотворительная деятельность ордена значительно оживилась.

Масонские собрания посвящены духовно-посвятительной практике. На них заслушиваются и обсуждаются «зодческой работы», организационные вопросы, происходят возвышения в масонские степени. В ложах существует строгий запрет на обсуждение религиозных и политических вопросов. Строго подчеркивается принцип: «регулярное масонство – вне политики». Адепт ордена должен находиться в каждой масонской степени минимум полгода, остальное зависит от степени его усердия. На братских масонских трапезах (агапах), проходящих после собраний, первый тост произносится за Россию, второй – за законно избранную власть, за президента России. Важнейший масонский принцип – безусловная законопослушность.

Если в середине 1990-х гг. российские масоны не имели своего помещения и собрания проходили благодаря предоставлению кем-либо офиса, спортзала или учебной аудитории, то в настоящее время ВЛР и РВРЛ имеют постоянные помещения, специально оборудованные под масонский храм.

Вывешенная на сайте ВЛР Конституция состоит из четырех разделов: основополагающие принципы; двенадцать принципов регулярности; обязанности масонов; основные принципы признания Великой ложи.

В Конституции определяется, что масонство происходит из средневековых цеховых гильдий строителей – каменщиков, что оно основывается на «нерушимой вере всех его посвященных во Всевышнего Бога», что его основными принципами является «Познай самого себя» и «Твори другому то, что желал бы, чтобы творили тебе». Масонство определяется здесь как «свободное сообщество независимых людей безотносительно к их вероисповеданию, стремящихся к осуществлению идеалов мира, любви и братства». Своими целями оно считает «нравственное усовершенствование человечества и практику истинной благотворительности». Конституция требует от посвященных уважения к чужому мнению и налагает строгий запрет на любые дискуссии по политическим и религиозным вопросам. Формулирует конституция и предъявляемые к братьям моральные требования. Среди них безупречная репутация, лояльность к законным властям, благоразумие, признание труда высшим долгом человека, помощь братьям, человеколюбие, спокойствие и твердость характера, верность долгу и проч.

Документ представляет ВЛР религиозно-этическим сообществом, целью которого является нравственное самосовершенствование как его адептов, так и всего человечества. Разработчики основополагающего документа российского масонства не владеют строгим логическим стилем изложения своих мыслей, о чем свидетельствуют многочисленные повторы одних и тех же положений на пяти страницах текста. Широкий простор предоставляет Конституция для толкования многих ее положений. Например, что есть «истинная» благотворительность и чем она отличается от неистинной, что есть «добрые нравы» и «безупречная репутация» и др.? Как и подавляющее большинство источников законодательного характера, Конституция, очевидно, является некой планкой, абстрактным идеалом, тем самым «храмом», к которому ведет бесконечная дорога «обтесывания дикого камня собственной души».

Сами названия опубликованных в Интернете «зодческих работ» братьев говорят об их символической и философско-эзотерической направленности: «Герметическая традиция в масонстве», «Легенда о Великом инквизиторе и философия масонства», «Символика камня», «О понятии свободы в масонстве», «О символике тройного ТАУ в масонстве и мифологии» и т. д. Наиболее интересные зодческие работы публикуются в «Вестнике ВЛР», в электронном журнале «Пламенеющая звезда».

Практически те же принципы масонского ордена, что и в Конституции ВЛР, зафиксированы в опубликованном И. В. Сучковым проекте конституции несостоявшегося Великого Востока России. Особую ценность представляет собой публикация автором проекта его Общего регламента[302]. С высокой долей уверенности можно предположить, что его основные положения совпадают (с теми или иными нюансами) с регламентами других масонских орденов, включая ВЛР. Регламент позволяет заглянуть в структуру и механизм функционирования масонской организации. Высшая законодательная власть в ордене принадлежит Конвенту (применительно к ВЛР – Ассамблее). Он собирается раз в год, на нем присутствуют делегаты от всех лож, он формирует исполнительную власть – Совет ордена. Регламент определяет административный состав, как мастерских, так и Великой ложи, прописывает их функциональные обязанности.

Заключение

На основании вышеприведенного материала с достаточной степенью достоверности можно сделать умозаключения, что современное отечественное масонство для 140-миллионной страны крайне малочисленно. Но оно имеет тенденцию к постепенному увеличению. Масонство состоит из профессионально и социально состоявшихся мужчин среднего возраста, занятых в сфере интеллигентного труда, а также представителей мелкого и среднего бизнес-класса с крайне малочисленным включением представителей относительно крупного капитала. Современное российское масонство в соответствии с его основополагающими принципами не является политически ориентированным и не ставит перед собой каких-либо политических задач. Как и в мировом, прежде всего регулярном масонстве, основным занятием российских вольных каменщиков являются ритуальные работы, подготовка «зодческих» сочинений на этические, символические, философско-исторические темы. Оно не очень сильно в материальном отношении, хотя имеет тенденцию к возрастанию материальных возможностей. Это дает ему возможности выступать с теми или иными благотворительными проектами. Несмотря на это, отечественное масонство или, скорее, его руководство, насчитывающее едва ли более десятка человек, включено в мировое братство, имеет официальное признание со стороны порядка сотни масонских орденов.

В целом масонство является социокультурным элементом западной цивилизации, и, очевидно, его успехи в иных условиях зависят от степени их приближения к европейским основам и ценностям.

Хроника

1600 – Первый документально зафиксированный случай присутствия в ложе каменщиков человека, не имеющего отношения к строительному делу. Помещик Джон Босвел принят в масонскую ложу Эдинбурга.

1717, июнь, 24 – Объединение четырех лондонских лож («Виноградной кисти», «Гуся и противня», «Короны и яблока») в Великую ложу Лондона, позже переименованную в Великую ложу Англии. Начало современного масонства.

1723 – Публикация «Книги конституций» (Книги уставов) Андерсона.

1728 – Создание ритуала Рамсея.

1736 – Создание Великой Английской ложи Франции, позже переименованной в Великую ложу Франции.

1738 – Антимасонская булла папы Климента XII.

1744 – Первое упоминание о ритуале Королевской арки.

1747 – Создание ритуала Капитула Арраса.

XVIII в., 40-е гг. – Появление высших градусов в масонстве.

1750 – Основание ложи «Северная звезда» в Риге.

1751 – Образование Великой ложи Англии («старых» масонов).

1751 – Создание упрощенного английского ритуала.

1751 – Опубликование антимасонской буллы папы Бенедикта XIV.

1754 – Создание ритуала мартинистов.

1755, июль, 4 – Основание Великой суверенной ложи Св. Иоанна Иерусалимского на Востоке Парижа. Начало активного использования высших, шотландских градусов в масонстве.

1756 – Создание капитула высших степеней масонского объединения рыцарей Востока во Франции.

1759 – Создание ритуала капитула Клермонта.

1760 – Создание ритуала Кейслебена.

1760 – Создание ритуала Великой ложи регулярных мастеров Лиона.

1762 – Основание Великой английской (Провинциальной) ложи в Петербурге.

1767 – Создание ритуала Кастаньера (Просветленных теософов).

1767 – Создание ритуала Строгого Наблюдения.

1769 – Основание Лаландом ложи Девяти сестер в Париже.

1770 – Инсталляция ложи Гигея (Петербург).

1770 – Основание ложи Девяти муз в Петербурге.

1771 – Основание ложи «Аполлон» (Петербург).

1771 – Основание ложи «Совершенный союз английской системы» (Петербург).

1772 – Основание ложи «Аполлон» (Рига).

1772 – Основание ложи «Урания» (Петербург).

1773, март – Основание Великого Востока Франции.

1773, апрель, 23 – Основание ордена филалетов.

1773 – Создание ритуала Эноша.

1773 – Создание ложи «Беллона» (Петербург).

1773 – Основание ложи «Благотворительность к Пеликану» (Петербург).

1773 – Основание ложи «Гарпократ» (Петербург).

1773 – Основание ложи «Изида» (Москва – Петербург).

1773 – Основание ложи «Изида» (Ревель).

1774 – Создание ложи «Клио» (Москва).

1774 – Создание ложи «Равенство» (Москва – Петербург).

1774 – Основание ложи «Союз иностранцев» (Москва).

1775 – Основание ложи «Астрея» (Петербург).

1775 – Создание ложи «Чистосердечие» (Москва).

1775 – Создание ложи, затем капитула Латона (Москва – Петербург).

1776 – Основание ордена иллюминатов (Бавария).

1776 – Основание ложи «Немезида» (Петербург).

1776 – Основание ложи «Осирис» (Петербург).

1776–1787 – Деятельность ложи «Восходящее солнце» (Казань).

1777 – Создание Шотландского философского ритуала.

1778 – Создание ритуала Избранников Истины.

1779 – Создание ритуала азиатских братьев, или ордена рыцарей и братьев св. Иоанна Евангелиста в Европе.

1779 – Создание 1-го упрощенного шотландского ритуала.

1779 – Основание ложи Алиса (Москва).

1779 – Основание ложи Нептуна (Кронштадт).

1779 – Основание ложи «Пламенеющая звезда» (Петербург).

1779 – Учреждение ложи «Трех знамен» (Москва).

1779–1786 – Деятельность ложи Трех Христианских добродетелей: Веры, Надежды, Любви (Москва).

1779 – Основание Провинциальной (Национальной) Великой ложи шведской системы (Петербург).

1780 – Создание ритуала Драчковича.

1780 – Создание Готторпского ритуала.

1780 – Создание ритуала рыцарей Истинного света.

1780 – Основание тайной сиенцифической эклектической ложи «Гармония» (Москва).

1781 – Основание ложи «Золотой ключ» (Пермь).

1781–1784 – Деятельность ложи Святого Моисея (Москва).

1782 – Масонский конгресс в Вильгельмсбадене, отказавшийся от легенды о происхождения масонства от ордена тамплиеров.

