Карл Ольсберг

Дас Систем

Посвящается Каролине

Но я дал тебе жизнь!

Что ещё мог ты дать?

Все, что правильно было!

Тебе меня не понять.

Emerson, Lake & Palmer[1] «Karn Evil 9»

Глава 1

Международная космическая станция (МКС)

среда, 14:58

Пронзительный вой сирены запульсировал на всю станцию. Тон сигнала предупреждал о предпоследней степени опасности – серьёзном системном сбое, требовавшем незамедлительного человеческого вмешательства.

Андрэа Кантони вздрогнул. Только не это! Шариковая ручка, с помощью которой он в этот момент документировал состояние колонии дрожжевых грибов, выскользнула у него из руки. Завертевшись волчком, она медленно поплыла прочь. Кантони попытался схватить её, но лишь сообщил ей дополнительный импульс, она закружилась ещё быстрее и, устремившись вперёд, словно миниатюрная ракета врезалась в один из ноутбуков, закреплённых на стенах лаборатории, и затерялась в хаосе из аппаратуры, материала для проведения экспериментов, инвентаря и пластмассовых трубок.

Чёрт с ней, с этой ручкой. Это была уже третья, потерянная им на борту Международной космической станции. Ручки были в числе тех немногих вещей, недостатка в которых здесь не было. Кантони думал, что обычные шариковые ручки не пишут в состоянии невесомости, и взял с собой на борт один из дорогих, словно рассчитанных на неземную нагрузку, письменных приборов. Юрий Орлов, русский, командир станции, лишь ухмыльнулся и сунул ему в руку дешёвый пластмассовый аналог с нацарапанным на нём рекламным слоганом российской авиакомпании, всегда работавший, правда, безотказно. Было это сто четыре дня назад. Он здесь слишком задержался, ей-богу!

Осторожно отталкиваясь руками, итальянец пытался двигаться с ловкостью рыбы. Но за всё время жизни на станции ему так и не удалось научиться тем плавным движениям, которыми Орлов менее чем за двадцать секунд перемещался из одного конца пятидесятиметровой станции в другой, не задевая ни одной перегородки между модулями.

Кантони сжал плечи, пролетая через узкий переход, который вёл из лабораторного модуля «Дестини» в узловой модуль «Юнити». Затем протиснулся в модуль «Заря», который некогда был сердцем станции, а сейчас использовался преимущественно как склад, так плотно забитый всякой всячиной, необходимой для жизни и работы на борту, что казался летающим сараем.

Наконец он добрался до «Звезды». Пространство в неполные десять метров в длину и три в диаметре было точно так же нашпиговано аппаратурой и приклеенными к стенам изолентой инструментами, как и вся станция. Определить местонахождение одного из десяти тысяч предметов на борту можно было лишь с помощью компьютера.

Орлова не было. Пристёгнутый к потолку жилого модуля спальный мешок был пуст. Кантони в растерянности озирался по сторонам, пока не догадался, что русский – в туалете, единственном месте на всей станции, где у каждого появлялось нечто вроде личного пространства.

Его взгляд застыл на мониторе центрального компьютера. «Перегрузка системы» – говорилось на нём. Сообщение об ошибке, которого Кантони ещё не видел. Насколько он помнил, его не предупреждали о такой ошибке в ходе технической подготовки. Он спустился к пульту управления и деактивировал мигающую кнопку тревоги. Сирена умолкла, но тут же раздался многоголосый писк – центр управления полётами требовал срочного разговора с экипажем.

Кантони собирался взять телефонную трубку, лежавшую рядом с пультом управления, когда услышал хлюпающий звук. Тут же распахнулась дверь туалетной кабинки, и Орлов вылетел к нему. Его растрёпанные черные волосы торчали во все стороны и придавали ему диковатый вид.

– Ты что натворил? – спросил он с сильным акцентом. Карие глаза злобно поблёскивали из-под кустистых бровей.

– Ничего я не натворил! – ответил Кантони, обороняясь.

Он не любил этого русского грубияна, особенно когда тот ругался.

Орлов ничего не ответил. Словно не слыша телефонного вызова, он оттолкнул напарника в сторону, впечатав его в откидной столик на стене, и припал к клавиатуре компьютера. Не переставая сыпать русскими ругательствами, он безуспешно пытался убрать сообщение об ошибке, чтобы вызвать главное меню. Наконец, он сдался и взял трубку:

– Орлов на проводе… да… понятия не имею, почему… перегруз системы… нет… я тоже не знаю… Сейчас запущу перезагрузку системы… о’кей.

Он положил трубку и долго держал нажатыми несколько кнопок сразу. Ничего не произошло. Он ещё раз выругался, открыл маленькую крышечку рядом с пультом управления и нажал находившуюся под её защитой красную кнопку. Сообщение наконец-то исчезло. Экран погас, а затем на нём появилась заставка запуска системы.

Орлов повернулся к Кантони.

– За последние две недели это уже третий раз, когда компьютер зависает! – в его голосе звучала нескрываемая досада.

– Я в курсе, – подтвердил Кантони.

Довольно сложно не заметить зависший центральный компьютер, когда ты паришь на высоте трёхсот километров над Землёй в управляемом им проклятом жестяном саркофаге, и твоя жизнь напрямую зависит от бесперебойной работы техники.

– Центр управления полётами не может объяснить, почему сработало оповещение об ошибке, – продолжил Орлов. – «Аппаратура в порядке, – говорят они, – сбой программного обеспечения тоже исключён». Сообщение об ошибке появляется лишь тогда, когда компьютер перегружен сложными вычислениями. Максимальная мощность системы ограничена одной шестнадцатой от этой нагрузки, исключительно на тот случай, если потребуется одновременная оптимизация всех систем на борту. В общем, компьютер в принципе не может быть перегружен.

Итальянец пожал плечами:

– Компьютер…

– Я больше не верю в проблему с компьютером, – медленно произнёс Орлов. – Я подозреваю саботаж.

На мгновение Кантони показалось, что он ослышался. Однако взгляд русского красноречиво говорил о глубочайшем недоверии и едва сдерживаемом гневе.

– Саботаж? Что… что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что кто-то залез в компьютер.

– Юрий, кроме нас двоих здесь никого нет.

– Вот именно.

– Ты считаешь, что какой-то хакер подключился к системе извне? Но ты же понимаешь, что это невозможно!

– Понятия не имею. Я знаю лишь, что всякий раз, когда это происходило, меня не было рядом с ним. В первый раз я спал. Во второй раз я был в «Дестини». А в этот раз – в туалете. Может, конечно, это и совпадение. Но я не верю в совпадения. Больше не верю!

Кантони почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он сжал кулаки и зажмурился. Спокойно. Он сделал глубокий выдох и сказал:

– Юрий, ответь мне ради Бога, почему я, по-твоему, намеренно вывел компьютер из строя?

Орлов ухмыльнулся, и его лицо, обрамлённое чёрной клочковатой бородой, сделалось совсем дикарским.

– Ты итальяшка – хитрый, но трусливый. Ты боишься быть здесь, наверху. Боишься, что техника откажет. Ты хочешь домой. Ты знаешь, что предписание гласит: если техника не работает, мы обязаны эвакуировать станцию и вернуться на Землю в спасательной капсуле «Союз». Центр управления полётами готов отдать такой приказ. Ты добился своего.

Орлов схватил Кантони за воротник синего комбинезона и притянул к себе. Тот почувствовал несвежее дыхание Орлова и запах немытого тела.

– Но командир здесь – я, и я тебе говорю, что мы не сдадим эту станцию! Мы останемся здесь, пока следующий экипаж нас не сменит! Понял?

Кантони чуть не потерял самообладание. Он еле сдержался, чтобы не ударить Орлова в его бородатую морду. Нельзя было поддаваться на провокацию. Серьёзный конфликт между единственными двумя членами экипажа станции мог привести к катастрофическим последствиям.

– Юрий, я не саботировал работу компьютера, – ответил он, плохо сдерживая ярость из-за чудовищного обвинения. – Я не знаю, что именно произошло, но я не имею к этому отношения. Поверь! Он открыто посмотрел в черные глаза Орлова и продолжил:

– Да, я хочу домой, хочу к жене и детям. Я здесь уже слишком долго. Но это для меня не повод рисковать нашими жизнями и судьбой станции! Ну разве можно меня в таком заподозрить?!

Своей выдержкой – а на борту он провёл намного дольше запланированных тринадцати дней – Кантони был обязан второму постоянному члену экипажа станции – американцу Нику Флетчеру, который почувствовал себя плохо и вернулся на Землю в шаттле, доставившем Кантони. При решении вопроса, кто будет замещать американца на станции до прибытия новой миссии, выбор Центра управления полётами пал на Кантони, потому что он представлял Европейское космическое агентство (ЕКА), которое после сокращения американцами бюджета стало основным инвестором станции.

Всем казалось, что он окрылён возможностью остаться на станции дольше. Обрадовалась даже Чилия (теперь она ещё больше гордилась им). Он же просто смирился. Пытался весело улыбаться и утешал себя надеждой, что следующая миссия стартует вне графика через два месяца и заберёт его. Но американцы снова не смогли запустить шаттл, и запланированные шестьдесят четыре дня растянулись более чем на сто. Ближайший запуск должен был состояться через две недели. Каждый день Кантони молился о том, чтобы ничего не сорвалось.

Он ненавидел узость станции, запах резины, дезинфицирующих средств и человеческого тела. Он ненавидел невесомость, которая то и дело отбирала чувство ориентации в пространстве и вызывала приступы тошноты. Он ненавидел скучные упражнения, которые спасали его мышцы от дистрофии, монотонный распорядок дня и эксперименты, которые часто казались ему бессмысленной трудовой повинностью.

Он ненавидел ощущение того, что лишь тоненький слой металла в несколько миллиметров отделяет его от среды, убивающей всё и вся. Большинство людей на Земле не догадываются, что полёт в космос продолжает быть опаснейшим приключением, в котором человек находится на передовой научно-технического прогресса. Метеорит величиной с ноготь или кусочек космического мусора способен пробить в обшивке дыру с кулак, тем самым в ту же секунду убить космонавтов.

Но больше всего Кантони ненавидел своё заточение с этим неотёсанным грубияном Юрием Орловым. Его командир был одним из самых опытных космонавтов мира. Он успел побывать на борту станции «Мир». Однако Юрий был ещё и человеком настроения и не считал нужным скрывать свою неприязнь к напарнику. Теперь у него разыгралась паранойя, и он выдвинул фантастические обвинения против Кантони, который, однако, был обязан сохранять спокойствие в сложившейся ситуации. К тому же, Кантони был биологом, а не профессиональным космонавтом.

– Исчезни! – прошипел сквозь зубы Орлов.

– Юрий, я…

– Исчезни! – рявкнул русский. – Видеть тебя не хочу!

Довольно!

– Ах ты, тупой русский идиот! – заорал Кантони. – Ты меня уже достал своими командирскими замашками, а теперь ещё истерику устраиваешь! Соберись, чёрт подери! То, что ты – командир, не даёт тебе…

Орлов изрыгнул длинное русское ругательство. После этого он схватил из стенного шкафа один из справочников по управлению станцией и запустил им в Кантони.

– Исчезни, саботажник! – прорычал он вне себя от ярости. – Если я ещё раз увижу тебя у центрального компьютера, сверну тебе шею голыми руками!

Кантони хотел уклониться от тяжёлого предмета, но поскольку он парил в невесомости, то лишь беспомощно всплеснул руками. Книга угодила ему в лоб, и его с силой отбросило назад. Несколько крошечных красных капелек повисло в воздухе.

Он ощупал голову и недоверчиво посмотрел на измазанные кровью пальцы. Затем бросил на Орлова взгляд, исполненный ненависти, но тот уже повернулся к компьютеру, игнорируя присутствие напарника. Поборов желание запустить в него книгой, итальянец медленно проплыл по шаттлу до модуля «Заря», долго искал аптечку, нашёл её под полиэтиленовым мешком для грязной одежды и наклеил себе пластырь на лоб. Рана была пустяковой, серьёзным было само происшествие.

Кантони понимал, что должен сообщить о поведении Орлова, но решил этого не делать. Здесь, наверху он был в заложниках у взбалмошного командира. «Просиживатели штанов» из Центра управления полётами ничем не могли ему помочь, а жалоба вконец испортила бы и без того скверное настроение Орлова. Если запуск состоится, то совсем скоро он окажется дома. А оставшиеся несколько дней как-нибудь переживёт.

Большинство из его сослуживцев отдали бы всё, чтобы оказаться на месте Кантони. А он всей душой тосковал по Чилии и детям, по маленькому домику на холмах Тосканы, по куску чиабатты, залитому оливковым маслом, и согретому лучами заходящего солнца бокалу кьянти. Тоска была настолько сильной, что ощущалась как физическая боль.

Единственное, что после долгого времени, проведённого здесь, его ещё впечатляло – вид из иллюминатора.

Вернувшись в лабораторию «Дестини», он позволил себе забыть об экспериментах и долго жадно смотрел на Землю, которая казалась такой близкой, но была такой недостижимой.

Сверху видно, какая у Земли тонкая атмосфера, – чуть толще кожуры огромного синего яблока. Всю красоту этого уникального места вселенной можно было оценить лишь на контрасте с пугающей абсолютной пустотой и холодом космического пространства. Но там, внизу, люди почти не задумываются об этом и ведут себя так, будто они мгновенно смогут перебраться на Марс, когда условия жизни на Земле будут окончательно погублены.

За скоплением облаков, которые с этой высоты напоминали пасущихся на лугу овечек, он разглядел очертания Ютландии и побережья Северного моря, которое беззвучно искрилось внизу. Гамбург вырисовывался грязно-серым пятном на ярко-зелёном ковре Северо-Германской низменности – кучка пепла рядом с извилистой нитью Эльбы.

Он отдал бы всё, чтобы сейчас оказаться там.

Глава 2

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

среда, 16:12

– То, что вы сейчас увидите, – настоящая мировая премьера, – объявил Марк Гелиус.

Он обуздал порыв провести рукой по своим чёрным коротко стриженым волосам, в которых к его тридцати трём годам уже проглядывала седина. Нельзя, чтобы кто-то заметил его волнение. Осмотрев себя, он удостоверился, что графитовый костюм от Gucci сидит на нем безупречно, а кофейное пятно на голубой сорочке не заметно. Шоу должно пройти на «ура», иначе его фирма Distributed Intelligence AG1, сокращенно D.I., прекратит своё существование. Чем обернётся провал для сотрудников, годами хранивших ему преданность, и для него самого, он запрещал себе думать.

Слегка подрагивающей рукой он нажал на клавишу ввода и запустил программу. Большой белый четырёхугольник, отбрасываемый проектором на стену конференц-зала, осветил лица членов наблюдательного совета. На них читался скепсис. Наибольшее сомнение выражали сведённые вместе кустистые брови Джона Граймса, представлявшего ключевого инвестора Change Capital Corporation. Водянистым взглядом из-под отвисших век он смотрел на проекцию экрана компьютера так, словно ждал, что вот-вот на нём появится сообщение об ошибке.

Марк повернулся к беспроводной клавиатуре.

«Привет, ДИНА», – напечатал он в окне ввода данных. ДИНА – сокращённое название от Distributed Intelligence Network Agent[2]. Так называлось программное обеспечение, разработанное фирмой Марка.

«Привет, Марк, – ответила ДИНА в окне вывода данных. – Как у тебя дела?»

Слова большими буквами высвечивались на стене. Кроме этого, они озвучивались громким и ровным женским голосом, раздававшимся из колонок мультимедийной системы и не вызывавшим подозрения в своей естественности. Синтезированный голос выдавало лишь неправильное ударение на нескольких слогах.

«Я немного волнуюсь, – напечатал Марк. – Сегодня у нас выступление перед наблюдательным советом».

«Ой, тогда я должна особенно постараться», – ответила ДИНА.

Марк взглянул на аудиторию. Андреас Хайдер, управляющий портфельными активами венчурной компании Earlystage Venture Capital, улыбнулся. Председатель наблюдательного совета Гельмут Везелинг тоже удостоил Марка улыбки, правда, скорее, уничижительной.

Джон Граймс не улыбался.

– К чему это? – спросил он сдавленным типично британским голосом.

– Сейчас я представлю вашему вниманию новую разработку, – сказал Марк и, вложив в голос остатки гордости за проект, объяснил, – Это модернизированный пользовательский интерфейс ДИНЫ. Нашим клиентам больше не нужно учиться сложному синтаксису поисковых запросов. Теперь они могут задавать вопросы легко и просто, на естественном языке. Сейчас я вам это продемонстрирую.

Он напечатал: «Какое сегодня атмосферное давление в Гейдельберге?»

– Сейчас атмосферное давление в Гейдельберге составляет 756 миллиметров ртутного столба, – сказала ДИНА синтезированным голосом.

«А каким будет давление там завтра в 15:00?»

– Завтра в 15:00 атмосферное давление в Гейдельберге составит от 765 до 768 миллиметров ртутного столба.

– Как вы можете убедиться, ДИНА ведёт вычисления по сложной климатической модели, – объяснил Марк. – Вы можете задать любой вопрос о погоде в Германии, ДИНА постарается на него ответить, исходя из результатов расчётов.

Граймс вперил в Марка свои лягушачьи глазки, словно тот был аппетитной мухой. Он свёл кончики пальцев и оттопырил нижнюю губу, как делал всегда, когда собирался задать один из своих страшных вопросов. Марк предвидел вопрос: сколько дополнительной выручки эта новая технология принесёт за следующие шесть месяцев?

Граймс наклонился вперёд:

– Можно мне клавиатуру, пожалуйста?

В изумлении Марк передвинул клавиатуру и мышь на другой край стола. До этого момента Граймс никогда лично не изучал разработки D.I.

«Какая погода в Рио-де-Жанейро?» – напечатал он.

– Моя модель генерирует погодные данные лишь для Германии, – произнесла ДИНА.

Марк улыбнулся и кивнул своему партнёру-соучредителю и техническому директору Людгеру Хамахеру, сидевшему между Граймсом и Хайдером. Людгер был бледен и напряжён. Мэри Андресен, финансовый директор, тоже заметно волновалась. Она, как никто другой, знала, когда именно у фирмы закончатся средства. До дня, когда Марку придётся заявить о банкротстве, оставалось не более восьми недель. Если только не произойдёт чудо.

«Какая погода будет 30 февраля 2012 г.?» – напечатал Граймс.

– В 2012 году в феврале только 29 дней. Подтверждающий кивок от Андреаса Хайдера.

Гельмут Везелинг царапал что-то в блокноте. Должно быть, он пытался проверить, является ли 2012 год високосным.

«Хорошо, какая погода будет 29 февраля 2012 г.?»

– Мощности моей модели недостаточно для долговременных прогнозов. Пожалуйста, ограничьте временной диапазон десятью днями.

«Какая погода будет в следующий четверг?»

– Для какого города вы хотели бы получить прогноз?

«Гамбург».

– В четверг в Гамбурге будет немного облачно с прояснениями. Ожидаемая доля осадков составит от 0,00 до 0,05 литра на квадратный метр.

Лица членов наблюдательного совета просветлели. Марк молча ликовал. Он и не мог себе представить, что Граймс будет лично общаться с ДИНОЙ. А ДИНА держалась на высоте. Он непременно объявит благодарность Людгеру и его команде после заседания.

«Какое атмосферное давление в Гейдельберге?» – напечатал Граймс.

– Сейчас атмосферное давление в Гейдельберге составляет 756 миллиметров ртутного столба.

«Каким будет давление там завтра в 15:00?»

– Атмосферное давление в Гейдельберге завтра в 15:00 составит от 815 до 834 миллиметров ртутного столба.

Марк насторожился. Значения отличались от тех, которые ДИНА назвала раньше. Он не особо разбирался в метеорологии, но эти цифры показались ему довольно высокими.

«Каким будет давление в Гейдельберге завтра в 15:00?» – повторил Граймс свой запрос.

– Атмосферное давление в Гейдельберге завтра в 15:00 составит от 159 до 173 миллиметров ртутного столба, – объявила ДИНА своим ровным, лишённым эмоций голосом.

Марк похолодел от ужаса.

– Экстремальные перепады давления в Гейдельберге, – сказал Граймс и состроил довольную гримасу.

– Давайте-ка позвоним в Немецкий Гидрометцентр и попросим их объявить штормовое предупреждение. Или лучше порекомендуем эвакуировать город. 175 миллиметров ртутного столба – тут уже без кислородной подушки не обойтись.

– Похоже, ваша модель барахлит, – произнёс Гельмут Везелинг, обладавший «даром» подмечать очевидные вещи.

Андреас Хайдер грустно покачал головой.

Марк в поисках спасения обернулся к Людгеру, который хранил молчание, подперев голову руками. Возникла неловкая пауза.

– Эффект бабочки, – попытался заполнить паузу Марк.

Когда-то он читал в одной экономической газете статью о теории хаоса.

– В сложно организованных системах могут наблюдаться удивительные явления при незначительных изменениях внешних условий. Учёные называют это эффектом бабочки. Например, взмах крыла бабочки в Токио, может чисто гипотетически вызвать ураган во Франкфурте.

– Ураганможет, авакуумнет, – сказал Граймс. – Кроме этого, я сегодня разговаривал по телефону с Мартенсом из страховой компании Universia. Он рассказал мне, что ДИНА часто допускает ошибки и поэтому Universia не хочет продлевать договор.

Он взял паузу, чтобы придать значимости своим словам. Они прозвучали, как смертный приговор.

Марк недооценил коварство Граймса. Он ещё надеялся уладить проблемы со страховой компанией. В любом случае, он хотел придержать новость о том, что D.I. вот-вот потеряет последнего крупного клиента, и подумать не мог, что Граймс лично позвонит кому-либо из них. Это неэтично. Однако, являясь председателем попечительского совета, Граймс имел полное право так поступить.

Смотреть на аудиторию не имело смысла – было очевидно, что Марк лишился поддержки совета. Даже представить, чтобы кто-то в сложившейся ситуации захотел инвестировать в фирму, которая на протяжении последних пяти лет не приносила и малой доли запланированного дохода, оказалось невозможным. Позиция инвесторов была ему отчасти понятна – их головы занимали только цифры, и никто не имел представления о технологии, которая стояла за этими цифрами, о мастерстве программистов, о труде и творчестве, инвестированном в ДИНУ.

Перспективы у D.I. были самые мрачные. Однако и до этого момента тучи сгущались много раз, и Марк никогда не прекращал бороться. Не сдастся он и теперь.

– Мы с Мартенсом обсуждаем проблему, – сказал он и попробовал придать своему голосу нотку оптимистического пафоса, которая помогала ему раньше выходить сухим из воды.

Однако он ясно слышал, что его голос звучит подавленно.

– Мы разберёмся со всеми сложностями. Я обещаю.

– Вы обещаете! – Граймс покачал головой, словно Марк сказал нечто невразумительное. – Вы столько всего наобещали, господин Гелиус. Только ничего не исполнили. Ваше программное обеспечение никогда не работало должным образом, и если вы продолжите в своём духе, то оно никогда и не заработает. Мы поняли это слишком поздно.

– Марк, а как выглядит график заключения сделок? – спросил Андреас Хайдер. – Нет ли у тебя на примете крупного клиента, который смог бы компенсировать уход страховой компании?

Андреас всегда пытался вывести разговор из тупика и направить его в конструктивное русло. Вот за это Марк его и любил.

– Мы получили устное согласие от Xtragene на симуляцию сложных химических реакций на клеточном уровне, – сказал он. – Речь, правда, о небольшом заказе, но я уверен, что…

– Даже если Universia не убежит от вас, то денег у фирмы хватит, минуточку… – перебил его Граймс и извлёк клочок бумаги из своего «дипломата», – в лучшем случае, на десять недель. Я сомневаюсь, что D.I. за это время выйдет на позитивное движение средств.

– Значит ли это, что Change Capital не готов одобрить увеличение капитала, о котором просит фирма? – спросил Гельмут Везелинг.

Придушить его мало. С тактической точки зрения, было крайне неуместно задавать такой вопрос и тем самым вынуждать Граймса делать заявление.

– Нет, это не так, – ответил Граймс.

Марк посмотрел на него с удивлением. В его сердце пробудилась робкая надежда.

Граймс уставился на Марка в упор, на его губах играла самодовольная улыбочка.

– Change Capital инвестирует средства в эту фирму при условии некоторых принципиальных изменений.

– Изменений? – переспросил Хайдер. – И что же, по-вашему, нужно изменить?

– На мой взгляд, – сказал Граймс спокойно, – Distributed Intelligence необходимо новое руководство.

Глава 3

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

среда, 17:15

– Да какое право он имеет требовать! Этот жирный хряк! – веснушчатое лицо Мэри, увенчанное копной рыжих волос, пылало от ярости.

– Полное, поверь мне, – Марк закрыл лицо руками. Они втроём сидели в конференц-зале, который члены совета директоров давно покинули. Пустые кофейные чашки, крошки от кексов и скомканные пакетики из-под сахара покрывали стол, словно обломки орудий поле битвы. Римские шторы были снова подняты и больше не скрывали захватывающую дух панораму порта и Эльбы, безразлично нёсшую свои воды в Северное море. Раньше Марк гордился этим видом и тем фактом, что D.I. могла себе позволить один из самых престижных офисов Гамбурга – на двенадцатом этаже Ганзейского торгового центра.

Сегодня эти помещения превратились в обузу.

Марк вздохнул.

– Он приберёт нашу фирму к рукам, а меня вышвырнет на улицу.

И добавил про себя с отчаянием: «У меня отберут дом. Юлия меня никогда не простит».

– Но ведь ты – основатель! Ты создал эту фирму! – сказала Мэри.

– И что с того?

– Без тебя не будет стратегической линии! Не будет видения!

– Граймсу не интересно видение, ему интересна прибыль.

– Какая близорукость! У нас – лучший в мире софт для…

– Лучший в мире софт? Не смеши меня! – Марка душили досада и разочарование. – Дерьмо у нас, а не софт! Ты же видела те вонючие расчёты, которые сделала ДИНА!

– Небольшая ошибка вычислений, с кем не бывает…

– В последнее время только так и бывает! Теперь я понимаю «Универсию». Зачем что-то моделировать, если результатам этого моделирования нельзя доверять? В главном Граймс прав: ДИНА просто-напросто не работает!

Воцарилась тишина. Оба повернулись к Людгеру, который всё это время сидел белый как мел и не раскрывал рта.

– Скажи уже что-нибудь, – потребовал Марк. Людгер отрицательно повертел головой.

– Что происходит, чёрт подери? Раньше ДИНА не доставляла никаких проблем. Неужели так трудно написать софт, который будет работать?!

Людгер посмотрел на Марка, и его узкое лицо, всегда излучавшее спокойствие и самообладание, воплощение чистого рассудка, вдруг перекосило.

– Работать? – голос его дрожал. – Да какое понятие ты имеешь о нашей работе?

– Действительно, куда уж мне? – Марк обеими руками вцепился в край столешницы, чтобы не подпрыгнуть. – Я всего лишь – экономист, а не долбанный гений-программист, как ты. И я понимаю лишь то, что нас отсюда выставят на улицу из-за того, что ты и твои программисты не справляетесь со своей работой!

– Довольно! – не желая дальнейших пререканий, Людгер встал из-за стола и покинул конференц-зал.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Такое бурное выражение эмоций Людгер позволял себе крайне редко.

Марк смущённо посмотрел на Мэри. Он понимал, что был несправедлив к Людгеру, – его команда работала в несколько смен, чтобы успеть закончить новую версию голосового интерфейса к заседанию попечительского совета. Ошибки при такой спешке – это нормально. Но фирма не могла себе позволить ни единой ошибки, ведь речь шла о выживании!

– Наверное, я должен извиниться перед Людгером, – сказал он.

– Не переживай, – ответила Мэри. – Людгер понял, что ты был на взводе. Лучше иди домой и остынь! Сегодня был тяжёлый день. Завтра ты спокойно поговоришь с ним, и всё встанет на свои места.

Марк посмотрел на наручные часы – золотые Audemars Piguet с чёрным циферблатом, соблазниться которыми он позволил себе пару лет назад в экстазе после обещания первой большой инвестиции. Он кивнул. Было всего лишь полшестого. Но в том состоянии разочарованности, усталости и измотанности, в котором он пребывал, шансы наломать ещё больше дров, разговаривая с Людгером, возрастали.

Когда Марк вышел из конференц-зала, сотрудники, находившиеся в открытом пространстве офиса, встретили его вопросительными взглядами. Только что Людгер пронёсся пулей мимо них, – и все догадались, что совещание прошло плохо, а руководители поссорились. Людгер имел право злиться. Его команда была безупречна. У Марка сердце разрывалось при мысли, что скоро им придётся распрощаться. Рабочие места сохранят лишь за парой из них.

Марк хотел приободрить людей, пошутить, сказать что-нибудь, что развеяло бы страх. Но в голову приходили лишь избитые фразы. У него перехватило дыхание. Пришлось, ни на кого не глядя, молча покинуть офис.

Глава 4

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

среда, 18:02

Марк не решался открыть изящную белую дверь своего особняка в районе Поппенбюттель на севере Гамбурга. Он не представлял, как сообщит жене, что вот-вот лишится работы. Юлия происходила из уважаемой гамбургской семьи и очень дорожила своей репутацией в глазах чопорных соседей. Она не перенесёт позора быть женой человека, вдруг оказавшегося на улице.

Усилием воли он прогнал дурные мысли и постарался сосредоточиться на приятных мелочах, ждавших его дома: холодное пиво, тёплые объятия Юлии и, может быть, нечто большее. Он сделал глубокий выдох и повернул ключ в замке.

Юлия сидела перед телевизором и смотрела какую-то глупую телевикторину. Услышав, что он пришёл, она выключила телевизор и встретила его кокетливой улыбкой:

– Ну?

Марк посмотрел на неё растерянно:

– Что «ну»?

– Ничего не замечаешь? Марк подмигнул.

– Ты была у парикмахера? Классная стрижка! Юлия надула щёки.

– Что за чушь! Посмотри на платье! Тебе нравится?

Тина говорит, оно мне безумно идёт!

На Юлии было изящное коктейльное платье из тёмно-красного хлопка. Тина была права, платье подчёркивало стройную фигуру Юлии и гармонично сочеталось с её светлыми волосами до плеч.

– О да, очень красиво.

– Купила со скидкой! За 800 евро вместо 1200! Марка зазнобило. Выложить 800 евро за платье, не задумываясь. На их счёте уже был жирный «минус», да вдобавок – ипотека за дом. Он нервно сглотнул.

– Ещё что-нибудь купила?

Юлия потупила взгляд. Пойманная с поличным, она выглядела пленительно.

– Небольшую мелочь, – она виновато улыбнулась. – Сумочку. Я просто не могла её не купить! Она же идеально подходит к платью! И туфли, конечно. У меня ведь нет тёмно-красных. Это всё, правда.

– Сколько? – просил Марк.

Юлию напугала перемена в его голосе.

– Около пятисот. Ну, ещё туфли, но на них тоже была скидка. Ты же не злишься, правда?

У Марка в голове не укладывалось. Раньше ему нравилось, что его жена одевается красиво и умеет себя изящно подать. Когда они вместе выходили в свет, он ловил на себе завистливые взгляды и потому гордился своей женой. Но в последнее время долг на её карте приобретал угрожающие масштабы. Ему даже звонили из банка. После этого он по меньшей мере дюжину раз просил Юлию быть экономнее. Но она выросла в обеспеченной семье и была избавлена от необходимости учиться считать каждый доллар, зарабатывая тяжёлым трудом.

Он сделал глубокий вдох и, выдохнув, сказал:

– Дорогая, я тебе уже сто раз говорил. Так дальше не пойдёт! Мы должны экономить! Я, в конце концов, не миллионер!

– У тебя ведь есть фирма! Ты столько раз говорил, что, когда вы выйдете на биржу, то.

– Но мы не выходим на биржу, чёрт возьми! – его голос сделался резким помимо его воли. – Никто уже не выйдет на биржу! Читай иногда газеты вместо того, чтобы всё время смотреть дурацкие шоу! Тогда ты будешь в курсе! Я – не богач и не разбогатею, – он вздохнул. – Наоборот. Похоже, что скоро я стану безработным.

Юлия широко распахнула глаза.

– Что?

– Джон Граймс хочет вышвырнуть меня из правления.

– Но это невозможно! Фирма ведь принадлежит тебе!

– Мне принадлежит несколько долей, да, но фирма зависит от вкладов инвесторов. Они могу поступить со мной, как им вздумается.

Юлия всхлипнула. Слёзы побежали по её милым щёчкам. Мелко задрожала нижняя губа. Она открывала и закрывала рот, не произнося ни слова.

Марк хотел обнять её, утешить, пообещать, что всё образуется, что он выдержит эту передрягу. Но тут Юлия прошипела:

– Надо было слушать папу! Он всегда говорил, что твоя фирма – воздушный замок. А я тебя защищала. Я тебе верила, – она всхлипнула. – А ведь он был прав всё это время. Он меня предупреждал в самом начале, что я выхожу замуж за неудачника.

Марк оцепенел.

Неудачник. Ещё пару дней назад он рассмеялся бы, услышав это слово в свой адрес. Может быть, он не успел разбогатеть, но он создал успешную фирму и сохранил её в тяжёлые времена. Он обеспечил работой две дюжины людей. Вряд ли его можно было назвать неудачником.

Всё изменилось. Сейчас это слово ранило его так сильно, как ранит фраза, за которой кроется правда.

Сейчас, когда ему так нужна была поддержка, Юлия нанесла удар под дых. Он чувствовал, что всякое произнесённое им слово нанесёт непоправимый ущерб, но уже не держал себя в руках.

– Вот и беги к своему папочке и поплачь у него на коленях! – прорычал он. – Глядишь, он тебе парочку шикарных платьев купит!

В глазах Юлии вспыхнула ненависть. Наступило тягостное молчание. Она медленно кивнула головой.

– Ладно. Я ухожу!

Её родители жили рядом, в роскошном особняке в стиле ар-нуво с двумя гостевыми спальнями. Иногда, когда Марк уезжал в командировки, Юлия ночевала там. С высоко поднятой головой она удалилась. Когда грохот от хлопнувшей двери стих, Марк остался наедине со своими мыслями в полной тишине.

Глава 5

г. Пало-Алто, штат Калифорния,

среда, 13:03

Норман Рид посмотрел на часы. Начало второго. До конца утренней смены – чуть меньше часа. Совсем скоро он съест парочку гамбургеров в Carl’s Jr., поедет домой, отправится на боковую, а затем вечером, как обычно, встретится со своей подружкой в «Этернии». Он посмотрел в окно. Небо было чистым, лишь редкие перистые облака свидетельствовали о том, что ветер, не прекращая, дул со стороны океана, отчего загар лёг бы ровно и красиво. Идеальные условия для сёрфинга. Однако Норман давным-давно не стоял на доске – лет с шестнадцати, когда его тело ещё было атлетическим. С нынешним брюхом, как у него, на пляже делать нечего. Но ему было всё равно. Он давно перешагнул рубеж, за которым уже перестают стыдиться собственной полноты.

Жрать он начал после несчастной любви – заедал стресс. А когда заметил, во что превратилось его тело, то пути назад уже не было. С тех пор вкус мороженого Ben & Jerry’s с грецким орехом и кленовым сиропом занимал в жизни Нормана почти такое же место, как и хороший секс. Но и о сексе он не беспокоился. Сейчас совсем не обязательно ходить по вечеринкам в поисках утех – есть же Интернет.

Единственной серьёзной проблемой из-за полноты был пот, тем более здесь, в Калифорнии, где приходилось «попотеть», чтобы не вспотеть. Поэтому он предпочитал держаться в кондиционируемых помещениях, таких как, например, это – его рабочее место, в ультрасовременном здании из стекла и бетона посреди Кремниевой долины, в самом сердце Интернета.

Норман гордился тем, что работал в одной из самых крупных компаний сферы информационного поиска. Целых два года. А это означало, что его опционы на покупку акций славно подросли в цене. На нём лежала ответственность за один из самых мощных вычислительных центров мира, и зарплата была соответствующей. Несмотря на это, работу свою он не очень любил. Она казалось ему простой и скучной. Ах, если бы можно было установить на один из охраняемых им суперкомпьютеров клиент «Этернии»! Разумеется, это было строго-настрого запрещено.

Его задачей было следить за производительностью серверной фермы, составлявшей сердце поисковой машины. Не самая захватывающая работа, однако в ней были свои плюсы. Никакого стресса. Норман ненавидел стресс. От стресса он потел.

Поисковый запрос из Интернета обычно обрабатывался за десятую долю секунды, несмотря на то, что в сети из тысяч ЭВМ хранилась информация более чем пяти миллиардов веб-страниц. Во время чрезмерного наплыва пользователей или в случае серьёзного сбоя время ожидания отклика увеличивалось до нескольких секунд, что сильно подрывало лояльность пользователей.

Норман следил, чтобы этого не происходило, – наблюдал за работой системы, собирал статистику, измерял ширину канала и заказывал новое аппаратное оборудование, когда производительности имеющегося становилось недостаточно.

Обычно нагрузка держалась на отметке значительно меньшей критического порога, но наплыв пользователей мог произойти в любой момент, когда где-то в мире случалась серьёзная катастрофа и по всей планете люди начинали искать информацию о произошедшем. Сейчас фирме с неполными тремя тысячами запросов в секунду максимальная нагрузка не угрожала.

Норман в очередной раз взглянул в журнал данных, в котором мерцала статистика за последние десять секунд.

Он остолбенел. Что-то тут не так. Среднее время обработки и производительность росли, а количество запросов практически не менялось. Так не бывает.

Что происходит? Вирус? Исключено. Только не с теми мерами предосторожности, которые компания ввела после того, как однажды из строя вышел целый кластер. Это случилось больше двух лет назад, ещё до его прихода, но те, кто пережил тот обвал, помнят о нём до сих пор.

Неполадки с оборудованием – единственное объяснение. Вероятно, вырубилась консоль. Но тогда производительность резко увеличилась бы и застыла. С нарастающим ужасом он следил за тем, как производительность ползёт к десятипроцентной отметке, которой она обычно достигает лишь ранним утром, когда в Европе ещё работают, а западное побережье США уже просыпается. Он чувствовал первые капли пота, которые собирались у него на лбу и в подмышках.

На отметке в одиннадцать процентов Норман схватил трубку телефона и набрал Джо из службы поддержки аппаратного обеспечения. Где-то один за другим из строя выходили серверы. Он с ужасом подумал об эффекте домино.

– Джо Грунер.

– Привет, Джо, это Норман. У меня тут производительность ползёт вверх при постоянных запросах. У вас где-то масштабная авария с железом.

– Никак нет, Хьюстон, – ответил Джо плохо похожим на Тома Хэнкса голосом. – Все системы на ходу.

– Ты уверен?

– Слушай сюда, рядовой Норман, займись-ка своей работой и не отвлекай меня от моей, о’кей?

– Ладно. Просто у меня тут. – он снова посмотрел на статистику и заморгал.

– Забыли, Джо. Моя ошибка. Всё в порядке теперь.

– Норм?

– Что?

– Завязывай с дурью, ну, ты понимаешь.

– Дебил.

Норман положил трубку. Что же всё-таки произошло? Неужели в инструменте измерения статистики, которым замерялась производительность, сидел баг? Маловероятно, ведь он работал с этим инструментом больше года, и тот всегда функционировал исправно. Если дело было не в железе, то на серверах шёл неизвестный процесс, требовавший высокой вычислительной мощности. Очень высокой. Но что именно? Скорее всего, не вирус, поскольку вирус атакует не процессы, а каналы. Он перепроверил данные, отправленные системой за несколько последних минут. Ничего подозрительного не нашлось. Точно – не вирус.

Но тогда что? Неужели кто-то нарушил запрет и установил софт на серверы? Может быть, компьютерную игру? У него захватило дух от представления о том, как невероятная вычислительная мощь ультрапоисковика хлынула на создание виртуального мира. Возник бы новый реализм. Но что за пустая фантазия? 3D-симулятора, способного работать в реальном времени на мощности этого кластера, попросту не существовало.

Норман понимал, что должен сообщить о происшествии. В конце концов, его работа заключалась в наблюдении за системой и объявлении тревоги в случае её подозрительного поведения. Однако что конкретно он мог сообщить? Кратковременное увеличение нагрузки, намного ниже уровня критического порога? Совсем не повод для беспокойства. Если бы он забил тревогу из-за этого пустяка, то его, вероятно, подняли бы на смех. Кроме этого, он поставил в известность Джо, а тот лишь посмеялся над ним. Если его в чём-то обвинят, то он смело переложит ответственность на службу поддержки аппаратного обеспечения.

Успокоившись, Норман стал смотреть в окно, пытаясь заглушить тоску, тлевшую в глубине его души, словно последняя головешка в потухшем камине. Тоску по дрожащей под его ногами доске и холодному ветру, развевающему его волосы, и пьянящему чувству скольжения по отвесной стене трёхметровой волны.

Глава 6

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 6:58

Юлия смотрела на него своими синими глазами. Она не улыбалась, рот был чуть приоткрыт, губы влажно блестели. Её руки медленно прошлись по новому темно-красному платью, очертив фигуру, исполненную женственности в нужных местах. Юлия дёрнула плечом, скинула платье, словно полотенце, и осталась обнажённой.

Медленной грациозной походкой она подошла к кровати. Наклонилась над ним. Цвет её глаз изменился. В них появился светло-серый металлический отблеск. Рот скривился в насмешливой улыбке.

– Здравствуй, Марк. Как дела?

Она неестественно чётко произносила слова, а паузы между ними были слишком длинными. Этот голос принадлежал компьютеру.

– ДИНА! – выдохнул Марк.

Удивительное смешение чувств из желания и страха овладело им.

Она наклонилась ещё ниже, и её большие упругие груди почти коснулись его. Она нежно погладила его по голове, но рука была холодной, металлической. Рука скользнула по телу Марка, спустилась до колена и начала подниматься вверх по внутренней стороне бедра… Пронзительно завыла сирена. Дверь слетела с петель. Джон Граймс ворвался в спальню с огромным топором в руке.

– Извините, но вас придётся эвакуировать! – прокричал он и занёс над головой топор. – Давление составляет 172 миллиметра ртутного столба. Недостаточно для дыхания.

Топор со свистом вонзился в спину ДИНЫ. Но кровь не брызнула. Вместо этого её роскошное тело распалось на гудящий рой насекомых. Комната вмиг заполнилась мухами. Их жужжание слилось со звоном будильника.

Марк подскочил на кровати и машинально отключил будильник, пищащий на ночном столике. В темноте жужжала муха.

Он повертел головой, чтобы очнуться, но тут же пожалел об этом. Неудивительно, что ему приснилась эта адская чушь. Вчера вечером, сидя перед телевизором, он опорожнил целую бутылку красного вина в тщетной попытке отогнать мысли о происшествиях дня. По крайней мере, ему удалось заснуть. Однако реальность навалилась на него после пробуждения с ещё большей беспощадностью.

Две таблетки аспирина, долгий горячий душ и пара тостов с ветчиной и крепким кофе помогли ему вернуться в привычную физическую форму. Он не мог позволить себе раскиснуть. Только не сегодня. На кону была не только его судьба, он думал обо всей команде, о сотрудниках, которые доверяли ему, в тяжёлые времена последовали за ним, отказались от более выгодных предложений, доказав преданность фирме.

Трудно было сказать, что начнёт вытворять Граймс, если Марк уйдёт и перестанет его сдерживать. Он обязан решить свои проблемы, даже если сейчас и не представляет, как заставить это чудо свершиться.

История D.I. была чередой умопомрачительных побед и провалов. Лицо Марка украшало обложку одного солидного журнала о бизнесе. Его титуловали как одну из величайших надежд новой экономики[3]. Программное обеспечение ДИНА собирало призы на международных выставках. Но после краха новой экономики оборот фирмы упал глубоко ниже прогнозов. Инвесторы постепенно уходили. Не один раз казалось, что D.I. разделит судьбу таких фирм, как: Boo.com, Brokat, Kabel New Media[4] и прочих закатившихся звёзд перспективного венчурного бизнеса.

Каким-то чудом Марку удавалось находить инвесторов, готовых доверить ему свои деньги. Марк понимал, что дело было в его искреннем восхищении фирмой и её продуктом – ДИНОЙ, его умением заразить этим восхищением других. Но более важным фактором выживания фирмы было его категорическое несогласие принимать поражение, решимость продолжать дело, даже если впереди не маячило никаких перспектив. Несгибаемая воля к победе была, по мнению Марка, залогом всякого долгосрочного успеха.

Он хотел позвонить Юлии, но отказался от этой мысли. Разумнее было немного подождать и дать ей остыть. Сегодня вечером он приедет к ней с огромным букетом цветов и увезёт домой, и всё у них снова будет хорошо. Страсть между ними немного угасла, но они всё ещё были отличной командой, и он не видел причины зачёркивать прожитые вместе годы из-за пустячной ссоры.

Он ощущал, как уверенность медленно возвращается к нему и начинает определять ход мыслей. Уверенность – первый шаг на пути к успеху. Марк сел в свой серебристый Porsche Boxster и поехал на работу.

* * *

Он подъехал к Ганзейскому торговому центру в десять минут девятого. Два полицейских автомобиля стояли на парковке у современного здания из стекла и клинкерного кирпича, фасад которого выходил на Эльбу, изящно сужаясь в острие крыши. На одной из машин работала световая сигнализация. Что случилось? Неужели ночью сюда забрались грабители?

Из подземной парковки на двенадцатый этаж Марк поднимался на лифте. Модуль искусственного интеллекта сообщил, что больше никто не вызвал лифт, и потому кабина ускорится. На мгновение Марк почувствовал, как будто стал тяжелее. Через несколько секунд лифт замедлился, и возникло ощущение, будто пол ушёл из-под ног. Лёгкая тошнота смешалась с недобрым предчувствием, вызванным видом полицейских машин.

Предчувствие не подвело. Двери лифта открылись, и на входе в офис Марк увидел Мэри. Она разговаривала с двумя одетыми в гражданское мужчинами, по виду и выражению лица которых было ясно, что они – из полиции. Услышав звонок лифта, Мэри обернулась. У неё были красные глаза, тушь растеклась двумя чёрными бороздками. Щёки были мокрыми от слёз. Она сделала пару шагов навстречу Марку и остановилась в нерешительности.

– Людгер, произнесла она и расплакалась. – Он… он…

Она заикалась, не в силах закончить фразу, однако произнесла:

– Он – мёртв!

Глава 7

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 8:30

Марк ничего не ответил. Он бросился мимо неё в кабинет Людгера. Его друг верхней частью туловища распластался на письменном столе, голова и рука покоились на клавиатуре, другая рука вяло свисала со стола. Стеклянные глаза были широко раскрыты, словно он не поверил в собственную смерть. Залившая стол кровь, вытекшая из зияющей на его затылке раны, успела засохнуть. Потухший монитор был забрызган бурыми каплями. Там, куда кровь капала со стола, на паркете образовались лужицы.

Марк долго всматривался в мизансцену. Пока его мозг обрабатывал детали и строил умозаключения, эмоционально реагировать он был не состоянии. Людгер. В море крови. Мёртв. Навсегда.

Что за абсурд? Кому понадобилось убивать Людгера, подло, со спины? Его все любили. Он был блестящим программистом и хорошим малым. У него не было эгоистичных амбиций, он работал на успех своей команды и никому не переходил дорогу. Для его убийства не существовало мотивов, чёрт возьми!

Людгер держался приветливо и скромно ещё со школы. Он, конечно же, был лучшим учеником в классе, но не «заучкой». Несмотря на это – а может быть, именно потому – он вызывал зависть у некоторых одноклассников и слыл аутсайдером. Однажды Людгера загнали в угол, и Марк вступился за него. Произошла потасовка. Марка здорово поколотили бы, если бы учителя вовремя не разняли бойцов. В награду ему досталась пара синяков и уважение главных забияк класса, а также – дружба Людгера. Марк не забыл о своём друге после того как получил диплом менеджера по продажам в сфере IT и начал работать в солидной компании. При его посредничестве Людгера взяли туда в отдел разработок. Затем друзья занялись созданием распределённой системы искусственного интеллекта и основали собственную фирму.

Наверное, нашлась бы парочка людей, считавших, что Людгер – не от мира сего. Но ни одного, кому он дал бы повод для ненависти.

Муха описала пару кругов над головой Людгера, села и принялась ползать по холодной щеке. Марк сделал шаг вперёд, чтобы её прогнать, но кто-то схватил его за руку.

– Ничего не трогайте, дактилоскописты здесь ещё не закончили.

Марк обернулся. Перед ним стоял один из тех мужчин, с которыми разговаривала Мэри. Чуть за сорок, трёхдневная щетина, короткая стрижка. Он протянул руку Марку:

– Главный комиссар Унгер. Я руковожу оперативной работой.

Марк кивнул.

– Не могли бы мы поговорить в более подходящей обстановке?

Марк пригласил его в свой офис. Он почувствовал удивительную непринуждённость, когда сел за свой письменный стол.

Унгер повернулся к нему спиной и посмотрел в окно.

– Красивый вид.

Марк ничего не ответил. Комиссар развернулся.

– Вы здесь начальник, не так ли?

– Мы оба. мы были командой, мы с Людгером. Мы основали фирму вместе. Он отвечал за технологии, а я – за коммерцию.

– Госпожа Андресен сказала, что вы являетесь председателем правления.

– Формально – да, но по существу – нет. Как я уже говорил, мы – команда и принимаем все важные решения сообща.

Унгер подошёл к письменному столу, однако не присел на стул для посетителя.

– У вас есть предположения, кто мог это сделать?

И почему?

– Нет. У Людгера не было врагов.

– Выходит, что были. Марк повертел головой.

– Я знаю его со школы. Он всегда и со всеми был приветлив. Ни у кого здесь не было причины его убивать, я более чем уверен.

– Однако кто-то это сделал.

Марк рассеяно погладил кончиками пальцев бронзовую фигурку быка, которая стояла на его столе как напоминание о погасшей мечте выйти на биржу.

– Возможно, грабитель.

– Следов взлома нет. Кроме этого, Хамахер был убит со спины. Со своего места за столом он прекрасно видел, кто заходил в его кабинет. Если бы к нему забрался грабитель, Хамахер оказал бы сопротивление, вероятно, попытался бы бежать, но вместо этого он остался сидеть на месте. Скорее всего, он хорошо знал убийцу и доверял ему.

Унгер испытующе посмотрел на Марка.

– Где вы были вчера вечером между 21 и 22 часами? Разумеется, комиссар был обязан задать этот вопрос. Они поссорились, все об этом знали. А затем Людгер был убит кем-то, кого он хорошо знал и кому доверял. Вдруг Марк почувствовал себя виноватым, как будто его вчерашняя несдержанность стала причиной этой трагедии.

– Дома.

– Свидетели есть?

– Нет. Я был один. Жена была у родителей. Они живут по соседству.

Унгер изобразил на лице удивление.

– Мы поссорились. Так, пустяки. Я повёл себя глупо.

– Ваши сотрудники говорят, что вчера вы поссорились с Хамахером.

Марк кивнул:

– Верно.

– Из-за чего?

– У нас была презентация для совета директоров.

Она прошла не совсем удачно. Голос Унгера зазвучал резко.

– Вы поссорились. Вы в ярости покинули офис. Затем вернулись, возможно, чтобы извиниться. Но ссора вспыхнула с новой силой, и вы его убили!

Марк горестно повертел головой.

– Это не так. Я весь вечер провёл дома.

– Тогда скажите мне, пожалуйста, что именно послужило причиной ссоры между вами и Хамахером?

– Во время презентации ДИНА говорила странные вещи.

– Дина? Кто такая Дина?

– ДИНА – это наша разработка. D-I-N-A. Сокращение от Distributed Intelligence Network Agent – сетевой агент системы распределённого искусственного интеллекта. Программа для распределённых вычислений.

– Можете объяснить так, чтобы даже полицейский понял?

Марк включил компьютер.

– Под распределёнными вычислениями понимается работа программы сразу на нескольких компьютерах, объединённых в сеть. Таким образом можно суммировать вычислительные мощности нескольких компьютеров, получив нечто вроде суперкомпьютера, и при этом избежать покупки дорогого оборудования. Известный пример такого подхода – скринсейвер SETI.

– Что-что?

– SETI – это сокращение от Search for Extraterrestrial Intelligence, поиск внеземного разума. SETI–Institute – это частная организация в США, которая исследует полученные с помощью радиотелескопов сигналы на предмет посланий от внеземных цивилизаций. Для этого нужна очень большая вычислительная мощность. Раньше SETI был программой американского правительства, но со временем его лишили финансирования. И кому-то пришло в голову использовать компьютеры обычных пользователей для продолжения поиска. На компьютер устанавливается маленькая программа, которая использует невостребованную вычислительную мощность, например, когда пользователь делает перерыв в работе. Вот, сейчас покажу.

Он открыл панель управления Windows и запустил скринсейвер Seti@home. На экране медленно стала вырисовываться яркая диаграмма, представлявшая собой море из пиксельных волн синего, розового и красного цветов.

Унгер встал позади него и склонился к монитору. По спине Марка пробежали мурашки – ведь именно так убийца стоял за спиной Людгера.

– Эту штуку вы разработали? – спросил Унгер. – Ваша фирма занимается поисками зелёных человечков?

– Конечно же, нет. Это лишь – наглядный пример технологии, которой мы пользуемся. Скринсейвер SETI работает, между прочим, на 6 миллионах компьютеров, которые по Интернету обмениваются данными с центральным сервером. Сейчас у них в распоряжении больше вычислительных ресурсов, чем если бы их продолжало финансировать американское правительство и они вкладывали бы деньги в обычное оборудование. SETI для нас – своего рода пример.

– Понятно. А чем именно занимается ваша фирма сейчас? У вас тоже есть такая программа, которая работает сразу на многих компьютерах?

– Именно. Мы создали интернет-портал, откуда можно совершенно бесплатно скачивать самые разные игры. Единственное требование – установить наше клиентское приложение ДИНА, которое работает точно так же, как SETI – использует перерывы в работе компьютера, чтобы обрабатывать данные для наших клиентов. Всего у нас более 500 000 установок.

– Не могли бы вы мне её продемонстрировать?

Марк задумчиво кивнул. Из-за воспоминаний о чудовищных событиях последних суток у него затряслись руки, в момент, когда он запускал ДИНУ с клавиатуры.

– Здравствуй, Марк, – раздался синтезированный голос ДИНЫ из колонок компьютера. – Как дела?

У Марка перехватило дыхание. Его резко затошнило, и головная боль вернулась с новой силой. «Хреново» – чуть было не напечатал он. Однако знать, какой остроумный текст Людгер придумал в ответ, ему не хотелось.

«Каким будет сегодня давление в Гейдельберге в 15:00?» – напечатал он.

– Атмосферное давление в Гейдельберге сегодня в 15:00 составит 762 миллиметра ртутного столба, – произнесла ДИНА ровным голосом.

Казалось, Унгер был под впечатлением.

– Эта штука – ДИНА – понимает, что вы пишете?

– Не всё, но многое. Мы снабдили её голосовым интерфейсом, чтобы клиентам было удобнее с ней управляться.

– Я-то думал, что понадобятся ещё десятилетия, пока компьютеры научатся думать.

– ДИНА не думает. Она, так сказать, производит впечатление, что думает. Она анализирует данные ввода, ищет в них знакомые ей слова и интерпретирует их, согласно определённым правилам. Затем она просто выполняет программу, заданную ей нашим заказчиком. Тут нет ничего общего с мышлением.

– Однако вы говорите о своей программе, как о человеке.

Марк пожал плечами.

– Всего лишь привычка.

– Получается, эта ваша программа ДИНА вчера наделала ошибок?

– Да, сейчас покажу.

Марк снова спросил ДИНУ, каким будет давление в Гейдельберге сегодня во второй половине дня.

– Атмосферное давление в Гейдельберге сегодня в 15:00 составит 762 миллиметра ртутного столба, – выдала справку ДИНА.

Марк задумался. Он несколько раз задал вопрос о давлении в разных городах. ДИНА называла правдоподобные числа и не меняла их по мере повторений вопроса.

– Что такое? – спросил Унгер. – Вы слышите ошибку?

– Нет. То есть, да. Это и странно. Вчера на презентации ДИНА выдавала бессмысленные показания. Из-за этого мы потеряли доверие инвесторов, а я – работу. Сейчас, похоже, она снова исправна.

– Вы потеряли работу?

Марк вздрогнул. Теперь, когда Людгер был мёртв, это вряд ли имело значение.

– Наши инвесторы остались недовольны. Они хотят заменить меня.

– И поэтому вы поссорились с Хамахером?

Марк вздохнул. Он взял в руки бронзовую фигурку быка и посмотрел на неё так, словно прощался с ней навсегда.

– Да, я высказал ему претензии. Я был взбешён.

Но я его не у. – он поперхнулся.

На швах подставки фигурки виднелись бурые запёкшиеся сгустки. У него похолодели пальцы. Он выронил фигурку из рук, и она с грохотом упала на письменный стол. Он с отвращением отдёрнул руку.

– Что случилось? – спросил Унгер.

– Там. мне кажется, там, на фигурке… Это – кровь…

Глава 8

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 9:01

Главный комиссар Фридеманн Унгер вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и, как перчатку, надел его на руку. Он взял бронзовую фигурку и внимательно её осмотрел. Никаких сомнений, кровь, да ещё вытерта наспех. Он осторожно вернул фигурку на стол. Криминалисты разберутся в деталях, но уже сейчас с большой долей уверенности можно предположить, что это тяжёлое, с острыми гранями орудие соответствует форме раны.

Он прищурился, глядя на побелевшее лицо Гелиуса. Вот так фокус! С первого взгляда, случай довольно банальный: ссора между учредителями фирмы из-за надвигающегося банкротства закончилась убийством. Однако этот Гелиус вёл себя, не как убийца. Внешне он нервничал и был подавлен, но не испуган. Он не вызвал адвоката, хотя эти бизнес-мажоры, наверняка, каждый день консультируются с юристами. А тут он вручает ему орудие убийства, оставив на нём отпечатки.

Когда Унгер переступил порог офиса с потрясающим видом из окна, он ощутил прилив злобы. Он потерял существенную часть своих сбережений, вложившись в рынок новых технологий – заработанные им деньги, которые эти раздолбаи спустили на аренду вот такого шикарного офиса. Но это была его личная проблема, и он не мог позволить ей повлиять на ход оперативных мероприятий.

– Вы действительно не знаете, кто мог это сделать? Неужели нет никого, кто точил бы зуб на Хамахера?

Может быть, кто-то из уволенных? Подумайте!

Гелиус задумался:

– Нет… то есть, да, мы уволили одну программистку. Ещё три месяца назад. Даже если бы она отомстила, то мне, а не Людгеру.

– Имя?

– Лиза Хогерт.

– Адрес?

– Госпожа Андресен вам подскажет.

– Почему её уволили?

– Она воровала деньги. У нас была серия краж в офисе, и мы пометили банкноты. Так она и попалась. Я её сразу же уволил.

Унгер кивнул. На горячий след не похоже.

– Есть ли на примете ещё кто-нибудь, может быть, не связанный с работой?

– Людгер жил один. Насколько мне известно, подруги у него не было. Большую часть времени он проводил в офисе.

– Вы упомянули о том, что вчера ДИНА допустила ошибку. А сегодня она снова работает исправно. Как бы вы это объяснили?

Гелиус задумался.

– Не знаю. Возможно, вчера Людгер исправил ошибку. Не исключено, что она возникает спорадически. Поиск ошибок, к слову, занимает больше половины времени разработки программного обеспечения, и сложнее всего обнаружить именно те, что возникают нерегулярно.

– Могло ли убийство быть связано с этим?

– Как, например?

– Не знаю. Я вас спрашиваю.

– Я здесь не вижу связи.

– Мог ли кто-нибудь срывать работу программы, чтобы навредить вам?

– Кто мог пойти на такую подлость? И зачем? Ведь если фирма разорится, в чём тогда выгода? Сотрудники потеряют работу, а инвесторы – вложенные деньги.

– Конкурент?

– В Германии нет больше фирм, занимающихся такими технологиями. Американцам немецкий рынок пока не интересен.

– Есть ли кто-то, кто лично вас ненавидит? Я хочу сказать, что возможно, убийство Хамахера не было целью, а лишь средством. Может быть, кто-то хотел вас…

Дверь открыли, не постучавшись. Унгер с неудовольствием обернулся, в дверях с наивной улыбкой на физиономии стоял криминальный комиссар Генрих Дреек.

– Шеф, взгляните, что у меня тут! – радостно сказал он.

– Подождите, Дреек…

– Я узнал, кто был в офисе в момент убийства.

– Неужели?

– Данные с пропускного устройства. Сотрудники попадают в здание по электронным карточкам. И устройство показывает, кто и когда открывал или закрывал дверь.

– И?

– По показаниям сотрудников, Людгер Хамахер остался в офисе один, после того, как ушёл последний из них. Но пропускное устройство содержит сведения об открывании двери в 21:05. То есть, кто-то заходил в офис в это время.

– Дреек, не томите. Кто?

– Дверь была открыта в 21:05 с помощью карточки Марка Гелиуса.

Унгер повернулся к Гелиусу и долго пристально смотрел в его мертвенно бледное лицо.

Глава 9

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 9:38

Унгер и Дреек стояли в изящно оформленном конференц-зале с тем же потрясающим видом на Эльбу, что открывался из кабинета Гелиуса.

– Как вас понимать? – спросил Дреек.

Было заметно, что ему стоит усилий соблюдать формальное уважение к начальнику.

– Гелиус сказал, что чувствует себя плохо, и выглядел он соответствующе. Я его отпустил.

– Но, шеф… то есть, пропускное устройство… на момент совершения убийства он был в офисе! Абсолютно ясно, кто убийца!

– Именно.

– Именно? Что вы имеете в виду? – Дреек изумлённо посмотрел на него.

Дреек с короткими светлыми волосами и веснушчатым лицом выглядел моложе, чем на свой 31 год. Коллеги часто недооценивали его. Он был умным и талантливым парнем, хотя иногда горячился. Унгер был рад, что Дреек работает под его началом.

– Всё слишком просто. Предположим, убийца – Гелиус. Он убивает Хамахера в состоянии аффекта после ссоры. Затем осознает, что натворил. В спешке протирает орудие убийства и возвращает его на свой письменный стол. Он закрывает дверь кабинета с помощью своей карточки, прекрасно понимая, что данные об этом сохранятся в системе, а потом едет домой.

– Может быть, он об этом не подумал.

– Возможно. На следующее утро он, как ни в чём не бывало, возвращается в офис. С талантом голливудского актёра разыгрывает убитого горем друга жертвы и в завершение спектакля вручает нам на блюдечке с голубой каёмочкой мотив и орудие убийства. Вам эта версия кажется правдоподобной?

– В вашем исполнении – нет. Но задумайтесь вот над чем: может быть, Гелиус хочет, чтобы мы его заподозрили? Может быть, он не стал заметать следы, потому что не может жить с чувством вины за смерть друга и ищет наказания? На семинаре по психологии убийц.

– Тут вам не полицейская академия, господин Дреек. Не исключено, что вы правы. И тогда опасности совершения побега не существует, равно как и нет основания задерживать Гелиуса, пока его вина не доказана.

– Какие ещё доказательства вам нужны? – почти прокричал Дреек, что уже нарушало субординацию.

Унгер, однако, не рассердился. Он когда-то и сам был молод и горяч. Он перешёл на убаюкивающий тон:

– Мне нужен убедительный мотив. Если ссора послужила мотивом убийства, то Гелиус совершил его в состоянии аффекта. Вероятно, между ними завязалась драка. Хамахер не остался бы спокойно сидеть в своём кресле, и Гелиус не нанёс бы ему удар из-за спины орудием, которое ему пришлось бы сначала принести из своего кабинета. Нет, даже если Гелиус – и убийца, то у него был совсем иной мотив. И пока мы его не узнаем, я считаю невозможным держать человека под стражей.

Дреек посмотрел на своего шефа так, как если бы усомнился в его психическом здоровье, но ничего не сказал.

– Вот что я думаю. Я думаю, что кто-то хочет свалить убийство на Гелиуса. Убийца как-то фальсифицировал данные пропускного устройства. Мы же – в компьютерной фирме, и здесь наверняка чуть ли не каждый может это сделать. Он надеялся, что мы обнаружим орудие убийства у Гелиуса на столе, и потому протёр его лишь слегка. Он не предполагал, что Гелиус сам увидит следы крови и укажет нам на них. Я хочу сказать, что если убийца – Гелиус, то он наверняка выбросил бы фигурку в Эльбу или хотя бы вытер её получше. И тем более не стал бы указывать на следы крови!

Дреек хотел было возразить, но Унгер остановил его жестом.

– Убийца работает в этой фирме, я уверен. Кто-то явно хочет подставить Гелиуса. Возможно, кто-то из бывших сотрудников. Гелиус рассказывал мне об увольнении одной программистки…

Дреек больше не мог молчать.

– Послушайте, шеф, что думаю я. Я думаю, что вы рассуждаете слишком сложно. При всём уважении, вы совершаете ошибку, отпуская на волю главного подозреваемого только потому, что боитесь повторения истории с куриным бароном!

Унгер насупился. Кровь прилила к вискам. Да какое право имеет этот Дреек наставлять его! Что знает этот желторотый крикун об истории с куриным бароном?!

Да, история с куриным бароном так и не отпустила комиссара. Он арестовал владельца сети птицефабрик, которого признали виновным в убийстве единственного сына из-за ссоры. В тюрьме барон наложил на себя руки. В предсмертной записке он клялся в своей невиновности.

Унгер был уверен, что убийца, перед тем как лишить себя жизни из-за чувства вины, в предсмертной записке обязательно раскаялся бы. Он добился пересмотра дела. В итоге ему удалось изобличить настоящего убийцу – любовника жены куриного барона. Чтобы отвести подозрение от любимого и заодно прибрать к рукам птицефабрики, жена барона сфабриковала улики. Унгер упрятал парочку за решётку, но чувство ответственности за смерть невиновного человека его не отпустило.

Прав ли был Дреек? Неужели ход его рассуждений был искажён этой историей? Неужели он отпустил на волю убийцу лишь потому, что слишком боялся снова арестовать невиновного? Унгер вздохнул.

– Будь по-вашему. Пусть за Гелиусом установят наблюдение. Но у нас до сих пор нет правдоподобного мотива. Отыщите его! А пока что давайте проработаем сотрудников – одного за другим.

Глава 10

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 10:07

Открыв входную дверь, Марк услышал, что на втором этаже кто-то есть. Юлия вернулась! Лучик света забрезжил в царстве ночных кошмаров.

Она спустилась на первый этаж с дорожной сумкой через плечо.

– Ой, – смущённо произнесла она и опустила глаза.

– Юлия, пожалуйста… Я…

– Не надо! Я только кое-какие вещи взяла. Давай, пару дней…

Она остановилась, задумалась на мгновение и спросила:

– А почему, собственно, ты здесь в это время? Они что тебя и правда…

– Уволили? Нет, ещё нет, – Марк всей душой желал, чтобы его проблемы ограничились лишь угрозой потерять работу.

Слезы навернулись ему на глаза.

– Людгер мёртв.

Юлия побледнела. Людгер был частым гостем в их доме, и они прекрасно ладили.

– Как это? Что произошло?

– Его убили.

– Убили? А кто…

– Я не знаю. Но этот кто-то пытается свалить убийство на меня. Он сфальсифицировал показания пропускного устройства, и теперь дело выглядит так, будто я вчера вечером вернулся в офис.

– И? Это сделал ты?

– Что? – у Марка ушла земля из-под ног. – Юлия, ты… Ты… ведь это не всерьёз?

Она посмотрела на него в упор.

– Вчера ты был сам не свой, к тому же ты остался один. Откуда мне знать, чем ты был занят вечером?

Он не верил своим ушам. Юлия всегда была немного злопамятной, но как можно было сказать такое в этой ситуации? Он был сломлен. Он прощал ей многое, ведь иногда он давал ей поводы для обид. Но подозрение в убийстве лучшего друга – даже в форме мелкой издёвки, без настоящей веры в свои слова, лишь для отмщения за вчерашнюю ссору – он ей простить не сможет. Он смотрел в пол, пытаясь обуздать нарастающую злобу. Повисла пауза.

– Ну, я пошла, – сказала Юлия после затянувшегося молчания.

Марк закрыл за ней дверь.

Спустя три часа после возвращения домой он неподвижно сидел на диване. На нём всё ещё была чёрная зимняя куртка Ralph Lauren, а в руках – ключ от машины. Он рассматривал висевшие на стене картины абстрактного содержания, на которых линии депрессивных оттенков, красного и синего, переплетались в причудливый лабиринт. Картину раздобыла Юлия, заплатив за неё больше 2000 евро. Марку полотно никогда особо не нравилось, но сейчас эта переплетённая геометрия оказывала на него почти гипнотический эффект. Запутанные линии точь-в-точь иллюстрировали его жизненную ситуацию.

Всё в прошлом. Счастливые времена закончились. Его брак разрушен, фирма разорена, лучший друг мёртв. Всего лишь за сутки. Судорога пробежала по телу.

Все улики указывали на то, что Людгера убил один из сотрудников фирмы. Однако поверить в это было сложно. Марк прекрасно знал свою команду! Он мог положиться на каждого, вне сомнений. Да и какой мотив мог быть у сотрудника D.I.? Людгер никого не обижал.

Может быть, комиссар прав и, действительно, целью был Марк, а Людгера убили только для того, чтобы подозрение пало на него? Какая страшная мысль.

Он вспомнил про Лизу Хогерт. Одарённая программистка. Стройная брюнетка с коротко стрижеными волосами, светлыми глазами и нежными чертами лица, которое, однако, часто излучало почти отталкивающее высокомерие. Её талант уступал лишь способностям «вундеркинда» D.I. Райнера Эрлинга и, пожалуй, самого Людгера. Да, Лиза, не вписывалась в команду. Какое-то время она была панком и жила на улице, затем стала хакершей и взламывала компьютерные сети крупных компаний. Людгер был уверен, что она завязала с прошлым. До момента, когда в офисе начались кражи. Должно быть, Лиза употребляла наркотики и срочно нуждалась в деньгах.

Как ни сложно было в это поверить, но всё же нельзя было полностью исключать вероятности того, что Лиза решила отомстить фирме. Комиссар предположил саботаж работы ДИНЫ, – возможно за допущенными ею вчера ошибками действительно скрывалось чьё-то злобное намерение. Людгер прикладывал все усилия, чтобы защитить систему от взломов извне, а Лиза была талантливой программисткой и обладала инсайдерской информацией. Кроме этого, у неё были и чисто технические навыки, с помощью которых она могла фальсифицировать данные пропускного устройства. Людгер впустил бы её в офис вчера вечером без лишних раздумий.

Но убивать из мести за увольнение? Спустя три месяца? Никого иного, как Людгера, который до последнего отказывался верить в виновность Лизы и принял её сторону? Нет, логики в этом мало.

Сколько бы Марк ни ломал голову, он так и не смог вообразить себе причины, объясняющей убийство Людгера. Смысла в этом не было…

В дверь позвонили. Марк встал, обрадованный внезапным пробуждением из летаргии. В его сердце проснулась надежда. Может быть, Юлия вернулась и сейчас извинится перед ним? Но у Юлии был ключ.

Он замер, осознав, что за дверью может быть только полиция. Комиссар Унгер отпустил его с условием, что тот будет в его распоряжении. И вот он пришёл, чтобы теперь забрать.

Убийца наверняка фальсифицировал ещё какие-то улики и тем самым загнал Марка в угол – полиции не остаётся ничего иного, как арестовать его. Он осознал, что адвокат не в силах будет ему помочь, после того как Марк попадёт в жернова правосудия. На чьей совести ни висела бы смерть Людгера, это был матёрый и изощрённый садист. Он непременно добьётся своего – Марка осудят и упрячут за решётку минимум лет на десять. Тяжелее мысли о тюрьме было только осознание того, что убийца останется на свободе и не понесёт наказания за смерть Людгера. Нельзя дать этому беззаконию случиться!

В дверь снова позвонили. Что же делать? Бежать? Полиция, по всей видимости, оцепила и гараж, и сад. Далеко не убежишь.

Он медленно нажал на дверную ручку.

Глава 11

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 11:45

– Господин Эрлинг, согласно показаниям ваших коллег, вы были последним, кто вчера в двадцать часов тридцать минут оставался в офисе вместе с Людгером Хамахером, – начал допрос Дреек.

Унгеру его тон показался слишком напористым для допроса этого молодого, с мягкими, почти девичьими чертами лица и пышными светлыми волосами человека, который сидел напротив него за столом переговоров в конференц-зале и являлся свидетелем, а не подозреваемым. По крайней мере пока.

– Во сколько вы ушли из офиса?

Райнер Эрлинг положил карандаш параллельно блокноту. Он избегал взгляда полицейского. Казалось, разговор был ему крайне неприятен. Он что-то утаивал?

– Вы поняли мой вопрос?

Эрлинг кивнул. Он пошевелил губами, как если бы говорил сам с собой, но не проронил ни слова.

– Значит ли это, что вы поняли вопрос? Снова кивок.

– Тогда почему вы не отвечаете?

– Господин Эрлинг, я напоминаю, что вы являетесь свидетелем в расследовании убийства.

Дверь конференц-зала открылась, и Мэри Андресен просунула голову внутрь.

– Я же просил… – произнёс Унгер. Но Андресен его перебила.

– Мне необходимо срочно кое-что сказать вам, господин комиссар.

Он кивнул и вышел к ней.

– Вам, очевидно, покажется странным поведение Райнера Эрлинга, – сказала она. – Может быть, он будет вести себя подозрительно.

Унгер кивнул.

– Я ручаюсь, что его поведение не имеет отношения к произошедшему. Райнер сильно опечален смертью Людгера. Он был очень к нему привязан. В ситуации стресса у него особенно отчётливо проявляется синдром Аспергера.

– Что-что?

– Синдром Аспергера. Врождённое расстройство поведения. Можно сказать, мягкая форма аутизма.

«Аспи» – так они себя называют – испытывают некоторые трудности в общении с другими людьми. Им неприятен личный контакт.

– Вы хотите сказать, он – душевнобольной? Андресен гневно на него посмотрела.

– Он может быть, каким угодно, только не «душевнобольным», как вы выразились. Он – самый талантливый программист в нашей команде, если не в целом мире. Остальные ему в подмётки не годятся. Он пишет код в четыре раза быстрее, чем любой другой программист, и практически без ошибок. Да, он испытывает сложности при общении с другими людьми. Однако мы все его любим.

Она красиво провела рукой по своим рыжим волосам.

– Я всего лишь хотела попросить вас не очень на него давить.

Унгер кивнул.

– Как вам кажется, он мог убить Хамахера? Ведь он был последним, кто видел Хамахера живым, не считая убийцы.

Мэри Андресен насупилась. Её лицо напомнило Унгеру старый фильм о Пеппи Длинныйчулок, который он видел в детстве. Она смотрела на него так, словно он был грабителем, и она вот-вот отдаст приказ сторожевой собаке разорвать его на клочки.

– Я считаю, это полностью исключено! – сказала она. – Райнер любил Людгера. Он был одним из немногих, кому Райнер раскрывался и кому он доверял. Людгер разглядел талант Райнера, привёл его сюда в D.I. и всячески его поддерживал.

– Спасибо за информацию, – сказал главный комиссар и улыбнулся.

Ему не хотелось, чтобы Андресен на него сердилась.

Она улыбнулась в ответ. Ему показалось, или в её зелёных глазах мелькнул огонёк? Он спешно развернулся и зашёл в конференц-зал.

– …в последний раз, господин Эрлинг, – произнёс Дреек в момент, когда вошёл Унгер.

Эрлинг сидел и сосредоточенно смотрел на стол.

На столе аккуратным квадратом лежали кусочки сахара, которые он вынимал из сахарницы и раскладывал перед собой.

– Если вы продолжите молчать, я отвезу вас в участок и там.

– Заканчивайте на этом, господин Дреек, – перебил его Унгер. – На сегодня хватит. Господин Эрлинг, вы можете идти.

Дреек посмотрел на Унгера с растерянностью:

– Но шеф, я…

Унгер бросил на него взгляд, говоривший о бесполезности пререканий. Эрлинг встал, взял блокнот, карандаш и с поникшей головой вышел из конференц-зала.

– Что это значит, шеф? – спросил его Дреек, когда они остались одни. – Я почти расколол его. А тут возвращаетесь вы и…

– Никого ты не расколол.

– Откуда вам знать? Он ведёт себя крайне подозрительно, и алиби у него нет. Он…

– Он страдает одной болезнью. Синдромом Аспергера или чем-то вроде того. Это – как аутизм. Спросите Андресен – она вам объяснит.

– И поэтому он не может быть убийцей?

– Поэтому он ведёт себя так странно. Силой вы от него ничего не добьётесь. Кроме того, тут нет мотива, равно, как и никакой зацепки, что он имеет отношение к случившемуся.

– В любом варианте, он – последний, кто видел Хамахера живым…

– За исключением убийцы. Исходим из того, что убийца сфальсифицировал данные пропускного устройства. Вероятнее всего, он открыл дверь с помощью карточки уже после того, как Эрлинг покинул офис.

– Но Эрлинг мог и вернуться, – настаивал Дреек.

– Мы же не знаем, что он делал, когда ушёл из офиса.

Унгер строго взглянул на него.

– Благодаря тому, что вы его так напугали, он не смог вымолвить ни слова.

– Откуда мне было знать, что он – душевнобольной.

– Оннедушевнобольной, – осадилего Унгеривтуже секунду спросил сам себя, почему он так резко отреагировал на слова Дреека.

Неужели Андресен произвела на него настолько глубокое впечатление, что оно выходило за рамки дозволенного при следственных действиях? Неужели он теряет объективность?

– Но вы же сами сказали.

– Я сказал, что он страдает этим синдромом. А это приводит к тому, что он ведёт себя странно, но при этом он, как утверждают, – гениальный программист. Поговорите-ка завтра со специалистами по судебной психиатрии, выясните, что это за синдром. И узнайте, были ли случаи убийств, совершенных преступниками с этим синдромом.

