Ты студент, Гарри

Глава 1

В связи с многочисленными жалобами добавляю дисклеймер... дисклаймер? Короче — предупреждение:

АСТАНОВИСЬ!

ПОДОЖДИ!

НЕ НАДО ЧИТАТЬ НА РАБОТЕ ИЛИ НОЧЬЮ ДОМА!

УВОЛЯТ ИЛИ ЛЮЛЕЙ ОГРЕБЕШЬ ОТ СЕМЬИ!

Еще один дисклеймер... дисклаймер? В общем, такая же хреновина, что чуть выше:

Это развлекательная литература. Она написана, чтобы развлекать.

Если вам хочется реализма, настоящих героев и сильнейших попаданцев — вы ошиблись. Здесь этого не будет. Это место, где развлекается автор и искренне верит в то, что развлекает читателей.

От души и для души.

— Гарри, ты уверен? — спросил Боря, сидевший рядом на заднем сидении отцовского автомобиля. — Суд подозрительно быстро собрался. Видимо, эти двое что-то заподозрили.

— Да, всё будет хорошо, — кивнул парень и, взглянув на друга, улыбнулся. — Борь... я не знаю, что бы без тебя делал. Спасибо тебе огромное.

— Наверное, друзья для этого и существуют, — хмыкнул друг и кивнул на дверь. — Иди. Тебя уже ждут.

Гарри кивнул и вышел из машины.

Автомобиль стоял у здания администрации, на крыльце которого его уже ожидал Уильям Бок и Леон Моретти. Чуть в стороне, хмуро поглядывая на парочку из-за границы, стояла Лариса. Обнимая её за плечо и что-то шепча на ухо рядом стоял Пётр.

Начинающий некромант поправил пиджак, сунул руки в карманы и спокойно отправился ко входу. Уильям, заметив его, широко улыбнулся и махнул рукой.

— Гарри!

Парень улыбнулся и кивнул ему, но ничего не ответил. Поднявшись на ступеньки, он сразу же направился к матери.

— Гарри, они... угрожали, — прошептала она, покосившись на Моретти. — Требовали переговорить с тобой.

Парень взглянул на Петра.

— Люди из тайного сыска запросили твои фотографии, как ты медитируешь, — признался он. — Сказали, что если я не сброшу фотографий, то они штурмом возьмут квартиру.

— Сказал?

— Да, — кивнул отчим. — Сказал, что ты закрылся в комнате, а потом исчез.

— Ритуал убрал?

— Да. Сразу, как ты пропал, я убрал всё. Распечатку сжег. Скрин-память, где хранилась модель, уничтожил.

Гарри довольно кивнул.

— Ты всё сделал правильно.

Мать покосилась на отца своего сына и его представителя, которые о чём-то начали перешептываться.

— Гарри, скажи, что у тебя всё под контролем.

Сын улыбнулся, оглядел родителей и спокойно кивнул.

— Не волнуйтесь, у меня всё под контролем.

Парень взглянул на Уильяма, а затем на часы.

— Пора.

Компания из родителей, начинающего некроманта, а также отца и его представителя направились в здание. Спустя несколько секунд, разминувшись с парочкой, покинувшей зал заседания, где разбирались имущественные претензии после развода, они оказались в зале суда.

Вопреки ожиданиям Гарри, зал не пустовал. В нём он заметил несколько человек из тайного сыска, Васильева и трёх адвокатов с эмблемами агентства Бок на груди.

— Добрый день, — кивнул Гарри Васильеву, пройдя мимо сидевшего с довольной миной следователя. Тот кивнул ему и продолжил ждать процесса.

Судья, до этого о чём-то совещавшийся со своими помощниками, взглянул на распавшихся по своим местам и стукнул по столу деревянным молоточком.

— Дело четыреста семьдесят восьмое. Беленькие против Моретти, — произнёс он и взял бумагу, по которой пробежался глазами. — Представители биологического отца?

Бок поднялся со своего места и кивнул.

— Присутствуют.

— Представители семьи Беленькие?

— На месте, — ответил за мать Гарри.

— Представители Моретти, слушаю вас, — произнес судья, не отрывая взгляд от предоставленной ему бумаги.

— Семья Моретти объявляет претензии на отпрыска Ларисы Беленькой по праву крови. Согласно уложению «О праве на детей» от простолюдинки аристократическим родом, от тысяча восемьсот...

— Это гражданский суд, — оборвал его судья. — Оставьте ваши эпитеты и знание законов для дворянских судилищ.

Уильям изобразил вежливую улыбку, а его команда адвокатов зашепталась.

— Семья Беленьких? У вас есть возражения по поводу факта отцовства? — взглянул на Ларису судья.

— Нет, — опустив взгляд, ответила мать Гарри.

— Тогда согласно уложению «О праве на детей» и пункта двенадцатого, где четко определяются права благородных родителей относительно детей и родителей простолюдинов, я принимаю претензии Моретти. Беленькие, у вас есть, что возразить? — спросил судья и выразительно взглянул на Гарри.

Представитель юридического агентства Бок доброжелательно улыбнулся и взглянул на отца мальчика, подмигнув ему.

— У меня есть возражения! — поднял руку Гарри.

— Слушаю вас, — кивнул судья.

— К сожалению, данное уложение не может быть применено относительно меня, — поднялся Гарри. — Так сложилось, что чуть больше суток я уже являюсь членом аристократического рода.

Уильям замер и с его лица начала медленно сползать улыбка.

— У вас есть доказательства ваших слов? — уточнил судья.

— Есть, — произнёс Гарри и принялся расстёгивать верхние пуговицы рубашки.

Когда он это сделал, то выудил из-под неё небольшой круглый медальон из чёрного металла, на котором красовалось белоснежное солнце. Изображение было живым и светило на медальоне медленно и неторопливо вращалось. После этого парень достал из кармана чёрную печатку с белоснежной буквой «М» и надел на палец.

— Вот как... — хмыкнул судья и выразительно взглянул на отца Гарри. — Представьтесь полным именем, молодой человек.

— Мрак-Беленький Гарри, — произнёс парень, спокойно глядя на судью.

— Отчество, я так понимаю, вы решили не брать? — спросил он.

— Совершенно верно.

— Понимаю, — кивнул судья. — У вас имеются оформленные документы о вашем родстве?

— Да, — кивнул Гарри, достав из внутреннего кармана сложенное письмо с печатью Императорской канцелярии, подошёл к столу судьи и положил на него документы.

— За сутки уладить формальности в аристократическом древе империи, — хмыкнул судья, пробегая глазами по содержимому конверта. — У вас недюжинные способности, Мрак-Беленький.

— Других в этот род не берут, — улыбнулся парень и покосился на Уильяма, что сжал челюсти так, что мышцы на скулах набухли.

— Что же... — вздохнул седья и покосился на отца и его представителей, что судорожно шептались и пытались на ходу вывернуться из ситуации. — Согласно «Аристократическому праву» я не имею права удовлетворить данный иск. Для аппелации я рекомендую обратиться в аристократический суд.

Судья взял молоток и три раза стукнул им о специальную подставку.

— Решение суда: Данный спор находится вне юрисдикции гражданского. Со своей стороны иск после рассмотрения обстоятельств признан недействительным!

Бок спокойно выслушал договор, отдёрнул руку Леона, что дёргал его за рукав и что-то шептал, и собрался уже уходить, но тут голос подал Гарри.

— Уважаемый судья! Прошу зафиксировать претензию!

Судья удивлённо взглянул на парня.

— Род Моретти не участвовал в моей жизни, никак не помогал моей матери, и я как отпрыск хочу зафиксировать претензию на выплату алиментов за пятнадцать лет моей жизни.

— Молодой человек, подобные претензии среди дворянства рассматриваются в другом суде.

— Я не прошу рассматривать, — кивнул Гарри. — Только зафиксировать.

Судья покосился на помощников, один из которых тут же кивнул и начал что-то строчить в документе.

Уильям, окончательно выйдя из себя, молча поднялся и направился прочь из зала, но, проходя мимо, Васильева остановился.

— Как вам такой ход, Бок? — спросил довольный следователь.

— Это только начало, — холодно ответил он, покидая зал.

* * *

Александр поднял взгляд от письма и хмыкнул.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил георгий.

— Знаешь, брат, — произнёс император и подался вперёд, чтобы положить письмо на небольшой журнальный столик. — Мы с тобой всю жизнь играем в эти игры... А в итоге всё это время играли нас.

Он положил перед собой письмо и развернул его перед Георгием, но то тут же потемнело, пошло трещинами и превратилось в труху.

— Вот же... — пробормотал расстроенный брат.

— Мда... — Александр поднял взгляд на окно кабинета и вздохнул.

— Что там хоть было?

— Род Мрак официально продолжит свое существование. У него есть несовершеннолетний наследник. Хотя по факту кровь прервалась на последнем Арсене.

— Это я уже понял. Васильев, как кот обожравшийся сметаны, на докладе у меня был, — кивнул Георгий.

— В этом письме поверенным представителем рода Мрак до совершеннолетия назначается род Романовых, — проговорил император и выразительно взглянул на брата.

— В смысле? — смутился младший брат.

— В прямом. Наш с тобой предок задолжал роду Мрак, помнишь?

— Ты про...

— Да. Долг не забыт, — хмыкнул Александр.

Георгий удивлённо хлопнул глазами, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его.

— А ещё в этом письме прямая угроза.

— В смысле?

— Глеб Мрак обещал проклятье на десять колен кровавым поносом, если мы вздумаем женить его по своему усмотрению до совершеннолетия.

— Я, конечно, риск люблю, но на такое бы точно не пошёл, — вздохнул глава тайного сыска.

Александр вздохнул и потёр подбородок.

— Ты смотрел, что там вообще у рода Мрак? У них хоть поместье в приличном состоянии?

— Поместье? Да, ездил, но ворота меня туда не пустили.

— В смысле? Охрана не пустила?

— Саш, там целая системна магическая. На воротах привода нет.

— Родовая магия?

— Не знаю. Я подходил к ним, искал руны, но там ничего нет. Хотел артефакт-следилку установить, так он в один момент выгорел.

— Какая-то магическая защита...

— По-моему, там что-то похлеще, — вздохнул Георгий. — После того, как артефакт-следилка выгорел, ворота... Зарычали.

— В каком смысле зарычали?

— В прямом, Саш. Стальная кованая конструкция начала рычать, — кашлянул Георгий и смущенно взглянул на брата. — Мы туда наших новых «птичек» посылали, но стоило им на крышу присесть, как их в мясо размазывало. На крыше поместья пяток кровавых пятен оставили.

Александр тяжело вздохнул, а потом, взглянув на брата, кивнул.

— Ну, теперь мы хотя бы знаем, что поместье у него защищено. Что у них с финансами?

— Арсен Мрак, видимо, что-то знал. Он все деньги рода перевёл в ценные бумаги.

— Много?

— Не очень, но он на все деньги выкупил акции крупных наших компаний.

— Заработал?

— Очень хорошо заработал. Это было до кризиса кристаллов, так что там пару тысяч процентов прибыли было точно.

Александр усмехнулся.

— Знаешь... у меня есть подозрение, что у рода Мрак был пророк. Так четко предугадать события...

— Тут ещё один момент, — Георгий потянулся к своей папке и достал оттуда бумагу, которую протянул брату. — Это заявка на регистрацию месторождения «Вяземской руды».

— Где? — взял бумагу Александр и впал в ступор, глядя на неё. — В смысле?

— В прямом. Мертвая лощина. Месторождение неразведанное.

— Это же... — Александр поднял взгляд на брата. — Как они её скрывали?

— Не знаю, Саш... Но самую дорогую руду они умудрились спрятать так, что ни один маг её не нашел. Если Гарри не дурак, то поставит артефактный завод, и у нас будет новый магнат в империи.

Александр тихо хохотнул, а затем взглянул на брата.

— А ведь в письме упоминалась отдельная кара за растрату «Наследства рода»... — пробормотал Александр и взглянул на Георгия. — Надо поговорить с ним. Всю Вяземскую руду надо выкупать.

— Это-то понятно. В Якутии месторождение на исходе, — кивнул Брат. — Да и Гретский сплав немцы больше не продадут. Самим мало. Считай, ни один мощный артефакт без этого сплава не выплавить.

— Что Гарри с родителями решил?

— Обоих в род слугами взял.

— Почему слугами?

— Ну... Пока с ним не разговаривал, но я так понимаю, в род Мрак принимают со стороны через сложный ритуал. По крайней мере, наши спецы нашли следы сильного выброса смерти в районе Мёртвой лощины. Думаю, он опасается, что родителей может зацепить.

— Понятно, — вздохнул Александр и начал массировать виски. — Ладно... Георгий, я хочу отдать Мрак под твой патронаж, пока он не встанет на ноги.

— Я и не сомневался, — хмыкнул брат и демонстративно принялся разминать пальцы. — Хотел тебе только напомнить... что ты мне задолжал.

— Так, на секунду, это не ты его устроил в род, — возразил император.

— А условий, что именно я его туда запихну, и не было!

Георгий зловеще улыбнулся и поднялся.

— Брат. Пришло время платить по долгам!

* * *

— И как теперь? — спросил Боря, вышагивая рядом с Гарри. — Переведёшься в другую школу?

— Зачем? — пожал плечами начинающий некромант. — Мы столько пережили в этой школе... Да и как вы без меня будете?

— Ну, у тебя ведь поместье есть. Дела налаживать надо, — вздохнул пиромант.

— Арсен Мрак не особо вникал в управление. Насколько я понял, вся его жизнь была подготовкой к моей встрече. Всем занимался Люциан. Мне там делать особо нечего.

— И что? Будешь жить там же?

— Нет конечно, — хмыкнул Гарри. — Трехкомнатную в «Лазурном» комплексе сняли. Немного далековато от школы, но вполне приличная квартира.

— А родители?

— Мама и Пётр со мной, — кивнул Гарри. — Мама решила, что я без её фирменных куриных ножек долго не протяну. А Пётр без мамы в поместье сидеть не хочет.

— Родителей в род взял?

— Не-а, — мотнул головой начинающий некромант. — Там принятие в род... Специфическое. Не хочу, чтобы мама раньше времени поседела.

— Понятно, — улыбнулся Борис.

Улицы зеленые от листвы и деревьев умиротворяли. Ясное голубое небо и слепящее солнце, что перевалило зенит, пригревало. Даже суета людей и автомобилей не могла испортить настроения Гарри.

— Слушай, — довольно щурясь, произнёс начинающий некромант. — Ты на счет Наумовой Катьке говорил?

— Я, по-твоему, самоубийца? — фыркнул Борис. — Идея твоя — значит, и говорить будешь ты!

— Придётся, — хмыкнул Гарри.

— Слушай, я понимаю, что за тобой сняли постоянную слежку и надзор, но... Куда мы идём?

— Ну, во-первых, не сняли. Теперь, вроде как, они стали осторожнее, — кивнул Гарри. — Не ходят по пятам, но все ещё присматривают. А во-вторых, идём мы... вон туда.

Гарри указал на довольно приземистое и монументальное здание, выкрашенное в ярко-голубой и белый цвет.

— Что это такое?

— Это, Боря, заведение, где обучают врачей, — кивнул парень.

— В смысле целителей? Так их в Москве только учат.

— Нет. Обычных врачей, для простолюдинов, — покачал головой начинающий некромант. — Из местного университета тоже сюда ходят для обзорных лекций, но заведение именно для неодаренных простолюдинов-врачей.

— Вот как... И зачем?

— Понимаешь, Борь, — сложив руки за спину, продолжил путь по пешеходному переходу Гарри. — Я ведь не забыл про своё письмо. Да, согласен, сейчас я уже не простолюдин, и смогу найти парочку трупов, но...

— Что «но»?

— Это будет не так интересно, -улыбнулся друг. — Тем более, после того, как я книгу кровью своей окропил... в ней появилось много интересного.

— Та-а-а-а-ак... — протянул Борис.

— В общем, у меня задание от книги. Мне нужно воспроизвести прямое управление на мёртвом человеке.

— Это как?

— Суть в том, что ты с помощью определенных приемов берёшь под прямое управление мертвеца.

— То есть оживляешь?

— Нет. Это не то. Тут прямой контроль. Я двигаю рукой — он двигает рукой.

Борис молча шёл рядом с Гарри несколько секунд, после чего спросил:

— А зачем?

— Затем, Борь, что есть такой довольно большой раздел некромантии, как мёртвый доспех и големомашинерия.

— Что?

— Ну, это когда некромант создает для себя огромную мертвую тварь, залазит внутрь в неё и идет крушить всё направо и налево... Ну, или лес там валить, или камни какие-нибудь обтёсывать, руду копать там...

Гарри взглянул на скептическую мину друга и вздохнул.

— Да, в основном крушить, ломать и убивать. Но ты ведь понимаешь, что без навыков прямого управления такой штукой пользоваться не получится?

— Да, но зачем мы тут? — Борис огляделся.

Они находились позади заведения, у большого окна, которое начиналось на высоте головы, так что в него было даже не заглянуть.

— Дело в том, Боря, что это прозекторская.

— Кто?

— Место, где молодые студенты познают особенности строения человека. На настоящем материале.

— Ты хочешь выкрасть труп?

— Зачем? Мне надо просто попробовать, — покачал головой Гарри. — Курицы и мертвые кошки, знаешь ли, плохо воспроизводят движения человека.

Боря огляделся по сторонам. Задний двор был довольно безлюдным.

— Слушай, а нас не поймают?

— Кто? Середина лета. Студенты на практике и каникулах. Кто будет нас тут ловить?

Гарри поднял руку и слегка толкнул оконную раму, которая тут же отворилась.

— Подсади меня.

Боря помог Гарри забраться в помещение, где жутко воняло формалином, а затем он втянул туда друга.

— Что за вонь?

— Формалин. Специальная жидкость, которая не дает разлагаться плоти.

Гарри осмотрел помещение, ностальгически вздохнул, увидев стальной блестящий стол с воронкой для стекания жидкости, и подошёл к большому стальному ящику.

— Гарри... — хмурясь, прошептал начинающий пиромант, когда остановил свой взгляд на полке, где в стеклянных аквариумах плавали человеческие внутренности. — Тут... всегда так?

— Да, — кивнул Гарри, отодвинув крышку стального ящика и заглянув внутрь. — Целители ведь тоже оперируют... В смысле режут людей, чтобы отрезать ненужное и заштопать продырявленное. Правда, делают это быстрее, эффективнее и безопаснее. Чтобы не отрезать нужное или не заштопать то, что и должно быть дырявым, они изучают строение тела... Какая прелесть!

Гарри взглянул на друга, рассматривающего разрезанное на две части человеческое сердце.

— Боря, мне нужна твоя помощь! Я нашел мышечный препарат!

— Что?

— Труп без кожи!

— Зачем?

— Чтобы активировать прямое управление, мне нужно нанести этнографии на кости, — пояснил друг. — А тут даже резать не надо. Давай, помоги мне!

Начинающий некромант взял с вешалки длинные, по локоть, перчатки и передал вторую пару другу. Затем он взял респираторы, лежавшие на полке, и, надев один на себя, второй передал другу.

— Не спасёт, но хотя бы не так будет бить по носу.

Облачившись в защитные респираторы, друзья полезли в ящик, оказавшийся ванной с формалином. Достав из него сверток, они положили его на стол и подставили пластиковое ведро под сток, куда тут же потёк формалин.

— Итак... — довольно улыбнулся Гарри и развернул сверток, под которым оказалось тело мужчины полностью без кожи.

— Прости Гарри, — извинился Боря, глядя на труп. — Но я должен это сказать.

— Не стесняйтесь, сударь, — кивнул Гарри, припомнив своё первое посещение прозекторской.

— При всей моей выдержке и сдержанности... Это пиздец, Гарри, — сглотнув, произнёс начинающий пиромант.

— Да, сударь. И это хорошо, что мы Катьку не взяли, — кивнул Гарри и двумя пальцами поднял брюшину, под которой были аккуратно сложены внутренние органы. — Надо же... Я думаю, это экзаменационны препарат.

— П... Почему кишечник... такой...

— Дряблый? Ну, если ты думаешь, что кто-то станет оставлять дерьмо в препарате — зря. Врачи довольно чистоплотные люди, — пожал плечами гарри. — Кишечник препарата промыли.

— Твою мать... — пробормотал Борис.

— Ладно. Запашок так себе, — сморщился начинающий некромант и достал из штанов небольшую ручку, кончик которой представлял собой стальной заостренный штырь. — Не будем тянуть. Я быстро нанесу этнограммы, попробую, и мы уберём его обратно в его «усыпальницу».

Боря молча кивнул и отошёл от трупа. Оглядевшись он заметил пару стеллажей с кастрюлями. Взглянув на Гарри, который уже приступил к своей работе, и перевёл взгляд на стеллаж. Молча пройдя к нему, он выбрал среднюю по размерам эмалированную кастрюлю, пододвинул к себе и открыл.

— Гарри, тут мозги, — промямлил Боря, глядя на плавающий головной мозг в формалине.

— А ты надеялся там обнаружить суп? — хохотнул Гарри, не отрываясь от своего занятия. — Ты можешь, конечно, взять как запасные, но реципиент скорее всего был достаточно туп, раз его мозг теперь плавает в кастрюле. Да и ты не дурак, чтобы надеятся, что он был умнее тебя.

Начинающий пиромант кашлянул, закрыл кастрюлю и поставил её на место, затем, сомневаясь, оглядел стойку и выбрал кастрюлю поменьше. Придвинув её к себе, он открыл крышку и озадаченно уставился внутрь.

Борис протянул руку и, ухватив что-то сморщенное, вытащил это из неё.

— Гарри? — повернулся друг, держа за мошонку мужской половой орган в полном комплекте.

Начинающий некромант поднял взгляд на удивленную физиономию друга.

— Если тебя удивляет размер, то, несмотря на то, что лето, тут прохладно, — заметил он.

— Не то чтобы меня смутил размер... Меня смущает сам факт, — подбирая слова, ответил Боря.

— Ну, знаешь, если ты думаешь, что у людей не бывает проблем с этой частью организма — зря. Его тоже изучают. Даже отдельные специалисты по этому органу есть. Научные труды пишу, если что.

— Нет, я как бы... — смутился Боря и, оглядев предмет в своей руке, положил обратно в кастрюлю. — Скажем так, я удивлён.

— Ну, знаешь, ты ещё детей не видел, — хмыкнул Гарри, заканчивая наносить этнограммы на черепе и шее.

— Детей? — уточнил Боря.

— Да, поверь, иногда дети могут рождаться... немного не способными продолжать своё существование.

— Это как?

Гарри закончил с этнограммой на грудной клетке, сверился с блокнотом, а после взглянул на друга.

— Как тебе отсутствие головного мозга у новорожденного? В утробе, пока он растет, за него дышит и насыщает кровь кислородом мать. А когда он рождается, у него даже дыхательных центров нет. И череп такой, что... Словно срезал кто. Лба нет.

— Это проклятье такое?

— Это пороки развития плода, — вздохнул Гарри. — Магия тут не причем.

— Знаешь, сегодня я ещё раз убедился, что боевой факультет для меня — идеальный выбор, — пробормотал Боря, убирая кастрюлю обратно на своё место. — Хорошо, что я ещё на женские органы не наткнулся.

— Поищи в других кастрюлях. Сиськи там точно должны быть.

— Боюсь... после этого я не буду прежним, — признался Борис. — Предпочитаю живые.

— Зря. Молочная железа имеет довольно занятное строение, — хмыкнул Гарри, но тут же замер.

В коридоре послышался топот и чей-то басистый голос.

— Гарри, — выпучив глаза, произнес Борис.

— Боря, — так же перепуганно сказала Гарри.

Двое друзей одновременно метнулись в разные стороны. Борис рыбкой метнулся в окно, кувырком гася свою инерцию. Гарри не был настолько подготовлен физически, поэтому он шмыгнул к шкафу, в котором хранили халаты и спрятался внутри.

— Сидоров, я ещё раз тебе говорю: это так не работает! — произнёс высокий мужчина в белом халате, с бородой и толстыми очками на носу. — Коньяк — это хорошо и в малых дозах полезно, но! коньяк не сдаст за тебя зачёт по мышечной системе!

— Василий Семенович, ну как? Как это все выучить? Это же невозможно!

— Возможно, Сидоров! Другие как-то выучили! — тут преподаватель взглянул на стол с разложенным препаратом. — Странно. Вроде бы, вчера всё прибрали.

За нерадивым студентом в прозекторскую зашли еще двое ребят. Бледная, словно поганка, худенькая девушка и покрытый веснушками, с торчащими из-под белого колпака рыжими волосами парнишка.

— Ладно. Нам же проще, — вздохнул преподаватель и оглядел должников. — Это ваш последний шанс. Я вас спрашиваю всего один вопрос. Не ответите, я подаю вас в деканат на отчисление. Всем всё понятно?

— Василий Семенович, может, всё-таки договоримся? — жалостливо произнёс самый наглый парень — широкоплечий брюнет с шрамом на щеке.

— Конечно, договоримся. Договор простой... — улыбнулся преподаватель, поднял ногу препарата и указал на канал под коленом. — Назовешь мне этот канал — зачет — и продолжаешь учиться. Не сможешь — через три дня увидишь приказ о твоём отчислении.

Парень подошёл к трупу, заглянул под коленку, куда преподаватель указывал металлическим прутиком.

— Ну, Сидоров? Что за канал?

Парень оглянулся на своих коллег по несчастью, а затем замычал:

— Ну, канал... в нём сосуды проходят... и... Это... Нерв там идет.

— Название, Сидоров. Название! — надавил преподаватель с торжествующей улыбкой. — Выход какого канала находится в этом месте?

— Бедренно-подколенный, — раздалось бульканье от трупа.

На секунду все замерли.

Бледная девчонка истошно завопила и ломанулась как ошпаренная из прозекторской. Рыжий парень замер, уставившись на голову препарата без кожи.

— Кто... это сказал? — произнёс Василий Семенович.

— Я, — не моргнув глазом, произнес Сидоров. — Бедренно-подколенный канал.

Преподаватель поправил очки и перевёл взгляд на труп, откуда он услышал бульканье.

В этот момент препарат повернул голову, вытянул губы и изобразил поцелуй.

Василий Семенович покачнулся и рухнул на пол.

Сидоров же взглянул на рыжего.

— Сема?

Встряхнув его за плечо, он понял, что друг в ступоре, а лужа под ногами и мокрые штаны явно указывала на глубину этого ступора.

Нерадивый студент вздохнул, взглянул на труп и пожал ему руку.

— Спасибо, мужик!

Затем он достал зачетку и начал трясти преподавателя.

— Василий Семенович! Я сдал? Василий Семенович! Мне зачет нужен!

Глава 2

Почему я тогда затеял эту экстремальную поездку к роду Мрак?

Всё просто.

Это был мой выбор.

Можно ли было попробовать прогнуть императорскую канцелярию по поводу отцовства или вообще послать куда подальше человека, выдавшего мне вторую половину хромосом?

Можно.

Можно ли было просто напросто надавить на власть имущих и просто вытрясти из них то, что мне нужно? Деньги, статус, положение?

Можно.

Можно ли было выбрать род побогаче и повлиятельнее и устроиться в нем? Кататься как сыр в масле...

Можно.

Всё это можно было сделать, но давайте взглянем правде в глаза.

Я уверен, что не сделай я свой выбор — в суде бы вывернулись. Вывернулись и послали бы этого итальяшку куда подальше. И если бы я надавил и потребовал для себя условий — тоже бы все выполнили. И обучили бы бесплатно и местом при дворе не обидели бы. Даже взбреди мне в голову устроиться в княжеский род — все равно бы взяли, пригрели, холили и лелеяли.

Вот только я бы уже ничего не решал.

Это я понял ещё тогда, в пятнадцать.

Любой род превратил бы меня в бесплатный и мощный усилитель развития дара у своих детей.

Любые мои запросы от государства и власть имущих рано или поздно пришлось бы оплачивать. Только вот уже не я бы выбирал: как и когда платить за все эти «плюшки».

И дело с моим биологическим отцом я хотел решить именно так, как решил. Понятное дело, что мне еще предстоял дворянский суд, но я не пытался урвать от Моретти земель, статуса или чего-то еще.

Все было гораздо проще и...

Нет, у меня не было на него злости. У меня не было к нему претензий, но я считаю, что отец, избавившийся от ребенка и взявший с моей матери полное отречение от прав на наследование семьи Моретти, должен как-то ответить за своё отсутствие.

Поймите, я не кровожаден. Я бы и словом не обмолвился за алименты, если бы он не додумался сунуться ко мне. Ладно, поговорили, обсудили, но вот суд?

Васильев, когда я ему продемонстрировал знаки рода и передал письма, тогда сказал:

— Они все уже поняли. Поняли и пошли ва-банк. Мы, конечно, прикроем, но я на твоём месте просто так бы это не оставлял. Аристократы потом не поймут.

Вот и взыграло у меня.

Убить? Мне еще межгосударственных разборок не хватало. Покалечить? А смысл? Проклянуть? Так не умею. Да и сложно это очень проклинать родственную кровь. И дело тут не в ингредиентах. Проблема в том, что проклянуть надо так, чтобы тебя это не затронуло. Кровь-то близкая.

Да, трупы нужны. Да, очень чесалось сделать какую-нибудь пакость. Но ни возможности, ни шанса вывернуться от последствий и главное никакого смысла и прибыли от этой затеи.

Итог?

Итог один — если ничего нельзя сделать непосредственно человеку, так пусть хоть его род раскошелится. Как минимум на мое обучение. Максимум — артефактный автомобиль.

Да, хочу такую же штуку, как у отца Бори!

Кстати!

По поводу Бори.

Мы как раз собирались приступить к нашей задумке. Я тогда, помню, знатно на глазастую книгу разозлился.

Я специально в поместье ездил. Искал книги по артефакторике. Книги нашёл, но страницы везде были пустыми. Трактат меня не подпускал к ним, и мне пришлось упрашивать его на разрешение почитать хотя бы основы.

Да, мне приходится разговаривать и клянчить знания у полуразумного артефакта. Да, понимаю, что выглядит очень странно, но делать-то что-то надо.

В итоге он допустил меня до основы основ.

Не знаю, насколько умная эта книжка, но она открыла мне семнадцать глав о основе материаловединия. Автора не было, но текст оказался крайне занимательным.

Суть его, в основном, была в разборе материалов и принципах зачаровывания.

Не каждый материал подходил под определенную силу. Лучше всего материал впитывал силу своей стихии. Это в принципе было ожидаемо, но были нюансы.

Проще всего было с землей. Самым хорошо впитывающим силу был серый гранит. Мрамор чуть похуже, насколько я понял, из-за неоднородности цвета. Не морщитесь. Я пять раз перечитал страницу и не понял, почему мрамор неоднороден. Слишком много незнакомых терминов. Поэтому для себя я тогда решил, что всё дело в цвете. Хотя мрамор, вроде бы, бывает одноцветный... наверное.

С водой уже посложнее. Тут очень сильно влияла температура. И да, этим пользовались маги. По сути, коэффициент впитывания не сильно отличался у разных материалов, но тут вступали в силу свои поправки. Чем тягучее было вещество, тем сильнее оно впитывало силу. При этом существовал «порог Шишкина» — своего рода отсечка, при которой материал резко переставал впитывать силу. По описанию из той книги, этот порог наблюдался, когда материал достигал состояния тягучей карамели. По таблицам лучший коэффициент вычислили у ртути, но её токсичность сводила на нет и так небольшую разницу.

С огнем было совершенно по-другому.

Силу огня лучше всего впитывало то, что может гореть или просто разлагаться пиролизным путём. Да, я помню ещё из прошлой жизни, что такое пиролиз. Но именно в этом свойстве и скрывается дьявол. Если что-то может гореть, то, насыщая силой огня это что-то, оно обязательно рано или поздно полыхнёт. И, к моему великому удивлению, на первых местах таблицы с силой огня, оказался спирт и бензин.

Да, я точно знал, что полыхнуть может и порох, и другие вещества. И так полыхнуть, что мало никому не покажется. Но в таблице был именно спирт и производные нефтяной продукции. Объяснений этого феномена у меня было два. Первый — это связано не с высвобождением энергии, а именно с процессом горения. Второе объяснение — книга просто устарела. Всё-таки вид у нее был, как у древнего трактата.

Но как бы там ни было, но я добрался и до воздуха — как я затем узнал, самой проблемной стихией в артефакторике.

Силу воздуха запихнуть в твердый или жидкий материал простым насыщением было практически невозможно. Вся проблема воздуха в том, что вся таблица у него была заполненная газами. И, как я понял, чем меньше молекула газообразного вещества, тем проще и больше можно было впихнуть в нее силы.

Да.

На первом месте в таблице был водород.

К стихии света трактат меня не допустил, а вот главу по поводу методики работы со всем этим ужасом он любезно мне предоставил.

Она называлась «Практика изготовления лабораторной посуды».

Да, поначалу я жутко взбесился, но как показала в дальнейшем жизнь, трактат точно понял, что я от него хочу, и выделил то, что было нужно, но ни грамма больше.

В общем, я переписал в обычную тетрадь основы и техники по запечатыванию силы и выдвинулся обратно домой, к маме и Петру.

Мама, кстати, пребывала в тихой панике, а Петя просто в ступоре. Почему? Ну, мама мягко говоря не оценила моего душевного порыва и не знала, как подступиться к задаче. Я предложил ей составить нормальную бухгалтерию рода и вести ее, учитывая доходы и расходы. Вроде бы, ничего сложного, но у нас за поместье отвечал Люциан. За финансы и ценные бумаги отвечала какая-то компания, которая размещала бумаги и высылала справки о состоянии счета. За ведение пары предприятий в городе вообще никто физически не отвечал. Предприятия вели директора, а прибыль собиралась на счетах фирм. Раз в год, чистую прибыль, после выплаты премий, переводили на счет консалтинговой компании, которая снова пускала деньги в оборот.

Как это работало, где воровали, а в том, что воровали у меня, сомнений не было, я понятия не имел. Мама тоже. Что с этим делать? Непонятно ни мне, ни матери. Работает? Да. Почему не развалилось и не разорились два мелких заводика? Черт его знает. Но все работает и приносит пусть и небольшую, но прибыль.

В общем, я честно поднял руки и капитулировал, решив, что у мамы есть хоть какое-то понимание.

Пётр.

Пётр не находил себе места.

Он, до этого был занятым и всем нужным специалистом, а попав в нашу дружную семью Мрак, внезапно оказался неудел. Даже попросил у меня разрешения продолжить прежнюю работу, что я с чистой душой ему разрешил.

Почему я не устроил компьютерную революцию в поместье?

А вот тут был самый интересный нюанс.

Поместье было... слишком магическим.

Как это работает? Понятия не имею, но оказалось, что в поместье столько силы смерти, что фонит оно жутко. Нет, у меня не бегают дохлые курицы по кухне. Не встают мертвецы из могил... Кстати, фамильного склепа не существует, и на территории поместья нет кладбищ... О том, как это получилось и что тут вообще происходит, я узнал позже, но в тот момент я понял один факт — обычный телефон больше трех месяцев в поместье не работал. Его так переполняло силой смерти, что он начинал сначала тормозить, а затем и вовсе выходил из строя.

Чтобы в поместье нормально пользоваться гаджетами, нужно было их экранировать. А это на секундочку артефакторные техники. Покупать приличный компьютер и тащить его к артефакторам для экранирования стоить будет как приличный автомобиль. Для понимания в поместье был только проводной телефон, ни одного телевизора и даже приёмника. Всё на проводах, дубовое и с рунами для защиты.

Поместье само по себе было очень странным. Охраны нет, но ворота кто-то и как-то открывает. Само осматривает и само решает: кого пропустить, а на кого порычать.

Да, ворота в поместье умеют рычать. На счет кусаться — не знаю, но рычат они впечатляюще. Утробно, с металлическим звоном и скрежетом...

Мне определенно нравится, как рычит мое поместье...

Кхэм.

Да.

Так, о чем это я?

Точно! Боря!

Суть в том, что на территории моего рода есть месторождение Вяземской руды, отлично подходящей для артефактов. Как она тут очутилась? Это отдельная история рода Мрак, и я вам её обязательно расскажу, но сейчас всё вертелось вокруг того, что это стратегический ресурс.

Васильев мне сразу сказал: руда только для государства. Из неё делают Гретский сплав — универсальный материал для силовых элементов артефактов. Игрушки сделать из обычного металла — запросто. Защитный артефакт без этого сплава — уже большая проблема. Серьезный армейский артефакт без него — невозможно.

После долгих разговоров и окончательном понимании ситуации мне худо-бедно удалось выжать из Васильева право на хотя бы небольшой процент материала для личного пользования. Вроде как, для усиления рода, защитных амулетов и тому подобное. Когда месторождение разведают, будет понятен точный объем и есть вероятность, что я для себя ещё что-то выбью, а пока имеем то, что имеем.

Собственно, при чем тут Боря?

Когда я отправил бумаги по поводу регистрации месторождения, меня три раза выдергивали на встречу представители родов и добывающих компаний. Но вот доверия к ним не было. Именно поэтому я хотел предложить разведку и налаживание добычи Мусаевым.

Почему?

Во-первых, они собаку на этом съели. Во-вторых, им можно было доверять. Да, доверять полностью в вопросе больших денег вообще не стоит, но если уж отдавать в чьи-то руки это дело, то лучше тем, кого знаешь и с кем есть хоть какие-то связи. Ну, и в-третьих, я не забыл, сколько раз меня выручал Боря. Я просто ему задолжал, и мне хотелось хоть чем-то отплатить.

Но выйти с ним на прямой разговор и всё обсудить я не успел. Всё как-то не к месту было, да и... неудобно что ли. Вроде как, откупиться пытаюсь. Знаю, звучит глупо, но и вы меня поймите. В прошлой жизни — врач. В этой жизни мальчишка из низов.

Помню, я тогда уже составил план, договорился с Наумовой и собирался начать изготовление нашего «бокала для мартини».

* * *

— Понял, выхожу, — кивнул Гарри, положив трубку телефона и взглянув на маму, что с недовольным взором уставилась на него.

— Пока не доешь — никуда не пойдёшь, — отрезала Лариса недовольным тоном.

Гарри вздохнул, взял с тарелки куриную ножку и вцепился в неё зубами.

— Так-то лучше, — кивнула мать, встав из-за стола и начав прибирать посуду в раковину.

Гарри, обглодав куриную ножку, с полным ртом вздохнул и взглянул в окно. Вид с пятнадцатого этажа многоэтажки на город был впечатляющим и не шел ни в какое сравнение с видом их старой пятиэтажки.

— Вечером я хочу плов приготовить, — произнесла мать Гарри.

— Чеснок не забудь, — промямлил Гарри, в быстром темпе обгладывая вторую ножку.

— Не торопись. Никуда твой Боря не денется.

— Ну, фдут федь, мам, — буркнул парень с набитым ртом, положил кость на тарелку, встал и подошёл к маме.

— Будешь так есть — получишь какой-нибудь панкреатит и будешь мучаться.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Гарри, поцеловал Ларису в щеку и умчался в коридор.

— Гарри, не задерживайся допоздна! — раздалось с кухни. — И пора бы уже готовиться к школе! Ты в одиннадцать только просыпаешься!

— Хорошо, мам! — с улыбкой крикнул начинающий некромант, быстро напялил ботинки и выбежал из дома к лифту.

Спустившись, парень не обнаружил Бориса, а вместо него у подъезда стоял шикарный артефактный автомобиль без колес с эмблемой рода Мусаевых.

— Папа дал покататься что ли? — хмыкнул Гарри, направившись к нему.

Передняя дверь открылась, и из неё вышел охранник, открывший пассажирскую дверь перед начинающим некромантом.

Забравшись в салон, Гарри уселся напротив Бори и Магомеда — главы рода Мусаевых.

— Здравствуйте, — кивнул начинающий некромант.

— Здравствуй, Гарри, — кивнул отец Бориса.

Сам молодой пиромант молча поднял приветственно руку и кивнул.

— Чем обязан столь пафосной поездке на работу?

— Разговором, Гарри, — вздохнул Магомед. — По правде, я не думал, что он состоится так рано. Думал, всё же это будет попозже, когда ты подрастёшь... Да и предмет будет немного другим.

— М-м-м-м? — поднял брови Гарри.

— Отец, не замалчивай, — произнес Боря. — Скажи как есть. Он всё понимает.

Магомед взглянул на сына, а затем перевёл взгляд на начинающего некроманта.

— Витиеватые интриги никогда не были моей отличительной чертой, — кивнул парень.

— Даже так, — хмыкнул глава Мусаевых. — Суть в том, что я считаю, что мы сделали для тебя достаточно много. Не могу сказать, что ты у нас в долгу. Вовсе нет. Но и ты пойми нас... Вокруг тебя очень много происходило и уже развязалось две тихой войны родов.

— Уже кого-то убили? — слегка улыбнулся парень.

— Нет, но к этому всё идет. Особенно после того, как ты объявил о месторождении Вяземской руды... Деньги, Гарри. Очень большие деньги и не меньшее влияние на императорский род.

— Понимаю, — кивнул парень.

— Если говорить прямо, то императору не выгодно, чтобы кто-то из княжеских родов контролировал это месторождение. Этот кусок пирога слишком опасен. Поэтому его решение я поддерживаю.

— О каком решении идёт речь?

— У тебя не отобрали прав на месторождение и его разработку, не национализировали земли и делают вид, что все решаешь ты сам. Однако к тебе не подпустят ни один княжеский род, хотя кто-то это месторождение разрабатывать должен. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Максимальный нейтралитет предприятия и преданность хозяина.

— Вот именно. Сейчас любое твое решение будет визироваться твоими опекунами.

— Георгий Романов, — кивнул Гарри. — И вы хотите предложить свою кандидатуру на права разработки.

— Не совсем так, — сморщился Магомед. — Я хочу совместно основать большой холдинг. Мы будем добывать, перерабатывать Вяземскую руду, а также сразу на месте плавить Гретский сплав. Если дадут добро, то и артефактную фабрику тут же поставить.

— Снижение затрат на логистике, — кивнул Гарри.

— Да. Понятное дело, что добычу наш род организовать сможет. Всё-таки это наш хлеб. Однако с переработкой мы не так подкованы. Да и выплавка Гретского сплава — сложный технологичный процесс. Организовать такое — отдельное искусство.

— Совместное предприятие? — задумчиво спросил Гарри. — Есть конкретные мысли?

— Корнеевы отлично знают переработку. Это их хлеб. Пришвины — промышленники. У нас был план по поводу формирования большого промышленного предприятия на основе тамошнего месторождения, но... тут появился ты с Вяземской рудой.

— И вы решили от плана не отказываться, а перенести его мысль на моё месторождение, — кивнул Гарри.

— Да, — согласился Магомед. — И так как все мы не представлены во дворе и по факту самостоятельные рода, то и отношение к нам будет нейтральное. Я думаю, Романовы такой вариант одобрят.

— Вот как... — вздохнул Гарри и почесал голову. — В принципе я возражений не имею, но вы ведь понимаете, что последнее слово будет за Романовыми? Как бы они какое-нибудь «вето» для себя не урвали.

— Конечно. В свете грядущих прибылей, я думаю правом «вето» для тебя или твоего опекуна мы можем поступится. Да, и если говорить откровенно, это будет даже лучше. С Корнеевыми мы давно работаем. Да и Пришвины нам не чужие люди, но всегда хорошо иметь решающий голос, что решит любые споры. Большие деньги всё-таки иногда меняют людей.

— Понимаю, — кивнул начинающий некромант.

— Если ты согласен, то мы составим официальный запрос и отправим Романовым как предложение по организации добычи и переработки.

— Отправляйте, — кивнул Гарри и спросил: — Но вы говорили, что у вас была другая просьба? Если не секрет, то какая?

Магомед взглянул на сына.

— Знаешь, Гарри... — вздохнул он. — Мы понимаем, что провинциальный род Мусаевых неровня роду Мрак. Да, невесты у нас — загляденье. И дар есть у одной. Аси у нас, конечно, до университета не дотянет, но колледж с даром земли закончить должна.

— Вы мне жену хотели предложить?

— Гарри, я не настолько наивен, чтобы ты взял мою дочь в жены. Слишком большие ставки, чтобы нашему роду в эти игры играть. Я хотел просить тебя о ребенке для нашего рода.

Гарри вздохнул и взглянул на друга, который с трудом удерживал каменное выражение лица. Парень не заметил его недовольства, но был уверен, что такой подход ему не нравится.

— Знаете, Магомед... Тут все сложно, — вздохнул начинающий некромант.

— Знаю, что сложно. Потому и решил, что лучше об этом месторождении попрошу. Бодаться с княжескими родами — это не добычу налаживать. Тут и голову оставить на каком-нибудь приёме можно.

— Нет, дело не в родах, — вздохнул Гарри. — Тут дело в...

Парень умолк на несколько секунд, решая, стоит ли об этом говорить, но затем всё-таки решился:

— В библиотеке моего рода... Вернее в послании будущему наследнику, есть предупреждение по поводу детей, — признался Гарри. — Каждый одаренный ребенок от меня будет отбирать часть моего дара. Чем сильнее он получится, тем больше убавится от моего дара.

Магомед сначала удивленно вскинул брови, а затем усмехнулся.

— А я все думал... думал и гадал, почему некроманты по истории чуть ли не государства просили за ребенка... Все на их вздорный характер косились, а кто-то про проклятья и дурную кровь указывали. А тут... вот как...

— Да, я не знаю насколько эта информация верна и проверяли ли процентное соотношение, но... Я бы попросил вас держать эту информацию при себе.

— Понимаю, — кивнул Магомед. — Пока никто не знает — есть возможность ловить рыбу в мутной воде.

— По поводу вашей одаренной дочери, то можно её к нам в школу. Будет с нами медитировать... Может, до университета доберется?

— Не все так просто, — покачал головой глава Мусаевых. — Нам и так много высказали по поводу вашей дружбы. Княжеские рода грызутся, чтобы рядом своё чадо пристроить, а вы постоянно вместе.

— Понял, — вздохнул Гарри.

— Да, и на счет Наумовых, — произнес глава Мусаевых и взглянул на сына. — Тебя это тоже касается.

— А что с Наумовыми?

— У них проблемы с одаренными. В семье только глава с водой и дочка со светом. Они когти рвут и мечут, чтобы к себе в род одаренного получить. Как бы худого не вышло.

— Кхэм, — кашлянул Гарри и встрепенулся от звонка на телефоне.

— Эм-м-м... простите, — произнёс парнишка и, взглянув на экран, усмехнулся.

— Кто? — лаконично поинтересовался Боря.

— Вспомнишь, как говорится... — пробормотал Гарри. — Наумова.

— Она согласилась участвовать?

— Раз звонит — значит, согласилась, — пожал плечами Гарри и поднял трубку. — Алло?

— Беленький? Я согласна, но при одном условии! — раздался голос в трубке. — Помнишь мой подарок?

— Для начала Мрак-Беленький, — хмыкнул начинающий некромант. — И да, помню.

— Я хочу ответный, соответствующий подарок! И теперь ты не отвертишься! Согласен?

Гарри расплылся в коварной улыбке и взглянул на друга.

— Хорошо, договорились.

Положив трубку, он взглянул на Борю.

— Что она хочет? — спросил друг.

— Помнишь, как она мне свои трусики белые подарила? — спросил Гарри.

Магомед от удивления кашлянул и покосился на сына.

— Помню. Вроде светлая, а та ещё извращенка, — улыбнулся Борис.

— Так вот сейчас она решила, что я за её участие в нашем первом артефакте должен сделать ответный подарок. Соответствующий.

— Она хочет с тобой переспать, — выразительно взглянул на Гарри друг.

— Я знаю, — кивнул начинающий некромант и растянул улыбку ещё шире. — Но она сказала соответствующий подарок!

Глава 3

Во-первых, присадки.

Да, кто бы там что ни говорил, но артефакторика начинается не с рун и запечатывающих заклинаний, а с материаловедения.

Да, согласен, это не присадки в металл или в топливо, но от этого суть не меняется.

«Сарацинский мед» мы с диким трудом нашли и сумели выторговать для себя целых десять грамм. Эта присадка делала стекло более восприимчивым к силе огня и увеличивала температуру его плавления. Что нам давало возможность насытить стекло силой огня до его перехода из состояния «тягучая карамель» в состояние «жидкая сопля, которую хрен удержишь».

Дальше в эту карамель мы замешивали «Австрийскую пыль» — мелкий голубого оттенка порошок, который позволял сделать, по моему личному мнению, полную химическую чушь — распределить газ в твердом теле так, чтобы не создавать пузырьков и каверн, при этом сохранить химическую связь в твёрдом веществе.

Не спрашивайте.

Я, как человек изучавший химию в медицинском университете, искренне считаю, что сам факт подобной добавки — полная ахинея, чушь и бред. Учебник по магической химии элементов, к моему удивлению, так не считает, и у него по этому поводу свои доказательства, теории и выводы с формулами.

Ну, и напоследок — «Драконьи слезы».

Пузырек объёмом три миллилитра, за который мы с Борей отдали триста восемьдесят рублей!

Этой штуки не оказалось у местных артефакторов, и нам пришлось заказывать ее через Васильева в Москве.

Что в этих слезах было такого?

Всего-ничего. Они запирали силу внутри материала и не давали ей смешиваться.

Во-вторых, руки.

Кривые руки начинающих артефакторов.

Помимо сложного приготовления самого материала, нам надо было сделать бокал. А это, на секундочку, не вазу надуть. Тут минимум два элемента. Сама чаша и ножка.

Да, мы тренировались, да, мы готовились, но бокала «для мартини» у нас не вышло. Вышло... что-то отдаленно похожее. Бородач с довольной мордой нас консультировал, но прикасаться к нашей поделке отказался.

Итог — мы два дня мучались, пока у нас не вышло что-то путевое.

А вот когда мы взялись за нашу первую попытку с наполненным силой материалом...

Помните, как-то Боря у меня спросил, когда я ему показал набросок «Не ебанет?», так вот — ёбануло.

Эх...

Благо дядя Женя был наготове с огнетушителем, и полыхнувшая масса не смогла поджечь ничего в помещении, но хлопок, с диким пламенем ударивший в потолок, был впечатляющим.

После этого случая мы быстро поняли, что точность с добавлением присадок тут нужна жесткая. Как итог попёрлись за электронными весами, способными взвесить до десятых грамма.

После этого мы торжественно передали право добавлять присадки Кате, как особе крайне щепетильной в вопросах точности, надели защитные костюмы пожарных, напялили каски и спокойно наблюдали, как девушка творит «точную артефакторику».

К чести Кати надо сказать, что больше у нас ничего не взрывалось.

Да, наше «стекло» ругалось и периодически окутывалось пламенем, но к нам хотя бы больше пожарные с сиренами не прилетали, хотя я пару раз видел их неподалеку, подозрительно поглядывающих на нас.

В итоге, намучившись с материалом, мы смогли сделать что-то, похожее на бокал... Высокий, узкий... Я бы сказал: бокал для шампанского.

Ну, да, немного кривоват и края наверху неровные, но поймите правильно. Нагревать его снова — рванет, к гадалке не ходи. А края мы выровнять пытались механически. И оно...

Кхэм.

В общем, нет у дяди Жени больше точильного круга на электроприводе.

В общем и целом, у нас получилась заготовка.

На сто семнадцатый раз.

Две недели мук, раздражения, периодического отчаяния, и у нас в руках была самая дорогая, переполненная силой огня и воздуха...

ЛАБОРАТОРНАЯ ПОСУДА!

Боже, я не знаю, зачем мы это делали.

Мы понятия не имели, что мы делаем и зачем.

Мы просто просрали кучу сил, стихии и денег на ЛАБОРАТОРНУЮ ПОСУДУ!

Так... вдохнуть, выдохнуть.

Можно было сделать всё проще?

Кончено, можно!

Можно было обойтись без дорогих присадок?

Да, но там изготовление затянулось бы на годы.

В конце концов, мы могли бы просто нанести металлическое напыление в виде рун на обычное стекло и получили бы почти тот же эффект.

Но... что вышло, то вышло.

Нет, ей богу, сейчас я смотрю на это как... как... Как на рытье котлована пятиэтажки отделом бухгалтерии... Степлерами.

Да, я согласен, что мы были неопытными и многого не знали, но что нам мешало просто поговорить с каким-нибудь артефактором? Они бы просто покрутили пальцами у виска и объяснили нам идиотизм подобного подхода.

Но мы же были молодыми.

Наивными.

Гордыми.

Хех.

Ну, справедливости ради стоит сказать две вещи.

Первое — Катя расцарапала мне лицо и врезала Боре по яйцам, когда появилась Наумова. Скандал был знатный, но после того, как мы её скрутили, и она успокоилась, мы заставили её посчитать: сколько нужно эргов силы света и сколько они будут стоить.

— Семьсот, Катя! Семь сотен рублей! — потирая царапины на лице, втолковывал я. — Это, на секундочку, приличный бензиновый автомобиль!

— А ещё нам никто столько не продаст, — закивал Боря и покосился на Наумову, стоящую в стороне и скептически рассматривающую Катю, которая исподлобья наблюдала за нами, явно думая, как более извращенее нам сделать больно.

— Почему. Со мной. Не обсудили, — процедила девушка, скрепя зубами.

Я тогда взглянул на Борю. Боря хмыкнул и указал на меня пальцем.

— Это он во всём виноват!

Я стою с открытым ртом, возмущенный предательством друга, а Катя спокойненько так улыбнулась и говорит Боре:

— Развяжи меня. Тебя не трону — обещаю.

И он начал её развязывать!

Я тогда чуть из мастерской не ломанулся, но вмешалась Наумова.

— Я рада, что у вас тут тёплый семейный скандальчик, но у меня тоже дела есть, — сложив на груди руки, произнесла она. — Либо мы быстро сейчас закончим вашу штуку, либо я поехала по своим делам.

Катя спокойно встала тогда, подошла Наумовой и протянула взятую с верстака заготовку.

— Надо наполнить силой света, — спокойно ответила она, поглядывая на меня испепеляющим взглядом. — Сверху, максимальный поток и плотность.

Знаете, я ведь еще тогда понял, что Катя меня прибьёт и сейчас хочет просто закончить работу. Знал и был готов.

Знаете, глазастый трактат открыл мне первую страницу дневника Глеба Мрака. И там на первой странице было огромными красивыми буквами написано золотое правило некроманта.

Там были эти золотые слова, а также указание, где находится его первый и самый эффективный защитный амулет.

Строки на первой странице гласили:

«Живой некромант — быстро бегающий некромант»

* * *

— Сверху максимальный поток и плотность.

Наумова спокойно взяла бокал и, с интересом оглядев стекло с легким голубоватым оттенком и оранжевым отблеском, хмыкнула. Подняв руку над бокалом, она начала вливать силу.

Пару секунд ничего не происходило, но после того, как она усилила нажим, показалось свечение. Оно направлялось внутрь бокала и начало концентрироваться в виде небольшой сияющей звезды.

Наумова начала хмуриться, она все усиливала поток, и лицо начало краснеть. Секунд через пять побелели плотно сжатые губы, и на лбу появились первые капли пота. В бокале же созданная маленькая звезда начала захлебываться в свете.

Он ещё больше уплотнился и начал превращаться в мягкую светящуюся белоснежным светом жидкость. Не в силах покинуть бокал жидкость начала его наполнять, с каждой секундой увеличивая свое свечение.

В итоге, когда в бокале было две трети жидкой силы света, Наумова убрала руку и, тяжело дыша, протянула самую дорогую лабораторную посуду Екатерине.

— Всё? — произнесла она, хмуро глянув на Гарри.

Катя обернулась на парней, и те закивали.

— Тогда я пошла, — обернулась девушка и направилась к выходу, но, не дойдя до него нескольких шагов, остановилась и громко произнесла: — Мрак-Беленький! Ты ничего не забыл?

— Да, — спохватился начинающий некромант и поспешил за ней на выход, не забыв оглянуться назад.

Лицо Бориса всем своим видом изображало вселенскую печаль по причине безвременной кончины друга. А вот Катя молча провела большим пальцем по шее, четко показывая, что она сделает со своим нерадивым другом.

— Гарри, — произнесла Наумова, как только они вышли из мастерской. — Ты мне задолжал.

— Да, я помню, — кивнул парень и вытащил из кармана мужские трусы, которые протянул девушке.

— Что это? — взяла двумя пальцами мужские боксеры Наумова.

— Как что? Трусы. Ты мне, а я тебе. В расчете, — с улыбкой произнёс начинающий некромант.

Девушка, державшая трусы двумя пальцами, словно они воняли, выразительно взглянула на Мрак-Беленького.

— Что? Они чистые. Там даже черкаша нет! — возмутился Гарри.

— Ты прекрасно знаешь, что я хотела, — скомкала трусы девушка и замахнулась, явно намереваясь влепить ими по лицу начинающего некроманта, но сдержалась. — Не прикидывайся идиотом! Всё ты знаешь!