1782 – Создание датского ритуала.

1782 – Создание ложи «Девкалион» (Москва).

1782 – Создание ложи «Элевзис» (Москва).

1782–1786 – Деятельность ложи «Сфинкс» (Москва).

1783 – Создание первого ритуала Сведенборга.

1783 – Основание ложи «Астрея» (Москва).

1783 – Создание ложи Святой Екатерины Северной звезды (Вологда).

1784 – Основание ложи «Бессмертие» (Киев).

1784 – Основание ложи «Постоянство» (Москва).

1784 – Основание ложи «Церера» (Москва).

1784 – Основание ложи «Счастливое освобождение» (Несвиж).

1784 – Открытие работ ложи «Златой венец» (Симбирск).

1784–1792 – Деятельность ложи «Возрастающий Орел» (Орел).

1786 – Создание древнепринятого шотландского ритуала.

1786 – Создание французского ритуала.

1786 – Создание ритуала Германского союза.

1786 – Основание во Франции общества Грабянки (Общества людей Нового Израиля), получило распространение в России в начале XIX в.

1787 – Создание ритуала адонирамитов в Париже.

1787 – Образование ложи «Северная звезда» (Архангельск).

1787 – Образование ложи «Надежда невинности бессмертной» (Ревель).

1787–1794 – Деятельность ложи Константина увенчанного льва (Рига).

1788 – Создание мизраимского 90-градусного ритуала.

1791–1792 – Деятельность ложи Теоретического градуса (Вологда).

1791–1797 – Деятельность ложи «Малый Свет» в системе Великой Английской ложи (Рига).

1792 – Запрещение Екатериной II масонства в России. Арест и заключение в Шлиссельбургскую крепость Н. И. Новикова.

1796 – Создание ритуала Фесслера (берлинского совершенного).

1798 – Основание ложи Нептуна (Москва).

1800–1822 – Деятельность петербургской ложи «Умирающий Сфинкс».

1802 – Основание ложи Соединенных друзей (Петербург).

1804, октябрь – Создание Верховного совета ДПШУ во Франции.

1804 – Основание ложи «Золотое кольцо» (Белосток).

1804 – Возобновление деятельности ложи Пеликана (Петербург)

1806–1809 – Деятельность ложи «К мертвой голове» (Москва).

1809 – Создание ритуала Великой консистории Франции.

1809 – Основание ложи Елизаветы к Добродетели (Петербург).

1809 – Возобновление деятельности капитула Феникса (Петербург).

1810 – Возобновление деятельности ложи «Счастливое освобождение» (Несвиж).

1810 – Основание ложи Петра к Истине (Петербург).

1811–1821 – Деятельность ложи Умирающего Сфинкса.

1811–1816 – Деятельность ложи «Благополучие» (Москва).

1812 – Начало работ ложи Нептуна к Надежде (Кронштадт).

1812 – Основание ложи «Иордан» (Феодосия).

1813 – Создание Объединенной Великой ложи Англии.

1814 – Создание Шотландской директории (Петербург).

1815 – Создание мемфисского ритуала.

1815, август, 20 – Образование Директориальной (Великой) ложи «Астрея» в Петербурге.

1815 – Основание ложи Избранного Михаила (Петербург).

1815 – Основание ложи «Пламенеющая звезда» (Петербург).

1815 – Основание ложи Трех Добродетелей (Петербург).

1815 – Основание ложи «Феникс» (Москва).

1815–1818 – Деятельность ложи «Три увенчанных меча» (Митава).

1815–1820 – Деятельность ложи «Северная звезда» (Вологда).

1816 – Основание ложи «Полночное шествие под Северной звездой» Великого Востока Польши.

1816 – Основание ложи «Узел единства» Великого Востока Польши (Новогрудок).

1816 – Основание ложи Александра Златого льва (Петербург).

1816 – Основание ложи «Дубовая долина к Верности» (Петербург).

1816 – Основание ложи «Северные друзья» (Петербург).

1816 – Инсталляция ложи Трех светил (Петербург).

1817 – Основание ложи Александра Тройственного спасения (Москва).

1817 – Основание ложи «Добрый пастырь» (Вильно).

1817 – Основание ложи Ищущих Манны (Москва).

1817 – Основание ложи Понта Эвксинского (Одесса).

1817 – Возобновление работы ложи Трех секир (Ревель).

1817 – Основание ложи «Ключ к Добродетели» (Симбирск).

1817–1821 – Деятельность ложи «Друзья человечества» (Гродно).

1818 – Основание ложи «Три царства природы» (Одесса).

1818 – Основание ложи «Школа Сократа» (Вильно).

1818 – Основание ложи «Осирис к Пламенеющей звезде» (Каменец-Подольский).

1818 – Основание ложи Соединенных славян (Киев).

1818 – Основание ложи Белого Орла (Петербург).

1818 – Основание ложи Орла Российского (Петербург).

1818 – Основание ложи «Орфей» (Петербург).

1818 – Основание ложи Любви к Истине (Полтава).

1818 – Основание ложи «Восточное светило» (Томск).

1818–1821 – Деятельность капитула «Храм покоя» (Несвиж).

1818–1821 – Деятельность ложи Александра к пчеле (Ямбург).

1819 – Возобновление работ мастерских Теоретического градуса в Москве и других городах.

1819–1822 – Деятельность ложи «Гермес» (Москва).

1819–1821 – Деятельность ложи «Славянский Орел» (Вильно).

1821 – Основание ложи «Овидий» (Кишинев).

1821 – Основание ложи Св. Иоанна Богослова (Теолога) в Петербурге.

1822, август, 1 – Указ Александра I о запрете масонства в России.

1823 – Создание ритуала Эмулейшн.

1877 – Конвент Великого Востока Франции, принявший решение о полной свободе совести для своих адептов. Начало «великого» раскола мирового масонства.

1882, январь, 14 – Посвящение в одной из французских лож феминистки Марии Дересме (Deraismes). Начало истории «смешанного» масонства (с участием в работах лож мужчин и женщин).

1883 – Создание бразильского ритуала.

1893, апрель, 4 – Марией Дересме и Жоржем Мартином (Martin) основано в Париже «Человеческое право» (Droit Humain), международный масонский орден, принимающий в свои ряды мужчин и женщин.

1895 – Создание Великой ложи Франции.

1899 – Создание ритуала Мемфис-Мизраим.

1901, май, 29 – Основание в составе ВЛФ первой женской (адаптивной) ложи современности.

1906 – Основание в России лож ВВФ «Полярная звезда» в Петербурге и «Возрождение» в Москве.

1908 – Инсталляция «Полярной звезды» и «Возрождения».

1908 – Основание капитула «Астрея» (Москва – Петербург).

1910 – Самороспуск лож ВВФ в России.

1910/1911 – Создание Великого Востока народов России (ВВНР), политической квазимасонской организации.

1913, ноябрь, 5 – Основание Великой Национальной ложи Франции.

1918, конец года – Образование в Париже Русского масонского комитета.

1921 – Основание русского розенкрейцеровского капитула «Астрея» ДПШУ в Париже.

1921–1979 – Деятельность русской ложи «Астрея» ВЛФ.

1922–1933 – Деятельность русской ложи «Великий свет Севера» (Берлин).

1922 – IV Конгресс Коминтерна осудил масонство и запретил членам коммунистических партий состоять в масонских ложах.

1924, декабрь, 26 – Инсталляция в Париже русской ложи «Северная звезда» ВВФ.

1924 – Создание русской ложи «Гермес» (Париж) ВЛФ.

1924 – Создание русской ложи «Золотое руно» (Париж) ВЛФ.

1924–1965 – Деятельность русской ложи «Северное сияние» (Париж) ВЛФ.

1925 – Основание русской ложи усовершенствования «Друзья Любомудрия» (Париж).

1926–1940 – Деятельность в Белграде русской ложи «Максим Ковалевский».

1926 – Создание Консистории Россия (Париж) русскими масонами 32-го градуса ДПШР.

1926 – Создание русской ложи «Юпитер» (Париж) ВЛФ.

1927 – Открытие русской масонской ложи в Александрии (Египет).

1927 – Создание русской ложи «Аврора» (Париж) системы Droit Humain.

1927 – Создание ареопага русских масонов Ордо аб Хао («Порядок из Хаоса») Верховного совета Франции.

1929 – Основание Русского державного капитула «Северная Звезда» для русских масонов 18-го градуса посвящения ДПШР ВВФ.

1931 – Основание русской ложи «Гамаюн» (Париж) ВЛФ.

1931 – Основание русской ложи «Свободная Россия» (Париж) ВВФ.

1932 – Создание русской ложи «Лотос» (Париж) ВЛФ.

1935 – Создание Русского особого совета (Париж) масонами 33-го градуса посвящения ДПШУ.

1945 – Образование Великой женской ложи Франции.

1965 – Основание русской ложи «Астрея» ВНЛФ.

1979 – Возобновление работ русской ложи усовершенствования «Друзья Любомудрия» в системе Верховного совета Франции.

1990, декабрь, 4 – Посвящение Г. Б. Дергачева в ложу «Братская работа» (L’AEvre Fraternel) ВВФ.

1991, январь – Организация русскоязычной ложи А. С. Пушкин в системе ВЛФ в Париже во главе с К. В. Мильским.

1991, март, 22 – Организация передачи о масонстве на радио «Свобода».

1991, апрель, 28 – Создание в Москве ложи «Северная звезда» ВВФ.

1991, август, 30 – Создание в Москве ВЛФ ложи «Николай Новиков».

1992, январь, 14 – Учреждение в Москве ложи «Гармония» во главе с Г. Дергачевым ВНЛФ.

1992, апрель – Создание в Москве ложи «Свободная Россия» ВВФ.

