Моя анимежизнь 9: Активация!

Глава 1

Во Францию я летел в компании Николая Степановича — майор у нас невыездной, но перед разлукой обнялись на прощание, и вояка подарил мне шапку-ушанку с серпом и молотом, на день рождения. Мне понравилось! Посольский подарил продуктовую посылку с грибочками и икрой — она едет в Японию вместе с дедом Казумой, который в Канны не захотел. С семьей и японской делегацией встречусь уже на месте.

Вылетали мы поздним вечером Дня Победы, на старом добром ИЛе. Само собой, не вдвоем, а примкнув к делегации СССР — в этом году на фестиваль едут «Такси-Блюз», «Замри-умри-воскресни!», «В городе Сочи тёмные ночи», «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви», и «Мать». Дополнительно Герц Франк везет короткометражку «Песнь Песней». Надеюсь, моему ирландскому еврею она понравится.

На время полета ко мне подсадили Наталью Негоду — она мне «Оскар» вручала, поэтому типа старая знакомая — а вот Василий Пичул на меня очень обижен — до него, похоже, довели мои тезисы о «Маленькой Вере». Да и хрен с ним — никогда мне его фильмы не нравились. По пути поговорил с кучей любимых актеров — третий сезон «Зачарованных» заиграет кумачом и запахнет водкой, потому что сняться в нем захотели все, кроме «большой звезды» Негоды. В частности, сняться согласился Алексей Иванович Булдаков — тот самый генерал из «Особенностей…». Ржака! Отдельная моя радость — наличие в составе делегации моего любимого «юродивого» Петра Мамонова и хорошего режиссера Павла Лунгина. Попов я терпеть не могу, но фильм «Остров» — один из моих любимых! Но о нем пока «тсс», а вот кассету с «Такси-блюзом» я посмотрел в компании моего старшего товарища майора Петрова в бохатом номере гостиницы «Интурист» — а куда еще меня могли заселить? Смотрел это кино и в жизни прошлой — офигенное!

— Даже не знал, что о нас знают в Японии! — Хмыкнул накачивающийся коньяком Мамонов, сидящий, по моей личной просьбе, напротив, вместе с режиссером, после того как я похвалил его музыкальное творчество.

В эти годы он алкаш, но, справедливости ради, накачивались почти все присутствующие.

— Очень ограниченно, — Признался я: — Просто у меня широкий кругозор!

— И какая твоя любимая песня?

Ты ее еще не написал, увы, но пусть будет:

— «Люляки-баб»! — Хохотнул я.

Посольский сделал фейспалм, Лунгин подмигнул — думает шучу, Мамонов гоготнул.

— Приезжайте следующий альбом к нам в Японию записывать, Пётр, — Предложил я, — За наш счет, разумеется, и без всяких обязательств с вашей стороны. Можем и выпустить небольшим тиражом, но, простите, если грубо прозвучит, песни на русском у нас не слишком популярны, так что большого успеха ждать не стоит.

— Спасибо за предложение, мы приедем, — Улыбнулся он: — С тиражом ничего не выйдет — у нас контракт с Европой.

— А в сериале сниметесь? В роли демона?

Мамонов поморщился — у него в последующие годы разовьется чудовищная форма «ПГМ» [православие головного мозга], но росточки, видимо, уже есть.

— Тогда в привычной роли музыканта? — Предложил я: — Поможете главным героиням этого самого демона победить.

— На это я с радостью соглашусь, — Кивнул Мамонов и выкатил «райдер»: — За синтезатор для нашей группы.

— Не проблема! — Одобрил я и перешел к Лунгину: — А вас, Павел Семенович, я бы хотел попросить поставить эпизод с Петром.

— Почему бы и нет, — Пожал он плечами: — Я в Японии не был, поэтому… — С улыбкой развел руками.

— А мы вам — парочку хороших кинокамер, — Предложил я вариант оплаты: — Можно и деньгами, но вам же все равно… — Руками развел уже я, мол, получишь в рублях и 0.1%.

— С этим у нас сложно, да, — Кивнул он к ощутимому неудовольствию посольского: — Так что буду очень благодарен.

— Благодарен буду я — вы же будущий обладатель «Золотой Пальмовой Ветви» за лучшую режиссуру, и эта веточка рядом с вашим именем в титрах будет смотреться очень красиво.

— А почему не сразу главный приз фестиваля? — С плохо скрытой иронией подал голос сидящий через три ряда от нас Пичул.

Вот обиженка!

— Потому что на фестиваль везет свое кино «Дикие сердцем» Дэвид Линч, — Не поддавшись на провокацию, ответил я: — Нам, товарищи, с ним конкурировать в этом году нечем, уж простите.

— Нам? — Спросил Лунгин.

— Ага! — Кивнул я: — В конкурсе примут участие «Другие», фильм хороший, но… — Пожал плечами: — Вполне обычный ужастик. «Крепкий середняк», если позволите, поэтому, думаю, мне ничего не обломится.

— У тебя еще все впереди: — Успокоил принявший задумчивый вид Павел Семенович.

— Это да! — Охотно согласился я.

В аэропорту меня встретили вся семья и примкнувшая к ним лучшая девочка — это ли не по-настоящему приятный сюрприз? В Каннах нынче +19, поэтому одеты все почти по-летнему: батя в костюме (а в чем еще?!), мама — в черном платье свободного покроя (прячет животик) с легким серым плащиком сверху и шляпке. Чико оделась попроще — в джинсы и синюю кофту на молнии поверх футболки с покемоном Сквиртлом («крутая» версия — в солнечных очках), а Хэруки нарядилась в юбочный костюмчик с зеленой блузкой. Дыхание перехватило — костюм в комплекте с высокой прической добавил ей пару лет, и моя девочка выглядела взрослой, прекрасной женщиной.

— Иоши! — Пискнула она и ломанулась ко мне, аккуратно оббегая наполнивших терминал людей.

Оживая душой с каждой секундой, ломанулся навстречу и крепко обнял, забив на вспышки фотоаппаратов многочисленных журналюг.

— Я соскучился! — Прошептал на ушко, вдохнув самый любимый запах на свете.

— Я тоже очень-очень-очень соскучилась! — Прижавшись покрепче, ответила Хэруки.

Постояв так еще немного, аккуратно высвободился из объятий, взял лучшую девочку за руку, и мы пошли к остальным, которые все это время благодарили Николая Степановича за заботу обо мне — мужик сейчас сядет в самолет и полетит на свое основное рабочее место — в Токио. Завидую, блин!

— Поздравляю с открытием! — Поздравил я Хэруки по пути.

— Спасибо!

Какая счастливая мордашка!

— Мы нашли три десятка таких лягушек, и научная группа оказала мне невероятную честь, решив назвать новый вид Nasikabatrachus Aokis!

Внутренне хохотнув — «трахус!» — спросил:

— Аокис — это понятно, а первое слово как переводится?

— «Остроносая»! — С улыбкой пояснила лучшая девочка: — Это на санскрите.

— «Остроносая Аоки»?

— Да! — Хихикнула она.

К этому моменту мы подошли к родным, по пути поручкавшись с покинувшим семью Одзава посольским — прощаемся ненадолго, неминуемо встретимся в Японии, когда он привезет на студию Георгия Францевича Милляра.

— Привет! — Выдал я всем и обнял сначала Чико, потом маму, потом — отца.

— Как съездил? — Спросил батя по пути к выходу из терминала.

— Легендарно! — Ничуть не покривил я душой, полез в рюкзак с ручной кладью, достал оттуда шапку-ушанку и надел сестренке на голову — собранные в "конский хвост" волосы совсем не помешали, велика же!

— Хе-хе! — Обрадовалась она, сдвигая шапку с глаз на затылок: — Русская шапка!

— Выглядишь очень мило, Чико-тян! — Оценила Хэруки.

— Примерь! — Тут же протянула шапку ей Чико.

Лучшая девочка аккуратно, чтобы не повредить прическу, примерила, и я чуть не словил «моэ»-передоз.

— Тебе тоже идет! — Отпустила ответный комплимент сестренка.

— А теперь вы, мама Хомура! — Хэруки протянула шапку маме.

Та надела, и мы похвалили уже ее. Странно, какая-то она напряженная. Это почему?

— Что-то случилось? — Прямо спросил я у нее.

Она сняла шапку и протянула мне со словами:

— Ничего особенного. Просто немного подташнивает.

— А я ведь просил тебя остаться дома! — Проявил заботу отец.

— Глупости, — Улыбнулась ему мама: — Я — в полном порядке!

Пока мама и папа увлеченно «ругались», Чико потянула меня за рукав, заставив наклониться, и слила на ухо семейный инсайд:

— В пустой комнате поставили аппарат УЗИ, и мы каждый день смотрим на братика и сестренку!

— Хороший досуг, — Одобрил я и спросил маму: — Покажешь фотографию малышей?

— Да! — Кивнула та со счастливой улыбкой и достала из сумочки УЗИ-фотографию.

— Не слишком-то много здесь можно рассмотреть, — Расстроился я, вернув фотку: — Придется ждать, когда получится полюбоваться братиком и сестренкой вживую!

— Люда уже родила! — Порадовала новостью мама Хомура: — Двух замечательных мальчиков!

— Надо будет навестить семью Сэки, — Кивнул я: — А ее дочку выписали?

— Да! — Ответила вместо мамы Чико: — Мы уже познакомились! Ей очень нравятся наши мультики!

— Это хорошо! — Одобрил я.

— А сын дяди Феди еще в больнице, — Погрустнела сестренка.

— Жаль, что в ожоговое не пускают даже меня, — Вздохнул я: — Но ничего, все впереди!

— Да! Он обязательно выздоровеет, и мы обязательно подружится! — Согрел мое сердечко улыбкой хороший ребенок.

* * *

Когда мы отбыли из аэропорта, я приоткрыл окно «Хондовского» седана (на местных узких улочках лимузину тесно), чтобы подышать морем, и успел выдать кусочек отчета о поездке — больше всего родителей заинтересовала математика. По возвращении в Японию нужно будет съездить в Токийский и повторить все сказанное для родных научных дедов. Почему успел рассказать так мало? Потому что Канны — это деревня! Странно, всегда считал его средней величины городом, а попал в ПГТ. Очень красивый ПГТ! За окном — аккуратные малоэтажные домики в европейском (ну а каком еще?) стиле, часть улиц замощена брусчаткой, по улочкам гуляют весьма буржуазного вида люди — хватает смуглых, Франция же. Словом — курорт! Вылетали мы вечером, в вечер и прилетели, поэтому погрузились, так сказать, в местную ночную жизнь.

А вот и море — отражает фонари набережной и лампы прибрежных кафе. По водной глади скользят катера и яхты.

— Жаль, что сейчас слишком холодно, чтобы купаться! — Словно услышав мои мысли, вздохнула Чико.

— Если хочешь, можем отправить вас с дедушкой и бабушкой сюда летом, — Предложил отец.

Они с мамой по понятным причинам не поедут — мама будет донашивать двойню, а он — работать, как обычно.

— Братик, сестренка Хэруки, поедем? — Спросила сестренка.

Тут мне в голову пришла просто волшебная идея!

— Я договорился с русскими на недельный отдых в лагере «Артек». В последнюю неделю июня. Это на Черном море, поедете со мной? — Обратился я к Чико и Хэруки. Последняя со мной поехала бы и так, а вот о сестренке я почему-то совсем не подумал.

Батя поморщился, но влезать не стал. Мама Хомура владела собой лучше. Или она правда не против?

— Но как же школа? — Спросила лучшая девочка.

— Придется сдать летние тесты пораньше. Вы обе — очень умные, поэтому никаких проблем возникнуть не должно! — Улыбнулся я.

— Папа, можно? — Чико применила секретное оружие в виде умильного взгляда, и сидящий на переднем сиденье отец не смог устоять.

— Если хотите, мы договоримся с Управлением Образования.

— Папа — самый лучший! — Похвалила его коварная девочка.

— Мне было бы интересно посмотреть на природу Крыма! — Порадовала знаниями географии Хэруки.

— Еще я хочу позвать Кохэку, Хаттори-куна, Нанако и тех ребят из «школы мангак», которые справятся с тестами. Им будет полезно расширить кругозор, — Последнее предложение я добавил для отца.

А еще это хороший предлог «слить» Машу, которая точно захочет со мной, но с тестами на хорошую оценку не справится ни за что! А вот Хиро-кун большой молодец, и за время после переезда успеваемость изрядно подтянул, так что путевку вполне может получить.

— Не проблема, — Пожал плечами отец.

Высадившись в порту, пересели на яхту и отчалили, любуясь панорамой удаляющегося от нас ночного ПГТ. Красиво, блин! Пока официанты накрывали на стол — кушать будем прямо на палубе — спросил батю, зачем это.

— Канны — маленький город, — Указал он на очевидное, — Гостиниц здесь не так много, а на фестиваль приезжает много людей, поэтому я решил снять для нас небольшую виллу на острове святой Маргариты — он совсем рядом. Так будет спокойнее.

— Понятно, — Покивал я, — Это — хорошее решение…

— Как и ожидалось от папы! — Закончила за меня Чико, сделав бате очень приятно.

Кормили нас Soup depoisson — какая-то местная уха — но сразу приступить к делу не вышло, потому что сначала нужно натереть прилагающиеся к супчику сухари чесноком, намазать оранжевым чесночным майонезом, сверху посыпать тертым сыром, потом бросить в суп и дождаться, пока они пропитаются бульоном. Эти французы такие затейники!

Причастившись к местной кухне (на лицах мамы Хомуры и Чико прямо-таки читалось «Ах, Франция!»), выдал семье остаток отчета о поездке и спросил:

— А Стэн уже приехал?

— Прибудет завтра утром, — Покачал головой батя: — Вместе с твоей подругой мисс Суинтон.

По Тильдочке-лапочке я соскучился, так что воспрял душой еще сильнее.

— А Куросава-сенсей?

— Тоже утром.

— С нами будут жить?

— Нет конечно! — Хохотнул батя: — У Куросавы-сенсея достаточно авторитета, чтобы заселяться куда угодно, а остальные остановятся в отелях городов по соседству. Будут летать сюда на вертолете.

Услышав триггер-слово «вертолет», я посмурнел, и батя подмигнул:

— Я тоже подумал, что перелетов в твоей жизни последнее время слишком много.

— Спасибо, пап! — От всей души поблагодарил я его.

Причалили прямо к вилле — тут есть небольшой пирс. Яхта свалила — приплывет за нами завтра, когда отправимся на открытие фестиваля. Стартовать мероприятие будет сразу с хорошего фильма «Сны» Куросавы-сенсея, его я в прошлой жизни как-то пропустил, поэтому рад шансу наверстать.

Помимо моря, воздух острова терпко пах эвкалиптом — здесь растет много таких деревьев. Чико и Хэруки оживились и вглядывались в покрытые сочной листвой деревья. Увы, положенные зверушки в комплект не входили. Ехидно ухмыльнувшись, показал им пародию на них же:

— «Это коала!» — «Она ест листочки!» — «Так мило»!

Девочки в долгу не остались. Чико указала на меня рукой (потому что хорошие дети пальцем не тыкают!):

— Это братик!

Хэруки ловко подыграла:

— Он пытается шутить!

— Так мило!

Хохотнув, поднял руки над головой, признавая поражение.

Вилла до боли напоминала сильно уменьшенный дворец Диаза из «GTA: Vice City» — тут даже был небольшой лабиринт из живой изгороди! Сходим туда днем, а пока грустно покосились на пустой по случаю «холодного» времени года бассейн, подивились на удивительно эстетично поросшие мхом снизу стены, Хэруки авторитетно похвалила садовника — не уровень Ринтаро-сенсея, но аккуратно подстриженные, подсвеченные встроенными в дорожки фонарями кусты радовали глаз.

У входа нас встретил хозяин дома — малый бизнес, так сказать — и провел внутрь. «Недостаток» размера вилла с лихвой компенсировала уютом, который создавали мягкие ковры, уютные кресла у камина в гостиной, тяжелые синие портьеры на окнах, резные люстры и репродукции классической европейской живописи вдоль стен. Хозяин всего этого великолепия будет жить в гостевом домике, поэтому хоромы в нашем распоряжении. Питание будет доставлять другой малый бизнесмен, который держит на острове кафешку. По случаю позднего времени приняли душ — девочки в одной ванной, мы с отцом — в другой. В своей комнате на втором этаже нашел мягкую удобную двуспальную (ура!) кровать, огромный ковер, балкон с видом на океан, резной письменный стол с (тройное, громкое, ликующее ура!) компьютером марки «Макинтош» с подключенным, увы, матричным принтером, пару кресел, средних размеров видеодвойку, пустой шкаф и неведомо как попавший сюда чемодан с моими шмотками. Магия богачей, не иначе! Присутствовало и немного полезной ржаки в виде еще теплого масляного обогревателя — батарей на вилле не оказалось. Ох уж эти европейцы.

А вот и с нетерпением ожидаемый стук в дверь! Как только я открыл, одетая в серый махровый халатик Хэруки кинулась мне на шею, и мы надолго отключились от реальности.

— Я немного завидую маме Хомуре! — Поделилась прижавшаяся ко мне девушка, когда мы охлаждались на балконе, наслаждаясь видом.

— Из-за беременности? — Сложил я два и два.

— Да! — Кивнула Хэруки, прижавшись поплотнее: — Я тоже хочу малышей!

— И я хочу! — Абсолютно честно согласился я: — Но сделать нужно еще слишком многое. Ты же знаешь, что дети богачей частенько вырастают мерзкими ублюдками?

— Знаю, — Помрачнела Хэруки: — И очень этого боюсь.

— В том числе и поэтому я ношусь по всему миру, стараясь успеть как можно больше — освобождаю себе время для нормального, самостоятельного воспитания наших детей. Даже если ты захочешь заниматься наукой до конца своих дней — не волнуйся, я с радостью буду сидеть дома, возясь с малышами!

— Ну уж нет! — С улыбкой покачала она головой, — Лучше будем сидеть дома вместе! — Она притянула меня к себе, поцеловала и заявила: — Лягушку я уже нашла, теперь осталось найти новое растение, и я — полностью готова посвятить себя нашей будущей семье!

— Ганеша тебя обязательно услышит! — Улыбнулся я.

— Да!

Глава 2

Первый день фестиваля, а по совместительству — день рождения, выдался погожим. Сидя в столовой («С днем рождения, Иоши! Дома тебя ждут подарки — не везти же нам их с собой!»), завтракали снова ухой, но в этот раз с гребешками и осьминогами. Я что, во Францию приехал морепродуктами питаться?! Но было вкусно, а настроение — просто великолепным, поэтому бодро похлюпал супчиком и повел девочек проходить лабиринт.

— Скучно! — Подвела итог прогулке Чико, когда мы добрались до расположенного в центре фонтана в виде небольшой бетонной чаши.

— Зато увидели, как купаются птички! — Нашла немалый плюс Хэруки, с улыбкой глядя на пернатых.

— Предлагаю найти самый большой в мире растительный лабиринт и пройти его! — Нашел я интересную задачу на будущее.

Идея всем понравилась, и мы отправились в дом — собираться на мероприятие.

Мама надела любимое синее платье, Хэруки — привычно-зеленое, Чико выбрала платье бирюзовое.

— Так я буду членом, на который указывает b в объекте a! — С улыбкой пояснила она выбор цвета.

— А?! — Не понял я.

— Это из C+! — Радуясь интеллектуальному превосходству над братиком-гуманитарием, гордо улыбнулась девочка: — Один из операторов!

Когда погрузились на лодку и расселись вокруг стола, отец спросил меня:

— Что у тебя за проблемы с «Нинтендо»?

— У меня? — Хохотнул я, занимая место рядом: — Никаких!

Отец пожевал губами и переформулировал вопрос:

— А у «Нинтендо» с тобой?

— Если не станут обострять — тоже никаких, — Пожал я плечами: — Спасибо! — Поблагодарил вручившего мне стакан сока официанта: — А вот у наших конкурентов проблемы будут просто чудовищные! Помнишь я рассказывал тебе про важность управления в играх?

— Вот оно что! — Проявил понимание отец.

— А еще — небольшая подстраховка, чтобы не вышло как с Губером и тем, вторым, — Добавил я: — «Сони» — очень большие, отец. Да, сейчас они за нас, но мало ли что взбредет в голову. Мои патенты — не панацея, но лучше сделать хоть что-то, чем ничего, верно?

— Верно! — Оценил отец.

— Само собой, «Нинтендо» за патенты платить не придется, — Добавил я и улыбнулся: — Если, конечно, продолжат со мной дружить!

— Иоши-кун, я прекрасно тебя понимаю, но так вести бизнес… — Мама натянуто улыбнулась и развела руками.

— Вполне нормально! — Отмахнулся я: — Если конкуренты захотят пользоваться нашими геймпадами, все отчисления за использование патента пойдут напрямую в «Фонд Хонда».

— Вот как! — Просветлела она, прикрыла рот ладошкой и бросилась к борту — кормить рыбок.

— Хомура! — Бросился отец ухаживать за любимой женой.

— Мама, ты ведь не обидишься, если мы останемся сидеть? — Спросила Чико, глядя на выставляемые невозмутимым официантом — второго отогнал от матери отец, мол, сам — пирожные: — Мы все тебя любим, но все равно не можем помочь.

Мама вытянула руку за спину и успокаивающе махнула. Мы принялись за пирожные, и я невольно хохотнул, вспомнив паром на Окинаве — я тогда сказал Кейташи примерно то же самое и пошел питаться. Моя сестренка — вся в меня! Хэруки, видимо, тоже провела параллель и хихикнула. Пришлось рассказать историю Чико.

— Вот как? — Задумчиво протянула та и улыбнулась: — Что ж, мы все-таки родня, поэтому должны быть похожи!

* * *

В отличие от «Оскара», на Каннский кинофестиваль можно купить билет. Даже спрашивать не хочу, сколько они стоят. Зато на улице знаменитостей встречало в разы меньше народа — далеко не все поедут за тридевять земель, чтобы постоять у ковровой дорожки. Однако «булщит» остался общим — лимузин по большинству улочек не проедет, поэтому в него пересаживаются из машин попроще за сотню метров до места проведения фестиваля. Да, чтобы появиться с шиком и пафосом. Ну не тупость ли? Когда я приду к власти, этот странный обычай будет упразднен!

В лимузине встретились с Куросавой-сенсеем, прибывшим сюда с парой помощников.

— С днем рождения, Иоши-кун! — Сразу после формальной части поздравил меня кинодед.

— Спасибо, Куросава-сенсей! — Поклонился вежливый я: — И спасибо огромное за приглашение. Это — огромная честь для меня!

«Других» будут крутить через три дня, и их я хотел провести дома, прибыв только на конкурсную часть, но от приглашений такого уровня не отказываются.

— Я снял свой последний фильм, и как последний мальчишка струсил выставлять его на конкурс! — Признался он с явным презрением к себе.

— Это — крайне великодушно, Куросава-сенсей! — Покачал я головой: — Теперь у нас, остальных, есть хоть какие-то шансы!

Дед улыбнулся, мимикой дав понять, что совсем мне не поверил, но прогиб ему приятен.

— Тебе нравится Клинт Иствуд? — Спросил он.

— Очень! — Честно признался я и продемонстрировал лояльность: — Но Серджио Леоне поступил бесчестно, когда украл вашего «Телохранителя».

— Да! — Закаменев лицом, кивнул дед: — Гайдзины любят воровать, поэтому мне не понятно, почему ты не стал судиться с тем «художником»! — Последнее слово он буквально выплюнул.

Я едва удержался от покраснения ушами — неплохое достижение для вороватого гайдзина!

— Он будет приносить мне деньги, — Пожал я плечами: — А на базе их издательства мы начнем выпускать нашу мангу на гораздо более выгодных условиях, чем обычно. Я считаю это хорошей сделкой. Кроме того — при нашей встрече он выглядел настолько ужасно напуганным, что я склонен ему верить. В нашем мире полно совпадений, и в данном конкретном случае идея пришла в голову двум людям почти одновременно.

Куросава-сенсей кивнул и спросил:

— Ты — торговец, Иоши-кун?

— Я — всё, а всё, что нет — я стану завтра! — Нараспев протянул я.

Лимузин хохотнул, напряжение пропало.

— А почему вы назвали «Сны» последним фильмом? — Спросил обладающий послезнанием я.

— Мое время проходит, Иоши-кун, — Слабо улыбнулся Куросава, посмотрев в окно: — Мне восемьдесят лет, и с каждым днем мне становится все сложнее заниматься любимым делом. Смерти я не боюсь! — Неожиданно налился его голос сталью, плечи расправились: — И давно к ней готов, но сейчас — самое время уйти на покой, посвятив оставшееся мне время семье и друзьям.

— Вы врете, Куросава-сенсей! — Не повелся я.

Сидящий рядом батя ткнул меня локтем в ребро.

— Вру! — К огромному облегчению отца согласился сенсей: — Но только в последней части!

Видимо, у деда накипело, потому что он супер невежливо (но ему можно) ткнул тростью в мою сторону и рявкнул:

— Почему ты попросил того гайдзина снять фильм об Аоки Ринтаро?!

Твою мать! А действительно, почему?!

— Простите, Куросава-сенсей! — Отодвинув трость от лица ладонью, поклонился: — Мне просто не хватило смелости!

— Смотри мне в глаза! — Приказал Куросава.

— Да, сенсей! — Выпрямился я, и, ничуть не кривя душой, объяснил, глядя в выцветшие, прикрытые очками, но поражающие своей проницательностью глаза Куросавы: — Если меня пошлет гайдзин — мне будет плевать! Кто они для меня? Все равно что картинки на экране телевизора! Один откажет — согласится другой, и все будет в порядке! А вы… — Нервно хохотнул: — Вы — национальное достояние! Да вы стояли у истоков всего этого! Получить отказ от вас — такой удар выдержать несоизмеримо сложнее!

— Куросава-сенсей! — Жалобно пискнула Хэруки: — Пожалуйста, перестаньте! Иоши — хороший человек, и совсем не хотел вас оскорбить! Это — наша с дедушкой книга, а мой жених… — Она взяла меня за руку: — Просто хотел меня порадовать! Все права на наше произведение принадлежат семье Аоки, и для нас будет огромной честью, если вы возьметесь за экранизацию!

Куросава поднял на меня бровь.

— Моя невеста гораздо лучше меня буквально во всем, — Пожал я плечами: — Если она попросит «слить» Стоуна — я легко это сделаю, несмотря на репутационные потери. До сих пор я держал слово, но идеальным не может быть никто. Если вы так хотите этот проект — забирайте, Куросава-сенсей!

И я демонстративно достал из внутреннего кармана пиджака Геймбой, игнорируя донельзя напуганных отца, маму и Чико, и осуждающие взгляды шестерок великого режиссера — они тоже заслуженные и непростые, но мне теперь плевать. Вот мне урок на будущее — не сотвори себе кумира. Урок номер два — старики бывают вредными.

Куросава кашлянул и смущенно произнес:

— Прости, Аоки-сан.

— Нет, это вы простите меня, Куросава-сенсей! — Поклонилась Хэруки: — Мне не следовало влезать!

Вздохнув, вырубил «Геймбой» и убрал его обратно со словами:

— Сейчас следует извиняться мне, но я не стану, потому что в моих действиях и мыслях никогда не было стремления оскорбить главного отечественного режиссера.

— Извини, Иоши-кун, — Поморщился Куросава: — Ты абсолютно прав — слово нужно держать всегда, иначе лишишься уважения. Оливер Стоун — хороший режиссер, и великолепно справится с экранизацией.

— А сейчас мне следует сказать, что вы справитесь лучше, но я не стану, потому что вы справитесь по-другому! — Продолжил нагнетать вредный я. Достали! — Мне нужны мосты — от Японии в остальной мир. Кроме того — следующий фильм Стоуна обернется провалом, поэтому он будет изо всех сил напрягать свою британскую задницу, чтобы не провалить и этот проект. Мне нравится работать с теми, у кого под ногами горит земля! — Ехидно ощерился: — Так с ними гораздо проще договариваться!

Куросава фыркнул, вздохнул и признался:

— Последнее время у меня депрессия.

— Я вам искренне сочувствую, Куросава-сенсей, — Тепло улыбнулся я вредному деду: — Давайте с вами и Мифунэ-сенсеем комедию снимем? Как раз про двух стариков.

— М?

— Называется «Пока не сыграл в ящик»!

Присутствующие затаили дыхание, Куросава драматично помолчал и ответил долгим, сочным смехом до слез, заразив им всех присутствующих. Вытерев слезинку, кивнул:

— Можешь считать, что мы согласны!

Несколько пропотевший отец собрался с духом и предложил:

— Куросава-сенсей, один мой знакомый психиатр открыл несколько кабинетов для ксеноновой терапии. Многие сотрудники «Хонды», которым я полностью доверяю, уже опробовали эту новинку, и им очень понравилось. По их словам, плохие мысли просто улетучиваются, и хочется творить и работать.

Хе, а я совсем забыл про этот проект! Хорошо, что родители Нанако не забыли.

— Спасибо, Одзава-сан, я обязательно попробую, — Поблагодарил его сенсей.

Приведя себя в порядок, продефилировали по ковровой дорожке, поторговали лицом перед камерами и втянулись в кинотеатр, где нас встретил Стэн, после формальных приветствий порадовавший новостью:

— Тебе поступило предложение от продюсеров «Боишься ли ты темноты» и «Баек из склепа». Это…

— Это я знаю! — С улыбкой перебил я его: — Альманахи страшилок. Передай, что я согласен и на то, и на другое, но снимать буду в Японии с японскими актерами.