— Ну, могу предположить, что... — тут Гарри скосил взгляд на небольшой стальной ящик, прикрученный к стене с решетками и гудящим вентилятором. — Могу предположить, что твой оптимистичный вариант подразумевал, что в качестве благодарности я потащу тебя... К вон той вытяжке.

Наумова обернулась и хмуро взглянула на ящик, а Гарри сделал шаг вперёд, чтобы стоять до неприличия близко и опустил взгляд на вырез в белоснежном платье, через который виднелся белоснежный лифчик.

— Затем, я по твоим предположениям должен был стянуть с тебя трусики... скорее всего, белые. Ты обычно комплекты носишь, — задумчиво пробормотал подросток, не отводя взгляда от девушки. — И нагнув тебя у этой вентиляционной вытяжки, начать... очень увлекательный и приятный процесс воспроизводства себе подобных.

Девушка подняла взгляд на Гарри.

И без того раскрасневшаяся, с частым глубоким дыханием и бьющейся жилкой на тонкой лебединой шее она выдержала паузу, сглотнула и произнесла:

— Допустим.

Гарри приподнял одну бровь, ожидая, что ему влепят пощечину, но её не последовало. Наоборот, дыхание девушки стало ещё глубже, а в глазах блеснул азартный огонек.

— А после такого непотребства я бы не остановился и зажимал тебя везде, где бы смог. В школе, в женском туалете, а может быть, даже в учительской... или спортзале. Где регулярно с особым цинизмом исследовал все позы и способы удовлетворения, которыми пестрит сеть на сайтах, которые не выдаёт обычный поиск.

Девушка подалась вперёд, словно хотела его поцеловать, но начинающий некромант слегка повернул голову подставляя щеку. Наумова же спокойно остановилась и тихо произнесла:

— Ты грязный, психованный, озабоченный и жутко опасный извращенец!

Гарри прикрыл глаза и слегка сморщился, ожидая пощечины, но вместо этого почувствовал на затылке руку девушки, которая у самого уха произнесла:

— Мне это нравится! Продолжай!

Начинающий некромант широко открыл глаза и уставился на девушку, которая отпрянула и спокойно, стараясь унять пытающееся выскочить из груди сердце, принялась разглаживать рабочую рубашку Гарри.

— Наумова, — постарался взять себя в руки Гарри. — Ты ведь понимаешь, что это была...

— Шутка, — кивнула она, окончательно беря себя в руки. — Мы ведь не простолюдины какие, чтобы... как они там говорят... «Трахаться, как кролики»? Правда?

Гарри кашлянул, пытаясь понять, играла сейчас Наумова или нет, а та спокойно сделала шаг назад и тяжело вздохнула.

— Но знаешь, Гарри, иногда так хочется отрастить кроличьи ушки... Хотя бы ненадолго, — мечтательно протянула она и развернулась, направившись к ожидавшему её автомобилю с гербом Наумовых. — Пока, Гарри!

Начинающий некромант проводил ее тяжелым взглядом и, почесав затылок, задумчиво произнёс:

— А трусы не отдала... Ну, и кто после этого извращенец?

Девушка села в автомобиль, не забыв взглянуть на Гарри и послать ему воздушный поцелуй.

В момент, когда автомобиль скрылся за углом, начинающий некромант почувствовал, как холодеет спина, словно на нее подул ледяной поток воздуха из морозильной камеры.

— Беленький... — раздался тихий шёпот Кати за плечом.

— Я бы вас попросил сударыня! Мрак-Беленький! — поправил её Гарри и обернулся.

Катя стояла, уперев руки в бока. Волосы от переполнившей её силы распушились и торчали во все стороны, при этом отдельные локоны шевелились, словно змеи Медузы Горгоны. Глаза заволокло голубой пеленой, а за её спиной потоки воздуха начали гнуть макушки деревьев вдоль по улице.

— Гарри! У неё выброс! — раздался вопль Бори. — БЕГИ! БЕГИ, ГАРРИ!

Начинающий пиромант либо был знаком с золотым правилом некромантов, либо просто не представлял, как справиться с Катей, у которой случился неконтролируемый выброс.

В любом случае Гарри последовал совету друга и, активировав амулет Глеба Мрака в виде медальона с белым солнцем на чёрном фоне, пулей ломанулся прочь.

— Стоять! — закричала Катя и такой же смазанной тенью метнулась за ним. — БЕЛЕНЬКИЙ! СТОЯТЬ!

* * *

К светофору подъехал красный рычащий двигателем автомобиль «Куница». Приземистый, с широкой резиной и хромированными деталями кузова, он наводил впечатление гоночного спортивного автомобиля. За рулем с опущенным стеклом сидел молодой парень в тёмных очках и зубочисткой во рту.

Вальяжно развалившись в кресле, закинув одну руку на руль сверху, он покосился на подъехавший слева от его старенький автомобиль.

Выглядел он неважно.

Мало того, что это была «Кама» — автомобиль, который в шутку называли «Дутик» из-за округлой формы, круглых фар и такого же профиля, так еще и местами проступала ржавчина и следы от сварки. Однако сам авто был обклеен рекламой автосервисов и компаний, занимающихся тюнингом автомобилей.

— Эй, сладкий! — раздался девичий голос из Камы. — Полтос, что мы первыми до Огородной доберёмся!

Мажор в авто приспустил очки и взглянул поверх них на двух девушек в соседней колымаге. Молодые, задорные, улыбающиеся, в синих перепачканных комбинезонах.

— Не морщись, сладкий, — с улыбкой подмигнула вторая девушка. — Или за полтинник ссышь?

— Давай, сладкий! Тут полтора километра без светофоров! Даже пешеходок нет! — продолжала подначивать первая.

Мажор молча поддал газу, отчего его дорогущий автомобиль задрожал, демонстрируя заложенную мощь.

— Ай, какой умница, — улыбнулась девушка и послала воздушный поцелуй.

Двигатели двух автомобилей зарычали, и светофор, бог знает зачем установленный на пустынной промышленной улице, зажёгся желтым.

Визг разогреваемой резины от старой Камы был неожиданным для парня, поэтому он на полсекунды опоздал со стартом, и две девушки вырвались вперёд на полкорпуса.

Рык двигателя.

Педаль в пол.

Отсечка, вторая, третья, но старая колымага несётся вперед с безумной скоростью и совершенно не торопится уступать место дорогущему спорткару.

— Да чтоб вас... — рыкнул мажор и, вдавив педаль до упора, скинул пару потайных крышечек и щелкнул дубовыми красными тумблерами.

Машина резко рванула вперед, вжимая водителя в кресло, и спорткар поравнялся с дряхлым «Дутиком». Два ревущих двигателя. Водители окно к окну.

Сталь на крыльях Камы трясётся, готовясь отвалиться прямо на ходу. Двигатель спорткара рычит так, что закладывает уши.

Мажор, сжав зубы и злобно улыбнувшись, поворачивает голову, чтобы взглянуть на двух девчонок. Водитель — рыжеволосая бестия с абсолютно такой же физиономией поворачивает лицо к водителю.

Два упертых гонщика.

Искра.

Пламя.

И в этот момент между ними возникает подросток лет четырнадцати, бегущий на своих двоих.

Кожа от потока воздуха натягивается так, что щеки складками собираются около ушей. Глаза широко открыты, из них текут слезы, но взгляд косится не вперёд и не на водителей.

Взгляд подростка, окутанного легкой чёрной дымкой, устремлен на зеркала заднего вида.

Секунда, вторая, и сквозь рёв двигателей слышится оглушительный вопль, в котором с трудом различается женский крик «Беленький!».

Подросток тут же ускоряется и обгоняет автомобили. Спустя несколько секунд между машинами проносится девушка в футболке и синих джинсах. Поток воздуха от неё бросает автомобили в стороны.

Визг колес, пыль столбом, но оба водителя справляются и спустя несколько десятков метров хаотичного вращения останавливаются, умудрившись удержать автомобили на колесах.

* * *

— Василич, да я понял! Понял! Но и ты меня пойми! Это ж, мать его, самосвал! — рыкнул водитель. — Мне работать надо, а у меня тормоза через раз!

Выслушав оправдательную триаду в трубке, водитель грузовика полного щебня, зарычал.

— Какой, нахер «на прикол»?!! У меня контракт, Василич! С меня аристократы три шкуры сдерут, а потом насухо трахнут!!! Я ж тебя, сука, не двигатель перебирать прошу!

В этот момент перед грузовиком загорается красный свет, и огромный груженый автомобиль начинает оттормаживаться. Только вот в этот раз, несмотря на десяток раз нажатую педаль тормоза, автомобиль продолжает катиться.

— Мать твою! — рыкнул водитель, бросил телефон и, схватившись за руль двумя руками, вдавил педаль газа в пол.

Самосвал как ехал, так и продолжал катиться. На его полосе стоит автомобиль, за ним виднеется женщина с коляской, а расстояние всего несколько десятков метров.

— СУКА! — рычит водитель и выворачивает на пустую встречную полосу, на которую выбегает ребенок навстречу отцу с другой стороны.

Время в голове водителя превращается в густой кисель. Мать, из рук которой вырвался сын, с другой стороны женщина с коляской и легковой автомобиль, массы которого затормозить не хватит.

Руль резко влево, в сторону дома и пары столбов освещения и слегка газ, чтобы успеть влететь в них, а не в людей на пешеходном переходе, но в этот растянутый в голове перепуганного водителя момент раздается...

БУДУМ!

БУДУМ!

Удар в лоб, прямо в двигатель настолько сильный, что непристегнутого мужика выкидывает через мгновенно разбившееся стекло. Он катится по тротуару, сверху его посыпает щебенкой, а где-то рядом раздается истошный детский плач.

Водила, перепуганный тем, что всё-таки зацепил, поднимает голову и обнаруживает, что легковушка на месте, столбы тоже. Все вокруг засыпано щебенкой, а вот в его автомобиле прямо по центру огромная дыра с человеческий рост.

— Какого... — сглотнув, произносит он и пытается подняться.

Зашипев от острой боли в колене, он, прихрамывая, добирается до дыры и обнаруживает сквозное отверстие, в которое виднеется двигатель, что валялся позади автомобиля.

Придерживаясь за автомобиль, он обошёл его и заметил масляные следы от двух пар ног, идущие от лужи расплескавшегося моторного масла.

— Это... это, блядь, что такое?

* * *

Васильев тяжело вздохнул и протянул пачку бумаг Георгию.

Глава имперской канцелярии смерил Васильева тяжёлым взглядом и взглянул на первую. На ней с растянутой кожей на лице была физиономия Гарри. Рядом в углу показывалась скорость. Рядом с фотографией цитировалась статья гражданского кодекса за превышение скорости и сумма штрафа.

— Сколько тут? — спросил мрачный Романов.

— На четыреста пятьдесят рублей, — ответил Васильев и достал из папки ещё один документ.

— Что еще?

— Четыре столба и один протараненный самосвал с щебнем, — ответил ответственный за начинающего некроманта.

— И как они умудрились? — тяжело вздохнул глава тайного сыска, потирая виски.

— Ну, столбы — это, видимо, на поворотах не вписались.

— Не вписались, чтоб их... А самосвал?

— Он на встречку выскочил. Вроде как, с тормозами что-то было.

— И?

— Ну, так... Пробили насквозь. Восстановлению не подлежит, — опустив взгляд, произнёс Васильев.

— Смету составили?

— Ну, так... Штрафы оспорили. Некромант и маг воздуха с неконтролируемым выбросом транспортным средством не являются.

— Васильев, — прошипел Георгий. — Хватит паясничать! Мне таких насовали во дворце! Император рвёт и мечет, а эти князья ещё и масла в огонь подливают! Чётко говори! Сколько?

— Полторы тысячи.

— Где они?

— Сельвина выдохлась у Владикавказа. Там аномалия отрицательного фактора есть. С неё остатки силы сбросило. Сейчас в больнице.

— Выжгла каналы? — сморщился глава тайного сыска.

— Никак нет. У неё Таркарская схема была. Основа и второй слой. Начала третий. Отделалась сильным истощением.

— Она же из простолюдинов, нет?

— Да, но я так понял, что с этим наш объект помогал.

— А сам объект где?

— Нашли его в окрестностях Пицунды.

— Где?

— На берегу Черного моря. Городок небольшой Пицунда. Он через кавказские горы перебежал и на берегу оказался. Ну, и... он там лазил по садам и воровал фрукты.

— Дикий некромант, чтоб ему... Почему ещё не доставили?

— Сопротивлялся, говорил, что в отпуске. Местные поначалу пожалели, кормили. Он там даже пару дней с рыбаками ходил помогал, но потом он воровать кости начал. Вроде как ещё пытался какое-то проклятье провернуть, но там дохлые собаки из могил встали.

— Немедленно его сюда! У него через неделю учеба начинается, а он дохлых собак по деревням поднимает!

— Уже в пути. Пришлось его мать туда везти, чтобы она его уговорила вернуться.

Георгий тяжело вздохнул и, прикрыв лицо руками, пробормотал:

— Три года... три года, чтоб его, до совершеннолетия... А ещё даже учиться не начал!

Глава 4

— Гарри, ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться что угодно?!! — возмущенно произнесла мама и, подставив сковородку поближе к тарелке сына, переложила ему еще пару куриных ножек.

— Мам, то что могло случиться — не факт. А вот, если бы остановился — огреб от Кати. Это достоверная информация, — возразил сын, схватил ножку и с удовольствием впился в нее зубами.

— Тут все на ушах стояли, — заметил Петр с улыбкой, наблюдая как Лариса отчитывает нерадивого сына и при этом подкладывает еду в тарелку. — К нам тем же вечером из тайной канцелярии заявились. Спрашивали, видели тебя или нет. Думали тебя похитили.

— Если бы похитили было бы проще, — хмыкнул Гарри. — Там хотя бы понятно, что делать.

Заметив удивленное выражение лица отчима, Гарри прожевал и пояснил:

— Всех убить, все отнять, трупы спрятать!

— Кхэм...

— Что? — начинающий некромант смутился на осуждающий взгляд матери и пояснил: — Ну, мам! Я же не фея какая-нибудь. Я некромант! Если меня похитят — они сами виноваты. А трупы, между прочим, дефицит! Мне работать не на чем...

Лариса тяжело вздохнула и отвернулась к плите, в духовке которой уже подходила очередная партия куриных ножек.

— Мам, ты кости потом...

— Я помню. Кости не выбрасываем, — отозвалась мать, достала несколько упаковок влажных салфеток и положила на стол перед Гарри.

— Это что?

— Салфетки влажные. Если не хочешь надевать перчатки, когда в туалете своими экспериментами занимаешь, то хотя бы убирай за собой. Ручка в туалете постоянно жирная.

Парень взглянул на отчима и по его кивку понял, что мать права.

— В перчатках сила размазывается, — пояснил парень.

— Поэтому и принесла влажные салфетки.

Гарри кивнул и впился зубами в последнюю ножку.

— Там форму привезли твою. С этого года вы все ходите в одинаковой форме, — заметила Лариса. — Примерь.

— С жучками, к гадалке не ходи, — буркнул Гарри с набитым ртом.

— Зато мы хотя бы будем знать, где тебя искать, — хмыкнул Петр.

— Ну, это да... — кивнул Гарри.

— Как ты, кстати, ноги до колен не стёр? — Спросил отчим, отхлебнув чая.

— Ну, кроссовки, вообще-то стёр, — вздохнул Гарри. — Где-то в районе гор было. Об камни подошву до носков...

— И как потом?

— Да нормально. Только я пока моря не увидел — не оглядывался. Машин, знаешь ли, в горах не было, чтобы проверить отстала Катька или нет. Я для этого специально на трассы выбегал.

Петр осуждающе покачал головой.

— Когда ты только заклинание такое выучил...

— Это не заклинание. Это амулет, — пояснил Гарри и показал на медальон, висевший на шее. — Старая разработка. Эффективность безумная.

— А сейчас таких нет?

— Сейчас половину эффективности съедает безопасность, — покачал головой Гарри. — Защита от дурака, защита от истощения, защита от переработки... А это старая разработка. Во времена Глеба Мрака вопрос стоял просто: убился об артефакт? Одним идиотом меньше.

— Ты уже в артефактах начал разбираться? — спросила Лариса, доставая из духовки следущую партию ароматных куриных ножек.

— Нет. У меня этот медальон артефактор из тайной канцелярии брал на исследования. Думали реликвия Мрак, а их регистрировать надо. Но это обычный артефакт. Он и рассказал в чем подвох. Слава богу у меня сил хватило.

— Риск, конечно, дело благородное, но чтобы было, если бы ты об стену какую-нибудь убился? Или тебя машина какая-нибудь протаранила? — недовольно проворчала мать.

— Увернулся бы, — буркнул Гарри, вспомнив как прошиб насквозь самосвал, и как горел на пальце фамильный перстень, выбросивший защиту в последний момент. — Да и вообще, мам! Дай добавки, а?

— Хватит. Еще живот заболит! Ты и так десяток умял. И вообще, ты на время смотрел? У тебя заседание суда аристократов через полтора часа.

— Не пойду, — буркнул Гарри. — Я к Катьке в больницу зайти хочу. Может отошла уже.

— Гарри, — тоном надавила Лариса.

— Мам, ну зачем я там нужен? Адвокат работает без меня. Абрамович имеет процент от полученных алиментов. Он сам справится. А сидеть там с умным лицом и несколько часов слушать уложения и законы мохнатых времен у меня нет никакого желания.

— Петр, ну хоть ты ему скажи, — вздохнула мать.

— Ну, так-то это твоя судьба, Гарри, — попытался придумать хоть что-то отчим.

— Ну, начнем с того, что если я от Моретти ничего не получу, то деньги на учебу у меня все равно будут. Я ничего не потеряю. А Абрамович согласился на символический рубль оплаты, если ничего не выгорит.

— А если выгорит, то сдерет три шкуры, — хмыкнул Петр.

— Ну, тут тоже верно, — кивнул парень. — Там в договоре процент зависит от суммы. Чем больше сумма, тем выше процент. Но ты недооцениваешь евреев, Петь. Поверь, я еще доволен конечной суммой останусь.

Гарри погладил живот и с сожалением взглянул на поднос свежей курочки.

— Прости мам, все же ты права. Если съем еще — точно лопну или буду мучиться животом.

— Я оставлю тебе на ужин, — тяжело вздохнула Лариса.

— Спасибо, мам, — встал из-за стола начинающий некромант.

Взяв телефон в руки, парень тут же умчался в коридор.

— За мной Боря приехал. Я убежал!

* * *

— Слушай, может вдвоем? — спросил Гарри и с опаской взглянул на дверь одиночной палаты, где находилась Екатерина.

— Ну уж нет, — хмыкнул Боря. — Достать за пару часов чистую машину через знакомых отца — запросто, но вот успокаивать Катьку — это уже без меня. Я тебя тут снаружи подожду.

Начинающий некромант вздохнул, перехватил поудобнее небольшую серую коробку и, осуждающе взглянув на друга, открыл дверь в палату. Зайдя в нее, он обнаружил насупившуюся подругу, хмуро смотрящую в окно, из которого солнечные лучики, пробивавшиеся через листву, словно издеваясь бегали по ее лицу.

— Кать, — осторожно произнес Гарри, прикрыв за собой дверь. — Привет.

Девушка хмуро взглянула на друга, тяжело вздохнула и снова уставилась в окно.

— Кать, я понимаю, что был не прав... Но другого выхода не было.

— Мог бы просто сказать раньше, придурок, — буркнула девушка.

— Если бы мы сказали раньше, то ты бы вообще завернула проект, — почесав голову, произнес Гарри и прошел в палату.

Отодвинув стул, он спокойно уселся в него.

— А лучше было бы договариваться за моей спиной? — спросила Катя и взглянула на друга.

— Ну, Наумова...

— Да причем тут она? — вздохнула Екатерина. — Вы... вы просто у меня за спиной договариваетесь, что-то решаете...

Девушка умолкла на пару секунд, после чего тихо произнесла:

— Друзья так не поступают.

Гарри, хотевший выдать оправдательную триаду, закрыл рот и тяжело вздохнул и остановил взгляд на кисти, от которой у девушки шла капельница.

— Прости, — произнес начинающий некромант. — Действительно херня вышла.

— Не херня, а некомпетентная ситуация... аристократ хренов...

Гарри улыбнулся.

— Мы тут, в общем, подумали, — Гарри взял коробку, что принес с собой и достал оттуда их бокал.

Голубое стекло с легким оранжевым свечением по контуру, а внутри светящаяся белым светом жидкость.

— Смотри, что получается, когда заканчиваем, — произнес Гарри и достал из кармана угольно черный камешек.

Бросив его по центру бокала, он с улыбкой уселся обратно и с улыбкой начал наблюдать за реакцией Кати, зачарованно уставившейся на происходящие метаморфозы.

Камешек, поначалу нырнувший в силу света, очень быстро всплыл и начал подниматься. Это сопровождалось выбросами струй черного дыма. Когда камешек поднялся до краев бокала струйки исчезли, а затем с краев бокала потек черный туман. Он облизывал поверхность бокала, спускался по ножке и стелился на пару сантиметров вокруг. Тут же, у самой поверхности он собирался и затягивался под ножку бокала, а затем черной жилкой поднимался внутри ножки и устремлялся сквозь свет к камню. Свет в бокале при этом начал сиять еще сильнее, но это сглаживалось за счет черного тумана.

Вид круговорота тьмы, заключенного в лабораторную посуду, созданную с таким трудом, зачаровал Катю, и она с десяток секунд просто пялилась на результат их работы.

— Красиво... — наконец прошептала она и повернулась на бок, чуть не забыв про капельницу.

— Мы с Борей тоже залипли, — кивнул начинающий некромант. — Дядя Женя вообще с полчаса пялился, как зачарованный. Предлагал выкупить за любые деньги. Мы решили, что... лучше отдадим тебе. Все таки это наш первый артефакт.

— Лабораторная посуда, — усмехнулась Катя. — Господи, как красиво...

Гарри кивнул и взглянул в окно.

— Ты как хоть? Не болит ничего?

— Нет. Мама поначалу чуть с ума не сошла. Успокоилась, когда врачи объяснили, что произошло.

— Я, кстати, думал, что такие выбросы бывают только у детей, в начале, — пробормотал Гарри.

— Обычно так и есть. А тут... что-то вроде эмоционального прорыва. Резерв сильно вырос.

— Угу. Мне кажется, что у меня тоже, — кивнул начинающий некромант. — Я тогда реально испугался, что ты меня убьешь.

— Я плохо помню то состояние, — призналась Катя. — Но то, что ты меня жутко взбесил, не забыла.

— Чего ты так взбесилась то?

— Я слышала, что ты Наумовой говорил, — грустно улыбнулась Екатерина.

— Ну, ты же понимаешь, что это была шутка?

— Даже если нет, то какая мне собственно разница? Кто я тебе? Подруга. Мы не встречаемся. Я тебе не жена. Я тебе никто, но у меня есть чувства... — Катя вздохнула и перевела взгляд с их недоартефакта на впавшего в ступор с одной приподнятой бровью парня. — Что ты так пялишься? Чувства как младшему брату, который связался с какой-то потаскухой, придурок! Ты вообще понимаешь, что ты ей не нужен? Ей нужны только дети или статус. Не Гарри Беленький, а забавный некромант.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас растоптала мое чувство собственного достоинства? — буркнул, насупившись, Гарри.

— Гарри, давай говорить честно. Ты себя в зеркале видел?

— Видел, — тяжело вздохнул Гарри. — Не Ален Делон...

— Кто это?

— Не важно, — ворчливо отмахнулся начинающий некромант. — А что Боря?

— А Боре, если он продолжит пялится на чужие сиськи — я вообще отрежу его «достоинство».

— Ну, куда-то же ему надо пялится, — хмыкнул Гарри. — Мы по другому не можем. Знаешь, как иногда крыша едет? Хоть на луну по ночам вой.

— Ты сейчас мне предлагаешь вообще голой ходить, чтобы вы, два похотливых кобеля, перестали на всех заглядываться?!!

— Ну, эксперимент был бы довольно интересный, но боюсь тут уже мы начнем выкалывать глаза, чтобы на тебя никто не пялился... Ну, Боря бы точно начал.

— Беленький... ты неисправим.

— Я бы попросил! Мрак-Беленький! — поправив ворот рубашки, произнес Гарри и поднялся.

— Вали отсюда, Беленький-Мрак, — буркнула Катя. — Меня завтра обещали выписать. Две недели покоя и никаких тренировок.

Гарри подошел к двери и приоткрыл, после чего повернулся и спросил:

— Слушай, а Боря тебе тоже как брат?

— Ты сравнил статного красавца и себя убогого, — фыркнула Катя. — Боря тебя на полголовы выше, а в плечах так и вдвое. Он — настоящий красавчик, в отличие от тебя, извращенца озабоченного.

Гарри вышел из палаты, обернулся и с обидой произнес:

— Не такие уж у тебя и красивые сиськи!

— Беленький, засранец!!! — раздалось из палаты, а спустя пару секунд в дверь ударился тапок, лежавший у кровати.

Гарри взглянул на друга, который стоял рядом и подпирал стену плечом с доброй улыбкой.

— Как? — лаконично поинтересовался Борис.

— Ну, кроме моего чувства собственного достоинства, никто не пострадал, — вздохнул начинающий некромант.

— Нам через неделю на учебу. Причем с первого сентября, — напомнил друг.

— Вот, кстати, что за мерзкие повадки? Почему вся школа придет только на линейку, а учиться будут только выпускные классы?

Друг расплылся в улыбке и спросил:

— Есть предложения?

— Что-то глобальное нельзя. Романов так кричал и запугивал, что прям страшно... за его нервы. Обещал собственноручно выпороть на правах опекуна.

— Что-нибудь локальное?

Гарри тяжело вздохнул.

— Есть одна мысль. Узнал тут, что на первое сентября будут готовить голубцы. Если достать смету привезенных продуктов догадаться не сложно.

— Не люблю голубцы.

— Я тоже, но в них есть мясо. И капустный лист по логике мертвая плоть растений...

Борис сделал задумчивый вид и сложил руки за спиной.

— Агрессивные голубцы?

— Агрессивные нельзя, — печально покачал головой Гарри. — Но кто сказал, что если нежить, то сразу агрессия?

Друг удивленно взглянул на начинающего некроманта.

— Ваши предложения, сударь?

— Ты когда-нибудь видел как нежить поет?

— Поющие некроголубцы, — произнес Боря, словно пробуя слова на вкус. — Нужно что-то из классики.

— Арию?

— Слишком возвышенно для данного заведения, — покачал головой молодой пиромант.

— Тогда может быть что-то из современного? Хотя нет, — спохватился Гарри. — Мы же все таки патриоты! Гимн! Пусть будет гимн Российской Империи!

Боря кашлянул, затем собрался с духом и кивнул.

— Хорошо. Уже есть план?

— В общих чертах.

— А голубцы ты готовить умеешь?

— Увы.

— Путь туманен и неясен. Перспективы — сомнительны, — выпрямившись и расправив плечи, произнес Боря, словно собирался принять решающий бой.

— Но сияющая, словно звезда, цель манит нас вперед, — кивнул Гарри, открыл дверь палаты и произнес: — Кать, ты будешь готовить голубцы.

— Что? — послышался девчачий голосок из палаты. — Я не умею готовить!

— Это был не вопрос, — ответил Гарри и закрыл дверь в палату.

— Гарри! Беленький! — возмутилась девушка, после чего из палаты донеслась возня и сдавленный мат Екатерины.

— С чего начнем?

— Думаю начать с самих голубцов и парочку препарировать для понимания объема работы... — довольно произнес Гарри, слушая как шаркая одним тапком к двери подходит Катя.

Дверь открылась и в проходе показалась подруга в больничном халате.

— Так! Вы двое! — заявила девушка, держась за стойку с капельницей и глядя на друзей рядом с дверью, — Чтобы вы там не придумали — я с вами!

Глава 5

Итак.

Давайте на секунду подумаем.

Мясо, в нашем случае говядина, в принципе использовать можно. Да, оно вперемешку с рисом или вообще соей, но хоть какая-то часть мяса в голубце из столовке быть должна.

Дальше у нас есть лист капусты. Вареный.

Можно ли его использовать?

Вот тут прямо скажем — сложно.

Да, у меня был опыт взаимодействия с мёртвой древесиной, но максимум, чего я добивался — изменение формы.

А тут, на секундочку, по сути голем плоти... из коровы и капустного листа с добавлением риса... или сои.

Ладно, бог с ними. Надо же не просто создать големов плоти. Надо ведь ещё и заклинание придумать, чтобы голубцы в столовой превратились в поющие неукроголубцы. Вариант подмены мы не рассматривали. Система видеонаблюдения в школе обновилась, и пронести их было невозможно. Что уж говорить о подмене в помещении, где априори студентов быть не должно.

Проще говоря, когда мы поняли, в какую идею ввязались, то достаточно сильно... кхэм. Задумались.

У нас была всего неделя, и за это время нам надо было не просто придумать, как провернуть план. По сути, нам нужно было придумать: как подойти к проблеме создания подобного заклинания... или ритуала? Хотя... может, это вообще будет проклятье?

В общем и целом, как это делать и с какого конца подойти — я не знал.

Именно по этому, я решил обратиться к книге.

Да-да.

Тому самому глазастому трактату в мире.

* * *

— Вот! — Гарри торжественно вытащил из коробки небольшого человечка, слепленного из кости, и продемонстрировал поставленной на ребро книге. — Получите и распишитесь! Костяной голем!

Глаза на книге скрестились на представленном экземпляре, а затем она раскрылась на странице с заданием, где красным светом подсветила схему.

— Да ладно! Ты хочешь, чтобы я все сто семнадцать узлов повторил? Я, блин, на ювелира похож? Я ведь двадцать семь кое-как уместил!

В раскрытой книге пролистнутлось несколько страниц, а после этого подсветилось напутствие автора в конце этого урока.

«Будь трудолюбив! Иногда кажется, что в том или ином уроке много лишнего, но поверь. Когда основы станут для тебя понятны — ты поймешь, что всё было не зря!».

Гарри тяжело вздохнул, взял в руки голема сантиметров тридцать высотой и засунул обратно в коробку.

— Твою мать, — проворчал он. — В задницу всё это! Я еду на скотобойню!

Парень убрал коробку под кровать, взял телефон, положил в карман, а затем вышел из комнаты, но не прошло и нескольких секунд, как он вернулся обратно и, придвинув стул, уселся перед книгой.

— Хорошо. Я всё понимаю. Дальше нельзя ибо можно напортачить так, что ласты склеишь. Но! Ты меня тоже пойми, — обратился он к трактату. — Я, блин, спать на животе не могу. Я минут десять приседаю, чтобы из комнаты утром выйти. А там, между прочим, Наумова. Там, блин, столько девчонок, что я либо взорвусь, либо штаны порву! Неужели так сложно дать четкие указания насчёт проклятия бесплодия? Я ведь немного прошу!

Книга снова залистала страницами и через пару секунд выдала стандартное предупреждение:

«Не торопись, юный повелитель смерти. Не спеши вперёд своих возможностей и у тебя будут все шансы выжить в процессе обучения!»

— Опять двадцать пять, — буркнул Гарри, после чего тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и буркнул: — Ей богу, как только закончу обучение — сожгу тебя к чертовой матери.

Книга в ответ закрылась и уставилась осуждающим взглядом на парня.

— Хрен с этим проклятьем, — буркнул ученик. — И хрен с тем, что обычные контрацептивы с магами не работают. Дай мне хотя бы повеселиться!

Глаза на книге прищурились.

— Мне нужно, чтобы мясо, завернутое в капустный лист, открыло рот и спело гимн Российской Империи.

Глаза широко открылись, изображая удивление.

— Всё мясо, завернутое в капустный лист, вместе открыло рот и спело гимн в нужный момент... в определенном месте, — поправился Гарри.

Книга открылась и на удивление Гарри не выдала обычную отговорку о том, чтобы начинающий некромант не спешил. Вместо этого ему открылся последний урок со схемой простейшего костяного голема из составных частей.

— И что это значит? Делать костяных големов? Или ты меня допустишь после того, как я сдам урок?

Книга замерла и не спешила отвечать.

Начинающий некромант тяжело вздохнул, поднялся и, шоркая носками о пол, направился к выходу из комнаты.

— Понял. Поеду на скотобойню...

* * *

Гарри оглянулся по сторонам и воровато покосился на щель в довольно чахлом заборе.

Забор из себя представлял листы профнастила, прикрученного к стальным столбам. С виду неприступный забор, но в одном месте Гарри заметил следы изгиба, что свидетельствовало о том, что кто-то его отгибал.

— Итак, — вздохнул Гарри и оглянулся. Единственный автомобиль свернул на другую улицу в пустынном промышленном районе, и парень подбежал к забору.

Сначала его смутили шурупы, которые были на месте и по логике должны были крепко держать профнастил, но, подцепив краешек материала, он убедился, что шурупы тут только в качестве декораций. Отогнув лист, он заглянул внутрь и столкнулся нос к носу с молодым парнем, физиономия которого была жутко знакома.

— Ты че тут делаешь? — спросил он, быстро убрав пакеты за спину.

— А ты чего? — не остался в накладе Гарри.

— Я тут гуляю, — с бегающим взглядом ответил парень и быстро оглянулся.

— Вот и я гуляю. Думаю, дай через забор загляну... Может, костей найду.

— Каких костей?

— Говяжьих.

Парень ещё раз огляделся и спросил:

— Почем?

— Почем отдашь?

— Два рубля кило.

Гарри оглядел улицу и достал из кармана пятидесятирублевую купюру.

— На все!

Незнакомый парнишка, взглянул на деньги, быстро забрал и спрятал их в карман, а затем поставил сумки на землю и достал телефон.

— Говори номер.

— Тридцать два, сорок семь, семьсот сорок два, восемнадцать, — по памяти оттарабанил начинающий некромант.

— Как зовут?

— Гарри.

Парень сделал дозвон и сунул начинающему некроманту пакет с ручками.

— Тут десять, — буркнул он. — Подожди минут десять, принесу остальное.

Гарри достал телефон и взглянул на пиктограмму пропущенного звонка.

— Как тебя записать?

— Сидоров, — буркнул парень и собрался уже ходить.

— Погоди... Ты же в меде учишься! — вспомнил начинающий некромант. — Или учился?

— Учусь, — буркнул парень и нахмурился. — А ты откуда знаешь?

— Зачёт-то по каналам сдал? — улыбнулся Гарри.

Парень воровато оглянулся и с прищуром оглядел собеседника.

— Так это ты был? Некромант городской!

— Я, — с довольной улыбкой кивнул Гарри. — Дуй за костями!

* * *

— Петь, может, глянешь его, — кивнула на дверь в комнату Лариса. — Он со вчерашнего дня матерится и что-то делает.

Петр покосился на дверь, ведущую в комнату юного некроманта, и осторожно заметил:

— Он ещё ни разу не подводил, чтобы за него беспокоится. Думаю, лучше оставить его в покое.

— Пе-е-е-еть! — надавила женщина.

— А если он там что-то точное делает, и я ему все планы спутаю?

Лариса молча указала на дверь.

Пётр тяжело вздохнул, поднялся и направился к двери. Слегка постучав в неё, он приоткрыл её и спросил:

— Гарри, у тебя всё нормально?

— Мать твою, сраные узлы, чтоб вас... — бормотал подросток, стоя перед сложным рисунком.

Волосы взлохмаченные, глаза красные, руки в чëрной туши перепачканы, а перед ним стоит костяная человеческая фигура.

— Гарри... — с опаской взглянув на поделку пасынка, обратился Пëтр.

— Что? — обернулся начинающий некромант и взглянул на отчима.

— Эта штука не опасна?

— Нет. Кофе принеси. Я почти закончил, — буркнул парень и взял со стола небольшую пластиковую коробочку.

Петр прикрыл дверь и вернулся на кухню.

— Как он? — спросила Лариса.

— Заработался. На меня молодого похож, — пожал плечами он и принялся наливать кофе.

— Он ничего опасного там не делает?

— Ларис, он некромант. Что там может быть безопасного? — хмыкнул Петр, включая кофеварку.

Спустя несколько минут недовольного сопения женщины Петя вернулся в комнату к Гарри, тот к этому времени закончил последний узел и активировал систему, влив в нее силу.

— Иш-шалаеш! — произнëс он слово-ключ и замер.

Костяная фигура, слепленная из отдельных костей, начала неуловимо изменяться. Края прикрепленных специальным составом костей начали притягиваться друг к другу. Секунда, вторая, и края окончательно сошлись в плотные швы.

Голем вздрогнул, а затем распрямил спину и вытянул руки в стороны.

— Гарри, твой кофе... — произнëс Петр, глядя на поделку пасынка.

Начинающий некромант тяжело вздохнул, придирчиво оглядел фигуру, подошëл к отчиму и взял кружку, с удовольствием отхлебнув из неë.

— Эта штука не опасная? — спросил Петя, посматривая на костяного голема.

— Кто? Этот? Нет. Беспрекословно выполняет команды, но тупой. Команды надо давать односложные.

— Возьми, неси, убей?

— Типа того, — кивнул Гарри.

ДЗЫНЬ!

Голем, стоявший с вытянутыми в стороны руками, выпустил черные костяные лезвия, отозвавшиеся металическим лязгом.

— Эм-м-м... — кивнул на голема Пëтр.

— Это активация. Еще пару минут, и система энграмм окончательно встанет, — пояснил Гарри. — Черт его знает почему, но у меня они активируются не сразу.

— Слушай, эта квартира, конечно, побольше, чем прошлая... но такими темпами у тебя в комнате скоро завал будет.

— Я его доставкой в поместье отправлю. На выходных съезжу к Люциану, передам управление на него. Будет помощник... или грузчик.

— Туповат для грузчика, — пожал плечами отчим.

— Что правда, то правда, — кивнул Гарри. — В любом случае — это мой первый костяной голем. Думаю, должен полностью получиться.

Тем временем голем втянул чëрные лезвия, опустил руки и встал по стойке смирно.

Подойдя к нему, Гарри отхлебнул кофе из кружки и придирчиво оглядел получившееся творение.

— По-моему, на рисунке швы должны были быть кривыми, — пробормотал он на чëткие и прямые полоски на костях. — Ты меня слышишь?

Голем кивнул головой, вместо лица у которого была сплошная костяная плита.

— Сядь!

Голем послушно сел на пол.

— Лежать.

Оживший костяной голем выполнил команду.

— Встань... А теперь станцуй!

Голем встал и замер в неподвижности, а Гарри взглянул на отчима.

— В этом и проблема простейшей нежити. Танец — сложное движение. Надо либо показывать и учить его, либо изначально делать более сложную систему.

— А этот сложный?

— Этот? Нет. Сто семнадцать узлов это примерно как... Как древние счеты по меркам некромантии.

— И ты их наносил вручную?

— Пришлось. Один умник решил, что прежде, чем учиться печатям поднятия нежити, надо изучить нанесение всех узлов вручную. Печати — это вроде... вроде принтера-схем.

— А такой принтер кладбище не поднимет?

— Принтеры бывают разные. Есть обычные — домашние. А есть промышленные станки, печатающие газеты и журналы. И жрут силу они по-разному, и эффект получается совсем иных масштабов.

— Интересная аналогия, — хмыкнул отчим. — А как выглядит эта печать? Это артефакт или ритуал какой?

— Это скорее общее название, — почесал голову Гарри, а затем отхлебнул из кружки. — Печать можно наносить на мëртвую плоть разными способами. Можно напрямую заклинанием. Это сложно и надо уметь владеть своей силой. Эффект заклинания будет зависеть от мастерства и уровня владения силы.

— Уровня?

— Ну... это как... Как дать паяльник аристократке и попросить припаять процессор в... телефоне, допустим.

— Даже для опытного мастера нужен будет не паяльник, а порядочный паяльный фен, флюсы...

— Вот я про это же. Аристократка, скорее всего, не будет знать, как владеть паяльником и с трудом спаяет пару проводков. А вот тут такое не прокатит. Хочешь поднимать кладбища — будь добр обзаведись феном, флюсами и прочей химией. В моем случае изготовь порядочный посох некроманта, подготовь кладбище и усиль свой контроль... определенными атрибутами. Не спрашивай какими. Книга дала информацию только в общих чертах.

— А по-другому можно?

— Можно. Самый доступный способ — артефакты. Это что-то, вроде запрограммированного ксерокса. В него засовываешь заготовку, прикладываешь к мëртвой плоти и вуаля. Оно шевелится и выполняет команды.

— А почему...

— В трактате было сразу предупреждение о том, что такие артефакты, да еще и с каким-никаким источником, могут попасть в чужие руки и обернуться против создателя. Да, использующий тоже в момент создания может откинуть копыта, и тогда нежить будет бесконтрольна.

— Опасно?

— Да. Бесконтрольная нежить будет пытаться найти еду. Естественно, по понятиям нежити она должна шевелиться.

— Как-то сложно с нежитью получается.

— Да. Я пока решил остановится на ритуальном способе призыва нежити, — кивнул Гарри на следы чëрного мелка под ногами голема. — И без меня тут ничего не случится, и точность с усилием вполне порядочная.

— Это те рисунки, что ты на полу чертишь?

— Типо того, — кивнул Гарри. — Основная работа, конечно, с помощью энграмм, но без этих силовых барьеров может испортится пол. Или мебель.

— Как тогда, в старой квартире?

— Угу, — кивнул Гарри и обернулся к книге. — В любом случае, надеюсь...

Тут он замер и расплылся в довольной улыбке.

— Что? — спросил Петр.

Молодой некромант довольно сощурился, отхлебнул кофе и довольно пробормотал:

— Ничего... Всë хорошо. Книга приняла моего голема...

Его глаза были направлены в трактат, где большими буквами в начале страницы была написана тема:

«Сложносоставные големы с растительными добавками. Печать на область. Разбор материалов, радиуса и техника безопасности»

* * *

— В этот торжественный день наша школа, основанная самим Евгением Демидовым, вновь открывает свои двери! — через микрофон произнесла директор с трибуны. — Мы ради приветствовать как первоклассников, так и...

Женщина продолжала вещать наизусть заученную речь, всем своим видом выражала уверенность и подчеркивала торжественность момента. И никто не видел еë плотно сжатые кулаки и не слышал ее бьющегося сердца.

Директору действительно было отчего нервничать.

Впервые в истории школы случилось небывалое событие. Даже по меркам провинциального городка.

На первое сентября явился брат императора — Георгий Романов.

Никакого пафоса, никакой шумихи. Он просто стоял рядом с родителями Гарри Мрак. Но одна новость о его появлении заставила членов всех княжеских семей прибыть на торжественную линейку. И теперь среди родителей стояли с довольными лицами и хлопали в ладоши князья Российской Империи.

— Гарри, ты уверен в том, что получится? — спросил Боря, стоящий рядом с начинающим некромантом.

— Печать через ритуалистику. Чëтко в женском туалете, над кухней столовой.

— Ты уже делал это?

— С голубцами? Нет. Пробовал с фаршем и хлебом.

Борис удивлëнно уставился на друга.

— Капусты дома не было, — пожал плечами Гарри, не сводя взгляда с директора, которая продолжала вещать свою торжественную речь о важности образования и надежды на будущие умы и опору империи.

— А с капустой получится?

— Должно. Если никто в туалет не зайдёт.

— А если зайдет?

— Тогда может быть не нарушит ритуал.

— А если нарушит?

Гарри вздохнул, перевëл взгляд на тройку снайперов на крыше, затем на броневик с солдатами, торчащий из-за угла, после чего с улыбкой ответил:

— Тогда будет шумно, весело и учебу точно отменят.

Боря тяжело вздохнул и покосился на Катю, которая стояла, поджав губы, и молча слушала речь.

— Она ещë не отошла, — сообщил другу начинающий пиромант.

— А мы отошли? — хмыкнул Гарри. — По-моему, манипулирование нашей личной жизнью, расцарапанное лицо и удар по репродуктивной способности аристократа стоят больше, чем одна пропущенная шутка.

— А в больнице зачем было меня запирать? — возмутилась Катя. — Кто подсунул вместо моей мочи анализы сифилитичной беременной проститутки?

— Информации, что она брала за это деньги, нет, поэтому утверждать, что она продает свою любовь, крайне ошибочно, — деловым тоном произнëс Гарри.

— Вы два кретина вообще в курсе, как мазок берут оттуда? Меня ведь еще к гинекологу потащили, а потом дома был скандал!

— А меня, между прочим, Романов выпороть обещал из-за нашего с тобой забега, — парировал Гарри.

— Мне отец за тот удар по... достоинству тоже выволочку сделал, — кивнул Боря.

Катя открыла было рот, но не стала возражать. Вместо этого она сложила руки на груди и демонстративно надулась.

Директор закончила речь, подошла к флагштоку и взялась за небольшой тросик, к которому был прикреплен герб, и принялась его поднимать.

Заиграла торжественная музыка, люди приложили руки к груди, защелкали фотографы, народ открыл было рот, чтобы начать гимн, но в этот момент из столовой раздался многоголосый, утробный рык сотни некроголубцов:

— ... БО-О-О-ОЖЕ-Е-Е-Е! ЦАРЯ-А-А-А-А ХРА-А-А-АНИ-И-И-И!!!

Из здания выскочил ошалелыми повар и с ужасом завопил:

— ГОЛУБЦЫ! ГОЛУБЦЫ ЖРУТ ПЕЛЬМЕНИ!

В забор тут же влетел броневик, из которого посыпались солдаты с оружием и щитами, раздалось пару выстрелов, превративших выскочивших за поворотом голубцов в бигус.

Народ ломанулся кто куда. Над знатью тут же полыхнули артефактные щиты. Суматоха, стрельба, крики паники, и трое старшеклассников, стоящих на своем месте.

Гарри Мрак-Беленький, улыбающийся до ушей.

Борис Мусаев, с невозмутимым лицом смотрящий на флаг.

Недовольная и сложившая на груди руки в замок Екатерина Сельвина.

К школе подлетает артефактный микроавтобус, из которого вываливаются дополнительные штурмовики, тут же направившиеся к зданию школы.

Слышится стрельба, крики и команды.

Из здания вываливается штурмовик, облепленный голубцами.

— Они жрут! ГОЛУБЦЫ ХОТЯТ МЕНЯ СОЖРАТЬ!

От порыва ветра при посадке артефактного автомобиля флаг Российской Империи срывается, а вместо него на ветру развиваются жëлтые кружевные трусики.

— Гарри, нас прибьют, — произнëс Боря, продолжая пялиться «ложный флаг».

— Обязательно.

— Гарри Мрак-Беленький! — раздался громогласный крик Георгия Романова за спиной.

— А меня ещë, скорее всего, выпорют... Впервые в жизни.

Два друга наслаждались моментом, но тут раздался недовольный голос Кати:

— Два изврашенца!

— Жëлтые кружевные трусики, Катя, это не извращенство, — продолжая улыбаться до ушей произнëс Гарри, так же довольно пялясь на нижнее белье, развивающееся на флагштоке.

— Жëлтые кружевные трусики — это философия! — кивнул Боря с серьëзным лицом.

Глава 6

Да, я согласен, что это был перебор, но тогда мне это казалось забавным, смешным и... мне действительно полегчало.

Эта постоянная злость, копящаяся внутри, прямо выплеснулась, и на душе стало легко и спокойно.

Было спокойно, пока Романов на меня орал. Было, конечно, неприятно, когда мама расплакалась, а Пётр осуждающе вздохнул и покачал головой.

Я даже не особо переживал, когда Георгий меня выпорол.

Спросил у матери разрешения и собственноручно заломал, достал ремень и выпорол по зданице.

Больно?

Да.

Обидно?

Ни капельки.

Я знал, на что шёл.

Я понял, что последствия будут долгоиграющими в тот момент, когда заметил кортеж Романова, но... отменить я уже ничего не мог... Ладно, мог, но не хотел.

Наумова то ли перешила, то ли подняла юбку так, что я глаз оторвать не мог. Демидова с карамелькой на палочке ходит, на меня поглядывает, и так её языком, и эдак.

А тут еще Романов зыркает.

Броневик за углом.

Снайпера по крышам.

И трупов никто не даёт. Хочешь учиться — сбегай из-под слежки на скотобойню за костями, как воришка последний. Ей богу, я ощущал себя как вор, обносящий дворец.

Тренировочную комнату? Хрен тебе, Гарри! Вдруг ещё учудишь чего.

Трахаться? Низя! Семя твоё ценное, и не дай бог кто-то залетит! А то, что от силы презервативы в труху обратятся, так понимать надо. Семя — дело непростое.

Проклятья хочешь изучать? А ты сначала из костей голема трактату состряпай. А потом ещё и голема из плоти и растительного материала покажи.

В общем... так сложились обстоятельства, что у меня взыграло.

Прям подгорело, и когда я понял, к чему идёт дело, предупредил Бориса — я иду до конца. Плевать на последствия.

Раз ничего нельзя, то я буду делать то, в чём меня не остановить.

Я наслаждался моментом.

Там штурмовики тайной канцелярии бьются с некроголубцами.

Сзади мама в шоке.

Романов зубами скрипит.

Директор стоит белая, как снег.

А у меня на душе спокойно, улыбка до ушей, рука на груди, а взгляд устремлён на желтые кружевные трусики.

В общем, я нашёл свой... свой предохранительный клапан.

Да, у меня теперь на руке маяк от тайной канцелярии. Любой шаг в сторону или всплеск силы — и ко мне мчатся ребята с оружием против магов.

Да, меня выпороли. При родителях, дома, чужой по сути мне человек.

Да, меня публично осудили все аристократы города на внеочередном собрании «Цвета аристократии».

Извинился?

Нет.

Жалею, что это сделал?

Нет. Была бы возможность — повторил.

Мне не хватает тех безумных деньков, когда было плевать на всех. Мир тогда был другим...

Он казался мне ярким, чётким и чёрно-белым. Никаких полутонов.

Эх... молодость.

У меня даже фотография осталась.

Пустая площадка на улице перед школой, люди куда-то бегут. На заднем фоне штурмовики, и мы трое стоим. Я с Борей руки к груди прижали. У Бори лицо кирпичом, Катя стоит надувшаяся, и я с улыбкой до ушей.

Когда совсем тяжко становится, достаю ее... так, поностальгировать.

Ну, а потом... потом сломалась Катя.

Мда.

Подоплеку этого явления я тогда ещё не знал, но меня это тогда серьезно озадачило.

* * *

Дверь кабинета открылась, и в неё вошла учитель.

Шепотки и шутки учеников выпускного класса тут же стихли, и все молча встали у своих мест.

— Добрый день, — кивнула учитель и прошла к своему столу. Положив на него журнал, она оглядела класс и села за стол. — Садитесь.

Открыв свои записи, она, не поднимая взгляда, произнесла:

— В виду сложившихся обстоятельств и пропущенного дня занятий сегодня нам придётся охватить сразу две темы. Желающие разобрать материал прошлого урока есть?

Женщина подняла взгляд с бумаг на класс и озадаченно уставилась на двух стоящих подростков.

— Мрак-Беленький? Мусаев? Я сказала: садитесь.

— Мы постоим, — поджав губы и опустив взгляд, произнёс Гарри.

— В смысле «постоите»? Весь урок? — приспустила очки в толстой пластиковой оправе преподаватель.

— Да, — подтвердил Борис.

— Светлана Игнатьевна, — выглянула из-за спины Гарри довольная как слон Катя. — А они сесть не могут. Их совесть за вчерашнее мучает!

— Порядок на уроке для всех и исключения не имеет, — произнесла преподаватель. — Ученики сидят. Ученики стоят только после звонка или у доски. Вы слышали звонок с урока?

— Нет.

— Тогда прошу к доске, — пожала плечами преподаватель.

Парни переглянулись и направились к доске под тихий смех Сельвиной.

— Ну, молодые люди. Что же мы должны были вчера с вами изучать?

Все оставшееся время урока два школьника выпускного класса всеми силами пытались отвечать и решать примеры у доски. Получалось это с переменным успехом, и оба, как могли, прикрывали друг друга.

Когда прозвенел звонок, друзья облегченно выдохнули и поплелись к своим местам за вещами.

— Алгебра оказалась легче, чем биология, — прокомментировал их сольное выступление у доски Борис.

— Видимо, биолог совершенно не имеет чувство юмора, — хмыкнул Гарри, подцепив свой рюкзак и сложив тетради с учебниками в него.

Парень вздохнул и покосился на Катю, которая откровенно светилась от счастья, наблюдая, как парни шипят, когда нагибаются за рюкзаками.

— Кать, такими темпами у тебя щеки порвутся, — буркнул начинающий некромант.

— Месть... месть — это прекрасное чувство, — почти пропела она. — А ещё, если это сделано чужими руками, то прямо экстаз!

Гарри тяжело вздохнул, но промолчал.

Он направился на выход из кабинета, но тут почувствовал, что сзади к нему кто-то прижался. У этого «кого-то» была грудь. Это парень почувствовал точно.

— Гарри, — раздался голос Наумовой за спиной. — Это было беспечно, глупо и самонадеянно.

— Ты про голубцы? — спросил начинающий некромант с легкой улыбкой. — Никто ведь даже не пострадал. У голубцов, знаешь ли, зубов нет.

— Я не про голубцы. Я про флаг. Почему жёлтые?

— Эм-м-м... — смутился Гарри и обернулся. — Наверное, потому что твои лежат у меня под подушкой. Я их храню как артефакт.

— Это та-а-а-а-ак ми-и-и-ило! — расплылась в улыбке девушка.

Гарри же покосился на Катю, которая спокойно толкнула в бок Бориса и спросила:

— Есть идем?

Боря покосился на подругу, а затем на Гарри.

Девушка подтолкнула друга и прошла мимо начинающего некроманта, с ехидной улыбкой добавив:

— Будете трахаться — учительская дальше по коридору.

Боря задумчиво остановился возле друга и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут Гарри воскликнул:

— Катя!

Девушка обернулась, а начинающий некромант без лишних раздумий схватил за грудь Наумову.

— Боже, Беленький! Ну не при людях же! — возмутилась Сельвина и взглянула на Борю. — Ты-то хоть со мной есть пойдёшь?

— Боря... У нас Катя сломалась, — растерянно произнёс Гарри.

Начинающий пиромант взглянул на Наумову.

— Учительская занята, — приподняв одну бровь, произнесла она. — Но физкультуры ни у кого нет. Можно запереться в раздевалке.

Гарри кашлянул и покосился на друга.

— Увы, сударыня, обстоятельства диктуют свои условия. Друга надо срочно спасать.

Начинающий некромант кивнул в сторону удаляющейся подруги, после чего оба друга направились за ней.

В столовой, набрав еды и усевшись за своим столиком, они около минуты молча ели. Первым не выдержал Гарри:

— Так, Катя! Колись! Что происходит?

— М-м-м-м? О чем ты? — спросила она, удивлённо приподняв брови.

— Какая муха тебя укусила, что тебе стала безразлична наша личная жизнь?

— Вы, мальчики, взрослые. Сами разберётесь, — беспечно пожала плечами Катерина.

Друзья переглянулись и уставились на Дашу Демидову, что села за их стол.

— Даш, если вот была девушка, бдила за старыми друзьями, следила, чтобы они с... потаскухами не связывались, а потом бац! И просто игнор. Как думаешь, почему такое могло случиться? — постарался обрисовать ситуацию Гарри.

Даша поставила свой салат и крем-суп с креветками на стол и без задней мысли ответила:

— Скорее всего, влюбилась. У девушек голову сносит, когда... — тут она подняла взгляд на ребят, застывших с открытым ртом. — Я что-то не то сказала?

Гарри и Борис синхронно перевели взгляд на спокойную, как удав, Екатерину.

— Кто он? — ледяным тоном спросил Боря.

— Почему он еще не мёртв? — приподнял одну бровь Гарри.

— И не обратился в пепел? — поддержал Борис.

— Вы о чём? — изобразила удивление девушка. — Не знаю, что вы там себе напридумывали. Ничего подобного!

Друзья переглянулись.

— Надо поговорить, — выдал Боря, покосившись на Катю.

Гарри молча кивнул и принялся усиленно работать вилкой.

* * *

— Есть предположения, кто он? — спросил Боря, расхаживая перед Гарри, сложив руки за спиной.

— Нет конечно, — вздохнул Гарри и почесал знатно отросшую шевелюру. — Она ведь только с нами общается.

— Может, кто-то из параллели? — спросил начинающий пиромант.

— Вряд ли, но как вариант сбрасывать со счетов не стоит, — ответил друг и опустил взгляд на асфальт площадки, что была на заднем дворе. — Борь? Ты чего так завёлся?

На месте, по которому туда-сюда ходил друг, немногочисленные листья с деревьев успели не только высохнуть, но и знатно обуглиться.

— Что? — хмуро глянул начинающий пиромант на друга.

— Из тебя сила прёт. С чего? Я понимаю, что Катя — это наша... Она наша подруга, но злиться-то зачем?

Боря глубоко вздохнул и постарался втянуть силу.

— Прости, — буркнул он. — Просто... нахлынуло что-то... Надо придумать, как вычислить, кто он.