1992, август – Основание лож «Сфинкс» ВЛФ (Петербург) и «Геометрия» (Харьков).

1992, сентябрь 7 – Инсталляция ВНЛФ ложи «Гармония» в Москве из 12 человек под руководством Г. Б. Дергачева (№ 698 ВНЛФ).

1992, декабрь – Основание русскоязычной ложи «Григорий Вырубов» в системе ВВФ в Париже во главе с А. де Липским.

1993, июль, 11 – Инсталляция в Москве лож Северных братьев и Девяти муз ВВФ.

1993, июль, 15 – Создание в Москве ВС ДПШУ для Франции Достопочтенной ложи усовершенствования «Сократ» (№ 902), объединившей масонов 4–14 градусов ДПШУ.

1993, июль, 16 – Создание в Москве ВС ДПШУ для Франции Капитула «Роза России» (№ 903) масонов 18-й степени посвящения.

1993, июль, 17 – Создание в Москве ВС ДПШУ для Франции ареопага «Святой Георгий» (№ 904) масонов 30-й степени посвящения.

1993, октябрь, 12 – Основание ложи «Лотос» в системе ВНЛФ.

1993, октябрь, 30 – Создание в Москве ВЛФ ложи «Лютеция» (прекратила свою работу в 1997 г.).

1993, октябрь – декабрь – Выставка в Российской государственной библиотеке «250 лет масонства в России».

1994, март – апрель – Выставка по истории русского масонства в Государственной публичной исторической библиотеке.

1994, май, 13 – Создание в Москве ВС ДПШУ для Франции Трибуната «Озирис» (№ 911) масонов 31-й степени посвящения.

1994, май, 15 – Создание в Москве ВС ДПШУ для Франции Консистории «Михаил Гардер» (№ 912) масонов 32-й степени посвящения.

1994, май – Организация ложи «Полярная звезда» ВВФ (Архангельск).

1994, июнь, 12 – Инсталляция ложи «Полярная звезда» ВВФ в Архангельске.

1994, июнь, 29 – июль, 4 – Присутствие российской делегации на масонской конференции в Страсбурге.

1994, август – Создание в Петербурге ложи «Сфинкс» ВЛФ.

1994, ноябрь, 5 – Проведение Новиковских чтений в честь его 250-летия.

1994, ноябрь, 26 – Заседание представителей трех российских масонских объединений – лож ВВФ, ВЛФ, ВНЛФ.

1995, июнь, 24 – Основание ВНЛФ Великой ложи России (Москва, Центральный дом работников искусств). I Учредительная ассамблея ВЛР.

1996, январь, 12 – 1-е заседание ложи «Возрождение» ВВФ.

1996, март, 23 – Провизорный Конвент русских лож ВВФ.

1996, июнь, 23 – Основание англоязычной ложи «Аврора» № 5 ВЛР.

1996, июнь, 23 – II Ежегодная ассамблея ВЛР.

1996, июль, 6 – Создание Верховного совета 33-го градуса древнего и принятого шотландского устава для России.

1996, ноябрь – Переход ряда братьев «Северной звезды» ВВФ в ложу «Гармония» ВЛР.

Конец 1996 – начало 1997 – Усыпление всех русских лож ВВФ.

1997 – Открытие ложи «Москва» ВВФ. Возобновление деятельности «Северной звезды» ВВФ.

1997, январь, 23 – Всероссийская научная конференция «Философско-эстетические взгляды русских масонов» в Институте философии РАН, подготовленная ВЛР.

1997, июнь, 12 – III Ежегодная ассамблея ВЛР.

1997, октябрь, 18 – Переход ложи «Полярная звезда» (Архангельск) под юрисдикцию ВЛР.

1998, весна – Основание ложи «Юпитер» № 7 ВЛР.

1998, апрель, 28 – Создание исследовательской ложи Quetuor Coronati («Четверо коронованных») № 8. ВЛР. Москва.

1998, июнь, 12 – Инсталляция исследовательской ложи Quetuor Coronati.

1998, июнь, 12 – IV Ежегодная ассамблея ВЛР.

1998, ноябрь, 28 – Создание ложи «Северное сияние» № 9 ВЛР.

1999, март, 6 – Создание ложи «Братская любовь» № 10 ВЛР.

1999, июнь, 12 – Создание ложи «Пушкин» № 11 ВЛР.

1999, июнь, 12 – V Ежегодная ассамблея ВЛР.

2000, июнь – Выход первого номера «Вестника Великой ложи России».

2000, июнь, 10–12 – VI Ежегодная ассамблея ВЛР.

2000, октябрь – Создание ложи «Тихоокеанское побережье» (Владивосток) № 12 ВЛР.

2001, январь, до 24 – Создание ложи «Федор Волков» (Ярославль) № 14 ВЛР.

2001, январь, 24 – VII Внеочередная ассамблея ВЛР.

2001, февраль – Создание ложи «Орион» № 15 ВЛР (Москва). Работала в системе ВЛР до 16 апреля 2001 г. Была восстановлена в ВЛР в законсервированном виде.

2001, март, 1 – Создание ложи «Феникс» № 16 ВЛР.

2001, март, 15 – Инсталляция ложи «Феникс» № 16 ВЛР.

2001, март, 26 – Создание ложи «Изида» и ложи «Озирис» № 17 ВЛР.

2001, апрель, 16 – Учредительная ассамблея Русской великой регулярной ложи.

2001, май, 8 – Регистрация ассоциации «Развитие искусства обработки камня Русская Великая регулярная ложа» в Московской регистрационной палате.

2001, июнь, 15 – Переход в состав ВЛР бывших молдавских лож «Доблесть» и «Созвездие». Позже в реестре ВЛР они получили номера соответственно 20 и 21.

2001, июнь, 15–16 – VIII Ежегодная ассамблея ВЛР. Принятие новой Конституции ВЛР.

2001, июнь, 24 – Ассамблея РВРЛ.

2001, декабрь, 4 – Создание ложи «Сер» (арм. – «Любовь») № 18 ВЛР. Позже передана Великой ложе Армении.

2002, февраль, 23 – Создание ложи «Северные братья» (Мурманск) № 19 ВЛР.

2002, февраль, 24 – Ассамблея РВРЛ.

2002, март, 16 – IX Внеочередная ассамблея ВЛР.

2002, март, 23 – Научная конференция, проведенная РВРЛ, «Масонство и его миссия».

2002, апрель – Отставка Георгия Дергачева с должности Великого Мастера ВЛР. Избрание его Великим Командором ордена.

2002, июнь, 9 – Ассамблея Верховного совета 33-го градуса древнего и принятого шотландского устава для России ВЛР.

2002, июнь, 28 – Создание ложи «Под тремя коронами» (Калининград) № 22 ВЛР.

2002, позже 28 июня – Создание ложи «Альфа и Омега» (Новосибирск) № 23 ВЛР.

2002, сентябрь, 28 – X Ежегодная ассамблея ВЛР. Избрание Великим Мастером Дмитрия Денисова.

2002, 16–17 ноября – Переход ложи «Воскресенье» Великой ложи Франции под юрисдикцию РВРЛ. Создание ложи «Три звезды» РВРЛ. Создание Великой провинциальной ложи Петербурга (из мастерских «Астрея», «Воскресенье», «Три звезды») РВРЛ. Избрание Великого провинциального Мастера Санкт-Петербурга РВРЛ.

2003, февраль, 1 – XI Внеочередная ассамблея ВЛР. Принятие новой Конституции и общего регламента.

2003, июнь, 30 – Создание и инсталляция ложи «Дружба» № 24 ВЛР.

2003, июль, 5 XII – Ежегодная ассамблея ВЛР.

2003, декабрь, 9 – Ассамблея Верховного совета 33-го градуса древнего и принятого шотландского устава для России. Отставка Г. Дергачева от должности Великого Командора. Избрание нового Великого Командора.

2003, декабрь, 13 – XIII Внеочередная ассамблея ВЛР.

2004, март, 17 – Заседание Совета Великих офицеров ВЛР. Денисов сложил с себя полномочия Великого Мастера. Назначение и.о. Великого Мастера Владимира Джангиряна.

2004, март, 17 – Ассамблея Верховного совета 33-го градуса древнего и принятого шотландского устава для России. Избрание нового Великого Командора.

2004, 28 марта – 1 апреля – Поездка группы русских масонов в Англию с целью основания Королевской арки.

2004, апрель, 25 – XIV Внеочередная ассамблея ВЛР. Избрание Великим Мастером Владимира Джангиряна.

2004, июнь, 4 – Создание и инсталляция ложи «Белый рыцарь» № 25 ВЛР.

2004, июнь, 30 – Расширенное собрание ВЛР.

2004, ноябрь, 20 – XV Ежегодная ассамблея ВЛР.

2004, декабрь, 26 – Ассамблея РВРЛ.

2005, июнь, 25–26 – Ассамблея РВРЛ в Санкт-Петербурге.

2005, июнь, 26 – Создание совместной российско-итало-американской ложи «Треугольник Хирама» № 26 ВЛР.

2005, июнь, 26 – XVI Ежегодная ассамблея ВЛР.

2005, сентябрь – Создание в Париже Великой ложей России, Великой Национальной ложей Франции, Великой ложей Австрии Великой ложи Украины.

2006, май, 28 – Инсталляция ложи «Цитадель» № 27 ВЛР.

2006 г., май, 29–30 – XVII Внеочередная ассамблея ВЛР. Выход из нее группы братьев. Создание ими непризнанной, нерегулярной «Великой ложи России».

2006 г., май – Создание Верховного совета 33-го градуса ДПШУ для Литвы при участии Верховного Совета России.

2006 г., июнь 17 – XVIII Ежегодная ассамблея ВЛР.

2006 г, июнь 17 – Проведение непризнанной, нерегулярной «ВЛР» «Ритуального собрания».