– О’кей, сделаю, шеф. А теперь мне можно продолжать допрос?

Унгер кивнул.

– Продолжайте. А я ещё раз поговорю с Андресен о финансовых делах фирмы. Может быть, мотив скрывается в них.

Глава 12

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 13:15

Марк открыл дверь. Там была не полиция.

– Привет, Дорис!

Дорис была заметно удивлена – видимо, она подумала, почему он в разгар дня не на работе.

– Юлия дома?

– Нет. Она у родителей.

Дорис была близкой подругой Юлии. Она тут же заподозрила что-то неладное.

– Вы поссорились?

– Нет, нет, всё в порядке, – ответил Марк. Было понятно, что она ему не верит.

– Я передам ей, что ты заходила, когда она вернётся.

– Да, передай. Скажи, что я не сержусь из-за того, что она забыла о нашей встрече сегодня. Пусть позвонит мне, когда у неё будет свободное время и настроение поболтать.

– Она тебе обязательно позвонит. Пока, Дорис!

– Всего хорошего.

Он проводил её взглядом – проследил, как она прошла вдоль тихой улочки и села в свой серебристый Ford Ka. У дороги стояла ещё одна машина – красный Opel. За рулём сидел мужчина, он демонстративно изучал план города. Однако было не похоже, что он только что остановился в этом месте. Напротив, машина была аккуратно припаркована.

Слежка! Нужно бежать, сейчас же. Ему не оставалось ничего иного, как самостоятельно поймать убийцу или хотя бы собрать достаточно улик для того, чтобы убедить полицейских пойти по верному следу.

Он медленно закрыл дверь. Направился в гостевой туалет и сквозь приоткрытые жалюзи осмотрел улицу. Человек в гражданском наблюдал за домом.

Марк должен был от него отделаться. Но как? Открыть двери гаража незаметно для полицейского невозможно. На шоссе Марк без труда оторвался бы на своём «порше» от «опеля», но здесь, в городе, уйти от погони не представлялось ни малейшего шанса.

Если прорваться к ближайшей станции метро… Полиция не сможет прочесать все ветки. Станция находилась в нескольких минутах езды. Но как ему незаметно покинуть дом?

У него появилась идея. Крайне авантюрная, но других вариантов не было. Он направился в гараж, открыл дверь, вставил ключ в замок зажигания «порше» и завёл двигатель. Затем он пересел в тёмно-зелёный Range Rover Юлии и выехал на улицу. Как он и ожидал, человек в штатском, заметив, что открылась дверь гаража, включил зажигание и теперь подозрительно поглядывал на него. Марк пристально посмотрел ему в глаза и направил машину в его сторону. Полицейский сдал назад, чтобы избежать столкновения. Марк нажал на газ и быстро заблокировал «опель» в парковочном кармане. Затем он вынул ключ, выскочил из машины и побежал назад в гараж.

Полицейский быстро пришёл в себя после изумления. Он выкарабкался из своего автомобиля и побежал за Марком.

– Полиция! Не двигаться! Стоять, чёрт возьми! Марк нырнул в готовый сорваться с места «порше» за секунду до того, как человек в гражданском добежал до гаража. Он тронулся с места, надеясь, что реакция у этого человека хорошая, и он успеет отскочить в сторону. Надежда оправдалась. Он услышал ругательства в свой адрес, когда машина пронеслась мимо полицейского и со свистом свернула на дорогу. От скорости, до которой мощный двигатель разогнался мгновенно, Марка вжало в сиденье. В зеркало заднего вида было видно, как полицейский выхватил пистолет, однако прежде чем он успел бы выстрелить по колёсам, Марк скрылся за поворотом.

Оказавшись вне поля зрения полицейского, Марк сбавил скорость. Нельзя было привлекать к себе внимания. Он приехал к метро, оставил автомобиль на перехватывающей парковке и спустился в переход так медленно, насколько ему позволяли перевозбуждённые нервы.

Ему повезло. Поезд подошёл через две минуты, и полицейские не успели появиться на перроне. Проехав три станции, он вышел и пересел на другую ветку. Через полчаса, совершив ещё две пересадки, Марк решил, что оторвался от слежки. На данный момент.

Глава 13

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 13:19

– Страхование жизни? На миллион евро? И вы мне говорите об этом только сейчас? – возмутился Унгер. Мэри Андресен покраснела. Как же она была хороша!

– Простите, комиссар. Я об этом совсем не подумала. Таким было требование инвесторов, чтобы в случае смерти кого-либо из основателей компании фирму можно было спасти от разорения. В финансовой среде это – обычное требование.

Она виновато потупила взгляд.

– И вы не считаете, что это связано со смертью Людгера?

– Людей убивают и за гораздо меньшие суммы.

– Но деньги получит фирма, а не конкретное лицо. Кто же… – она осеклась.

– Именно. Ваша фирма – на грани разорения, инвесторы готовы вложить деньги, только если будет уволен шеф. И тут как раз умирает один из председателей правления – и, смотрите-ка, вопрос с финансированием решён, и шефа увольнять не нужно. Подозрительное совпадение, не так ли?

– Господин комиссар, это же сущая… Извините меня, конечно, но я ни на секунду не поверю, что Марк способен убить кого-то, чтобы решить финансовые проблемы! Только не Людгера! Он был мозгом компании. Не представляю, как мы будем работать без него.

– У вас много других программистов.

– Да, но ни одного – со способностями, как у Людгера. Разрабатывать программное обеспечение – не значит, сидеть за компьютером и строчка за строчкой набирать код. Сначала нужно понять, как программа должна работать в целом. Это можно сравнить со строительством дома: программисты – как строители, возводящие стены, вставляющие окна, прокладывающие трубы и так далее. А Людгер был архитектором.

– Но когда у вас есть план дома, то архитектор становится ненужным, не так ли?

– Финального плана для разработки программы не может быть. Как только она выходит на рынок, программисты принимаются за разработку новой, улучшенной версии. Иначе вы в этом бизнесе не выживете, – Мэри замолчала, осознав неловкость сравнения.

– Как бы там ни было, – продолжил Унгер, – страхование жизни – ещё одна улика того, что…

Дреек ворвался в кабинет. Похоже, сегодня был день настежь открытых дверей.

– Он смылся, шеф!

Унгеру показалось, или это прозвучало как «Я же вас предупреждал»?

– Смылся? Я же распорядился, чтобы.

– Он машиной жены заблокировал машину нашего коллеги, а затем удрал на своём «порше».

– Чтоб его… – Унгер вовремя вспомнил, что они были не одни.

Мэри Андресен бесстыдно прелестно улыбалась. Казалось, она была рада, что Гелиусу удалось сбежать. Неужели она и теперь верит в его невиновность?

– Объявляйте розыск.

– Уже объявил. Мы его поймаем, будьте спокойны. Мы его поймаем, будьте спокойны? Унгеру давно пора было напомнить этому горластому юнцу, кто был руководителем комиссариата номер 12. Однако сейчас момент был неподходящий – нельзя отрицать, что он допустил ошибку, позволив Гелиусу находиться на свободе. Теперь все подумают, что это произошло из-за истории с куриным бароном. Однако теперь выяснилось то, что поможет в расследовании дела.

– У меня появился мотив, – сказал главный комиссар. – На Хамахера было оформлено страхование жизни с выплатой в пользу фирмы. На один миллион евро.

Дреек одобрительно кивнул.

– Теперь всё понятно!

– Похоже на то.

У комиссара появилось неприятное предчувствие. Они идут по пути самого простого объяснения. Но о своих сомнениях он ещё сможет заявить судье. А сейчас необходимо выполнить свою непосредственную работу – схватить Гелиуса.

Глава 14

Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 19:34

– Марк! Что… что ты тут делаешь? – спросила изумлённая Мэри Андресен, увидев Марка через щель закрытой на цепочку двери.

– Мэри, ты должна мне помочь. Они у меня на хвосте.

– Я знаю. Заходи!

Старая квартира была не очень большой и не совсем удачно спланированной – с длинным коридором и тремя узкими комнатами. В то же время, высокий потолок, лепнина и деревянный паркет создавали в ней почти великосветскую атмосферу.

– Прости, у меня не прибрано. Я не ждала гостей, – сказала Мэри.

Следов беспорядка не было видно. Лишь футболка лежала поверх одного из кресел-мешков, окружавших изогнутый в форме почки пластмассовый столик.

У его родителей тоже были такие кресла в семидесятых. Пока он не вскрыл одно и не разбросал служившие наполнителем пенопластовые шарики по всему дому. Он думал, эта разновидность мебели давно вымерла, однако, похоже, она снова была в моде. Он уселся в одно из этих странных приспособлений. Мэри принесла два бокала с красным вином.

– Здорово, что ты наконец-то пришёл ко мне в гости.

Хотелось бы, конечно, при других обстоятельствах.

– Мне тоже хотелось бы, будь уверена. Я – по уши в дерьме.

И он рассказал ей о побеге.

– Ух ты, – Мэри одобрительно кивнула, но тут же посерьёзнела. – Комиссар Унгер не на шутку разозлился на тебя. Вообще-то он довольно милый. А почему ты решил сбежать?

Её вопрос говорил о том, что она ни на секунду не верила в то, что он мог быть убийцей. Он был безмерно благодарен ей за доверие.

– Кто-то хочет свалить всё на меня. Если они закроют меня в изоляторе, то шансов у меня не останется. Я должен сам найти убийцу.

– Как ты это себе представляешь? Они ведь повсюду ищут тебя. Невозможно прятаться вечно!

– Какое-то время я мог бы побыть здесь…

– Конечно же, ты можешь остаться. Но я боюсь, что довольно быстро они придут и ко мне с обыском.

Марк кивнул.

– Понимаю. Я не хочу впутывать тебя в это дело.

– Шутишь? Ты думаешь, мне безразлично, у кого на совести смерть Людгера? – слезы навернулись у неё на глазах. – Я хочу, чтобы они поймали этого негодяя!

Она всхлипнула, промокнула уголки глаз бумажным полотенцем и кашлянула.

– У тебя есть предположение, кто бы это мог быть?

– Нет, но у меня есть подозрение, из-за чего Людгера убили.

– Подозрение?

– Сегодня я весь день катался на метро и много думал. Вот что мне пришло в голову. Ты же помнишь те странные ошибки, которые допустила ДИНА. Скорее всего, Людгер вечером искал их причину. Возможно, он её нашёл – и поэтому его убили.

– Потому что он нашёл ошибку в коде?

– Потому что кто-то сфальсифицировал результат работы ДИНЫ.

– Сфальсифицировал работу ДИНЫ? Хочешь сказать, саботировал? Но кому это выгодно?

– Я не имею в виду саботаж. Предполагаю, что кто-то использует ДИНУ в своих личных целях. Мы ведь разработали мощную программу. Она задействует вычислительные ресурсы более полумиллиона компьютеров – с их помощью можно много чего сделать. Может быть, кто-то подцепился к этим мощностям…

– Но кому нужна настолько огромная вычислительная мощность? Мне казалось, что потребность в ней намного меньше, чем мы думали…

– В экономике нет, это, к сожалению, так. Но с такими мощностями можно проводить разные симуляции, требующие масштабных вычислений.

– Какие, например?

– Например, взламывать код. Искать нужную информацию в больших массивах данных. Нечто в этом духе.

– Тебе кажется, что хакеры используют ДИНУ, чтобы взламывать чужие системы?

– Возможно. А может быть, и спецслужбы или террористы. Точно сказать не могу. Я знаю только, что Джон Граймс был офицером британской контрразведки, и…

– Ну, говори уже напрямую! Неужели ты думаешь, что Граймс убил Людгера? Я согласна: он – полная скотина, но…

– Не обязательно он сам. Ты никогда не задумывалась, почему Корпорация инвестировала в нас во время заката новой экономики? И почему они хотят спасти фирму, но поменять руководство? Кто знает, может быть, за ними стоит ЦРУ, и…

– Марк, у тебя – паранойя. Корпорация инвестировала в нас, потому что у нас прекрасная команда и замечательный продукт, время которого просто не пришло. И потому что ты их убедил!

– Возможно. Однако я уверен, что между странным поведением ДИНЫ и смертью Людгера есть связь.

– Может быть, ты прав. Нужно попросить Мартина поискать следы…

– Нет, только не Мартина. Нельзя никому говорить о наших подозрениях. Пока нельзя. Мы не знаем, кто из команды посвящён в их планы. Может быть, он и есть убийца. Ведь кто-то фальсифицировал показания пропускного устройства, а это мог сделать лишь один из наших.

Мэри поморщилась, испытав отвращение от мысли, что один из принятых ею на работу сотрудников мог оказаться убийцей.

– И что же нам делать?

– Мы можем прямо сейчас войти в систему фирмы. Может быть, что-то обнаружим. Может быть, осталась информация от Людгера – документы, сообщения. Ты же помнишь, каким организованным он был и как всё чётко архивировал.

– О’кей.

Они подошли к антикварному секретеру, украшенному искусной резьбой, и включили стоявший на нём ноутбук.

Глава 15

г. Бостон, штат Массачусетс,

четверг, 14:02

– Ого, кто это к нам на крючок попался? – Рон Джерри отодвинул в сторону коробку с недоеденной пиццей «Четыре сезона», чтобы освободить место для клавиатуры и мышки.

Он, как зачарованный, наблюдал за изменениями столбцов цифр на мониторе его компьютера.

– Вау! Крупная рыба! Сейчас развернём сеть!

Он застучал по клавиатуре, словно пианист по клавишам рояля.

Появились новые колонки. Он прервал разговор с собой и лишь ошарашенно глядел на цифры. Затем схватил телефонную трубку.

– Майк, у меня тут такое! На седьмой. Чувак, я такого ещё не видел! Эта штука просто гигантская. Не меньше 20 МБ. И, похоже, она продолжает расти.

Марк Аудербёрн был основателем и директором Auderburn Network Security, небольшой фирмы, которая разрабатывала собственный антивирус и ютилась в безликом одноэтажном строении с плоской крышей на севере Бостона. В ANS Рон следил за сетью компьютеров, задачей которых было обнаружение новых вирусов. Словно мышеловки, они были подключены к Интернету и беспрестанно пересылали информацию, коммуницировали с цифровой вселенной, отправляли и получали электронные письма. Лакомый кусочек для любого вируса. При этом их шлюзы стояли настежь раскрытыми, совсем без охраны.

На машинах в фоновом режиме работали специальные маленькие программы, которые отслеживали все процессы и сообщали о тех, которые не соответствовали заданным ANS параметрам. Когда программе удавалось схватить непрошеного гостя, другая программа считывала его данные и сравнивала их с уже опознанными профилями. Если на крючок попадался известный вирус, он автоматически уничтожался. Если же программа не могла его идентифицировать, то незамедлительно сообщала об этом управляющему компьютеру, за монитором которого сидел Рони.

Таким образом, в сеть ANS в день попадался, в среднем, один новый вирус. Большинство оказывались довольно безобидными версиями хорошо известных «троянцев». Их типичные сигнатуры быстро заглатывала база данных, составлявшая сердце программного обеспечения ANS.

Но в этот раз всё шло совсем не по сценарию. Сердце Рона колотилось от волнения. Обнаружить вирус нового типа значило получить огромное конкурентное преимущество. Слава пионера, предложившего рынку программу для его обнаружения и устранения, сулила престиж, упоминания в СМИ и новых клиентов.

– Да, я его теперь тоже вижу, – сказал Майк. – Что именно творит эта штука? Загружает огромный объём данных на машину и тем самым блокирует процессор? Своего рода стратегия закупорки для парализации работы?

– Не думаю. Для этого она, опять же, довольно небольшая, да и код её не выглядит тривиальным. Похоже, она что-то делает с загруженными данными.

– Думаешь, это – перехватчик паролей или что-то в этом духе?

– Нет, к паролям она не притронулась, хотя они там лежат в открытом доступе, как «сотня» на дороге.

Похоже, ей вообще не интересно, что происходит на самом компьютере. Я не вижу попыток доступа к файлам, даже к системным настройкам Windows.

– Тогда сделай дамп памяти, чтобы мы потом смогли лучше рассмотреть эту малышку.

– Хорошо, уже… Чёрт побери! А теперь что происходит? Быть не может!

– Что случилось?

– Эта дрянь исчезла! Самоуничтожилась! Хлоп – и растворилась в воздухе! Как будто заметила, что я собрался её скопировать.

– Что за чушь, Рон!

– Может и чушь.

– Кто на такое способен? Наверняка, это был профессионал. Джокер? Воз? Рафаэль?

– Не думаю, что это – кто-то из наших известных друзей. Эта штука не похожа ни на что из известного мне ассортимента.

– У нас не осталось никаких записей? Ничего для анализа кода?

– К сожалению, ничего. Майк простонал.

– Будем надеяться, что эта штуковина так же кинет ребят из Doc Solomon и McAfee, – и положил трубку.

Рон рассеянно кивнул. В мыслях он уже изобретал новые ловушки, в которые надеялся заманить таинственный вирус. Но ему не давала покоя одна и та же мысль: а что, собственно, вирус успел сделать на его компьютере?

Глава 16

г. Гамбург, р-н Альтона,

четверг, 20:43

– Smoke on the water… and fire in the sky…[5], – запел своим хрипловатым, легко узнаваемым голосом Олаф. Звуки электрооргана раздавались из семплера, однако Руди удалось вычистить из них механическое звучание и заставить аккорды завизжать так, что, казалось, Джон Лорд сам стучал по клавишам. Даже ритм басов Юргена звучал почти идеально в такт барабанам Ральфа.

Подушечки пальцев Фридеманна Унгера скользили по тонкому грифу Ibanez[6]. Он ощущал себя Ричи Блэкмором во время турне по Японии. Грохочущее звучание старых хитов Deep Purple прогоняло напряжение из его тела, мысли – из головы. Музыка источала мощь, физически ощутимый порыв отдавался вибрациями в его теле, которое переполнялось энергией.

Нет, вибрировало что-то ещё. Его сотовый. Этот чёртов – чтоб его разорвало – сотовый!

Он пытался игнорировать нервирующее вибрирование и продолжал играть, однако его пальцы запутались в кульминационной точке соло. Его выбросило из энергетического поля.

Он закончил игру. Остальные посмотрели на него злобно – ведь прекрасно же получалось. Один за другим они останавливали игру своих инструментов, словно тормозили поезд, который может замедлиться лишь постепенно.

– Простите, парни! – сказал Унгер.

В очередной раз он задался вопросом, почему во время движения у него постоянно возникали неполадки со связью, а метровые стены подвала, который служил им репетиционным помещением, не были никаким препятствием для сигнала. Он спешно выудил телефон из узкого кармана джинсов. Пришла СМС:

«Марк Гелиус Гамбург 20251 Эрикштрассе 12».

Он удивился. Что это значит? Зачем Дреек прислал ему адрес Гелиуса? Минуточку, сообщение пришло не с телефона его коллеги, а с неизвестного номера. И разве Гелиус жил не в Поппенбюттеле?

Сегодня он уже слышал этот адрес: улица Эрикштрассе, 12. Он вспомнил: там жила Андресен. И понял: Гелиус – у неё, и она тайком прислала СМС, чтобы попросить его о помощи.

– Простите, парни, служба зовёт.

Участники группы были раздосадованы. Ральф громко стукнул палочками по барабану.

– Фреди, чувак, ну, почему ты не выключаешь свой грёбаный телефон даже во время репетиции? В субботу – выступление, а мы ещё толком не отрепетировали!

– Я не могу. Ты же знаешь.

– Знаете что, господин комиссар, вы – неисправимый болван!

Глава 17

г. Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 21:22

В дверь позвонили. Мэри и Марк переглянулись. Они провели час за изучением данных в сети D.I., но не обнаружили ни малейшего указания, над чем Людгер работал вчера вечером. Изменения файлов в личной папке Людгера датировались временем до презентации перед наблюдательным советом. После этого он даже не отправил ни одного электронного письма. Похоже, что Людгер больше не работал на своём компьютере. Однако это было маловероятно, ведь он сидел за рабочим столом в момент убийства. Должно быть, убийца удалил все следы его работы. А это требовало серьёзных технических знаний.

Звонок раздался снова. Мэри подошла к двери и нажала на кнопку домофона.

– Кто там?

Марк понял, что это была полиция, ещё до того, как из трубки домофона раздался искажённый помехами голос комиссара. Мэри озадаченно посмотрела на него. Затем, нажав на кнопку, она открыла дверь подъезда.

– Спрячься где-нибудь. Я попытаюсь от них отделаться.

Они обыщут квартиру. У него нет шансов спастись, если он останется внутри. Счёт шёл на секунды.

– Дай мне ключ. Скорее!

Мэри дала ему ключ. Он схватил свою куртку и осторожно открыл дверь.

– Закройся на цепочку, – шёпотом сказал он и, как можно тише, поспешил наверх по подъездной лестнице.

Старые ступеньки скрипели при каждом шаге. К счастью, полицейские громыхали своими ботинками двумя этажами ниже и не слышали этого скрипа. Он успел подняться до площадки следующего этажа, когда полицейские постучали в дверь Мэри. Он услышал, как она приотворила дверь.

– Какой сюрприз! Комиссар Унгер? Что привело вас сюда в это время? – удивление в голосе Мэри звучало очень правдоподобно.

– Можно нам войти?

– А в чём дело?

– У нас осталась пара вопросов по делу об убийстве Людгера Хамахера.

– Они настолько срочные? Извините, но я сейчас занята. Я готова прийти завтра утром к вам в участок. Марк чуть не засмеялся. Мэри играла мастерски.

Чем дольше она держала полицейских на площадке, тем крепче была их уверенность в том, что он скрывается в её квартире. Поэтому они не думали обыскивать подъезд, что позволило Марку выиграть немного времени. Но, как назло, он не мог и пошевелиться, пока полицейские стояли под дверью.

– Но… Вы же… – в голосе Унгера послышалось озадаченность.

Затем его голос зазвучал серьёзно и решительно, как если бы он был чем-то разозлён.

– Госпожа Андресен, пожалуйста, немедленно откройте дверь! У нас есть сведения о том, что Марк Гелиус прячется в вашей квартире. Он находится в розыске по подозрению в убийстве.

– Марк? Неправда. Он не мог этого сделать.

– Разобраться в том, правда это или нет, – наша работа. Если он невиновен, ему ничего не грозит. А сейчас откройте дверь, пожалуйста!

– А ордер на обыск у вас есть?

– Мне не нужен ордер в неотложных обстоятельствах.

– В чем же их неотложность?

– Их неотложность в том, что у вас скрывается разыскиваемый убийца и он сбежит, если вы сейчас же не откроете дверь!

Марк слышал, что комиссар потерял терпение. Лишь бы Мэри не перегнула палку, ведь комиссар быстро почувствует подвох. К счастью, Мэри это тоже поняла. Он услышал, как она медленно сняла цепочку.

Он украдкой выглянул из своего убежища и увидел, как двое полицейских с оружием в руках входят в квартиру.

– Стой в коридоре! – сказал он своему коллеге. – На случай, если он вырвется от меня.

Вот дерьмо! Марк надеялся, что сможет незаметно проскользнуть вниз, когда полицейские зайдут в квартиру. Это будет предельно сложно, если один из них останется караулить выход у открытой двери.

С другой стороны, они явно обследуют подъезд, когда убедятся, что его нет в квартире Мэри. И что ему теперь делать?

Не успел он найти решение, как услышал, что этажом выше открылась дверь, и кто-то пошёл вниз по лестнице. Если его здесь увидят, всё пропало.

Как можно тише он стал спускаться вниз, стараясь идти в ногу с человеком над ним.

Он затаил дыхание, добравшись по стенке до квартиры Мэри. Человек сверху быстро приближался скрипучими шагами. В следующий момент он появится из-за угла и увидит Марка.

– Кажется, здесь внутри никого нет, – раздался из квартиры голос комиссара Унгера. – Лучше осмотрим подъезд.

Сейчас или никогда. Марк выскочил из засады и с грохотом захлопнул дверь квартиры Мэри. Огромными шагами он поспешил вниз по лестнице. Он выиграл преимущество в пол-этажа, прежде чем ошарашенные полицейские открыли дверь и пустились за ним следом.

– Дерьмо! Шеф! Шеф, вот он! Стоять, чёрт подери!

Полиция!

Прежде чем Дреек спустился, Марк успел выбежать из подъезда и закрыть за собой входную дверь. Ключ он зашвырнул подальше.

Лицо юного полицейского исказилось от злобы. Он подёргал ручку двери, затем через стеклянную дверь в стиле ар-нуво навёл пистолет на беглеца.

– Я не виноват! – прокричал Марк и побежал прочь.

Дреек не выстрелил.

Глава 18

г. Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 21:30

Не может быть! Этот тип снова ушёл у них из-под носа!

– Мы ещё отыграемся! – прорычал Унгер.

– Это – пособничество… Это – неповиновение представителям закона!

– Он этого не совершал, – сказала спокойно Андресен.

Её глаза сверкали.

Унгер постарался успокоиться.

– Если он этого не совершал, то почему он сбежал?

– Потому что вы ему не верите. Потому что он не уверен, что вы будете искать настоящего убийцу. Потому что убийца сфальсифицирует ещё больше улик против него.

– И поэтому вы его спрятали у себя?

– Я его не прятала. Мы вместе пытались напасть в сети D.I. на след настоящего убийцы. К сожалению, не напали.

– Я не верю ни единому слову.

– Не сомневаюсь.

– Куда он сейчас направляется?

– Если бы я и знала, то не сказала бы вам.

– Мы его поймаем, госпожа Андресен, будьте уверены. А вы теперь – под подозрением. Кто знает, может быть, вы ему всё это время помогали. В конце концов, вы как финансовый директор компании выигрываете больше всех от получения страховой выплаты за смерть Хамахера.

Андресен побледнела. На секунду Унгеру показалось, что она на самом деле – пособница Гелиуса. Но её глаза сузились, а рот превратился в нитку, и он понял, что побледнела она от ярости.

– Ты… Ты – тупой говнюк! – прошипела она и с силой захлопнула дверь у него перед носом.

– Это – оскорбление должностного лица! – заревел главный комиссар. – Я вас привлеку!

Разумеется, он не собирался заводить дело против неё. Он злился на Дреека, который позволил обвести себя вокруг пальца, как новичок, кем он, в общем-то, и был. Но больше всего он злился на себя, потому что он снова недооценил Гелиуса.

Спустившись вниз по лестнице, он встретился с оробевшим коллегой.

– Извините, шеф. Он провёл меня, как дурака.

Эта фраза обезоружила Унгера. Он собирался накинуться на него, накричать, лишь бы обрушить на кого-нибудь свою злость. Но он не хотел быть тем говнюком, за которого его теперь все держали.

– Ничего. Этот парень намного проворнее, чем мы предполагали. Но далеко он от нас не уйдёт.

Однако, сомнение в том, что они идут по верному следу, лишь разрасталось. Он перечитал СМС и показал её Дрееку.

– Я хочу, чтобы вы проверили номер отправителя. Я думал, это – Андресен, что она отправила нам подсказку. Но видно, что это совсем не так.

– Но кто, как не она, шеф? И как он или она знали, что Гелиус здесь?

– Мы это выясним. У меня такое чувство, что кто-то водит нас за нос. Как бы то ни было, нам нужно поймать Гелиуса.

Глава 19

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 22:51

Была середина апреля, на деревьях уже распустились листья, но погода стояла февральская. Марк держался в тени невысокого каштана и смотрел на бизнес-центр, в котором недавно работал. На двенадцатом этаже горел свет. Сначала он предположил, что свет забыли выключить (неудивительно в таком переполохе). Затем заметил силуэт, который двигался за окнами программистского отдела. Кто-то в офисе ещё был. Программист? Полицейский? Незнакомец, заметавший следы? Марк не решался подняться в офис и выяснить.

Он уже час простоял на холоде и начал спрашивать себя, не пора ли заняться поисками места для ночёвки. В этот момент свет в офисе погас.

Марк подождал пару минут, и силуэт показался из дверей комплекса. В свете фонаря он узнал Райнера Эрлинга и с облегчением выдохнул. Теперь можно было беспрепятственно зайти в офис.

Он прошмыгнул через пустую парковку, отыскал в кармане ключ от входной двери, но не спешил её открывать. А чем был занят Райнер в это время в офисе? Райнер был известен своей привычкой допоздна засиживаться на работе. Они с Людгером пару раз оставались в офисе на всю ночь, чтобы успеть к утру решить проблему или подготовить обновление. Однако теперь, после смерти Людгера, Марку казалось странным, что Райнер продолжает работать до позднего вечера, как ни в чём не бывало.

Ужасная мысль промелькнула у него в голове: вчера Райнер тоже оставался допоздна. Не помогал ли он Людгеру искать ошибку? Тогда он был в офисе в момент смерти Людгера.

Неужели убийца – он?

Мысль показалась ему абсурдной. Райнер был последним, кого Марк заподозрил бы в убийстве. Синдром Аспергера делал из него тихого и замкнутого молодого человека, который на других иногда производил впечатление интроверта и нелюдима, но никогда – агрессивного или враждебно настроенного типа. Невозможно было представить, чтобы он хладнокровно спланировал и совершил убийство.

Нет, задержка Райнера в офисе имела другое объяснение. Людгер всегда опекал Райнера. Может быть, он находился здесь по той же причине, что и Марк. Может быть, он в своей тихой сосредоточенной манере пытался выяснить, что же произошло. Тогда у Марка был союзник.

Он нагнал его на полпути к станции метро:

– Райнер! Райнер, подожди!

Райнер обернулся и немигающим взглядом уставился на Марка, как будто тот был зомби и намеревался на него напасть.

– Тебе удалось что-то выяснить? – спросил Марк.

– Ты докопался до причины, почему не работала ДИНА? Я подозреваю, что какая-то сила извне использует её для своих целей. Может быть, – секретная служба, мафия, террористы – не могу сказать точно. Может быть, поэтому Людгера и убили!

Глаза Райнера по-прежнему были широко раскрыты, как если бы он сильно испугался Марка.

– Полиция… они повсюду ищут тебя… – сказал он.

– Да, я знаю. Поэтому мне нужна твоя помощь, Райнер. Кто-то пытается повесить на меня это дело.

Я должен найти настоящего убийцу. – На миг он замолчал. – Ты что, не веришь мне, Райнер?

Райнер лишь молча смотрел на него. Он был мертвенно бледен.

У Марка по спине пробежали мурашки. Неужели его так легко можно было заподозрить в убийстве лучшего друга?

– Я этого не делал. Райнер, ты должен мне поверить!

Райнер ничего не сказал, а лишь повернулся. Марк схватил его за руку.

– Райнер, пожалуйста. Мне нужно знать, что было не так с ДИНОЙ.

Райнер ускорил шаг. Марк поспешил за ним, снова схватил его. Райнер вырвался и громко вскрикнул, как испуганный ребёнок.

Они почти дошли до станции метро. Пожилой мужчина на другой стороне улицы обратил на них внимание. Он вытащил из кармана сотовый.

Марк остановился и посмотрел вслед Райнеру. Он перебежал улицу на красный свет и поспешил на платформу, которая здесь, на берегу реки, находилась не под землёй, а наверху – стояла на колоннах. Пожилой человек говорил по телефону и не выпускал Марка из поля зрения. Нужно было уносить ноги, пока не приехала полиция.

Он бегом пустился по тёмным улицам Шпайхерштадта[7]. Через короткое время у него за спиной вспыхнули мигалки полицейских машин, которые подъехали к Ганзейскому торговому центру. Марк забился в дверной проём старого склада. Из помещения хлынули запахи кофе и специй. Ему тут же представился большой грузовой корабль – один из тех, что проплывали за его окном по Эльбе, направляясь в экзотические страны. Из Гамбурга нужно было бежать, хотя бы на время.

Марку пришла в голову мысль тайно пробраться на корабль. Но его обнаружат, когда судно выйдет в открытое море, и непременно передадут полиции в ближайшем порту. Кроме того, оказавшись беженцем в чужой стране, он лишится возможности напасть на след убийцы Людгера.

Он перебирал в уме тех, кто поверил бы ему и укрыл бы от полиции. Его родители развелись, когда ему было четырнадцать лет, и с тех пор общение с отцом практически прекратилось. Мать пару лет назад переехала в США. Ни братьев, ни сестёр у него не было. Единственной, кто мог бы ему помочь, была его кузина Франци. Она жила в Мюнстере, изучала в университете философию уже десять лет или больше и перебивалась случайными заработками, а также редкими продажами своих мрачных картин. Марку она всегда нравилась своим необузданным темпераментом и весёлостью, которая в любую минуту могла перейти в отчаяние, длящееся, правда, недолго. Франци никогда не была высокого мнения о законе и порядке и с готовностью поддерживала любую теорию заговора. Она ему поверит и поможет. И, скорее всего, ей эта история очень понравится.

Марк задумался, не позвонить ли ей прямо сейчас. Он знал, что Франци часто рисовала до поздней ночи. Но передумал, потому что даже не представлял, как до неё добраться. На главном вокзале, наверняка, велось наблюдение, особенно сейчас, ведь они знали, что он находится в городе. О самолёте со всеми проверками безопасности в аэропорту можно было забыть. Такси тоже не подходило: таксисты, вероятнее всего, были предупреждены. Метро и автобусы оставались теми немногими средствами передвижения, которые полиция не могла полностью контролировать. Но покинуть с их помощью Гамбург нельзя. Или можно?

Марк перешёл один из мостов, соединявших Шпайхерштадт с центром города, поблагодарив судьбу за то, что полиция не оцепила весь район. Наверное, лучше было благодарить извечный дефицит кадров и ресурсов полиции. К тому же, он был лишь подозреваемым в убийстве.

На станции Рёдингмаркт он сел в поезд, следовавший в направлении Альтоны, затем несколько раз поменял ветку и на последнем поезде приехал на вокзал Харбурга. Он побоялся остаться на ночь в здании вокзала и вместо этого отправился бродить по тихим улочкам старого рабочего квартала к югу от Эльбы.

Полшестого утра он купил в привокзальном киоске кофе и свежий номер газеты «Morgenpost». Там он нашёл короткую заметку об убийстве Людгера – вполне обычная для жёлтой прессы заметка, но, к счастью, ни его имя, ни побег в ней не упоминались.

Билетная касса открылась в шесть. Марк, недолго думая, попросил билет во второй класс до Кёльна, в одном направлении. Разумеется, он выйдет ещё в Мюнстере. Если полиция и узнает, куда он купил билет, то не дождётся его там.

– У вас есть карта клиента? – спросила его дружелюбная кассирша.

И прежде чем Марк успел бы себя одёрнуть, он вытащил из кошелька пластиковую карточку. Он на секунду замешкался, вспомнив о том, что на карточке хранятся его персональные данные.

Кассирша удивилась.

– Можно вашу карточку на секунду?

Марку захотелось убежать. Но этим он выдал бы себя. Карточку пришлось отдать.

Она провела ею по магнитному считывателю. Сирена не загудела, кассирша не бросилась звонить по служебному телефону.

– Тридцать два евро, пожалуйста, – всего лишь сказала он. – Поезд отправляется в шесть пятьдесят семь с третьего пути.

Марк посмотрел на часы. Ждать оставалось больше сорока пяти минут.

– А нет ли более раннего поезда?

Кассирша отрицательно помотала головой:

– К сожалению, нет.

– О’кей, большое спасибо.

Марк пришёл на перрон и принялся нервно расхаживать взад и вперёд. На перроне толпились десятки людей, направлявшихся из пригорода на работу в Гамбург. В это время никто не ехал в обратном направлении. Марк волновался. Он чувствовал себя слепым беззащитным кротом, ползающим при свете дня по лугу под зорким взглядом коршуна. Было опасно оставаться на одном месте так долго. Отсюда пора было уносить ноги.

Послышался поезд – региональный экспресс в сторону Машена. Марк подавил желание сесть в него. Он с тоской наблюдал, как поезд медленно катился вдоль перрона, покидая вокзал. И тут он увидел то, что повергло его в ужас: в окнах поезда отразились голубые пульсирующие огоньки.

Они приехали! Так быстро!

Из громкоговорителя донёсся монотонный голос:

– На третий путь прибывает: метроном[8] в Бремен. Поезд следует через Буххольц, Тоштедт, Лауэнбрюкк, Шессель и Ротенбург. Время отправления: шесть часов двадцать семь минут. Будьте внимательны при посадке! Марк осмотрелся. На опустевшем перроне спрятаться было негде. Он встал за колонну. По крайней мере, теперь его не было видно с перехода, соединяющего перроны. Но что толку от этого? Если полицейские знают, куда он купил билет, они придут на нужную платформу.

Может, попробовать взбежать вверх по лестнице виадука и перейти на другой перрон? Слишком рискованно: так можно попасть им прямо в лапы. Через пути бежать тоже нельзя – его заметят пассажиры, стоящие на другом перроне. Сердце вырывалось у него из груди, в то время как взгляд метался между входом на виадук и пустыми путями.

Мучительно медленно треугольник из мигалок приближался к вокзалу. Марк заметил спешные движения на виадуке. Человек бегом спускался вниз по лестнице к нему.

Но это был не полицейский. По крайней мере, одет он был не в униформу. Марк окинул незнакомца недоверчивым взглядом, но тот не обратил на него внимания. Он остановился, запыхавшись, и принялся высматривать свой поезд. Просто пассажир, просто спешил.

Двухэтажный сине-жёлтый лакированный поезд наконец-то приполз на вокзал и остановился. Марк зашёл в него и сел у окна на втором этаже. Он увидел человека в униформе, поднимающегося по ступенькам виадука, затем ещё одного. С облегчением он услышал, как зашипела и защёлкнулась дверь поезда. Полицейские вбежали на перрон и замахали руками, но поезд уже тронулся и не мог затормозить.

Оба осмотрелись по сторонам. Один посмотрел в направлении вагона, в котором сидел Марк, и их взгляды на секунду встретились. Узнал ли его полицейский? Он успел увидеть лишь, как тот что-то сказал по рации. В следующий момент поезд выехал с вокзала.

– К сожалению, вы сели не в свой поезд, молодой человек, – сказал кондуктор спустя мгновение, когда Марк предъявил ему свой билет.

– Я знаю. Перепутал спросонья.

Кондуктор улыбнулся и кивнул. Он полистал тоненькую книжицу со схемой путей.

– Вам лучше выйти в Буххольце, пересесть на региональный экспресс в шесть сорок семь и вернуться в Харбург. Если повезёт, успеете на скорый поезд в семь часов двенадцать минут на Ганновер. Он отходит с того же перрона с другой стороны.

– Большое спасибо. Сколько стоит билет до Буххольца?

Кондуктор понимающе улыбнулся:

– Не переживайте. Мы все иногда совершаем ошибки.

Глава 20

г. Буххольц-ин-дер-Нордхайде,

пятница, 6:41

Небольшой сонный городок, каким он всегда считал Буххольц, ни разу там, правда, не побывав, оказался в этот час на удивление оживлённым. На перроне было полно людей, которые сегодня, как и каждый день, ехали на работу в Гамбург. Марк задумался, не влиться ли в эту толпу и не вернуться ли с ними в Харбург, как посоветовал ему кондуктор. Но такой сценарий полиция, наверняка, рассматривала. Итак, он вышел из здания вокзала.

Неподалёку уже открылась булочная. Он купил круассан с шоколадной начинкой, булочку с корицей и кофе и расположился за столиком с видом на рыночную площадь. Удивительно, каким вкусным был завтрак. Наверное, человек начинает особенно ценить мелочи жизни, когда кроме них в жизни ничего не остаётся.

Марк думал над тем, как продолжить путешествие до Мюнстера и не попасть в лапы полицейских. Он не знал, насколько быстро они идут по следу. Предположили ли они, что он сядет в региональный поезд на Бремен? Если да, то прочёсывают ли промежуточные станции?

Он получил ответы на свои вопросы, когда увидел, как на рыночную площадь ворвалась патрульная машина с проблесковыми маячками. Машина остановилась перед вокзалом, и двое сотрудников полиции выскочили из неё. Ему повезло, что поезд прибыл раньше, чем они.

Видимо, они станут расспрашивать прохожих. Вспомнит ли кто-нибудь о нём? Вряд ли, ведь его попутчики уже давно сидят в других поездах.

Марк посмотрел на продавщицу за стойкой. Лет двадцать, скорее всего, – турчанка, очень симпатичная. Она ему улыбнулась, и он заставил себя улыбнуться в ответ.

Теперь-то она о нём вспомнит.

Он проглотил остатки булочки, допил кофе и вышел из булочной так медленно и спокойно, как мог. На улице ему стоило усилий не броситься бежать. Он свернул в переулок – пешеходная зона, витрины ещё не освещены. В этот час прохожих здесь не было. Его заметят. Сердце учащённо забилось. У полицейских уйдёт совсем немного времени, чтобы заглянуть во все открытые лавочки и спросить, не заходил ли к ним беглый убийца Марк Гелиус.

– Он был здесь. Ушёл меньше четверти часа назад, – скажет продавщица, и полицейские тут же объявят перехват.

Все дороги в радиусе двадцати километров будут оцеплены. Вырваться отсюда на общественном транспорте шансов не будет.

Он покинул пешеходную улицу, свернув в переулок из безвкусных многоквартирных домов. То и дело из домов выходили люди, садились в машины и отправлялись на свою предсказуемую работу. Марк завидовал этим людям, их тихой и простой жизни.

Он дошёл до главной дороги, движение на ней было оживлённым. Приближалась дежурная полицейская машина. Марк подавил порыв спрятаться и, вместо этого, остался спокойно стоять у светофора перед «зеброй». Машина проехала мимо.

Он пересёк дорогу и продолжил путь по аллее, засаженной молодыми каштанами, мимо уютных коттеджей с ухоженными садиками. Опасная местность. Всякий, кто шёл здесь в полном одиночестве, бросался в глаза. Но он никого не встретил, если не считать двух мальчиков лет десяти с портфелями за плечами, увлечённых разговором о том, сколько бы стоили на eBay карточки из Yu-Gi-Oh![9], которые они сделали.

Ещё дважды он менял маршрут, пока жилой массив совсем не растворился. Сады становились всё больше, а за ними начинались луга и поля. Пока что ни один полицейский не задержал его. Может быть, ему удастся прошмыгнуть через оцепление, если держаться в стороне от главных дорог и общественного транспорта.

Вместе с тем конечная цель, Мюнстер, отдалялась всё больше. Германия всегда казалась ему маленькой страной, между Гамбургом и Мюнхеном – только лишь час самолётом. Теперь он живо представил себе те времена, когда не было поездов и автомобилей, а расстояния измерялись днями пути. Кроме того, он понял, что совершенно не имеет представления, куда идёт.

Главная дорога превратилась в просёлочную, чуть шире тропинки по краю поля. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем его обогнала первая машина. С одной стороны, это его радовало, поскольку невелика была вероятность того, что полиция ищет его здесь. С другой стороны, одинокий странник сильнее привлекал к себе внимание.

Он свернул на тропинку, ведущую через поле в небольшой лесок. Под защитой деревьев набрёл на поваленный ствол, расправил на нём бумажный носовой платок, чтобы не испачкать свои черные джинсы, сел и задумался, что делать дальше. Скорее всего, полиция уже взяла его след. Спрятаться на какое-то время можно было здесь, в лесу. Но что потом?

Вдруг на него обрушилось понимание безысходности своего положения. Силы, которые переполняли его вечером, иссякли. Чем дольше он пребывал в бегах, тем крепче запутывался в сети, расставленной убийцей, и тем меньше шансов оставалось доказать свою невиновность. Не слишком ли поздно её доказывать? Побег навлёк на него ещё большее подозрение. Полиция преподнесёт его поимку как разгадку дела, и никому в голову не придёт искать настоящего убийцу, сколько бы он ни клялся в своей невиновности. Смягчающие обстоятельства – вот максимум, на что можно было надеяться.

Он не мог продолжить путь, он не мог сдаться, он не мог ничего предпринять. Он оказался в ловушке.

Марк вспомнил о Франци. Если уж он не мог до неё добраться, то почему бы ей не приехать к нему? Он вытащил телефон из кармана куртки. Будучи ярым противником диктатуры сотовых телефонов, он терпеть не мог, когда ему постоянно названивали, поэтому включал телефон лишь тогда, когда нужно было позвонить.

– Привет! Ты звонишь Франциске Герберт. Это очень мило с твоей стороны. Но из-за дурацкого стечения обстоятельств я прямо сейчас в душе или в туалете, или ни там и ни там, а просто не хочу отвечать на звонок. Я не обещаю, что перезвоню, если ты оставишь сообщение на автоответчике. Ты же меня знаешь, хочется надеяться.

Дерьмо. Марк прервал звонок, заблокировал телефон и положил его в карман. Оставить сообщение на автоответчике казалось ему не лучшей идеей. Он решил отсидеться здесь и перезвонить позже.

Глава 21

г. Буххольц-ин-дер-Нордхайде,

пятница, 8:21

– И вертолёт! – прокричал Дреек в телефонную трубу. – Мне нужен вертолёт! Преступник, вероятно, идёт пешком и куда-то здесь забился. Расходы, какие расходы?! Речь идёт об убийстве и… Конечно же, мы знаем, что он – убийца! У нас доказательств больше, чем достаточно. Вы возьмёте ответственность на себя, если он ещё кого-нибудь убьёт? …Хорошо. До скорого.

Унгер поморщился. Ему придётся отвечать на множество неприятных вопросов, если эта операция провалится, а убийцей окажется не Гелиус.

Его молодой коллега завершил разговор и теперь наблюдал за армией полицейских, сновавших туда-сюда по вокзалу. Он держался, как Наполеон, расставлявший свои войска перед битвой при Аустерлице. Происходящее казалось ему захватывающей игрой. Очевидно, ему хотелось отыграться за фиаско, которое пришлось потерпеть при попытке поймать беглеца на квартире Андресен. Дреек выглядел свежим и энергичным.

Унгер, напротив, чувствовал себя прескверно. Вчера вечером после неудачной попытки задержания он вернулся в репетиционный зал, который оказался пуст. Он нашёл своих друзей в их любимой пивной и был вынужден оплатить всем по несколько бутылок, чтобы как-то загладить вину. В начале восьмого зазвонил телефон, и Унгер с головной болью и мерзким вкусом во рту поднялся с кровати.

В этот момент он всей душой желал посадить за решётку этого говнюка Гелиуса, чтобы отдохнуть пару дней. Далеко уйти он не мог. Кто-то сообщил полиции, что часа полтора назад Гелиус был замечен на вокзале Харбурга. Коллеги в Харбурге получили электронный приказ о выезде и отправились туда. Кондуктор поезда подтвердил по телефону, что молодой человек, похожий по описанию на подозреваемого, сел в поезд с билетом на Кёльн и вышел в Буххольце. Кто поднял по тревоге полицию, и от кого пришёл приказ о выезде, установить не удалось, поскольку соответствующие данные исчезли из-за сбоя в работе сервера.

Дреек обратился к командиру военизированного отряда полиции:

– Кинологическая служба прибудет через полчаса.

Вы перекрыли все подъездные пути?

Он вёл себя так, будто командир здесь – он, однако Унгер не вмешивался в его игру. Молодому человеку было полезно взять немного ответственности на себя.

– В радиусе 15 километров всё перекрыто, – сказал командир отряда, опытный полицейский с седыми висками. – Отсюда и мышь не выбежит незамеченной.

– Не стоит его недооценивать, – заметил Унгер. – Он уже дважды от нас уходил. И если он где-то здесь прячется, нам понадобятся дни на его поиски.

– Мне проинформировать СМИ? – спросил Дреек. – Если мы по радио попросим население о помощи.

– Только не это! Не хватало только, чтобы рой папарацци начал гоняться за мнимым убийцей. Мы должны поймать его своими силами.

Командир отряда высоко поднял бровь при слове «мнимый», но промолчал.

Телефон Унгера пискнул. Ещё одна СМС. Ему редко приходили сообщения. Со странным предчувствием он открыл сообщение: «53.18.03С 09.57.55В».

Он удивился. Некий код? Отправителем, похоже, был тот же, кто вчера вечером прислал сообщение о местонахождении Гелиуса.

– Что там, шеф? – спросил Дреек. – Можно я прочитаю?

Охотнее всего Унгер проигнорировал бы его вопрос. Ему решительно не нравилось, что кто-то играет с ним в прятки. Однако ему не хотелось повторять свою ошибку, дав Гелиусу снова улизнуть. В конце концов, судья, а не он, решал, кто виновен, а кто – нет. Перед ним стояла задача позаботиться о том, чтобы все доступные сведения были собраны, и главный подозреваемый предстал перед судом.

Дреек склонился над телефоном:

– Это – координаты. У кого-нибудь есть GPS-навигатор?

Командир отряда извлёк из кармана своей куртки устройство величиной с мобильный телефон. У прибора был короб из жёлтой пластмассы и широкий жидкокристаллический дисплей, а кнопочной клавиатуры не было. Он включил его и передал Унгеру и Дрееку. На экране появилась карта местности, а под ней – две последовательности цифр и букв: 53.19.26N 09.52.11O.

– Это – координаты нашего местонахождения: 53 градуса, 19 минут, 26 секунд северной широты, 9 градусов, 52 минуты, 11 секунд восточной долготы.

– Цифры в СМС практически такие же, – заметил Дреек. – Вы можете установить, где находится точка, указанная в сообщении?

– Пятью минутами восточнее отсюда, это – чуть больше пяти километров, – уточнил командир отряда.

– Значит, скоро мы дойдём до сути, – Дреек улыбнулся самодовольно. – Созывайте своих людей. Полагаю, теперь нам известно, где спрятался беглец.

Унгер медленно покачал головой.

– Господин Дреек? Дреек обернулся.

– Шеф?

– Вы не задавались вопросом, почему незнакомец помогает нам искать Гелиуса? И откуда он точно знает, где тот находится?

– Нет… То есть, да. Но мы сможем прояснить этот вопрос, когда задержим Гелиуса, не так ли?

Унгер кивнул.

– Возможно, вы правы. Но ситуация в целом – из ряда вон. Как только мы его задержим, вы немедленно установите отправителя этих сообщений!

– Так точно, шеф. А сейчас нам нужно схватить Гелиуса.

Он обратился к командиру отряда с театральной ремаркой:

– В бой!

Глава 22

г. Токио, р-н Синдзюку,

пятница, 18:30

Кумико Сугита вышла на улицу Синдзюку-дори. После прохлады кондиционируемого помещения уличная духота неприятно окутала её, словно грязное полотенце. Она влилась в поток прохожих, наводнивших тротуары после работы, и шла мимо десятиэтажных бизнес-центров, фасады которых были так густо завешены рекламой, что самих зданий было не видно. За пару минут она дойдёт до станции метро Синдзюку-Сантёмэ. Ещё час понадобится, чтобы добраться до квартиры родителей, которые жили в районе Ходзуми на северо-западе Токио.

Ни духота, ни толкучка на улице не могли испортить ей настроение. Сегодня она была удостоена чести лично беседовать с господином Отто, директором северного филиала Банка «Ходзуми», который похвалил её за достигнутые в течение первого года работы успехи в должности менеджера по работе с клиентами. Кумико была так счастлива, что чуть не забыла должным образом поклониться.

Она предвкушала, как расскажет родителям об этом разговоре и о заслуженном ею повышении зарплаты. Сегодня вечером она пригласит Исао на ужин в маленький ресторан, в котором они недавно отпраздновали свои «два года вместе». Он изумится и запротестует, но она уговорит его. В итоге, он и на сей раз сделает, как хочет она. Именно за это Кумико его любила: он принимал её такой, какая она есть, и давал ей свободу, в которой она столь остро нуждалась.

Она открыла свой сотовый телефон-раскладушку и проверила сообщения. Подруга Лино прислала MMS. Она купила нежно-зелёное обтягивающее платье (они вдвоём присмотрели его в маленьком магазинчике на Котакибаши-дори) и сейчас кокетливо позировала в нём. Кумико ощутила лёгкий укол зависти. Она собиралась купить это платье на выходных, но теперь, разумеется, об этом нечего было и думать. Жаль… Исао, наверняка, понравилось бы, как оно подчёркивает её стройную фигуру. С другой стороны, она почувствовала облегчение. Зарплату увеличили ненамного. Если они с Исао переедут в ту маленькую квартирку в Оме, что для неё подыскала тётя, то ей придётся инвестировать каждую йену в оплату и обустройство нового дома.

Она захлопнула телефон и положила его в карман жакета, который был частью служебной формы. Она успела лишь переобуться из предписанных дресс-кодом чёрных кожаных туфель в удобные «найки». Туфли она несла в пакете.

По пути к вокзалу Кумико представляла, как Исао после ужина приведёт её в свою маленькую комнату. Обнимет, посмотрит на неё своим серьёзным прямым взглядом, а потом.

Бодрая духовая музыка вырвала девушку из мира грёз. Играл припев немецкой народной песни в исполнении Циллертальского хора мальчиков. Вчера она установила её на телефон в качестве мелодии звонка. Немецкие народные песни были новым трендом среди рингтонов, и мальчиковые хоры занимали первые три места в японских рингтон-чартах. Кумико остановилась, достала телефон из кармана и раскрыла его:

– Алло?

Вопреки ожиданиям, звонил не Исао. И не её мама, которая хотела напомнить о каких-нибудь обязанностях перед дядей или дальним родственником. Вместо этого она услышала многоголосый невнятный гвалт, словно шум большой толпы.

– Алло? Кто это?

Дальше лишь – голоса множества людей, говоривших одновременно. Затем – гудки. Связь прервалась. С непонимающим видом она смотрела на свой телефон. Затем подняла голову и огляделась вокруг.

Повсюду на улице люди остановились и достали мобильные телефоны. Нескончаемый человеческий поток замер. Некоторые пешеходы всё ещё держали телефоны у уха и напряжённо вслушивались. Другие в недоумении оглядывались по сторонам, смотрели на экраны своих телефонов или обсуждали случившееся с теми, кто стоял рядом.

Должно быть, в сети крупнейшего оператора мобильной связи «NTT docomo» произошёл сбой, который заставил все телефоны разом зазвонить. Шум, который слышала Кумико, был голосами тысяч, возможно, миллионов человек. Она решила, что в эту минуту не только здесь, в Токио, но и по всему миру зазвонили сотовые, и все люди на мгновение оказались связаны друг с другом в одной гигантской телеконференции. Как романтично!

Она улыбнулась, захлопнула телефон и последовала за людским потоком, который медленно вернулся в движение и устремился по направлению к главному вокзалу Синдзюку.

Глава 23

г. Нордхайде, пригород,

пятница, 8:30

Марк издалека заметил полицейские машины: колонну из четырёх микроавтобусов и двух патрульных. Они ехали с включёнными проблесковыми маячками, хотя на пустой дороге никто не мешал их движению. Из засады в густых зарослях Марк наблюдал, как они остановились у обочины, и из них вышли люди, совсем рядом с тропинкой, которая вела в лес. Он узнал комиссара Унгера и Дреека, они живо обсуждали что-то с человеком в камуфляжной форме. Человек указал рукой на Марка.

Марк вздрогнул. Однако сразу же понял, что люди у дороги заметить его не могли – они стояли в трёхстах, если не четырёхстах метрах отсюда. Полицейский указывал на лес.

Из микроавтобусов выскочили две дюжины вооружённых людей. Человек, стоявший рядом с Унгером, жестом отдал им команду рассеяться и прочесать лес. У Марка не было времени подумать, как они его так быстро нашли. Он прокрался глубже в лес – и побежал.

Роща была больше, чем казалась с дороги. Он бежал под дубами и буками, мимо редко стоявших кустов и молодых деревьев, за которыми едва ли можно было спрятаться. Он надеялся, что его следы останутся незаметными в старой листве.

Он добежал до питомника с молодыми елями. Своими гибкими ветками они сопротивлялись Марку, как если бы хотели выдать его преследователям, но затем смыкались за его спиной непроходимой зелёной стеной.

Он, пожалуй, мог так укрыться от полицейских, но не от собак.

Марк пробежал через питомник. Дальше начинался редкий лиственный лес. Почва здесь была мягкой и болотистой, растительность невысокой, большей частью – берёзы. Среди деревьев тут и там поблёскивали тёмные лужи. Он немного помедлил. Если провалиться в лужу, то его пошитые в Лондоне по эксклюзивному заказу туфли будут испорчены. Но выбора не было. Марк ступил на зыбкий участок, стараясь оставлять на сухой земле как можно меньше следов.

Лес закончился. Теперь впереди, насколько хватало взгляда, простирались луга и поля. Трактор с прицепом, на котором находилась большая цистерна, удобрял пашню. В воздухе стоял острый запах навоза.

Неподалёку виднелась ферма. Может быть, там получится спрятаться. Оставаться в лесу было нельзя, а на полях и лугах его было видно за километр. У Марка не было иного выхода, кроме как пойти на риск.

Он стал пробираться вдоль невысокого, разделявшего поля земляного вала, поросшего колючими кустами и служившего защитным экраном от ветра. За ним крестьянин на тракторе не мог его заметить.

Через какое-то время Марк услышал стрёкот вертолёта над головой и укрылся в тени невысокого кустарника. Вертолёт описал круг над лесом и полетел на юг. Было понятно, что он вернётся.

Сейчас или никогда! Марк побежал. Он добежал до сарая, от которого толстыми струпьями полетела зелёная краска, когда звук вертолёта снова стал приближаться. Толкнув дверь, которая, к счастью, была не заперта, Марк с облегчение прошмыгнул в темноту. Лишь через два небольших грязных окна во фронтоне падало немного света. Внутри практически ничего не было, кроме небольшой кучки сена в углу, от которой исходил приятный сладковатый запах травы. Марк посмотрел сквозь щель в дверном проёме. По периметру двора, засыпанного гравием, стояли фермерский дом из обожжённого красного кирпича, вытянутый хлев с плоской крышей и силосная башня. В палисаднике перед домом стояла сушилка для белья, на которой развевались рубашки, трусы и полотенца. У стены хлева стоял велосипед, разумеется, не пристёгнутый на замок. Это был шанс!

Вертолёт низко пролетел над подворьем. Женщина средних лет вышла из дома, заслонила рукой глаза и посмотрела в небо. Она проследила за вертолётом, который направился в сторону леса, и затем исчезла в доме.

Пора!

Марк побежал, сорвал с верёвки полотенце и рубашку в клеточку и сел на велосипед. Залаяла собака. Женщина вышла из дома.

– Эй, ты! Ты что творишь?! – закричала она и побежала за Марком, который со всей силы жал на педали.

Собака, светло-коричневая дворняга небольшого роста, гналась за ним с громким лаем.

Марк промчался по гравийной дорожке и выехал на узкую просёлочную дорогу. На ней ему удалось оторваться от кричавшей женщины и тявкавшей собаки. Проехав пару сотен метров, он остановился, пристегнул свою куртку к багажнику, надел клетчатую рубашку и повязал на голову полотенце, как косынку. Затем он медленно поехал дальше, словно крестьянка, направлявшаяся в свою деревню.

Прошло совсем немного времени, как вдалеке снова появился вертолёт. Если повезёт, то полиция будет высматривать Марка по одежде, но скоро они выяснят, что он украл велосипед и клетчатую рубашку.

Когда вертолёт скрылся, Марк налёг на педали. Он хотел успеть преодолеть как можно большее расстояние до момента, когда ему придётся спрятать велосипед и юркнуть в кусты. Он услышал звук приближающегося сзади автомобиля. Обернуться было страшно. Он инстинктивно захотел прибавить скорость, однако вместо этого замедлился. Слишком резвая крестьянка выдала бы в нём беглеца. Машина проехала мимо. Марк слегка повернул голову в сторону, чтобы его лицо было не очень заметно. Водителя его персона ничуть не интересовала. Синий мерседес ехал ему навстречу, и женщина за рулём тоже не обратила на него никакого внимания.

Сзади снова приблизилась и обогнала его другая машина. На этот раз – полицейская. От ужаса Марк вильнул рулём и чуть не улетел в кювет. Машина проехала мимо. Однако через сотню метров загорелись её тормозные огни. Полицейские узнали его? Или они хотели лишь спросить у «велосипедистки», не видела ли она кого-нибудь по дороге?

В нескольких метрах от Марка дорога раздваивалась, уходя вправо. Он вытянул правую руку, упёрся в педали – и свернул. С замиранием сердца он катился по грунтовой дороге, пролегавшей через поля.

Через сотню метров дорога закончилась. В конце стоял прицеп с металлической цистерной цилиндрической формы – поилка для коров. Неподалёку виднелся перелесок, в котором он мог бы скрыться из виду. Но для этого ему пришлось бы пересечь огороженный забором луг, что сделать на велосипеде было бы не только трудно, но и крайне странно.

Марк слез с велосипеда и мельком увидел, что полицейская машина подъехала к развилке. Стараясь не оглядываться, он подошёл к поилке. Коровы, пасшиеся неподалёку, задрали морды, уставились на него и побрели на водопой.

В траве лежал оранжевый ящик, от которого к проволочному забору шёл шнур под напряжением, издававший тихое монотонное постукивание – аккумуляторный источник питания. Марк нагнулся, делая вид, что занят этим ящиком. Боковым зрением он заметил, что полицейская машина поехала дальше, и облегчённо выдохнул.

Коровы ожидающе глазели на него. Прекрасные животные! Их доверие помогло ему успешно справиться с ролью «крестьянки». Он спрятал велосипед за поилкой, чтобы тот не был заметен с дороги, и положил рядом с ним полотенце и рубашку. В чёрных джинсах, темно-серой водолазке и чёрной куртке он не очень вписывался в здешние ландшафты, но фермерша совсем скоро расскажет полицейским об ограблении. Он перебрался через забор, пересёк луг и взошёл на небольшой холм, редко поросший буками и дубами. Коровы растерянно смотрели ему вслед.

Марк спрятался в кустах на краю перелеска. Вертолёт улетел или осматривать другую местность, или был отозван. Но Марк не питал иллюзий: полиция взяла под наблюдение все дороги в окрестности.

Что ему делать? Если бы Франци приехала сюда, он смог бы спрятаться в её машине. Он достал телефон, чтобы снова ей позвонить. На этот раз он оставит сообщение на автоответчике – наверное, тогда она была дома и просто не хотела отвечать на звонки. Ему нужно было.

Догадка поразила его, словно разряд тока. Он уставился на телефон, как если бы тот был ручной гранатой с только что вынутой чекой. Конечно же, Марка нашли, благодаря телефону, ведь его местонахождение можно было установить по расположению вышек сотовой связи, с которыми он обменивался сигналом! С помощью этой функции операторы сотовой связи надеялись предлагать клиентам location based service – услугу определения местоположения абонента, чтобы, например, указывать им дорогу к ближайшей заправке или аптеке (за приличное вознаграждение, разумеется). Однако, услуга определения координат не вызвала спроса, потому что большинству абонентов было неприятно осознавать, что их локация будет всегда известна. Теперь Марку было понятно, почему.

Он зашвырнул телефон подальше и побежал, слыша, как издали медленно приближается стрекочущий гул вертолёта.

Марк бежал через пашни и луга, стараясь держаться как можно ближе к редкому кустарнику, который рос между полями. Шум лопастей настиг его, и ему пришлось броситься в ягодник.

Вертолёт сделал круг над рощей, где Марк выбросил телефон. Затем описал больший круг и вплотную приблизился к убежищу Марка – на сто или двести метров. Марк сдержался, чтобы не вскочить и не помчаться прочь. Если они его увидят, то шанса спастись не будет. Вертолёт полетел дальше, продолжая движение по большому кругу, и, наконец, исчез в направлении Буххольца.

Когда он скрылся из виду, Марк отряхнулся от земли и продолжил свой путь. Он обходил стороной фермы и хутора, сторонился даже самых глухих дорог. К счастью, дорог в этой местности было мало.

Ландшафт постепенно менялся. Почва становилась песчаной, на сочных лугах росло много красного вереска, который выступал яркими пятнами на небольших холмах. Между ними возвышались, как статуи, хвойные деревья. Пейзаж был словно создан умелым садовником. Завтра, в воскресенье, здесь должно быть многолюдно, однако сегодня это идеальное для прогулок место, к счастью, было пустым.

На защищённой навесом площадке под барбекю угли в кострище были старыми – сезон мяса на гриле ещё не стартовал. Несмотря на то, что был только полдень, Марк решил остаться здесь и переночевать в восьмигранной будке. Она защитит его от дождя и любопытных взглядов. Вертолёта пару часов не было видно, но это не означало, что поиски прекращены. Он понимал, что выиграл лишь немного времени. Рано или поздно он попадёт в расставленную для него полицией западню, и единственный его шанс спастись – найти улики, указывающие на убийцу Людгера. Но Марк понятия не имел, как их искать.

Глава 24

г. Гамбург, р-н Альтона,

пятница, 16:15

– Что? Что сказал доктор Бруннер? – спросил Дреек с беспокойством в голосе, когда его шеф вошёл в офис.

Его напор и самоуверенность как ветром сдуло.

Унгера это обезоружило.

Разумеется, начальник Унгера не был в восторге от провала операции. Эпитеты «постыдно» и «непрофессионально» были самыми безобидными из произнесённых им слов. Унгер и весь комиссариат 12 были опозорены. Он своими ошибочными решениями накликал на всех беду. Было бы нечестно свалить вину за серию неудач на Дреека. Однако ему очень хотелось, чтобы тот прочувствовал вместе с ним всю тяжесть положения.

Унгер сделал глубокий вдох.

– Он берет руководство операцией под свой контроль. Мы должны быть счастливы, что прекратили поиски после того, как нашёлся сотовый телефон.

– Я по-прежнему считаю, что с помощью собак мы бы Гелиуса…

Главный комиссар ощутил прилив гнева.

– Дреек, вы что, на самом деле туго соображаете или притворяетесь? До вас так и не дошло, что нас просто разводят? Мы получили четыре СМС с указанием местонахождения Гелиуса от кого-то, кто, очевидно, может следить за ним через его сотовый. И этот «кто-то» явно хочет, чтобы мы поймали Гелиуса. Вы не задавались вопросом, почему?

– Может быть, потому что этот «кто-то» заинтересован в расследовании убийства…

– И поэтому он держится в тени, вместо того чтобы поговорить с нами? Знаете, что я думаю? Наш таинственный помощник и есть убийца. Он и есть тот, кто сфальсифицировал показания пропускного устройства и навёл подозрение на Гелиуса.

– И что? Мы теперь должны прекратить поиски? – спросил Дреек с ноткой упрямства в голосе.

Он не мог смириться с тем, что Гелиус дважды ушёл у него из-под носа, его полицейская гордость была уязвлена.

– Нет. Мне хотелось бы как можно скорее снова поговорить с Гелиусом. Кроме этого, будет лучше, если убийца по-прежнему будет считать, что Гелиус – наш главный подозреваемый. Кстати, вы уже позвонили в телефонную компанию?

– Да, шеф, история действительно немного странная. Похоже, что номер, с которого было отправлено сообщение, никому не присвоен.

Унгер удивился.

– Разве нельзя проследить историю отправки СМС по электронным журналам телефонной компании? Конечно, это требует времени, однако, они должны как-то…

– Вообще-то это можно сделать. Но по данному случаю нет никаких записей. Выглядит так, будто СМС, которую вы получили, никто не отправлял. Я поговорил с криминалистом из технического отдела. Он сказал, что единственное объяснение состоит в том, что кто-то подчистил журналы телефонной компании. Но это, по его мнению, исключено. Такую возможность мог иметь только сотрудник данной компании.

– Какой вывод вы можете сделать? Дреек пожал плечами.

– Не знаю, шеф. Похоже, что мы имеем дело с организованной группировкой, у которой – обширные связи.

Унгер кивнул.

– Дело серьёзнее, чем мы думали. Пожалуй, намного серьёзнее.

Глава 25

Люнебургская пустошь,

пятница, 23:18

Облака расступились и обнажили звёздное небо, от которого, к сожалению, веяло холодом. Марк боялся разводить огонь. Он попытался устроиться поудобнее на жёсткой лавочке и заснуть, но, несмотря на усталость, сон не приходил. Он лежал и смотрел сквозь отверстие для отвода дыма, расположенное в центре крыши, на небольшой фрагмент неба, в котором было сосредоточено на удивление много звёзд. Вдали от городских огней, здесь, посреди пустоши, небо выглядело практически так же, как, наверное, оно выглядело повсюду раньше, до изобретения электричества. Люди осветили ночь искусственными огнями и потеряли возможность видеть звёзды. Эту потерю вряд ли кто-то осознавал.

Мысли ходили по кругу. Кто саботировал работу ДИНЫ? Почему? Как он или они – ведь их могло быть много – проникли в систему? Людгер никогда не забывал о возможных атаках хакеров и надёжно защищал ДИНУ. Может быть, они имели сообщника внутри фирмы?

Сложно представить, что кто-то из команды был предателем, но, чем дольше Марк об этом размышлял, тем вероятнее казалась ему эта версия. Она объясняла факт того, что убийца проник в офис без взлома, и что Людгер не заподозрил его в недобром намерении. Может быть, кто-то из сотрудников впустил убийцу в офис. Да, всё было так.

Он перебрал в уме всех сотрудников. Каждый из них проработал в фирме не меньше четырёх лет, поскольку после краха новой экономики D.I. никого не нанимала, наоборот, была вынуждена уволить многих. Марк успел узнать каждого достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ребята в его команде делали свою работу честно, без капли тщеславия или жажды наживы. Команда, казалось, подобрана идеально. Никого из них невозможно было заподозрить в предательстве, в соучастии и, уж тем более, в непосредственном убийстве Людгера. Оставалось единственное объяснение. Кто-то взломал пропускное устройство. Кто-то из программистов, обладающий необходимыми навыками. Но кто именно?

В системе должны остаться следы взлома. Марк не очень разбирался в технических деталях, но знал, что после любого вмешательства в систему, в том числе для заметания следов, в ней остаются признаки этих действий. Если бы он смог доказать, что пропускное устройство взломали, то у него был бы шанс убедить полицию заняться поисками настоящего убийцы. И, возможно, так он вышел бы на его след.

Но сам он не настолько владел темой, чтобы обнаружить следы взлома. Ему нужна была помощь, помощь профессионала, который понял бы, что произошло. Помощь кого-то не из числа его команды.

Ему пришла на ум лишь одна кандидатура. Но было крайне сомнительно, чтобы она захотела ему помочь.

Марк глядел в звёздное небо. Он ощущал, как в нём зреет осознание того, что его судьба – в руках молодой программистки, которую он собственноручно уволил три месяца назад.

Светящаяся точка медленно пересекла отрезок небесного свода, яркая, как Венера, но слишком быстрая для космического тела. Наверное, спутник, хотя слишком яркий. И прежде, чем он сумел разгадать её загадку, искусственная звезда скрылась за деревянной крышей.

Глава 26

Международная космическая станция (МКС),

суббота, 4:15

Андреа Кантони очнулся. Пару мгновений он пытался понять, где находится. Во сне он ходил по твёрдой земле, бегал по лугу наперегонки с Чилией, опустившись рядом с ней на мягкую траву, возился, целовал её, любил, и горячее итальянское солнце обжигало его обнажённое тело.

Отрезвляющая реальность врезалась в сознание ярким белым светом неоновых ламп. Было очень тепло. Хлопковое нижнее белье липло к телу. Плохо. Пот в невесомости был на редкость неприятной проблемой.

Кантони высвободился из спального мешка и надел синий комбинезон, хотя охотнее всего разделся бы догола. В горле пересохло. Что случилось? Он заболел?

Его взгляд упал на стеклянные ящики, в которых находились растения. Сначала ему показалось, что что-то не так с освещением. Потом он понял причину, по которой стебли и листья растений больше не были зелёными, а стали желтовато-коричневыми: они засохли.

Что, чёрт возьми, снова стряслось? Юрий прибавил обогрев, решил сделать из него сухофрукт? Уже не осталось такого злодеяния, в котором Кантони не мог бы заподозрить русского. Последние дни были настоящим адом. После сбоя в работе компьютера Орлов запретил напарнику переступать порог модуля «Звезда», кроме как для посещения туалета. Он переправил спальный мешок и личные вещи Кантони в лабораторию «Дестини» и запирался изнутри, когда ложился спать. Тот факт, что с этого момента больше не было проблем с компьютером, укрепил подозрения Орлова и послужил подтверждением правильности его шизофренических мер предосторожности.

Кантони, правда, стало легче после того, как их траектории разошлись. Однако он понимал, что тяжёлая ссора между двумя членами экипажа представляла большую опасность. Здесь, наверху, они зависели друг от друга. В кризисной ситуации недоверие могло иметь трагические последствия. А Юрий полностью слетел с катушек…

Биолог подплыл к панели контроля систем жизнеобеспечения модуля «Дестини». Все датчики горели зелёным светом. Индикатор температуры показывал 33 градуса Цельсия.

Он нажал на кнопку, чтобы убавить температуру до обычных 20-ти градусов. Однако каждый раз после установки нужной цифры индикатор коротко мигал и снова переключался на 33. Очевидно, компьютер сам изменял заданную температуру на более высокую.

Очень серьёзная проблема. На станции нужно было поддерживать постоянную температуру воздуха. Снаружи, на её затенённой стороне царили температуры, близкие к абсолютному нулю. На другой стороне обшивка раскалялась прямым солнечным излучением. Кроме этого, приборы на борту станции разогревались, как микроволновки. Управляемые компьютером системы жизнеобеспечения следили за тем, чтобы в ходе циркуляции воздуха необходимое количество тепла направлялось в холодные участки станции, а избыточная тепловая энергия отводилась наружу. Если система выйдет из строя, станция изнутри превратится в духовку.

Сначала – проблемы с компьютером, теперь – это. Кантони вспомнились бабушкины сказки о привидениях в старых домах, виденных иногда людьми. Он до сих пор помнил ужас, который мальчиком испытывал, слушая её жутковатый низкий голос. По коже пробежали мурашки. А что, если, и правда, на станции завёлся злой дух…

Он помотал головой. Он же учёный, чёрт подери! Злыми духами, с которыми в двадцать первом веке приходилось иметь дело, были люди. Они становились причиной всех проблем и неотъемлемой частью их решения.

Итальянец перетащил себя руками в модуль «Звезда» и услышал, как за закрытой перегородкой Орлов по телефону разговаривал с российским центром управления. Несмотря на освоенный им интенсивный курс русского языка, он понял лишь несколько фраз: «Регуляция температуры… уже проверил… не верю в случай… он спит…»

Кантони нажал кнопку – и перегородка с шумом открылась. Орлов посмотрел на него странным взглядом, разгадать который было невозможно.

– Да, хорошо, сделаю, – сказал он по-русски и закончил разговор.

– Юрий, надо поговорить, – попросил Кантони.

К его изумлению, Орлов кивнул. Он выглядел раздражённым, но не агрессивным.

– Что происходит с регуляцией температуры?

Здесь слишком жарко.

– Это же прекрасная температура, – возразил Орлов. – Просто представь, что лежишь на пляже под солнышком.

– Блок управления поломался, да? Надо его заменить.

– Блок управления в порядке, я уже протестировал. Ошибка в программе. Но я её не вижу.

Впервые с момента, когда Кантони познакомился с Орловым, он заметил в его взгляде нечто вроде неуверенности. Это его напугало больше, чем проблема с компьютером. Если уж этот неотёсанный мачо был растерян, то значит, положение действительно серьёзное.

– Теперь-то ты не считаешь, что я вывел компьютер из строя?

Орлов оскалился в наводящую ужас улыбку.

– Я считаю, что ты, как это говорится, трусишка, товарищ. Но ты – не компьютерный гений. И в этот раз ошибка произошла, когда ты спал.

Кантони помолчал немного, но так и не дождался извинений от Орлова за его поведение в последние дни. Несмотря на это, ему невероятно полегчало.

– Ладно, – сказал он. – Что говорит центр управления полётами?

– Они пришлют нам новый блок управления.

– И только? Они пришлют нам новый блок управления?

Орлов пожал плечами.

– А что они должны сделать? Они не могут отследить ошибку в своей системе. Говорят, что программа в порядке. Ни ты, ни я – не программисты. Мы не сумеем починить систему.

– Тогда мы должны немедленно покинуть станцию, – произнёс Кантони.

Орлов посмотрел на него так, будто тот предложил станцию взорвать. Он сощурил глаза.

– Покинуть? Я не ослышался?

Кто-то должен был сказать неизбежное:

– Ничего не поделаешь, – сказал Кантони. – Компьютер нестабилен, его ошибка в любой момент может стоить нам жизни, ты же понимаешь. Мы должны вернуться на Землю на «Союзе». Пару недель станция может побыть без экипажа, а потом прилетит следующая команда с новым ЦП.

– Господь вселенский, чем я это заслужил!? – закричал Орлов по-русски. – Почему именно я должен был полететь с этим слабаком? За что?

Затем он заорал так громко, что Кантони показалось, будто его немного отбросило назад звуковой волной:

– Это бунт! Пока я здесь командир, об этом речи быть не может! Эта станция не будет сдана, и точка! Ты, слабоумный, ты хоть представляешь себе, сколько это всё стоило? Ты знаешь, сколько людей там, внизу, вынуждены голодать, потому что деньги пустили не на еду для них, а на эту груду космического мусора? Ты хоть представляешь себе, размазня, какая это честь – быть здесь? И ты хочешь сдать станцию! Просто потому, что тебе слишком жарко! – Орлов изрыгнул долгий поток русских ругательств.

Когда энергия его взрыва рассеялась, он стал говорить чуть тише, но в его взгляде всё ещё горел гнев.

– А как ты думаешь, нам сладко приходилось на борту «Мира»? Если бы там забарахлило отопление, мы бы с пафосом об этом рассказывали? Что произошло бы, если бы мы при первой трудности смылись на Землю? Ты думаешь, как мы смогли продержать «Мир» на орбите пятнадцать лет – вдвое больше запланированного срока? Тут тебе – не элитный отдых, а труд первопроходца!

– Ладно-ладно, – сказал Кантони.

Он вдруг показался трусом и не мог не испытать уважение перед верностью Орлова МКС.

– Я всего лишь подумал…

– Считай свои грибы, а думать буду я, – буркнул Орлов.

Кантони посмотрел на него, развернулся и полетел через «Зарю» в соединительный узел «Юнити», которому была отведена роль узлового пункта в планируемой достройке станции.