— Этого они и хотели! — Не стал обижаться Стэн: — Еще для тебя есть несколько десятков предложений от студий и независимых инвесторов — они хотят песни и сценарии для…

— Дисней? — Снова перебил его я.

— Нет, — Покачал он головой.

— Вежливо откажись и скажи, что на заказ я работать не буду.

Идущий рядом и старательно прислушивающийся Куросава одобрительно хмыкнул (еще один благополучно зароманшенный дед) и спросил:

— А почему для «Диснея» ты готов сделать исключение?

— Потому что мы с Чико, — С трудом удержавшись от поглаживания сестренки по голове — она стесняется, и попросила меня на людях так не делать — указал на нее рукой: — Придумали пару очень хороших мультфильмов.

Сестренка важно кивнула.

— Вот как? — Наградил хорошего ребенка улыбкой режиссер: — Так вот в чем причина успеха твоего брата!

— Спасибо, Куросава-сенсей! — Поклонилась девочка: — Но это — совсем не так. Я просто немного помогаю. Мой брат — удивительный человек, и я точно знаю, что мне никогда не достичь его уровня.

Сердце немного защемило, но Чико быстро вылечила это счастливой улыбкой:

— Поэтому я буду заниматься тем, в чем братик слаб, чтобы помогать ему как можно лучше!

Уже помогаешь! Вот эта улыбка зарядила меня энергией на много лет вперед!

Куросава-сенсей одобрительно кивнул и спросил:

— Но почему «Дисней»? У нас есть множество замечательных студий. Например, «Гибли».

— Аниме — не то же самое, что мультфильмы, — Покачал я головой: — При всем моем уважении к Миядзаки-сенсею, «вливать» миллионы долларов в его студию в надежде получить нужный мне результат я не стану. Я и в свою студию не стану — не те технологии, не та рисовка, не те кадры.

— Что ж, в аниме ты разбираешься лучше меня, Иоши-кун! — Благосклонно кивнул режиссер.

— А где ты остановился, Стэн? — Спросил я своего ирландского еврея.

— В соседнем городе, — Поморщился он, поняв, что спросил я надеясь прийти к нему пообщаться тет-а-тет.

— Пап, можно Стэн поживет с нами? — Спросил я батю, — В доме хватает свободных комнат.

— Я хотел попросить тебя о том же, Стэн, — Кивнул отец, — Нам с Хомурой придется найти жилье в Каннах — морские прогулки даются ей тяжело. Чико останется с нами, так что можешь присмотреть за этими двумя?

— Это — огромная честь для меня, Одзава-сама! — Поклонился ему фальшивый еврей и подмигнул мне.

Йееес!!!

Мама возмутилась, но совместными усилиями нам удалось заставить ее согласиться остаться в Каннах.

А вот и Тарантино — о чем-то разговаривает с одетой в шикарное бежевое платье Тильдой, то и дело провожая восторженным взглядом курсирующих тут и там знаменитостей, с которыми я еще успею пообщаться за эти долгие десять дней. Увидев, что я веду к нему знакомиться аж Куросаву, Квентин побледнел и отвесил чудовищно низкий поклон.

— Это твой протеже, Иоши-кун? — С улыбкой обратился ко мне режиссер.

— Да, сенсей! — Радостно подтвердил я, пока Тильда с дамами жали друг другу ручки, обильно делясь друг с другом комплиментами: — Квентин Тарантино, настоящий самородок.

— Что ж, в таком случае я приду на премьеру вашего фильма, мистер Тарантино! — Пообещал Куросава и в компании товарищей отправился занимать места.

— С-с-с… — Заикаясь, нервно попытался поблагодарить меня Квентин.

Ничего удивительного — после кучи отказов пришел волшебный мальчик, выдал кучу денег, попросил «Сони» подтянуть всех потребных Тарантине актеров — мы достали ему даже Джона Траволту, который в моей реальности в «Бешеных Псов» не поверил, а в этой — запросто, потому что про Одзаву Иоши знают уже все, кому положено. А теперь — премьера сразу в Каннах, на которую изволит заглянуть целый Куросава. Занервничаешь тут!

— Не стоит благодарности, мистер Тарантино! — Улыбнулся я ему.

— Просто Квентин! — Предложил он.

— Тогда я просто Иоши!

Поручкались и отправились в кинозал — смотреть крайний (потому что нифига не последний!) фильм Акиры Куросавы.

* * *

— Так о чем ты хотел поговорить со мной, Стэн? — Спросил я, когда мама с папой и Чико посадили нас с Хэруки и евреем в лодку, и мы отчалили от берега.

Он покосился на сидящую за столиком рядом со мной лучшую девочку.

— Говори смело, Хэруки знает то же, что и я.

Фальшивый еврей кивнул и поведал:

— До меня доходили слухи, что тебя интересует хип-хоп.

— Это так, — Кивнул я и отпил колы.

— Хип-хоп тоже тобой заинтересовался, — Хохотнул он.

— Фиты предлагают? — Предположил я: — Или клип снять? Или бит сделать?

— На тебя написал дисс Марки Марк.

— Имя как у десятилетки! — Фыркнул я: — Он популярный?

— Его считают восходящей звездой, — Пожал плечами Стэн.

— Привез? — Кивнул я на прилагающийся к ирландцу портфель.

— Я же профессионал, — Ухмыльнулся он и достал кассету.

Официант притаранил нам «бумбокс», и мы начали слушать дисс на Одзаву Иоши. После трех с половиной минут поливания грязью меня, нашего любимого Императора, Японии и — особенно! — моей матери («Жаль что ты не нашел кассету, где я ее и так и этак, шлюхин ты сын!»), запись закончилась и заиграла «Лунная Соната».

— Записал на то, что попало под руку, — Пожал плечами Стэн в ответ на мой недоуменный взгляд, вырубая магнитофон.

— Иоши, мы должны подать на этого отвратительного человека в суд! — Подала очень разумную идею расстроенная Хэруки, знаний английского которой оказалось вполне достаточно, чтобы уловить суть.

— Твой отец решил так же, — Кивнул мне Стэн.

— И когда суд?

— Где-то через месяц, — Прикинул ирландец: — Ваши юристы собираются сделать процесс показательным, навсегда отбив желание у подобных этому уголовнику следовать его примеру.

— Фотка есть? — Спросил я.

— Есть! — Не удивил «профессионал» и выдал вырезанный из какого-то журнала снимок по пояс голого гайдзина в джинсах, из-под которых торчали белые трусы и бейсболке с плоским козырьком. На шее — солидная золотая цепь.

А я его знаю! Это же актер Марк Уолберг! Он что, в эти времена репер? И что там говорил Стэн?

— Ты говорил «уголовник»? — Спросил я, с умилением наблюдая сморщившуюся от отвращения мордашку Хэруки.

— Да. У него богатое прошлое и тюремный срок за нападение на двух вьетнамцев.

— И в тюрьме он так раскачался, — Кивнул я.

— Да.

— Занимается единоборствами?

— Насколько я знаю — нет.

В душе зашевелился нехороший азарт — пора бы мне реализовать многомесячные тренировки!

Глава 3

Родители остались в Каннах еще на три дня — посмотрели фильм Тарантины (маме не понравилось, но ругать сыночка за такой продюсерский проект она не стала, потому что Квентина похвалил лично Куросава — к огромной радости первого), посмотрели «Другие» (в очередной раз), и, услышав мои соображения на тему «приза тут мне не обломится, но что-нибудь может выхватить Тильда», пожелали нам удачи и отбыли в Уцуномию вместе с Чико — ей же в школу ходить нужно. Без сестренки не так прикольно, но со мной осталась Хэруки, а с ней и в Каннах рай.

На премьеру «Псов» приехал весь основной актерский состав, который я не тушуясь пригласил переночевать на вилле вместе с режиссером. К моему огромному удивлению, согласились все. Ух и веселый был вечер! Не удержавшись, похвастался планами на Марки Марка, проигнорировал уговоры одуматься (там натурально мясная гора без навыков) и попросил помочь снять видосик, который Стэн запихнет в обход отца и моих корпоративных кураторов в новостные выпуски главных телеканалов США.

— Стэн, а ты не боишься, что тебя уволят? — Спросил я у него перед съемками.

— В таком случае я просто подожду четыре года до твоего совершеннолетия, — Пожал он плечами: — А потом ты возьмешь меня обратно, верно?

— Верно! — Одобрил я: — Умное решение, как и ожидалось от еврея!

Стэн хохотнул, мы с актерами подхватили камеру и отправились в мою комнату. Отсняв все, содрогаясь от смеха, вместе с пьяными «псами» набросали план монтажа, и душевный мужик Харви Кейтель пообещал лично проследить за процессом, вместе с актерами и кассетой отбыв в Калифорнию под утро. Время выбрано чудовищно удачно — по миру разлетелся сюжет из МГУ, в газетах и по телеку народ визжал про «открытие века» (булщит, но СМИ любит «кликбейты») и «мальчик-гений доказал невозможность предсказать будущее и изменить прошлое». Каналы «пожелтее» и ток-шоу, на которых обсуждался такой мощный инфоповод, не брезговали приглашать разного рода гадалок и экстрасенсов, которые брызгали на меня слюной и рассказывали про свои связи с астралом, которые выше этой нашей математики. Так что я сейчас прямо «на хайпе», и мой видос облетит все страны, где вообще существуют СМИ.

Смонтированный вариант «видеообращения Одзавы Иоши к Марки Марку» показали утром дня, когда на фестиваль прибудет дедушка Клинт Иствуд со своим фильмом про Африку. Сначала показали сюжет про репера, не забыв упомянуть о его «thug life». Немало он наворотить успел, оказывается! А в мои времена притворялся приличным актером! Далее, как и было оговорено, ничего не вырезая, показали снятый нами видосик.

Дверь моей комнаты крупным планом, субтитры внизу: «Режиссер и оператор — Квентин Тарантино». Из-за кадра появляется рука, дергает ручку, распахивая дверь. Субтитры: «Оператор дверной ручки — Стив Бушеми». В кадре видно меня — сижу в большом кожаном кресле лицом к окну с миной неземного спокойствия на лице — полюбоваться ей позволяет взятый Квентином крупный план отражения в стекле. На фоне «доигрывает» дисс Марки Марка. Запись заканчивается, умиротворенный я открываю глаза, пафосно разворачиваюсь и щелкаю кнопкой стоящего на столе «бумбокса». Глядя в камеру, радостно приветствую:

— Эй, Марки Марк! — Издевательский смешок: — Что за имечко? Тебе что, десять лет?

Прячущиеся в углу комнаты Крис Пенн и Тим Рот нарочито-громко и неестественно ржут. Субтитры: «Закадровый смех — Крис Пенн и Тим Рот». Переждав, продолжаю:

— Как ты понял, я послушал то, что ты в силу своего скудоумия мог бы назвать «песней»! — Изобразил пальцами кавычки.

*закадровый смех*

Вынимая кассету из магнитофона, продолжаю:

— Я не удивлен — от такого мерзкого расиста, как ты, иного и ожидать было нельзя.

Нарочито-грубая склейка, в результате которой в кресле оказывается одетый в мой костюм (немного тесноват, но так даже смешнее) Харви Кейтель, который кладет ноги на стол и вальяжно кидает кассету в мусорку в противоположном конце кабинета — понадобилось три дубля, актеры выпили очень много местных вин. Субтитры: «Каскадер — Харви Кейтель». Снова склейка, и вот уже в кресле сижу я, но с ногами, твердо стоящими на полу — мне на стол их класть нельзя, я же приличный японский мальчик.

— И теперь я на распутье! — Развожу руками и лезу в стол, достаю оттуда оставленные Стэном копии юридических бумаг, демонстративно хлопаю по ним тыльной стороной ладони: — Наши юристы насчитали тридцать четыре повода подать на тебя в суд. Наши юристы — настоящие профессионалы, и, если они говорят, что этого достаточно, чтобы вогнать тебя и твоего странного продюсера, зародившего в твоей тупой башке идею записать эту чушь, — Указал на ведро: — В долги до конца ваших дней, значит так оно и есть!

Аккуратно убрав листочки в стол, продолжаю:

— Но мне нравится хип-хоп, и баттл-рэп — неотъемлемая его часть. Законы жанра нужно уважать, поэтому самым очевидным шагом было бы ответить диссом на дисс.

Вытащив из ящика стола кассету, вставляю ее в магнитофон, запускаю бит — «настукал» на компе пару кассет для собственного удовольствия — и начинаю «качать» головой. Субтитры: «Хореография — Джон Траволта».

Под биток «навалил» десяток смачных, спертых у классиков, панчлайнов, не без удовольствия продемонстрировав навыки читки. У меня хороший флоу, я же тренировался! Добавил «перебежечки», немножко четенького «оффбита», кусок выдал «дабл-таймом». Вздохнув, вырубаю магнитофон и развожу руками:

— Но я слишком уважаю «музыку улиц», чтобы лезть туда, будучи японским подростком из хорошей семьи.

Убрав магнитофон со стола, складываю руки перед собой в замок и с хищным оскалом говорю:

— Мне — абсолютно плевать на оскорбления жалких расистов, которые по совершенно неведомым мне причинам считают себя лучше других только на основании цвета кожи и разреза глаз. Но ты позволил себе оскорбить гордый японский народ и нашего любимого Императора. И за это… — Хлопок ладонью по столу: — Ты заплатишь кровью!

Оттолкнувшись от стола, доезжаю до куска зеленой ткани и показываю на него рукой:

— Это — смешанные единоборства! Круто, а?

Подождав немного (на монтаже вклеют самые зрелищные фрагменты первого сезона), возвращаюсь за стол:

— Даже такой тупица, как ты, догадается, к чему я это. Я вызываю тебя на бой по правилам смешанных единоборств, Марки Марк! Три раунда по пять минут! Такая туша как ты — отличная мишень для отработки ударов! У тебя… — Демонстративно смотрю на часы: — Двенадцать часов с момента выхода этого видео в эфир на территории США, чтобы дать мне ответ. Давай, «уберменш», покажи, что у тебя есть характер и прими вызов! Или ты — жалкий трус, который нападает на азиатов только со спины?

— Как грубо! — Осудила меня Хэруки, когда репортаж закончился.

— Не так грубо, как я хотел, — Вздохнул я и прижал девушку к себе поплотнее, с улыбкой поведав: — Ведь это — хип-хоп, детка!

Зазвонил телефон. Тихонько хихикая, снял трубку.

— Что ты делаешь?!! — Со старта заорал батя: — Я тебе запрещаю!

— А ты не можешь, — Не стушевался я: — Фарш назад не провернешь, русская поговорка.

Батя закусил удила и ответил пословицей японской:

— Брод по указаниям младенца, которого несут на спине, не переходят!

Я ответил тоже японской:

— Будешь спать в лодке, распустив паруса — не увидишь берега! Хватит меня опекать! Этот гайдзин — мясная гора с нулем навыков, а меня тренируют лучшие! Индивидуально тренируют! Разве наша поговорка «более важно умение, а не сила» — неверна?! Я не могу себе позволить слиться после такого! Такая потеря лица поставит крест на всех наших начинаниях!

— А если ты проиграешь?! — Скрежетнул зубами отец.

— Сниму видеобращение к фанатам, где попрошу прощения и скажу что-то вроде: «я зарвался, поверил в себя, и это поражение вернуло меня с небес на землю, сделав лучше! Гоменасай!», — Хохотнул: — Черт, да в этом случае я буду едва ли не в большем плюсе, чем при победе! Кроме того — он тяжелее меня, выше меня, старше меня, выглядит реально грозно. Да никто не удивится и не осудит, если я проиграю! Но я — не проиграю!

Издав долгий, горький вздох, отец смирился:

— Делай что хочешь. Но если проиграешь — больше никогда ничего подобного!

— Само собой! — Принял условие абсолютно уверенный в победе я, и батя бросил трубку.

— Ты — самый странный человек из всех, что я видел! — Заявил согласившийся поселиться с нами на вилле до конца фестиваля сидящий в кресле справа от дивана Квентин.

Мы с ним смотрим кино сначала на фестивале, а потом — вечером — дома, на кассетах. Каждый раз узнаю для себя много полезного. Тарантина, надеюсь, тоже. Например, в обмен на байку о «секретной военной гравицапе» он поведал мне о том, что советский мастер спецэффектов Павел Клушанцев еще жив, но никому, кроме Кэмерона, не нужен. Непорядок! После фестиваля придется возвращаться в Токио через Москву. Поморщился — ненавижу «бэктрекинг», но что уж тут, всего на день же. Заодно покажу Хэруки Кремль.

— Сказал продавец кассет из видеопроката после того, как его дебютному фильму десять минут стоя рукоплескали все Канны! — Фыркнул я в ответ.

* * *

По пути на фестиваль душу приятно грел трепет в предвкушении встречи с дедушкой Клинтом — лучшим мужиком в мире по моему скромному мнению. Фильм он привезет откровенно скучный, но со всех сторон душеспасительный, так что время проведем неплохо. Хэруки точно понравится!

— Тебе нравятся вестерны? — Спросил я Тарантину.

— Обожаю! — Улыбнулся он: — Когда-нибудь я сниму парочку.

— Буду ждать с нетерпением! — Честно заверил его я: — И буду очень благодарен, если все свои сценарии будешь присылать сначала мне. Полный творческий контроль, хорошие бюджеты, потребные актеры — я с огромной радостью дам тебе это все!

— Я очень благодарен тебе за все, что ты для меня сделал, Иоши, и читал бусидо, поэтому с радостью буду работать с тобой до тех пор, пока ты считаешь меня достойным! — Заверил милаха-Квентин, и мы скрепили договоренность рукопожатием.

Фильм «Белый охотник — чёрное сердце» вызвал очень много приятных флешбеков из поездки по Африке, и мы с Хэруки с огромным удовольствием перешептывались, узнавая пейзажи, водопад Виктория и зверушек.

— «Если считаешь, что нужно драться — дерись, иначе будешь чувствовать себя дерьмом!» — Подкрепил мою решимость сделать из Марки Марка отбивную персонаж Клинта Иствуда.

На моменте, когда он выцеливает папу-слона в конце фильма, Хэруки мило прикрыла ротик ладошками, всей душой переживая за животинку. Когда заслонивший Клинта собой негр был поднят на бивни с летальным исходом, она заплакала.

Переждав аплодисменты и речугу мистера Иствуда, отправились на афтерпати и дождались своей очереди на возможность поговорить с легендой. Подошли — меня он узнал, а продолжающей немножко шмыгать носиком Хэруки поцеловал ручку и спросил:

— Чем вы так расстроены, милая леди?

— Спасибо, что не стали убивать слона, мистер Иствуд! — Ответила она на своем потешном инглише.

— Что ты, я бы ни за что не стал! — С доброй улыбкой заверил он ее: — Мне очень нравятся эти гордые животные.

— Еще мне очень жаль негра! — С милой непосредственностью добавила она.

— Да, мне тоже, — Покивал Клинт: — Но это ведь всего лишь фильм. Уверяю тебя, актер совсем не пострадал!

— Да, я знаю! — Улыбнулась Хэруки: — Спасибо за этот прекрасный фильм, я стала лучше благодаря ему!

— Спасибо! — Поблагодарил Иствуд: — Не сочти это за грубость, но называть чернокожих «неграми» — невежливо.

Не дав Хэруки извиниться, вмешался:

— Учитывая, что мы, «гуки», к рабству не имеем никакого отношения, для нас можно сделать исключение, мистер Иствуд, — Развел я руками: — Никакого неуважения в слове «негр» нет, и мы с Хэруки каждую неделю открываем в Африке по новой школе, и очень большая часть наших доходов уходит на гуманитарную помощь несчастным жителям Черного континента.

Хэруки гордо покивала.

— Вот оно что! — Хмыкнул явно не понимающий, как на это реагировать, Иствуд.

— А как скоро вы достаточно постареете, чтобы подарить миру «Непрощенного»? — Подмигнул ему я.

— Откуда ты?.. — Выпучил он глаза, взял себя в руки и улыбнулся: — Впрочем, чего еще ожидать от мальчика-гения!

Хэруки немного покраснела — я же ее жених, значит мои достижения принадлежат и ей.

— Просто у «Сони» длинные руки. Если вы решите сменить студию, приходите ко мне за полным творческим контролем и хорошими бюджетами, мистер Иствуд!

— Я подумаю! — Пообещал он.

— А еще у меня есть два сценария фильмов на «Оскар»! — Продолжил я окучивать деда: — Буду благодарен, если вы их прочитаете, — Смущенно почесал в затылке: — Уверяю вас, никакой чуши типа сценария про щеночка из вашего фильма там нет!

Иствуд хохотнул и заверил:

— Уверяю тебя, у меня и в мыслях не было, что ты предложишь мне что-то подобное. Присылай моему агенту, я обязательно ознакомлюсь.

Изи!

— Тогда оставьте, пожалуйста, нам ваш автограф, и мы не будем больше тратить ваше время!

— Что ты, на такого необычного юношу время у меня всегда найдется, — Приняв протянутую парочку своих фоток в образе Стрелка из «долларовой трилогии» и ручку, улыбнулся Иствуд и спросил: — Значит, тебе нравятся вестерны?

— Да. Не только «спагетти», но и ваш, про Джози Уэйлса! — Честно ответил я: — Очень понравился момент, когда вы харкнули в скорпиона — это было по-настоящему «бэдэсс»! Долго тренировались?

— Большую часть своей карьеры! — Хохотнул он, и я решил проверить интересный факт из интернета.

— А правда, что ваш визит в Канны обойдется бюджету «Новичка» в полтора миллиона долларов?

— Правда! — Поморщился Иствуд: — Но я горжусь «Белым охотником», и ни о чем не жалею!

Подписав фотки, он отдал их нам, сфоткались для журналюг, обняв дедушку Клинта справа и слева — он нас за плечи, и оставили его гордиться коммерчески провальным фильмом дальше в компании других людей, заняв другую очередь — к Дэвиду Линчу.

— Это он придумал «Твин Пикс» и «Человек-слон»! — Пояснил я для Хэруки.

— Здорово! У меня есть догадка на счет того, кто убил Лору Палмер! — Обрадовалась она.

Сериал у нас не показывают, но мне присылают кассеты с готовыми эпизодами из США. А еще лучшую девочку очень растрогал фильм про человека-слона.

— Здравствуйте, мистер Линч! — Поприветствовал я его.

— Здравствуйте! — Поклонилась Хэруки.

— А, главное открытие этого года! — Узнал меня гений сюрреализма: — Отличные песни, мистер Одзава!

— Спасибо, мне ваши тоже очень нравятся! — Честно похвалил я его в ответ: — Но, конечно, не так, как фильмы и «Твин Пикс».

— «Твин Пикс», при всей моей любви к Иоши, с первой же серии меня просто покорил! — Поддакнула Хэруки.

— Спасибо за столь высокую оценку, юная леди! — Отвесил ей вежливый поклон Линч.

— Я думаю, что Лору Палмер убил ее отец! — Внезапно выдала она.

Кладезь читов! Как догадалась?!

— Удивительно проницательно! — Оценил режиссер дедуктивные навыки лучшей девочки и показал «тсс!»: — Никому не рассказывай, хорошо?

— Да! — Пообещала она.

Время класть Линча в покебол!

— Мистер Линч, если вам надоест бодаться со студийными дядьками, позвоните мне! — С поклоном протянул ему визитку: — Они убили «Дюну», что лично я воспринимаю как преступление против мирового кинематографа, и буду счастлив продавить «Сони» на полный творческий контроль для вас для всех будущих проектов.

— Мои фильмы не больно-то много денег приносят! — Приняв визитку по всем правилам, честно признался режиссер.

— Достаточно того, что ваши фильмы нравятся нам с Хэруки! — Улыбнулся я ему.

Теперь — «селеба» рангом поменьше (пока) в виде Николаса Кейджа.

— Здравствуйте, мистер Кейдж! Мы восхищены тем, насколько ультимативного «leatherman’a» вам удалось изобразить!

— Спасибо! — Поблагодарил еще не словивший «звезду» в терминальной стадии неиронично талантливый племянник Френсиса Форда Копполы.

— Если однажды я позову вас в фильм, вы рассмотрите предложение?

— Конечно, мистер Одзава, присылайте ваш сценарий моему агенту! — Кивнул он.

Глава 4

Марки Марк правильно понял мой замаскированный шантаж и ожидаемо согласился за три минуты до конца отведенного ему двенадцатичасового срока, как бы показав, что он меня не боится. Смешной такой! "Кейс" получился дико горячим, и во время "фестивальных" кусков дня абсолютно все прилетевшие в Канны селебы подходили пожелать мне удачи. С журналистами эту тему обсуждать демонстративно отказывался, ссылаясь на то, что добавить к видосу мне нечего, но охотно отвечал на вопросы другие. Куски этих экспресс-интервью тут же попадали на новостные каналы всего мира, а Стэн оперативно подгонял мне кассеты с записями — во Франции показывают далеко не всё. Одну из таких кассет мы с Хэруки и Квентином и смотрели вечером перед днем подведения итогов и награждения.

— Сегодня в нашей студии KRS-one. Добрый вечер!

— Привет, Стив! — Поприветствовала легенда хип-хопа ведущего в ответ.

— Конфликты между хип-хоп исполнителями называются "биф", верно?

— Верно! Но эту ситуацию я бы бифом не назвал — вместо диссов и уличных разборок этот пацан предложил свершенно неожиданный способ выяснить отношения, — Авторитетно пояснил KRS-one

— И как ты к этому относишься?

— Я уже поручил своему менеджеру достать мне билет! — Ухмыльнулся негр, — Такое зрелище я ни за что не пропущу! И, само собой, я буду болеть за Одзаву Иоши. Ненавижу расистов и жалких виггеров [White nIGGER], которые почему-то считают себя вправе представлять улицы.

— Что ж, я и не ожидал иного! — Покивал ведущий, — И полностью согласен с тобой — расизм ужасен!

KRS-one со скучной миной покивал — кому ты, мол, врешь, белый! — и ведущий задал следующий вопрос:

— Но разве не было бы более правильным ответить диссом на дисс? Может Одзава Иоши просто испугался проиграть в словесной дуэли?

— Ты же слышал его слова, Стив. Пацан любит хип-хоп и уважает улицы! У него — нулевой street credibility [уличный авторитет]. А этот виггер Марк, при всем моем презрении к его белой расистской заднице, все-таки вырос на улицах, поэтому имеет право называть себя гэнгста! Иоши поступил разумно, отказавшись вступать с ним в полноценный биф, ограничившись демонстрацией силы.

— Демонстрацией силы? — Уточнил ведущий.

— Черт, Стив, может поставишь в эфир кусок, где он в течение жалких двадцати секунд полностью упаковывает снежинку в бадибэг [мешок для трупов]?

Ведущий дал отмашку, и "демонстрацию силы" прокрутили снова.

— Твою мать, ты слышал этот бит? Мой диджей вырвал себе половину волос, когда услышал его — такого просто никто не далает!

— На мой взгляд, звучало как-то искуственно, — Позволил себе поставить под сомнение авторитет приглашенной реп-иконы ведущий.

— Потому что это демо, написанное при помощи программы Cubase! — Продемонстрировал KRS-one знание современных технологий, — Ей пользуется множество авторитетных ниггеров. Если перезаписать это демо как следует, получится нечто по-настоящему крутое! А его техника? Мать твою, английский даже не его родной язык, а он этим мелким, дерьмово записанным куском убрал девять из десяти рэперов! А текст? Твою мать, на месте Марки Марка я бы вставил ствол себе в рот — теперь ему придется выбить из пацана все дерьмо, чтобы восстановить свой авторитет хотя бы частично! Черт, Стив, этот пацан — настоящий бриллиант, поверь мне! Но гораздо ценнее то, что он любит хип-хоп всей душой, понимая суть музыки улиц!

KRS-one посмотрел в экран, стукнул себя кулаком в грудь и веско обратился ко мне:

— Я буду болеть за тебя всем сердцем, пацан! Уважение — это то, на чем держатся улицы! Ты проявил его к улицам, и, поверь, улицы ответят тебе тем же!

Хохотнув, набрал номер Гоки-сана и попросил его позаботиться о билете в вип-ложу для KRS-one'а и его подруги. Хороший негр, всегда мне нравился.

Помимо него, возможностью залететь на запущенный мной "поезд хайпа" воспользовался и Ice Cube, который тоже поговорил об уважении, улицах и сущности "гэнгста", и добавил от себя:

— Этот пацан умеет шуметь на весь мир! Ты заметил, Стив, как ловко он прорекламировал фильм? Он вот-вот попадет в кинотеатры, и Одзава Иоши подтянул в свое видео весь актерский состав! Черт, да мне бы и в голову не пришло идти на очередной фильм с толпой снежинок, если бы не это видео! А теперь я считаю дни до премьеры!

— Ты что, это спланировал? — Спросил Квентин.

— Ясен пень! — Хохотнул я, не став притворяться тупее, чем есть: — Грех не воспользоваться таким офигенным инфоповодом! Айс Куб прав — я очень хорошо умею "шуметь"! А еще — я очень хочу, чтобы мой первый продюсерский проект показал хорошую кассу, а ты, Квентин, получил свой заслуженный процент с проката. Мы, японцы, ценим взаимовыгодные связи. Можешь смело выбирать себе огромный дом в Калифорнии!

Высказался и дедушка Морган Фримен:

— Одзава Иоши для первой своей поездки за границу выбрал Африку — мы говорили об этом, когда я ездил в Японию для съемок в его сериале, который смотрят по всей Азии без преувеличения больше миллиарда человек. Ходят слухи, что скоро его начнут показывать и в США.