2006 г., июль, 1–2 – Ассамблея РВРЛ в Петербурге.

2006 г. сентябрь, 30 – Ритуальное собрание непризнанной нерегулярной «ВЛР».

2006, октябрь, 25 – Деятельность рабочей группы

декабрь 16 – «Пути сближения», представленной руководителями непризнанной, нерегулярной «ВЛР» и РВРЛ.

2006, декабрь, 16 – Научно-практическая конференция «275-летие российского масонства: вехи и события», подготовленная непризнанной, нерегулярной «ВЛР» и РВРЛ. Москва. Отель «Белград», более 50 участников.

2007 г., июнь, 30 – XIX Ежегодная ассамблея ВЛР. Избрание Великим Мастером ВЛР Андрея Богданова. Избрание, назначение и инсталляция Великих офицеров ВЛР.

2007 г., июнь, 30 – Объединение непризнанной, нерегулярной «ВЛР» и РВРЛ.

2007 г., сентябрь, 5 – Закрытие ложи «Аврора» № 5 ВЛР.

2007 г., сентябрь, 6 – Научно-практическая конференция, организованная ВЛР «Пути развития современного регулярного масонства в России». Москва. Отель «Советский», более 40 участников.

2007 г., сентябрь, 8 – I Ассамблея непризнанной, нерегулярной «ВЛР» в Петербурге. Избрание Великого Мастера, избрание, назначение и инсталляция Великих офицеров.

2008, февраль, 16 – II Ассамблея реинтегрированной, непризнанной, нерегулярной «ВЛР» в подмосковном Архангельском.

2008, май, 17 – Инсталляция ложи ВЛР «Форпост» № 30 (Магнитогорск).

2008, июль, 4 – ноябрь, 20 – Выставка «Масонство – история, ритуал, символика» в Музее истории религии (СПб.), подготовленная при участии ВЛР.

2008, июль, 5 – XX Ассамблея ВЛР. Официально зарегистрировано 80 человек. Присутствовали иностранные делегации: Македонии, Украины, Латвии, Армении, Молдавии, Объединенной Великой ложи Болгарии, Румынии, Чехии, Литвы, Турции, Люксембурга, Вашингтона, Всего – 13 делегаций.

2008, октябрь, 11 – Ассамблея непризнанной, нерегулярной «ВЛР». 1. Изменено название на «Объединенная ВЛР». 2. Принята новая Конституция и Генеральный регламент с более демократическими формами управления. Избран ВМ – А. С. Инсталляция Великих офицеров. Тогда же создан Верховный совет 33-го градуса ДПШУ.

2008, октябрь, 13 – Празднование 15-летия ДЛ «Лотос» ВЛР.

2008, декабрь, 8–9 – Создание Великой ложи Азербайджана при участии ВЛР.

2009, апрель, 18 – Инсталляция ДЛ «Акация» № 29 (Сочи).

2009, июль, 4 – XXI Ежегодная ассамблея ВЛР.

2009, июль, 24 – Инсталляция ДЛ «Имхотеп» традиционной символической ложи древнего и изначального устава Мемфиса-Мизраим.

2009, лето – Ежегодная ассамблея ОВЛР. Избрание нового Великого Мастера К. Ш.

2009, лето – Инсталляция ложи ВЛР «Каменный пояс» № 31 (Екатеринбург).

2009, октябрь, 16–17 – Создание Мемфис-Мизраимского ордена в структуре ВЛР.

2009 – Прием в ложу усовершенствования «Сократ» ВС ДПШР украинских братьев. Подготовка к созданию ВС ДПШУ для Украины.

2009, ноябрь – Образование ложи «Франция» № 32 ВЛР, работающей по французскому ритуалу.

2010, январь, 30 – Создание ложи усовершенствования ДПШУ ВЛР «Платон» на Востоке города Воронежа.

2010–2012 – Выпуск ВЛР Вестника Freemasonry.ru

2010, февраль, 13 – Заседание ритуальных палат степеней древнего и изначального устава Мемфис-Мизраим.

2010, февраль, 20–21 – Инсталляция дистрикта французского капитула в системе ВЛР.

2010, март, 20 – Посвящение украинских братьев в 30-й градус ДПШУ. Создание капитула 18 градуса «Рутения» для украинцев.

2010, март, 20 – Создание капитулов французского ритуала – «Франция», «Петр I».

2010, март, 21 – XXII Внеочередная ассамблея ВЛР: выборы Великого Мастера, первого и второго Великих стражей, казначея и квартирмейстера.

2010, март, 23 – Создан Верховный совет нового французского устава России Великим французским капитулом в России в Санкт-Петербурге.

2010, июль, 3 – XXIII Ежегодная ассамблея ВЛР. Инсталляция Великих офицеров.

2010, осень – Создание ложи Муз № 33 ВЛР В Санкт-Петербурге, работающей по французскому уставу.

2010, конец ноября – Создание франкоговорящей ложи Совершенного согласия № 34 ВЛР в Санкт-Петербурге.

2010 – Посвящение группы украинских масонов в 30-й, 33-й градусы. Подготовка к созданию ВС ДПШУ для Украины.

2010 – Завершение формирования всех пяти орденов Французского устава.

2011, февраль – Создание женской ложи «Большая медведица», ложи «Пифагор» Великого Востока народов России, непризнанного масонского объединения.

2011, март 6 – Инсталляция в Краснодаре ложи «Дельта» № 36 ВЛР «Дельта».

2011, март, 12 – Освящение в Саранске ложи «Федор Ушаков» № 35 ВЛР.

2011, апрель, 6 – Создание в системе ВЛР Королевской арки.

2011, апрель 19 – Инсталляция в Москве административной, «путешествующей» ложи «Клио» № 37 ВЛР.

2011, июнь, 8 – Заседание Верховного совета ДПШУ ВЛР. Перевыборы Великого Командора. Формирование нового Верховного совета.

2011, июнь, 11 – Конференция, проведенная ДПШУ ВЛР «Морально-этические вызовы современного мира».

2011, июль, 2 – XXIV Ассамблея ВЛР. Перевыборы Первого и Второго стражей, Великого казначея, Великого квартимейстера.

2011, июль, 2 – Учреждение ВС ДПШУ для Украины в Киеве при участии Верховных советов ДПШУ России – Франции – Польши.

2012, январь, 16 – 20-летний юбилей создания ложи «Гармония» № 1 ВЛР.

2012, февраль, 25 – Празднование 240-летия создания 1-го Елагинского союза.

2012, март 10 – Первый весенний бал Великого Мастера.

2012, декабрь, 16 – Инсталляция в Москве минской ложи «Два орла» № 38 ВЛР в качестве реинсталляции Могилевской ложи 1770 г.

2013, февраль – Создание ВЛР лож «Строитель Давид» № 39, «Святая Тамара» № 40 (Тбилиси), «Леон Великий» № 41 (Сухуми), образование Кавказского дистрикта.

2013, июль, 5 – Создание в Москве армянской ложи «Араргат» № 42 ВЛР.

2013, июль, 6 – XXVI Ежегодная ассамблея ВЛР. Изменение регламента. Подготовка к созданию Великих провинциальных лож.

2013, сентябрь, 8 – Инсталляция ложи Международного смешанного ордена Droit Humain № 1989 в России.

2013, сентябрь, 27 – Инсталляция екатеринбургской ложи «П. П. Демидов» № 43 ВЛР.

2013, сентябрь, 29 – Инсталляция пермской ложи «Золотой ключ» № 44 ВЛР.

2014, апрель – Создание ложи «Грибоедов» (С. Петербург) № 45 ВЛР.

2014, апрель – Восстановлена в системе ВЛР ложа «Орион» № 15 из братьев, перешедших из ОВЛР.

2014, июль, 5 – XXVII ежегодная ассамблея ВЛР.

2014, сентябрь, 27 – Инсталляция ложи «Череп и Крест» (Н. Новгород) № 46 ВЛР.

2014, октябрь, 25 – Инсталляция ложи «Братская цепь» (Челябинск) № 47 ВЛР.

2015, февраль, 28 – Инсталляция в Москве болгароговорящей ложи «Шипка» № 50.

2015, март, 14 – Создание ВЛР Великой ложи Грузии.

2015, март, 14 – Создание ВЛР ложи «Георгий Блистательный» № 4. Великой ложей Грузии

2015, март, 28 – XXVIII отчетно-выборная Ассамблея ВЛР.

2015, май, 8 – Основание ДЛ Восточного обряда «Джузеппе Гарибальди» № 49 ВЛР.

2015, июль, 4 – XXIX Торжественная ассамблея ВЛР.

2016, июль, 4 – XXX Торжественная ассамблея ВЛР

2017, июль 1 – XXXI Ассамблея ВЛР

2017, осень – Образование смешанной Великой символической ложи России и союзных стран

2018 – Инсталляция ДЛ «Конкордия» № 53 Шахты Ростовской обл.

2018, осень – Создание Великой женской ложей Франции на Востоке Петербурга мастерской «Гамаюн».

2019 – Инсталляция в Казани ДЛ «Крылья свободы» № 54 ВЛР

2019, декабрь, 8 – Инсталляция ДЛ «Нур» № 56 на Востоке Бишкека (Кыргызстан)

2019, май, 11 – Образование ДЛ «Прометей» № 57 на Востоке Великого Новгорода.

2019, сентябрь, 14 – Создана ДЛ «Джанкарло Сэри» № 58 на Востоке Самары, работающая по Восточному обряду.

2019, ноябрь, 24 – Создание ДЛ «Ренессанс» № 59 на Востоке Москвы, работающая по обряду Эмулейшн.

2019, ноябрь – В Москве инсталлирован масонский храм.

2019 г., ноябрь – В Казани заложен камень в основании второго в России масонского храма.