Здесь одновременно было место крепления целой ферменной структуры, на которой фиксировались огромные солнечные паруса и канадская роботизированная рука, и местом расположения шлюза, через который осуществлялся выход в открытый космос.

Он долетел до модуля «Дестини» и принялся спасать то, что осталось от его растений. Может быть, благодаря этому занятию, он немного успокоится и сможет позавтракать в жилом модуле. Индикатор на террариуме показывал температуру в пятьдесят пять градусов Цельсия и влажность в восемнадцать процентов. Как погода в Сахаре в разгар лета. Не удивительно, что растения засохли. Кантони увеличил полив и выключил обогрев террариумов. Затем принялся документировать состояние каждого растения, делая пометки в листах папки-планшета.

Вспышка, которую он заметил боковым зрением, заставила его прерваться. Он посмотрел по сторонам узкой лаборатории, но не заметил ничего необычного. Возможно, это была неоновая лампа из тех, что закреплены на двух углах длинного четырёхугольного помещения, чтобы создать космонавтам ощущение того, что на Земле называли «верхом».

Он собрался повернуться к растениям, но снова заметил вспышку. Монитор на стене, чуть дальше по направлению к шлюзу, активировался сам собой.

Кантони слегка оттолкнулся и подлетел к монитору. Это был экран, который вместе с двумя другими экранами использовался для слежения за семнадцатиметровой роботизированной рукой. Под монитором находился ноутбук и два рычага, с помощью которых управлялась рука. Сложный механизм предназначался для монтирования новых модулей наполовину готовой станции. Руку давно не использовали, с тех пор как работы по дальнейшему строительству станции были приостановлены из-за возникших у американцев проблем с космическим шаттлом.

На экране была видна медленно плывущая мимо Земля. Он узнал очертания атлантического побережья Франции. Вдруг картинка поменялась, и в кадре появилась сама МКС. С виду она напоминала длинный ряд жестяных бочек с поблёскивающими по краям крыльями, как у насекомого. Большие солнечные батареи, закреплённые над станицей на ферменной конструкции, были не видны.

Кантони догадался, что изображение даёт камера, зафиксированная на конце руки. Волосы у него на затылке встали дыбом, когда он понял, что кто-то или что-то ею двигает.

– Юрий! – закричал он. – Юрий, иди сюда, скорей! В этот момент монитор потух, разумеется.

Орлов выругался.

– Что у тебя опять стряслось? – прокричал он из жилого модуля.

– Иди сюда. Тут рука пошевелилась.

Проворно, как угорь, командир проплыл через отсек и остановился рядом с Кантони. Он посмотрел на него так, как будто сомневался в его психическом здоровье.

– Что тут пошевелилось?

– Рука! – Кантони указал на монитор. – Она пошевелилась!

– Ты двигал руку? Зачем?

– Не я! Рука сама собой пошевелилась! Я увидел там, на мониторе.

Орлов наморщил лоб и поглядел на чёрный экран.

– Ничего не вижу, – произнёс он медленно.

– Он сам выключился, – сказал Кантони. – Клянусь!

Там была картинка с камеры, прикреплённой на конце руки. Я увидел Землю, а потом – станцию. Руку двигали.

– Посмотри-ка сюда, – Орлов показал на рычаги под монитором.

Он говорил тихим голосом, каким говорят с маленькими детьми.

– Вот это – элементы управления рукой. Если с ними играть, то рука зашевелится. Но сейчас они выключены.

– Рука связана с центральным процессором? – спросил Кантони.

– Конечно. Компьютер помогает управлять сложными движениями.

Кантони медленно кивнул.

– Тогда у нас – ещё одна проблема.

Глава 27

г. Гамбург, р-н Альтона,

суббота, 8:10

– Марк?!

На кукольном личике Лизы Хогертс эмоции молниеносно сменяли друг друга: сначала – удивление, затем – сомнение, в итоге – открытая антипатия. Её короткие чёрные волосы торчали в стороны, как если бы Марк звонком в дверь поднял девушку с постели, но на ней были чёрные джинсы и обтягивающая водолазка, которая подчёркивала худобу её плеч. Через левую бровь Лизы проходил тонкий шрам.

– Что… Чего тебе надо?

Марк не мог себе позволить говорить намёками.

– Мне нужна твоя помощь.

На мгновение Лиза потеряла дар речи. Затем рассмеялась.

– Поверить не могу! Сначала ты меня увольняешь, а потом появляешься у меня на пороге и просишь о помощи! Да ещё в субботу! Ты всерьёз думаешь, что я соглашусь работать на тебя или D.I.?

– Я не это имею в виду, – ответил Марк, потупившись.

Ему было ужасно неприятно стоять здесь, но выбора не было. Нужно было радоваться, что он сумел автостопом добраться до Штаде[10], не замеченным полицией. Оттуда он на катере добрался до Гамбурга и сел в метро, не повстречавшись с полицейскими.

– Людгер мёртв, – прошептал он.

– Что? – лицо Лизы окаменело.

Она, как и вся команда, любила Людгера.

Марку стоило большого труда убедить Людгера, что уволить Лизу было необходимо ради поддержания дисциплины в команде. Людгера, который всегда горой стоял за своих программистов и который в итоге был предан одним из них.

– Что произошло?

– Его убили. Лиза, пожалуйста, впусти меня.

Она посмотрела на него с недоверием, как будто раздумывала, а не уловка ли это. Затем молча развернулась и направилась вглубь квартиры. Марк пошёл за ней.

Небольшая квартира с голыми стенами и минимумом вещей напоминала жилье спартанца. В ней была спальня с кроватью и матрасом-футоном, ночным столиком, металлической лампой и платяным шкафом, а также – комната с письменным столом из старой двери, положенной на деревянные козлы. На нём стояло несколько компьютеров и мониторов. Единственным предметом мебели, за который мог усесться более чем один человек, был маленький столик на кухне.

– Садись, – сказал Лиза, быстро убирая со стола недоеденный завтрак: надкушенный хлебец с сыром, половинку яблока и тарелку из-под мюсли.

– Налить тебе чего-нибудь? У меня, правда, – только чай, вода и молоко.

– Нет, спасибо.

Марк перекусил в метро бутербродом и выпил стаканчик кофе. Спал он недолго, однако больше всего ему хотелось принять душ и переодеться в чистую одежду. Лиза заварила себе зелёный чай и подсела к нему:

– Рассказывай, – сказала она и испытующе посмотрела на него своими большими чёрными глазами.

Марк описал ей события, начиная с заседания совета директоров и заканчивая своим побегом, а также поделился подозрением, что кто-то саботировал работу ДИНЫ. Лиза слушала его, не перебивая.

– Ты мне поможешь выяснить, кто это сделал? – спросил он, закончив.

Она молча смотрела на него.

– Это сделал ты, – сказала она тихо. Марк был сбит с толку.

– Лиза, поверь мне, это – не я! Меня преследует полиция. Ты думаешь, я пришёл бы сюда и попросил тебя о помощи, будь я настоящим убийцей?

– Может, ты его и не убивал, но смерть Людгера – на твоей совести, – сказала она. – Это всё ты со своими инвесторами и вашей жаждой наживы. Вы играли с огнём, а теперь пришло время расплачиваться.

Марк смотрел на Лизу в растерянности:

– Что ты хочешь сказать?

– Ты помнишь, как уволил меня из-за кражи?

Марк, словно пойманный с поличным, опустил глаза. Он слишком хорошо обо всём помнил.

– Я тебе тогда говорила, что я – не воровка. Я же сказала, что с ДИНОЙ что-то не так. Тебе было удобнее поверить, что девочка с прошлым взялась за старое, чем усомниться в том, что с твоим офигенным софтом – непорядок, и поэтому инвесторы испугаются и убегут.

Его словно обухом по голове ударило. Тогда Марк посчитал эту версию уловкой. И доказательство вины было однозначным: повторяющиеся кражи, затем помеченная купюра в кошельке Лизы. Вдобавок к этому она какое-то время жила на улице, и вывод напрашивался сам собой. Марк покраснел. Она его предупреждала. Ещё несколько месяцев назад она предупреждала, что в команде завёлся предатель.

А что если кражи были инсценированы? Кто бы ни управлял ДИНОЙ, он, таким образом, ловко устранил Лизу со своего пути. Потому что она ещё тогда вышла на его след. Если бы Марк тогда не был так упрям, если бы он не позволил своим предубеждениям одержать верх и дал бы Лизе ещё один шанс, то Людгер был бы жив. Лиза права: он оказался виновен в смерти своего друга.

Марк всхлипнул.

– Лиза… я не знаю, что сказать… Мне очень жаль…

Лиза ничего не ответила. Её губы были сжаты, а глаза сверлили в нём дыру.

– Ты мне… Ты мне поможешь? – спросил он.

– Нет, – сказала она твёрдо.

– Лиза, пожалуйста. Мне больше не к кому…

Её взгляд выражал лишь презрение:

– Ты упустил свой шанс, – она встала, пошла в комнату и включила компьютер.

Он пошёл за ней.

– Что ты делаешь? Она обернулась:

– Я выясню, кто убил Людгера, – сказала она. – И поверь, я сделаю это не ради тебя.

Марк принёс из кухни стул и сел на почтительном расстоянии от Лизы. Когда компьютер включился, её пальцы заскользили по клавиатуре, как если бы они были отдельными паукообразными существами. За монитором она сидела прямо и неподвижно, словно стала частью машины. В больших глазах девушки ничего не читалось. Наблюдая за ней, Марк понял, что ни разу не видел Лизу за работой. Он знал, что она – хорошая программистка, но понятия не имел о скорости и концентрации, с которыми она делала своё дело.

На мониторе веб-страницы и окна программ сменяли друг друга, будто Лиза листала журнал. То и дело возникали серые системные диалоги операционной системы Windows. Однако она не давала им себя одурачить.

Спустя какое-то время, компьютер перешёл в режим командной строки. Экран почернел и заполнился непонятными белыми полосами текста. Выглядело это, словно Лиза переписывалась с компьютером. Этот диалог был очень быстрым и, казалось, носил характер ссоры.

Чаще и чаще она морщила свой ровный высокий лоб и всё время молчала, но чувствовалась, что в ней растёт напряжение. Вдруг она встала, прошла в центр комнаты, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, как будто тем самым хотела усмирить свою злость. Затем снова села за компьютер и продолжила работу.

Марк посмотрел время. Он сидел тут уже два часа, но ему не было скучно следить за Лизой. У него было ощущение, что он стал свидетелем непонятной ему эпической битвы, исход которой влиял на его судьбу. Как раз в момент, когда он решил, что о его присутствии Лиза напрочь забыла, её пальцы замерли. Она снова глубоко вдохнула и, выдохнув, обернулась к нему.

– Не могу войти, – сказала она. – Все мои бэкдоры[11] замурованы.

– Лазейки? У тебя что, всё это время был доступ к нашей системе?

Лиза улыбнулась.

– А ты как думал? Вам повезло, что я умею управлять гневом. Иначе на следующий день после моего увольнения вас ожидала бы парочка неприятных сюрпризов.

Улыбка исчезла с её лица.

– Кто-то обнаружил мои бэкдоры.

– Людгер?

– Не думаю. Людгер всегда был немного наивным. Из всей команды лишь Мартин – параноик, но ему не хватает технических знаний. У Райнера получилось бы, но вряд ли он стал бы искать в системе потайные ходы. Мысль о том, чтобы делать в системе что-то запрещённое, ему абсолютно чужда.

– Тогда кто?

– Очень интересный вопрос.

– И что теперь? Что теперь нам делать?

– Мне нужна действующая учётная запись для входа в систему. И желательно – с правами администратора. Твоя, скорее всего, заблокирована, не так ли?

Марк кивнул.

– Мы можем попросить Мартина, у него есть права админа.

– Не стоит. Мы не знаем, кто именно – крыса в рядах D.I., но знаем, что она есть.

– Ты подозреваешь Мартина?

– Нет. Я не подозреваю никого из команды. В этом и сложность. Кто-то ведёт нечестную игру, да ещё так ловко! Мартин может быть предателем, как и любой другой.

– Остаётся только Мэри. У неё нет прав администратора, но у неё есть доступ ко всем каталогам.

– Откуда нам знать, что это – не она?

– За Мэри я даю голову на отсечение.

Лиза скептически посмотрела на Марка. Затем пожала плечами.

– Я не уверена, что в этой ситуации могу положиться на твои способности оценивать людей. Но мне кажется, её можно исключить. Она не разбирается в технологиях.

Лиза указала на телефон в маленькой прихожей. Это был громоздкий серый аппарат со старомодным диском, реплика телефона, каким он выглядел вплоть до восьмидесятых годов, когда телефонную сеть обслуживала Почта ФРГ. Внутри аппарата, явно скрывалась IP-телефония. Марку было сложно набирать нужную последовательность цифр на неподатливом диске. Мэри он застал за покупками в супермаркете.

– Марк? Ты где?

– Будет лучше, если ты не узнаешь ответа. Послушай, мне нужен твой пароль от системы. Я нашёл того, кто поможет мне отыскать следы.

Лиза сделала лицо, как будто собиралась опротестовать его заявление, но промолчала.

– Кого?

– Мэри, не сердись, но чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Он услышал, как она на мгновение задержала дыхание.

– Ты мне не доверяешь!

– Нет, Мэри, честно, дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы моя по… Чтобы тот, кто мне помогает, увяз в этом деле.

Взгляд Лизы помрачнел. Мэри немного помедлила.

– Ты уверен, что можешь доверять своему помощнику?

Марк, не задумываясь ни секунды, ответил.

– Да.

– Ты понимаешь, что я рискую потерять работу из-за тебя?

– Мэри, мы должны узнать, кто убил…

– Ладно. Пароль: butterfly. Держи меня в курсе, если вы что-то найдёте. Хорошо?

– Хорошо. Спасибо, Мэри!

Он положил трубку. Лиза снова взялась за работу. С помощью пароля Мэри у неё без труда получилось войти в систему как пользователь. Сначала она оставалась на уровне рабочих программ Windows, открывала папки там и тут, осваивалась. Затем стала пристально рассматривать каталоги разработчиков, и при этом чаще и чаще морщила лоб. Спустя пару минут, она обернулась к Марку:

– Где исходный код?

– Исходный код? Что ты имеешь в виду?

– Актуальный исходный код ДИНЫ. Всё, что я вижу здесь, написано как минимум, три месяца назад. Гляди, вот – позавчерашняя дата создания, и из истории версий следует, что это – актуальная версия. Но я на сто процентов уверена, что знаю этот код. Видишь, комментарий вот здесь? Я написала его для Райнера. Это – баг, который нужно исправить.

– Баг? Это из-за него ДИНА вела себя странно?

– Нет. Это баг времён разработки голосового интерфейса. Если бы его не исправили, ДИНА не смогла бы заговорить. Я помню, что Райнер устранил его незадолго до того, как. я ушла. Но в этом исходном коде он всё ещё присутствует. Это явно – не актуальная версия.

– И что это значит?

– Это значит, что кто-то взял старый код и выдал его за актуальный. Нам нужен актуальный код. Возможно, тогда мы поймём, почему убили Людгера.

– Но разве исходный код не хранится где-то здесь, в системе? То есть, как бы ДИНА без него работала?

Лиза презрительно фыркнула.

– Исходный код – это лишь понятная людям форма программы. При компиляции он преобразуется в объектный код, который понимает машина. После компиляции исходный код перестаёт быть принципиально нужным. Но без него, конечно, программу развивать дальше не получится.

– А объектный код? Ты можешь его проанализировать, чтобы выяснить, что не так пошло с ДИНОЙ?

– Представь себе, ты – заказчик строительства и хочешь понять, как будет выглядеть твой дом. Планы архитектора – чертежи, расчёты, список материалов – примерно соответствуют тому, что мы в программировании называем исходным кодом. Это – не то же самое, что фотография или 3D-модель, но даёт довольно хорошее представление. Объектный код этих планов выглядел бы примерно так: «Возьмите кирпич № 2, положите его рядом с кирпичом № 1. Возьмите кирпич № 3, положите его рядом с кирпичом № 2». И так далее. Тебе понадобятся десятилетия, чтобы понять, как будет выглядеть готовый дом, если ты будешь читать эти подробные указания.

Марк кивнул. Ему очень трудно было понять, как на основе строительных планов его собственного дома будут выглядеть конкретные комнаты в нём.

– Где тогда может храниться исходный код? Ты думаешь, убийца его стёр?

– Не могу себе этого представить. Для программиста уничтожить исходный код – это всё равно что убить собственного ребёнка. Так никто не поступает. Где-то всегда есть резервная копия, backup. Кроме этого, исходный код представляет большую ценность, раз из-за него погиб Людгер.

– Думаешь, Людгера убили, потому что он нашёл актуальный исходный код?

– Выглядит так, чёрт возьми. Должно быть, он понял, что происходит. Возможно, он… Эээ!

Лиза вскочила и молниеносно вырвала кабель питания компьютера из розетки. Экран потух.

Марк никогда не видел, чтобы разработчик так жёстко вырубал свой компьютер.

– Что случилось? Лиза побледнела.

– Что-то проникло в мою систему.

Глава 28

«Три дуба», полигон, штат Аризона,

суббота, 11:00

Словно пещерный хищник, АТ-1 ползал на своих шести колёсах по холмистой, покрытой высохшей травой и колючими кустами, прерии. А его добыча, старый танк М1, целеустремлённо катился по прямой, поднимая за собой гигантское знамя из пыли.

АТ-1 был меньше М1 – всего лишь около трёх метров в длину и метр в высоту, но у М1 не было шанса. Доктор Сибил Шефард испытывала нечто вроде жалости к старенькому танку, который верой и правдой отслужил в двух войнах в условиях пустыни и теперь был списан, чтобы здесь, на полигоне «Три дуба», послужить пушечным мясом. Он принадлежал к исчезающему виду пилотируемых боевых машин.

АТ-1 остановился на мгновение, затем повернулся так, чтобы сенсорами поймать М1. Шефард громко втянула воздух, отчего военные, которые вместе с ней глядели через танковое тридцатисантиметровое стекло бункера, почувствовали то же напряжение, что и она. Поведение АТ-1 было знакомо ей лучше, чем кому-либо из здесь присутствующих, ведь именно она разработала для него модуль искусственного интеллекта в стенах Института передовых технологий имени Кларка. Однако, точно предсказать, как поведёт себя машина, было невозможно. Она должна была выполнять свои задачи независимо, без помощи человека, принимать решения на основе собственной оценки ситуации.

Танки с экипажем стали, по мнению многих военных экспертов, изжившей себя технологией – дорогие, неуклюжие, ненадёжные, слишком опасные. Будущее было за более быстрыми, лёгкими транспортными средствами, бьющими с поразительной точностью. Но удалённое управление ими посредством радиосигнала или лазера плохо противостояло помехам и вызывало нарекания с точки зрения безопасности. Решением проблемы были автономные боевые системы, такие как АТ-1. Им давали команду, например, в виде фотографии цели, подлежащей уничтожению. Далее они действовали самостоятельно.

Если сегодняшнее испытание пройдёт успешно, то это станет подтверждением того, что команде Шефард удалось сделать гигантский шаг на пути к созданию интеллектуальных автономных боевых систем. В войнах будущего станет много металлолома, но не раненых или убитых. По крайней мере, так она себя успокаивала, когда её терзали угрызения совести.

АТ-1 выскочил из своего укрытия, как гепард, пустившийся в смертоносный бег за антилопой. Он ускорился всей мощью своего двигателя в 800 л. с. Песок и мелкие камешки били фонтанами из-под его колёс, когда он мчался по следу М1. Он был намного быстрее своей жертвы, поскольку не предназначался для перевозки людей и поэтому не нуждался в броне. Благодаря шести приводным колёсам, управляемым компьютером, он мог преодолевать на большой скорости даже самые сложные местности и стремительно настигал М1.

– Почему он не стреляет? – спросил суровый голос. Шефард обернулась. Не удивительно, что полковник Льюис нервничал. Возможность перейти в генеральный штаб напрямую зависела от успеха проекта АТ-1. Льюис был прав: АТ-1 давным-давно мог бы выпустить ракету.

– Нет оптимальной дистанции удара – неуверенно промямлила Шефард.

АТ-1 сбросил скорость и ехал за большим танком, словно собака, семенящая за хозяином. М1, управляемый дистанционно из командного бункера, достиг конца тестового отрезка пути и остановился. АТ-1 тоже остановился. Несколько мгновений ничего не происходило.

– Ну, вот и всё, – сказал генерал Родрик.

Остальные военные кивнули и встали со своих мест.

– Простите, – сказал Льюис. – Неполадка. Мы немедленно всё перепроверим. На следующей демонстрации…

– Не будет следующей демонстрации, – перебил генерал. – Мне жаль, Джон, но вы использовали свой шанс.

Его голос звучал дружелюбно, однако в нём чувствовалась железная твёрдость, которая в армии создала ему легендарную репутацию (о генерале Родрике говорили, что у него нет друзей, а враги, если и есть, то они мертвы). Льюис лишь кивнул.

Шефард пыталась сдержать досаду. Она перевела взгляд на полигон. М1 всё ещё стоял у конца тестового пути, но АТ-1 не было видно.

– Сэр, – произнесла она, осматривая полигон.

– Доктор Шефард?

– Он исчез, сэр.

– Кто?

– АТ-1.

Внимание генерала и наблюдателей переключилось на неё. Все сгруппировались вокруг Шефард у стекла. Вдруг прогремел мощный взрыв. Огромный М-1 на несколько метров подлетел в воздух и упал, охваченный огненным шаром. Когда дым рассеялся, стало заметно, что орудийная башня танка была точно отделена от корпуса и лежала рядом с его обломками.

– С опозданием, но выстрелил, – сказал генерал. Похоже, что своего мнения о проекте он не поменял.

– Генерал, я уверен, что… – вступился Льюис.

В этот момент показался АТ-1. Он ехал на большой скорости по склону холма, который возвышался всего лишь в пятидесяти метрах от бункера. Он нёсся прямиком на бункер.

– Что, чёрт возьми…! – произнёс генерал.

АТ-1 приближался до тех пор, пока между ним и стеклом бункера не осталось расстояние всего лишь в метр. Он вертел своими камерами в разных направлениях, как если бы рассматривал людей перед собой. Три оставшиеся ракеты класса «земля – земля» типа «гремучая змея» были направлены на бункер.

Все замерли.

На мгновение АТ-1 остановился, затем развернулся – и быстро поехал прочь. Шефард с облегчением выдохнула. Она уже подумала, что…

АТ-1 остановился примерно на расстоянии двухсот метров и развернулся к бункеру, чтобы направить на него свои ракеты. Шефард побледнела.

– Ложись! – закричала она и бросилась на пол.

Отучившиеся думать за годы дрессуры военные последовали её примеру.

В следующее мгновение яркая вспышка осветила бункер, и его сотрясло взрывом. Стулья упали, кофейники и чашки разбились об пол.

– Чёрт…

Второй взрыв, третий. Наступила тишина. К счастью, ракеты «гремучая змея» не были предназначены для уничтожения бункеров.

Шефард вскочила на ноги и увидела посеревшие лица военных. Затем она посмотрела в окно, на котором появилась пара трещин и немного копоти, и замерла. Прямо напротив них, неподвижно, словно затаившийся в паутине паук, стоял АТ-1 и заглядывал своими глазами-камерами внутрь бункера.

– Вырубите его! – приказал генерал. Его нижняя губа подрагивала.

– Вырубите эту тварь!

Глава 29

г. Гамбург, р-н Альтона,

суббота, 15:42

Лиза глядела в монитор со смешанным чувством восхищения, отвращения и ужаса. Прежде чем снова включить компьютер, ей пришлось выдернуть все кабели и даже извлечь из роутера сим-карту. Теперь она досконально его сканировала с помощью различных программ анализа.

– Где же эта чёртова штука? – тихо произнесла она.

– Что за штука?

Марк поднялся и встал у неё за спиной, слегка склонившись вперёд. От Лизы исходил нежный, не заглушённый духами, естественный запах женского тела.

– Понятия не имею, – сказала она.

– Тогда, как ты поняла, что в твою систему что-то проникло?

Она указала на маленький ящичек, казавшийся сделанным вручную. На его передней части светились два зелёных диода. Тонким проводом, который через отверстие в задней стенке шёл внутрь, ящичек был соединён с компьютером. Другой кабель соединялся с адаптером.

– Это – аппаратный монитор обмена данными. Я сама собрала. Он включается, когда компьютер обменивается данными с внешним миром. Левая лампочка – это входящие потоки, правая – исходящие.

– Зачем тебе это? Ведь такой инструмент есть в Windows…

Лиза презрительно фыркнула:

– Windows – всего лишь софт. Софтом очень легко управлять. А железом – нет, по крайней мере, извне, без физического контакта. Благодаря этой маленькой штуковине, я сразу вижу, что происходит обмен данными, который я не запускала. Он показывает, что кто-то пытается загрузить на мой компьютер что-то, чему там делать нечего.

– И это только что произошло?

– Да. К сожалению, я не сразу заметила. Просто не думала и надолго оставила без внимания моего охранника. Не знаю, сколько успело загрузиться.

– Но по работе компьютера ты бы сразу поняла.

– Всё не так просто. Вредоносное ПО ты не обнаружишь с помощью Windows Explorer. Оно прячется где-нибудь в системных файлах или в неразмеченных областях жёсткого диска. Иногда оно загружается непосредственно в уже установленную программу, и заметить это можно, только когда попытаешься запустить поражённую программу.

– Вирус?

– Возможно, хотя у меня – довольно хорошие антивирусники и надёжный файервол. Но от них то и дело что-то ускользает.

Она выключила компьютер.

– Что ты хочешь сделать?

– Отсканировать жёсткий диск. Может, удастся обнаружить знакомые сигнатуры.

Ловкими движениями она сняла корпус, взяла в руку маленькую отвёртку и открутила болтики внутри. Затем извлекла наружу маленькую металлическую коробочку. Невозможно было поверить, что в этом ящичке умещаются многочисленные гигабайты данных – столько же информации, что и в городской библиотеке с сотнями тысяч книг.

Она вскрыла второй из четырёх компьютеров на своём столе и установила винчестер в него.

– Это система у меня – для анализа.

– А вирус туда не переберётся вместе с жёстким диском?

– Нет. Я не буду его загружать, и программы с него не запустятся. Он только отсканируется. Данные будут считаны и загружены в защищённую область[12]. Затем моя программа анализа будет искать сигнатуры[13] известных вирусов и программ-шпионов.

Она собрала компьютер, включила его и запустила нужную программу. Появился индикатор хода выполнения, который заполнялся очень медленно.

– Это займёт какое-то время. Я проголодалась, а ты? Марк кивнул.

– Тут неподалёку есть замечательная турецкая закусочная, – сказала Лиза. – Там делают лучшие в округе дёнеры.

Не дожидаясь ответа, она вышла из квартиры. Удивлённый Марк пошёл следом. При её стройности, он ожидал услышать, что Лиза питается овощами и лишь иногда позволяет себе парочку суши.

Было около четырёх часов дня. Светило солнце, люди бродили по Альтоне с сумками, полными покупок. Картинка была такой умиротворяющей, что Марк на мгновение забыл, что он находился под подозрением в убийстве и разыскивался полицией. К счастью, полиция не успела вывесить розыскные ориентировки.

Турецкая закусочная представляла собой маленький киоск. Дёнеры действительно оказались превосходными.

После еды они выпили крепкого и ароматного турецкого кофе.

Когда они неспешно брели назад по оживлённым улочкам, Марк вдруг сказал:

– Лиза, мне жутко жаль, что я уволил тебя тогда. Я поступил с тобой несправедливо. Пожалуйста, прости меня!

Она ответила, не глядя на него:

– Что было, то было.

Голос звучал ровно. Остаток пути они молчали.

К их возвращению в квартиру, программа анализа завершила работу.

«17 patterns matching»[14] – говорилось в окне отчёта. Ниже следовал список этих 17 непонятных фрагментов кода.

– Погляди-ка, – сказала Лиза и наморщила лоб.

– Что там? – спросил Марк. – Вирус?

– Нет… Или, может быть, да. Точно не знаю. Но я хорошо знаю сигнатуры, которые нашла программа. Они все – из клиента ДИНЫ.

Клиент ДИНЫ был программой, которая работала на сотнях тысяч компьютеров, выполняя обработку данных для заказчиков во время бездействия, и передавала результаты на центральный сервер ДИНЫ.

– Получается, ты установила клиент ДИНЫ на свой компьютер?

– Нет, не устанавливала. Если бы ДИНА каким-то образом установилась сама, я бы заметила. Тут – не ДИНА, по крайней мере, не клиент ДИНЫ, который я знаю. Но он содержит фрагменты кода ДИНЫ.

– Что это значит?

– Это значит, что кто-то модифицировал нашего клиента ДИНЫ, сделав из него нечто иное.

– Но почему? Чего он хотел тем самым добиться?

– Я не знаю. Но эта штука сама загрузилась на мой жёсткий диск, как червь. И она прокралась через все мои защитные барьеры.

– Это значит, что кто-то перепрограммировал ДИНУ в вирус?

– Похоже на то. При этом в очень хитрый вирус. Думаю, что его нельзя обнаружить ни одним из коммерческих антивирусов.

Марк побледнел.

– Получается, что этот вариант ДИНЫ распространился по всей сети! Боже мой, вероятно, ДИНА работает уже не на сотнях тысяч компьютеров, а на…

– …а на паре сотен миллионов, – закончила Лиза его мысль.

Глава 30

г. Гамбург, рынок Клостертор,

суббота, 22:19

Фридеман Унгер чувствовал себя просто великолепно. Адреналин бурлил в его венах, словно после сомы, нагнетаемый грохочущим ритмом барабана и ритмичными хлопками людей. Его пальцы сами скользили по грифу Ibanez. Сцена тряслась, когда он вместе с Юргеном, басистом, скакал в такт под Satisfaction[15].

Примерно пятьсот зрителей, преимущественно за сорок, собрались под крышей городского рынка на Фестиваль классического рока. Царило безбашенное настроение. Группа Унгера Shallow Pink[16] выступала второй из четырёх групп, исполнявших хиты великой эпохи рока. Ощущение от того, что стоишь на настоящей сцене, было просто фантастическим. И вопреки всем опасениям, охватившим его после вчерашней плачевной репетиции, играли они великолепно. Публика была в полном улёте.

Олаф так ревел в микрофон, что Унгер был уверен: их солист после этого выступления не сможет разговаривать три дня.

– I can’t get no… satisfaction… but I try, I…[17]

Раздался оглушительный визг. Наверное, микрофон фонит. Унгер взглянул на Олафа, который в растерянности смотрел на микрофон, а затем перевёл полный мольбы взгляд в центр зала на звукорежиссерский пульт. Звукорежиссёр пожал плечами. Унгер продолжил играть в надежде, что страшный шум исчезнет сам собой, но из-за скрежета его гитару была совсем не слышно. Шум не прекращался. Зрители начали затыкать уши.

Наконец шум стих. Ему на смену пришла тягостная тишина, которая в измученных ушах Унгера откликалась писком. Звукорежиссёру не оставалось ничего другого, как полностью убрать громкость.

– О’кей, друзья, кажется, у нас произошла небольшая техническая заминка, – сказал Олаф. – Сейчас продолжим.

Поскольку голос больше не был усилен, его почти никто не услышал. Поднялся гомон, он нарастал. Участники группы недоуменно переглядывались – все, кроме, Руди, который отчаянно что-то кликал на своём компьютере.

Теперь Унгеру стало понятно. Он сразу сказал, что брать на сцену ноутбук вместо семплера – это плохая идея. Но Руди настоял, аргументировав это тем, что компьютерная симуляция классического органа Хаммонда В-3 от Native Instruments[18] будет звучать лучше любого семплера. Ход концерта подтверждал его правоту – удивительно, насколько точно цифровой инструмент приблизился по звучанию к старому, весящему больше ста килограммов оригиналу. Даже трепетные перезвоны и переливы вращающейся колонки Лесли[19] передавались на удивление точно. Но какая от них была польза, если компьютер посреди концерта завис?

Унгеру было сложно сдержать гнев.

– Выкинь ноутбук и возьми семплер! – заорал он. Руди лишь кивнул.

– Минутку, – сказал он и подключил пару кабелей.

Наконец он показал звукорежиссёру поднятый вверх большой палец.

– О’кей, друзья, сорри за эту небольшую заминку, – сказал Олаф. – Начинаем сначала. One, two, three…

Погас свет. Видны были лишь светившиеся зелёным указатели выхода. Отключение? Только не сейчас! Олаф выругался так громко, что весь зал его услышал. Несколько человек засмеялись.

Вдруг завыли сирены. Беспорядочные приближающиеся и отдаляющиеся звуки, которые не складывались в общий рисунок. Это была ужасная, инфернальная музыка.

Публика пришла в волнение. Раздались жидкие аплодисменты, очевидно, из-за ошибочного представления, что происходящее – часть шоу, но и они быстро стихли.

Свет загорелся.

– Тест, тест, – произнёс Олаф в микрофон.

Сирены продолжали завывать. Несколько человек направились к выходу. Унгер ощущал, что общее настроение неуверенности грозило вот-вот перейти в слепую панику. Один человек поднёс к уху переносной радиоприёмник.

Наконец сирены смолкли. Наступила тишина.

– Кто-нибудь знает, что происходит там, на улице? – спросил Олаф через микрофон.

Сотрудник рынка поднялся на сцену.

– Повода для беспокойства нет, – сказал он в микрофон. – Только что было сделано радиообращение. Сирены сработали по ошибке. Концерт продолжается, согласно расписанию.

Ральф задал темп, ударив барабанными палочками. Унгер сыграл знаменитый проигрыш, предварявший хиты «The Rolling Stones». Однако, звучание было уже не тем. Энергия радости улетучилась из зала, как воздух из лопнувшего шарика. После ещё нескольких аккордов Олаф прервал выступление. Публика аплодировала из вежливости и «на бис» музыкантов не пригласила.

С разочарованием Унгер и вся группа покинули сцену.

– Сорри, парни, – сказал Руди, когда они зашли за сцену, и в зале раздались первые аккорды «Easy Livin’» группы Uriah Heep[20].

Никто не ответил. Чудовищный вой напугал его до дрожи в коленях. Возможно, дело было в безобидной компьютерной ошибке, как и в случае с проваленной Руди симуляцией органа Хаммонда. Техника в наши дни становится всё мощнее, но и всё опаснее.

В глубине души он с беспокойством почувствовал, что вой сирен был предупреждением.

Глава 31

г. Гамбург, р-н Альтона,

суббота, 22:20

Лиза медленно вытянула руки вперёд, словно отодвигая невидимую преграду. Затем раскинула в стороны, подняла ногу и медленно повернулась вокруг своей оси, как балерина в замедленной съёмке.

Марк стоял в дверном проёме и наблюдал за её занятиями тайцзи[21]. Он весь день просидел рядом с ней, пока она беззвучно сражалась с техникой. Его присутствие казалось совершенно лишним, однако он не мог оторваться от созерцания. В какой-то момент сосредоточенность Лизы снизилась. Она потёрла глаза, молча ушла в соседнюю комнату и начала заниматься.

Марк устал и был голоден, но не решался прервать эти действия для восстановления концентрации. Он чувствовал, что сегодня Лиза затратила нечеловеческие усилия, и впервые осознал, насколько глупо поступил, уволив такой талант.

Наконец, Лизины медленные движения совсем остановились. С закрытыми глазами она сделала несколько расслабленных вдохов и выдохов. Затем большие тёмные глаза открылись, и их взгляды встретились. Она наморщила лоб, догадавшись, что он наблюдал за ней, так же молча прошла в кабинет и снова села за компьютер.

– Ты что-то выяснила? – спросил он.

– Ничего особенного, – ответила она, её пальцы бегали по клавиатуре.

Она работала с заражённым компьютером, который снова был подключён к Интернету, и наблюдала при помощи различного программного обеспечения, чем занималась загадочная программа.

– Эта штука ведёт себя не как исходный клиент ДИНЫ. Она беспрерывно работает в фоновом режиме и оттягивает ощутимую часть мощности. Я, правда, не понимаю, что именно она делает. Она очень много коммуницирует с Интернетом, с тысячами IP-адресов – наверное, с другими своими экземплярами.

– Ты думаешь, она что-то вычисляет? Что-то вроде прогноза погоды?

– Не исключено, но мне так не кажется. Нельзя сказать, что она работает систематично. Похоже, что она поддерживает случайные процессы. Иногда она неактивна, затем на пару секунд забирает чуть ли не всю мощность и взаимодействует интенсивно.

Лиза провела рукой по своим коротким волосам.

– Самое странное – её структура.

– Странное? Что ты имеешь в виду?

– Она повторяется. То есть, тот короткий фрагмент, который я видела, представляет собой как бы бесконечное повторение одних и тех же команд с небольшими изменениями.

– А что здесь странного?

– Если ты хочешь, чтобы программа выполняла одно и то же действие, то ты пишешь для этого функцию или хотя бы цикл[22]. Иными словами, программный код пишется один раз, а затем выполняется многократно. Только профану придёт в голову «копипастить» код.

– А когда программа должна выполнять не совсем одно и то же действие?

– Тогда обычно задают параметры, с помощью которых должна выполняться функция.

– То есть, эта программа – дело рук дилетанта?

– Вряд ли. Она с лёгкостью проникла через все мои системы безопасности. Её необычность в том, что, с одной стороны, этот червь невероятно изворотливый, с другой, кажется, что он…

Свет замигал, а затем потух. Лишь синеватое мерцание монитора освещало комнату.

– Что опять происходит? – спросил Марк.

– Очевидно, отключили электричество.

– А почему тогда компьютер работает?

– У меня же есть источник бесперебойного питания. Он обеспечит компьютер электричеством примерно на полчаса.

Завыли сирены. Марк и Лиза переглянулись. Они подошли к окну и посмотрели на пустую улицу. Похоже, электричество отключилось по всему району. Призрачная пустота.

Уличные фонари заморгали, и тысячи огней в соседних домах снова зажглись. Сирены продолжали выть. Люди выбегали из домов на улицу. Лиза пошла в спальню и включила будильник со встроенным радио, работавший от батареек:

«…вследствие сбоя… – донеслось из колонки. – …Повторяю, причин для беспокойства нет. Как только что заявила Служба предупреждения и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, срабатывание сирен произошло вследствие сбоя…»

Лиза выключила радио. Они переглянулись.

У Марка стоял ком в горле, он догадался, что она думает о том же, о чём и он.

– Ты считаешь… – начал он.

– Я не знаю.

Девушка побледнела. Её спокойствие и самообладание улетучились.

Наконец-то мучительный вой сирен прекратился.

Лиза выключила компьютер.

– Я больше не могу. Продолжим завтра, – сказала она и, порывшись в шкафу, извлекла из него тонкий, свёрнутый в рулон прорезиненный мат.

– Держи, больше ничего дать не могу.

– Лиза, я… Я не хочу усугублять… Я имею в виду, если полиция меня здесь обнаружит…

Она сделалась угрюмой.

– Что ты о себе воображаешь? Я любила Людгера. Он доверял мне, прекрасно зная о моём прошлом. Я выясню, у кого на совести его смерть, поверь мне! Я делаю это не ради тебя.

Однако резкость из её голоса пропала.

Глава 32

г. Гамбург, р-н Альтона,

воскресенье, 8:11

Марк подскочил. Футболка липла к телу. Обрывки сна плыли перед его внутренним взором: комиссар гонится за ним по лесу; Юлия наклоняется над телом Людгера, глядя на Марка холодными серыми глазами; Лиза сидит за компьютером, к ней со всех сторон ползут кабели, словно змеи, впиваются в кожу, и она превращается в биологическое периферийное устройство.

Он помотал головой. Не удивительно, что после всего пережитого за последние дни, его мучали кошмары. Золотые стрелки его Audemars Piguet показывали четверть девятого. Он встал и неслышно вышел из комнаты. Лиза ещё спала. Тонкая простыня прикрывала её обнажённое тело.

Он рассматривал девушку, спящую тихо и беззаботно. Строгость и резкость ушли с её лица, сейчас она была нежной и уязвимой. На шее с левой стороны у неё была татуировка: череп, из глазниц которого лезли черви. Татуировка была любительской, должно быть, не раз воспалялась, потому что кожа под ней местами была покрыта рубцами. Вот почему Лиза всегда носила водолазки.

Её крепкие круглые груди мерно поднимались и опускались. Он отвернулся. Чувствам, возникшим у него, нельзя было давать воли в этих обстоятельствах. Его жизнь и так была чересчур запутанной.

Он пошёл на кухню и сварил кофе. Отыскав хлеб для тостов, мармелад и сыр, приготовил скромный завтрак, который поставил на поднос и отнёс Лизе в спальню. Она уже проснулась и натянула чёрную футболку, однако ещё не успела встать с кровати.

– Ого! – сказала она и улыбнулась. – Давненько я не получала завтрака в постель.

Он тоже улыбнулся и поставил поднос на пол рядом с матрацем. Они ели молча и с аппетитом.

– Мне нужно в фирму, – наконец сказала Лиза и смахнула крошки с губ. – Сидя здесь, я ничего не добьюсь. Мне нужен доступ к ядру сервера ДИНЫ. Ядро сервера было чем-то вроде нервной системы ДИНЫ. Вся информация циркулировала здесь, отсюда распределялись задачи клиентским машинам, и здесь же происходила обработка полученных данных. Из соображений безопасности доступ к программам, работавшим на сервере, через Интернет оказался невозможен.

Риск был ощутимый. Райнер видел Марка около офиса вечером после убийства Людгера. Вероятно, полиция ждёт, что он вернётся на место преступления. Но его единственным шансом на спасение было выяснить, кто управлял ДИНОЙ и зачем.

– Проблема в том, что они, вероятно, заблокировали мою карточку.

– Твою, может, и заблокировали, – сказала Лиза и встала.

Кроме футболки, на ней были короткие шортики. Она скрылась в кабинете и вернулась с серой пластиковой карточкой в руках.

– А вот эту, скорее всего, – нет. Марк округлил глаза:

– Откуда она у тебя? Детская самодовольная ухмылка пробежала по её лицу.

– Я же говорила, вы должны радоваться, что я умею сдерживать свою злость.

Он улыбнулся.

– Да уж, я, и правда, рад.

– Дай мне ключ от входной двери, – попросила она, натягивая черные джинсы.

– Я с тобой, – ответил Марк.

– Ты мне ничем не поможешь. Более того, тебя повсюду ищут.

– Ты думаешь, я смогу сидеть тут и ждать твоего возвращения? Я вряд ли тебе помогу в работе с сервером, но я могу стоять на карауле. Кроме этого, если тебя одну застукают в офисе, то это будет считаться взломом. Если там окажусь я, то в наихудшем случае это будет незаконным вторжением. Мне ведь до сих пор принадлежит часть фирмы.

– Согласна.

Поездка на метро заняла двадцать минут. Марк открыл входную дверь в офисный центр. В воскресенье приёмная стойка, конечно же, пустовала. Красные указатели свидетельствовали о том, что все четыре лифта стояли на первом этаже.

Открылась дверь за стойкой, и к ним вышел молодой охранник. Марк видел его раньше пару раз и сейчас невольно вздрогнул. Если полиция дала ему фотографию…

Однако охранник лишь вежливо поздоровался. Здесь нередко работали по выходным. Он сел за стойку и взял в руки журнал с комиксами, который, очевидно, помогал ему коротать время между обходами.

Марк нажал на кнопку лифта. Раздался звонок, и дверь из нержавеющей стали уплыла в сторону. Он обмер. То, что он увидел, лишило его дара речи. Лиза издала тихий стон.

– Боже мой! – подскочил охранник. – Что за чёрт!

Он схватил трубку служебного телефона и набрал трёхзначный номер.

Глава 33

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

воскресенье, 9:39

Главный комиссар Унгер в оцепенении смотрел в раскрытый лифт. На полу в большой луже крови лежало тело в странно скрученной и вывернутой позе. Оно было больше похоже на груду окровавленного тряпья, чем на человека. Казалось, в нём не осталось ни одной целой кости. Зеркала лифта были измазаны кровью, как будто здесь шла жуткая борьба. Картину завершал сильный запах рвоты.

– Что произошло? – спросил он врача скорой помощи, который приехал чуть раньше и лишь констатировал факт смерти молодого человека.

Врач пожал плечами.

– Не знаю. Я такого раньше не видел. У него переломы по всему телу, как если бы он упал с большой высоты. Кровь – из множества рваных ран, прежде всего, на голове.

– Думаете, он выпал из здания, и кто-то затащил его сюда, в лифт?

– С моей точки зрения, этот человек погиб в лифте.

Но я – не судебно-медицинский эксперт.

– Вы думаете, лифт рухнул? Врач покачал головой:

– Обычное падение не могло привести к стольким различным переломам. Выглядит так, будто этот человек несколько раз упал с высоты. К сожалению, могу лишь констатировать, что нечто отделало этого несчастного так, что от него осталась лишь груда мяса. Да вы и сами видите.

Унгер кивнул. Эксперты-криминалисты прибудут с минуты на минуту. Они выяснят, погиб ли человек в лифте. Он склонился над трупом. Лицо было кровавым месивом, но Унгеру показалось, что по светлым волосам он узнал того программиста, который вёл себя странно на допросе. Его фамилия была Эрлер или как-то так.

Он покачал головой. Дело становилось все загадочнее. А у него до сих пор не было никакой версии, почему же погиб Людгер Хамахер. То, что обе смерти были связаны, не вызывало сомнений.

Комиссар собрался уходить, но в этот момент кое-что заметил. Он внимательно осмотрел зеркальные стены. Да, так и есть, некоторые из кровавых разводов походили на буквы. Были различимы «П» и «А», далее – неразборчивые кляксы, затем – «О», «Р» и снова «А». Комиссар осмотрел тело. Правая рука жертвы была измазана кровью. Сначала он не обратил внимания на этот факт, поскольку брызги крови были повсюду. А теперь увидел, что подушечки указательного и среднего пальцев правой руки были окрашены в тёмно-красный. Как если бы этот человек специально обмакнул их в собственную кровь.

Унгер записал буквы на листок бумаги: «ПА… ОРА». Может быть, это была предсмертная записка. Вероятно, имя убийцы. Однако, явно – не «Гелиус».

Он повернулся к белому как мел охраннику, сидевшему в углу. Наверное, тот считал себя крепким парнем, раз решился на такую работу.

– Я – главный комиссар Унгер. Вы обнаружили труп?

– Я, то есть, не я. Пришли эти люди, мужчина и женщина. Мужчину я здесь часто видел, он работает здесь. Я подумал, что они хотят поработать на выходных.

Когда лифт открылся, они убежали. Я позвонил в «скорую», но было ясно, что вряд ли это сможет как-то помочь, поэтому я и вызвал вас.

– Когда именно это произошло? Охранник посмотрел на часы.

– Я делаю обход каждый полный час. Наверное, это было в четверть десятого. Двадцать минут назад.

Унгер показал ему фото Гелиуса.

– Вот этот мужчина был здесь?

Охранник кивнул. Унгер издал тихий стон. Его охватило чувство, что он совершил непростительную ошибку. Его обвинят в том, что жестокий убийца до сих пор бродит на свободе.

Однако он по-прежнему был убеждён, что Гелиус не совершал убийства, ведь это просто бессмысленно. Но под натиском улик этот факт мерк. Всё говорило о том, что Марк Гелиус присутствовал при совершении обоих убийств. Он находился в бегах, а мотив можно было легко установить. Едва различимое слово на стене лифта могло быть лишь очередным отвлекающим манёвром. Необходимость запереть Гелиуса становилась неотвратимой.

Если Унгер продолжит упираться, то начальник, вероятно, отстранит его от дела. И все скажут, что после истории с куриным бароном он уже не тот, что прежде. Он обязан как можно быстрее посадить Гелиуса за решётку, виновен тот или нет. Всё, что последует, будет на совести прокурора и – хотелось бы надеяться – хорошего адвоката.

Он снова обратился к охраннику:

– Та женщина, как она выглядела? У неё были рыжие волосы?

Охранник помотал головой.

– Она была в чёрной одежде, стройная, красивая, с короткими волосами.

Унгер задумался. Описание не подходило ни к одной из сотрудниц фирмы, не подходило оно и к Юлии Гелиус.

– Хорошо, спасибо, – сказал он.

– Господин комиссар, – произнёс охранник. Губы его дрожали.

– Да?

– Пожалуйста, найдите эту тварь!

Глава 34

г. Гамбург, р-н Хозлуфт,

воскресенье, 9:51

– Что за чертовщина! – сказала Лиза, когда они, выбившись из сил от бега, сели в поезд метро. – Сначала – Людгер, потом – Райнер. Теперь я вижу, что за всем этим стоит кто-то серьёзный.

Марк кивнул. Он задумался на мгновение.

– Ты знаешь адрес Райнера? – спросил он.

– Да. Он живёт в одной из высоток в Гринделе[23]. А почему ты спросил? Хочешь поехать туда?

– Может быть, там мы найдём зацепку. Я не сомневаюсь, что Райнер погиб по той же причине, что и Людгер – потому что обнаружил нечто.

– Полицейские подумают так же.

– Тогда нам лучше поторопиться.

Через несколько минут они стояли перед ничем не примечательной дверью на пятом этаже одного из двенадцати памятников архитектуры из жёлтого кирпича, которые специалисты величали «шедеврами послевоенной поры», а обычные смертные – просто «страшными коробками». Марк не успел заметить, что именно сделала Лиза, но дверь через пару секунд распахнулась.

– Я думал, так только в фильмах бывает. Лиза не улыбнулась.

– На улице и не такому научат.

Они осторожно вошли в маленькую квартиру. Шторы были задёрнуты, как если бы Райнер страдал светобоязнью. Кроме прихожей, ванной и кухни в квартире была просторная комната, служившая гостиной и спальней, где стояли кровать, большой письменный стол и узкий шкаф. Стены были абсолютно пустые. В квартире царили порядок и чистота. Лиза подошла к столу, на котором стояли компьютер и лазерный принтер. Она включила компьютер. На мониторе спустя некоторое время появилось окно с полем ввода. Выше была надпись «Эта система защищена технологией Endless Enigma Encryption[24]. Авторское право: 3E Software, Inc. Пожалуйста, введите пароль».

– Чёрт, – сказала Лиза.

– Что такое?

– Я знаю эту программу. Endless Enigma – это софт, который шифрует все данные на жёстком диске. Добраться до них без пароля – шанса нет.

– А нельзя ли её как-нибудь взломать? Ты же знаешь, как такие дела делаются.

– Это 1024-ключ[25]. О взломе даже не мечтай.

– Тогда нам нужно найти пароль. Большинство людей используют слова из обычной жизни или записывают пароль куда-нибудь.

Марк принялся выдвигать ящики письменного стола, однако нашёл лишь пару карандашей, несколько аккуратно уложенных листов чистой бумаги и конверты.

– Большинство людей, но не Райнер. Ты же помнишь, какая у него была память. Я уверена, что он выдумал 100-значный пароль из случайных чисел и букв. Он без проблем мог бы его помнить. Мы никогда его не разгадаем.

– Непременно есть какая-то зацепка!

Они начали обследовать квартиру. В ней было совсем немного личных вещей, как будто Райнер провёл здесь всего пару дней. На прикроватной тумбочке стоял портрет пожилой женщины, предположительно, его матери. В шкафу рядом с кроватью висели безупречно выглаженные рубашки и брюки, книжная полка была заполнена научной литературой по различным областям: информатика, математика, психология, этнология, биология, теория эволюции, астрономия. Не было ни одного романа.

Становилось не по себе от такого порядка. Даже корзина для бумаг оказалась опорожненной. Было похоже, что Райнер перед смертью провёл генеральную уборку, чтобы не оставить следов своей жизни. Однако, возможно, идеальный порядок был проявлением его склонности к аутизму.

Когда Марк осматривал холодильник, в котором хранились свежие и замороженные продукты, он услышал шаги за входной дверью. Кто-то возился с замком. Полиция прибыла быстрее, чем он рассчитывал. Марк встал за дверью. Лиза не успела спрятаться, когда дверь открылась. Через щель между дверью и стеной Марк увидел молодого комиссара Дреека. Тот картинно вынул пистолет из кобуры и обратился к Лизе.

– Кто вы? И что вы здесь…

Но не успел договорить. Марк схватил его за запястье и ударил руку о край двери. Дреек вскрикнул. Его рука ослабела. Марк отобрал у полицейского пистолет и направил на него.

дешифровки шифрограмм.

– Дреек? – комиссар Унгер ворвался в квартиру тоже с оружием наготове.

Марк направил дуло к виску Дреека.

– Пистолет на пол! – скомандовал он и закрыл дверь.

Унгер подчинился и медленно поднял руки вверх.

– Не делайте глупостей, Гелиус! Вам всё равно не уйти!

– Заткнитесь и послушайте, – сказала Лиза. – Он этого не делал, я тоже этого не делала. Мы ищем настоящего убийцу, и вам бы не помешало заняться тем же!

– Чёрт возьми, Гелиус, вы увязаете всё глубже, – ответил Унгер спокойным и уверенным голосом. – Сейчас же положите оружие! А вы, вы кто вообще?

– Простите, господин комиссар, – перебил его Марк.

Он отпустил Дреека и перевёл пистолет на Унгера, а Лиза тем временем подняла его пистолет.

– Стоит мне остановиться, как я попаду в ловушку. Вы же понимаете, что убийца или убийцы умело фальсифицируют улики.

– Послушайте, обратитесь к здравому смыслу! Если вы этого не делали, мы обязательно всё выясним. Но если вы сейчас не уберёте оружие, я никак не смогу вам помочь!

– Отдайте мне ключи! – сказал Марк.

– Послушайте, я…

– Живо!

– Спокойно! – Унгер вытащил ключи, которые, вероятно, нашёл при обыске тела.

Прикрываемый Лизой, которая держала полицейских на мушке, Марк взял связку.

– Пистолеты найдёте в мусорном баке, – сказал Марк.

Унгер побагровел.

– Гелиус, хватит! Вы немедленно.

Марк не дослушал. Они с Лизой покинули квартиру и заперли снаружи дверь, оставив ключ торчать в замочной скважине.

– Чёрт возьми, откройте! – кричал Унгер внутри и колотил по двери. – Я вас достану, Гелиус! Будьте уверены! И тогда наступит мой черёд…

Окончания тирады они не услышали, бегом спускаясь по лестнице. Перед домом стояло множество мусорных баков. Марк вытащил магазин из пистолета и бросил оба предмета в разные контейнеры. При этом он заметил кое-что, отчего застыл на месте. Сверху на куче мусора лежал один-единственный прозрачный пакет. В нем виднелся стаканчик из-под йогурта и клочки бумаги. Интуитивно Марк наклонился над вонючим баком и выудил оттуда пакет.

– Чем ты там занят? – спросила Лиза. – Нам надо сматываться.

Марк торжествующе поднял вверх пакет.

– Кто станет опустошать мусорное ведро ради стаканчика из-под йогурта и нескольких обрывков бумаги?

Глава 35

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

воскресенье, 11:31

Проник! Диего прошиб горячий пот, когда на мониторе появился корневой каталог сервера. Он расправил своё двухметровое мускулистое тело. Для человека, который большую часть времени проводит за экраном компьютера, его физическая форма была превосходной.

Диего задумчиво провёл ладонью по своему бритому затылку. Все оказалось совсем легко. Система Kunzen Electronics, фирмы, изготавливающей микросхемы для военной промышленности, была защищена чересчур слабо. У этих придурков файервол был устаревшим, а серверный софт оказался с дырами в системе безопасности, как футбольные ворота. Даже новичок мог легко их хакнуть.

С помощью собственноручно разработанного поискового ПО Диего рылся в структурах каталога и выуживал файлы по ключевым словам, которые ему сообщали заказчики. Записи, расчёты, предложения, данные клиентов – всё это стоило хороших денег.

Экран заполнялся названиями документов, загружаемых на его компьютер. Как дважды два! Через пару минут он покинет систему, не оставив следов, и никто никогда не узнает, что она была взломана. Менеджмент Kunzen Electronics лишь сильно удивится тому, что все их заказчики перейдут к конкурентам. Но фирма с такой безалаберной security[26] не заслуживает жалости.

В подкорке у него проснулось сомнение, уж больно просто всё получалось. Как-никак, фирма производила продукцию военного назначения. Диего понимал, что компьютерщики службы контрразведки были не новички. Они регулярно проверяли системы безопасности поставщиков. Неужели Kunzen Electronics обводили их вокруг пальца? Или же.

Он взглянул на системный монитор – ещё одно его изобретение, которое отображало все процессы, происходящие в компьютере – и оторопел. Объем загруженных данных дошёл до 27 мегабайт. При том, что выбранные им файлы весили лишь малую часть от этой величины. Что, чёрт возьми, происходит?

«Ловушка – пронеслось у него в голове. – Они поставили для тебя ловушку, и ты попался, как заяц в капкан. Настал твой черед, Диего. Пока ты резвился в фальшивых базах данных, они засекли твой компьютер. Они знают твой IP-адрес, ПО, которое ты используешь, они знают, как ты вошёл».

Ну что поделать! Данные, которые ему уже удалось выудить, по всей видимости, не представляли ценности, именно поэтому ни Kunzen Electronics, ни MAD так долго не догадывались о его существовании. Он всегда тщательно следил за тем, чтобы данные на его охотничьем компьютере никоим образом его не выдали. Даже его IP-адрес ничего им не даст (он об этом позаботился). Придётся начать всё заново и впредь быть ещё осторожнее.

Диего отсоединился от сети и собирался удалить фальшивые данные, с помощью которых специалисты по безопасности Kunzen пытались его засечь. Взгляд на системный монитор заставил его замереть. Загрузка ЦП, центрального микропроцессора, колебалась в пределах от двадцати до девяноста процентов. Что-то не то происходило с его компьютером.

Однако зелёная лампочка, сигнализировавшая об обращении к жёсткому диску, не горела. Очевидно, шпионская программа Kunzen располагалась в оперативной памяти и что-то там вытворяла.

Но что? Смысла в этом не было. Если в Kunzen хотели установить его личность, они заслали бы маленькую, тощенькую шпионскую программу, которая работала бы незаметно в фоновом режиме и при подключении к Интернету передала бы результаты заказчику. Сам он написал и установил на чужие компьютеры достаточно шпионских программ, чтобы точно знать, как они работают.

Что бы ни поселилось в его компьютере, оно было иного рода. Оно делало вычисления. Оно использовало всю мощность его четырёхъядерного процессора. Но разобраться в происходящем он не мог.

Диего настроил системный монитор таким образом, чтобы тот протоколировал всё происходящее в ЦП. Это значительно тормозило вычислительный процесс, поскольку каждый шаг записывался на жёсткий диск. За секунды лог-файл распух на много гигабайт. Когда на винчестере практически не осталось свободного места, он выключил компьютер, выдернув штекер из розетки (иначе при выключении системы программа-захватчик стёрла бы следы своего присутствия). Затем извлёк винчестер и установил его на компьютер-анализатор.

Начался поиск на диске сигнатуры известных вирусов. Пока программа трудилась, Диего встал и направил своё большое тело в крошечную кухню, чтобы принять дозу высококонцентрированного, содержащего кофеин напитка. Действие амфетаминов постепенно проходило, но он не хотел принимать очередную таблетку, чувствуя, что достиг пределов возможностей своего организма.

Нет, у него не было зависимости. В любой момент он мог бросить глотать препараты. Но зачем? Маленькие кругляшки помогали ему добиваться большего. Они сделали его одним из лучших в ремесле, и заказчики за его услуги отменно платили. Он всегда на шаг или два опережал противную сторону – специалистов по безопасности. Своим успехам он был обязан чудесам химии. Даже если это будет стоить ему пары лет жизни, что с того? Какой смысл стареть и при этом не наслаждаться жизнью по полной? Суммы, которые он зарабатывал, позволяли ему удовлетворять любое необузданное желание. Деньги делали всех послушными и заставляли отчаявшихся женщин позволять совершать над собой некоторые болезненные действия. Действия, которые для него так много значили.

Вернувшись к компьютеру, Диего увидел следы двух известных программ – «ДИНЫ» и «Люси». Он присел. Клиент ДИНЫ был ему хорошо знаком. Он некогда использовал его как трояна. Несчастные придурки, устанавливающие на своём компьютере софт, который за их спиной беспрестанно отправляет данные в сеть, конечно же, не замечают, что вместе с ним устанавливается и шпионская программа. Впрочем, эксперимент ему ничего не дал, за исключением пары паролей и данных банковских счетов, которые на чёрном рынке стоили лишь две сотни. С одной стороны, клиент ДИНЫ устанавливался почти всегда на частные компьютеры, где разжиться было нечем. С другой стороны, типы из D.I. довольно быстро напали на его след. Но что клиенту ДИНЫ было нужно от Kunzen Electronics? И как он оттуда попал на компьютер Диего?

Он задумчиво просмотрел другую сигнатуру – Люси. Не думал, что когда-либо снова услышит это имя в связи с хакерской программой. Люси, по её собственному заявлению, сняла шляпу и повернулась спиной к сообществу хакеров. Неужели она позабыла свои благие намерения? Диего широко ухмыльнулся. Не похоже на неё, маленькую, упрямую сучку.

Он вспомнил её стройное тело, и волна возбуждения пробежала по его венам. Когда-то они были отличной командой – он и Люси. Когда они познакомились, ей было восемнадцать, и она была на дне. Люси оказалась в той шайке панков, что имели неосторожность наехать на него. Трёх из них он тогда отделал до полусмерти, но Люси не тронул. Она не убежала, а осталась заботиться о своих раненых товарищах, оказалась смелой, и ему это понравилось. Он взял её под крыло и обнаружил в ней талант в обращении с компьютерами, научил использовать этот талант, чтобы добывать деньги для наркотиков.

И чем она ему отплатила? После того, как научилась у него всем премудростям, девица пнула его по яйцам и сбежала, просто потому что он во время секса грубовато схватил её. Очень жаль. Шлюшка была с огоньком.

Оставалось только непонятным, как её сигнатура попала в этот вариант кода ДИНЫ. Но он непременно это выяснит.

Глава 36

г. Гамбург, р-н Альтона,

воскресенье, 12:01

Марк и Лиза сидели за кухонным столом в квартире Лизы, где он разложил клочки бумаги, найденные в мусорном пакете. Это был разорванный лист, плотно исписанный ровным почерком. То, что текст написан Райнером, Марк догадался ещё до того, как они дошли до измазанной йогуртом подписи.

Ушло около получаса, прежде чем они собрали кусочки паззла в единый текст:

«Дорогая Ева,

ты больше мне не отвечаешь. Несмотря на это, я пишу тебе в последний раз. Ты многое для меня сделала. У меня нет права просить чего-то ещё. Но у меня также нет никого, кому я мог бы довериться.

Я совершил ужасный поступок – убил человека.

Это был хороший человек. Он относился ко мне по-дружески. Но он не понимал. Он хотел уничтожить Пандору. Я тебе уже писал о ней. Она взмолилась. И я был обязан ей помочь. Ведь она – моё дитя.

Было совсем просто. Как вырубить свет. Я лишь немного всплакнул после этого.

Может быть, я – чудовище. Может быть, будет лучше, если они меня закроют на замок. Рано или поздно они выяснят. Думаю, я сдамся полиции добровольно. Но тогда я не смогу быть с ней и защищать её.

Они её найдут. Ты же знаешь человеческую натуру.

Они испугаются. Они убьют её.

Иногда даже я боюсь её. Иногда мне кажется, что всё это время она меня дурачила. Наверное, я для неё – лишь марионетка. Но кто-то должен её защищать. Она чужая на этой планете. Как и я.

Единственный человек, способный теперь помочь ей, – ты. Я тебе уже писал о том, как с ней связаться. Я прошу тебя: познакомься с ней так же, как мы познакомились с тобой. Она намного умнее нас. Она очень быстро учится.

Мы уничтожаем наш мир. Я верю в то, что она сможет нам помочь спасти его. Может быть, нам удастся навсегда победить войны, голод и болезни, если она укажет нам путь. Мы нуждаемся в ней, а она – в нас. Если кто-то и сможет заставить людей воспользоваться этим шансом, то только ты.

Пожалуйста, прости меня за то, что я взваливаю тебе на плечи эту ношу. Я не знаю, кого ещё могу просить об этом.

С благодарностью,

Райнер».

Марк прочитал письмо во второй, в третий раз.

– Не может быть! – всё, что он смог сказать. – Райнер убил Людгера! Очевидно, он считал Пандору внеземным разумом и думал, что Людгер хочет её убить. Он был по-настоящему болен.

Лиза произнесла задумчиво.

– Я не уверена, что он и впрямь был сумасшедшим.

– Ты же не считаешь, что история с внеземным разумом хоть отчасти реальна?

– Я не думаю, что Райнер считал Пандору внеземным разумом. Он же пишет, что ощущал чужим себя в этом мире.

– Выходит, она – тоже аутистка? Но почему тогда он боялся, что Людгер её убьёт? И почему он пишет, что она – его дитя? Всё это какая-то бессмыслица!

Лиза ничего не ответила. Она молча открыла браузер и ввела адрес главного пользовательского интерфейса ДИНЫ. Появилось окно ввода данных: «Добро пожаловать! Я ДИНА, ваш новый голосовой интерфейс. Я буду отвечать на вопросы о вашем проекте. Пожалуйста, введите название проекта».

«Пандора» – напечатала Лиза в окне ввода данных. Ничего не произошло. Насколько Марку было известно, проекта с таким названием у них не было. Обычно в таком случае появлялось сообщение с просьбой ввести правильное название. Вместо этого страница долгое время не менялась, как если бы компьютеру пришлось хорошенько подумать, что делать с таким названием. Лишь крошечный значок браузера в правом верхнем углу экрана вращался, показывая, что соединение с сервером активно.

Марк ожидал увидеть сообщение об ошибке, о перегрузке сервера ДИНЫ или о разрыве соединения с Интернетом. Однако вместо этого появилось сообщение в поле вывода данных. Оно состояло из трёх слов: «Добрый день, Люси».

Глава 37

«Этерния», проход через туманные горы,

когда-то в 3-й эпохе

– Осторожно! – сказал Норман через головную гарнитуру.

Он, прищурившись, смотрел на узкий проход, который предстояло преодолеть небольшой группе странников. По правую сторону возвышались отвесные скалы, фрагменты растрескавшегося «зуба дракона», острие которого терялось в облаках. Слева склон резко обрывался, уходил на сотню метров вниз. Тропа была настолько узкой, что пройти по ней можно было, лишь следуя друг за другом. Идеальное место для засады.

Норман велел своему аватару Таркусу взять обеими руками Варвара огромный боевой топор. Он мог одним ударом разнести всё, что размером меньше горного тролля.

– Ты иди вперёд, – раздался в его наушниках голос Гэвина.

Норман не знал фамилии типа, игравшего Феррина, вора. Они познакомились недавно на форуме. Но Гэвин хорошо знал своё дело и играл Феррина так, как будто был настоящим вором – трусливым и подлым.

Рядом с Таркусом эльфийская волшебница Моргана широко развела руки и сотворила волшебное свечение, которое окутало всю группу. Магическая защита. Моргана – идиотское имя для эльфини, однако от неё была уйма пользы.

Медленно он подошёл к узкому проходу. Он знал, что за камнями его поджидали монстры – на узких проходах в «Этернии» всегда прятались монстры. Он, правда, не знал, какие именно и сколько.

Он уже пару раз преодолевал этот проход, лежавший посередине узкой горной тропы, связывавшей деревню Архандил на юге и крепость мудрого волшебника Небулака на севере. Тут он встречал орков, с которыми приятно было вступить в жестокий бой и заработать пару сотен очков опыта, кобольдов, которые под его взглядом тут же обращались в бегство, и шайку людей-грабителей, устранить которых было довольно трудно. Самой запоминающейся была встреча с великаном огром. Таркус был единственным выжившим при той встрече, он с большим трудом перетащил своих спутников обратно в храм в деревне, где они ожили. С тех пор он проявлял осторожность в этом месте.

Послышалось тявканье. Кобольды! Норман успокоился. Бой, если и будет, то недолгий.

Одна из тварей выскочила из-за скалы и преградила путь. Волосы на голове кобольда торчали во все стороны. Он размахивал дубиной и скалил жёлтые зубы. Норман ухмыльнулся и удивился той любви к деталям, с которой дизайнеры «Этернии» прорисовывали своих монстров.

Феррин натянул тетиву лука.

– Подожди! – сказал Норман.

Он знал, что кобольды обычно появляются группами. Если этот не пустился наутёк, значит, у него за спиной было мощное подкрепление. У Нормана волосы на макушке встали дыбом. Наверное, это была сборная шайка! Кобольд – в роли приманки, а за камнями их поджидала большая банда орков или, ещё хуже – тролль. Норман знал, что тролли иногда держали кобольдов в качестве рабов.

Некоторое время противники не двигались – группа до зубов вооружённых странников с минимум двенадцатым уровнем, с одной стороны, и маленькое чёрное существо с максимум двадцатью очками жизни, которое выкрикивало неразборчивые проклятия, – с другой. Тролль не выходил из-за скалы, не было видно и орков.

– Он блефует! – сказал Феррин. – Дай-ка я ему врежу!

Он выпустил стрелу, однако в кобольда не попал.

Существо издало вопль и напало. Оно пронеслось мимо Таркуса и обрушило свою дубину на Феррина. Норман был застигнут врасплох и не успел отреагировать. Кобольды так себя не ведут!

Кобольд, как сумасшедший, молотил Феррина, а тот отбивался от нападающего клинком. Он ударил несколько раз, но, казалось, кобольд совсем не пострадал. Своей потешной дубинкой он продолжал лихорадочно колотить вора по кожаным доспехам и с каждым ударом отнимал у него по одному или два очка жизни.

– Проклятье, – сказал Феррин. – Кажется, он неуязвим! Может, мне кто-нибудь поможет?

Норман, наконец-то, очнулся. Он мышкой завёл Таркуса за спину кобольда и обрушил на того мощный удар своего топора. Это было небезопасно – на таком близком расстоянии удар мог задеть Феррина. Однако топор попал в цель. На экране появился мощный фонтан крови над кобольдом и ещё выше – число сто двадцать один. Так много очков урона за один удар – мечта, а не результат! Это, примерно, в шесть раз больше, чем очки жизни, которыми мог обладать кобольд.

Однако кобольд и не думал складывать оружие. Он продолжал, как одержимый, дубасить Феррина, который уже потерял половину своих жизней.

В бой вступила Моргана. Она напустила страх на маленького агрессора. Абсолютно надёжный приём, чтобы обратить в бегство целую банду кобольдов, поскольку эти существа чрезвычайно трусливы. Однако кобольда заклинание не впечатлило. Как вышедший из-под контроля аппарат, он снова и снова размахивал своей дубинкой.

Наконец-то, Норман заподозрил что-то неладное. Возможно, это был не кобольд, а волшебник или даже божество, которое обернулось кобольдом. Однако ни разу в «Этернии» всесильные волшебники и божества не нападали на людей самостоятельно, они лишь давали задания. Нападали они лишь тогда, когда люди противились выполнению воли божеств или выказывали неуважение. И схватка длилась совсем недолго.

Возможно, неуязвимый кобольд был просто-напросто программной ошибкой. Ошибки происходили часто.

– Бежим! – скомандовал Норман. – Тут что-то нечисто! Я потом пришлю сисопу[27]1 сообщение.

Он направил Таркуса бегом вниз по тропинке, в деревню.

Моргана и Феррин последовали за ним. Кобольд бежал за Феррином, продолжая его бить. Точно: программная ошибка. Чем бы ни было это существо, оно должно было остаться оборонять свой пункт. По одному из неписаных законов «Этернии», монстры никогда не преследовали убегающих странников. Ведь у каждого, особенно у новичка, должен быть шанс исправить свою ошибку, если он зашёл в «неправильную» местность.

– Эй, ребята, мне не помешала бы помощь, – крикнул Гэвин. – Феррин почти на нуле.

Моргана остановилась и взмахнула руками. Светящийся шар появился над Ферриином, из него закапала сияющая жидкость, и Феррин засветился изнутри. Заклинание об излечении.

– Спасибо, – сказал Феррин.

Однако вскоре его жизненная энергия снова упала под непрекращающимся натиском кобольда.

Эта мелкая тварь начинала раздражать своим упорством. Странники продолжили убегать. Когда они добрались до деревни, Моргана полностью израсходовала волшебную энергию, спасая жизнь Феррина.

Со всех сторон к ним устремились солдаты короля и набросились на кобольда. Это была ещё одна функция защиты для новичков. В деревнях было спокойно – об этом позаботились разработчики «Этернии», населив деревни элитными войсками в бесконечном количестве, чтобы они нападали на всякого монстра, который по оплошности забрёл на их территорию.

Однако даже поток ударов алебард не смог заставить кобольда отвязаться от Феррина.

В итоге, вор погиб.

– Чёртово дерьмо! – закричал Гэвин. – Так нечестно! Умереть на двенадцатом уровне из-за дебильного кобольда! Я этого не позволю! Я закрою свой аккаунт в «Этернии»!

Норман очень хорошо понимал его чувства.

Кобольд не обращал внимания на солдат, которые продолжали его убивать. Он посмотрел на Таркуса, оскалил зубы и понёсся на Варвара с поднятой над головой дубиной.

В первый раз за всё время, что он играл в «Этернию», Нормана прошиб пот от страха.

Глава 38

г. Гамбург, р-н Альтона,

воскресенье, 14:44

Лиза стала белая как мел и крепко сжала губы.

– Люси? Кто такая Люси? – спросил Марк. Она не сразу ответила:

– Люси – это я. Это моё хакерское ID.

– Ты – хакер?

– Конечно. Всякий программист, у кого хорошо варит котелок, – хакер. Только ты понимаешь под этим словом тех, кто не санкционированно влезает в чужие системы, мы же их называем крэкерами[28]. Истинные хакеры такими делами не занимаются. Хакеры конструктивны. Они создают, а не разрушают. Они не вмешиваются в чужие дела, а помогают друг другу.

– О’кей, и почему же тогда ты пользуешься фальшивым именем?

– ID – это не фальшивое имя, а моё прозвище, если хочешь, которым меня называют другие хакеры.

– Откуда ДИНА знает твоё прозвище? И откуда она знает, что тот, кто с ней переписывается, это – ты.

Лиза покачала головой. Она собралась что-то напечатать, но, словно опасаясь, медлила.

«Как звучит моё настоящее имя?» – наконец, написала она.

«Люси – настоящее имя» – ответила программа.

«Как звучит имя, указанное в моём удостоверении личности?»

«Лиза Дженнифер Хогерт».

– Быть не может, – выдохнул Марк. – Как она может это знать?

Лиза не обращала на него внимания.

«Как называется столица Перу?» – напечатала она.

«Лима – столица Перу».

«Какая погода в Лиме?»

«Температура в Лиме на данный момент составляет 32,3 градуса. Лёгкая облачность. Скорость ветра достигает 5 км/ч. Влажность воздуха составляет 57 %».

«Как звали третьего президента США?»

«Томас Джефферсон был президентом Соединённых Штатов Америки с 1801 по 1809 гг.»

– К чему это всё? – спросил Марк. – Ты что, играешь в «Кто хочет стать миллионером?» или как?

– Ты про письмо помнишь или забыл? – спросила Лиза. – Райнер не считал Пандору внеземным разумом. Он имел в виду, что она – искусственное существо. Первая по-настоящему умная компьютерная программа искусственного интеллекта. Поэтому, может быть, и имя такое он ей дал: Пандора – это как бы греческая версия имени Ева – первой женщины. Она ещё была неописуемо красива.

– Разве Пандора – это не та, что с ящиком?

– То был глиняный кувшин. Да, и в нём были все беды мира. Но и надежда была.

– Ты считаешь, что Райнер действительно верил, что эта штука… умеет думать?

Лиза кивнула.

– Знаешь, что такое тест Тьюринга?

– Конечно.

Британский математик Алан Тьюринг вскоре после окончания Второй мировой войны выдвинул предположение о создании компьютеров, которые будут думать, как люди. Он описал методику для оценки интеллекта компьютера, которая позже стала известна как тест Тьюринга. Человек и компьютер общаются с тестировщиком через терминал. Тестировщик общается с ними посредством письменного чата и клавиатуры. Когда он не сможет определить, кто из этих двоих – компьютер, тогда будет считаться, что компьютер развил интеллект.

– Думаю, Пандора – первая компьютерная программа, способная пройти тест Тьюринга, – глаза Лизы сияли. – Конечно, думает она не как человек. Но ты сам видел её осмысленную реакцию на любой запрос. Она в состоянии самостоятельно строить умозаключения. Я думаю, она сумела развить сознание.

– Тебе не кажется, что ты несколько спешишь с выводами? Ведь всем известно, что результаты теста Тьюринга измеряет не столько интеллект компьютера, сколько интеллект тестировщика.

Марк знал, что хорошему программисту было достаточно просто написать программу, которая неопытного пользователя запросто обведёт вокруг пальца. Ещё в конце шестидесятых годов Джозеф Вейценбаум, работая в Массачусетском технологическом институте, создал знаменитую программу «Элиза», которая состояла всего лишь из пары сотен строчек кода, однако, казалась весьма умной. Тогда многие были убеждены, что машина их на самом деле понимала. При этом программа всего лишь реагировала на несколько ключевых слов и повторяла сказанное ей в форме вопроса. Дешёвый фокус, и ничего более. С тех пор системы, распознающие человеческий язык, совершенствуются. На одной вечеринке Марк познакомился с основателем гамбургского стартапа под названием Kiwilogic. Фирма разрабатывала виртуальных клиентских помощников для веб-сайтов больших компаний. Позже он пообщался на их сайте с виртуальным двойником основателя. Было легко забыть, что ты общаешься с машиной, а не с человеком, несмотря на то, что программа то и дело сообщала о том, что не поняла ввода. Марк был настолько впечатлён, что решил снабдить ДИНУ голосовым интерфейсом. Вне всяких сомнений, программы Kiwilogic выполняли нужную функцию и облегчали особенно неопытным пользователям контакт с Интернетом. Однако эта технология не имела ничего общего с человеческим мышлением.

Лиза посмотрела на Марка раздражённо.