Это правда — "Хонда+" запустится там и в Европе в начале июля, и у меня есть пара мощных идей сериалов с гайдзинами — "Друзья" и "Сверхъестественное". Займусь ими по возвращению на родину, а в Каннах уже успел напечатать 3/4 сценария "Code geass". В ранобе его будут превращать литературные негры, у меня времени тупо нет.

— Судя по всему, увиденное во время поездки так глубоко его поразило, что он на собственные средства развернул там целую сеть школ. Я уже сделал пожертвование в африканский филиал "Фонда Хонда".

— Что ж, в таком случае я последую вашему примеру, мистер Фримен! — Сымитировал энтузиазм ведущий.

Из белых высказаться обо мне пригасили нынешнего посла СССР — Александра Александровича Бессмертных, назначенного совсем недавно, 15 мая.

— Спасибо, что нашли время, мистер Бессмертных!

— Спасибо, что пригласили! — Степенно кивнул посол.

— Советский Союз наградил Одзаву Иоши Орденом Дружбы Народов, верно?

— Верно, Стив! — Подтвердил посол, — Как оказалось, это было верным решением — юный мистер Одзава воспринял эту награду гораздо серьезнее, чем мы предполагали, и лично посетил нашу страну с официальным визитом.

Показали кадры с парада 9 мая, где я сижу на трибуне с протокольно-серьезной рожей взирая на марширующие колонны.

— Кроме того, он привез советским детям свои замечательные мультфильмы, сериалы и телешоу. После первого же показа "Покемонов", которые смотрят и в вашей стране (права продали только на один показ первого сезона, так что скоро они вернутся к нам в полном объеме), наше телевидение буквально завалили миллионами писем с просьбой ускорить запуск телеканала "Хонда+". Кроме того, сейчас активно идет обустройство типографии, которая будет издавать на территории СССР первый в истории нашей страны манга-журнал.

— Дорого обошлось? — Поинтересовался ведущий "за деньги".

— Одзава Иоши не взял с нас ни цента. Более того, все деньги от продажи манги будут уходить в Советский филиал "Фонда Хонда".

— Просто сказка! — Поразился ведущий, — А почему нам он продает свои проекты только за огромные деньги?

— Не знаю, Стив, — Ехидно улыбнулся посол, — Возможно, не считает вас друзьями?

Хе, грядет орденок! Но бесплатного контента американцам не видать — у них тупо есть чем платить, так что никаких скидок!

* * *

На церемонии награждения никаких сюрпризов не случилось, если не считать за таковой Тильдину победу в номинации «лучшая женская роль», поэтому важно поторговать лицом со сцены не вышло. Нет, совсем не расстроен. Ладно, разве что немного. И не надо на меня так сочувственно смотреть, Хэруки! Точно все нормально! Давай лучше вместе посочувствуем расстроенному дедушке Клинту, которому тоже ничего не обломилось. Да, я тоже считаю, что должна быть специальная награда за «душеспасительность».

Приятной неожиданностью стал приз гран-при для нашего земляка Огури Кохэя, чей фильм о ревнивой жене писателя лично для меня был полон отборнейшей «жизы». А вот Хэруки после фильма немного загрузилась. Посмотрим, приведет ли это к чему-нибудь, а пока, в ходе разговоров о большой чести, режиссер оказался совсем не против поставить эпизод сериала, так что увидимся на родине!

На афтерпати мисс Суинтон зажала меня в углу и крепко расцеловала везде, куда дотянулась (дотянуться было легко, она же чуть ли не на голову выше!). Лучшая девочка проявила понимание, и резать восходящую звезду не стала, за что тоже была расцелована. Попрощавшись с Тильдой до лета — возьму ее в «подростковый нуар», договорились с Квентином на его визит в Японию на Токийскую премьеру «Бешеных Псов» и стандартную программу сериал-покемон, посочувствовали дедушке Иствуду, поздравили Линча с Кейджем с победой, и Стэн посадил нас в советский ИЛ — по пути же!

В самолете было весело — народ веселился и праздновал «лучшего режиссера» для Павла Лунгина, «Лучший художественный вклад» для Глеба Панфилова, «Золотую камеру» для Виталия Каневского и парочку независимых наград, доставшихся Юрию Ильенко. Настоящий триумф, как ни крути. Быстро поняв, что обижаться обделенный веточками Иоши не собирается (в отличие от «оскароносного» Пичулы, которому тоже ничего не досталось), советские кинодеятели перестали стесняться и начали обсуждать гораздо более животрепещущую тему — кто, чего, где и сколько купил во французских магазинах. Не осуждаю — такой вот СССР нынче, что поделать.

В аэропорту, куда мы прибыли под вечер, нас встретил ликующий народ. Пропустив вперед советских граждан, мы с Хэруки скромненько высказали оттесненному коллегами, грустному журналисту «Пионерской Правды», что судейство фестиваля считаем большими профессионалами, а все призы — полностью заслуженными, после чего уселись в «Волгу» с посольскими номерами — на этот короткий визит договоренности на тему «хочу погулять по СССР в компании аборигенов без сопровождения с нашей стороны, дабы посмотреть на русских в неформальной обстановке» нет, поэтому заботиться о нас будут сотрудники нашего посольства. Жить будем прямо там же — я не видел смысла заселяться в «Интурист» на одну ночь, а в нашем посольстве полно места.

Прибыв на территорию Японии, расположенную по адресу Грохольский переулок, 27, коротко переговорили с нашим послом, который «порадовал» новостью о том, что завтра вечером, после нашей с Хэруки основной программы — экскурсия по Красной Площади, интервью для программы «Время» (только мое), встреча с Клушанцевым, поход в Малый театр на пьесу островского «Гроза» — в посольстве состоится прием, на который прибудет супружеская чета Горбачевых. Большая честь, сука! Еще посол спросил, не будем ли мы против саундтрека в виде классических джазовых композиций в исполнении Ларисы Долиной. Японцы джаз очень любят, поэтому против мы не были. Да ей еще и песенок подгоню — хорошая певица же, так что почему бы и нет. Мне хайп на советской территории лишним не будет.

Не став играть в ханжу, посол лично проводил нас с Хэруки до нашего совместного номера (мог бы в разные поселить, в строгом соответствии с идиотизмом моего драгоценного отца) и откланялся, пожелав приятного отдыха.

* * *

— В СССР — необычная экономическая модель, поэтому телеканал в ваших реалиях монетизировать просто невозможно, — Вещал я, сидя под палящими софитами в студии Останкино, оправдываясь за бесплатные подарки для СССР, — А манга… — Пожал плечами, — Я верю в социальную ответственность бизнеса, поэтому стараюсь в меру сил делать жизнь окружающих лучше или хотя бы веселее! Но осенью в вашей стране открываются свободные экономические зоны, и вот туда мы «зайдем» уже зарабатывать деньги. Начнем с текстильной фабрики.

В кадр вошла симпатичная ассистентка, и мы с ней продемонстрировали кигуруми, пижамы-одела и футболки с нашим мерчом — все яркое и прикольное.

— Параллельно начнем обустраивать небольшой электронный завод, который…

Хэруки из-за кадра ловко метнула в мою поднятую над головой руку желтенький «тамагочи».

— Будет производить вот такие игрушки — электронный питомец «Тамагочи». При первом включении… — Включил и продемонстрировал экран, — На экране появится яйцо и таймер, отсчитывающий время до рождения зверька. Когда он появится, нужно будет его кормить, играть, убираться в его жилище. Словом — как любой другой питомец, только электронный! Если наши товары понравятся советским гражданам, будем наращивать объемы и расширять ассортимент. А пока мы привезли в СССР десять тысяч таких — по окончании учебного года их подарят лучшим ученикам вашей страны.

Смущенно почесал в затылке:

— У вас оказалось очень много талантливых ребят, поэтому прошу прощения у тех, кому игрушек не достанется — к сожалению, мои возможности не безграничны, поэтому пока так.

Покивав, ведущий спросил:

— Значит, вы одобряете проводимые правительством Советского Союза экономические реформы?

— Мне всего семнадцать лет, поэтому, простите, я не считаю себя в праве рассуждать на такие сложные темы, — Слился я.

После этого охотно рассказал о творческих планах (про бой с Марки Марком ни слова — с СССР об этом знают далеко не все), ответил на отобранные советской стороной вопросы из писем советских детей, и мы отправились в кабинет, куда привезли Клушанцева — он живет в Ленинграде, и я позволил себе напрячь пожилого мастера спецэффектов небольшим путешествием. Ну нет у меня времени в северную столицу ехать!

Вот он — почти лысый, худой, в толстых роговых очках и костюме производства фабрики «Большевичка», который ему немного великоват. Увидев, как мы заходим в кабинет в компании приставленного ко мне в качестве секретаря сотрудника японского посольства, Павел Владимирович встал с коричневого кожаного диванчика, и мы раскланялись.

Усевшись напротив, отвесил пару комплиментов мастеру спецэффектов и перешел к делу:

— У нас в Японии со спецэффектами — полный швах, Павел Владимирович, и меня это очень расстраивает.

Клушанцев мягко улыбнулся, я продолжил:

— Более-менее развита только аниматроника, за счет нашей любимой Годзиллы.

Клушанцев хохотнул, я продолжил:

— В частности, чтобы мой телесериал выглядел не вырвиглазно, приходится отдавать спецэффекты на откуп американским студиям. Это долго, дорого и неудобно, поэтому я хочу открыть что-то вроде школы мастеров спецэффектов и вырастить себе специалистов мирового уровня. Вам я предлагаю должность ее главного преподавателя. Поделитесь с нами своим мастерством?

— Ваше предложение — честь для меня, и я с радостью на него соглашусь, — Благодарно кивнул Павел Владимирович, — Последние годы я мечтаю только о том, чтобы передать кому-то свои знания, поэтому ваше предложение для меня просто манна небесная!

— Вот и замечательно! — Обрадовался я, мы пожали руки и попрощались.

* * *

Пугачиха приперлась в театр!

— Очень жаль, что тебе не досталось приза, Иоши! — Сразу после приветствий она нагло обратилась ко мне по имени со лживой улыбочкой, — «Другие», на мой взгляд, был достоин главного приза! — Переключившись на Хэруки, примадонна отвесила ей пару комплиментов и подарила украшенную изумрудами маленькую серебряную брошь в виде…

— Это эхинацея? — Обрадовалась лучшая девочка и приколола брошку на платье, — Спасибо, я буду ей дорожить!

Обернувшись к сопровождающему нас посольскому, Хэруки получила от него изданный ограниченным тиражом на русском языке «Путь бонсая» и вручила Пугачевой в качестве ответного подарка.

Та пробубнила про большую честь, отдала книжку сопровождавшему ее мужику — менеджер наверно — и снова обратилась ко мне:

— В Каннах у тебя скорее всего не было времени, но я просто не могу не спросить — ты не думал о песне для меня?

Назойливая!

— Думал, но я сочиняю музыку на компьютере, поэтому показать вам пока нечего. Но я всегда держу слово, Алла Борисовна, так что по возвращении в Японию обязательно займусь.

Пугачиха извинилась, сославшись на дела, и свалила, позволив нам пообщаться с актерами, принимавшим участие в съемках «Других». После этого посмотрели спектакль — Хэруки очень понравилось, деспотичные мамаши и суицидальные девушки в Японии не редкость.

По пути в посольство старательно загонял визжащую «втащи Меченному!» часть души поглубже, присыпая толстым слоем лицемерия и чувства долга: спровоцирую международный скандал — опозорю всю Японию и закрою себе доступ в СССР на долгие годы. Мне такого совсем не надо!

Внезапно лучшая девочка заерзала и сказала:

— Иоши, та женщина меня немного напугала.

— Которая Пугачева? — Сразу понял я.

— Да. У нее очень холодные глаза. Но брошка мне нравится! — Погладила маленькую эхинацею Хэруки.

— Не бери в голову, — Взяв девушку за руку, улыбнулся: — Она — просто одна из звезд местного значения. А мы с тобой — фигуры мировой величины!

— Как нескромно! — Хихикнула лучшая девочка, и мы поцеловались.

— Мне нравится в СССР! — С милой улыбкой добавила она, — Надо было сразу приехать с тобой!

— В следующий раз так и сделаем! — Пообещал ей я.

У посольства стояла толпа журналюг — САМОГО пока нет, так что в компании нашего посла поговорил с журналистами. Прошли внутрь, где в зале для приемов под аккомпанемент какого-то советского джаз-бенда Лариса Долина пела английские песни. Красиво! Немного потусовались и отправились обратно на выход — встречать Горби полагается у ворот посольства — важный гость же. Раскланялись, поручкались, познакомились, вручили подарки в виде наших книжек и пошли в зал.

— Как вам СССР? — Спросил Меченый по пути.

Режим бравого солдата Швейка вкл!

— Очень понравилось! — Радостно поведал я, — Все были к нам очень добры, а Омские военные даже дали пострелять из пулемета! Война — это отвратительно, но стрелять мне нравится! Спасибо за такой теплый прием!

Хэруки добавила пару комплиментов Москве от себя, и Раиса Максимовна подмигнула:

— Не слишком наши МинКультовцы вас утомили?

— Вовсе нет! — Покачал я головой, — Когда дело касается денег и политики, нужно подходить к делу максимально серьезно! Увы, без тщательно заполненных бумаг вероятность быть обманутым стремится к ста процентам — особенно этим увлекаются наши западные партнеры. На лицах — улыбки, на словах — полное взаимное доверие, но при первой же возможности они радостно своих партнеров «кинут». Кроме того — если относиться к договоренностям халатно, не закрепив каждый шаг в документах, они просто не будут уважать! У вас в русском языке слово такое есть ёмкое: «лох»! — Прикрыв рот ладошками, совершенно по-детски захихикал под удивленным взглядом Хэруки, снисходительным — жены генсека, предельно смущенным — посла и задумчивым — Горби, — Извините, не стоило мне произносить его здесь, но именно лохом партнеры считать и будут — в этом, увы, они ничем от бандитов не отличаются, — Поклонился, — Кроме того — не мне лидеру сверхдержавы о таких вещах рассказывать — вы ведь в этом несоизмеримо лучше меня разбираетесь, Михаил Сергеевич.

— Ничего, Иоши! — Важно кивнул генсек, в глазах которого мелькнула какая-то тень, — Ты абсолютно прав — в политике «лохом» быть нельзя!

КАК ЖЕ Я ХОРОШ!!!

Фу, тщеславие, заткнись! Еще нифига не ясно!

— Спасибо вам огромное за возможность показывать наши мультики советским детям! — Поменял я тему на безопасную и попросил: — А можно у вас бартером попросить возможность показывать продукцию «Союзмультфильма» в Японии? Еще я бы очень хотел начать выпускать мягкие игрушки в виде кота Матроскина! — Улыбнулся и поведал: — Обожаю котов, и Матроскин — один из моих любимых!

Раиса Сергеевна ласково улыбнулась и покивала:

— Я лично попрошу Министерство Культуры решить этот вопрос в кратчайшие сроки.

— Спасибо огромное! То, что первая леди… — Горбачиха порозовела щечками, — Лично займется моей просьбой — огромная честь!

В таком духе прошли следующие сорок минут, после которых Горбачевы свалили, сославшись на занятость. Провожая их к выходу, застенчиво шаркнул ножкой:

— А можно еще одну просьбу? У вас необычная экономическая модель, поэтому я даже не знаю, с какой стороны начать.

— Конечно, Иоши! — Поощрительно кивнул добрый дедушка Горбачев.

— Мне бы дом купить, для сотрудников нашего посольства, работников телеканала и моих советских друзей из Малого театра. Кроме того, я бы хотел подарить по квартире всем, кого на время забираю в Японию — в качестве премии, так сказать. А еще — омским генералу, майору, ефрейтору и экипажу танка, которые меня катали. Но если военным нельзя — раздам другим людям. Кроме того, я не очень люблю гостиницы, поэтому оставлю квартиру для себя — жить во время следующих визитов в вашу замечательную страну. У Булгакова был Калабуховский дом, а у нас будет Японский! — Похихикал и на всякий случай подстраховал сотрудников "Интуриста": — Не подумайте, в "Интуристе" мне очень понравилось, мне доводилось жить в лучших гостиницах, и ваша — по-настоящему хороша. В Америке наш номер затопило, представляете? — Снова хихикнул.

— Не проблема, — Будучи человеком с по-настоящему широкой душой улыбнулся Горбачев, — Ты ведь друг нашей страны, поэтому никаких проблем с передачей квартир военным не будет. Степан! — Обернулся он к сопровождающему его дрону, — У нас что-нибудь рядом строится?

— В пятнадцати минутах новый кирпичный дом, 4 этажа, 3 подъезда. 3-4 комнаты и лифт, — К огромному моему удивлению почти сразу ответил Степан и пояснил в ответ на удивленный взгляд начальника, — Я же тут рядом живу.

— Степан обо всем позаботится! — Пообещал мне Горбачев, и они с женой свалили на лимузине.

Дом обошелся в совершенно потешные три миллиона долларов. Твою мать, может весь центр Москвы скупить с такими-то ценами? Быстренько уладив все формальности при помощи посольского телефона — царёв указ же, кто будет палки в колеса ставить? — подкатил к Ларисе Долиной, похвалил голос и навыки и пригласил в Японию записать несколько песенок на наших мощностях с условием, что все причитающиеся мне авторские отчисления будут отправляться в советский филиал нашего фонда. Само собой, Долина отказываться не стала.

Просидев в посольстве еще пару часиков, мы с Хэруки отправились в аэропорт. Наконец-то домой!

Глава 5

Прибыли мы на Родину под утро. Набравшаяся впечатлений Хэруки весь полет сопела на моем плече, а я нервничал и дергался, лелея влажные мечты о гораздо более спокойном будущем для родины старой. Ничего, немного потискаю Сакамото-сана и успокоюсь. Пытаясь отвлечься, думал о делах, придумав очень хороший материал для воровства — после съемок «Гладиатора» останется ОЧЕНЬ много тематического добра, который, будучи верным сыном рационального японского народа, я просто обязан пустить в дело. Кроме того, мне нужны прикладные задачи для будущей «школы спецэффектов» — прокачивать навыки. Идеальным, на мой взгляд, вариантом, будет запуск сериала о приключениях Геракла и его дочернего спин-оффа — «Зены, королевы воинов». Утилизируя долгое время полета, накидал концепт того и того. У нас классическую мифологию народ уважает, так что с набором творческой группы сценаристов никаких проблем не возникнет, даже если не подключать гайдзинов.

Перекусив приятно-румяной курочкой с рисом, попросил побольше кофе и начал думать, чем порадовать два нежно любимых в детстве альманаха — «Боишься ли ты темноты» и «Байки из склепа». Короткий метр мне никогда не нравился — короткометражки дольше ищешь, чем смотришь! — но кое-что смотрел. Например, потешная короткометражка с поэтичным названием «Титька» великолепно бы вписалась в общую атмосферу «Баек». Увы, такое мне снимать пока нельзя, поэтому решил постебаться над «собственными» же ужастиками, раздув трехминутный «Cut — who’s there» промежуточными сценками, бытовым хоррором в виде алкоголички-жены главного героя и САСПЕНСОМ — творческая группа мне в помощь. В «Боишься ли ты темноты» уйдет «Год Ноль», который растягивать не надо.

Заметив, что сидящий через проход от нас Сергей Пенкин (ему все необходимые бумаги, включая милую справку, подтверждающую у него отсутствие жены в родной стране, сделали настолько быстро, что я даже расстроился — его что, ненавидят?!) проснулся, спросил:

— Слушал демки, Сергей?

Вчера поговорить возможности не было — Пенкин прибыл к самолету немного «подшофе», поэтому сразу вырубился.

— Да! — Кивнул он и поморщился, жалобно посмотрев на меня.

— Немного можно, все равно у тебя сегодня акклиматизация, — Улыбнулся добрый хозяин и дождался, пока будущая икона «евродэнса» опохмелится.

— Я никогда не слышал ничего подобного, — Аккуратно насадив соленый огурчик на вилку, которую он держал, кокетливо оттопырив мизинчик, поведал Сережа.

— Придется много прыгать и бегать по сцене, так что в ежедневном режиме будешь посещать спортзал, тренировать выносливость.

— Но не сегодня? — Жалобно спросил Пенкин.

— Не сегодня! — Хохотнул я.

— А мне такую же красивую найдешь? — Заблестевшая глазками от принятого на старые дрожжи советская звезда с плохой репутацией кивнула на Хэруки.

— Такую? — Посмотрев на эту прелесть, хмыкнул и честно ответил, — Извини, в Японии таких больше нету.

— Выбрать-то хоть можно будет? — Спросил Пенкин.

Стало обидно.

— Ты меня за рабовладельца-то не держи. Фотографии с анкетами посмотришь, на пару свиданий сводишь тех, которые понравятся. Брак формальный, конечно, но вам же вместе жить, а артист, который собственную жену ненавидит, рано или поздно рискует выкинуть что-нибудь очень для нас всех плохое.

Пенкин облегченно вздохнул, и, к моему одобрению, больше пить не стал, ограничившись кофейком.

Довольный итогами полета (и еще более довольный вояжем по СССР — сделал намного больше, чем планировал), аккуратно разбудил лучшую девочку, мы пристегнули ремни и приземлились.

Япония по мне просто жутко соскучилась, потому что в терминале — через него придется пройти, чтобы добраться до вертолета — помимо Гоки-сана нас встретила ликующая толпа фанатов и чуть меньшая толпа журналюг. Вежливо попросив несколько расстроенного таким отношением Пенкина пока не палиться и двигать к выходу, полчасика пообщался с народом, чувствуя, как восстанавливается душевный покой и уходит вызванное разговором с Горбачевым напряжение. Я — дома! Я — среди своих! Котятки мои узкоглазенькие, как же я по вам соскучился!

Токио встречал привычным смогом, сквозь пелену которого угадывалось солнышко. Сотрудники охраны аэропорта отсекли нас от толпы и довели до вертолета.

— Пока в Уцуномии тебя поселим, — Поведал я Пенкину, с огромным интересом вертящему башкой туда-сюда, — Там все есть — и студия, и квартира для тебя. Мы живем там же. Удобно — воздух гораздо чище, чем здесь, а лететь всего минут десять-пятнадцать, от ветра зависит, — Не удержавшись, поделился с артистом тонкостями вертолетных перелетов.

Сергей уважительно поцокал языком — ишь ты, ветер! — и мы отправились в родную Уцуномию, пробив окутавшее столицу темное облако и купаясь в солнечных лучиках. Хорошо!

Еще лучше стало по приземлении, потому что нас встретила Нанако, вызвавшаяся доставить Пенкина в новый дом вместе с Гоки-саном. Сначала с секретарем обнялся я, потом — Хэруки, и мы попрощались до завтра, договорившись встретиться в школе.

— Эта девушка — мой секретарь. Частично владеет английским. Вертикаль подчинения у тебя такая: главный — я, затем — она, потом — Гоки-сан. Остальных можешь супер вежливо, но смело слать подальше, — Пояснил я артисту.

— Понял! — Хохотнул Сережа, и они втроем погрузились в «Аккорд» — лимузина он пока не заслужил, поэтому на нем по домам отправились мы с Хэруки.

— Все! — Радостно поведал ей я, — Все музыкальные потребности закрыты, и я наконец-то могу от этого всего отдыхать, для души складывая в Ханако…

— М? — Жутковато подняла бровку Хэруки.

Кашлянув, исправился:

— …для души продюсируя айдол-группу. Ну и несколько русских песенок нужно подготовить, но это даже не работа, а так, вечерок в «Кьюбейсе».

— Это хорошо! — Мило улыбнулась моя яндерка.

Передав ее Ринтаро-сенсею, пообещал заглянуть вечером — давненько со стариком не виделись, нехорошо — и, отпустив Бунта-сана восвояси, отправился домой пешочком, по пути раскланявшись и обменявшись вежливыми и приятными «как дела-нормально!» с соседями. Вот и мой дом — тих и мирен, как всегда! Открыв калитку, поправил висящий за спиной рюкзак и прочапал по выложенной плиткой дорожке, улыбнулся ценному бонсаю, улыбнулся и покрытым листочками фруктовым деревьям. Неодобрительно поцокав языком, поправил задравшийся, укрывающий бассейн, брезент. Проинспектировал беседку — в гриле обнаружились примерно трехдневной (на самом деле не знаю, просто отыгрываю в голове следопыта) давности угольки. Я там, значит, из Горбачева пытаюсь нормального правителя воспитать, а они тут шашлыки жрут! Завидно! Хохотнув, дотопал до баньки, открыл дверь — воздух влажный, вчера топили, значит. Сегодня тоже затоплю. И шашлык пожарю! И в джакузи поваляюсь! Так, теперь теплица — перед отъездом мы с Хэруки посадили сюда всякого. Вот здесь, значится, помидоры, тут — перцы, там вон — редис-дайкон, сей сегмент отведен под бахчевые в виде арбузов, а этот вот угол — под "чайные" травы: мелисса, мята и какие-то от Фукуды-сенсея, которые Хэруки очень нравятся.

— Дай пять, бродяга! — Аккуратно хлопнул по ладошке заслуженный талисман урожайности в виде картонной фигуры Гандама, аккуратно подкрашенный (старый же, и в не совсем приятных климатических условиях сарая долго хранился) хорошим ребенком Чико.

Теперь сарай — инструменты, инвентарь, свежеокрашенные стены, верстак, токарный станок (пока нет времени, но рано или поздно до него доберусь!), ведра, садовая тачка и кокетливая паутинка в левом верхнем дальнем углу — попросил не трогать, в сарае без паутины никак!

Осмотр периметра завершен! Теперь можно и в дом. Динь-дон, топ-топ-топ.

— С возвращением, братик! — Бросилась мне на шею одетая в кигуруми-тануки любимая сестренка.

— Я дома! — Обняв ее в ответ, поведал я.

* * *

В компании сестренки двинулся на второй этаж.

— Мама и папа еще спят, а я специально встала пораньше, чтобы тебя встретить! — Похвасталась она.

— Спасибо, я по тебе очень соскучился, и очень рад, что ты так сделала! — Честно ответил я.

Подошли к двери в будущую детскую, вошли, и Чико показала мне ярко окрашенные, исписанные потешными зверушками, стены, пару детских кроваток с закрепленными над ними «люстрами» с погремушками и кровать «взрослую», односпальную, рядом с которой и вправду поставили аппарат УЗИ. Что ж, каждый волен выбирать развлечения себе по вкусу. С учетом законодательства, конечно. Пол застелили мягким покрытием в виде разноцветных «паззлов», освещение «прокачали», интегрировав в подвесной потолок кучу лампочек.

— Можно регулировать режимы! — Похвасталась сестренка, — Задерни шторы, я тебе покажу!

Скинув рюкзак на пол у двери, дошел до окна и задернул портьеры.

— Есть большой свет! — Продемонстрировала Чико освещение повышенной яркости, полностью уничтожив тени в помещении, — Свет поменьше! — Выключила часть лампочек, — И совсем маленький свет! — Осталась гореть всего пара лампочек.

— Технологично! — Одобрительно покивал я, подхватил ручную кладь, и мы отправились на чердак.

— Русскую еду мы поставили в подвал и холодильник, — Прокомментировала девочка наличие в чердачной гостиной кучи коробок, — Но все остальное — здесь. Кроме этого!.. — Она забежала в свою комнату и выбежала оттуда в ушанке, которую, похоже, ушили, потому что девочке она оказалась впору: — Эту шапку я оставлю себе! Сейчас в ней ходить жарко, но, как говорит братик, «Зима близко!», — Пафосно спародировала она меня.

— Забирай, конечно! — Умилился я.

— Спасибо, братик! — Хитрая девочка обняла меня напоследок и зевнула: — Пойду вздремну пару часиков, ладно?

— Иди конечно! — Улыбнулся я хорошему ребенку, — Спасибо, что встретила!

— Угу! — С улыбкой кивнула она и ушла к себе.

В полностью умиротворенном настроении начал разбирать коробки.

— Ой, братик, я совсем забыла! — Снова выскочила в коридор успевшая переодеться в желтенькую пижаму-одеяло сестренка, держащая в руках коробку с коллекционной лакшери-фигуркой зеленого Гандама, которую протянула мне с ехидной улыбкой: — С днем рождения, братик!

— Спасибо! — Хохотнул я, принимая драгоценный подарок, и довольная девочка ушла в комнату.

Так, матрешки и вырезанные из дерева медведи — это на специальную полку, под африканскую маску, вместе с новеньким Гандамом. Коробку открывать не буду — коллекционная же. Хе, а водку — то никто не достал! Подарочные наборы — «Столичная» плюс три баночки с черной икрой. Наборов куча, это — родным и важным людям, нельзя же из поездки возвращаться без подарков. Далее — десяток экземпляров советской армейской формы — полевой и парадной. Отдельно — банка со «звездочками» разных размеров и стопка погон. Это на телестудию, авось пригодится. Советский «Гейм энд вотч» с игрой про волка из «Ну, погоди!». Блин, забыл попросить права еще и на него. Ладно, Горбачева явно одним «Простоквашино» не ограничится и подгонит бонусов — такому хорошему мальчику со сложной судьбой как не дать больше, чем он попросил?

Флешбэк!

— Говорят, ты хочешь, чтобы наш гений Паша Коноплев помогал тебе разрабатывать игры? — Спросила Раиса Сергеевна, когда мы поедали деликатесы, сидя за столом в зале для приемов в компании нашего посла, и, конечно же, Хэруки.

— Да! — Кивнул я.

— Тебе не кажется, что это немного… — С мягкой улыбкой поводил рукой в воздухе Горбачев.