2020, август, – 1 инсталляция ДЛ «Гиперион» № 60 Востока Анапы.

2021, март – Основание ДЛ «Свет Сибири» № 61 на Востоке Новосибирска

2021, май – Основание ДЛ «Антарес» № 62 на Востоке Тюмени

Иллюстрации

Лента Досточтимого мастера, молоток, пламенеющий меч

Фартук мастера

Зал Великой ложи Ирландии

Фронтон Казанского собора со всевидящим оком: символ Бога в христианстве и масонстве

Примечания

1

См.: Финдель И. История масонства. Т. 1. Спб., 1872. С. 3.

2

См.: Морамарко М. Масонство в прошлом и настоящем. М., 1990. С. 23.

3

См.: Липский А. Что такое масонство? // Масонство и масоны: Сб. статей. Вып. 1. М., 1994. С. 3–11.

4

См.: Покровский М. Масоны // Энциклопедический словарь Русского библиографического института «Гранат». 12-е изд. Т. 28.

5

См.: Лотман Ю. М. Масонство // Советская историческая энциклопедия. Т. 9. М., 1966. С. 167.

6

См.: Соловьев О. Ф. Предтечи масонства // Свободная мысль. 1994. № 7–8. С. 82.

7

См.: Combes André. Les trois siecles de la franc-maçonnerie francaise. Paris. 2-e ed. Р. 204.

8

Op. cit. Р. 210.

9

Status Constitution et Reglement General. Paris, 1998.

10

Королевское искусство – одно из самоназваний масонства.

11

Цит. по: Морамарко М. Указ. соч. С. 103–104.

12

Цит. по: Энциклопедический словарь / Изд. Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Т. 36 а. Спб., 1902. С. 504 (Далее – Брокгауз…). См. также современный перевод: Соловьев О. Ф. Указ. соч. С. 83.

13

Брокгауз… Т. 36 а. С. 504.

14

См.: Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. М., 1991; Репринт изд. 1914. С. 21.

15

См.: Там же. С. 25.

16

Мастерская, ателье – масонские названия, синонимы лож.

17

Ахиман – имя одного из стражей Соломонова храма. Резон – очевидно, неологизм, означающий «королевское искусство».

18

«Дети вдовы» – одно из самоназваний масонов.

19

См.: Соловьев О. Ф. Масонство далекое и близкое // Новая и новейшая история. 1992. № 4. С. 59.

20

См.: Финдель И. Указ. соч. С. 206–208.

21

См.: Там же. С. 210.

22

См.: Там же. Т. 2. С. 33.

23

См.: Финдель И. Указ. соч. Т. 2. С. 185.

24

См.: Combes André. Op. cit. Р. 102.

25

См.: История XIX века / ред. Лависс и Рамбо. Т. 5. М., 1938. С. 37.

26

Вырубов Г. Н. Воспоминания. Между двумя войнами (1870–1877) // Вестник Европы. 1914. № 1. С. 195.

27

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 17. С. 634.

28

Цит. по: Морамарко М. Указ. соч. С. 115.

29

Цит. по: Соловьев О. Ф. Масонство… // Новая и новейшая история. 1992. № 4. С. 78.

30

См.: Карпачев С. П. Современное французское масонство: основные ордена // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Исторические науки». 2009. № 1 (3). С. 24–34.

31

О розенкрейцерстве см.: Гекерторн Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран: в 2 ч. (Сер. «Четвертый путь».) М., 1993; Масонство в его прошлом и настоящем… Т. 1. С. 91–101; Холл М. П. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии. Новосибирск, 1992. С. 497–546; Энциклопедия оккультизма: в 2 т. / ред. В. Д. Додольцев. М., 1992.

32

Цит. по: Финдель И. Указ. соч. Т. 2. С. 81.

33

Цит. по: Масонство в его прошлом и настоящем… Т. 1. С. 102.

34

Цит. по: Финдель И. Указ. соч. Т. 2. С. 81.

35

См.: Карпачев С. П. Масоны. Словарь. Великое искусство каменщиков. М., 2008. С. 126–133.

36

Здесь упоминаются только наиболее известные работы указанных авторов.

37

Синонимы масонов: вольные каменщики, дети вдовы.

38

Ешевский С. В. Московские масоны 80-х гг. прошлого столетия (1780–1789) // Ешевский С. В. Сочинения по русской истории. М., 1900. С. 187–260.

39

Пыпин А. П. Русское масонство в XVIII веке. М., 1897. Он же. Русское масонство XVIII и первой четверти XIX в. Птг., 1916.

40

Вернадский Г. В. Русское масонство в царствование Екатерины II. Птг., 1917. 2-е изд. – перераб. и доп. СПб.: Издательство им. Н. И. Новикова, 1999 / подготовка к публикации и комментарии М. В. Рейзина и А. И. Серкова.

41

См.: Яковлев Н. Н. 1 августва 1914. 2-е изд.: Молодая гвардия, 1974; 3-е изд., М.:Москвитянин, 1993. Бегун В. Рассказы о «детях вдовы». Минск, 1983.

42

Платонов О. А. Терновый венец России. Тайная история масонства. 1731–1995. М.: Родник, 1995. М., 2000. Брачев В. С. Масоны в России. За кулисами видимой власти (1731–2002). СПб., 2002.

43

Аржанухин С. В. Философские взгляды русского масонства: По материалам журнала «Магазин свободнокаменщический». Екатеринбург: УрГУ, 1995. – 224 с. Он же. Философские и общественно-политические взгляды русских масонов второй половины XVIII – первой четверти XIX века. АДД. Екатеринбург: Уральский университет, 1996 и др.

44

Серков А. И. История русского масонства. 1845–1945. Спб.: Издательство им. Н. И. Новикова, 1997. – 477 с. Он же. История русского масонства после второй мировой войны. Спб.: Издательство им. Н. И. Новикова, 1999. – 448 с. и др.

45

Соловьев О. Ф. Русские масоны. М.: Быстров, 2006. – 544 с. и др.

46

Старцев В. И. Тайны русских масонов. СПб., 2001; СПб.: «Д. А. Р. К.», 2004. и др.

47

См.: Масонский след в русской литературе второй половины XVIII – середины XIX вв. / составитель С. П. Карпачев. М., 2019.

48

См.: Л…р Карл. К истории масонства в России // Русская старина. 1882. Т. 35. С. 533–534.

49

См.: Серков А. И. 250 лет масонства в России. М., 1993. С. 6.

50

См.: Летопись русской литературы и древности. Т. 4. М., 1862. Отд. 2. С. 51–52.

51

См.: Там же. С. 49–51.

52

См.: Финдель И. Указ. соч. Т. 1. С. 307; Пыпин А. Н. Русское масонство XVIII и первой четверти XIX в. Птг., 1916. С. 118.

53

См.: Елагин И. П. Записка… // Русский архив. 1864. № 1. С. 93–110.

54

См.: Русская старина. 1882. Т. 36. С. 69–72.

55

См.: Вернадский Г. Русское масонство в царствование Екатерины II. Птг., 1917. С. 11.

56

См.: Там же. С. 133–137.

57

См.: Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. С. 150–152.

58

Масонство проникло в Москву значительно раньше, но первые известные организационные структуры – ложи – относятся к 1774 г.

59

См.: Карпачев С. П. Из истории московского масонства XVIII века: ложа «Астрея» // Вопросы отечественной истории и историографии. Меж. вуз. сб. научн. трудов. Вып. 10. М.: МГГУ им. М. А. Шолохова. С. 34–41.

60

Литература о Н. И. Новикове огромна. См., например: Лонгинов М. Н. Новиков и московские мартинисты. М., 1867; Боголюбов В. А. Н. И. Новиков и его время. М., 1916; Вернадский Г. Н. И. Новиков. Птг., 1918; Макогоненко Г. П. Новиков и русское просвещение XVIII в. М.; Л., 1951 и др.

61

См.: Письмо неизвестного лица о московском масонстве XVIII в. // Русский архив. 1874. Т. 1. С. 1033–1035.

62

См.: Лопухин И. В. Записки… М., 1860; Он же. Масонские труды. М., 1913.

63

См.: Мартинизм в русском обществе XVII в. Записки И. В. Лопухина // Отечественные записки. 1861. № 4. С. 81–124; Герцен А. И. «Записки» И. В. Лопухина // Герцен А. И. Собр. соч. Т. 14. М., 1958; Суровцев А. Г. И. В. Лопухин. Его масонская и государственная деятельность. Спб., 1901.

64

Об И. П. Тургеневе см.: Масон И. П. Тургенев // Журнал Министерства народного просвещения. 1914. № 6. С. 129–175.

65

См.: Гаршин Е. М. Мартинист и филантроп прошлого века // Исторический вестник. 1878. № 29. С. 629–639; Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 2. С. 1–51; Новиков В. И. Указ. соч. С. 14–16; Прозоровский А. Н. Российские дворяне-масоны в XVIII в. // Масонство и масоны. Вып. 1. С. 40–42.

66

Русский архив. 1874. Т. 1. С. 1037.

67

Вернадский Г. Русское масонство… С. 138.

68

Вернадский Г. Русское масонство… С. 142.

69

См.: Плимак Е. Г. Масонская реакция против материализма в России // Вопросы философии. 1957. № 2. С. 54, 55, 58.

70

См.: Алефиренко П. К. Общественное движение в Москве во второй половине XVIII столетия // Известия Академии наук СССР. Сер. История и философия. Т. 4. № 6. М., 1947. С. 529.

71

См.: Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 2. С. 158–162; Лотарева Д. Д. Знаки масонских лож Российской империи. М., 1994. С. 47–50.

72

См.: Серков А. И. 250 лет… С. 22–25.

73

См.: Пыпин А. Н. Материалы для истории масонских лож // Вестник Европы. 1872. № 1. С. 198.

74

См.: Там же. № 2. С. 563.