— Ну, вычислим. А дальше что? — спросил Гарри. — Убьём? Покалечим? Запугаем того, к кому у Кати какие-то чувства?

Боря хмуро взглянул на друга.

— Твои предложения?

— Найти его, чтобы знать, с кем связалась наша Катя, все равно надо. Вдруг ублюдок какой? Только вот... Если мы начнём вмешиваться, то чем мы от Кати отличаться будем?

Боря с мрачным видом кивнул, перестал ходить туда-сюда и уселся рядом.

— Борь, что с тобой? Расскажешь? — спросил Гарри.

— Мне Катя нравится, — ответил начинающий пиромант.

— Насколько? Катя девушка красивая и с фигурой очень даже приличной...

— В род увести хочу, — ответил друг, а Гарри присвистнул. — Отец против. У неё родители с душком.

— Ну, то, что они немного того, это мы давно знаем, — кивнул Гарри. — А тут такое...

— Надо узнать кто он, — буркнул Боря. — Не знаю как, но...

— Для начала успокойся и не делай поспешных движений. Есть у меня одна идея.

— Нежить?

— Нет. Я не умею делать незаметную нежить. Слишком сложно для меня... пока. Да и зачем она нужна, если есть профессионалы?

— Откуда у тебя профессионалы?

— Они повсюду, Борь. Они знают любое наше передвижение, каждый наш чих и каждую шутку, — Гарри поднял руку и продемонстрировал артефактный браслет на руке.

* * *

— Ваше императорское величество, — встал из-за стола Васильев.

— Сиди, — махнул рукой Георгий и устало плюхнулся на диван у журнального столика. — Кофе есть?

— Обижаете, — смутился в ответ хозяин кабинета и, нажав кнопку, скомандовал: — Степанов, кофе на двоих.

Глава тайной канцелярии тяжело вздохнул и, помассировав виски, спросил:

— Ты говорил: у тебя предложение есть. Что придумал?

— Сильно от императора досталось?

— Сильно. Он пока держится, но князья давят. Хотят его в свой род забрать.

— Так у него уже есть род, — нахмурился Васильев.

— Родом побратимом сделать и на себя всё взять.

— Так это же поглощение рода получается.

— Со всеми вытекающими, — кивнул Романов.

В дверь постучали, и в неё вошёл секретарь, расставивший чашки и кофейник на стол.

— Говори, что у тебя за план? — спросил Георгий, разливая по чашкам кофе.

— Я без вашего ведома привлёк Кузнецову. Психолога из наших.

— Помню такую. Умная женщина, — кивнул Романов, взяв чашку и пригубив напитка.

— Мы с ней проанализировали события и понаблюдали за объектом. В итоге у нас нарисовались две проблемы. Первая — Сельвина. Несмотря на всю пользу общения подростка с противоположным полом, от неё больше проблем. Почти треть всего происходящего в школе и вокруг нашего объекта связано либо с её подначкой, либо с её провокацией.

— Угу... один забег через всю страну чего стоит.

— Поэтому мы решили выключить её из игры.

— Ликвидация подруги некроманта — такая себе идея.

— Нет. Никакой ликвидации. Кузнецова считает, что устранить или свести к минимуму её негативное влияние можно, если банально приставить к ней мужчину. Властного, жесткого и достаточно терпеливого.

— Женить девчонку? Неплохая мысль, — кивнул глава тайной канцелярии.

— Однако это является довольно нетривиальной задачей. Во-первых, нужен по настоящему терпеливый и при этом жёсткий молодой человек. А в таком возрасте это редкость. Во-вторых, Беленький и Мусаев. Есть риск, что реакция у них на ухажера Сельвиной будет... достаточно агресивной. Хорошо, если не жестокой.

— Не думаю, но такой вариант со счетов сбрасывать нельзя. Что-то придумали?

— Да. И уже начали воплощать план.

— Кто? — спросил Георгий и отхлебнул из чашки.

— Мусаев, — ответил Васильев и слегка улыбнулся, когда брат императора закашлялся, подавившись кофе. — Идеальная кандидатура. Из кавказких родов, невозмутим, твёрд и при этом до сих пор терпит выходки Сельвиной.

— Неожиданно, — признался Георгий. — Как собираетесь провернуть? Подстроить постельную сцену? Или алхимией попробуйте обойтись?

— Нет. Проанализировав поведение Бориса, Кузнецова вынесла однозначный вердикт: у него есть к ней чувства. Нужно только подтолкнуть его к их демонстрации или создать условия, когда эта демонстрация неизбежна.

— И что придумали?

— Тайный поклонник Сельвиной. Цветы, письма.

— А если вычислят? Некроманта нашего не боишься?

— Боюсь. Потому всё на высшем уровне, — кивнул Васильев.

— А вторая проблема?

— Вторая проблема — это то, что Мрак-Беленький сидит по сути в клетке. Сила давит на психику, выпуска пара никакого, вот он и «отрывается» как может. А может он только так, — вздохнул хозяин кабинета. — Если мы найдём выпуск силы для него так, чтобы это было безопасно, то мы уберём раздражающий фактор и подтолкнём его к обучению и развитию.

— Опасно.

— У него трактат «Смертью отмеченных». Ничего сверх того, что дает родовая реликвия, мы давать не будем, но... можем использовать его в своих целях.

— Это каких?

— К примеру, создание нежити для тренировки боевого крыла, — пожал плечами следователь. — реальная подготовка с неизвестным и сложным противником. Почему нет?

— А если он нежить создаст такую, что людей порвёт в клочья?

— Если с ним сразу этот момент обговорить, думаю, проблем не будет. Голубцы же его без зубов были. А вот пара штурмовиков переведены на штабные должности из-за психологического несоответствия.

Георгий тяжело вздохнул.

— Я не говорю, что его надо брать на боевые задания. Можно элементарно его задействовать в подготовке или тех же расследованиях. Трупов у нас всегда хватало, а вот возможность допросить после смерти — это уже другой коленкор. Парень занят делом, парень развивается и спускает пар.

Романов кивнул.

— Хорошо, но я слабо себе представляю, с чего он на такую подачку согласится.

— А, вот тут мы подходим к связке «Во-первых и во-вторых», — улыбнулся Васильев, но тут в дверь постучали.

— Господин следователь, к вам... Мрак-Беленький, — произнёс заглянувший секретарь.

— Нормально, — хмыкнул Георгий. — У вас объект по кабинетам ходит, как к себе домой... Приглашай его.

Спустя несколько секунд в кабинет вошёл Гарри и с порога заявил:

— Я хочу знать, в кого втюрилась Катька!

Васильев выразительно на него взглянул, а затем перевёл взгляд на главу тайной канцелярии, с легкой улыбкой наблюдавший за Васильевым.

— Во-первых, здравствуй, Гарри, — произнес следователь.

— Да, и вам от чахотки не подохнуть, — буркнул Гарри. — Мне срочно нужно это знать!

— Во-вторых, здороваться принято со всеми, — кивнул в сторону дивана мужчина.

Гарри глянул туда и скривился.

— Дядя Жора! Сколько лет сколько зим!

— Раз ты уже начал паясничать, думаю, задница у тебя зажила, и можно повторить процедуру, — спокойно ответил Георгий, ставя на столик чашку с кофе.

— Простите, Георгий Святославович, само вырвалось, — расплылся в улыбке Мрак-Беленький.

— Гарри, нашей целью является твоя безопасность, а не слежка за тобой и всеми твоими друзьями, — спокойно произнёс Васильев.

— Вы что, не следите за Сельвиной? — удивился Гарри. — А если я её трахну?

— Мы следим за тобой. Если ты умеешь делать это на расстоянии — мы будем следить за всеми женскими особами в этом городе, но так как ты подобных фокусов не показывал, то, думаю, слежка за твоими друзьями не имеет смысла.

Гарри покосился на мрачного Романова, затем на скучающую физиономию Васильева, после чего вздохнул и произнёс:

— Может, договоримся?

Васильев посмотрел на главу тайной канцелярии.

— Ваше императорское высочество? Как вы смотрите на дополнительную подготовку наших боевых отрядов на нежити?

— Вполне допускаю, — подыграл Романов. — При условии, что эти тренировки будут не смертельны.

Гарри вскинул брови и спросил:

— Вы... Вы мне трупы дадите что ли?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Васильев. — Условия мы обговорим позже.

Он взял со стола толстую папку и вытащил оттуда фотографию какой-то записки.

— Мы не следили тотально, но, думаю, эта записка адресована именно Сельвиной, — протянул фотографию следователь начинающему некроманту.

Гарри взял фотографию и прочел текст:

Всей душой, изнывая от нетерпения и веря в ответные чувства, буду ждать Вас в парке на Вознесенской. Вечером в среду, в восемь часов.

Парень поднял взгляд и кивнул.

— Что-то было ещё?

— Пара любовных записок с признанием в любви и букет цветов, — пожал плечами Васильев.

— Понял. Спасибо, — спрятал в карман фотографию Гарри и направился к двери.

— Ничего не планируй на выходные, Гарри. Поедем на наш полигон, — бросил ему в спину Васильев.

— Понял, — махнул рукой молодой некромант и быстрым шагом покинул кабинет.

Георгий же поднялся и, взглянув на подчиненного, спросил:

— Ты давно в следователях?

— Давно.

— Следователи в следственном отделе работают. А ты тут сидишь, с этим обормотом возишься. Надо тебя переводить в управление.

— Секретарем? — с надеждой спросил Васильев.

— Нет. Инспектором. Бумажки носить и мелочью заниматься найдётся кому, — махнул рукой Романов.

Васильев выпрямился, расправил плечи и отчеканил:

— Служу отечеству!

Глава 7

Боря нервно гонял ложкой чаинки в чашке и посматривал на часы. Парень приехал заранее и уже десять минут изнывал от ожидания. Когда он услышал голос Гарри за спиной, то чуть не подпрыгнул.

— Боря, ты так в чашке дырку прошкрябаешь либо ложку сотрёшь.

Начинающий пиромант хмуро взглянул на друга и вздохнул:

— Узнал?

— Не совсем, но кое-что есть, — кивнул Гарри и уселся напротив, подтянув к себе меню. — О! Тут блинчики с луком есть...

— Гарри... — с нетерпением произнёс Борис.

Начинающий некромант поднял взгляд на друга, тяжело вздохнул и вытащил из кармана фотографию, которую протянул Боре. Взяв её в руки, он тяжело вздохнул и поднял взгляд на друга.

— Значит, они уже встречаются.

— Не факт. Может быть, это первое свидание.

— Надо успеть его вычислить и...

— И что, Борь? Мы ведь об этом уже говорили, — вздохнул Гарри. — Если ты действительно желаешь Кате счастья, то разбить или превратить в пепел ее возлюбленного — так себе идея.

Начинающий пиромант тяжело вздохнул и сжал кулаки, после чего обреченно взглянул на друга.

— Но если ты хочешь счастья для Кати рядом с собой, то думаю, тебе стоит действовать на опережение.

— В смысле?

— В прямом. Признайся, обсуди с ней всё. Может, ты ей вообще не симпатичен.

— Она... тогда в больнице...

— Я специально открыл дверь, когда её спрашивал об этом, — хмыкнул Гарри. — Да, это повышает твои шансы, но по факту ничего не гарантирует.

Боря вздохнул и хмуро уставился в свой стакан.

— Или ты успеешь до того, как она пойдёт на это свидание, или... можешь оказаться в щекотливой ситуации, — подтолкнул Гарри друга к решению. — Завтра вечером... Будет уже поздно.

Начинающий пиромант кивнул.

— Завтра в школе?

— Нет. После. К ней пойду.

* * *

Екатерина сделала пару шагов назад от зеркала и придирчиво себя оглядела.

Милое голубое платье с достаточно короткой юбкой, чтобы заинтересовать мужчину, но при этом не настолько вызывающее, чтобы считать его «вульгарным». Прямые волосы, минимум макияжа и голубые, в цвет платья, туфельки.

— Вполне, — решительно кивнула девушка и, вздохнув, посмотрела на часы. — Уже пора.

Девушка обернулась к небольшому столику с косметикой, которую она толком и не использовала, и взяла свою сумочку. Её взгляд зацепился за фотографию в рамочке с первого сентября.

Она подняла её в руки, слегка улыбнулась, остановив свой взгляд на серьёзной физиономии Бориса, но затем улыбка пропала. Она поджала губы и положила на стол рамку фотографией вниз.

— Я, может, тоже девушка, — буркнула она и решительно покинула комнату.

Проскользнув по коридору мимо родителей в зале, она спустилась по ступеньками и направилась в сторону парка. Пройдя несколько дворов, она косо поглядывала на тёмно-серые тучи, что начали сгущаться над городом.

— Блин, мне только дождя не хватало, — буркнула она и ускорила шаг.

Однако погоде было плевать на планы девушки, поэтому через пару минут пути дворами девушка заметила первые капли на асфальте.

— Бли-и-и-ин, — протянула она и, ускорив шаг, чтобы выбраться на оживленную улицу, принялась судорожно придумывать план, как добраться до места встречи.

Уже под начавшимся дождем она свернула в проулок, через который виднелась улица. Дождь все усиливался, и девушка спешила, насколько ей это позволяла достаточно дорогая, но крайне неудобная для бега обувь.

— Кать, — раздался до боли знакомый голос.

Девушка, поначалу не обратившая внимание на прохожего, обернулась, из-за чего чуть не растянулась в платье на асфальте.

— Боря? Ты какого черта тут делаешь? — возмутилась она.

В этот момент небо решило, что достаточно себя сдерживало, и дождь в один момент превратился в поток воды, словно над головами двух подростков в стену били из брандспойта.

— С тобой хотел встретиться, — не обращая внимания на льющуюся с небес воду, пояснил парень.

Катя опустила взгляд на своё платье и обречённо вздохнула.

— Твою мать... как же не вовремя...

С проспекта, куда выходил проулок, доносился шум автомобилей и брызг луж. С другой стороны проулка лаяла на кота собака. Журчали ручьи из водосточных труб и постукивали капли по железным подоконникам.

— Кать, нам поговорить надо... — произнёс Борис, сделав шаг к девушке. — Тебе не надо туда идти.

— Куда туда... откуда ты знаешь?

— Знаю, Кать. Просто знаю.

— Пошли хоть зайдём куда, — буркнула девушка, махнув в сторону проспекта, а затем тяжело вздохнула и поправила прилипшие к лице от воды волосы. — Хотя какая разница... у меня даже трусы мокрые.

Девушка повернулась и направилась дальше по проспекту. Начинающий пиромант схватил Катю за руку, повернул к себе и вытащил из-за спины букет цветов.

Синие, голубые и красные оттенки букета были оформлены согласно всем правилам флористики, но легкая белоснежная бумага с кружевами по краям размякла и повисла тряпкой на руке.

— Это что?

Боря опустил взгляд на букет и хмыкнул.

— Когда-то было букетом. Это тебе.

Катя подняла взгляд на Бориса.

— С чего это? Что вы с этим недоумком придумали?

— Ничего. Это от меня.

Катя взяла в руки букет, подозрительно взглянула на Борю и спросила:

— В честь чего?

— Ты мне нравишься, Кать. Очень.

Девушка взглянула на цветы, затем снова на Борю и кивнула в сторону проспекта.

— Пойдём в блинную?

Промокший парень кивнул.

— Пойдём.

* * *

Гарри оглядел друга и нахмурился.

— Боря... С каких это пор мы стали ходить на тренировки в костюме с галстуком?

— Друг мой, — вздохнул друг. — На сердце тяжесть и печаль. Не могу прогнать ощущения, что тебя предаю, но сегодня, увы... Мы пропустим нашу тренировку.

— Чего? — нахмурился Гарри и заметил, как к ним спешит Екатерина.

Белое пальтишко, юбка по колено, волосы в хвост собраны, сумочка, туфельки и светящаяся от счастья мордашка.

— Боря... ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему, — тихо прошептал Гарри.

— Судьба — суровая штука, — печально вздохнул друг.

Девушка же подошла к Борису, придирчиво его оглядела, поправила галстук и притянула за него к себе парня, бессовестно поцеловав его в губы.

Борис от такого подхода слегка растерялся, но, заметив хмурый взгляд друга, тут же взял себя в руки, протянул руку и, взяв за подбородок девушку, приблизил к себе и так же поцеловал.

— То есть вы двое оставляете меня одного с Демидовой, а сами идёте развлекаться? — возмущенно произнес Гарри.

— Смирись, Беленький. Он красавчик, а ты... Будешь портить нам всю романтику, — кивнула Катя.

— Прости, друг. На свидании с девушкой третий обычно лишний.

Гарри тяжело вздохнул, покачал головой и направился к зданию гранитной мастерской.

С грустной улыбкой он вошёл в здание, махнул работягам, переодевающимся со смены, а затем поднялся в их комнату. Открыв дверь, он вошёл и взглянул на Демидову.

— Привет, Даш, — буркнул он, отодвинув стальной стул и усевшись на него.

— Что с тобой? — тут же уловила настроение Гарри девушка. — Что-то случилось?

— Случилось? Ну... можно и так сказать, — пожал плечами Гарри.

— Не хочешь говорить? И, кстати, где Мусаев с Сельвиной?

— Не придут они сегодня, — вздохнул подросток и задумчиво взглянул в окно. — Свидание у них.

— Как свидание? — растерянно пробормотала Демидова.

— Вот так... и меня с собой не взяли, — буркнул Гарри и взглянул на поникшую Дашу. — А ты чего сразу нос повесила?

— Утешительный приз увели, — опустошённо произнесла в ответ та.

— Но главный-то тут? — хмыкнул Гарри и удостоился снисходительного взгляда. — Что? Ты мне, может быть, нравишься, и я с тобой отношение выстраивать хочу...

Даша приподняла одну бровь и выразительно взглянула на Гарри.

— Да, видел я себя в зеркале, видел, — буркнул Гарри, достал телефон и принялся копаться в контактах.

Демидова вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Алло? Наумова? Я в нашей каморке для медитаций один. Думал с одиночества начать онанировать, но вспомнил, что у тебя фетиш на некромантов.

В трубке послышался громкий женский крик:

— Не смей ничего делать! Я еду!

Гарри положил трубку и взглянул на Дашу.

— Что? — с опаской спросила она. — Я в вашей оргии участвовать не собираюсь.

— Да, я тоже, — хмыкнул Гарри.

— А зачем тогда Наумовой звонил?

— Не знаю. Скучно... Медитировать настроения совсем нет.

Гарри покосился на девушку и невольно опустил взгляд на её объёмную грудь.

— Ты, прости, конечно, Гарри, но спать я с тобой не собираюсь.

— Ещё весной ты вела себя по-другому.

— Это было нужно роду. Как минимум ребёнок, в идеале — ты в роде. А сейчас мне дали отбой, — призналась девушка.

— И всё встало на свои места, — кивнул Гарри.

— Ты, конечно, не урод, но не в моём вкусе.

— Не в твоём вкусе? — хмыкнул начинающий некромант и задумчиво спросил: — Погоди, это получается, я во вкусе Наумовой?

— Света всегда была немного озабоченна, — хмыкнула Дарья. — Озабоченная девственница — это жуткое зрелище.

— Я вообще-то думал, что она уже давно не...

— С её родителями, удивительно, что ей с тобой вообще позволено, — пожала плечами Дарья. — Так что можешь представить себе пса, сорвавшегося с цепи. Это самое близкое описание Наумовой.

Гарри тяжело вздохнул, посмотрел на телефон и снова залез в контакты.

— Алло, Васильев? Да, я знаю, что только пятница. Просто... скучно. Делать нечего. Хочется сделать какую-нибудь гадость.

— Где ты?

— В комнате для медитаций. Сижу, на сиськи Демидовой пялюсь.

— Готов работать?

— Готов, — вздохнул Гарри.

— Через три минуты будет наш автомобиль. Выходи к дороге.

Гарри положил трубку и взглянул на Дарью.

— Что за работа? И кто такой Васильев?

— Добрый дядя на голубом вертолете, — хмыкнул Гарри, поднялся и набрал Наумову. — Алло, Светка? Слушай, тут Демидова сжалилась и разрешила выпустить лишний пар ей на оголенную грудь.

— ЧТО?!!!

— Я уже закончил, так что извини, — произнёс Гарри и торопливо отнёс телефон, из которого орал голос Наумовой.

— БЕЛЕНЬКИЙ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!!

— Боже, какая нервная особа, — буркнул Гарри, нажимая кнопку завершения разговора, и покосился на девушку, сложившую руки на груди и гневно смотрящую на него.

— Это было обязательно говорить?

— Прости. Не обязательно, но что-то у меня настроение паршивое... Извини.

* * *

Что на меня тогда нашло?

Понимаете, это дурацкое чувство...

Нет, не зависть. Это ближе к одиночеству. Да. Думаю, это слово тут будет самым уместным.

Боря — мой друг, и мы всегда с ним вместе. Катя — наш моторчик и кипишной элемент. А тут, бац и нет моего верного друга и нашего моторчика. И я, вроде, в комнате для медитаций, но двух важных элементов в ней не хватает.

И как-то пусто на душе стало.

Вроде, и мама есть, и Пётр, но это... это родители. А вот два друга, которые всегда были рядом, куда-то исчезли.

Нет, не поймите меня неправильно. Зависти не было. Катя очень красивая и симпатичная девушка, но... У меня к ней не было чувств. Я был рад, что у них всё получилось, но...

Без зазрения совести, оглядки на обстоятельства я могу сказать точно.

Это был первый момент в новом теле, когда я по-настоящему ощутил одиночество. Я тогда чуть было Наумову на свидание не позвал. В смысле позвал, но потом. Об этом чуть позже. Это отдельная тема о наших отношениях, но...

В общем, спусковой клапан для плохого настроения оказался тем же, что и клапан для раздражения и полёта кровельного материала от переизбытка гормонов.

Работа.

Сложная, интересная работа.

Когда меня забрали, я отправился прямиком к Васильеву.

Там-то у нас и состоялся первый разговор о правилах поведения на полигоне и о том «Что такое хорошо, а что такое плохо».

* * *

— Но трупы вы мне дадите? — уточнил Гарри.

— Ещё раз, — вздохнул Васильев. — Ты на ставке внештатного инструктора подготовки. У нас есть штурмовая группа. Двадцать человек. У нас есть полигон. Сценарий простой: защитить здание сто квадратных метров и не допустить вреда цели. Для этого мы выделяем тебе сорок трупов разной степени разложения. Условия для тебя всего два. Первое — твои мертвецы не должны никого убивать. Второе — по команде «Отставить» они должны замереть.

— Так, это понятно. Сорок трупов, никого не убивать, по команде замереть, — кивнул начинающий некромант. — А как быть с оружием мертвецов?

— Каким оружием? Зачем им оружие?

— А что они будут делать, когда доберутся до штурмовиков? Будут дергать за щеку и с прихлюпыванием гноя в глотке хрипеть: «Ути, маленький»? Нужны чёткие правила. Кусаться можно? По роже ездить можно? А руку сломать? Ногу?

— Так... недоработка выходит, — буркнул Васильев.

— Оружие надо. Нелетальное. Что-нибудь, вроде... дубинок резиновых.

— У нас таких нет.

— Надо придумать что-нибудь, — пожал плечами Гарри. — Деревянной дубинкой можно и голову пробить.

В это время на телефон Васильева пришло сообщение. Мельком глянув на него, пока еще следователь недовольно сморщился.

— Так, — взял бумагу он. — Вот тебе пропуск на склад. Там Комаренко заведует. У него барахла контрабандного полно. Что-нибудь найдёте.

— А где у вас склад?

— В Москве, конечно. Слетаешь.

— Блин, я уже и посыльный, — недовольно проворчал Гарри.

— Не ной. Тебе все равно заняться нечем. Сам сказал. Бери Федорова и на артефактом минивене едьте на склад. Комаренко что-нибудь придумает, — протянул бумагу Гарри следователь. — И не делай такую физиономию. Ты у нас как внештатный сотрудник будешь. У тебя даже зарплата есть.

Парень взял бумагу, состроил недовольную мину и направился прочь из кабинета. Выйдя за дверь и прикрыв за собой, он взглянул на бумажку.

— А что? Трупы дадут... даже зарплату платят, — произнёс он и, поджав губы, взглянул на двух штабных офицеров в чёрной форме и лычками тайной канцелярии.

Гарри тут же толкнул дверь и заглянул в кабинет Васильева.

— Да. Еще две группы подтяни и отработайте их по полной... — разговаривал с кем-то Васильев.

— Слушай, а мне форму дадут? Я такие же лычки хочу...

Васильев прикрыл трубку рукой, покраснел от злости чуть и чуть было не послал Гарри куда подальше.

— Иди.... на склад! Едь! Понял?

— Понял, — буркнул Гарри и окончательно покинул кабинет.

— Злой он какой-то... — проворчал себе под нос парень, направляясь по коридору к выходу.

* * *

— Чё надо? — спросил упитанный мужичок в серой форме без всяких опознавательных знаков.

Гарри вздохнул.

— Нужны резиновые дубинки или что-то подобное, — произнёс парень, задумчиво рассматривая того самого Комаренко.

— Откуда в этой заднице дубинки? Здесь контрафакт и контрабанда. Кому нахрен нужно дубинки возить?

— Ну, может, хотя бы что-нибудь подобное? — с надеждой спросил Гарри.

— А я хрен знает, что тебе нужно? Палки резиновые? Нет таких. Есть шины или вон, там лодки резиновые с империи Цинь притащили. Хочешь искать — ищи. У меня и так забот полон рот, — пожал плечами мужик.

— А где хоть искать?

— Там в конце ангара резину сваливают. Здесь — металл. Дерево и электронику в соседнем складе, — пояснил Комаренко.

Гарри покосился на огромные, в два его роста, стальные болванки и спросил собравшегося уже отправиться к себе заведующего складом:

— А это что за болванки?

— Турки в эти болванки контейнеры с дурью заваривали, — пояснил Комаренко. — Контрабанда. Контейнеры изъяли, а это с молотка пойдет.

Гарри кивнул и направился в глубь ангара. Прохаживаясь между стеллажами и просто грудой барахла, он с удивлением рассматривал разобранные моторы, стальные рамы какой-то техники, а также сваленные в кучу медные трубы.

В итоге, он всё-таки добрался до огромной башни из автомобильных шин и потёр нос.

— Воняют знатно, — проворчал он и огляделся.

Стопка коробок с лодками, башня из шин и пара коробок поменьше, сиротливо стоявших у стены.

— Не густо, — проворчал начинающий некромант и подошёл к коробкам, без особой надежды заглянув внутрь. — Эм-м-м-м... А это тут откуда?

Вынув из коробки одну упаковку, Гарри озадаченно уставился на силиконовую реплику мужского полового органа исполинских размеров. Гарри вскрыл упаковку и достал довольно увесистый товар интимных магазинов и с удивлением принялся тыкать кнопки. Включив аппарат, он уставился на довольно забавную иллюминацию.

— Вот... чисто технически... — пробормотал Гарри и, взяв в руку инструмент «любителей погорячее», пару раз им взмахнул. — Для чего... нет. Даже для каких отверстий эта штука?

Достав телефон, он набрал Васильева.

— Слушаю.

— Я нашел э-э-э... силиконовые дубинки, — произнес парень, с улыбкой размахивая светящейся имитацией мужского полового органа. — И по форме, и по весу подходит.

— И зачем звонишь? — спросил в трубке голос.

Гарри нагнулся к упаковке и прочитал название.

— Просто они тут как «Декоративные светильники» проходят... — ответил он и одними губами произнес: «Серьезно?!!».

— Да хоть куклы надувные. Мне без разницы. Бери сколько нужно. Все равно на аукцион уйдёт.

— Понял. А такой вопрос еще: у вас там тренировки записываются?

— Да, а что?

— Ничего. Просто очень хочу посмотреть... на результаты, — сдерживая рвущийся смех, произнёс Гарри.

— Выдам запись, если для дела, — буркнул Васильев. — Что-то ещё?

— Нет, всё, — ответил Гарри и тут же услышал гудки в трубке.

Гарри с довольной мордой вскинул над головой найденный продукт интимного магазина, а затем ударил наотмашь.

— Таким по лицу прилетит — будет больно, — довольно заявил он, затем покосился на мигающий разными цветами силикон и добавил: — А ещё обидно!

Глава 8

Знаете, это было похоже на...

Ну, вот в детстве помните подарки на Новый год? Те самые, что были самыми желанными. Цветные, с шоколадными конфетами. Не знаю, какие любите вы, но мне всегда нравились «Каракум» с лёгкой вафельной крошкой.

Родители приносят подарки с работы, а ты уже весь на старте. Готов, собран и...

Ты уже знаешь, что скажет мама. Подарок от тебя, троглодита малолетнего, конечно же, спрячут. Его достанут на Новый год, к столу и высыпят всё в вазу.

К чему я это рассказываю?

Так вот, тот самый Каракум мне всегда казался слаще и вкуснее, если мне удавалось найти заначку до Нового года. Может, дело было в адреналине, который бушевал в крови, когда я тайком таскал конфеты, а может быть в самом факте.

Так оказалось и тут.

Я жутко хотел поднять нормального мертвеца.

Куриц поднимал, идиотизмом с костяным големом занимался.

Некроголубцы в конце концов.

А тут... На тебе сорок трупов. Половина в хорошем состоянии, половина с душком. Ну, ладно, парочка была откровенно запущенных и полуразложившихся.

А день, на секунду пятница, ближе к вечеру.

В ночь на понедельник тренировка у местной братии, а у меня школа.

Получается, мне надо было быстро создать сорок ходячих мертвецов, и простейшие умертвия тут не подходили. Нужны были хотя бы зачатки интеллекта.

Чтобы вы понимали, зачатки интеллекта в некромантии — это минимум полторы тысячи узлов. Улавливаете глубину «нетривиальной» прямой кишки?

Но кто в пятнадцать лет ищет оправдания?

Правильно — нормальные люди сказали бы, что это невозможно.

А я, на правах старшего инструктора за штатом, начал распоряжаться.

Когда я стал старшим?

Когда Васильева дёрнули на очередную группу, которая приехала по мою душу.

Тогда я ещё думал, что у него несколько таких, как я, уникумов, и они тоже требуют внимания, но как я потом выяснил, Васильев со мной одним еле справлялся. А вот желающих отправить меня к моим предкам меньше не становилось.

Васильев тогда ткнул в меня пальцем и буркнул начальнику Центра, что я все объясню. Типа, за старшего за подготовку к этой тренировке.

Я? За старшего у грозных дядек? Пф-ф-ф-ф! Ты дуй за кофе, а ты прыгай на артефактную леталку и дуй ко мне домой за трактатом. Как каким? Там узнаешь. Он будет за тобой внимательно наблюдать. Да, маме моей ещё скажи, что я на задании и буду в понедельник!

В общем, кураж я словил знатный.

Трактат мне привезли, кофе тоже.

И понеслось.

Для того, чтобы трактат допустил меня до печатей через ритуал до разумной нежити первого уровня, мне потребовалось восемь чашек кофе, две курицы, свиной кишечник и сорок три говяжьих глаза.

Да, эта зараза, словно поняла, что у нее карт-бланш, заставила сдать меня три темы. ТРИ! И все это было ручками. Поздний вечер субботы, завтра вечером «тренировочная нежить» должна быть готова, а у меня глаз дёргается от этого безумия. Да, ещё пару самых сгнивших трупов пришлось в расход пустить.

Зачем? А затем, что трактат решил, что прежде чем дать мне печать на разумную нежить первого уровня, неплохо было бы мне ещё и химерологию впихнуть. Да, там были детские игры с привязыванием к нежити лишних органов или конечностей, но эта зараза выдала мне самый сложный вариант — а прихреначь-ка ты, Гарри, нежити лишний глаз! Да не просто впихни, а свяжи с остальным телом. В смысле нервами? Нет, Гарри. Мучайся-ка ты с магической привязкой. Чтобы труп в руке дополнительный глаз держать мог, а при необходимости и оставить где-нибудь.

Эх...

Я тогда знатно побесился и в очередной раз поклялся себе спалить нахрен этот трактат.

Как бы там ни было, зачёт я сдал, привязав глаз к поднятому простейшему умертвию. Нет, в лоб не вставлял. В рот засунул.

После того, как я закончил, и мне наконец явили печать, начальник Центра, до этого захаживавший каждые два-три часа ко мне в подвал... По обстановке он мне почему-то напоминал пыточную... Но я точно не интересовался.

Так вот, начальник Центра Горбунов настоятельно рекомендовал мне поспать хотя бы часов шесть. Ладно, он мне пригрозил, что маму сюда привезёт. Знал старый пердун, чем меня зацепить.

В общем, когда я проснулся, то быстро закидал в столовой какую-то кашу с мясом в желудок, умчался экспериментировать с новой печатью. Сложной она не была, но была пара узких моментов.

Первый — сто семнадцать элементов.

Да, в печати «Воинства мертвого» было достаточно сложно разобраться. Плюс к тому же, я использовал выход через ритуалистику, а это означало, что все сто семнадцать элементов надо было разместить в точности и соответствии с печатью. Кто не понял — узлы в мертвеце и элементы в ритуале — разные вещи.

То есть вы понимаете, что корпеть над печатью нужно было довольно таки долго.

Но, как говорится, при наличии помощи от знающих людей всё оказалось не так страшно. Тут тебе и линейка трехметровая, и даже циркуль с меня ростом для точных окружностей.

Откуда такой циркуль?

Федоров, тот штабник, которого ко мне приставили, взял пару брусков, соединил болтом и заточил кончики. Дополнительно, для фиксации, прикрутил между брусками штуку, напоминающую автомобильный амортизатор. Я сначала отнёсся скептически и хотел по-старинке, с колышком и веревочкой нужной длины, но для этого нужен второй человек, если окружность больше размаха рук. Попробовал «циркуль» — отличная штука.

Закончил я ближе к вечеру.

Тридцать восемь мертвецов были готовы, выполняли команды и были готовы исполнить миссию.

Да, творческого подхода у них не было от слова совсем. Найти, поймать, скрутить, разорвать — это запросто. А вот действовать по обстоятельствам, проявить инициативу или пойти на хитрость — это уже не про них.

В общем и целом, я был доволен. Книга приняла зачёт, и я с удовольствием обнаружил, что она открыла для меня большую главу по основам проклятий. Никаких практик, но сам факт, что мне открыли основы основ с элементарными понятиями говорит о многом.

Я близок к своей цели!

Но тут был нюанс...

Либо об этом забыла упомянуть книга, либо я как-то не так воздействовал во время ритуала... А может, всё дело в моём довольном подвывании и чёткости наложениия... Я до конца так и не выяснил.

В общем, если вы некромант и собираетесь активировать ритуал массового поднятия нежити, то петь в процессе — не самая лучшая идея.

* * *

Комаренко вытер руки о полотенце и со вздохом вышел в коридор Центра.

День выдался тяжелым, и он успел смотаться на три аукциона, подписать нужные бумаги и получить пусть малую, но мзду за вовремя предоставленный товар по отличной цене.

Да, даже среди тайной канцелярии попадались мздоимцы, но тут к ним был необычный подход. Если в других учреждениях Российской Империи их гнобили, а порой и сажали, то тут их терпели при условии повышенной нагрузки и крайне высокой профессиональной деятельности.

Как это выглядело на месте начальника склада конфиската?

Возьмём те же алюминиевые болванки, изъятые на границе у турков. Что бы с ними произошло будь там честный чиновник? Устроили бы аукцион, пришли бы те, кому они были бы нужны, и после торгов продали бы ниже рыночной цены.

Что сделал Комаренко, когда увидел болванки?

Обежал парочку знакомых, выяснил, где сейчас самый большой расход алюминия, поговорил с начальством и внезапно у перерабатывающего предприятия под Белгородом случилась задержка в поставке. Завод в Петрограде на грани остановки, директора бегают с выпученными глазами. Тут появляется мудрый человек из серого крыла тайной канцелярии и сообщает, что на складах у них лежат алюминиевые чушки из Турции.

Итог: закрытый аукцион, взятка начальнику, и чушки уходят на завод по цене чуть выше рынка. Можно было поискать и в свободной продаже, но товар-то уже тут, хорошего качества. Забирай и работай.

За это и ценили Комаренко, и закрывали глаза на его прибавку к зарплате, которая порой превосходила её в несколько раз в виду неуемно бурной деятельности завсклада.

Понятное дело, что за ним приглядывали, чтобы склад не опустошился непостижимым образом, но человек оказался азартным и наслаждался больше самим процессом, нежели выгодой.

Так и в этот раз, просчитав все варианты и доложив начальству план по выгодному сбагриванию партии контрафактных шин, завезенных персами через казахские степи, он зашёл в туалет и собрался уходить, но заметил коробки с маркировками его склада, которые парочка секретарей вытаскивала из подвала. О подростке, который приходил к нему за резиновыми дубинками, он даже не вспомнил.

— Так... — недовольно буркнул полный мужичок и направился к подвалу. — Без меня? Почему я не в курсе?

Полный праведного гнева он спустился в подвал и услышал за стальной дверью, которую все называли «пыточная», разноголосый хрип. Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, он приоткрыл дверь и обнаружил почти четыре десятка человек со светящимися дубинками в руках.

— Мне больно видеть белый свет... Мне лучше в полной темноте...

— Что за чёрт? — пробормотал Комаренко и присмотрелся к людям. Бледные, со следами крови и белёсыми буркалами. — Это ж... это ж нежить...

— Я очень много-много лет... мечтаю только о ТЕБЕ...

Комаренко рассмотрел то, что было в руках у мертвецов, быстро закрыл дверь, огляделся и быстрым шагом направился по лестнице, чуть не столкнувшись с начальником Центра.

— Стоять! — скомандовал высокий худой мужчина с сединой на голове. — У нас сегодня ночью будет тренировка, приближенная к боевым условиям. У тебя патроны французские были.

— Два цинка... в смысле ящика. Они в ящиках хранят.

— Тащи. Посмотрим, как они в бою будут, — кивнул начальник.

— Сделаем, Николай Семенович, — закивал Комаренко.

Выйдя из здания Центра, он достал телефон и набрал номер.

— Сева? Ты где сейчас?... На учения собираешься? Сева, помнишь я тебе бутылку армянского коньяка дарил?... Вот сейчас берёшь эту бутылку и залпом до дна пьёшь. Звонишь командиру отделения и говоришь, что заболел. Понял?

В трубке послышался возмущенный мужской голос, но Комаренко его оборвал:

— Сына, тебе задница дорога? Так вот слушай отца! Напейся, заболей, сломай ногу, да что угодно! Только сегодня на учения ты не идёшь! Слушай отца!

Закончив разговор, Комаренко вытер пот со лба платком и, тяжело дыша, пробормотал:

— Патроны французские... да тут гранатомет надо! И не один.

* * *

— Сема, — хлопнул по плечу одетого в многокомпонентную броню здоровяка мужик с пулеметом на плече. — Ты чего хмурый?

— Да чёт не нравится мне это, — отозвался штурмовик, глядя на строй, стоявший в свете прожекторов. — Учения, ночью... мелкий ещё этот.

— Говорят, маг. Придумал какую-то подлянку, — пожал плечами товарищ. — Штабные болтали, что с аномалии каких-то тварей притащили.

— Может и так, но ночью-то нахрена делать учения?

— Чтобы булки не расслабляли. Про объект слышал?

— Слышал. Троих уже сняли, — вздохнул Сема. — Каждый месяц по группе отлавливают. Прут, суки, словно там мёдом намазано.

— Некромантом, Сема. Некромантом там нашим намазано...

— Равняйсь! Смирно! — раздался голос командира отделения.

Перед строем в двадцать экипированных штурмовиков вышен начальник Центра Сухоруков Николай Семенович. Оглядев строй он произнес:

— Среди вас много бывалых офицеров и бойцов боевого крыла. Я горд вашей работой и искренне считаю вас лучшими бойцами нашей службы. Однако последние события показали, что уметь воевать в самых сложных ситуациях недостаточно. Надо уметь решать проблемы и нетривиальные задачи. Быстро, четко и максимально эффективно. Именно поэтому в сегодняшних ночных учениях будет принимать участие приглашенный инструктор. И как вы понимаете, играть он будет не на вашей стороне.

Начальник Центра указал рукой на уставшую, но довольную морду Гарри.

— Позывной у него будет... Мелкий. Он вам и объяснит задачу.

Гарри вышел вперёд и достал из пакета, который принес с собой, жёлтые кружевные трусики и спросил:

— Кто старший?

Из строя вышел командующий отделением.

— Это объект! Объекта до рассвета не должен коснуться противник. Задача: занять здание на полигоне и держать оборону до шести утра. Вопросы?

— Здание покидать можно? — спросил командир отделения.

— Можно, но я бы не советовал, — хмыкнул Гарри и, оглядев скучающие лица штурмовиков, произнёс: — Предлагаю пари для этого задания. Так сказать, повышение ставок.

Заметив на себе пару снисходительных взглядов мужчин, Гарри громко произнёс:

— Если вы продержитесь до шести утра, я как проигравшая сторона приду на учебу в своё заведение в женском платье, — заметив усмешки среди мужиков, он добавил: — Если выиграю я, то следующий день на службе в женских платьях будете вы. Согласны?

— Они согласны, — с усмешкой произнёс Николай Семенович и добавил: — Это приказ!

* * *

— Василич, вижу свет! — раздался голос в рации, висевшей на плече.

Командир отделения оглядел бойцов, занявших позиции для огня в центральной комнате и поднял взгляд к потолку.

Тридцатилетний мужик был достаточно опытным, чтобы понять: будет подвох и по традиционным правилам играть никто не собирается. Он тоже не собирался, поэтому привязал объект веревкой к арматуре под потолком. Мало было перебить или вывести из строя весь отряд. Нужно было еще добраться до женский жёлтых трусиков, а это было четыре метра минимум.

— Седьмой — доклад! Кто противник?

— Вроде люди... Нет! Командир! Это нежить!

— Огонь! Открыть огонь! — тут же скомандовал Василич и повернулся к мужикам. — В голову! Цельтесь! Они не должны быть...

ТУДУ-ДУ-ДУМ!

С другой стороны от Седьмого застрочил пулемет, а в рации раздался панический голос:

— Пули не берут! Они бегут к нам!

БУДУМ!

Сработала первая растяжка, а Василич заорал в рацию:

— Всем огонь на поражение! Целиться в голову!

ТУДУ-ДУМ!

ТУДУ-ДУМ!

Командир отделения выглянул в окно и обнаружил, что твари несутся со всех сторон и были это не простые умертвия, поднятые спонтанно, которых он видел у одной из аномалий, а вполне резвые и быстрые мертвяки с цветными палками в руках.

Французские разрывные пули рвали их плоть, на бегу отрывая у них руки и конечности, но им было всё нипочем. Они неслись вперёд, утробно рыча что-то нечленораздельное.

Те, кому попадали к голову, валились на землю, но тут же вставали. Тело без головы продолжало движение, размахивая светящейся дубинкой.

— Твою мать!!! Это не зомби! — выругался Василич, выдернул гранату и метнул её под ноги приближающемуся зомби, после чего заорал в рацию: — СИНИЙ! КОД СИНИЙ!

БУДУМ!

Бойцы тут же принялись скидывать магазины и заряжать патроны со специальными магическими сердечниками, предназначенными для борьбы с магами и их щитами.

ТУ-ТУ-ДУМ! ТУ-ДУ-ДУ-ДУ-ДУМ!

Пулемет начал стрелять чаще, и Василич сразу сообразил, что даже двенадцатого калибра недостаточно для уничтожения мертвецов. Пулемётчик начал слишком частить.

Поднявшись и взглянув в окно, он заметил белоснежные росчерки от спецпатронов, которые кое-как упокаивали мертвецов. Василич был опытным штурмовиком и быстро сообразил, что на каждого требовалось больше десятка попаданий, а дорогих боеприпасов на всех мертвецов было сорок рожков. Могло элементарно не хватить.

— АХ ТЫ Ж, СУКА ДОХЛАЯ! — раздался рёв пулеметчика, а после несколько пистолетных выстрелов.

— Твою мать! — выругался командир и метнулся к его позиции. Ребята в комнате уже начали отстреливать зомби, пытавшихся сунуться в длинный коридор, ведущий в центральную комнату.

Подскочив и метнувшись по короткому коридору, он вывалился в длинную комнату с пятью окнами, где обнаружил огромного бугая пулеметчика, отмахивающегося пулеметом, от двух зомби со светящимися палками. Несмотря на могучие удары штурмовика, тем было нипочем, они продолжали избивать его, не особо церемонясь, куда попадать.

Второй номер для прикрытия лежал у стены с разбитым лицом без сознания.

Василич вскинул автомат, собираясь выдать очередь, но быстро сообразил, что зацепит своих, бросил оружие, выхватил единственный на все отделение артефактный короткий клинок и метнулся вперёд.

Схватив одного мертвеца за шиворот со спины и дернув на себя, он вонзил клинок ему в основание шеи и провернул. Мертвец тут же обмяк.

Второго пулеметчик повалил, скрутил и с бешеной скоростью молотил кулаками по голове. Мертвец же пытался выбраться и довольно отчетливо хрипел:

— Мне больно видеть белый свет... Мне лучше в полной темноте...

— Гена, держи его! — рыкнул командир отделения и прижал голову мертвеца, примеряясь, чтобы вогнать под череп артефактный клинок.

— Я очень много-много лет... мечтаю только о... ТЕБЕ!

После этого хрипа мертвец взбрыкнул, пытаясь скинуть с себя пулеметчика, но Василич резко вонзил специально подготовленную сталь в основание черепа, и мертвец тут же обмяк.

— Ты как? — взглянул на подчиненного командир.

Гена вытер кровь с разбитого носа и взглянул на командира.

— Нормально. Быстрые суки... У меня пулемет клину дал на французских маслятах.

Василич кивнул и крикнул в рацию:

— ДОКЛАД!

На втором этаже ещё слышалась стрельба, но на первом была полная тишина, нарушаемая тихим хрипом.

— Мне больно видеть белый свет...

Командир отделения покосился на светящиеся палки и обнаружил, что это...

— Василич, они нас хуями резиновыми пиздят... — возмущенно произнёс Гена.

— СУКИ!!! ЁБАНЫЕ ТВАРИ! — раздался вопль из центральной комнаты.

— Лишь бы не отъебли, — буркнул Василич и метнулся в центральную комнату.

Пулеметчик подхватил оружие второго номера и метнулся за ним.

В центральной комнате, идя в настоящий «пацанский» отмах и особо не понимая куда бьёт кулаками, сражался связист. Стойко получая резиновыми изделиями по всем частям тела, он отбивался сразу от семерых мертвецов, хором продолжавших хрипеть:

— Мне лучше в полной темноте... Я очень много-много лет мечтаю...

— Витька! Ложись! — заорал командир, вскидывая автомат и переводя на автоматический огонь.

Связист мгновенно рухнул на пол, а Василич открыл огонь, рвя плоть мертвецов спецпатроном. Не ушло и полмагазина, как рядом, упав на колено, открыл огонь пулеметчик.

Опустошив магазин и положив сразу четырех мертвецов, он ловким движением отстегнул магазин и вставил следующий. Его взгляд зацепился за мертвеца, что лез по стене, словно паук и направлялся к заветной цели — жёлтым кружевным трусикам.

— Потолок! — заорал Василич. — Держи объект!

Он вскинул автомат, но в этот момент выскочившая из соседней комнаты тень со светящимся фалоиметатором со всего размаху влепила ему по лицу с такой силой, что отправила его в бессознательный полет на пулеметчика.

— Твою мать! — заорал Гена и попытался навести оружие на противника, но тот навалился сверху, прижал автомат и прохрипел:

— Я очень много-много лет мечтаю только о ТЕБЕ!

Рука с декоративным светильником поднимается над головой и опускается на рожу пулеметчика.

Раз, за разом.

С ритмом и широкой улыбкой мертвец, словно выбивал какой-то ритм.

* * *

— Ну? И как прошло? — спросил Георгий, вышагивая по коридору за Васильевым и начальником Центра.

— Неожиданно, — хмыкнул Николай Семенович.

— Потерь нет?

— Это как посмотреть, — вздохнул Васильев. — Троих перевели в штаб. Психотравма у них. Двое в больнице. Одному челюсть сломали, второму скуловую кость поправили. Двадцать пять процентов получается.

— Никто не погиб, — возразил начальник полигона. — По факту невозвратных потерь нет.

Георгий вздохнул.

— Ну, хотя бы никто не погиб. Уже неплохо. Кстати, что по выводам?

— Французские разрывные — дерьмо полное, — выдал Николай Семенович.

— Или мертвецы нашего Гарри слишком хороши для них, — добавил Васильев.

— Чем хоть мертвецов брали?

— Нашим спецбоеприпасом, — ответил начальник Центра. — На одного около десятка уходило. Не знаю, что там за нежить, но обычную нежить у аномалии кладут одним-двумя патронами. К тому же этим мертвецам даже отделение головы от тела не особо мешало.

— Мы еще будем проводить анализ, но пока... непонятно, как он это сделал, — признался Васильев.

— Ладно, — вздохнул Романов. — Попытку обуздать шило в заднице Мрак-Беленького считаю успешной. Думаю, если бы эти мертвецы оказались в городе, то мы не отделались бы «выговором знати». А так, всё вполне безопасно.

— И местами полезно, — хмыкнул начальник Центра.

Делегация прошла по коридору и вышла на плац, где находились построенные подразделения.

Георгий вышел, чтобы произнести торжественную речь по случаю окончания переподготовки действующих отделений боевого крыла, но замер.

Перед ним стояло третье отделение.

Мужики все побитые, с опухшими рожами и синяками по телу. У кого глаз заплыл, у кого губы на два огромных вареника похожи, а у парочки на лбу огромные шишки, словно рог оттуда сейчас вырастет.

Все третье отделение одето в женские платья и ничуть не смущается от того, что солдатские берцы к нему совершенно не подходят.

— Васильев, — сквозь зубы произнёс Георгий и повернулся к следователю. — Это что за херня?

Тот кашлянул, кинул взгляд на лёгкую улыбку начальника Центра и, вжав голову в плечи, изобразил оправдательный тон:

— Так это... Мрак-Беленький.

Глава 9

— И-и-и-их-хи-хи-хи, — тихо и противно в очередной раз засмеялся Гарри.

Боря и Катя, подошедшие сзади, переглянулись.

— Беленький, ты там совсем рехнулся? — спросила Екатерина и огляделась.

Несмотря на большую перемену и время на поход в столовую, Гарри остался в классе и с хихиканьем что-то рассматривал в телефоне.

— А? Что? — обернулся начинающий некромант.

— Гарри, всё нормально? Мы до тебя все выходные дозвониться не могли, — признался Борис.

— Очень приятно, что вы за меня беспокоились, — вздохнул Гарри, убирая телефон в карман. — Но я не скучал. Было чем заняться.

— Надеюсь, ты не довел никого до обморока, — хмыкнул друг.

— Обморок? Нет. А вот без сознания кое-кто повалялся, — кивнул Гарри и оглядел класс. — Точно, у нас же столовая по расписанию!

— Беленький, а чего у тебя глаза красные и помятый весь?

— На секундочку, Мрак-Беленький! И вообще, пока кое-кто ходил на свидания, нормальные маги, жаждущие знаний, занимались делом, — буркнул Гарри и подхватил рюкзак, в котором показалась пластиковая упаковка. — Да и поспать бы мне... часов двадцать.

— Гарри, я надеюсь, что предмет у тебя в рюкзаке... — начал было Борис.

— Точно! Вы Наумову не видели?

— В коридоре тебя поджидает, — фыркнула Катя. — А зачем она тебе? И что там в рюкзаке?

— Сейчас всё увидите, — отмахнулся начинающий некромант, сгрёб тетрадки со стола в рюкзак и подмигнул другу. — Подыграй мне.

— В смысле подыграй? Что вы задумали? — тут же встрепенулась Катя.

— Спокойно, — обнял её за плечи Борис. — Доверься Гарри.

Гарри вышел в коридор и сразу приметил Наумову, что стояла, подперев стену в ожидании него.

— Моя вожделенная звезда и самый приятный сон! — воскликнул Гарри, направляясь к ней. — Ваше импровизированное декольте сегодня как никогда прекрасно!

Наумова встрепенулась и, приподняв одну бровь, взглянула на парня.

— Неужели сам Мрак-Беленький снизошёл до комплиментов? — спросила она.

— Прости меня, прекрасная... — Гарри подошёл и опустил взгляд на видневшуюся между расстегнутыми пуговицами блузки грудь девушки. — Прекрасная обладательница белого кружевного комплекта.

Светлана сделала шаг вперед и провела ладонью по пиджаку Гарри.

— Я принимаю ваши извинения, о прекраснейший.

— В связи с тем, что достояние и одновременно проклятие нашей компании обуздал великий и могучий сын гор Мусаев, я приготовил вам подарок, — торжественно объявил Гарри под недовольное сопение Кати за спиной.

Парень скинул рюкзак и достал оттуда упаковку, в которой виднелся огромная имитация мужского полового органа.

— Гарри, — набрала Наумова воздух в грудь для гневной отповеди, но, сдержав себя, все же произнесла: — Неужели ты думаешь: что подобная штука может тебя заменить? Или ты решил, что подобным образом можешь загладить вину за то враньё с Демидовой?

— Что? — изумился Гарри. — Это было не враньё, а самое подходящее оправдание внезапно изменившимся планам. Да, кстати, надо извиниться перед ней. Неудобно получилось.

— Гарри, чисто технически, — Наумова взяла «подарок» и подняла на уровень своей головы. — Ты думаешь, что во мне есть хоть одно отверстие, в которое влезает подобное?

Гарри потянул руку, взял Светлану за подбородок и подтянул к себе, одновременно направляя свои губы к ней, но в момент, когда они почти соприкоснулись, он слегка отклонил голову и, проведя щекой по её щеке, прошептал на ухо:

— Это светильник!

Отстранившись, он взглянул на покрасневшую девушку и сокрушённо покачал головой.

— И это меня извращенцем называют...

Катя за спиной Гарри закатила глаза, а Борис тяжело вздохнул и, тщательно скрывая улыбку, сокрушённо покачал головой.

— Пойдёмте, друзья. Утешить несправедливость этого мира могут только куриные ножки с неописуемой пюрешкой наших поваров, — произнёс начинающий некромант тоном полным боли и отчаяния, после чего направился дальше по коридору.

Наумова проводила кампанию, прочитала название на коробке, а затем, покраснев, оглянулась, наблюдая, как на неё и то, что в руках, пялятся младшеклассники.

— Это светильник! — громко заявила она, скинула с плеч свой рюкзак и принялась запихивать подарок поглубже.

* * *

Да, знатное было приключение.

Такой рабочий угар у меня бывал не часто, но он был.

Не знаю, что у меня тогда взыграло, что я подписался на тех мертвецов, но скажу так: я ни разу не пожалел о том, что связался с тайной канцелярией.

Материала у них хватало, а вот по-настоящему серьезных противников, с которыми можно было биться в полную силу — нет. Для подготовки таких отрядов организовывались регулярные тренировки возле аномалий, но это было чревато. Как бы ты не готовился к реальному бою, но всего учесть ты не сможешь. Были потери. Безвозвратные потери.

Ну, а тут... тут я со своими мертвецами.

Да, согласен, подобная тренировка была довольно серьёзной психологической проверкой, но давайте говорить откровенно — никто не погиб.

Никого даже не изнасиловали, хи-хи-хи...

Кхэм.

Да.

Я отвёл душу, сдал сразу три зачёта, Центр получил новый, доселе невиданный опыт.

Все в плюсе.

Единственными, кто остался в накладке, были мои друзья.

Боря и Катя.

Субботнюю и воскресную медитацию я пропустил.

Что было дальше? Дальше я учился. Представляете?

Я просто ходил на учебу, отпускал шуточки по поводу парочки влюбленных, сдавал зачёты, писал контрольные и со спокойной душой...

Ждал следующих выходных.

О-о-о-о да-а-а-а...

Понимаете, проказы в школе для меня были чем-то само собой разумеющимся, греющим душу и поднимающим настроение. В какой-то момент, когда меня отпускала эйфория и удовлетворение от прошлой шутки, я ловил себя на мысли: «Скучно живём! Надо что-то придумать». И так от одной проказы до другой.

А тут...

Нет, то, что потом происходило в Центре, было уже другим уровнем.

Тут можно было себе позволить больше, тут всегда был материал и нетривиальные задачи. Сложность, возможности и никаких тебе рамок. Главное — не убивать и сильно не калечить.

Собственно, у меня состоялся один разговор с Сухоруковым — начальником Центра. В пятницу, после медитации, вместо совместного похода в блинную я извинился и проулками добрался до ожидавшего меня автомобиля, который меня отвёз прямиком в Центр.

* * *

— Здравствуй, Гарри, — поздоровался Сухоруков, подойдя к парню и пожав руку. — Проходи, есть разговор.

— Здравствуйте, Николай Семенович, — произнёс молодой некромант, оглядев довольно скромный кабинет, прошёл к стулу и уселся на него. — Сильно Георгий Святославович ругался?