— Несерьезно? — Улыбнулся я.

Горбачевы покивали.

— Технологии развиваются семимильными шагами, — Начал я выдавать «актуальность», — И порой дальнейшее направление их развития определяют совершенно неожиданные вещи. Например, успех формата VHS по большей части определила его популярность в порноиндустрии, простите, что говорю об этом за столом.

— Мы с Михаилом Сергеевичем очень тебе сочувствуем, — Посмотрела на меня грустными глазами «первая леди».

— Спасибо! — Благодарно кивнул я, — Но меня это совершенно не задевает. У меня есть замечательная мама, спортсменка-дзюдоистка и красавица!

— И комсомолка? — Хохотнул Горбачев.

— Пока нет, но можно попробовать ее пристроить в комсомол почетным членом! — Подмигнул им я, давая понять, что пошутил.

Дав присутствующим (наш посол уже явно жалеет, что затеял это мероприятие!) посмеяться, продолжил:

— Замечательная, добрая женщина, твердо следующая идеалам дзюдо, — Улыбнулся, — Читай — общечеловеческим!

Посмеялись, и я вздохнул:

— Она не знала, что мы с ее отцом, который, кстати, в полном восторге от умений советских дзюдоистов, и Оямой-сенсеем запустили ММА. А после этой истории с американским артистом Марки Марком… — Сделал паузу, дав Горбачевым возможность кивнуть — мол, в курсе: — Она все узнает. ММА ее расстраивает, — Грустно вздохнул, — Так что приеду и буду получать по ушам! — Последняя фраза — с широкой улыбкой.

Посмеялись, и я вернулся к играм:

— Приведенный мой пример — не единственный, но, пожалуй, один из самых репрезентативных. С играми будет так же — компьютеры уже используются повсюду, от офисов до космоса, но массовый потребитель должен, так сказать, щупать прогресс руками, и для этого игры подходят лучше всего — они позволяют освоить совершенно избыточные для большинства людей мощности, показав им, что они не зря потратили свои деньги на непонятную железяку. Наступят времена, когда одна только отвечающая за обработку видеоизображения подсистема компьютера будет пожирать электричества больше, чем холодильник!

Конец флешбэка.

Так, кассеты с советским контентом прямо в коробке — в комнату-склад. Надо будет навести там порядок, а то хлама скопилось — просто жуть! А вот и гвоздь программы — шикарный чугунный казан! Вот его-то осваивать и пойду, порадую родных пловом на завтрак.

Переодевшись в домашнее, вооружился девайсом, спустился вниз, сходил в подвал, не отказал себе в удовольствии хорошенько пробить с ноги боксерской груше, взял риса и вернулся на кухню.

— Сегодня батя варит плов,

Куплет напевает, отделяет мясо от кости… — Тихонько напевая, принялся шинковать мясо и чистить овощи.

Бульк!

— Привет, мам! — Заметив робко стоящую в проходе родительницу, немного растрепанную и одетую в махровый халат, тепло улыбнулся, — Поможешь?

— Доброе утро! — Натянуто улыбнулась она и вошла в кухню целиком.

— Натри морковку, пожалуйста! — Выдал ей тёрку и овощи.

— Угу! — Кивнула она и принялась за дело, — Иоши-кун, нам… — Замялась.

— Нам нужно поговорить, — Кивнул я, — Ты все поняла правильно, ММА — целиком и полностью моя идея. Дедушка просто «тащит» на себе административные функции, поэтому на него не обижайся.

— Зачем ты это сделал? — Грустно спросила она, — Это — бесконечно далеко от спорта! Разве нормально забивать лежащего локтями?

— Вполне нормально, — Пожал я плечами, — Подумай вот о чем — современная культура во многом основана на культуре античной, верно?

— Верно! — Кивнула мама.

— А великие философы, поэты и писатели прошлого любили посещать места типа Колизея, где специальные рабы дрались насмерть. Здесь — тот же принцип, но гораздо гуманнее!

— Такой досуг совсем не делает античным философам чести! — Поджала она губки.

— Однако и хуже он их не делал, — Пожал я плечами, — Кроме того — в ММА нет ничего плохого, потому что оно неизбежно привлекает внимание к спорту в целом. А еще — уже приносит неплохие деньги, и станет приносить еще больше. Половина дохода оттуда отправляется прямиком в наш фонд.

— Это замечательно, — Вяло улыбнулась мама.

— Если бы ММА не запустили мы — его неизбежно запустил бы кто-то другой, и, уж поверь, он бы распорядился доходами гораздо менее благоразумно. Через десяток-полтора лет в наших руках будет многомиллиардная индустрия, а еще — мы трансформируем наш промоушен в полноценную экосистему, которая будет включать в себя как традиционные виды спорта, так и, например, бои на голых кулаках. Возможно — кулаках и ногах.

— Иоши-кун! — Пискнула мама, схватившись за голову.

— Теперь у тебя в волосах морковка! — Мягко улыбнулся ей я, — Ты же сама боролась с хулиганами!

— Откуда ты? — Выпучила глаза дзюдоистка.

— Знать больше, чем говорить — это один из моих любимых навыков! — Подмигнул я родительнице и помешал мясцо, — Представь, как много уличного мусора осталось не у дел после кампаний по борьбе с радикалами и якудзой. Они — очень любят драться, и пусть лучше идут в ММА, который к уличным дракам в меру разумного приближен, чем воруют арбузы у фермеров! На днях мы с Рику-саном и отцом поедем к нашему уважаемому правительству, разворачивать сеть кадровых агентств для исправившихся бандитов — это второй путь для них вернуться в общество в качестве прилежных граждан.

— А бой с этим гайдзином?

— Офигенная возможность вывести ММА на новый уровень! — Улыбнулся я, — У нас же стадионный турнир готовится, и теперь билеты разлетятся буквально за считанные часы. Кроме того — нас покажут почти везде, где вообще существует телевизор. И вообще — не дай гордыне пожрать тебя! — Резко посерьёзнев, ткнул в ее сторону ложкой.

— Что? — Полезли ее бровки вверх, — Причем здесь моя гордыня?

— Ну смотри — ММА уже смотрит больше двух десятков миллионов человек, которых все устраивает. Твой отец помогал мне его запускать — его тоже все устраивает. Ояма-сенсей — в доле, значит и его все устраивает! А наш уважаемый чемпион по боксу Кацуо-сенсей и вовсе не пропускает ни одного турнира, всегда находя время прийти прямо на съемки. Мировой чемпион по дзюдо — Огава-сенсей оказал нам честь, согласившись стать ведущим! Если ММА устраивает всех этих людей, какого черта оно недостаточно хорошо для тебя? — Развел руками с недоуменным видом, — Что это, как не гордыня?

— Не тебе говорить о гордыне! — Фыркнула мама Хомура, — Разве это не она толкнула тебя на эту авантюру?

— В том числе, — Спокойно кивнул я, — Моя гордыня настолько велика, что я ни за что не остановлюсь в своем стремлении взобраться на самый верх! — Указал ложкой в потолок, — Тупо потому, что для позитивных изменений этого ублюдочного мирка мне нужно денег даже не в разы, а на порядки больше! Помимо них, мне нужно уважение всех, кто может хоть как-то помочь — от старого рыбака Мацууры-самы до самого нищего обдолбанного негра из гетто!

Вздохнув, вернул голосу обычное спокойствие:

— Если не веришь в меня — ничего страшного. Не хочешь помогать — тоже ничего страшного. Ты — прекрасно справляешься с материнскими обязанностями, и я счастлив иметь такую замечательную мать. Но прошу тебя — не мешай, и не пытайся заставить мешать отца!

Отобрав у нее терку, начал строгать морковку сам.

— Нет, я хочу помочь! — С улыбкой покачала она головой и отобрала все обратно.

— Тогда я буду счастлив видеть тебя в своем углу в день турнира!

— Да!

Глава 6

После завтрака в семейном кругу (родители проявили слабость и безыдейно подарили мне здоровенный сертификат в компьютерный отдел торгового центра) и отчета о поездке, потянуло в сон. Зевая и поднимаясь на чердак, внезапно словил ОСОЗНАНИЕ — на лестнице они почему-то приходят ко мне чаще, чем в других местах. Касалось оно Сергея Пенкина. Что я сделал? Привез человека в Японию, засунул в квартиру при помощи «частично владеющей» английским Нанако и Гоки-сана, которому забыл выдать инструкции. Итог: бедный артист сидит в квартире, без денег, без знаний языка, совершенно неприспособленный к местным реалиям и еще под угрозой формального брака! Твою мать, Иоши!

Ускорившись, добрался до комнаты, переоделся в джинсы, футболку с Гандамом и красную куртку с таблеткой на спине — как в аниме про Акиру, да. Выгреб из заначки йеновый эквивалент тысячи долларов, сложил в рюкзак и пошел вниз. В подвале взял пару баночек с опятами — чтобы артисту было чем глушить тоску по родине, а так-то у него там полный холодильник всякого.

— Я бросил ценного кадра на произвол судьбы, но уже осознал свою ошибку и намерен ее исправить! — Известил оставшуюся в столовой родню — сегодня воскресенье, и они обсуждают планы на прогулку.

— Братик, купи «Сникерс»! — Привычно попросила сестренка.

Остальные пожелали мне удачи, и я пошел в гараж. Заглянул в бачок — почти пусто. Взяв канистру, заправил мопед, завел, натянул на голову красно-черный шлем и выехал за ворота, бодро тарахтя малолитражным, но на удивление шустрым движком — недавно получилось разогнаться аж до восьмидесяти, но это только под горку. А еще — очень страшно! Остановившись на светофоре, набрал Гоки-сана и попросил его прислать к «Хондовской» общаге переводчика как можно толковее. Дополнительно переводчик, которого прикреплю к Пенкину до тех пор, пока артист не освоится, будет выполнять роль «кошелька на ножках» — с нашей стороны документы готовы еще не в полном объеме, и завести Сергею собственную карту получится только через пару недель. Наличку везу чисто на всякий случай — советский же человек при всех странностях, значит для душевного спокойствия должен иметь заначку! Стоп, а не погряз ли я в стереотипах о прежних соотечественниках? Ладно, балалайку из СССР не привез, значит пока все не совсем плохо! Ну а кто виноват, что бывшая родина не может в мерч от слова совсем?

Добравшись до «Хондовской» общаги, поднялся по лестнице — Пенкина поселили в квартиру сразу за Машиной.

— Семпааай!

А вот и она сама, одета в легкомысленно оголяющий пупок красный топик и короткую джинсовую юбочку. На ногах — милейшие полосатые гольфики. На тарахтение мопеда надрессирована как надо — сюда на нем приезжаю только я, но Аракава уже записалась на права — хочет так же.

Обняв девушку в ответ и постояв так полминутки, аккуратно отстранил от себя и пояснил:

— Я к тебе зайду минут через двадцать, — Не уходить же, раз спалился! — Но нужно сначала с новым жильцом поговорить.

— Этот слащавый мужик? — Фыркнула Окада и укоризненно посмотрела на меня: — Семпай, ты что, из таких?

— Бака! — Фыркнул я, — Я — за традиционные семейные ценности!

— Что ж, наложницы — тоже в какой-то степени традиционная ценность в нашей стране! — Облизнув губки, подмигнула она мне и скрылась в своей квартире, оставив после себя легкий приятный запах, который почему-то ассоциировался с чем-то острым и, возможно, опасным.

Ох не доведет меня Маша до добра! И какого хрена она, хоть и курносая, но такая миленькая?!

Похлопав себя по щекам, вернул душевный покой и позвонил в дверь Сергея. Когда он открыл, я натурально офигел — на нем было надето традиционное «домашнее» кимоно, а на ногах — деревянные тапки-гэта.

— Стараешься экзистировать аутентично? — Спросил я его.

— Наконец-то кто-то меня понял! — Блеснув глазами, обрадовался он, — Всегда нужно тщательно соответствовать окружению! Например, при походе в пиццерию нужно надевать итальянскую одежду…

Видимо, поняв, что невежливо держать гостя на пороге, он осекся, посторонился, и я прошел внутрь. Планировка в этом здании для всех квартир одинаковая — небольшая кухня, гостиная и спальня. Обставлены тоже однотипно, в общечеловеческом (это когда европейский) стиле — с нормальной мебелью и покрытым ламинатом полами.

— Извини, Сергей, — Поклон, — Обычно рекрутингом занимаются взрослые, поэтому я не учел некоторые очень важные детали. Бросил тебя на произвол судьбы.

— Что ты, Иоши, все в порядке, — С явным облегчением на лице поклонился в ответ Пенкин, — В конце концов, я взрослый человек, и вполне могу о себе позаботиться.

Покивав — верю, мол — снял кроссовки и прошел в гостиную вслед за хозяином жилища. Засвистел чайник.

— Чай? Кофе? — Спросил Сергей, направляясь на кухню.

— Кофе, если можно! — Попросил усердно борющийся с сонливостью я.

Артист сходил на кухню и вернулся с подносом — себе он выбрал зеленый чай. Усевшись на диван по другую сторону журнального столика от меня, Сергей засветил бритые ноги, и, аккуратно взяв чашку, изящно из нее отпил.

— Скоро прибудет русскоговорящий переводчик, он целиком в твоем распоряжении, — Сделав глоток, начал я брифинг, — Это… — Достав из некультурно брошенного рядом с креслом рюкзака конверт с деньгами, с поклоном протянул правильно принявшему «подгон» артисту, — …Подъемные, где-то тыща долларов.

Пенкин ошалело посмотрел на конверт.

— Это — на всякий случай, переводчик сводит тебя в банк, где оформит на себя — это временно, пока документы тебе не сделаем — банковскую карту, которая так же будет в твоем распоряжении. Туда мы положим десять тысяч в долларовом эквиваленте, купишь себе одежды и чего захочешь. Ты теперь наш артист, поэтому должен выглядеть соответствующе.

Сергей задумчиво кивнул, явно не понимая, за что такие блага — он же еще ничего не сделал!

— А это… — Достал грибочки, — Легкое лекарство от ностальгии!

— Спасибо! — Просветлел лицом артист, наконец-то увидев что-то привычное, и спросил: — А что это за дом? Какое-то школьное общежитие?

— Не совсем, — Улыбнулся я, — Здание принадлежит корпорации «Хонда», они что-то вроде моих покровителей. Сюда мы селим особо ценные кадры.

— Значит, та девчушка… — Кивнул Сергей в сторону Машиной квартиры.

— Очень ценный корпоративный актив! — Улыбнулся я, — Еще здесь живут…

Перечислил остальных.

— Через неделю прибудет Лариса Долина. Знаешь ее?

— Имел честь быть представленным, — С улыбкой кивнул Сергей.

— Она сюда временно, мы ей песен на русском запишем и отправим обратно. Но какое-то время тебе будет с кем поговорить.

Пенкин кивнул.

— Теперь о важном — наша страна на первый взгляд сложна, но тебе переживать не стоит — ты, во-первых, иностранец, значит за неправильные поклоны тебя ругать не станут.

— Мои поклоны недостаточно хороши? — Расстроился Сергей.

— Как для только что прибывшего в Японию — очень хороши! — Ничуть не покривив душой, успокоил я его, — А во-вторых, ты — личность творческая, значит отношение к тебе будет снисходительным вдвойне.

— Это хорошо, — Облегченно вздохнул натерпевшийся на родине артист.

— Теперь — об «аутентичном экзистировании», — Перешел я к следующей теме, — Я попрошу моих бабушек взять над тобой шефство. Одна из них свободно владеет английским. Обе — японки до мозга костей, но понимание в наличии, поэтому процесс интеграции в наше общество пройдет безболезненно.

Пенкин хохотнул.

— Еще тебе нужно подтягивать английский. Он у тебя хорош, но должен быть безупречным. Этим тоже попрошу заняться бабушек. Ну и, само собой, репетитора по японскому они тоже найдут.

Сергей благосклонно кивнул.

— Вроде бы все! — Подумав, поведал артисту я, — Завтра и послезавтра у меня жутко много дел, так что осваивайся, гуляй, привыкай. Просьбы, вопросы? Не стесняйся только, ради бога — я тебя сюда притащил, поэтому несу всю полноту ответственности.

— У вас книги на русском продаются?

— Очень ограниченно, — Покачал я головой, — На английском — побольше. Я из СССР много всего привез, с радостью поделюсь, список вот! — Достал из рюкзака завалявшийся со времен поездки «список контента» — его составляли в советском МИДе, какие-то таможенные формальности, — И еще вот! — Передал и завалявшийся «Путь бонсая» на великом и могучем, — Это невеста моя написала, нескромно, но от этой книги тащится вся Япония. Она у меня талант.

— С огромным удовольствием почитаю! — Благодарно кивнул Пенкин, — А то по телевизору ничего не понимаю.

— Пришлем и кабельщика тогда, подключим тебе англоязычные каналы, — Внес я еще пункт в «список благ», — Так, а теперь — контроль качества! На сколько баллов по десятибалльной шкале ты бы оценил работу сопровождавшей тебя утром секретаря-девушки?

Сергей похлопал глазами, рассмеялся и ответил:

— Десять!

* * *

Не откладывая в долгий ящик, позвонил сначала бабушке родной, потом — приемной. Услышав, что я предлагаю им взяться за воспитание будущей звезды мирового масштаба, обе пришли в восторг и пообещали прибыть к «общаге» уже через час, чтобы поводить Сергея по Токийским магазинам — вертолет им в помощь! Заодно пригласил пожилых родственников заходить в гости вечером — день рождения отмечать у нас не принято, поэтому просто пожарим шашлыка в узком семейном кругу.

Допив кофе, дождался переводчика — старого знакомого Итадори Юдзи, он нас на съемках «Других» сопровождал. Напомнив Пенкину, что в их дуэте главным является он сам, откланялся, зевнул и постучал в дверь Окады Мари.

Пока я сидел у артиста, Маша времени даром явно не теряла — из открывшейся двери вкусно пахло кари, а на самой девушке был одет черный однотонный фартук. Праздничный цвет у нас, так-то! К счастью, ей хватило благоразумия повязать фартук поверх одежды, а не на голое тело — в противном случае я бы сразу ушел.

— Добро пожаловать, семпай! — Сложив ручки на животике, образцово-показательно поклонилась Маша со счастливой улыбкой.

Просто пай-девочка!

— Извини за вторжение! — Ритуально ответил я и вошел.

Звук щелкнувшего дверного замка отозвался пробежавшими вдоль позвоночника ледяными мурашками. Блин, может отказаться от угощения? Ай, ладно, не станет же она меня опаивать второй раз подряд!

— Я не очень хорошо готовлю, но кари удается мне лучше всего! — Поведала Маша, — Ты голоден, семпай?

— Не особо, но перекусить не помешает, — Решил я проявить доверие.

Я же добрый, а она — старалась.

— Если ты не добавляла туда ничего непредусмотренного рецептом, — На всякий случай подстраховался.

— За кого ты меня принимаешь, семпай? — Надула щечки светлая девочка Мари, — Ты оказал мне огромное доверие, когда пришел в гости, и я совсем не собираюсь его предавать!

Покивал — верю, мол — повесил куртку на крючок, достал из рюкзака баночку черной икры и вручил Окаде.

— Спасибо! — Обрадовалась она, — Я буду ей дорожить!

— Лучше съешь! — Хохотнул я, — А когда у тебя день рождения?

— Будешь считать дни до моего шестнадцатилетия? — С пошлой мордахой подмигнула Маша и ответила: — Первого января!

— Запомню, — Не став комментировать первую часть ответа, пообещал я.

Пусть лучше нормальным подарком «дорожит», чем икрой.

Культовый персонаж провела меня в гостиную, усадила за стол. Кивнув на стоящую у окна беговую дорожку, спросил:

— Занимаешься?

— Как ты и приказал, семпай! — Улыбнулась она и пошла на кухню звенеть посудой, — Твоя мама записала меня на дзюдо в школу своей подруги.

— Это хорошо, — Машинально откликнулся я.

Ничего хорошего!!! И какого хрена ты общаешься с моей матерью?!

— А как твоя поездка, семпай? — Появилась Маша в гостиной с нагруженным подносом.

— Легендарно! — Ответил я, — Сделал настолько больше, чем планировал, что даже как-то не по себе.

— Я в тебе не сомневалась! — Улыбнулась Мари, усаживаясь напротив, подцепила кусочек мяса, — Скажи «Ааа»!

— Ааа-м, — Послушно принял подношение я. А чего такого? — Вкусно! — Честно вынес вердикт.

— Я рада! Итатакимас!

Перекусили, и я спросил:

— Как у тебя с Такахаси-сенсей?

— Замечательно! — Улыбнулась девушка, — Она считает, что у меня большой талант и удручающе маленькая самооценка! — Хихикнула и спросила: — Как думаешь, семпай, может я не такая уж и жалкая?

— Я тебе давно объяснил, как это работает, — Отмахнулся я, — Все — внутри головы, и разобраться с этим можешь только ты. Но лично я тебя жалкой никогда не считал.

— Спасибо, семпай! — Просветлела Мари, отнесла поднос на кухню и вернулась.

— Я договорился с русскими на небольшой отдых на берегу Черного моря, — Перешел я к следующей теме.

— Какое крутое название! — Оценила Маша.

— Если сдашь летние тесты досрочно на хоть сколько-нибудь приемлемый бал, можешь поехать с нами.

— Хочу! — Блеснула она решимостью в глазках и попросила: — А можно мне прийти на турнир посмотреть как ты будешь превращать этого гайдзина в отбивную?

— Конечно, — Кивнул довольный я.

Хоть кто-то не сомневается в моей победе!

Широко зевнув, посмотрел на часы.

— Я ничего не добавляла, семпай! — Испуганно протараторила девушка.

— Верю, — Улыбнулся ей я, — Просто я больше суток на ногах и готов вырубиться без всяких таблеток.

— Тогда тебе лучше ехать домой на такси! — Проявила она заботу и изобразила пантомиму: «о, идея!», хлопнув ребром кулака по ладошке: — А лучше — оставайся у меня! Я буду вести себя тихо, как мышка, и совсем тебе не помешаю!

В ее глазах было столько надежды, а я так хотел спать, что просто не смог найти в себе сил отказаться.

— Если поклянешься не трогать меня, пока я сплю, и разбудить ровно через три часа, останусь.

Девушка встала на ноги и торжественно поклонилась:

— Клянусь! Моя кровать — полностью в твоем распоряжении, семпай! Постирать твою одежду?

— Моя одежда останется на мне! — Погрозил я ей пальцем и пошел в спальню.

Отметив покрытую моими фотками и плакатами с нашими франшизами стену у изголовья кровати, рухнул на подушку прямо поверх покрывала, прикрыл глаза и со спокойной душой уснул — она же поклялась, что все будет в порядке!

— Семпааай, — Услышал я вливающийся мне в ухо нежный шепот, — Пора вставать!

Открыв глаза, проморгался и увидел рядом Машино лицо — мы лежали лицом друг к другу. К счастью, одетые.

— Спасибо, — Зевнул я и потер лицо.

— Как спалось? — Не спешила вставать Мари.

— Хорошо, но мало, — Честно признался я.

— Можешь поспать еще, пока я охраняю твой покой! — Предложила она.

— Не, еще дела есть, — Отказался я от этого заманчивого предложения, и, на свою беду, спросил: — А ты чем занималась?

— Сначала я помыла посуду, а потом легла сюда, — В поле зрения появилась ее поблескивающая от влаги в просачивающемся сквозь задвинутые шторы солнечном лучике рука. Разведя указательный и средний пальцы, она продемонстрировала повисшую между ними вязкую ниточку и облизнулась с каким-то нездоровым блеском в глазах: — Я очень хорошо провела время, семпай!

Этот культовый персонаж просто тотально сломан!!!

— А оставленный тобой на подушке запах гарантирует, что оставшийся день тоже пройдет замечательно! — Со счастливым смешком добавила она.

Жесть!

— Если хочешь, я могу помочь тебе с этим, семпай! — Скосила она глазки на оттопыренную по случаю пробуждения ширинку, продемонстрировав характерные движения рукой вверх-вниз.

— Спасибо за предложение, но это пройдет само, — Выдавил полностью офигевший от ситуации я.

Больше никакого сна, если Маша от меня ближе, чем на сотню метров!

— Семпай скучный! — Фыркнула она, — Это же что-то вроде массажа! — Задумавшись, она улыбнулась и выкатила предложение получше, — Или ты предпочитаешь более узкие места? — Провела рукой по прикрытой юбкой попке.

Жесть!!!

— От этого я тоже отказываюсь! — Покачал я головой и поднялся с кровати.

— Семпай скучный! — Снова повторила озабоченная малолетка, — По статистике более 70% состоящих в браке пар друг другу изменяют! До брака этот процент еще выше!

— И я их всех осуждаю, — Вздохнул я и направился в ванную, где ошалело осмотрел старательно развешанную тут и там коллекцию ультимативно развратного нижнего белья.

И хрен я поверю, что это — простое совпадение!

Умывшись и оправившись, вернулся в гостиную и прошел в коридор, где меня встретила мило улыбающаяся пай-девочка Маша, протягивая мою куртку:

— Заходи в гости еще, семпай!

Одевшись, сунул ноги в кроссовки, и, коря себя за слабохарактерность, кивнул:

— Приду!

Глава 7

Раз уж я здесь, стоит зайти и к остальным «воспитанникам». Начнем с Аракавы! Тук-тук.

— О, привет! — Улыбнулась одетая в синий спортивный костюм одноклассница: — Что-то случилось?

— Не, просто мимо проходил, — Покачал головой: — Дай, думаю, зайду, узнаю, как дела.

— Заходи конечно! — Просветлела она и впустила меня в квартиру: — Чаю? Кофе? Молока? Родители прислали!

— Молока было бы отлично! — Кивнул я и прошел в гостиную.

У Аракавы беговой дорожки не оказалось, но нашлась огромная полка, уставленная красками, кисточками и прочим, а у смотрящего на небольшой скверик окна стоял мольберт с наполовину законченным пейзажем.

— Как тебе? — Спросила она, появляясь в гостиной с подносом, на котором стояли два стакана молока и бутерброды с сыром.

— Я в живописи не шарю, но выглядит похоже! — Ответил честный я.

— Что ж, «похоже» — это неплохой комплимент для пейзажа! — Хихикнула она.

— Освещение хорошее, — Добавил я: — Вот здесь… — Указал на окошко попавшего в «кадр» здания: — Бликует как надо. А здесь… — Указал на наброски отбрасываемых деревьями теней: — Очень хорошие тени. Мои осветители получили главный приз на фестивале в Калькутте, и я многому у них научился, так что знаю, о чем говорю, — Нескромно добавил я.

— Спасибо! — Уже искренне обрадовалась она: — Как твоя поездка?

— Легендарно! — Уже привычно похвастался я: — А как твои рейтинги?

— Посмотри сам! — Довольная девушка подошла к книжному шкафу и достала оттуда два номера «Wheekly Shonen Magazine» издательства «Коданша» — они за «Стального Алхимика» предложили больше всех.

Так, номер первый — без рейтинга, в нем же первая глава. А вот второй…

— Третье место после первого же появления! — Обрадовался я: — Такая ты молодец!

— Хе-хе, спасибо! — Счастливо улыбнулась одноклассница.

— Нужно будет прийти в телевизор, — Поведал я ей кусочек маркетинговой стратегии, и, прежде чем Аракава успела напомнить, что «светиться» не хочет, добавил: — Наденем на тебя какой-нибудь «аниматорский» костюм, так что в лицо узнавать не будут.

— Хочу быть коровой! — Хихикнула она.

— Без проблем! — Хохотнул я и спросил: — Есть возможность сдать тесты досрочно с последующим недельным отдыхом в русском лагере на берегу Черного моря.

— Хо, я бы хотела попробовать нарисовать Черное море! — Мечтательно улыбнулась девушка.

— Значит нарисуешь! — Пообещал я и попросил: — Придешь на турнир поболеть за меня?

— Хе, неужели моя поддержка для тебя важна? — С ехидной улыбкой спросила она.

— Конечно! — Не стал цундерить я: — Ты же культовый персонаж!

— Хватит меня так называть! — Шутливо надулась она: — Когда ты так говоришь, я начинаю чувствовать себя какой-то древней, наполовину выцветшей фреской!

— Хорошо, не буду! — Хохотнув, пообещал я.

После перерыва на молоко и бутерброды, она застенчиво спросила:

— Значит, раз ты съездил «легендарно», мое аниме покажут в России?

— Да. А еще запустим мангу. С монетизацией там есть нюансы, но гонорар получишь как положено.

— Ты и так слишком меня балуешь! — Покраснела она.

— Все заслуженно! — Пожал я плечами, допил молоко и отправился на выход: — Завтра после школы поедем в Токио, на студию, снимать интервью с тобой.

— Хорошо! — Покладисто кивнула девушка.

— Как домой-то съездила?

Это про Золотую Неделю — она навещала родную ферму.

— Родители за меня очень рады! — Широко улыбнулся очередной счастливый ребенок, согрев мое сердечко: — Но на ферме сейчас полный хаос! — Хихикнула.

— Что поделать, — Улыбнулся я: — Развитие требует жертв!

— Нет, я совсем не против! — Покачала она головой: — Мы все очень тебе благодарны.

Глава семейства Аракава вместе с другими тамошними фермерами получили кучу денег на переформатирование своих ферм из молочных в мясные. Уже к осени мы откроем по всей Японии сетевуху «Одзава бургер». Чем я хуже Тимати, в конце концов? Молочная продукция, впрочем, тоже никуда не денется — это ведь тоже очень прибыльный бизнес.