75

См.: Там же. С. 562–563.

76

См.: Там же. С. 565.

77

См.: Карпачев С. П. Война 1812 г. и русское масонство: статистика и биографика // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Исторические науки». 2012. № 2 (10). С. 16–23.

78

См.: Л…р Карл. Указ. соч. С. 552.

79

Цит. по: Серков А. И. 250 лет… С. 32.

80

См.: Семевский В. И. Декабристы-масоны // Минувшие годы. 1908. № 2. С. 127–128.

81

См.: Там же. № 5–6. С. 380.

82

См.: Серков А. И. 250 лет… С. 35.

83

См.: Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 168–169.

84

Минувшие годы. 1908. № 5–6. С. 382.

85

Профан по масонской терминологии – непосвященный.

86

См.: Карпачев С. П. Вольные каменщики против декабристов // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия «Исторические науки». 2013. № 1 (11). С.

87

См.: Макарова Н. В. Жизнь российских сословий в эпоху правления Николая I. М., 2012. С. 31–39.

88

См. Серков А. И. Русское масонство. 1731–2000 гг. Энциклопедический словарь. М., 2001. С. 1084.

89

См.: Макарова Н. В. Указ. соч. С. 48–49.

90

Мельгунов С. П. Из переписки масонов о 14 декабря 1825 г. // Голос минувшего. 1915. № 12. С. 230.

91

См.: Лебедев А. А. К закрытию масонских лож в России // Русская старина. 1912. Т. 149. № 3. С. 523–526.

92

О киевских масонах / публ. Н. М. Затворницкого // Русский архив. 1906. Кн. 3. С. 414.

93

См.: Виноградов А. Н. Российское масонство после правительственного запрета 1822 г. АКД. М., 1992. С. 10–11.

94

См.: Серков А. И. История русского масонства. 1845–1945. Спб., 1997. С. 53–54.

95

Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву. Спб., 1906. С. 271.

96

См.: Серков А. И. История русского масонства. 1845–1945… С. 52–53.

97

См.: Брокгауз… Т. 7 а. С. 546.

98

См.: Масонство и масоны. Вып. 2. С. 88–91.

99

См.: Вестник Европы. 1914. № 1. С. 399.

100

См.: Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 1036. Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 80.

101

См.: Там же. Л. 80–80 об.; Историки отвечают на вопросы. Вып. 2. М., 1990. С. 138; Серков А. И. История русского масонства. 1845–1945. Спб., 1997. С. 55–56; Масонство и масоны. Вып. 2. М., 1997. С. 86–101.

102

См.: Серков А. И. 250 лет масонства… С. 48–49; Историки отвечают… С. 138, 139; Масонство и масоны. Вып. 1. М., 1994. С. 74–75.

103

См.: Брокгауз… Т. 15 а. С. 500.

104

См.: Масонство и масоны. Вып. 1. С. 76–77.

105

См.: Масонство и масоны. Вып. 1. С. 77–78.

106

См.: Там же.

107

См.: Овсяннико-Куликовский Д. Н. Максим Максимович Ковалевский // Овсяннико-Куликовский Д. Н. Воспоминания. Спб., 1913. С. 161, 162.

108

Ковалевский М. М. Московский университет… // Вестник Европы. 1910. № 5. С. 196.

109

См.: Масонство и масоны. Вып. 1. С. 79–81.

110

См.: Dictionnaire de la franc-maçonnerie. Daniel Ligou. Paris, 1987. Р. 967.

111

См.: Рукописный отдел Российской национальной библиотеки (РО РНБ). Ф. 423 (А. Н. Лбовский). Ед. хр. 1197 (родословная А. В. Амфитеатрова). Л. 1.

112

Амфитеатров А. В. Александр Иванович Чупров // Амфитеатров А. В. Собр. соч. Т. 14. Спб., б. г. С. 252.

113

См.: Там же. С. 253.

114

См.: Амфитеатров А. В. Собр. соч. Т. 9. С. 75; Т. 21. С. 59–60; Русские писатели: Биобиблиографический словарь. Т. 1. М., 1990. С. 30.

115

См.: РГАЛИ. Ф. 34. Оп. 2. Д. 93.

116

См.: Литературное наследство. Т. 95. М., 1988. С. 68.

117

См.: Утро России. 1 февраля 1917.

118

См.: Старцев В. И. Масонство в России // За кулисами видимой власти. М., 1984. С. 51–140; Серков А. И. История русского масонства… С. 62–64.

119

См.: РГАЛИ. Ф. 34. Оп. 2. Ед. хр. 148. Л. 1–2.

120

См.: Савелов Л. М. Статьи по генеалогии и истории дворянства. Спб., 1896. С. 7; Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. Т. 6. С. 338; РГАЛИ. Ф. 1008 (Е. В. Аничков). Оп. 2. Ед. хр. 1 (родословное древо Аничковых).

121

См.: Венгеров С. А. Указ. соч. С. 338.

122

См.: Венгеров С. А. Указ. соч.

123

См.: Сватиков С. Г. Указ. соч. С. 72–74; Брокгауз… Т. 33 а. С. 743; Критическое обозрение. 1880. № 11–12. С. 570–594; Русская мысль. 1906. № 2. С. 55–66; Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 6270. Оп. 1. Д. 1. Л. 3; Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ). Ф. 231. К. 33. Ед. хр. 63. Л. 1–2 об. Ф. 239. К. 20. Ед. хр. 7.

124

См.: Волошин М. А. Автобиографическая проза… С. 225, 227; Минувшее. Исторический альманах. Вып. 22. Спб., 1997. С. 378.

125

См.: Маклаков В. А. Из воспоминаний. Н-Йорк, 1954. С. 15–16, 21–23, 25, 27, 30–31, 121–123; Адамович Г. Василий Алексеевич Маклаков. Париж, 1959. С. 15; РГАЛИ. Ф. 331. Описание фонда.

126

См.: Маклаков В. А. Из воспоминаний… С. 32–33.

127

См.: там же. С. 37.

128

См.: там же. С. 45–46.

129

См.: там же. С. 55.

130

См.: Там же. С. 220, 225.

131

См.: Отдел письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). Ф. 31 (В. А. Маклаков). Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 17 (Членский билет масонской ложи на имя В. А. Маклакова).

132

Там же. Ед. хр. 7. Л. 4.

133

См.: Там же. Ед. хр. 28. Л. 5.

134

См.: Первая Государственная дума. Алфавитный список и подробные биографии и характеристики членов Государственной думы. М., 1906. С. 37–38.

135

См.: Elkin B. Attempts to Revive Freemasonry in Russia // The Slavanic and East European Review. London, Jule, 1966. Vol. XLIV. № 103. P. 458, 459, 460–461, 463, 469; Серков А. И. История… С. 65, 103; Историки отвечают… С. 140.

136

См.: Серков А. И. История русского масонства… С. 61; П. М. Что такое пацифизм и общество «Мир» // Новое время. 1912. 4 (17) января. № 1284.

137

См.: РГАЛИ. Ф. 34 (А. В. Амфитеатров). Оп. 2. Ед. хр. 46. Л. 1–2.

138

Соловьев О. Ф. Русское масонство. 1730–1917. С. 173.

139

Цит. по: Аврех А. Я. Масоны и революция. С. 19.

140

См.: РГАЛИ. Ф. 878. Оп. 1. Ед. хр. 667. Л. 5–11 об.

141

«Аспирант» – по масонской терминологии – человек, уже избранный для посвящения.

142

Н. Н. Баженов в письме к А. И. Сумбатову-Южину пишет, что от Великой ложи Франции получен временный диплом. (См.: РГАЛИ. Ф. 878. Оп. 1. Ед. хр. 667. Л. 5–11 об.) О существовании подобного разрешения от Великого Востока явствует из последующих событий.

143

Elkin B. Op. cit.

144

Восток – по масонской терминологии – символ мудрости, источник духовного света.

145

Elkin B. Op. cit.

146

См.: Смирнова Н. А. Воспоминания. М., 1947. С. 135–136.

147

См.: Звезда российской психиатрии // Здоровье. Аргументы и факты. 1996. № 5 (78). С. 6.

148

См.: НИОР РГБ. Ф. 70. К. 37. Ед. хр. 5. Л. 5 об.; РГАЛИ. Ф. 128. Оп. 1. Ед. хр. 63. Л. 50.

149

См.: Маклаков В. А. Власть и общественность на закате старой России. Т. 2. Париж, 1936. С. 375–376.

150

См.: Центральный исторический архив (ЦИА) г. Москвы. Ф. 459. Оп. 2. Д. 4684. Л. 1–3.

151

См.: НИОР РГБ. Ф. 70. К. 37. Ед. хр. 5.

152

См.: Брокгауз …Т. 3. С. 253–254.

153

См.: Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1328. Оп. 2. Д. 58. Л. 247–248.

154

См.: Elkin B. Op. cit. P. 460–461, 464–465; Серков А. И. История… С. 93, 95–100; Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 89, 100, 124–127; Старцев В. И. Русское политическое масонство… С. 45–51.

155

См.: Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 125–147.

156

См.: РГАЛИ. Ф. 878. Оп. 1. Ед. хр. 667. Л. 5–11 об.

157

Сведения о посвящении А. А. Орлова-Давыдова в парижскую ложу Великого Востока сообщены А. И. Серковым.

158

См.: Савелов Л. М. Статьи по генеалогии и истории дворянства. Спб., 1896. С. 74.

159

См.: НИОР РГБ. Ф. 219. К. 1. Ед. хр. 39. Сведения о родственниках А. А. Орлова-Давыдова любезно предоставлены автору В. Н. Санеевым.

160

См.: НИОР РГБ. Ф. 219. К. 31. Ед. хр. 39.

161

См.: РГИА. Ф. 1013 (Орловы-Давыдовы). Описание фонда.