— Не очень. По большому счету остался доволен тем, как всё прошло, — усмехнулся начальник Центра. — Видео уже смотрел, которое я отправил?

— Эпичные кадры, — закивал головой Гарри. — А уж вид отделения на построении — просто шик и блеск!

— Согласен. Однако результаты меня очень сильно заинтересовали.

— Вы про берцы с платьем? — вскинул брови Гарри. — Вынужден согласиться. В следующий раз надо будет проговорить про туфли.

— Нет. Я не об этом. Знаешь, Гарри, до нашей тренировки, у нас бытовало мнение, что французские разрывные патроны очень эффективны против нежити. Однако твоя нежить спокойно их переносила и, несмотря на критические, по всем канонам, повреждения, продолжала атаковать. Это нас навело на мысль о... небольшом пересмотре подхода в борьбе с нежитью.

— В смысле?

— Понимаешь, Гарри, единственный тип нежити, который нам доступен — это нежить из аномалий. А это простейшая нежить. Стихийно поднятая. И вот на них французский боеприпас действует отлично. А вот с твоей нежитью такой финт уже не проходит. Это навело нас на очевидную мысль, что рукотворная нежить, в случае полномасштабных боевых действий, будет другой. И хорошо, если она окажется твоего качества. Может быть и похлеще. После анализа наши аналитики вывели четкий итог — к столкновению с нежитью даже первого порядка в условиях общевойскового боя мы не готовы. От слова совсем. Понимаешь о чём я?

Гарри выдержал несколько секунд задумчивую физиономию, а затем спросил:

— Мы со шведами воевать будем?

— Не факт, но если вдруг такое случится, то по факту такую атаку будут отражать только маги. У обычных подразделений нет ни единого шанса пережить подобного боя.

Парень задумчиво кивнул.

— Поэтому у нас есть серьёзное желание разработать простой и достаточно эффективный способ противодействия такого рода атакам. Для начала хотя бы умертвий первого порядка.

— Я не ожидал, что у нас настолько большие проблемы с... противодействием некромантам.

— Это общемировая проблема, и насколько нам известно, у каждого сильного блока есть свои способы подобной борьбы. Мы знаем о них только в общих чертах, но они есть.

— А убить некроманта?

— Ты извини, конечно, Гарри, но надо быть достаточно тупым, чтобы сунуться близко к противнику, чтобы он мог тебя достать. А с диверсантами противника мы умеем неплохо справляться. Противник тоже.

— Некроманты воюют нежитью, — кивнул головой Гарри.

— Да. И можешь себе представить, что может натворить нежить второго или даже третьего порядка. А если ещё и магов нет поблизости, то это по факту — верная смерть.

Гарри вздохнул.

— Что от меня требуется?

— Я хочу, чтобы наши с тобой тренировки стали регулярные.

— Каждую неделю?

— Нет. Нашим подразделениям нужен отдых, и мы не можем выдёргивать их каждую неделю. К тому же тебе нужен материал, а его в количествах, пригодных для всего Центра, найти не так-то просто. Аналитикам надо время обработать данные, а штабным придумать противодействие твоим мертвецам. Думаю, раз в месяц. Не чаще, а возможно и реже. Все будет зависеть от наших штабников.

Гарри почесал шевелюру и кивнул.

— Да. Думаю, это будет оптимально. Я не буду загонять себя, и у вас будет время подготовиться, только...

— Что?

— Можно наказание оставить? — спросил с довольной улыбкой начинающий некромант. — Уж очень вид у того подразделения был... Кхэм... Эпичный.

— Можно, — кивнул Николай Семенович. — Это неплохая мотивация для наших ребят.

— А если будет участвовать весь Центр, то можно устроить кубок «Жёлтых кружевных трусиков»! — продолжил с хищной улыбкой Гарри.

— Ну, это уже перебор, — кашлянул в кулак Сухоруков, тщательно скрывая улыбку. — Но идею я попробую согласовать с начальством.

— Кстати, — вспомнил Гарри. — Мне тут... в общем, мне открылись основы проклятий.

— Есть предложения?

— Пока нет, но как вы смотрите на... может быть понос во время тренировки? Или икоту?

— Понос — это уже чересчур. А вот икота или ослепление снайперов отделения во время задания... Это уже совсем другой коленкор, — задумчиво кивнул Николай Семенович. — Когда сможешь? Что нужно?

— Мне только основы открылись, но сама идея заставляет задуматься, — почесал подбородок Гарри.

— Тогда — добро. Как сможешь воплотить — сразу дай знать. Да, кстати, — спохватился Сухоруков. — Из тридцати восьми твоих умертвий в строю еще двадцать девять. Хотелось бы привлечь их к тренировкам других отделений.

— В эти выходные? Запросто.

— В эти выходные у нас не выйдет. Уже все запланировано. А на неделе ты в... школе?

— Да.

— А возможность передать управления ими?

— Только через сложный артефакт. Я пока такие делать не умею, — признался Гарри.

— Хорошо. Тогда на следующих выходных, — кивнул Сухоруков.

* * *

Гарри вздохнул и блаженно потянулся.

— Слушай, я вот смотрю на тебя и прямо... неспокойно на душе, — произнёс Боря, сидевший рядом на лавочке.

— М-м-м? Ты о чём? — спросил начинающий некромант, глядя на Наумову, что наблюдала за ними с окна кабинета.

— Где твой запал? Где безумные идеи? — спросил Борис и, проследив за взглядом парня, вскинул брови. — Неужели... Наумова? Ты её...

— Нет конечно, — хмыкнул Гарри. — Но да. Мысль такая есть.

— Тогда что случилось, и почему ты такой довольный? И куда ты пропадаешь на выходных так, что до тебя не дозвониться?

— Есть одно место... — с опаской оглянулся Гарри. — Первое правило этого место — не говорить об этом месте. А второе правило вообще не говорить об этом месте.

Борис нахмурился и со вздохом, в котором читалась едва заметная обида, начал:

— Ну, раз не говорить...

— Да, ладно, я шучу, — хлопнул по плечу друга парень. — Никаких бумаг секретности я не подписывал. Так, инструктором в тайной канцелярии подрабатываю.

— В смысле? Ты чем там занимаешься?

— Ну, знаешь, наши бойцы оказались слабо подготовлены против нежити. Вот меня и привлекли.

— Тебе трупы дали?

— Угу. Я там... — Гарри воровато оглянулся и шепнул что-то на ухо Мусаеву.

— Серьёзно?!! — вылупился друг.

— Да! Даже видео есть! — улыбнулся Гарри и достал телефон.

Катя же в это время, переодевшись и сложив сменку в мешок, вышла на улицу к ожидающим её друзьям. Обнаружив их на лавочке в небольшом парке перед школой, она сбежала по ступенькам, по которым они когда-то катались на парте и, подойдя поближе, нахмурилась.

Два друга сидели на лавочке, смотрели что-то в телефоне и тихонько хихикали.

— Так, — строго произнесла она. — Что вы тут опять устроили?

Она заглянула через их спины и обнаружила. что оба пялятся в телефон, на котором видно, как несколько человек избивали одетого в штурмовую броню бойца светящимися фалоимитаторами.

— Фу! Что за похабщина? — возмутилась Катя.

— А-а-а... это фильм такой, — тут же солгал Гарри. — Зомби-извращенцы называется.

— Гадость какая, — буркнула Катя и строго посмотрела на Бориса.

— Что? — смутился тот. — Это не порно! Это просто юмористический... ужастик.

— Господи, что у вас в головах, — вздохнула Екатерина.

— А пойдёмте есть! — тут же перевел тему Гарри. — Тут в блинной блины с сёмгой! Говорят, только на этой неделе будут.

Друзья направились по дороже, но Катю всё не отпускала какая-то мысль. Спустя метров тридцать она спросила:

— Так. Погодите. А тот... Тот светильник для Наумовой... — она взглянула на Гарри. — Что-то он очень похож на те, которыми того солдата избивали.

Боря молча поджал губы и всеми силами старался не заржать.

— Так... это фильм просто популярный. Увидел, поржал, думаю, дай Наумовой шутку устрою.

— Га-а-а-ари-и-и-и... — протянула Катя, но Борис быстро среагировал.

Он обнял девушку за талию и притянул к себе. Катя мгновенно спустила пар и довольно улыбнулась, а начинающий некромант с обидой буркнул:

— И вообще. Вы там по свиданиям ходите, обнимаетесь-целуетесь. А я? Вы обо мне подумали? Я, может, от скуки с ума схожу, хожу, грущу...

— Беленький, ты свою улыбку утром видел? — хмыкнула Катя. — Я вообще думала, ты в морге дискотеку устроил и от того такой довольный.

— Не дискотеку... Но можно и так сказать, — хмыкнул Гарри.

— И вообще, мог бы уже себе подружку найти. Хоть ту же Наумову на свидание пригласи, — заметила Катя.

— Если мы пойдем в кино, то боюсь, она меня там изнасилует, — хмыкнул начинающий некромант.

— Её и людное место не сильно остановит, — поддержал Боря.

— Тогда Демидову.

— Я ей не интересен, — вздохнул Гарри. — Род ей отбой дал, и она честно мне призналась, что я не в её вкусе.

— После её поведения — это жестоко, — кивнул Боря.

— О господи! Пригласи кого-угодно. В классе тебе точно никто не откажет, — буркнула Катя.

— Они не откажут одаренному с даром смерти, — грустно улыбнулся Гарри. — А не будь дара... никому я не интересен.

Катя с жалостью покосилась на парня.

— Может, если бы ты не творил всякую дичь, то всё было бы по-другому?

— Может, но есть один нюанс, — Гарри выпрямился, поправил школьный пиджак и произнёс: — Если бы я не развлекался так, как хочу, то я не был бы тем, кто я есть.

— По-философски, — кивнул Боря.

— А потому я продолжу делать то, что делаю. А уж там, как карта ляжет.

После обеда Гарри вместе с Борей отправились провожать Екатерину. Подойдя к ее дому, Гарри заметил в окне мать Кати, которая внимательно следила за ними, но промолчал.

Троица подходила к подъезду Кати, когда Боря одним взглядом попросил друга притормозить. Гарри ничего не сказал и не стал возражать, остановившись у большого раскидистого тополя.

Погода была отличной: голубое небо, мелкие белоснежные облака и яркие жёлтые и красные листья на деревьях и земле под ними.

— Мда, — вздохнул Гарри и покосился на Борю с Катей.

Парочка дошла до подъезда, Борис обнял и поцеловал девушку, после чего та счастливая упорхнула домой, оставив возлюбленного на улице. Борис вздохнул и направился к Гарри.

— Что случилось? — спросил друг, когда тот к нему подошёл. — Не вижу былого счастья и восторга.

— Обстоятельства, — буркнул Боря. — Пойдём.

Гарри поднял взгляд на окно квартиры Екатерины и заметил, что за ними всё ещё наблюдают.

— С её родителями проблемы?

— Знаешь уже?

— Нет, но догадаться не сложно, — пожал плечами молодой некромант. — Расскажешь?

Боря тяжело вздохнул, затем достал телефон, открыл на нём какой-то аудиофайл и передал Гарри.

— У неё на спине и ниже следы. Так, ничего особенного, но я такие видел. У меня дядю как-то в горах волки подрали. Лицо в лохмотья порвали. У него потом такие же следы пару лет на лице были после того, как целители шрамы свели.

Гарри молча взглянул на телефон и нажал кнопку проигрывать, затем добавил немного звука и поднёс телефон к уху, чтобы не смущать окружающих.

— Хватит мне угрожать! Я и так всё прекрасно понимаю!

— Тогда будь добра, не доводи до греха и выполни то, что тебе сказали! Этот сопливец должен умереть!

— Я уже девять раз наводила группу ваших людей, и ни одна из них ничего не смогла сделать! Дошло до перестрелке в центре города!

— А ты думала, что ищейки императора будут сидеть сложа руки? Не будь дурой. Специально для тебя прямым текстом говорю: убей этого мелкого кретина! Отрави, пристрели, взорви! Делай что угодно, но он должен подохнуть!

— Чтобы потом меня повесили на прокаженном холме? Ты в своём уме, Дэвид? Я понимаю, что ты мой брат, и на тебя тоже давят, но не до такой же степени!

— Не держи меня за ублюдка. Нам удалось провести две группы. Они устроят вашу эвакуацию. Завтра с тобой войдут в контакт. Пароль стандартный.

— Я... у меня даже плана нет.

— Человек тебе всё расскажет. Не волнуйся и просто доверься мне. Сделаем дело, и я тебя оттуда вытащу. Дворянство, светское общество, почёт и уважение. Всё будет. Просто надо сделать дело. Слышишь меня?

— Да.

— До связи.

Гарри вздохнул и вернул телефон другу.

— Я так понимаю, мелкий кретин — это я?

— Да.

— И голос женский знакомый. Она нам знакома?

— Да. Мама Кати, — ответил Борис и убрал телефон в карман.

— Что делать думаешь?

— Не знаю.

— Херовый ответ, — честно признался друг.

После нескольких секунд тишины, идя друг с другом плечом к плечу, Гарри спросил:

— Ты Катьку любишь?

— Да.

— Бросать думал из-за этого?

— Нет, но отец... У меня семья, Гарри. Я даже не знаю, что он скажет, когда я Катю как невесту приведу.

Гарри хмыкнул, затем вздохнул и взглянул на друга.

— Кто запись дал?

— Отец. Из тайной канцелярии на него вышли.

— А мне ещё ничего не сказали. Значит, окончательно никто ничего не решил, так?

— Наверное, — пожал плечами Боря и взглянул на друга. — Есть идеи?

— Пока нет. Думаю.

Гарри достал телефон и набрал номер Васильева.

— Алло? Да, я в курсе, что вы не подружка и нельзя звонить вам по пустякам, — вздохнул Гарри и взглянул на друга. — Нам помощь нужна. В смысле кому? Мне... и моему другу. Нет. Сами не справимся.

Глава 10

Глава рода Мусаевых оглядел кабинет, в котором сидел его сын, Мрак-Беленький и Васильев, после чего вздохнул и подошёл к свободному креслу.

— В том, что мы встретимся, у меня сомнений не было, — произнёс он и покосился на Гарри. — Но вот род Мрак я тут увидеть не ожидал.

— И вам здравствуйте, — кивнул начинающий некромант.

— Итак, — взял слово Васильев. — Раз все в курсе происходящих событий, то давайте сразу к делу. По законам империи Сельвины должны быть повешены на прокаженном холме. Екатерина будет считаться сиротой, её имущество должно отойти в казну. По факту бесприданница с тёмным прошлым семьи. Вопросов несколько. Первый — это намерения каждой из сторон.

Магомед удивлённо взглянул на Гарри.

— Мрак является стороной?

— Давайте сначала выслушаем Бориса, — кивнул в сторону друга Гарри.

Боря вздохнул, сжал кулаки и произнёс как на духу:

— Отец. Как бы не повернулась судьба — я не отрекусь от Кати. Она моя. Навсегда. И наша свадьба состоится в любом случае. Даже если на то не будет твоей воли.

Заметив тяжёлый вздох отца, Борис добавил:

— Я готов к изгнанию из рода. На мнение аристократии и светского общества при дворе мне плевать.

Магомед перевёл взгляд на Гарри.

— В свою очередь как старший рода Мрак я, в случае изгнания из рода Бориса, готов принять его и признать полноправным членом семьи, — твердо произнес парень.

Мусаев старший перевёл взгляд на Васильева.

— В этом случае мы просто выполняем свою работу и в ваши семейные дела вмешиваться не будем.

Магомед хмыкнул и с задумчивым выражением лица откинулся на спинку кресла. Уперев локти в подлокотники, он принялся задумчиво вращать на пальце тяжёлый родовой перстень.

— Наш род достаточно древний, чтобы чтить свою историю и обычаи. Судьба изрядно нас помотала. И войны были, и нищета по дворянским меркам. Но за всю историю, как бы не складывалась судьба, из рода изгнали всего лишь раз, забрав право на фамилию. Это было сто тридцать лет назад и причиной этому было убийство родного брата, — Магомед поднял руку, предупреждая слова сына. — Мы не произносим его имени. Для рода он не только мёртв, но и никогда не существовал. В родовом древе его нет.

Мусаев вздохнул и, продолжая вращать перстень, взглянул на Гарри.

— Я рад, что у моего сына есть друг, готовый пойти против не последнего рода в империи ради помощи другу. Действительно достойный поступок. Однако я не вижу преступления в том, что мой сын хочет связать свою судьбу с девушкой. Пусть и по зову сердца.

Глава рода умолк и выразительно взглянул на сына, который кивнул.

— Мы опустим истерику матери, закроем глаза на то, что тебе при любом удобном случае будут тыкать в лицо тем, что жена без родословной.

— Вообще-то у Кати есть родословная. Она связана с дворянским родом у бриттов... — вмешался Гарри.

— Если бы она была связана по-настоящему, то состояла бы в их роде. А так... — вздохнул Мусаев старший. — В общем, замять и не замечать можно многое. Не получится замять предательство её родителей. Клеймо предателей просто так не стереть. Ты осознаешь, на что идёшь? С такой супругой дорога во дворец будет сложной.

— Осознаю, — с каменным лицом подтвердил Борис.

— Я, конечно, извиняюсь, но нам обязательно делать так, чтобы о предательстве все узнали? — спросил Гарри, оглядев присутствующих.

— Хочешь спустить всё на тормозах? — хмыкнул Васильев. — И как ты себе это представляешь? Объявить им об их предательстве и потребовать покинуть земли Российской Империи?

— Зачем? Можно же просто организовать свадьбу, а потом подставиться и притвориться мертвым, — почесал голову Гарри. — Они быстро свалят с погоней на хвосте и оставят тут Катю, а я спокойно воскресну и продолжим жить как жили.

— Они знают, что мы знаем, — задумчиво произнёс Боря.

— И обратно не сунутся, — кивнул Гарри. — А у нас просто родители экстренно уехали к родственникам за бугор.

— Слухи рано или поздно вытащат всю подноготную, — хмыкнул Васильев. — Если у нас никто и не узнает, то слушок могут пустить и сами бритты.

— О чем? О том, что нашли исполнителей из местных, а те обосрались, и их вокруг пальца обвела тайная канцелярия? Ну, так такое сплошь и рядом, — пожал плечами начинающий некромант. — Одна перестрелка в городе чего стоит. И насколько я понимаю, таких залетчиков была уже не одна группа. Другое дело, что пройдёт время, а у Мусаевых может вылезти какая-то родня за бугром в самый неподходящий момент.

Магомед взглянул на сына и задумчиво произнёс:

— Отречение от прав на Екатерину Сельвину...

Васильев вскинул брови, задумчиво побарабанил пальцами по столу и кивнул.

— В принципе план неплох и достаточно разумен. Кроме одного момента, — следователь взглянул на объект своей службы. — Ты уже научился восставать из мертвых?

— Если бы умел, то вряд ли просил вас о помощи, — вздохнул Гарри. — Вы в подобных операциях намного опытнее меня.

Васильев тяжело вздохнул и продолжил барабанить пальцами по столу.

— Я такие операции не подписываю. Надо согласовывать...

* * *

Если честно, я думал, эта ситуация разрешится за пару недель.

Серьёзно, ну что там может быть сложного?

Выяснить, как меня собираются грохнуть, упредить ситуацию, проработать план, сделать всё чисто, чтобы комар носа не подточил, и вуаля. Одни сваливают из страны, Боря получает Катю, а я торжественно, с фанфарами и почётным караулом восстаю из мёртвых.

Эх...

Все это растянулось до весны.

Да, уважаемые. Конец апреля, у нас тут контрольные, мученические потуги параллели на проявление своего дара и прочие весенние обострения у подростков.

Почему всё получилось так затянуто? Почти полгода подготовки были связаны с чрезмерной... осторожностью обеих сторон.

Началось все с переговоров Магомеда Мусаева с матерью Кати. Отец у неё, простите за выражение, редкостный подкаблучник.

То они торговались за наследство, то за права на Екатерину, то за место свадьбы и условия помолвки...

В общем, знатная тягомотина, которую по моему личному мнению Мусаев создавал исключительно для показухи. Всё же свадьба простолюдинки и не последнего жениха довольно приличного рода накладывала свои отпечатки.

Во все эти политические тонкости я пока не вникал, а вот в то, что происходило у Васильева... окунулся знатно.

Помимо родителей Кати, было ещё несколько групп... желающих, чтобы моё тело как можно быстрее и надежнее начало разлагаться.

Да, согласен, с моей стороны лезть носом в эти все шпионские игры было верхом глупости, но просить меня допросить труп седого старичка, являвшегося связным, такая себе идея со стороны Васильева.

Это было, по-моему, в феврале. Мороз стоял жуткий. Все порядочные школы отменили занятия, разумеется, кроме школы для одаренных. Помню, взбесило меня это. Считай, зима в самом разгаре: снег, дубарина такая, что на шарфу сосульки образуются за пару минут ходьбы до остановки транспорта. Школьные дворы везде пустые, а я, как прокаженный, вместо сладкого сна и тёплого какао за поздним завтраком, тащусь к школе.

На улице темно, а в школе горит свет. И двери парадные у неё, словно червоточина в космосе, одаренных туда засасывает.

В общем, не в духе я тогда был.

* * *

Гарри пододвинул к себе исходящую паром тарелку с крем-супом и вдохнул аромат. Его лицо немного разгладилось, но взгляд, остановившийся на окне с морозными узорами, снова заставил его поёжиться и недовольно сдвинуть брови.

— Гарри, — произнесла Катя, усевшись напротив. — С тобой всё нормально? Ты какой-то хмурый.

— За окном мороз такой, что сморкаюсь сосульками, — буркнул парень, недовольно насупившись. — С чего бы мне улыбаться?

Борис поставил поднос рядом с Катиным и, усевшись, слегка улыбнулся.

— Друг мой, ваша улыбка в свете контекста выглядит издевательски, — буркнул начинающий некромант, взял ложку и попробовал суп. — А не так плохо...

В это время за их стол уселась Демидова.

— Борис, Катя, — кивнула она, усаживаясь за стол.

Друзья покосились на Гарри, который развёл руками.

— Она всё ещё злится за ту шутку с выдуманным онанизмом на её грудь, — пояснил Гарри. — Решила меня игнорировать.

— А ты извиняться пробовал? — хмыкнул Борис, подтягивая к себе хорошо прожаренный бифштекс.

— Естественно! — возмутился друг. — Дарья, я искренне извиняюсь, что сказал о том, что онанировал на твою оголенную грудь. Я искренне не понимаю, как можно этим заниматься без удовлетворения оральным путем, и почему все верят, что одной оголенной груди хватит для...

— Гарри! — недовольно рыкнула Катя.

Начинающий некромант умолк и, тяжело вздохнув, взглянул на Бориса, который обречённо покачал головой.

— Друг мой, ваши извинения похожи на соль, которую сыплют на рану.

— Возможно, — буркнул Гарри. — Да и настроение у меня сегодня не очень.

— Если никак себе не поднимать настроение, то оно таким и останется, — заметил молодой пиромант и слегка улыбнулся, отрезая от котлеты кусочек.

Гарри тяжело вздохнул и, зачерпнув ложку супа, отправил её в рот, а после того, как проглотил, произнёс:

— Друг мой, с новой системой охраны и слежения, а также благодаря моему браслету у меня из возможностей остались только безобидные шалости.

— Безобидные? — хмыкнула Катя, с удовольствием отрезав кусочек от сырной запеканки под сливочным соусом. — А ты такие умеешь?

— Написать слово из трёх букв на доске — много ума не надо, — хмыкнул начинающий некромант.

— Знаете, друг мой, — задумчиво сказал Боря. — А ведь в этом есть эстетический вызов.

Гарри нахмурился и замер с недонесенной ложкой до рта, после чего поднял взгляд на друга.

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай. Вроде простая шалость, доступная даже первоклашкам, но... — тут Борис прожевал мясо и уточнил: — Мы же не размениваемся на пустяки, так?

— Так.

— Если это так, тогда почему бы нам не сделать те же три буквы такими, чтобы любой знающий человек сказал — это искусство!

Гарри положил в суп ложку, сплёл пальцы и, не моргая, уставился на друга, уже погрузившись в себя, пытаясь найти решение этой нетривиальной задачи.

— Вы что, каллиграфией решили заняться? — хмурясь, спросила Катя. — Вы же не настолько...

Девушка перевела взгляд на возлюбленного, лицо которого озаряла легкая улыбка, а затем покосилась на Гарри, который лыбился так, что казалось лопнут щеки.

— Так, либо вы сейчас прекратите лыбиться и нормально объясните, что задумали, либо я сейчас этой вилкой сделаю вас братьями по крови.

Заметив, как на неё покосился Боря, она пояснила:

— Воткну сначала тебе в руку, а потом ему, — буркнула Екатерина.

— Что если надпись будет не стереть? — задал риторический вопрос Гарри.

— Завесить плакатом? — тут же парировал Боря.

— Тогда надпись будет не на предмете. Это будет проекция, которая проступит на поверхности любого предмета. Шкаф, плакат, пианино.

— Кабинет превратят в кладовку, — возразил Боря. — И кроме учителей, о ней никто знать не будет.

— Нестабильная привязка, — после нескольких секунд выдал решение Гарри. — Надпись будет появляться сама по себе в разных местах, а затем менять своё положение. Нужно только цикл к чему-то привязать.

— А теперь давай придумаем, как сделать проекцию трех букв, не привязываясь к материалу и месту, заставить ее появляться и исчезать, а так же самовосстанавливаться.

— А это еще зачем? — спросил Гарри.

— Чтобы первый одаренный, выдавший в нее силу, не разрушил наше наследие для этой школы, — хмыкнул Боря.

Гарри откинулся на спинку стула и, не сводя взгляда с друга, затарабанил пальцами.

— Помнишь, я тебе про икоту рассказывал?

— Ты о своей работе? — хмыкнул Боря. — Помню. Проклятья навести проще на площадь, чем на неизвестных людей.

Начинающий некромант поднял одну бровь, уставившись на друга, а тот, всеми силами продолжая держать беспристрастную маску, положил кусочек мяса в рот и молча продолжил жевать с лёгкой улыбкой.

— Так. Я правильно поняла, что вы решили школу проклясть? — спросила Катя, переводя взгляд с одного друга на другого.

— Верно, — кивнул Гарри.

— Ты хоть понимаешь, как к этому подойти? — спросил Боря.

— Понятия не имею.

— Что для этого нужно?

— Даже не представляю.

Боря так же откинулся на спинку стула, вытер рот салфеткой и произнёс:

— Перспективы — неясные. Будущее — туманно.

— Но свет нашей цели ведёт нас вперёд, — кивнул Гарри и покосился на Катю. — Ты в деле?

— Что за идиотский вопрос? — возмутилась девушка, но, заметив как на неё посмотрел Борис, тут же поправилась: — Вопрос, заданный мне, кажется риторическим и не требующим ответа.

— Неплохо, — поджал губы молодой некромант и покосился на Демидову. — А вы, барышня?

Дарья подняла взгляд от своего салата и вздохнула:

— Я все понимаю: вам это кажется каким-то достижением, но мне это кажется глупым ребячеством. Если у вас настолько много энергии, что её некуда девать; попробуйте сделать что-то по-настоящему полезное, а не писать сквернословия в школе.

— Борис, — с серьёзной миной произнёс Гарри. — Предлагаю официально снять звание «Мисс зануда» с нашей одноклассницы Мининой и передать Демидовой в виду скверного характера, полного отсутствия юмора и предвзятого отношения к произведениям магического искусства!

— Поддерживаю! — кивнул Боря и покосился на Катю.

— Я воздержусь, — пожала плечами она.

— Итак. Согласно голосованию, официальный титул «Мисс зануда» передается...

Демидова тяжело вздохнула, положила приборы на поднос и молча встала. Взяв поднос и отнеся его к месту сбора посуды, она покинула столовую.

— Что с ней? — удивлённо поинтересовался Борис. — Мы же ей не титул «Мисс плоскодонка» передали.

— Она всегда серьёзная, если вы не заметили, — буркнула Катя. — Серьёзная, принципиальная и достаточно ответственная. Не то что вы — два бездельника-балагура.

— Боря, она меня кашей обзывает! — возмутился Гарри.

— Балагура, а не булгура! — фыркнула Катя.

— Но ты ведь с нами? — хмыкнул начинающий пиромант и приобнял Катю за плечи.

— Да, Кать. Так что ты тоже булгур, — кивнул Гарри и взял ложку из уже подостывшего крем-супа, но тут в его кармане зазвонил телефон.

Парень достал его и удивлённо взглянул на фамилию Васильев. Кинув хмурый взгляд на друзей, он поднял трубку.

— Служба унижения боевого крыла тайной канцелярии слушает, — ответил он.

— Труп поднять можешь для допроса? — без приветствия спросил Васильев.

— Сразу — нет. Нужно будет сначала поговорить с одной... одним информатором. Думаю за ночь управлюсь. У меня ещё несколько уроков. Часа через три буду свободен.

— Машина уже ждёт на парковке, возле парка.

— У меня вообще-то ещё уроки...

— Машина ждёт, — надавил Васильев. — Это срочно.

Вызов завершился, и Гарри задумчиво уставился на Борю.

— Вызвали? — спросил друг.

— Да. Причем безапелляционно, — буркнул парень. — Придётся отложить разбор полетов на завтра.

* * *

Гарри опустил взгляд на лежащий на полированном металлическом столе труп старичка с тщательно замаскированной лысиной на черепе. Одет он был в домашний халат, тапочки и имел характерное отверстие во лбу.

— Вы зачем старика замочили? — буркнул молодой некромант и поднял взгляд на Васильева.

— Оперативная обстановка, — буркнул следователь. — Этот старикашка — довольно важная фигура. Мы за ним следили почти год. Хорошо маскировался.

— И вы не смогли его задержать?

— Пока мы не поняли, как он выкидывает свои фокусы, брать его смысла не имело, — покачал головой Васильев. — Мало того, что у него было больше десятка артефактов личины, так он ещё и умудрился спрятать в квартире серьёзный экранированный накопитель. У него не двушка в старой пятиэтажке была, а целый склад артефактов.

— А он точно не маг? — уточнил Гарри, понимая, что Патруш крайне не рекомендовал пытаться призывать дух мага.

— Точно. Мы его раз двадцать проверяли. Он работал только артефактами. До того, как тело остыло, его успели ткнуть наши аналитики своими приборами. В нём ни капли силы.

— Хорошо, — вздохнул подросток. — Мне нужна свободная комната.

— А та, где ты был?

— Не подходит. Там слишком много моей силы.

— Подвал? Вчера расчистили.

Гарри кивнул и, прихватив с собой Федорова, с недавних пор превратившегося в постоянного сопровождающего, отправился готовить ритуал.

Сам ритуал Гарри зарисовал на листочке, нарисовав стрелки и отметки о расстояниях, как учил его трактат. Да, после того, как парень добился от него печати нежити, она снова навалила на него зачеты по основам довольно скучной и достаточно муторной ритуалистики, а именно — правилах записи элементов в ритуалах. И уже через месяц после успешной сдачи Гарри умудрился столкнуться с этими знаниями на практике.

Призванный Патруш поглотил силу и согласился показать ритуал, сразу предупредив, что данный подход безопасен только с неодаренными людьми. На вопрос про эффективность он благоразумно промолчал.

Сам ритуал занял всего несколько часов, но все равно дался Гарри крайне тяжело. За время учебы парень успел выработать пусть приблизительный, но режим сна и бодрствования. Заканчивать же его пришлось в половину четвертого утра.

По команде юного некроманта принесли труп и положили в ключевое место, чуть в стороне от основного рисунка. Так как труп был свежим, Васильев надеялся на полноценный допрос, поэтому решил присутствовать при призыве.

Гарри запустил силу в накопитель, установленный рядом со знаком «Глаз духа», и поднял взгляд на сам ритуал.

Тот сначала не подавал признаков работы, но спустя несколько секунд от чёрных линий начал подниматься легкий дымок. Чёрные струйки тянулись к центру, где был нарисован круг с удерживающими рунами.

Когда они сплелись в один шар, то тут же на его месте появилась фигура старичка.

— Как тебя зовут? — громко спросил Гарри, внимательно осматривая духа.

— Макар... — утробным голосом ответил призрак.

— Полное имя!

— Заболотский Макар Юрьевич.

Гарри взглянул на Васильева, тот кивнул и сделал шаг вперед.

— Кто тебе выдавал задания? — спросил следователь, а Гарри замер.

Перед его глазами на лбу призрака появилась четкая пятиконечная звезда.

— Управляющий.

— Кто такой управляющий?

Звезда приобрела синий оттенок, и Гарри обернулся к стоявшему за спиной Федорову.

— Звезду на лбу старика видишь?

— Старика вижу. Звезду нет, — чётко и по делу ответил тот.

— Кто такой управляющий?!! — надавил Васильев, не получив ответа.

Звезда мгновенно покраснела, и Гарри уже взволновался не на шутку.

— Кто тебя обучал работе с артефактами?

— Управляющий.

— Где находится управляющий?

Звезда медленно от краев к центру начала чернеть. Призрак затрясся, словно ему внезапно стало очень холодно.

— ВСЕ ВОН! — заорал Гарри и метнулся к ритуалу, чтобы разорвать подпитку призыва духа. — Быстро!!!

— Что... — успел произнести Васильев.

ХЛОП!

Время будто замерло.

Комнату залило плотным серым маревом.

Движения медленные, словно всех окунули в бассейн с киселём.

Федоров с перекошенным лицом бежит к двери, Васильев с недоумением смотрит на Гарри, помощник следователя поднимает руку, чтобы указать на призрака, у которого глаза заполнились тьмой, а Гарри замер на одной ноге. Второй он пытается достать до накопителя.

Глава 11

Знаете, почему ещё тогда я понял, что я не некромант?

Нет, не в смысле, что я не обладаю силой смерти, а в том смысле, что я букашка и необразованный балбес?

Вот как раз из-за того случая.

Сейчас объясню.

Жил-был себе человек.

Нет никаких критериев ни к телу, ни к личности. Над ним проводятся определенные манипуляции как алхимические, так и физические, но на самого человека это не влияет.

Он как был смертным, так им и остаётся.

Случилось несчастье, и человек умер.

Он оставляет отпечаток своей души в этом мире (это называется дух) и благополучно отправляется в рай... или ад... или нирвану, или в Вальгаллу. Не важно.

Но вот появляется некромант и поднимает душу умершего человека, и происходит то, что произошло со мной.

Это называется «Расщепление духа».

И накладывается оно только некромантом.

То есть этот старичок был заброшен специально поближе ко мне каким-то некромантом. Он вёл себя достаточно профессионально, чтобы у служб не возникло подозрений, а так же появилась куча вопросов. В итоге старичок попадает...

Правильно.

В мои неопытные, но жутко любопытные руки.

И в момент, когда я призвал его дух, чтобы допросить, сработала та самая закладка от настоящего профессионального некроманта. Отпечаток духа, напитавшись силой, которую я использовал для призыва, пошёл в разнос.

По идее нас должно было накрыть смертоносным «Последним вдохом мертвеца». Это что-то типа магического зарина, только ты не просто забывал как дышать, а высыхал, превращаясь в мумифицированный кусок мёртвой плоти.

Что за кисель в воздухе был тогда, спросите вы?

Это была защита рода Мрак.

Да, предки уже подумали про подобные обстоятельства, в отличие от меня — недоучки. Перстень сработал мгновенно и выплеснул блокирующий стазис из разряда «Ни себе, ни людям». Это заставило закладку перегореть основные элементы и выгореть. Сила, запущенная по основным каналам, перенасытила их из-за отсутствия выхода и просто порвала внутри старичка ту самую закладку.

Как итог, после почти минуты висения в этом киселе закладка самоуничтожилась, кисель опал, я пришёл в движение и со всей силы пнул уже пустой накопитель, который полетел в стену и превратился в бесполезный кусок кварца и металла.

И вот после этого я конкретно на своей шкуре ощутил, что значит профессиональный некромант, и как далеко я от подобных фокусов. Не нежить какая-нибудь. Не сложное умертвие с когтями и зубами. А закладка в живом человеке. И тут хватило не только профессионализма, чтобы сделать небольшую газовую бомбу в живом существе, а ещё и подстроить всё так, чтобы она попала именно мне, и именно я нажал на детонатор. Я же... по факту я чуть было сам себя не убил собственной силой.

Есть над чем подумать, правда?

Так вот, после того случая в тайной канцелярии случился небольшой оперативный кризис.

Пока все шерстили всех, проверили и перепроверили каждого, я раздумывал о том, что это было и зачем.

Нет, у меня не было мысли о том, что некромант Швеции или Персии мне друг и брат. Я прекрасно понимал, что мы скорее враги, но...

Меня не покидало ощущение, что это была не серьёзная попытка меня устранить, а скорее... Скорее своего рода «Здравствуй, Гарри! Мы за тобой присматриваем!»

Почему?

Потому что род Мрак был достаточно древний, чтобы все кому надо знали все основные реликвии рода. Династия некромантов персов, к примеру, насчитывает больше тысячи лет, и я, несмотря на урезанный доступ к библиотеке, знаю, что у их родового кольца двенадцать слоев защиты. Включая такой же, как у меня, «Серый кисель». Надо ли гадать: знал ли другой некромант о моём родовом перстне?

Думаю, большого смысла нет.

Тот, кто сделал эту закладку и называет себя «Управляющим», прекрасно знал о этой защите.

Именно поэтому я и решил, что подобный финт был тем самым «Приветом» от неизвестного мне некроманта.

Хотя давайте говорить откровенно: не имеет значения, кто это сделал. Что с персами, что со шведами мне не по пути. И те, и другие будут рады моему холодному трупу. Не говоря уже о планах полного разрушения моей страны, которые, в случае войны при мне живом, столкнутся с определенными трудностями.

Как итог той ситуации — я получил серьёзный разговор с Васильевым. Да, я предполагал, что всё сложно, но не настолько.

* * *

— А этого мало, чтобы дать мне возможность учиться управлять своей силой напрямую? — недовольно спросил Гарри, глядя в глаза Васильеву.

Следователь тяжело вздохнул и, выдержав взгляд, произнёс:

— Ты вообще понимаешь, чего просишь?

— Да, я прошу дать мне возможность учиться защищаться силой и...

— И ей же убивать, — оборвал его следователь и тяжело откинулся на спинку кресла.

— Не без этого, — буркнул молодой некромант. — Но я не поверю, что у вас не найдётся для меня хотя бы простого щита и какого-нибудь атакующего заклинания.

— Найдётся, как не найтись, — хмыкнул мужчина. — Только вот у тебя есть трактат «Смертью отмеченных».

— Эта книга упертая как баран и...

— А ты не думал, почему она так поступает? — хмыкнул Васильев. — Не думал, почему родовая реликвия не даёт тебе в руки все заклинания сразу, а действует исключительно по порядку и плану, который в неё заложил опытный и знающий некромант?

Гарри вздохнул.

— А знаешь ли ты, что одна ошибка в Щите праха будет стоить всему живому в радиусе ста метров жизни? — приподнял бровь следователь. — А твоя Стрела смерти, перенасыщенная силой, может убить всё живое на расстоянии двухсот метров? Знал про это?

— Допустим, предполагал. Однако можно же найти глухое место, где...

— Можно найти место, где никто не умрёт, но нет такого места, где прямое упражнение с силой не изменит твою психику, — отрезал Васильев. — Заклинания на взаимодействие с силой напрямую меняют людей согласно их силе. Хороший бой на пределе сил зачастую выворачивает людей настолько, что их не узнают родные. Ты ЭТО знаешь?

Гарри тяжело вздохнул.

— Допустим, не знал, — буркнул молодой некромант.

— Так вот, именно поэтому некроманты сидят по своим норам, а не разъезжают по балам и соседним странам. Именно поэтому ни один некромант не полезет в бой, создавая заклинания напрямую, а если уж пришлось, потом годы восстанавливается, чтобы окончательно не превратиться в беспощадного ублюдка.

Васильев открыл ящик стола и достал оттуда упитанную папку, которую бросил на стол перед парнем.

— Даже у нас, тайной канцелярии, есть почти пять сотен техник, направленных на восстановление. Есть старые разработки для пиромантов, где человека закапывают по шею в землю. Есть техники с запечатанными темницами, где маги света не видят ничего сутками. Есть техники для магов земли, в которых их привязывают вверх тормашками на несколько дней так, чтобы они не касались земли. Знаешь, сколько у нас техник, чтобы вернуть разум мага смерти после перенапряжения?

— Одна-две?

— Ни одной, Гарри. У нас нет способов вернуть тебя, если твоя сила окончательно отобьёт тебе голову.

Гарри недовольно поджал губы, а Васильев продолжил:

— Поэтому, Гарри, я прошу тебя больше времени уделять трактату. Чаще думать головой и не снимать этот замечательный перстень. И самое главное я прошу тебя запомнить и уяснить. Если ты применяешь силу напрямую, создаешь щит или Стрелу смерти, то ты уже проиграл. Не важно, убьешь ты противника или нет. Ты проиграл просто потому, что взялся за силу напрямую.

Начинающий некромант тяжело вздохнул, но в итоге кивнул.

— Я вас понял.

— Гарри, я всей душой желаю тебе никогда не запускать ситуацию до такой степени. И я искренне надеюсь, что ты не превратишься в подобие Глеба Мрак.

— Дерьмовый характер был?

— Не то слово, — хмыкнул Васильев. — Да, кстати!

Васильев нажал кнопку на телефоне и скомандовал:

— Федорова ко мне!

— Что? — забеспокоился парень. — У нас ещё один отряд отборочный тур прошёл?

— Ты про ваш «Кубок желтых кружевных трусиков»? Нет. Там «отборочные» ещё идут.

— По телевизору бы показать, — мечтательно произнес Гарри.

— Угу, как наших же штурмовиков мордуют восставшие мертвецы, — хохотнул следователь. — Но кое-какую славу твой турнир все же снискал. Императорская семья с удовольствием смотрит записи и делает ставки...

— Тотализатор? А почему я не участвую?

— Во-первых, ты заинтересованная сторона, а во-вторых, ставки на щелбаны. Князья тоже следят за ситуацией. Идут переговоры на участие в турнире княжеских дружин. У нас, к слову, осталось всего восемь твоих умертвий. Нужна новая партия.

— Я же в прошлом месяце сорок штук делал, — смутился Гарри.

— Наши аналитики кое-что придумали. Теперь расход мертвецов вырос в разы, — пожал плечами Васильев. — Пора подумать о новом усложнении.

— Господин следователь, вызывали? — вошёл уже знакомый молодому некроманту провожатый.

— Федоров, бери артефактный минивенчик, хватай объект и дуйте в седьмой родильный дом, — приказал хозяин кабинета.

— В родильный дом? Зачем? — смутился Гарри.

— Ты теперь старший братик, Гарри, — усмехнулся Васильев и кивнул на дверь. — Дуй давай. Всё хорошо. У тебя сестра.

* * *

Думаю, вы знаете, как выглядит новорожденный.

Сморщенный, красный, спящий и плачущий комочек плоти. Да, периодически он ещё делает вещи, что дурно пахнут, и прилипает к груди матери.

Сказать, что я был умилен — нельзя.

Что в прошлой жизни, что в этой я старался детей сторониться.

Нет, дело не в том, что я не люблю детей.

Дело в том, что детский организм... Для меня был из области чего-то непонятного, странного и опасного. Почему опасного? Да просто потому, что врача и так любой по сути человек мог засудить, а с детьми всё было ещё жёстче.

Я не из тех, кто гордо именует себя «чайлдфри». Но вот вся педиатрия, ровно как и гинекология в прошлой жизни казались мне чем-то ужасным, сложным и чересчур противоречивым.

В хирургии всё просто. Льется кровь? Режь. Болит? Обследуй и тоже режь.

А тут...

Можно, конечно, вспомнить ту самую бородатую шутку про «Кровоточит и не дохнет», но тут всё иначе. Женщинам нормально кровоточить, если у ребёнка что-то болит — резать не обязательно и зачастую не нужно. В общем... Скользкая для меня тема.

А тут...

Тут ребёнок.

Что с ним делать?

Непонятно.

Чего делать нельзя?

Всё нельзя.

Поэтому я как порядочный подросток поулыбался, покивал, поздравил маму, попытался «улюлюкать» моей новой сестренке, которую решили назвать София, и после того, как она разревелась, судя по всему, намочив подгузник, отдал её маме.

После недолгого разговора с Петром, когда мы оставили Ларису с Софией, мы пришли к консенсусу, что маме пока лучше будет в особняке.

Ну, а затем, чтобы, так сказать, выпустить пар, я снова начал тиранить книгу.

А вы думали я бросил то, что задумал с тремя буквами?

Ага, как же... Я эту затею так не оставил.

Правда и получилось не совсем то, что я планировал, но давайте по порядку.

* * *

Гарри недовольно засопел и в очередной раз бросил взгляд на книгу, где вместо следующей главы, была очередная отговорка:

Не спеши и еще раз проверь задание прошлого урока.

— Так, — тяжело вздохнул Гарри и покосился на банку, в которой плавал небольшой уродец, по недоразумению названный химерой. — Совместить плоть разных живых существ одного вида. Есть? Есть. Химера должна быть способна к самостоятельному передвижению. Есть? Есть. Так какого хрена?

Начинающий некромант покосился на трактат.

Книга пролистнула несколько страниц обратно и подсветила часть задания.

— В смысле передвигаться самостоятельно? — возмутился Гарри. — Оно плавает!

Парень недовольно насупился и покосился на трехлитровую банку. В ней плавала химера созданная из трех голов скумбрии и двух хвостов. Существо кое-как двигалось и раскрывало сразу три пасти.

— Ладно, согласен. Плавает она так себе, — проворчал некромант. — А что я по твоему должен был сделать? Дом приличный, тут тараканов нет. И может хватит мучать меня химерологией? Я тебя просил какое-нибудь проклятье, привязанное к пространству чтобы проявить буквы и заставить их блуждать.

Книга, словно поняв его возмущение, перелистнула страницу, на которой был написан следующий урок.

Блуждающее проклятье привязанное к местности. Циклы, принципы организации и особенности применения.

— Что? Просто так? — подошел Гарри к стоявшей в подставке книжке. Перелистнув страницу, он наткнулся на уже стандартную отписку.

Не торопись, юный адепт смерти. Действуй согласно плану и тогда у тебя будут все шансы дожить до конца обучения.

— Да твою же мать! — выругался Гарри, засопел и глянул на банку с химерой. — Ладно. Видит бог, я не хотел...

Парень достал телефон и зарылся в список контактов. Быстро найдя нужный, он набрал номер.

— Алло! Сидоров! Ты еще на скотобойне работаешь?

— Не. Уволили. За копыта говяжьи.

— Копыта? Кому понадобились копыта? — нахмурился начинающий некромант.

— Есть любители, — хмыкнул голос в трубке.

— Ясно. Жаль, конечно, — вздохнул Гарри. — Ты хоть как? Нашел работу?

— Да, в крематории помогаю...

Гарри широко улыбнулся.

— Сидоров...

— Нет, — сразу отрезал голос в трубке. — Тут все по учету. То, что попало к нам, должно вернуться пеплом в отдельной посуде.

— А ты сможешь отличить пепел говядины, от пепла человечины?

— Я тут не один работаю. Такой финт стоить будет дорого. Да и материал... с душком обычно приходит. Целиком почти никогда. Зачастую конечности. Ампутация или еще что-то.

— Сидоров, миленький, ты просто скажи сумму. Мне хотя бы такого достать, — с жалостью простонал Гарри и подошел к банке.

— Пока точно не скажу. Переговорю на смене. Если все выйдет, сообщу.

— Отлично. Жду звонка, — кивнул Гарри и завершил вызов.

Отложив телефон, он осторожно открыл крышку и вытащил свою поделку из банки.

— Химера так себе, — проворчал он и отнесся ее на кухню, открыл шкафчик под раковиной и забросил хищному цветку.

Алоэ тут же схватило подачку и принялось его терзать.

Не успел Гарри закрыть дверцу, как зазвонил телефон.

— Сидоров? Я думал ты до вечера будешь выяснять, — с удивлением произнес Гарри, подняв трубку. — Алло?

— Триста рублей. Прямо сейчас. Есть три ноги, две задницы и частично позвоночник по грудной отдел. Еще пальцы россыпью.

Гарри на секунду смутился, а поставщик добавил:

— Немного подгорелое, но какое уж есть.

— У меня только один вопрос... — начал было Гарри.

— Бомжи алюминий с высоковольтной линии стырить пытались, — тут же ответил Сидоров.

— Кхэм... Понял. Пойдет!

* * *

— Ты нашел решение? — спросил Боря.

— М-м-м? Ты о блуждающем проклятье? — спросил Гарри.

— Да.

— Нет, но вчера у меня был крайне интересный вечер и ночь, — хмыкнул молодой некромант. — Мне досталось немного человеческой плоти и получилось продуктивно поработать.

— Откуда? Канцелярия расщедрилась?

— Нет. Они запрещают забирать тела или их части. Тут личные источники, — подмигнул Гарри и заметив как с опаской покосился Борис, пояснил: — Личные источники из крематория.

— Как у тебя мать терпит это безумие, — вздохнула Катя, шедшая рядом. — Воняет же в любом случае будет.

— Некроманты в прошлом уже озаботились этой проблемой. Поэтому есть «Круг чистоплотности», а еще цветочек неплохо удаляет отходы и впитывает запахи. Достаточно его вытащить из под раковины и поблизости поставить. А на счет мамы — она с Петей в поместье. Мы решили, что там будет и удобнее, и безопаснее.

— Есть чего бояться?

— В свете последних событий — да, есть, — кивнул Гарри и достал ключ от подъезда, к которому они подошли. — Но по факту — у меня пустая квартира. Можно готовиться... только надо постараться ничего не уничтожить.

Ребята последовали за Гарри. Поднявшись на лифте, они дождались, пока тот откроет дверь, а затем зашли внутрь.

— Господи, Гарри, что за срач?!! — возмутилась Катя, глядя на то, как везде валяются листы, какие-то рисунки, книги и пятна от крови и грязи.

— Рабочая обстановка некроманта, — отмахнулся подросток прошел в зал и огляделся. — Блин, куда эта химера делась.

Боря поднял один из рисунков и задумчиво уставился на напечатанную схему строения крыла птицы.

— Гарри, ты увлекся авиамоделированием? — спросил друг.

— А? Типа того. Мне тут достались две нижние части тела... Одна правда была без ноги...

В этот послышался легкий хлопок и из кухни вылетела химера.

Боря поднял взгляд и задумчиво уставился на летающий под потолком мужской половой орган, в роли крыльев у которого была натянутая на косточки мошонка.

— Гарри, у меня только один вопрос, — задумчиво произнес Боря, покосившись на возлюбленную. — У него эрекция на Катю или это побочный эффект твоей работы?

Глава 12

Катя, занимавшаяся уборкой, пока парни оккупировали стол на кухне, собрала все наброски в стопку, сложила валявшиеся то там, то тут книги в комнате некроманта и отнесла в комнату Гарри.

Оглядев оставшиеся пятна на полу комнаты, она вздохнула и, недовольно проворчав о неряшливости и разгильдяйстве, граничащим с поклонением хаосу, отправилась за шваброй.

Добавив специального средства, она прошлась шваброй по залу и быстро справилась с пятнами и следами «работы» Гарри. Когда с этим было покончено, Екатерина прошлась шваброй вдоль дивана и зацепила какой-то листок.

Подняв его, девушка взглянула на рисунок и удивлённо вскинула брови.

— Серьёзно-о-о-о?

На рисунке был нарисован огромный толстоногий жук, на панцире у которого было изображено два бугра. Рядом была зачёркнутая надпись «Яйцечёс». Чуть выше большими буквами была надпись «Пальцежоп».

Катя выпрямилась и с недовольной миной повернулась, собираясь высказать Гарри всё, что она думает о его чувстве юмора, но замерла, обнаружив Бориса, стоящего в проходе и с легкой улыбкой наблюдающего за ней.

— Проверяешь, умею ли я мыть пол? — спросила с прищуром Катя.

— Были некоторые сомнения, — признался Боря. — Но я больше любовался.

Катя оглядела себя.

Юбка до колен, блузка с закатанными рукавами, обычные телесного цвета колготка, култышка на голове и пара прядей, что выбились из-под резинки и лезли на лицо.

— Угу, любовался он, — буркнула девушка, резко дунув, чтобы прядь не лезла в глаза. — Я даже не накрашена.

— Не косметикой, не платьем, а тобой, — улыбнулся Мусаев.

Девушка улыбнулась и не отпуская швабры подошла к возлюбленному почти вплотную.

— Только любоваться собираешься? — спросила девушка, проведя рукой по груди Бориса и подалась вперёд, поцеловав парня в губы. — У меня вообще ощущение, что это я из гордых кавказских родов, а не ты.

— Хочется, чтобы тебя хорошо приняли, — пожал плечами Боря. — У нас строгие традиции.

— В смысле приняли? — спросила Катя. — Мы были с тобой вдвоём, ты меня раздел и всё остановил в последний момент. Ладно бы, я сказала «нет», но это ты сделал. А сейчас...

Катя умолкла и хмуро взглянула на Мусаева.

— Кать, я не хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я хочу, чтобы ты мне стала женой, — спокойно произнёс Боря, глядя в глаза девушке.

Катя смутилась, оглянулась на комнату, где смогла прибраться после погрома, устроенного Гарри, и снова взглянула на парня.

— Что, прямо женой? Я не аристократка и...

— Плевать, — пожал плечами Боря.

— У меня родители и... Аристократы обычно не спрашивают на счет женитьбы. Может у меня мама уже с другим договорилась? Они там с отцом постоянно шушукаются и на какие-то встречи ездят.

— Это встречи с моим отцом, — спокойно ответил Боря и достал из внутреннего кармана школьного пиджака коробочку с кольцами. — Свадьба летом, через две недели после выпускного.

Девушка раскраснелась, растерянно забегала глазами, а Мусаев встал на колени и протянул коробочку с обручальными кольцами к ней.

— Скажешь нет — слова не пророню и другом ты для меня быть не перестанешь, — произнёс парень. — Скажешь да — обратной дороги не будет. Вместе будем навсегда. У аристократов разводов не бывает.

Катя стояла красная от смущения, перед ней на коленях серьёзный Борис с обручальными кольцом.

Девушка хотела уже открыть рот, чтобы ответить, но в этот момент из кухни выпорхнула химера, пролетела над головами и приземлилась на только что вымытый пол.

Ноги химеры, выполненные из средних пальцев, кое-как смогли удержать тушку. Из-за неправильного баланса тела химере приходилось идти, запрокинув «основную часть тела» вверх. Из-за этого походка у нее была довольно своеобразной и походила на самодовольного голубя, закинувшего голову высоко вверх, только вместо головы у химеры была...

— Боря, ты можешь нормально ответить: ты трахал Катю или нет? — послышался голос Гарри с кухни. — Мне на проклятье нужна кровь одаренных девственниц! Мы либо берём её в расчет, либо думаем, где её найти.

Катя перевела взгляд с химеры на Бориса, тут же взяла себя в руки и покрепче сжала швабру.

— Я согласна, — произнесла она и одной рукой подвинула возлюбленного в сторону. — Но сначала...

Войдя на кухню, она обнаружила стол, заваленный тетрадями и книгами. За ним с лохматой шевелюрой сидел Гарри, что-то выписывая из таблицы в книге в свою тетрадь.

— Беленький, — спокойной произнесла Катя, перехватив швабру со специальной тряпкой на ней двумя руками.

Гарри оторвался от своих записей и поднял взгляд на Катю.

— Катя? — нахмурился он и тут же замер от осознания того, что вопрос свой он произнес слишком громко. — Это была шутка... Катя... Спокойно, Катя!

Молодой некромант вскочил на ноги, а Екатерина перехватила швабру на манер копья.

— Катя... Катя, не надо!

* * *

Екатерина с довольной миной рассматривала колечко на своём пальце. небольшое и достаточно удобное. Несмотря на наличие небольшого алмаза в нём, колечко не смотрелось вычурно и не торчало. Для пробы она даже провела рукой по волосам и к её удивлению ни один волос за кольцо не зацепился.

— Так, — вздохнул Борис. — Получается, что некромантского в этой затеи только эффект блуждания.

— Угу, — буркнул Гарри, стоявший у раковины.

После небольшой взбучки грязной тряпкой Гарри был вынужден признать капитуляцию и пойти на уступки, одним из пунктов которой было беспрекословное подчинение и уборка в собственной квартире. Для начала хотя бы на кухне.

— А кровь девственниц обязательна?

— Да. Причем одаренных девственниц. Ещё и по стихиям они должны быть не противоположны. Или огонь-земля, или воздух-вода, — кивнул Гарри и, сполоснув тарелку, оставил её на столе, рядом с уже чистой посудой. — А вот с самой проекцией надо работать. Я примерно представляют, что для этого нужно и куда копать, но у меня источников нет.

— Библиотека? — спросила Катя.

— Нет. Нас тут же вычислят, и всю шутку испортят, — мотнул головой Борис. — Я попробую в нашей порыться. Куда только копать?