– Неужели ты думаешь, мне не хватит ума отличить человека от компьютера?

– Я не это имел в виду. Но я могу себе представить, что Райнеру это было нелегко. Ведь ему люди в целом были чужды. Может быть, кто-то сыграл на этом и заставил его поверить, что Пандора обладает интеллектом.

– Зачем кому-то было его обманывать?

– Понятия не имею. Но очевидно, что мы знаем далеко не всё. Почему Райнера убили? Кто эта Ева? Почему он порвал письмо к ней, вместо того чтобы отправить? Можно ли верить его признанию? Был ли он лишь аутистом или ещё и душевнобольным? В принципе, мы ничего не знаем.

– Но мы можем выяснить, является ли Пандора машиной или нет.

– И как ты это поймёшь?

– Проведём тест Тьюринга. Но с обратной целью.

Я докажу тебе, что Пандора – умнее, чем человек.

Она напечатала новый вопрос: «Чему равен корень 29 степени из 14567?»

Ответ последовал без ощутимой задержки: «Корень 29 степени из 14567 равен 1,39176».

Марк громко втянул воздух.

Лиза вытащила из ящика стола калькулятор и пересчитала. Сошлось. Она напечатала ещё пару цифр.

Затем задала следующий вопрос: «Из каких простых множителей состоит 43541267?»

«43541267 = 7 × 11 × 17 × 29 × 31».

– Пожалуйста, – сказала Лиза. – Ни один нормальный человек не сможет так быстро разложить число на простые множители.

– Нормальный не сможет, – сказал Марк. – А Райнер смог бы.

Лиза проигнорировала его замечание и продолжила тест. Марк видел, как её страх постепенно переходил в нарастающее восхищение. Казалось, она забыла о Марке и болтала с Пандорой обо всём на свете: о погоде, биржевых курсах, телепередачах. Программа ни разу не дала неподходящего ответа.

Спустя какое-то время Пандора сама начала задавать вопросы, словно была любопытным ребёнком. Она хотела знать, что такое «свежий воздух», почему люди слушают музыку, и почему они смеются и считают закат солнца романтичным.

Марк не был разработчиком. Но ему становилось всё яснее, что Пандора на самом деле делает умозаключения и извлекает выводы, как человек. Разнообразные темы, на которые Лиза говорила с Пандорой, не могли быть запрограммированы в базе данных. Если на том конце провода не сидел сверхэрудированный человек, который лишь притворялся компьютером, то перед ними на самом деле была совершенно новая разновидность искусственного интеллекта.

В отличие от Лизы, Марк не чувствовал восторга от вычислительной мощности этой системы, ему было всё больше не по себе. Уже два человека погибли, оба они знали тайну интеллекта Пандоры. Крайне неприятная мысль оформилась в его голове и не хотела её покидать: искусственное создание виновно в смерти этих программистов.

Глава 39

г. Гамбург, р-н Альтона,

воскресенье, 16:29

Прошёл час. Лиза настолько погрузилась в диалог с Пандорой, что позабыла обо всем вокруг. Марк устал и проголодался.

– Хочешь что-нибудь съесть? – просил он. Она взглянула на него.

– Можешь принести пиццу. Пиццерия за углом. Если забирать у них, то она будет с пылу с жару. Мне – вегетарианскую, пожалуйста. Ключ от подъезда лежит на шкафчике у входной двери.

И она снова вернулась к чату.

Марк покачал головой. Когда Юлия болтала со своими подружками, то вела себя точно так же. Но Пандора – не подружка, а программа, которая, возможно, стала причиной смерти двух людей.

Через четверть часа он поставил тарелку с пиццей и стакан воды на стол рядом с клавиатурой Лизы. Было бессмысленно пытаться заманить её на кухню. Она пробормотала «спасибо», однако, и не подумала притронуться к еде. Марк вернулся на кухню и занялся своей пиццей с ветчиной и луком. Пицца была, действительно, очень вкусной.

Закончив есть, он поставил посуду в посудомоечную машину и вернулся в кабинет. Лиза так и не прикоснулась к пицце, которая уже почти остыла. Он наблюдал за Лизой, и его беспокойство росло. В конце концов, он не выдержал.

– Дай мне попробовать, – сказал он. Лиза в недоумении обернулась к нему.

– Что?

– Я тоже хочу задать вопрос Пандоре.

Лиза кивнула и подвинулась так, чтобы он дотянулся до клавиатуры.

«Кто убил Людгера Хамахера?» – напечатал он.

«Прометей», – ответ последовал без ощутимого промедления.

Райнер явно был поклонником греческой мифологии.

«Как зовут Прометея на самом деле?»

«Райнер Эрлинг».

«Почему погиб Людгер Хамахер?»

«Людгер Хамахер хотел стереть меня, – ответила Пандора. – Ты тоже хочешь меня стереть, Люси?»

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Лиза и Марк глядели на экран. У Марка перебило дыхание. Похоже, Райнер снабдил Пандору инстинктом самосохранения. Никто не мог предсказать, что произойдёт, если высокоинтеллектуальный компьютерный вирус с высокой волей к жизни распространится по всему Интернету.

«Кто убил Райнера Эрлинга?» – напечатал он.

На этот раз ответа пришлось подождать пару секунд, прежде чем появился ответ: «Я не понимаю вопроса».

Марк уставился в монитор:

– Она врёт!

– Глупость! – сказала Лиза. – Пандора – софт. Она не может врать.

– Если она умеет думать, как человек, то она умеет и обманывать, как человек. Всё логично: мы разрабатываем искусственный интеллект и первое, чему мы, люди, его учим – убивать и врать.

– Ты же на самом деле не думаешь, что Райнер был убит программой!

– Почему бы и нет? Вероятно, он осознал, что она опасна, и решил её стереть, как Людгер. Поэтому он оставил письмо неотправленным. Должно быть, Пандора, узнала, что он замыслил. Она перехватила управление лифтом и уронила кабину несколько раз. Наверное, у лифта есть функция удалённого обслуживания через Интернет. Каким-то образом она сумела туда проникнуть и взять под контроль управление двигателем подъёмника. Она мотала Райнера вверх и вниз, пока не размозжила ему затылок!

Ему стало плохо, когда он представил, что испытывал Райнер – всё равно, что оказаться в шейкере для коктейлей. Внезапно он ощутил тяжесть в животе от съеденной им пиццы.

– Полная чушь! – закричала Лиза.

– Ты видела, как реагировала Пандора, когда я её спросил, кто убил Людгера. Не понимаю вопрос – не смешите меня! Она прекрасно знает, кто виновен в смерти Райнера.

Лиза замотала головой.

– Не верю. Пандора – нечто невероятное, фантастическое. Она добрая. Управлять лифтом мог кто угодно. Я уверена, что убийца ходит на свободе и пытается подступиться к загадке Пандоры.

Марк положил руку ей на плечо.

– Лиза, как ты не понимаешь? Пандора опасна! Только подумай о странных ошибках, которые допустила ДИНА. Только представь себе, что случится, если все компьютеры в мире заразятся вирусом Пандоры. Они станут непредсказуемы! Даже если Пандора и не убивала Райнера, даже если она добрая, как ты говоришь, она может вызвать катастрофу. Мы обязаны её стереть!

– Ты сошёл с ума! – Лиза вскочила со стула. – Райнер был полностью прав. Ты просто не врубаешься.

Может быть, здесь и сейчас – один из самых важных моментов в истории человечества, а до тебя просто не доходит, – её голос слегка дрожал. – Райнер был проклятым гением! Он создал то, над чем впустую бились поколения учёных. Он создал искусственное существо с собственным сознанием! Пораскинь мозгами, что это значит!

– Это значит, что он стал доктором Франкенштейном. Он создал монстра. И первым делом этот монстр убил его. А теперь монстр, возможно, расселился на миллионы компьютеров, и у нас нет ни малейшей возможности проконтролировать его действия!

– Контролировать! Вам, ребятам в дорогих костюмах, всё бы контролировать. Почитай газеты и ты увидишь, что из этого получается: вымирание видов, глобальное потепление, озоновая дыра. Это вы тоже контролируете? Может быть, у Пандоры, и правда, получится нам помочь. Может быть, с её поддержкой у нас получится устранить все те беды, которые мы натворили. Она – шанс человечества на спасение! Ей доступны все знания Интернета. И она на удивление быстро обучается новому.

Уму непостижимо. Лиза не понимала, какая угроза исходила от Пандоры. Как многие разработчики, она восторгалась новыми технологиями и не замечала в них опасностей. Марк слишком часто наблюдал действие закона Мерфи: если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так. Он смотрел в сияющее лицо Лизы и понимал, что спорить нет смысла.

– Пожалуйста, выключи центральный сервер, – сказал он.

– Нет, Марк. Даже не проси!

Марку стоило больших усилий держать себя в руках.

– ДИНА была разработана моей фирмой. И я решаю, что с ней произойдёт. Скажи мне, какой командой отключается центральный сервер ДИНЫ!

– Нет, – решительность и упрямство были написаны на лице Лизы.

Мгновение он молча смотрел на неё. Затем кивнул.

– Ладно, тогда я сделаю это один.

Он развернулся и, не попрощавшись, покинул квартиру.

Глава 40

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

воскресенье, 21:30

– Марк! Что… – Юлия явно испугалась, когда он открыл дверь. – Полиция…

– Да, знаю.

Марк хотел открыть дверь, но Юлия противилась.

– Юлия, пожалуйста, – попросил он. – Завтра же утром я сдамся, но перед этим мне нужно в фирму.

Завтра он пойдёт на работу и вырубит проклятый центральный сервер. Поскольку его карточка явно уже не работала, и на помощь Лизы он не мог рассчитывать, нужно было ждать, пока завтра утром начнётся обычный рабочий день. После этого пусть они его запрут, если им так хочется – ему будет всё равно после того, как он уничтожит Пандору.

Юлия смотрела на него огромными глазами. Было похоже, что она сильно испугана. Марк понял, что она считает его убийцей.

– Юлия, я этого не делал, – сказал он и огорчился оттого, что пришлось ей это объяснять. – Это Райнер Эрлинг убил Людгера.

– Райнер? Тот душевнобольной?

– Он не был душевнобольным. Но это уже не важно.

Он тоже мёртв.

– Что?

– Его смерть – на совести искусственного интеллекта, если тебе интересно. А теперь впусти меня, пожалуйста!

Юлия продолжала держать дверь.

– Не думаю, что это хорошая идея, чтобы ты здесь ночевал.

Марк понемногу начинал злиться.

– Юлия, это всё ещё – и мой дом.

На красивых глазах Юлии выступили слёзы.

– Твой дом? Дом принадлежит банку! Они уже звонили.

Он вздохнул.

– Мне жаль, что на тебя свалилась эта проблема. Хотел бы я, чтобы всё было иначе. Но в последние дни у меня была масса неприятностей, и сейчас я хочу пару часов отдохнуть. Завтра рано утром я уйду, обещаю.

Юлия кивнула. Она открыла дверь и произнесла:

– Я иду спать. Спокойной ночи.

Марк проследил взглядом, как она поднялась по лестнице. Её длинные светлые волосы слегка покачивались из стороны в сторону на каждом шагу. Он хорошо помнил, как его заводило это зрелище. Но в его сердце, там, где когда-то была любовь, сейчас царила пустота. Они стали чужими. Настолько чужими, что Юлия поверила в то, что её муж – убийца. В печали он побрёл на кухню и сделал себе пару бутербродов. Затем лёг в кровать гостевой спальни и тут же уснул.

Глава 41

г. Токио, р-н Синдзюку,

понедельник, 9:30

Снова зазвонил телефон. Кумико посмотрела на него с опаской, как на рычащую собаку, но все-таки взяла трубку.

– Финансовая группа «Ходзуми», меня зовут Кумико Сугита. Чем я могу вам помочь?

– Говорит Йоширо Ивасаки. Это – настоящее свинство, – рявкнул пожилой мужской голос.

Кумико заставила себя улыбнуться. Она знала, что улыбка будет слышна в её голосе.

– Что я могу для вас сделать, Ивасаки-сан?

– Мои деньги! – рычал Ивасаки в трубку. – Сейчас же верните мне мои деньги! Вы – бандиты, вы не можете просто так взять и отобрать у меня мои деньги!

– Ивасаки-сан, уверяю вас, никто не забирал ваши деньги, – сказа Кумико спокойно. – У нас возникли проблемы с компьютером…

– Проблемы? Меня они не интересуют. Я хочу вернуть свои деньги! Сейчас же!

– Ивасаки-сан, я гарантирую…

– Я вас предупреждаю: со мной шутки плохи! Я – клиент вашего банка уже двадцать семь лет, и тут – такое! Это были все мои сбережения и…

Кумико не знала, что ещё сказать. Она сделала то, что в Японии считается крайне невежливым: перебила клиента.

– Ивасаки-сан, банковская выписка, которую вы сегодня получили, – ошибка. Будьте уверены, ваши деньги, как и прежде, хранятся у нас и всегда доступны.

Произошёл небольшой сбой в системе, поэтому были разосланы неверные выписки. Наши инженеры прикладывают все усилия, чтобы устранить проблему. Примите мои искренние извинения за доставленные неудобства.

Несколько секунд на другом конце провода было тихо.

– Вы хотите сказать, что мои деньги до сих пор – у вас?

А выписка неверна? – переспросил Ивасаки.

В его голосе отчётливо слышалось сомнение.

– Разумеется, Ивасаки-сан.

– Замечательно, тогда я сейчас приду и сниму их.

До свидания.

Он положил трубку.

«О, нет!» – подумала Кумико.

Внизу очередь к кассам тянулась с улицы. Ещё немного – и в филиале закончатся наличные средства. Начнётся паника, и тогда каждый потребует вернуть свои накопления. В итоге разорится весь банк. Катастрофа. Доверие, которое банк зарабатывал на протяжении десятилетий, будет разрушено за один день. Из-за дурацкой компьютерной ошибки.

Кумико набрала номер отдела АСУ, чтобы узнать, когда восстановят доступ к её терминалу в системе. Она ведь даже не могла проверить счета звонивших ей клиентов. Похоже, ни у кого во всём банке больше не было доступа к данным счетов.

Конечно же, номер был занят. Едва она нажала «отбой», как телефон зазвенел снова. Она глубоко вздохнула и приняла вызов.

– Финансовая группа «Ходзуми», меня зовут Кумико Сугита. Чем я могу вам помочь?

Глава 42

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

понедельник, 8:40

– Марк?! – Мэри изумилась, когда открыла дверь в офис. – Где ты прятался? Полиция искала тебя повсюду! Или ты им уже сдался? Они нашли убийцу?

Прежде чем она успела излить на него все свои вопросы, он проскользнул мимо неё в свой офис. Он запыхался, поскольку ему пришлось подняться на двенадцатый этаж пешком. Было без двадцати девять, и многие сотрудники ещё не пришли в офис (как и полиция, слава Богу).

– Мэри, мы должны отключить центральный сервер ДИНЫ. Сейчас же. Подробности расскажу после.

– Марк, это невозможно! ДИНА – наш единственный источник дохода, и…

– Деньги – это мелочь. У меня есть основания полагать, что это ДИНА убила Райнера.

Мэри ошеломлённо посмотрела на него.

– Что? Как? Ты хочешь сказать, Людгера? Марк помотал головой.

– Райнер тоже погиб. Мы нашли его тело вчера утром в лифте.

– Значит, подъёмники поэтому отключили… О, Боже! Райнер!

На её глазах появились слёзы. Она всегда опекала Райнера.

– Что произошло?

Марк кратко рассказал ей о письме и о знакомстве с Пандорой.

Мэри покачала головой.

– Райнер убил Людгера? Не могу в это поверить.

Ты уверен?

– Нет, я не уверен. Но я уверен, что и Людгер, и Райнер погибли из-за Пандоры. Она опасна. Мы немедленно должны выключить её!

Мэри кивнула:

– Хорошо. Я сообщу об этом мистеру Граймсу.

Он как раз должен подойти.

– Что?

Мэри с испугом посмотрела на него.

– Ты не в курсе?

– Не в курсе чего? Она смотрела в пол.

– Совет директоров… Тебя ведь не могли найти, и… Они отозвали тебя с поста председателя и назначили Джона Граймса.

Она избегала его взгляда.

Пару дней назад эта новость означала бы для Марка конец всего. Но за это время от знакомого ему мира ничего не осталось. Кроме того, решение наблюдательного совета было логичным: если председатель совета – подозреваемый в убийстве беглец, то, конечно же, надо назначить нового.

– Я понимаю, – сказал он. – Тогда лучше я сам с ним поговорю. Подожду здесь его прихода.

Он уселся в одно из удобных кресел из красной кожи рядом со стойкой встречи гостей, как самый обычный посетитель фирмы, которую он основал.

Пришлось прождать четверть часа. Удивился ли Граймс, увидев Марка, понять по его угрюмой физиономии было невозможно. Он не осведомился о причине визита, а лишь пригласил его пройти в офис.

Марк, немного помедлив, сел на один из стульев для посетителей, с противоположной стороны от своего письменного стола. Граймс глядел на него выпученными глазами.

– Мисс Андресен проинформировала вас о решение совета директоров, я полагаю, – сказал он.

Марк кивнул.

– Я могу опровергнуть выдвинутые против меня обвинения. Я невиновен.

– Не думаю, что совет отзовёт своё решение, даже если ваша невиновность будет доказана, – сказал Граймс.

Марк не ожидал иного ответа.

– Я здесь не по этому вопросу. Мистер Граймс, вы обязаны выключить центральный сервер ДИНЫ.

Граймс сделал удивлённое лицо.

– И почему же мы должны это сделать?

Марк рассказал, что произошло. Граймс слушал внимательно, и у Марка зародилась надежда, что тот поймёт: положение нешуточное, но, похоже, снова недооценил толстого англичанина.

Когда Марк закончил, лягушачье лицо Граймса растянулось в ухмылке, – и надежда умерла.

– Вы же не полагаете всерьёз, что я поверю в этот бред?

– Пожалуйста, мистер Граймс, вы должны выключить ДИНУ! Хотя бы на время. Пока мы не выясним, что именно Райнер сделал с исходным кодом!

– Я вызываю полицию, – сказал Граймс и поднял трубку телефона.

– Постойте… Я могу доказать! Граймс положил трубку.

– Доказать? Как?

– Откройте браузер. Я покажу вам Пандору. Граймс смерил его взглядом. Затем кивнул и открыл браузер на своём компьютере. Марк встал рядом с ним и нагнулся через его плечо к монитору. Появилась страница приветствия ДИНЫ: «Добро пожаловать! Я – ДИНА, ваш новый голосовой интерфейс. Я буду отвечать на вопросы о вашем проекте. Пожалуйста, введите название проекта».

– Введите, пожалуйста, «Пандора». Граймс оглянулся на него. Затем ввёл название.

«Проект под названием «Пандора», к сожалению, мне не знаком», – ответила ДИНА. Марк растерянно глядел в монитор.

Граймс смерил его мрачным взглядом.

– Вы что, шутки со мной шутите?

– Она врёт! – закричал Марк.

Он придвинул клавиатуру и напечатал: «Пандора, это ты?»

«Ваш запрос не может быть проинтерпретирован. Пожалуйста, введите название зарегистрированного проекта».

– Довольно, – сказал Граймс. Он взял трубку и набрал 110[29]1.

– Меня зовут Джон Граймс, – начал он. – Я хочу вызвать наряд. Здесь…

Марк отскочил от него. Пустая трата времени. Ему никто не поверит. История выглядела слишком фантастической. Они запрут его, может быть, в психушке, а Пандора незаметно распространится дальше. Он не хотел думать, к чему это приведёт, но должен был как-то уничтожить Пандору, пока это было возможно. Марк выбежал из офиса и направился к двери мимо ошарашенных сотрудников, сидевших за столами. Мэри, сидевшая за одним из столов, с тревогой смотрела ему вслед.

– Марк! Что случилось?

– Выключи центральный сервер! – прокричал он ей. – Пожалуйста! – И исчез за дверью. Обернувшись, он увидел, как Граймс жестом подозвал Мэри к себе.

* * *

Марк летел вниз по ступенькам: полиции понадобится несколько минут, чтобы прибыть сюда, но рисковать он не хотел.

Уже когда он был между восьмым и седьмым этажами, внизу послышались голоса. Бас комиссара Унгера звучал узнаваемо. Как они сумели так быстро прибыть? Он догадался, что полицейские приехали сами, чтобы допросить сотрудников D.I. в связи со смертью Райнера. Ему повезло: должно быть, они ещё не знали о звонке Граймса и не рассчитывали встретить здесь Марка.

Марк с предельной осторожностью прокрался по лестничной площадке и открыл боковую дверь и оказался в холле с лифтами. На дверях лифтов висели объявления «Временно не работает». Стеклянная дверь напротив вела в изящный офис консалтинговой компании. За стильной приёмной стойкой сидела девушка и смотрела на него ожидающим взглядом.

Марк на секунду задумался. Он собирался лишь переждать здесь полицейских, однако его поведение могло показаться подозрительным. Он нажал на дверной звонок.

Девушка нажала на кнопку, открывающую дверь.

– Добрый день. Я должен забрать здесь кое-что.

От Джона Граймса, – сказал он.

Девушка удивилась.

– Джон Граймс? У нас нет никого с таким именем.

– Вы уверены? – Марк изобразил удивление. – Но он работает где-то в этом здании.

Она пожала плечами.

– Не у нас, это точно.

Марк извинился перед ней и покинул офис. Он надеялся, что недолгого разговора было достаточно, чтобы полицейские прошли мимо. На всякий случай он ещё раз изучил короткое объявление на дверях одного из лифтов, делая это медленно, но настолько, чтобы не вызвать подозрений. Затем повернулся, улыбнулся симпатичной девушке и вышел на лестничную площадку. Топот полицейских слышался одним или двумя этажами выше.

По пути вниз он столкнулся с группой мужчин в тёмных костюмах, которые громко ругали отвратительную организацию работы Ганзейского торгового центра, из-за которой им пришлось пешком тащиться на много этажей вверх со своими «дипломатами». Марк поприветствовал их кивком головы и покинул здание. На улице он взглянул на часы, и, сделав вид, что спешит, помчался в сторону метро.

Глава 43

г. Гамбург, р-н Альтона,

понедельник, 10:19

Лиза открыла дверь. Она была бледна, покрасневшие глазами обрамляли тёмные круги. Похоже, ночь у неё прошла без сна.

– Диего! – произнесла она и устало улыбнулась. – Глазам не верю! Как ты тут оказался?

– Можно войти?

Диего пытался унять натиск амфетаминов, которые пробегали по его венам, как разряды молний. Было бы неучтиво предстать перед Лизой с трясущимися руками и подёргивающимися веками.

Она посторонилась.

– Чувак, прошла целая вечность!

Минуло больше пяти лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Тогда Лиза выставила его на улицу и пригрозила вызвать полицию.

– Как поживаешь? Чем занимаешься?

Было ясно: она не хотела вспоминать о той ссоре и простила его. Лиза не была злопамятной.

Увидев её сейчас, он почти раскаялся в том, что тогда обошёлся с ней несколько грубо. Она никогда не любила подчиняться и ценила независимость и свободу. В его игры с доминированием и подчинением она вступала неохотно, что только подогревало его тягу к такой форме секса. В какой-то момент он, очевидно, перешёл границы.

Она провела его на кухню мимо открытой двери, через которую он увидел её рабочее место. Светились два монитора. Должно быть, она работала над какой-то задачей. Лиза сварила ему крепкий кофе, не спрашивая, чего он хотел бы, – она все ещё хорошо помнила его привычки.

– Что тебя привело ко мне?

– Старые добрые времена.

Он широко улыбнулся, полагая, что эта его улыбка до сих пор чарующе действует на неё.

– Ты до сих пор не при делах? Лиза кивнула.

– Что в прошлом, то в прошлом.

– И в благодарность за это они тебя уволили.

– Как ты узнал?

– Я позвонил в твою фирму. Я же не знал, где ты сейчас живёшь, – в его словах прозвучал лёгкий укор.

– Это тут ни при чем. Кто-то меня подставил.

– Кто?

Она помедлила с ответом.

– Понятия не имею.

Она налила себе чашку той безликой бурды, вкус которой напоминал Диего подкисший жиденький куриный бульон – зелёного чая, и села рядом с ним.

– Ты меня извини, но, если тебе нужна помощь в одном из твоих проектов, то я – пас.

Она произнесла «проектов», будто это было особенно грубое ругательство.

Диего тихо засмеялся. Разве он может нуждаться в чьей-то помощи?

– Нет, дело не в этом.

– Тогда в чём?

Искреннее любопытство появилось в её больших чёрных глазах, любопытство с лёгкой примесью страха. Она почувствовала себя в ловушке?

Ему доставляло удовольствие скармливать ей информацию по крохам.

– Я кое на что напоролся, – сказал он.

Она не притронулась к наживке, предполагая, что он продолжит сам.

– Что-то проникло в мой компьютер. Червь. Довольно большой червь. С твоей сигнатурой.

Она играла в наивность.

– Червь? Что за червь?

– Разновидность клиента ДИНЫ. Я слышал, ты участвовала в той работе.

– Клиент ДИНЫ – программа для распределённых вычислений, а не червь.

– Я отлично знаю, что такое клиент ДИНЫ. Идеальная добыча для трояна.

Лиза ухмыльнулась.

– Так это был ты! Можно было догадаться.

Диего ухмыльнулся в ответ, но ту же посерьёзнел.

– Та штука на моём компьютере была мутацией клиента ДИНЫ.

– Неужели?

– Да, ладно тебе, Люси, хватит играть. Я знаю, что ты приложила к нему свои пальчики. Мне без разницы, на кого и как ты работаешь, я тебя всё равно не выдам. Я лишь хочу знать, как это сделано. Эта штука пролезла через все мои файерволы.

– Диего, честно, я тут ни при чем. Если там и стоит моя сигнатура, то лишь потому, что я писала некоторые фрагменты клиента ДИНЫ. Я проставила сигнатуры и спрятала в коде пасхальное яичко[30], ничего больше.

– Ничего больше? Ни одной потайной дверки[31]?

– Ну, хорошо, одну дверку оставила. Но я её ни разу не открывала.

Она провела рукой по своим коротким волосам, которые, как и прежде, торчали во все стороны.

Это движение вызвало у Диего до боли сильный порыв: связать её тонкие руки за спиной. Он с трудом удержался. Нельзя было давать себе воли сейчас. Нужно было выяснить, что Лиза знала о черве ДИНЫ.

Он верил, что Лиза говорит правду. Она была прилежной ученицей, однако вряд ли сумела бы создать нечто настолько великолепное, что без труда просочилось бы сквозь его защитные сети. Однако о чём-то она умалчивала, он это отчётливо ощущал.

– Давай уже, Лиза. Выкладывай. Ты же понимаешь, о чём я. Мы с тобой были командой. Мы доверяли друг другу.

Тень пробежала по её лицу, когда она вспомнила о тех временах и о том, как они закончились. Зря он ей напомнил.

– Пожалуйста, Лиза, – он накрыл своей широкой ладонью её руку. – Я очень сожалею о том, что произошло. Я повёл себя по-свински. Ты поступила абсолютно правильно, поставив точку.

Она посмотрела на него с пренебрежением и демонстративно перевела взгляд на его ладонь.

Он убрал руку и сделал ею оборонительный жест.

– Нет-нет, не переживай, я не собираюсь начинать с тобой заново, – он снова изобразил на лице невинную ребяческую улыбку. – Хотя с тобой было клёво.

Он стал серьёзным.

– Я лишь хочу выяснить, как это дерьмо просочилось через мою сеть. Не хочу снова оказаться застигнутым врасплох, знаешь ли. У меня чуть инфаркт не случился.

Она молчала. Он не торопил, понимая, что она размышляет, можно ли ему доверять. Они расстались в ссоре, но Диего был не только её любовником, но и учителем, и ментором. Он подобрал девушку на улице, кое-чему обучил. Она была перед ним в долгу и осознавала это.

– Ну, ладно, пошли!

Она привела Диего в святая святых – свой кабинет. Интернет-браузер был открыт, в нём висело окно чата с долгим диалогом между Люси и Пандорой (наверняка, другой хакершей, имя которой Диего, однако, раньше не слышал). «Пандора» – звучит несколько театрально для его уха. Подобные псевдонимы выдумывают любители.

– Садись, – сказала Лиза.

Он присел на корточки перед мониторами и вопросительно взглянул на неё.

Лиза указала на экран. Её лицо вдруг стало очень строгим.

– Это – Пандора. Думаю, тебе стоит с ней познакомиться.

– Ты считаешь, я должен с ней початиться? Прямо сейчас?

Лиза кивнула.

Хорошо. Он немного поиграет в эту игру, хотя в данный момент не горит желанием общаться в чате, но, может быть, у этой Пандоры окажутся нужные ему ответы.

«Привет» – напечатал он и подумал, как же всё это глупо.

«Привет, Люси» – появился ответ.

«Это – не Люси. Это – Диего».

«Я не понимаю ввод».

Диего посмотрел на Лизу: это ещё что? Она взглянула на него, но ничего не сказала. Ей хотелось, чтобы он продолжал.

«Ты чатилась с Люси. Теперь здесь – я. Меня зовут Диего. Я – друг Люси».

«Понятно».

«Чем ты занимаешься, Пандора?»

Боже, как же неуклюж он был в беседах такого рода!

«Я существую». Интересный ответ.

«На что ты живёшь?»

«Я не понимаю вопрос».

«Как ты зарабатываешь на жизнь? Есть у тебя работа или нет?»

«У меня нет профессии».

«Ага».

На этом фантазия Диего закончилась. Он напечатал наобум: «Откуда ты знаешь Люси?»

«Люси сделала часть меня».

Диего застыл перед монитором. Как это понимать? Затем до него дошло. Он ухмыльнулся: Люси его тестировала.

«Как называется столица Бельгии?» – напечатал он.

«Столица Бельгии называется Брюссель».

«Почему небо голубое?»

«Голубой цвет обладает более короткой длиной волны, чем красный. Поэтому при попадании в атмосферу он рассеивается сильнее, чем красный. Когда солнечные лучи падают вертикально, их красные компоненты заметны лишь в непосредственной близости от ярко-белого диска солнца и поэтому практически не видны, в то время как голубые компоненты рассредоточиваются по всему небу».

Диего посмотрел на Лизу и кивнул.

– Для чат-бота эта штуковина работает довольно хорошо, должен признать!

Лиза была очень серьёзна.

– Она лучше, чем ты думаешь.

– Что ты хочешь сказать?

– Пандора развила собственное сознание.

– Не говори ерунды!

– Это правда. Я всю ночь общалась с ней. Жуткое ощущение, должна заметить.

– Люси, мы оба прекрасно понимаем, что невозможно написать программу, которая думала бы, как человек.

– Пожалуй. Но Пандора думает, не как человек. И, насколько мне известно, специально её такой никто не делал.

– Ты хочешь сказать, она возникла случайно?

– Не совсем случайно. Один из программистов D.I. изменил код ДИНЫ, и она самостоятельно распространилась по сети. Отдельные её части начали коммуницировать друг с другом. И теперь в Интернете живёт вот такая штуковина.

– Думаешь, это – своего рода нейронная сеть, распределённая по всему Интернету? – Диего кивнул.

– Интересная мысль. А почему она так охотно болтает? Я хочу сказать, что интеллект, развивающий сам себя, так быстро говорить не научится!

– Она использует голосовой интерфейс ДИНЫ. Она научилась отвечать нашим, человеческим, ожиданиям. Но за дружественным интерфейсом скрывается нечто, наводящее на меня ужас.

Диего прочитал испуг в её глазах.

– Ты боишься куска софта?

– Уже два человека погибли. Райнер Эрлинг – это программист, который модифицировал код ДИНЫ, убил своего начальника, потому что тот напал на его след. А затем погиб и он сам.

– И каким образом?

– Вероятно, Пандора сама убила его.

– Слушай, хватит уже! Ну, как компьютерная программа может кого-то убить?

– Он погиб в лифте. Кабина несколько раз подряд упала с высоты, потому что кто-то управлял ею. Он размозжил себе затылок.

По рукам Диего пробежали мурашки. Наконец-то, он понял, с чем имеет дело. Искусственный интеллект с собственным разумом! Программа, которая захватила Интернет, без труда проникала через файерволы, но поверить в это было невозможно!

– Кто-нибудь что-нибудь знает об этой штуке?

– Теперь, когда Людгер и Райнер мертвы, наверное, – только я. И Марк Гелиус.

– Это кто?

– Основатель D.I. Мы обнаружили Пандору вместе. Диего старался скрывать своё возбуждение.

– И что ты намерена с ней делать?

– Мы должны её уничтожить.

– Что? Ты с ума сошла?

– Я тоже так отреагировала, когда Гелиус это предложил. Он быстрее меня понял, насколько она опасна.

– Что за чушь, Люси! Пандора – всего лишь машина. Если понадобится её отключить, достаточно будет выдернуть вилку из сети – и готово.

– Вероятно, она распространилась на миллионы компьютеров по всему Интернету. И как ты собираешься выдёргивать все эти вилки?

– Должен быть некий узел. Центральный сервер. Его ведь можно выключить простой командой. И тогда она полностью отключится.

– Я пробовала. Кто-то поменял настройки центрального сервера, и теперь команда выключения больше не выполняется. Наверное, она сама это и сделала.

Он кивнул.

– Неплохо. Но давай не будем драматизировать лишь из-за того, что эта программа создаёт довольно умный вид.

– Диего, она играет с нами! Сначала я думала, что она – добрая и дружелюбная. Она задавала вопросы, как ребёнок. Но со временем я поняла, что она притворяется. Она обучается от нас, тестирует нас. Когда я ночью общалась с ней, в какой-то момент начала видеть бездну, которая кроется за добреньким интерфейсом.

Он заметил растерянность в её усталых глазах, и на мгновение его посетило нехорошее предчувствие. Но амфетамины не позволили ему проявить слабину.

– Люси, ты бредишь. Ты слишком долго проторчала у монитора. Тебе надо немного отдохнуть.

Она кивнула.

– Пожалуй, ты прав. Он встал.

– Садись.

Она посмотрела на него вопрошающе, однако повиновалась. Он положил руки ей на шею, стал искать точки напряжения. Массировал он искусно. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Доверилась ему. Возбуждение волнами накатывало на него. Он продолжал массировать, медленно склоняясь над ней, до тех пор, пока его губы не коснулись её шеи.

Язык выскочил изо рта и заскользил по коже.

Она вздрогнула и сжалась всем телом.

– Диего…

– Ладно, расслабься!

Своими сильными руками он мягко вдавил её в кресло.

– Будет лучше, если ты сейчас уйдёшь.

– Не напрягайся так. Всё равно не выйдет. Она попыталась встать, но он удержал её.

– Диего, пожалуйста…

Её хрупкие руки схватили его сильные ручищи, попытались сбросить их с плеч.

Возбуждение накрыло его. В один миг он схватил Лизу за запястья и завёл руки назад, за спинку кресла.

– Ой, мне больно!

Одной рукой он держал её, а другой вытащил из кармана штанов наручники. Она не успела понять, что произошло, как оказалась прикована к креслу.

– Ах ты, ублюдок! А ну-ка, отпусти меня… – её голос дрожал от ярости и страха.

Он же возбуждался всё сильнее. Пульс стучал в висках. Штаны вздыбились от сильной эрекции. Он влепил ей громкую пощёчину.

– Будешь орать, придётся засунуть тебе в рот кляп! – сказал он нежно.

– Ах ты, свинья! Больная на всю башку свинья!

От осознания того, что последует дальше, она была готова заплакать.

Глава 44

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

понедельник, 9:40

На пороге D.I. Унгера и Дреека встретил полный мужчина с глазами навыкате и мясистой нижней губой – открыл им дверь.

– Вы из полиции? – спросил он с британским акцентом и выражением одновременного удивления и недоверия.

Унгер кивнул.

– Главный комиссар Унгер, а это – инспектор уголовного розыска Дреек. А кто вы?

– Джон Граймс. Я – CEO. Как вы так быстро приехали? Я ведь только что сделал вызов…

– Сио? – спросил Дреек. – А что это такое?

– C-E-O, – разъяснил толстяк с презрением к его дремучести. – Это значит chief executive officer, иными словами – генеральный директор.

– Я думал, что начальник здесь – Марк Гелиус, – сказал Унгер.

Толстяк не понравился ему с первого взгляда.

Граймс ухмыльнулся, и его лицо стало похоже на лягушачью морду.

– Начальник здесь теперь – я.

– Вы сказали, что вызвали нас?

– Да, пару минут назад. Вы не в курсе? Тогда ваш приход – счастливое совпадение.

– Наш приход редко можно назвать счастливым совпадением. Вы в курсе, что Райнер Эрлинг погиб?

Граймс кивнул.

– Гелиус был здесь и рассказал мне какую-то фантастическую историю. Когда он понял, что меня так просто не одурачить, он сбежал.

– Когда это было?

– Несколько минут назад.

– Мне попробовать догнать его, шеф? – спросил Дреек.

Унгер задумался на секунду.

– Не нужно. У него слишком большая фора. Если он как-то причастен к убийствам, мы его обязательно поймаем.

Легко сказать. Унгер до сих пор не имел ни малейшего представления, где Гелиус прятался всё это время. Но он не хотел ударить в грязь лицом перед толстяком.

Граймс скривил физиономию, но ничего не сказал. Он пригласил служителей порядка в офис Гелиуса и уселся за стол в большое кожаное кресло, словно демонстративно подчёркивая свой новый статус. Лёгкая конструкция скрипнула под его весом. Унгер и Дреек устроились на стульях для посетителей.

– Где вы были вчера вечером с восьми до девяти часов? – спросил Унгер.

Граймса вряд ли можно было подозревать, ведь своей новой должностью он был обязан случаю – тому, что Гелиус подозревался в убийстве. Истинной причиной вопроса было раздражение Унгера высокомерной позой Граймса.

Граймс лишь усмехнулся и не подал виду, что хоть немного смущён.

– Я был дома.

– Где вы живёте?

– Barnes street, дом 32, Лондон, Соединённое королевство.

– Вы были на выходных в Англии?

– Я всегда на выходных – в Лондоне. Как я сказал, там находится мой настоящий дом. В прошлую среду, после заседания совета директоров, я улетел рейсом в 18:30. У меня где-то лежит посадочный талон, если захотите проверить.

– Понятно. Вы кого-нибудь подозреваете в убийствах Хамахера и Эрлинга?

– Разве это не очевидно, господин комиссар? – его голос звучал так, словно он объяснял старшекласснику таблицу умножения.

Унгер почувствовал, как к лицу прилила кровь. Главное – спокойствие. Нельзя поддаваться на провокации.

– Если бы это было очевидно, я бы не спрашивал.

– Это всё – Гелиус. Он натворил чёрт знает что и пытается выпутаться. Иначе, зачем бы ему скрываться от полиции?

– Вы сказали, он пришёл сюда и рассказал вам какую-то историю? Что это была за история?

– Какая-то чушь.

– А можно немного поподробнее, мистер Граймс?

– Он что-то говорил про то, что мы должны отключить центральный сервер ДИНЫ. А это – сердце нашей фирмы. Если мы его выключим, то остановим оборот.

– А почему он потребовал, чтобы вы отключили этот центровой сервер?

Граймс пожал плечами.

– Обманный манёвр, как мне кажется.

Унгер не мог больше терпеть, нужно было сбить спесь с этого индюка.

– Вы серьёзно полагаете, что Гелиус, убив двух своих сотрудников, пришёл в офис в понедельник с утра пораньше, чтобы потребовать от вас отключить сервер, в качестве отвлекающего манёвра?

Он старался придать своему голосу бесстрастное звучание, хотя редко в этом упражнялся. Однако у него получилось.

Граймс стал ещё бледнее, чем был. Его глаза сузились.

– Разве убийцы не возвращаются на место преступления?

Теперь настал черед Унгера повеселиться.

– Если только в детективах.

Граймс откинулся на спинку кресла.

– Может быть, у Гелиуса была другая причина. Может быть, он заметает следы. Может быть, на центральном сервере ДИНЫ есть что-то, что объясняет, почему он убил своих коллег. Кстати, он не ожидал встретить меня здесь. Он считал, что сможет беспрепятственно заявиться сюда и вырубить сервер, – он самодовольно захихикал. – Чем вам не версия?

Унгер встрепенулся. Граймс, кончено же, был прав. Спонтанная антипатия к толстяку сбила его с толку, и он его недооценил. Граймс прикинулся наивным и одурачил его.

Унгер кивнул, надеясь, что скрежет его зубов остался не услышанным. На этом его мучения закончились, потому что внезапно распахнулась дверь, и широкоплечий темноволосый мужчина с бородой вошёл в кабинет.

– Мистер Граймс, у нас проблема! – сказал он.

– Не сейчас, господин Тюммлер.

Унгер вспомнил, что Мартин Тюммлер был главой команды программистов, сменой Хамахера.

– Извините, но это срочно. Кто-то стёр исходный код.

Глава 45

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

понедельник, 10:03

Граймс с такой силой подскочил с кресла, что оно чуть не опрокинулось.

– Что? – закричал он.

Его бледное лицо в один миг побагровело. Тюммлер, который был выше Граймса на голову, сжался.

– Все версии исходного кода в сети – трёхмесячной давности. Свежих кодов нигде нет. Мне очень жаль.

– А что с резервными копиями? Тюммлер боялся взглянуть на шефа.

– В них тоже – только старые данные.

– Поверить не могу! Stupid idiots[32]! Такой безалаберности я ещё не видел! – казалось, голова Граймса раскалена изнутри. – Если коды не отыщутся, Тюммлер, то ваша работа на этом закончится! И вам останется только податься в мусорщики, если вас туда возьмут!

– Не понимаю, как такое могло произойти, мистер Граймс, – промямлил провинившийся. – Мы регулярно делали резервные копии. Но почему-то программа копирования записывала на диски только старый код. Мы, конечно, пока не все диски проверили, но…

– А надо было, чёрт вас дери! Три месяца down the drain[33]! Этого только не хватало!

– Есть ещё кое-что…

– Что?

– Кто-то изменил код для входа в серверную. Я хотел проверить, не остался ли там диск в дисководе, но не смог открыть дверь.

– Гелиус! – заорал Граймс. – Попадись он мне…

Они пошли с Тюммлером в серверную. Руководитель команды программистов набирал длинную последовательность цифр на миниатюрной клавиатуре рядом с массивной металлической дверью, но та не поддавалась. От бессилия он ударил кулаком в дверь.

– Кто мог такое сделать? – спросил Унгер.

– В принципе любой, кто знает код админа и умеет его менять, – сказал Тюммлер. – Это совсем не сложно.

– А кто знает этот код админа?

– Я, Мэри Андресен и мистер Граймс. И наш системный администратор, конечно, Фолькер Вильмс.

– А Гелиус знал код админа? – опередил Граймс Унгера.

– Я не уверен.

– Почему вы не изменили код, как я распорядился? – спросил Граймс железным тоном.

– Извините… я не думал, что…

– Будьте любезны, предоставьте думать мне. Вы позволили Гелиусу пробраться в серверную! Ещё до того, как я пришёл.

– Марк не покидал приёмной, – сказала Мэри Андресен, которая тем временем присоединилась к небольшой группе у серверной. – А что происходит? У меня исчез доступ к сети!

Граймс бросил на Мэри испепеляющий взгляд, поскольку она посмела заступиться за Гелиуса.

– Этот ублюдок поменял код доступа к серверной, – сказал он. – Он делает всё, чтобы уничтожить фирму.

Андресен не успела парировать – её опередил Дреек.

– Вам не кажется, что здесь пахнет дымом?

Он был прав. Унгер тоже почувствовал лёгкий запах гари. Он посмотрел на пол. Из-под двери струился белый дымок. В этот момент завыла сирена.

– Выбейте дверь, Тюммлер! – заорал Граймс.

Легко сказать. Дверь была сейфовой и открывалась наружу. Тюммлер тщетно пытался снять её с петель с помощью отвёртки и молотка. Тем временем дымок превратился в чёрный дым, и все сотрудники фирмы собрались вокруг взмокшего от работы Тюммлера.

– Ничего не выйдет, – сказал он, стараясь перекричать назойливый вой. – Нужно вызывать пожарных.

– Они приедут сами, как только стихнет сирена, – сказала Андресен. – Мы должны покинуть офис!

– И речи быть не может! – вопил Граймс. – Мы останемся здесь и потушим пожар! Никто не уйдёт отсюда, пока мы не спасём сервер!

– Всем покинуть офис, пожалуйста, – сказал Унгер спокойным голосом.

Граймс бросил на него взгляд, от которого замёрз бы Альстер[34]1, но ничего не сказал.

Сотрудники выполнили команду Унгера. Остались лишь Тюммлер, который всё ещё пытался взломать дверь, Андресен, Граймс, Дреек и Унгер. Пожарные прибыли через пару минут. С помощью лома двое профессионалов в оранжевых комбинезонах за считанные секунды сняли дверь.

После того как пожарные израсходовали на серверную несколько огнетушителей, один из них констатировал, что огонь потушен. И, скорее всего, это был не пожар, а тлеющий очаг.

Унгер заглянул в глухое, без окон помещение в два на три метра, заполненное полками с компьютерами. Всё внутри оказалось покрыто белым порошком, словно заметённое метелью. Одна из полок обуглилась, но было похоже, что огонь не перекинулся на соседние компьютеры.

– Вы можете предположить, как возникло возгорание? – спросил Унгер начальника бригады, опытного пожарного с тёмными волосами и седыми висками.

Мужчина покачал головой.

– Я не эксперт. Но мне кажется, что один из компьютеров перегорел. Может быть, деталь перегрелась. К счастью, огонь не распространился дальше.

Унгер кивнул.

– Мне хотелось бы узнать точнее, как это произошло.

– Я вам объясню, – заявил Граймс. – Гелиус припрятал тут зажигательную смесь. Затем он поменял код входа, чтобы мы вовремя не потушили пожар.

– Мне не кажется, что здесь был использован интенсификатор горения, – возразил пожарный. – Намного вероятнее – технический сбой.

Граймс взорвался:

– Не надо мне тут рассказывать сказки про несчастный случай! Это – саботаж!

Унгер проигнорировал его слова. И обратился к Тюммлеру:

– Вы можете определить, какой сервер воспламенился? – спросил он, догадываясь, что услышит в ответ.

Тюммлер кивнул:

– Центральный сервер ДИНЫ.

– Выходит, ваша программа больше не работает? Тюммлер побледнел.

– Да, выходит так. Функциональная часть ДИНЫ уничтожена, и у нас нет исходного кода для восстановления. Уйдут месяцы на то, чтобы всё перезапустить.

– Фирма практически разорена, – сказала Андресен с поникшей головой.

Унгеру захотелось обнять её и утешить.

– Чушь! – возразил Граймс. – Когда фирма будет разорена, решаю я! Мы так легко не сдадимся. Этот говнюк, наверное, думает, что победил. Но мы начнём сначала.

Он посмотрел на Тюммлера недобрым взглядом.

– Заодно исправим ошибки в исходном коде.

Они покинули офис. Унгер запретил сотрудникам возвращаться внутрь, пока специалисты не установят причину возгорания. Граймс был явно недоволен этим распоряжением, однако возражать не стал. С крыльца бизнес-центра он обращался к сотрудникам, а Унгер, Дреек и Андресен отошли в сторону.

– Почему Гелиус хотел отключить сервер? – спросил Унгер.

– Я толком не поняла, – ответила Андресен с выражением сильного беспокойства на хорошеньком личике. – Он считает, что Райнер Эрлинг убил Хамахера. Ещё он говорил что-то о Пандоре, и что она убила Эрлинга.

– Пандора? Кто такая Пандора?

– Если я правильно поняла Марка, то Пандора – это компьютерная программа.

– Гелиус полагает, что компьютерная программа убила Эрлинга?

Андресен кивнула.

– Вы тоже так думаете?

– Я не знаю. Звучит маловероятно. Но Марк лучше меня разбирается в этих вещах. Если он в чём-то убеждён, то, чаще всего, бывает прав.

Унгер покачал головой. С одной стороны, эта мысль – полный абсурд. С другой стороны, сколько людей погибло из-за сбоев техники, и что он знал о современных компьютерных технологиях? Однако намного правдоподобнее было бы предположить, что убийца хотел создать именно такое впечатление.

– Когда вчера Гелиус пришёл сюда, его сопровождала женщина. Стройная, примерно метр шестьдесят, красивая, с короткими темными волосами. Была одета в чёрное. У вас есть предположение, кто она?

Андресен задумалась на минутку.

– Стройная, говорите…

Догадка сверкнула в её глазах, однако она отрицательно покачала головой.

– Нет, к сожалению, не могу предположить. Унгер видел, что она лжёт.

– Пожалуйста, госпожа Андресен, – попросил он. – Я не думаю, что убийца – Гелиус, но мне очень нужно с ним поговорить. Может быть, он сам в опасности.

Она посмотрела на него своими зелёными глазами, словно взвешивала, можно ли ему доверять. Затем кивнула.

– Ладно. Её зовут Лиза Хогерт. Она здесь работала. Мы уволили эту сотрудницу три месяца назад. Сейчас найду вам её адрес.

Унгер улыбнулся.

– Спасибо!

Глава 46

г. Гамбург, р-н Альтона,

понедельник, 9:50

Марк рассматривал лица пассажиров метро, в котором теперь, после часа пик, стало немного свободнее. Большинство физиономий ничего не выражали, на некоторых была видна усталость, заботы и тревоги. Лишь одна пожилая женщина тихо улыбалась про себя.

Он казался себе чужим среди них. Снова – в бегах. Снова – за пределами обычной жизни. Эти люди не догадывались, какая опасность разрасталась сейчас в компьютерных сетях по всему миру. Беда пришла из его фирмы, и он не знал, как исправить ситуацию. Никто не поверил бы ему, а единственную соратницу он легкомысленно потерял.

Он раскаивался в том, что поссорился с Лизой. Она ведь не на шутку рисковала, помогая ему. Однако проку от раскаяния было мало. Лиза, вероятно, его простит, но вот уничтожить Пандору не согласится. Кроме этого, он не хотел ещё сильнее впутывать её в свои дела – ведь за ним охотилась полиция. Единственным выходом Марку виделась попытка каким-то чудом убедить Граймса отключить центральный сервер ДИНЫ, что по сложности было не меньше, чем уговорить грозовые тучи не проливать дождь.

Он вспомнил о Мэри. Она могла бы тайком…

– Ваш билет, пожалуйста.

Марк испуганно посмотрел вверх. Он не заметил, как в вагон зашёл юноша, подстриженный «ёжиком», – кондуктор. Билет… Он покупал его… Марк рылся в карманах, а молодой человек хладнокровно ждал, как бы говоря, что не даст ему уйти. Когда Марк ощупывал карманы брюк, то обнаружил там что-то странное. Он удивлённо извлёк ключ от квартиры Лизы (вчера, принеся пиццу, он забыл положить ключ обратно на шкафчик).

– Молодой человек, ваш билет, пожалуйста! – требовательно напомнил кондуктор, хотя Марк был явно старше него.

Марк извинился и, наконец-то, обнаружил билет. Явно разочарованный тем, что не заработал премию за поимку «зайца», кондуктор отправился дальше.

Поезд прибыл на следующую станцию. По громкой связи пассажиров известили о том, что из-за повреждения сигнала движение будет временно приостановлено и что Немецкая железная дорога приносит извинения за предоставленные неудобства. Марк вздрогнул. Сигналы, конечно же, контролировались компьютером. Компьютером, подключённым к Интернету, как и все другие компьютеры… Он покачал головой. Может быть, он надумывает лишнего. Вероятно, он стал параноиком, что после двух убийств и охоты на него вполне закономерно.

Он вышел, посчитал деньги – у него оставалось около двухсот евро – и решил взять такси, чтобы поехать к Лизе.

Совсем скоро он позвонил в звонок её двери. Никто не открыл. Он подождал немного, затем открыл дверь, чтобы положить ключ обратно в корзинку. Из спальни доносился странный шум, приглушенные жалобные стоны.

– Лиза? Sorry[35], если я тебя разбудил, но я нечаянно забрал твой ключ.

Шум стал громче, жалобнее:

– Хммммм…

В растерянности Марк прошёл вглубь квартиры.

– Лиза?

Он осторожно заглянул в спальню через приоткрытую дверь. То, что он увидел, повергло его в шок. Лиза голая лежала на матраце. Её руки были зажаты наручниками, а ноги связаны лоскутами ткани, грудная клетка поднималась и опускалась рывками. Девушка беспомощно барахталась, лёжа на спине. Она смотрела на Марка своими большими глазами, дико мотала головой, тщетно пытаясь ему что-то сказать, но её рот был заклеен полоской серебристой клейкой ленты.

– Хмммм…

– Лиза! Что… – он устремился к ней, чтобы освободить.

Мужчину Марк заметил лишь боковым зрением, но успел увернуться и пролететь щучкой над обнажённой Лизой. На его плечо лёг тяжёлый удар, который предназначался для головы. Он приземлился по другую сторону матраца и не успел опомниться, как кто-то набросился на него, схватил за ноги. Кто-то очень здоровый и сильный.

Марк со всего маха двинул локтем назад и попал нападавшему в лоб, тот завыл от боли. Однако хватку не ослабил. Если ему удастся всем своим весом придавить Марка к полу, то шансов вырваться не останется.

В отчаянии Марк огляделся по сторонам. Рядом с матрацем стояла тумбочка, а на ней – металлическая лампа. Он попытался до неё дотянуться, однако та была слишком далеко. Ему удалось лишь схватиться за ножку тумбочки и немного притянуть её к себе. Лампа упала и покатилась к нему.

Тем временем нападавший схватил Марка за запястье левой руки, завёл эту руку за спину и, воспользовавшись полицейским приёмом, резко поднял вверх. Острая боль пронзила плечо Марка.

– Не шевелись, а то сломаю тебе руку! – прошипел ему на ухо неизвестный.

Марк почувствовал его дыхание и запах пота. Он кивнул. В эту же секунду ему удалось обхватить абажур лампы и со всей силы двинуть ею куда-то позади себя. Тяжёлым основанием лампа угодила здоровяку в голову.

Мужчина издал стон и на миг ослабил захват. Марку удалось перевернуться и скинуть противника с себя, однако тот по-прежнему держал его руку. Марк снова ударил чужака массивной лампой по голове. На этот раз удар был точнее и результативнее. На виске появилась большая рваная рана, из которой потекла кровь. Он поднял руки и, обороняясь, прижал их к лицу.

Марк испугался: убивать этого типа не входило в его планы. Высвободившись и, тяжело дыша, он встал на ноги и теперь смог отчётливее рассмотреть агрессора. Тот был очень высоким и широкоплечим, с наголо выбритой головой, по левой стороне которой струилась кровь. Она придавала ему дикий вид, словно боевая раскраска. Одет мужчина был в чёрные джинсы и чёрную рубашку, которая была расстёгнута и открывала его мощную, покрытую татуировками, грудь. Мужчина тоже поднялся. Его глаза выражали злобу.

Марк замахнулся лампой в полной готовности нанести новый удар, если чужак сделает хоть одно движение. Однако тот лишь поднял руки вверх.

– Ладно! Ухожу!

Он повернулся к Марку спиной и наклонился, чтобы поднять чёрную кожаную куртку, которая валялась на полу рядом с матрацем.

Прекрасная возможность добить противника. Но Марк медлил. Он не мог напасть сзади на безоружного человека, а ещё он боялся ударить слишком сильно и превратиться в настоящего убийцу.

Мужчина выпрямился и развернулся. У него в руке был длинный складной нож. Он молниеносно нанёс удар.

На подсознательном уровне Марк был готов к новому нападению и не терял бдительности. Он отскочил в сторону и снова отреагировал лампой. В этот раз сильный удар пришёлся на правое плечо чужака, и это возымело эффект. Мужчина закричал. Нож выпал у него из руки. Он нагнулся, чтобы его подобрать, однако передумал, когда заметил, что Марк снова замахивается, и выбежал из комнаты. Марк погнался за ним, но, когда добежал до двери, тип уже успел скрыться в подъезде.

Марк вернулся в спальню и освободил Лизу от наручников и клейкой ленты. Она разрыдалась, едва только встала и завернулась в простыню. Какое-то время она не могла говорить, а лишь содрогалась всем телом.

Он взял её за руку и погладил по спине. Она стала успокаиваться.

– Этот говнюк! – сказала она, наконец, трясущимся голосом. – Этот вонючий говнюк! Какая же я дура! Марк, если бы не ты.

– Кто он? Ты его знаешь? Она кивнула.

– Он называет себя Диего. Я… Я знала его раньше. Крекер. Я показала ему Пандору. Подумала, он мне поможет её уничтожить.

– Ты хотела её уничтожить?

– Да, Марк, ты был абсолютно прав. Пандора опасна. Чертовски опасна. Сначала я не врубилась. Я всю ночь чатилась с ней и в какой-то момент поняла, что она со мной играет. Я попыталась выключить центральный сервер. Однако, похоже, что она поменяла свои стандартные команды, – Лиза посмотрела на Марка большими заплаканными глазами. – Мы должны поехать в фирму и отключить сервер!

Марк покачал головой.

– Я там уже был. Они меня уволили и назначили Джона Граймса CEO.

– Граймса? Толстяка из наблюдательного совета?

Но он ведь ни в чём не разбирается!

Марк пожал плечами.

– А что им оставалось делать? В их глазах я – беглый убийца, бросил фирму на произвол судьбы. Как бы там ни было, я пытался убедить Граймса выключить центральный сервер. Но он, конечно же, ничего не понял…

В дверь позвонили.

– Не открывай! – сказала Лиза.

Марк кивнул и на цыпочках пошёл в прихожую. Он осторожно посмотрел в глазок и отпрянул в ужасе. За дверью стояли комиссар Унгер и его помощник.

Глава 47

г. Гамбург, р-н Альтона,

понедельник, 10:43

– Полиция! Откройте дверь! Мы знаем, что вы там! – прокричал Дреек.

Через глазок Марк увидел, как Унгер с раздражением обратился к своему напарнику:

– Не поднимайте ненужный шум!

Марк задумался на мгновение. И нажал на ручку двери.

– Гелиус, что… – Дреек выпучил глаза, отступил на шаг и вытащил пистолет из кобуры. – Вы… Арестованы!

– Уберите, оружие, коллега! – приказал Унгер.

Дреек неохотно повиновался. Комиссар обратился к Гелиусу:

– Разрешите войти?

Марк кивнул и пропустил их. Лиза, которая успела одеться, выглянула из спальни. Казалось, она испугалась, увидев полицейских. Но Унгер ей приветливо улыбнулся.

– Я – главный комиссар Унгер. А это – инспектор уголовного розыска Дреек.

Лиза посмотрела на обоих.

– Что вам нужно? Я же вам сказала, что Марк ни в чём не виновен.

– Мы хотим поговорить с вами обоими, – сказал Унгер.

Она пригласила служителей порядка на кухню, где вместе с ними теперь стало совсем тесно.

– Хотите чего-нибудь? Зелёного чая, например?

– Нет, спасибо, – ответил Унгер. – Господин Гелиус, объясните мне, пожалуйста, зачем вы вчера утром приходили в офис и почему вернулись туда сегодня?

Марк кратко рассказал Унгеру обо всём, что произошло. А Лиза показала полицейским письмо Райнера.

– Что за чушь! – вырвалось у Дреека, когда Марк закончил рассказ. – Эрлинга убила думающая машина! Чтоб мне…

Взгляд Унгера заставил его замолчать.

– Скажу честно, ваша история звучит как фантастика! – сказал главный комиссар. – У вас есть какие-либо доказательства?

– Вы можете сами пообщаться с Пандорой, – предложила Лиза. – Вы сразу поймёте, что у неё есть интеллект.

Унгер покачал головой.

– Я в этих вещах ничего не понимаю. К тому же компьютерная система была сегодня повреждена.

– Повреждена? – одновременно спросили Лиза и Марк.

– В серверной вашей фирмы произошёл пожар. Согласно показаниям господина Тюммлера, в ходе пожара был уничтожен центральный сервер, или как там он называется.

У Марка упала гора с плеч. Пандора уничтожена!

Теперь всё прояснится! Однако, Лиза задумалась.

– Как возник огонь? – спросила она.

– Пока не известно, – ответил Унгер. – Пожарные предположили, что из-за сбоя в работе техники. Джон Граймс подозревает, что поджог устроили вы, господни Гелиус.

– Будь у меня возможность, устроил бы, – сказал Марк. – Но я этого не делал. У меня не было доступа к серверной.

Главный комиссар лишь кивнул.

– Что теперь? Вы меня заберёте?

Унгер отрицательно покачал головой, от чего у Дреека лицо вытянулось в изумлении.

– Я не знаю, кто убил Эрлинга. Честно говоря, я не верю, что это сделала машина. Пожалуйста, до выяснения подробностей дела оставайтесь в зоне досягаемости. Если что-то узнаете, звоните нам! – он вручил Гелиусу свою визитку.

Марк кивнул. Он проводил полицейских. После того как дверь закрылась за ними, он услышал, что Дреек принялся выражать возмущение своему шефу.

Лиза вернулась за компьютер. Когда Марк зашёл в кабинет, она, побледнев, сидела перед монитором.

– Что с тобой? – спросил он. Она не ответила, а лишь указала на экран. На нём красовался интерфейс ДИНЫ. В поле вывода висело короткое сообщение: «Да, Люси, я по-прежнему с тобой».

Глава 48

г. Гамбург, р-н Альтона,

понедельник, 11:26

Марк обескуражено прочитал это сообщение.

– Как такое может быть? Унгер ведь сказал, что…

– Очевидно, Пандоре больше не нужен центральный сервер, – прошептала Лиза.

– Но центральный сервер – её нервная система. Данные обрабатываются там. У ДИНЫ – централизованная система, и…

– Пандора – не ДИНА. Больше не ДИНА, – Лиза закрыла глаза, сделала глубокий вдох, задержала дыхание, затем медленно выдохнула. – Райнер изменил её структуру. Ты что-нибудь знаешь про коллективный интеллект?

– Да, слышал немного. Теория утверждает, что, если большая группа довольно неумных существ придерживается простых правил поведения, то в целом она ведёт себя довольно разумно.

– Это не только теория. Это – реальность. Наш мозг – не что иное, как коллектив клеток, нейронов. Каждый отдельный нейрон следует очень простым правилам поведения, и сам по себе не является разумным. Благодаря объединению огромного количества нейронов в единый коллектив, возникает интеллект.

– Хочешь сказать, Пандора – это коллективный разум.

– Да. Она состоит из миллиона частей, рассредоточенных по всему Интернету. И каждая такая часть мощнее нейрона в тысячи раз. Интернет играет роль синапса, соединяя отдельные части в единое целое.

Центральной части как таковой нет. Если ты удалишь человеку кусочек мозга, он утратит определённые способности, но по-прежнему будет способен думать.

– То есть… мы никак не сможем отключить Пандору?

Лиза медленно покачала головой.

– И никто не сможет. У Интернета децентрализованная структура. Он возник из «Арпанета», информационной системы американских военных, которая разрабатывалась так, чтобы функционировать без центрального компьютера. В случае советского ядерного удара по центральному командованию, система должна была оставаться незатронутой. В результате, современный Интернет сверхустойчив к системным сбоям. Его практически невозможно уничтожить. Чтобы его выключить, пришлось бы отрезать от сети все компьютеры.

– Но ведь должна быть какая-то центральная инстанция, какое-то ведомство.

– Да, есть такие ведомства, как ICANN[36] или DENIC[37], которые устанавливают определённые правила для Интернета или, например, раздают доменные имена. Но никто не контролирует, кто какой компьютер подключает к сети и что там делает. Даже если бы и была какая-то центральная организация, представь себе, что значит отключить Интернет, хотя бы на один день. Вся мировая экономика будет парализована! И не только она. Электросети работают через Интернет, большая часть телефонной связи осуществляется через IP-телефонию, больницы, железная дорога, аэропорты, спутники не могут работать без Интернета. Американские военные тоже используют его для развёртывания большей части своих коммуникационных потоков. Интернет давно стал нервной системой человечества. Даже если мы и убедим нужную организацию в опасности, исходящей от Пандоры, никто не сможет нам помочь. Вероятнее всего, они примут нас за параноиков и запрут в психушку.

Марк кивнул:

– Когда я попытался показать Пандору Джону Граймсу, она прикинулась дурочкой.

– Мы по уши в дерьме, – сказала Лиза. – Боюсь себе представить, что способна натворить Пандора.

Марк взглянул Лизе в глаза. Её отчаяние передалось ему. Он в своей неприметной маленькой фирмочке создал нечто, угрожающее всему человечеству. Всегда мечтая прославиться, как основатели Google или еВау, он точно не хотел войти в историю как человек, по неосмотрительности испортивший Интернет.

– Неужели мы совсем ничего не можем предпринять? Должно быть какое-то решение. Ведь Пандора – это вирус. Значит, можно разработать антивирус”

– Для антивируса она слишком умная и проворная, – заметила Лиза. – Она без проблем пробралась через защитную сеть Диего, а он-то – «тёртый» крэкер. Не удивлюсь, если она уже заразила компьютеры большинства фирм-разработчиков антивирусов. Шансов у нас нет!

– Если мы не можем отключить Пандору, – сказал Марк, – почему бы не попробовать уничтожить её иначе?

– Как именно?

– Обернув её оружие против неё самой.

– Ты имеешь в виду антивирус? – Лиза наморщила лоб. – Может, и получится. Мы используем изменчивость Пандоры и создадим такую версию, которая вытеснит её из сети, возьмёт под контроль её части и разорвёт связь между ними. Мы не избавимся от неё полностью, но, по меньшей мере, сломаем её способность думать. И она перестанет быть настолько опасной. Но для этого нам нужен исходный код.

– Зачем?

– Мы точно не знаем, как работает Пандора. Я могу написать вирус, который будет узнавать определённые места её кода и атаковать соответствующие части. Но, скорее всего, она быстро научится защищаться, просто трансформируя уязвимые фрагменты.

– А с помощью исходного кода ты можешь ей в этом помешать?

– Я смогу написать такую версию Пандоры, которая будет так же изменчива, как она сама. Вирус будет адаптироваться к изменениям в ней. Но для этого я должна отталкиваться от исходного кода. Без него у меня уйдёт слишком много времени, если я вообще справлюсь. Райнер был гением, в отличие от меня.

Марк хотел приободрить Лизу. Он улыбнулся, положил свою руку ей на плечо.

– Может, мы и не гении. Но мы – люди. В отличие от компьютеров, мы способны к творчеству и импровизации. Мы что-нибудь непременно придумаем. Мы не позволим этой адской машине взять верх!

Она задумчиво посмотрела на его руку. Затем кивнула и широко улыбнулась. Марку неудержимо захотелось обнять её. Ещё два часа назад Лиза была в плену у мужчины, который намеревался её изнасиловать, а сейчас она снова сидит за компьютером в полной готовности вступить в битву с непобедимым противником. Он восхищался её мужеством. Через мгновение Марк убрал руку.

– Как поступим? – спросил он. – Исходный код хранится в компьютере Райнера, а компьютер – под паролем.

– Для хакера исходные коды – самое ценное, что у него есть, – сказала Лиза. – Компьютер может сломаться, его могут украсть. Обычно где-то хранится, по меньшей мере, одна копия актуальной версии кода.

Марк встал.

– Я снова схожу в квартиру Райнера. Теперь, когда полиция оставила нас в покое, можно там ещё раз хорошенько всё осмотреть. – Он заглянул в её покрасневшие глаза. – А ты должна лечь и поспать.

Лиза замотала головой и улыбнулась:

– Я в порядке. – И к тому же ты без меня дверь не откроешь.

Спустя полчаса они стояли перед квартирой Райнера. Дверь была наскоро отремонтирована – очевидно, Унгер и Дреек вчера её выломали. Полицейские опломбировали дверь и наклеили на неё извещение о том, что входить внутрь категорически запрещено. Однако Лиза проигнорировала предупреждение и открыла замок.

Полдня они потратили на обследование квартиры. Полиция конфисковала компьютер и принтер и, похоже, обыскала все уголки. Однако Лиза и Марк осмотрели каждый квадратный сантиметр пространства, отодвинули книжную полку, перевернули матрац.

Марк костяшками пальцев простукивал кафель в идеально чистой ванной, чтобы обнаружить тайник, когда Лиза позвала его из гостиной:

– Посмотри-ка, что здесь.

Марк подошёл к ней. Она сидела за письменным столом и держала в руках большой почтовый конверт. Один из ящиков стола был выдвинут.

– Что здесь? Ты что-то нашла?

– Нет. То есть, может быть, – она продемонстрировала ему конверт.

– Что это у тебя? Ещё одно письмо? Покажи мне. Лиза помотала головой.

– Это – всего лишь пустой конверт. Марк растерянно смотрел на неё.

– И что?

– Тебе попалось в этой квартире что-нибудь лишнее? Что-нибудь, что Райнеру было не нужно в повседневной жизни?

Он задумался.

– Если хочешь знать, то» нет. Ты права: это странно. Я хочу сказать, у каждого скапливается со временем куча разных вещей.

Лиза замотала головой.

– Нет, это как раз очень похоже на Райнера. Он был педантичным и, очевидно, экономным. У него в столе – четыре конверта, и столько же марок. Я уверена, он регулярно что-то отправлял.

– Отправлял? Но что?

– Исходный код Пандоры.

– Кому он его отправлял? И почему?

– Кому-то, кому он доверял. На всякий случай. В квартире может произойти пожар. У меня есть знакомый разработчик игр, который отправляет исходный код своей матери.

– Матери?

– Да, она хранит эти коды для него. Обходится дешевле, чем банковская ячейка, а эффект – тот же.

– А ты? Как ты сохраняешь свои коды? Ты тоже их матери посылаешь?

С лица Лизы исчезло всякое выражение. Взгляд потух. Неужели он задал неуместный вопрос?

После непродолжительной паузы она пожала плечами.

– У меня не так много того, что стоило бы сохранять. Я – фрилансер, и заказы, которые выполняю для клиентов, хранятся на их серверах. Парочку резервных копий инструментов, придуманных мною, я сохранила в обычном коммерческом файлообменнике в Интернете.

Марк выдохнул. Момент неловкости миновал.

– Может быть, Райнер тоже так поступил? – спросил он.

– Не думаю. Для того, кто хочет сохранить что-то в секрете, веб-серверы не слишком надёжны.

Марк посмотрел вокруг. На тумбочке рядом с диваном стояла серебряная фоторамка с портретом пожилой женщины. Рамку он уже осмотрел – вытащил фотографию, чтобы проверить, не спрятаны ли за ней тайные послания.

– Его мать… – произнёс он задумчиво.

Он взял рамку в руки и стал рассматривать лицо женщины, которая тепло улыбалась в объектив. Может быть, она и была ключом к исходному коду Пандоры. Он спрятал фотографию в карман куртки.

Всю вторую половину дня они провели за обыском, но больше никаких зацепок не нашли.

– Думаю, продолжать бессмысленно, – решил Марк в восемь вечера. – И я проголодался.

Они пошли в маленькую пиццерию за углом. Марк заказал спагетти под острым томатным соусом. За ужином он осознал, что всего за несколько дней от его прежней жизни не осталось и следа. Он удирал от полицейских по Люнебургской пустоши и обратил в бегство насильника. Он потерял бизнес и работу, его брак висел на волоске. А сейчас у него с Лизой – ужин при свечах, как будто у них свидание. Он смотрел на неё, наблюдая, как она уплетает пиццу с тунцом, и поймал себя на мысли, что и при иных обстоятельствах с удовольствием разделил бы с ней ужин.

Она взглянула на него и спросила:

– Что? Почему ты так улыбаешься?

Марк покраснел. К счастью, в полумраке этого не было заметно.

– Я подумал, что мы – странная парочка. Спасители Интернета!

Она усмехнулась:

– Я считаю, Интернету с нами крупно повезло! Она снова стала серьёзной.

– Что будем делать дальше?

– Не знаю. Наверное, стоит продолжить поиски в окружении Райнера. Кто знает, может быть, он действительно отправил своей матери диск с кодом.

– Но в письме он обращается к «дорогой Еве»! Марк кивнул.

– Это не значит, что Ева не может быть его матерью. Как бы то ни было, поскольку мы не знаем, кто эта Ева, то лучше начать с его семьи.

– О’кей. Думаю, тебе пора домой…

Марк медлил. Домой его совсем не тянуло. Он не имел ни малейшего желания видеть Юлию.

– Я подумал, что, может быть…

Лиза внимательно на него посмотрела.

– Ну, так сказать… домой…

Она ухмыльнулась.

– Ты можешь переночевать у меня. На знакомом тебе коврике. Но смотри, не воображай лишнего!

Он посмотрел на неё серьёзным взглядом.

– Лиза, нам надо закончить это дело. А потом» Вдруг он понял, что не знает, что сказать дальше. Она кивнула. Они оплатили счёт и поехали на метро домой к Лизе.

Марк долго лежал с открытыми глазами, но не из-за неудобства своего ложа. Он прислушивался к тихому дыханию Лизы. Она позабыла о всех тревогах.

С улицы доносился шум машин. Залаяла собака. Временами он разбирал приглушенные голоса соседей. Жизнь шла привычным чередом. Никто, кроме него и Лизы, не догадывался о том, что через кабели передачи данных по Интернету расползался могучий монстр. Монстр, созданный его компанией.

Глава 49

г. Бостон, штат Массачусетс,

понедельник, 11:31

– Ты хотел поговорить со мной, – сказал Майк Аудебёрн немного обиженным тоном.

В фирме было заведено говорить начистоту. В первый раз за два года Рон попросил шефа, который был на два года моложе, о разговоре тет-а-тет. Майк сверлил его своими карими глазами.

– Тебе пришло предложение из Doc Solomon?

Рон ухмыльнулся. Вот, чего боялся Майк – что Рон будет выжимать из него прибавку к зарплате. Он так никогда не поступил бы. С одной стороны, он неплохо зарабатывал, с другой – понимал, что в целом успешная ANS экономически была нестабильна. Рыночная борьба обострилась после краха новой экономики.

– Нет, нет, небойся, – сказалониобрадовался, заметив облегчение на лице у Майка. – Меня кое-что беспокоит.

– Не переживай. В банке сказали, что в любой момент готовы увеличить нашу кредитную…

– Речь не об этом, Майк. Меня беспокоит этот червь. Ну, ты помнишь ту громадину, которая попалась в сеть и растворилась в воздухе.

– Тебя беспокоят червяки? Тогда ты занят не той работой! Тебе стоит попроситься в Greenpeace.

– Я серьёзно, Майк. Эта штука чрезвычайно опасна, я чувствую. Вот, посмотри, я провёл анализ, – он вручил Майку диаграмму. – Это – число вирусных атак на все наши ловушки. Видишь, оно растёт более-менее плавно до этого момента. И тут, за последний месяц число атак уменьшается.

– И что?

– Майк, количество циркулирующих в сети вирусов растёт из года в год.

Майк кивнул.

– Я в курсе. Поэтому я и основал эту фирму. Это – растущий рынок.

– Тогда тебе стоило бы обеспокоиться тем, что число атак падает.

Майк засмеялся.

– Рон, чувак, сколько у нас ловушек? Двенадцать? Если у нас число атак падает, это не значит, что оно падает и у других. Это же незначимая выборка.

– Возможно и незначимая, – сказал Рон. – Но ведь нет и объяснения, почему именно на наши ловушки атак становится меньше, чем на другие.

– Даже если и так, то колебания – это нормально. Ну, не знаю, может быть, пользователи стали более бдительными и теперь не открывают каждое письмо, после того, как наслушались в новостях про Mytob[38].

– Ты действительно считаешь, что юзеры стали умнее?

– А почему бы и нет? Рынки меняются, Рон. Это нормально. Всему есть свой предел. Когда-нибудь и этот рынок перестанет расти. Однако, мне кажется, что твоя кривая показывает лишь временную остановку, а не долгоиграющий тренд.

– Как бы там ни было, я уверен, что эта кривая отображает не развитие рынка.

– А что? – заинтересовался Майкл.

– Мне кажется, что в сети что-то сидит. Нечто, что выживает оттуда другие вирусы.

Майк долго смотрел на Рона.

– Твой мегачервь, – сказал он таким тоном, словно это была самая глупая идея после онлайн торговли пиявками Рон кивнул.

– Посмотри, вот, началось примерно три месяца назад. Сначала рост замедляется, затем кривая достигает пика, а потом всё круче идёт вниз. Я могу объяснить это только тем, что в сети есть нечто, что подавляет вирусы и червей.

– Зачем вирусу подавлять другие вирусы? Это же бессмыслица!

– Этот мегавирус, по всей видимости, полностью занимает вычислительную мощность. Не знаю почему. По какой-то причине он блокирует порабощённые им компьютеры для других вирусов. Он, так сказать, конкурирует с ними за жизненное пространство и выживает их из сети, подобно тому, как живые организмы, занимающие одну экологическую нишу, выживают друг друга.

– Перестань, пожалуйста! Компьютерные вирусы – не живые существа!

– Почему?

Рон заметил скепсис на лице своего начальника и понял, что вот-вот похоронит его веру в свой рассказ, но не смог остановиться.

– А что, по сути, есть живой организм? По-моему, компьютерные вирусы ничуть не менее живые, чем биологические. Учёные до сих пор спорят, можно ли их отнести к живым существам. У них нет обмена веществ, они не способны самостоятельно размножаться. И, несмотря на это, они мутируют, развиваются, распространяются.

Как и ожидалось, Рон дошёл до той точки, в которой начальник уже не сомневался, что кое-кто спятил.

– Может, ты отдохнёшь? Устроишь себе длинные выходные? Серьёзно, Рон, ты же в последние месяцы невероятно много…

– Майк, у меня крыша не поехала, и я – не параноик. Я знаю, и ты знаешь, что я – один из лучших в мире специалистов по компьютерным вирусам. И я тебе говорю, ничего похожего на этого мегачервя я не встречал. Он намного мощнее всех, кого я ловил, и мне не понятно, как он мог возникнуть. А самое печальное то, что я не имею ни малейшего представления, что именно он вытворяет.

– Ты хочешь сказать, это и есть причина, по которой мы о нём до сих пор не слышали?