162

См.: Elkin B. Op. cit. P. 464, 465, 469; Серков А. И. История… С. 92, 96–97, 125–126.

163

См.: ГАРФ. Ф. 6270 (М. С. Маргулиес). Оп. 1. Д. 1 (Автобиография М. С. Маргулиеса). Л. 2.

164

См.: Брокгауз… Т. 18. С. 386.

165

Центральный архив Федеральной службы безопасности (ЦА ФСБ). Справка № 10/А-474.

166

См.: Elkin B. Op. cit. P. 464–465, 466, 469; Серков А. И. История… С. 97; Старцев В. И. Русское политическое масонство… С. 172.

167

См.: Савелов Л. М. Статьи по генеалогии и истории дворянства. Спб., 1896. С. 15–16.

168

См.: Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 1. М., 1989. С. 316–317.

169

См.: Лурье Ф. М. Хранители прошлого. Журнал «Былое»: история, редакторы, издатели. Л., 1990. С. 35–36.

170

См.: Брокгауз… Т. 22 а. С. 571–572; Клочков М. В. Николай Павлович Павлов-Сильванский (некролог) // Исторический вестник. 1908. № 11. С. 633–634.

171

См.: Клочков М. В. Указ. соч. С. 634–635.

172

См.: Чирков С. В. Н. П. Павлов-Сильванский и его книги о феодализме // Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в России. М., 1988. С. 602.

173

См.: Клочков М. В. Указ. соч. С. 638.

174

Чирков С. В. Указ. соч. С. 605.

175

См.: Elkin B. Op. cit. P. 458, 463, 464–465, 469.

176

См.: РГИА. Ф. 1291 (Земский отдел МВД). Оп. 132. Д. 40. Л. 21 об.

177

См.: Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 400 (Главный штаб). Оп. 12. Д. 25165 (О пособии по ведомостям штаба). Л. 652. Ф. 409 (Коллекция послужных списков); Оп. 1. Д. 43919. Л. 27 (Послужной список В. В. Теплова).

178

См.: Elkin B. Op. cit. P. 464–465; Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. Т. 1. С. 26; Т. 6. С. 344.

179

См.: РО РНБ. Ф. 760. Ед. хр. 37.

180

См.: Elkin B. Op. cit. P. 462.

181

См.: Русские ведомости: Сб. статей. С. 157; Elkin B. Op. cit.

182

См.: Андерсон К. А. Общественно-политическая деятельность В. П. Обнинского: Дипломная работа, выполненная на кафедре Отечественной истории и культуры Московского педагогического университета / рук. О. В. Волобуев. 1996.

183

См.: Волобуев О. В. В. П. Обнинский как историк революции 1905–1907 гг. // Историографический сборник. Саратов, 1984. С. 70–72.

184

См.: Южин-Сумбатов А. И. Записки, статьи, письма. С. 21; Он же. Актеры и режиссеры. С. 213.

185

См.: Южин-Сумбатов А. И. Записки… С. 24, 26, 31, 546; Он же. Актеры и режиссеры… С. 213–214.

186

См.: Южин-Сумбатов А. И. Записки… С. 25–26.

187

См.: НИОР РГБ. Ф. 550. К. 2. Ед. хр. 11. Л. 36.

188

См.: Южин-Сумбатов А. И. Записки… С. 44–51.

189

См.: Там же. С. 3, 112, 120, 124, 211.

190

См.: Петров П. Н. История родов русского дворянства. Т. 1. Спб., 1886. С. 216–218.

191

См.: НИОР РГБ. Ф. 550. К. 1. Ед. хр. 12. Л. 1. Ед. хр. 33. Л. 6–7, 11, 14–16; К. 2. Ед. хр. 11. Л. 2, 4, 6, 14, 27, 29.

192

Там же.

193

См.: Там же. Л. 39, 41, 94, 104, 106, 129.

194

См.: ОР РГБ. Ф. 550. К. 1. Ед. хр. 36. Л. 3, 18, 19, 39. К. 2. Ед. хр. 11. Л. 86.

195

Там же. К. 1. Ед. хр. 36. Л. 38.

196

См.: НИОР РГБ. Ф. 550. К. 1. Ед. хр. 12. Л. 1–2; Ед. хр. 15. Л. 2 об. 5. Ед. хр. 37. Л. 5.

197

О масонстве Гарибальди см.: Dictionnaire de la franc-maçonnerie… P. 495; о М. И. Муравьеве-Апостоле – Bakounina T. Le repertoire biografique des francs-macons russes (XVIII – et XIX siecles). Bruxelles, D. 352.

198

Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 129.

199

См.: Там же. С. 56.

200

См.: Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т. 1. М., 1947. С. 11, 32–33, 40; Твардовская В. А. Н. А. Морозов в русском освободительном движении. С. 6.

201

См.: Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т. 1. С. 11, 34, 36, 83; Твардовская В. А. Указ. соч. С. 6–9.

202

См.: Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т. 1. С. 12, 36, 37, 50, 51, 53, 69.

203

См.: Там же. Т. 1. С. 12, 13, 16; Т. 3. С. 196.

204

См.: Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т. 1. С. 16–17, 23, 24; Твардовская В. А. Указ. соч. С. 26, 151–152.

205

См.: Elkin B. Op. cit. P. 466, 469; Серков А. И. История… С. 103; Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 143.

206

См.: Александр Исаевич Браудо. 1864–1924. Очерки и воспоминания. Париж, 1937. С. 28.

207

См.: Александр Исаевич Браудо…

208

См.: Члены II Государственной думы. Спб., 1907. С. 95–96; РГИА. Ф. 1629. Оп. 1. Д. 458. Л. 2.

209

См.: НИОР РГБ. Ф. 384 (В. И. Невский). К. 13. Ед. хр. 40; Кальманович С. Е. Царская расправа. М., 1928. С. 14.

210

См.: Бауман В. И. Леонид Иванович Лутугин // Поверхность и недра. 1916. № 5. С. 187.

211

См.: Бауман В. И. Указ. соч. С. 187.

212

См.: Бауман В.И Указ. соч. С. 188.

213

См.: Известия геологического комитета. 1915. Т. 34. № 10. С. 5.

214

См.: Поверхность и недра. 1916. № 5. С. 190.

215

См.: РГИА. Ф. 37. Оп. 48. Д. 3385. Л. 1, 12, 13, 29; Оп. 57. Д. 1899. Л. 12.

216

См.: Хрущов А. Андрей Иванович Шингарев. Его жизнь и деятельность. М., 1918. С. 7.

217

См.: Хрущов А. Указ. соч. С. 8.

218

См.: Там же. С. 9–14.

219

См.: Хрущов А. Указ. соч. С. 13, 50, 142.

220

См.: Русские ведомости: Сб. статей. 2-я паг. С. 202–203; Тезяков Н. И. Из пережитого // Гигиена и эпидемиология. 1928. № 4. С. 66–68, 73–74; РГИА. Ф. 1278. Оп. 9. Д. 897, 898.

221

См.: Из следственных дел Н. В. Некрасова 1921, 1931 и 1939 годов / вст. статья В. В. Поликарпова // Вопросы истории. 1998. № 11–12. С. 10–48; РГИА. Ф. 1278. Оп. 9. Д. 551 (Личное дело Н. В. Некрасова); ЦА ФСБ РФ. Справка № 10/А-474 от 10.02.98.

222

См.: Аманжолова Д. А. Букейханов // Политические деятели России 1917 г.: Биографический словарь. М., 1993. С. 48–50.

223

Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 142.

224

См.: Боионович М. М. Члены Государственной думы 4-го созыва. М., 1913. С. 425.

225

См.: Савелов Л. М. Указ. соч. С. 28; РГИА. Ф. 1625 (Ф. А. Головин). Оп. 1. Д. 1 (Отрывки из воспоминаний Ф. А. Головина «Последние Головины). Л. 3.

226

См.: РГИА. Ф. 1625. Оп. 1. Д. 1. Л. 1; Д. 2. Л. 1.

227

См.: Иванов А. Е. Высшая школа России в конце XIX – начале XX века. М., 1991. С. 27–30.

228

См.: Советская историческая энциклопедия. Т. 4. С. 500; Политические деятели России в 1917 г. М., 1993; Соловьев М. История российского дворянства. Генеалогия Ховриных-Головиных. М., 1995. С. 15; Серков А. И. История… С. 97, 112–114; Старцев В. И. Русское политическое масонство… С. 72; Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 100, 135–136, 143, 144–145.

229

См.: РГИА. Ф. 37. Оп. 48. Д. 3385. Л. 29–29 об.; Государственная дума. Второй созыв: Указатель к стенографическим отчетам. Спб., 1907. С. 22.

230

См.: Старцев В. И. Русское политическое масонство… С. 72; Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 144.

231

См.: Боионович М. М. Члены государственной думы. Третий созыв. М., 1910. С. 375; Вестник права и нотариата. 1909. № 20. 23 мая. С. 12–13.

232

См.: Боионович М. М. Члены государственной думы. Третий созыв. М., 1910. С. 375; Вестник права и нотариата. 1909. № 20. 23 мая. С. 306.

233

См.: Там же. С. 233; Политические деятели России в 1917 г.: Биографический словарь. М., 1993. С. 306–307.

234

См.: Государственная дума первого призыва: портреты, краткие биографии и характеристики депутатов. Ч. 1. М., 1906. С. 12.

235

Члены 1-й Государственной думы. М., 1906. С. 74.

236

См.: Там же. С. 29–30.

237

См.: Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 143.

238

См.: Там же. С. 144.

239

См.: Там же. С. 142, 143.

240

См.: РГАЛИ. Ф. 2567 (Оксман). Оп. 2. Ед. хр. 156.

241

См.: Там же. Ф. 355. Оп. 2. Ед. хр. 134. Л. 11.