— Я нашёл в книгах, что мне в детстве отдали, небольшое упоминание проекций. Это по сути сигнальные приёмы среди магов. Там ничего точного нет, но хотя бы понятно откуда ноги растут. Надо найти исходники и тонких настройках покопаться. Кстати! Самые эффективные проекции у магов света и огня.

— Я Наумову долго не вытерплю, — тут же вмешалась Катя.

— Огнём обойдёмся, — буркнул Гарри, покосившись на девушку и поставив на стол последнюю вымытую тарелку. Выключив кран, он взял полотенце и принялся их протирать, тут же составляя в шкафчик. — Сложность всей этой затеи в том, что мы втроём в любом случае не справимся. Нам нужен кто-то с водой.

— Демидова? — предложил Боря.

— Что-то у меня есть сомнения, что она будет участвовать в наших проделках, — буркнул Гарри, вытерев очередную тарелку.

— Попробовать стоит в любом случае, — вздохнул Мусаев. — Может, получится как-то договориться.

В этот момент послышались хлопки крыльев, и из комнаты прилетела химера, севшая на подоконнике и начавшая расхаживать перед окном из стороны в сторону.

— Гарри, я правильно поняла, что кожу с мошонки ты использовал на крылья? — спросила Катя, покосившись на гордо расхаживающую поделку по подоконнику.

— Да. Это же логично. Кожа тонкая, жира нет, чистить и скоблить не надо. Даже резать пришлось по минимуму.

— А побрить её ты не додумался? У тебя волосы на крыльях растут.

— Так. Я согласен, что я режу трупы и их части. Я согласен, что я отрезал половые органы парочке бомжей. Да, их обгорелые пальцы я тоже использовал. Но брить яйца обгорелым бомжам... — молодой некромант взглянул на друга. — Боря, и после этого предложения она меня называет извращенецем?

Пиромант покосился на расхаживающую химеру с задранной к потолку головкой и взглянул на друга.

— Знаешь, Гарри... это самый гордый член, что я видел в своей жизни.

* * *

Борис положил последний кусочек бифштекса в рот и спокойно положил приборы на стол. Взяв бокал с виноградным соком, он сделал пару глотков и посмотрел на отца.

— Что она ответила? — спросил Магомед, спокойно и размеренно отрезая очередной кусочек.

— Она согласна, — спокойно ответил сын и сделал ещё один глоток.

Глава рода Мусаевых кивнул и заметил, как нахмурилась мать. Отрезав очередной кусочек мяса, он спокойно положил его в рот и, прожевав, произнёс:

— Борис, я уже не раз говорил, что мы растили тебя по столичным правилам, — Магомед взял салфетку и вытер рот. — Мы тебя ничем не ограничивали, но есть нюансы, которые не поймут рода здесь, на Кавказе.

Мать Бори слегка кивнула, подтверждая слова мужа.

— Здесь на многое могут закрыть глаза, если род силен, но кое о чём всё же будут шептаться за спиной. Да и у нас в роду есть кое-какие принципы, — продолжил Мусаев старший. — Я сейчас не о родословной Екатерины. Понимаешь?

— Екатерина Сельвина — девственница, — кивнул Боря. — Я в этом уверен.

Отец вздохнул и кивнул.

— Рад это слышать. Я в тебе не сомневался.

Он с превосходством взглянул на супругу, но та вместо кислой мины в ответ тоже довольно улыбнулась.

— Раз так, то больше никаких препятствий не вижу. Венчаться, я так понимаю, вы будете по столичным обычаям. Так?

— Так, — кивнул сын.

— Столица?

— Нет. Думаю, в родном городе невесты, — качнул головой Боря.

— Экономишь?

— Нет. Хочу, чтобы это был праздник ближнего круга родственников и друзей, — ответил Мусаев младший. — Пышные торжества и прочее не очень уместны.

— Магомед, она простолюдинка. Думаешь, она сможет выдержать двенадцать, а может, и шестнадцать часов торжеств? — хмыкнула мать. — Светские свадьбы — это очень долго и достаточно нудно.

Глава рода кивнул.

— Тут я вынужден согласиться. Сам эту тягомотину не сильно люблю, но...

— После официальной свадьбы мы приедем в род, — кивнул сын.

— Здесь уже тогда нормально и отметим это дело, — закивал Магомед и покосился на супругу, которая одобрительно взглянула на него. — Сколько человек планируешь на свадьбе?

— Сельвины и вы, — пожал плечами Боря.

— Друзья?

— Гарри.

— Согласно этикету он должен быть с парой, — напомнил ему глава рода.

Борис вздохнул, после чего молча кивнул.

— Я ему напомню.

— Хорошо. Теперь по поводу твоей семьи, — вздохнул отец. — Отдельный дом в этом городе я покупать для вас не вижу смысла.

— Да, мы с ней уже разговаривали по поводу дальнейших планов. Мы хотим учиться в столичном университете.

— Дорого, — задумчиво произнёс Магомед. — Вы уверены, что потянете обучение? Просто переступить порог университета мало. Надо быть достаточно одаренным и упёртым человеком.

Боря молча залез во внутренний карман и достал оттуда пару листов, на котором были результаты его обследования в сторонней фирме.

Отец взял бумагу и взглянул на нее. Чем ниже опускались его глаза, тем сильнее поднимались брови.

— Когда... когда ты успел начать третий слой Таркарского подхода? — пробормотал он.

— Каждый день понемногу и по-серьёзному каждый выходной, — пожал плечами парень. — Вода камень точит.

Мусаев старший дошёл до строчки с объёмом силы и замер. После нескольких секунд ступора он поднял взгляд на сына.

— Это точные исследования?

— Точнее оборудования в городе нет.

Отец передал первый лист, после чего пробежался по обследованию силы Сельвиной Екатерины.

— Шестьдесят пять и пятьдесят восемь эрг, — пробормотал он и поднял взгляд на сына.

— Это много? — уточнила мать, пытаясь вникнуть в цифры на заключении специалистов.

— У Исы «Каменного грома» было сорок пять, — пробормотал глава рода и задумчиво уставился на сына. — Наш род всегда брал мастерством, а не силой...

— Я закончу университет, и уже можно будет говорить о силе, — кивнул Боря.

— На счёт службы не передумал?

— Нет. Своё мастерство мы будем оттачивать вместе.

— Женщинам не место на войне, — вздохнула мать. — Я бы предпочла, чтобы она занималась детьми, а не проливала кровь у аномалий.

Отец выразительно взглянул на сына.

— Я приложу все усилия, чтобы у аномалий лилась кровь только появившихся тварей, — кивнул сын. — Однако есть мнение, что грядёт кое-что похуже регулярных стычек у аномалий.

Глава рода покосился на супругу.

— Покажи результаты обследования Ибрагиму. Он будет рад за брата.

Супруга недовольно насупилась, а Магомед надавил:

— Мне надо поговорить с Борей.

Мать встала из-за стола и покинула комнату, а отец взглянул на сына.

— Что знаешь?

— То, что кто-то очень хочет смерти моего друга. Настолько, что не гнушается ничем. И этот кто-то не один.

— История циклична, — хмыкнул отец. — Раньше, перед тем, как начать полноценную войну с вторжением, агрессор уничтожал магический потенциал своей жертвы. Некроманты — первоочередная задача.

— Я тоже об этом думал, — кивнул парень.

— Я рад, что ты всеми силами скрываешь свою силу в школе, — кивнул отец. — Пусть кто-то и кичится ей, но в свете грядущих событий это флаг «Я опасен, уничтожь меня!».

Магомед вздохнул и проговорил:

— Ты понимаешь, что нахождение рядом с некромантом для тебя может оказаться смертельным?

— Понимаю, пап, — кивнул Боря. — Но по-другому я не смогу. Гарри мой друг. Настоящий.

Глава рода Мусаевых вздохнул и кивнул.

— Боевой факультет?

— Да.

— Невеста тоже?

— Да.

Магомед вздохнул и кивнул.

— Хорошо. На учебу мы соберём денег. С вашим проживанием на время учебы тоже что-то надо будет решить...

— Мы хотим вместе с Гарри жить в университетском общежитии.

Магомед вскинул брови, а сын пояснил:

— Каждый день ездить с края города — сомнительное удовольствие. К тому же, мы будем жить рядом. Эффект роста силы продолжится.

— В общежитии живут в основном безродные, по четверо в комнате...

— Я хочу попросить тебя об отдельной комнате для меня и Кати. Если мы будем официально женаты, прошение можно подать по правилам университета. И ещё... Мне нужен допуск в нашу библиотеку.

— Зачем? У нас книги только по силе земли.

— Ни одной по пламени? Огневы ничего не дали?

— Есть парочка, но это только бытовые заклинания, — вздохнул отец.

— А я силой даже чай подогреть не могу, — хмыкнул Боря и, заметив взгляд отца, пояснил: — Если я действую силой напрямую, он закипает раньше, чем я успеваю остановиться.

Глава рода кивнул.

— Думаю, этот вопрос решим...

* * *

Гарри задумчиво почесал шевелюру и прибавил шагу.

Узнав, что Демидова после уроков частенько ходит в третью городскую больницу, парень ожидал чего угодно, но не медицинской формы в отдельном пакете у Дарьи в сумочке со сменкой.

Весь день парень был занят тем, что искал момент для того, чтобы подойти к девушке и попросить помощи. Попытки Бориса и Кати оказались безрезультатны.

Уже у самого выхода из школы, когда девушка складывала обувь в традиционный мешочек, он заметил выпавший пакет с медицинской формой.

Заинтересованный обнаруженным фактом он не стал ловить Демидову, а проследовал за ней пару кварталов, обнаружив, что та идёт прямиком к больнице.

Дойдя до проходной, она остановилась и оглянулась, четко уставившись на Гарри.

— Привет ещё раз! — поднял он руку и подошёл к ней. — Не ожидал, что ты... сюда ходишь. Ты тут работаешь?

— Нет. Просто помогаю.

— Волонтёр?

— Да. А что? — с вызовом спросила девушка.

— Да нет. Просто, — смутился Гарри. — И что ты тут делаешь?

Демидова приложила ключ к электрозамку и открыла проход.

— Пойдём, посмотришь.

Гарри пожал плечами и последовал за девушкой.

К его удивлению, та быстро переоделась в форму в раздевалке и, выдав одноразовый халат и смешную шапочку, напоминающую формой шляпу поганки, кивнула в сторону коридора, который заканчивался плотными дверями.

Когда Гарри подошёл к двери, то остановился, задумчиво уставившись на табличку.

Детское онкологическое отделение.

— А вот это действительно неожиданно, — буркнул он.

— Уже испугался? — хмыкнула Дарья.

— Нет, но это... неожиданно.

Повисла пауза, которую нарушила девушка.

— Так ты идёшь или нет?

Гарри молча кивнул и последовал за девушкой.

Они прошли внутрь коридора, но стоило из палаты выглянуть первому ребёнку, как раздался крик:

— Тетя Даша! Тетя Даша пришла!

Из палат тут же начали выбегать дети, которые наперебой начали что-то кричать и о чем-то рассказывать:

— А я цветок слепила!

— А Семён опять дерётся...

— Мы будем играть в наступалы?

Весь этот гомон был вокруг Дарьи, которая присела и, обнимая детей, пыталась их успокоить.

В этот момент раздался звонок, и выглянувшая медсестра громко объявила:

— Обед!

Дети тут же застонали и недовольно заворчали.

— Так! После обеда — играем вместе! — объявила Демидова и добавила: — А тот, кто оставит что-то в тарелках, будет вечером читать сказку вместо меня! Всё! После обеда я вас жду тут, в холле.

Дети недовольно потянулись в сторону столовой, а Дарья взглянула на хмурого Гарри.

— Ты просто приходишь поиграть с детьми?

— Это больница для простолюдинов. Финансирование на аниматоров не предусмотрено, — пожала плечами девушка.

— Ты приходишь поиграть в онкологию, чтобы... что?

— Чтобы дети, часть из которых скоро не станет на этом свете, хотя бы улыбнулись, — пожала плечами девушка. — Вылечить их я не могу, как бы не старалась. Никто не может. Так почему бы не подарить им хотя бы улыбки? К тому же, большинство сироты. К ним не придут родители, чтобы поиграть. Они одни.

Гарри молча кивнул, глядя, как толпа детей сворачивает в сторону столовой, а затем взглянул на холл. Там на диване сидел мальчишка лет десяти с абсолютно лысой головой.

«Химиотерапия», — пронеслось в голове у молодого некроманта.

— Ну? Я знаю, что ты хотел, — отвлекла его от мрачных мыслей девушка. — Я не буду участвовать в ваших проделках. Хотите написать ругательство без возможности стереть? Пишите. Но без меня.

— Почему? — спокойно спросил Гарри. — Тебе так не нравятся наши проделки?

— Нет. Иногда даже забавно бывает, — пожала плечами Демидова. — Только это всё... бесполезная трата сил.

— В смысле?

— Гарри, — вздохнула Дарья и сделала шаг, подойдя вплотную к нему. — Ты уникальное явление. Сила редкая и, по мнению многих, ключевая для многих проблем современного общества. Сильнейшее оружие и главная неизведанная тайна. Ты ведь понимаешь, что некромантов в истории было сильно меньше, чем остальных магов? Вашу силу некому было исследовать. Как бы не пытался некромант, но общество, государство и весь мир рано или поздно превращает его в оружие. Оружие, что не способно ни на что, кроме как уничтожать.

— Есть такое, — кивнул Гарри.

— И ты веришь, что ты ни на что больше не способен?

Гарри опустил взгляд и пожал плечами.

— У меня неплохо получаются шутки.

— А что-нибудь полезное для всех остальных ты сделать пробовал? Ядовитый гриб, жаба-комета, некроголубцы... Что из этого было полезно для всех остальных? Для тех, кто обслуживает котельную, что нагревает батареи в твоём доме, или для тех, кто следит, чтобы тебя никто не убил?

— Думаешь другие некроманты...

— Да, Гарри. Шведы своего некроманта подключили к исследованию по разработке лекарства от рака. А у персов нет свалок. Вернее не так. У них есть «Проклятые долины», куда сваливают мусор. И там гниет всё. Даже пластик.

Повисла пауза, во время которой Гарри почувствовал себя глупо, но вместо оправданий он признал:

— Про такое я не знал, но мои шутки... помогают. Помогают выпустить пар, когда совсем скверное настроение.

— Спустить пар? Утащи наконец Наумову в раздевалку и спускай... пар сколько тебе хочется, — вздохнула Демидова. — А мой тебе ответ такой: когда начнешь делать не для своей потехи, а для всех, кто вокруг тебя находится, тогда и я буду участвовать в твоих шутках.

Гарри взглянул в глаза девушки, сунув руки в карманы, покосился на лысого мальчишку с книгой на диване.

— А если я сделаю лекарство от рака?

— Беленький, — усмехнулась Дарья. — Шведы бьются над этим не один год. Думаешь, ты умнее?

Гарри выпрямился, выпятил грудь и поправил школьный галстук.

— Мрак-Беленький, — поправил он девушку и, глядя ей в глаза, произнёс: — И да. Умнее. Знаю, о чем говорю.

Демидова хмыкнула, расстегнула пару пуговиц, так, чтобы было видно декольте, поправила халат на голове парня, и произнесла:

— Мрак-Беленький. Если ты сможешь создать лечение рака, то я не только буду в ваших затеях. Я буду спускать твой пар всеми доступными способами, — соблазнительно улыбнулась Демидова. — Как хочешь, когда хочешь и сколько хочешь.

— Вот так просто? Без свадьбы? — поднял одну бровь Гарри.

— А что я потеряю? Слухи уже ходят, один грязнее другого, — беспечно пожала плечами Дарья.

— Звучит как вызов, — не сводя взгляда с декольте девушки, произнёс молодой некромант.

Демидова взяла его за подбородок приподняла его голову так, чтобы взгляд наконец достиг её глаз. С её лица соскользнула улыбка, и она произнесла серьёзным тоном:

— А это он и есть. Удиви меня, умник!

Девушка отступила, застегнула пуговицы и спокойно направилась по коридору в сторону столовой, чтобы проверить успехи детей в опустошении тарелок.

Гарри молча проводил её взглядом, а затем распахнул одноразовый халат и достал из внутреннего кармана телефон. Развернувшись к выходу, он нашёл в контактах Васильева и набрал его.

— Если ты по поводу своей химеры, то нет. Эффективность в бою минимальна, а столько членов у нас нет. И так с трупами проблемы, — без приветствия ответил Васильев.

— Микроскоп, чашки петри, парочку микробиологов знакомых с проблемами онкологии, пару десятков лабораторных крыс, радиоактивный излучатель какой-нибудь... — начал на ходу выдавать список необходимого Гарри.

— Что? Зачем? — перебил его Васильев.

— Минет хочу.

— Чего?

— Лекарство от рака.

— И как это связано?

— Не важно. Мне нужна лаборатория. И подвал, защищенный от силы смерти.

В трубке послышался тяжёлый вздох.

— Когда планируешь приступить?

— Сейчас.

Глава 13

Седой старичок насупился и посмотрел на сидевшего перед ним человека в сером костюме.

— Вы понимаете, чего просите? Мы, простите, в дела тайной канцелярии не лезем, а вы пришли ко мне и просите лабораторию на неопределенный срок? По-вашему, мы тут в бирюльки играем? У нас план, у нас культуры с микроорганизмами! Нельзя взять и поставить всё на паузу!

— Лев Дементьевич, — вздохнул мужчина. — Единственное заведение, в котором мы можем гарантировать хоть какую-то безопасность — это вы. Мы понимаем, что нарушаем план и вносим сумбур в вашу работу, но и вы поймите. Необходимость — чрезвычайная.

— Так, может, вы мне сообщите, в чём заключается такая необходимость, что тайная канцелярия припёрлась на секретный объект по разработке биологического оружия и просит задвинуть наши разработки? — язвительно поинтересовался старичок.

Мужчина выдержал тон и ехидный голос престарелого ученого, после чего достал из кармана небольшой серебряный перстень и положил на стол перед ним. Заметив герб Романовых на кольце, старичок недовольно засопел, но всё же немного смягчил тон:

— Как ваша фамилия и чем предстоит нам заниматься?

— Сюда уже прибыл наш подшефный объект. У него есть... кое-какие наработки. Нужно помочь ему завершить их.

— То есть вы подключили императорскую семью, чтобы я помогал очередному идиоту, который убедил вас какими-то россказнями в своей правоте? Что он вам пообещал? Вечную молодость? Эликсир силы?

— Лекарство от рака, — хмыкнул мужчина и посмотрел на часы.

— О! Да ваша агентура у шведов поймала какого-то умника, — фыркнул старичок.

— Он не швед.

— Ещё хуже. Тогда хотя бы какой-то шанс имелся...

Тук-тук-тук.

В кабинет заглянул мужчина в форме тайной канцелярии и, взглянув на мужчину в сером костюме, доложил:

— Объект на территории. Ожидает в приёмной.

— Пригласи.

— Да-да! Мне тоже очень интересно послушать этого умника, — буркнул старичок.

В дверь вошёл молодой парень, по виду обычный подросток.

Он подошёл к представителю тайной канцелярии, поздоровался за руку и уселся на свободное кресло.

— Это кто? — недовольно спросил старичок. — Вы детей начали вербовать? Как ваша фамилия? Я это безрассудство так не оставлю и сообщу Георгию Станиславовичу лично!

— Моя фамилия Васильев. А это Гарри Мрак-Беленький.

Старичок нахмурился и посмотрел на подростка.

— Как вы сказали? Мрак?

— Мрак-Беленький, — кивнул начинающий некромант.

Старичок хмуро взглянул на следователя, а потом перевёл взгляд на подростка.

— И вы, уважаемый, почему-то решили, что способны создать лекарство от рака?

— Лекарство? Сомневаюсь. А вот принципы и подход к лечению — да. Думаю у меня получится. Однако самостоятельно я вряд ли справлюсь.

— Сколько вам лет, молодой человек? И что вы вообще знаете о раке?

— Мне уже исполнилось шестнадцать. А рак... Рак — это своего рода многоплановая патология, в основе которой стоит нарушения либо иммунитета, в результате чего Т-киллеры перестают узнавать измененные клетки, либо внутриклеточного восстановления исходной ДНК. В результате мы получаем клетку, по всем внешним факторам свой-чужой схожую с клетками организма, но, в отличие от нормальных клеток, она делится как не в себя, растёт и снова делится. Но это всё так... в общих чертах. Специалисты, думаю, лучше меня разбираются.

— А вы, значит, не специалист, — поджал губы Лев Дементьевич. — Откуда познания? В сети статеек начитались?

— Грубо говоря — да, — кивнул Гарри. — У меня немного другой род занятий.

— И какой же?

— Он некромант, — ответил за Гарри Васильев. — Уже поднимает трупы и потихонечку учится проклятьям. Химер иногда лепит... своеобразных.

— Простите, а каким образом вы вообще собираетесь бороться с раком? Сделаете очень маленьких зомби и пустите их в организм? — усмехнулся старичок.

— Мыслей по подходу пока несколько. Но каждую надо будет проверять... или, возможно, изобретать новые способы воздействия через силу смерти. Первый — навести проклятье на пораженные клетки и заставить их изменить внешние белковые структуры, что влечёт немедленную иммунную реакцию организма. Своего рода, точечная химиотерапия при помощи проклятий и силы смерти. Второй подход — это непосредственное уничтожение пораженных клеток. Проклятьем это будет достигнуто или избирательным заклинанием... я пока не знаю. Но простор для маневра есть. Ну, и третий подход. Как вы и говорили, изготовление химер, которые будут искать и уничтожать пораженные клетки.

Заметив, как на последнем предложении старичок вскинул брови, начинающий некромант пояснил:

— Если вы думаете, что размер для химеры имеет значение в плане изготовления — зря. Я еще не говорю про то, что химера может быть условно жидкой.

Лев Дементьевич вздохнул и покосился на Васильева.

— Прежде, чем мы заставим моих подчиненных рвать волосы на голове от внезапно изменившихся планов, я хотел бы узнать интерес каждой стороны, — произнёс он и выразительно взглянул на представителя тайной канцелярии. — Могу я рассчитывать на честный ответ?

— Со стороны тайной канцелярии возможность лечить рак может являться серьёзным аргументом для вербовки, это может служить хорошим стимулом для формирования положительного образа мага смерти в обществе, заработок на налоге от частного лечения рака в нашей империи, ну и по-человечески мне будет приятно, если лекарство разработают именно в нашей стране, — пожал плечами следователь.

— Верю во всё, кроме последнего, — хмыкнул глава отдела биологического оружия и взглянул на Гарри. — Ну, а вы? Зачем такому молодому человеку забивать голову подобными проблемами? Большинство в вашем возрасте заботят совершенно другие вещи.

Гарри взглянул на Васильева и спросил:

— Честно?

— С этим человеком лучше говорить откровенно, — кивнул тот.

Мрак-Беленький собрался с духом и признался:

— Я человек, который живет от одной сумасшедшей идеи до другой. Понимаете? Без цели, от которой огонек в глазах и трясутся руки, скучно, грустно и жутко портится настроение.

— Знакомо, — хмыкнул старичок. — И лекарство от рака вызвало ваш...

— Я называю это рабочим угаром, — кивнул Гарри.

— Можно и так. И вот способ излечить рак вызвал у вас рабочий угар?

— Нет конечно, — усмехнулся молодой некромант. — Всё гораздо более прозачино. Одна благородная особа заявила, что готова участвовать во всех моих школьных проделках и ублажать меня всеми доступными способами.

Заметив, как полезли на лоб брови старичка, Гарри продолжил:

— Размер груди у особы... выдающийся, но не вульгарный. Подтянутая, и судя по той марки лифчиков, что она использует — стремящийся. Знаете, когда сосок слегка вверх смотрит. Бедра в меру, прекрасная талия и дополняет это всё очень симпатичное личико с небольшой родинкой на шее, чуть ниже уха.

Старичок кашлянул и покосился на Васильева, который беспечно пожал плечами.

— То есть вы настолько возжелали девушку, что решили пойти на поводу её уловки и добиться секса, попутно перевернув весь медицинский мир? Неужели для вас эта особа... настолько значимая?

— Я некромант, — пожал плечами Гарри. — Шестнадцатилетний некромант, детей от которого мечтает каждый род в империи. Но каждый ребёнок, если он родится одаренным, будет отнимать частичку моего дара. И чем сильнее он будет, тем больше он будет отнимать. Я шестнадцатилетний девственник, которого соблазняют всеми возможными способами и непонятно как до сих пор не изнасилованный. Могу я, скромное орудие тайных служб нашей империи, получить хотя бы минет? Без женитьбы, детей, риска похищения семени и прочей несусветной глупости?

Лев Дементьевич покосился на Васильева.

— Семя некроманта и всплеск силы при эякуляции обычным людям может стоить жизни, — пожал плечами следователь.

— Воистину, великие открытия делают либо гении, которые знают как, либо идиоты, понятия не имеющие, что это невозможно, — пробормотал глава отдела по биологическому оружию и покосился на парня. — Лекарство от рака за минет? Серьёзно?

— Да, — уверенно кивнул Гарри, потянулся, вытянув руки и хрустнув пальцами, после чего спросил: — Когда начнём?

* * *

Говорил ли я откровенно?

Да.

И не надо так морщиться.

Давайте, на секунду уберём эти возмущенные возгласы про мир во всём мире и магию для людей и посмотрим на личность пристальнее. На те самые уголки, в которых скрываются очевидные, но малоприятные вещи.

Когда мы делаем что-то хорошее, делать это просто так умеют... единицы. И у тех не всегда получается. Зачастую вся благотворительность или доброе дело заключается в том, что люди ждут благодарности. Хотят получить социальное одобрение или... к моему сожалению, какую-то выгоду.

Я согласен, что так происходит не всегда, но по-серьёзному добро делается анонимно и с четким пониманием, что ничего взамен не будет и лучше, чтобы не было.

Как понять, что ты ищешь социального одобрения или у тебя какая-то выгода?

Понятия не имею. Каждый сам это определяет и по своему борется.

Я бороться не стал.

Выбрал другой путь.

Хотел ли я создать подобное лекарство и увековечить свое имя?

Да.

Хотел ли я получить от этого неописуемую прибыль?

Было бы неплохо.

Хотел бы я укрепить свои позиции среди знати и показать кто я на самом деле такой?

Как вариант.

Но тут есть парочка нюансов.

Первый — лаборатория под Романовыми и по факту я на территории чужого рода. Все, что здесь будет разработано автоматически переходит под контроль Романовых.

Второе — славу за разработку, еще по традиции моего прошлого мира, получает не человек, разработавший метод или лекарство, а главный ученый в заведении, где оно было разработано. Не без исключений, но они обычно подтверждали правило.

Ну, и третье — я не зря заговорил про благотворительность. Я делал и не ждал, что общество возложит лавры к моим ногам и будет восхищаться. Я выбрал путь и выделил для себя свою цель.

Можете называть меня озабоченным придурком, можете называть инфантильным подростком.

Я не обижусь.

Просто мне работать над целью, мечтая о упругой груди Демидовой, ее личике и полноправном владении девушкой, кажется намного более правильным, чем биться за власть, признание и уважение.

Спасенные жизни?

Пф-ф-ф. Я тогда был шестнадцатилетним подростком. Какое мне было дело до тихо угасающих взрослых, стариков и детей?

Никакого не было дела.

Совсем.

По крайней мере мне очень нужно было так думать.

*звук тяжелого вздоха*

Ладно.

Допустим было.

Я признаю, было. Было, есть и будет.

Если бы вы знали, сколько людей сжирает эта дрянь каждый день, то...

Как бы там ни было, я старательно крутил в голове слова Демидовой и старался не думать, сколько там лабораторий бьются над этой задачей. Представлял у себя в руке грудь Дарьи и в мечтах уже представлял как ее голова склонится над моим расстегнутыми штанами.

Думал о чем угодно, но только не о той заднице, в которую ввязался.

Как бы парадоксально это не звучало, но так было легче.

Даже когда трактат открыл проклятие бесплодия.

Да.

Особенно, когда он это сделал.

Знаете, я до сих пор уверен, что трактат «Смертью отмеченных» не имел четкого плана что и когда мне давать.

У меня есть серьезные подозрения, что эта зараза глазастая знала. Знала все и давала только то, что нужно и только тогда, когда нужно.

Я тогда в очередной раз пообещал сжечь эту чертову родовую реликвию.

* * *

— Слушаю, — хмуро буркнул Гарри, разглядывая обычную серую крысу, накрытую аквариумом, на кухонном столе и держа телефон у уха.

— Гарри? С тобой все впорядке? — раздался голос Бориса в трубке.

— Все хорошо, — ответил парень, задумчиво осматривая рисунок вокруг круглого аквариума.

— Ты уже вторую неделю в школе толком не появляешься. Только на контрольных. Мы с Катей волнуемся.

— Все хорошо, — ответил парень и взяв тряпочку, аккуратно поправил один из символов.

— Ты пропадаешь, друг. Что происходит?

— Борь, все хорошо. Работаю над подарком школе... Надеюсь успею к выпускному.

— Ты про проекции? Оно того стоит?

— Да, — кивнул парень. — Стоит, Борь. Это мой вызов.

— Слушай, ты же вроде как разобрался с блуждающим заклинанием...

— Да.

— В чем проблема?

— В Демидовой.

— Я могу попробовать договориться с кем-то из параллели, у кого дар воды и...

— Нет.

Голос в трубке умолк, а спустя несколько секунд спросил:

— Все принципиально?

— Ты даже не представляешь насколько, — хмыкнул Гарри, положил тряпку и взяв черный мелок поправил другой элемент ритуала. — Мне надо успеть закончить кое-что и... Демидова в нашей команде «Булгур».

— Ты уверен, что оно того стоит?

Гарри сделал шаг назад, осмотрел всю структуру, нарисованную на кухонном столе и кивнул.

— Да.

— Ты знаешь, что надо делать?

— Понятия не имею.

— Хотя бы примерно?

— Даже отдаленно, — хмыкнул Гарри.

В трубке послышался тяжелый вздох.

— Перспективы неясны. Будущее туманно...

— Но свет цели ведет нас вперед, — кивнул Гарри. — Я это сделаю, Борь. Мне просто нужно время.

— До выпускного осталось всего-ничего. Полтора месяца, не больше.

— Знаю. Поэтому и не размениваюсь на пустое времяпровождение. Контрольные — да. Сидеть на уроках — нет, спасибо. Я пожалуй займусь кое-чем поважнее.

— Хорошо. Просто... мы волнуемся. Не загоняй себя.

— Хех, — усмехнулся Гарри. — Сударь, еще немного и я начну путать ваши речи с речами матери.

— На правах голоса из трубки, я, сударь, запрещаю вам жертвовать сном и правильным питанием, — серьезным тоном произнес Боря.

— Господи, Боря, это так мило, что будь бы я рядом, отвесил бы тебе пощечину, — заулыбался Гарри.

— Если бы Кати не было рядом, я обязательно бы сообщил тебе, о моей неземной любви и разбитом сердце, — хохотнул Боря и тут же добавил трубку: — Ай, блин...

— Передай Кате, что мое сердце занято мерзкими трупами, разложившейся плотью и восставшими мертвецами, — вздохнул Гарри. — Я постараюсь успеть.

— Давай. Скучаем.

— И я. До связи, — вздохнул Гарри и закончил вызов.

Начинающий некромант, оглядел ритуал и влил силу в главный элемент, запустив ритуал.

От фигур, рун и элементов ритуала поднялась черная дымка. Сначала она собралась в бесформенный туман, а затем медленно потянулась к крысе.

Образовав вокруг нее плотное кольцо, сила смерти несколько секунд кружило вокруг нее, а затем резко втянулось внутрь.

Крыса резко дернулась запищала, а затем начала гадить. Первые потоки крысиного дерьма были плотными, но затем постоянный поток превратился в что-то жидкое. Спустя несколько секунд, крыса и до этого не сидевшая на месте, начал метаться по круглому аквариуму, испражняясь уже какой-то кровавой слизью.

Гарри положил руку сверху стеклянного изделия для рыбок, чтобы крыса не опрокинула его.

Около трех минут, начинающий некромант наблюдал как крыса металась по отведенному для нее пространству. Смотрел как стенки и стол перемазались содержимым кишечника, смотрел как в итоге она скрутилась в клубок и судорожно дергалась при этом продолжая пищать.

Когда крыса окончательно замерла, подросток обернулся и взглянул на книгу, которую он установил на подоконник так, чтобы ей был виден весь процесс.

— Довольна? Усиленное проклятье поноса, доведенное до летального исхода. Все как ты просила, — буркнул он.

Трактат одним из глаз, расположенных на обложке покосился на шкафчик под раковиной, а другим на крысу.

— Да, и теперь я себя чувствую полным ублюдком, — кивнул Гарри, подняв аквариум. — Мне надо будет серьезно возненавидеть кого-то, чтобы использовать это проклятье.

Парень сразу поставил стеклянную посуду в раковину и открыл кран. Взяв тряпку, он аккуратно взял заметно похудевшее животное и закинул под раковину, после чего взглянул на стол.

— Твою мать... откуда в крысе столько дерьма?

Сходив в комнату и взяв длинные, по локоть, перчатки и противогаз, он принялся за уборку. Если с испражнениями крысы он справился обычной тряпкой, то со следами черного мела пришлось повозиться, но в итоге, через полчаса он убрал все и стащил с лица противогаз.

— Ладно. теперь к делу. Где обещанный разбор смертельных проклятий? Ты наконец объяснишь мне, как убить не человека, а отдельную клетку?

Парень взял в руки книгу Гарри с довольной миной открыл ее и обнаружил, что перед ним не следующая глава, а оглавление, в котором подсвечивалось два пункта.

— Проклятие «Бесплодия». Основы, построение, снятия и обязательные точки возврата. Страница 381

...

— Основы смертельных проклятий. Разбор основы, условия уничтожения и способы валидации, точечного действия. Система смертельных проклятий рода Мрак. Страница 782

Гарри нахмурился и засунув палец, закрыл трактат, после чего уставился на глаза, которые с вызовом смотрели на него.

— Это что за фокус? Откуда такая щедрость? — спросил парень и заметил как взгляд книги стал смеющимся, а обложка в его руках едва заметно задрожала.

Молодой некромант снова открыл книгу на месте, где был его палец и перечитал названия представленных глав. немного подумав, он закрыл книгу и обратился к ней.

— Это выбор, правильно? Сунусь в «Бесплодие» и хрен мне, а не система рода Мрак. Так?

Все глаза на обложке одновременно кивнули.

подросток тяжело вздохнул и открыл оглавление.

Взгляд остановился на пункте с проклятьем бесплодия. В голове тут же всплыли картинки извивающейся в его руках Наумовой, затем застучало сердце, от открывающихся достижений и почетного звания «ловеласа».

Мечты были недолгими.

Тут же в голове парня появились довольные лица знати, очередные интриги, договорняки и прочая обязательная программа, сопровождающая дворцовые интриги.

Пыл тут же поубавился.

Затем вспомнилась Демидова, что с серьезным лицом, глядя ему прямо в глаза произнесла: «Удиви меня! Умник!».

Тут еще не к месту, Гарри почему-то вспомни лысого мальчишку после химиотерапии и долгожданная похоть куда-то улетучилась. Внутри появился азарт и злость.

Гарри шмыгнул носом, и взял листы книги и принялся их потихонечку пропускать так, чтобы появилось число у уголка с номером 782.

— Итак, — вздохнул Гарри и в слух прочитал название темы: — Основы смертельных проклятий. Разбор основы, условия уничтожения и способы валидации, точечного действия. Система смертельных проклятий рода Мрак.

Трактат вздрогнул, словно икнул или хмыкнул, а молодой некромант с кривой усмешкой произнес:

— Когда-нибудь, когда я стану сильным и опытным, я тебя обязательно сожгу.

Глава 14

Итак.

Подходим к сути проблематики, или почему я думал, что всё так просто, а оказалось как обычно: я дурак.

Имеем клетку, которая питается за счёт человеческого организма и является по сути его частью. Однако клетка делится как оголтелая и творит всё, что ей вздумается.

По факту, что сложного в том, чтобы наложить проклятье на одну единственную клетку? Ладно, на группу клеток?

А всё дело в том, дорогие мои, что клетка — это неотъемлемая часть организма. По факту клетки вне организма не живут.

Давайте вспомним деревенских колдунов, которые могли навесить проклятье или, как говорили в народе, навести порчу по одному волоску. Волос — группа клеток? Да. И проклятье, наложенное через них, действует на весь живой организм.

Понимаете?

То есть классическая некромантия здесь подразумевает, что группа клеток одного организма, является его неотъемлемой частью и через нее можно воздействовать на все остальное.

Вывод?

Традиционная некромантия и традиционный подход к ней не работают так, как нужно мне.

Любая клетка, помещенная в пробирку, вне зависимости от того, сколько она там провела, делилась или просто находилась в покое, при наложении проклятия действовала на живой организм.

Как это работало?

А вот так.

Берём нож, чекрыжим крысе кончик хвоста, бросаем в питательный раствор, близкий по составу плазме крови, обеспечиваем обогащение кислородом в растворе, а затем пробуем наложить проклятье на обрубок хвоста. Я пробовал с проклятьем икоты.

Что получаем?

А получаем мы, что хвост как хвост, а вот крыса сидит в клетке и дёргается от икоты. Да, оказывается они тоже могут икать, правда, я видел это явление только под проклятьем. Возможно, что процесс напрочь искусственный. Но не суть.

Вы думаете, дело в том, что взял хвост?

Нет.

Пробовал лапку, ноготь, волос, зуб.

Результат везде один и тот же.

Это оказалось непреодолимой стеной, и за пару недель экспериментов я сумел понять, что бьюсь в бетонную стену головой, надеясь, что она внезапно рухнет. Надо только посильнее ударить.

Закончилось всё довольно предсказуемо.

Я, в какой-то момент испробовав всё, что приходило в голову, выдохнул и с поганым настроением отправился домой.

Положенные в школе выходные я провёл в поместье, куда меня подкинул Федоров. Подержал сестру на руках со смешанными ощущениями. С одной стороны меня одолевало ощущение, что у меня в руках моя родная кровь. Моя сестра и комочек чего-то пищащего, хнычащего и довольно милого. С другой, ощущение растерянности и полного непонимания, что с этим комочком надо делать.

Нет, у меня не было детей.

Нет, даже старшего/младшего брата или сестры.

Просто...

Назовём это поразительным вывертом психики. Перед тобой что-то, чему ты должен радоваться, но это что-то хрупкое. А самое главное: ты не понимаешь, что с этим делать.

В итоге твой мозг врубает защитный механизм, и ты стараешься от этого чего-то избавиться и держаться от него подальше.

Страх.

Мда.

Ужасный и великий некромант боялся своей новорожденной сестры, но это... уже другая история.

Проведя выходные в поместье, я немного отошёл от эмоций, вернулся в город в воскресенье и с обречённым видом поставил на подставку в своей комнате трактат, выложил ему всё, чем занимался пару недель. Объяснил все затруднения, все проблемы и... попросил помощи.

Он снова выдал мне урок по проклятиям, и я с полной уверенностью, что эта книжка меня отшила, выполнил требуемое. Да, с пятого раза, но у меня получилось. И нет, дело не в моих кривых руках, а в том, что срущие кровавым поносом крысы вырывались и гадили по всей квартире. Привязать их нормально не получалось, а пластиковый таз дважды выскочил у меня из-под руки от мощнейшего удара умирающей жуткой смертью крысы.

Мда.

На пятый раз я отправился за тридцатилитровым аквариумом в зоомагазин.

Это было отличным решением, и моё проклятие с первого раза было засчитано.

Тогда же книга и дала мне выбор.

Я сейчас не хочу говорить о том, почему я выбрал именно то, что выбрал. Я ни о чем не жалею.

Однако...

Вообще после того, как я познакомился с техникой проклятья Мрак, я понял, в чем была сильная сторона моего рода.

Да.

Мрак умели отлично проклинать.

Настолько хорошо, что выработали свою технику проклятий, которые, не зная сути системы, невозможно повторить.

Заключалась она в том, что стандартный подход в некромантии заключался в зашифровывании сути проклятья определёнными символами. Тут были отдельные замысловатые геометрические фигуры, были руны, а также простые и понятные изображения, вроде фигурки человека “аля палка, палка, огуречик”.

На этом основывались проклятья, и засунуть в них какое-то по-настоящему сложное условие для точности было практически невозможно.

Нет, конечно, были свои мастера изображать то, чего хочет некромант с помощью рун и треугольников с квадратиками, но до такого ещё додуматься надо.

В таких условиях проклятья с ритуалом и кровью превращались... В довольно архаичное времяпрепровождение.

Да, были попытки упростить или наоборот расширить номенклатуру проклятий и языка, с помощью которого и пытались всё записать в ритуалах. Только вот что-то сила игнорировала. Что-то наоборот извращала, и создававший некромант получал обратку в таком виде, что был сам не рад... Если оставался живым.

Что сделал род Мрак?

Разработал язык, с помощью которого записывал в проклятия всё, что надо создателю. Да, с кровью, да, с человеческой, но это работало.

Почему у них да, а у других нет?

Потому что один Улеб, который по современному Глеб, додумался лет двести назад проанализировать течение силы в проклятье и создать систему силовой вибрации в ритуалистике и информационной части в силовом напряжении.

Красиво звучит, правда?

Суть в том, что каждый ритуал со смертью, запуская свое действие, выполняет определенную задачу. И пока ритуал проклятия наполняется силой и запускается, а это от пары секунд до нескольких минут, сила внутри вибрирует. И при каждом проклятии она вибрирует по-разному.

Вы вообще можете представить, сколько проклятий наложил Улеб, пока собрал материал и смог расшифровать подобное явление двести лет назад?

Тогда порох был в новинку, а о компьютерах и прочих изобретениях даже разговора не было.

Всё ручками, на бумажках.

И что сделал дальше мой достойнейший предок?

Он бился несколько лет, чтобы создать новый тип проклятий.

И он это сделал.

Нет, он не придумывал буквы, чтобы создать определённую вибрацию. Может, из-за природной лени, а может, из-за понимания, что конструкция получится ещё сложнее, чем традиционный вариант, Глеб Мрак создал “интегральный переносчик вибраций”.

Теперь вся суть в новых проклятиях записывалась отдельно разработанным алфавитом, чем-то отдаленно напоминающим китайские иероглифы, а после активации с помощью силы переносится на подготовленный интегральный переносчик вибраций. Уже в него так же добавляется сила и немного человеческой крови. Для максимального эффекта берут кровь некроманта.

В итоге мы получаем довольно затратные, по традиционным меркам, проклятия с жуткой точностью и сложностью.

Вот это я и получил от трактата в свои маленькие загребущие ручонки.

Ну, а дальше...

Дальше были испытания в экранированной комнате.

Пробирки, отдельные ткани и наконец живые организмы.

То, что в лаборатории на нас откровенно положили болт, я понял сразу. Среди тех ребят, что работали со мной, не было никого старше двадцати семи лет, а это означало только одно — все они молодые стажеры. Единственным взрослым человеком была Елизавета Сергеевна Рябчевских. Она, внимательно выслушавшая мою идею и не выразивившая скепсиса ни единым словом или выражением лица, начала мне помогать.

Раз за разом, попытка за попыткой.

Сотни образцов, сотни условий, разновидности тканей, стадии, маркеры, анализы, микроскопы.

И моё нервное опустошение.

На секундочку, выйти на клинические испытания условного способа излечения рака, записанного родовой техникой, это за гранью обычного человека.

Для того, чтобы жить месяц идеей, вкладываться, выжимать себя каждый день досуха... На такое нормальный человек вряд ли согласится.

Но вы же понимаете?

Хех.

Безумие и отвага.

Родовая техника стала для меня тогда настоящим перфоратором. Перфоратором, способным пробить ту бетонную стену.

Всего лишь маленькое отверстие, но его хватило, чтобы я, гордо выпятив грудь, мог предстать перед Демидовой и сообщить, что мне срочно, просто жизненно необходимо был минет.

Не хмурьтесь.

Улыбнитесь.

Любовь спасёт этот мир.

Погубит его ревность.

Ладно, не любовь, а похоть...

Но кого волнуют подобные мелочи?

* * *

Лев Дементьевич вздохнул и отложил отчет по работе с опасным вирусом.

— Хорошо, — кивнул он. — Седьмой этап испытаний можно считать успешным. Не без огрехов, конечно... Но это уже серьёзный прогресс.

Сидевшие за большим столом микробиологи и генетики заулыбались и, загадочно переглянувшись, начали шептаться.

— В целом, я могу сказать, что наша “Русская чума” по факту готова. Единственное, что меня не устраивает — скорость мутации. Нужно стабилизировать её, чтобы наше оружие не обратилось против нас же, славян.

— Работаем, и есть намётки, — кивнул руководитель проекта. — Сложностей тоже хватает, но у нас есть путь.

— Хорошо, — кивнул глава лаборатории и, обведя всех присутствующих взглядом, добавил: — Надеюсь, все присутствующие понимают, что продолжение работы над проектом должно остаться в тайне?

Ученые синхронно закивали головами, а Лев Дементьевич вздохнул, убрал папку в стол и оглядел собравшихся.

— Елизавета Сергеевна, вы у нас занимаетесь “Лекарством”?

— Да, Лев Дементьевич, — кивнула женщина в белом халате и открыла папку перед собой.

— Введите нас, пожалуйста, в курс дела. Что там наше юное дарование делало со стажерами почти месяц.

Женщина поднялась и достав из папки распечатки отдала их коллегам, не забыв и про заведующего лабораторией.

— Итак. Нами были проведены три степени испытаний по трём направлениям, — начала она. — При помощи техник Мрак-Беленького были опробованы следующие подходы... Первый — проклятье на меченные клетки, заставляющее изменить их белковые факторы на поверхности клетки. Второй — смертельное воздействие на клетку. Третий подход был основан на разновидности химерологии. Им был изготовлены химеры, по размерам втрое большие плазмоцита.

— Это вообще возможно?

— Да, но этот подход не оправдал себя из-за сложности создания... Как он выразился “Умертвия второго порядка”. Химера, созданная Мрак-Беленьким, не может выполнять сложные команды.

— Подчиняющие химеры, — пробормотал себе под нос директор лаборатории и поднял взгляд на Елизавету Сергеевну. — Технику создания сохранили?

— Все действия касательно самого процесса проводились исключительно под наблюдением агентов тайной канцелярии, — развела руками ученый. — На нас были исключительно испытания этих химер.

— Такую бы технику... — пробормотал старичок себе под нос.

— Далее, нами было опробовано два других подхода. Оба способа прошли испытания in vitro, ex vivo и in vivo.

— Сильно ругался этот Васильев от результатов? — спросил глава закрытой лаборатории.

— Ну, — смутилась женщина. — Вроде бы, остался вполне доволен. Я бы даже сказала: удивлён и обрадован.

— Он притащил сюда и затормозил работу всей лаборатории из-за провала?

— Провала? — нахмурилась Елизавета Сергеевна. — Нет. Оба результата показали себя отлично. Мрак-Беленькому удалось изменить свои проклятья так, что они действовали точно на раковые клетки. Все двадцать семь крыс с онкологической патологией полностью избавились от раковых опухолей. После консультации с тайной канцелярией нам доставили четырнадцать шимпанзе, у девяти из которых искусственным путем была вызвана раковая патология. Для усугубления состояния были применены целительские заклинания общего профиля. Все шимпанзе не только выжили, но и полностью избавились от раковых клеток.

Старичок замер с приоткрытым ртом, глядя на сотрудницу, которая работает уже много лет в лаборатории, но по личному убеждению светила биологических наук не способна ни на что, кроме как мыть лабораторную посуду.

— В обоих случаях шимпанзе, особенно на третьей и четвертой стадии онкологии, находились в критическом состоянии. В случае с проклятиями на изменение клеток это происходило из-за сильнейшего иммунного ответа. С лихорадкой мы смогли справиться. В случае же с проклятиями на уничтожение раковых клеток также наблюдалась лихорадка, но ответ был немного другого генеза. Тела раковых клеток разрушались и их части выбрасывались в кровь. Иммунитет реагировал на это высокотемпературной лихорадкой, но здесь мы встретились с влиянием белков и прочих частей на почечные канальцы. Их банально забило остатками раковых клеток. Почечная недостаточность достигла критических величин и примат был подключен к аппарату искусственной почки. На данный момент состояние примата стабильно тяжелое.

— Откуда у нас аппарат диализа? — спросил один из мужчин, сидевший по другую сторону стола.

— Предоставила тайная канцелярия, — пожала плечами Елизавета Сергеевна и продолжила: — Пока из наших исследований мы можем заключить, что самый простой метод в настоящее время — это метод с проклятьем по изменению внешних белков на внешней поверхности раковых клеток. Остальные методы отвергать полностью нельзя, но требуется углубленные исследования и разработка способов борьбы с осложнениями и по возможности полному устранению таковых.

Женщина взглянула на Льва Дементьевича, а тот взял себя в руки, кашлянул и кивнул.

— Спасибо, Елизавета Сергеевна за исчерпывающий ответ. Однако, у меня назрел вопрос. Почему о ваших успехах я узнаю только сейчас?

— Доклад о наших успехах еженедельно был на вашем столе. Он был первым на стопке ваших отчетов. Каждый понедельник, вы убирали его в верхний ящик в правую тумбу вашего стола, — спокойно и без обвинительного тона произнесла она. — Его вы обычно не открывали, используя как обложку для отчета по “Русской чуме”.

Старичок слегка отодвинулся и открыл верхний ящик стола, справа от себя. В нём действительно лежала стопка папок с грифом “Секретно” и названием “Проект Мрак”.

— Кхэм... — произнёс старичок, закрыл ящик и взглянул на подчиненную. — Что же. Это исчерпывающий ответ.

— Лев Дементьевич, мы... мы лекарство от рака придумали? — спросил низкорослый и худой мужчина с аккуратной бородкой.

— Нет, Хлебников. Не придумали, а лишь воплотили разработки одного любвеобильного подростка, — пробормотал старичок и принялся выстукивать пальцами по столу. — Итак. Сейчас всем отделам закрыть все работы с “Русской чумой”. Культуры перевести в споровидную форму. Те культуры, что не способны к спорам — законсервировать в артефактом хранилище стазиса. Все документы и наработку сдать в архив.

— Но... — вскочил полный микробиолог. — Лев Дементьевич! Культуры готова! Да, еще нужно провести ряд испытаний, но... она же готова!

— Шмаков, — вздохнул старичок. — После того, как информация о успехах проекта “Мрак” станет известно... а ты не сомневайся, станет. Тайная канцелярия — это личная служба императора. Так вот, как только станет известно, то сюда припрутся серые пиджаки и будут вынюхивать, как и что мы делали.

— Так ведь проект “Русская чума”...

— А они будут выяснять, как мы помогали Мрак-Беленькому, а не про нашу чуму. Про неё они и так все прекрасно знают. И что они найдут? Они обнаружат факт, что мы вместо приказа, подкрепленного перстнем императора, продолжали заниматься своим делом. Тебе надо объяснять, что с нами будет, когда это всплывёт наружу, Шмаков?

— Ну... не надо, — сел на место ученый.

— А раз, все всё поняли, то первый отдел берет наработки наших стажеров, садится и думает, каким способом адаптировать их так, чтобы Мрак-Беленький в них непосредственно не участвовал. Второй отдел берет стажеров и в точности повторяет всё, что делал Мрак— Беленький, но другими стихиями.

— Лев Дементьевич, я, конечно, не знаток в магии, — подал голос мужчина с ожогом на пол-лица. — Но по-моему магия так не работает. Нельзя взять другую стихию и отработать ей же.

— А мне плевать, работает или нет. Создаем видимость кипучей деятельности и бурного воодушевления, — рыкнул заведующий секретной лаборатории.

— Лев Дементьевич, а мы? Третий отдел...

— Ваши стажеры и все сотрудники поступаете в распоряжение первого отдела, кроме вас. Вы едете со мной.

— Куда?

— На кудыкины горы, — буркнул старичок и поднялся из своего кресла. — К императору. Или вы решили, что можно клинические испытания отдать другим и просрать все лавры?

* * *

— Весьма почтён, — улыбнулся Демидов старший и пожал руку Георгию Романову. — Вот уж сколько присылал вам приглашений... Я уж начал думать, что Романовы начали избегать нашего общества.

— Ни в коем случае, — так же добродушно улыбнулся в ответ глава тайной канцелярии. — Это всё работа. Проклятая работа и забота об отечестве. Вы не представляете, как хочется спихнуть на кого-нибудь хотя бы малую толику всех дел, требующих нашего внимания. Если бы было в моих силах, я бы сделал племянника сразу двадцатилетним парнем с разумом сорокалетнего, с удовольствием свалил бы на него хотя бы часть своих дел и непременно объехал все княжеские рода.

— К сожалению, ему всего два года, — вздохнул глава рода и развёл руками.

— И до сорока лет в двадцать поумнеть у него вряд ли получится, — так же тяжело вздохнул Георгий.

— Прискорбно, но ничего не поделать. Такова наша ноша.

— Увы... увы...

— Наше скромное семейство очень ждало вас на чай. Жаль, что не к обеду, но...

— Дела, — кивнул Герогий.

— Проходите, ваше высочество, — указал рукой на дверь в малую гостиную Демидов. — Пусть хотя бы на чай, но мы всегда рады вас видеть в стенах нашего дома.

Романов прошёл в комнату, где уже расположилась семья Демидовых. Мужчина поздоровался с дочерью, поцеловал руку супруге главы рода и уселся на свободное кресло рядом с журнальным столиком.

Компания разместилась и под ароматный чай затеяла разговор ни о чём и обо всём сразу.

Обсудили наглость шведов, все дружно поворчали на повышение таможенного сбора у персов, затем вспомнили о кубке “жёлтых кружевных трусиков”, затеянном среди узкого круга княжеских родов. Демидов заверил, что победа будет точно за его специальной группой, и он готов поставить круглую сумму против команды тайной канцелярии, на что Георгий предупредил, что уже отбор на кубок достаточно серьёзный, но не идёт ни в какое сравнение с тем, что поджидает их на кубке, который состоится летом.

После получасовой обязательной болтовни разговор всё же перешёл в нужное Романову русло.

— Георгий Святославович, вы не представляете, как мы рады вас видеть, — вздохнула с улыбкой супруга Демидова.

— Ульяна Савельевна, вы не представляете, как я рад вырваться из этой постоянной нервотрёпки, — с доброй улыбкой ответил глава тайной канцелярии и мимолетно добавил: — Особенно, если удалось выдать дружескую поездку за рабочие дела.

— Вот как? — изумился глава рода и покосился на столик с пузатым фарфоровым чайником и чашками. — А какой повод был для остальных? Если это не секретно, конечно.

— Секретно, но это касается вас и вашего рода, — ответил глава тайной канцелярии.

— Вот как?

— Это всё по поводу слова, данного вашей дочерью, — проговорил Георгий и взглянул на Дарью, державшую блюдце с пирожным.

— И в чём же суть дела? — осторожно спросил глава рода Демидовых, не желая показывать, что он не понимает о чём речь.

— Недавно в закрытой лаборатории были опробованы и успешно обоснованы выкладки нашего молодого тёмного дарования. Я про Мрак-Беленького, — вздохнул глава тайной канцелярии и взял чашку с чаем, которую наполнила супруга Демидова. — И знаете, что самое удивительное, Семён Аркадьевич? Беленький добрался до родовой техники проклятий.

— Неужели...

— Да. Родовая реликвия допустила его к знаниям рода, — кивнул глава тайной канцелярии. — Он разработал и доказал возможность проклинания одной клетки. Представляете?

— Я не силен в биологии, но по вашему тону могу судить, что это... очень важное открытие, — кивнул мужчина. — Но...

— Так вот, этот непоседливый и очень хлопотный парнишка... Смог вылечить онкологию на четвертой стадии, — оборвал главу рода Романов и взглянул на Дарью, которая замерла с чайной ложкой, не донесённой до рта.

В гостинной повисла пауза.

— Так это же великолепно! — всплеснула руками Ульяна Савельевна. — Можно спасти столько жизней и...

— Пока не все так радужно, но результаты по-настоящему революционные, — кивнул Георгий Святославович. — Сейчас он занимается оптимизацией процесса, чтобы он мог происходить без его участия. Да, пока с накопителями, и расход силы смерти знатный, но это действительно невероятное достижение.

— Очень... очень перспективный молодой человек, — произнесла мать Дарьи и покосилась на дочь, которая с дрожащими руками поставила блюдце, покраснела и вжала голову в плечи.

— Прекрасные, по-настоящему прекрасные известия, но каким образом они касаются нашей семьи?

— Всё дело в слове, данном Дарьей Демидовой нашему дарованию, — вздохнул Георгий. — Не поймите меня неправильно, но по долгу службы и как опекун я вынужден был приглядывать за всеми, кто находится в контакте с моим... подопечным. Поэтому это слово стало известно и мне, хотя было произнесено приватно.