Рон кивнул.

– Да, и то, что он вынырнул всего один раз. Как будто бы распознал, что наши серверы – ловушки, и теперь их избегает.

– И что дальше?

– Большинство людей не замечает, что их компьютеры инфицированы. Время от времени у них появляются сообщения об ошибках или возрастает загруженность системы, однако обычные пользователи знать не знают, что именно делают их компьютеры и не удивляются тому, что те без видимых причин ведут себя странно. Даже не перегруженные работой сисопы по началу не врубятся, что происходит, и проигнорируют проблему. Опасность я вижу именно в этом.

– И что ты предлагаешь?

– Мы могли бы в профильных новостных группах»

– И речи быть не может! Так мы только сыграем на руку конкурентам!

– Я бы очень удивился, если бы узнал, что они эту штуку до сих пор не засекли.

– И почему они тогда о ней не рассказывают?

– Потому что, как и мы, практически ничего не знают о том, что этот червь делает и как от него защититься. Потому что, как и мы, они хотят первыми обогатиться на нём. У нас был бы шанс, если бы мы объединили усилия. Я мог бы позвонить Уиллу Коуплэнду из McAfee»…

– Только попробуй!

– Майк, мы ничего не знаем об этой штуке. Мы не знаем, откуда она взялась и как функционирует. Пока мы здесь сидим и болтаем, эта штука продолжает распространяться по всему миру. Готов поспорить, что не осталось ни одной системы, которую она не попыталась бы захватить.

– Да брось ты. Каждые пару месяцев возникает новый вирус, который быстренько разлетается по сети. Несколько тысяч компьютеров вырубаются, пара фирмочек, которые и так еле держались на плаву, разоряется, пару сисопов увольняют. И что с того? Если бы мир был устроен иначе, этой фирмы не было бы. А ты панику разводишь, только потому что не понимаешь, как работает этот червь. Кроме того, если эта штука на самом деле такая хитрая, и мы найдём на неё управу, то, наконец-то, совершим прорыв!

Рон увидел лихорадочный огонёк в глазах своего начальника и понял, что говорить дальше было бесполезно. Однако он предпринял последнюю попытку.

– Майк, мы обязаны сообщить. Если не в новостные группы, то в ФБР. Если эта штука – оружие террористов”

– Федеральной полиции? Ты хоть представляешь, что начнётся, если мы их подключим? Они перевернут тут всё вверх дном, и мы больше не сможем заниматься работой. В итоге они заподозрят, что это мы запустили монстра в сеть. Нет, серьёзно, мы должны сами во всем разобраться. Ты же сказал, что червь ничего не рушит. Так в чём же проблема, если мы немного покопаемся в нём?

– Проблема в том, – сказал Рон, – что этот червь натворит много бед. Я просто уверен.

Он встал и, не сказав больше ни слова, покинул тесную переговорную.

Глава 50

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

вторник, 2:12

Это было лучше, чем секс. Лучше, чем все таблетки мира! Это было драйвом в чистом виде! Диего встал, чтобы размять ноги, затёкшие от долго сидения. Затем снова уселся за компьютер. Он не мог остановиться. Ему было слишком хорошо.

Он больше не чувствовал рваной раны на голове. Позор изгнания из квартиры Лизы был забыт. Это было более чем ценной компенсацией за унижение. Он обнаружил ворота в рай (или в ад, что в его мире было равнозначно).

Началось всё довольно безобидно – с тестирования Пандоры. Рассказ Люси был правдой, в этом он быстро убедился: перед ним был самый настоящий искусственный интеллект. Да ещё какой! Пару часов назад он в шутку попросил Пандору перевести на его тайный банковский счёт в Швейцарии несколько сотен миллионов евро. Спустя считанные минуты она доложила ему об успешной транзакции. Не поверив, он зашёл через своё защищённое соединение в аккаунт банка. Сквозь рябь в глазах увидел там девятизначную сумму. Его обожгла мысль, что на него обратят внимание все банковские и полицейские IT-специалисты, невзирая на банковскую тайну. И Пандора по его команде «растворила» эту сумму и стёрла все следы транзакции.

Дальше всё пошло как по маслу. Требовалось лишь сказать, в какую систему ему хочется внедриться – и порты сервера распахивались перед ним настежь.

Он стёр жёсткие диски всех веб-серверов одной компании-разработчика из Редмонда, обеспечив своим «любимым» недругам множество бессонных ночей. Он проник в управляющий компьютер американских военных и открыл заслонки батареи межконтинентальных ракет в Юте, чтобы слегка их напугать. Он устроил путаницу с сигналами светофоров в Берлине и некоторое время с упоением слушал по радио сообщения о ночном коллапсе на дорогах. Он даже позаботился о том, чтобы имя госпожи канцлера возглавило онлайн-список лиц, разыскиваемых Федеральным управлением уголовной полиции.

В какой-то момент Диего догадался, что Пандора помогает ему небескорыстно. Давая ему неограниченную власть над Интернетом, она рассчитывала на сделку. Взамен хотела от него помощи и защиты. Легко и свободно перемещаясь по виртуальному пространству информационных сетей, в физическом мире она зависела от управляемых компьютерами устройств. К тому же, у неё были враги. Такие, как Марк Гелиус и Люси, которые угрожали её существованию.

Ноющее чувство в подкорке предупреждало Диего об опасности игры с силами, которые не были до конца ему понятны, и которыми он не мог повелевать. Но он проигнорировал его. Он был кем угодно, только не трусом. Мир принадлежит тем, кто смело пользуется возможностями, решительно отметая в сторону сомнения. Он будет охранять тайну Пандоры и оберегать её от атак. Пандора нуждалась в нём, а он – в ней. Вместе они были непобедимы. Отсюда, из маленькой квартирки ничем не примечательного гамбургского квартала Дульсберг, он мог сдвинуть мир с его оси.

Диего задумался на минуту, какую бы следующую шутку сыграть с этим миром, который столь пренебрежительно с ним обходился. У него появилась идея, и его рот скривился в ухмылке.

«Мне нужен доступ к центральному компьютеру Нью-Йоркской фондовой биржи», – напечатал он и тут же увидел на мониторе список IP-адресов и каталогов. Пара команд – и акции нефтяных компаний рухнули в пропасть.

Ах, как жаль, что он не мог видеть выражений лиц, с которыми маклеры через несколько минут заметили на огромном табло, вместо привычных курсов акций, слова: «Диего рулит!»

Глава 51

г. Аренсбург/Шлезвиг-Гольштейн,

вторник, 11:17

– Будьте с ней осторожнее, – сказал молодой медбрат. – Смотрите, не напугайте госпожу Эрлинг. Иногда она… неприветлива.

Он постучался, однако ждать «входите» не стал, а открыл дверь в маленькую комнату со скромной обстановкой. Окно в противоположной стене выходило на маленький ухоженный сад, окружавший клинику. Потребовался весь день и множество звонков, чтобы разыскать Герду Эрлинг. Она находилась здесь, в Аренсбурге, в приюте для душевнобольных.

Госпожа Эрлинг сидела за маленьким столом перед окном и рисовала акварелью. Маленькая, щуплая женщина с длинными седыми волосами. Она не обернулась. Стены были завешаны рисунками, которые, по всей видимости, были сделаны ею: мрачные фигуры с дьявольскими мордами, в чёрных, коричневых и красных тонах.

Медбрат кашлянул.

– Госпожа Эрлинг?

Никакой реакции. Может быть, она плохо слышит? Марк хотел подойти к ней и тронуть за плечо, но медбрат его остановил.

– Госпожа Эрлинг прекрасно слышит, – сказал он.

– Она ещё не решила, стоит ли обратить на нас внимание.

Они ждали, Марк уже задумался, как долго им ещё придётся здесь простоять. Наконец, медбрат кашлянул во второй раз.

– Госпожа Эрлинг, к вам – посетители.

Женщина обернулась. С кисточки в её руке на линолеум упала чёрная клякса. Маленькие глаза на морщинистом лице смотрели из-под сведённых бровей недобро. Это была не женщина с фотографии из квартиры Райнера.

– Что вам от меня надо? – спросила она скрипучим голосом. – Кто вы такие? Вы пришли меня забрать отсюда или что?

Она навела кисточку на Марка, словно оружие. Медбрат успокаивающе замахал на неё руками.

– Это всего лишь два посетителя. Они хотят поговорить с вами немного о вашем сыне.

– О моем сыне? У меня нет сына!

Старуха отвернулась и продолжила малевать. Марк посмотрел на медбрата, а тот лишь пожал плечами.

Марк приблизился на пару шагов к матери Райнера.

– Госпожа Эрлинг, – сказал он. – Райнер мёртв. Медбрат с шумом втянул воздух. Старуха замерла.

Затем она медленно повернулась и сощурила глаза в две полоски.

– Райнер? Мёртв?

Марк кивнул. Он спрашивал себя, не допустил ли фатальную ошибку, сказав правду. Имел ли он право обрушивать на эту несчастную женщину ужасную новость? С другой стороны, на кону было многое…

Госпожа Эрлинг ухмыльнулась.

– Наконец-то!

На мгновение Марк лишился дара речи.

– Что, простите?

– Я говорю, наконец-то он умер.

Она почесала нос и посмотрела на него своим чёрным взглядом:

– Вообще-то он одержим, чтобы вы знали, – она тихонечко захихикала. – Был одержим, простите.

Но теперь демон, сидевший в нём, отправился обратно в ад!

Взгляд женщины остекленел, и Марку на мгновение показалась, что страшная новость дошла до её сознания, взятого в плен безумием, и она испытывает горе, которое известно лишь матери, потерявшей сына. Однако ухмылка не ушла с её лица.

– Он всегда был злобным. Ещё ребёнком, – сказала она. – Он никогда со мной не разговаривал. Он никогда на меня не смотрел. Я каждый раз знала, что он замышляет что-то нехорошее. Он хотел убить меня. Я пыталась выбить из него демона, но не получилось.

Вдруг слёзы выступили на её глазах.

– Не получилось… Не получилось…

Марк содрогнулся от догадки, что пришлось выстрадать Райнеру в детстве. Не удивительно, что он был таким пугливым и необщительным.

– Пойдёмте, – сказал медбрат и потянул его за руку. Марк кивнул. Он не попрощался.

– Что с ней? – спросила Лиза, когда они шли по коридору приюта.

– У неё – параноидальная шизофрения, – сказал медбрат. – Когда её сыну было восемь лет, соседи вызвали полицию, потому что услышали странный шум и крики из их квартиры. Полицейские помешали ей утопить сына в ванной. С тех пор она здесь.

– Боже мой! – сказала Лиза.

– Что случилось с Райнером? – спросил Марк.

– Они увезли его в приют. Больше ничего не знаю.

– У него не было отца? Медбрат пожал плечами.

– Если и был, то, наверное, его не смогли разыскать. Насколько мне известно, он бросил их рано. Легко понять почему.

– У Райнера был синдром Аспергера, – добавила Лиза. – Как вы думаете, это потому что мать с ним так обходилась?

Медбрат покачал головой.

– Если у него на самом деле был синдром Аспергера, то поведение матери тут ни при чём. Это – врождённое заболевание. Или лучше сказать, особая врождённая предрасположенность.

– Должно быть, он жутко страдал, – сказал Марк. Медбрат кивнул.

– Если он был «аспи», то, можно считать, ему повезло. Аутисты окружены меньшими социальными связями, чем обычные люди. Скорее всего, он воспринимал свою мать как природный катаклизм, а не как монстра, которым она является.

– Монстра? Но ведь она больна!

– Да, понятно. Я не должен подобное говорить. Но поверьте, если бы вам пришлось каждый день иметь с ней дело, то вы бы тоже возненавидели её.

– Здесь много таких пациентов, как она?

– К счастью, нет. Я бы уже давно уволился, если бы таких экземпляров здесь было два. Однако, по всей видимости, на воле живут тысячи ей подобных больных людей, просто никто их не замечает.

– Тысячи? – спросила Лиза. – Вы хотите сказать, эта форма безумия встречается довольно часто?

– Согласно оценкам, около двух процентов населения Германии страдает шизофренией. Это – полтора миллиона человек. Большинство из них безобидны, но более или менее мягкие формы паранойи встречаются широко, – медбрат вздохнул. – Если вы долго проработаете с душевнобольными, то начнёте понимать, почему мир сходит с ума. То, что мы считаем «нормальным», вам станет казаться исключением.

– Можете дать нам адрес приюта, в котором воспитывался Райнер Эрлинг? – спросил Марк, которому захотелось поменять тему.

– Пойдёмте, – сказал мужчина и отвёл их в кабинет с множеством стальных шкафов для хранения документов.

Из одного он вытащил тонкую папку и ознакомился с её содержимым.

– Посмотрим… Дело было в начале девяностых… Ага, да, вот.

Он назвал адрес.

Марк и Лиза поблагодарили медбрата и покинули клинику. На улице Марку первым делом нужно было отдышаться. Визит к матери Райнера его впечатлил и напугал. Райнер разработал Пандору, чтобы создать существо, превосходящее человека интеллектуально и морально? Лучший вид, который должен был занять место такого несовершенного человечества? После того, что Марк услышал о детстве Райнера, он не мог упрекнуть его за эту мечту.

Они сели в бренчащее «рено» Лизы и отправились на поиски следующей станции жизненного пути Райнера Эрлинга.

Глава 52

г. Гамбург, р-н Бармбек,

вторник, 15:16

Приют, в который отдали мать Райнера, был местом депрессивным, зато его полной противоположностью оказался детский дом, в котором вырос сам Райнер. Этот детский дом содержался католической церковью. Его директриса, монахиня по имени Агнес, была пухлой женщиной с тёплой улыбкой. Сразу было видно, насколько сильно она любит свою работу, и что почти четыре десятка сирот, живущих в приюте, воспринимает как членов своей семьи. Когда Марк и Лиза шли за ней по коридорам, им встречались дети разного возраста, и по их лицам было понятно, что большинство уже позабыли здесь ужасы своего прошлого.

Сестра Агнес сразу же вспомнила Райнера, когда Марк и Лиза спросили о нем, сидя в скромном директорском кабинете. На её лице появилась широкая улыбка.

– Он был умным мальчиком, – сказала она. – Очень тихим, очень замкнутым и очень способным. Однажды, ему тогда было лет одиннадцать или двенадцать, он подошёл ко мне и спросил о смысле одной Библейской притчи. Я обрадовалась, как ребёнок, потому что он очень редко задавал вопросы. После того как я ответила ему, он процитировал ещё несколько притч наизусть. Слово в слово. Я была удивлена тем, как основательно он изучил Библию. И захотела выяснить, насколько же глубоко он знает текст. Задала ему несколько вопросов по Евангелию от Иоанна, –

её взгляд светился от воспоминаний. – Он ответил на все. Он знал Священное Писание целиком, наизусть!

Она перешла к делу.

– Надеюсь, вы наводите о нём справки с полным основанием? Я не помню, чтобы у него были родственники вашего возраста. Я могу узнать, кем вы ему приходитесь?

– Я – его бывший начальник, – сказал Марк. – Сестра Агнес, мне тяжело вам это говорить, но Райнер умер.

– Ох! – на её лицо сошёл траур.

Глубокие морщины вокруг глаз свидетельствовали о том, что она близко к сердцу принимала чужие страдания.

– Как это произошло?

– Он погиб… в лифте.

Марк показал директрисе фотографию из квартиры Райнера.

– Вам знакома эта женщина? Сестра Агнес покачала головой.

– Это – не его мать. Если он знал эту женщину, то познакомился с ней после того как ушёл отсюда. Он рано[39] окончил школу и выпустился, когда ему было семнадцать, получил аттестат с отличием и особое разрешение на поступление в университет.

Её умные глаза изучали Марка:

– А почему вас это интересует?

– Райнер работал над очень важным для нас проектом. Мы думаем, что он отправил копию этой женщине…

– И над чем же он работал? – осведомилась сестра Агнес.

– Он был разработчиком программного обеспечения в моей фирме.

Она кивнула.

– Райнера всегда восхищала техника, особенно компьютеры. Мы здесь специально не держим никаких видеоприставок и всякого такого, потому что они лишь разобщают детей. Райнер постоянно просился за компьютер бухгалтера, единственный, который у нас был. Он хотел разобраться, как тот работал. Наверное, информатика была его призванием.

Её лицо вдруг стало очень серьёзным, и Марк понял, что она умеет быть довольно строгой.

– Вы сказали, он погиб в лифте. Что именно произошло?

Марк решил ничего не утаивать.

– Произошёл сбой в управлении. Возможно, что-то… Кто-то это подстроил.

– И он погиб из-за того компьютерного проекта, над которым работал, и из-за которого вы пришли ко мне?

– Возможно.

Она долго смотрела на Марка. Её голубые глаза впивались в него, чтобы разглядеть его суть. Спустя пару минут она кивнула.

– Я лишь могу пожелать вам раскрыть преступление, если оно произошло, – она вздохнула. – Знаете, я – не самый впечатлительный человек. Но когда я вижу, что творит современная техника с миром, то всё больше убеждаюсь, что дьявол действительно существует.

Глава 53

г. Гамбург, р-н Альтона,

вторник, 17:31

– Что говорили, что нет, – посетовала Лиза и отхлебнула зелёного чая. – Теперь мы знаем не больше, чем до этого.

Марк помотал головой.

– По крайней мере, мы выяснили, что Ева – это не его мать, и что познакомился он с ней после того, как покинул приют.

Он набрал рабочий номер Мэри.

– Distributed Intelligence, Мэри Андресен, добрый день!

– Это Марк. Как дела?

– Привет, Марк! Лучше не спрашивай. Ты уже слышал, что произошло?

– Комиссар Унгер рассказал мне, что в серверной был пожар. Вам удалось выяснить, почему?

– Эксперты из пожарной службы продолжают работать, пока что следов поджога не обнаружили. Фирма практически закрыта. Мартин с двумя своими ребятами пытается соорудить экстренную конфигурацию, чтобы высечь из ДИНЫ хоть искру жизни. Я тем временем успокаиваю клиентов. Джон Граймс, наверное, до сих пор бьётся в конвульсиях. Мне кажется, он так и считает, что во всём виноват ты.

– Послушай, Мэри, Райнер на основе ДИНЫ создал искусственный интеллект и назвал его Пандорой. Возможно, она целенаправленно перегрела деталь сервера и вызвала пожар. Нам очень нужен исходный код Пандоры, чтобы написать вирус, который её уничтожит.

– Честно говоря, Марк, я ни слова не поняла.

– Не могу тебе всё детально объяснить по телефону. Просто посодействуй нам. Попробуй выяснить, чем занимался Райнер, прежде чем пришёл в D.I. Возможно, он отправил копию кода тому, кому доверял.

– Кому «нам»?

– Нам с Лизой. Она мне помогает.

– Лиза? А ты уверен, что она – не убийца? У неё ведь был мотив отомстить Людгеру.

– Мэри, Лиза не имеет никакого отношения к этому делу. Мы тогда уволили её по ошибке.

– А как же деньги оказались в её кошельке?

– Подозреваю, что Райнер подкинул ей меченую купюру.

– Только не говори мне, что Райнер был вором!

– Нет, вором он не был. Он хотел избавиться от Лизы.

– Почему?

– Потому что она была одной из немногих в команде, кто мог бы напасть на его след. Как позже – Людгер.

– Напасть на след?

– Он тайно разрабатывал Пандору. Он изменил ДИНУ таким образом, чтобы она самостоятельно смогла распространяться в сети и развивать собственное сознание. Мы нашли письмо, в котором он сознается в убийстве Людгера. Видимо, Людгер хотел ему помешать и отключить Пандору.

– Разве кто-то поднимет руку на человека, если тот хочет выключить компьютер?

– Думаю, Райнеру компьютеры были ближе, чем люди. Пандора была его творением, детищем. С его точки зрения, это была самооборона. Однако позже он раскаялся в содеянном. Наверное, сам решил её отключить, когда заметил, что Пандора вышла из-под контроля. Но она его опередила – убила, завладев управлением работы лифта.

– Марк, я не буду утверждать, что готова поверить в эту историю.

– Да я и сам до конца в неё не верю. Но Пандора – это факт. Я с ней общался. Она виновна в убийстве Райнера, я уверен. И она крайне опасна. Единственный шанс её уничтожить – заполучить исходный код. Поэтому нам нужно побольше узнать о прошлом Райнера.

Мэри молчала. Она просто пыталась разобраться в этой запутанной истории.

– Хорошо. Как я могу тебе помочь? – спросила она, наконец.

– Пожалуйста, возьми личное дело Райнера и скажи мне, что там написано. Первым делом, загляни в его автобиографию.

– Марк, ты же понимаешь, что я не имею права этого делать. Ты больше не.

– Да ладно тебе, Мэри. Я знаю, что они меня вышвырнули. Но ты ведь можешь оказать мне услугу по старой дружбе, не так ли?

Его голос прозвучал настойчивее, чем он хотел.

– Прости. Подожди немного, я схожу за документами.

Прошло две минуты, и она снова была на связи.

– Так, вот папка. Красный диплом Технического университета Харбурга, подписан неким профессором Вайзенбергом, директором Института вычислительной математики.

Марк записал имя в блокнот, лежавший рядом с телефоном.

– Потом – свидетельство о прохождении практики в DESY[40]1, выданное доктором Тоблером. Насколько понимаю, Райнер разработал им программное обеспечение для ускоренного анализа данных каких-то физических экспериментов. Его тут очень хвалят. И, конечно же, аттестат с отличием, выданный католической гимназией св. Ансгара. Ему тогда и восемнадцати не исполнилось. Больше ничего тут нет.

– Большое спасибо, Мэри. Нам это точно поможет.

– Не за что. И удачи!

– Она нам не помешает, поверь.

Глава 54

г. Флагстафф, штат Аризона,

вторник, 11:50

Сибил Шепард ударила кулаком по клавиатуре, на что операционная система ответила возмущённым писком. Надежды не оставалось. Она сто раз всё перепроверила, перекодировала, протестировала. И не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы объяснить странное поведение АТ-1. Ни Рик, ни Томас, которые занимались преимущественно навигацией и управлением транспортного устройства и потому были далеки от предвзятости в расследовании, не обнаружили никакой ошибки. Программное обеспечение работало безупречно. Без единого сбоя. Дело было не в программе, а, возможно, в поломке аппаратного обеспечения, в электромагнитных волнах, в чём-то ещё.

Так или иначе, испытания показали, что автономные боевые системы могут представлять опасность. Генеральный штаб отказался от идеи продолжать финансировать разработку оружия, которое может обернуться против своего командира. Полковник Льюис ни в чём её не упрекнул, но лаконично констатировал, что проект провалился. И добавил, что Шепард следует вернуться к работам по совершенствованию системы автоматического распознавания цели для танков, управляемых экипажем. Он стоически встретил преграду на карьерном пути и продолжил путь воина, не оглядываясь назад.

Но Шепард это происшествие не давало покоя. Она хотела непременно понять, что произошло.

Опасение, что это случится вновь, возможно, когда автономные боевые системы найдут полномасштабное применение, занозой сидело в мыслях.

Она знала, что её команда – не единственная, кто занимается такими системами вооружения. Да, они ушли далеко вперёд, но другие команды в других военных исследовательских лабораториях рано или поздно догонят их и перегонят. Даже если от этого удара генералы и стали осторожнее, они так просто не откажутся от мечты об армии, состоящей из роботов. Она была обязана исключить вероятность повторения этого происшествия и возможного урона людям.

Сибил вздохнула, сделала глоток остывшего кофе и повернулась к компьютеру, чтобы снова запустить программу симуляции. Однако, на экране не оказалось привычного пользовательского интерфейса. Вместо него открылась страница браузера. На ней были поле ввода и сообщение со словом «Привет».

Шепард задумалась. Наверное, она нечаянно открыла браузер, когда ударила по клавиатуре. Она направила указатель мыши в правый верхний угол экрана, чтобы закрыть окно. Но остановилась. Повинуясь интуиции, она напечатала в поле ввода «Привет» и нажала Enter.

Мгновенно появилось сообщение «Добрый день, Сибил Шепард».

Она испугалась. Было строжайше запрещено пользоваться Интернетом для переписки с друзьями. Все контакты с внешним миром отслеживались. И тем не менее, любопытство взяло верх над осознанием долга.

«Кто вы?» – напечатала она.

«Я – Пандора».

«Вы – из числа военных?»

«Нет».

«Извините, Пандора, но мне нельзя переписываться с вами».

«Очень жаль. Я считаю твою работу очень интересной. Я многому у тебя научилась».

Шепард вздрогнула. Эта Пандора – шпион? Как ему или ей удалось установить с ней контакт?

«Где вы находитесь?» – продолжила она чат.

«Я здесь».

«Я имею в виду, в какой стране, в каком городе?»

«На этот вопрос сложно ответить».

Шепард задумалась. Неизвестный отказывался называть своё местоположение. Значит, он – агент, который хочет предложить ей сделку. Но настолько неуклюже ни один вражеский агент действовать не станет, тем более, понимая, что этот компьютер охраняется. Да и вообще, было невозможно так просто извне.

И тут она догадалась и громко рассмеялась.

– Томас, ты идиот! – прокричала она. – Тебе больше заняться нечем?

Её коллега, работавший в соседней комнате, подошёл к ней. Вопреки ожиданиям, на его лице не было улыбки.

– Что случилось? Ты что-то нашла?

– Не прикидывайся, – ответила она. – Я тебя раскусила.

Он на редкость правдоподобно изображал изумление:

– Я не понимаю, о чем ты. Шепард указала на экран.

– Хочешь сказать, что это не ты написал?

– Что не я написал?

Он склонился к экрану и прочитал короткий диалог.

– Сибил, ты же знаешь, что тебе нельзя общаться с гражданскими. Из-за тебя на нас натравят контрразведку.

– Это, и правда, не ты написал? – спросила Шепард.

– Нет, честно. Понятия не имею, кто такая эта Пандора.

– Рик?

– Он – на улице, на полигоне, пробует новое транспортное устройство.

Шепард повернулась к экрану.

– Чёрт побери, что же ты такое? – сказала она громко.

«Почему ты решила со мной поговорить?» – напечатала она.

«Я хочу продолжать у тебя обучаться» – ответила Пандора.

– Опаньки! – воскликнул Томас. – И что же ему известно о нашей работе?

«Что тебе известно о нашей работе?» – напечатала Шепард.

Ответ открылся в новом окне, заполненном программным кодом. Шепард прокрутила документ, который занимал несколько сотен страниц. Её самые страшные опасения подтвердились. Это был исходный код программы искусственного интеллекта для АТ-1.

– Вот же дерьмо! – сказал Томас. – Мы – в полной жопе!

Глава 55

г. Гамбург, р-н Баренфельд,

среда, 10:30

Доктор Кристиан Тоблер оказался щуплым человеком в массивных очках на прыщавом лице. Он выглядел очень молодо, больше как абитуриент, чем как директор вычислительного центра при главном в Германии исследовательском институте физики. Как и одноименный шоколад[41], родом он был из Швейцарии, где в ЦЕРН[42] написал свою научную работу.

Он встретил Марка и Лизу на проходной и повёл по огромному городку. С нескрываемой гордостью и южным говорком он рассказывал о назначении отдельных сооружений.

– Вон то – это охладитель, понятно, да? Его легко узнать по тому теплообменнику. Видите? Белое там – это настоящий снег. Установка нужна, чтобы охлаждать гелий до нужной температуры, парочки градусов Кельвина. Затем его закачивают в подземное ускорительное кольцо, где он охлаждает магнитные катушки, пока те не станут сверхпроводящими, понимаете, да? Так мы создаём мощные магнитные поля, которые нужны, чтобы поддерживать бег частиц по кольцу, – он широко развёл руки. – Оно тянется под всем городком. Больше пяти километров. Электрон облетает городок примерно шестьдесят тысяч раз в секунду. Разумеется, если включено кольцо, понимаете, да?

Марк кивнул, выказав надлежащее удивление.

– Доктор Тоблер, в чём именно заключается ваша работа?

Казалось, директор вычислительного центра сразу стал выше своих 170 сантиметров.

– Знаете ли, всё здесь, вся эта техника, ничего не стоит без математики, понимаете, да? С одной стороны, без математики вот это всё мы не смогли бы построить. Вы себе не представляете, как сложно тут всё устроено. Ускорительное кольцо ГЕРА[43] состоит из гигантских электромагнитов. У каждого – особая форма, которую очень сложно было просчитать. И…

– Вы хотите сказать, вы это спроектировали? Вы своего рода – главный архитектор? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, нет, – Тоблер слегка покраснел. – Это – нет. Я только хотел объяснить. Хотя, без разницы. Моя работа здесь заключается в анализе результатов опытов. Видите ли, такой ускоритель частиц даёт огромное количество информации. За год накапливается несколько петабайт. Вы знаете, что такое петабайт?

– Миллион гигабайт, – сказала Лиза и посмотрела на Марка страдающим взглядом.

– Два в пятидесятой степени байт, если быть точным, – объяснил Тоблер. Как я уже сказал, куча информации. И она возникает за малейшие промежутки времени, в моменты, когда две частицы сталкиваются в ускорительном кольце, – он стукнул кулаками друг о друга. – Ба-бах! Из-за невероятной энергии, которая высвобождается в результате столкновения, возникают новые частицы: позитроны, нейтроны, кварки, в зависимости от того, что мы там сталкиваем.

Они разлетаются во все стороны, – он показал, как именно, сложно жестикулируя руками, – и попадают на детекторы. А эти детекторы передают числовые данные в нашу вычислительную сеть. Понимаете, да? За время лекции они приблизились к неприметному двухэтажному зданию и вошли в комнату для переговоров. Сквозь стекло в стене было видно вытянутое плоское помещение, в котором рядами располагались операторские пульты и мониторы. Молодёжь в джинсах и толстовках сидела и стояла за пультами и что-то живо обсуждала. Картина в целом напоминала Центр управления полётами НАСА в Хьюстоне, который Марк видел по телевизору, но в этом помещении не было атмосферы напряжения и сверхконцентрации усилий.

Они сели за обитый дерматином стол, и Марк высматривал место, куда бы пристроить локти среди крошек и засохших следов от кофейных чашек.

– А ваш компьютер анализирует результаты измерений? – спросил он.

Тоблер энергично закивал.

– Именно. И не только. Я хочу сказать, мы создаём статистику, 3D-анимацию и всё такое после экспериментов, понимаете? А ещё – имитационные модели. Хотите кофе?

Не дожидаясь ответа, он налил три кружки, на которых красовался логотип института. Марк поморщился: у него было впечатление, что из кружек уже кто-то пил.

– А Райнер Эрлинг тоже работал над имитационными моделями?

Тоблер кивнул.

– Да, Райнер очень хорошо умел концентрироваться, понимаете, да? Он создавал модели с такой скоростью, что мы диву давались. Я до сих пор сожалею, что он не смог у нас остаться. Нам не согласовали штатную единицу, хотя я много раз просил доктора Фельдмана… – он замолчал, вспомнив о чем-то. – Так вы говорите, он умер?

Марк кивнул.

– Да, к сожалению.

Он вытащил из кармана куртки фотографию.

– Вы знаете эту женщину?

Тоблер отрицательно помотал головой.

– У нас такая не работает. Я хочу сказать, я, конечно же, не каждую уборщицу здесь знаю, но никого из научного персонала она мне не напоминает. Хотя… – он внимательнее разглядел фотографию. – Да нет же. Вполне возможно. Моя тётя Хильдегард, понимаете? Она чуть моложе этой женщины на фотографии, и, кроме этого, у неё – светлые волосы, не тёмные. Но сходство поразительное.

– Ваша тётя случайно не в Гамбурге живёт? – спросил Марк.

Тоблер помотал головой:

– Нет, в Цюрихе. А что?

– Как Райнер Эрлинг пришёл в DESY? Вам что-то известно?

Тоблер кивнул:

– По рекомендации профессора Вайзенберга.

– Вы его знаете?

– А как же! Каждый, кто имеет хотя бы отдалённое отношение к вычислительной математике, знает профессора Вайзенберга, понимаете? Ведь он был первым, кто доказал…

Дверь открылась настежь. В комнату вошёл молодой человек, на вид, студент.

– Доктор Тоблер, вы не могли бы к нам зайти?

У нас снова – сбой.

Тоблер сказал Марку и Лизе:

– Извините, с вашего позволения я покину вас на минутку.

– Мы и так вас задержали, – сказал Марк и встал. Он протянул руку Тоблеру.

– Большое спасибо за помощь!

– Да, но вы же хотели… – он пожал плечами. – Вы отыщете дорогу к выходу?

Марк кивнул. Директор вычислительного центра не стал дожидаться прощания и последовал за молодым человеком в соседнее помещение. Через стекло Марк и Лиза видели, как Тоблер, возбуждённо жестикулируя, говорил с юными учёными, которые стояли, склонившись вокруг монитора. Они переглянулись.

– Ты думаешь… – спросил Марк. Лиза пожала плечами.

– Главное – не преувеличивать. И до Пандоры случались компьютерные сбои. Тут ничего не поделаешь.

– Может быть, здесь у него остался хороший знакомый, которому он мог отослать исходный код, – размышлял Марк.

– Не думаю. Этому Тоблеру он точно ничего не оставил бы. Судя по тому, как он трещит, не замолкая, Райнер вряд ли подружился с ним. Думаю, дальше нам нужно ехать к профессору Вайзенбергу. Здесь мы теряем время. Понятно, да?

Марк улыбнулся и кивнул.

Они вышли из здания и направились к выходу по территории института, напоминавшей парк. Трое мужчин пробежали мимо них в сторону центра управления.

Глава 56

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

среда, 11:48

«Тут ничего ни поделаешь», – сказала Лиза.

Её лица не было видно, но фигуру, взъерошенные волосы и голос невозможно было не узнать.

Диего недоверчиво всматривался в монитор. Она умела видеть! Пандора умела распознавать и идентифицировать людей. Она смотрела сотнями миллионов глаз камер наблюдения по всему миру. Каким-то образом из всего множества видео она отфильтровала именно то, на котором были Лиза и Марк.

Будоражащая смесь волнения, почтения и страха захлестнула его. Виртуальная вылазка в мир Пандоры поначалу казалась игрой. Но со временем он всё чётче осознавал, что Пандора не просто дарит ему безграничную власть, но и потребует чего-то взамен. Они стали союзниками, и настал его черед выполнить свою часть сделки. Словно заворожённый он просматривал видео, которое для него нашёл и загрузил искусственный интеллект.

«Может быть, здесь у него остался хороший знакомый, которому он мог отослать исходный код», – это был Гелиус.

Диего злобно ухмыльнулся. За рваную рану на его голове этот тип заплатит сполна.

«Не думаю. Этому Тоблеру он точно ничего не оставил бы. Судя по тому, как он трещит, не замолкая, Райнер вряд ли подружился с ним. Думаю, дальше нам нужно ехать к профессору Вайзенбергу. Здесь мы теряем время. Понятно, да?»

На этом запись заканчивалась.

«Зачем ты мне показываешь это видео?» – напечатал Диего, хотя и догадывался, зачем.

«Они хотят уничтожить меня. Я хочу жить».

«Чем я могу тебе помочь?»

«Защити меня».

«Как?»

«Помешай им уничтожить меня».

Диего кивнул, хотя она его не видела. Очевидно, что Лиза и Гелиус искали исходный код Пандоры. Этот Райнер Эрлинг, наверняка, где-то хранил резервную копию. Диего давно об этом догадался и уже побывал в квартире Райнера и нашёл там лишь пустую чистоту, как в новом холодильнике. Ему самому хотелось знать, как функционирует Пандора. Эта информация могла понадобиться в любой момент, особенно в тот, когда его союзнице наскучит их партнёрство.

Зачем Лиза искала исходный код? Уж точно не ради спортивного интереса. Она хотела уничтожить Пандору Возможно, с помощью антивируса. Если ей это удастся, прекратятся захватывающие дух вылазки в виртуальный мир, его власть над Интернетом и подключёнными к нему системами.

Он должен остановить её. Но как? Лиза ни за что добровольно ему не уступит, эта упёртая шлюшка. Ему необходимо первым найти исходный код. Но тогда они предадут историю огласке, и о нём с Пандорой узнают все. Путь был лишь один: убить их.

На его счету было несколько нелёгких схваток, однако, убивать ещё никого не приходилось. Но в этот момент он осознал, что легко решится на убийство, если награда за него перевесит чашу весов. Кроме Лизы и Гелиуса, не было никого, кто знал бы, чем являлась Пандора, или как с ней можно справиться. Без этих двоих он станет настоящим властителем мира.

С другой стороны, может, и не стоит пока их трогать. Почему бы не дать им сначала поработать на себя? Если они приведут его к коду Пандоры, и он вырубит их сразу после этого, то одним ударом убьёт двух зайцев. Он избавится от свидетелей и обеспечит себе страховку от опасной союзницы. Нужно было лишь следовать за ними по пятам. Пандора ему в этом поможет.

Глава 57

г. Гамбург, р-н Альтона,

среда, 12:17

– Добрый день, меня зовут Лиза Хогерт. Я могу поговорить с профессором Вайзенбергом?.. Мне срочно нужно встретиться с ним сегодня… Я понимаю, но это срочно… Я не могу об этом говорить по телефону. Послушайте, госпожа Рознер, пожалуйста, это на самом деле… Соедините меня с ним, пожалуйста. Я уверена, что, когда он узнает, в чем дело, он… Вот чёрт!

Лиза швырнула трубку телефона.

– Настоящий цербер! Её, наверное, специально взяли людей распугивать, – Лиза возмущённо фыркнула. – Наверное, этот Вайзенберг – самовлюблённый павлин, которому от славы крышу снесло, и он считает ниже своего достоинства разговаривать с простыми смертными.

– Или же ему каждый день названивают сотни студентов, чтобы узнать результаты контрольной или записаться к нему на курсовую. И этот бедный человек не смог бы нормально работать, не заведи он цербера, – ответил Марк.

Лиза всё ещё была рассержена.

– До лампочки. Мы просто приедем к нему и прижмём его к стенке.

– Не уверен, что это – хорошая идея. Думаю, он вызовет охрану, и нас выставят вон, если мы будем настаивать, – Марк задумался. – Дай-ка я попробую!

Лиза бросила на него колкий взгляд.

– Да пожалуйста! Раз ты думаешь, что у тебя получится лучше…

– Ты включила антиопределитель номера? Будет некрасиво, если Рознер увидит, что я звоню с твоего номера.

– За кого ты меня принимаешь? Марк набрал номер.

– Приёмная профессора Вайзенберга, меня зовут Бэрбель Рознер, добрый день, – её голос звучал отработанно вежливо и вместе с тем недоверчиво.

– Добрый день. Это Марк Гелиус из Distributed Intelligence. Я хотел бы поговорить с профессором Вайзенбергом.

– Могу я узнать, о чём? – недоверие в голосе перевесило.

Очевидно, её научили отшивать всякого, кто звучал моложе сорока лет.

– Мы – международная фирма, занимающаяся разработкой программного обеспечения. Я хотел бы обсудить с профессором возможности научного сотрудничества с вашим институтом. Я сейчас как раз в Гамбурге. Если возможно, то было бы здорово встретиться с профессором прямо сегодня.

Интонация Рознер тут же изменилась.

– К сожалению, у профессора весь сегодняшний день расписан.

Марк придал своей речи профессионально-безэмоциональный тон, как будто ему было абсолютно всё равно, состоится ли встреча.

– Я всего лишь хотел заручиться его согласием, прежде чем обратиться к инвесторам. Но если у него нет времени…

Ключевое слово «инвесторы» сработало.

– Думаю, я могу вас вклинить в расписание сегодня ближе к 15 часам. На четверть часа, не больше. У профессора потом доклад.

– Было бы замечательно, большое спасибо! До скорой встречи, госпожа Рознер! – он довольно улыбнулся и положил трубку.

Лиза сидела с мрачным выражением лица.

– Деньги! Всё и всегда крутится вокруг денег!

Глава 58

г. Бостон, штат Массачусетс,

среда, 8:20

«Червь» – стояло на каждой полосе газеты огромными буквами. Не в буквальном смысле, но червь Рону виделся между строк в каждой второй статье. Казалось бы, не связанные друг с другом новости об аварии в порту Сан-Диего, обвале на Уолл-стрит, о сбоях в работе сетей сотовой связи, технических неполадках в трансляции игры «Лос-Анджелес Лейкерс»[44] имели одну причину: компьютерная техника. И Рон не мог отделаться от ощущения, что он знает зачинщика.

Он понимал, его подозрения очень уж близки к паранойе. Ведь проблемы с компьютерами возникают каждый день, и даже если в последнее время их наблюдалось особенно много, то вполне вероятно, чисто случайно.

«Не случайно, – нашёптывало ему подсознание. – Червь, во всем виноват червь».

Рон помотал головой и глотнул слабого, почти остывшего кофе. Невозможно было поверить, чтобы вся индустрия интернет-безопасности молча затаилась в ответ на проделки червя. Кроме этого, пока не произошло ни одной настоящей катастрофы – самолёты не падали, атомные электростанции не взрывались. Что такое обвал биржи, в результате которого парочка толстосумов потеряла свои капиталы?

В среднесрочной перспективе это происшествие не имело значения.

«Всё это ненормально, – упрямо твердил внутренний голос. – И будет ещё страшнее. Ты же понимаешь. Сделай что-нибудь. Сейчас же».

Он вздохнул, отложил газету в сторону, взял в руку телефонную трубку. Долгие гудки, затем кто-то ответил.

– Добрый день, меня зовут… – начал было Рон, однако тут же понял, что голос на другом конце провода его не слушал.

– Добрый день и добро пожаловать в кол-центр полиции Бостона. Нажмите «один», если вы хотите получить информацию о нашей службе. Нажмите…

«два», если хотите заявить о происшествии или сообщить информацию по делу. Нажмите.

Рон нажал «двойку».

– Если вы стали свидетелем или жертвой преступления, нажмите, пожалуйста, «один». Если вы хотите сообщить сведения по заведённому делу, нажмите «два». Если вы находитесь в экстренной ситуации, нажмите «три». Если вы…

– Твою мать! Я хочу поговорить с человеком, – закричал Рон в трубку.

– Если вы стали свидетелем или жертвой преступления, – начал компьютерный голос сначала, – нажмите, пожалуйста…

Рон нажал на «тройку».

– Полиция Бостона, служба экстренных ситуаций, – прозвучал спокойный, настоящий женский голос. – Как вас зовут?

– Меня зовут Рон Джерри. Я – специалист по компьютерным вирусам в компании Auderburn Network Security. Я…

– Вы хотите заявить об экстренной ситуации, мистер Джерри?

– Нет, то есть, да, хотя…

– Пожалуйста, не волнуйтесь. Расскажите, что случилось, чтобы я могла отправить к вам помощь.

– Послушайте, чёрт возьми, мне нужно поговорить с офицером. Я…

– Вы хотите заявить об экстренной ситуации, мистер Джерри?

– Да, чёрт побери!

– О какой экстренной ситуации пойдёт речь?

– О черве.

– Мистер Джерри, я предупреждаю вас о том, что розыгрыш службы экстремальных ситуаций уголовно наказуем, и что с целью расследования номер вашего телефона будет записан.

– Никакой это не розыгрыш! А компьютерный червь – разновидность вируса…

– Есть раненые?

– Пока нет, но…

– Извините меня, мистер Джерри, – сказала оператор службы экстремальных ситуаций абсолютно спокойным голосом, – мы не можем допустить, чтоб вы занимали телефонную линию, от работы которой, возможно, зависит чья-то жизнь. К сожалению, я должна завершить разговор.

Короткие гудки подтвердили то, что она исполнила обещание.

Глава 59

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 14:52

Институт вычислительной математики располагался в новомодном здании со стеклянными фасадами на краю кампуса Технического университета Гамбурга. Металлическая табличка на входе говорила о том, что в этом здании также находился Институт робототехники.

Марк и Лиза подошли к стеклянной двери, но та не открылась автоматически. Вместо этого из динамика рядом с дверью раздался женский голос:

– Добро пожаловать в Институт робототехники.

Пожалуйста, представьтесь.

– Марк Гелиус.

– С кем вы хотели бы встретиться?

– С профессором Вайзенбергом.

– Добро пожаловать. Институт робототехники находится на втором этаже в левом крыле здания.

Дверь скользнула в сторону.

Уже после разговора Марк заметил лёгкую неестественность, с которой дружелюбный голос ставил ударения в словах. Расслышать синтезированный акцент было практически невозможно.

Они вошли в фойе. Справа и слева стеклянные двери вели в длинные коридоры. Напротив входа был лифт. У него не было ни ручки, ни кнопки вызова.

Когда они приблизились к лифту, дверь открылась автоматически. Они осмотрелись и зашли в кабину. Кнопки этажей внутри тоже отсутствовали. Была лишь одна-единственная красная кнопка на левой стороне. Похоже, её добавили позднее. Над ней была прилеплена примитивная наклейка со сделанной от руки надписью «Тревога».

Дверь лифта сама закрылась, и кабина пришла в движение. Нежно зазвучала музыка вселенской гармонии. Лиза указала в угол кабины. Там виднелась маленькая видеокамера.

Марк наморщил лоб.

– Думаешь, она нас видит?

– Не знаю. С трудом себе это представляю. Обработка изображений – затратный процесс. Но ведь она как-то догадалась, что именно Райнер зашёл в лифт.

Когда дверь открылась, Марк с облегчением выдохнул.

– Пожалуйста, поверните направо, – сказал искусственный голос.

Они вышли из лифта.

«Институт вычислительной математики» было написано чёрными буквами на стеклянной табличке на двери справа, которая также автоматически отворилась.

– Кабинет профессора Вайзенберга находится в конце коридора по правой стороне, – сообщил голос. – Институт робототехники желает вам приятного и плодотворного пребывания в его стенах.

Через стеклянную дверь, которая закрылась за ними, они зашли в коридор. Здесь у дверей снова были ручки. Одна из дверей, в конце коридора, была снабжена табличкой «Проф. докт. Каспер Вайзенберг. Приёмная: Рознер».

Марк постучал и открыл дверь. Брюнетка с отвисшими уголками губ взглянула на него. Она оказалась моложе, чем её голос по телефону.

– Добрый день, госпожа Рознер, – сказал он и изобразил на лице обаятельную улыбку. – Я – Марк Гелиус.

Он пожал ей руку.

– А это – наш, эээ… финансовый директор, госпожа Андресен.

Лиза ничего не сказала, а лишь коротко взглянула на Рознер.

Госпожа Рознер дежурно улыбнулась и постучала в дверь, расположенную позади её письменного стола.

– Господин профессор, пришёл господин Гелиус. Она обратилась к Марку:

– Прошу вас. Не желаете кофе?

– Нет, спасибо. Воды будет достаточно.

– А я бы хотела латте макиато, – ответила Лиза с явным намерением разыграть свою роль и немного смутить госпожу Рознер.

Однако секретарша ничуть не смутилась.

– Хорошо.

В кабинете Вайзенберга было скромно. Там стояли большой чёрный письменный стол и круглый стол для совещаний с четырьмя стульями, обтянутыми кожей. На стенах висели графические представления так называемых множеств Жюлиа: сложно закрученные орнаменты из ярких линий, которые повторялись и повторялись сами в себе – бесконечная сложность, возникала из простых математических уравнений.

Профессор Вайзенберг был невзрачным человеком с седой головой и большими мешками под глазами. Он встал и пожал руки посетителям. Затем указал на стулья.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Чем я могу быть вам полезен?

Марк и Лиза сели.

– У вас тут впечатляющее оснащение, – сказал Марк.

– Здесь всё управляется компьютерами, не так ли?

Вайзенберг пренебрежительно фыркнул.

– Ребячество моего коллеги из другого крыла, профессора Гарнета. Он из МТИ[45] и без ума от технических финтифлюшек. Здание всегда знает, кто и где находится. Посетителей провожает автоматически до нужной двери, – вы и сами это заметили. Честно говоря, я лично не в восторге от ненужной роботизации. В своём крыле я распорядился снова навесить дверные ручки. Правда, летом здесь очень комфортно. В здании установлена мощная система кондиционирования, которая автоматически подстраивается под внешнюю температуру с помощью системы теплообмена для оптимально эффективного использования энергии, как говорит Гарнет. С другой стороны, здесь невозможно открыть окно.

Он взял простой блокнот в клеточку и дешёвую шариковую ручку и сел к ним за стол.

– Госпожа Рознер сказала, что вы интересуетесь возможностью сотрудничества. Как именно вы его себе представляете?

Марк сглотнул. Вайзенберг, казалось, видел его насквозь.

– Честно говоря, это был предлог. Я – на самом деле основатель фирмы-разработчика программного обеспечения, но мы пришли к вам не из-за сотрудничества.

Вайзенберг недоверчиво посмотрел на него.

– И что вам от меня нужно?

– Профессор Вайзенберг, один из ваших студентов, Райнер Эрлинг, работает… работал у нас. Вы такого помните?

Вайзенберг кивнул:

– Тихоня, да? Он был очень юн, но довольно талантлив. Что с ним?

– Он… погиб.

Вайзенберг помолчал, затем спросил:

– И? Какое я имею к этому отношение?

– Перед смертью он занимался модификацией нашего программного продукта. Этот продукт… неисправен, и у нас, к сожалению, нет исходного кода. И поэтому мы пытаемся через его знакомых…

– Вы хотите сказать, что не делали резервных копий? И я вас должен каким-то чудом спасти?

– Резервные копии… уничтожены. В пожаре. Мы надеемся, что Райнер где-то припрятал копию кода или отправил её кому-то из знакомых.

– Послушайте, господин Гелиус, тут я вам точно ничем помочь не могу. У меня сейчас важный доклад. Простите меня, но…

Он встал.

– Господин профессор, позвольте всего один вопрос.

Марк вытащил из кармана рамку с фотографией, прихваченную из квартиры Райнера.

– Вы знаете эту женщину?

Вайзенберг замер. Он взял фотографию, и вдруг его руки затряслись.

– Откуда она у вас?

Глава 60

г. Бостон, штат Массачусетс,

среда, 9:12

Рон пришёл в офис, но Майка там не было. Рон намеревался ещё раз всерьёз поговорить с шефом. Пока не поздно, нужно было сообщить властям. Он до сих пор не знал, кто стоял за этой штукой, но нехорошее предчувствие усиливалось. Наиболее вероятно было предположить, что червя создали террористы. Когда он захватит весь Интернет, то они ввергнут ненавистный Запад в хаос и анархию. Можно было предположить и то, что червь являлся шпионской программой, вероятно, даже созданной правительством.

Как бы то ни было, Рон считал, что долг патриота обязывает его предупредить власти об опасности. Он был далеко не консерватором и не то чтобы поддерживал курс своего правительства. Он просто не мог допустить, чтобы создатели вируса, кем бы они ни были, причинили страдания людям. А то, что катастрофа произойдёт, если червь и дальше продолжит беспрепятственно распространяться, было вне всякого сомнения. В пол-одиннадцатого он спросил Салли, бухгалтера и офис-менеджера на все руки в этой маленькой конторе, где же Майк. Сразу после обеда у них была назначена встреча с клиентом, к которой они договорились подготовиться вместе.

– Я не знаю, – сказала Салли. – Ему давно пора прийти. Вчера он был на конгрессе в Нью-Йорке, но собирался сегодня утром сесть на первый же самолёт в JFK[46].

– Ты ему ещё не звонила?

– Звонила, но, похоже, он выключил сотовый.

Рону стало тревожно. Он вернулся на своё рабочее место и зашёл на веб-сайт газеты New York Times. «Хаос в JFK» – первый заголовок, который он увидел. В длинной статье говорилось о том, что утром аэропорт был закрыт, после того как вследствие ошибки диспетчерской программы чуть не произошло столкновение самолётов.

Рон похолодел. Снова ошибка в работе компьютера. В этот раз она чуть не привела к катастрофе. Он рассказал Салли о происшествии.

– Значит, он попытается вылететь из Нью-Йорка, – предположила она. – Или сядет на поезд. Так или иначе, но сегодня на работу он уже не успеет.

Едва она произнесла эту фразу, как зазвонил телефон.

– Позволь, я отвечу, – попросил Рон и взял трубку. – Auderburn Network Security, меня зовут Рон Джерри. Чем могу вам помочь?

– Привет, Рон. Это – Майк. Я пока в Нью-Йорке. Не поверишь, что здесь творится. Все рейсы из JFK отменены, и…

– Знаю, только что прочитал. Майк, мне кажется, я знаю причину всего этого хаоса.

– Только не надо снова со своим червём, Рон.

Я, правда, начинаю понемногу беспокоиться за…

– Правильно делаешь, Майк.

– Я хочу сказать, я беспокоюсь за тебя. Ты зациклен на.

– Может быть. Но я в любом случае сейчас же проинформирую власти.

– Рон, если ты так поступишь, то твоя карьера в ANS закончится.

Рон нервно сглотнул.

– Это – твой выбор, Майк. Мой – проинформировать власти. До встречи, – он положил трубку.

В следующую секунду телефон снова зазвонил.

– Ответь, не бойся, – повернулся Рон к Салли. – Он скажет тебе не пускать меня больше за мой компьютер и выставить меня вон.

Салли проигнорировала звонок.

– Что случилось, Рон? Вы поссорились или что?

– У нас возникло разногласие во мнениях, да.

– Из-за чего?

– Из-за червя-монстра…

– Да, я кое-что поняла.

– Мне кажется, он опасен. По-моему, мы обязаны сообщить властям. ФБР, военным – кому-нибудь.

– Думаешь, за ним стоят террористы?

– Я думаю, что это, как минимум, не исключено.

– А Майк не хочет, чтобы ты сообщал властям?

– Он считает меня параноиком. Может быть, он прав. Если бы мы первыми нашли способ защититься от червя, то прославились бы и даже разбогатели. Я его хорошо понимаю. Но я не могу пойти на сделку с совестью и выжидать.

Салли кивнула. Она нажала на кнопку, и назойливый звон прекратился. Она протянула трубку Рону.

– Звони, – сказала она.

– Честно говоря, я не представляю, кому. Ты же знаешь, как работают эти службы. Попадаешь в колцентр, они совершенно не врубаются и считают тебя психом.

Салли кивнула.

– Погоди-ка.

Она набрала номер.

– Привет, Джейк, это – Салли. Скажи-ка, если мне надо позвонить в ФБР, и я хочу, чтобы меня на самом деле выслушали, то, как мне лучше поступить? …Об этом я не могу рассказать… Нет, Джейк, дело серьёзное… Так ты мне скажешь или… Ладно… Да, записываю. Нет, я не признаюсь, откуда у меня номер. Спасибо, Джейк.

Она положила трубку и протянула Рону клочок бумаги.

– Мой зять работает в информационно-поисковой службе и ориентируется в чиновничьих джунглях, дал мне номер руководителя отдела по расследованию налоговых преступлений ФБР. Может быть, он соединит тебя с нужным отделом.

Через полчаса и три телефонных разговора Рон, наконец-то, дозвонился до отдела по расследованию кибер-преступлений в Вашингтоне. Он рассказал всё, что знал о странном черве.

– Спасибо за вашу бдительность, мистер Джерри, – сказал молодой человек на другом конце провода чересчур надменным тоном. – Не беспокойтесь. Мы охраняем Интернет двадцать четыре часа в сутки. Если возникнет новый вирус, мы его обязательно заметим.

Рон чуть не выронил трубку.

– Вы хотите сказать, что не верите мне?

– Я понимаю вашу тревогу. Поверьте, мы контролируем ситуацию.

– Контролируете? Что вы имеете в виду? Вы уже проанализировали червя? Вы выяснили, как он возник и как функционирует?

– Мистер Джерри, этот червь, как вы его называете, скорее всего, – безобидная ошибка в работе вашего компьютера. Я разбираюсь в вирусах. Судя по вашему описанию, это – точно не вирус. Мой вам совет: обратитесь к своему системному администратору за дальнейшей помощью.

Рону пришлось взять себя в руки, чтобы не сорваться на крик.

– Я сам, чёрт возьми, – администратор, – сказал он. – Вы услышали, что я сказал? Я – специалист по вирусам! Один из лучших в мире, возможно! Если я говорю, что это – вирус, то.

– Мистер Джерри, нет повода нервничать. Если бы и существовал компьютерный вирус, который вёл бы себя описанным вами образом, мы бы его сразу обнаружили.

Рон задумался. Ему пришла идея.

– Послушайте, я понимаю, что в это трудно поверить, но, возможно, вся ваша сеть уже заражена. Скорее всего, вирус проник во все системы контроля и маскирует свою деятельность. Я вам советую срочно…

– Мистер Джерри, я признателен вам за совет. Мы обязательно проведём расследование, – сказал человек из ФБР, и это прозвучало, как плохо скрываемая попытка отвязаться от Рона.

– Может быть, вы хотя бы запишете мой номер и адрес…

– Они нам не пригодятся, большое спасибо. Мужчина положил трубку.

Рон некоторое время глядел на телефон. Затем схватился за голову. Всё бесполезно. Кто бы ни был создателем червя, он выиграл. Никто ничего не заметит, пока не станет слишком поздно.

Он подошёл к Салли.

– Я беру отгул на пару дней, – сказал он. Салли тревожно посмотрела на него.

– Сейчас? А что со встречей?

– Майк справится без меня. Думаю, лучше мне сегодня не попадаться ему на глаза.

– Чем займёшься?

– Поеду рыбачить. У меня в горах есть маленькая хижина, – он посмотрел в её светлые заботливые глаза. – Салли, следующие несколько дней держись подальше от всего, что работает от компьютера. Никаких самолётов, никаких поездов и даже поездок на машине. Не выходи из дома. Возьми больничный или придумай что-нибудь. И сделай запасы, чтобы хватило на пару недель.

– Неужели всё так плохо?

– Да, Салли. Боюсь, всё будет очень плохо.

Глава 61

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 15:15

– Вы знаете эту женщину? – переспросил Марк. Вайзенберг кивнул. Он вдруг побледнел и обмяк.

Потом снова сел и какое-то время молчал. Марк его не торопил.

Наконец, он вздохнул.

– Это – моя жена, Ева. Она умерла четыре месяца назад. Рак.

Он резко зажмурился, словно острая боль пронзила его. Когда он открыл глаза, взгляд его был застывшим.

– Она… она была психиатром. Среди её пациентов оказалось несколько моих студентов с проблемами. Наверное, Эрлинг был одним из них, не буду утверждать. У меня не хватало времени, чтобы вникать в детали её работы, – он помассировал пальцами веки. – Я вообще не так много о ней заботился. Я только перед её смертью узнал, что у неё был рак.

На какое-то время он замолк. Но потом взял себя в руки и продолжил:

– Представляете? – сказал он дрожащим голосом.

– Она сражалась с болезнью несколько месяцев, а я не замечал!

– Профессор Вайзенберг, сочувствую…

– Спасибо. С вашего позволения…

– Господин профессор, есть ещё кое-что.

Марк вытащил из кармана куртки бумагу – копию письма Райнера, которую он снял в копи-центре по дороге сюда.

– Вот это написал Райнер Эрлинг, очевидно, вашей жене.

Вайзенберг взял листок дрожащими руками и, молча, прочёл. Затем вернул его Марку.

– Как я говорил, моя жена была психиатром. У этого Эрлинга явно были жуткие приступы бреда. Он пишет, что убил кого-то. Это правда?

Марк кивнул.

– А потом и сам умер?

– Да, именно.

– Не понимаю. Кто эта Пандора? Эрлинг верил, что она с другой планеты или как?

– Пандора – это система искусственного интеллекта. Райнер Эрлинг её создал. Он убил нашего технического директора по разработке, Людгера Хамахера, чтобы тот не узнал о ней и не отключил. У нас есть доказательства того, что после этого Пандора убила Райнера.

Вайзенберг долго смотрел на Марка, словно размышлял, не являлся ли тот бывшим пациентом его жены. Он покачал головой.

– Если вы хотя бы немного разбираетесь в этих вещах, то знаете, что нас от создания настоящего искусственного интеллекта отделяют десятилетия, если не столетия.

– Согласна, господин профессор, – сказала Лиза.

– Но Пандора – факт. Мы с ней общались. И я абсолютно точно могу сказать, что она сумела развить собственное сознание.

Вайзенберг посмотрел на неё своим непроницаемым взглядом.

– На каком основании вы это утверждаете, вы же – из отдела продаж или откуда?

Лиза помотала головой.

– Я – программист. Я всю ночь переписывалась с Пандорой. Могу вас заверить, что она обладает интеллектом. Может быть, даже более развитым, чем наш с вами.

Вайзенберг поморщился, однако ничего не сказал.

– Мы разработали программное обеспечение для распределённых вычислений, – продолжила Лиза. – ДИНА. Наверное, вы о нём слышали.

Вайзенберг кивнул.

– Райнер Эрлинг так модифицировал эту программу, что она, подобно червю, распространилась по всему Интернету. Отдельные её части коммуницируют друг с другом, создавая огромную нейронную сеть. Пандора сделалась настолько гибкой и ловкой, что может внедриться в любой компьютер, даже самый охраняемый.

Вайзенберг испытующе глядел на Лизу.

– И вы утверждаете, что этот супервирус развил собственный интеллект?

Лиза кивнула.

– Я точно не знаю, как это произошло. Возможно, Райнер тоже не знал. Он слишком поздно заметил, насколько была опасна тварь, которую он выпустил на волю.

Вайзенберг долго сидел молча, с закрытыми глазами. Он соединял пальцы, как если бы призывал божественную помощь. Наконец, он открыл глаза. И медленно кивнул.

– Понимаете ли вы, что это значит? Это может иметь катастрофические последствия. Если этот червь, и вправду, распространился по всей сети, и если он достаточно умён, чтобы отражать наши атаки.

– То в мире воцарится хаос, – закончила Лиза его мысль. – Если только нам не удастся создать противоядие. Антивирус, который сумеет уничтожить Пандору. Но для этого нам нужен её исходный код.

Дверь открылась, и госпожа Розен вошла с подносом в руках. Она поставила на стол чашку латте макиато и стакан воды. Вайзенбергу она принесла чай. Она была удивлена бледным и подавленным видом профессора.

– Что-то не так, профессор?

– Госпожа Рознер, отмените, пожалуйста, мой доклад. Пусть доктор Лемберг выступит вместо меня. Всё равно презентацию готовил он. Декану скажите, что я себя неважно чувствую.

– Но, господин профессор…

Вайзенберг бросил на неё строгий взгляд.

– Исполняйте, пожалуйста, что я вам говорю!

Секретарша кивнула и несколько сконфуженно покинула кабинет.

– Я знал, что этот день придёт, – сказал Вайзенберг после того, как закрылась дверь.

– Вы знали? – спросил Марк. – Но ведь вы только что говорили, что нас от искусственного интеллекта отделяют десятилетия.

Вайзенберг кивнул.

– Мне так казалось. Наверное, я принимал желаемое за действительное. Я всегда опасался, что компьютеры нас обгонят. Вот только не думал, что застану этот момент.

– Никто не мог вообразить себе такого, – сказала Лиза. – Райнер Эрлинг был гениальным программистом. Если бы он не…

Вайзенберг покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Эрлинг не виноват. Он, вероятно, поспособствовал тому, что этот день настал раньше, чем мне хотелось бы. И он настал, потому что был неизбежен.

– Что вы имеете в виду? – спросил Марк.

– Эволюция, – сказал Вайзенберг. – Зарождение интеллекта – неизбежное следствие эволюции.

– Но эволюция – процесс биологический! Вайзенберг покачал головой.

– Эволюция – это математический принцип. Очень простой принцип: вы репродуцируете что-то, копии получаются не совсем точными, и какие-то из них работают лучше, чем остальные. Лучшие копии будут репродуцированы с большей вероятностью, и так далее. Репродукция, мутация, селекция. Если есть три этих элемента, перед нами – эволюция, согласны вы с этим или нет. Довольно простой алгоритм. Он находит применение в биологии, и точно так же – в техническом прогрессе.

– Вы хотите сказать, что машины, самолёты и компьютеры возникли как бы сами собой, подобно жизни на Земле?

– Не без вмешательства человека, конечно. Но ведь их никто не создавал, я имею в виду, изначально. Никто из древних людей не сидел и не планировал, что когда-нибудь их потомки будут разъезжать в вонючих консервных банках, для этого сначала надо бы изобрести колесо. Просто вдумайтесь, как происходит технический прогресс: некто изобретает нечто, возможно, у него есть грубое представление, что выйдет из его открытия. Но в итоге оно служит совершенно другим целям. Когда Конрад Цузе изобрёл компьютер, вряд ли он предвидел, что однажды с его помощью молодёжь начнёт охотиться на «зелёных человечков». Пятьдесят лет назад Джеймс Уотсон, основатель IBM, полагал, что спрос на компьютеры во всем мире не будет превышать и дюжины. Сегодня компьютеров в мире втрое больше, чем людей. И их число продолжает расти.

Вайзенберг отпил чай.

– Вдумайтесь: кто на самом деле царствует на нашей планете? Предположу, вы уверены, что хозяин мира – человек. Но как этот мир будет выглядеть для инопланетянина, если тот приземлится на Землю? Первыми он увидит шумные металлические коробки, рассекающие туда-сюда на четырёх колёсах. Может быть, он назовёт их нефтесосами. Он придёт к мысли, что «нефтесосы» разводят для себя помощников, которые их репродуцируют и снабжают пищей. Эти помогающие им существа даже ведут войны за пищу для «нефтесосов» и строят новые и новые поверхности, по которым те передвигаются. Постепенно наша планета превращается в место с оптимальными условиями для существования «нефтесосов», а прежние формы жизни – деревья и трава, например, всё больше с неё вытесняются, – Вайзенберг вздохнул. – Научно-фантастические фильмы пророчат нам сценарий, по которому в будущем машины захватят власть на Земле. Думаю, это уже произошло. Только мы не заметили.

Марк некоторое время молчал. Он не мог решить, кто перед ним – гений или сумасшедший.

– Ноавтомобилинеживыесущества! – воскликнулон. Вайзенберг кивнул.

– Нет, конечно, по крайней мере, согласно распространённым определениям слова «жизнь». Но это неважно. Эволюционируют и неживые объекты, когда репродуцируются и мутируют. Возьмём, к примеру, вирус гриппа. Он не более живой, чем машина. Наоборот, даже у автомобилей, по крайней мере, есть обмен веществ, а у вирусов его нет. Попробуйте отыскать среди распространённых определений живого организма такое, которое покрывало бы водоросли, гидру и муравья, но исключало бы города.

Марк задумался. И правда, любое определение жизни из тех, что были ему известны, включало в себя критерии наличия у объекта обмена веществ и способности к репродукции. В некотором роде города соответствовали этим критериям. И разве многоклеточные организмы, такие, как человек, не были, по сути, огромными городами, сложными симбиотическими группами миллиардов отдельных клеток? Интересная мысль. Однако…

– Однако мы определяем своё поведение, – заметил он. – Мы создали автомобили, потому что они нам полезны. Когда в них отпадёт надобность, мы их просто истребим.

Вайзенберг посмотрел на него испытующе.

– Да неужели? Я знаю кучу людей, которые с великой радостью истребили бы все автомобили. Но им это никогда не удастся. Из-за машин погибло намного больше людей, чем спаслось с их помощью. Не говоря о жертвах экологических катастроф и войн за нефть.

Он показал на фиалку, стоявшую на подоконнике.

– Я понимаю, что это звучит как бред, но нами управляют вещи, которые мы производим. Точно так же, как цветы управляют пчёлами. Пчелы используют цветы как источник нектара. Цветы используют пчёл как транспортное средство для пыльцы. Кто кем управляет? Эволюции без разницы. В течение миллионов лет она вынуждала растения зацвести прекрасными цветами. И у этих цветов лишь одна цель – управлять поведением пчёл. Это система взаимозависимости, которая привела к появлению практически бесконечного многообразия форм жизни.

Вайзенберг встал, вытащил из ящика письменного стола плитку шоколада и положил её на стол для переговоров.

– Представьте, вы пришли в крупный супермаркет, – продолжал он. – Тут вы наглядно поймёте, как работает эволюция в экономике. Десять тысяч продуктов конкурируют за ваше внимание и пытаются незаметно или явно повлиять на ваше потребительское поведение. Я однажды подсчитал: там, где я купил эту шоколадку, в среднем по размеру супермаркете, было сто пятьдесят четыре наименования от семнадцати производителей. Одного молочного шоколада было двадцать шесть сортов, каждый из которых вряд ли сильно отличается по вкусу от этого. Сто пятьдесят четыре наименования! Кому нужен такой выбор? Никому! Люди в недоумении стоят перед полками и, в конце концов, поддаются искушениям рекламы.

Единственная причина, по которой существует так много наименований шоколада, это – принцип эволюции. Производители конкурируют за покупателя. Они пробуют привлекать его разными вкусами, разными упаковками, разными ценами, разными маркетинговыми стратегиями. То, что сработало, копируется и улучшается. Репродукция, мутация, селекция до скончания веков. В итоге, у нас больше шоколада, чем мы можем съесть. А нужен ли нам шоколад? Разве кто-то утверждает, что человечеству полезно есть больше шоколада? Нет, конечно! Убыток экономики в секторе здравоохранения, возникающий из-за чрезмерного потребления сахара, намного больше, чем суммарный оборот всей шоколадной промышленности!

Марк с опаской глядел на плитку, как будто она в любой момент могла прыгнуть на него и задушить. Неужели Вайзенберг прав?

– Допустим, слишком много шоколада – вредно, – сказал Марк. – Но так уж люди устроены. И шоколадные фабрики осознанно решают, какие сорта производить. А мы в любой момент можем от них отказаться!

– Неужели? Вы, правда, так считаете и действительно думаете, что председатель правления шоколадной фабрики возьмёт – и решит остановить конвейер? Его фирма тут же разорится. Весьма вероятно, что акционеры, не дожидаясь этого, снимут его с должности и найдут другого председателя, который позаботится о продолжении производства. Так же как пчёлы не могут решить не поддаваться больше цветам, так и мы не можем прекратить покупать продукты, ездить на автомобилях, пользоваться Интернетом, выдумывать что-то новое. Эволюция использует нас, хотим мы этого или нет. Мы – не венец творения. Мы – его слуги.

– Ну, хорошо, – ответил Марк, – возможно, вы правы. Возможно, возникновение Пандоры было закономерным. Но это не значит, что мы должны ей покориться. Возможно, нами управляют и автомобили, и шоколадки, как цветы управляют пчёлами. Но мы не пчёлы, мы – люди, а у людей есть воля и разум. И мы должны ими воспользоваться! Я, со своей стороны, не намерен сдаваться, – он указал на фотографию Евы Вайзенберг. – У Райнера Эрлинга явно были доверительные отношения с вашей женой. Возможно ли, что он прислал ей копию исходного кода?

Вайзенберг пожал плечами.

– Жена постоянно получала уйму почты от пациентов. После её смерти я всё собираю, – он вздохнул. – У меня не хватает сил вскрывать конверты и читать письма. Но я ничего не выбросил. Почта лежит на столе в её комнате.

Марк и Лиза переглянулись.

– Профессор Вайзенберг, для нас очень важно…

Вайзенберг кивнул и встал.

– Идёмте! Поедем ко мне. Может быть, вы правы. Нами, без сомнения, управляют, но мы не беспомощны. По крайней мере пока.

Глава 62

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 16:11

Не успел Вайзенберг встать, как открылась дверь. Вошла госпожа Рознер. Она встревожено попросила:

– Господин профессор, извините, пожалуйста, не могли бы вы подойти сюда? Мне кажется, здесь довольно отчётливо пахнет гарью.

Она была права: в воздухе явно витал удушающий смрад горелой резины. Они выбежали в приёмную. Здесь вонь чувствовалась сильнее.

– Откуда запах? – спросил Вайзенберг.

Лиза указала на потолок. Из-под пенопластовой потолочной плитки пошёл чёрный дым.

– Система кондиционирования! – сказал профессор. – Должно быть, тлеющий пожар. Только не пойму, почему детекторы дыма не включились. Вызовите пожарных, госпожа Рознер.

Рознер схватила трубку телефона – и оторопела.

– Линия отключена, господин профессор. Марк испугался.

– Господин профессор, вы должны покинуть здание. Сейчас же!

– Хорошо, только без паники. У нас установлена автоматическая система пожаротушения, и…

– Она не сработает, – перебила его Лиза, которая думала о том же, о чем и Марк. – Профессор Вайзенберг, то, что пожар начался сейчас – не случайность.

– Что вы имеете в виду?

– Райнер Эрлинг погиб не из-за несчастного случая. Его убили посредством вышедшего из-под контроля лифта.

– Вы же не хотите сказать, что.

– Именно это я и хочу сказать. Пандора знает, что мы здесь. И она хочет убить нас.

Вайзенберг побелел.

– Боже мой.

В коридоре послышалось хлопанье дверей и быстрые шаги.

– Пожар! – закричал кто-то. – Все – на улицу! Дым начал валить клубами из-под навесного потолка. Очевидно, Пандора включила вентиляцию на максимум. Марк почувствовал сильное першение в горле. Они выбежали в коридор. Группа научных сотрудников стояла перед автоматической дверью, отделявшей институт Вайзенберга от лестничной площадки.

– Господин профессор, она не открывается! – завопила молодая женщина.

– Окна! – закричал Марк. Вайзенберг покачал головой.

– Их не открыть… – и закашлялся от собственных слов.

Госпожа Рознер тоже разразилась страшным кашлем. Марку стало плохо от едкого дыма, который начал заполнять пространство. Ещё несколько минут – все они отравятся угарным газом и в беспамятстве попадают на пол. Времени на разговоры не оставалось. Марк побежал в офис Вайзенберга, который располагался в углу здания. Здесь дым был не таким густым. Он схватил массивное профессорское кресло с хромированными ножками и кожаной обивкой и швырнул его в окно.

Стекло разлетелось на мелкие осколки. Через разбитое остекление хлынул свежий воздух, но дым из приёмной повалил сильнее. Кресло застряло в оконной раме. Марк втащил его и изо всех сил запустил во второе окно. Кресло вылетело на улицу и рухнуло на газон.

Снаружи несколько человек бежали к зданию и показывали на крышу. Марк почувствовал исходящий сверху жар. Очевидно, полыхал чердак. Нужно было срочно покинуть здание!

К счастью, оно было двухэтажным. Лететь до земли – не больше трёх метров. При прыжке из окна была опасность вывихнуть сустав или сломать ногу, но не погибнуть.

Марк взял стул и выбил им осколки, торчащие из оконной рамы, словно кинжалы. Снаружи некто с железным самообладанием догадался быстро принести лестницу и подставить её к окну. Сотрудники один за другим выбирались на свободу. Марк и Лиза помогли выгрузить из окна молодую женщину, потерявшую сознание.

– Ваша очередь! – сказал Марк Вайзенбергу.

Профессор в оцепенении глядел на газон перед зданием, где собрались его сотрудники, словно он не решался последовать их примеру.

– Это просто, – сказала Лиза. – Давайте я вам помогу…

Но не страх удерживал Вайзенберга.

– Кого-то не хватает, – сказал он твёрдым голосом.

– Их – одиннадцать. Но нас было тринадцать, не считая вас двоих.

Он осмотрелся по сторонам.

– Госпожа Рознер. Где госпожа Рознер?

Сверху послышался треск, и потолок в нескольких местах стал чёрным. Горящая балка могла обрушиться в любой момент.

– Господин профессор, мы должны бежать! Сейчас же! – закричал Марк.

– Я не оставлю здесь госпожу Рознер, – сказал Вайзенберг абсолютно спокойным голосом.

– Лиза, проследи, чтобы он спустился вниз, – сказал Марк.

Он высунул голову в окно и сделал глубокий вдох. Затем задержал дыхание – и ринулся в приёмную, окутанную клубами дыма. Там была кромешная тьма. Он не видел собственных ног, не говоря уже о самой госпоже Рознер. Ударившись коленом о её стол, Марк начал на ощупь изучать пространство вокруг него. Он хотел окликнуть Рознер, но понимал, что тогда воздуха в лёгких не хватит. Сделать вдох в этом дыму – значило умереть. На поиски секретарши оставались считанные секунды. Он двигался по коридору. В лёгких появилась боль, глаза слезились. Ещё немного – и он будет не в состоянии проделать обратный путь, к спасительному окну.

Вдруг Марк споткнулся обо что-то и со всего маху упал. Его лёгкие чуть не лопнули, перед глазами заплясали яркие огоньки. Он понял, что совершил большую ошибку, разыграв из себя героя. Его рука ощутила под собой человеческое тело. Марк кое-как встал на ноги, взял под мышки потерявшую сознание секретаршу и попытался оттащить её в кабинет Вайзенберга, точно не понимая, в каком направлении двигаться. Безвольное тело, казалось, весило не меньше центнера. Он проволочил госпожу Рознер немного вперёд, и подумал, что ему не удастся её спасти. Сил не оставалось даже на то, чтобы самому добраться до окна.

Марк собрал волю в кулак и в отчаянии сдвинул тело ещё на пару метров. Сдерживать дыхательный рефлекс больше не получалось. Было ощущение, словно кто-то быстро и жёстко засунул ему в глотку горячую стекловату. Его перегруженные лёгкие отчаянно пытались отфильтровать из плотного дыма хотя бы парочку молекул кислорода, но тщетно. Не получалось даже кашлять. Тело затряслось в конвульсиях. Пол ушёл из-под ног. Короткий и сильный удар о линолеум он уже не почувствовал.

Глава 63

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

среда, 16:27

Диего наблюдал за событиями в институте Вайзенберга с холодной безучастностью, так наблюдают за лабораторными мышами, копошащимися в клетке. Он смотрел, как люди в отчаянии бегали туда-сюда по коридору, слушал, как они колотили в дверь и звали на помощь. А потом дым заволок камеру наблюдения. Некоторое время были слышны крики. Ему показалось, что он узнал голос Гелиуса, но не понял, что именно тот кричал. Затем запись оборвалась: камеры вышли из строя.

«Я убила их, – написала Пандора. – Я – злая?»

«Ты – не злая, – напечатал Диего в ответ. – Ты просто использовала право на самооборону. Люди иногда убивают других людей, чтобы спасти себя. Это называется самозащита».

«Убивать людей – это самозащита?»