242

См.: Там же. Ф. 878. Оп. 1. Ед. хр. 620. Письма 1890-х гг. начинаются обращением «Дорогой Александр Иванович», с 1904 г. – «Дорогой друг».

243

См.: Там же. Ф. 34. Оп. 2. Ед. хр. 115.

244

См.: РГАЛИ. Ф. 128. Оп. 1. Ед. хр.63. Ед. хр. 131.

245

См.: ОПИ ГИМ. Ф. 31. Ед. хр. 7 (Письма С. А. Балавинского В. А. Маклакову. 1899–1914 гг.). Наряду с информацией делового характера письма содержат приглашения на охоту, празднование Рождества, некоторые из них начинаются обращением «Дорогой Вася» (Л. 16, 17, 22 и др.).

246

См.: Бебутов Д. О. Указ. соч. С. 127.

247

См.: РГИА. Ф. 1081 (М. Н. Чубинский). Оп. 1. Д. 97 (Письмо О. Б. Гольдовского М. П. Чубинскому. 1901 г.). Л. 3.

248

См.: Право. 1903. 9 февраля. № 7. С. 469–474; 15 февраля. № 8. С. 543–547; 1905. 20 марта. № 11. С. 828–829.

249

См.: Там же. 1903. 30 марта. № 14.

250

См.: Иванова М. А. Роль В. А. Маклакова в общественно-политической жизни России: дис. … канд. исторических наук. М., 1997. С. 104.

251

См.: РГАЛИ. Ф. 331. Оп. 1. Ед. хр. 282 (Письмо А. И. Сумбатова-Южина Л. Ф. Нелидовой. 29.3.1892).

252

См.: Там же. Ф. 878. Оп. 1. Ед. хр. 898 (Письма О. Б. Гольдовского А. И. Сумбатову-Южину 1.30.1903 – 4.6.1920).

253

См.: Там же. Ед. хр. 1207 (Письма М. М. Ковалевского А. И. Сумбатову-Южину 30.3.1904 и недатированные).

254

См.: ГАРФ. Ф. 563 (А. М. Колюбакин). Оп. 1. Д. 6. Л. 1.

255

См.: Бебутов Д. О. Указ. соч. С. 137.

256

См.: Там же. С. 126.

257

См.: Margoulies M. La Franc-maconnerie en Russie depuis vingt cinq ans // L’Acacia. 1925. V. 1. P. 288–292; Margoulies M. La Maconnerie Russe en XX eme siecle // Annales Mac`Universelles. 1931. P. 198–200.

258

См.: Городницкий Р. А. Разоблачение провокации Е. Ф. Азефа и русское масонство // Масонство и масоны. Вып. 3. М., 1998. С. 99.

259

См.: Там же. С. 100, 102, 105, 107, 109.

260

См.: Там же. С. 110.

261

См.: Писарев Д. И. Исторические идеи О. Конта // Русское слово. 1865. № 9–10; Ватсон Э. К. Огюст Конт и позитивная философия // Современник. 1865. № 8, 11, 12; Б-в. Е. Мысли Джона Стюарта Милля о позитивной философии. Позднейшие умозрения О. Конта // Отечественные записки. 1865. № 9.

262

Цит. по: Сафронов Б. Г. М. М. Ковалевский как социолог. М., 1960. С. 204–205.

263

См.: Амфитеатров А. В. Против течения. Птг., б. г. С. 12.

264

См.: Крайний Антон (З. Гиппиус). Жизнь и литература // Новая жизнь. 1912. № 11. С. 118.

265

Южин-Сумбатов А. И. Записки… С. 96.

266

См.: Кукушкина Е. И. Русская социология XIX – начала XX века. М., 1993. С. 39.

267

Амфитеатров А. В. Л. Н. Толстой // Амфитеатров А. В. Собр. соч. Т. 22. Спб., б. г. С. 25.

268

Цит. по: Литературное наследство. Т. 95. М., 1988. С. 384.

269

Вырубов Г. Н. Речь на втором конгрессе мира и свободы // Колокол. Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева. Женева. 1868–1869. Кн. 1. М., 1978. С. 99.

270

Там же. С. 99–100.

271

РГИА. Ф. 776 (Совет по делам печати МВД). Оп. 2. Д. 14. Л. 373–374.

272

РГАЛИ. Ф. 459 (А. С. Суворин). Оп. 3. Ед. хр. 7. Л. 2.

273

См.: Адамович Г. Василий Алексеевич Маклаков. Париж, 1959. С. 74.

274

Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т. 1. С. 12, 45.

275

См.: Южин-Сумбатов А. И. Записки… С. 26.

276

Там же. С. 96.

277

См.: Масонство и масоны. Вып. 1. С. 72.

278

Всего по закону о выборах должно было быть 524 депутата, но вследствие неодновременности выборов и кратковременности существования Думы она работала в неполном составе.

279

См.: Гессен И. В. Адвокатура, общество, государство. М., 1914. С. 382.

280

См.: Судебная летопись. 1911. 18 июля. № 9. С. 3–4.

281

Цит. по: Гессен И. В. Указ. соч. С. 422.

282

Цит. по: Серков А. И. История русского масонства 1845–1945. С. 165–166.

283

Цит. по: Серков А. И. Указ. соч. С. 144.

284

Цит. по: Серков А. И. Указ. соч. С. 160–161.

285

Цит. по: Авдеева О. Ю., Серков А. И. Воспитание души // Осоргин М. Вольный каменщик. М., 1992. С. 8.

286

Цит. по: Авдеева О. Ю., Серков А. И. Воспитание души // Осоргин М. Вольный каменщик. М., 1992. С. 9.

287

См., например: Серков А. И. История русского масонства после Второй мировой войны. СПб., 1999. С. 332–343. Карпачев С. П. Путеводитель по масонским тайнам. М., 2003. С. 124–126. Брачев В. С. Масоны и власть в России. М., 2003. С. 568–623.

288

Серков А. Придет ли к нам Великий Восток // Родина. 1993. № 11. С. 87.

289

О нем см.: Коммерсантъ-Власть. 2007. 27 августа. № 33 (737). С. 34–35. Комсомольская правда. 30 августа – 6 сентября 2007. № 126-т/35 (23959-т). С. 5. Известия. 12 октября 2007. 12 февраля 2008. НГ. 6–7 июля 2007. АиФ. 1 августа 2007 г. Твой ДЕНЬ. 25 января 2008. С. 5 и др.

290

О них см.: Карпачев С. П. Тайны масонских орденов…

291

Freemasonry.ru. Вестник ВЛР. 2010 № 2. С. 3.

292

См.: Серков А. И. История русского масонства XX века. Т. 3. Спб., 2009.

293

См.: Пламенеющая звезда. 2010–2012. № 1–7.

294

Основная информация по этому разделу взята из: Карпачев С. П. Масоны. Словарь…, а также из Вестника ВЛР Freemasonry. 2010–2013.

295

О нем см.: Московский государственный заочный педагогический институт. Очерки истории (1951–1990). М., 1991. С. 54. Масон масона не обидит. Интервью с Великим магистром Великой национальной ложи России Георгием Дергачевым. // Труд, 13 августа 1997. Брачев В. С. Русское масонство XX века. СПб., 2000. С. 235, 239, 242. Он же. Масоны и власть… С. 575–615, 633. Соловьев О. Ф. Масонство. Словарь-справочник. М., 2001. С. 131, 205. Он же. Русские масоны от Романовых до Березовского. М., 2004. С. 17, 24, 463, 464–465, 480, 482, 495–496, 497, 505. Калашников В. «Вольные каменщики» строят единую Европу. Усилия ордена поддержали в администрации российского президента // НГ. 5 октября 2001. Ткаченко-Гильдебрандт В. Под двумя двуглавыми орлами к десятилетию возрождения регулярного масонства Древнепринятого шотландского ритуала в России. Интервью с главой Великой ложи России, великим командором регулярного масонства Георгием Дергачевым // Российский Кто есть кто. 2002. № 3 (30). С. 43–46. Карпачев С. П. Путеводитель по масонским тайнам. М., 2003. С. 126, 282. Он же. Тайны масонских орденов. Ритуалы «вольных каменщиков». М., 2007. С. 152.

296

Михайлина Е. Призрак заговора // МК. 9 августа 2006. Боярский А. Тайные связи // Карьера. 2006. № 9. С. 36–38.

297

См.: Лебедева Е. Каменщики вне политики // Московские Новости. 20–27 августа 1995. № 56. Липский А.: «Я возродил масонство в России» // Архангельск. 18 июня 1994. Тульская М. Масоны пьют за президента. Вольные каменщики не стремятся к захвату власти, утверждает Оратор Великой ложи России Роман Кулаков // НГ Религии. 16 июня 2004.

298

Михайлина Е. Призрак заговора // МК. 9 августа 2006.

299

Тульская М. Масоны пьют за президента. Вольные каменщики не стремятся к захвату власти, утверждает Оратор Великой ложи России Роман Кулаков // НГ Религии. 16 июня 2004.

300

Лебедева Е. Каменщики вне политики // Московские новости. 20–27 августа 1995. № 56.

301

Михайлина Е. Призрак заговора // МК. 9 августа 2006.

302

См.: Сучков И. В. Современные уставы вольных каменщиков России (середина 90-х гг. XX века) // Масонство и масоны. Сб. статей. Вып. 2. М., 1997. С. 101–126.

Content

Сергей Карпачев
Масоны
Популярная история: организация, облик, деятельность

Глава 1 Возникновение и развитие западноевропейского масонства

Глава 2 Российское масонство XVIII – первой четверти XIX века

Глава 3 Российское масонство конца XIX – начала XX века

Глава 4 Российское масонство в 1917–2006 гг.

Глава 5 Российское масонство в конце XX – начале XXI вв.

Заключение

Хроника

Иллюстрации

Примечания