Семён Аркадьевич покосился на дочку и задумчиво перевёл взгляд на Георгия.

— В общем и целом, я хотел вам сообщить, что если Дарья откажется выполнять данное слово, то никаких последствий от семьи Романовых не будет. Все, кто знал об этом, дали клятву под артефактом Императорской печати о молчании. Даже император не в курсе. И со своей стороны так же даю слово, что об этом “слове” никто не узнает.

В этот момент в кармане Георгия зазвонил телефон. Он хмуро достал его и взглянул на экран, после чего извинился и поднял трубку. Молча выслушав доклад, он вздохнул и бросил:

— Понял. Ждите. Еду.

Завершив вызов, он с грустью оглядел Демидовых и развёл руками.

— Увы, как бы мне не было приятно, но кое-где без моего решения обойтись не могут, — произнёс он и поднялся.

Семейство дружно попрощалось с поспешно отбывающим братом императора, после чего глава рода проводил его до его автомобиля. Когда он вернулся в гостинную, то спокойно подошёл к комоду, достал из него сигару и небольшую гильотину. Отрезав кончик и раскрутив табачное изделие, он уселся в кресло, напротив Дарьи и оглядел её панический вид и дрожащие руки.

Взглянув на супругу, он заметил её беспристрастное лицо и полное отсутствие реакции на табачный дым.

— Дарья, — продолжил разговор отец и пыхнул сигарой. — Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Даша сглотнула и не поднимая взгляда на родителей произнесла:

— Это... это было в больнице... Я шла тогда в детское отделение. Как обычно... Он увязался. Пошёл посмотреть, что я делаю в больнице...

Дарья сжала кулаки, скомкав юбку своего платья и начала краснеть.

— И? Вы переспали? Какое слово ты ему дала?

— Он... он сказал, что сможет создать лекарство от рака... — окончательно покраснев, словно красный помидор, произнесла Дарья. — А я...

Глава 15

— Итак, — вздохнул Борис. — Ты успел.

Гарри пододвинул к себе тарелку с крем-супом и кивнул.

— Это было непросто, — взял в руки ложку парень. — В какой-то момент я думал, что свихнусь.

Катя, традиционно взявшая себе салат из зелени с вкраплениями сыра и помидор, покосилась на Бориса.

— Тебе совсем не интересно, где он пропадал почти полтора месяца и чем занимался?

— Интересно, — кивнул Боря.

— Тогда, Гарри, может ты всё-таки... — начала было девушка, но тут ей на локоть легла рука возлюбленного.

— Нет, — спокойно произнёс начинающий пиромант. — Если он захочет, то расскажет сам.

— Спасибо, — улыбнулся Гарри. — Я ценю.

Гарри принялся за еду, как и Борис, совершенно не обращая внимания на недовольную мордашку Екатерины, которая тоже принялась ковырять свой салат.

После нескольких минут молчания Катя решила сменить тему:

— Гарри, это ты сделал с Демидовой?

— Что? — нахмурился парень. — Я её пальцем не трогал... Пока.

Катя выразительно взглянул на адепта смерти.

— Ты на занятия три дня как начал ходить, и с тех пор она ходит как на иголках. Дёргается, а рядом с тобой её вообще трясёт.

— Злится что ли? — изумился Боря.

— Не знаю, но по мне это больше похоже на страх, — пожала плечами девушка. — Она даже на обед идёт, только когда мы закончим.

Гарри задумчиво обвёл зал полный школьников взглядом и задумчиво хмыкнул. Демидовой в столовой не было.

— Не хочешь ничего нам рассказать? — спросила Катя.

— Хочу, но не могу, — сморщился Гарри и осторожно подул на ложку с супом. — Эта тайна не моя, хотя меня и касается.

— Пошлая? — тут же понял настрой друга Борис.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Та-а-а-а-ак! — протянула Катя. — Ты переспал с Демидовой?

— Нет, — спокойно ответил Гарри.

— Собираешься? — уточнил Боря.

Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но задумчиво замер, обнаружив, что в столовую заглянула Дарья.

Девушка быстро нашла его взглядом и замерла как вкопанная. Губы сжаты в тонкую полоску, руки сжаты в кулаки, а сама она бледная, как стена.

— Борь, насколько в современных реалиях важна девственность аристократки? — спросил Гарри.

— Ну-у-у-у-у... — протянул Борис. — Везде по-разному. Многие считают это архаизмом и пережитком прошлого. Однако древние семьи всё ещё продолжают придерживаться этой парадигмы. Молодые, по аристократическим меркам, рода частенько ещё на стадии переговоров о свадьбе уточняют по поводу девственности невесты. Древние воспринимают это как само собой разумеющееся.

— То есть честь невесты, несмотря на все разговоры, всё ещё имеет значение, — кивнул Гарри.

— Ты не трахнул её... — осенило Катю. — Она что-то тебе пообещала, и ты пропадал, чтобы сделать что-то, за что получишь Демидову!

Гарри посмотрел на Екатерину.

— Ты с ней не спал! Ты собираешься это сделать! — торжественно произнесла Катя. — Я ведь права? Это поэтому она ходит, как в воду опущенная.

Молодой некромант тяжело вздохнул и посмотрел на друга, который приподнял одну бровь и уставился на него.

— Гарри, ты исключение, — произнес Боря. — Если ты это сделаешь, то это скорее станет плюсом, чем минусом.

— Колись, Беленький! Ты собираешься переспать с ней? Поэтому она сама не своя?

Гарри покосился на Демидову, что на негнущихся ногах прошла к раздаче, взяла поднос и пошла вдоль рядов с блюдами, и вздохнул.

— Борь, мне бы...

Друг покосился на Катю.

— Я сытый, — произнёс он, глядя на девушку. — Не хочешь прогуляться?

— Что? Я ещё не доела...

— Пойдём, — подмигнул ей Борис.

Катя недовольно засопела, покосилась на хмурого некроманта, а затем отодвинула тарелку.

— Пошли.

Друзья поднялись из-за столика, а Гарри улыбнулся и кивнул им.

— Спасибо, ребят.

Прихлебывая свой суп, Гарри спокойно сидел и размышлял о своём, дожидаясь Демидову. Та не заставила себя ждать и спустя минуту поставила поднос на стол напротив него.

— Привет, — кивнул парень и взглянул на девушку. — Ты перестала со мной разговаривать.

Демидова молча уселась напротив и ответила:

— Я в сложной ситуации. Надо было подумать и решить, что делать, — ответила она и, взглянув на парня, добавила: — И заставлять рассказывать о моём обещании родителям было необязательно.

— Ну, начнём с того, что думать надо до того, как давать обещание, — улыбнулся Гарри, взял гренку из тарелки, что шла вместе с порцией супа, и макнул в изумительно нежное блюдо. — Ну, а по поводу родителей — не понимаю, о чём ты. Я был немного занят. Придумать способ, как лечить рак, оказалось половиной дела. Это ещё должно работать без меня. Иначе я рискую оставшуюся часть жизни провести в больничных палатах, занимаясь исцелением.

— То есть Георгий Романов...

— Мой начальник, а не мой подчиненный, — кивнул Гарри, закинув гренку в рот.

Демидова тяжело вздохнула и взглянула на парня, затем оглянулась и, собравшись с силами, спросила:

— Где и когда?

— У нас осталось всего несколько дней, — произнёс Гарри. — Проекции штука не сложная, но надо потренироваться. На счёт своей части и блуждающего проклятья я уверен — всё будет хорошо. А вот по поводу проекции... Тут надо всё проверить. Собираемся сегодня после школы в нашей комнате для медитаций. Будем пробовать с силой воздуха и воды. Боря сказал, что с огнем у него всё выходит отлично, но надо проверить все варианты.

— Мрак-Беленький, — тяжело вздохнув произнесла Дарья и закрыла покрасневшее лицо руками. — Я не про это.

Гарри хмыкнул, откинулся на стуле и оглядел Дарью.

— Дашь, я себя в зеркале видел...

Демидова убрала руки и взглянула на молодого некроманта, который напомнил их давний разговор.

— Я сделал то, что ты хотела. Ты дала обещание, что будешь мне помогать в моих проделках в школе. Мы квиты.

— И всё? Помнится ты предлагал мне на свидание сходить...

— Ты сказала всё, что обо мне думаешь. Я всё понял.

— То есть ты... ты сделал это всё не для того, чтобы меня...

— Если тебе от этого будет легче — да.

Дарья смутилась, оглядела парня и спросила:

— Ты меня не хочешь?

Гарри тяжело вздохнул, взял очередную гренку и макнул её в суп.

— Я дала слово, а слово аристократа...

— Напомни мне, пожалуйста, свои слова, — попросил парень, закидывая в рот гренку.

— Я дала слово, что позволю тебе делать это, когда захочешь, где захочешь и как захочешь, — краснея, произнесла Даша.

— Так вот я третий день смотрю на тебя, как ты дергаешься от одного моего появления, и вот, что тебе скажу — я не хочу.

Демидова замерла, растерянно смотря на Гарри.

— Секс, Даша, это когда двое людей получают удовольствие, — тем временем продолжил Гарри. — Если получает удовольствие только один человек, по моему глубокому убеждению, это либо изнасилование, либо некрофилия, либо онанизм.

Парень взял ложку и пару раз зачерпнул суп, давая девушке переварить его слова.

— Да, я признаю, что я не красавчик, как Боря. Признаю, что я достаточно... кхэм... Экстравагантная личность. Да, некромант. Да, копаюсь в мертвечине с гноем, вонью и дерьмом. Да, мягко говоря, хулиган. Но...

Тут молодой некромант поднял взгляд на Демидову и добавил:

— Я некромант. Не насильник и не некрофил. Поэтому не хочу.

В полной тишине, под взглядом растерянной Дарьи, парень спокойно доел, потянулся и встал из-за стола.

— Разговор окончен. Сегодня в нашей каморке. Если будет возможность: найди хоть какую-то информацию по проекциям на твоей силе.

Гарри молча взял поднос с пустой тарелкой и направился к месту, куда немногие, убиравшие за собой, составляли грязную посуду. Проходя мимо столика, за которым сидела Наумова, Гарри остановился и взглянул на девушку, что хмуро наблюдала за ним.

— Светка, — по мальчишески обратился к ней молодой некромант. — Чет на душе так погано... Пошли на свидание?

Наумова хмуро оглянулась на «проклятый» столик, где с растерянной физиономией сидела Демидова, и перевела взгляд на парня.

— Что? Не дала?

Гарри расправил плечи, не сводя взгляда с девушки, хмыкнул и произнес:

— Хуже. Не взял.

Светлана поджала губы, задумчиво покосилась на свою тарелку, а затем подняла взгляд на Гарри.

— Когда?

— Вечером. Сегодня. После школы ещё дела.

— Презервативы брать? — приподняв одну бровь, спросила Светлана.

— Я некромант. Не помогут.

— Как относишься к... нетрадиционным способами доставить друг-другу удовольствие?

— Минет? — вскинул брови Гарри и гордо добавил: — Я ради него могу мир перевернуть!

— Восемь часов. У главного фонтана, на эспланаде.

Молодой некромант кивнул и с довольной миной двинулся дальше.

* * *

Что на меня нашло?

Это трудно объяснить.

Давайте так.

Я имел полное право на то, чтобы утащить в раздевалку или запереть в туалете Демидову и, простите за выражение, отодрать как сидорову козу во всех позах, и уж если говорить откровенно, во все физиологические и не очень отверстия?

Имел.

Мог я это делать каждый день или по четным числам?

Запросто.

Мог ли я плевать на общественное мнение и из вредности сделать это, скажем... пусть будет, на лавочке перед школой?

Конечно мог. Плевать мне было на общественное мнение и всё, что за этим последовало бы.

Я был бы в своём праве.

Однако давайте говорить откровенно.

Мне было не плевать на то, кто я есть, по каким правилам живу и куда двигаюсь.

Что я такое перед самим собой, а не перед друзьями, перед родителями, императором, аристократами и всеми остальными. Некромант? Да. Шутник с сомнительным чувством юмора? Да. Озабоченный подросток? И снова — да.

Но не насильник.

Заниматься этим с девственницей, которую трясет от одной мысли о том, что я могу устроить с ней?

Я вам так скажу: если вы готовы делать это с партнером, которому вы не нравитесь и её колошматит от одной мысли о минете — у вас серьезные проблемы.

У меня на тот момент с головой пока все было нормально.

У меня в памяти прекрасно отпечаталась ее томный взгляд, ее улыбка. Я прекрасно помнил, как она нагибалась, помню как трусики облегали ее упругие ягодицы, помню вид содержимого ее декольте.

Демидова всегда была невообразимо секусуальной, фигуристой и очень красивой девушкой.

Но я так же прекрасно помню наш разговор в каморке, от которого и так поганое настроение, ушло куда-то в область фарфорового унитаза.

А уж после того, как я увидел ее дрожащую — я перестал питать иллюзии.

Я ей действительно нахер не нужен, а то обещание — простая попытка поиздеваться. Может быть самоутвердиться.

Неприятно.

Погано.

Грязно и...

Очень обидно.

Отрезай, Гарри...

Просто отрезай.

...

Зачем пригласил Наумову?

Наверное, как раз для того, чтобы отрезать.

Неплохой ресторанчик с чудесными дальневосточными деликатесами.

Крабы.

Мидии.

Гребешки.

Разговоры ни о чем.

Наумова оказалась...

Простите меня и пусть простит меня весь ее род, но...

Фу-у-у-ух.

Да, недалекая.

Да, довольно самоуверенная.

Местами, даже скучная.

Однако, стоило нам отправиться гулять, я понял что в ней есть та самая изюминка, которая превращает человека во что-то незнакомое, новое и совершенно... кхэм.

Полностью отбитая особа.

Это было на набережной. Вернее недалеко от нее.

Небольшой лесок, а там еще кусты густые.

Нет, я не зивращенец.

А вот Наумова — да. Редкостная, полоумная, помешанная на сексе особа, каким-то безумным образом получившая серьезный дар к свету.

Помню, еще улыбнулся, когда в кустах под ногами обнаружил несколько использованных контрацептивов.

Мето было популярное, хех.

* * *

— Ма-а-аш? — протянул высокий рыжий парень, обнимавший девушку, лет двадцати на вид, за талию.

— Миш, мы уже не дети, чтобы по кустам бегать, — недовольно ответила девушка. — Мы женаты, у нас есть свое жилье.

— Ну, Ма-а-а-аш...

— Нет, — строго взглянула на него девушка. — Потерпишь до дома.

— Ну, у нас же тут было первый раз, — вздохнул парень и покосился на густые кусты, что виднелись в небольшом леске неподалеку. — Помнишь? После школьного выпускного?

— Ты тогда напился, — улыбнулась девушка.

— А ты думаешь, я решился бы на такое трезвым? — хмыкнул парень. — Меня же трясло, когда я к тебе подходил.

— Я еще все думала, что ты заика, — тихо рассмеялась девушка.

— Это меня возле тебя клинило, — обиженно буркнул парень.

— А я, между прочим, тогда серьезно испугалась, что залечу. Ты ведь презервативов не взял.

— Ну, я, если честно, не думал, что зайдет так далеко.

— Не думал он, — слегка толкнула в бок локтем девушка. — А я между прочим две недели месячных ждала как на иголках.

— Ну... все же обошлось? — хмыкнул парень и снова покоился на кусты.

— Обошлось, конечно, но... — тут она заметила, куда коситься супруг: — Миша!

— Ну, Ма-а-а-аш! Поздно, вокруг никого... Может... — тут парень кивнул в сторону кустов. — Тряхнем стариной? Вспомним юность?

— Ты придурок, Миша!

Парень выпрямился, расправил плечи и глядя на супругу произнес:

— Да. Скажи ты — нет?

Девушка с вызовом взглянула на парня, уперла руки в бока, а затем оглянулась. Удостоверившись, что рядом никого нет, она, приподняв одну бровь, оглядела своего мужчина и кивнула в сторону кустов.

— Пошли!

Парочка легким бегом сбежала с дорожки и через сотню метров оказалась рядом с кустами.

— Миша... — шепотом позвала девушка супруга и указала на валявшиеся презерватив под кустом, при это беззвучно рассмеялась.

— Место популярное, — шепнул парень и взяв супругу за руку, потащил в гущу кустарника, где десятки молодых влюбленных парочек оборудовали довольно утоптанную и относительно ровную площадку.

Однако, стоило им приблизиться, как до их слуха донесся слабый стон и мужское мычание.

— Миш?

— По-моему занято, — буркнул парень и покосился на листья кустарника, которые почему-то пожелтели.

— Пойдем, до дома потерпишь, — шепнула девушка.

— Погоди... я только гляну...

Девушка тут же с прищуром взглянула на парня и стукнула его кулачком по плечу.

— Исключительно в познавательных целях, — шепнул парень и, протянув руку, заглянул в центр густого кустарника, где располагалась небольшая полянка.

Парень замер, после чего его брови поползли вверх. Пару секунд он смотрел, после чего убрал руку и взглянул на недовольную Машу.

— Насмотрелся?

— Она акробатка что ли? — шепнул парень.

Девушка снова стукнула кулаком по плечу парня и дернула его руку.

— Пошли...

Парень направился прочь, а девушка внезапно замерла и оглянулась на тех, кто занял кустарник. Подойдя поближе, она рукой опустила ветку и заглянула на тех, кто сейчас предавался плотским утехам.

Секунд десять, пытаясь понять где чья нога и что делают с виду два подростка, она наблюдала, после чего отстранилась и хмуро взглянула в спину, удаляющемуся супругу.

Пару секунд, пребывая в ступоре, она вернулась к кустам и еще разок заглянула внутрь.

— Маша! — раздался шепот супруга.

Девушка смутилась и быстро покинула место, облюбованного местной молодежью и подошла к супругу.

— Миш, а как она... так выгнулась?

— Не знаю, — хмыкнул супруг и покосился на жену.

— Нет, я физически так не смогу, — буркнула в ответ та.

Они уже подошли обратно, к асфальтированной дорожке, когда за их спинами раздался громкий женский стон.

ХЛОП!

Супруги оглянулись и обнаружили, что из кустов в небо бьет огромный луч света, а деревья в парке в один момент сбросили высохшие в одно мгновение листья.

По земле расползался черный туман, из центра которого в небо бил луч света.

— Миша? Это...

— Это магия! — схватил парень за руку девушку. — Бегом отсюда!

* * *

Дверь раскрылась и на пороге особняка показалась дочь главы рода.

Волосы растрепаны, из них торчат мелкие веточки и сухие листья, милое и аккуратное платье покрыто следами земли, юбка порвана выше колен.

Лицо ошарашенное, а глаза затянуты светящейся белым светом пеленой.

— Света? — выбежала в холл мать. — Света, что он с тобой сделал?

— Все нормально, мама, — ответила девушка с прихрамывая вошла в дом.

— Женя! Женя! — закричала женщина.

В хол тут же выбежали слуги, а за ними и глава рода Наумовых. Мужчина тут же разогнал слуг, подошел к дочери и отодвинув мать, спросил:

— У вас был половой акт?

Светлана подняла светящиеся глаза на отца.

— Был... но не тот, о котором я думала.

— Хорошо... — кивнул отец. — Потом... потом расскажешь.

Мужчина провел рукой по волосам девушки.

— Тебе... тебе надо принять ванну.

— Да, — кивнула девушка, продолжавшая стоять столбом.

— Марта, Глеб! Отведите ее в комнату и помогите, — скомандовал глава рода слугам.

Шустрый непогодам старичок и молодая девушка подошел к наследнице рода.

— Папа... — произнесла Светлана. — Мне нужен костоправ.

— Сделаем, доченька. Не волнуйся. Сейчас же найдем лучшего.

Светлана с трудом сглотнула, а после непроизвольно икнула.

— И ЛОР... — добавила она.

— Все хорошо, зайка. Сейчас вызовем, — погладил по голове отец и кивнул слугам, которые тут же подхватили под руки девушку и повели вглубь поместья.

— Женя, — подскочила к супругу мать Светланы. — Она... Он оставил семя?

— Боюсь, если он его и оставил, то оно где-то в районе желудка, — хмыкнул глава рода Наумовых.

— Но... тогда получается... все было зря?

— Ты глаза ее видела? — хмуро глянул мужчина на супругу. — У нее прорыв силы. Не знаю, что там было, но точно знаю другое — у нас будет сильнейший маг света в империи!

Глава 16

— Ваше величество, — вскочил со своего кресла Лев Дементьевич и поклонился.

Елизавета Сергеевна так же встала и поклонилась.

— Дядя... — успел произнести Гарри и поднял руку, но, заметив испепеляющий взгляд Георгия Романова, кашлянул и поправился. — Александр Святославович! Моё почтение!

Император тяжело вздохнул и покачал головой.

— У меня мало времени. Давайте сразу к сути.

Компания переглянулась, пытаясь выяснить, кто начнёт первым, но слово взял Георгий.

— Брат. Наш опекаемый умудрился добраться до родовой техники проклятий.

— Это хорошие новости, но ты мне мог сообщить их и в приватной беседе.

— С помощью этой техники Гарри разработал метод лечения рака.

— Я читал твой доклад.

— И вопрос сейчас стоит в том, что дальше нужно что-то делать. Вопрос что и кто это будет делать, — пожал плечами глава тайной канцелярии.

— И без меня...

— И без тебя, братец, никто не решился вписать в историю медицины своё имя, — пожал плечами Георгий.

Император покосился на Мрак-Беленького.

— Твои планы, Гарри?

— Поступить в столичный университет, — пожал плечами подросток и, заметив, как на него посмотрел Георгий, с серьёзным лицом добавил: — И, конечно, совершенствоваться в силе.

— Я по поводу разработанного тобой лечения.

Гарри покосился на профессора, который заметно нервничал, а затем на главу тайной канцелярии.

— Никаких. Всё, что мне было нужно — я получил.

— Вот как? — удивленно хмыкнул Александр. — И что же это?

— Многое... Но самое главное — удовлетворение, — пожал плечами Гарри.

Александр покосился на брата.

— Это долгая история, — вздохнул в ответ глава тайной канцелярии. — К тому же, я дал слово дворянина, что не буду об этом говорить. Ничего угрожающего или опасного.

— Вот как... что же... — тут Александр обратил свой взгляд на старичка. — Лев Дементьевич?

— Кхэм... Наше заведение является закрытым. Сама разработка в стенах нашей лаборатории... Не самое удачное решение, но как уж вышло. В связи с тем, что все лабораторные испытания проходили у нас, мы бы хотели попросить у вас дозволения провести клинические испытания в стенах нашего заведения и довести дело до ума.

— Так, вроде, довели? — нахмурился Гарри. — Проклятье можно накладывать без меня. Только с накопителями приезжайте, чтобы я заполнял.

— Молодой человек немного не понимает ситуации вокруг подобного... Кхэм... «Лекарства», — произнёс старичок, заметно нервничая. — Помимо того, что у нас есть принцип-схема проклятья, надо придумать, как его замаскировать так, чтобы первый же соглядатай не смог его скопировать. К тому же надо провести клинические испытания на людях и составить методику и подход лечения. Дел еще уйма, и все они требуют повышенного внимания, точности, а также полной секретности.

— На счет секретности — не имеет смысла. Более того, слух без официальных заявлений нам на руку, — пожал плечами Георгий. — Можно хорошенько местных агентов потрясти.

— А ритуал просто закатать в бетон, — пожал плечами Гарри. — Центральную руну вывести наружу, а остальное в бетон.

— Как в бетон? — нахмурился профессор.

— Мы с Елизаветой Сергеевной уже пробовали, — хмыкнул Гарри. — Так переделывать ритуал не надо. Одну руну на группу крови, а вторую на резус фактор только меняешь и всё. Как кубики вставлять нужную.

Старичок покосился на подчиненную.

— Да, на счет деятельности лаборатории, — произнёс глава тайной канцелярии, от чего старичок тут же дернулся. — По результатам наших проверок у нас есть предложение по организации отдельной лаборатории под эти исследования.

— К-к-каких проверок? — произнёс Лев Дементьевич.

— Которые проводились на протяжении последних двух недель, — пожал плечами Георгий и покосился на Александра.

Император хмыкнул и со вздохом спросил:

— Предложения?

— Считаю необходимым создания отдельной закрытой лаборатории с закрытой больницей. Продолжим испытания уже на людях и постараемся максимально долго держать эффект секретности. Поначалу будем брать простолюдинов, а как отточим техники, будем браться за аристократов. Естественно, не бесплатно. Для простолюдинов будет минимальный и подъемный ценник, а основная финансовая нагрузка ляжет на состоятельных людей.

Император поджал губы и кивнул.

— Думаю, это отличный подход...

— Дети, — вмешался Гарри. — Дети и заслуженные лица государства должны проходить бесплатно.

Глава тайной канцелярии взглянул на брата и, дождавшись его кивка, согласился:

— Да, думаю это будет справедливо. В качестве главного специалиста предлагаю самого разбирающегося в технике человека...

— Я еще в школе учусь! — тут же возмутился молодой некромант.

— Я про Зайцеву Елизавету Сергеевну, — кивнул в сторону женщины Георгий. — А по поводу больницы — можно взять за основу детский интернат в Домодедово. Там вполне приличное строение и хорошая территория. Есть где развернуть строительство, если понадобится. Доработка помещения опять же минимальна.

Император обвёл взглядом собравшихся.

Профессор сидел мрачнее тучи, Георгий с деловым видом, Зайцева растерянно хлопала глазами, а Гарри улыбался до ушей.

— Гарри, — произнёс Александр. — Исключительно по моей доброй воле я выделю тебе пять процентов от будущей прибыли этой затеи. Более того, я даю тебе право на указание твоей фамилии в названии принципа лечения.

— За такую честь, конечно, спасибо, — добродушно вздохнул парень. — Но пять процентов... Нет, не поймите меня неправильно. Я не жадный, но... это как-то даже несмешно.

Александр выразительно взглянул на Георгия.

— Гарри, вы вчера с Наумовой в парке у набережной были... — проговорил глава тайной канцелярии.

— Что? Сильно нашумели?

— Про то, что столб света, уходящий в небеса, видел весь город, смысла говорить нет, — хмыкнул Георгий. — Только ты бы подумал, куда этот столб бил.

— Что? Мы самолет сбили?

— Сбили бы самолет — просто так бы не отделались, — недовольно проворчал император.

— Я всё понимаю, — недовольно проворчал Георгий. — Молодые, горячие, но думать-то надо было!

— Ну, мы же ничего такого не натворили. Ну, ударил столб света в небо, ну...

— Спутник, Гарри. Вы двое умудрились сбить спутник, — оборвал его глава тайной канцелярии, смотря, как закашлялся молодой некромант. — Морион-8 должен был считывать магический фон в центральной полосе континента и захватывать южную часть Северной Америки. Ты представляешь, сколько стоит изготовить спутник на артефактной основе? А сколько стоит его отправить на орбиту?

— Ну, так... — взял в себя в руки Гарри. — Пять процентов, так пять процентов. А название... Вот Зайцева напрямую участвовала, так пусть и будет подход Зайцевой...

— Мрак... полный мрак, — вздохнул Георгий.

— Подход Зайцевой-Мрак, — хмыкнул император. — А неплохо ведь звучит.

— Тогда уж «Мрачного зайца», — хмыкнул младший брат и взглянув на императора пояснил: — Пусть островные шпики голову поломают.

* * *

Семён Аркадьевич отложил папку со срочным донесением от службы безопасности и вздохнул, после чего поднял взгляд на супругу.

— Всё так плохо?

— Нет. Это хорошо, но не для нас, — сморщился супруг и потянулся к чашке с чаем. Взяв её, он пригубил и кинул взгляд на задумчивую дочь, что без особого удовольствия ковыряла вилкой кусочек пирожного. — Наумовы сорвали первый куш.

Дарья хмуро взглянула на отца.

— Тот столб света вчера был выбросом Наумовой. Сказать, кто инициировал этот выброс?

Даша молча опустила взгляд на свою блюдце.

— Дорогой, перестань, — надавила супруга. — Мы уже это обговорили. Она сама всё решит.

Глава рода Демидовых вздохнул.

— Я не хочу ее заставлять. Не хочу ни к чему принуждать, но мы Демидовы. Наше слово крепче камня. Именно поэтому мы ими не разбрасываемся. Именно поэтому нам не надо плясать и крутить интриги вокруг наших компаньонов, доказывая свою правоту и гарантируя выполнение договоренностей.

— Да, но она ещё девочка! Она сказала с горяча, и к тому же у нас есть гарантии молчания...

— Ульяна, — вздохнул глава семейства. — Посмотри на меня и вспомни мои ноги. В своё время я чуть достоинства не лишился из-за данного слова.

— Я помню, — сразу сдулась супруга. — Ты заявил, что удержишь щит против Ярослава Огнева.

— Так вот те ожоги я не сводил специально. Чтобы помнить! Помнить то, что слово Демидовых — кремень. Щит я удержал. Да, не весь, да, ожог ноги до горелого мяса. Но слово я сдержал.

Мужчина перевёл взгляд на дочь.

— Никто ничего не узнает. Не будет никакого позора, но ты-то будешь знать. Ты будешь знать, что один раз слово свое не сдержала. Будешь знать и с этим жить.

— Я... я подходила к нему, — произнесла девушка, не поднимая взгляда от блюдца. — Сказала, что готова выполнить обещание, а он...

За столом воцарилась пауза. Дарья тяжело вздохнула и, с трудом сдерживая обиду и слезы, договорила:

— Он сказал, что не хочет. А вечером он с Наумовой на свидание ушёл. А сейчас ты говоришь, что у неё выброс был. А я знаю, что у неё в детстве уже был первый. Значит, сил у неё будет прорва. И он с ней будет.

— Спокойно, Даш. Спокойно. Мы что-нибудь придумаем и...

— Не придумаем! — отрезала Даша. — Он уже звал меня на свидание давно, а я ему отказала. Вы тогда сказали, что спать с ним и в род тащить его не надо. Можно просто рядом быть. Я и сказала ему всё, что думаю. А теперь получается, что слово я дала, но слово моё ему никуда не упёрлось... — с влажными глазами выпалила Дарья.

— Спокойно, — встала мать со своего места и подошла к девушке, обняв её за плечи. — Я знаю пару штучек, что помогут тебе. Пойдём, я...

Тудум!

Демидов старший врезал кулаком по столу и испепеляющим взглядом взглянул на супругу и дочь.

— Сели. Обе.

Ульяна Савельевна тут же потупилась, молча подошла к своему месту и села.

— Вспомни своего старшего брата. Кто он был до того, как его отдали в боевой отряд? Помнишь, как ныл из-за синяков? А теперь вспомни, как он с тремя ранениями у аномалии бился, выжил и вернулся. Каким он оттуда вернулся и какой он теперь, — спокойным голосом проговорил Демидов. — Мы все рождаемся детьми. Все. Но взрослыми становятся только те, кто прошёл через трудности. Не сломанный ноготь или пацан, что тебя послал куда подальше, а настоящие трудности. Я бился у аномалий. Твой брат бился у аномалий. И я горжусь его местом при дворе, его силой и тем, что он стал настоящим человеком.

— Она девочка и... — начала было мать.

— Она человек. У неё два глаза, две руки и две ноги. Другого способа стать по-настоящему взрослой нет. Только трудности, через боль, зачастую через унижение, кровь и пот. Ты Демидова, Дарья. Так будь добра — соответствуй. Решай свою проблему. Сама.

Супруг взглянул на Ульяну.

— И не смей вмешиваться! Она должна решить эту проблему сама. Вмешаешься — пеняй на себя.

— Мне... мне уговорить его, чтобы он... — начала было девушка.

— Это не имеет значения. Будете вы спать или нет. Станете врагами или любовниками — это ничего не значит. У тебя есть проблема — решай. Сама. Это твоя жизнь, и никто из нас не сможет сделать тебя Демидовой по настоящему. Думай, а потом действуй.

* * *

— Гена? — приоткрыла дверь в библиотеку Дарья. — Ты тут?

— М-м-м? — поднял голову, склоненную над книгой, молодой парень лет двадцати на вид. — Чего хотела?

Девушка оглянулась и проскользнула в библиотеку. Пройдя внутрь, она уселась напротив парня и вздохнула.

— Ты уже знаешь?

— Знаю, — кивнул парень и закрыл книгу, а затем тетрадку, в которой делал пометки. — Отец жутко злится.

— Я знаю, что сглупила. Надо было...

— Держать язык за зубами, — хмыкнул парень, вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, оглядел сестру. — Ну? Что придумала? Сразу говорю: убивать его совсем не вариант.

— Ты с ума сошёл?!! — возмутилась Демидова. — Да, проблема, но не настолько же! К тому же император потом за такое...

— Правильно думаешь. Этому фрукту всё сходит с рук из-за силы.

— Просто... В общем, до того, как я дала ему это слово, он приглашал меня на свидание. И я... Я в общем, сказала, что он не в моём вкусе.

— Жестко?

— Ну... не то чтобы жестко. Без оскорблений, но до этого... Отец сильно просил, и мы с ним долго разговаривали. Он мне ставил задачу привести его в род.

— То есть ты сначала строила ему глазки... Только ведь глазки?

— Нет. Там много чего было, но этого не было, — покраснела Дарья.

— Так вот ты сначала его клеила, а потом заявила, мол, род сказал отбой, так что извини. Так?

— Что-то типа того, — осунулась девушка.

— А потом этот парень попросил тебя о помощи в своей шалости, но ты отказалась ему помогать. Так?

— Так, — девушка вытянула руки по столу и упёрлась лбом в столешницу.

— Он тебя бесил со своими шуточками. Он заявил, что научится лечить рак, зная твоё посещение детского паллиативного отделения, а ты заявила, что будешь спать с ним. Так?

— Не спать, а... в общем, да, — ответила девушка не поднимая головы.

— В итоге, он сделал. Сделал то, что обещал. А ты нет.

— Он сказал, что не хочет этого делать со мной, а вчера он Наумову в парке на набережной...

Геннадий вздохнул, поднял книгу и слегка приложил по затылку младшую сестру.

— Ты еб... Дура ты, Даша. Полная.

— Что мне делать? — простонала Дарья не поднимая головы. — Папа сказал самой решить эту проблему, а я не знаю как.

— А ты сама что хочешь?

Демидова несколько секунд молчала, но затем подняла голову и хмурым взглядом уставилась на брата.

— Ну... слово своё сдержать.

— Тогда скажи мне, почему он отказался с тобой это делать.

— Ну... из вредности?

— Точно?

Даша умолкла и, прокрутив в голове их разговор, тяжело вздохнула и ответила:

— Ну, возможно, я была слишком напугана и на нервах.

— А чего боялась? — с усмешкой спросил брат.

— Ну, как бы... у меня никогда ничего подобного не было. Я даже не целовалась ни с кем толком.

— Страх неизвестности, — хмыкнул Геннадий. — Петрищенко помнишь?

Девушка нахмурилась и, после пары секунд раздумий, ответила:

— Помню. Он не вернулся.

— Так вот, когда каменный ёж его кишки передо мной раскидал, вот тогда было страшно. До усрачки страшно. А это... это просто страх того, чего ты не знаешь. Ты не умрёшь от этого.

— Я понимаю, — вздохнула Дарья. — Но... я ведь не умею ничего. Как это делать? Рукой держать его? А как глубоко засовывать? А в сети пишут, что мошонку рукой придерживать надо, и ещё пальцами перебирать, словно шарики катаешь. А в глаза смотреть надо?

Старший брат замер, растерянно уставившись на сестру.

— Что? — пожала плечами Дарья. — Он уже был с Наумовой, а она та еще извращенка! А я? Засунуть в рот и высунуть?

Геннадий кашлянул и хмуро уставился на стол.

— Ген, ты ведь с Мамко дружишь, — напомнила Даша.

— И? Да, по факту он сутенер натуральный, хотя с виду культурный и образованный человек...

— Пусть он научит, а?

— В смысле?!!

— Да не в том, дурак! — буркнула девушка. — Он в любом случае знает, кто из девушек умеет. Они хотя бы расскажут что и как делать надо.

— Ты совсем рехнулась? Алло? Коля? Кто у тебя дуло чистит лучше всего? Надо сестру научить!

Младшая сестра откинулась на стуле и сложила руки на груди, всем своим видом изображая обиду.

— Тогда ты рассказывай! — заявила Дарья. — У тебя девушки были — я точно знаю! Не верю, что ни одна этого не делала!

— А к маме обратиться...

— Папа запретил ей мне помогать.

Геннадий тяжело вздохнул, глядя на сестру.

— Ты сама-то этого хочешь?

— Да.

— Слово сдержать или...

Дарья поджала губы, затем взглянула на брата и неохотно ответила:

— Он, конечно, придурок редкостный, но я не слышала, чтобы ради интимной близости лекарство от неизлечимой болезни создавали. Стихи писали — да. Войны разводили — снова да. А вот такого...

— Эх... Дашка... Ну, подойдёшь к нему и что скажешь? Я умею! Давай прям тут? — грустно хмыкнул парень. — Ты ведь понимаешь, что в чувства твои, даже если они у тебя будут настоящие, он не поверит.

— Понимаю, — поникла девушка.

— Тогда торгуйся. Выворачивай так, чтобы это торг был. Торг или взаимовыгодное сотрудничество. Тогда ещё, может быть, прокатит, — тяжело произнёс парень и достал телефон. — По-другому я не знаю, как тебе вывернуться. Или стелиться перед ним, или так.

— Я поняла.

— Алло... Миша?

— Привет, Ген. Что случилось? Ты обычно просто так не звонишь. Торт на очередную вечеринку со стриптизершей?

Старший брат покосился на сестру, которая приподняла одну бровь, явно давая знать, что думает о таких подарках.

— Нет, Миш. Слушай, кто у тебя лучше всех... эм... ртом работает?

— Гена, ты же обручен. Какие к черту...

— Да, не мне! Сестре надо!

— Чего блин?!!

— Короче, надо сестру научить, чтобы она умела это дело.

— Ты меня сейчас просишь свою сестру научить...

— Дуло чистить! — оборвал его Демидов.

— Я помню, что это значит. Вопрос в другом — Гена, ты обдолбался что ли?

Парень покосился на сестру, которая покраснела и закусила нижнюю губу.

— Слушай, тут ситуация сложная. Ей шестнадцать — девочка цветочек, парня жутко хочет, но там всё сложно с «просто переспать», а она ни черта не умеет. Я уверен, что самого дула не видела.

— Видела! — злобно выкрикнула Дарья.

— Короче, все жуть как сложно. И я черт знает у кого помощи просить. Миш, выручай...

В голосе послышалось недовольное сопение.

— Даже если я ей резиновый выдам и наставницу приставлю, сильно это ситуации не улучшит. Нужна практика... ну или хотя бы вид в живую.

— Ну, может содомитов приставить. Пусть рядом голышом расхаживают.

— Кого?

— Содомитов... погоди, — тут Гена взглянул на Дарью. — Уши закрой.

Девушка послушно закрыла уши, а парень обратился к другу.

— Ребят из клуба «голубой ручеек». Вот их голышом пару штук к ним, для натуры. Только смотри, чтобы её пальцем никто не тронул.

— Твою мать, Гена. Чет фигня какая-то... Боевой курс молодой ми... ствольной чистильщицы получается.

— Согласен. Идиотизм редкостный, но как говорится... У нас, аристократов, ещё не так корячились.

— Ладно. Сейчас обзвоню, — раздалось в трубке, после чего послышались короткие гудки.

Геннадий положил трубку и, тяжело вздохнув, уставился на сестру.

— Он поможет?

— Да.

Гена вздохнул, закрыл лицо руками и тихо рассмеялся.

— Твою мать... Дашка... Курс молодой мин... кхэм... дульной чистильщицы... хи-хи-хи...

Дарья сначала недовольно насупилась, но заметив, что смех брата переходит в настоящий ржач, улыбнулась и произнесла:

— Ген... ты первый раз смеешься... С тех пор как с аномалии вернулся.

Парень убрал руки от раскрасневшегося лица, вытер слезы, прохихикался, а затем предупредил:

— Дашка, смотри... хе-хе... отец узнает — лично штурмовым ремнем выпорю... хе-хе-хе...

* * *

Народ суетился на площадке позади школы.

Трибуна установлена, артефакт, усиливающий голос, на месте, по периметру территории школы охрана и на крышах снайперы. Всё прибрано и вылизано настолько, насколько это вообще можно.

Ученики медленно подтягиваются к площадке, а по коридору быстрым шагом, выстроившись клином, двигалась компания.

— Катя, флаг? — спросил Гарри, шедший по середине.

— Сделала, подменила, — кивнула девушка, вышагивая по правое плечо от Бориса.

— Качество?

— Я старалась, но боюсь, что могут заметить следы иллюзии. У меня ещё плохо получается.

— Хорошо. Борис?

— Отрабатывал всю ночь. Шесть секунд.

— Даша?

— Иголки, спиртовые салфетки, пипетки для крови, нитка с петелькой и узелками-меркой.

Гарри с компанией резко остановился у кабинета с табличкой «Учительская» и оглянулся.

— Чисто, — прокомментировал Борис.

— Заходим! — скомандовал некромант.

Компания вошла в кабинет и каждый тут же занялся своим делом.

Гарри достал специальный белый мелок и повернулся к небольшой доске, на которой писали объявления. Боря встал за спиной друга, вытянул одну руку, а второй ухватился за запястье первой, готовясь создать проекцию. Катя быстро задернула шторы и скрепила края прищепкой, чтобы снаружи не было даже щелки, чтобы увидеть, что происходит внутри. Дарья тут же закрыла дверь, щелкнула защелкой и пододвинула стол, чтобы подпереть дверь и уселась сверху.

— Боря? — обернулся друг и указал на доску, где размашистым почерком была написана фраза «Мы свободны!!!».

— Как минимум я их понимаю, — хмыкнул молодой пиромант.

Взяв тряпку, Гарри быстро вытер доску и кивнул Демидовой.

Та достала нитку с петелькой, надела на палец и упёрла его в доску. Гарри тут же обмотал мелок другим концом нитки так, чтобы узелок оказался посередине мелка, и провёл на доске ровный круг. Затем он сдвинул круг и провёл внутри еще одну окружность.

Даша тут же убрала палец и вернулась на своё место на столе, достав иголки и пипетки. Молодой некромант же приступил к заполнению рисунка записью из алфавита Мрак. Когда он закончил с этим, то в центре написал три русских буквы: Х, У и Й.

— Боря! Твой выход! — скомандовал Гарри и отошёл в сторону.

Борис поднял руку и принялся создавать пока ещё трудное и сложное для него плетение напрямую из силы. Сначала вокруг его руки от жара задрожал воздух, затем появились язычки пламени, но спустя шесть секунд на доске вспыхнули те самые три буквы.

— Дамы? — произнёс Гарри и тут же получил в руки две пипетки с кровью.

Быстро нанеся капельки крови одаренных девственниц на нужные места, он кивнул Борису. Тот отпустил силу и надписи почти погасли. Легкие голубые язычки продолжали подниматься от них.

Гарри взял иголку и проткнул себе палец. Он принялся обводить те самые три буквы своей кровью. Крови было недостаточно, и ему пришлось уколоть палец ещё два раза. На каждую букву.

— Готово, — произнёс он и обернулся к остальным. — Господа...

Мрак-Беленький выпустил силу и направил её в проклятье.

— Отныне эта школа, наконец, проклята официально!

Линии на доске почернели, пламя из лёгкого голубого стало чёрным. Лёгкий хлопок, и всё мгновенно исчезло, а молодой некромант подошёл с тряпкой к доске и стёр рисунок.

— Дарья? — обернулся Гарри. — Кабинет надо удержать полчаса. Этого хватит, чтобы проклятье невозможно было бы повернуть вспять.

Девушка кивнула.

— Хорошо.

— Все уже построились, — заметила Катя, выглянув за штору. — Скоро начнётся!

— Уходите вдвоем. Я за вами, чтобы не заподозрили, — скомандовал Гарри.

Борис отодвинул стул и отпёр дверь. Выглянув, он удостоверился, что в коридоре пусто и кивнул подруге.

Когда парочка покинула кабинет, Гарри подошёл к двери и принялся прислушиваться к удаляющимся шагам.

— Гарри, — произнесла Даша.

— М-м-м?

— По поводу слов, что я дала.

— Мы с тобой об этом уже говорили, — вздохнул парень.

— Я знаю, но давай попробуем рассмотреть это в другом русле. Это очень нужно мне и... — тут девушка отвела взгляд. — Будет приятным тебе.

— То есть мы уже торгуемся? — хохотнул Гарри.

— Это не торг, а взаимовыгодное сотрудничество. Мне очень дорого моё слово. А ощущать, что оно не имеет никакого значения для посторонних... Для тебя. Меня это очень сильно...

— Ты буквально пару дней назад тряслась от моего вида.

— У меня было время подумать, — глубоко вздохнула девушка, отчего её грудь заметно приподнялась.

Гарри невольно скосил взгляд на то, что было видно с двумя расстегнутыми пуговицами.

— Если тебе будет проще, я могу её показать полностью.

— Цвет? — ответил вопросом парень, не сводя взгляда с груди.

— Желтый. Кружевной комплект, — произнесла Дарья, поднеся руку к пуговице и расстегнув белую блузку, демонстрируя краешек лифчика.

— Подготовилась, значит... Дарья... Я ведь некромант, — попытался взять себя в руки парень. — Я ведь сейчас шторы открою и окно распахну.

Девушка демонстративно подошла к занавескам, сорвала прищепку, и раскрыла их. После этого молча открыла окно и взглянула на ровный строй школьников, стоявших перед изрядно поседевшим директором за трибуной.

— Отсюда неплохой вид, — обернулась она, вытащила края блузки и принялась ее расстегивать.

— Демидова, ты понимаешь, что последствий у этого не будет никаких? — не сводя взгляда эпичнейшего зрелища желтого нижнего белья, произнёс Гарри, остановив взор на причудливом кружевном узоре. Он складывался в желтую пятиконечную звезду на центре лифчика.

Парень несколько секунд размышлял, после чего пробормотал себе под нос:

— Значит, жёлтые...

Он поднял взгляд ей в глаза и произнес:

— Мы не станем любовниками.

— Да и друзьями будем вряд ли, — кивнула Даша и слегка приспустила юбку. Ровно до того момента, когда над её краями появились желтые кружева, после чего выгнулась назад, опершись на подоконник, чтобы не выдать дрожащих рук и продемонстрировать фигуру. — Ничего личного, Гарри. Я держу слово и получаю новый опыт. Ты — удовольствие. Всё честно.

Гарри с трудом проглотил ком в горле, подошёл к девушке вплотную и выглянул в окно. Оценив вид, он прошептал на ухо Дарье.

— Ну и сука же ты, Даша!

— Это значит нет? — деловым тоном, сдерживая дрожь, поинтересовалась девушка.

Гарри скосил взгляд на группу родителей и столкнулся взглядом с Георгием Романовым, что уже заметил их и наблюдал.

— Финал должен быть эпичным!

* * *

— И как он? — спросил Александр, задумчиво смотря на зеленый парк, усеянный цветами.

— Старый он, близко все к сердцу принял, — вздохнул Георгий.

— Работать то сможет?

— Я думал, что сдуется, после такого, но нет. Силен. Крепкий еще.

— Доделал?

— Угу. Выдал мне полный расклад. Он готов выйти на испытания Русской чумы.

Император усмехнулся, после чего тяжело вздохнул.

— Лишь бы этот ящик пандоры никогда не открылся...

— ...Ты уж меня извини, но если нас припрут — я бы предпочел, чтобы его все же открыли.

— Думаешь дойдет?

— Надеюсь, что нет, — буркнул младший брат, поднес кружку с крепким черным кофе к носу и втянул аромат. — Гарри, должен успеть встать на ноги.

— Как он, кстати?

— Ну... — вздохнул глава тайон канцелярии, сделал глоток кофе, после чего достал из кармана фотографию и протянул брату.

На фото, на переднем плане была изображена стоящая спиной директор с поднятой рукой. За ней строй учеников, обернувшихся назад, на здание школы, где белыми буквами было написано нецензурное слово. Рядом с надписью, в окне виднелась довольная физиономия Гарри, показывающая большой палец.

— Написал это на школе? — хмыкнул император. — Я ожидал большего.

— Это не надпись. Это проекция на основе силы огня. Он привязал ее с помощью проклятья. Это блуждающее проклятье инициирующее проекцию. Теперь эта надпись будет случайно появляться в каком-то месте школы, висеть три-четыре часа и снова меня местоположение.

— А вот это уже серьезная замашка, — хмыкнул император.

— Если бы не пара нюансов, думаю можно все спустить на тормозах. Сделать вид, что ничего не произошло и как обычно улыбнуться.

— М-м-м? И что за нюанс?

— Ты видишь на фото Демидову?

— Нет. Но тут все затылками обернулись...

— А она не среди студентов. Она за подоконником. Перед Гарри, на коленях.

Александр хмуро взглянул на Георгия.

— Да, Саш. Я тоже не в восторге от такого. Надо как минимум с ним серьезно поговорить. Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Сначала Наумова, затем Демидова... Выброс был?

— Нет. Да и не предвиделось. Мрак столько вывалил силы у набережной, что от него фон пропал почти на день. Да и Демидова... в общем, там только Беленький удовольствие получал.

— Что планируешь?

— Я бы выпорол за такое на последнем звонке.

— В прошлый раз не помогло, а в этот думаешь поможет?

— А что ты предлагаешь? Спокойной смотреть и улыбаться? Он так всякие берега потеряет.

Александр с задумчивым видом взял чашку с кофе, затем отхлебнул и произнес:

— А может он и барахтается, потому что берег видит? Может если берегов не будет, он плавать наконец начнет, как и положено рыбе?

— Он угробит кого-нибудь, Саш.

— Ты вот, что... — император взглянул на младшего брата. — Ты... Ты никак не реагируй. Вообще. И накрути серым пиджакам. Пусть его шутки просто игнорируют. Мол, не было ничего. И чтобы никто ни слова. Понимаешь?

— Саша, опасно...

— Если зайдет до разрушений или, не приведи господь, убьет кого-то — три шкуры спусти. Но вот его шуточки — игнорируй. Если на него внимания никто обращать не будет, то и он шутить перестанет. Какая разница, что он написал на школе, если кроме него никто не смеется? Более того — всем все равно.

Георгий тяжело вздохнул.

— И да, нагрузка работой и делом помогает. Тоже учти.

Георгий хмуро взглянул на императора.

— Попробуй взять его на нормальное дело. Аккуратно, но так, чтобы он понял, что такое серьезная работа, а не наследниц княжеских стручком своим тыкать и надписи похабные на школе писать.

* * *

Туманное марево приближается.

Оно все ближе и до вас доносятся возмущенный голос Гарри.

— И ты повелся?!! Ты повелся, как сопляк! Вспомни «Гори»! Вспомни «Сейфа»!

Ваш взор приближается и перед вами появляется Гарри Мрак-Беленький, что стоит перед угловым столом, за которым сидит автор. На столе стоят розовый системник с радужной подсветкой, монитор и дешевая клавиатура.

— Тебя же на каждой серии с дерьмом мешали! Тебя на самиздате каждый второй в нем топил!

Автор, усталыми красными глазами смотревший в монитор, поднял взгляд на персонажа.

— Ты ведь не можешь так поступить. Слышишь? — уже более спокойно произнес Гарри. — Ты ведь... ты ведь у меня все отобрал... Что это... что за дерьмо с фотографией? Где... где мой эпик? Где мой лучший в жизни конец школы? Ты... да ты зассал!

Автор молча потянулся к стоявшему на столе принтеру, взял распечатанный листок и передал Гарри.

— Что это? — нахмурился он и в читался в написанное.

— Жалобы. Жалобы на то, что у произведения нет пометки 18+.

— За что?!! — возмутился Гарри. — За Демидову? У нас описание лифчиков и трусиков — эротика?!!

Автор выразительно взглянул на персонажа.

— Да какая нахрен эротика?!! Это же...

— Мы с тобой не дома, — тихо проворчал автор. — Здесь другие правила.

— Мы ничего не нарушали...

— А это уже не нам решать, — хмыкнул мужчина, почесал шевелюру и пододвинул к себе поближе клавиатуру. — Правила написаны не нами.

Гарри растерянно опустил руки, осунулся и спросил:

— И это все?... Все, что ты можешь сказать? Я теперь, что... я теперь праведником буду? Посмотри на меня, автор! Посмотри!!! Для чего ты меня сделал? Чтобы нытиков слушать? Прогибаться под

Автор тяжело вздохнул, поднял взгляд на персонажа и спросил:

— Ты Песта помнишь? Хороший был персонаж. Правильный. настоящий.

— Ну, помню.

— А теперь посмотрите его статистику и свою. Посчитай, подумай...

— Видел. Видел и знаю. Хочешь меня таким же сделать?

Автор закатил глаза.

— Уймись. Никто тебя таким не сделает. Народ жаждет смеха. Он ждет скази. Дерьма и так вокруг хватает. А Пест и серия Наместный маг никому нахрен не нужны. Я всю душу вложил, очень хотел донести мысль, а нет... Умные мысли никому не нужны. Сколько ты в популярном на АТ висишь? Месяц? Больше? Много в тебе умного?

— Много.

— Только вот за это «много», тебя уже сто раз с говном смешали. Трахни ту, трахни эту... Это делай так, а тут ты кретин. А почему это не додумался, а почему там просрал...

— Я, твою мать, не очередной хер с горы! Я пачками укладывать баб и убивать направо и налево не собираюсь! Я не убийца! Я...

— Ты, другой Гарри, — кивнул автор. — Не картон. Настоящий. Боишься, делаешь глупости, наглеешь... Представляешь, Гарри. У тебя даже какие-то принципы по жизни есть. Гарри... мне кажется ты первый из всех — живой. Настоящий. Человек, а не герой.

— Тогда зачем? Зачем убрал? Ты же меня... ты меня без Демидовой оставил...

— Правила, Гарри. Их пишем не мы, — спокойно ответил автор и покосился в монитор.

— И все? Это все, что ты хотел сказать?

— А что ты еще хотел, Гарри? Статистика неумолима, — автор снова взглянул на персонажа. — Все будет хорошо, Гарри. Улыбайся, живи. Они ждут новых шуток.

— Как, б... нах.. шутки? Какие, что тебя в ... и в .... раком?!! Ты... даже выругаться мне не даешь. Я... я как по твоему должен дальше жить?

— Улыбаясь, Гарри. Улыбаясь, — ответил автор, пододвинул клавиатуру и тяжело вздохнул.

— Я больше не хочу улыбаться... Слышишь? Не хочу... — почти шепотом закончил персонаж.

— Спокойнее, Гарри, — пробубнил автор. — Это пройдет... Все пройдет... Наверное.

— И все? Просто пройдет?

— Да. Если тебе от этого станет легче, то все главы с таким материалом будут на бусти, — буркнул автор. — Порог допустимого мы не перешагнем, а те кому действительно это необходимо найдут все там. Тем более бесплатно.

— Это же как яйца отрезать, а главный орган оставить.

— Значит будем лучше танцевать, — хмыкнул автор. — Отрезай, Гарри. Просто отрезай.

Глава 17

Не хочу оправдываться.

Да, Демидова та ещё штучка.

Слова?

Ну-у-у-у...

Не убедила. От слова совсем.

Новый опыт? Да с кем угодно могла. Почему я?

Да, знаю. Понимаю, что слово дала и его держать надо. Тем более у них род на этом немного помешан. Однако тогда я в это так сильно не вникал. Знал, что есть дворянская честь, знал, что надо думать, что говоришь, но вот эти её слова для меня были пустым звуком. То, что это всё крайне серьезно, это я понял уже потом. Даже отношение к ней изменил. Чисто по-человечески, но...

Скандал Наумова потом закатила знатный.

Как она бесилась — жуть. Хорошо, хоть молнии метать не умеет.

С одной стороны, её можно понять. Намекала, ходила вокруг да около, а тут я. Причём не из симпатии, а больше, чтобы «отрезать». Так сказать, подпереть себя, чтобы не возвращаться к этой глупой идее. А тут ещё корсет на ней... выгнулась неудачно... кхэм.

Вообще, как-то так получилось, что под финал всего этого действа из меня... много, в общем, вышло. А тут, на секундочку, она. Глаза — два прожектора, и сама потихоньку в сверхновую превращается. С меня тьма во все стороны, с неё столб света в стороны. А я, признаюсь, вообще не соображаю, что происходит. Как отошел, первым делом проверил, не захлебнулась ли?

Вам, может быть, сейчас и смешно, а я тогда реально испугался.

Вы на секунду представьте, что у вас во время этого девушка ни с того светиться начинает, как прожектор с футбольного поля, а потом глаза вам деликатно сообщают: «Прости, Гарри, дальше без нас!» Ты понять ничего не можешь, тебя волной накрывает от того, что тебе партнерша делает, с тебя течёт, а потом тут же она у вас в руках выгибается.

Ты ахеревший пытаешься понять, что проиходит, а рядом кто-то булькает.

Я сказал — не смешно!!!