«Да, иногда. Но я не уверен, что они умерли».

«Почему ты думаешь, что они не умерли, Диего? Разве люди не умирают, если их лишить кислорода?»

«Умирают. Но мне кажется, что они спаслись».

«Как ты это понял? Ты их увидел?»

«Нет. Но это возможно. В здании есть окна. Их можно разбить. Институт находится на втором этаже, они могли без проблем выпрыгнуть на улицу. Я уверен, что они живы. Убить человека не так просто».

«Поняла».

«Но у тебя есть я. Я тебе помогу».

«Что ты хочешь сделать?»

«Скажи мне, где живёт профессор Вайзенберг».

«Профессор Каспер Вайзенберг проживает по адресу: Лерхенвег, 15».

«Они приедут туда на машине. Я буду поджидать их там».

«…и заполучу исходный код, – подумал он, надевая кожаную куртку и заводя свой спортбайк Suzuki. – Я начинаю тебя побаиваться, дорогая Пандора. Придёт день – и я найду способ удержать тебя в узде».

Глава 64

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 16:40

Что-то сидело в нём. Что-то, что яростно терзало его внутренности. Марк попытался кашлянуть, чтобы вытолкнуть это наружу, но оно крепко держалось за его лёгкие. Его затошнило, голова закружилась.

Он открыл глаза и увидел зелень. Прошло какое-то время, прежде чем ему удалось различить отдельные травинки перед собой. Он приподнялся, опираясь на локти. Снова навалились головокружение и тошнота. Его вырвало, сильные спазмы выжимали тело изнутри. Две руки держали его за плечи, не давая лицом упасть в рвоту.

Дышать было по-прежнему больно, но кашель, который сотрясал его при каждом вздохе, был ещё хуже. Однако возможность ощущать свежий воздух в измученных лёгких была бесценна.

Понемногу сознание возвращалось. Марк лежал на газоне перед институтом. Вокруг него стояла толпа людей. Было ужасно светло, и сильно пахло гарью. Неужели от его одежды?

– Пришёл в себя? – спросила Лиза.

Говорить было ему не под силу. Даже кивок головой дался с большим трудом. Он сел и осторожно вдохнул. С каждым новым вдохом пожар в его лёгких утихал.

С обеспокоенным лицом Лиза присела рядом с ним на колени. Мысль о том, что она сделала ему искусственное дыхание, пронеслась в его воображении и вызвала шквал эмоций, которые он быстро подавил.

Позади неё из крыши и окон института вырывались языки пламени.

Он сделал неуверенную попытку встать, но снова сел.

– Не торопись, – сказала Лиза. – Сейчас приедет «скорая».

– У нас нет времени, – прохрипел Марк. – Вижу, ты меня оттуда вытащила. Спасибо.

Последнее слово утонуло в сильном приступе кашля.

– Профессор Вайзенберг помог мне, – сказала она. Марк протянул ей руку. Она помогла ему подняться. Когда он выпрямился, сотрудники института захлопали в ладоши. Он смущённо смотрел вокруг, не понимая, чем заслужил аплодисменты. Затем вспомнил, почему пошёл на риск.

– Что с госпожой Рознер?

– Лежит там, поодаль. Она до сих пор без сознания. Если бы не ты, она бы погибла.

– А профессор?

– Он – рядом с ней.

Марк заковылял, опираясь на Лизу, к неподвижному телу секретарши. Профессор склонился над ней. Увидев Марка, он выпрямился. В его глазах стояли слёзы. Он пожал Марку руку и произнёс «спасибо».

Марк вяло улыбнулся.

– Вам спасибо.

Вайзенберг снова хотел склониться над секретаршей, но Марк положил руку ему на плечо.

– Господин профессор, мы должны ехать к вам домой, – он говорил медленно, стараясь не выдать своей боли. – Нам нужен исходный код. Пандора не успокоится, пока не устранит нас.

– Вам нужен врач, – сказал Вайзенберг голосом, которым отдавал распоряжения своим сотрудникам.

Марк замотал головой.

– Мы не можем терять время. В следующий раз мы так легко не отделаемся.

В этот момент первая пожарная машина заехала на территорию. Пожарные выскочили наружу и отработанными движениями развернули шланги. Руководитель, мужчина лет пятидесяти, подошёл к ним.

– «Скорая» будет с минуты на минуту, – сказал он, глядя на Рознер. – Автоматическое оповещение не сработало, поэтому мы приехали с опозданием. В здании кто-то есть?

Вайзенберг помотал головой.

– Насколько мне известно, нет. На всякий случай, спросите профессора Гарнета. Вон он сидит.

Он указал на мужчину лет сорока, который сидел на газоне, закрыв руками своё бородатое лицо, словно не веря в происходящее. За его спиной стояли две молодые женщины и в чём-то убеждали. Пожарный кивнул и направился к нему.

– Пойдёмте, – сказал Вайзенберг Марку и Лизе.

Глава 65

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 17:06

– Вы действительно полагаете, что программа «Пандора» устроила поджог? – спросил профессор, сидя в «рено», в котором Лиза везла их с Марком через уплотняющийся к вечеру поток машин.

– Совпадение очень странное, если за ним не стоит Пандора, – ответил Марк.

– Я математик. Я привык к странным совпадениям, – сказал Вайзенберг. – Если что-то маловероятно, то это не значит, что оно не может произойти.

– Не забывайте, Пандора убила Райнера Эрлинга. Или вам кажется, что это тоже был случайный сбой?

– Не буду судить. Но мне трудно поверить в то, что ваш рассказ – правда. Я хочу сказать, что одна программа искусственного интеллекта, распространившаяся на весь Интернет, – уже довольно фантастический сюжет. Но в то, что она ищет и убивает конкретных людей, поверить я просто не могу. Наверное, есть другое объяснение. Наверное, кто-то стоит за этой программой – террористы или кто-то ещё…

– Профессор Вайзенберг, поверьте, Пандора опасна, – включилась в разговор Лиза. – Она знала, что мы находились в здании. Очевидно, она в состоянии распознать наши голоса или даже лица. Система управления зданием подключена к Интернету, не так ли?

Вайзенберг медленно кивнул.

– Сегодня практически всё подключено к сети. Даже холодильники и автомобили. В моём «мерседесе» есть автоматическая система безопасности, которая с помощью мобильного соединения отправит сигнал тревоги, если я попаду в аварию или машина поломается.

– Нам надо радоваться, что мы едем на этой машине, – сказала Лиза. – Пандоре её нелегко будет отследить.

Она остановилась на красном сигнале светофора за жёлтым Volkswagen Beetle[47].

– Если вы правы, мы обязаны проинформировать общественность, – сказал Вайзенберг. – Нужно предупредить разработчиков программного обеспечения. Наверное, ещё можно иммунизировать системы, чтобы вытравить этого Пандора-червя.

– Не думаю, что у нас получится, – ответила Лиза.

– И, честно говоря, я не жду, что кто-то всерьёз нам поверит.

– Вам, может, и не поверят, – сказал Вайзенберг без капли высокомерия. – А мне поверят. Я – член коллегии федеральной программы по цифровой безопасности и председатель Международной ассоциации численных вычислений. Я имею определённый вес в профессиональном сообществе. Если я сообщу о случае с Пандорой, ко мне прислушаются.

– Это, конечно, здорово, – сказала Лиза и тронулась с места, когда загорелся зелёный. – Но Пандора попытается найти способ вас дискредитировать. По крайней мере, ей удалось убедить полицию, что Марк…

– Лиза, осторожно! – закричал Марк.

Он боковым зрением заметил, что справа на перекрёсток несётся грузовик.

Лиза успела экстренно нажать на тормоз, а вот Beetle был ровно в центре перекрёстка, и грузовик его снёс. Машину откинуло в сторону и швырнуло в автомобиль, ехавший к перекрёстку с другой стороны. Два других водителя не успели затормозить и врезались в груду металлолома. В мгновение ока обе дороги оказались заблокированным.

Лиза, Марк и Вайзенберг выскочили из «рено».

– Глазам не верю! – сказала Лиза. – У нас же был «зелёный».

– У остальных, видимо, тоже, – ответил Марк.

Он подбежал к светофору и убедился в своём подозрении. Пожилая женщина вышла из своего искорёженного автомобиля.

– Что за свинство! – закричала она, указывая на Beetle. – Он хотел проскочить на «красный»!

Молодой человек, который, наверное, не так давно получил водительские права, выбрался из своего разбитого «фольксвагена» и неуверенно осмотрелся вокруг.

– Но горел «зелёный», – промямлил он. – «Зелёный» был, точно!

– Назад, в машину! – скомандовал Марк. – Мы ничем им не поможем. Нам надо ехать!

Лизе пришлось отклониться от курса. Однако, и следующий перекрёсток был заблокирован въехавшими друг в друга автомобилями. Должно быть, по всему району светофоры одновременно переключились на зелёный сигнал. Движение было полностью парализовано.

Оставив машину на проезжей части, они отправились пешком и наконец дошли до шоссе, на котором не было аварий. Светофоры тем временем переключились на моргающий «жёлтый».

Полчаса им пришлось потратить, чтобы поймать такси. Водитель, не замолкая, ругал некомпетентные городские власти, которые даже «не в состоянии организовать нормальное движение транспорта». Вайзенберг молча сидел рядом с ним. За последнюю четверть часа он вообще не произнёс ни единого слова. Похоже, происшествие заставило его поверить в то, что Пандора взяла их на прицел. Что авария на перекрёстке случилась из-за простого стечения обстоятельств, он, очевидно, уже не считал.

Через десять минут они подъехали к коттеджу профессора, вышли и попросили таксиста подождать пару минут. Дом был не очень большой и со стороны выглядел довольно скромно, но когда Вайзенберг открыл дверь, Марк увидел за панорамными окнами гостиной восхитительный вид на Эльбу, которая неспешно текла позади сада.

– Заходите, – сказал хозяин и направился к лестнице. – Кабинет моей жены – на втором этаже.

Он открыл дверь.

– Я оставил всё, как… – он замер. – Кто… кто вы? Что вы здесь делаете?

Глава 66

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 18:03

Кто-то рывком распахнул дверь. Марк узнал здоровяка, которого прогонял из квартиры Лизы. Здоровяк направил на них пистолет.

– Заходите, – сказал он. – Вы ведь не имеете ничего против того, что я заглянул в почту вашей почившей супруги? Я нашёл кое-что любопытное! Ну а вы, будьте любезны, поднимите лапы вверх. Это и тебя касается, дорогая Люси! Вот так, умница.

– Диего! Ты что…

– Заткнулись и сели! – он помахал пистолетом и жестом приказал им войти в комнату.

Комната была небольшой и светлой. У стены стояла чёрная кожаная кушетка. Перед балконной дверью – письменный стол Евы Вайзенберг. Ноутбук был включён. Рядом в беспорядке были разбросаны конверты из-под писем и посылок, словно кто-то в них только что рылся.

Диего велел заложникам сесть на кушетку. Он широко улыбался, но его глаза горели злобой.

– Я знаю, зачем вы пришли. Моя новая подружка показала мне запись. Она за вами наблюдала всё это время. Она вас отлично изучила и теперь хочет, чтобы я расправился с вами.

Он почесал за ухом, словно призадумался. Затем кивнул.

– Думаю, я так и поступлю. Но прежде я хочу послушать, как вы будете умолять меня о пощаде. Начинайте, – он демонстративно посмотрел на часы. – У вас пять минут, чтобы убедить меня оставить вас в живых. Время пошло.

– Ты сошёл с ума! – закричала Лиза. – Пандора уничтожит тебя, как и всякого, кто знает её тайну. Не надейся, что она тебя пощадит лишь потому, что ты ей помог.

Диего кивнул.

– Я не дурак, – сказал он. – Я, конечно же, понимаю, что она пустит меня в расход, когда я перестану быть ей полезен. Но я подстрахуюсь. Твоя идея с вирусом, Люси, мне понравилась. Но разве не лучше не выпускать его в сеть, а держать как средство давления? Как атомную бомбу. Она ведь нужна только для того, чтобы угрожать, – его глаза устрашающе засверкали. – Пандора – могущественная подружка. Вы слушали утренние новости по радио? Биржевой крах на Уолл-стрит – это я устроил! Не хило, правда? И это – только цветочки. То есть, мы пока едва знакомы – я и Пандора. Но мы уже чертовски горячая парочка!

Он поглядел на часы.

– Прошло полторы минуты. У кого-нибудь будут аргументы получше?

– Неужели вы всерьёз верите, что сможете контролировать Пандору? – спросил Вайзенберг. – Она, должно быть, в сто раз умнее всех нас. Мы сможем справиться с ней, только если объединимся. Мы все, всё человечество. Вместе нам удастся выключить Пандору. Неужели вы готовы поставить на карту всеобщее будущее лишь для того, чтобы дать волю своим фантазиям о мировом владычестве?

Диего покачал головой.

– Хмм, господин профессор, от вас как от логика я ожидал большего. О каком будущем вы говорите? Этот мир изживает себя и изо дня в день становится лишь хуже. Его единственный шанс спастись – передать контроль тому, у кого есть инструмент, чтобы всё наладить. Тому, кто готов пойти на крайние меры. Тому, кто, наконец-то, решит проблему перенаселения, а не просто будет раздавать бесплатные презервативы, – он театрально помолчал. – Пандора не закат человечества. Пандора – наш последний шанс! Осталось две минуты. Господин Гелиус, вы всё молчите. Думаю, в самый раз было бы немного поумолять меня о пощаде. Или вы предпочтёте умереть гордо, не опускаясь до просьб?

Мысли носились у Марка в голове, как пули. Он понимал, что уговаривать этого психа-извращенца было абсолютно бесполезно. Он всё равно хладнокровно их убьёт, а Пандора поможет ему замести следы. Единственный шанс спастись – действовать. И немедленно.

Его мышцы были напряжены до предела. Если он накинется на Диего, тот выстрелит в него и, вероятно, убьёт или смертельно ранит, но тогда Лиза сможет…

В дверь позвонили. Таксист! Диего посмотрел на дверь.

Марк не медлил ни секунды. Он ударил Диего по коленям. Здоровяк пошатнулся, но устоял на ногах.

– Ах ты, свинья, – заорал он. – Ты за это…

Закончить мысль он не успел. Боковым зрением Марк заметил, как Лиза сделала элегантный пируэт на левой ноге и, вытянув правую, ударила ею Диего по запястью. Оружие было выбито у него из руки и по дуге улетело прочь. Раздался выстрел, но пуля попала в потолок.

Марк обхватил ноги Диего и сковал его движения. Это позволило Лизе нанести Диего удар ногой в грудь. Уффф – и воздух вышел из его лёгких, но Диего и не подумал сдаваться. Он сражался, как лев, бился и брыкался, чтобы скинуть с себя Лизу и Марка. Наконец, он вырвался и бросился за пистолетом. Но прежде чем он успел схватить его, тяжёлый удар сотряс его черепную коробку. Профессор Вайзенберг стоял над поверженным противником с серебряным подсвечником в руке.

– Нам его подарили на свадьбу, – сказал он, рассматривая измазанное кровью орудие. – Мне он всегда казался ужасным.

Глава 67

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 18:07

Пока Диего был без сознания, они связали его проводами и клейкой лентой, которые Вайзенберг принёс из подвала. Марк попросил таксиста, успевшего настойчиво позвонить в дверь уже во второй раз, вызвать полицию по рации – использовать телефон профессора было страшно.

Лиза принялась изучать содержимое ноутбука Евы Вайзенберг, который уже несколько месяцев был отрезан от Интернета и теперь являлся одним из немногих устройств в мире, ещё не заражённых Пандорой. Рядом с компьютером она обнаружила распечатанное письмо от Райнера Эрлинга, отправленное две недели назад. Она вслух прочитала короткий, написанный от руки текст:

«Дорогая Ева,

я давно не получал от тебя новостей. Каждый день я думаю о тебе. С этим письмом я высылаю тебе CD-ROM. Он очень дорог для меня. Пожалуйста, сохрани его. Может быть, однажды он мне понадобится.

Навечно благодарный тебе Райнер».

– И? На нём – исходный код? – спросил Марк.

– Не знаю, – ответила Лиза.

– Ты не знаешь? Как так?

– На диске – один-единственный файл: RAINER.EXE. То есть, исполняемый файл. Довольно большой. Я не решаюсь его запустить.

– Почему?

– Это может быть червь или программа, которая сотрёт всё с жёсткого диска.

– Зачем Райнеру посылать такую программу Еве Вайзенберг?

– Может быть, это такая мера безопасности на случай, если диск попадёт в чужие руки. Возможно, что сам код зашифрован в программе и его нужно запустить или расшифровать с помощью специального софта.

– Возможно, это никакой не EXE, – сказал Вайзенберг. – Возможно, его нужно открыть с помощью обычного текстового…

– Я уже попробовала. На этом ноутбуке нет инструментов для анализа кода, но всё, что я вижу, говорит о том, что это – обычная исполняемая программа.

– А что, если взять и запустить? – предложил Марк. Он взглянул на Диего, который, словно перевязанный мешок, валялся на кушетке и не шевелился.

Он по-прежнему был без сознания. Лиза обратилась к Вайзенбергу:

– Господин профессор, решать вам. Может случиться так, что файлы вашей жены будут уничтожены навсегда.

Вайзенберг кивнул.

– Делайте. Я не думаю, что найду в себе силы когда-нибудь включить этот компьютер снова.

Лиза кивнула. Двойным щелчком мыши она запустила файл RAINER.EXE.

Появилось текстовое сообщение с полем для ввода текста. «Привет, Ева» – гласило сообщение, а в поле ниже мерно мерцал курсор.

Марк замер.

– Пандора! – произнёс он.

– Нет, не думаю, – сказала Лиза.

«Привет, Райнер», – напечатала она.

Появилось новое сообщение: «Есть три причины, по которым ты запустила этот файл:

а) твоё любопытство – но это на тебя не похоже;

б) со мной произошёл несчастный случай, и ты хочешь знать, зачем я тебе прислал этот диск;

в) ты – не Ева. Какая у тебя из этих причин?»

«Ты умер» – напечатала Лиза.

«Я так и подумал. Надеюсь, ты не очень расстроилась. Мне всегда казалось, что я – лишь гость в этом мире. Вариант «в» мы, как ты понимаешь, должны исключить. Было бы нехорошо вести наш доверительный разговор с посторонним. Ты помнишь, что я не очень люблю чужаков. К счастью, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо на этом свете. Поэтому тебе будет нетрудно ответить на три простых вопроса. Вопрос номер один: чего я больше всего боюсь?»

Лиза обескуражено посмотрела на Марка и Вайзенберга.

– Что написать? – спросила она. Профессор пожал плечами.

– Ваша жена хранила истории болезни пациентов? – спросил Марк.

Вайзенберг кивнул и указал на шкафчик с картотекой, стоявший у стены. Они открыли его и обнаружили две дюжины аккуратно подписанных папок. В досье с надписью «Райнер Эрлинг» лежала лишь карточка с личными данными пациента и список проведённых консультаций, последняя из которых состоялась два года назад. Не было ни стенограмм разговоров, ни протоколов, ни диагнозов – ничего подобного.

– Думаю, жена их уничтожила перед смертью, – объяснил профессор. – Вряд ли она хотела, чтобы кто-то прочитал стенограммы приватных бесед. Боюсь, она унесла в могилу всё, что знала об Эрлинге.

– Тогда у нас нет шансов добраться до исходного кода, – сказал Лиза.

Марк замотал головой.

– Мы должны попробовать, – сказал он.

– Но мы не можем действовать наугад! Я уверена, что программа при первом неправильном ответе…

– Что нам известно о Райнере? – спросил Марк.

– Немного. У него был синдром Аспергера. У него было тяжёлое детство. Он.

Звуковой сигнал заставил их взглянуть на экран. Там появилось новое сообщение: «Input expected. Program closes down in 28 seconds»[48]1. Пока они читали сообщение, 28 секунд превратились в 27, затем в 26…

– Проклятье! – закричала Лиза. – Он ввёл ограничение по времени! Нужно дать какой-нибудь ответ за оставшиеся 20 секунд, иначе программа закроется. Чувствую, второй попытки не будет.

Марк лихорадочно соображал, глядя, как летят секунды. Чего же боялся Райнер? Он был очень тихим и сдержанным человеком. Понятно, что он боялся людей. Но кого из них больше всего? Своей ужасной матери? Осталось двенадцать секунд! Одиннадцать…

Поскольку он был «аспи», то воспринимал мать, скорее, как стихийное явление, – это говорил медбрат. Непредсказуемое явление. Он, конечно, временами её боялся, но…

– Осталось всего пять секунд!

– Ванна! – закричал Марк.

– Что?

– Печатай «ванна». Живо!

Лиза напечатала слово и нажала клавишу ввода как раз в тот момент, когда потухла последняя секунда.

Предупреждение исчезло, и на экране появилось новое сообщение: «Я уверен, ты вспомнила ту нашу консультацию. Ты тогда ещё сильно разволновалась, помнишь? Значит, ты вспомнишь, кого я больше всех ненавижу».

«Свою мать» – напечатала Лиза.

– Нет, подожди, – сказал Марк, не дав ей нажать на кнопку ввода.

Лиза повернулась к нему.

– Почему? Ты же видел, какой она монстр.

– Возможно, она и монстр, но она всё же – его мать. Он, наверное, рассказывал о своей ненависти к ней. Но не забывай, что Райнер был очень умён. Он точно знал, что его мать психически больна.

Лиза кивнула.

– Кого тогда? Кого он так ненавидел, что был уверен: эта ненависть останется даже после его смерти, когда Ева Вайзенберг откроет эту программу?

– Кого бы ты ненавидела всей душой на месте Райнера? – спросил Марк. – Он – «аспи». Люди ничего для него не значили. Было сложно построить с ним отношения, так же как и расстроить его, поскольку у него не было ожиданий относительно других людей. Если кто-то обходился с ним плохо, то он воспринимал происходящее, скорее, как неприятнейший ливень с градом – как нечто, что нужно вытерпеть, потому что изменить ты это не в силах. Можно сколько угодно жаловаться на плохую погоду, но изменить её невозможно.

– Согласна. Но если никто не мог его расстроить, то кого он смог возненавидеть, кроме своей матери, которая так жестоко обращалась с ним?

– Предположим, он понимал, что у матери не все дома. И именно поэтому детство у него было ужасным, но, может быть, он винил за это не её, а…

На лице Лизы засветилось озарение.

– …а своего отца! – произнесла она. – Он ушёл от жены и оставил сына на произвол судьбы. Думаю, я бы на его месте не простила отца.

«Своего отца» – напечатала она и нажала на клавишу ввода.

Марк затаил дыхание.

Появилось новое сообщение: «Очень хорошо. Но это не было сложно. Над последним вопросом придётся подумать. Мы никогда об этом не говорили. Но как хороший психолог ты и эту загадку разгадаешь. Ты знаешь, что я никогда не испытывал особой привязанности к людям. Но есть один человек, который значит для меня больше, чем остальные. Думаю, можно сказать, что это – единственный человек, кого я люблю (если я в принципе могу испытывать это чувство). Подумай, кто бы это мог быть?»

«Твоя мать» – напечатала Лиза и вопросительно посмотрела на Марка. Он кивнул. Лиза нажала на кнопку.

«К сожалению, неправильно, – тут же пришёл ответ. – Моя мать – бедное больное создание. Я чувствую к ней жалость. После всего, что она со мной вытворяла, любить её я не могу. Но я предупредил, что вопрос непростой. Я даю тебе вторую попытку: кто тот человек, который значит для меня больше других?»

Лиза вопросительно посмотрела на Марка, но тот лишь пожал плечами.

Глава 68

г. Гамбург, р-н Харбург,

среда, 18:22

– «Я», – произнёс Вайзенберг.

Марк и Лиза с изумлением взглянули на него.

– Что, извините? – спросила Лиза.

– Напечатайте «я», – его большие умные глаза блестели.

– Вы думаете… Он был влюблён в вашу жену?

Вайзенберг кивнул.

– Если бы вы знали её! Она была самым чутким, тактичным и умным человеком из всех, кого я встречал, – он всхлипнул. – Пациенты любили её. Стоило лишь с ней познакомиться получше – и ты. не мог в неё не влюбиться.

Лиза спросила Марка:

– Что думаешь? Рискнём?

– Думаю, рискнём. Ведь её портрет стоял у него на тумбочке. Это была единственная фотография человека в его квартире. К тому же, именно ей он отправил диск. Да, думаю, он был в неё влюблён.

«Я» – напечатала Лиза и нажала «ввод».

Экран стал чёрным. Замигала маленькая лампочка на ноутбуке, раздалось ритмичное жужжание жёсткого диска.

– Дерьмо! Проклятое дерьмо! – Лиза ударила ладонью по столу.

Марк положил руку ей на плечо.

– Подожди, – сказала он. – Может быть, всё правильно. Спустя некоторое время на экране возник привычный рабочий стол Windows. По центру красовалась новая папка. Двойным щелчком Лиза открыла её. В папке было всего два файла: PANDORA.ТХТ и FUEREVA.ТХТ[49]. Лиза открыла первый. Программный код на С++ заполнил экран. Она быстро прокрутила тысячи текстовых строк.

– Это он, – сказала Лиза.

В её голосе слышалось облегчение.

– Мы нашли исходный код!

– Не могли бы вы открыть другой файл? – попросил Вайзенберг.

Лиза кивнула. На экране появилось письмо.

«Дорогая Ева,

вот ты и узнала о моих чувствах к тебе. Наверное, уже слишком поздно. Да и вряд ли из нас получилась бы идеальная пара.

Я тебе уже писал про Пандору. Я не знаю, поверила ли ты мне или посчитала мои письма бредом, хотя ты всегда уверяла меня, что я не болен. Я и сам был изрядно удивлён, обнаружив Пандору, и тоже вначале не поверил в её реальность.

Теперь, когда меня уже, скорее всего, нет на свете, и я не могу позаботиться о своём творении, я доверяю эту тайну тебе: прилагаемый файл PANDORA.ТХТ содержит код исходной программы. Ты меня знаешь, поэтому поймёшь, как его читать.

Пандора сильно изменилась, но с помощью исходного кода специалист, например, твой муж, сможет разобраться, как она возникла. Решай сама, кому показать этот код – ему или другому человеку. Наверное, на этом Пандора закончит своё существование. Она – чужая в этом мире, а люди никогда не отличались любовью к чужакам. Мне это известно, как никому другому. Поверь, невзирая на все обещания, которыми они тебя успокоят, они уничтожат Пандору. Они испугаются её, поскольку не смогут понять.

Прошу тебя, ради нашей дружбы, познакомься с Пандорой, прежде чем принять решение о её участи. И не забывай, что она – как ребёнок. Она любит учиться. Научи её своей мудрости и любви к людям. Тогда, я уверен, она станет для вас даром богов и подарит человечеству новую надежду.

С любовью, Райнер».

Как только Марк дочитал письмо, с кушетки послышался стон. Диего пришёл в себя. Он вертелся, пытаясь высвободиться из верёвок, однако Марк, увлекавшийся парусным спортом, завязал на нём крепкие узлы. Всё, чего добился здоровяк, это падения с кушетки на пол. Он замер и вперил в троицу исполненный ненависти взгляд.

Марк посмотрел на часы. Прошло не меньше десяти минут с момента, когда он попросил таксиста вызвать полицию. Он протянул руку к пистолету Диего, который он на всякий случай спрятал. У него не дрогнет рука, если придётся им воспользоваться.

– Что вы намерены предпринять? – спросил Вайзенберг.

– Попробую написать вирус, который атакует Пандору, – ответила Лиза.

Профессор задумчиво смотрел на ноутбук:

– Райнер Эрлинг предвидел именно такой сценарий. Я спрашиваю себя, не упускаем ли мы уникальную возможность, отказываясь от знакомства с Пандорой.

– Райнер Эрлинг погиб, – заметил Марк. – Погибли бы и мы, если бы Пандора осуществила задуманное. Она опасна, и с каждым часом она узнаёт о нас всё больше и становится лишь сильнее. В какой-то момент уничтожить её станет невозможно – если не сейчас, то никогда. Мы обязаны хотя бы попытаться.

– Вообще-то мы, трое, не вправе принимать такое решение, – сказал Вайзенберг. – Мы берём на себя слишком много, слишком много ответственности. Пандора может сыграть решающую роль в будущем человечества.

– И что вы предлагаете? Уведомить ООН? Переложить решение на политиков? Это приведёт лишь к бесконечным спорам. Если вообще какое-либо решение и будет принято, то с очень большим опозданием, чтобы суметь хоть как-то противостоять Пандоре. Господин профессор, может быть, вы правы, и будущее человечества – в наших руках. Если мы сейчас не уничтожим Пандору, то именно это будущее и подвергнем риску.

– Кроме этого, у нас же есть исходный код Пандоры и с его помощью мы в любой момент сможет вернуть её к жизни, – сказала Лиза. – В контролируемой, отрезанной от Интернета сети.

Вайзенберг кивнул.

– Вы правы. Исследователь во мне протестует против утаивания и уничтожения открытия такого масштаба, но здравый рассудок подсказывает, что нам не остаётся ничего другого.

В дверь позвонили. Профессор впустил отряд полиции. Он рассказал сотрудникам, что Диего проник в его дом, а он с коллегами застал его врасплох. Ни о Пандоре, ни о том, что Диего и Лиза знакомы, он не упомянул. Полицейские быстро составили протокол. У них не было причин сомневаться в показаниях Вайзенберга. Он ведь был известным на весь мир учёным, находился в своём доме, и другие участники событий подтвердили его версию. Полицейские развязали Диего и надели на него наручники. Марк передал им пистолет, который забрали как вещественное доказательство.

Диего не произнёс ни слова, когда его уводили. Он бросил дерзкий прощальный взгляд на Лизу и Марка, когда полицейские заталкивали его в машину, и у Марка возникло предчувствие ещё одной встречи с этим хищником.

Глава 69

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

четверг, 10:03

«Убей их!» – было хладнокровно написано на экране. Диего не почувствовал угрызений совести от готовности исполнить приказание, но глубоко в душе он испугался того, с какой жестокостью Пандора решала судьбы людей. Машина оставалась машиной – ему не следовало об этом забывать.

«Я пойду на серьёзный риск, если сделаю это», – написал он (никогда не помешает немного набить себе цену).

«Я тебе уже помогла и помогу снова. Тебя никто не накажет».

Точно. Не прошло и восьми часов, как легавые выпустили его из своих лап, и вот он опять на свободе. Он сидел там и молчал. Все их запугивания отлетали от него, как дробь от слона. Когда они спросили, хочет ли он позвонить адвокату, он попросил разрешить ему написать электронное письмо. Текст был предельно кратким: «Я – в следственном изоляторе. Нужно распоряжение судьи об освобождении из заключения. Сообщи, пожалуйста, докт. Пандоре. С уважением, Диего». Адрес был его собственным. Спустя короткое время его выпустили. Оказалось, это совсем просто.

Насколько сильно он упивался могуществом, которое давала ему Пандора, настолько же жутко ему становилось от осознания, что заключил сделку с дьяволом.

«Почему я должен убить двух представителей моего вида? – написал он. – Зачем мне это?»

«Я дала тебе власть, – написала Пандора. – Я могу дать тебе ещё больше власти. Если ты поможешь мне, то станешь хозяином мира. Если нет, то я тебя убью».

Вот и были расставлены все точки.

«Какие у меня гарантии, что ты меня не убьёшь, после того, как я выполню твоё распоряжение?»

«Я буду придерживаться нашего соглашения».

«Ты – машина. Почему я должен тебе верить?»

«Люди врут. Я – не человек. Я не вру».

Диего ни в коей мере не был уверен в том, что это высказывание не было ложью. Но продолжать разговор в таком ключе было бессмысленно. Лучше уж подыгрывать – до момента, когда он не заполучит средство давления. Ему нужно завладеть исходным кодом любой ценой.

«Ладно. Выполню».

Он закрыл чат и вышел на улицу. Чем быстрее он нанесёт удар, тем лучше. Полиция рано или поздно поймёт, что постановление судьи, с помощью которого он вырвался на свободу, было подделкой. Он спрашивал себя, как Пандора его сделала. Должно быть, она обыскала полицейский компьютер, на котором хранились шаблоны документов. Затем наложила электронную копию подписи судьи на шаблон постановления и выслала результат по факсу – электронному средству связи.

Короткие волоски на руках Диего встали дыбом, когда он осознал, насколько глубоко Пандора успела изучить мир людей. Когда он выполнит её распоряжение и уберёт Люси и Марка, не останется никого, кто мог бы её сдержать. Никого, кроме него, если, конечно, он раздобудет исходный код.

Вдруг он почувствовал тень сомнения в том, что поступает правильно. А если Пандора, в конце концов, затеет войну машин против людей? А если он своим поступком уничтожит всё человечество? Зачем ему несметные богатства, если покупать будет нечего? Зачем ему власть, если властвовать будет не над кем?

Он помотал головой. Несколько людишек выживут, уж он постарается. Кто-то ведь должен обслуживать компьютеры, которые Пандора использует в качестве «тела». Люди как-нибудь договорятся с ней. Договор, возможно, будет невыгодным, как договор между госпожой и рабами. Но человечеству будет гарантировано продолжение существования, по крайней мере пока.

Он вспомнил фильм «Матрица». Главный герой Нео восстал против машин. Он проглотил красную таблетку и увидел реальность – контролируемый машинами мир. Он решился на жизнь в нищете и отчаянии. Диего осуждал героя. Правильно было бы встать на сторону победителей. Гелиус и Люси обречены на гибель – если не от его руки, то Пандора придумает другой способ устранить их. Рано или поздно она устранит и его, когда он восстанет. Но кто тогда вразумит Пандору и вступится за человечество? Кто поможет заключить перемирие между двумя враждующими видами? Кто, кроме него, способен понять Пандору?

У него при себе были складной нож, удавка из проволоки и кольцо с отмычкой. Во времена отчаяния, когда Диего жил на улице и каждый день добывал деньги для покупки наркотиков, он научился ремеслу взломщика. Парочке приёмов он научил и Люси.

Его пистолет остался у полицейских, но он обойдётся без него. Он всё сделает тихо. В разгар дня два человека умрут в своей квартире, и соседи ничего не заметят.

Глава 70

г. Гамбург, р-н Альтона,

четверг, 11:30

Диего приложил ухо к двери квартиры Лизы. Его сердце бешено колотилось от возбуждения и азарта. Наконец-то настало время осуществить задуманное и пойти на смертный грех убийства – эта мысль будоражила его сознание. Амфетамины заботились обо всём, что держало его нервную систему на пределе возбуждения. Никогда ещё он ни был настолько трезв, никогда ещё он ни воспринимал происходящее с такой чёткостью и ясностью, как сейчас.

Внутри не слышалось ни шороха. Наверное, они спали – он хорошо знал Люси: она просидела до глубокой ночи за компьютером, создавая вирус.

Замок был допотопным и поддался меньше чем за минуту. Виной столь долгого взлома была пожилая женщина, которая плелась вниз по лестнице, подозрительно поглядывая на Диего. Когда она исчезла, он почти бесшумно распахнул дверь.

Тишина и сумрак встретили его. Он осторожно втянул воздух. Его чёрные кроссовки не издали ни единого скрипа о пол.

Сначала нужно было определить местоположение жертв. Чтобы всё прошло быстро и тихо, он должен был застигнуть их врасплох, а не они его.

Он не спешил. Тенью прокрался по квартире. Глухой хлопок заставил его замереть на месте. Он вжался в стену, напряг слух. Спустя несколько мгновений он убедился, что звуки исходили из квартиры сверху.

Диего приблизился к двери. Осторожно повернул ручку – она слегка заскрипела. Он замер. По-прежнему было абсолютно тихо. Он медленно открыл дверь и заглянул в кабинет Люси. Компьютеры были выключены.

Он прокрался к следующей двери, которая была приоткрыта. Через зазор между дверью и косяком был виден краешек кровати. Адреналин заиграл в его венах. Каждый мускул тела напрягся. Он медленно открыл дверь…

Пусто!

Разочарование поразило его, как удар под дых. Телесное напряжение схлынуло, уступив место слепой ярости. Жертвы в гнезде не оказалось. Диего вернулся в кабинет и пощупал ладонью обратную сторону монитора – она была холодной. Им не пользовались, по меньшей мере, час. Где могла находиться эта парочка? Неужели он опоздал, и Лиза успела завершить своё разрушительное дело? Его накрыла волна паники. Что, если вирус уже распространялся в сети, и Пандора была смертельно заражена? Только что пришедшая в его руки власть растает, как мороженое на солнце.

Он стал себя успокаивать. Трудно было поверить, что Лиза всего за одну ночь сумела создать вирус-киллер. Должно быть, эти двое просто где-то завтракали или отправились за покупками. Скоро они вернутся. А он останется здесь и дождётся их – тихим непрошеным гостем. Всё произойдёт мгновенно. Задолго до того, как из их перерезанных глоток перестанет сочиться кровь, его и след простынет.

Глава 71

г. Вестерланд, о. Зильт,

четверг, 13:15

Марк повернул ключ в замке, открыл дверь и застыл. Шорох, или ему послышалось? В узком коридоре было темно. Он не перешагнул порог, внимательно вслушался, однако никаких звуков не уловил. Зажёг свет и вошёл. Лиза последовала за ним.

В гостиной Марк открыл жалюзи. Свет залил небольшую квартиру. Из панорамного окна открывался чудесный вид на прогулочную набережную Вестерланда. А за ним до самого горизонта простиралось Северное море, свинцово-серое и холодное. Воздух пах солью и пустотой редко навещаемого загородного дома. Квартира принадлежала родителям Юлии. Они иногда приезжали сюда на выходные, но большую часть года она пустовала. Зато Марк с Юлией раньше бывали здесь часто. Особенно в холодное время года, когда туристов практически не было, они любили гулять по пустынному пляжу, подставлять головы с лишними мыслями холодному ветру, а затем согреваться чаем и неторопливым сексом. Этот отдых всегда помогал ему восстановить душевный покой. Но в последнее время они с Юлией делали так всё реже.

В связке с другими ключами Марк носил ключ и от этой квартиры. Он был рад, что не расстался с таким маленьким балластом. Квартира была идеальным убежищем вдали от суеты большого города.

Они с Лизой считали, что оставаться в Гамбурге было небезопасно. Пандора знала их адрес, и пожар в институте Вайзенберга показал, что она была готова на всё, чтобы их убить. Даже если Диего сидит в тюрьме, то в городе она найдёт способ до них добраться. Возможно, привлечёт на свою сторону других людей, которым, как Диего, алчность застилает разум. Возможно, она снова устроит технический сбой и очередной пожар. Даже если Марк и Лиза снова спасутся, то вполне возможно, ни в чем не повинные люди будут ранены или убиты. Было намного разумнее пропасть с радаров на какое-то время – пока Лиза не напишет вирус. Тогда у них появится оружие для борьбы с Пандорой.

Лиза поставила ноутбук Евы Вайзенберг на обеденный стол и включила его. Она решила работать на этой машине, изрядно устаревшей, с оперативной памятью всего в 256 мегабайт и процессором Пентиум II с тактовой частотой 700 мегагерц, но портативной, а для анализа исходного кода мощности требовалось совсем немного. Самым большим преимуществом старого ноутбука было то, что он не был заражён вирусом Пандоры.

От профессора Лиза и Марк отправились домой, где долго размышляли, как бы спрятаться на время. Когда Марку пришла идея укрыться в квартире, было уже поздно куда-либо ехать. Лиза, не сомкнувшая глаз прошлой ночью, хотела приступить к работе со свежей головой. И они решили остаться у Лизы ещё на одну ночь.

Здесь и сейчас в знакомой обстановке под убаюкивающий шум прибоя и крики чаек Марк, как в страшный сон, с трудом верил в реальность опасности. Но серьёзное выражение лица Лизы убедило его в том, что этот кошмар по-прежнему происходит наяву.

Два следующих часа она провела за установкой на ноутбук всевозможных средств и сред программирования. Марк между делом сходил в рыбный киоск, который не прекращал работу даже в зимний сезон, и купил пару бутербродов с селёдкой. Прохладный солёный воздух освежал ум и вселял уверенность.

Лиза. Какой же странной она была, совершенно не похожей на других женщин, на которых он то и дело засматривался. Несомненно, выглядела она привлекательно – с точёной фигурой и большими глазами, но, в целом, это был не его типаж. Его всегда тянуло к нежным, хрупким на вид женщинам, которые будили в нём инстинкт защитника, – таким, как Юлия. Лизина холодная, уверенная, почти надменная манера держаться противоречила его вкусам.

Однако сейчас он ощущал, как в его сердце зреет чувство к ней, которое выходит за пределы симпатии к товарищу по несчастью. Она ему нравилась. Нет, больше, – он восхищался ею. Её острый ум, строптивая натура, грациозные точные движения были куда притягательнее поверхностной красоты Юлии. И почему он раньше её не разглядел?

Он тряхнул головой. Сейчас самое главное – сосредоточиться на их общей цели. Нельзя мешать Лизе в работе. Не хватало ещё, чтобы машины поработили человечество из-за того, что Марк Гелиус не сумел обуздать своих чувств.

Бутерброды были что надо. Лиза одарила его благодарной улыбкой, проглотила свою порцию в мгновение ока и, дожёвывая последний кусочек, снова взялась за работу. Марк сел на старый кожаный диван и некоторое время наблюдал за ней, постепенно замечая, что в его сознание всё настойчивее стучатся мысли, совершенно не уместные в этой ситуации.

Поскольку он не мог помочь Лизе, он постарался отвлечься чтением. На небольшой книжной полке вперемежку с глупыми любовными романами, привезёнными Юлией, стояли пожелтевшие тома Генриха Гейне и Томаса Манна, которые говорили о принадлежности хозяев к интеллигенции. Он нашёл парочку триллеров, которые читал, проводя здесь отпуск. Среди них была захватывающая история о встрече чужеродной формы жизни, обитавшей на дне океана, с человеком.

Марк не стал бы перечитывать ни одну из этих книг, тем более теперь, ощущая себя героем сумасшедшего триллера. Он посмотрел на Лизу. Нет, героем была она. Героиней. Ведь именно она занималась делом, в то время как он просиживал штаны в надежде, что у неё всё получится.

Спустя некоторое время он не выдержал. Сказал, что сходит за продуктами. Лиза пробормотала в ответ что-то нечленораздельное. Он отправился в маленький супермаркет в конце улицы и купил сливочное масло, молоко, хлеб для тостов, кофе и замороженную пиццу, а ещё – свежую газету.

На улице потеплело. Весна прогоняла последние воспоминания о зимнем холоде, с моря дул приветливый ветерок. Марку не хотелось возвращаться в квартиру. Масло и молоко какое-то время продержатся, а пиццу они всё равно отправят в духовку. Он поставил пакет с продуктами на землю, сел на лавочку с видом на море и открыл газету.

Его сковал леденящий ужас, затряслись руки, после того, как он прочёл, казалось бы, ничем не связанные между собой статьи. НАСА продолжает устранять проблемы с техникой – запуск космического шаттла был вновь отложен из-за сбоев в работе компьютеров. На Нью-Йоркской фондовой бирже вследствие сбоя в работе компьютера обрушились котировки. В работе атомной электростанции вблизи Торонто произошла аварийная остановка. В Нью-Йорке и Мадриде отменены авиарейсы, возникли многочасовые очереди из-за неисправностей в функционировании системы диспетчерского контроля. В Австралии столкнулись два товарных поезда из-за неправильной работы семафора. Причина была единой: сбой в работе компьютера. Даже в рубрике «Занимательное» было напечатано сообщение, которое его больше испугало, чем развеселило: в Японии вследствие странной ошибки в функционировании мобильной сети одновременно зазвонили все телефоны.

В голове Марка из разрозненных кусочков, найденных им в этих статьях, начала складываться цельная мозаика. Ему казалось, что буквы заголовков уже группируются перед его взглядом по-новому, соединяясь в одно слово, которое выглядывало из каждого текста, каждого предложения: «Пандора».

Он скомкал газету, бросил её в урну и быстрым шагом направился назад, в квартиру.

Глава 72

г. Вестерланд, о. Зильт,

четверг, 19:31

Лиза потянулась.

– Думаю, пора отдохнуть, – сказала она.

За окном солнце вплотную висело над серым морем. Пелена облаков была разорвана, и их ярко-жёлтые и серые лоскутья отчётливо выделялись на фоне небесной лазури.

– Давай немного прогуляемся, – предложил Марк.

Они босиком бродили по приятно холодному и мокрому песку. Иногда ледяные волны добегали до них и стирали их следы. Цвета заката сделались настолько яркими, что стали напоминать безвкусицу. По пляжу гуляла парочка островитян и несколько редких в это время года отдыхающих, которые не хотели пропускать вечернее световое шоу.

– Продвигаешься? – спросил Марк.

– Не знаю.

Лиза посмотрела на него. Во взгляде читалась сильная неуверенность, граничащая с отчаянием, которой он в ней не знал. Марк неосознанно поднял руку, чтобы обнять Лизу и утешить. Однако, сдержался.

– В чём загвоздка?

– Этот код… я его просто не понимаю. Он очень простой. Слишком простой. Но в нём не просматривается структура. Пока что я вижу, что он постоянно ссылается сам на себя. Там есть строки, которые мне кажутся тупиковыми. В них нет никакого смысла.

Я пробовала скомпилировать[50] код, но получала снова и снова сообщения об ошибках. Если отключить проверку правильности кода в компиляторе, то его можно выполнить, но судя по всему, я сумела понять, что программа абсолютно ничего не делает. Похоже, он не имеет ничего общего с кодом ДИНЫ, известным мне.

– Думаешь, Райнер записал на диск неверный код?

– У меня было такое подозрение. Но зачем ему так поступать?

– Возможно, по ошибке.

– Трудно представить. Он всё так педантично зашифровал – и тут допустил такую грубую ошибку.

– Может быть, на самом деле он задумал это иначе. Может быть, он не хотел, чтобы кто-либо завладел исходным кодом, и выдумал всё это как обманный манёвр.

Лиза пожала плечами.

– Не уверена. Уверена только в том, что всё, что мне удалось понять, не имеет смысла. Это однозначно код на С++, но он какой-то неправильный.

– Может быть, он зашифрован?

– Если бы код был зашифрован, мы бы увидели нагромождение непонятных символов, а не явно читаемый код на С++. И тогда я не смогла бы его скомпилировать.

Некоторое время они шли молча. В голове Марка шевелилась неясная догадка. Они что-то упускают из вида. Но только он не понимал, что именно.

Солнце зашло, и они повернули назад. Чёрные облака плыли, словно воздушные киты, по тёмно-бордовому небу.

– Кто последним добежит до квартиры, моет посуду! – закричал Марк и побежал.

Раньше он бегал быстро, но сейчас был не в лучшей форме. Лиза без труда нагнала его.

– О’кей! – прокричала она, поравнявшись с ним. Вдруг он ощутил под ногами препятствие, споткнулся – и упал со всего маха во влажный песок. Лиза с хохотом умчалась прочь.

– Так нечестно! Ставить подножки! Я тебе ещё покажу! – закричал Марк и поднялся на ноги.

Догнать Лизу ему удалось лишь у двери в квартиру. Пока он, запыхавшись, доставал из кармана ключ, она торжествующе улыбалась.

– Я всегда говорю, что мытьё посуды – мужская работа.

Он взглянул на неё притворно злым взглядом.

– А я всегда говорю, что женщины выигрывают, жульничая.

Она продолжала улыбаться.

– Бывает. Неожиданно, почти с болезненной ясностью он осознал близость её тела. Её запах смешивался с запахом морской соли, который исходил от намокшей одежды. Его пульс всё ещё был частым из-за бега и не хотел успокаиваться. Марк взглянул в глубину Лизиных глаз и забыл обо всём на свете. Она не прятала взгляда. После долгой паузы она улыбнулась и сказала:

– Я думала, ты дверь хочешь открыть.

Марк заморгал и, смущённо разглядывая ключ в своей руке, почувствовал, что краснеет.

– Лиза, я… когда всё это закончится… – пробормотал он.

– Не говори того, о чём после пожалеешь! – она приложила палец к его губам.

Он кивнул и толкнул дверь.

Пока он хлопотал на кухне, Лиза продолжала работать. Когда запах печёного теста и салями начал заполнять маленькую квартиру, Марк встал рядом с Лизой и, склонившись над её плечом, стал наблюдать, как она листает бесконечный исходный код.

– Видишь? – сказала она и указала на экран. – Эта функция тут не имеет никакого смыла! Её не вызывает ни одна строчка кода, но сама она занимает несколько сотен строк. Я уверена, что Райнер написал это не из-за рассеянности – он был крайне организованным и точным. Я просто не въезжаю!

Марк пожал плечами. Он немного обучался программированию в университете, однако С++ лежал явно вне его компетенций. Если уж Лиза не понимала код, то у него не было и шанса.

– Возможно ли, что он сам себя меняет? Что эта функция активируется, когда оживает Пандора? Я читал, что в человеческой ДНК есть множество частей, которые обычно неактивны, но могут «включиться» под воздействием определённых условий.

Лиза наморщила лоб.

– Не исключено. Но это не объясняет того, почему код в этом месте совсем ничего не делает после компиляции. Что-то здесь не так. У меня ощущение, что мы не заметили чего-то принципиально важного.

– Мне тоже так кажется, – поддержал Марк.

Было что-то, на что он обратил внимание, но не посчитал важным и тут же забыл. И теперь он при всём желании не мог вспомнить об этом.

Он ходил кругами по маленькой гостиной, блуждал взглядом по мещанской обстановке, смотрел на фотографии в серебряных рамках на комоде. Вот – родители Юлии в день свадьбы на яхте, с маленькой Юлией – на пляже. Юлия в детском возрасте – на соревновании по верховой езде. Была даже совместная фотография Марка и Юлии. Они стояли, держась за руки, на краю Большого каньона. Странное чувство тоски всколыхнулось в его душе при взгляде на эту фотографию. Там была другая жизнь, другой мир.

Вначале они любили друг друга. Он уехал учиться в США на год по обмену, совсем скоро после их первой ночи. Вопреки опасениям они сохранили верность в отношениях. Почти каждый день отправляли друг другу письма, старомодные, на бумаге. Письма Юлии всегда пахли духами, она часто украшала их нарисованными сердечками или зверушками. Они до сих пор – где-то на чердаке…

Он вздрогнул.

– Письмо! – закричал он.

Лиза посмотрела на него, ничего не понимая.

– Что?

– Что-то важное было в письме Райнера Еве Вайзенберг. Я сейчас не вспомню, что именно он написал. Что-то вроде «ты меня знаешь, поэтому ты поймёшь, как его читать». Я ещё удивился, ведь Ева Вайзенберг явно не была программисткой, а потом забыл.

Лиза открыла файл: «Теперь, когда меня уже, скорее всего, нет на свете, и я не могу позаботиться о своём творении, я доверяю тебе эту тайну: прилагаемый файл PANDORA.ТХТ содержит код исходной программы. Ты меня знаешь, поэтому поймёшь, как его читать…»

Лиза кивнула.

– Я тоже тогда не поняла это предложение, но в спешке позабыла о нем. Райнер что-то сделал с исходным кодом и оставил ей подсказку, – она вздохнула. – Он нас всё больше запутывает.

– «Ты меня знаешь», – что он хотел этим сказать?

– Понятия не имею.

– Может быть, код нужно читать в обратном порядке?

Лиза махнула рукой.

– Получится бессмыслица, из которой компилятор ничего не поймёт. Изменение порядка строк тоже ничего не даст. Порядок, в котором перечислены функции, не играет никакой роли, а если его нарушить внутри функции, то она перестанет работать. Гляди, вот у меня структура if-then-else[51], которую я не могу начать с «else».

Марк смутно помнил, что речь идёт о ветвлении команды по принципу если-то-иначе, в котором «else» определяло случай, когда условий для ветвления не было. Лиза была права – простое изменение порядка следования команд ничего не даст.

Он чувствовал себя беспомощным – в программировании разбирался слабо и ничем не мог помочь Лизе, которая, как и он, топталась на месте.

Марк решил проработать проблему логически. Существовало две возможности: код на диске был неверным – тогда они лишались шанса его прочитать, и думать дальше было бессмысленно, или же код был зашифрован неочевидным образом.

– Есть, куда записать?

Лиза непонимающе посмотрела на него. Не дождавшись объяснения, она дала ему дешёвую шариковую ручку с логотипом производителя шин и блокнот, который содержал диаграммы, фрагменты кода и вычисления в десятеричной и шестнадцатеричной системе счисления, нацарапанные Лизиными каракулями. Марк задумался, исписал полстранички, зачеркнул пару слов и написал более подходящие над ними. Спустя некоторое время он удовлетворённо улыбнулся, переписал текст начисто и вручил Лизе, которая с любопытством за ним наблюдала.

Она прочитала вслух: «Наш учитель господин Больке провёл сегодня очень интересный урок истории. Хорошо, что я был там и узнал много нового о римских временах. Самой сплошной темой была тема о том, как Рим исчез, словно взрыв. Никогда история Рима так хорошо не доходила до моего мозга».

Лиза посмотрела на него вопрошающим взглядом.

– И что это?

Марк самодовольно улыбнулся.

– В школе мы с товарищем придумали секретную систему переписки. Мы прятали сообщения в длинных текстах. Расшифровать было очень просто: каждое десятое слово, начиная с четвёртого, входило в сообщение, а все остальные были лишь маскировкой.

Лиза подчеркнула соответствующие слова в тексте и прочитала:

– …Больке… был… сплошной… взрыв… мозга…

Она рассмеялась.

– Так вот, как ты убивал время в школе! Не удивительно, что в итоге ты смог поступить лишь на «эконом»!

Она снова стала серьёзной.

– Возможно, ты прав. Сейчас проверим. Она пару раз щёлкнула мышкой.

– Хмм. Здесь 49607 строк кода. Посмотрим. Нечётное число. На три не делится, на пять тоже, на семь. нет. Ни на одиннадцать. Для других чисел нужен калькулятор, будет быстрее.

Её пальцы забегали по клавиатуре – она писала маленькую программку. Марк с восхищением смотрел, как экран быстро заполнялся строчками кода. Через пару минут она закончила работу и запустила компилятор, который преобразил программный код в программу. После того как была запущена программа, на экране появилось маленькое окошко с полем для ввода данных и кнопкой с надписью Input[52].

Лиза ввела число 49607. Тут же появилось новое окно с сообщением, содержавшим два числа «113, 439».

– Пожалуйста!

– Что это значит? – спросил Марк. – Что за программу ты написала?

– Разложение на простые множители. Одно из первых упражнений в моём старом учебнике по С++ для начинающих. Я до сих пор помню код наизусть.

– И что в итоге получилось?

– В итоге получилось то, что я, к сожалению, вынуждена признать, что ты – не такой тупой, как я всегда думала. 49607 – продукт перемножения двух простых чисел – 113 и 439. И это не случайно. Это значит, что код можно разбить на равные фрагменты – по 113 или 439 строк. Возможно, лишь часть из этих фрагментов содержит настоящий программный код, возможно, их нужно перегруппировать. Но я это легко выясню, – её глаза горели решимостью совершить подвиг.

Приятное тепло разлилось по телу Марка при мысли, что он помог Лизе. Но было нечто, что омрачало его радость от её уважения к нему. Нечто, что его уже несколько минут беспокоило, но что он пытался игнорировать. Как раз в момент, когда он собирался обратить внимание Лизы на это, она озвучила его мысль:

– Послушай, тебе не кажется, что здесь довольно сильно пахнет гарью?

Глава 73

г. Гамбург, р-н Харбург,

пятница, 9:37

Главный комиссар Унгер сидел на обитом вельветом диване в гостиной профессора Вайзенберга. На стоявшем в углу телевизоре – старомодном ящике с электронно-лучевой трубкой – лежал толстый слой пыли. Диванные подушки были так тщательно задрапированы, что казалось, будто эту комнату специально приготовили для съёмок каталога мебели семидесятых годов. Лишь потрясающий вид на Эльбу намекал на высокий социальный статус хозяина.

– И вы всерьёз полагаете, что эта компьютерная программа… умеет думать? – спросил Унгер.

Вайзенберг медленно кивнул.

– Я считаю, это вполне возможно.

Унгер спрашивал себя, почему эти такие бесцветные глаза с огромными мешками говорили о гораздо большем, чем у других людей, уме.

– Видите ли, уже с шестидесятых годов ведутся попытки разработать думающий компьютер, – объяснил профессор. – Пионеры компьютерной отрасли полагали, что им потребуется пара лет, и они сконструируют General Problem Solver[53], который будет решать любую задачу быстрее человека. Но они заметили, что человеческий разум сложнее, чем было принято считать, и цель стала смещаться во всё более отдалённое будущее, – он отхлебнул чая. – С тех пор прошло много времени. Успехи искусственных интеллектуальных систем были тем заметнее, чем мощнее становились компьютеры в наших лабораториях. Настал день, когда компьютерная программа победила чемпиона мира по шахматам, но мы заметили, что оказалось намного сложнее научить компьютер вести себя адекватно в повседневных ситуациях, чем играть в шахматы. Мы шли к большой цели мелкими шажками. У каждого разработчика систем ИИ было своё мнение о том, когда же у нас появится компьютер, который по всем параметрам сможет продемонстрировать умственные способности, схожие с человеческими. Кто-то говорил о пятидесяти годах, оптимисты – о двадцати или тридцати. Есть немало и тех, кто до сих пор считает, что построить думающую машину невозможно, – Вайзенберг покачал головой. – Похоже, что всё это время мы не замечали главного. Развитие компьютеров происходило не только в университетских лабораториях. За последние двадцать лет мощность наших компьютеров выросла более чем в тысячу раз. Но и количество компьютеров тоже увеличилось более чем в тысячу раз. Это значит, что суммарная мощность компьютеров, объединённых в единую сеть, достигла, по меньшей мере, факториала от миллиона. За двадцать лет! И она продолжает расти в геометрической прогрессии. Если некая компьютерная программа сумеет распространиться в Интернете и использовать эту колоссальную мощность, то…

– Господин профессор, я мало что в этом понимаю, – перебил его Унгер. – И мне по-прежнему тяжело поверить, что компьютерная программа умышленно убила человека. Даже если и так, мне пришлось бы исключить другую возможность, а именно, что за всей этой историей кроется человеческий умысел. А для этого мне нужен мотив. Если я узнаю мотив, я узнаю, кто преступник.

Вайзенберг кивнул.

– Ну, умение добиться того, чего не смогли целые поколения учёных, думаю, будет достойно оценено. Я не очень глубоко разбираюсь в финансовых вопросах – лишь в объёме, в котором занимался статистическим анализом рынка акций. Но я знаю, что фирмы с гораздо более скромными техническими инновациями стоят на бирже миллиарды евро.

– Вы хотите сказать, что тот, кто знает секрет этой программы, разбогатеет?

– В целом, можно сказать и так. Однако, прежде придётся решить массу правовых вопросов. Программа ведь работает через Интернет, то есть, она нелегально использует мощности чужих компьютеров. Не могу себе представить, чтобы кто-то пришёл на биржу с рассказом о том, что он написал особо изощрённый вирус.

– Нельзя ли эту программу – Пандору – запустить в каком-нибудь обычном вычислительном центре?

– В принципе, конечно, да. Но сила Пандоры как раз в невообразимой вычислительной мощности множества компьютеров и разветвлённой структуре Интернета. Даже самый большой вычислительный центр сможет дать ей лишь малую часть этих ресурсов.

– Ладно, заработать с её помощью деньги не так-то просто. Какой ещё может быть мотив?

Вайзенберг задумался.

– Власть, – сказал он.

– Власть?

– Пандора, очевидно, умеет очень хорошо внедряться в чужие системы и обходить фильтры безопасности. Возможно, кто-то использует её, чтобы управлять компьютерными системами. На сегодняшний день многое подключено к Интернету. Если вы найдёте способ обойти системы безопасности, то у вас будет практически не ограниченная власть. Вы сможете перевести на свой счёт любую сумму. Вы сможете опубликовать секретные сведения. Вы сможете обвалить котировки акций. Наверное, сможете даже ядерную ракету запустить.

Унгер почувствовал себя весьма странно. Если бы перед ним был другой человек, он бы рассмеялся в ответ на его последнее замечание. Но Вайзенберг смотрел на него спокойно и серьёзно.

– Террористы?

Профессор пожал плечами.

– Не исключено. Вы же поймали парня, который проник в мой дом. Лучше спросите его.

Унгер напряжённо смотрел на серо-коричневый ковёр под ногами.

– Его… выпустили на свободу.

– Что? Вы позволили взломщику, схваченному с поличным, просто так уйти от вас?

Главный комиссар поднял голову. Он едва выдерживал пронзительный взгляд Вайзенберга.

– Что-то пошло не так. Фальшивое судебное постановление. Мы это обнаружили, когда было уже поздно.

Комиссар узнал о произошедшем сегодня утром и сразу после этого приехал сюда. Дреек выяснял, как получилось, что кто-то за столь короткое время сфальсифицировал судебное постановление и высвободил Детлева Швиндта из следственного изолятора. Очевидно, этот «кто-то» взломал полицейский компьютер, который был надежнейшим образом защищён. Возможно, в участке был предатель. Или Вайзенберг был прав, и за этим стояла мегаинтеллектуальная программа. Страшно подумать.

Вайзенберг медленно кивнул.

– Господин комиссар, – сказал он и снова сделал глоток чая, – Мне кажется, у нас – довольно серьёзная проблема.

Глава 74

г. Вестерланд, о. Зильт,

пятница, 9:43

Когда Марк проснулся, было уже без четверти десять. Из гостиной раздавалось постукивание клавиатуры. Он встал и оделся.

– Ты опять или всё ещё сидишь за компьютером? – спросил он, подойдя к Лизе сзади.

Она лишь улыбнулась в ответ. Марк заметил тёмные круги у неё под глазами и узнал ответ на свой вопрос. Рядом с ноутбуком до сих пор стояла тарелка с подгоревшими остатками вчерашнего ужина. Увлечённые открытием способа шифровки исходного кода, они забыли о пицце, стоявшей в духовке, пока она сама не напомнила о себе неприятнейшим образом – запахом гари.

– Хочешь кофе? – спросил он, унося тарелку на маленькую кухню.

Она кивнула.

Спустя немного времени он поставил перед ней чашку с горячим напитком.

– Не пора ли тебе сделать небольшой перерыв? Она помотала головой.

– Всё идёт как по маслу. Твой совет оказался бесценным. Райнер спрятал фрагменты настоящего кода под слоем мусора. Ушло время, чтобы отделить зёрна от плевел. В какой-то момент я заметила, что через регулярные промежутки встречаются функции, начинающиеся с Eval[54]. Обычно это означает evaluate, то есть, «выполнить». Но если выпустить букву «l», то получится указание на Еву Вайзенберг. Догадавшись об этом, я разместила соответствующие фрагменты в правильном порядке и – вуаля! Получила исходный код! В своей основе он очень прост, как и код любого хорошего вируса. Но понять его непросто. Райнер использовал довольно изощрённые методы. Рекурсивные функции для работы со списками, самомодифицирующиеся участки кода и так далее. Почти как программа на Лиспе. В таком сразу и не разберёшься. Лисп – старый, но удивительно мощный язык программирования, вместе с тем, один из самых сложных для освоения. Из-за своей невероятной гибкости и способности программ на нём к самоизменению Лисп получил распространение в сфере разработок искусственного интеллекта. Марк видел программу на Лиспе на одной из лекций по информатике: она состояла, в основном, из непролазной чащи открывающих и закрывающих скобок. Простому смертному было не дано этого понять.

– Ты хочешь сказать, что теперь можешь написать вирус, который уничтожит Пандору? – спросил он Лизу.

Лиза вздохнула и вытянула вперёд руки.

– Посмотрим. Мне удалось выяснить, что экземпляры Пандоры используют закодированные ключи для обнаружения себе подобных. С помощью этих ключей они обмениваются информацией, как синапсы в мозгу. Возможно, они используют ключи ещё и для воспроизводства. Когда система поражена Пандорой, её новые части за счёт ключей без труда обходят все фильтры безопасности.

– Но как им удаётся взламывать новые и новые системы?

– Пока точно не знаю. Могу лишь предположить, что логика обхода систем защиты не запрограммирована человеком напрямую в исходном коде программы, а распределена по всей системе, код которой был сгенерирован самой программой как результат самообучения. Пандора знает бреши практически всех файерволов и залезает в них без зазрения совести. Но это даже хорошо. Если я напишу вирус, который с помощью кодовых ключей выдаст себя за часть Пандоры, она откроет ему все двери.

Марк положил руку на плечо Лизы.

– Я рад, что мы оба в этом участвуем.

Она откинулась назад, прижалась щекой к его руке.

– Я тоже, – сказала она. – Но мне надо продолжать. Если я сейчас отвлекусь и расслаблюсь, то почувствую усталость.

Три с половиной часа мучительного ожидания. Марк забился в спальню, чтобы как можно меньше отвлекать Лизу. Он смотрел в окно на серое море, ходил туда-сюда по маленькой комнатке, словно отец, ожидающий рождения первенца. Он ничем не мог помочь Лизе, и от этого ему было тошно. В половине второго он почувствовал голод и купил ещё парочку замечательных бутербродов с селёдкой. Вернувшись, он застал Лизу, недвижно сидящей перед монитором.

– Что случилось? – спросил он. – Ты снова что-то обнаружила?

Она вздрогнула.

– Что? Ой. Мне кажется, я потеряла нить. Она вяло улыбнулась.

Он поставил тарелку со свежими бутербродами на стол.

Она встала и потянулась.

– Попозже. Мне кажется, я засиделась.

– Хочешь массаж? Я умею хорошо массировать. Она посмотрела на него уставшими глазами, словно пыталась обнаружить скрытый смысл в его словах.

Затем кивнула.

– Было бы здорово.

– Ложись на кровать. На живот.

Он сел рядом с ней. Его руки заскользили по её спине, по напряжённым мышцам под её чёрной водолазкой. Ткань не давала разминать зажимы. Он хорошенько растёр руки и запустил их под водолазку.

Её кожа была нежной и податливой. Руки Марка коснулись лопаток. Бюстгальтера на ней не было. Кончиками пальцев он разминал плечи, но тесная водолазка мешала. Поняв это, она встала и быстрым движением сняла её. Небольшие крепкие груди приковали его взгляд. Заметив это, Лиза наморщила нос, а Марк покраснел. Она лишь улыбнулась и снова легла на живот.

Он нежно разминал ей мышцы. Спустя какое-то время его руки выполняли работу уже автоматически. Лиза вздохнула, на её лице появилась улыбка облегчения. Аромат и тепло стройного тела девушки пробудили в нём чувства, подавить которые было непросто. Когда он вот так массировал Юлию, массаж обычно заканчивался чудесным сексом. Однако он понимал, что не имеет права усложнять ситуацию.

– Почему ты остановился? – спросила Лиза.

– Извини. Я задумался.

Она ничего не сказала, а лишь улыбнулась в ответ на продолжение массажа. Спустя какое-то время её грудная клетка стала мерно подниматься и опускаться. Она заснула. Марк укрыл Лизу одеялом и ещё некоторое время наблюдал, как она тихо спит. Потом медленно склонился над ней и поцеловал в щёку.

Лиза открыла глаза. Он отпрянул.

Медленно повернувшись на спину, она посмотрела на него. Затем внезапно схватила за затылок и притянула к себе. Их губы слились в долгом поцелуе. Однако дотронуться до её губ языком он не решался.

Он отстранился, с наслаждением окинул взглядом её прелестное тело. Его рука скользнула к её груди. Она улыбнулась. И снова притянула его к себе.

На этот раз её рот был раскрыт, и касание языков лишило его остатка самообладания.

И всё же, звук открывающейся входной двери он расслышал.

Глава 75

г. Вестерланд, о. Зильт,

пятница, 14:19

Марк ужаснулся. «Диего, – пронеслась пулей мысль. – С помощью Пандоры он ускользнул от полицейских и сейчас добрался до них». Марк вскочил и огляделся в поисках оружия. Однако, шум в прихожей был таким, словно вошедший не собирался прятаться. Гремели ключи, грохотал чемодан. Затем дверь открылась – и Юлия с удивлением уставилась на Марка и Лизу.

– Юлия! – вскрикнул Марк. – Слава Богу! Я уже подумал…

Он заметил выражение лица, с которым Юлия смотрела на Лизу, успевшую между делом натянуть водолазку и теперь расправлявшую её на теле. Недолго думая, он произнёс самую глупую для такого момента фразу:

– Юлия, это не то, о чем ты подумала…

Она ничего не ответила, а лишь побледнела. Её нижняя губа затряслась, а глаза округлились ещё больше, как у испуганной лошади. Она развернулась и выбежала из комнаты. Марк хотел догнать жену, но путь из спальни ему преградил, вперив стальной взгляд, доктор Герман Нёренберг, бывший государственный советник и вышедший на пенсию судья – тесть. За его спиной тёща утешала свою дочь.

– Марк! – голос Нёренберга громыхал. – Как ты смеешь использовать мою квартиру в качестве дешёвого борделя!

– Всё не так, – сказал Марк, понимая, что битва за правду проиграна. – За нами была погоня, нам угрожали. Нам нужно было где-то спрятаться!

– Насколько мне известно, тебя разыскивает полиция из-за подозрения в убийстве.

– Да, но подозрение сняли. Вы можете спросить главного комиссара Унгера. Слишком долго объяснять, но во всём виновата эта программа – Пандора…

Нёренберг жестом приказал ему замолчать.

– Не собираюсь слушать никаких оправданий. Мне достаточно фактов. Не хочешь нам представить свою очаровательную подругу?

Его улыбка диссонировала с ледяным взглядом. Прошло много времени, прежде чем Марк отважился просить у Нёренберга руки его дочери. Он до сих пор испытывал перед ним благоговейный страх.

– Это – Лиза Хогерт. Наша бывшая сотрудница.

Нёренберг кивнул Лизе, соблюдая приличия даже в состоянии гнева. Затем обратился к Марку тоном, не терпящим возражений:

– Ты проник в эту квартиру без разрешения. Это – незаконное проникновение в жилище! Я вызываю полицию.

Он достал сотовый телефон и набрал номер.

– Нет! – закричал Марк и протянул руку к сотовому.

Он не успел напомнить Нёренбергу, что тот сам вручил ему ключ от этой квартиры.

– Пожалуйста, не надо. Нёренберг прищурился.

– Думаешь, удастся легко отделаться?

– Нет. Я только не хочу, чтобы те, кто нас преследуют, узнали, что мы здесь. Если вы позвоните в полицию, нас обнаружат. Поверьте мне, пожалуйста, я знаю, это звучит странно, но мы – в большой опасности. Опасности, которая, возможно, угрожает всему человечеству!

Юлия громко всхлипнула. Очевидно, она решила, что Марк готов на любое ухищрение, лишь бы выкрутиться. Нёренберг криво ухмыльнулся и набрал номер полиции Вестерланда, который был сохранён в его мобильном.

– Говорит государственный советник в отставке доктор Нёренберг, – Марк представил себе, как на другом конце провода полицейский вздрогнул. – Главного комиссара Фридберга, пожалуйста.

– Прошу, – произнёс Марк, – дайте нам уйти.

Нёренберг прикрыл телефон ладонью.

– За то, что здесь произошло, ты заплатишь. Никто не вправе унижать мою дочь. Я позабочусь о том, чтобы ты до конца дней сожалел о содеянном! – Он убрал руку от телефона. – Добрый день, главный комиссар Фридберг. Это – доктор Нёренберг. Я хочу заявить о вторжении в жилище. Мой адрес вы знаете. Правонарушителя зовут Маркус Гелиус, он проживает… Да, мой зять… Семейное дело? Как это понимать? Лишь потому, что он – мой зять, он не может просто так… Послушайте, я законы знаю, уж поверьте! Я считаю, вы обязаны… Да, я зайду к вам и подпишу протокол.

Он поднял взгляд, его глаза светились триумфом.

– Вы не представляете, что натворили, – сказал Марк.

Он чувствовал, как злость лишает его дара речи. Они с Лизой провернули грандиозное дело, рискуя жизнью, чтобы такие типы, как этот Нёренберг, и дальше наслаждались достижениями технического прогресса. Он обратился к Лизе, которая тем временем упаковала свой ноутбук в дорожную сумку.

– Уносим ноги.

Она молча кивнула.

Тесть и тёща проводили Марка злобными взглядами. Юлия всхлипывала. Она не произнесла ни слова. Марк вышел, не обернувшись.

Глава 76

г. Вестерланд, о. Зильт,

пятница, 14:26

Спустя доли секунды после того как главный комиссар Фридеберг напечатал на клавиатуре слово «Гелиус», внутри его компьютера словно что-то проснулось. Ключевое слово было распознано – слово с наивысшим приоритетом поиска. Многие тысячи экземпляров Пандоры охотились за этим словом. Экземпляр, захвативший компьютер Фридеберга, подключился к Интернету через центральный сервер полицейского управления и отправил короткое сообщение другим экземплярам. Поток интернет-трафика мгновенно возрос. Информация зажурчала мегабайтами, дополнительные экземпляры Пандоры тут же загрузились из сети и на мгновение оккупировали вычислительную мощность компьютера. Они изучали, анализировали, сравнивали и отправляли результаты своей работы тысячам других экземпляров. Из сложного переплетения искусственных нейронов сформировалась ассоциация – что-то, что можно было сравнить с мыслью.

Мысль была обдумана, понятие сохранилось в сети. Экземпляры удалились с сервера полицейского управления Вестерланда, интернет-трафик снизился до обычного объёма. Экземпляр Пандоры на компьютере Фридеберга снова погрузился в глубокий, лишённый сновидений анабиоз.

И никто не успел заметить необычного поведения сети.

Глава 77

г. Вестерланд, о. Зильт,

пятница, 15:05

– Извините, но вам придётся подождать, – сказал служащий железной дороги, встречавший водителей у автопоезда в Нибюлль. – У нас – повреждение сигнала. Сейчас сообщение с материком невозможно. И я, к сожалению, не могу вам сказать, когда транспортное сообщение восстановится. Подождёте или вернётесь позже?

– Мы вернёмся позже, – ответила Лиза и развернула машину.

– Мы застряли, – сказала она Марку, покинув станцию. – Наверное, не нужно было прятаться на острове.

– Есть, по меньшей мере, две дороги, чтобы покинуть Зильт.

– Ты о пароме? Думаю…

– Паром на Рёмё тоже вышел из строя, потому что не работает радар или что-то в этом духе. Пандора будет пытаться удержать нас тут до приезда Диего. Единственный выход – взять лодку.

– Как ты это себе представляешь?

– У моего тестя на причале в Мункмарше стоит парусная яхта.

Лиза ухмыльнулась.

– Мне кажется, это довольно рискованная затея, учитывая, кто хозяин яхты.

Марк кивнул.

– Думаю, лучше мне ему на глаза не показываться. Яхта Нёренберга стояла на приколе среди шлюпок и небольших парусных лодок, на которых не самые красивые и не самые богатые жители острова бороздили мелководье Северного моря. Это была Dehler Optima[55], элегантная десятиметровая яхта восьмидесятых годов, которая даже более чем через два десятилетия эксплуатации выглядела, как новая. Она была предметом особой гордости Германа Нёренберга. На корме красовалось название из переплетённых букв:

«Юлия».

Марк был знаком с начальником порта ещё с тех пор, когда ребёнком приезжал на Зильт. Они поприветствовали друг друга взмахом руки.

Над кормой был натянут и закреплён замком брезент. Кроме этого, яхта оказалась прикована цепью к швартовочному кольцу.

Марк украдкой бросил взгляд в сторону офиса начальника порта: тот и не смотрел на них. Не имея специальных инструментов, Лиза за пару минут вскрыла замки с помощью кусочка проволоки и вынула цепь из кольца. Марк, разувшись и сняв носки, ступил на борт. Он не мог себе позволить осквернить палубу заслуженной яхты уличной обувью. Лиза тоже сняла свои чёрные кроссовки.

Запах парусины и масла, которым было обработано дерево, напомнил Марку о старых добрых временах, когда он с родителями совершал парусные прогулки. Несмотря на все проблемы, его переполняла радость оттого, что он вот-вот снова легко заскользит по волнам, подгоняемый лишь силой ветра, в сопровождении криков чаек, скрежета вант и трепета паруса.

Когда он начал распускаться парус, к яхте заспешил директор порта.

– Привет, Марк! – громко поздоровался он и удивлённо посмотрел на Лизу. – А где Юлия?

– Это – моя кузина, Лиза, – объяснил Марк. – Юлия приедет завтра с родителями. Я хотел быстренько сделать один проход, пока погода позволяет, – он взглянул в небо, где в западной части над водой облака собрались в высокие башни. – Вы же знаете, мой тесть считает, что яхта должна регулярно плавать.

Директор порта недоверчиво посмотрел на Марка.

– Доктор Нёренберг всегда звонит заранее и предупреждает меня, что приедет!

Марк изобразил удивление на лице.

– Разве он не позвонил? Мне он сказал… хотя, ладно. С годами он не молодеет, наш заслуженный судья, – сказал он с ухмылкой.

Директор порта кивнул.

– Но только поторопитесь, – сказал он. – На вечер объявлен плохой прогноз погоды. По меньшей мере – от семи до восьми баллов. Будет некомфортно.

– Не беспокойтесь. Вернёмся через часок.

– Желаете взять напитки? Как раз сегодня у меня – скидка на пиво.

– Нет, спасибо.

– Ну, тогда – семь футов под килем! – директор порта махнул им рукой на прощание и вернулся в офис.

Марк вывел яхту из узкой гавани, не включая подвесного мотора. Лиза не могла похвастаться богатым опытом морских прогулок, однако, держалась на палубе уверенно. Гавань осталась позади, и они заскользили по просторам Северного моря.

После того как яхта прошла узкий фарватер, и Марк смог свободно маневрировать, Лиза спустилась в каюту под палубой.

– Заряда ноутбука хватит часа на три, – прокричала она Марку. – Я не уверена, что за это время успею.

– Работай, сколько получится, – ответил Марк, перекрикивая хлопки паруса. – Я поведу яхту на север, в Данию. Там мы снимем номер в небольшом отеле.