Пробежавшись по остальным квартирам, порадовал всех новостью о запуске в СССР, пригласил на турнир («такая честь!») и потарахтел к дому. После подзарядки энергией от со всех сторон довольных работой на нашу контору культовых персонажей сонливость почти пропала, поэтому, никого не обнаружив дома (вредный кошак мог бы меня и встретить — больше двух недель не виделись!), решил сходить в гости к супружеской чете Сэки — познакомиться с Людиной дочкой и посмотреть на близнецов. Собрав подарки — у них, как и нас, есть всё, поэтому ограничимся сувениркой в виде плюшевого Чебурашки — привез из СССР, и привезенного оттуда же пищевого набора, включая опята, грузди и большой пучок редкого в Японии укропа с парой пачек семян. Малышам — заранее купленные мамой Хомурой по моей просьбе погремушки. Опять-таки, чисто для галочки — от близнецов (не конкретно этих, вообще от любых) японцы приходят в бурный восторг и буквально заваливают подарками. Родители Сэки-сана — не исключение.

Мопед не понадобится — помимо бабушек и дедушек, на нашей улице недавно поселилась и семья Сэки, в хорошем, просторном доме с садом типа нашего — Люда же тоже русская, поэтому, получив столько свободных (читай — засаженных плодовыми деревьями) площадей, развернулась во всю мощь, возведя теплицу, баньку и разбив аккуратные грядочки. Это — так сказать, на заднем дворе, а ведущая к дому дорожка обрела клумбы, которые вызывают уважение даже у Хэруки. Бонсай работы Аоки Ринтаро, само собой, тоже в наличии — свадебный подарок.

Отворив калитку, прошлепал по дорожке и позвонил в дверь. Я же не разбужу малышей?

— Кто там? — Раздался из-за закрытой двери детский голосочек. На японском, но с русским акцентом.

— Таня, это Одзава Иоши. Мама дома? — Спросил я.

— Дома, но она просила меня никому не открывать!

Хохотнув, ответил:

— Тогда сходи за мамой, и она решит, открывать или нет.

— Хорошо!

Подождал с минуту, и дверь открыла уже моя старшая подруга, одетая в красивый, расписанный цветами японский халат. Причесаться Люда успела, но выглядела немного истощенной — после родов она похудела на пару килограммов, а под глазами поселилась легкая синева. Несмотря на это, женщина прямо-таки светится изнутри от своего семейного счастья.

— Привет, Ёжик! — Улыбнулась она мне и обратилась к стоящей рядом пятилетней (день рождения бедному ребенку пришлось отмечать в больнице) златовласой девочке, одетой в сиреневый сарафанчик и гольфики: — Помнишь, я тебе фотографии показывала? Это он.

— Наш Ёжик? — С улыбкой спросила девочка у мамы.

— Да, — Кивнула Люда.

Мне нравится быть ёжиком — хороший тотемный зверь!

Девочка серьезно кивнула маме и отвесила мне глубокий, торжественный поклон:

— Спасибо за все, что ты для нас сделал, Ёжик!

Я сейчас заплачу! Вот оно — мое первое по-настоящему доброе дело (все сделанное для семьи — не считается!) в этом мире, а заодно — мощнейшее напоминание, что всё — не зря! С тех пор многое изменилось, но эта девочка для меня гораздо важнее других.

Поклонившись в ответ, покачал головой:

— Это тебе спасибо!

— За что? — Удивилась девочка.

— За то, что благодаря тебе я понял, для чего я здесь! — Благодарно улыбнулся я ей, залез в рюкзак и…

— Чебурашка!!! — Обрадовалась Таня, крепко обняла игрушку: — Спасибо, Ёжик!

— Совсем мне ребенка разбалуешь! — Подмигнула мне Люда.

— На то ты и мать, чтобы исправлять! — Подмигнул я ей в ответ.

— Зайдешь?

— Зайду!

И мы зашли.

— Вовремя ты, Адзуса и Цубаки как раз уснули, — Сказала Людмила, вешая мою куртку на крючок.

— А посмотреть можно? — Попросил я, сковыривая кроссовки.

— Конечно! — Улыбнулась она.

— Покажешь мне братьев? — Спросил я Танюшку.

— Покажу! — Радостно кивнула она.

По пути к лестнице с интересом осматривал дом — Людина рука чувствовалась везде и выражалась в вязаных салфеточках, горшках с цветами, мягких коврах и со вкусом подобранных цветах интерьера.

— Даже и не сказал бы, что вы только недавно заселились. Да еще и с детьми! И как ты все успеваешь? — Отвесил я комплимент хозяйке.

— Родители Онадэры помогают, — С улыбкой обернулась она, — Вот придут скоро, они все в магазин пошли. У нас сегодня семейный день!

— А у нас — семейный вечер! — Похвастался я.

— День рождения отмечать будете? — Спросила Люда и дернулась: — Ой, чего это я! Сейчас!

Она сбегала в гостиную и вынесла оттуда коллекционную лакшери-фигурку синего Гандама. Ржака!

— Спасибо! — С поклоном принял я подарок и отправил в рюкзак, достав взамен пищевой набор: — А я тут канал поставки советских продуктов наладил, это вам!

— Опята! — Аж зажмурилась от удовольствия Люда, и мы резко свернули на кухню, в которой тихонько бубнил стоящий на холодильнике небольшой телевизор.

Открыв баночку, женщина бросила мне шутливый упрек:

— Что ж ты пока я беременная была в СССР за грибами не съездил?

Прямо пальцами выловила гриб и с неземным блаженством на лице захрустела.

— Мама, руками едят только поросята! — Строго сделала ей замечание Таня.

— Эта так, — С улыбкой кивнула Люда и закрыла банку, спросив меня: — Ты голоден?

— Не-а! — Покачал я головой.

Тут в телеке пошла заставка новостей НХК, которая обильно демонстрировала мою рожу, а диктор обещал новеньких подробностей.

— Последнее время тебя много показывают! — Хихикнула Людмила и спросила: — Ты же добрый мальчик, зачем тебе эта драка?

— Потому что добро должно быть с кулаками! — Хохотнул я: — Придете за меня поболеть?

— Конечно! — Даже возмутилась она от такого вопроса: — А что тут еще есть? Укроп! А семена привез?

— Привез! — Улыбнулся я, достав пару пакетиков.

— Спасибо! — Обрадовалась Люда.

Тут на экране показали Джорджа Буша старшего. Заметив мой интерес, Люда сделала погромче, и мы услышали, как действующий президент США осуждает поведение Марки Марка и выражает уважение японскому народу в целом и нашему Императору в частности. Жесть! А не слишком ли велика честь? Кроме того, Джорджу, похоже, доложили, что большую часть лета я проведу на его территории, поэтому он пригласил меня поужинать в Белом доме в первых числах августа.

— Ты смотри как забегали! — Ехидно ощерилась Людмила.

Следом показали и бедолагу-Уолберга, который извинился перед моими соотечественниками, Императором, но не передо мной, чему я был очень рад — не хочу, чтобы бой сорвался.

Вздохнув, женщина уселась на стул, положила лицо на ладошки и с теплой улыбкой поведала, глядя на меня:

— Совсем ты важный стал! Смотри — целый президент американский извиняется!

Это ведь вполне можно считать извинениями.

— Смешно, да? — Хихикнул я.

— Забавно! — Хихикнула Люда и дернулась: — Ой, чего это я! Тебя покормить может?

— Да не, я сытый, ненадолго к вам зашел, с Таней познакомиться да на малышей посмотреть. Если сглаза не боитесь, конечно!

— Я — материалистка! — Фыркнула Людмила, и мы отправились смотреть на маленьких Сэки.

В комнату заходить не стали, посмотрели издалека — пусть спят, это же близнецы: проснется один, разбудит другого.

— Плохо выглядишь, Люд! — Сочувственно вздохнул я по пути обратно вниз: — Тебе бы няню, чтобы хотя бы высыпаться.

— Ерунда, — С улыбкой отмахнулась она: — Что эти няни понимают? Я же теперь домохозяйка, — Смачно выговорила она: — Поэтому хочу все делать сама! Ну и родители Онадэры помогают, бабушка с дедушкой.

— Бабушка и дедушка — хорошие! — С улыбкой добавила Танюшка.

— Хорошо с ними ладишь? — Улыбнулся я ей в ответ.

— Да! Это они подарили мне этот сарафан и еще кучу всего! — Похвасталась девочка.

— Все нормально, Ёжик, правда! — Успокоила меня Люда: — Они хорошие люди, не переживай.

— Хорошо, когда у хороших людей все хорошо! — Покивал я: — А я в Японию Пенкина Сергея привез, знаете такого?

— Он маме моей нравился. Яркий такой, голосистый, — Печально вздохнула она.

— Будет электронщину петь.

Женщина задумалась и кивнула:

— Это ты хорошо придумал, он идеально подходит.

— Твое мнение для меня очень важно! — Ничуть не покривив душой, ответил я: — А Долину Ларису знаешь?

— Боюсь, что нет, — Развела руками женщина и перегородила мне дорогу к выходу: — Давай я тебя хоть чаем-то напою!

— Давай! — Хохотнул я.

Прошли на кухню, Люда выставила на стол самодельные печеньки, налила нам всем чаю и спросила:

— Совсем я замоталась. Как там, в СССР?

— Очковтирательство, бардак, очереди, дефицит, — Пожал я плечами: — Но хорошие люди все эти минусы перекрывают.

— И природа? — Подмигнула мне Люда.

— И природа! — Хохотнул я и добавил: — Все еще лучше целой кучи стран в плане социальной справедливости. Я в санатории жил, вместе с шахтерами и рабочими.

— А с кем еще тебе жить? — Улыбнулась Люда: — У номенклатурных козлов-то все своё: и санатории, и поликлиники, и магазины. Только народ им чужой!

— Переродились, — Вздохнул я.

— Именно! — Обрадовалась пониманию Людмила.

— А еще меня Примадонна кошмарить пытается! — Гоготнул я.

— Что? Пугачева?! — Вытаращилась Люда: — Я думала ее по твоей просьбе на День Победы рядом с тобой посадили — главная наша звезда же.

— Сама приперлась, представляешь? — Пожаловался я Людмиле на нехорошую Пугачиху: — Я с Кургиняном попросился сидеть, а она явочным порядком его место заняла, и как будто так и надо!

— Слышала я про нее, — Поджала губки женщина: — Говорят, на самом верху связи имеет. А знаешь как она живет? У меня знакомая есть, у нее подруга английский на дому преподает — вот она к дочери Пугачевой, Кристине, ходила. Ой, Ёжик, ты вот богатый человек, а ведешь себя скромно, вон на улице в таком виде встретишь — обычный мальчик! И дом у вас не сильно-то от нашего отличается. А у нее квартир куча, в той, куда подруга знакомой ходила — все сплошь импортное, все в золоте и бархате! У Кристины игрушек целая комната, сплошь зарубежные, нашим детям такое и не снилось…

Я хмыкнул.

— Ну мы-то теперь уже японцы, — Развела руками Люда и продолжила: — Три няни, массажист, учителей-надомников куча, шубы лисьи, шубы каракулевые, песцовые. Да у нас так даже министры не живут, как она — и все недовольна, все ее не ценят! И это еще в семидесятых было, что там у нее сейчас даже представить страшно.

— Проблема многих советских артистов в том, что они живут лучше народа в сотни раз, а хотят жить лучше в миллионы! — Позволил я себе поругать «буржуев».

— Вот-вот, лучше и не скажешь! — Одобрила Люда: — А почему «кошмарит»-то?

— Песню она у меня выпросила на параде еще — я же понимаю, что раз она вот такие вещи себе позволяет, значит тетка важная. А я детям мультики привез! Всем детям, не только Кристинам! Обидится Пугачева — начнет палки в колеса вставлять, погубит проект. Вот и пообещал ей песню. Потом мы в Канны поехали, на кинофестиваль… Набрал советских актеров кучу, кстати, к осени подтянутся, третий сезон «Зачарованных» с ними снимать будем! — Похвастался я.

— А кого? — Заинтересовалась Люда.

Перечислил всех, кого вспомнил.

— Ой, Ёжик, какой ты молодец! — Обрадовалась она: — Познакомишь?

— Конечно! — Охотно пообещал я и вернулся к основной теме: — Ну и мы с Хэруки и нашим послом в Малый пошли, на «Грозу».

— Хороший выбор! — Одобрила Людмила.

— А там — опять она, про песню напомнила и брошку в виде эхинацеи Хэруки подарила. Ей-то ничего, она привыкла, что не все люди в цветах разбираются, а я — напрягся.

— Почему? — Удивилась Люда: — Я просто не очень разбираюсь, так, основное только.

— Одно из значений эхинацеи: «Я за тобой внимательно слежу!», — Пояснил я: — Когда любимый человек такое дарит — это мило и приятно, а когда «левый» — это же натурально жуть! Послание прямо как у мафии!

— Офигеть! — Оценила всю глубину падения Примадонны женщина.

— Мама, не ругайся! — Проглотив кусочек печеньки, сделала замечание Танюшка.

— Не буду! — С улыбкой пообещала ей мама.

— Ну вот и напишу ей песню про то, как она гордится тем, что мужика из чужой семьи увела! — Ехидно хохотнул я: — Она точно возьмет — там шлягер без дураков всесоюзного масштаба.

— Как коварно! — Хихикнула Люда: — Ее же все женщины Союза ненавидеть начнут! Опасный ты человек, Ёжик!

— Должны же у меня быть иголки! — Улыбнулся я.

Глава 8

Попрощавшись с Людой, сходил домой — родни еще нет. Ну ладно, значит, у меня есть время съездить к дяде Феде. Пополнив запас грибов и сунув в рюкзак пяток томиков Стругацких — они мужику нравятся — уселся на мопед и выехал за ворота. Федор живет на окраине, неподалеку от одного из заводов «Хонды» — удобно, десять минут пешком и уже на работе. Добравшись до тихой улочки, не забывая поглядывать на развешанные над перекрестками зеркала (межпространственный грузовик-сан не дремлет!), подъехал к Фединому домику — небольшой, но новый и светлый. Маленький сад полностью переоборудован под огород — тяжело без него русскому человеку на чужбине. Как только мужик получил пожизненный контракт в «Хонде», вместе с ним ему выдали ипотеку с отрицательным процентом. Моя заслуга тут только косвенная, корпоративные дроны все сделали сами — просто чтобы мне было приятно.

Позвонил в дверь, подождал, позвонил еще раз. Никого! И почему я не позвонил по телефону заранее?

— Поцеловал пробой, да пойду домой! — Расстроенно пожаловался я двери и услышал за спиной добродушный ржач.

Обернувшись, пожал руку дяде Феде — во второй он держал пакет из минимаркета.

— Вовремя ты! — Заявил он, открывая передо мной дверь: — Как раз к обеду!

К этому моменту я уже проголодался, поэтому отказываться не стал, и мы в четыре руку нажарили курицы с рисом. Жилище Федора, похоже, функционирует по принципу: «Телек с диваном есть и ладно». Женить его, чтоли.

— И еще вот! — Заявил я, выставляя на стол грибочки.

— Хорош! — Оценил дядя Федя: — Я грибы-то люблю, но шиитаке эти… — Махнул рукой, мол, в гробу я их видел.

— У меня с СССР сделка — я им канал с мультиками в телевизоре, а они мне — продукты! — Похвастался я: — Напиши список чего не хватает, дядь Федь, чтоб посольские не расслаблялись.

— Им полезно! — Хрюкнул мужик, мы итатакимаснули и принялись за дело.

— Как дела-то у тебя? — Очистив тарелку, спросил я.

— Нормально, — Пожал он плечами: — Работаю, язык учу, с неграми дружу — они как-то подушевнее филиппинцев. Цех у нас, так сказать, «интернациональный», — Хмыкнул он.

— Сережка как? — Спросил я про его сына.

— В сентябре выписать обещали, — Просветлел лицом дядя Федя и спросил: — А ты, значит боец теперь?

— Я от скуки — на все руки! — Процитировал я: — Придешь за меня поболеть?

— Конечно! — Кивнул мужик и добавил: — Мы ММА это твое всем коллективом смотрим, в обед обсуждаем, вместо баб.

— Хорошая передача получилась, — С улыбкой кивнул я.

— А Джон мне эту песню показал, Марка этого, — Дядя Федя одобрительно хлопнул меня по плечу: — Правильно все сделал, за такие слова все зубы надо выбивать!

— Вот и я так решил, — Благодарно улыбнулся я.

Мотивации много не бывает!

— Как там на родине-то? — Поинтересовался мужик.

— Дефицит, очковтирательство, бардак, очереди, но люди хорошие, — Ответил я ему то же, что и Люде.

— Ничего не изменилось, значит, — Хмыкнул он.

— Не знаю, не жил, — С улыбкой развел я руками.

— О! — Вдруг ожил он и сходил в подвал, откуда вернулся с поблескивающей лаком телескопической удочкой: — С прошедшим! — Вручил он мне девайс: — Это от нашего цеха тебе, за ММА! — Хохотнул дядя Федя.

— Сами сделали? — Спросил я, не найдя никаких надписей.

— Кроме катушки, — Кивнул мужик: — Не волнуйся, мы на нее чуть ли не центнер подвешивали — хрен сломаешь!

— Спасибо! — От души поблагодарил я, убрал удочку в рюкзак, выдал дяде Феди книжки, попросив вернуть, когда дочитает — тоже почитаю, как время будет — попрощался и отправился домой.

* * *

— С возвращением!!! — Поприветствовал меня родной класс, когда я зашел в автобус.

Улыбнувшись, поблагодарил ребят с глубоким поклоном и пошел вдоль рядов, раздавая одноклассникам небольшие пакетики с ассорти из советских конфет. Деточки радовались и тут же начинали портить зубы. Раздав все, остался в хвосте автобуса и с улыбкой покачал головой на щедрое предложение одноклассника уступить мне место.

— Ну что, сегодня у тебя большой день? — Спросил я Белую Молнию, дождался напряженного кивка и обратился к ребятам: — Поддержим сегодня единственного легкоатлета класса?

Народ послушно откликнулся одобрительным гулом, я с улыбкой хлопнул падшего, но вставшего на путь исправления блондина по плечу и отправился на свое место.

— Доброе утро, Иоши-сама! — Поприветствовала меня сидящая через проход Нанако.

— Доброе утро! — Улыбнулся я ей в ответ.

— Эта неделя будет по-настоящему сложной! — «Обрадовала» она меня.

— Огласи весь список, пожалуйста! — Мужественно вздохнул я.

— Да! — Кивнула Нанако и полезла за бумажками.

— Извини, подожди немного! — Попросил я, заметив несколько растерянные мордашки ребят.

Причина проста — в автобус вошла Хэруки, которая отныне имеет просто заоблачную репутацию — полностью заслуженную! Считаем: многомиллионный тираж книги — раз! Показанное по телеку аниме по ее первой сказке (рисуем и другие) — два! Интервью на НХК — три! Полноценный изобретательский патент — четыре! Открытая лягушка — пять! Ну и да, она — моя невеста, что тоже прямо немаловажно — шесть!

— Поздравляем с открытием! — Хором поприветствовали мы ее и поаплодировали красной от смущения, благодарно кланяющейся лучшей девочке.

Когда она заняла свое место рядышком со мной, Нанако начала оглашать список накопившихся дел — вчера после разговора с дедом Казумой («ты — мужчина, поэтому вправе решать за себя сам! Но количество тренировок придется удвоить!») и созвона с Кацуо-сенсеем («У тебя хороший удар, но тренировки придется удвоить, чтобы сделать его еще лучше!»), я созвонился с Нанако и попросил ее внести ежедневные тренировки в расписание. Оглашала она его всю дорогу до школы, и мне с огромным трудом удалось удержаться и не схватиться за голову — не могу же я так потерять лицо! Я нужен сразу везде и подолгу — пока я тусовался по СССР и Каннам, «конвейеры» продолжали исправно крутиться, и теперь весь контент нуждается в просмотре и одобрении. Кроме этого — ОЧЕНЬ важное совещание с корпоративными дедами на площадях «Нинтендо» — это сегодня. Далее — монтаж «Тревел блога», тоже сегодня. Еще — целая куча интервью разным телеканалам. Желательно сегодня, да. Визит к математикам Токийского университета — ректор лично попросил меня прибыть СЕГОДНЯ. Это — только самое важное, дел «по мелочи» накопилось в десяток раз больше. Вывод? Сегодня — последний мой полноценный учебный школьный день в этом учебном году. Деточки расстроились, но что поделать. Стоп, а почему "в учебном году"? Он же только начался! Ох уж эта инерция мышления. "Последний полноценный учебный школьный день в этом триместре". Вот так правильно!

И в какой момент моя няшная повседневность скатилась в гребаный производственный роман?! Что я за идиот? Зачем я взялся сразу и за все?! Вдох-выдох. Я усердно работаю, чтобы потом спокойно лежать на диване и плевать в потолок!

— Соревнования легкоатлетов я пропускать не буду! — Заявил я: — Но сразу после них двинем на студию, — Подмигнул Аракаве — готовься, мол: — Отснимем специального гостя, — Ребята оживились: — И поедем в «Нинтендо», это все равно никак не отложить, я же не могу показать неуважение к таким важным людям. Сразу оттуда — в Токийский, математика — это супер важно. Ну а ночевать буду на студии, там в монтажке есть диван. И тренировка между математикой и монтажом, придется привезти дедушку в Токио. Октагон там рядом, так что так даже удобнее.

Кивнув, Нанако взялась за телефон и первой покинула автобус — чтобы встречающая нас с Хэруки толпа не мешала. Поклоны, ликование, почетная грамота от управления образованием для лучшей девочки, «комната выдачи автографов», уроки, и можно двигать на школьный стадион — любоваться завершением дуги характера моего блудного друга Кейташи!

* * *

— …И побеждает талантливый первогодка Накадзима Дай! Кто мог ожидать такой поворот? — Нагнетал ХАЙП сидящий рядом со мной штатный школьный комментатор Шоджи Кикути, ныне — ученик третьего класса старшей школы.

Я уже привычно «залетел» на слот почетного со-комментатора, а перед началом соревнований Шоджи-семпай не утерпел и похвастался, что ему уже приставили первогодку — обучаться основам ремесла. Далее похвастался радужными карьерными перспективами — он получил «инвайт» от одного из комментаторских ПТУ, и вполне возможно, что однажды мы все услышим его по телевизору.

— Возможно даже в качестве комментатора ММА на канале «Хонда+»! — Улыбнулся я на это.

— Это — огромная честь, Одзава-сенсей! — Дико обрадовался пацан в ответ.

Люблю причинять людям радость! Увы, придется вернуться в здесь и сейчас, потому что нужно вручить победителю почетную грамоту, стараясь не глядеть на скорбно бредущего к раздевалке блондина.

— Поздравляю с заслуженной победой, Накадзима-сан! — С поклоном вручил я грамоту победителю, который оказался выше меня на целую голову. Длинноногий, блин — вот она «ловушка антропометрии», о которую просто обязан был споткнуться Кейташи.

— Принимать награду из ваших рук — огромная честь, Одзава-сенсей! — Радостно поблагодарил победитель генетической лотереи.

Наградив остальных победителей, постоял рядом с толкающим речь новым директором Такеши-сенсеем, попозировал для кучи коллективных фото и отправился к раздевалке, по пути отловив Исиду Кайоши:

— Извини, в свете новых событий наш спарринг придется отложить.

— Ничего, — С улыбкой покачал он головой: — Этот гайдзин зарвался, и кто-то должен поставить его на место. Хочешь научу тебя паре приемов?

— Это — хорошая идея! — Оценил я: — Сможешь завтра вечером прийти ко мне домой? Обычно мой дедушка тренирует меня там.

Днем меня будут гонять по октагону в Токио, а вечерами — по старому доброму подвалу.

— А какой дисциплине учит тебя твой дед? — Заинтересовался Кайоши.

— Дзюдо! — Радостно ответил я.

— Вот как? — Обрадовался пацан: — И какой у него дан?

— Мой дедушка — Хирано Казума-сихан! — Невинно улыбнулся я.

— Чтооо?!! — Полезли на лоб его глаза.

— Так вышло, — Развел я руками.

— Боюсь, в таком случае это ты должен показывать мне приемы, Иоши! — Хмыкнул он.

— Ты много лет занимаешься, а я — месяца три, — Покачал я головой: — Да, это индивидуальные тренировки, но чудес не бывает, — Пожал я плечами: — Так что, если поработаешь со мной под руководством дедушки, буду благодарен.

— Я совсем не обиделся! — Хохотнул Кайоши и поклонился в ответ: — Я с радостью буду заниматься вместе с тобой под руководством уважаемого Хирано-сихана!

Ништяк, идея с дедом обговаривалась, поэтому он будет только рад.

Проскользнув в раздевалку, прошел вдоль шкафчиков, и в самом конце нашел сидящего у стены, уткнувшись лицом в обнимающие колени руки, Кейташи.

— Сочувствую, — Хлопнул я его по плечу, усаживаясь рядом и вынимая из сумки пару баночек газировки «Одзава кола» — нифига не хуже американских аналогов!

— Почему ты со мной нянчишься? — Буркнул блондин, отвернувшись от меня.

— Потому что ты потешный! — Честно ответил я: — Друг-блондин это важно для повседневной школьной жизни!

— Почему? — Удивился Белая Молния.

— Не знаю, — Пожал я плечами с искренним наслаждением слушая звук, с которым открывается баночка — «вкусные звуки» должны быть во всей нашей продукции! — Так уж сложилось, и не мне с этим спорить. Попей газировочки, и жизнь покажется веселее! — Дал блондину дельный совет, протянув банку.

— Я уйду из клуба легкой атлетики, — Проигнорировал он гостинец.

— И правильно — в беге тебе ничего не светит, — Отхлебнув вкуснятины, бессердечно одобрил его решение я: — Антропометрия, мать его! Все говорят, что важны только усилия, но это — только половина правды. Мы же изначально рождаемся разными.

— Да, я смотрел тот выпуск с профессором, — Кивнул Кейташи.

— Я бы рекомендовал тебе перейти в бейсбол.

— Что? — Удивился он и оскалился: — Боя еще не было, а мозги уже отбили?

— Вот таким ты мне нравишься гораздо больше! — Хохотнул я: — Подумай сам — ты ведь реально быстрый. Осталось научиться махать битой и кидать мячик.

— Легко сказать! — Фыркнул Белая Молния, соизволив принять банку: — Спасибо, мне нравится ваша газировка.

— Это хорошо! — Улыбнулся я: — Давай наймем тебе персонального тренера.

— Я попрошу отца, — Кивнул он и начал сеанс самомотивации: — В конце концов, что я теряю? Я достаточно умен, чтобы поступить в Токийский только головой, без спортивных квот.

— Верно! — Поддакнул я.

— А на бейсбол мне всегда было плевать! — Добавил он и хохотнул: — Это же будет офигеть как смешно, если у меня получится умыть тех, кто посвятил этой унылой игре всю жизнь!

— Согласен! — Хохотнул я.

— И может быть, когда я стану чемпионом, Кохэку снова обратит на меня внимание!

— Ага! — Автоматически кивнул я.

— Ты правда так считаешь?! — Прямо-таки засветившись от переполнившей его надежды, спросил блондин.

— Не знаю, — Покачал я головой: — Просто не хотел портить момент твоего внутреннего перерождения!

— Тц! — Расстроился Белая Молния и выхлебал газировку залпом, закономерно чихнув от полезших в нос газов.

— Сильногазированная! — Гордо поведал я и поднялся на ноги: — Ладно, бежать надо. В русский лагерь со мной поедешь? На Черное море в последнюю неделю июня. Тесты заранее сдадим.

— А Кохэку поедет? — Задал он полностью ожидаемый вопрос.

— Хэруки говорит, что да — она ее звала.

— Тогда я в деле! — Радостно кивнул он.

— Тогда поговори с родителями, нужно документы сделать. У меня теперь очень хорошие связи в посольстве СССР! — Похвастался я.

— А где у тебя связей нет! — Фыркнул он, мы пожали руки, и я потопал к воротам.

Аракава, которая летит в Токио со мной, с супер таинственным видом уселась в такси, мы с Нанако — в привычный лимузин.

— Как там со сборами «Эйс Вентуры»? — Спросил я секретаря.

— Больше пятидесяти миллионов в США и чуть больше двадцати — у нас! — Поведала она: — С Индией пока не ясно, в Южной Корее — шестнадцать, а Китай фильм закупать отказался.

— Неплохо! — Оценил я: — Если рецензии от важных киноперсонажей?

— Есть! — Кивнула Нанако и протянула мне свеженький «Empire» с большой статьей Полин Кейл.

Кинобабка как следует макнула перо в дерьмо, чтобы пройтись по падшему Иоши и — ржака! — «совершенно испортившему многообещающий талант» Сталлоне. Спасибо, что сняла с меня ответственность за такую хорошую комедию, Кейл-сенсей! Доставалось и Керри, которому «место в ситкомах», и Шедьяку, который «после такого дебюта канет в небытие». Помимо праведного негодования, источала она и сожаление о том, что слишком сильно хвалила мои «ранние» работы — избаловала мол.

— Потрясающее самомнение! — Оценил я такой поворот.

— Такой как она никогда не понять всей многогранности таланта Иоши-самы! — Улыбнулась верная Нанако.

— Мне тебя просто жутко не хватало в поездке! — Честно признался я ей: — Пришлось очень много всякого записывать и запоминать. Извини, но пока тебя у меня не отобрали, я даже не замечал, НАСКОЛЬКО ты полезная.