Я тогда реально испугался.

Светку я к дороге как отнёс. Там одновременно подъехали охрана Наумовых и тайная канцелярия. Когда объяснились кто есть кто, Свету, кое-как пришедшую в себя, посадили в машину тайной канцелярии. Охрана Наумовых выстроилась в охранный порядок — один авто сзади, второй спереди.

Ну, а то, что мы спутник сбили, я уже узнал на следующий день.

А что я могу по этому поводу сказать?

Только одно: мы не целились.

Да и обошлось кое-как.

Боюсь представить, сколько долгов на нас могли повесить.

А вот за ту надпись на школе...

Ни слова.

Ни упрека.

Словно так и надо.

Поначалу меня это расстроило. В смысле? Романов видел меня, видел надпись, уверен — он знал, где была Даша...

Ничего.

Меня это расстройство отпустило, когда я за документами для университета приехал через два дня.

Белыми буквами над табличкой «Городская школа для одаренных № 1» была моя надпись. И судя по обшарпанным кирпичам, её уже пытались стереть.

Стоял и с довольной улыбкой смотрел на это.

Часа три, максимум четыре, и надпись будет появляться на случайном месте. Снаружи, внутри, на доске, в преподавательском кабинете, на потолке спортзала...

Эх, юность и глупость.

Но как же приятно, что до сих пор это единственная официально проклятая школа в Российской Империи.

Как бы там ни было, но двигаться надо было дальше.

Я в очередной раз навестил поместье, где мама была с головой погружена в уход за ребенком, а Петя, демонстрируя филигранную выдержку, старался подражать невозмутимому Люциану.

Вообще, у меня были планы осесть на лето в особняке, во время подготовки к турниру «Жёлтых кружевных трусиков», но сначала надо было закончить дела в городе.

Да, квартира-то была съемная.

Да, мне еще надо было что-то решить со свадебным подарком на свадьбу Бори. А про него я вспомнил, когда... Мда.

А там еще и Сидоров, и Люциан оказался...

Так. Погодите.

Давайте по порядку.

* * *

Гарри поднялся с пола, на котором сидел в позе лотоса и созерцал составленную схему нового умертвия. Затем он покосился на раскрытый трактат, в котором была принципиальная схема, и снова посмотрел на свою поделку.

— Нет, хрень какая-то выходит, — буркнул он. — Надо пробовать. Если да, то да. Пляшем дальше. Если нет, то надо просто сдать зачёт и вдигать в перед.

Парень огляделся, почесал голову и буркнул под нос:

— Ну и бардак.

Пройдя на кухню, он покосился на гору немытой посуды и плотно набитый пакет с упаковками из-под заказанной из ближайшей кафешки еды.

— М-м-мда. Горничную завести что ли...

Парень сгрёб оставшиеся тарелки, составил в пирамиду на раковине, а затем взял телефон, затерявшийся под брошюрой с рекламой.

— Так... мне нужен материал, — пробормотал он и открыл контакты.

Пролистнув их до буквы «В», он задумчиво уставился на номер Васильева. Затем вздохнул, и пролистнул до буквы «С» и выбрал контакт с именем «Сидоров — мед».

— А почему бы и да?

После непродолжительных гудков, трубку подняли, и Гарри услышал уже знакомый голос:

— Слушаю.

— Это тот некромант. Помнишь?

— Такого хрен забудешь, — хмыкнул в ответ старый знакомый.

— Слушай, как у тебя... с материалом?

— Никак. Уволили. Сдал сменщик, сука.

— Жаль, — вздохнул парень. — А сейчас где работаешь?

— В кафе котлеты жарю.

— Слушай, а там...

— Нет. Хватит. Я как с тобой пересекаюсь, так у меня проблемы.

Гарри недовольно сморщился и покосился на гору посуды и бардак, что он устроил в квартире.

— Слушай, а ты слугой не думал стать?

— Чё? Зачем?

— Ну, родовой слуга, престиж, зарплата... — пожал плечами молодой некромант и заглянул в пустую коробку, в которой когда-то были жареные пельмешки с кисло-сладким соусом.

— И чего делать? Задницу тебе вытирать? Или полы драить?

— Нет, спасибо, — хмыкнул Гарри. — Задницу я и сам вытереть могу. Мне нужен человек, чтобы решал некоторые бытовые проблемы.

— Это какие? Ты прямо скажи.

— Ну, вот смотри. Я сейчас на кухне. Гора посуды, срач. Выхожу в коридор... срач, записи мои валяются. В туалете... как ни странно — чисто. А вот в ванной половина дохлой псины, кровищей все замазано и кишки с легкими в раковине. В родительской спальне — чисто. В моей комнате... Так, костяного голема я зря не увёз... Раздолбанный в хлам стол, ну, и бумажки валяются. В зале... да. В зале срач... Кстати, а как потолок отмывают?

— Швабру с ручкой специальной возьми, — хмыкнул Сидоров.

— Ну вот. А мне послезавтра сдавать квартиру. Скажи, ты можешь решить эту проблему? Я не говорю тебе мыть самому. Просто сделай так, чтобы сдать квартиру без проблем, а то я чутка заработался.

— Хер ли там решать? Двадцать рублей, пакет черный побольше и пару студенток из общаги все вымоют и приберут.

— Вот этим примерно и занимаются слуги рода, — пожал плечами Гарри.

— Чё по деньгам?

— Хрен знает, — честно признался Гарри. — Я никогда не нанимал. Вроде как, контракт такой есть с испытательным сроком.

Голос замолчал в трубке секунд на двадцать.

— Ну? — не выдержал Гарри.

— Сто рублей в месяц. Первый месяц с авансом в полтинник, — ответил Сидоров.

— Идёт. Записывай: Ямская набережная, двадцать семь. Шестнадцатый этаж. Квартира пятьдесят девятая. Едь сюда, тут подпишем бумажку и оценишь... фронт работ. Да, и найди какой-нибудь костюм. Пиджак и брюки. Пофиг какой. Просто, чтобы официально выглядел.

— Понял. Еду.

В трубке раздались гудки, а Гарри почесал голову и кивнул.

— Целеустремленный парень, — вздохнул он и тут же посмотрел на зазвонивший телефон. — Боря?

Взяв трубку, он открыл было рот, чтобы поздороваться, как его перебил голос Бориса:

— Ты помнишь про свадьбу или уже совсем одичал со своими мертвяками?

— Да как я мог? — возмутился Гарри. — Шестнадцатого июня, в соборе Ярослава Мудрого.

— Прошу, без наших шуточек. Это мой и Катин личный день. Хорошо?

— Без проблем. Я всё помню. Приличный пиджак, приличный вид...

— Слушай... Катя очень просила, чтобы ты подстриг свою лохматую шевелюру.

— Чем ей моя шевелюра не понравилась? Слишком густая? Завидует?

— Пожалуйста, Гарри.

— Ладно. Понял.

— Хорошо. Тогда послезавтра в Ярославском соборе в полдень. Ждём.

В трубке раздались гудки, а Гарри выпучил глаза.

— Как, твою мать, послезавтра?

Он метнулся в зал, безумно оглянулся, а затем додумался посмотреть на телефон.

— Четырнадцатое! Твою мать, четырнадцатое! Подарок... подарка, чтоб тебя, нет!

Молодой некромант метнулся в свою комнату, уставился на костяного голема и буркнул:

— Слишком большой...

Он выскочил из комнаты и метнулся к записям, что готовил к турниру. Первым под руку попался схематичный набросок носорога, правда, вместо острого костяного нароста на морде у него был гипертрофированный мужской половой орган, а надпись внизу гласила:

Таран-мобиль «Сказочный единорог»

— Блин, тоже...

За ним была жаба со знакомыми символами проклятий на животе.

Жаба «Я квакну — вы все обосрётесь!»

— Гадить в церкви — такое себе...

Тут ему под руку попалась старая схема с изображением задницы, из-под которой торчало множество пальцев.

Жук «Пальцежоп»

— Нет, это уже бред, — буркнул он, но тут снова раздался звонок на телефон.

— Да, Борь?

— Гарри, мне без разницы с кем ты придёшь, но всё же хотелось бы, чтобы ты назвал фамилию, чтобы не получилось казуса.

— В смысле, с кем приду? — выпучил глаза Гарри.

— Парами, Гарри. На свадьбу ходят парами. Ты забыл?

Гарри хлопнул выпученными глазами и приоткрыл рот.

— Гарри. Я все понимаю, но заведи хотя бы слугу.

— Так я... Я уже и завёл, — прокашлялся парень. — Почти...

— Короче, делай что хочешь, хоть эскортницу бери, но найди пару. Не подведи.

Гарри закончил вызов, осел на пол и хлопнул глазами.

— Твою мать...

* * *

Сидоров открыл дверь в их с матерью комнату и услышал тихий хрип.

— Стёпа...

— Сейчас, мам, — произнёс парень и поставил пакеты на пол небольшой пятнадцатиметровой комнатушки.

Парень разулся и зашёл внутрь. Подойдя к двухъярусной кровати, на первом ярусе которого лежала худая истощенная женщина с пластиковой трубкой, торчащей из трахеи, он поднёс чашку с соломинкой и приподнял женщину.

Та сделала пару глотков и едва слышно просипела:

— Спасибо... как ты?

— Нормально. Пошабашил немного, — кивнул парень и оглядел женщину. — Подгузник менять надо?

Та отрицательно помотала головой и, прислонив руку к трубке и перекрыв выход воздуха, спросила хриплым басовитым голосом:

— Сессию... закрыл?

— Закрыл, мам. Практику зачли. Всё. Я на четвертом курсе, — улыбнулся Сидоров и погладил по лицу мать, которая тоже расплылась в улыбке. — Трояков нет. С сентября будет стипендия. Не ахти, но всяко лучше, чем ничего.

— Ты у меня молодец... — погладила по щеке парня женщина.

— Да. Я тут коммуналку оплатил. Продуктов взял и лекарства... — поднялся парень и пошёл к пакетам у порога.

Мать проводила обречённым взглядом сына, но ничего не сказала по поводу лекарств. Сил спорить не было никаких.

Парень достал коробки и положил их на небольшой столик, на котором же стояла пара тарелок и ещё пара чашек. Из одной торчали вилки и ложки. Тут же стояла небольшая электрическая плитка.

— Я тебе что сказал, сучка тупая? — раздался голос из соседней комнаты, а затем послышался звук удара по телу. — Я, твою мать, для кого говорил?!!

Степан, почти выложивший продукты в старенький дрожащий холодильник, спокойно спросил мать:

— Колька когда вернулся?

Мать неохотно прикрыла трубку и пробасила:

— Вчера вечером. Пока на смене... был...

Сидоров кивнул, закончив с выкладкой продуктов, закрыл холодильник и поднялся. Подойдя к шкафу, он приоткрыл дверцу и достал оттуда свинцовый «палец», обмотанный синей изолентой.

— Стёпа... Стёпа, не надо, — нашла сила приподняться больная мать. — Его жизнь научит...

— Всё хорошо, мам, — ответил парень, сжал увесистую свинцовую поделку в кулаке и вышел из комнаты.

Подойдя к открытой комнате в длинном коридоре коммуналки, он остановился на входе и уставился на мужика в майке, тапках и домашних трениках, склонившегося над лежащей женщиной.

— Привет, Коль, — произнёс Сидоров.

Мужчина вздрогнул, отпустил волосы скулящей на полу женщины и разогнулся. Медленно повернувшись, он замер, смотря на соседа по общежитию.

— Стёпа... а ты чего тут? — спросил он, сглотнув. — Ты же, вроде, на смене должен быть...

Парень оглядел огромный синяк под левой скулой у мужика и резко без замаха врезал по правой.

— Выходной у меня, Колян.

«Колян» рухнул на пол, рядом с женщиной.

Степан же помог подняться пострадавшей, указал ей на диван, а затем пару раз пнул в голову соседа, после чего вытащил его в коридор и прикрыл дверь соседки.

— Коля, ты ведь снова хочешь погулять, правда? — спросил он, нагнувшись.

Мгновенно протрезвевший мужик, закрывавший голову руками, судорожно закивал.

— Ну, так иди. Гуляй, только теперь гуляй из нашего района. Увижу здесь, снова голова болеть будет. Понял?

— П-п-понял... все понял, Стёп.

Сидоров тяжело взглянул на дверь, нагнулся и пошарил по карманам мужика в поисках ключей. Не обнаружив их, он приоткрыл дверь и громко произнёс:

— Теть Тань, вы дверку прикройте. Сквозняки же, окна старые.

Успокоившаяся женщина тут же подскочила к двери и закрыла на все три замка, а парень направился домой, но не успел он открыть свою дверь, как услышал стук от соседской двери и оглянулся.

— Коля...

— Стёп, так я в тапках же...

— Коля, а ты в тапках любишь гулять. Понял?

Соседский алкаш, державшийся за подбитый глаз, посмотрел на свою обувь, а потом на Сидорова.

— П-п-понял.

— Так ты иди, если понял.

Сосед быстро направился прочь по коридору, а парень зашёл домой, закрыл за собой дверь и присел у небольшой коробки, которую прятал в шкафу. Открыв её, оглядел кастеты, пару ножей-бабочек и пороховой самодельный пистолет на один выстрел. Положив палец обратно, он закрыл коробку и убрал в шкаф, после чего взглянул на мать, что осуждающе посмотрела на него.

— Его жизнь учит, — буркнул парень, поднимаясь к столу и достал видавшую лучшие времена сковородку. — Всё, что вокруг нас — это жизнь. Ты часть моей жизни. Так сложилось, что я часть его жизни. Я его учу.

Парень поставил на плиту сковородку и включил плитку. Достал масла, ливанул, а затем полез в холодильник за яйцами.

— Если все будут думать, что научит кто-то другой, то в итоге никто учить не будет. А он когда-нибудь точно тетю Таню прирежет.

— А если он на тебя с ножом... — прохрипела женщина.

Сын вздохнул и взглянул на растекающуюся лужицу масла на сковородке, после чего обернулся и взглянул на мать.

— Думаешь, в первый раз будет?

Женщина помрачнела.

— Я пока яйца пожарю, тебе белок нужен. Завтра должна быть шабашка, я тебе белковую смесь возьму, — пробормотал парень, взял коробку с таблетками и отщелкнул пару таблеток в ладонь.

После этого он перебрал еще пару коробок и потянулся за пластиковой баночкой, в которой находились самые дорогие пилюли с добавлением магии, которые парень растягивал как мог. Открыв крышку,, он заглянул внутрь и обнаружил последнюю пилюлю.

Тяжелый вздох, перевернутая банка, и на руку к остальным лекарствам падает последняя пилюля.

— Держи, — протягивает таблетки женщине.

Та хмуро смотрит на таблетки на руке сына и поднимает тяжёлый взгляд на Степана.

— Просто выпей.

Женщина подносит руку к трубке, но парень перехватил за запястье.

— Без разговоров. Лучше с тобой и так, чем без тебя, — произнёс он, глядя в глаза женщине.

Та молча сгребла таблетки и протянула руку к кружке, начав пить их по одной.

Степан же молча развернулся к плите и хотел уже взять яйца, как зазвонил телефон. Взглянув на подпись звонка «Некр», он нахмурился и взял трубку:

— Слушаю.

— Это тот некромант. Помнишь?

— Такого хрен забудешь, — хмыкнули в ответ.

— Слушай, как у тебя... с материалом?

...

Закончив разговор, Сидоров подошел к шкафу, достал оттуда костюм, на кармане которого была пришита эмблема ресторана неподалеку, маникюрные ножницы и принялся спарывать нашивку.

— Стёпа...

— Все нормально, мам, — спокойно сказал Сидоров, удаляя улики с честно приватизированного костюма из места, откуда его уволили. — Шабашка попалась жирная. Надо хорошо выглядеть.

* * *

— Короче, — вздохнул Степан, наблюдая, как над дверью в лифт меняются числа. — Не болтаем. Молча работаем и сваливаем.

Две молодые девушки за его спиной переглянулись. У одной был пакет с моющими средствами и набором сменных тряпок для швабры. В пакетах так же завалялось пять комплектов толстых перчаток по локоть и три фартука из плотного полиэтилена. Вторая держала в руках набор из пяти разных палок со сменными насадками, которые не только могли достать до потолка, но и изогнуться и протереть под диваном.

— Стёп, точно десятка? Просто убрать?

— Десятка. Там срач, надо в идеал отмыть, — буркнул парень.

— Что там в трешке убирать на десятку?

— Аристократ. Деньги есть, — пожал плечами Сидоров и вошёл в открывшуюся дверь лифта. Когда девушки зашли внутрь, он продолжил: — Ничего не брать. Спалитесь — нас на месте порвут. Там аристократ одаренный.

— Там хоть трупов нет? — с опаской спросила одна из девушек.

— Есть.

— Стёпа! Ты говорил, что не будет, как в прошлый раз!

— Собачий труп там, — хмыкнул парень.

Лифт подъехал к шестнадцатому этажу, и компания вышла на площадку. Найдя нужную квартиру, Степан нахмурился, обнаружив, что дверь приоткрыта.

Войдя внутрь, он сначала замер и хотел снять обувь, но увидел состояние пола и передумал.

В зале его встретил тот самый парень, что покупал у него «материал» на скотобойне, а потом и в крематории. Взлохмаченная шевелюра, поза лотоса, хмурый взгляд, который он упёр на листки, что валялись на полу перед ним.

Быстро пройдясь по квартире и оценив фронт работ, он вернулся к молчавшему некроманту.

— Деньги?

Парень вытащил пятидесятирублевую купюру и протянул Степану.

— Меньше нету.

Сидоров покосился на девушек, что встали на пороге и после вида купюры начали улыбаться.

— Хреновина в комнате... — обратился парень к сидящему на полу Гарри.

— Без приказа не двигается, — ответил парень.

— Катя — кухня. Тань, ты в комнату. По коридору направо. Как закончите — сюда.

Девушки замерли в нерешительности, но Сидоров на них глянул и рявкнул:

— Ну, чего сиськи мнете?

Татьяна подняла руку и указала на потолок.

Сидоров проследил за её рукой и обнаружил на потолке кровавое пятно.

— Силы много дал. Лопнула жаба, — объяснил Гарри, всё ещё пребывая в глубокой задумчивости.

— Тань, перекись есть?

— Пергидроль в таблетках.

— Сойдёт. Решим. Работайте.

Девушки засуетились, тут же направившись в ванную.

— Собака на мне, — крикнул им в спину Степан и устало присел на перило массивного мягкого кресла, заваленного бумагами и штанами.

Вздохнув, парень взглянул на некроманта.

— Чего? Новую тварь задумал?

— Нет. У друзей свадьба послезавтра, а я подарок просрал. Думаю.

— Друг кто?

— Маг огня. Сильный. Невеста — маг воздуха. Тоже сильная. Аристократы...

— А они уже... того?

— Чего, того?

— Ну, говорят тот столб, что в небо бил ночью недавно, это ты сделал. С девкой из Наумовых.

— И?

— А у них такое будет?

Гарри нахмурился.

— По идее оба девственники. Вполне вероятно, что и прорыв будет...

Тут молодой некромант, задумчиво взглянул на Степана.

— Первая брачная ночь, все дела, — хмыкнул студент-медик. — Если огонь и ветер — будет жарко. Очень.

— Защиту... нет. Не выдержит. Надо что-нибудь...

— Если там всё, кроме них, сгорит нахрен, я бы им одеяло асбестовое подарил, — заметил Степан. — Или халаты хотя бы...

Гарри подскочил с места, метнулся к телефону и быстро набрал номер.

— Алло! Это вас служба унижения боевого крыла тайной канцелярии беспокоит... Нет, не паясничаю. Я по делу.

Выслушав что-то в ответ, он оборвал чужую речь и спросил:

— Васильев! Стой! Всё в порядке. Я просто заработался. Скажи мне, у нас есть какой-нибудь материал, способный выдержать тысячу градусов, — произнес Гарри, и, заметив, как вскинул брови Степан, тут же добавил: — Отставить! Две тысячи градусов!... Нет. Броня с бронетранспортера не подойдёт. Нужно чтобы он гнулся хотя бы... Какое волокно? А где его делают?... А они халаты из него сделать смогут?... А трусы и лифчик? Понял. Да, срочно. Когда? Как обычно — вчера... Да. Жду Фёдорова.

Гарри закончил вызов и взглянул на Степана. Что-то для себя решив, он подошёл к комоду, вытащил толстую кожаную папку с гербом Мрак на обложке, а затем достал листок, который протянул Степану.

Парень взял и прочитал название:

Добровольное согласие на стажировку, на роль родового слуги рода Мрак.

— Так это не шутка была? — спросил Сидоров и поднял взгляд на молодого наследника рода.

— Нет, — ответил тот и, достав из кармана ещё один полтинник, положил сверху листа, который держал молодой студент-медик. — Но учти, будет тяжело. Учиться придется много. Согласишься и войдешь слугой в род — обратного пути не будет. Откажешься — слова плохого никто в спину не скажет.

Степан спокойно убрал купюру во внутренний карман пиджака и кивнул.

— Посмотрим.

Глава 18

Молодой парень поднял взгляд на посетителя и спросил:

— А вы, получается, Мрак-Беленький, на счёт которого нам звонили?

— Он самый, — кивнул Гарри.

— Некромант.

— Да.

— Итак... по какому поводу вам понадобился управляющий нашего... предприятия?

— Понимаете, один компетентный человек сказал, что вы выпускаете специальное волокно, из которого шьются лямки и формируется кобура для оружия для штурмовых отрядов боевого крыла тайной канцелярии.

— Ивановская бязь, — кивнул молодой человек.

— А вы как раз один из тех, кто эту бязь разрабатывал? Простите, не знаю вашего имени...

— Игорь Сергеевич.

— Приятно познакомиться. Мрак-Беленький Гарри. Так вот, Игорь Сергеевич, есть несколько вопросов, связанных с вашей... нитью.

— Начнём с того, что я её не разрабатывал. Разрабатывал её коллектив, в котором я был стажером.

— Смелое утверждение для того, кто находится в кресле директора, — поджал губы молодой некромант.

— Просто те, кто действительно это разрабатывали, напрочь отказались от управления всем этим... предприятием, — вздохнул парень.

— Зато я уверен, что от собственной лаборатории и грантов на исследования они не отказались.

— Вы чрезмерно догадливы для своего возраста, — недовольно буркнул Игорь Сергеевич. — Других кандидатов они... выжили.

— Понимаю... их, — кашлянул Гарри. — Но я к вам с очень сложным и деликатным делом.

Гарри покосился на Сидорова, что молча стоял рядом и держал в руках папку. По взгляду начальника он открыл папку и вытащил несколько листов бумаги рисунками.

— У меня есть примерные чертежи, что мне нужно к после завтрашнему утру.

Игорь Сергеевич тяжело вздохнул.

— Вы должны понимать, что мы работаем на оборонное министерство, и заказов у нас хватает, как и пожеланий срочных доработок от приемщика изделий...

— Это вопрос жизни и смерти, — перебил его Гарри. — Дело не в цене, а в том, что заказ мне нужен послезавтра с утра.

— Вы немного не понимаете специфики нашего... коллектива. Чтобы они взялись за что-то сверхурочно и работали на выходных... А ведь ещё надо позвать рабочих на смену, а проще говоря, уговорить их провести выходные на работе...

— Что пьют? — спросил Степан, положивший на стол к директору предприятия схемы желаемого подарка.

— Что? В смысле?

— Что пьют, когда за проектом сидят ночью?

— Откуда вы?.. — смутился молодой парень и, заметив, как Сидоров поднял одну бровь, вздохнул. — Ну, обычно коньяк. Изредка виски импортный.

Сидоров выразительно посмотрел на своего начальника.

— Какой, думаешь, пьют?

— Российский какой-нибудь. У них зарплата рублей шестьдесят-восемьдесят, вряд ли больше.

— А хороший какой?

— Хороший — Арарат, но то, что у нас в барах наливают — фуфло. Настоящий хрен найдёшь.

Гарри достал телефон и быстро набрал Васильева.

— Алло? Служба унижения... Да, не паясничаю я... Прости, что отрываю, но мне срочно нужен коньяк Арарат... Нет, я не собираюсь напиться. Я и так долбанутый, ты хоть представляешь, что будет когда напьюсь? Да... да... Сколько? — тут Гарри посмотрел на слугу, который показал десять пальцев. — Ящик...

Тут Гарри отстранил трубку от уха и сморщился от громкой ругани Васильева. Когда голос в трубке немного успокоился, то он снова поднёс трубку к уху и произнёс:

— Да, я понял. Отработаю... Можно Федорова отправлять?.. Ну, так сейчас...

Гарри снова отнёс трубку, но ругани не последовало, он нахмурился и прислонил телефон к уху, быстро буркнул «Спасибо» и закончил вызов.

— Так, с этим решили, — вздохнул Гарри и взглянул на Игоря Сергеевича.

Директор предприятия задумчиво хмыкнул и взял в руки наброски подростка.

— Учтите, что если задача примитивная, то они могут просто послать. Даже Арарат не поможет. Это же не стандартное обмундирование, так?

Он опустил взгляд и хмуро уставился на рисунки. Отложил первый, лист, затем второй, а затем третий.

— Кхэм... — кашлянул он.

— Надо, чтобы оно было крайне крепким и держало пару тысяч градусов, — добавил Мрак-Беленький.

Молодой инженер вздохнул, подтянул к себе телефон и набрал номер.

— Тимофей Андреевич? Да, у меня тут заказчик со срочным заказом... Нет, я все понимаю, но это как раз тот случай... Да, ТАКОГО мы еще точно не делали.

* * *

Гарри хмуро оглядел незнакомый город и вздохнул.

— Куда дальше? — спросил Сидоров.

— Поесть надо. На голодный желудок я не готов к самому сложному решению.

Степан кивнул в сторону артефактного автомобиля, что домчал их до предприятия.

— Да, только я тут ничего не знаю.

— Тогда в центр.

— Почему?

— Там шансов отравиться меньше, — хмыкнул парень.

— То есть они не нулевые? — поднял бровь Гарри и последовал за слугой. — В Ярославле так плохо с санитарией?

— Не знаю. Я тут тоже в первый раз, но практика показывает, что в незнакомом городе обгадиться по жидкому — раз плюнуть, — ответил парень, открыл дверь и залез в автомобиль.

Гарри остановился у авто, хмуро взглянул на Степана и покачал головой.

— Надо будет тебя на обучение к Люциану отдать.

Сидоров молча пожал плечами, а когда Мрак-Беленький залез в авто, спросил:

— Кстати, почему бязь Ивановская, а делают её в Ярославле?

— Понятия не имею. Наверное, вояки намудрили с названием, чтобы запутать шпиков, — пожал плечами Гарри и, косо посмотрев на слугу, произнёс: — Тут слух ходил, что научились рак лечить. Знаешь, как способ назвали?

— Как?

— Мрачный заяц. Вот ты себе как это представляешь?

— Ну... зайцами лечат? — почесал голову Степан.

— Угу. И держат их подальше от зайчих, чтобы мрачными были, — хохотнул Гарри.

Автомобиль взлетел и за десять минут на хорошем ускорении оказался в центре города, где Федоров выбрал наугад заведение. Разместившись там и сделав заказ, Гарри задумчиво взглянул в окно.

— Если проговорить проблему — станет легче, — произнёс Степан, наблюдая за молодым некромантом.

Гарри вздохнул и посмотрел на Степана.

— Я много не могу тебе сказать... По крайней мере, пока ты не принадлежишь роду.

— Я тебе тоже много говорить не хочу, — хмыкнул Степан и добавил: — Пока я не в роде.

Гарри вскинул брови и удивлённо взглянул на собеседника.

— Тебе есть, что скрывать?

— Ну, я тут по сети полазил... В принципе, нечего. Ты только скажи, родственникам слуг у тебя в роду оплачивается лечение?

Гарри нахмурился, почесал голову и кивнул.

— Да.

— А до какой суммы?

— Не думал пока. По ситуации.

— Ну, тогда у меня мать больная. Сильно. Лежачая.

— Тоже мне тайна, — хмыкнул Гарри и покосился на парня. — Рак?

— Нет. Там всё сложно.

— Вот и у меня всё сложно, — вздохнул Гарри.

— Так расскажи в общих чертах.

— Шестнадцатого в полдень я должен явиться на свадьбу друга. Приходить надо с парой. Придёшь один — будут проблемы.

— Какие?

— Вообще-то один на венчание мужчина приходит только в том случае, если его возлюбленная... того же пола.

— Содомиты?

— Они самые. То есть прийти одному — по факту общественно признаться в этом.

— Первый раз про такое слышу.

— Аристократия, — вздохнул Гарри.

— И что? Тебе надо девчонку, чтобы ты с ней сходил на свадьбу? Пф-ф-ф-ф... тоже мне проблема. Я тебе такую цацу могу найти у общаги, что слюнями до самого дома будешь всё заливать.

— Стёпа, бляди — не проблема. Проблема во мне и в обстоятельствах, — сморщился Гарри. — Прийти с простолюдинкой на свадьбу к аристократам — это, по-простолюдински, зашквар.

— Ладно, тогда к этим... Как их... Кто там, аристократок в прокат сдаёт?

— Стёпа, всех аристократок, кто опустился до этого, в лицо знают. Пофамильный список у каждого рода есть. А ты хочешь, чтобы я на свадьбу друга пришёл с... родовитой... кхэм...

Сидоров задумался и молчал, пока официант не расставил блюда и напитки. Когда официант удалился, он молча пододвинул тарелку с отбивной и гарниром, после чего взял вилку с ножом.

— И что, у тебя никого нет, кого можно позвать? Или это что-то, вроде помолвки?

— Нет, про помолвку тут речи не идёт, да и позвать есть кого.

— Так в чём проблема?

— Всего две кандидатуры, — вздохнул Гарри. — Одна — полоумная. озабоченная истеричка, которая реально может меня изнасиловать, а вторая... со второй всё сложно.

— Совсем сложно или хрен пойми как?

— Хрен пойми как.

— Спали?

Гарри вздохнул и выразительно взглянул на собеседника, который довольно ловко орудовал ножом и вилкой.

— Понял. Не моё дело и таким, как я, знать не положено.

— Вот я и думаю: какое зло меньшее в этой ситуации, — признался Гарри.

— А почему друга не спросишь? Понимаю, это тебе решать, но... если куда не кинь — все равно клин, то...

Гарри задумчиво покосился на крем-суп и кивнул.

— На удивление, за один день из тебя очень много толковых мыслей, — пробубнил он и достал телефон. — Еще придумать, как Катьке об этом сказать. А то что-то наша последняя встреча имела последствия.

— Залетела что ли?

— Типун тебе на язык, — буркнул Гарри, набирая Бориса. — Алло? Борь?

— Удиви меня, — раздался усталый голос друга.

— Что случилось? У тебя голос, словно ты женат уже двадцать лет, — хмыкнул Гарри.

— Катя туфли к свадебному платью выбирает.

— Сочувствую, — вздохнул Гарри.

— Ты по делу?

— Да. У меня ступор и безвыходная ситуация. Просто ответь на один вопрос.

— Наумова или Демидова?

Гарри тяжело вздохнул.

— Вы как никогда проницательны, мой друг. Но я думал, может, у тебя какие-то варианты есть?

— Аси не отдам, — уверенно заявил Боря. — Отец думает по-другому, но я хочу, чтобы она осталась в роде Мусаевых.

— Боря, как ты мог обо мне такое подумать...

— Спокойно.

— Что, даже на свадьбу?

— Нет. Она придёт со своим женихом, — ответил друг.

— Ладно, тогда возвращаемся к предыдущему вопросу.

— Мне без разницы, но Катя против Наумовой. Недолюбливает её, хоть и возражать не станет.

— Понял. Вопрос снят.

— Увидимся.

— Держись, друг. Мысленно я с тобой, — кивнул Гарри и закончил вызов. — Так, ситуация стала яснее и понятнее, но, ей богу, с Наумовой, думаю, проще бы было.

Степан закинул кусочек мяса в рот и уставился на своего хозяина.

— Где ты так ножом научился работать? — хмуро поинтересовался Гарри, взяв ложку и зачерпнув супа.

— В ресторане работал. Там аристократы бывали частенько. Сударь, Ваше Величество, Ваше высочество... Этикет пришлось изучить. Так, поверхностно: посуду правильно расставить и ещё по мелочи.

— А есть вас тоже учили?

— Нет, хозяин был придурковатый. Разрешал нам доедать всё, что было на кухне, но только если нормально накрыть на стол и есть «прилично», как он говорил. Дома еды не особо было, вот я там и питался.

— Официант в элитном ресторане, разнорабочий на скотобойне, работал в крематории, жарил котлеты в кафешке... Что я о тебе не знаю?

— Я из низов, — спокойно произнёс Степан, продолжая орудовать вилкой и ножом. — Из тех низов, которые вы даже не видели. Там приходится вертеться. Как мог, так и вертелся. Всякое бывало.

Гарри задумчиво взглянул на Сидорова и спросил:

— Слушай, а что за тяжёлая штука у тебя в правом кармане? Пиджак оттопыривает.

Слуга поднял взгляд на хозяина, положил приборы, после чего достал из кармана кастет и положил на стол, после чего снова взял в руки приборы и продолжил есть.

— Я предпологал что-то подобное, — хмыкнул Гарри, закинул в рот пару ложек и задумчиво взглянул на телефон. — Ладно. Перед смертью не надышишься... И пока есть второй вариант.

Он взял в руки телефон, нашёл номер Демидовой и с тяжёлым вздохом посмотрел на экран.

— Твою мать... как же неудобно получается.

Сидоров положил приборы и протянул руку.

— Дай!

— Не «Дай!», а «Вы позволите?».

— Вы позволите скромному слуге решить эту проблему?

Гарри передал телефон, и взглянув на фамилию, Стёпа спросил:

— Княжна?

— Да.

Степа нажал на вызов и принялся ждать. На шестом гудке, когда ему показалось, что никто не ответит, в трубке раздался женский голос:

— Алло...

— Доброго дня. Могу я услышать юную княжну Демидову? — произнёс он деловым тоном.

— Да, это я, — ответили в трубке.

— Ваше высочество, я скромный слуга господина Мрак-Беленького. Мне поручено подобрать кандидатуру для торжественной церемонии бракосочетания его друга Бориса и подруги Екатерины. Подскажите, будете ли вы свободны шестнадцатого числа в полдень и согласитесь ли вы сопровождать моего юного господина на данное торжество.

В трубке послышалось шуршание, какой-то шепот, но спустя секунд семь из трубки ответили:

— Да.

— На оба вопроса?

— Д-да.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Тогда я сообщу господину, что он должен заехать за вами ровно в одиннадцать, дабы исключить накладки по времени.

— Хорошо... да. Я буду... готова.

— Отлично. Если вам будет угодно, я пришлю вашим слугам фасон костюма моего господина, дабы не вызывать диссонанса с вашим платьем.

— Да, спасибо...

— Всего хорошего, Ваше высочество, — сказал Степан и завершил вызов, после чего взглянул на Гарри, что сидел неподвижно с недонесенной ложкой супа до рта.

— Ты кто такой? — спросил Гарри, после ступора в несколько секунд.

— Сидоров Степан. Разнорабочий, — хмыкнул в ответ он и вернул ему телефон.

* * *

Дарья хмуро вошла в кабинет к брату и без разговоров уселась в кресло напротив его стола.

Молодой Демидов поднял взгляд и вздохнул.

— Если ты опять, то я в этом участвовать не буду, — с ходу заявил Геннадий.

Дарья хмуро взглянула на брата и тяжело вздохнула. Заметив, что сестра не в духе, он хмыкнул и предложил:

— Давай, выкладывай, что у тебя?

— Он не звонит, — буркнула она.

— Кто?

— Мрак-Беленький.

— А должен? — вздохнул Гена. — Ты сдержала слово, он получил, что хотел. Всё? Вроде всё.

Демидова опустила взгляд и помрачнела.

— Та-а-а-ак. Ну, и что я не знаю? Мои люди в тайной канцелярии сказали, что ты была там, с ним в учительской. Ты стояла перед ним на коленях.

— Стояла, — буркнула девушка. — Он просил не рассказывать никому.

— Просил или слово взял?

— Просил, — вздохнула девушка.

— Ну, можешь и меня попросить никому не рассказывать, — пожал плечами Геннадий.

Девушка недовольно посмотрела на брата.

— Отцу не расскажешь?

— Нет.

— Он, в общем... Он сказал «Финал должен быть эпичный» и руку мне на плечо положил. Я на колени опустилась и растерялась. Ну, за ремень взялась, а у него бляха какая-то хитра... Мне та девушка все объяснила, а про ремень ни слова, вот я и... запуталась немного. А он мне сквозь зубы говорит, что я ему ничего не должна и можно просто головой кивать, но вставать не надо.

Брат шлепнул себе по лицу ладонью, а Дарья продолжила:

— Я хотела ему ответить, а он сказал, что если я ему просто подыграю, то это он мне должен будет. И слово дворянина дал.

— И ты просто кивала?

— Ну, я смутилась и растерялась, а он сквозь зубы прошипел, чтобы я ему в пупок дула, и он всё простит и должен будет.

— Даша, твою налево, — прошептал старший брат и потёр ладонями лицо. — Ты хоть в курсе, что вокруг творится?

— Нет, я в медцентре была. Перед поступлением в университет проверялась, — проворчала девушка. — А потом меня папа по врачам отправил на два дня в Москву.

— Крещенские отозвали свое предложение о помолвке. Гришины тоже, — вздохнул брат. — То, что тебя на фото не видно, и на выпускном гимне никто не заметил, не значит, что никто ничего не знает. Все думают, что ты там ему... дуло чистила.

— Ты Крещенского видел? Он же жирный коротышка! — недовольно возмутилась девушка. — Гришин, конечно, красавчик — девки штабелями лежат, но он же нарцисс редкостный! Самолюб такой, что не дай бог в его сторону не так посмотришь.

— Угу, и вообще тебе отец сказал, что сама выбирать будешь, — хмыкнул парень. — Везёт тебе, егоза.

— Можно подумать, что тебе плохая невеста досталась.

— Не плохая, но... выбор не мой. И вообще, какого черта тебе от меня надо? Мне ещё финансовые отчеты разбирать!

— Я и говорю, — мгновенно улетучился боевой настрой Дарьи. — Он не звонит.

Геннадий закатил глаза.

— Не звонит — позвони сама.

— И что я ему скажу? Возмутиться и спросить какого черта он не звонит?

— Слушай, Даш. Я тут чутка делами рода занят. А ещё я военный. Меня тварей из аномалий убивать учили, а не девочкам объяснять, как мужиков хомутать. А если бы ты немного голову от книжек поднимала и по клубам ходила, а не в больнице всё время проводила, то может, у тебя подруги бы появились, было бы с кем проконсультироваться. Сходи к маме, в конце-концов.

— Папа сказал, чтобы я сама...

— Так! Хватит! Влюбилась? Разгребай сама. Не маленькая уже, — поднял руки Геннадий. — Мне и так забот хватает. С меня хватило твоего курса чистильщика дула. Коля меня до сих пор подкалывает.

— Причем тут влюбилась? Ситуация просто сложная, я не знаю что делать. Вроде я не сдержала слова, и он вроде сказал, что мне должен. Я вообще уже ничего не понимаю...

В этот момент, в руках Дарьи зазвонил телефон и она повернула экран к себе.

— Это он! — подскочила она, отчего телефон вылетел у нее из рук и улетел под стол Геннадия. — Черт! Что я ему скажу? А если он долг слова потребует?

Старший брат раздраженно отодвинул своё кресло, залез под стол, достал телефон и положил перед Дарьей.

— А если он...

— Возьми трубку, блин! — рыкнул Геннадий.

Девушка схватила телефон, приняла вызов и с перепуганными глазами произнесла:

— Алло...

— Доброго дня. Могу я услышать юную княжну Демидову? — раздался совершенно другой голос.

— Да, это я, — ответила девушка.

— Ваше Высочество, я скромный слуга господина Мрака-Беленького. Мне поручено подобрать кандидатуру для торжественной церемонии бракосочетания его друга Бориса и подруги Екатерины. Подскажите, будете ли вы свободны шестнадцатого числа в полдень и согласитесь ли вы сопровождать моего юного господина на данное торжество?

Глава 19

Степан открыл дверь и заглянул внутрь.

Вопреки его ожиданиям, проходная в отдел разработок была небольшая, и вместо приличной охраны Сидоров там обнаружил вахтёра, спящего прямо за столом со стаканом в руках.

— Угу, закрытое предприятие, — буркнул он себе под нос и прошёл по коридору.

Пройдя несколько метров и зайдя за угол, он обнаружил бородатого мужчину, что развалился на боку посреди коридора. В руках у него были белый кружевной лифчик, а лицо излучало вселенское блаженство.

Переступив пьяного инженера, Степан прошёл дальше, к открытой двери с надписью «Испытательный цех». Войдя внутрь, он обнаружил перед собой стойку с упором, на котором лежала крупнокалиберная винтовка и россыпь патронов. Вдалеке виднелись мишени и манекен, на который кто-то надел заячьи уши. Оглянувшись, в стороне он обнаружил закуток, в котором лежало в разных позах несколько мужских тел.

Тут же находился столик с грязной посудой, повсюду валялись остатки закуски и пустые бутылки.

— Выходные удались, — хмыкнул Степан, направляясь к бесчувственным телам инженеров.

Подойдя поближе, он заметил на полу баллон с каким-то газом и шланги, заканчивающиеся резаком.

— Ну, хотя бы испытания провели...

Степан оглядел мужчин и озадаченно почесал голову, выбирая, кто станет первой жертвой на побудку. Его выбор остановился на инженере лет сорока с совершенно седой головой из-за напяленного жёлтого кружевного лифчика на голову, на манер наушников.

— Твою мать, я надеюсь, для жениха подарок не тестировали, — сморщился он, стянул с головы лифчик и начал трясти мужчину. — Здравствуйте! Я от заказчика! Мне нужен заказ!

После нескольких секунд активной тряски тело научного работника открыло глаза, мутным взглядом осмотрело его и остановило взгляд на жёлтом нижнем белье.

Пять секунд размышлений закончились тем, что вдрабадан пьяный инженер нагнулся и взял коробку под ногами. Забрав кружевной лифчик из рук парня, он положил его в коробку и протянул её Сидорову.

Степан заглянул внутрь, кивнул и направился к выходу, но, сделав пару шагов, обернулся и спросил:

— Не подскажете, почему бязь Ивановская, а производят её в Ярославле?

Пьяное тело инженера подняло брови и с трудом приняло вертикальное положение. Затем он отряхнул рубашку от крошек то ли квашеной капусты, то ли хлеба с бутерброда и гордо ткнул пальцем себя в грудь.

— Иванов... Это я!

— Понял, — кивнул Степан. — Логично.

Парень уже собрался покинуть предприятие, но тут раздался пьяный голос инженера:

— Стой!

Обернувшись, слуга взглянул на ученого.

— Этот лифчик... и трусики... Они легендарны... Они для легендарных сисек! Понял?

— Понял, — кивнул Степан, не отрывая взгляда от инженера, который покачнулся и рухнул на стол перед ним.

— А-а-а-а! — промычал он, влетев в тарелку с соленьями лицом. — А-а-а? М-м-м-м...

— Мда, — хмыкнул Сидоров, ещё раз заглянул в коробку и достал телефон.

— Алло, да. Забрал. Еду.

* * *

— Ну, ни пуха, ни пера, — произнёс Степан и хлопнул по плечу хмурого Гарри.

— К чёрту, — буркнул парень, взял в руки упакованную коробку и вздохнул.

— Ты как на казнь едешь. У тебя друг женится или тебя кастрировать ведут?

— Надо было Наумовой звонить, — вздохнул Гарри и обреченно взглянул на слугу.

— Если у неё будет сумочка — проверь есть ли ножницы или нож. Если нет, то не кастрирует. На остальное насрать.

— Ты кое-чего не знаешь, — вздохнул Гарри.

— Чего? Того, что ты ей в рот насовал? Тоже мне трагедия, — сморщился Степан.

— Откуда...

— Места знать надо, — хмыкнул Степан и кивнул на ожидавший парня заказанный автомобиль. — Вали давай, делай умное лицо и улыбайся. Счастья молодоженам, благодарность родителям.

— Ты когда манерам научишься? Ей богу, сошлю тебя к Люциану. Я вообще-то твой хозяин! — напомнил Гарри.

— А я хрен с горы. Живу в общаге, учусь в меде и клал на ваш этикет, — развёл руками Сидоров. — Давай, вали. У тебя двадцать минут в запасе. Как раз подождешь опоздавшую Демидову.

— В смысле опоздавшую?

— Тут обычные девки вовремя никогда не приходят, а ты хочешь, чтобы аристократка точно по времени была готова? — хмыкнул слуга.

— Тоже верно, — вздохнул Гарри, обхватил коробку одной рукой и пожал руку Сидорову. — Я пока ни разу не пожалел, что выбрал тебя в качестве слуги.

— Что? Подхожу?

— Идеально.

— Идеальных людей не бывает, — пожал плечами Степан и добавил: — Надо будет тебе в кофе плюнуть.

Гарри тихо рассмеялся, развернулся и сел в автомобиль.

После непродолжительной поездки автомобиль остановился у особняка Демидовых. Охрана на воротах пропустила их и указала место, где необходимо будет им ожидать.

— Федоров, ты чего как на иголках?

— Охрана у них тут хорошая, — буркнул служащий тайной канцелярии, хмуро поглядывавший на небольшой столбик, напротив их машины. — На нас сейчас штука направлена, которая от машины кучку пепла оставить может.

Гарри выглянул вперед и заметил на столбике какую-то странную руну, направленную на них.

— Думаю, это мера предосторожности стандартная.

В этот момент к машине кто-то подошёл, и дверь дернулась, после чего в салон рядом с Гарри сел Васильев.

— Если вы сейчас скажете, что вы вместо Дарьи поедете, я... не удивлюсь, — буркнул молодой некромант.

— Юморист, — хмыкнул Васильев и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой стеклянный флакончик, внутри которого что-то светилось. — Держи. Выпей.

— Это что? Чтобы не стоял? — взял в руки эликсир парень.

— Сельвины зашевелились. Агент, с которым они контактировали, покинул город и направляется к границе. Самолетом не полетел. Заметает следы, меняет машины. У дома Сельвиных второй день стоит автомобиль. Номера поддельные. Думаем, и автомобиль угнанный.

— Зашибись. То есть меня на свадьбе друга решили кончить?

— Да. Мы отслеживали их, но никакого оружия замечено не было. Все чисто. Квартал с собором мы оцепим, на всякий случай, но наши аналитики думают, что это будет яд.

— А это?

— Хороший, очень мощный, но довольно проблематичный универсальный антидот.

— Почему проблематичный? Не встанет?

Васильев хмуро взглянул на подопечного.

— У тебя об одном мысли? Наумову в кустах зажал, Демидову вообще в учительской на выпускном гимне.

— Начнём с того, что не я её там зажал, а она меня. А с Демидовой... всё не совсем так, как вы думаете, — буркнул Гарри.

— С Демидовой ты, конечно, в своем праве был, но Георгий Святославович очень недоволен был. Княжеский род, а ты с ней так поступил... — заметив, как Гарри расплылся в довольной улыбке, он вздохнул, покачал головой и недовольно проворчал. — Выпей эликсир. Он будет действовать часов двенадцать. Потом пойдёт побочка.

— А что за побочка?

— Какая разница? Ты ведь все равно не вспомнишь, — пожал плечами Васильев. — Да, и постарайся сегодня без своих шуточек.

Следователь вздохнул, осмотрел Гарри и покачал головой, после чего покинул автомобиль.

— Чего они все как с цепи сорвались? — буркнул парень. — Я ничего такого и не планировал. Это свадьба, а не какой-то выпускной.

Молодой адепт смерти хмуро уставился на флакончик у себя в руках и задумался о том, что сегодня ему предстоит. За этими мыслями он не заметил, как к машине подошла Дарья со слугой, и после того, как сопровождающий открыл дверь, уселась внутрь.

— Привет, — произнесла она, положив небольшую дамскую сумочку на колени.

— Привет, — вздохнул Гарри и покосился на сумочку.

— Что-то не так?

— Слушай, у тебя в сумочке ножа или ножниц нет?

— Нет. Зачем? — нахмурилась Демидова.

— Так... из чувства безопасности, — хмыкнул Гарри и посмотрел на девушку. — Отлично выглядишь.

— Спасибо.

— Федоров, поехали уже. Времени не так много.

Автомобиль тронулся и начал набирать высоту. Двое подростков молча наблюдали за пейзажами за окном, но тишина продлилась недолго.

— Гарри, надо поговорить о том... что было на выпускном.

— М-м-м-м? — нахмурился Гарри и взглянул на девушку. — Твой отец уже узнал?

— Нет. Если он узнает, то заставит потребовать у тебя ребенка.

— Скорее всего, — кивнул молодой некромант и задумчиво взглянул на девушку. — А ты?

— Я бы с удовольствием вернула тебе твоё слово. И забрала своё... Жаль, это так не работает.

— Увы, — кивнул парень, глядя на флакончик у себя в руках.

— Что мы теперь будем делать? Мой отец рано или поздно узнает о твоих словах. И то, что я не сдержала своего слова.

— Да хрен его знает, — вздохнул Гарри. — Я тогда на эмоциях был. Романова побесить хотел.

— Получилось?

— Получилось, но как-то... никак, в общем. Ни тебе скандала, ни порки. Всё на тормозах спустили. Даже за проклятье выговор не сделали, — признался Гарри. — Даже как-то... скучно что ли.

Гарри тяжело вздохнул, откупорил пузырек и понюхал.

— Это что?

— Это? Не обращай внимания.

— В смысле? Это какое-то зелье?

— Да, Даш. Зелье. Мне сегодня ненадолго надо будет умереть, — кивнул Гарри и опрокинул эликсир, проглотив содержимое флакончика в один глоток. — Фу... Ну и мерзость!

Молодой некромант причмокнул, пытаясь понять вкус, после чего испуганно приподнял брови.

— Кефир с селедкой? Вы, блин, серьёзно?!!

* * *

М-м-мда.

С Демидовой все действительно было сложно.

Тогда я прекрасно понимал её состояние. Да, я уже немного поговорил с Васильевым по поводу повернутости Демидовых на своём слове и примерно представлял, что творится у неё в голове.

Но вы уж меня простите, пользоваться вот так человеком, загнанным в рамки собственной морали, я не хотел.

Но как же меня бесил этот браслет, и Георгий со своим постоянным надзором.

Нет, сейчас-то я его понимаю. Понимаю, что он хотел как лучше, для империи, для России и её могущества, но простите уж за вульгарность, эта штука пищала, когда я вытирал задницу.

Не спрашивайте почему, но какого-то хрена, она реагировала, когда я подносил её к ягодицам. Вроде, что такого страшного в том, что вытирание задницы сопровождается звуковым сигналом?

Но это, простите за подробности, сопровождалось, ещё и когда я чесал энное место.

Помню, меня это почему-то жутко бесило.

Да, я мог привыкнуть к тому, что на каждое моё проявление силы ко мне звонили в дверь ребята штурмовики и спрашивали: всё ли у меня в порядке? Да, я мог привыкнуть к постоянной слежке и остальным нюансам, но вот простите, вытирать задницу и чесать мошонку со звуковым сигналом — это уже перебор.

На мои жалобы Васильев отправил меня к штатному артефактору, а тот лишь развёл руками заявив: «Чрезмерная концентрация силы у органа для продолжения рода». На вопрос при чём тут моя задница он, к сожалению, вообще не ответил.

На просьбы трактату о помощи в артефакторике эта глазастая зараза отвечала стандартной формулировкой, чтобы я не спешил. На попытку найти динамик или хоть какое-нибудь отверстие, чтобы его немножечко сломать, меня слегка било током. Обычный осмотр ничего не давал.

Вот я и отрывался...

Как мог.

Вы скажете, что на нервах?

Правильно. На нервах Романова Георгия Святославовича.

Жора-Жора... Ты ещё не видел, что я на турнир «Желтых кружевных трусиков» приготовил.

Как бы там ни было, на свадьбу я приехал с Демидовой. Я слабо себе представляю, что там сказала по этому поводу Наумова, но искренне надеюсь, что она никого не убила.

Свадьба прошла чинно и благородно.

Родители невесты, Мусаевы полным составом и я.

С Демидовой.

У Дашки глаза блестят, в момент окончания сего действа даже прослезилась.

Но мне, если честно, было скучновато. Вернее не так. Я нашёл кое-что поинтереснее, чем созерцание всей этой процессии.

Нет, не то чтобы я там прям исходил от скуки, или на меня как-то действовали церковные молебны и священопения. Нет.

Просто, по сравнению с тем, как нервничал отец Екатерины, сама процессия была довольно блеклой.

Бедный то озирался на меня, то крутил головой по сторонам, то краснел. При этом всём кулаки он не разжимал.

Васильев оказался прав.

Наш план «Забери Катьку и отмажься от груз-пакета Сельвиных» перешёл в финальную стадию.

Я был ко всему готов.

Взрыв на крайне скромном банкете в загородном элитном поместье? Не вопрос. Группа захвата с серьёзным вооружением, атакой на поместье? Штурмовики перестрелки и прочее? Почему бы и нет?

Но, как ни странно, ничего из этого не было.

Чинно, благородно и культурно прошли несколько смен блюд.

Поднимались тосты за здравие и молодоженов, вручались подарки, которые, к моему разочарованию, никто не спешил открывать.

И...

Всё.

Когда часть семейства Мусаевых собралась отбывать, мать Сельвиной подошла ко мне с бокалом шампанского и предложила выпить.

Эх.

Да, знал бы чем обернётся — десять раз бы подумал, но как говорится: хорошая мысля приходит «опосля».

В общем, это был первый раз, когда я умер.

* * *

— Господин Мрак-Беленький? — произнесла Оксана Сельвина.

Гарри обернулся и обнаружил, что перед ним стоит мать Екатерины с двумя фужерами.

— Позвольте выразить благодарность за опеку над Екатериной? — протянула она бокал парню.

Гарри посмотрел на протянутое шампанское, затем на трясущегося от страха супруга женщины чуть в стороне и взял в руки фужер.

— Конечно, — улыбнулся он и взял шампанское.

— Это очень приятно, что вы приглядывали за ней и оберегали от глупостей. Поверьте, это многое значит. Благодаря вам она не наделала глупостей, а также серьёзно развила дар.

— На счет глупостей — это как посмотреть, — хмыкнул Гарри. — А вот с даром — она большая умница и старалась как могла.

— Слышать это от вас — вдвойне приятно, — улыбнулась Оксана. — Она действительно не пропускала ни одной сверхурочной тренировки.

Женщина подняла бокал, предлагая чокнуться.

Гарри с искренней улыбкой поднял свой бокал, раздался звон, а затем подросток сделал два глотка из посуды, под внимательным взором женщины, что следила за его кадыком.

— Вы позволите? — подошёл к ним Магомед Мусаев. — Я заберу у вас Гарри.

— Да, конечно, — кивнула Сельвина и направилась к супругу.

Магомед же слегка приобнял молодого некроманта и отвёл в сторону.

— Бокал дай, — произнёс он и, взяв посуду, взглянул на официанта, лицо которого Гарри показалось до боли знакомым. Фамилии он не вспомнил, но точно был уверен, что тот из тайной канцелярии.

— Ощущаешь что-нибудь? — спросил он и поставил бокал к нему на поднос.

— Нет. Шампанское как шампанское.

Мусаев достал из кармана увесистый перстень с большим белым камнем и протянул Гарри.

— Надень.

Гарри молча напялил перстень и посмотрел на него. Тот никак не отреагировал.

— Плохо, — прокомментировал Магомед увиденное подростком.

— Сильный яд?

— Хуже. Его нет, — ответил Мусаев и тяжело вздохнул.

— И что это значит?

— Что ничего еще не закончено, — буркнул глава рода и протянул руку, на которую Гарри положил перстень. — У нас тут всё под охраной. Никуда не уезжай до завтра.

— Всех на уши поставили?

— Да. Тут крыло тайной канцелярии, все наши люди, пара отрядов наёмников и боевое крыло Демидовых.

— Армию по лесу рассовали?

— Небольшую, — хмыкнул Магомед. — До завтра тут будет безопаснее, чем в императорском дворце. Военный гарнизон готов выдвинуться в любую секунду.

Гарри вздохнул, взглянул на Мусаева старшего, а затем перевёл взгляд на Борю с Катей.

— Слушайте, я тут вспомнил кое-что.

— М-м-м?

— Первая брачная ночь... Ну, у Бори с Катей. Оба сильные маги.

— А, ты об этом? Не волнуйся. Я, конечно, в Боре уверен, но такие выбросы, как ты устроил — редкость. Для этого нужны по-настоящему сильные маги, хотя до сих пор никто толком объяснить это явление не может.

— В смысле?

— Ну, исследования кое-какие были, но там всё неоднозначно.

— То есть вы в выброс и прорыв силы не верите?

— Скажем так, я был бы рад, но сильно сомневаюсь.