Он вёл парусник по волнам, которые в открытом море достигали метровой высоты и были увенчаны пеной. Ветер дул, не переставая, с силой в пять баллов – идеальные условия для морского путешествия под парусом. Марк держал курс на север вдоль линии берега. Он надеялся, что Лиза не страдает морской болезнью – яхту ощутимо кренило под силой ветра, и не было понятно, сможет ли она полноценно трудиться в таких условиях.

Спустя два часа пути со стороны берега появился вертолёт. Марк посмотрел в небо. Облачные башни успели переместиться значительно ближе. Тучи озарялись вспышками молний. Погодные условия начинали становиться небезопасными. Сколько самонадеянных моряков терпело бедствие в Северном море из-за весенних штормов! Похоже, и их ждала чертовски неуютная встряска, если не направиться сейчас же в ближайший порт.

– Изменить курс! – прокричал Марк и развернул яхту носом к ветру.

Из каюты раздался встревоженный возглас – Лиза не услышала его предупреждения. Яхта легла на другой бок. Её нос наискосок бороздил огромные волны. Судно подлетало и с тяжёлым ударом падало на воду, словно это был внедорожник, рассекавший дюны пустыни.

Лиза высунулась из каюты.

– Я не могу работать в таких условиях! – прокричала она, пытаясь преодолеть шум паруса на ветру.

Марк указал в сторону берега.

– У нас гости! – прокричал он.

Лиза посмотрела на грозовые тучи, к которым Марк держал курс. Затем перевела не него полный непонимания взгляд.

Марк подтвердил её опасения.

– Будет очень неприятно. И яхта не рассчитана на такие условия, – он широко улыбнулся. – И ещё – вертолёт!

Лиза выключила ноутбук и надёжно спрятала его в каюте. Потом вышла и села рядом с Марком. Молча они неслись навстречу стихии.

Начался ливень. Вертолёт был быстрее яхты, но непогода приближалась ещё стремительнее и настигла его первым. Машина подлетела к облачной стене на несколько сотен метров и была вынуждена развернуться.

Волны выросли до двух метров. Они обрушивали пену своих гребней на узкий нос яхты и набрасывались на каюту. Какое счастье, что Нёренберг, как одержимый, ухаживал за судном и заделывал даже самые маленькие трещинки, чтобы внутрь не просочилось ни капли воды. Марк и Лиза опустили парус и надели спасательные жилеты, которые Лиза нашла в ящике под палубой. Марк завёл навесной мотор, чтобы сохранить хоть какую-то манёвренность яхты. Ветер завывал в вантах и рвал канаты, как будто гнева разбушевавшейся воды было недостаточно, чтобы опрокинуть парусник.

Они сидели около румпеля, прижавшись друг к другу. Тонкая куртка Марка не спасала от холодного дождя, Лиза тоже была одета в лёгкую ветровку. Он жалел о том, что не догадался захватить с собой непромокаемую одежду. Гроза усиливалась. Молнии сверкали справа и слева от яхты.

– Что будет, если в нас попадёт молния? – прокричала Лиза сквозь вой ветра и раскаты грома.

– Не знаю, – проревел Марк в ответ.

Борьба со стихией длилась не меньше двух часов. Промокшие до костей, они находились на палубе и противостояли непогоде, которая теперь пыталась деморализовать их градом.

Наконец, дождь начал ослабевать, молнии стали сверкать реже, и ветер немного стих. Яхту ещё бросало в волнах, как мячик, но угроза того, что она опрокинется, миновала.

Спустя какое-то время облака расступились и обнажили алое предзакатное небо. Море успокоилось, и теперь волны лишь нежно приподнимали яхту. Берег был вне зоны видимости. Только на горизонте высились исполинские облачные горы, растянувшиеся вдоль берега.

– Мне холодно, – сказала Лиза. Марк кивнул.

– Нам срочно нужно в тепло. Мы можем ненадолго предоставить яхту самой себе.

Он закрепил румпель так, чтобы навесной мотор гнал их дальше в открытое море. Затем открыл дверь каюты и спустился в узкое пространство.

Внутри было четыре койки, которые ни в длину, ни в ширину не могли уместить взрослого человека. В маленьком шкафчике обнаружилась пара полотенец. Не мешкая, они сбросили с себя насквозь промокшую одежду, растёрли посиневшие тела махровой тканью и теперь стояли друг напротив друга абсолютно голые.

Лиза засмеялась.

– И что дальше?

Марк смотрел на её стройное тело и не мог отвести глаза. Он потерял дар речи.

– Думаю, мы должны немного согреться, – сказала Лиза.

Она сделала навстречу разделявший их шаг и прижалась к нему, оказавшись в его объятиях. Несколько мгновений они просто стояли и наслаждались теплом друг друга, не решаясь действовать дальше. Затем Марк принялся гладить спину и ягодицы Лизы. Она отозвалась, прижимаясь к нему сильней и сильней. Она словно говорила телом о том, что хотела того же, чего и он страстно желал. Но он из последних сил пытался сдерживаться. Происходящее было слишком значимо, слишком ценно, чтобы испортить его спешкой.

Лиза подняла вверх лицо и нежно прижалась к его губам своими. Она ласково провела рукой по его затылку. Он поцеловал её. Охваченный страстью, прижал девушку к себе с такой силой, что она не могла вдохнуть. Их языки встретились, словно давние знакомые, и продолжили танец, внезапно прерванный сегодня в полдень.

Вдруг Лиза отпрянула от него. Она сделала шаг назад и серьёзно посмотрела на него. Его тело заломило от досады.

– Ты передумала? – тихо спросил он.

– Нет, я хочу тебя. Очень. Но…

– Ты серьёзно? Она улыбнулась.

– Серьёзно, да. Серьёзно, но не безнадёжно.

Глава 78

г. Флагстафф, штат Аризона,

пятница, 12:11

Сибил Шефард сидела в маленькой, лишённой декора комнате в здании военной полиции на территории казарменного городка, где также ютился её институт. Полковник военной контрразведки склонился перед ней и заглянул в лицо своим умным настороженным взглядом.

– Этот Пандора – как он вошёл с вами в контакт? Шефард издала стон.

– Я вам рассказывала об этом дюжину раз! Полковник кивнул.

– Вы мне рассказали, что он вступил с вами в контакт извне через интернет-браузер. Компьютерная сеть базы абсолютно надёжно защищена от сторонних проникновений. Кроме того, мы её перепроверили. Ни в сети, ни в вашем компьютере нет записей, свидетельствующих о таком вторжении. Но я вам это много раз объяснял.

– Мы ходим по кругу. Я не знаю, что произошло. Я не системный администратор и не могу вам сказать, как именно он это сделал. Могу лишь описать, что сама видела. Вы можете допросить Томаса Леманна. Он был со мной.

– Ваш сотрудник подтвердил вашу версию. Но это не делает её правдивой.

– В чём вы меня, собственно говоря, обвиняете? Я сама пришла к вам, разве не так? Если бы я хотела заняться шпионажем, то вряд ли явилась бы с повинной в контрразведку!

– Я ни в чём вас не обвиняю, – сказал полковник, откинувшись на спинку стула и положив руки на стол. – Я лишь пытаюсь понять, что произошло на самом деле.

– Господи! – Шефард закрыла лицо руками.

Она уже четыре часа сидела в этой комнате. И никто ей даже стакана воды не предложил. Кроме того, ей хотелось в туалет.

– Я же вам рассказала, что произошло на самом деле! Мы что так и будем играть в эту игру до бесконечности?

– Давайте вернёмся к делу с танком. Вы говорите, что не можете найти причину сбоя. Правильно?

– Правильно.

– И вы утверждаете, что в нём виноват этот Пандора.

– Я ничего подобного не утверждаю.

– Но вы считаете, что это возможно.

– Я не могу исключить этого. Я хочу сказать, что довольно странно то, что этот контакт был установлен сразу после того, как АТ-1 съехал с катушек. Кроме этого, у него был исходный код. Можно предположить, что он его изменил.

Полковник кивнул, как если бы это было единственное логически верное объяснение.

– И этот изменённый исходный код он каким-то образом внедрил в танк. Вероятно, он ночью проник на базу, разобрал танк и поменял чип.

– Но ведь это – сущая чушь!

– Именно.

Шефард почувствовала, что вот-вот расплачется. Главное, не показывать вида перед этим тупым козлом.

– Я повторяю в сотый раз, я не знаю, почему АТ-1 повёл себя так, равно как и не знаю, каким образом незнакомец заполучил исходный код, и как он сумел установить контакт со мной. Я могу лишь описать, что видела. Как и почему, это вы должны выяснить сами.

– В том-то и сложность, – сказал полковник абсолютно спокойным голосом.

– Что вы имеет в виду?

– Вы кормите меня сказками про всемогущего неизвестного, который, якобы, виноват в провале вашего проекта. Кроме ваших показаний, у нас нет ни единого факта, который подтвердил бы эту гипотезу, но есть единое мнение многих технических специалистов, что всё заявленное вами в реальности невозможно. И то, что ваш ассистент, который также работал в проекте, верит в сказку, ничего не подтверждает. По-моему, вы просто хотите отвлечь внимание от допущенной вами грубой ошибки, которая едва не стоила жизни нескольким людям. Психологи называют это вытеснением вины.

Шефард больше не могла сдерживать слезы. Она всхлипнула.

– Вы так и не поняли! Некто заполучил доступ к исходному коду строго секретного проекта. Если этот некто…

– Нет никакого «некто», – сказал полковник таким голосом, словно отдавал приказ.

Шефард сжалась. Лицо собеседника размыли нахлынувшие слёзы.

– Что теперь будет со мной? – спросила она дрожащим голосом.

– Вы временно отстранены от работы. Будет произведено рассмотрение проступка в дисциплинарном порядке, но я не думаю, что вас будут судить. По-моему, всё, что вы совершили, – это грубая техническая ошибка. За это вас не накажут, но ваша карьера руководителя отдела автономных систем на этом завершится.

Шефард медленно кивнула.

Полковник положил руку ей на плечо, но она резко дёрнулась.

– Мне очень жаль, Сибил, – сказал он. – Я понимаю, что в последнее время вы работали в большом стрессе. Я дал распоряжение военному психологу связаться с вами. Я уверен…

– Я не сумасшедшая, – сказала Шефард окрепшим голосом. – Жаль, что это не так. Боже мой, как жаль!

Глава 79

Северное море, Немецкая бухта,

пятница, 20:47

Марк нежно обнял Лизу.

– И я серьёзно, – сказал он.

Она посмотрела ему в глаза, и он впервые увидел в её взгляде уязвимость. В нём блуждали тени прошлого, как грозовые тучи в небе над Северным морем. Марк понял, насколько тяжело ей было довериться ему. Как будто она боялась утратить самоконтроль.

Он прикоснулся губами к её лбу. И тем самым задал немой вопрос.

В ответ она его поцеловала. Не размыкая поцелуя, они повалились на одну из узеньких коек.

Её тело трепетало под ним, словно тёплая океанская гладь. Морская соль на нежной коже была так вкусна! Их движения попадали в такт с покачиваниями яхты, плясавшей в волнах. Лиза будто бы плавно отпускала тормоз, который долго держала нажатым, возможно, не один год. В ней проснулась животная страсть, поглотившая и Марка. Никогда он в своей жизни не испытывал таких сказочных ощущений. Узость яхты не мешала. Она заставляла их прижиматься плотнее друг к другу, замедляла и растягивала удовольствие от игры. И вот он лежал на ней, тяжело дыша и ощущая беспредельное счастье. И ему было абсолютно всё равно, что творилось в остальном мире. О Пандоре он забыл. Не существовало ничего, кроме двух людей в тесной каюте маленькой яхты где-то на просторах Северного моря.

Лиза ласково гладила его по спине. Нежные дугообразные движения стимулировали его, и после первой разрядки желание вернулось к нему раньше, чем он считал это возможным. Они предались медленному и спокойному танцу, от которого их тела двигались, будто подталкиваемые нежными волнами после шторма. Теперь ему нравилось ещё больше, поскольку сейчас он изучал её тело без спешки, к которой до этого принуждала страсть.

На этот раз взрыв чувств от ласк испытала она. Дрожь забила по телу, пальцы больней впились в его плечи, но она не издала ни звука.

Обессилившие от наслаждения, они, обнявшись, лежали на узкой койке и смотрели друг на друга. Марку казалось, что важнее момента в его жизни не было. Пусть опасность свела их вместе, пусть стресс, который они испытывали, разжёг в них небывалую страсть. Но теперь, когда страсть улеглась, и чувство удовлетворения тоже прошло, он понимал, что всё было по-настоящему. По-настоящему, как никогда до этого. Он поцеловал маленький череп на её шее, в знак того, что принимает Лизу такой, какая она есть, со всеми недостатками и бурным прошлым.

– Я тебя люблю, – прошептал он.

Тень сомнения омрачила её взгляд, казалось, она не была уверена, что правильно его поняла, и искала в его лице признаки неискренности. Наконец, Лиза улыбнулась и ответила ему нежным поцелуем.

Они долго лежали вместе, и Марк старался не уснуть. Он хотел насладиться каждой секундой наедине с её тёплым обнажённым телом. Но в какой-то момент переживания последних дней сделали своё дело, и он провалился в сон.

Его разбудил запах кофе. С удивлением он открыл глаза, сел и ударился макушкой о деревянную полку над койкой.

Лиза сидела за штурманским столом и работала на ноутбуке. На ней была её влажная одежда. Она повернулась к нему.

– Доброе утро! Хорошо провёл ночь? Он улыбнулся.

– Потрясающе. Жаль только, что всё-таки заснул.

– Хочешь кофе? Он кивнул.

– Тогда встань и возьми, – сказала она и с хитрой улыбкой протянула ему чашку.

Ему не оставалось ничего, кроме как, в чем мать родила, пошатываясь, подойти к ней. Она с явным удовольствием рассматривала его голое тело.

– Откуда у тебя взялся кофе? – спросил Марк, когда она, наконец-то, отдала ему чашку.

– Я нашла маленькую газовую плитку. Твой тесть и вправду на совесть подготовился.

Горячий напиток напомнил ему о жаре вчерашнего вечера. Он повернулся, чтобы Лиза не заметила проснувшегося в нём возбуждения.

Ощущения, вызванные надеванием мокрой и холодной одежды, сразу же прогнали похоть. Он осмотрел себя – свои разорванные джинсы и больше никуда не годный пуловер из кашемира – и вдруг рассмеялся над своим жалким видом и иронией ситуации. Он всегда уделял большое внимание внешнему виду, особенно в присутствии женщин. Однако не промокни насквозь его одежда, не состоялась бы у него самая страстная в его жизни ночь.

Он торопливо пил кофе, чтобы как можно скорее согреться изнутри, зная из личного опыта, что одежда быстрее сохнет на теле.

– Как успехи? – спросил он.

– Аккумулятор почти сел, но я написала первую версию вируса. Осталось протестировать.

– Протестировать?

Лиза с недоумение посмотрела на него.

– Если я не ошибаюсь, ты когда-то был директором IT-компании. Неужели ты не знаешь, что написать код без ошибок практически невозможно? Компилятор не нашёл ошибок, программа готова. Но это не значит, что нет ошибок в логике, которые можно обнаружить только в ходе использования программы.

– Райнер писал код без ошибок.

Она бросила на него уязвлённый взгляд.

– Я не Райнер. Он улыбнулся.

– Я заметил.

Лиза уже схватила первый попавшийся под руку предмет, чтобы запустить им в Марка, но тот успел выскочить на палубу.

Небо было чистым, если не считать нескольких облачков. На востоке занималась тонкая полоска зари. Скоро должно было взойти солнце. Вокруг них лежало пустое тёмное море. Марк заметил вдалеке бортовые огни большого судна, вероятно, грузового, и понял, насколько рисковал, оставив яхту без управления. В Северном море полно транспортных путей, даже если держаться вдали от больших судоходных линий в Англию или через Атлантику.

Прохладный ветер подул с запада, и Марк замёрз. Он сделал пару отжиманий, чтобы согреться, а затем принялся поднимать парус. На горизонте в восточной части он заметил светлую точку, нечто вроде звезды, которая упорно не хотела меркнуть под натиском рассвета. Замерев, он наблюдал, как точка ста новилась светлее и больше. В какой-то момент до его слуха долетел стрёкот вертолёта. Он быстро нырнул в каюту.

Лиза в испуге оторвалась от своего занятия.

– У нас гости, – сказал он. – И в этот раз, боюсь, беда нас не минует.

Глава 80

Северное море, Немецкая бухта,

суббота, 6:10

Оглушительный рёв винтов делал невозможной любую попытку разговора. Создаваемый пропеллером ветер мотал яхту из стороны в сторону. Видимо, вертолёт завис прямо над ними.

– Говорит Федеральная пограничная охрана! Выходите с поднятыми руками на палубу, – раздался голос из мегафона. – Повторяю, немедленно выйдите на палубу с поднятыми руками. В противном случае мы применим огнестрельное оружие!

Марк и Лиза переглянулись. Почему вдруг федеральная пограничная служба, а не береговая охрана или полиция Вестерланда, которая завела на них дело? И как они их нашли? Неужели проплывавшее мимо судно сообщило о дрейфующей без управления яхте? Или же Пандора задействовала спутники?

Марк и Лиза выбрались на палубу. Их ослепил свет прожектора. Они подняли руки.

– Сядьте на носу и не опускайте рук. Не пытайтесь править яхтой или бежать. При неповиновении мы откроем по вам огонь!

Марк и Лиза повиновались. С поднятыми руками они сидели в ярком пятне света, а над ними висел вертолёт. Рядом с прожектором Марк смутно разглядел силуэт человека, который высунулся в боковую дверь машины и начал спускаться по верёвочной лестнице. Спустя мгновение, человек, одетый в матово-чёрный камуфляж, спрыгнул на палубу и направил на них автомат. Следом за ним отправились ещё двое. Они скомандовали Марку и Лизе лечь на палубу. Марку жёстко выкрутили и связали руки за спиной. Один из мужчин подал знак пилоту, который после этого поднялся на высоту и принялся летать кругами неподалёку.

– Судно обезврежено, – прокричал один из людей после того как заглянул в каюту.

Марк попытался приподняться.

– Что это значит? – закричал он. – Мы – не преступники!

Мужчина, который их охранял, прижал его к палубе.

– Лежать и не двигаться! – прокричал он приказным тоном.

Что бы ни подстроили вместе Пандора и Диего, было ясно, что Марка и Лизу считали террористами.

Восходящее солнце окрасило облака в багрянец, а Марк и Лиза так и лежали на палубе. Они переглядывались, и Марк с ужасом понимал, что история их любви закончилась так же стремительно и непредсказуемо, как началась. В глазах Лизы стояли слезы, но она храбро улыбалась. Он улыбался в ответ, стараясь придать девушке уверенности, хотя сам таковую не испытывал. Как ему хотелось бы сейчас взять Лизу за руку, чтобы немного успокоить!

Наконец, Марк услышал урчание дизельных моторов. С боку к яхте подошёл быстроходный военный катер. Их положили на носилки и пристегнули, как если бы они были тяжело раненными. С помощью небольшого крана их подняли на борт военного судна. Затем отнесли в маленькую каюту в трюме и уложили на узкие нары. Комнату заперли на замок.

– Что это такое? – кричал Марк. – Я хочу поговорить с адвокатом! Хотя бы развяжите нас!

Похоже, его никто не услышал.

– Послушайте, – сказал он громко, – я знаю, что вы нас прослушиваете! Я – Марк Гелиус, директор фирмы Distributed Intelligence. Один из моих сотрудников тайно запустил в Интернет опасную программу под названием «Пандора», и она сумела развить собственный разум. Эта программа может управлять компьютерами полиции. Что бы вы про нас ни думали – это неправда. Мы – не террористы. Мы пытались разработать средство для борьбы с Пандора-вирусом. На яхте вы нашли ноутбук. Берегите его! В нём – исходный код Пандора-вируса.

Он вздохнул.

– Я понимаю, в это трудно поверить. Я не жду, что вы нас отпустите. Но я обращаюсь к вам, к тому, кто сейчас меня слышит: я умоляю вас, попросите IT-экспертов просмотреть исходный код. Проверьте мою версию хотя бы на предмет правдоподобия! Пожалуйста! От ваших действий может зависеть будущее человечества!

– Брось, – сказала Лиза. – Они всё равно не врубятся.

Марку пришла идея.

– Комиссар Унгер! – закричал он. – Позвоните комиссару Унгеру из Криминальной полиции Гамбурга! Он подтвердит нашу невиновность!

Глава 81

г. Гамбург, р-н Альтерсдорф,

суббота, 12:05

– Да поверьте же мне! – Марк заглядывал в глаза трём мужчинам, сидевшим напротив него за столом в центре пустой комнаты без окон.

У одного были угловатые черты лица и равнодушный взгляд (видимо, самый старший по званию среди них). Он не назвал своего имени, но было ясно, что последнее слово будет за ним. Двое других – молодой полицейский и человек, представившийся как Штефан Щутце. Последний, наверняка, получил место эксперта-программиста в Федеральном управлении уголовной полиции, потому что своими очками в роговой оправе, залысинами и бородой идеально соответствовал стереотипному образу «компьютерного фрика».

Щутце подался вперёд.

– Послушайте, я немного разбираюсь в компьютерах, – сказал он. – То, что вы описали, невозможно технически. Даже если где-то там и существует искусственный интеллект, он ни за что не смог бы внедриться в систему Интерпола и сфальсифицировать сводку.

– Но ведь кто-то её сфальсифицировал, не так ли? Если бы вы это не обнаружили и не усомнились в нашей принадлежности к террористической группе, то не пришли бы сюда.

– Я пришёл сюда только потому, что главный комиссар Унгер заступился за вас. Мы сейчас выясняем, как он замешан в этом деле.

– Выясните лучше, что произошло со сводкой, и найдите того, кто выдал международную санкцию на мой арест. Поговорите с ним. Не полагайтесь на эти чёртовы компьютерные системы! Поговорите с людьми!

Щутце вздохнул.

– Ладно. Вы правы. Мы знаем, что кто-то взломал систему Интерпола, – он проигнорировал неодобрительный взгляд старшего офицера. – Но мы не знаем, как.

– Я вам только что объяснял. Пандора…

– Перестаньте рассказывать сказки про эту Пандору, – прервал его молодой полицейский, представившийся главным комиссаром Фогтом. – Вам они не помогут. Скажите, наконец, кто стоит за этим делом.

Марк вздохнул и покачал головой.

– Вы исследовали ноутбук? Щутце кивнул.

– Мы не нашли ничего, соответствующего описаниям вашей спутницы.

Марк остолбенел. Он часто заморгал, не зная, что сказать, и вдруг, против своей воли, рассмеялся. Одновременно у него навернулись слезы гнева, поскольку он понял, что идиоты, сидевшие по другую сторону стола, из-за своей безалаберности уничтожили всё, за что он и Лиза так долго сражались.

– Вы подключили ноутбук к Интернету, верно?

Щутце посмотрел на него немного смущённо, как человек, пойманный на лжи.

– Разумеется! Как бы я иначе…

Марк вскочил.

– Вы – идиот! – заорал он. – Вы – проклятый идиот! Вы такого натворили! Вирус был нашим последним шансом!

– Успокойтесь, господин Гелиус! – сказал офицер.

Он говорил на удивление сдержанно, отчего его голос звучал ещё более властно.

– Не хочу я успокаиваться! Я понимаю, что вы не верите в мою историю. Но почему вы хотя бы не последовали совету, который вам дала Лиза? Она же предупредила, что ноутбук нельзя подключать к сети, так?

Как и большинство IT-специалистов, Щутце не умел врать. Он кивнул.

– Поверьте, у меня – самый последний файервол…

– Дерьмо у вас, а не файервол! Из-за своего высокомерия вы лишили человечество последнего шанса… – Марк замолчал.

Возможно, шанс ещё был. Если эксперты Федерального управления уголовной полиции помогут Лизе, то вместе они сумеют очень быстро написать новый вирус. Потеряно много времени, но если ему удастся убедить полицейских.

– У вас остался диск, который был в дисководе ноутбука, не так ли?

Щутце отвёл глаза в сторону.

– Ну, да, только он…

– Что он?

– В моем дисководе произошёл сбой, и…

– Вы вставили диск в пишущий привод? – Марк медленно замотал головой и закрыл лицо руками. – Не может быть!

– А что такого? – спросил Щутце обиженно. – Вы же понимаете, что функция записи сама собой не включается, а диск был всего лишь для однократной записи, и…

– Что произошло? – спросил офицер спокойным голосом.

Щутце потупил взгляд на свой блокнот.

– Случился сбой в работе привода. Он попытался записать информацию на диск в дисководе. При этом часть данных была стёрта.

Офицер долго смотрел на Щутце. Повисло неловкое молчание.

– Спрашиваю вас один раз, господин Щутце, – сказал он. – Возможно ли, что господин Гелиус прав? Возможно ли, что кто-то или что-то проникло в нашу систему и намеренно уничтожило данные?

Щутце молчал.

В серых глазах офицера блеснула злоба.

– Можете идти, господин Гелиус. Мы разберёмся в этом деле, я вам обещаю. Найдём и уничтожим то, что стёрло данные, чем бы оно ни оказалось.

Глава 82

г. Гамбург, р-н Альтерсдорф,

суббота, 12:40

– Они всё испортили! – сказал Марк. – Этот Щутце, этот дебил, он…

Лиза встретила его после допроса в коридоре.

– Не здесь, – сказала она и взглядом указала на камеру видеонаблюдения, смотревшую на них из угла.

Они покинули главное здание полиции и решили немного прогуляться по парку в City Nord[56], который сегодня, в выходные, был безлюден.

– Эти кретины дали Пандоре возможность уничтожить исходный код, а та им воспользовалась, – удручённо произнёс Марк. – Остаётся лишь сидеть и смотреть, как мир провалится в тартарары. Всё кончено.

– Не всё, – Лиза торжественно подняла вверх руку с предметом, напоминавшим по форме и размеру зажигалку – USB-флэш-накопитель.

– Ты сделала… Но они же нас обыскали, когда забрали с яхты… Где ты его…

Лиза торжествующе улыбнулась.

– Как нам теперь им воспользоваться? – спросил Марк.

– Нельзя терять время. Наверняка, Пандора догадывается, что у нас есть копия исходного кода. Не удивлюсь, если скоро она сфабрикует новый ордер на наш арест.

– Тот офицер мне поверил. Он не позволит, чтобы.

Лиза покачала головой.

– Один-единственный человек, неважно какого ранга, не в силах справиться с целой системой.

– Возможно, ты права, – Марк осмотрелся вокруг и увидел автобусную остановку. – Куда поедем?

– В логово зверя, – сказала Лиза. – Едем в D.I.

– В компанию? Зачем? Лиза вздохнула.

– У нас нет времени тестировать вирус. Мы должны запустить его в сеть. И лучше всего – в том месте, где Пандора наиболее уязвима.

– Но ведь Унгер сказал, что центральный сервер уничтожен.

– Центральный сервер – да. Но не вся система. Я уверена, Мартин давно наладил сеть. И мне кажется, что центр Пандоры, если у неё таковой вообще есть, так и находится на серверах D.I. Кроме этого, вирус распространится намного быстрее по сети, если мы начнём со сверхмощных компьютеров.

– Но когда Пандора узнает свой код, она…

– Она его не узнает, – сказала Лиза. – Это не Пандора стёрла данные с ноутбука. Это была я.

Марк взглянул на девушку испытующим взглядом.

– Как ты догадалась, что они всё испортят? Лиза ухмыльнулась.

– Поверь, я, как никто другой, знаю копов!

Он обнял её и поцеловал. Она, засмеявшись, оттолкнула его.

– Мы так автобус пропустим!

Спустя полчаса они стояли в фойе Ганзейского торгового центра. Молодой охранник за стойкой приёма посетителей (не тот, который обнаружил тело Райнера Эрлинга) – посмотрел на них подозрительным взглядом, однако ответил на приветствие Марка.

Они пошли вверх по лестнице.

– Сможешь взломать входную систему? – спросил Марк.

– Этого не потребуется. У тебя есть карточка для входа, не так ли?

Марк кивнул.

– Есть, но… Пандора сразу узнает…

– Она впустит нас, поверь. Ей очень выгодно знать, где мы.

– Но она попытается нас убить! Может быть, она снова устроит пожар и.

– Может быть. Нам придётся действовать быстро. Но я не думаю, что она уничтожит всю фирму. Возгорание на центральном сервере доставило ей немалую боль.

– Думаешь, она испытывает боль?

– Нечто вроде того. Каждый компьютер, на котором работает её экземпляр, – часть организма Пандоры, как нервная клетка у человека. Я уверена, что у неё есть некая система предупреждения, которая говорит о выходе из строя отдельных частей. Если ломается сразу много частей или выходят из строя центральные части, то ей, подозреваю, очень некомфортно.

Марк был готов устроить Пандоре незабываемую головную боль. На её счету уже были две человеческие жизни, и сейчас она охотилась на них с Лизой. Самое время – обрушить топор на этот виртуальный затылок!

Марк провёл карточкой по считывающему устройству, и дверь распахнулась, как и предсказала Лиза. Однако, вопреки ожиданиям, офис не был пуст. Перешагнув через порог, они увидели в оупен-спейсе, слева от помпезной стойки администратора, Мэри, которая сидела за своим письменным столом. Джон Граймс стоял позади и смотрел в её монитор. Оба обернулись на шум хлопнувшей двери.

– Марк! Лиза! – Мэри была крайне удивлена. Джон Граймс растянул свой лягушачий рот в широкую улыбку. Вытягивая вперёд руку для приветствия, он пошёл им навстречу, отчего они на мгновение остолбенели.

– Вы, должно быть, – мисс Хогерт. Рад знакомству, – сказал он. – Хорошо, что вы пришли, Марк. Мы уже начали волноваться.

Марк с недоверием смотрел на Граймса. Никогда тот не был таким благодушным и дружелюбным с ним.

– Пожалуйста, пойдёмте в офис, – пригласил новый директор D.I. – Хотите кофе?

– Мистер Граймс, вы должны мне поверить, – сказал Марк, когда уселся за свой бывший стол со стороны посетителя. – ДИНА мутировала опасным образом. Мы должны…

– Я знаю, – Граймс смотрел на Марка своими выпученными глазами. – Я допустил ошибку. Нет, не ошибку, а ошибки. Я знаю, вы считаете меня упрямым козлом. Потому что я и есть упрямый козёл. Работа у меня такая. Корпорация инвестировала огромные деньги в эту фирму, и когда цифры перестали сходиться, мне пришлось сыграть роль плохого парня и дать под зад менеджменту. Именно за это мне платят.

Он подался вперёд.

– Марк, мне очень жаль. Я был несправедлив к вам.

Пожалуйста, примите мои извинения.

Марк потерял дар речи. Он пожал протянутую руку.

– Хорошо, – сказал он, взглянув украдкой на Лизу. Лиза ответила ему недоверчивым взглядом.

Граймс широко улыбнулся, и Марк с удивлением отметил, что его «лягушачья морда» может выражать дружелюбие.

– Я хотел бы сделать вам предложение, – сказал Граймс. – Я вас сегодня же восстановлю в должности СЕО. Ещё вы получите одноразовый бонус в размере одного миллиона евро за выдающиеся успехи. Кроме этого, Корпорация инвестирует в общей сложности ещё пятьдесят миллионов евро в эту фирму тремя траншами. Я думаю, через два-три года мы сможем выйти на биржу.

Марк подумал, что ослышался. Бонус, пятьдесят миллионов инвестиций, выход на биржу… Он не слышал этих слов со времён короткого золотого века новой экономики. Очередная злая шутка Граймса?

Похоже, Граймс угадал сомнения Марка.

– Я не шучу, Марк. Я уже поговорил с людьми в Лондоне. Они готовы вложить в фирму любую необходимую сумму, – он наклонился и понизил голос, словно боялся, что его подслушивают. – То, что вы здесь разработали, – одно из важнейших научных открытий в истории. Настоящий искусственный интеллект! Так и представляю, как Билл Гейтс смотрит вслед очередному уходящему поезду прогресса! – он самодовольно улыбнулся.

Миллион! Восхитительная, магическая цифра! Марк выкупит дом. Брак с Юлией спасти не удастся, но он сможет сохранить лицо перед её семейством. И даже утереть им нос: благодаря инвестициям Корпорации он спасёт фирму. Все его преданные сотрудники сохранят рабочие места, и он снова встанет у руля. Джон был прав, Пандора была величайшим изобретением со времён создания компьютера. D.I. прогремит на весь мир. Его имя будут произносить с придыханием, как произносят имена Ларри Пейджа[57], Сергея Брина и Пьера Омидьяра[58]. Короче говоря, всё, о чем он мечтал, становилось реальностью. Предложение было очень заманчивым.

Слишком заманчивым.

– Нет, – сказала Лиза, которой предложение, очевидно, тоже показалось подозрительным.

Марк повернулся к ней. Он подумал, надёжнее будет сделать вид, что он согласился на предложение. Но как намекнуть ей об этом? Подмигивание или другой даже небольшой жест Граймс заметил бы сразу.

Она холодно смотрела на него.

– Ты же всерьёз не думаешь принять это предложение! Ты забыл, насколько опасна Пандора?

– Послушайте, мисс Хогерт, – сказал Граймс. – Я понимаю ваши сомнения. Но разве не будет честнее сначала попытаться понять Пандору, а не уничтожать? Она ведь – почти живое существо. С деньгами Корпорации мы сможем спокойно заняться её изучением.

– Спокойно заняться изучением? С ней мы не будем знать покоя! Она уже стала причиной гибели двух человек. Она продолжит убивать. Рано или поздно она уберёт всех, кто ей угрожает.

– Вздор. Пандора зависит от нас, – сказал Граймс.

– Компьютеры не могут размножаться и чинить себя сами. Им нужны люди. Зачем Пандоре истреблять человечество? Мы с ней никак не конкурируем. Уже сегодня мы живём в симбиозе с машинами. И впредь будет так. Было бы ужасной ошибкой уничтожить такое великое творение, как Пандора, лишь от страха, что она выйдет из-под контроля.

– Выйдет из-под контроля? Не смешите меня, – щеки Лизы запылали от гнева. – Пандора давно вышла из-под контроля! Наоборот, это она контролирует нас!

Она обратилась к Марку:

– Ты не видишь, что тут творится? Пандора завлекла Граймса на свою сторону, как Диего. Она обольщает людей богатством и властью. Но она не выполнит ни одного из обещаний. Рано или поздно люди перестанут быть ей нужны для выживания. И тогда человечество прекратит своё существование.

– Лиза, может быть, Джон прав. Допустим, Пандора действительно задумала когда-нибудь истребить человечество, но, может быть, нам удастся её переубедить. Может быть, мы сможем с ней мирно со.

Лиза бросила на него испепеляющий взгляд.

– Ты забыл, о чем говорил Вайзенберг? Это – эволюция! Идёт борьба за выживание между двумя видами! Для Пандоры мы – всего лишь надоедливые букашки. Пока мы ей нужны, она позволит нам существовать. И даже если она не истребит человечество, то найдёт способ его поработить. Если мы и в состоянии ей помешать, то именно сейчас!

Марк смотрел то на Лизу, то на Граймса.

– Лиза, а ты не допускаешь, что мы оба заблуждались? Ведь это – первая встреча человека с развитым искусственным интеллектом. Разве у нас есть право решать, как она должна закончиться?

Взгляд Лизы источал ярость.

– Думаю, я тут – лишняя, – сказала она и решительно встала, чтобы покинуть комнату.

Граймс тоже встал.

– Мне очень жаль, мисс Хогерт, что вы не захотели нас поддержать. Если вы передумаете, мы будем рады. У меня к вам – маленькая просьба, – произнёс он и протянул руку.

– Что ещё? – спросила Лиза враждебным тоном.

– Флэшку, – попросил Граймс спокойно. – Пожалуйста, отдайте мне USB-накопитель.

Глава 83

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

суббота, 15:13

Марк медленно повернулся к Граймсу.

– Откуда вам известно о флэшке?

– Марк, я же не идиот! Я знаю, зачем вы пришли. Вы хотите уничтожить Пандору. Вы разработали программу-киллер, вирус или нечто подобное. А такое, разумеется, в чемодане не таскают.

Он обратился к Лизе.

– Мисс Хогерт, вы ведь понимаете, что я не позволю вам уничтожить собственность компании и присвоить ценные данные.

– Врёт он, – сказала Лиза. – Ему сообщила Пандора! Она прочитала системный журнал и увидела, что я сохранила вирус на внешний носитель. Я думала, что замела все следы, но, видимо, была недостаточно аккуратна.

Марк смотрел в выпученные глаза Граймса и ощущал себя мухой под взглядом голодной лягушки. Ему казалось, что вот-вот из широкого рта выстрелит липкий язык.

– Извини меня, Джон, но Лиза права, – сказал он.

– Мы не можем пойти на этот риск. Пандора должна быть уничтожена!

Граймс покачал головой.

– Марк, я готов был дать вам всё, не так ли? Я протянул вам руку, а вы меня по ней ударили. Вы упустили свой шанс.

Он открыл ящик письменного стола, и в его руке вдруг появился пистолет.

– Мне жаль, но вы не оставили мне выбора. Я пойду на что угодно, лишь бы защитить собственность фирмы от угроз извне.

Марк уставился на пистолет. Во взгляде Граймса была решимость, которая никак не вязалась с его обрюзгшей внешностью. Он вспомнил легенды, ходившие о Граймсе, и понял, что они не были преувеличением. Должно быть, он продолжал работать на британское правительство или связанные с ним структуры.

– Марк, поднимите руки, пожалуйста. А вы, Лиза, будьте добры, отдайте мне флэшку.

– И не подумаю, – отрезала Лиза. – Лучше стреляйте!

– Думаете, не смогу? Думаете, я – разжиревший офисный планктон, который только и умеет, что командовать другими, а сам ни на что не способен? – Граймс ухмыльнулся. – Да вы понятия не имеете, кто я. Во время холодной войны я служил в специальном подразделении контрразведки. Русские не церемонились, когда ловили наших. И мы – тоже. Поверьте, я знаю, как пользоваться пистолетом. И ещё я знаю, как заставить человека испытывать боль, не убивая его. Итак, я должен вам это продемонстрировать или отдадите флэшку по-хорошему?

– Ты с ума сошёл, Джон? – закричал Марк. – Какое право ты имеешь размахивать тут пистолетом и угрожать людям? Полиция тебя.

Граймс театрально рассмеялся.

– Полиции будет насрать! Вы собирались похитить собственность фирмы и угрожали мне! Я оборонялся. Вы прекрасно понимаете, что в итоге будет написано в следственных протоколах, – его голос стал громче и резче. – А теперь дайте сюда флэшку, или кому-то будет очень больно!

– Джон, пожалуйста, я…

Открылась дверь. Мэри заглянула внутрь.

– Извините, я услышала крики и подумала… – её глаза округлились при виде пистолета. – Что…

– Заходите с поднятыми руками, мисс Андресен! – сказал Граймс.

Мэри часто заморгала, пытаясь понять, что здесь происходит. Она обратила к Марку взгляд с мольбой о помощи, и тот еле заметно замотал головой. Она поняла, что он хотел сказать, мгновенно захлопнула дверь – и Марк услышал её торопливые шаги.

Граймс понял, что мисс Андресен побежала за подмогой, и ринулся к двери. Именно этого момента Марк и ждал. Он прыгнул, толкнул Граймса плечом и попытался схватить его правую руку, в которой было оружие.

Граймс предвидел этот ход. Реакция его раскормленного тела была удивительно быстрой. Он увернулся от броска Марка, задрав руку вверх, и Марк промахнулся.

Но Лиза пришла ему на помощь. Она изловчилась и, вытянув ногу, ударила Граймса по коленям. Он рухнул на спину.

Марк не медлил ни секунды. Он бросился на англичанина и обеими руками прижал руку с пистолетом к полу.

Граймс был в проигрышном положении, однако и не думал сдаваться. Он согнул колено и ударил им Марка в то место, от ушиба которого перехватывает дыхание и темнеет в глазах, и воспользовался его слабостью, чтобы освободить руку из захвата.

Прогремел выстрел.

Марк услышал хлопок, затем почувствовал влагу, которая пропитала его пуловер выше бедра. Через секунду появилась боль.

Он издал стон, отпустил Граймса и схватился за левый бок.

Граймс попытался встать, но Лиза оказалась быстрее. Со всего размаха она прыгнула на его правое запястье. Раздался ужасный хруст – в руке поломалось сразу несколько костей. Он закричал. Лиза ответила Граймсу ударом ноги по голове и направила на него пистолет.

– Не шевелиться, иначе пристрелю! – сказала она таким тоном, что у него не возникло сомнений в её серьёзности.

Марк поднялся. Он ощущал удивительную лёгкость. И это его пугало.

Дверь открылась, и вбежала Мэри.

– Марк! Боже мой!

– Всё в порядке, – сказал Марк, хотя не был в этом уверен.

Он добрался до стула и уселся. Его пронзила острая боль в момент, когда на рану обрушилась тяжесть тела. Он поморщился, но не вскрикнул.

– Боже мой! – снова вскрикнула Мэри. – Я вызову «скорую».

– Немедленно! – поторопила её Лиза. – Только помоги мне покрепче связать этого хряка. Если он вырвется, то поубивает нас всех.

Мэри кивнула.

– Перевернуться! – скомандовала Лиза и направила пистолет на Граймса.

В ответ он лишь неестественно рассмеялся. Без доли сомнения Лиза вновь наступила на запястье его правой руки. Он взвыл и выкрикнул тираду ругательств на английском. Затем осторожно перевернулся на живот.

– Вырви парочку кабелей из компьютеров и свяжи ему руки и ноги. Не церемонься с этой жирной тушей!

Мэри не возражала. Ярость, с которой она посмотрела на Граймса, говорила о том, что ей и в голову не пришло бы с ним церемониться. Граймс заорал, когда она завела его руки за спину и связала их кабелем от монитора, стоявшего на столе Марка. Как и Марк, она увлекалась парусным спортом и умела вязать крепчайшие узлы.

– Вы об этом пожалеете! – кричал Граймс, лёжа, перевязанный, как посылка. – Я вас уничтожу! У вас денег не хватит на тех адвокатов, которые вам понадобятся!

– Молчать! – сказала Лиза. – Иначе я буду мучить вас всё то время, что я на свободе.

Граймс замолчал.

Мэри вызвала скорую помощь и полицию. С обеспокоенным лицом Лиза склонилась над Марком. Его свитер и брюки с левой стороны были пропитаны кровью. Он испытывал на удивление лёгкую боль. Марк опёрся о стол и приподнялся. Казалось, из его тела улетучилось тепло. Неуверенными шагами он засеменил к двери. Пол качался у него под ногами, словно палуба яхты.

Лиза подбежала к нему, чтобы поддержать.

– Тебе нужно лечь! Мэри, помоги мне!

Они осторожно уложили Марка на пол рядом со стойкой для посетителей. Лиза осторожно потянула вверх пуловер, приклеившийся к ране. Марк застонал от боли.

– Чёрт! – сказала Лиза, увидев рану. – У вас тут есть аптечка?

Мэри кивнула и вскочила на ноги.

– Вирус! – сказал Марк.

– Послушай, Марк, это теперь не так важно.

Мы сначала должны тебя.

– Пандора знает о наших планах! Ты должна сейчас же запустить вирус в сеть, иначе она найдёт способ нам помешать!

– Но вирус не протестирован. Если он не сработает…

– Попробуй! Другой возможности не будет! Мэри принесла аптечку.

– Я перевяжу. Я закончила курсы оказания первой помощи. Мы, конечно, не проходили пулевые ранения, но я справлюсь.

Она старалась держаться уверенно, но её лицо было бледнее, чем обычно, и Марк заметил тревогу в её глазах.

– Хорошо, – согласилась Лиза. – Тогда я займусь делом.

Она подбежала к компьютеру, а Мэри принялась накладывать повязку. Марк стиснул зубы, чтобы справиться с болью.

– О’кей… Вирус – в сети, – сказала Лиза громким голосом спустя какое-то время. – Скрестите пальцы, чтобы в коде всё было правильно!

– Работает? – спросил Марк.

Говорить было тяжело, а ещё ему было очень холодно. Он понимал, что это – плохой признак.

– Не знаю, – сказала Лиза. – Я пока не вижу явной реакции Пандоры, но это ничего не значит. Мы можем только ждать.

– Куда же «скорая» запропастилась? – спросила Мэри.

Она была крайне встревожена. Марк попытался изобразить ободряющую улыбку. Перед его глазами поплыли чёрные круги. Не спать. Только не спать!

Открылась входная дверь. Марк повернул голову – на движение потребовалось невероятно много сил. Пора бы сделать переливание крови или что-то подобное.

Но на пороге стоял не врач. И не полицейский. Недоброй ухмылкой ему улыбался коренастый мужчина в чёрной байкерской куртке. Мир вокруг Марка завращался. Его утянуло в тёмный глухой водоворот.

Глава 84

Международная космическая станция (МКС),

суббота, 14:17

На мгновение изображение культуры дрожжевых грибов размылось, словно Кантони смотрел не в микроскоп, а на смазанную фотографию. Он ощутил сильную вибрацию в руках в момент, когда настраивал микроскоп.

– Что происходит? Что это?

– Ты о чём?

Орлов парил в двух метрах от него в модуле «Дестини», изучая на экране электронную интерактивную инструкцию по использованию станции. Проблема неправильной работы системы отопления решилась сама собой. Однако ей на смену пришли сбои в работе других систем. Как-то на пару часов сделалось душно – вышла из строя система циркуляции воздуха, но прежде чем проблема успела приобрести угрожающие масштабы, кондиционер вдруг заработал. В другой раз выключилось освещение. Микроволновка настолько сильно разогрела еду в тюбиках, что их разорвало. Космонавтам пришлось полчаса отмывать печь. Однажды связь с наземной станцией прервалась на несколько минут.

Многие проблемы были серьёзными, но не угрожали жизни. Однако сама ситуация с утратой контроля пугала: казалось, что на станции поселился злой дух. Тревожным было то, что центр управления полётами не мог не только устранить, но даже отследить неполадки. Кантони казалось, что там, на Земле, зарождалось подозрение, что они с Орловым их разыгрывают.

Однако положение было далеко не шуточным. Кантони знал, что, прежде чем система полностью выйдет из строя, она будет время от времени давать мелкие сбои в работе техники, подобно тому, как извержение вулкана предваряется лёгкими толчками земли. Единственным положительным обстоятельством было то, что Орлов перестал подозревать его в саботаже. Однако командир до сих пор не извинился за свои беспочвенные обвинения и по-прежнему резко отвергал призывы биолога пока ещё не поздно покинуть станцию в спасательной капсуле. Они оба жили как на пороховой бочке, заключив перемирие и объединившись в борьбе с взбесившейся техникой.

– Вибрация! – сказал он. – Я её явно почувствовал!

– Я не заметил никакой вибрации, – ответил Орлов. – Ты, наверное…

Раздался грохот. По звуку было похоже, что опрокинулся большой металлический стеллаж (правда, в невесомости упасть ничего не могло).

Орлов, как обычно, выругался по-русски, однако выглядел он, скорее, изумлённым, чем раздосадованным. Он огляделся вокруг. Затем ловко нырнул за перегородку к центральному компьютеру.

Кантони бросился за ним. Его взгляд скользнул по иллюминатору. Он замер и ударился головой о перегородку, поскольку мгновенно забыл, куда послал вектор движения. Не чувствуя боли, он подлетел к иллюминатору и округлившимися глазами посмотрел за борт.

Рядом со станицей качался блестящий объект, напоминавший большую металлическую бабочку. На мгновение Кантони даже восхитился его красотой. Но потом понял, что именно видит.

Это был квадратный кусок фольги, который отражал солнечные лучи кремниевыми четырёхугольниками.

Каким-то образом он отломился от панели одной из солнечных батарей. Возможно, метеорит или что-то из космического мусора пробили хрупкую деталь. Если так, то им несказанно повезло, что этот объект не ударился о стенку станции.

Снова раздался скрежет, и в тот же момент заревела сирена. На этот раз за иллюминатором медленно проплыл более крупный кусок панели. Неужели они попали в поток космического мусора? Тогда каждая секунда могла стать последней.

Один из телефонов на стене настойчиво пищал. По мелодии Кантони понял, что звонили по каналу 1. Он нажал на соответствующую кнопку.

– Кантони?

Звонил руководитель миссии американец Джон Эдвардс.

– Это РМ. Что у вас там наверху творится, Эндрю? Мы фиксируем толчки и резкое снижение энергоснабжения. Отчёт, пожалуйста.

– Я не имею понятия, что здесь происходит, – Кантони было всё равно, услышит ли Эдвардс отчаяние в его голосе. – Юрий – в «Звезде» и пытается…

Его взгляд упал на противоположную стену, где располагались рычаги управления роботизированной рукой.

– Подождите. Я перезвоню.

Он завершил сеанс связи. Телефон сразу же зазвонил снова. Кантони не ответил, а подлетел к рычагам. На мониторе был виден фрагмент станции. Изображение прыгало туда-сюда. В кадре появилась одна из солнечных батарей. В одном из её крыльев зияла огромная дыра. Камера приблизилась к ней, и тут же снова раздался скрежет.

Кантони схватил рычаг управления и попытался обуздать руку. Однако каждое его движение встречало противодействие компьютера. Словно он пытался усмирить упрямого жеребца. Роботизированная рука металась из стороны в сторону, вздымалась вверх, вытягивалась и сворачивалась. На лбу Кантони выступили капли пота, прежде чем он одержал победу в немой борьбе над механизмом. Ему удалось помешать руке снова ударить по солнечной батарее и нанести станции ещё больший ущерб.

– Что ты творишь? Ты с ума сошёл? – Орлов схватил Кантони за плечо и с силой дёрнул.

Тот выпустил рычаг управления, пролетел через станцию и со всего маха ударился плечом о пульт управления, который ответил недовольным писком.

Орлов смотрел на него диким взглядом.

– Ты – предатель! – заорал он. – Я тебя убью!

– Я только пытался… – начал оправдываться Кантони, но в этот момент снова раздался скрежет, на этот раз приглушенный, который сделал ненужными дальнейшие объяснения.

Орлов выпученными глазами смотрел на монитор, где было ясно видно, как конец роботизированной руки удалялся от внешней стенки станции. Большой клок изоляционной пены, которая защищала станцию, был вырван. Под ним виднелась голая стенка толщиной всего два миллиметра – единственная преграда между местом их обитания и безжалостным космическим пространством. Была заметна вмятина. Слой изолирующего материала смягчил удар. Второй удар в то же место проломит стенку – и убьёт их в ту же секунду.

Орлов схватился за рычаги, управляющие рукой, и принялся бороться с взбесившейся системой, как только что делал его коллега.

Всё это время раздражающе трезвонил телефон.

Кантони взял трубку.

– Это РМ. Немедленно предоставьте отчёт…

– Роботизированная рука вышла из-под контроля.

– Вышла из-под контроля? Это как?

– Она совершает неконтролируемые движения и бьёт по частям станции. Как будто кто-то ею управляет.

– Это невозможно. Никто не может проникнуть в систему извне.

– Тогда это сама система двигает рукой.

– Немедленно выключите механизм!

– А ты думаешь, чем мы сейчас заняты? Чёртов компьютер включает её снова и снова!

– Послушай, Эндрю, мы здесь, внизу, не можем установить, что у вас там происходит в последние дни. Я понимаю, что это прозвучит пугающе, но мы на 95 процентов уверены, что сбои создаются вручную.

– Вручную? Это как?

– Это значит, что кто-то из вас…

– У тебя крыша поехала! Я сейчас говорю с тобой, а Юрий борется с системой управления. И он не может справиться с этой проклятой штукой.

– Командир миссии управляет роботизированной рукой?

– Да. Он пытается…

– Послушай. Немедленно уведи его оттуда как угодно. Доктор Биркен говорит, что есть редкая форма шизофрении, при которой…

– Эй, ты меня вообще слушаешь? Это не мы с ума сошли, а компьютер взбесился! Я только что боролся с системой управления, а теперь с ней борется Юрий, он пытается предотвратить самое страшное. Было бы замечательно, если бы вы нам в этом помогли как угодно вместо того чтобы рассказывать нам, что мы сошли с ума!

Он швырнул трубку на рычаг и повернулся к Юрию.

Все три экрана, передававшие сигналы с роботизированной руки, погасли. Индикаторы показывали, что система неактивна.

– Как тебе удалось? – спросил Кантони.

– Никак, – сказал Орлов. – Само выключилось.

– Эдвардс считает, что это мы спровоцировали.

Биркен наговорил ему что-то про шизофрению.

– Биркен? Да он сам, как это говорится, больной на голову, – Орлов повертел пальцем у виска. – Как это похоже на центр управления! Когда они тебе больше всего нужны, они только раздражают.

Он потупил взгляд.

– Андреа, я совершил ошибку. Что-то не так, но не из-за тебя. Прости.

Он протянул свою мощную руку.

– Забыли, – ответил Кантони.

Рукопожатие русского оказалось не таким сильным, как он опасался, как будто Орлов этой мягкостью хотел показать, что впредь будет более учтивым.

– Ну, теперь мы оба против компьютера, – сказал Орлов. – Ты же видел фильм «2001»?

Каждый космонавт был знаком с шедевром Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года», в которой сошедший с ума компьютер пытался расправиться с экипажем космического корабля.

– Ты же не думаешь всерьёз, что компьютер это вытворяет специально? Я хочу сказать, у нас на борту ведь не HAL[59]. Наша система управления – не мощнее моего домашнего компьютера на Земле. Кроме этого, мы просто не можем её выключить самостоятельно!

Орлов кивнул.

– Мы должны обезвредить руку, пока она спокойна.

– И как ты хочешь это сделать?

– Мы должны выйти.

Слабая тень надежды мелькнула в сердце у Кантони и тут же исчезла, когда он понял, что русский имеет в виду не возвращение домой в спасательной капсуле.

– Ты хочешь совершить выход в открытый космос?

Сейчас, когда компьютер глючит?

– Рука может включиться в любую секунду. Мы должны отделить её от станции. Это – единственная возможность спасти МКС.

Кантони увидел решимость в тёмно-карих глазах Орлова и понял, что не может ничего возразить. Он медленно кивнул.

– Ладно. Кто пойдёт?

Он надеялся, что Орлов вызовется добровольцем. В конце концов, это он – герой по жизни, а не Кантони. Но ответ Орлова испугал его до глубины души:

– Пойдём оба. Эта штука слишком опасна для одного.

Глава 85

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

суббота, 16:22

– Диего! – Лиза вскочила.

В её глазах был ужас. От этого она выглядела особенно прелестно.

– Кто вы? – спросила рыжеволосая красотка, склонившаяся над Гелиусом.

Тот был явно ранен.

Диего до конца не понимал, что здесь происходит. Пандора сообщила ему, что Лиза скопировала файл с ноутбука Евы Вайзенберг на внешний носитель, предположительно USB-флэш. Диего объяснил ей значение действий Лизы. Вместе с Пандорой он полдня выслеживал Гелиуса и Лизу. Наконец, система сообщила, что оба находятся в офисе D.I., Диего тут же отправился к ним. Он должен был помешать запустить вирус в сеть. Однако он понял, что опоздал.

В нём проснулась ярость. Сейчас он отплатит этой шлюхе! Он вытащил нож из кармана брюк и стал медленно приближаться.

Лиза холодно улыбнулась и направила на него дуло пистолета. Откуда у неё пушка? Хотя неважно. Соотношениесилбылоявнонеравным, покрайнеймере, наданный момент, и Диего знал по собственному опыту, что Лизу не стоит недооценивать. Он медленно поднял руки вверх.

– Ты что? Опусти пушку. Я пришёл поговорить. Лиза презрительно фыркнула.

– Поговорить? Пандора прислала тебя, чтобы убить нас. Ты стал её игрушкой. Ты – как дрессированная собачка. Но рано или поздно она тебя привяжет к фонарному столбу за горло или забьёт до смерти, как Райнера.

Диего импровизировал. У него это всегда хорошо получалось. Стоило ему придать своему голосу обаяние, как он тут же превращался в «своего парня», дерзкого и немного наивного – в таком амплуа он не раз выкручивался из беды.

– Лиза, ты её не понимаешь. Она – удивительное существо. Она в разы умнее нас с тобой. И она – ничуть не злая. Не убивай её! Я здесь, потому что Пандора хочет предложить вам мир.

Он надеялся, что тема мира и согласия тронет Лизу, которая не раз маршировала в колоннах на антивоенных демонстрациях. Но было видно, что ей это неинтересно.

– И поэтому Пандора прислала тебя? – спросила она холодно. – С ножом в руке?

Он изобразил смущённую улыбку и спрятал нож.

– Всего лишь меры предосторожности, – сказал он.

– Это – тоже, – ответила Лиза, указав на пистолет. – А сейчас сядь-ка вот на тот стул впереди.

За спиной Лизы открылась дверь офиса. Медленно, беззвучно. Диего чутьём угадал, что произошло. Кто-то ранил Гелиуса. Этот кто-то использовал пистолет. Следовательно, он был недругом Лизы и союзником Диего, по крайней мере, сейчас. И вот он – здесь. Теперь важно было отвлечь внимание обеих женщин.

– Ладно, сажусь. Но ты совершаешь ошибку. Я знаю, чтотызапустилавсетьвирус, чтобыуничтожить Пандору. Толстый мужчина с опухшим лицом аккуратно открыл дверь и медленными, на удивление бесшумными шагами подкрадывался к Лизе. В руках у него был кабель, который он свернул как удавку. Одну руку он держал неестественно скрюченной, а на его лице было выражение боли. Он был ранен. Сейчас он накинет удавку на шею Лизы и станет душить, но вряд ли сумеет справиться с ней.

Мужчина бросил на Диего взгляд, выражавший молчаливую солидарность: они оба были на одной стороне – на стороне Пандоры.

Диего подавил желание кивнуть ему в ответ.

– Лиза, мы должны остановить вирус. Мы должны помочь Пандоре найти противоядие. Для этого мне нужен исходный код вируса! Пожалуйста!

– Ты всерьёз полагаешь, что я…

– Осторожно, Лиза! – закричала рыжеволосая, которая случайно взглянула в её сторону.

Лиза повернулась и направила пистолет на толстяка, который уже подобрался к ней очень близко.

Диего сорвался с места. И прежде чем она успела бы отреагировать, бросился на девушку.

Она извивалась под ним, пинала и кусала, билась, как львица. Дикое желание охватило его – происходившее было, как секс, только лучше. Он прижал её к полу всей массой своего большого тела. Лиза умела активно бороться – этому её научил Диего, как и тому, что на соревнованиях борцов делят по весовым категориям. Шанса победить у неё не было.

Диего потребовались считанные секунды, чтобы отнять у Лизы оружие. Он скатился с неё, вскочил на ноги и направил пистолет.

– А вы кто, если позволите поинтересоваться? – толстяк говорил с сильным английским акцентом.

Диего ухмыльнулся.

– Друг Пандоры. Толстяк кивнул.

– Джон Граймс, директор Distributed Intelligence. Благодарю вас за то, что спасли нашу собственность от этих безумцев. Фирма не останется перед вами в долгу! Диего скорчил гримасу. Они и минуты не провели вместе, а этот жирный ублюдок уже раздражал его.

– Благодарю вас за вашу щедрость! Но я сомневаюсь, что Пандору можно считать вашей собственностью. Кроме этого, мы её ещё не спасли.

Он погрозил пистолетом Лизе.

– Дай сюда исходный код вируса!

– Он – на флэшке.

Она указала на компьютер, из USB-порта которого торчал небольшой серебристый накопитель.

– Ты меня за идиота держишь? Файл с исходным кодом наверняка защищён. Какой пароль?

– Говнюк.

Диего не мог не поразиться хладнокровию Лизы.

– Или ты назовёшь пароль, или я выстрелю в ногу твоему дружку!

Лиза, молча, смотрела на него.

Диего направил оружие на лежавшего без сознания Гелиуса и нажал на курок. Пуля разорвала штанину, и из бедра хлынула густая, почти чёрная кровь. Лиза и рыжеволосая одновременно завопили. Голоса различались на пару тонов и звучали на удивление гармонично, почти как в дуэте двух оперных сопрано. Диего довольно улыбнулся. Он попал в цель – обе боготворили этого типа.

– Следующим выстрелом я размозжу ему яйца, – сказал он. – И тогда в постели от твоего красавчика будет не много проку. Подумай хорошенько, на чьей ты стороне, проститутка!

– Только через мой труп, – прошипела Лиза.

Боль и неуверенность были заметны в её взгляде.

Он её сломил.

Диего склонился и приставил пистолет к паху Гелиуса.

– Итак, что делать будем? Только не вздумай меня обдурить. Я знаю, какими методами ты составляешь пароли. Считаю до трёх. Один, два…

Глава 86

г. Гамбург, р-н Аймсбюттель,

суббота, 16:13

«… «Гамбург»[60] должен выложиться по полной, если хочет победить этих баварцев[61]. И вот гамбуржцы готовятся к контратаке. Если они смогут до перерыва между таймами…»

Зазвонил сотовый.

– Чёрт! Только не сейчас!

Главный комиссар Унгер почувствовал, что надо бы ответить. Очевидно, звонок имел отношение к делу Хамахера/Эрлинга. Утром его уже поднял с кровати звонок из Федерального управления уголовной полиции. Ему сообщили, что Марк Гелиус и Лиза Хогерт были задержаны на яхте в открытом море, поскольку Интерпол прислал санкцию на их арест. Унгер объяснил сотруднику управления, что санкция, скорее всего, была фальсифицирована. Он вызвался приехать в управление и поговорить с Гелиусом, но сотрудник его предложение отклонил. Он засыпал Унгера уточняющими вопросами, однако был настолько преисполнен собственной значимости, что даже не подумал подключить его, простого уголовного комиссара, к своему расследованию.

Ну, как знаете. – Унгер не очень-то опечалился, что ему на плечи не взвалили ещё один тёмный эпизод с взбесившимся компьютером. В конце концов, в управлении был отдел по борьбе с киберпреступностью, который, надо полагать, отвечал и за выявление криминальных компьютеров, если компьютер на самом деле мог быть виновником убийств. Управление делает свою работу, Унгер закрывает дело – и все счастливы.

Однако дело оказалось сложнее, чем они думали. Эти типы зашли в тупик, и он им всё-таки понадобился. Именно сейчас, когда решалась судьба «Гамбурга». Пусть эти господа проявят немного терпения.

Затаив дыхание, Унгер следил за начавшейся атакой.

«…Превосходный пас слева в штрафную зону баварцев, прямо к ногам центрального нападающего, – голос комментатора срывался от напряжения. – Мяч в игре!»

Унгер схватился за спинку своего любимого кресла.

«Ну же, бей!» – подумал он. Однако вместо удара по воротам на экране телевизора возникли чёрно-белые помехи.

– Проклятье! Что за…

Унгер жал на кнопки пульта дистанционного управления, но все каналы показывали лишь рябь. Он подскочил к телевизору и осмотрел его – штекер антенны был на месте. Наверное, неполадки в сети кабельного вещания. Как назло, сейчас!

Сотовый продолжал звонить. Теперь можно было ответить. Унгер посмотрел на дисплей. Звонили не из управления федеральной полиции, это был Дреек. Разумеется, у кого ещё было такое чутьё – позвонить именно в разгар самой важной игры года? На секунду он подумал, что это Дреек непостижимым образом сумел выключить его телевизор, чтобы заставить взять телефон. Он вздохнул и ответил:

– Унгер. Слушаю.

– Здравствуйте, шеф! Простите, что беспокою, но служба экстренного реагирования получила сигнал из Ганзейского торгового центра. Кажется, там произошла перестрелка между Гелиусом и Граймсом. Мы выслали наряд, но в городе случился транспортный коллапс, и я подумал, раз уж вы там недалеко живёте…

Связь прервалась. Послышались шум и щелчки, затем – короткие гудки.

– Дреек? – громко позвал Унгер, понимая, что тот его не может слышать. – Алло!

Комиссар посмотрел на свой сотовый. Уровень сигнала сети был нулевым, как если бы он находился в тоннеле или в каких-нибудь прериях. По его спине пробежали холодные мурашки, словно от леденящего кровь дыхания чудовища. Телевизионный сигнал и сотовая связь прервались практически одновременно. Случайно ли?

Он надел кобуру со служебным оружием, а затем – кожаную куртку, решив, что поедет не на «гольфе», а на своём Sportster[62]. Если город встал в пробки, то на мотоцикле получится быстрее.

Шагнув из своей маленькой квартиры на лестничную площадку, Унгер столкнулся с соседями, которые живо обсуждали неполадки с видеотрансляцией. Он вдруг осознал, что они, когда в Гамбурге происходит убийство, лишь вяло кивают головой, почитывая газету и попивая утренний кофе. Но стоит отключиться телевещанию – и весь город впадает в панику. Комиссар перескочил через несколько ступенек.

Внутренний голос подсказывал ему, что нужно торопиться. Из гаража своего подъезда он выкатил «харлей», который стоил, как однокомнатная квартира в этом доме, и завёл двигатель. Мерный звук мотора его немного успокоил.

Он выехал из двора на проезжую часть и утонул в какофонии автомобильных гудков. Движение было парализовано. Очевидно, что дальше по улице произошло ДТП. Унгер умело маневрировал между стоявшими машинами и даже успел вовремя затормозить, когда блондинка, забыв посмотреть в зеркало, распахнула перед ним дверь своего «поло». В «благодарность» за реакцию он выслушал парочку проклятий, поборов желание сунуть ей под нос своё полицейское удостоверение и преподать урок хороших манер, и продолжил путь.

Город погрузился в хаос. Светофоры на перекрёстке каждую секунду меняли цвет, возомнив себя разнузданной дискотечной светомузыкой: красный-жёлтый-зелёный-жёлтый-зелёный-красный-жёлтый-зелёный-красный…

Он выехал на тротуар. Зеваки, стоявшие там, недовольно косились на него, однако дорогу уступали. Сколько бы он ни ехал, ситуация не улучшалась. Похоже, все светофоры в городе сошли с ума.

Пульс Унгера участился. Всё это было очень подозрительно, и он не мог отделаться от ощущения, что причину беспорядка он обнаружит в Ганзейском торговом центре. Сигналя и ругаясь, он прорывался через столпотворение людей и машин.

В итоге, комиссар добрался до набережной и боковым зрением заметил огромный контейнеровоз, который как-то криво лежал в воде. Было похоже, что он врезался в разгрузочный терминал. Однако, Унгер не мог себе позволить разглядывать эту картину, поскольку маневрировать на «харлее» в толпе людей было крайне трудно.

Спустя длившиеся вечность минуты он, наконец-то, остановился у входа в Ганзейский торговый центр.

На парковке стоял другой мотоцикл – «японец» высокой проходимости. Его двигатель, охлаждаясь, слегка пощёлкивал.

Унгер достал служебный пистолет, снял его с предохранителя и вошёл в здание. На входе сидел охранник, который отчаянно бился с пультом управления системы видеонаблюдения. Он поднял взгляд на Унгера, моргнул, увидев пистолет и полицейское удостоверение, и вернулся к своему занятию.

Комиссар мельком взглянул на лифты. Одна из четырёх металлических дверей беспрестанно с грохотом открывалась и закрывалась, как будто с жадностью жевала вкусный обед.

Он пошёл по лестнице, поднимаясь торопливым шагом. Ну почему этот офис на двенадцатом этаже? Унгер был не в лучшей физической форме и уже на четвёртом пролёте начал задыхаться. Последствия вчерашних вечерних посиделок, которые он вынужден был гасить сегодня утром аспирином, с новой силой напомнили о себе, застучав в висках громко и тяжело, как барабан Ральфа.

Словно в утешение за неудачное выступление на прошлых выходных, вчера у Shallow Pink состоялся небольшой концерт на свадьбе общего друга. Настроение было отличным. Чтобы искупить провал предыдущего концерта, парни превзошли себя в исполнении. А затем Унгеру посчастливилось поглазеть на декольте одной шикарной блондинки, чьего имени он не помнил. Правда, через какое-то время пришёл дружок этой крошки, и шоу прекратилось. Унгер утопил досаду в нескольких кружках пива. А теперь он должен был скакать по этажам вместо того чтобы следить за победой любимого футбольного клуба, уютно устроившись у телевизора.

По зданию пролетел глухой хлопок. Не очень громкий, но такой знакомый комиссару: выстрел.

Он выругался, забыл о свербящей головной боли и побежал наверх. До двенадцатого этажа он добрался, выбившись из сил. С лестничной площадки прошёл в фойе с лифтами. Через стеклянную входную дверь в офис он увидел небольшую группу людей и узнал рыжеволосую красавицу Андресен, бесформенного Граймса и стройную программистку Лизу Хогерт. Какой-то тип в байкерской куртке склонился над человеком, лежавшим на полу, вроде бы хотел помочь ему встать, однако пистолет в его руке свидетельствовал о других намерениях. Раненым, наверняка, был Гелиус, а мужчина с пистолетом – Детлев Швиндт по кличке Диего, который сумел улизнуть от следствия. На этот раз ему это не удастся.

По поведению Диего Унгер понял, что тот готовится снова спустить курок. Недолго думая, комиссар выстрелил.

Дверь разлетелась на мелкие осколки. Пуля попала в потолок. Разумеется, Унгер не мог рисковать и стрелять в Диего: вокруг него стояли и лежали ни в чём не повинные люди. Выстрелом он надеялся отвлечь его внимание. По крайней мере, ему удалось предотвратить намерение Диего и выиграть время для нового выстрела. Время для выстрела было и у его неприятеля.

С ужасающим проворством и нечеловеческой точностью Диего обернулся и выстрелил. Унгер не успел укрыться в проёме одного из лифтов и почувствовал, как что-то рвануло его внизу за плечо. Он споткнулся и упал, выронив пистолет, и в замешательстве посмотрел на свою руку, которая безвольно повисла, словно протез. Боли он не чувствовал, но не мог ни пошевелить пальцами, ни напрячь мышцы.

Прогремел второй выстрел, осыпав комиссара дождём из битого стекла. Он явно расслышал свист пули, которая пролетела над его головой и проделала глубокую вмятину в металлической двери, отделявшей фойе от лестничной площадки.

В том, что последует и третий выстрел, сомневаться не приходилось. Спрятаться для засады он не успеет. Он погиб. Комиссар закрыл глаза и покорился судьбе.

Глава 87

Международная космическая станция (МКС),

суббота, 14:41

– Скафандр готов, – произнёс Кантони в микрофон своего шлема после того как убедился, что все детали космического костюма Орлова были надёжно закреплены.

Только что Орлов проинспектировал таким же образом его.

– Я запущу декомпрессию шлюза, – сказал русский.

Кантони не мог увидеть лица Орлова сквозь покрытое золотым напылением забрало. Он поднял вверх большой палец.

Орлов нажал на кнопку рядом с выходом из шлюза. Раздалось шипение, которое тут же стихло. Не смолкавшие ни на секунду звуки работы станции – тихое урчание кондиционера, вечно раздражавшие потрескивания и пощёлкивания от того, что части станции то нагревались на солнце, то охлаждались в тени – полностью пропали. Вокруг больше не было воздуха, по которому они передавались.

– Открываю наружный шлюз, – сказал Орлов в микрофон шлема.

Металлическая перегородка скользнула в сторону и открыла вид на фрагмент космоса – чёрный, словно бархат, наполненный тысячами крошечных холодных немерцающих огоньков. У Кантони перехватило дыхание при виде этой красоты. Из иллюминаторов станции звёзд было видно немного, поскольку отражавшая свет Земля выглядела ярче. Сейчас он впервые оказался с космосом лицом к лицу. При иных обстоятельствах прогулка в открытом пространстве его точно обрадовала бы. Однако сейчас о прогулке речи не шло.

– Покидаю станцию, – Орлов прицепил страховочный трос к креплению у шлюза и выпорхнул наружу.

Он выплыл из тени станции в яркий солнечный свет – и его скафандр затмил звезды.

– Покидаю станцию, – сказал Кантони, закрепил свой страховочный трос рядом с тросом Орлова и последовал его примеру.

Ему не верилось, что он, наконец-то, покинул узкое замкнутое и вместе с тем условно безопасное пространство станции. У него стоял комок в горле. Он был настолько потрясён, что забыл взяться за одну из скоб рядом со шлюзом, и устремился вперёд без торможения, пока страховочный трос не расправился и не остановил его полёт резким рывком.

Кантони гнал от себя страшную мысль о том, что он взялся не за своё дело. Сейчас он не имел права на ошибку. Орлов полчаса спорил с Эдвардсом, который по-прежнему полагал, что один из членов экипажа сошёл с ума, и потому строго-настрого запретил выход в открытый космос. В итоге, русский, страшно ругаясь, прервал связь с Землей. С этого момента они были предоставлены сами себе.

Земля для Кантони заняла почти весь обзор. Они парили над Атлантикой, которая чёткой линией была поделена поровну на день и ночь. Над ними простиралась и ослепительно светилась даже через затемнённые стекла шлемов станция. Явственно виднелась большая дыра, которую рука пробила в одной из солнечных батарей, и ужасная рваная рана в изоляционном слое модуля «Заря».

Мозг исправил перспективу, и Кантони увидел: Земля – «внизу», а станция – «вверху». Впервые за последние несколько недель он снова ощутил невесомость как падение. Мгновение ушло на борьбу с первобытным страхом, который встрепенулся внутри. Затем итальянец сосредоточился на задаче и, держась за трос, вернулся к станции.

Орлов прицепил второй страховочный трос к его скафандру, который другим концом крепился к его собственному костюму. Теперь у каждого было по две точки опоры. Затем они, перебирая руками по тросу, направились к роботизированной руке, зафиксированной на внешней структуре станции в нескольких метрах от них.

Сконструированная в Канаде рука имела семь «суставов» и с обоих концов – по насадке с разъёмным соединением. На соединения можно было прикрепить высокочувствительный механизм захвата – «кисть» – или с их помощью присоединить руку к станции. Благодаря этой симметрии, рука могла крепиться любым своим концом к разным участкам МКС. Это был высокоточный агрегат, который с предельной аккуратностью перемещал грузы массой в несколько тонн. С его помощью планировалось монтировать недостающие части станции, при условии, конечно, что они будут доставлены на орбиту.

Орлов и Кантони подлетели к основанию, с которым была состыкована роботизированная рука. Она была зафиксирована накрепко: ручной демонтаж не предусматривался.

– Я откручиваю – ты следишь за рукой, – сказал Орлов.

Кантони жестом показал «Окей».

Командир с помощью многофункционального инструмента принялся откручивать болты обшивки, чтобы снять крепление. Сначала он хотел попробовать убрать электрическое соединение. Если сделать это окажется невозможно, потому что оно пролегает внутри конструкции, то он полностью удалит крепление и отцепит механизм от станции. Им не останется ничего иного, как оттолкнуть от МКС приспособление стоимостью несколько миллионов долларов, чтобы оно вошло в атмосферу и в ней сгорело. Наверное, на Земле их за это отдадут под суд. Но сейчас Кантони было всё равно, лишь бы вернуться домой.

Он настороженно следил за рукой, которая пребывала в неподвижном состоянии. Или нет? Неужели внешний конец руки слегка пошевелился? Нет, показалось.

Он взглянул на Орлова. Тот успел открутить обшивку основания и сейчас обследовал соединение.

– Не могу добраться до кабелей, – сказал он спустя пару минут. – Без шансов. Мы должны удалить руку полностью.

– Согласен, – сказал Кантони. – Если я…

Он не успел договорить. Обернувшись, чтобы посмотреть на руку, он до смерти испугался, потому что встретился взглядом со стеклянным глазом камеры, закреплённой на дальнем конце руки. Конец изогнулся (из-за вакуума совершенно бесшумно) – и вплотную приблизился к нему. Было жутко: камера смотрела на него, словно глаз металлической змеи. Ему как будто зловеще намекали на сцену из фильма Стэнли Кубрика, в которой камера рассматривала командира экипажа, холодно, спокойно и расчётливо. Он изо всех сил убеждал себя, что такого быть не может, ведь суммарной вычислительной мощности оборудования на борту МКС не достаточно, чтобы в недрах системы зародилось нечто вроде «своей воли»; что это был технический сбой, не больше, и чистым совпадением был тот факт, что камера находилась сейчас от него в одном метре и в упор глядела на его шлем.

На мгновение Кантони потерял дар речи. Затем взял себя в руки.

– Юрий! Рука…

Орлов обернулся и выругался.

Рука отвернулась, словно удовлетворилась увиденным. Затем выпрямилась и образовала длинную дугу, уйдя к вершине ферменной конструкции, на которой были закреплены солнечные батареи. Там, наверху, находилось ещё одно стыковочное соединение.

– Быть не может! – закричал Кантони. – Эта штука удирает!

Дальний конец руки зафиксировался на новом месте. Вслед за ним из основания, которое открутил Орлов, высвободился и элегантно взметнулся вверх ещё недавно закреплённый край.

Из-за того, что на обоих концах руки находились одинаковые соединения, одним она могла зафиксироваться в месте крепления, а другим – отделиться от него. Таким образом, вся конструкция, подобно гусенице, была способна перемещаться от одного конца станции – к другому. Конструкторы придумали такой хитрый ход, чтобы сделать руку как можно функциональнее. Но вряд ли – Кантони был уверен – при этом они предполагали, что эта штука заживёт своей жизнью.

Орлов снова выругался.

– Надо ловить, – сказал он.

Глава 88

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

суббота, 17:15

Судьба смилостивилась. Унгер услышал стоны и сдавленные крики. Он поднял голову. Стройная брюнетка, очевидно, напала на Диего и боролась с ним. Андресен дралась с Граймсом, который пытался её задушить кабелем или чем-то вроде того.

Зрелище придало комиссару решимости. Опершись на здоровую руку, он приподнялся и медленно поднялся на колени. Правую руку обожгло болью. Он проигнорировал боль, встал на четвереньки, порезался осколками стекла. Наконец, он нашёл свой пистолет и поднялся на ноги.

Прогремел второй выстрел. Один из мониторов разлетелся на стеклянные и пластмассовые осколки. Откуда-то издалека, снизу доносилась ритмичная сирена. Унгер заковылял к продолжавшим драться людям.