— Вы слишком добры ко мне, Иоши-сама! — Залившись краской, счастливо пролепетала Нанако.

— Поэтому я бы очень хотел, чтобы ты поехала с нами на Черное море.

— С радостью! — Кивнула она.

— Сколько глав «Рейвмастера» накопилось? — Поинтересовался я процессом исправления мелкого Хиро-куна, который мне как младший брат.

— Восемнадцать! — Ответила Нанако и добавила: — Хиро-кун очень старается, и ему удалось уговорить мистера Джонсона не выгонять его из школы на ночь в субботу!

— Пугающие навыки малолетнего «шныря», — Вздохнул я.

— Как и ожидалось от любимой шестерки Иоши-самы! — Хихикнула секретарь.

Глава 9

— Я так волнуюсь! — Мило краснея, пожаловалась Аракава, когда мы прибыли в Токио, где необходимость прятаться отпала, и мы все вместе отправились на студию.

— Не переживай! — Пожал я плечами: — Это же не прямой эфир. Если что-то пойдет не так — просто вырежем.

— И как ты с этим справляешься, Иоши-кун? — Вздохнула мангака.

— Уже — спинным мозгом! — Хохотнул я: — Давай-ка пройдемся по сценарию, чтобы твой спинной мозг тоже взял всю работу на себя!

Девушки хихикнули, и Нанако выдала нам листочки. Проговорив реплики и порядок действий, доехали до студии, и Аракава надела маску анимешной коровы, потому что «заслон из фанатов» никуда не делся. Появление этакого сюрприза заставило ребят оживиться — неспроста же!

— Завтра вместе с дневником покажем новую рубрику. Называется «Кто это сделал?». В ней я буду знакомить людей с нашими авторами. Первый гость, — Указал на смущенно переминающуюся с ноги на ногу творческую единицу: — Аракава Хирому-сенсей.

— А почему Аракава-сенсей в маске? — Раздался голос из толпы.

Я демонстративно устранился от ответа, поэтому девушке пришлось самой:

— Простите, я боюсь известности, и для меня достаточно того, что моя манга нравится людям!

На самом деле не боится, а просто не хочет. «На ферме мне приходилось помогать принимать роды у коров, и с тех пор я мало чего боюсь» — сказала мне она.

Народ ломанулся нести благую весть друзьям и знакомым, а довольный я повел девушек вдоль павильонов. Тот факт, что автором хитовой сёнен(!)-манги оказалась девушка, добавит «Алхимику» популярности. Кроме того, у нее — отличная фигурка! А еще — она вся такая анонимная! Что это, как не отличный инфоповод для долгих и увлекательных обсуждений на школьных переменах? Разумеется, есть и другая сторона: «Как эта девка посмела лезть в маскулинный жанр «сёнен»?!», но Аракаве мы такие письма показывать не будем — почтовый отдел пропускает только комплименты и конструктивную критику.

Зашли в небольшой свежекупленный кусок павильона — здесь буду снимать себя и моих «гостей». Мне снимать такие штуки еще много-много лет, поэтому лучше выкупить в собственность, чем арендовать. Обстановка стандартная, вариант «ток-шоу»: стол ведущего и кресло гостя. Вместо окна с хорошим видом — приклеенная панорама ночного Токио, вместо задника — аниме коллаж нашей интеллектуальной собственности (включая еще не вышедшие проекты — еще одна хорошая тема для обсуждения), обрамляющий название передачи — все шрифты нам теперь разрабатывает талантливый каллиграф бабушка Томое, и все признают, что она хорошо справляется. Отправлю ее в творческую группу к Кишимото Сейши, помогать придумывать «Ханду-куна». Туда же «прикреплю» Окаду и самого себя в качестве творческого руководителя, но это уже после боя.

К нам подошел режиссер, раскланялись и отправили Аракаву в гримерку — завершать превращение в корову. Я же усадил Нанако так, чтобы видеть ее краем глаза при взгляде в основную камеру (просто чтобы мне было приятнее), демонстративно кивнул правильно расставленным на столе фигуркам и мягким игрушкам по «Стальному Алхимику» — это чтобы порадовать студийных дронов, которые этим занимались — и уселся на стул. Удобный — я ж себе не враг!

Вот и наша «коровка»! Выглядит супер моэшно! Встав со стула, увел копытное за кулисы, морально поддержал:

— Это НЕ прямой эфир!

— Да! — Кивнула мне животинка, мы дождались сигнала включения камер, и под отбивку я вышел на сцену.

Поклоны-здрасьте, за стол, руки в замок перед собой, улыбка на роже — вкл!

— Уважаемые телезрители, многие из вас уже имели удовольствие прочитать новую мангу «Стальной Алхимик» от «Одзава анимейшон» в великолепном журнале «Wheekly Shonen Magazine», — Достал из ящика стола журнал, продемонстрировал самый прикольный разворот: — Благодаря вам, нам удалось занять третье место рейтинга после первой же главы! Спасибо вам за это огромное! — Подъем, поклон, обратно: — По такому замечательному поводу мне была поручена (поручена мной же!) почетная миссия — представить нашего талантливого автора Японии! Итак, без долгих предисловий — Аракава Хирому-сенсей!

Под потешную музычку в студию зашла замаскированная одноклассница, поклонилась и заняла свое место в кресле.

— Спасибо, что согласились прийти, Аракава-сенсей!

— Спасибо, что пригласили, Одзава-сенсей!

— Стоп! — Скомандовал я и улыбнулся коровке: — Не из-за тебя! — Перевел взгляд на напрягшихся студийных дронов: — Прикрепите уважаемому сенсею «петличку», пожалуйста!

Звукорежиссер забормотал извинения и быстренько прикрепил на корову микрофон.

— Давай еще раз со «спасибо», — Попросил я одноклассницу.

— Хорошо! — Покладисто кивнула она, потешно махнув коровьими ушами.

Повторили, и я, так сказать, сразу взял корову за рога:

— Почему вы в костюме, Аракава-сенсей? Вы любите коров?

— А вы что-то имеете против коров? — Ответила она вопросом на вопрос.

Сымитировал задумчивость:

— Нет, коровы мне нравятся!

Какой хороший контент для наших индийских зрителей!

— Спасибо за комплимент, Одзава-сенсей! — Поклонилась девушка.

— Кажется, мы немного потерялись, — Почесал я в затылке: — Дайте, пожалуйста, сценарий!

Команды «стоп» не было, поэтому прямо в кадр зашел дрон в костюме грибочка из «Марио» и вручил сценарий. На монтаже этот фрагмент получит черно-белый фильтр и двойную скорость. Полистав бумажки, пошлепал губами — типа что-то говорю — и «гриб» покинул сцену.

— Нет, все было правильно! — Озадаченно потрогал подбородок и «скомандовал»: — Ладно, продолжаем! Итак, почему вы в костюме коровы, Аракава-сенсей?

— Извините, я немного боюсь известности, поэтому для меня достаточно того, что моя манга нравится людям! — С глубоким поклоном ответила она камере.

— Какая похвальная скромность! — Похвалил я мангаку.

— Вы слишком добры ко мне, Одзава-сенсей! — Поклонилась она мне: — Все совсем не так, просто я — жуткая трусиха! — Поклон камере: — Но я с огромной радостью буду отвечать на ваши письма, если вы сочтете меня достойным другом по переписке!

— Что ж, сенсей, тогда покажите нашим зрителям свой автограф, чтобы избежать недоразумений.

Подделают и продадут же!

— Да! — Кивнула она, неуклюже взяла копытцами (это ОЧЕНЬ хороший костюм) гротескно-огромный маркер и оставила прямо на пустом месте задника корявый автограф.

Как много моэ!

— Боюсь, придется попробовать снова! — Безжалостно скомандовал я.

«Коровка» растерянно потопталась, решительно кивнула и «отломала» себе копытце — на этом моменте добавим треск и «потусторонний вопль ужаса» — явив нам ладошку.

— Так вы все-таки человек! — Облегченно выдохнул я.

— А? Вы и вправду считали меня коровой?! — Сымитировав возмущение, девушка метко запустила мне по голове «копытом».

— Потёмкин! — Процитировал я пока не существующую Конату Идзуми, схватившись за голову.

— Извините! — Поклонилась девушка камере, губкой стерла старый вариант, и аккуратно вывела на освободившемся месте свой автограф.

Обернувшись, сложила ручки на вымени и глубоко поклонилась:

— Огромное спасибо за то, что читаете мою мангу! Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания!

— Стоп! Отлично справилась! — Похвалил я Аракаву.

— Спасибо! — Поблагодарила она.

— Нанако, вызови, пожалуйста, сенсею такси до вертолета!

— Да! — Кивнула секретарь и полезла за мобильником.

— Спасибо! — Поблагодарила одноклассница и за это, и скрылась в гримерке.

Пока Нанако решала транспортный вопрос, я предупредил дронов, что на монтаж приеду уже поздним вечером (потому что японские деды — очень душные, и быстро меня не отпустят!), и мы покинули студию, направившись в Киото.

* * *

По пути у секретаря запиликал мобильник. Взяв трубку, она почти сразу отключилась и поведала мне:

— Протокол «Ева».

— Отлично! — Довольно потер я руки: — Дня через два съездим.

— Хорошо! — Кивнула Нанако и записала новую задачу в блокнотик.

Вот и здание «Нинтендо» — мы прибыли раньше, поэтому были накормлены людьми-грибами в столовке в компании Кутараги Кэна — он, само собой, в этой ситуации полностью за меня. Как и ожидалось от ручного директора с премией «за успешность» вместо зарплаты!

Отправились в конференц-зал, поздоровались с Уэмурой Масаюки и Ёкой-сенсеями. Минут десять поготовились ко встрече, проговорив ряд цифр, и наконец-то прибыли генеральные корпоративные деды с пачкой секретарей. Можно начинать. Нанако отправляется за проектор, я — на «подиум».

Сначала выдал краткий отчет о том, насколько сильно «девкит» повлиял на скорость разработки — мы еще в начале пути, но экономия человекачасов уже больше четверти! — это для доказательства собственной полезности. Далее Кутараги-сенсей отчитался о потраченном бюджете и планах на дальнейшее его освоение. После этого Ёкой-сенсей рассказал о начале разработки «Метроида» и супер классной штуке — гигагайд для сторонних разработчиков, куда наши и «Нинтендовские» разрабы заносят свой опыт работы с «девкитами» — говорят, позволит обойти очень много технических трудностей.

Деды скупо похвалили нас, и Ямаути-сенсей, на правах хозяина «Нинтенды», спросил:

— Мы бы хотели, чтобы вы объяснились по поводу целой кучи патентов, Одзава-сенсей!

— Да, Ямаути-сама! — Поклонился послушный мальчик, и начал пророчествовать:

— Рано или поздно игры перейдут в трехмерное пространство. То, что происходит сейчас — всего лишь первые робкие шаги.

Деды покивали — не секрет, мол.

— Кроме того, возрастут и возможности! Например, примерно так я вижу условную игру про воина с мечом!

Нанако щелкнула кнопкой, и на экране появилось схематичное изображение интерфейса игры «Dark Souls». Рядом — раскладка управления на примере запатентованного мной «Дуалшока».

— Как вы можете видеть, геймпада «Супер Фамикома» совершенно недостаточно — банально не хватит кнопок! Кроме того, эти «стики», — Нанако сменила слайд на подробное изображение геймпада: — Отвечают за передвижение в игровом пространстве и камеру. На них можно нажимать — считай, две дополнительных кнопки. Еще — в отличие от крестовины, где только два положения — вкл и выкл — «стик» обладает гораздо большей чувствительностью. Например, если отклонить стик немного, персонаж будет двигаться медленнее. Отклонить полностью — побежит.

— Что ж, это звучит разумно, Одзава-сенсей, — Покивал генеральный «Сони»: — Но почему вы оформили патенты на себя, а не всех присутствующих?

— А какая разница? — Включил я дурачка: — «Одзава Геймс» — наше общее предприятие, поэтому для «Нинтендо» патент будет доступен без всяких условий, — Невинная улыбка: — Мы ведь делаем общее дело, а я просто постарался как можно сильнее усложнить жизнь нашим конкурентам!

Тадао Касио — этот уже благополучно зароманшен — улыбнулся:

— У вас прекрасно получилось, юноша!

— Спасибо, Касио-сама! — Благодарно поклонился я.

— Конкурентов это не остановит. Та же «Сега» точно не пойдет за патентом к нам, — Заметил «родной» «хондовский» Кавамото-сама.

— Уверен, что они что-нибудь придумают, — Кивнул я: — Можно попробовать обойтись без «стиков» еще одно поколение — и «Сега» так и сделает. Но, увы, рано или поздно все признают, что это, — Указал на экран: — Наиболее рациональное решение из возможных. Конечно, они могут попробовать сделать так… — Слайд сменился: — Или так! Или так! Еще можно попробовать вот так! Ой! — Прикрыл рот ладошками и издевательски захихикал: — Они же не смогут — все запатентовано!

Деды снисходительно поулыбались, и разрешили мне свалить — дальше они будут совещаться без меня. Ну и нормально, все равно у них выбора нет — пара минут моей расстроенной рожи в телевизоре, и народ выйдет на площади, чтобы бросать «фамикомы», «волкмены» и часики «Касио» в костер.

— Хорошо справилась! — Привычно похвалил я Нанако.

— Спасибо! — Привычно, но неизменно мило покраснела она.

Вот он — отечественный МГУ. Тут я уже бывал на награждении, но сейчас мы идем в математическое крыло, у входа в который нас встретили настоящие светила японской науки: пожилой гигаматематик Ивасава Кенкичи, ректор Токийского Университета по профессии и физик по предназначению Акито Арима — он чуть моложе гигаматематика. Рядом с ними — мой дедушка Наоки (куда я на такое важное мероприятие без взрослых!), который с первыми двумя знаком. Кроме них — глава школы научных дисциплин — этакий «декан над деканами», который объединяет все естественнонаучные факультеты. Зовут Икуо Куширо, по направлению — геолог. Присутствовали и сошки поменьше в виде работников кафедры математики Йосуюки Кавахагаши, Хикосабуро Коматсу и Масамичи Такесаки. Йохоку представляет лично директор Такеши, «Хонду» — очередной безликий корпоративный дрон. Аудиторию по моему настоянию оборудовали многочисленными камерами, чтобы любой желающий мог убедиться, что никто мне ничего не подсказывает.

Раскланялись, и я пошел к доске, чтобы провести около нее следующие пару часов, повторяя доказательство невозможности предсказать будущее и изменить прошлое. Народ внимательно слушал и конспектировал. Когда я закончил, мне вежливо поаплодировали и похвалили. Камеры можно выключить.

— Для меня — огромная честь быть здесь. Кроме того, я счастлив показать миру мощь отечественной математики. Через два года я поступлю в Токийский Университет, и клянусь заняться математикой всерьез.

Деды озадаченно переглянулись.

— Но сейчас для всей Японии будет полезней, если я сосредоточусь на бизнесе. Нашу великую родину ждут тяжелые времена, и я намерен платить как можно больше налогов в пустеющую с пугающей скоростью казну!

Деды начали понимать.

— Моя цель — к окончанию школы довести годовой оборот нашей семейной фирмы до миллиарда долларов.

Деды заерзали.

— Но науке помочь очень хочется. Предлагаю поступить так: мой прежний классный руководитель и замечательный математик Араки-сенсей в данный момент повышает уровень успеваемости в одной из спецшкол префектуры Тотиги.

Такая вот система в Японии — офигенно хорошего учителя (а благодаря одному попаданцу Араки-сенсей считается одним из лучших) по истечении контракта с нормальной школой могут принудительно засунуть в школу убогую — повышать общий уровень.

Деды сочувственно поморщились — в спецшколе плохо не только трудным подросткам.

— Я бы хотел видеть его в качестве моего куратора по взаимодействию с кафедрой математики. Кроме того — сопровождающим в поездке в Китай. А сейчас, в качестве доказательства серьезности моих намерений и демонстрации потенциала, я готов доказать великую теорему Ферма.

Гипотезу Пуанкаре пока придержим.

Деды вылупили пожилые глаза, и ректор кашлянул в кулак:

— Прошу, Одзава-сенсей!

— Мотор! — Скомандовал я операторам и пошел к своевременно «подтащенной» чистой доске, разобравшись с Фермо́й за жалких полтора часа.

Еще полтора часа ушло на священный трепет и ласковые вопросы уровня «как ты это сделал, сучонок?!». Когда вопросы иссякли, ректор решил меня расстроить:

— Все это нужно опубликовать в журнале для рассмотрения и подтверждения твоего доказательства мировой наукой.

Кивнув, я выкатил предложение:

— В нашей стране сейчас существует два журнала, «Журнал математического сообщества Японии» и «Математический журнал Японии». Фонд «Хонда» уполномочил меня предложить вам объединить их в один и начать издавать сразу на всех востребованных языках. Данное доказательство, — Постучал по доске: — Можно разбить на кусочки и публиковать по одному в номере!

Деды посмотрели на «Хондовца» — он важно кивнул моему экспромту — и согласились, пообещав сильно меня не нагружать до самого окончания школы.

Изи!

Глава 10

Полуразвалившись на сиденье, грустно смотрел на проносящиеся за окном заливаемые дождем улицы Токио.

— Вы отлично справились, Иоши-сама! — Придала мне моральных сил Нанако.

— Нормально, — Кивнул я: — Чем тяжелее тренировка — тем легче бой! — Добавил, сам не до конца будучи уверенным в этих словах.

— Пока вы тренировались, мне позвонили из Тодая.

Я кивнул — продолжай мол.

— Ослепленные величием Иоши-самы «научные деды», — Процитировала она хихикнувшему мне меня: — Не сразу пришли в себя. Представитель «Хонды» просил передать, что доказательство целиком покажут по телевидению уже через пару часов, и не позднее завтрашнего дня им нужна будет ваша рукопись.

— На компе нельзя? — Расстроенно спросил я.

— Боюсь, придется писать руками.

— Каменный век! — Вздохнул я: — Налей, пожалуйста, яблочного.

— Да! — Откликнулась она и вложила в мои трясущиеся руки стакан, задержав ладошки поверх моих чуть дольше, чем нужно.

— Спасибо!

— А еще они собираются собрать комиссию, которая будет пытаться опровергнуть доказательство Иоши-самы.

— Ладно, — Кивнул я.

— А еще — придется опубликовать доказательство целиком в первом же выпуске нового журнала! А вам предлагают хотя бы раз в два месяца выдавать материал для поддержания тиражей!

— Нормально, вполне щадящий график. Почисти, пожалуйста, апельсин.

— Да! — Нанако достала фрукт, надела перчатки, и начала процесс очистки.

Моя секретарь такая полезная!

Когда добрались до вертолета, я как раз успел доесть апельсин и в очередной раз заверить Нанако, что ей ночевать на студии совсем необязательно. Пусть спокойно летит домой, идет завтра в школу, а я с утра оббегу пяток телеканалов, проведу тренировку, и днем встретимся в Уцуномии, до самого вечера погрузившись в дела «Одзава анимейшон»,

По причине позднего времени фанатов у ворот студии не оказалось, и меня довезли прямо до монтажки. Там я просидел до трех часов ночи, посмотрел на диван, и, как и положено взрослому, разумному человеку, отправился ночевать в ближайшую гостиницу.

Первым делом — канал спортивный:

— Мое уважение к спортсменам по-настоящему велико, поэтому я никогда не полезу в профессиональные соревнования. Наша с Марки Марком встреча, само собой, пройдет вне рейтинга, и будет классифицирована как «шоу-матч». Для меня это — интересный опыт, который поможет мне чуть лучше понимать боевые искусства — это пригодится мне во время написания сценария к парочке моих будущих фильмов.

— Но вы же понимаете, что создаете прецедент, Одзава-сенсей? Теперь несознательные певцы будут стараться задеть вас посильнее, чтобы получить ту же возможность, что и Марки Марк.

— Спасибо за это уточнение! — Благодарно поклонился я ведущему: — Хочу обратиться ко всем, кто думает так же — у вас ничего не выйдет! Конкретно этот случай для меня — шанс проверить свои навыки. Как только бой завершится, необходимость в этом отпадет. Поэтому… — Взгляд прямо в камеру: — Если вы собираетесь меня оскорблять — делайте это в стихотворно-песенной форме! Отвечать я не стану, равно как и подавать в суд, но, может быть, если у вас получится по-настоящему забавно, я ознакомлюсь с вашим творчеством. Однако все незарифмованные и неуместные оскорбления, как и положено, станут поводом для судебных исков, как и должно быть в современном гражданском обществе.

Ведущий уважительно покивал, порасспрашивал о тренировках и режиме (пришлось наврать, что я дисциплинированный), и попросил поведать что-нибудь болельщикам:

— Я бы хотел вас попросить относиться к Марки Марку, когда он прибудет на наши земли, так же гостеприимно, как и к другим посещающим Японию иностранцам, — Глубокий поклон.

Ни хрена не поможет, но мои руки — чисты!

Далее — канал детский.

— Для нас было очень важно сделать детские «кроксы» как можно более мягкими и удобными…

Канал музыкальный.

— В данный момент мы активно работаем с одной очень талантливой девушкой, которая всю жизнь мечтала стать айдолом и радовать своими песнями сердца людей…

Канал NHK.

— Да, работа над доказательством теоремы заняла у меня много времени…

— О, приглашение мистера президента для меня — огромная честь, и, разумеется, мы уже передали мое согласие.

— Я считаю СССР важным экономическим партнером…

— От всех моих визитов в США у меня остались исключительно приятные впечатления…

— Сам Император? Это — невероятная честь, и теперь я точно не могу позволить себе проиграть!

Все, отстрелялся, можно и на тренировку. Новость о желании Императора посетить турнир не удивила совсем — не мог же он это проигнорировать, хочется ему или нет. Вздохнув, достал толстую тетрадку в клеточку, и продолжил записывать в нее доказательство. Сегодня к ночи закончу.

После тренировке полетел в Уцуномию, погрузился в лимузин, и Бунта-сан повез меня в «Хонду» — интервью журналу «Форбс» состоится в кабинете моего отца. Я там, как ни странно, раньше не был — вот и посмотрю, как живет начальник рекламного отдела.

Неплохо живет-то! Кабинет — угловой, на втором этаже, огромный и светлый. Перед кабинетом — закуток (размером в две наших гостиных) Сэки-сана, он же батин секретарь. Плюхнувшись в отцовское кресло, поднял большой палец вверх:

— Удобно!

Повернулся к окну:

— И вид на парк отличный!

— «Хонда» умеет ценить заслуги по достоинству! — Улыбнулся батя, и Сэки-сан завел в кабинет гайдзинского журналиста.

Следующие минут двадцать я по большей части молчал, пока отец важно рассуждал о бизнес-процессах, инвестициях, масштабировании и прочей унылой фигне. Проводили экономическую акулу пера к выходу, и батя подкинул проблем:

— Ты не будешь против пристроить в массовку сериала двенадцать детей очень уважаемых людей?

Хохотнув — ох уж это кумовство! — кивнул:

— Массовка вместит всех!

Отец одобрительно похлопал меня по плечу, и мы попрощались до вечера. Блин, а ведь не так и много у меня дел-то! Полтора дня и все, остались только приятные активности! В ожидании Нанако припарковались у супермаркета в квартале от школы — чтобы не тревожить моим появлением деточек — перекусили магазинными обеденными наборами, и Бунта-сан поведал мне, что топливо подорожало. Кризис, мать его! В телевизоре, несмотря на очевидные проблемы, тишь да благодать. Если премьер будет замалчивать проблему и дальше, придется начать раскачивать лодку и требовать принять меры самому.

Вот моя секретарь — бодро топает по улице в новеньких туфельках со счастливой мордашкой. Причину радости угадать несложно — это воссоединение с любимым начальником!

— Что там с набором в клубы? — Спросил я по пути к нашей аниме-цитадели.

— К Хэруки записалось пятнадцать человек. В киноклуб — два десятка. В клубе математики с завтрашнего дня начинаются отборы — всех желающих вместить просто невозможно. Клуб манги пополнился на тридцать человек, а Белая Молния прошел отборы в школьную команду по бейсболу.

— Какой молодец! — Оценил я: — А что с «детективами» и «робототехниками»?

— В первый пришло одиннадцать человек, во второй — всего семеро.

— Я ожидал худшего, — Вздохнул я. Деятельность клубов не парализована!

— Ваш фан-клуб пришлось переместить в отдельное крыло, выделив ему два дополнительных помещения!

— И как мне с ними чай пить? По очереди? — Хохотнул я.

— Директор Такеши просил передать, что для этих целей вы можете пользоваться школьной столовой, — Предложила решение микропроблемы Нанако.

— Это хорошо, — Благосклонно кивнул я.

До самого вечера просидели в «Одзава анимейшон», одобрив все накопленное и приняв в штат нескольких культовых персонажей: Кандзака Хадзиме и его «Рубаки» были нами выкуплены за жалкие семьдесят тысяч долларов, Кацухиро Отомо — автор и режиссер «Акиры» — пришел сам, приняв мое завуалированное приглашение в виде куртки с таблеткой, в которой меня многие видели. Большая честь, держите пожизненный контракт. Сам пришел и Кон Сатоси — о нас ходит много слухов, и гораздо более приятная зарплата — один из них. Помимо вышеперечисленных, вместе со студией «Studio 4°C» был выкуплен в личное пользование Моримото Кодзи.

Вот последние двое и были назначены «тимлидами» в команду по производству «Код Гиасса». Других по проектам раскидает Хатта-сенсей. Также попросил даму запускать «Рейвмастера» и «Ван Пис» — мой кохай Эйитиро-кун тоже оказался из «стабильных», и конвейер нагружал как надо. Пора показывать дедам вкусные аниме-доходы!

Дом — это такая штука, по которой успеваешь соскучиться даже за день.

— Ну наконец-то кто-то решил поприветствовать любимого хозяина! — Похвалил я встретившего меня во дворе Сакамото-сана.

Кошак зевнул, потянулся, боднул меня головой в ногу и с неожиданной для такой туши ловкостью перепрыгнул соседский забор. Когда — внезапно! — на трещащем «хондовском» мопеде прибыл Кайоши, а на лимузине (понравилось, видимо) — дед, я как раз успел разобраться с математикой и с чистой совестью вручил его прибывшему курьеру нашей семейной фирмы, который вертолетом доставит без дураков важное открытие в университет. Как минимум — куча корпевших над доказательством математиков освободится под другие задачи.

После вечерней тренировки дед похвалил моего бывшего одноклубника (а что поделать?), тот залился краской и поблагодарил деда с низким-пренизким поклоном. Вот и еще одному ребенку жизнь улучшил! Попрощавшись с обоими, посмотрел на часы и отпросился у мамы погулять. Гарем — оно, конечно, гарем, но я очень плохо веду себя в ситуации с Окадой. Все это хардкорное «этти» однажды обернется просто чудовищными проблемами, поэтому лучше разобраться с нашими девиантными отношениями прямо сейчас.

Почти неощутимо попыхивая выхлопом, по темным полупустым улицам отправился к «общаге», с каждой секундой теряя энтузиазм и силу волю. А если сломается? А если вообще «выпилится»? Ну а что я могу? Не надо было откармливать девушке психоз этими трусливыми «сначала подрасти». С Нанако-то сразу поговорил, и вуаля — она не дает мне ни малейших поводов, сосредоточившись на профессиональных обязанностях. И выглядит вполне счастливой, прошу заметить! Почему здесь мне не хватило здравомыслия поступить так же? И какого хрена меня опять клонит в сон?! Ох уж эта Маша!

— Семпай! — Радостно поприветствовала меня одетая в легкомысленный красный короткий халатик девушка, чуть не приложив дверью: — Ты снова пришел ко мне в поисках душевного покоя?

«Душевный покой» работает совсем не так!

— Пришел серьезно поговорить, — Тоскливо вздохнул я.

Маша испугалась:

— Я что-то сделала не так, семпай?

Очень много всего! Но это — совсем не ее вина.

— Нет, это я облажался, — Покачал я головой, и мы зашли в квартиру.

Усевшись на диван, усадил девушку напротив, набрал воздуха в грудь и выпалил:

— Извини, у нас ничего не получится. Ни сейчас, ни через два года, ни через тысячу. Я — помолвлен, и ни за что не предам доверие своей любимой невесты!

Кап.

— Я…

Кап.

— Я все-таки…

Кап. Кап. Кап.

— Я все-таки тебе противна!

Как и ожидалось.

— Все-таки я жалкая! — Добавила плачущая девушка и внезапно закаменела лицом, перестав дышать.

Это что, кататония?! Аккуратно протянув руку, тронул Мари за плечо. Она подняла на меня покрасневшие, но почему-то светящиеся глаза.

— Семпай, но ведь по сравнению с Аоки-семпай жалкими являются вообще все, верно?

Э?!

— Она — просто на пугающем уровне, по сравнению с которым мы все — просто жалкие простолюдины! А если так, то какая разница, какая я?

Потрясающее умение самопочинки!

— Я поняла тебя, семпай! — Встав с дивана, Маша с видом просветленной великомученицы глубоко поклонилась: — Спасибо, что честно указал мне на мое место! Я — «ценный корпоративный актив», и постараюсь оправдать твое доверие!

Она что, подслушивала? Ай, не важно!

— Кхм… — Откашлявшись, я постарался спокойно кивнуть: — Что ж, раз мы со всем разобрались, я поеду домой.

— Да! Счастливого пути, семпай! — Кивнула преисполненная неземным спокойствием Маша, мы подошли к двери, и она вдела ноги в тапочки-«бульбазавры», поведав мне: — Пойду навещу свою новую гей-подружку!