Гарри несколько секунд смотрел на светящуюся от счастья Катю, затем на гордого Бориса, слушающего поздравления от Сельвиных, и вздохнул.

— А если ёбанет? Ветер с огнем... страшная сила.

— Мы подготовили отдельный домик для молодожёнов. В стороне. Там безопасно.

— А домик тот...

— Бетонный, — кивнул Мусаев.

— Я это и хотел услышать, — кивнул парень.

— Ладно. Смотри в оба, и если заметишь что-то — сразу дай знать, — кивнул Магомед и отправился к остальной родне.

Гарри же вздохнул и оглянулся. К нему уже направлялась Демидова.

— Я тебе говорил, что отлично выглядишь? — спросил парень, когда девушка подошла к нему.

— Говорил, но можно и ещё раз сказать, — кивнула та. — Может, прогуляемся? Тут отличный сад.

— Да, пойдём. Тут становится душновато, а ребятам сейчас не до нас.

Парочка покинула зал и вышла в сад со стриженными кустами, аккуратными дорожками и величавыми шарами декоративных деревьев.

— Слушай, мне отец позвонил. Сказал, что мне нужно тут переночевать, — задумчиво произнесла Демидова. — Тут что-то происходит?

— Можно и так сказать, — кивнул Гарри. — Ты не обращай внимания. Просто нюансы...

— Это связано с той штукой, которую ты пил в машине?

Гарри выразительно взглянул на девушку.

— Понятно.

— Не парься. Завтра просто поедем домой.

— Я с собой ничего не брала, поэтому выпросила у отца слугу, который привезет мне всё необходимое.

— Пижаму?

— И не только, — кивнула Дарья.

— Слушай, может, он и моего личного слугу захватит? — спросил Гарри.

— У тебя слуга есть?

— Появился недавно. Сообразительный парень, — хмыкнул Гарри.

— Это он мне звонил?

— Да.

— А я думала, это твой дворецкий. Брат рассказывал, что у тебя поместье в Мёртвой лощине.

— И дворецкий есть, но он за поместьем следит. Он даже не дворецкий, а... Черт знает кто. Управляющий поместьем, наверное, будет самым правильным описанием.

— Понятно, — вздохнула Демидова, задумчиво смотря на цветущие кусты. — Уже решил куда будешь поступать?

— В столицу, — кивнул Гарри. — В столичный университет магии. Там и преподавательский состав получше, да и сам город интересный.

— Это да. В столице учиться дорого.

— Не без этого, — кивнул Гарри. — Разработка месторождения у нас только начинается. Думаю, первый год точно в общежитии жить буду.

— В общежитии?!! — возмутилась Дарья.

— Да, а что тут такого? — хмыкнул Гарри. — Насколько я знаю, там оно весьма приличное.

— Но там же по четыре, а иногда и по шесть человек в комнате живут... Как можно спать с незнакомыми людьми в одной комнате?

— У брата спроси, — хмыкнул Гарри. — Он же у тебя военный? В любом случае спал в казармах, знает, что это такое.

— Ну, — смутилась девушка.

— А ты, на секунду, если закончишь университет, тоже будешь на сборы ездить, и к аномалиям таскаться придется. Думаешь, там везде отдельные номера будут?

— Ну... я пока не вдавалась в подробности, но... университет закончить ещё надо.

— Сомневаешься в своей силе? — взглянул на нее Гарри.

Демидова молча кивнула.

— Сколько?

— Сорок три эрг.

— Негусто.

— Угу. Для поступления точно хватит, но на старших курсах будет тяжело, — вздохнула девушка, сложила руки за спиной и пошла дальше по дорожке.

— Будешь практиковаться, медитировать. Может, дотянешь до выпуска.

— Вряд ли. Выпускники меньше пятидесяти обычно не сдают экзамен. А обычные тренировки столько не дадут.

Гарри тяжело вздохнул.

— Я вообще очень сильно прибавила за школу. Когда я пришла, у меня едва пятнадцать набиралось.

— Терпение и труд, — кивнул Гарри. — Как показывает практика, нужна постоянная практика.

— Отец так же говорит, — кивнула Дарья. — Он предупредил меня. Если я не закончу университет, то придется выходить замуж по расчёту.

Гарри удивлённо покосился на девушку.

— А у тебя были другие варианты?

— Ну... родители обещали не лезть в мой выбор, но я как-то не тороплюсь с ним. Да и кандидатур не так много.

— Бедные рода?

— Нет. Парни из знати... Кретины. Там где не урод, там самодовольный и напыщенный альфонс.

Гарри хмыкнул.

— Ты зря смеешься. Власть и деньги серьёзно портят людей.

— Что совсем нормальных нет?

— Есть, но они уже заняты и помолвлены, — тяжело вздохнула Демидова.

— Тяжкая жизнь аристократов, — печально покачал головой Гарри. — А почему бы тебе не аристократа не поискать? Сильно проблематично будет?

— Свадьба с простолюдином — это очень редкое явление, но не невозможное. Для этого надо либо совершить что-то невообразимое для рода, либо иметь по-настоящему уникальный дар.

— Как у меня?

— Как у тебя, — кивнула Демидова.

Гарри грустно улыбнулся, и парочка умолкла, вышагивая по саду.

— Слушай, я... надо как-то решить нашу с тобой проблему.

Гарри поморщился от темы, куда сворачивает разговор.

— Я тебе уже всё сказал. Проблемы нет. Узнает твой отец — тогда и будет проблема. А пока...

— Гарри, это обоюдоострый клинок, — с тяжелым вздохом произнесла девушка, обогнала парня и встала перед ним, перегораживая путь. — Я уверена, что потребуй отец ребенка от тебя, ты вывернешь своё право так, что он сам будет не рад.

— Думал уже об этом, — кивнул молодой некромант.

— Так, может придумаем, как сделать так, чтобы закрыть этот... это...

— Давай так. Даша, ты знаешь, как нам разрулить нашу взаимную глупость? Предложения конкретные есть?

Демидова тяжело вздохнула, опустила взгляд на дорожку и мотнула головой.

— Нет. Я думала, у тебя какой-то план был.

— Не было. На эмоциях черт за язык потянул. Теперь думаю, на кой чёрт это сделал?

— Жалеешь?

— Да. Даже Романова толком не побесил, — сморщился Гарри.

— Слушай, а если мы... ну... — девушка оглянулась, проверяя есть ли посторонние.

— Что? — хмурясь, спросил парень.

— Ну, как с Наумовой...

Молодой некромант осуждающе взглянул на Демидову.

— Слушай, Наумова озабоченная, долбанутая на всю голову идиотка. Надо быть реально шизанутой, чтобы вот так...

— Забудь, — покраснев, буркнула девушка и отвернулась.

— Да-а-а-аш, — протянул Гарри в спину девушки, которая пошла дальше по дорожке. На его лице отразилась печаль, перемешанная с жалостью. — Если ты из-за универа и брака по расчету, то можем продолжить тренировки вместе. Будем также таскаться, работать над основой. Глядишь к окончанию подтянешь объем и закончишь. Если для тебя это важно — трахаться не обязательно.

Девушка остановилась и сложила руки за спиной.

— Хочешь?

— Хочу, — ответила она не оборачиваясь.

Гарри тяжело вздохнул и, покачав головой, пошёл за девушкой.

— Господи, как же с вами, девушками, тяжело.

* * *

— Рыба, кстати, так себе у них, — произнёс Степан и поднял банку с пивом, которое привёз с собой. — Кто так лосось «Веллингтон» подаёт?

— Ты про банкет? Вроде, нормальный лосось был, — пожал плечами Гарри, сидевший рядом.

— Дело не в лососе, — покачал головой Сидоров и отхлебнул из банки. — Дело в том, как его подают. Тут совсем другое...

Парни сидели на пляжных креслах, на террасе, которая находилась над гаражом, где находились автомобили оставшихся в поместье гостей. С террасы открывался отличный вид на сад и небольшой домик, что находился на другом конце участка.

— Понимаешь, лосось «Веллингтон» — это тот же расстегай по сути. Рыба в слоеном тесте.

— Ну, не скажи. Там без риса, да и лосося не в пример больше, — покачал головой Гарри.

— Но суть от этого не меняется, понимаешь? — вздохнул Степан. — Всё ведь дело в подаче. Если бы аристократы ходили просто пожрать, то они бы в блинной ели. Блины какие-нибудь с икрой.

— А чем тебя подача не устроила?

— Тебе когда «Веллингтон» приносят, официант должен при тебе кончики теста обрезать. Дальше надо его разрезать пополам, так, чтобы ты видел, что внутри и насколько он пропечен. А после надо положить это так, чтобы это было красиво. Композицию создать. Я когда в ресторане работал, мы одну половинку вверх срезом ставили...

— «Ставили»? — хмыкнул Гарри.

— Да. Именно ставили. Он у нас круглый был, толщиной с эту банку. Слоеного теста тонкая полосочка, только для хруста, а остальное — рыба, — кивнул Сидоров. — И вот ты половинку ставишь, а вторую сбоку прислоняешь. А потом сливочным соусом поливаешь.

Гарри хмыкнул.

— А соус лить надо так, чтобы он на край среза первого куска попадал, лужицу там образовывал, а потом стекал по краю, попадал на второй кусок и лужицей растекался перед клиентом.

Гарри на последнем предложении завис, представляя себе картину.

— Серьёзно? У вас так заморачивались?

— Именно поэтому в наш ресторанчик в не самом хорошем районе города все аристократы ездили, — вздохнул слуга. — Я, по-честному, только там понял, что есть можно не только сытно или вкусно. Есть можно красиво.

— Мда, — хмыкнул Гарри. — Слушай, а что у тебя с матерью?

— Там... работала много. Очень. Спала мало. Так в принципе у всех, кто из того дерьма выбраться пытается. Здоровье на деньги меняем.

— И что случилось?

— Инсульт. В пятьдесят геморрагический инсульт. Лопнул сосуд в голове от давления... И всё. Я тогда только поступить успел. Сейчас лежит. Глотательный рефлекс слабый. Пить не получается. Через зонд кормлю в основном. Когда денег нет, мучаемся, обычную пищу пытаемся есть. Кое-как полужидкую пищу есть может. Трахеостома с реанимации осталась. Обрабатываю, повязки меняю.

Гарри хмуро закивал головой.

— Хорошо хоть, выжила.

— Я тоже думал сиротой останусь. Как она.

— Детдомовская?

— Угу.

— А отец?

— Не видел.

— Знакомо, — кивнул Гарри. — Я-то своего видел... но лучше бы не видел.

— Мудак?

— Можно и так сказать, — хмыкнул Гарри. — Там вообще тёмная история. Мать нормально так и не объяснила, как так вышло.

— Понятно... О, кажется, начинается.

В домике, что находился за садом, показалось пламя.

— Угу, — кивнул Гарри, отхлебнул сок из бокала и достал тёмные очки.

Сидоров взглянул на него, похлопал по карманам, а затем тоже нашёл темные очки.

— Ну, Боря... Жги! — приподнялся Гарри.

Едва показавшееся в окнах языки огня резко рванули в стороны, выбив стекла.

— Слушай, я никогда не задумывался, — произнёс Степан, надевая очки. — Но так всегда? Если так маги трахаются, то... никакого постельного не напасёшься.

— Нет. Так только в первый раз, — отозвался Гарри, смотря, как разгорается пожар. — И то не у всех. Только очень сильные маги, да и то... В общем, нюансов много, говорят всякое, а точно и доказано никто ничего не знает.

Пожар резко рванул в стороны, охватил крышу, но тут произошёл хлопок, в небо сквозь крышу рванул огненный протуберанец, а затем под действием порывов ветра его начало закручивать.

— Так, а вот это уже Катька, — хмыкнул Гарри, наблюдая, как над домом образовывается огненный смерч.

— Твою мать... — прошептал Сидоров, смотря на двадцатиметровую огненную воронку, что бушевала на месте дома. — Как бы лес не полыхнул...

— Не должен. Там, вроде, артефакты защитные видел.

— Сколько же там силы?

— Дохрена, — кивнул Гарри, взял пачку с соком и протянул Степану.

Тот молча чокнулся банкой с пивом и сделал пару глотков.

— С почином, Боря! — отсалютовал Гарри другу и так же отхлебнул сок.

Несколько минут они наблюдали, как бушевало пламя, после чего смерч медленно и неторопливо начал оседать.

— Пойдём. Надо встретить, — вздохнул Гарри и поднялся.

Через несколько минут, когда пламя еще облизывало копченые стены помещения, Гарри и Степан стояли у пепелища и ждали молодоженов с халатами в руках.

К ним из дома уже спешили слуги и сам глава рода Мусаевых, но друг оказался рядом раньше.

Из дома молодые Мусаевы вышли вместе, держась за руки.

На Кате был тот самый подарок — жёлтый кружевной комплект, переживший выброс двух молодых магов.

— Я рад, — произнёс Гарри, подавая халат девушке. — Я искренне рад, что угадал с размером комплекта.

Катя взяла халат и накинула на плечи. Хмуро взглянув на Гарри глазами, затянутыми голубой пеленой, она произнесла:

— С трусиками прогадал, немного жмут.

— Гарри, — произнес Боря, взяв халат у Степана. — Это было... подло. Я просил: без шуточек.

— Что? — возмутился подросток. — Я же как лучше хотел!

Боря хмуро взглянул на начинающего некроманта пылающим взором, а потом опустил взгляд на подаренные ему трусы.

Обычные облегающие «боксеры», только вот спереди в стороны торчали огромные слоновьи уши. Рядом было пару глаз, а перпендикулярно телу торчал хобот.

— И что тебе не нравится? — возмутился молодой некромант. — Видишь! Даже слон за тебя рад!

Глава 20

Дальше память, к сожалению, меня подводит.

Вроде, там Мусаев причитал на их горном наречии. Борю с Катей куда-то увели. Потом вино рекой лилось и Магомед отплясывал их традиционный танец на радостях.

Нет, я был не пьян.

Я тогда еще побаивался пить.

Просто в какой-то момент я отключился.

Сидоров рассказывал, что я, вроде как, хлопал, как вся родня Мусаевых, под танец главы рода, а потом просто рухнул лицом в пол.

Сам не видел, но картину описывают довольно занятно.

Все хлопают, Магомед танцует, а я лицом в пол.

Ага, яблочного сока перепил.

Тут же Сидоров ко мне бросается, пульс проверяет, искусственный массаж делать начинает.

Кипиш.

Паника.

Знаете, что самое неприятно в этой ситуации?

Нет, не то, что яд оказался с отложенным действием.

И нет, не то что у меня достоинство повисло на месяц на полшестого. Мог позволить себе поспать на животе как порядочный человек.

Да, после этой гадости я выжил, но извините, проваляться, изображая труп, без пульса на протяжении трех дней — это такое себе удовольствие.

Нет, и дело даже не в том, что меня мутило, словно я пьянствовал неделю. И не в том, что забегали все князья, дипломаты, и тайная канцелярия метала и рвала всех и вся.

Всё дело в маме.

Мама только родила.

Пётр вообще в осадок выпал.

Боря с Катей.

Мусаевы, Демидовы, Наумова, все.

Я искренне сожалею, что заставил их это пережить.

Да простит меня батюшка, что пришёл отпевать. Пусть простят меня все, но...

* * *

— И? — спросил император, хмуро поглядывая на гроб, что стоял посреди большого зала.

— Сельвины добрались до границы. Агенты пытались сбросить наш хвост. Три перестрелки. Шестеро раненных, — спокойно сообщил Георгий.

— Я спросил: убрались они за границу или нет?

— У самой границы, шпики островных лис выбросили их из машины, чтобы уйти от погони, — спокойно ответил младший брат. — Есть мнение, что Сельвиных и не пытались вывезти, а просто оттягивали силы из города.

— То есть они тут? — недовольно взглянул император на главу тайной канцелярии.

— Нет. Наши люди подобрали их и довезли до границы. Дурдом, конечно, но пришлось организовать им липовые паспорта и помахать ручкой в спину.

— Дожили. Сами же своих предателей и изменников эвакуируем из страны.

— Ну, зато дело шито и крыто, — пожал плечами Георгий. — Екатерина Сельвина не при делах. Изменники за границей и не имеют прав на связь с Мусаевыми. Жених доволен, невеста счастлива.

— По ним не особо видно радости, — вздохнул император, покосившись на плачущую Екатерину, которую за плечи обнимал хмурый Борис.

— Секретность, — вздохнул Георгий.

— А она этого стоила? Зачем весь этот цирк?

— Восемьдесят агентов, Саш. Восемьдесят два, если быть точным, — хмыкнул младший брат. — И из них девять при дворе.

Император хмуро взглянул на него.

— Ладно, один-два, но девять?

— Да. Тоже не ожидал. Цирк, понятное дело, не очень уместный, но вскрыть столько за одну операцию... Можно и цирк потерпеть. Не каждый год такой улов, а тут...

— Что хоть за яд был, установили?

— Нет. Это, пожалуй, единственный провал за всю операцию, но наш антидот, вроде, справляется.

— И сколько еще?

Георгий покосился на Васильева, что стоял рядом. Тот взглянул на часы и спокойно ответил:

— Секунд десять.

Александр тяжело вздохнул и уставился на гроб.

— Если честно, то я не представляю, что бы мы делали, если бы его потеряли.

— Во всём надо искать плюсы, — печально вздохнул Георгий. — Возможно, тогда бы у меня появилось хоть какое-то личное время.

В этот момент монотонный речитатив батюшки, стоявшего у изголовья гроба, умолк, и он замер, словно его парализовало.

На глазах у притихшей публики в гробу поднялся Гарри.

Он оглядел всех мутным взглядом, вылез из гроба и произнёс:

— Всем спасибо! Я пошёл!

На пол упала мать Гарри, Борис вылупил глаза и стоял с открытым ртом. Катя рядом хлопала глазами, и на руках Петра тихо захныкала София.

— Гарри! — громко произнёс Васильев в спину удаляющемуся из зала подростку. — Тебе бы переодеться!

Молодой некромант обернулся, затем попытался взглянуть на свою спину. Оказалось, что похоронная одежда имела разрез сзади. Публике предстал голый зад и спина парня.

— А я думаю, чего так холодно, — пробубнил парень, прижимая края разорванных штанин сзади.

* * *

— Ты мог сказать нам! — твёрдо заявила Лариса, глядя на сына. — Ты хоть представляешь, что у меня на душе творилось?

— Нет, мам, прости пожалуйста, — вздохнул Гарри, смотря в кружку с кофе.

— Мы здесь чуть с ума не посходили! У меня молоко пропало от переживаний.

— Я не думал, что так выйдет. Меня в детали не посвящали. Думал, пару часов всего так, что вы даже не узнаете, — начал оправдываться сын. — Ну, кто же знал, что этот какой-то секретный яд будет с отсрочкой?

Мать открыла рот, чтобы выдать очередную гневную триаду, но тут слово взял Петр.

— Дорогая, ну обошлось ведь? Обошлось. Всё хорошо, а за то, что обстоятельства так сложились, теперь уже смысла ругаться нет. Да, и судя по тому, что сказал Васильев — им эта задержка с воскрешением только на руку сыграла.

— Вы на моих нервах сыграли, а не на руку кому-то там, — буркнула женщина и поправила ребёнка, который вцепился в грудь и жадно высасывал молоко.

— Мам, прости. Такого честно не повторится, — вздохнул Гарри. — По крайней мере, я на такое точно не подпишусь.

— А еще было бы неплохо, если бы ты объяснил, что за парень с тобой таскается, — сердито произнесла женщина.

— Это... Степан. Сообразительный парень. Я в какой-то момент понял, что не справляюсь и решил, что мне нужен слуга...

— Я даже знаю, с чем ты не справляешься, — буркнула она. — Дома бардак устроил?

— Чего сразу бардак, — смутился парень. — Просто занят был, а он по поручениям бегал. Пару раз подсказал вроде бы очевидные вещи... Ну, и да. С уборкой помог. Квартиру сдал.

— Что за парень хоть? — спросил Петр. — С родословной?

— Ну-у-у-у... — протянул Гарри. — Парень из низов. Я бы сказал, с самого низа. Сам в университет медицинский поступил, сам вертится, работает и мать больную содержит. Очень сообразительный парень.

— Хочешь его в род принять слугой?

— Да, — честно признался молодой некромант. — Мне нужен человек рядом, который будет помогать. Иногда просто не хватает рук.

— А что с матерью? — спросила Лариса.

— Инсульт. Сильный. Лежачая. Работать не может, вот Боря сам и вертится, — пожал плечами парень.

Мать взглянула на отчима и тот пожал плечами.

— Ты хоть с матерью ему поможешь?

— Конечно, — смутился Гарри. — Вылечить — это еще надо с целителями разговаривать, но по-другому даже не думал.

— Хорошо, — кивнула женщина. — И последний вопрос — зачем нам тут фура-морозильник?

Гарри смутился, затем покосился на Петра, который неодобрительно покачал головой.

— Мам, скоро турнир будет проходить...

— Какой еще турнир? — нахмурилась женщина.

— Ну, как-то меня попросили нежить сделать для тренировки боевого крыла Тайной канцелярии. А потом как-то завертелось. Одну группу, вторую, а потом княжеские рода подключились...

Заметив неодобрительный взгляд матери, Гарри развел руками:

— Никто не погиб. Просто оттачивают навык противодействия нежити. Проверяют новые схемы и боеприпасы. Ничего такого.

Лариса недовольно покосилась на супруга.

— А в том рефрижераторе, просто материал для работы, — спокойно произнес Гарри.

— То есть трупы, — хмуро посмотрела на него мать. — Человеческие.

— Мам, я некромант, а не фокусник, — обиженно буркнул парень. — Мне надо же с чем-то работать.

Мать тяжело вздохнула и удостоила Гарри недовольным взглядом.

— Чтобы я их в доме не видела.

— И не увидишь. В подвал есть отдельный вход, — буркнул парень.

* * *

Степан хмуро посмотрел на разложенные перед ним столовые приборы, три вида бокалов и четыре тарелки.

— Так ставится, если у нас гости благородного сословия, — со спокойным лицом произнёс Люциан. — Как будешь ставить, если господин будет есть один?

Сидоров хмыкнул, убрал все приборы, кроме вилки с ложкой, оставил одну чашку и два тарелки — глубокую и плоскую — после чего взглянул на дворецкого.

— Неплохо, — хмыкнул тот. — Вижу, ты немного подкован. Служил кому-то?

— Нет. Ресторанный опыт, — пожал плечами Степан.

— Тут не ресторан, к сожалению. И правила тут немного... другие.

— Ну, думаю, из-за этих правил он меня сюда и потащил, — пожал плечами Сидоров. — Только я пока больше как «решала» у него, а не как... слуга.

Люциан выдал лёгкую улыбку.

— Род Мрак никогда не имел особо много слуг. Зачастую дворецким приходилось готовить. Неоднократно им приходилось постигать науки, чтобы быть полезными. А порой и тренировать... довольно специфичные навыки. Однако самым главным навыком слуг рода Мрак всегда была...

— Разнонаправленность?

— Нет. Невозмутимость, — взглянул на него Люциан. — Что бы ни произошло, как бы не повернулась ситуация — никакой паники, а затем последовательность действий.

— Даже если поместье взлетит на воздух? — хмыкнул Степан. — Что ты скажешь главе рода, если он приедет и обнаружит, что от поместья остались одни развалины?

— Если я на тот момент буду жив, я традиционно учтиво поклонюсь и сообщу, что в доме не прибрано, — с серьёзным лицом ответил Люциан.

Парень оглядел мужчину, хмыкнул и спросил:

— Вот прямо так и скажешь?

— Да. Это важно. В роду Мрак часто рождались некроманты, а это всегда сопровождается кровью, трупами, запахом фекалий, гноем и жуткими тварями. Да и с чувством юмора у них всегда было сложно. Их боятся, их презирают, от них шарахаются, как от прокаженных. С ними брезгуют здороваться, зная, куда они руки засовывали и в чём копались. Именно мы, слуги, в первую очередь должны давать понять, что это не они сумасшедшие, своим бесстрастием и невозмутимостью. Именно опираясь на нас, некромант может работать дальше, отчетливо понимая, что это мир вокруг них брезглив и неотёсан.

— Именно поэтому надо всегда держать морду кирпичом?

— Да.

— Даже если Гарри решит украсить дом гирляндами из кишок?

— Особенно, если юный господин решит украсить дом гирляндами из кишок. В этом случае я бы вообще поинтересовался: не требуются ли ему цветные лампочки?

Степан вздохнул и оглядел Люциана.

— Ладно, понял. Показывать-то будешь, где у вас тут что?

— Начнём с кухни, — указал Люциан на просторное помещение. — В тех шкафах специи. Тут небольшой запас муки и яиц. Тот огромный шкаф — холодильник. Вся крупная посуда хранится за вон той дверью. Там у нас кладовая. Посуда, которую выставляют на стол повседневно, вон в том огромном шкафу. Посуда для гостей и торжественных вечеров в кладовой на втором этаже...

— А это что за стальной ящик с черепом? — спросил Степан, подойдя к нему и задумчиво разглядывая хитрую защёлку.

— А это ящик, который так или иначе находится в каждой комнате. Ящик для особых случаев.

Сидоров щелкнул тремя выступами и открыл ящик, после чего хмуро в него уставился.

— Щит, меч, кожаная броня... — пробормотал он и залез вовнутрь, после чего достал какую-то сбрую из чёрной кожи и резиновый половой орган. — А это зачем?

— История рода Мрак знала много... экстравагантных личностей, — пояснил с каменным лицом Люциан.

Парень заметил знакомую деталь и немного разгрёб хлам, среди которого он обнаружил огнетушитель, церковный крест и несколько коротких клинков, после вытащил на свет полноценный пулемет с коробом и заправленной лентой.

— Я, конечно, не специалист и ещё не полноценный слуга рода, но... — проговорил он и поднял взгляд на дворецкого. — У меня много вопросов.

— Я ещё раз повторю свои слова: слуга рода должен быть готов ко всему, — выразительно взглянул на него Люциан. — В стенах этого поместья может случиться оргия, пожар, прорыв некротварей из подвала, вторжение и даже небольшая перестрелка.

— Небольшая? — тряхнул ручным пулеметом парень.

— Да. В любой перестрелке лучше иметь преимущество как в скорострельности, так и в запасе патронов.

Дворецкий покосился на часы, висевшие на стене.

— Молодой господин уже два часа в подвале. Необходимо приготовить кофе и отнести.

— Он, вроде, кофе не просил.

— Дело не в кофе, а в том, чтобы немного притормозить увлекшегося человека. К тому же, ему может быть необходима помощь.

Степан пожал плечами и оглядел кухню.

— А где...

— Кофе мы готовим только в турке, — пояснил Люциан.

Степан вздохнул и принялся за дело. Путём недолгих манипуляций он намолол кофе на ручной кофемолке и сварил одну кружку кофе под комментарии и поправки дворецкого.

— Поднос, — напомнил он, когда Сидоров взял кружку и уже хотел направиться к подвалу.

— Зачем? Это же просто кофе в домашней кружке.

— Затем, чтобы постоянно напоминать молодому господину, что теперь он дворянин. Даже если он пьёт кофе с сахаром из обычной кружки за тридцать копеек, подавать его надо изящно.

Степан хмыкнул, взял поднос и поставил на него кружку, после чего вместе с Люцианом направился в подвал.

Подойдя к двери, ведущей в «мастерскую», Люциан остановил Сидорова.

— И помни. Невозмутимость и спокойствие, — после чего толкнул дверь в мастерскую.

— Тварь глазастая! Последний раз спрашиваю — проклятие бесплодия! Да или нет?!!

Гарри стоял, держа в руках веревку, которая была переброшена через блок на стене. К веревке была привязан трактат «Смертью отмеченных», а под ним стояла стеклянная посудина с какой-то жидкостью.

— Господин, ваш кофе, — спокойно произнёс Люциан, наблюдая за открывшейся картиной.

— Серная? — кивнул на миску Сидоров.

— Обижаешь, — смутился Гарри, взглянув на слуг. — Азотная!

Дворецкий удостоил недовольного взгляда своего протеже. Тот молча подошёл с подносом к молодому некроманту.

— О, спасибо, — хмыкнул парень и взял кружку, умудрившись выпустить веревку.

Книга тут же рухнула в посудину, но вопреки ожиданиям Гарри ничего не произошло. Книга начала слегка подрагивать, словно смеясь.

— Тварь, — буркнул молодой некромант. — Ведь сама тогда предлагала, а сейчас кобенится.

— Господин, — обратился Люциан. — Звонил некий «Васильев» и интересовался вашими успехами в подготовке к турниру.

Гарри вздохнул и оглянулся.

На полу валялись два газовых баллона со шлангами и резаком, бензопила, болгарка со сломанным диском и дрель.

— Да... — вздохнул парень. — Что-то я увлёкся. Пора заняться делом. Несите пингвинов из морозильника!

* * *

— Пап, мам, — хмуро произнесла Дарья и села в кресло рядом с родителями, которые расположились в гостиной у журнального столика с большим пузатым чаем. — Что это значит?

— Это значит, что тебе вечером надо сходить и любезно побеседовать с младшим наследником Гершиных, — спокойно ответил Семён Аркадьевич, удивленно рассматривавший что-то в газете у себя на коленях.

— В смысле любезно побеседовать? Вы за меня свидание назначаете? — спросил девушка и возмущённо взглянула на отца, а затем на мать, что обреченно вздохнула.

— Да. Назначаю, — поднял взгляд на дочь Демидов. — Я готовлю почву.

— Какую почву? — нахмурилась Дарья.

— Я тебе уже сказал: не выберешь сама, не закончишь университет — выберу я, — ответил он и потянулся за чаем.

Дарья тяжело вздохнула, а отец тем временем продолжил:

— Сорок три эрг... Закончить университет шансы минимальны. Сама ты перебрала всех достойных кандидатов и отвергла. Часть после твоего решения проблемы с данным тобой словом отвалилась сама. Я ищу максимально выгодные варианты. Проблема сейчас только в том, кто из кандидатов согласится на брак с тобой. Хотя и это решаемо. Согласие не особо принципиально.

— Папа... — растерянно произнесла Дарья. — Вы... Как вы вообще... Мама, ну хоть ты ему скажи!

— Даша, — вздохнула женщина. — Бывают случаи, когда надо поступить так, как нужно роду...

— Вы... вы не можете так поступить, — растерянно пробормотала Даша.

— Можем и поступим. Будь добра, подготовься к шести вечера, — вздохнул Демидов. — И без фокусов. Это нужно роду.

Демидов спокойно вздохнул, поставил чай на столик, а затем достал сигару.

— Грешины в последнее время вовремя подсуетились. Три службы доставки. Одна в нашем городе, вторая в столице, третья в Петербурге. Быстро смекнули что к чему и сейчас развивают новую сеть магазинов. В принципе, деньги пока небольшие, но у них готовая логистика. Причем отличная, сложная логистика. А нам сейчас этого очень не хватает.

Семён Аркадьевич отрезал небольшой гильотиной кончик сигары и, несмотря на хмурое выражение лица супруги, достал зажигалку и принялся её раскуривать.

— Есть ещё несколько вариантов, в какой род тебя пристроить, но этот пока мне видится оптимальным. С другими родами в подобных встречах нет необходимости. Там можно обойтись без взаимного согласия.

Отец пыхнул сигарой, выпуская облако дыма и взглянул на дочь.

— Иди и подготовься к встрече. Не усугубляй ситуацию.

Даша молча поднялась с кресла и на подкашивающихся ногах покинула гостиную, прикрыв за собой дверь.

Демидов вздохнул и выразительно взглянул на супругу.

Та спокойно взглянула на него и слегка усмехнулась.

— Думаешь... — произнес супруг кивнув на дверь.

Ульяна спокойно кивнула и продолжила выжидательно смотреть на мужчину.

Внезапно в коридоре послышались шаги, и дверь в гостинную распахнулась, а на пороге показалась Дарья.

Она быстро подошла к креслу, на котором сидела, и уставилась на отца, который откинулся и хмуро смотрел на неё.

— Нет. Я свой выбор сделала. Он мой! Мой выбор! И я закончу университет! — заявила она, глубоко дыша и смотря отцу прямо в глаза. — Чего бы мне этого не стоило. И мужа я выберу сама!

Девушка развернулась, и собралась уходить, но, сделав пару шагов, снова вернулась к креслу и, глядя в глаза отцу, произнесла:

— И у нас с Мрак-Беленьким ничего не было. Слышал? Я по его просьбе дула ему в пупок! И он будет моим! Чего бы мне это не стоило!

Девушка развернулась и быстрым шагом вышла из гостинной, провожаемая каменным выражением лица отца.

Когда дверь захлопнулась, Демидов тяжело вздохнул и взглянул на супругу, что сидела напротив с торжествующим выражением лица.

— Дорогая, — поднялся супруг и подошёл к Ульяне, после чего встал на колено и, взяв её руку, поцеловал. — Ты самая большая умница, и я не знаю, что бы без тебя делал. Твой план оказался идеальным. Тайная канцелярия может только тихо завидовать твоей прозорливости.

— А могла бы и не завидовать, — благосклонно приняла похвалу женщина.

— Да простят меня те, кто когда-либо узнает о этих словах, но он тебя не достоин, — вздохнул супруг.

— Рада это слышать от тебя, — хмыкнула женщина, взяла из рук супруга сигару и положила её в чашку с чаем. — И хватит уже дымить этой гадостью рядом со мной.

— Прости, дорогая, как скажешь, — кивнул Демидов и поднялся. — осталось немного подправить планы.

— Разговаривал с Мусаевым?

— Да. Он уже выбил место в общежитии для молодожёнов. Приличная комната на двоих. Гарри, скорее всего, поселится в соседней комнате. Она тоже рассчитана на семейных.

— Думаешь, они к тому времени сойдутся вместе? — хмыкнула Ульяна. — Она слишком скромная, чтобы действовать так прямо.

— М-м-мда. С этим надо еще подумать. На крайний случай, застолбить ещё одну комнату рядом с ними, — кивнул мужчина.

— Обдумаешь у мамы, — кивнула женщина и поднялась. — Ты ведь помнишь обещание?

Семён Аркадьевич, к этому времени отошедший к окну, недовольно сморщился.

— Помню, дорогая. Помню, — вздохнул он, наблюдая, как Даша быстрым шагом покинула поместье. Тяжело вздохнув, он пробормотал себе под нос: — Ну, это хотя бы того стоило...

* * *

— В общем, план такой, — вздохнул Гарри и оглядел себя в зеркале. — Сегодня я еду в столицу. Там, вроде бы, на полдня делов. Сам приём около получаса.

— Федорову позвонить? — спросил стоящий рядом Сидоров и осматривающий придирчивым взглядом костюм своего хозяина.

— Нет. За мной Боря с Катькой заедут, — мотнул головой он и взглянул на слугу. — У тебя, кстати, права есть?

— Есть, но водил мало, — признался парень. — И они только на наземный транспорт.

— Нужно будет машину взять.

— На долго?

— В смысле купить, — пояснил парень. — У нас в роду ни одной нет.

— Почему? — нахмурился Степан.

— Потому что Люциан постоянно в поместье. Проще нанять или такси вызвать, а не свою содержать, — пояснил парень. — А теперь есть ты. Да и быстрее так будет.

— Какую искать?

Гарри почесал голову.

— Вот без понятия. Что-нибудь из премиум класса, но не сильно дорогую... Нет. Не так. Пусть будет и дорогая, но чтобы не переплачивать за ерунду, типа массажера в сиденье. Одну сюда, вторую возьмем в Москве.

— Артефактную или...

— Мы, вроде род не бедный, но не настолько богатый, — хмыкнул Гарри. — Обычную смотри. Не дорос я еще по два артефактных авто брать... даже одну и так накладно слишком.

— Понял, — кивнул Сидоров. — Как думаете, шансы поступить есть?

— Даже не сомневаюсь. Там только на объем смотрят. Мне, вроде как, надо будет объем показать и на этом всё.

— Значит, вы в Москву переедете?

— Только я... и ты тоже.

— Как же...

— Переведёшься туда в мед, — кивнул Гарри. — Жильё и лечение матери я оплачу.

— А как же... — смутился парень.

— Моя мама тут и без меня справится. У неё Пётр есть и Люциан. А ты поедешь со мной. Думаю, сильно тебя дёргать не буду. Учиться будешь спокойно, но вот иногда, на выходных, мне может потребоваться твоя помощь.

— Понял, — вздохнул Сидоров и оглянулся на стук в дверь, в которой показался Люциан.

— Автомобиль Мусаевых ожидает у крыльца, — произнес он.

— Ну, мне пора, — кивнул Гарри и хлопнул по плечу слугу. — Привезу магнитик.

Степан вместе с Люциусом прошли за наследником рода. Проводив Гарри, Люциан спокойно уселся на скамейку и достал курительную трубку с длинным мундштуком.

— Что-то я не планировал переезжать, — буркнул он и тяжело вздохнул. — Москва — это, конечно, интересно и весело, но...

— Что-то новое, неизвестное и, возможно, опасное — всегда неприятно, — кивнул дворецкий. — Человек по своей сути — не любитель резких перемен.

— Звучит как-то по-философски, — вздохнул Сидоров и уселся рядом.

— К сожалению, нет. Так заложила в нас природа. Еда есть? Размножаться можешь? Тогда ничего не делай. Такова наша натура. Человеку от природы проще ничего не делать.

Степан покосился на Люциана, который достал небольшую шкатулочку, откуда принялся насыпать табак в трубку и трамбовать его мизинцем.

— Было бы так просто — все бы жрали и трахались, — заметил слуга, хмуро наблюдая за действиями своего наставника.

— Да. Было бы так всё просто, но, к сожалению, человек научился ещё кое-чему, — Люциан оторвался от своего занятия и тяжело вздохнул. — Человек научился получать удовольствие не только от еды. Он научился получать удовольствие от красоты, что вокруг. Научился получать удовольствие от социального признания... И от доминации над другим человеком.

— Власть?

— Она самая. Общество... Общество, твоё положение в нём и твои интересы. Все это совершенно меняет картину, но всё это неизменно порождает удовольствие. И те же самые центры, что дрожат как девственник, впервые оказавшийся перед женщиной, активируются от банального чувства власти. Контроля. Социального признания. Понимаешь?

— Физиология. Центр удовольствия один, а вот как на него воздействовать... каждый решает сам, — кивнул Сидоров, после чего перевёл взгляд на Люциана. — А ты? В чём ты ищешь свой кайф?

— В невозмутимости, чёткости и готовности к любой ситуации, — спокойно ответил дворецкий, достал зажигалку и раскурил трубку, выпустив несколько клубов дыма.

Сидоров нахмурился и вздохнул, но тут до него дошёл аромат того, что испускала трубка.

— Погоди-ка, — смутился парень. — Это же не табак!

— Невозмутимость, четкость, готовность к любой ситуации и немного травки, — кивнул дворецкий. — Поймёшь, когда тебя в первый раз попробуют...

Тут Люциан взглянул на Сидорова.

— Кстати, не вздумай лезть в сарай, что на заднем дворе у ограды. Особенно в полнолуние. В полнолуние вообще лучше по территории не гулять.

— Почему?

— Он тебя сожрёт.

— Кто? Гарри или то, что в сарае?

— Сам сарай, — перевёл взгляд на стальную ограду с витиеватыми узорами кованных стальных прутьев. — Всех собак обглодал, зараза.

— Сарай?

— Да, — пыхнул трубкой Люциан и покосился на Сидорова. — Нюансы я тебе ещё расскажу, но основную суть ты понял. И на твоём месте я бы попытался успеть на поезд до города. Тебе надо ещё успеть забрать документы из университета. Так?

— Да, — нахмурился Степан.

— Если поторопишься, то можешь успеть.

* * *

Гарри хмуро обвёл взглядом зал.

Диванчики, составленные буквой «П», вокруг журнального столика, кресла у стены и полторы сотни аристократов, что расположились кто-где.

— Убранство здесь, конечно, шикарное, но смотрится как большая гостиная века эдак восемнадцатого, — буркнул Гарри и сунул руки в карманы.

Борис вздохнул, взглянул на друга, а затем перевёл взгляд на Катю, что крепче сжала его руку.

— Боишься?

— Не по себе, — призналась Катя. — Слишком много глаз.

— Привыкай, Катя, — вздохнул молодой некромант. — Половина пялится на меня, вторая на тебя. Я неведомая зверушка, а ты простолюдинка, вытянувшая счастливый билет.

— Гарри, осторожнее со словами, — спокойно произнес Боря. — Она теперь моя жена.

— Да, но от этого она не перестала быть мне другом, которому я могу сказать всё, что думаю.

— Он прав, Борь, — вздохнула Катя. — Я тут единственная без родословной в несколько колен.

— И у тебя три пути, — кивнул Гарри. — Либо ты выцарапаешь им все глаза, либо примешь все как есть, либо заставишь их себя уважать.

— Предпочитаю третье, — буркнула Катя, за что удостоилась довольного взгляда супруга.

— Дамы и господа, — появился из дверей мужчина в забавной синей мантии, покрытой золотыми звездами. — Сейчас, согласно списку я буду вызывать вас по одному в кабинет заседания приёмной комиссии. Прошу проявить терпение. Оно вам понадобится как в зале, что находится за моей спиной, так и во время учебы... Сейчас со мной в кабинет пройдёт... Головин Семен Александрович.

С кресла у стены поднялся парень в обычном сером и не примечательном костюме и направился к мужчине, за которым проследовал за дверь.

— Пойдёмте присядем, — кивнул Гарри на свободный диванчик.

— В ногах правды нет, — кивнул Боря.

Ребята расселись на диванчике, и некромант-абитуриент осмотрел зал, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо.

— Странно. Из нашей школы тут никого не вижу.

— Ты специально не замечаешь Наумову? — хмыкнула Катя.

— Да, — кивнул он. — Не мешай мне её не замечать.

— Боишься? — улыбнулся друг. — Я думал, тебе тогда понравилось.

— Опасаюсь, — хмыкнул Гарри и нахмурился, заметив, как на него пялится какой-то парень. — Слушай, а что за парень, что так неодобрительно на меня пялится?

— Меньшиков, Игнат, — пояснил Борис. — У них нет невест на выданье.

— Такое ощущение, что я как минимум ему в тапки нужду справил или в кофе с утра плюнул, — хмыкнул Гарри.

— Хорошо торговали одной очень интересной рудой, — пожал плечами друг. — Пока кто-то у себя месторождение этой руды не нашел.

— М-м-м-м... понятно, — поджал губы молодой некромант, не отводя взгляда от парня.

— Долгоруков Алексей Семёнович! — раздался голос того же мужчины в звёздной мантии.

Парень в сером пиджаке вышел спустя секунду, как его объявили с красным лицом и не поднимая взгляда покинул зал ожидания.

— Слушай, ты точно уверен, что это показ силы? — хмуро спросил Гарри, осматривал взволнованные лица абитуриентов.

— Ты чем слушал, Гарри? — возмутилась Катя. — Нужно просто проявить силу любым заклинанием.

Молодой некромант хмуро оглядел друзей.

— Вообще-то Боря мне сказал: просто проявить силу и стихию, — хмуро он посмотрел на друга.

— А как они поймут, что твоя сила той или иной стихии, если ты не создашь хоть что-то присущее твоей стихии? — спросила Катя. — Я вот собираюсь выпустить силу и изобразить воронку. У меня ещё плохо получается, но в принципе тут ничего сложного.

— А ты, я так понимаю, собираешься просто зажечь пламя? — взглянул Гарри на друга.

— Почти, — кивнул он и отогнул манжету, под которой была вышита руна сопротивления огню. — Немного полыхну, но я думаю, нас вызовут вместе.

— И вы мне говорите об этом сейчас? — хмуро буркнул Гарри.

— Это написано в сети, на странице Московского Университета Магии. Об этом все знают!

— Угу, я один баран, — хмыкнул Гарри. — Вам-то проще. Выпустил силу и всё. А я, если выпущу, то кто-нибудь обязательно умрёт.

— Екатерина и Борис Мусаевы! — раздался голос секретаря.

Катя с Борисом поднялись и оглянулись на Гарри.

— Я в тебя верю. Ты что-нибудь придумаешь.

— Если у тебя нет мёртвого ежика в кармане, то придётся поломать голову, — быстро соображая, произнёс Гарри.

Парочка удалилась, а молодой некромант завертел головой.

Никакой живности в помещении не наблюдалось, даже цветов. От безысходности Гарри даже закусил губу, быстро перебирая то, что успел изучить из книги, что можно было бы показать на вступительном экзамене.

— Проклянуть их что ли... — проворчал он себе под нос и совершенно не заметил, как к нему подошёл тот самый Меньшиков.

Парень с чёрными, как смола волосами, и тёмно-карими глазами, подошёл и встал напротив, после чего молча принялся рассматривать Гарри.

— М-м-м-м? — хмуро поднял на него взгляд тот. — Вы что-то хотели?

— Нет, — спокойно ответил Меньшиков и продолжил пялиться.

— А чего тогда встал?

— Интересно. Рассматриваю, — спокойно ответил тот.

— За просмотр денег не беру, — вздохнул Гарри и, оглядев незнакомца, снова задумчиво осмотрел зал. — Слушай, а у тебя трупа случайно с собой нету?

— Нет. А тебе зачем?

— Надо, — вздохнул молодой некромант. — Очень надо.

— Чтобы что? Устроить тут погром?

Гарри недовольно глянул на парня, который начал раздражать.

— Или хочешь и тут какую-нибудь пакость написать?

— Тебе что от меня надо? — хмуро поинтересовался Мрак-Беленький.

— Ничего. Просто интересно, правду говорят или нет.

Молодой некромант хмуро оглядел парня и спросил:

— И что же про меня говорят?

— Что ты клоун. Занимаешься полной ерундой. Постоянно вытворяешь что-то, из-за чего тайная канцелярия стоит на ушах. Творишь что попало и тебе все сходит с рук из-за твоей силы.

— Всё?

— Если не считать того, что ты публично унизил Демидовых, а они проглотили, то в принципе всё.

— Какой непосредственный молодой человек, — оглядел с ног до головы незнакомца Гарри. — И главное не боишься.

— Сила крови, — пожал плечами Меньшиков. — На нас проклятия не действуют.

— Светлые что ли?

— Нет. Мы уже прокляты. Поэтому и не боимся, — пожал плечами парень.

— Какая прелесть, — хмыкнул Гарри и поднялся.

— Так зачем тебе труп?

— Для дела, — произнес парень. — Прошу, оставь меня. Мне надо подумать. Сядь, посиди и не мешай мне, пожалуйста.

— Не хочу, — спокойно ответил парень, продолжая разглядывать Гарри.

Мрак-Беленький тяжело вздохнул и отошёл к окну, но не оборачиваясь, по звуку шагов, понял, что Меньшиков последовал за ним.

— Я, по-твоему, забавная зверушка? — спросил молодой некромант, остановив свой взгляд на мухе, невесть каким образом оказавшейся в заведении.

— Да, — спокойно ответил за спиной парень.

Гарри молча протянул руку и резким движением прижал к стеклу муху, которую тут же умертвил небольшим импульсом силы. Положив трупик мухи, он положил её на ладонь и принялся наполнять её силой.

ПИЛИК!

Сработавший браслет подал знак о фиксации силы, а рядом, обойдя его с боку, появилось заинтересованная физиономия Меньшикова.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Гарри тут же смутился, потеряв контроль и муха тут же осыпалась прахом на его руке.

— Ты специально? — недовольно спросил Гарри и покосился на дверь, которая задрожала от силы, которая бушевала за ней.

Меньшиков хмыкнул и, посмотрев в глаза молодого некроманта, спокойно произнёс:

— Да.

— Какого черта тебе от меня надо?

— Ничего. Просто интересно понаблюдать за зверушкой.

Гарри оглянулся, заметил несколько заинтересованных взглядов, но самое главное: он заметил точную копию Меньшикова, которая сидела на своём месте и пролистывала ленту какой-то социальной сети в телефоне.

— Та-а-а-ак, — протянул он и вернул взгляд на ту копию, что была перед ним.

— Ты не умеешь отличать иллюзии от материальных вещей, — расстроенно произнесла копия рядом. — Жаль. Я думал, ты интереснее.

Гарри тяжело вздохнул, покосился на зал, затем на свой браслет и сморщился.

— Отвали от меня, будь так добр.

— Хорошо. Всё, что нужно я узнал, — начала растворяться в воздухе иллюзия. — Ты слабак, Гарри.

Мрак-Беленький тяжело втянул воздух, а затем медленно выдохнул, после чего покосился на парня который продолжал листать ленту с лёгкой улыбкой.

— А вы, сударь, ушлёпок, — пробормотал он, осмотрел все окна и с трудом заметил ещё одну муху.

Быстро ее поймав, Гарри не стал повторять свой предыдущий приём. Вместо этого он достал булавку из кармана и проткнул себе палец. После этого, макая в кровь кончик булавки, он молча начал составлять знаки на руке.

— Гарри, — послышался голос Бори рядом.

— Друг мой, — вздохнул некромант-абитуриент. — Я думаю, тебе стоит взять супругу и подождать меня в машине. Желательно в соседнем квартале.

— Беленький, ты чего удумал? — недовольно засопела Катя.

— Ничего особенного. Времени мало. Выкручиваюсь как могу.

Боря оглядел зал, наткнувшись на довольного Меньшикова, спросил:

— Подходил?

— Сам — нет.

— Копию прислал, — кивнул пиромант.

— И что сказал?

— Что я слабак, — спокойно ответил Гарри, наблюдая, как от напитывания ритуала силой муха на его ладони начала чернеть.

— Гарри Мрак-Беленький, — громко произнёс секретарь.

Молодой некромант молча сжал руку в кулак и взглянул на друга.

— Катя. В машину. Быстро, — проговорил Боря и взял взволнованную супругу за руку.

— Только один вопрос: тут же все аристократы, правильно?

— Да.

— И у всех, наверное, есть защитные артефакты.

— Фамильный перстень есть у всех, — кивнул Боря и тяжело вздохнул. — Может, не стоит?

— Прости, друг мой, — пожал плечами Гарри. — Честь рода.

Мусаев кивнул и, потянув за собой Катю, быстро направился к выходу.

Гарри же спокойно прошёл за секретарем и оказался в комнате, где у стен стояло больше десятка преподавателей.

— Господин Мрак-Беленький? — спросил сухой старичок, оказавшийся единственным сидящим за столом.

— Он самый, — кивнул Гарри.

— Ваша стихия смерть?

— Совершенно верно.

— Думаю, одного факта силы достаточно. Вы зачислены...

— Возражаю, — произнес высокий мужчина с выдающимися скулами и явной азиатской внешностью. — Мы разве не будем проверять его контроль?

Старичок хмуро взглянул на преподавателя.

— Бакытбек, вы хотите, чтобы он показал, насколько хорошо контролирует силу смерти, тут?

— Не вижу проблемы, — пожал подпирающий стену спиной азиат и ударил костяшками по стене, отчего по ней побежала волна силы и подсветила руны, которыми были покрыты стены и потолок.

— Молодой человек, — вздохнул преподаватель. — Вы уже работали с чистой силой?

— К сожалению, нет. В моем роду отдельный пунктик на использовании чистой силы, — улыбнулся Гарри.

— То есть мы даже посмотреть не можем, насколько у него хорошо с контролем, — хмыкнул Бакытбек.

— ... Но кое-что я вам показать могу, — произнес Гарри и показал ладонь, на которой лежала чёрная мертвая муха.

— Вы сделали зомби из мухи? — усмехнулся преподаватель. — Довольно оригинально.

— Бакытбек. Прекратите провоцировать абитуриента, — произнёс старичок и взглянул на Гарри. — Вы, уважаемый, ничего не должны. Вы официально зачислены.

— Всё сходит с рук, — усмехнулся азиат. — В принципе, всё как всегда.

Гарри спокойно взял двумя пальцами мушку, взглянул на преподавателя, улыбнулся и сжал её до хруста.

* * *

— Когда я говорил, что стоит усложнить задания: я не это имел в виду, — буркнул Александр, передав планшет, на котором закончилось видео. — Кто вообще ему дал добро на проклятья на Турнире?

— Ну, я запретил ему применять проклятия на участниках и их снаряжении, — вздохнул Георгий и хмуро взглянул на последний кадр, на котором в луже чего-то коричневого лежало что-то, отдаленно напоминающее человека.

— А это тогда что? Это же двухэтапное проклятие.

— Нет. Наши аналитики уже разобрали его поделку. Он наложил на это здание два проклятия. Оно у него с усилением к флагу.

— И что за проклятья?

— Первое на понос. Второе что-то, вроде «Огненных ос» из школы огня. Правда, там не ожоги, а жуткий зуд и раздражение.

— Огненные осы работают только по незащищенной коже. А у нас все бойцы в броне от носков до глаз. Как они сквозь броню прошли?

— Из-за поноса, — хмыкнул Георгий. — Когда у тебя... кхэм... клапан на пределе, ты как ошпаренный пытаешься снять штаны. Вот на этом он и сыграл. Почти все приняли на первый взгляд единственное правильное решение — ходить в туалет в штаны.

— То есть на построении все добравшиеся до флага команды будут стоять в дерьме? — хмуро глянул старший брат на главу тайной канцелярии.

— Все, кроме нашего третьего отряда.

— Это который возле него дежурит?

— Да.

— И как выкрутились?

— Телескопическая удочка, — хмыкнул младший брат. — Они блесной зацепили трусики через окно, не входя в здание.

— Откуда у них удочка? — нахмурился Александр. — Утечка? Они знали?

— Нет. Это идея командира подразделения. После последней тренировки, где они встречались с пингвиноминами, они придумали оригинальный способ их не подрывать. Блесной их цепляли и в сторону оттаскивали. Идут мины медленно, если хорошо зацепить, то можно просто держать на расстоянии.

— Мда, — вздохнул Александр. — А боеприпас из Тулы как?

— Очень хорошо, — кивнул Георгий. — Два попадания и даже усиленные «Единороги» Гарри падают. Мысль использовать некромантские нестабильные центры в виде печати на пуле — очень хорошая идея. Наш третий отряд с ними был. У них лучшее время. Победа их.

— Еще не наградил?

— Нет. Примчался в Москву из-за Гарри.

— М-м-м? Зачем? Мы же, вроде, договорились, что его просто зачислят.

— На всякий случай, — вздохнул Георгий и кивнул на здание, что виднелось за деревьями. — Он что угодно и где угодно может начать вытворять.

— Брось, он же не идиот? Что такого может случится? Там же каждая комната, каждая ступенька на лестнице рунами покрыта, — хмыкнул Александр.

БУДУМ!

За спинами двух императорских особ, что находились на террасе, на крыше одного из домов, недалеко от университета, задрожали окна, а над зданием, где вёлся приём абитуриентов, начал подниматься огромный чёрный гриб.

— Беленький... скотина... — глядя на чёрное облако, произнес Георгий.

— Ну... теперь, хотя бы не зря приехал, — произнёс император и посмотрел на обреченную физиономию брата. — Потерпи. Всего два года осталось.

— Год, восемь месяцев и шестнадцать дней, — тихо прошептал глава тайной канцелярии и прикрыл лицо руками. — Беленький, мать твою...

Традиционный ненастоящий эпилог

На краю утёса, что возвышался над зимним лесом, над которым ярко светило солнце на голубом небосводе, стоял автор.

Он был одет в какую-то драную одежду, лохматый, небритый и в одном ботинке.

— Спокойнее, Вишневский! Спокойно! — произнёс Глеб, подкрадываясь сзади со смирительной рубашкой. — Всё пройдет. Вот увидишь...

— Да, — кивал Макс, подкрадываясь сзади с веревкой. — Вот поработаешь — и тебя отпустит!

— Не подходите! — обернулся Автор и оглянулся на бета-тестеров. — Посмотрите туда! Посмотрите внимательно! Видите отпуск?

Илья Емельянов выглянул из-за Лорда Августиновича и мотнул головой.

— Нет.

— И я нет, — с опешившими глазами произнёс автор. — А он есть...

Вишневский снова развернулся, устремил свой взор на горизонт и зашептал:

— Когда-нибудь... когда я напишу всё, что хотел, я...

В этот момент все резко потемнело, словно кто-то выключил солнце, но спустя секунду всё вернулось как и было.

— Что это было? — спросил Сергей Рогачев.

— Выходные, — тяжело вздохнул Глеб. — Вторые за полтора месяца.

— Там... там, где кончается лес, — зашептал автор, не сводя взгляда с открывшегося вида. — Где журчит незамерзающий ручей... Там уже стоит мангал и краснеют угли... Там жарят мясо и смеются вбф-бвб-фбн-кры-ныры-ы-ы-ы...

Автор забился в судорогах и упал на холодный камень, под ноги Лорду Августиновичу.

— Что? — взглянул он на остальных, подняв руку с электрошокером. — Так быстрее!

Макс Пелых вздохнул, покачал головой и кивнул Глебу:

— Вяжи его. А то опять сбежит...

Content

Ты студент, Гарри

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Традиционный ненастоящий эпилог