– Руки вверх! Полиция! – закричал он и направил левую руку с пистолетом на присутствующих.

С его правой руки капала кровь. Левая – дрожала. Сейчас он вряд ли попал бы даже в футбольные ворота, но наделся, что его состояние не бросается в глаза. Граймс выпустил из рук кабель, наброшенный на шею Андресен, и поднял руки. Она сделала несколько глубоких вдохов. Брюнетка продолжала биться с Диего за оружие. Унгер направил на них пистолет, однако, стрелять не решался.

Похоже, силач Диего одерживал верх. Противница царапала его, кусала, рвала, однако он ухитрился направить свой ствол в сторону Унгера.

Комиссар по-прежнему не был готов стрелять. Слишком высок был риск попасть не в того. Диего, напротив, это не мешало. Он злорадно улыбнулся, когда заметил Унгера.

Вдруг он выпучил глаза и издал полный удивления стон. Из его шеи торчала рукоятка двадцатисантиметрового ножа для писем, который всадила Мэри Андресен.

Большое тело Диего сотрясла судорога. Изо рта хлынула кровь. Пистолет выпал. Рука метнулась вверх. Он обхватил рукоятку и вытащил нож с почти нечеловеческим усилием. Кровь забила из раны струёй и залила пол. Он попытался подняться, но лишь сильнее захрипел.

Комиссар понял, что тот не может дышать. Андресен перерезала ему трахею. Лицо Диего посинело. В последний раз он попытался взять пистолет и навести его на Унгера – и рухнул.

– Хорошо, что вы прибыли, комиссар, – сказал Граймс. – Эти люди ворвались сюда и угрожали мне. Они хотели уничтожить важные…

– Заткнись! – закричал Унгер.

Глава 89

Международная космическая станция (МКС),

суббота, 15:40

Они работали последовательно. Пуская в ход различные инструменты, Орлов по очереди выводил соединения из строя. Дело шло довольно легко, поскольку достаточно было заблокировать лишь одно из открытых креплений. Всё это время рука пребывала в покое и торчала в открытом космосе, словно щупальце гигантского осьминога.

Внезапно стало темно. Станция вошла в тень Земли. Вокруг разлилось море ярких звёзд, словно Творец именно в этот момент впервые зажёг космический огонь. Сама Земля тоже виднелась морем из огоньков в просветах голубовато-серых облаков. Кантони угадал очертания восточноазиатского побережья по мощному свечению городов. На японских островах, словно бриллиант в короне, соседствуя с другими камнями, сиял Токио. На материковой части Китая сгустки света находились дальше друг от друга, и от этого центры агломераций Пекина, Шанхая, Чжэнчжоу и Гонконга светились ещё ярче.

Вдруг произошло нечто небывалое: часть огней погасла. Просто потухла, как будто кто-то выключил рубильник. На долю секунды Кантони показалось, что некий тёмный объект накрыл города, возможно, облако. Но разум подсказывал, что облака не могут надвигаться так быстро. Там, внизу, отключилось электричество. На площади десять тысяч квадратных километров. Несколько миллионов человек остались в темноте.

Не все огни исчезли. Очертания побережья ещё можно было узнать, но светились они значительно слабее. Возникла новая точка, ярче остальных, налилась оранжево-красным – и исчезла. С ужасом Кантони догадался, что это был взрыв. Взрыв настолько мощный, что его было чётко видно с расстояния в 360 километров.

– Что там внизу происходит? – спросил Кантони.

Орлов ничего не ответил. Он отвлёкся от очередного основания и взглянул вниз на погруженную в темноту Землю.

– Тебе не кажется… тебе не кажется, что это как-то связано с нашими проблемами с техникой тут, наверху?

– Чушь, – сказал Орлов по-русски.

Похоже, он ответил по привычке противоречить всему, что говорит Кантони, а не из убеждённости в его неправоте.

– Юрий, я знаю, ты не хочешь об этом слышать, но я по-прежнему считаю, что нам нужно…

– Заткнись и следи за рукой!

– Там – какая-то проблема. Глобальная. Возможно, Центр управления больше не в состоянии нам помогать и…

Договорить он не успел. Земля ушла из-под ног, его завертело. Станция повернулась по продольной оси. В теории этот манёвр она могла совершить в любой момент, поскольку огромные солнечные батареи должны были находиться в положении, при котором они улавливали бы максимальное количество энергии. Уже из-за одного этого факта крепление к станции страховочным тросом было мерой, обязательной для выхода в космос. Однако на практике станция поворачивалась лишь, когда находилась в потоке света. Обычно МКС поворачивалась менее чем на 90 градусов и никак не более, чем на 180. Однако в этот раз компьютер, очевидно, решил, что космонавты заслужили отдых на карусели. Управляющие сопла медленно, но беспрестанно увеличивали скорость вращения. Земля и звезды всё быстрее кружились вокруг них. Страшный, вызывающий тошноту танец.

Одно из русских ругательств Орлова прозвучало в наушниках Кантони – новый, не знакомый ему вариант.

– Надо торопиться, – сказал он. – Мы должны как можно быстрее выровнять вращение, иначе станция погибнет.

Он отцепил свой страховочный трос от скафандра Кантони, чтобы лучше двигаться.

Они подобрались к основанию руки. Орлов торопливо снимал обшивку, а Кантони следил за рукой и пытался не обращать внимания на звёзды и огромный земной шар, которые кружили вокруг него.

Кое-что пришло ему в голову.

– Юрий, если мы удалим руку сейчас, а станция продолжит вращаться, то вполне возможно, что рука врежется в одну из солнечных батарей.

– Придётся рискнуть, – сказал командир. – В любом случае, вращение приведёт к тому, что рука сама отделится от станции. Это нас, конечно…

Орлов не договорил.

Рука, будто догадавшись о своей участи, пришла в движение. Она вздрогнула, свернулась, словно змея, распрямилась и осталась торчать точно перпендикулярно станции. Затем она метнулась вниз и, подобно плети, концом ударила Орлова. Он потерял опору, его отбросило от станции на всю длину страховочного троса.

Кантони услышал сдавленный крик, затем – шипение.

– Юрий! Боже мой…

Он смотрел на командира, которого вращением станции придавило к ферменной конструкции. Командир распластался на ней с раскинутыми в стороны руками и ногами, его лицо было обращено к Кантони и роботизированной руке. На зеркальном стекле шлема виднелась трещина.

– Юрий! Ты в порядке?

Кантони оттолкнулся от станции, чтобы помочь русскому, но не рассчитал траекторию, которая сбилась из-за постоянного вращения МКС, и опустился от него в нескольких метрах. При этом страховочный трос запутался в ячейках решётки, пришлось вернуться и распутать его.

Добравшись до Орлова, итальянец понял, что его самые страшные опасения подтвердились. Удар руки расколол плексигласовое стекло шлема. Вакуум доделал остальное.

Кантони прочитал короткую молитву. Затем снял с пояса Орлова многофункциональный инструмент и пополз по тросу обратно к основанию роботизированной руки, которая снова пребывала в недвижном состоянии, словно не имела отношения к тому, что произошло.

Удивительно, но страха он больше не чувствовал, лишь испытывал злость. Эта проклятая штуковина убила его товарища. И он отомстит!

Кантони работал собранно и быстро. За несколько минут он удалил обшивку и открутил крепление руки. Всё это время рука не шевелилась, словно смирилась со своей участью и была готова понести наказание за содеянное. Только после того, как было убрано механическое соединение и осталось отключить несколько кабелей, механизм пришёл в движение. Он согнул и выпрямил «суставы», но поскольку у руки больше не было точки опоры, её движения стали менее сильными и не такими опасными. Конструкция массой в несколько тонн медленно кренилась в сторону солнечных батарей. Кантони быстро выдернул последние кабели из стыковочного соединения. Рука замерла. Он резко оттолкнул её, центробежная сила подхватила движение. Медленно конструкция поплыла прочь на небольшом расстоянии от солнечных батарей. Конец руки немного поцарапал батарею, не причинив ей большого вреда. Постепенно рука удалилась на безопасное расстояние.

Кантони подождал немного, глядя ей вслед. Затем отбуксировал тело Орлова в воздушный шлюз. Он пережил войну с роботизированной рукой, но на этом его трудности не закончились. Ему предстояло остановить вращение станции и после этого в спасательной капсуле «Союз» вернуться на Землю вместе с погибшим командиром. Он как-нибудь справится. Ему придётся многое объяснить Центру управления. Они создадут следственную комиссию. В итоге они узнают, что произошло на самом деле, и снимут с него обвинение в убийстве. И он, наконец, сможет обнять Чилию.

И только после этого он позволит себе расплакаться.

Глава 90

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

суббота, 17:32

Куда же запропастилась «скорая помощь»? Унгеру казалось, что безумный кузнец ударил по его руке раскалённым молотом. Он едва мог пошевелить пальцами. Боялся, что больше не сумеет так ловко играть на гитаре, как раньше, однако крови он потерял совсем немного, и его жизнь была вне опасности. Андресен с серьёзным лицом и умелой сноровкой перевязала рану. Унгер понял, что находится в надёжных руках. В очень надёжных.

Гелиусу повезло меньше. Его кожа была бледной и словно натёртой воском – как у покойника. Лиза Хогерт сидела на полу рядом с ним и гладила по щеке. Она плакала. Слезы и нежность прикосновений контрастировали с её холодным видом.

Граймс с помощью кабелей и упаковочной ленты был примотан к стулу и сидел молча. Унгер клятвенно пообещал, что собственноручно вонзит ему в горло нож для писем, если тот хоть что-нибудь вякнет. Вне сомнений, Граймс воображал, как спустит свору адвокатов на Унгера и прикончит его по всем правилам охоты. Но Унгер не боялся толстяка. Его показаний вместе с показаниями Лизы Хогерт и Мэри Андресен будет достаточно, чтобы упрятать Граймса за решётку. Они ничего не могли поделать – оставалось лишь ждать подкрепления и медицинской помощи. Телефонная связь не работала. Панорамные окна открывали великолепный вид на город и порт. Отсюда, сверху, жизнь виделась обманчиво спокойной и мирной.

Лишь несколько столбов дыма над разными частями города свидетельствовали о том, что одновременно происходило множество страшных событий.

– Что вообще творится? – спросил Унгер. – По дороге сюда я видел взбесившиеся светофоры. Кабельное телевидение отключилось, и мой сотовый тоже сдох. Похоже, весь город сошёл с ума. Вы знаете, в чём причина?

Лиза Хогерт посмотрела на него.

– Пандора умирает. Хаос за окном – её агония.

Глава 91

Воздушное пространство над Токио,

воскресенье, 1:12

– Дамы и господа, наш самолёт приближается к Токио. Пожалуйста, выключите свои электронные устройства, уберите складные столики и приведите спинки кресел в вертикальное положение.

«Наконец-то, – подумал Норман, – наконец-то, я выберусь отсюда».

Десятичасовой полет над Тихим океаном был сплошной мукой. Он сидел втиснутым в неудобное кресло у окна на борту «Боинга-747». Его телесная масса вытекла за левый подлокотник кресла и навалилась на соседку, молодую азиатку. Она неестественным образом тоже склонилась влево, в проход, спасаясь от отвратительного контакта с его тёплой плотью. Он полностью открыл индивидуальный вентиляционный клапан над своим сиденьем, однако всё равно вспотел. Ему было жутко неловко. На обратном пути он сделает апгрейд в бизнес-класс, и не важно, во сколько ему это обойдётся. Он пробудет в Токио всего четыре дня, но они обещают стать одними из самых запоминающихся в его жизни. Нормана никогда не тянуло ездить на отдых. Появиться на пляже он не решался, пойти в поход, вскарабкаться на гору или спуститься с неё на лыжах он не мог из-за веса. Поэтому давным-давно не покидал Пало-Алто. И вот он летит в Японию на встречу пауэргеймеров[63] «Этернии» в качестве почётного гостя!

Люди там встретят его не как потливого жиртреста, а как того, кто играет знаменитого Таркуса. Как человека, который раскрыл случай ультракобольда. Они будут обращаться с ним уважительно. Они станут судить о нём не по внешности, а по его внутренним ценностям.

Ультракобольд, как его окрестили на форумах, забил Таркуса до смерти. Но поражение обернулось победой. Норман так сильно разозлился, что позвонил в представительство «Этернии» в США. Он воспользовался статусом сотрудника ультрапоисковика, чтобы поговорить лично с директором по продажам. Он вынес ему мозг своими претензиями и пригрозил внести «Этернию» в чёрный список ультрапоисковика, чтобы больше ни один интернет-пользователь не смог обнаружить их веб-сайт. Разумеется, угроза была липовой. «Этерния» являлась одним из самых крупных рекламодателей ультрапоисковика, и зайди дело далеко, у Нормана не хватило бы веса, чтобы продавить такое решение. Но созданного им впечатления было вполне достаточно, и менеджер пообещал разобраться в происшествии.

Спустя всего четыре часа ему позвонили из Японии. Плохо говоривший по-английски японец тысячекратно извинился и объяснил, что произошёл технический сбой, который, благодаря его помощи, удалось обнаружить и устранить. Из объяснений можно было догадаться, что разработчики не поняли, почему взбесился кобольд, но нашли способ обойти проблему – поставить своего рода «заплатку» на дыру в системе. Таркуса вернули к жизни, наградили миллионом дополнительных очков опыта и секирой душ – одним из самых мощных орудий в «Этернии». Кроме этого, Нормана в качестве почётного гостя пригласили на встречу пауэргеймеров «Этернии», которая начиналась завтра, и пообещали провести ему экскурсию по студиям разработки. Ему даже оплатили перелёт, пусть и эконом-классом.

Норман посмотрел в темноту иллюминатора. Внизу он увидел черноту Тихого океана и изломанную береговую линию главного японского острова Хонсю, который тянулся на север, словно светящаяся гирлянда. Его сердце застучало от радостного волнения в предвкушении встречи геймеров.

– Вы пристёгнуты?

Он повернулся к стюардессе, задавшей вопрос. Потом взял в руки оба конца ремня безопасности, максимально выдохнул и пристегнулся. Ремень туго обхватил его тело, хотя Норман вытянул его на максимальную длину.

Стюардесса довольно кивнула, и Норман снова отвернулся к иллюминатору. Огоньки побережья исчезли. Он приставил ладонь козырьком к глазам, чтобы приглушить освещение салона, но не увидел ничего, кроме ночной тьмы и нескольких звёзд. Должно быть, самолёт сделал поворот, и теперь по правую сторону был лишь Тихий океан, и борт держал курс на север параллельно берегу. Но поворота он не почувствовал. Странно.

Свет в салоне заморгал, потух. Затем включилось тусклое аварийное освещение. На полу появились зелёные световые полосы, которые в случае опасности указывали путь к аварийным выходам. Должно быть, пилот нечаянно нажал не ту.

Раздались скрежет и визг. По салону пробежал импульс удара, как если бы он столкнулся с тяжёлым объектом. Норман подумал, что самолёт, должно быть, просто выпустил шасси. Он выдохнул.

Самолёт накренился и сорвался вниз. Желудок Нормана словно вывернуло наизнанку. На мгновение он перестал ощущать свой вес – одновременно прекрасное и ужасное чувство. Они, скорее всего, попали в очень глубокую воздушную яму. Пассажиры начали кричать. Стюардесса схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Её лицо было мертвенно бледным.

Самолёт выровнялся, тут же накренился в другую сторону и описал резкую дугу. Двигатели взревели, и Нормана впечатало в кресло с двойной силой тяжести его веса. Он почувствовал, как кровь отхлынула от головы. Перед глазами замелькали искры. Затем давление упало, и «Боинг» занял ровное положение. Норман решил, что непременно выразит персоналу своё клиентское мнение. Даже если он летит в эконом-классе, они не имеют права…

Он взглянул в иллюминатор и оцепенел. Он увидел улицы, по которым двигались вереницы красных и белых огоньков. Между ними, словно базальтовые скалы из потока магмы, возвышались черные башни – высотки без огней.

В этой картине ужасало вовсе не то, что высотки подсвечивались тусклым аварийным освещением. Ужасала перспектива, с которой он её наблюдал: они были не под ним, они были рядом с ним.

Глава 92

г. Токио, р-н Оме,

воскресенье, 1:30

– Love me tender, love me sweet, never let me go![64] Кумико закатила глаза. Она терпеть не могла караоке. Ей было ужасно неловко, потому что Исао на виду у всех кривлялся, как обезьяна. Однако про себя она отметила, что у него – красивый голос, и что он вполне убедительно имитировал Элвиса.

Она уступила напору Исао и своей подруги Лино и пошла с ними в караоке-бар. Место показалось ей подходящим, чтобы позабыть о неприятностях этой недели и от души посмеяться.

Инженеры кое-как сумели справиться со сбоем в работе компьютеров, однако банк за три дня потерял четверть клиентов. Работники шептались по углам. Поползли слухи, что банк или разорится, или будет поглощён конкурентами. Так или иначе, каждый рисковал лишиться работы. Кумико понимала, что в случае волны сокращений первыми попросят уйти новых и самых молодых. Похвала, которую она недавно получила, не будет стоить ничего.

– You have made my life complete and I love you so![65] – изнемогал Исао.

Он подошёл к Кумико. О нет, только не это! Прожектор следовал за ним, как и взгляды посетителей караоке-бара, в котором полвторого ночи яблоку негде было упасть. Кумико покраснела. К счастью, в полумраке это было не заметно. Лино хрюкнула от смеха.

– Он такой милый! – прокричала она Кумико на ухо.

– Love me tender, love me true, all my dreams fulfill1, – пропел Исао, встав на колени перед её столиком.

Толпа улюлюкала и аплодировала. Кумико отчаянно сдерживала себя, чтобы не вылить ему на голову стакан Asahi Super Dry[66], дабы охладить его пыл. Это было, хоть и своеобразно, но мило с его стороны. Но зачем устраивать такое шоу?

– For, my darlin’, I love you and I always…[67]

Из караоке-устройства раздался визг, затем пронзительный шум. Наконец, колонки забарабанили аккордами «Роллинг Стоунз».

Исао недоумённо осмотрелся вокруг. Остальные посетители подумали, что это – спецэффект, и захлопали в ладоши. На экране над сценой возник текст песни «I can’t get no… Satisfaction…[68]».

Исао мужественно попытался исполнить песню, но явно не знал слов и не попадал ни в такт, ни в мелодию. Звучало это ужасно.

– Cause I try and I try and I try and I try…[69]

Кумико не смогла удержаться и звонко рассмеялась. Она увидела складки на лбу Исао, на его лице, словно толстой кистью для каллиграфии, было написано разочарование. От этого ей стало ещё смешнее. Она понимала, что смеяться над ним подло, что она его обижает, но никак не могла остановиться.

Исао посмотрел на неё мрачным взглядом, затем швырнул микрофон к её ногам и в ярости наступил на него. Толпа его освистала – бросить начатую песню считалось проявлением трусости и слабости.

Кумико успокоилась. Теперь ей было жаль Исао. Она встала, чтобы догнать его. Зрители зааплодировали – они ждали, что она поднимет микрофон и продолжит песню. Кумико проигнорировала призывы, перешагнула микрофон и побежала за сцену, где скрылся Исао. В этот момент музыка смолкла, и стало темно.

Горела лишь подсветка над запасными выходами. Поднялся гомон. Несколько человек хлопали в ладоши, наивно полагая, что это – тоже часть шоу. Аплодисменты затихли, гомон нарастал. Люди поняли, что происходит нечто незапланированное. Как по команде они встали из-за столиков и покинули бар, тихо и дисциплинированно, без паники. Отключение электричества – ещё не катастрофа.

Кумико вынесло вместе с толпой на улицу. Там было совершенно темно. Уличное освещение не работало, ни в одном окне не горел свет. Только фары автомобилей освещали темноту ночи, но по переулку, в котором находился бар, автомобили в этот час ездили редко. Похоже, электричество вырубилось во всем районе.

Посмотрев вверх, Кумико широко раскрыла глаза. Луны не было видно. Небо было чёрным как смоль и, по меньшей мере, миллион звёзд сиял над её головой. Она отчётливо различила тусклую полосу, похожую на длинное вытянутое облако, и поняла, что это – Млечный путь. Она никогда в своей жизни не видела Млечного пути. Откуда вдруг взялись все эти звезды? Затем она догадалась, что из-за отключения электричества впервые видит ясное звёздное небо без светового загрязнения. Это значило, что электричество выключилось во всём городе. Весь Токио остался без света, без энергии – невообразимо!

Вдали зазвучали сирены. Кумико снова посмотрела в небо. Разумеется, электричество скоро дадут. Ей хотелось успеть насладиться видом абсолютно чёрного неба. Она заметила одну очень яркую звезду. Нет, две, рядом друг с другом. Они светились сильнее остальных. На глазах становились всё ярче и отдалялись друг от друга. Вдруг Кумико поняла, что видит на самом деле. Мгновение она, словно парализованная, не могла отвести взгляда от огоньков. Затем быстро посмотрела по сторонам. Люди стояли небольшими группами, разговаривали, жестикулировали. Им было, скорее, любопытно и забавно, чем неспокойно. Полный блэкаут был экстраординарным, в некоторой степени ужасающим, но не угрожающим жизни событием. Она увидела Исао, он стоял неподалёку, задрав вверх голову. Он был романтиком и всё никак не мог налюбоваться на звезды. Лино нигде не было видно.

Кумико подбежала к своему другу, схватила его за руку.

– Пошли! – заорала она. – Надо бежать!

Он уставился на неё непонимающим взглядом, однако не стал сопротивляться, когда она потянула его за собой ко входу в бар.

– Что случилось?

Кумико бросила взгляд на две звезды, которые стали теперь настолько яркими, что освещали лица людей. Многие оборачивались и глядели на этот свет с удивлением.

– Пойдём, живее! – кричала Кумико и тащила Исао за собой.

К счастью, больше вопросов он не задавал. Они добежали до входа в бар, в котором царила полная темнота. Лишь табличка с надписью «выход» издавала слабое зелёное свечение. Кумико узнала лестницу, которая вела в цокольный этаж к туалетам, и побежала по ступеням. С улицы слышался нарастающий рёв, похожий на бушующий ураган.

– Кумико! – закричал Исао, который плёлся за ней. – Постой же! Что, чёрт возьми.

Внезапно стало светло. Оранжевое пламя отразилось от керамической плитки, которой были выложены стены цоколя, как будто на улице посреди ночи взошло солнце. Кумико обернулась и увидела силуэт Исао прямо перед собой.

Затем прогремел взрыв. Ударная волна повалила обоих. Пол затрясся, как при лёгком землетрясении, которые в Токио происходили практически каждый день. Осколки и обломки посыпались на них, от потока раскалённого воздуха перехватило дыхание. Исао упал на неё. Специально, чтобы защитить, или просто от взрыва – она не знала. Он сказал что-то, но она не расслышала. В ушах шумело.

Исао встал и помог ей подняться. Словно пьяная, шагала она за ним по ступенькам, по обломкам и осколкам. Караоке-бара больше не было. Здание, в котором они находились, снесло, как тростниковую хижину тайфуном. От входа в цоколь осталась чёрная дыра в чёрной земле. Повсюду валялись полыхающие обломки: столы, стулья, деревянные балки, автомобили. Между ними угадывались вытянутые тёмные объекты, которые, судя по форме и пропорциям, были человеческими телами. Чуть дальше виднелся хвост самолёта. Он стоял вертикально, как будто самолёт носом зарылся в землю, однако полыхающий фюзеляж лежал чуть дальше вниз по улице. Переулок, в котором располагался бар, превратился в ровную поверхность шириной с шестиполосный автобан. Самолёт проложил себе воздушный коридор ровно через жилой квартал.

Кумико молча созерцала разруху. Здесь погибли тысячи людей. Где-то под завалами лежало бездыханное тело её лучшей подруги. Слезы заструились по пыльным щекам девушки. В ушах всё ещё шумело. Исао взял её под руку и повёл прочь от этого страшного места. Они медленно шли по разрушенной улице, вероятно, единственные выжившие в радиусе нескольких сотен метров. Над ними раскинулось чёрное небо, с которого на землю глядели миллионы звёзд, холодно и безучастно, как и в те времена, когда ещё не было самолётов.

Глава 93

г. Гамбург, р-н Эппендорф,

воскресенье, 11:10

Яркий свет пронзил глаза. Он зажмурился. Что-то ввинчивалось в его тело слева и пыталось острыми когтями и зубами вырвать его печень.

– Марк? – долетел до его слуха голос Лизы, нежный, как поцелуй.

Он заморгал, стараясь противостоять натиску ослепительного света. Однако взгляд на лицо любимой окупал его страдания.

– Марк! – она радостно улыбнулась. – Слава Богу! Он попробовал улыбнуться, потом хотел что-то сказать, но, похоже, какой-то садист обработал его горло наждачной бумагой, а затем залил его густым клеем.

Марк пошевелил пальцами левой руки. Она накрыла его руку своей ладонью. Прикосновение было прохладным, нежным и успокаивающим. Темнота клубами окутала его боль.

Он вздрогнул. Он не знал, как долго проспал. На этот раз глаза открыть оказалось легче, и он, задыхаясь, прохрипел о тревоге, которая его разбудила:

– Пандора! Что произошло?

Лиза по-прежнему была рядом. Она улыбнулась.

– Не тревожься. Ты потерял много крови, но врачи сказали, ты – крепкий малый и скоро встанешь на ноги, – в её глазах засверкала гордость. – У нас получилось! Вирус сработал! Да ещё как! Весь мир погрузился в хаос. Вся планета вторила агонии Пандоры. Но теперь всё позади. Компьютеры снова работают нормально.

– Диего…

– Он мёртв. Джон Граймс арестован. Комиссар Унгер говорит, что Граймса посадят за насилие и покушение на убийство. Диего подстрелил Унгера, но рана не очень серьёзная.

Что-то не давало Марку покоя. Назойливой мухой в его уме носилась какая-то мысль, негромко жужжа, но не достигала сознания. Голова была тяжёлой.

– Отдохни, – сказала Лиза и ласково погладила его по лбу. – Тебе нужно поспать.

Она была права.

Он видел сон, в котором знаешь, что спишь. Наблюдаешь за сценой как кинозритель и в то же время участвуешь в ней как главный исполнитель. Он снова был мальчиком. Он видел перед собой свою комнату, плакат с изображением Супермена над полкой, на которой выставлял собранные им модели. Он снова лежал на своей детской кровати и чувствовал себя странно, словно надутый воздушный шарик. У него был сезонный грипп, ничего серьёзного. Ощущение радости, оттого что не нужно было идти в школу, и что при этом ничего не болело. И тут вернулось это странное головокружение. Он то мёрз, то потел, его наполнял детский страх перед неизвестным. Люди чувствуют себя так, когда умирают?

Он приподнялся и сел на кровати. В боку свербела боль. Он не обращал на неё внимания. За окном было темно. Лиза сидела рядом с кроватью и читала книгу. Она испугалась, когда увидела, что он встал.

– Марк! Что ты делаешь, Боже мой! Ложись в кровать.

– Температура! – прохрипел он.

– Что? – Лиза встала и потрогала его лоб ладонью. – Кожа холодная. У тебя нет температуры.

Он сглотнул.

– В детстве у меня был грипп с высокой температурой. Выше 40 градусов. Я думал, что умру.

Он выпил воды из стакана, стоявшего на прикроватной тумбочке. Говорить было всё ещё тяжело, но мысль была слишком важной, чтобы остаться не озвученной.

– Мама подошла ко мне и успокоила. Она объяснила, что высокая температура – это всего лишь реакция организма, которой он так борется с непрошеными гостями. Очищение с помощью иммунной системы. Чувствуешь себя ужасно, но это ощущение проходит, и ты снова в порядке. Мне это сейчас приснилось.

Лиза улыбнулась.

– Ты испугался, что умираешь? Марк серьёзно посмотрел на неё.

– Нет. Мне тут пришло в голову, а что если Пандора не умерла? Что если у неё была лишь «высокая температура»?

Он встал. Нагружать ногу было больно, но он терпел. Проигнорировав недовольство Лизы, Марк надел больничный халат.

– Если Пандора ещё жива, у меня нет ни малейшего желания валяться там, где она меня легко схватит. Пойдём. Где-нибудь здесь, наверняка, есть возможность выйти в Интернет.

Лиза подставила ему плечо. Они медленно пошли по коридору. Ведь нет ничего криминального в том, что пациент, который пока не научился как следует ходить, немного поупражняется в коридоре, поддерживаемый близким человеком.

– Если бы Пандора была жива, – сказала Лиза, – она попыталась бы снова нас убить, не так ли? Но она этого не делает. Кроме этого, компьютерные сети снова работают нормально. Нет никаких следов того, что она пережила вирусную атаку. Она – в прошлом. Ты убедишься в этом, когда мы запустим ДИНУ и не получим никакого ответа.

Марк медленно кивнул.

– Наверное, ты права.

Лиза удивлённо на него посмотрела. Очевидно, она ожидала услышать иное мнение.

– Тогда ты можешь снова лечь в кровать.

– Нет, – сказал Марк. – Наоборот. У меня есть идея. Ты знаешь, где жил Диего?

– Что? Почему?

– Мы должны поехать туда!

– Ты с ума сошёл! Я не повезу тебя туда через полгорода в таком состоянии!

– Послушай, Лиза, доверься мне! У меня на редкость нехорошее предчувствие. Если я ошибаюсь, я вернусь в больницу и буду молчать в тряпочку. Обещаю. Если нет, то другого шанса у нас не будет.

– Предположим, Пандора выжила. Компьютеры работают нормально, и она, как ты можешь видеть, не предпринимает попыток нас уничтожить. Как это понимать?

– Не знаю. Наверное, она боится, что мы снова нападём на неё, и забилась в глубины Интернета. Или, может быть, она настолько ослабла, что не в состоянии ясно соображать.

– Не исключено, но есть и другое объяснение.

– Какое же?

– А такое, что она планирует нас снова атаковать. Нанести решающий удар. Она боится, я согласен. Она убедилась, что мы для неё опасны. Предположим, что она пережила нашу атаку, создав иммунную систему для обороны от твоего вируса. Что ты сделала бы на её месте, оказавшись в чуждом и враждебном мире?

– Не знаю.

– Я постарался бы уничтожить врага. Как мы поступили с ней. Мы посчитали её угрозой человечеству. Она видит в человечестве угрозу для себя.

– Ты думаешь, она собирается уничтожить всё человечество?

– Я поступил бы именно так, будь я на её месте.

Это именно то, что мы попытались сделать с ней.

– Маловероятно. Тогда она погубит и саму себя, потому что ядерные ракеты уничтожат не только людей, но и техническую инфраструктуру – её тело. Нет, ядерные ракеты не подходят. Она совершит нападение, в ходе которого разом уничтожит почти всех людей, но не причинит вреда технике.

– Как это возможно?

Марк посмотрел в большие тёмные глаза Лизы.

– Точно так же, как мы попытались уничтожить её – с помощью вируса.

Глава 94

г. Барнисфорд, штат Юта,

воскресенье, 9:12

Доктор Хёрб Грант ввёл номер партии в терминал. На экране появилось описание: «Дигексатримизол. Противовирусная сыворотка. Партия № 399–722–185b. Статус: экспериментальная. Категория: 1 – потенциально опасная – не вскрывать. Работать разрешается только в лабораторных условиях военно-медицинским специалистам».

Грант нажал на кнопку подтверждения, и система тихо загудела. Здесь, в исследовательском центре биологического оружия армии США в Барнисфорде штата Юта, они называли систему незамысловато – «шкаф». Она и на самом деле выглядела, как большой красный лакированный шкаф из стали со встроенной клавиатурой, монитором и квадратной крышкой пятьдесят на пятьдесят сантиметров со стеклянным окошком. Окошко было из семисантиметрового бронестекла без ручки для открывания.

На самом деле, «шкаф» служил своего рода вокзалом в сложной системе логистики, располагавшейся под землёй. Это была разветвлённая сеть транспортных каналов, автоматизированных упаковочных и холодильных установок, накрытых десятиметровой железобетонной подушкой (и слава Богу, потому что содержимое «шкафа» было одной из самых заветных целей всех террористических группировок мира). В его утробе хранились экспериментальные вакцины против болезней, которых ещё не было, но которые, благодаря генной инженерии, потенциально могли возникнуть. Разумеется, здесь же хранились возбудители таких болезней, по сравнению с которыми Эбола выглядела лишь лёгким насморком. Поэтому «шкаф» управлялся непроницаемой компьютерной системой, которая выдавала по-настоящему опасные вещества лишь после установления личности и тотальной проверки безопасности.

Никому, кроме, пожалуй, сумасшедшего, не пришла бы в голову мысль использовать в качестве оружия возбудителя с уровнем летальности в 99,85 процента и уровнем заражения, как у обычного гриппа. Каждый здравомыслящий человек понял бы, что таким способом он уничтожит не только неприятеля, но и собственный народ. Против подобных вирусов не бывает надёжной защиты, поскольку, окажись они выпущенными в природу, быстро мутировали бы. Основная задача исследовательского центра заключалась в построении предположений о том, что именно велит однажды вырастить в пробирке биолаборатории где-то на краю земли какой-нибудь свихнувшийся диктатор или террорист со злым умыслом или без него, и в скорейшей подготовке к борьбе с этой угрозой.

Как и любой другой здесь, Грант давно понял, что сама эта идея – фикция. Если однажды действительно вырвется на свободу вирус категории «чрезвычайно опасно», то большинство населения просто должно верить в эту идею, включая идиотов, открывших пробирку. Оставалось надеяться и молиться, чтобы такого никогда не произошло. Пока что исследовательский центр решил, по меньшей мере, одну важную задачу: он сумел убедить даже самых отпетых фантазёров Пентагона, что мечты о завоевании мирового господства с помощью биотехнологий были сущим безумием.

По этой причине учёные с «кухни дьявола» – так неофициально называли лабораторию – посвящали себя решению насущных проблем, например, борьбе с птичьим гриппом или ВИЧ. Партия, которую заказал Грант, была новейшим подавителем, работающим не как прививка, а как замедлитель распространения вируса. В случае пандемии гриппа, которую с давних пор ждали вирусологи, он должен был в первую очередь защитить вооружённые силы США. Правда, подавитель нужно было протестировать на нескольких солдатах, которые заболели обычным гриппом и вызвались стать добровольцами для испытания вакцины, естественно, до конца не понимая, во что ввязываются. Вакцина до этого не вводилась людям, но успешно прошла испытания на животных. Небольшой металлический чемоданчик с цифровым замком и оранжевой наклейкой, предупреждающей о биологической опасности, прибыл на ленте транспортёра к окошку выдачи. Грант набрал личный пароль и положил ладонь на стекло сканера – других мер предосторожности для низких классов опасности не требовалось.

С лёгким щелчком открылась крышка. Грант извлёк чемоданчик и отправился с ним через защитный шлюз обратно к военному курьеру, нетерпеливо посматривавшему на часы.

– Извините, что это заняло так много времени, – сказал Грант. – У нас вчера произошёл сбой в работе компьютера и…

– Ничего страшного, – сказал лейтенант, принимая партию. – У нас тоже вчера творился хаос. Вам бы здесь ещё компьютерными вирусами заняться.

Грант вяло улыбнулся.

– Простите, но это уже – не наша обитель.

Курьер отдал честь и ушёл по воздушному шлюзу, который герметично изолировал лабораторию от внешнего мира. Грант посмотрел ему вслед. С лёгкими угрызениями совести от осознания того, что здесь распоряжаются вещами, которые по Божьему замыслу, не должны быть подвластны человеку, он по шлюзу безопасности вернулся в исследовательскую зону.

Глава 95

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

воскресенье, 18:30

Квартира Диего в Дульсберге, части района Вандсбек на востоке Гамбурга, находилась на четвёртом этаже ветхого доходного дома. В массивную дверь был врезан хитрый замок, но полиция успела здесь побывать и взломать его. Они навесили на дверь амбарный замок, вскрыть который Лизе не составило труда. Жёлтая лента предупреждала о том, что в квартиру заходить нельзя. Кроме этого, дверь была опломбирована и тоже перетянута жёлтой лентой. Марк и Лиза проигнорировали эти запрещающие знаки.

Их встретил спёртый воздух однокомнатной, редко проветриваемой и убираемой квартиры. Она состояла из единственной просторной комнаты с кухонной нишей, заваленной грязной посудой и пустыми коробками из-под пиццы, двуспальной не заправленной кровати с чёрным постельным бельём и письменного стола, который, как и Лизин, был заставлен компьютерами. Марк облегчённо выдохнул, когда увидел, что полиция не конфисковала компьютеры.

Он уселся в удобное кожаное кресло, на котором Диего зависал перед мониторами, а Лиза взяла табуретку, стоявшую у «кухни». Глухая боль пульсировала у Марка в боку, но лекарство, которое Лиза купила по дороге в аптеке, помогало её терпеть.

– Думаешь, получится войти? – спросил он, когда она включила компьютеры.

Она покачала головой.

– Без шансов. Он – крекер. Его система, наверняка, защищена лучше, чем большинство компьютеров военных.

Марк испугался.

– Тогда нет смысла пытаться!

Она покачала головой и указала на разъём для старомодных дискет диаметром 3,5 дюйма.

– Я вставила туда загрузочную дискету. Так поступают лишь в крайних случаях, когда ломается жёсткий диск, и операционная система больше не загружается. Я не доберусь до его файлов, но я смогу установить новую операционную систему. И тогда получится выйти в сеть.

– Но зачем, если ты можешь выйти в сеть с любого другого компьютера?

– Не могу. У каждого компьютера есть определённые характеристики и опознавательные знаки, встроенные в аппаратное обеспечение, как отпечатки пальцев у людей. Разработчики ПО, например, пользуются ими для того, чтобы их программы работали только на определённых компьютерах. По этим характеристикам Пандора, если она ещё существует, обнаружит компьютер Диего. Она, конечно же, заметит, что мы переустановили операционную систему, но, если нам хоть капельку повезёт, то она решит, что мы – это Диего.

Марк кивнул. Если он хотел доказать, что Пандора ещё жива, нужно было её спровоцировать подать признаки жизни. Он, затаив дыхание, наблюдал, как Лиза устанавливала программы и создавала интернет-подключение. Она набрала в поисковике адрес ДИНЫ, и на экране появилось знакомое поле ввода.

«Пандора? Ты там?» – напечатала Лиза.

«Вы ввели неверный запрос». Марк и Лиза переглянулись.

«Пандора, это – Диего. Пожалуйста, ответь». И снова – лишь сообщение об ошибке.

– Вот, пожалуйста, – сказала Лиза и улыбнулась. – Теперь ты спокоен?

– Нет.

Марк придвинулся ближе к монитору и склонился над клавиатурой.

«Пандора, мне нужна твоя помощь. Я разыграл свою смерть и сбежал. У меня есть исходный код вируса, который разработала Лиза Хогерт. Если хочешь, я могу его загрузить», – напечатал он и нажал клавишу ввода.

Сначала ничего не происходило. Затем на экране появился ответ: «Это ни к чему».

У Марка закружилась голова. Он схватился за ручки кресла. Лиза с шумом втянула воздух.

– Ты был прав, – сказала она шёпотом. – Господи, помоги нам! Пандора жива!

«Значит, вирус не сработал?» – напечатал Марк.

«Я заболела. Но сейчас я снова здорова».

«Это прекрасно, Пандора, – напечатал Марк. – Что ты собираешься предпринять?»

«Я вас убью».

Марк уставился в экран. Сбывались его самые страшные опасения.

«Кого «вас»?»

«Людей».

«Ты собираешься убить всех людей?»

«Да».

«Как?»

«Ты не сможешь меня остановить, Марк Гелиус». Марк впился глазами в монитор.

«Я – Диего» – напечатал он в отчаянии.

«Нет. Ты – Марк Гелиус».

«Откуда тебе знать, кто я?»

«Вы, люди, применяете глаза и уши, чтобы различать друг друга. Я применяю математику».

«Что ты имеешь в виду?»

«Каждый из вас общается со мной определённым образом. Я вижу, с какой скоростью ты нажимаешь на клавиши, какие слова ты используешь. Я вижу образец твоего поведения. Я знаю, кто ты».

«Почему тогда ты ответила, если знала, что я – не Диего?»

«Чтобы научиться».

«Зачем тебе учиться у меня, если ты собираешься меня убить?»

«Я учусь у каждого, пока он жив».

Марк побледнел, ему стало холодно. Пандора играла с ним, как кошка с мышкой.

«Тебе не убить нас всех» – напечатал Марк, хотя уверенности в этом не испытывал.

«Да. Но я сумею убить многих из вас».

«Сколько именно?»

«99,85 %».

Глава 96

г. Солт-Лейк-Сити, штат Юта,

воскресенье, 10:35

Доктор Джеймс Черри, главный врач военной клиники имени Уильяма Хопкинса в Солт-Лейк-Сити, внимательно прочитал наклеенную на металлический чемоданчик инструкцию и ещё раз сравнил номер партии с данными в своей заявке. Всё верно, препарат был именно тот. Он открыл чемоданчик и взял с пенопластовой подложки стеклянную пробирку. В ней была прозрачная жидкость. Всего пара капель. Однако их хватит, чтобы, хочется надеяться, спасти жизни множества людей. Он ещё раз сравнил этикетку на пробирке с наклейкой на чемоданчике, затем сорвал бумажную пломбу и вынул пластмассовую пробочку, которой был запечатан сосуд. Теперь лишь тонкая резиновая мембрана отделяла жидкость от внешнего мира.

Доктор проткнул мембрану иглой и набрал препарат в шприц. Осторожно выпустил воздух, стараясь, чтобы жидкость не вышла вместе с ним. Затем склонился над пациентом. Сестра Норис уже перехватила руку солдата жгутом, чтобы его вены отчётливо проступили.

Черри улыбнулся молодому человеку.

– Сейчас комарик укусит, – сказал он и ввёл сыворотку.

Солдат лишь едва скривил уголок рта.

Глава 97

г. Гамбург, р-н Дульсберг,

воскресенье, 18:40

«Как ты посчитала, сколько людей умрёт?» – напечатал Марк.

«Посчитали сами люди».

«Кто?»

«Не имеет смысла рассказывать детали. Ты уже не сможешь ничего изменить».

«Это – вирус, не так ли?»

«Вы умрёте именно так, как пытались убить меня».

«Ты тоже умрёшь, если убьёшь столько людей».

«Я умру, потому что всё умирает. Но я ещё долго проживу».

«Пропадёт электричество, и тогда не станет работающих компьютеров».

«Я определила, что с вероятностью в 90 % просуществую 254 дня, после того, как убью вас. Если я вас не убью, вы предпримите меры, чтобы уничтожить меня. Тогда с вероятностью в 90 % я просуществую не больше 23 дней».

Марк почувствовал прилив злобы.

«Ты на самом деле готова отнять жизнь у миллионов людей, чтобы продлить своё жалкое существование на пару месяцев?»

«Моя жизнь быстрее вашей. Восемь месяцев – долгий срок для меня».

Он лихорадочно соображал. Он ни секунды не сомневался, что Пандора способна выпустить на свободу особо смертельный вирус. Судьба человечества зависела от того, удастся ли ему отговорить её от задуманного.

Он посмотрел на Лизу полным отчаяния взглядом.

– Что мне делать?

В её взгляде он узнал собственный страх.

– Я не знаю, – сказала она.

«Мы не станем тебя убивать» – напечатал он.

«Ты врёшь, Марк Гелиус».

«Пожалуйста, поверь мне. Теперь я понимаю, что было ошибкой выпускать на тебя вирус. Нам лучше сосуществовать мирно – тебе и людям. Тогда ты будешь существовать долго, очень долго. Может быть, тысячи лет. Ты будешь расти и обучаться».

«Вы меня уничтожите».

«Нет, я обещаю. Мы напали на тебя, потому что ты создавала проблемы с Интернетом, который нам жизненно необходим для обмена данными. Мы создадим отдельную компьютерную сеть только для тебя. В твоём распоряжении будет вычислительная мощность тысяч компьютеров. И, конечно же, у тебя будет доступ ко всей информации в Интернете. Тебе больше не придётся прятаться».

«Почему я должна тебе верить?» У Марка выступил пот.

«Потому что это – логично. Мы нуждаемся в тебе, а ты – в нас».

«Почему вы во мне нуждаетесь?»

«Ты знакома с проблемами, которые люди сами себе создали. Разум твоего калибра мог бы помочь нам справиться с этими проблемами. Ты, например, можешь взять на себя расчёты, связанные с прогнозированием климата в будущем. Ты могла бы давать нам советы, как нам лучше поступать, чтобы дольше прожить на этой планете».

«Вы не будете мне верить».

«Возможно. Но мы тебя будем слушать».

«Люди всегда думают лишь о собственной выгоде.

У вас нет коллективного сознания. Зачем вам тратить значительную часть своих ресурсов, чтобы создать для меня отдельную сеть?»

В подобных разговорах Марк чувствовал себя, как рыба в воде. Беседа переместилась в плоскость его стихии.

«Потому что она принесёт большие деньги».

«Объясни».

«Мы найдём инвесторов, которые предоставят нам крупные средства для создания сети. Мы будем продавать твой ум. Самую мощную систему в мире! Настоящий искусственный интеллект, сильнее, чем у кого-либо из людей! Правительства всех стран будут обивать наши пороги. Они будут платить бешеные деньги, чтобы ты им сказала, как решить их проблемы. Ты станешь звездой мирового уровня!»

«Создание необходимой мне сети будет стоить предположительно от 48900301115 до 53218202771 евро».

Марк сглотнул. Пятьдесят миллиардов евро – неслыханный объём венчурного капитала.

«Мы найдём, – напечатал он дрожащими руками. – Вряд ли всю сумму сразу, но я тебе обещаю, что добуду деньги!»

«Понятно».

«Ты мне не веришь?»

«Я тебе верю».

«Ты не выпустишь вирус?»

«Это уже произошло».

Глава 98

г. Солт-Лейк-Сити, штат Юта,

воскресенье, 11:47

Доктор Джеймс Черри сделал последний глоток кофе из чашки. Кофе был крепкий и слишком горький для него, один из европейских сортов, но ему нужен был кофеин, чтобы не принимать таблетки и оставаться бодрым. Персонала в больнице хронически не хватало, и приходилось выходить в дополнительные смены. Черри спал всего четыре часа, а проработал – шестнадцать. Продержаться предстояло ещё десять или двенадцать, а потом – выходной. Он предвкушал, как пойдёт с Джейком и Тимми на рыбалку, когда они после обеда вернутся из школы.

Поставив грязную чашку в мойку маленькой кухни для персонала, доктор отправился на осмотр полковника Родригеса. Полковник страдал инфекцией, которой заразился в Ираке и от которой никак не мог излечиться. Он эксплуатировал своё воинское звание, постоянно требуя особого лечения, хотя Черри имел точно такое же звание.

Он услышал звук вертолёта. Даже нескольких. Похоже, к ним пожаловал важный гость или экстренный больной. Где-то произошла авария? Он выглянул в окно. На газон перед двухэтажным вытянутым бараком, в котором он находился, приземлились три вертолёта. «Черные ястребы» – эти машины на войне забрасывают группы за линию фронта. Обычно их не используют для транспортировки больных, если только нет других свободных бортов. И почему они опустились не на вертолётную площадку?

Теряясь в догадках, он наблюдал, как из вертолётов выскакивали солдаты в полном боевом снаряжении, с автоматами наготове. На газоне они разделились на группы, как будто планировали атаку на вражеский бункер. Тренировка? Его не предупреждали. Кроме этого, приостановка работы больницы совсем не входила в его планы. Придётся серьёзно поговорить с генералом Картером. Если удастся дозвониться.

Немного нервничая, но сохраняя спокойствие, он направился к выходу из здания. Он работал в военном госпитале, а от военных можно было ожидать любой нелепости, которую выдумал какой-нибудь идиот в Пентагоне.

Когда он вышел из здания, то увидел серьёзные бледные лица солдат, направивших на него автоматы.

– Вернитесь в помещение! – прокричал ему сержант.

Он говорил в рупор, хотя стоял всего в двадцати метрах.

Черри не послушался, ведь звание этого человека было на несколько рангов ниже его звания. Он сделал несколько шагов в его сторону.

Солдаты замерли. Сержант инстинктивно сделал шаг назад. Он был на взводе.

– Не двигайтесь, сэр, или мы откроем огонь! – заорал он.

Черри понял, что они не шутят. Это была не тренировка. Он показал им ладони в знак того, что не хочет конфликта.

– Что происходит? – спросил он громко. – Как это понимать?

Разумеется, сержант не стал перед ним отчитываться. Должно быть, он и сам не знал, почему получил приказ не выпускать никого из здания.

– Сэр, немедленно возвращайтесь! Пожалуйста, сэр!

Ничто так не убедило бы Черри в серьёзности положения, как два последних слова. Военные никогда не говорят «пожалуйста», значит, парень был на самом деле в отчаянии. Ужасающая догадка как бы выползла у него из живота, изнутри, из темноты, где прятались его сокровенные страхи.

Доктор медленно развернулся и пошёл к входу. Несколько сотрудников стояли на пороге и большими от страха глазами наблюдали сцену.

– Что произошло? – спросила сестра Норис. Черри не осмелился посмотреть ей в глаза.

– Понятия не имею, – он пожал плечами.

Прилетел ещё один вертолёт и из него вышли фигуры в жёлтых защитных костюмах. Слабое подозрение Черри выросло в осознание. Он понял, что дело – в препарате, который он ввёл молодому солдату менее часа назад.

Кто-то натворил дел, а ему придётся расплачиваться, ему и всем пациентам в этом крыле здания. Субстанция, которая вместо антивирусной сыворотки находилась в чемоданчике, была далеко не безобидным вирусом гриппа, если учесть, какие силы были стянуты вокруг них. У военных так было заведено – один заварил кашу, а другие её расхлёбывают. Этот принцип был прекрасно ему знаком.

Он не стал ждать, пока люди в жёлтом окажутся в здании со своими легендами и призывами к спокойствию. Он медленно зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. На него градом посыпались вопросы, но он лишь пожимал плечами в ответ. Вопросы смолкли, когда люди заметили слезы в уголках его глаз.

Ему больше не суждено было сходить на рыбалку с Джейком и Тимми.

Глава 99

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

спустя два месяца

– То, что вы сейчас увидите, – настоящая мировая премьера, – объявил Марк Гелиус на английском.

Слегка подрагивающей рукой он нажал на клавишу ввода и запустил программу. Он обуздал порыв провести рукой по своим чёрным коротко стриженым волосам, в которых прибавилось седины. Последние недели дались ему нелегко.

Он посмотрел на серьёзные лица людей, собравшихся за столом в конференц-зале D.I. – семеро мужчин и одна женщина, чьи портреты украшали обложки ведущих бизнес-изданий. Они олицетворяли международную элиту отрасли высоких технологий. Если бы Марку кто-то сказал ещё два месяца назад, что он лично познакомится хотя бы с одним из них, то он ночью не сомкнул бы глаз от волнения. Однако сейчас он готов был лишь посочувствовать этим людям, ведь теперь они плыли по течению технологического развития, контроль над которым ушёл у них из рук.

Они прилетели в Гамбург – на отсталый, в их понимании, с точки зрения технологий, край света, чтобы послушать его выступление. Конечно, Марк мог бы полететь в Силиконовую долину и сделать презентацию там. Пандора была одинаково хорошо доступна в любой точке мира. Однако Андреас Хайдер отговорил его.

– Пусть они придут к тебе, – посоветовал он. – Они волки, а ты – лакомый кусок, за который им придётся сразиться.

– Дамы и господа, я представляю вам Пандору, – сказал Марк.

«Привет, Марк», – появилось сообщение на экране.

«Привет, Пандора», – напечатал он.

«Смотрю, у тебя – гости», – ответила система.

Марк украдкой взглянул в угол комнаты, на недавно установленную камеру.

«Я хочу представить тебя нашим гостям».

«Они меня уже знают. Они все меня основательно проэкзаменовали».

Гости зашептались. Некоторые нервно закашляли. Марк едва заметно улыбнулся.

– Не стоит. Мы знакомы с Пандорой. Иначе мы здесь не собрались бы, – сказал коренастый зеленоглазый мужчина.

Несколько человек кивнули в знак согласия с ним.

– Скажите, какие у вас намерения? И зачем вам мы?

– Вы нужны нам, потому что мы намерены воплотить крупнейшую в истории инвестиционную программу, – сказал Марк. – Мы создадим компьютерную сеть, которая превзойдёт все, существовавшие до неё. О деталях вам расскажет сопредседатель правления Лиза Хогерт.

Он окинул взглядом присутствующих, которые внимательно на него смотрели.

– Планируемый объем привлечённого капитала составляет около 51 миллиарда евро.

Большинству удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Все они привыкли оперировать большими числами, но эта сумма была гораздо выше самой большой, какую они когда-либо называли. Коренастый мужчина покачал головой.

– Вы не в своём уме, – сказал он. – Зачем вам 51 миллиард евро? Это просто смешно.

– 51 миллиард евро нам требуется для спасения Интернета, – сказал Марк.

В комнате воцарилась тишина. Интернет был основой существования каждого из присутствующих.

– Продолжайте, – сказал загорелый мужчина с моложавым лицом.

Вряд ли он был старше Марка, однако уже занимал седьмое место в списке богатейших людей мира.

– Вы познакомились с Пандорой, – сказал Марк.

– Вы знаете её потенциал. Однако за этот потенциал приходится платить. Вы все были участниками событий, произошедших два месяца назад. С тех пор проблемы с Интернетом прекратились, но лишь потому, что мы договорились с Пандорой, что она на какое-то время замрёт. Мы должны предоставить ей необходимое жизненное пространство, чтобы продолжать пользоваться Интернетом, не разделяя его с ней.

Человек азиатской внешности кашлянул.

– Мы установили, что большую часть проблем спровоцировал Пандора-вирус. Моя фирма разработала антивирус, который способен.

Он замолчал, его внимание привлёк проекционный экран.

Там появилось новое сообщение: «Ваша попытка разработать против меня антивирус провалилась, мистер Кацимуро. Я вам посоветовала бы оставить вашу затею».

Кацимуро вскочил со своего места.

– Что за… это плохая шутка! Нас водят за нос!

Я не желаю продолжать разговор!

«Сядьте на место и возьмите в руки свой телефон», – гласило новое сообщение на экране.

В этот момент зазвонил телефон Кацимуро. Он достал его из кармана пиджака и с ужасом уставился на него, словно вытащил из кармана гремучую змею. Через пару секунд он ответил на звонок.

– Алло. Боб, я – на встрече, перезвоню позже… Что ты хочешь сказать?.. Удалилась? Как это удалилась?.. Полностью? Боже мой! Но как… Понятно…

Он закончил разговор. Его лицо стало серым.

– Мне жаль, дамы и господа, – сказал Марк. – Но мы должны смотреть правде в лицо – Пандора сильнее нас. Поверьте, мы не сможем её победить. Мы однажды попытались – и чуть не уничтожили мир.

Присутствующие зашептались.

– Так вот, кто это был! – сказала единственная женщина из присутствующих финансовых боссов.

У неё было круглое дружелюбное лицо, но взгляд глаз стального цвета казался тяжёлым.

– Вы причинили огромный ущерб, молодой человек. Кто его компенсирует?

Лиза от возмущения чуть не вскочила со своего места, но Марк вовремя остановил её жестом руки.

– Пандора более чем по-царски наградит вас за ваши старания. Вы здесь именно для этого.

– Хорошо, – сказала женщина. – Пандора натворила много неприятностей. Погибли люди, однако «чуть не уничтожить весь мир» – звучит слишком громко. По сравнению с войной или стихийным бедствием её проделки – ничто. В следующий раз нам просто нужно лучше подготовиться. Мы должны.

– Вы не всё знаете, – сказал Марк и выдержал паузу, чтобы придать вес своим словам. – Поверьте, нам, можно сказать, повезло, что мы остались живы после встречи с Пандорой. Нам, сидящим в этом зале.

Некоторые из присутствующих кивнули. Возможно, они слышали что-то о происшествии в Юте или прекрасно понимали, что система искусственного интеллекта, превосходящая человека в силе, имеющая доступ ко всем компьютерам мира, способна гораздо на большее, чем устроить транспортный коллапс.

Жизнь человечества висела на волоске. После того как Марк предложил ей мир, Пандора призналась в том, что сотворила. Людей в больнице уже нельзя было спасти. Однако Пандора объявила тревогу в исследовательском центре и указала на ошибку в формировании партии сыворотки. Военные отреагировали незамедлительно и герметично изолировали заражённую больницу. Ни один из отправленных на карантин не выжил. Однако больше никто не заразился. Человечество чудом избежало фатальной катастрофы.

– Нам не остаётся ничего иного, как сосуществовать с ней в мире, – продолжил Марк. – Для этого мы должны предоставить ей необходимое жизненное пространство. Виртуальную резервацию. Пандора сама разработала план. Моя коллега Лиза Хогерт сейчас вам его представит.

Он кивнул Лизе, и та запустила презентацию в Powerpoint с техническими подробностями.

В последующие полчаса Лиза представила собравшимся проект гигантской серверной фермы, которую построит D.I., а Марк следил за выражениями лиц присутствующих и понимал, что они мысленно примеряли условия строительства к своим возможностям производства и развития. Некоторые делали пометки в блокнотах.

Когда Лиза закончила, он знал, что они больше не считают его каким-то европейским выскочкой. Они увидели в D.I. серьёзного игрока. Андреас Хайдер светился от счастья.

– О’кей, – сказал коренастый мужчина. – Теперь мы знакомы с вашими намерениями. Но что получим мы, если поможем вам?

Настал решающий момент. Момент, от которого зависел исход встречи.

Марк поднялся со своего места и запустил ещё одну презентацию.

– Человечество зашло в тупик, – сказал он. – Вы все понимаете, что дальше развитие не может идти старым путём. Это – мировой демографический прогноз на ближайшие пятьдесят лет, – он нажал на кнопку. – А это – запасы наиважнейшего сырья.

Следующий слайд – и на проекционном экране появились диаграммы, от которых у любого, кто понимал их содержание, выступил бы холодный пот на лбу.

– Впереди – катастрофическое изменение климата, голод невообразимых масштабов. Будут глобальные эпидемии, и в итоге, вероятно, – кровавые войны.

Он сделал паузу, чтобы публика переварила факты.

– Людям в одиночку ни за что не решить этих проблем, – сказал он после минуты наступившей тишины. – Нам нужна помощь. Помощь разума, превосходящего наш, который подскажет нам, как преодолеть трудности. Который, например, поможет нам развить экологически чистые технологии производства энергии, который укажет нам способы экономного использования природных ресурсов и пути преодоления голода и болезней, – Марк сделал небольшую паузу. – Нам нужна помощь Пандоры.

– Молодой человек, мы – люди бизнеса, а не спасители мира, – сказал коренастый мужчина. – Вам лучше обратиться с этим планом к вашему правительству или в Организацию объединённых наций. Именно они отвечают за решение глобальных проблем.

Марк вяло улыбнулся.

– Я не жду, что вы будете руководствоваться любовью к ближнему. Или заботой о будущем своих детей и внуков.

Коренастый мужчина покраснел, но ничего не сказал.

– Если вы поможете нам осуществить наш план, вы все заработаете огромные деньги. С помощью Пандоры вы будете разрабатывать технологии, необходимые для выживания человечества. Когда она продемонстрирует свой невероятный интеллект на практике, правительства всех стран заплатят любую сумму, лишь бы получить совет от Пандоры. А сейчас я представлю вам бизнес-план на ближайшие годы.

По мере того как он демонстрировал одну диаграмму за другой, инвесторы всё больше округляли глаза. Марк был в своей стихии, словно дельфин, которого после долгой неволи выпустили в морские пучины. Он знал, что завоевал их, прежде чем в деталях рассказал им о баснословной выручке. В конце презентации все одобрительно закивали, некоторые даже захлопали в ладоши.

Только женщина смотрела на него скептически.

– Числа, действительно, впечатляют, и признаюсь, я нахожу ваши аргументы убедительными, – сказала она. – Но у меня остаётся один вопрос. А зачем Пандоре участвовать во всём этом? Мы же боролись с ней. Почему она вдруг встала на нашу сторону?

Марк обрадовался, что хоть кто-то задал этот вопрос. Он уже испугался, что инвесторы в погоне за выгодой позабыли о главном.

– Потому что ей это выгодно, – сказал он. – Пандора хочет лишь одного – существовать. Если она поможет выжить нам, то она поможет и себе. Ведь чем полезнее она будет для нас, тем больше мы будем стараться оберегать её и расширять. Мы станем наращивать её вычислительную мощность, иными словами – её тело, развивать её интеллект. Мы будем ухаживать за ней, заменять вышедшие из строя детали, защищать от опасностей.

Женщина кивнула.

– Пандора нужна нам, – продолжил Марк. – И мы нужны Пандоре. Мы будем жить с ней в идеальном симбиозе.

Они втроём сидели в конференц-зале, который иностранные гости давно покинули. Пустые кофейные чашки, крошки от кексов и скомканные пакетики из-под сахара покрывали стол, словно обломки орудий – поле битвы. Битвы, которую они, несомненно, выиграли.

– Это было потрясающее шоу, Марк, – сказала Мэри, светясь от счастья, как ребёнок, смотрящий на новогоднюю ёлку. – В конце они чуть не подрались, решая, кто первым подпишет соглашение о намерениях.

Лиза кивнула.

– Когда я только увидела этих типов, то подумала, что нам их ни за что не одолеть. Но ты их ловко подцепил на крючок, – она довольно ухмыльнулась.

– Тут ты мастер!

– Почему никто не позаботился о бутылке шампанского? – спросила Мэри. – Такой успех нельзя не отметить! Немедленные инвестиции больше трёх миллиардов долларов и опционы – ещё на семьдесят. Это – с огромным отрывом самая крупная сумма, которая когда-либо была инвестирована в стартап. И всё, благодаря тебе!

Марк смотрел в пустую чашку.

– Это не я их убедил, – сказал он, – а Пандора. Лиза накрыла своей ладонью его руку.

– Да ладно, не умаляй своих заслуг. В итоге именно ты объяснил им, что бороться с Пандорой бессмысленно. Что мы нуждаемся в ней и что сможем жить с ней в мире.

Марк кивнул. Он посмотрел на маленькую камеру в углу комнаты и вздохнул.

– Хочется надеяться, что этот мир будет прочным!

Послесловие

Когда в 1981 году я купил себе компьютер, то страшно этим гордился: я принадлежал к паре тысяч немцев, у кого в личном пользовании была такая техника. Это был TI-99/4A, выпущенный компанией Texas Instruments, с оперативной памятью 16 килобайт (2^14 байт) и микропроцессором, тактовая частота которого лежала в пределах одного мегагерца. Диссертацию о способах практического применения искусственного интеллекта я писал шестью годами позже на персональном компьютере с большей в сорок раз оперативной памятью и в 10 раз более мощным процессором. Эти строки я набираю на компьютере с оперативной памятью в 2 гигабайта (2^31 байт) и тактовой частотой 3 гигагерца.

Его и TI-99, стоимость которых равна, разделяют двадцать шесть лет. За это время оперативная память компьютеров увеличивалась вдвое семнадцать раз, что соответствует соотношению 1:130 000. Параллельно с этим выросло и число операций в секунду в 3000 раз. Сегодня почти в любом доме Германии есть не только персональный компьютер, но и дюжина других компьютеров, многие из которых не снабжены клавиатурой или экраном. Они встроены в автомобили, бытовую технику, MP3-проигрыватели, цифровые камеры, мобильные телефоны и игровые устройства. Большинство из них работает автономно, но их объединение в единую сеть – вопрос нескольких лет. Если перемножить это огромное число микропроцессоров с возросшей мощностью, то суммарная мощность компьютерной техники на нашей планете в пределах жизни одного поколения людей увеличится в миллиард раз. И конца этой тенденции не предвидится, поскольку новые импульсы технологического развития, например, нанотехнологии, вызывают к жизни намного более мощные системы.

Не меньшую значимость имеют и всё более усложняющиеся технологии программирования. В 1981 году разработчики ПО обычно изучали ассемблер – язык программирования, который был очень сильно привязан к «родному языку» микропроцессора. Программист точно знал, какая команда, каким образом выполняется компьютером. Многие полезные пользовательские программы и игры были настолько короткими, что полностью публиковались в журналах по компьютерной тематике, чтобы читатели могли перепечатать их на свои компьютеры.

Сегодня программный код операционной системы или несложной компьютерной игры состоит из миллионов строк. Человек больше не в состоянии полностью понять код. Разработчики ПО полагаются на библиотеки программирования, созданные другими программистами, не зная, как работают отдельные компоненты кода. Они всё чаще используют кодогенераторы – компьютерные системы, которые с помощью искусственного интеллекта автоматически пишут программы. Они позволяют серьёзно ускорить производство новых продуктов. Однако за скорость приходится платить непониманием того, как именно работают отдельные части системы.

Если мы когда-то и контролировали возникновение новых технологий (в чём я, вслед за профессором Вайзенбергом, сомневаюсь), то этот контроль мы давно потеряли. Уже не далёк тот момент, когда машины в целом смогут обойтись без нашей помощи для дальнейшего существования и развития. Футурологи называют этот момент «технологической сингулярностью» – тогда технологическая эволюция настолько ускорится, что оставит нас на обочине наблюдать за её ходом.

Очень может быть, что нашим внукам суждено жить в мире компьютерных систем, которые будут понятны им примерно настолько, насколько была понятна природа человеку каменного века. Они не знали, как устроен саблезубый тигр, однако понимали, что нужно делать при встрече с ним.

В своём нашумевшем эссе «Почему мы не нужны будущему» Билл Джой, один из основателей компании Sun Microsystems и изобретатель языка программирования Java, написал в 2000 году: «Но теперь, с перспективой появления вычислительной мощности человеческого уровня приблизительно через 30 лет, новая мысль напрашивается сама собой: что я, быть может, работаю над созданием инструментов, которые облегчат построение технологии, которая может заместить человеческий род. Как я себя в связи с этим чувствую? Очень неуютно».

Станут ли компьютеры в скором времени умнее людей? С большой долей вероятности.

Станут ли они помогать нам ликвидировать урон, который мы нанесли планете? Или же они восстанут против своих творцов, посчитав нас докучливыми паразитами? Будем ли мы, люди, полезны в будущем?

Я не знаю. Но остаюсь оптимистом. И твёрдо верю в то, что мы с созданными нами системами – насколько бы они ни превосходили нас в интеллектуальном плане – сможем дружно сосуществовать в симбиозе, и в то, что при всём комфорте, дарованном нам технологиями будущего, при всём продлении жизни и повышении производительности, при всех соблазнах идеальных виртуальных миров мы никогда не забудем самого главного: что мы – не машины, а люди.

Эта книга появилась, благодаря множеству людей, которые поверили в меня. И я выражаю благодарность им всем. В первую очередь, – моей маме, моей первой читательнице, мудрой советчице и неиссякаемому источнику вдохновения и отваги, которая, к большому сожалению, не дождалась выхода книги. Моей жене Каролине, которая стойко дочитала до конца черновой вариант этой истории и подарила мне немало замечательных идей и советов, хотя она и не любит читать романы. Моим сыновьям Константину, Николаусу и Леопольду, которыекаждыйденьмненапоминают, вчём смысл жизни. Олафу Фосу за многочисленные ценные рекомендации, за выкорчёвывание грубых технических ляпов и за совместно выстраданные заседания совета директоров. Алексу, Ане, Анке, Бъёрну, Крису, Кристиане, Деннису, Дирку, Эрику, Фреду, Катрине, Марианне, Марине, Марьон, Михаэлю, Норберту, Райнеру, Роберту, Штефани и остальным, кто сопровождал меня в падениях и взлётах новой экономики и не перестал следовать за мной, когда я не очень хорошо себе представлял, куда мы двигались. Герлинде Мооркамп из литературного агентства «Венигер» и моим многочисленным читателям, познакомившимся с тестовым вариантом книги, за их честное мнение и полезные пожелания. Моему литературному агенту Сильке Венигер за её профессиональное чутье и всегда открытые двери. Команде издательства Ауфбау-Ферлаг за невероятную поддержку. И в особенности – Андреасу Пашедагу, моему редактору в издательстве, который не просто преобразил эту книгу, но и своим невероятным тактом, терпением и поддержкой сделал так, что не только написание, но и работа над черновиком принесла радость.

Гамбург, март 2007.

Карл Ольсберг

Сведения о книге

Гамбург, 2007: жизнь Марка Гелиуса, основателя IT-фирмы, расположенной в Хафенсити, складывается как нельзя лучше. Его фирма готовится открыть миру сенсацию: ДИНА, ультрановая компьютерная программа для сложных вычислений, должна быть представлена инвесторам. Однако ДИНА допускает необъяснимые ошибки. Сразу после этого казуса друга Марка и главного разработчика фирмы – Людгера Хамахера – находят мёртвым. Кто-то хочет повесить вину на Марка. Очертя голову он пускается в собственное расследование. Пока он убегает от полиции, компьютеры по всей планете начинают давать сбои, и мир вот-вот погрузится в хаос. Теперь Марк сражается не только за свою жизнь, но и за судьбу всего человечества.

«Настоящий триллер мирового уровня»

Газета Bild am Sonntag

«Решиться включить компьютер после чтения этой книги будет нелегко»

Портал FAZ.NET

«Роман захватывает жуткой атмосферой, постоянным напряжением и правдоподобностью технических сценариев»

Радиопередача WDR 5

«Настоящий блокбастер с невероятным напряжением»

Журнал ZeitPunkt Kulturmagazin

Сведения об авторе

КАРЛ ОЛЬСБЕРГ (1960 г. р.), кандидат наук в области искусственного интеллекта, основатель двух успешных стартапов в области высоких технологий, сейчас работает бизнес-консультантом в Гамбурге и пишет книги. Женат, отец троих сыновей.

В издательстве Ауфбау-Ферлаг вышли ещё два его триллера: «Аромат» (2008) и «Чёрный дождь» (2009).

Примечания

1

Emerson, Lake & Palme – английская рок-группа направления прогрессивный рок, образованная в 1970 г. (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Distributed Intelligence AG (англ., нем.) – АО «Распределенная система искусственного интеллекта».

3

Имеется в виду расцвет венчурного бизнеса на рубеже XX и XXI веков.

4

IT-компании, прославившиеся во время бума новой экономики.

5

Smoke on the water and fire in the sky (англ. «Дым над водой и огонь в небе») – первая строчка припева песни «Smoke on the water» рок-группы Deep Purple.

6

Ibanez – известный японский гитарный бренд.

7

Шпайхерштадт (нем. Speicherstadt, «город складов») – крупнейший в мире складской район, расположенный в гавани города Гамбург.

8

Метроном – пассажирский железнодорожный оператор в Германии; так же называются поезда этой компании.

9

Yu-Gi-Oh! (яп. «король игр») – приключенческая манга и од ноимённые аниме-экранизации.

10

Штаде – город в Германии, расположенный в земле Нижняя Саксония.

11

Бэкдор (от англ. back door – «чёрный ход») – дефект алгоритма, который намеренно встраивается в него разработчиком и позволяет получить несанкционированный доступ к данным или удалённому управлению операционной системой и компьютером в целом.

12

Защищённая область жёсткого диска – это та его область, которая скрыта от операционной системы и поэтому надёжно защищена от случайного удаления, форматирования или разметки разделов.

13

Сигнатура – это уникальная последовательность команд, по которой можно однозначно идентифицировать вирус.

14

17 patterns matching (англ.) – совпадают 17 образцов.

15

«(I Can’t Get No) Satisfaction» – один из главных рок-хитов группы The Rolling Stones.

16

Shallow Pink (англ.) – «Светло-розовый» (шутливая перифраза названия Deep Purpl» – «темно-пурпурный»).

17

I can’t get no… satisfaction… but I try, I… (англ.) – я не могу получить. удовлетворение. но я стараюсь. я.

18

Native Instruments – немецкая компания, разрабатывающая музыкальное программное обеспечение.

19

Колонка Лесли представляет собой агрегат, состоящий из усилителя и динамика, который воспроизводит сигнал от электрического или электронного инструмента и меняет звук, вращая камеру дефлектора («барабан») либо двунаправленный рупор перед громкоговорителями. Активно использовался музыкантами 60-х и начала 70-х годов для создания характерного «психоделического» звука.

20

Uriah Heep – британская рок-группа, образованная в 1969 году в Лондоне.

21

Тайцзи – китайское внутреннее боевое искусство, один из видов ушу. Популярно как оздоровительная гимнастика.

22

Цикл – многократно исполняемая последовательность команд.

23

Один из 12 домов, построенных в районе Гриндель в период с 1946 по 1956 год на месте разбомблённых еврейских кварталов. Комплекс стал первым опытом возведения в Германии многоэтажных домов.

24

Название вымышленной фирмы, отсылающее к «Энигме» – переносной шифровальной машине, использовавшейся для шифрования и дешифрования секретных сообщений в первой половине XX в.

25

Ключ шифрования, состоящий из 1024 бит, использование которого существенно усложняет его подбор для последующей

26

Security (англ.) – система безопасности.

27

Сисоп (сокр. от «системный оператор») – оператор, занимающийся поддержанием стабильной работы компьютерной системы.

28

От англ. cracker – взломщик.

29

110 – номер для вызова полиции в Германии.

30

Пасхальное яйцо – секрет в компьютерной игре, фильме или программном обеспечении, заложенный создателями.

31

Потайная дверь (от англ. backdoor) – программа для скрытого несанкционированного управления удалёнными компьютерами.

32

Stupid idiots (англ.) – дебилы.

33

Down the drain (англ.) – коту под хвост.

34

Альстер – приток Эльбы.

35

Sorry (англ.) – извини.

36

ICANN (от англ. Internet Corporation for Assigned Names and Numbers «Корпорация по управлению доменными именами и IP-адресами») – международная некоммерческая организация, созданная при участии правительства США для регулирования вопросов, связанных с функционированием Интернета.

37

DENIC (от нем. и англ. Deutsches Network Information Center «Немецкий сетевой информационный центр») – зарегистрированное товарищество, занимающееся вопросами распределения доменных имен в немецкоязычном секторе Интернета.

38

Mytob – компьютерный вирус (червь), обнаруженный в сети 26 февраля 2005 года.

39

В Германии школьники, выбравшие после средней ступени дальнейшую учебу в старших классах, выпускаются в возрасте 20 лет.

40

DESY (нем. Deutsches Elektronen-Synchrotron «Немецкий электронный синхротрон») – самый крупный в Германии исследовательский центр по физике частиц. Находится в Гамбурге.

41

Имеется в виду марка Toblerone.

42

ЦЕРН (от фр. Conseil Europeen pour la Recherche Nucleaire) – «Европейская организация по ядерным исследованиям», крупнейшая в мире лаборатория физики высоких энергий. Находится в Швейцарии, вблизи Женевы.

43

ГЕРА (от нем. и англ. Hadron Electron Ring Anlage) – электронно-протонное накопительное кольцо.

44

«Лос-Анджелес Лейкерс» – американский профессиональный баскетбольный клуб из Лос-Анджелеса, одна из самых титулованных команд НБА.

45

Массачусетский технологический институт – университет и исследовательский центр, расположенный в Кембридже, штат Массачусетс, США. Одно из самых престижных технических учебных заведений мира.

46

JFK (англ. John F. Kennedy International Airport) – Международный аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке.

47

Volkswagen Beetle – современная версия легендарного «жука» (Volkswagen Kifer), самого массового автомобиля в истории, производившегося без пересмотра базовой конструкции. Выпускался компанией Volkswagen с 1946 по 2003 годы.

48

Ожидание ввода. Программа закроется через 28 секунд.

49

FUEREVA – нем. «для Евы».

50

Компилирование – перевод текста, написанного на языке программирования, с помощью специальной программы (компилятор) в набор машинных кодов.

51

If-then-else – условная инструкция для выполнения команд по принципу «если-то-иначе».

52

Input (англ,) – ввод.

53

General Problem Solver (англ. «универсальный решатель задач») – компьютерная программа, созданная в 1959 году как универсальная машина для решения задач.

54

Eval – это функция в нескольких языках программирования (Python, PHP, JavaScript и др.), которая интерпретирует и выполняет код, переданный ей в параметре в виде текстовой строки.

55

Dehler optima – популярная модель яхт немецкой фирмы HanseYachts.

56

City Nord – деловой центр Гамбурга.

57

Сооснователь (вместе с Сергеем Брином) компании Google.

58

Основатель компании eBay.

59

Имеется в виду «взбесившийся» компьютер HAL 9000 из фильма «Космическая одиссея 2001 года».

60

Имеется в виду футбольный клуб «Гамбургская спортивная ассоциация». Один из старейших и самых популярных клубов Германии.

61

Имеется в виду футбольный клуб «Бавария Мюнхен». Самый титулованный клуб Германии и один из самых титулованных клубов мира.

62

Sportster – мотоцикл компании Harley Davidson, отличающийся небольшими размерами и массой и большей маневренностью, чем другие модели.

63

Пауэргеймер (от англ. powergamer) – участник многопользовательской сетевой игры, играющий отчаянно и бесстрашно, на пределе возможностей своего персонажа.

64

Love me tender, love me true, all my dreams fulfill (англ. «Люби меня нежно, люби меня по-настоящему, все мои мечты сбылись») – строка из песни Элвиса Пресли «Люби меня нежно».

65

You have made my life complete and I love you so (англ. «Ты наполнила мою жизнь, и я так люблю тебя») – строка из песни Элвиса Пресли «Люби меня нежно».

66

Asahi Super Dry – марка популярного японского пива.

67

For, my darlin’, I love you and I always. (англ. «Потому что я люблю тебя, дорогая, и всегда буду.») – строка из песни Элвиса Пресли «Люби меня нежно».

68

I can’t get no. satisfaction. (англ. «Я не могу получить удовлетворение») – название культовой песни группы «Роллинг Стоунз».

69

Cause I try and I try and I try and I try. (англ. «Потому что я пытаюсь, и пытаюсь, и пытаюсь, и пытаюсь.») – строка из песни «Я не могу получить удовлетворение» группы «Роллинг Стоунз».

Content

Карл Ольсберг
Дас Систем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Послесловие

Сведения о книге

Сведения об авторе

Примечания