Прикрыв за собой дверь, под моим озадаченным взглядом девушка шмыгнула в квартиру Сергея Пенкина, а я в совершенно смешанных чувствах отправился домой.

* * *

Дома, к огромному своему удивлению, обнаружил бабушек Томое и Аяку, которые пили чай на кухне с мамой и — вот ржака! — начали благодарить меня за Пенкина.

— Ах, он такой скромный и утонченный!

— А какой у него вкус? Мне бы ни за что не пришло в голову пытаться надеть на него белый костюм с пионами, однако Сергей настоял, и ничего лучшего в том магазине мы бы просто не нашли!

Стильный человек Сергей, тут не отнимешь. Далее бабушки поведали, что путем некоторых лингвистических изысканий, подобрали Пенкину прозвище Широ Пе́кин. Широ — это самурай, джентльмен, господин, аристократ. Пе́кин состоит из иероглифов «Север» и «Столица». Итого: Аристократ из Северной Столицы. Прикольно, но на сцену его под таким именем я точно выпускать не буду!

Далее дамы начали обсуждать более интересный вопрос:

— Такому утонченному и творческому мужчине обязательно нужна жена с несгибаемым характером! — Заявила Аяка.

— Кто-то же должен будет носить в семье мужскую юкату! — Добавила Томое.

— Если это значит: «нужно загнать его под каблук как можно глубже», я — против! — Вступился я за бедного артиста: — Он все-таки творческая, ранимая личность, и погружать его в бытовой ад чревато проблемами!

— За кого ты нас принимаешь? — Надулась бабушка Аяка: — Не переживай, мы хорошо разбираемся в сердечных делах! Хомура, как зовут ту твою подругу?

— В имеете ввиду Саяку-тян? — Уточнила мама.

— Ее! — Кивнула Томое: — Она — просто идеальная кандидатка.

Мама задумалась, а я спросил:

— Она красивая? Им же на людях вместе бывать, представлять нас.

— Не сильно хуже Хомуры! — Фыркнула бабушка Томое, заставив дочь покраснеть.

— Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших навыках свах, — Улыбнулся я: — Но я бы хотел сначала с уважаемой Саякой-сан познакомиться.

— Само собой! — Отмахнулась Аяка.

После этого дамы начали обсуждать, где и когда лучше провести свадьбу(!), и я понял, что от меня тут ничего не зависит. Отдал личную жизнь Пенкина на аутсорс! Да и фиг с ней, мне и в своей проблем хватает. Гарем либо перетекает в «гаремную концовку», либо к чертовой бабушке ломается с последствиями. Мой случай, увы — второй. А что я могу? «Я трахаю всех подряд, чтобы им не было грустно!»? Не, это точно не вариант — я, во-первых, не хочу. Во-вторых, у меня есть Хэруки, и в этом случае грустно будет уже ей! Ай, плевать, у меня и так нимб вот такенных размеров! Пойду лучше к себе наверх, поговорю с Чико и лягу спать. Но сначала наберу-ка Пенкину.

— Маси-маси? — Старательно выговорил артист японское «алло».

— Алло, Сергей, это Иоши.

— Здравствуй! — Перешел Сергей на родной язык и наябедничал: — А ко мне тут соседка пришла, вообще не понимаю, что ей нужно, но она плачет и ест конфеты.

— Конфеты — это хорошо, — Вздохнул я: — Из-за меня она плачет — я же без пяти минут женатый человек, а любовницы мне не нужны.

— Вот оно как, — Сочувственно (явно не в мой адрес) вздохнул артист.

— Извини за это.

— Ничего, мне все равно скучно. Не переживай, я за ней присмотрю и попробую наладить общение.

— Буду очень благодарен! — Честно пообещал я.

* * *

С утра не пустил Нанако в школу (не больно-то она туда и хотела!), вместо этого отправившись с ней в Токийский аэропорт — сегодня прибывает последнее недостающее звено для съемок фильма "Любовь" с Гоголевой и Милляром в виде нафиг не нужного (такой простой материал я бы и сам легко снял!) голливудского режиссера Тома Шедьяка. Будем чистить ему репутацию — у меня достаточно сортирных комедий, чтобы нагружать Тома парочкой в год, но затоскует же творческая единица, сопьется, а мне потом совестью мучайся.

— Добро пожаловать в Японию, мистер Шедьяк! — Поприветствовал я нервничающего мужика.

— Спасибо. Ваше приглашение — огромная честь для меня! — Правильно поприветствовал он меня в ответ.

Дошли до вертолета:

— Снимать будем в Уцуномии, все локации уже готовы, актеры за малым исключением тоже.

Осталось дождаться Долину — она сыграет "кинодочь", роль там простейшая, вывезет. Ее мужа сыграет Пенкин, после чего запишем им дуэт на русском языке — пусть по старой родине немного погуляют слухи на тему "между ними что-то было?"

— Хорошо! — Покладисто тряхнул своей шевелюрой Шедьяк.

— Как вам сценарий? Вносили правки?

Том втянул голову в плечи и признался:

— Сценарий — отличный, но я позволил себе кое-что изменить.

— Одна голова — хорошо, а две-лучше! — Великодушно кивнул я, взял у режиссера вынутые из временно хранящегося в руках носильщика чемодана — Том прибыл налегке — листочки, и за время полета успел с ними ознакомиться, согласившись в итоге со всем — Шедьяк добавил пару ламповых сценок «до болезни», пару душераздирающих — «после», и облагородил часть диалогов.

— Как и ожидалось от профессионала! — Похвалил я его по приземлении и немного успокоил: — Не стоит так напрягаться, мистер Шедьяк. Вы же уже переносили на пленку мой сценарий, и результат…

Том поморщился.

— …Превзошел все наши ожидания! — Соврал я: — А критики пускай идут лесом — их мнение интересует студийных мужиков только если фильм провалился!

— Да, я знаю, мистер Одзава! — Нервно улыбнулся Шедьяк: — И спасибо за то, что так рано выплатили бонусы. Я уже купил себе дом в Калифорнии!

— Это хорошее вложение, — Одобрил я: — Если вам у нас понравится, в будущем рекомендую присмотреть домик на Окинаве — там очень хорошо отдыхается!

— Спасибо за совет, я обязательно подумаю!

Подъехали к «киноквартире» — действие оригинала происходит в Европе, но перенести его в японские декорации можно совершенно безболезненно.

— Давайте поступим так: сегодня я побуду с вами, просто на всякий случай. Если все пройдет гладко, доснимать будете сами — английский вся команда знает.

Шедьяк нервно сглотнул и кивнул. Да хватит меня бояться! Ай, нафиг, такое вылечит только время. Так, а вот из лимузина выходят наши звезды! После ритуальной части приветствий и знакомств, Елена Николаевна и Георгий Францевич поблагодарили меня за квартиры. Да ладно вам, я не святой, я только учусь!

Со съемок свалил уже через четыре часа — у Шедьяка есть раскадровки, и он скрупулезно следует им — видимо, позволяет меньше трястись от ответственности. Попрощавшись со всеми, потащил Нанако в «Хонду» — при помощи взрослых дядек будем сочинять и согласовывать сценарий первого большого международного турнира по ММА.

Глава 11

— Да почему? — В очередной раз расстроенно спросил я отца и студийных работников.

— Потому что наш уважаемый Император никогда не станет прыгать с парашютом на стадион! — В очередной раз терпеливо ответил грустному ребенку отец.

— Я же говорю — снимем сцену в самолете, прыгнет дублер, а потом Император просто выйдет к людям!

— Так — еще хуже, — Вздохнул батя: — Это ведь обман!

— Это — киномагия!

— Нет — и точка! — Безапелляционно заявил отец.

— Ну нет так нет, — Смирился я, радуясь уже пропихнутому: фаер-шоу индийских факиров (батя пообещал подтянуть сикхов), выступление Масафуми-сана в компании Монсерат Кабалье («демку» настукаю сегодня вечером, оркестр адаптирует, а душеспасительный текст про дружбу, взаимовыручку и мир во всем мире напишет творческая группа), выступление Пенкина (хороший способ явить миру новую суперзвезду), выступление Ханако (тот же принцип), выступление «Арктик Монкейз» и Гвен Стефани, выступления женской и мальчиковой поп-групп, многометровые световые панно, прямая трансляция по всему цивилизованному миру (включая СССР, само собой), дорогущие экраны, прожектора и куча камер, которые будут транслировать благодарному человечеству все это великолепие. Размер одной только подтанцовки получается больше сотни человек! Площадка соответствующая: стадион TokyoDome вместимостью в сорок пять тысяч человек. Бюджет мероприятия без учета гонораров бойцам (их выбор отдали на откуп странам-участницам: Китай, Корея, США, Канада, Франция, Англия, Бразилия, Мексика, Германия (две штуки), Италия, СССР, Корея Северная. От нас выступать будет дзюдоист-победитель первого сезона) и выплат артистам, превысил два миллиона долларов — именно столько авторских отчислений нам «капнуло» за май-месяц только с песенок — но никто не расстроился: еще до начала продаж билетов, за одни только права на разовый показ, мы выручили больше пятнадцати. Такой я, конечно, высокодоходный!

Дописал сверху дополнительную фишку в виде десятка залпов нашим мерчом из сотни пневмопушек после каждого боя, и в компании Нанако двинулся домой — отец еще долго будет улаживать и согласовывать всякие унылые вопросы.

— Прикольно готовить ивент международного масштаба! — Поделился я чувствами с секретарем.

— Мне тоже было весело! — С улыбкой кивнула она.

Посмотрел на часы, прикинул «туда-сюда» и предложил:

— Поужинаешь у нас?

— С радостью, Иоши-сама!

Активность регулярно практикуемая, так что тут ничего нового — Нанако маме и Чико очень нравится. Заодно девушка поработает «фокус-группой», потому что на ужин приглашена таинственная мамина подруга Саяка — будущая жена суперзвезды. Рада поди будет!

Дверь нам открыла одетая мышонком Чико:

— Привет, сестренка Нанако! — Поприветствовала она девушку.

— Привет, Чико-тян! Как тебе средняя школа?

— У меня появилось много новых друзей! — Улыбнулась хороший ребенок и доверительно поведала нам: — Бабушки выбрали самую красивую из маминых подруг!

— Это хорошо! — Облегченно кивнул я и пояснил для секретаря: — Ищем Широ невесту.

— Широ? — Не поняла Нанако.

— Ага, Широ! — Подтвердила Чико.

— Пенкин, ты его в общагу заселяла.

— Точно! — Хлопнула девушка ребром кулака по ладони: — Он же Сергей!

— Добрый вечер, Нанако-тян! — Выглянула в коридор одетая в домашнее кимоно мама: — Спасибо, что заботишься о нашем сыне.

— Добрый вечер, Хомура-сан! — Поклонилась ей девушка: — Что вы, мне это совсем не трудно!

И так — каждый раз. Раздевшись, отправились мыть руки и в столовую, откуда вкусно тянуло марлином — деду Такаоки-тян недавно посчастливилось поймать парочку, и он прислал нам гостинец.

При нашем появлении из-за стола поднялась (бабушки остались сидеть) симпатичная женщина на полголовы ниже меня, в облегающей второй размер груди темной вязаной кофте с воротником до самого горла и темной же юбке ниже колена и иссиня-черными волосами с прической «каре». На шее — золотой кулон на золотой же цепочке, в ушах — маленькие золотые серьги.

Поклонились-познакомились: Мики Саяка, двадцать семь лет.

Расселись за стол, «итатакимаснули», я взял палочки и спросил:

— Чем вы занимаетесь, Мики-сан?

— Можно просто Саяка! — Предложила оптимизацию она.

— Тогда я просто Иоши! — Поддержал я ее в этом благородном порыве.

— Я занимаюсь дзюдо — ко мне ходит твоя воспитанница Окада-сан.

Воспитанница!

— Спасибо за заботу о ней! — Машинально поблагодарил я.

— Еще мне нравятся кулинария и вязание, немного знаю русский.

Очередная девочка-цветочек! Дзюдо что, заповедник милейших старых дев?

— Вы одиноки, Саяка-сан? — На свою беду, задал я бестактный вопрос.

— Тц! — Раздраженно цыкнула она, положила подбородок на ладонь, и начала нервно стучать по столу пальцами: — Все мужики, которых я встречала, оказались мерзкими козлами! Я уже совсем потеряла надежду, и согласна даже на формальный брак с педиком!

— Саяка! — Возмущенно пискнула покрасневшая мама.

Проигнорировав ее, гостья продолжила:

— 16 лет — ублюдок предпочел школьную шлюху. Видишь ли, Иоши-кун, ее грудь оказалась больше!

Я сочувственно кивнул, бабушки с интересом слушали, мама — краснела.

— 17 лет — я неосторожно взяла своего парня на прием, и он сказал, что никогда не свяжет свою жизнь с кем-то, кто может переломать ему все кости!

— Непросто вам пришлось, — Вздохнула Нанако.

— 19 лет — «ты все время говоришь об этом своем дзюдо! Мне с тобой скучно, Саяка-тян!»

— Очень грустно, — Кивнула бабушка Аяка.

— 21 год! Я учла все прошлые ошибки, начала читать глупые журналы, а моя грудь к этому времени выросла, поэтому полгода отношений все было хорошо. До того момента, как я увидела этого ублюдка с какой-то вшивой моделью! 23 года — «муженька» нашли мои разочаровавшиеся в моей женской магии родители! Этот был неплох ровно до того момента, когда, как следует нажравшись, не решил, что может мной «поделиться» со своим мерзким другом!

Вот таких я точно никогда не пойму!

— 25 лет — моя последняя попытка найти кого-нибудь через службу объявлений. Безуспешно! — Горько вздохнула мамина подруга и уронила голову на сложенные на столе руки, посмотрев на меня: — Извини за это, Иоши-кун, — Грустный смешок: — Вот поэтому я и одинока!

— Уважаю вас за откровенность, Саяка-сан! — Радостно поведал я: — Если у вас получится «окольцевать» Широ, мы устроим вам незабываемую свадьбу!

— Иоши-кун! — Возмущенно пискнула мама.

— Так держать, братик! — Показала мне большой палец Чико.

— Мы же говорили тебе, что все под контролем! — Подмигнула мне бабушка Аяка.

— Я даже и не сомневался! — Улыбнулся я им и отключил мозг до конца ужина, потому что дамы эту самую свадьбу тут же принялись обсуждать, активно привлекая и Нанако с сестренкой.

Проводив секретаря — дамы постарше остались пить сакэ (мама — завистливо вздыхать) — отправился наверх, решая моральную дилемму — звонить ли Маше? Так-то нужно, на душе-то не спокойно. А если, не дай бог, тригернется? Эх, ввязался — неси ответственность!

— Привет!

— Привет, семпай! — Наигранно-жизнерадостно ответила Мари: — Не волнуйся за свой «ценный корпоративный актив», увидимся завтра в «Одзава Анимейшон»!

И она отключилась.

Сердце защемило, зашевелилась гребаная совесть. Да что я сделаю?! Ну-ка нафиг! Японцы от грустных мыслей спасаются работой, поэтому отправился в кабинет, включил комп и засел за «демки». «Дуэт» для наших «операстов» готов, песенка для Пугачихи — тоже. Пойду-ка напрягу «тётю Саяку».

— Саяка-сан, а вы умеете петь? — Спросил я, заглянув в столовую, где продолжался «чад кутежа».

— Когда-то ходила в кружок энки [народная японская песня]! — Потешно икнув, похвасталась раскрасневшаяся Саяка-сан и опустошила очередную пиалку.

— Можете мне помочь? — Попросил я: — Минут за двадцать управимся.

— Хо? — Почему-то смерила она меня оценивающим взглядом и поднялась из-за стола: — Хорошо.

Мама зачем-то поерзала, но говорить ничего не стала, а бабушки в этот момент листали какой-то каталог и обсуждали важнейшую тему: «Ты не понимаешь, такие кружева хороши для молодой невесты, но наша Саяка…», поэтому не обратили на наш уход никакого внимания, равно как и с огромным любопытством слушающая их спор Чико.

На лестнице случилось странное — мамина подруга зачем-то взяла меня под руку, прижавшись «двоечкой»:

— Я, кажется, выпила немного больше, чем стоило! — Хихикнула она: — Так что ты уж держи меня как следует, Иоши-кун! — Похлопала на меня мутными глазками, обдав ароматом сакэ изо рта.

Это что, та самая мамина подруга???

— Боюсь, с вашим спортивным прошлым это вы должны меня держать, Саяка-сан! — Ответил вежливый Иоши.

— Хоп! — Неожиданно она крепко обняла меня и приподняла.

Что здесь происходит? Почти сразу поставив меня обратно (приятное давление «двоечки» на меня отправляется в секретное отделение кладовой памяти!), Саяка-сан смущенно улыбнулась:

— Прости, Иоши-кун! Все мои мужчины чувствовали себя слабаками рядом со мной… — Отвела заслезившиеся глазки.

Нет, эту утешать членом тоже не стану!!!

— Не переживайте, Саяка-сан! — Начал я утешать ее вербально, возобновив путь: — «Педик» — это совершенно неверный термин. Наши люди великолепно копают информацию, и ни одного достоверного подтверждения того, что Сергей предпочитает мужчин, у нас нет.

— Вот как? — Мелькнула в глазах маминой подруги надежда.

— Многие люди до сих пор подвержены влиянию стереотипов, — Пустился я в рассуждения: — «Если мужчина хочет выглядеть красиво и изящно — он педик!» — примерно так они думают. Хотя еще великий русский поэт писал: — Откашлялся и процитировал на великом и могучем: — «Быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей!».

— Это Пушкин! — Проявила кругозор Саяка-сан.

— Так что, уверен, ваша семейная жизнь окажется не настолько формальной, как вы считали!

Мамина подруга густо покраснела. Милаха!

Вошли на чердак, Саяка-сан с интересом осмотрела обилие сувенирки, заглянула в отдельную комнату с наградами, почухала дремлющего в африканском кресле Сакамото-сана, вяло получила лапкой по рукам, грустно вздохнула, и мы зашли в кабинет.

— Твоя мать рассказывала мне, что у тебя тут студия, но я даже не представляла, что она выглядит вот так! — Хихикнула гостья.

— Еще лет пять, и технологии позволят выдавать на этом, — Указал на «сетап»: — Записи практически студийного качества. Но это — дела далекого будущего, а пока я бы хотел, чтобы вы спели песенку на русском — в качестве демо.

— Почему бы и нет? — Эротично потянулась Саяка-сан.

Сглотнув, вручил ей листочек и спросил:

— Можете это прочитать?

Мамина подруга кивнула и зачитала текст, ошибившись всего в паре мест, но в компенсацию снабдив его супер потешным акцентом.

Поправив, где надо, похвалил покрасневшую от комплимента Саяку-сан, попросил слушать и запоминать, и, включив минусовку, спел текст.

— Сложновато, — Грустно вздохнула женщина.

— Давайте еще раз — это ж демка, если ошибетесь — не страшно. Дублей пять сделаем, я на компе потом нарежу кусочков и склею как надо.

— Я слышала много слухов о безголосых певичках, которые поступают так же! — Хихикнула она: — Я не верила, но, оказывается, это правда!

— Абсолютная правда! — Покивал я и спел песню еще раз.

— Ладно, достаточно! — Решила Саяка-сан и пошла к микрофону, по пути похвалив меня: — Прекрасные вокальные данные, Иоши-кун!

— Спасибо! — Поблагодарил я и помог даме надеть наушники.

Пяти дублей и вправду оказалось достаточно. Итог получился просто чумовым — Саяка-сан «поддала энки», что, вместе с акцентом и весьма милым тембром голоса, создавало какую-то по-настоящему сюрреалистическую атмосферу. Может прямо так на радио пустить?!

— Спасибо большое, Саяка-сан! — Провожая даму вниз, поблагодарил я: — У меня некоторая нехватка владеющих русским хотя бы минимально кадров. Можно вас иногда дергать?

— Для меня — огромная честь помочь такому хорошему мальчику! — По-старушечьи ущипнула она меня за щечку.

Еще одна эмоционально нестабильная? Или просто разочарована отсутствием поползновений в ее адрес, поэтому приняла за малолетку? Ай, плевать.

Само собой, дамы не могли не заинтересоваться новым хитом, и пришлось им его показать, в результате чего исполнение Саяки-сан было подвержено жестокой критике, а вся компания под руководством Чико залипла в чердачной гостиной, осваивая караоке для «Фамикома». Пару песенок пришлось спеть и мне. Хороший сегодня вечер!

* * *

Вместо школы покатил в консерваторию. Да, я тоже по вам скучал, музыкальные деды! Вот новая «демка». Да, Монсерат Кабалье. Согласен, это — огромная честь, но давайте уже примемся за дело!

Довольный результатами — минусовка полностью готова всего за полдня! — отправился в «анимешную», на ходу дописывая сценарий первого эпизода «Ханды-куна» — вчера напечатал 2/3, пока вернувшийся за полночь отец не разогнал разошедшихся дам, позволив мне лечь спать. По пути заглянули в офис семейной конторы — добавился целый этаж! Остался здесь на двадцать минут ради экскурсии и автограф-сессии для наших уважаемых сотрудников. Вручив «пугачихину» демку курьеру, попросил отвезти в посольство и откланялся.

В аниме-цитадели меня встретила Хатта-сенсей, которая поведала:

— У меня в кабинете сидит Такамацу Синдзи.

— Извините, мне это имя незнакомо, — Развел я руками.

Аниме слишком много, невозможно запомнить все персоналии! Это же не маленькие «топы» моего времени!

— Такамацу-сенсей — один из режиссеров, ответственный за «Гандам»! — Посмотрела Хатта-сенсей с видом: «Сейчас самое время прыгать от радости!».

— Это хорошо! — Нейтрально улыбнулся я.

Глава студии хмыкнула, как бы одобряя мой «самоконтроль», и продолжила:

— Его контракт закончился, и он решил попытать счастья у нас.

— Я — обеими руками «за!» — Кивнул я: — Подписывайте, и прямо сегодня начнем натаскивать его на производство «повседневности».

— Как скажешь, — Пожала плечами Хатта-сенсей, мы вошли в ее кабинет, я раскланялся с новым сотрудником — как положено, в костюме, в очках, и немного нервный — он подписал пожизненный контракт, и мы с режиссером двинулись в выделенный под наши нужды кабинет.

Вся «творческая группа» уже была здесь — Кишимото Сейши (нервничает), бабушка Томое (гордая!), Окада Мари (улыбка Моны Лизы) и десяток профессиональных «ремесленников». Здесь же нашлась Нанако — прибыла из школы.

После знакомства и приветствий, сразу обломал Сейши-куна:

— Я не могу позволить тебе выпускать мангу обо мне, Сейши-кун.

— Почему? Разве твоя удивительная судьба не достойна быть воплощенной в художественной форме? — Высокопарно возмутился он.

К моему огромному удивлению, все присутствующие согласно закивали. Жуть!

— Потому что придется врать и прятать некоторые моменты моей биографии, — Вздохнул я: — А я врать людям не хочу! Кроме того — я банально умру от стыда, если кто-то выпустит что-то подобное!

Следующие десять минут меня, словно обиженного ребенка, уговаривали согласиться. Особенно старалась бабушка Томое.

— Нет! — Потеряв терпение, ударил кулаком по столу: — Это — не тот случай, когда меня получится уговорить!

— Грубо! — Надулась бабушка Томое.

— Твердость характера Иоши-самы проигрывает только его скромности! — Пискнула Нанако.

— Кхм-кхм! — Откашлялся я в кулак: — Значит так, заниматься мы будем не мной, а талантливым школьником-каллиграфом!

Бабушка обрадованно заулыбалась.

— Основные фишки такие…

— Персонажи…

— Вот первая серия, ваша задача — сочинить еще одиннадцать, а мне пора на тренировку!

И, пока никто не опомнился, мы с Нанако выскользнули из кабинета.

— Жуть как интересно, что у них получится! — Хохотнул довольный собой я.

— Девушка-сталкер! — Счастливым-пресчастливым тоном тихонько пропела Нанако и благодарно посмотрела на меня: — Спасибо вам за все, Иоши-сама!

Глава 12

По пути на тренировку, во время нее, и по пути к «Еве» (раз уж мы в Токио, и у нас есть время) придумывал «оригинальное» творчество — дженерик ранобэ про учебу в магической академии. Я такого много смотрел, поэтому будет пересказ сразу всего. Плагиат? Конечно, но с нюансами! Если пойти глубже, то метасюжетов в принципе не так много, поэтому плагиаторами являются все! Превозмогание, старания, маленькая самооценка, гарем на четыре девочки — все, за что мы любим этот замечательный субжанр. Героини, конечно же, с форсед-драмами в прошлом и дугой характера в будущем, нам фансервис на ножках не нужен! С панцушотами, впрочем, проблем тоже не будет. Это уже сложнее пересказа, поэтому в привычном ритме «книжка в неделю» выдавать не получится, но нужно попробовать уже выпустить что-то реально своё. «Гарри Поттера» и «Махоутокоро» дописывать не буду, отдам литературным неграм. «Дорожная карта» у них уже есть. А какая разница, если у них получается даже лучше — профессионалы же! Потом немного поправлю язык, чтобы разницу было не заметно, и все. Надоело «общемировое», хочу пилить потешные аниме и воспитывать Ханако с Пенкиным!

У Нанако зазвонил телефон, она ответила, записала в блокнот циферки, поблагодарила и отключилась.

— Стивен Кинг через Стэна передал свою просьбу ему позвонить! — Поведала девушка, протягивая мне блокнотик с номером.

Дедушка Кинг — тоже профессиональный идиот, к тому же сильно травмированный антисоветской пропагандой. Ничего, перевоспитаем!

Достав мобильник собственный, набрал номер, немного подождал.

— Стивен Кинг! — Взял трубку потешный дед, ради благотворительности не испугавшийся полить себя ледяной водичкой [ https://www.youtube.com/shorts/XO7lFV2e-xA ]. Эх, сила духа!

— Здравствуйте, мистер Кинг. Это Одзава Иоши.

— А, мальчик-гений! — Сделал вид, будто не ждал моего звонка, Стивен: — Хочешь экранизировать мой рассказ?

— Хочу, — Честно ответил я: — Для начала.

— Для начала? — Хохотнул Кинг: — И когда планируешь снимать?

— Снимать буду не я — там сложно, а я профессией не владею. Начнем в сентябре, закончим не позднее ноября. В кинотеатры пойдет уже в 91 году.

Отдам какому-нибудь ремесленнику типа Шедьяка, не хочу в США торчать дольше необходимого. Необходимое — это свои милые проектики.

— Вот как? Что ж, в этом случае я вынужден поднять цену на права до полутора долларов! — Хохотнул писатель.

— Мистер Кинг, но это же даже не роман, а рассказ! Вы хотите разорить меня? — Поддержал я игру.

Мистер Кинг поржал — на кокаине он там чтоли? — и пошел мне навстречу:

— Хорошо, тогда я готов сделать скидку на любой мой роман! Скажем, 99 центов?

«Зеленую милю»-то он еще не написал? Сразу «Темную Башню» попросить? Не, точно не стану!

— Хочу права на «Туман». Снимать будем в 92 году.

— Это долго, — Покачал головой невидимый мне Стивен Кинг.

— Я критически перегружаю кинотеатры, мистер Кинг. Что ж, если для вас сроки критичны, я, с вашего позволения, сохраню скидочку для одного из ваших будущих романов.

— Ай, ладно, — Махнул рукой все еще невидимый мне писатель: — Если никто не заинтересуется «Туманом» до 92 года, я с радостью отдам его тебе!

— Спасибо, мистер Кинг! — Поблагодарил я и предложил: — Я бы хотел пригласить вас в Японию. 23 июня, на большой турнир.

— С радостью приму ваше приглашение, мистер Одзава! — Охотно согласился мистер Кинг.

— Мы пришлем вам билеты! — Пообещал я: — Спасибо за рассказ, вы не пожалеете.

— Уверен, что так и будет! — Подбодрил меня писатель и отключился.

— Семпаи меня заметили! — Похвастался я секретарю и спросил: — Готов списочек?

— Конечно! — Гордо кивнула Нанако, и протянула мне пару заполненных ее аккуратным почерком листочков.

— Спасибо! — Поблагодарил я и погрузился в список важных имен, которым нужно отправить приглашения на турнир.

Приедут, ясен пень, не все, но позвать-то надо! В списке — только гайдзины, с которыми я успел пообщаться на Оскаре и в Каннах. Приглашения японцам и русским отправит юридическое лицо в виде «Хонды» — для солидности.

— Запиши, пожалуйста, сюда еще Полин Кейл — чисто поглумиться.

— Как коварно! — Хихикнула секретарь, добавляя кинобабку в список.

Телефон зазвонил у меня.

— Да?

— Это я! — Раздался в трубке голос отца: — С нами связалась труппа воздушных акробатов. У них не очень с заказами, поэтому готовы выступить бесплатно.

— Надо брать! — Одобрил я.

Боев будет много, много можно впихнуть и «самодеятельности».

— Угу! — Угукнул батя и отключился.

— Может сразу добавить карликов, великанов и бородатых женщин?

Нанако хихикнула, и отвечать не стала — поняла шутку же.

Студия «Гайнакс» — легкий корм для меня, ибо с момента основания и до второго десятилетия будет претерпевать всевозможные творческие и финансовые муки — вплоть до уголовных дел из-за проблем с налогами. Выкупить эту шарашкину контору — настоящий бальзам для воспаленной совести малолетнего попаданца.

Легендарная студия в эти времена занимает всего несколько офисов в малоэтажном здании на окраине Токио. Настоящий клоповник с плесенью в углах и толстыми тараканами, у входа в который нас встретили Ямагой Хироюки (грустный), Анно Хидэаки (очень грустный), Садамото Ёсиюки (грустный, но лицо держит лучше первых двух), Окада Тосио (такой вид, будто ему давно на все плевать), Савамура Такэси (супер грустный) и Иноуэ Хироаки (насупленный)

Здравствуйте, большая честь, пойдемте вот по этой темной, зловеще скрипящей лестнице. Да, тараканы, а что поделать — здание старое. Да, ишачим в три смены на NHK-G, рисуем сериал про Надю с загадочного моря.

К этому моменту мы зашли в то, что с натяжкой можно было назвать «конференц-залом». Нуарные тучки за окном к этому моменту потемнели совсем и начали заливать столицу дождем. Ямагой-сенсей включил свет — из четырех ламп дневного света на потолке активировалось только две, причем одна безбожно гудела. Приземлившись на скрипнувший стул, спросил, глядя, как присутствующие закуривают:

— Чтобы выиграть тендер, вы сильно раздули бюджет, и теперь у студии проблемы.

Мужики дернулись, но покивали.

— Могу выкупить «Гайнакс», покрыв долги, но придется переехать в Уцуномию. Студия расформирована не будет, вольетесь в нашу аниме-империю как есть, но бухгалтеров и юристов я поставлю своих, уж извините. Творческая свобода — в рамках разумного, но мультик про Надю придется закончить — не хочу ссориться с Миядзаки-сенсеем. Бюджет под это выдадим, это же хорошее, красивое аниме, и я бы хотел, чтобы именно таким оно и осталось.

Мужики задумались.

— Но в течение двух лет конкретно вы, — Обратился я к вздрогнувшему Анно-сенсею: — Должны будете вывернуть жанр «меха» наизнанку.

— Что? — Удивился грустный культовый персонаж.

— У вас же две ноги, Анно-сенсей!

Сенсей насупился, а его соратники укоризненно посмотрели на меня. Пофигу — сядет же на зп и будет прокрастинировать, знаю я этих сильно творческих. Увы, без стоящего над душой корпоративного дрона очень много проектов не увидело бы свет.

— Мы подумаем, Одзава-сенсей! — На правах президента потешной конторы ответил Савамуру Такэси.

— Думайте! — Кивнул я и поднялся на ноги.

Проходя мимо Анно-сенсея, зловеще прошептал ему:

— Полезай в робота, Синдзи!

Удовлетворенно отметив мелькнувшую в глазах культового персонажа тень Матрицы, попрощался с мужиками, и мы с Нанако отправились к вертолету, по пути позвонив Хатте-сенсей с просьбой прикупить соседнее офисное здание.

* * *

Сегодня мы с Хэруки ночуем в Малом доме, поэтому, вернувшись из Токио, переоделся и двинулся за ней, настраиваясь на грустный разговор. Нельзя не рассказать про Окаду! Лучшая девочка открыла сама — уже готовая, в джинсах и зеленой футболке — японский май набирает обороты, и на улице уже прямо тепло.

— Привет! — Поприветствовал я ее, привычно обнимая в прихожей.

— Привет! — Улыбнулась она в ответ, «чмокнула», крикнула в глубину дома, что ушла, и мы вышли на улицу.

— Что с тобой? Ты какой-то напряженный! — Проницательно спросила Хэруки, провожая взглядом фургон, отчаливший от дома наших соседей — последний оплот на «нашем» сегменте улицы пал, и теперь чужих здесь не останется — прямо за забором поселится какой-то батин коллега из «Хонды», а на «въезде» и «выезде» с завтрашнего дня появится по патрульной машине с копами. Вот так, тихо и незаметно, мы и отжали в личное пользование кусочек Уцуномии.

— Надо поговорить об Окаде, — Кивнул я.

— Хм? — Подняла бровки девушка.

Набрав воздуха в грудь, подробно поведал ей обо всем уже случившемся:

— …Прости, что из-за трусости довел проблему до такой вот стадии.

— Но ты же ей все объяснил, — Пожала плечами девушка: — Кроме того — ничего не сделал. Или это ты так просишь у меня разрешения спать со всеми подряд? — Злобненько фыркнула она: — Давно пора — к тебе уже выстроилась целая очередь!

— Вовсе нет, — Спокойно покачал я головой: — Твое разрешение мне не нужно, потому что я не хочу! Рассказал я тебе все это, во-первых, потому, что обещал быть с тобой честным.

Недовольная Хэруки кивнула — принимается, мол.

— Во-вторых: я надеялся на какой-нибудь девичий совет.

Хэруки улыбнулась и кивнула уже энергичнее.

— Ну и в-третьих: у меня есть заветная мечта, в которой Хэруки-сенсей…

— Сенсей, хе-хе!..

— …Возьмет эту проблему на себя, прибрав последствия за слабохарактерным мной!

— Хитрый! — Захихикала Хэруки, обняла меня и заметила: — Ты — слишком добрый для того, кем пытаешься стать!

— Я над этим работаю, — Вздохнул я.

— Одолжишь мне Нанако на пару дней? Как дочь психиатров, она могла бы быть полезна! — Попросила она.

— Забирай, — Кивнул я: — Все равно у меня из дел в ближайшие дни только тренировки да консерватория.

— Хорошо, что хотя бы она не создает проблем, — Вздохнула лучшая девочка.

— Нанако — большая молодец, — Кивнул я: — Очень старается.

— И совсем не дает тебе поводов, верно?

— Верно! — Машинально согласился я: — Ведет себя в полном соответствии с профессиональной этикой.

— А ты?

— А я — никогда и ни за что не стану тебе изменять! — Пообещал я, глядя в глаза Хэруки: — Потому что…

И я толкнул десятиминутную хвалебную оду лучшей девочке, похвалив за все, что только можно. В итоге, когда мы закрыли за собой дверь дома, она сразу же повисла на мне, и не отлипала до самого утра. Кризис миновал!

* * *

— Здравствуйте, Лариса Александровна! — Поприветствовал я одетую в черное свободное платье советскую певицу, встретив ее в Токийском аэропорту.

— Здравствуйте! — Галантно поцеловал даме ручку сопровождающий меня Николай Степанович.

Нанако — в школе, они вместе с Хэруки и Кохэку придумывают стратегию «лечения» Окады Мари.

— Здравствуйте! — Снова (первый раз она поклонилась, как только увидела нас) поклонилась будущая звезда.

— Давайте я за вами немножко поухаживаю! — Предложил юный джентльмен Иоши, и потянулся к дерматиновому пузатому советскому чемодану.

— Что ты, Иоши-кун, он совсем не тяжелый! — Попыталась отказаться Долина, но я был неумолим.

— Как долетели, Лариса Александровна? — Поинтересовался качеством дорожного сервиса Николай Степанович.

— Немного потрясло над Сибирью, — Пожаловалась певица посольскому.

Хе, может мой добрый друг-генерал, письмо с благодарностью за квартиру от которого МИДовец мне передал с полчасика назад, когда мы встретились у входа в терминал, испытывает какую-нибудь «вундервафлю»? Писем вообще оказалась целая пачка — поблагодарили все «квартиранты». Особенно радовались танкисты и семья Пенкина, которые перебрались в столицу из Пензы. Порадовалась и Долина, уже очно:

— Спасибо за квартиру, Одзава-сенсей!

— Можно просто Иоши! — Перебил ее я: — Не благодарите, в вашей стране ведь выдают жилье достойным артистам? Считайте авансом за «народную» и «заслуженную», которые получите в скором времени!

— А?

— Мы же вам целый альбом отборных русскоязычных песенок запишем, — Пояснил я: — Николай Степанович, как скоро у вас всенародно любимые певцы звания получают?

— Думаю, году в девяносто втором-третьем получите оба! — Авторитетно заверил он певицу.

— С нами работать — одно удовольствие! — Подмигнул я офигевающей Долиной, сунул в вертолет чемодан и спросил: — Вы с нами, Николай Степанович?

— С вашего позволения, я бы хотел посетить съемки фильма, и осмотреть предоставляемые вами нашим гражданам бытовые условия. Формальности, — С улыбкой оправдался он.

— Государеву службу нести нужно со всем усердием! — Покивал я под его контрреволюционный хохоток, и мы погрузились.

После перелета пересели в наземный транспорт, и я поведал стеснительно глазеющей на окружение Долиной варианты:

— Лариса Александровна, наша с вами договоренность полностью в силе. Но у меня есть пара просьб и дополнительный вариант развития вашей карьеры. Решение — полностью зависит от вас, и в присутствии Николая Степановича клянусь, что никаких штрафных санкций в случае вашего отказа не последует.

— Звучит пугающе! — Улыбнулась Долина.

— Так оно и есть, — Кивнул я: — Просьбы такие: сняться в маленькой роли в фильме с Гоголевой и Милляром, сняться в эпизоде сериала, который смотрит больше миллиарда человек, и десяток раз произнести имя зверушки из «Покемонов» с разными интонациями.

— Они так общаются! — Проявила кругозор певица: — Я видела ту передачу, мультфильм очень трогательный, и для меня — честь поучаствовать в его создании. На остальное я тоже говорю «да».

— Это замечательно! — Порадовался я: — А вариант карьеры такой — у вас отличный голос, а у меня есть несколько хитов, справиться с которыми не смогут ни наша штатная певица Гвен Стефани, ни моя начинающая певица, которая английского не знает совсем, поэтому останется нашим национальным достоянием.

— Вы предлагаете мне петь на английском? — Уточнила Долина.

— Не сейчас, а после получения регалий СССР. Я очень хочу, чтобы советские люди слушали мои песни, так что сначала вам придется выступить на всех положенных "песнях года" и "голубых огоньках", — Развел я руками: — Но, если вы согласитесь, придется лечь под нож хирурга. У вас, уж простите, не слишком доброе лицо, и придется это исправить — на Западе люди клюют на внешность гораздо больше, чем на внутреннюю красоту. Немного приподнимем вам нос и расширим глаза. Хорошо, что вы не азиатка — сможете моргать так же легко, как и раньше!

Лариса Александровна нервно сглотнула и загрузилась. Николай Степанович, отрабатывая халявные столичные «бетонометры», пришел на помощь:

— Такие операции здесь не редкость, Лариса Александровна.

Хорош!

— Я могу подумать? — Вымученно улыбнулась Долина.

— Само собой! — Кивнул добрый хозяин Иоши: — Это же не к спеху, можете думать до января 92 года — именно столько я не буду искать вам замену. А сегодня — наслаждайтесь отдыхом, привыкайте к климату. Завтра у нас съемки фильма и первый визит на студию, я за вами заеду.

Достав из рюкзака пару исписанных от руки листочков на русском, протянул Долиной:

— Это — основные моменты, которые вам нужно знать о местных реалиях. Будут дополнительные вопросы — спросите переводчика, который полностью поступает в ваше распоряжение.

Достал мобильник:

— Это — ваш личный сотовый телефон. Можете смело звонить в СССР, в посольстве нас заверили, что проблем не возникнет. Это — ваш личный номер. Увы, временно — на вашей родине телефон работать не будет, поэтому перед отъездом придется вернуть. Далее…

Выдав певице такой же «социальный пакет», как и Пенкину, добрались до «Общаги», зашли в гости к жильцу старому — Сергей чмокнул Долиной ручку и вызвался в меру сил помочь ей освоиться. Далее заселили певицу в квартиру по соседству, познакомили ее с «кошельком на ножках» и переводчиком по совместительству, и я откланялся — Николай Степанович остался «осматривать бытовые условия». Проходя мимо двери Окады, тихонько вздохнул — хорошо, что она сейчас в школе.

Глава 13

— Не хотел ведь ни с кем ссориться, — Вздохнул я, сидя в лимузине напротив отца.

— Не переживай, они нам ничего не сделают, — Успокоил он меня.

— Нафиг тогда эти разборки?

— С тобой хотят поговорить многие уважаемые в индустрии люди, поэтому… — Развел батя руками.

— Поэтому нужно съездить и поговорить, — Кивнул я.

— Придется кинуть им кость, — Добавил отец.

— Кругом одни паразиты! — Вздохнул я: — Но, если ты считаешь, что придется — значит, придется.

— Меня радует твое благоразумие, — Похвалил меня батя.

— А потом поедем на стадион и за ноутбуком! — Добавил я: — Давно мы с тобой не проводили время вместе, и я рад немного наверстать!

— Я тоже рад, сын! — Наконец-то улыбнулся напряженный, несмотря на все заверения, батя.

Суть проблемы — анимедеды на меня жутко обиделись, и объявили этакий «общий сбор», на котором малолетнему выскочке расскажут, как нужно вести дела в этом бизнесе правильно.

— Я же могу себе позволить немного поглумиться? — Спросил я.

— Постарайся обойтись без оскорблений, — Хохотнул батя.

— И чуть-чуть шантажа!

— Только аккуратно.

— Это да, иначе это… — Достав из кармана, продемонстрировал отцу диктофон: — Сыграет против нас.

— Особенно если учитывать, что с такими придут все! — Ухмыльнулся отец и показал мне диктофон свой.

Действо состоится в арендованном анимедедами для этой цели конференц-зале одной из офисных высоток в центре Токио. Из потенциальных союзников там — начальство Kadokawa, которые очень неплохо навариваются на «Махоутокоро», и навариваться будут еще пару лет. Из тяжеловесных врагов — пресловутый Хаяо Миядзаки, возглавляющий целую когорту «оскорбленных» шишек, чьи кадры я подло перекупаю — к нам уже давненько подтянулось три художника из «Гибли», и, как я понял, инициация процесса покупки «Гайнакс» стала для культового персонажа последней каплей. Остальные тоже с завидной регулярностью грабятся — ну а кто виноват, что у нас зарплата выше, а рабочий день — строго не дольше 12 часов? Мне инфаркты на рабочем месте не нужны, а вот радость моих пролетариев — очень даже да, я же ее биовампирю.

Встретились с приветственной делегацией из десятка шишек — Миядзаки ловко указал мне на мое место, прислав вместо себя помощника. Сигнал принял, огромное спасибо, сенсей! А вот в конференц-зале он нашелся. Кланяемся, смотрим на Миядзаки и других культовых дедов щенячьими глазами — и ведь даже врать не приходится! Особенно смотрим на Томино Ёсиюки — «папу» «Гандама», высокого, лысого и очкастого. Большая честь, я много лет любил «Гандам», и многому у вас научился! Он что, мне подмигнул? Это тоже сигнал? Понял, сенсей, как только у меня будет десятков пять свободных миллионов, приду к вам! Стоп, уже есть! Хе-хе, руки чешутся, но не прямо здесь же!

Коммуникацию будут облегчать таблички с названием студии, которые разграничивают доставшиеся конкретным дронам сектора огромного, круглого стола. Нынче никаких докладов не предвидится — просто поговорим, поэтому усесться пришлось и нам с батей, между делегациями «Кадокавы» и «Бандай» — последних усадили рядом, скорее всего, потому, что у меня на двести тысяч долларов их акций закуплено. Сразу за «Бандаем» сидят «Санрайз» — их Томино-сенсей и возглавляет, на правах главного актива, как я понимаю. «Бандай» их купить еще не успели, так что есть некоторое окно возможностей для маленького попаданца! На этом потенциальные союзники заканчиваются: дальше сидят TMS Entertainment — у них к нам «утекло» полтора десятка сотрудников, Toei Animation, в эти времена в Японии известная как Toei Doga — восемь потерянных сотрудников. Далее — потенциальный «корм» для меня в виде Studio Deen — трудятся «многостаночниками» на студии покрупнее, но являются подразделением «Санрайз», поэтому могут возникнуть некоторые трудности. И да, оттуда у нас уже работает пятеро.

Никого из «бумажных» издательств нет — еще на этапе становления студии мы с ними договорились в обмен на хорошие условия для наших продуктов НЕ выпускать собственный манга-журнал на территории Японии, и таким договором все довольны.

Не дав мне досмотреть таблички, Миядзаки-сенсей, на правах инициатора встречи, толкнул пятиминутную речугу на тему «спасибо что пришли». Похлопали, и слово взял один из дронов «Кадокавы», как бы оправдываясь перед коллегами по цеху за работу с падшим мной:

— От лица собравшихся, я хотел бы предложить поприветствовать новых крупных игроков на рынке. «Одзава Анимейшон» зародилась меньше трех месяцев назад (де-юре), но уже громко заявила о своей способности выдавать настоящие хиты.

Погрязшие в лицемерии анимедроны похлопали вставшим и поклонившимся нам с отцом. Батя отделался стандартной «большой честью», а я:

— Вид стольких потрясающих людей, на чьих аниме я рос, наполняет мое сердце восторгом!

Собравшиеся вообще-то на меня ругаться студийные дроны явно смутились. Ерунда — эмоции эмоциями, а бизнес — бизнесом. В их глазах я очень плохо себя веду.

— При всем уважении к вашей студии, Одзава-сама (отцу, который большой человек) и Одзава-сенсей (мне), вы — новички в этом деле, поэтому я позволил себе собрать самых авторитетных людей индустрии, чтобы дать вам пару советов, — Взял ситуацию в свои руки Миядзаки: — Жаль, что Хатта-доно не смогла прийти.

А мы ее не взяли, чтобы все дерьмо летело в тех, кому на него полностью плевать — меня и батю. Как ни прискорбно, но аниместудия только сейчас начинает выходить из жуткого «минуса» — потому что у нас есть собственный канал и производства мерча. Хорошо, что батя полностью поддержал меня в строительстве полноценной «экосистемы» без необходимости кормить левые конторы. Отвечать взялся родитель:

— Ни я, ни мой сын никогда не позволят себе пренебречь советами таких уважаемых людей.

Хорош! Но я добавлю:

— Хатта-сенсей, к сожалению, очень занята — мы постоянно расширяемся и запускаем новые проекты, но я клянусь передать нашей управляющей всю мудрость, которой вы сочтете нужным нас наделить.

Отец доволен!

— В таком случае я возьму на себя ответственность, и от лица всех присутствующих…

Дроны из «Кадокавы» легким движением мимических мышц дали понять, что «ко всем присутствующим» они не относятся.

— …Позволю себе заметить, что вы сильно подрываете рынок, Одзава-сама, — Закончил жаловаться Хаяо Миядзаки.

Пауза, которой воспользовался батя:

— Для меня «Одзава Анимейшон» — всего лишь одно из подразделений «Одзава групп». Убыточное! — Укоризненный взгляд (строго согласованный!) на меня: — Но для меня, как главы гораздо более крупной организации, это не играет никакой роли — в крупных компаниях всегда существуют убыточные направления. Всеми делами студии занимается мой талантливый сын, поэтому ваши советы лучше давать ему, Миядзаки-сенсей.

Старикан едва заметно поморщился. Батя хорош!

— Простите, я не совсем понимаю ваши слова о «подрыве рынка», Миядзаки-сенсей! — Изобразил я смущение и непонимание.

Сенсей делегировал право ответа подручному дрону, который полчаса грузил нас цифрами, согласно которым скорый крах «Одзава Анимейшон» неизбежен. Как сказал бы мой черный брат KRS-one: «Сучка не знает о моих предзаказах на мерч и стоимости рекламного времени на «Хонде-плюс»». На батиной роже читалось огромное удовольствие — анимедеятели подготовились даже хуже, чем мы ожидали! Когда дрон закончил, я пожал плечами:

— Я очень благодарен вам за заботу о нашем семейном бизнесе, но где здесь «подрыв рынка»? В Японии ежегодно разоряются тысячи фирм, и почему вас должна волновать судьба еще одной?

Подключился дрон из Toei:

— Мы годами взращиваем кадры для себя, а вы ведете себя бесчестно, просто перекупая их!

— Не понимаю! — С потерянным видом развел я руками: — Разве в наших законах где-то написано, что сотрудникам нельзя платить достойную зарплату?

— Это — абсурд! — Фыркнул Миядзаки: — Вы платите им совершенно странные деньги! Если мы начнем делать то же самое, мы разоримся!

— Вы-то точно не разоритесь, Миядзаки-сенсей! — Заметил обиженный в лучших чувствах щедрый мальчик с бесконечными бесплатными деньгами: — Студия «Гибли» резко выделяется своим уникальным стилем, облегающим прекрасные, душеспасительные сюжеты! Вы, без всякого преувеличения, производите мультипликационные фильмы мирового уровня.

Миядзаки приосанился — дед ужасно комплексует, когда его продукцию называют «аниме», и присутствующие укоризненно на него посмотрели. Моя секретная техника «похвала от мальчика-гения» работает на всех без исключения!

— Зато разоримся мы! — Снова подол голос дрон из «Toei».

— «Toei» разорится? — Неподдельно удивился я: — Вы же одни из крупнейших! Неужели потеря восьми художников-ремесленников так тяжело по вам ударила? Если это так, примите мои извинения — я даже не предполагал, что ваша величие столь хрупко!

Народ осклабился.

— У «Toei» достаточно профессионалов! — Надменно восстановил лицо дрон.

Лох!

— В таком случае и здесь никакого «подрыва рынка» нет, — С улыбкой развел я руками.

— Вы скупаете сотрудников целыми студиями! — Опомнился Маядзаки: — Кроме того — уже работающие на меня!

— «Гайнакс» — очень многообещающий творческий актив, — Покивал я: — Но совершенно не умеют вести дела. Чтобы «Надя» обрела достойную содержимого форму, им пришлось залезть в долги — это ли не доказательство их преданности индустрии?

— Эти глупцы истратили все, что у них было, только ради того, чтобы произвести на меня впечатление! — Неприятно хмыкнул Мияздаки: — И этот случай стал бы для них хорошим уроком!

— Лучше пусть будут под крылышком у наших высокопрофессиональных юристов и бухгалтеров, — Отмахнулся я: — А «Надя» — только похорошеет. Разве кому-то станет хуже от большего количества кадров на экране?

— Если считаешь, что я стану тебя за это благодарить — ты ошибаешься! — Не совладал с гневом Миядзаки и вместе со своими дронами покинул помещение.

— Грустно! — Пожаловался я оставшимся: — Что я теперь скажу фанатам? «Миядзаки-сенсей меня ненавидит»?

Дроны этаким неприятным шантажом прониклись, и остаток «совещания» прошел уже конструктивно. Итог — лимит на десять дронов среднего ранга и двух — высокого с каждой студии в год. Покупать мелкие студии целиком — можно, но будет лучше сначала обсудить все с их более высокими покровителями. «Плати больше», короче. Помимо этого — выдаю «на сторону» два своих проекта в год. Именно своих, без кавычек! Дроны — вот ржака! — приняли это за огромную честь. Прогнуть себя на контент «школы мангак» не позволил — мои деточки, мои сенены!

— Вроде неплохо получилось? — Запросил я у бати «фидбек», когда мы погрузились в лимузин и поехали к стадиону.

— Отлично получилось! — Похвалил он меня.

* * *

Tokyo Dome — огромен! А еще — очень дорогое удовольствие — нам ведь его переделывать, прикрыв футбольное поле фальшполами, добавив на освободившееся место трибуны, построить октагон, подвесить экраны и чудовищных размеров «люстру» прожекторов — световое шоу обеспечивает самый лучший из доступных нам подрядчиков. Дополнительно — октагон должен уметь автоматически трансформироваться в сцену. Покрытие уже застелено, поэтому вышел на центр стадиона, представил, как сорок пять тысяч человек радостно визжат, глядя как я превращаю хорошего актера Марка Уолберга в отбивную, и сделал вывод — офигенно!

— Спасибо, что дал мне поиграть целый стадион! — От души поблагодарил я батю.

— Только не проиграй! — На чистых рефлексах ответил он, просматривая какой-то чудовищного размера список.

— Не проиграю, — На не менее отточенных рефлексах отмахнулся я, и залип в далеко-далеко наверху устанавливающих прожектора рабочих.

Стоп! Идея!

— Алло, Стэн, это Иоши!

— А, босс! Привет! — Бодро ответил фальшивый еврей, едва я набрал номер.

— А у вас там в США ставки на мой бой принимают?

Отец меня услышал и поднял укоризненный взгляд. Я безмятежно улыбнулся, и батя демонстративно пожал плечами — твое, мол, дело. Уважаю!

— Твоя победа — четыре к одному! — Сразу ответил «профессионал»: — Я на тебя поставил двадцать тысяч, так что ты уж постарайся!

— Я тоже хочу лудоманских денег! — Возмутился я: — Сколько сможешь поставить так, чтобы у нас не было проблем?

— Миллиона два, — Немного подумав, расстроил Стэн.

— А можно двадцать? — Вздохнул я.

— Могу еще миллион пристроить в Европе, — Сжалился американский связной.

— Спасибо! — Поблагодарил я его: — Твоя комиссия — пять процентов выигрыша.

— Это хорошая сделка, босс! — Не стал жадничать ирландец, и мы попрощались.

Дальше набрал Гоки-сану — попросил выдать Стэну чемодан денег.

— Вот мне и прекрасный домик в Токио без всяких затрат обломился! — Похвастался я отцу.

— Это — хорошее вложение легких денег, сын! — Нейтрально улыбнулся батя, всем видом показывая, насколько он меня не осуждает.

— А может лучше остаться в Уцуномии? — Спросил совета я: — Вонища тут, в столице.

— «Хонда» уже неплохо продвинулась в разработке системы очистки выхлопа, — Поделился хорошей новостью отец: — Правительство прикладывает все усилия для успешного завершения проекта, — Усмехнулся: — Им тоже не больно-то нравится дышать смогом.

— А еще хочу дом на Хоккайдо! — Продолжил я скупать недвижимость внутри головы.

— Зачем? — Удивился батя.

— Зимовать! — Улыбнулся я: — Там снежок и холодно!

— Еще нам нужен дом в Киото, — Включился в игру отец.

— Согласен, — Покивал я: — К «Нинтендо» летать неудобно, а дел там скоро будет куча, так что я бы оставался там с ночевкой!

— Иметь недвижимость в древней столице — это достойно! — Напомнил о важном батя.

— Это так, — Важно кивнул я и предложил: — Давай еще выступление Долиной в шоу воткнем. Советским зрителям будет приятно услышать что-нибудь на родном языке.

— Почему бы и нет, — Пожал плечами отец, обвел стадион руками и хохотнул: — Это ведь твоя игрушка!

Похвалив персонал за усердный труд, попрощались и отправились в один из Токийских магазинов с гайдзинской техникой.

* * *

Вот оно — настоящее чудо современных технологий! Первый «настоящий» ноутбук в современном понимании слова — относительно тонкая «книжка» весом в 2,7 килограмма ZenithMasterSport 386sx.

— Наверное, «спорт» подразумевает, что с этой штукой можно бегать! — Повесив сумку (входит в комплект поставки — еще бы, за 4 тыщи долларов-то еще и сумку не положить?!) через плечо, немного попрыгал.

— Извините, наш магазин не гарантирует сохранность компьютера при активных физических упражнениях, — Поклонился продавец.

— Кругом сплошной маркетинг, — Пожаловался я отцу.

— Все равно впечатляюще! — Покачал он головой: — Настолько компактное устройство — настоящий прорыв на рынке!

— Железо — полный отстой, — Пожал я плечами: — Чисто тормозная печатная машинка безысходности! Батарея меньше чем на час — куда это годится?

И вот здесь мы и упираемся в мифический «графен», без которого батарейки сильно хуже. Надо как-то потихоньку начинать «воевать» в эту сторону, патентовать все возможные способы промышленного производства и со спокойной душой идти на трудный разговор в подвалы ЦРУ.

— Поэтому мы и купили шесть дополнительных, — Как бы извинился перед продавцом батя.

— Спасибо, что помогли установить в этот замечательный «девайс» дополнительную оперативную память! — Как бы извинился и я.

А еще в нем IDE жесткий диск, в данный момент — на 85 мегабайт. Потом поставлю побольше, если возникнет нужда.

— И, конечно же, спасибо за то, что научили запускать Windows! Жаль, что акционерам «Майкрософт» не высылают руководство пользователя!

Глава 14

— Вот скажите мне как на духу, Николай Степанович, какие у вас карьерные перспективы? — Спросил я решившего составить мне компанию МИДовца во время первой записи Пенкина и Долиной — чисто от нефиг делать, как я понял.

— Вербуешь меня, Иоши-кун? — Улыбнулся он.

— Вербовалка не выросла! — Отшутился я: — Мне вас вербовать без надобности — мы же открыто работаем, со всеми потребными бумажками. Как другу вашей страны, мне и так с радостью предоставят все необходимое. Просто наш замечательный Людвиг Александрович стар…

— Но очень крепок здоровьем! — Хмыкнул Николай Степанович.

— Долгих ему лет жизни, — Покивал я.

— Это — не очень хороший разговор, Иоши-кун, — Посерьезнел МИДовец.

— Не очень, да, — Уныло согласился я и стал утешаться залитыми ласковым весенним солнышком улочками Уцуномии: — Не на кого опереться, Николай Степанович, — Глядя на чапающую кроксами по тротуару пенсионерку, пожаловался я: — А как мне мир захватывать в таких условиях?

Мужик хохотнул — наивный! — и ответил:

— А как же шпионская сеть дзюдоистов?

— «Торпеды», не более, — Отмахнулся я, и решивший отпить газировочки посольский закашлялся.

Похлопав мужика по спине, улыбнулся:

— Да шучу я!

— Шутки у тебя… — Промокнул Николай Степанович вспотевший лоб платочком.

— Но от маленькой личной армии для защиты корпоративных интересов я бы не отказался, — Вздохнул я.

— В наших странах это запрещено, — Разумно заметил посольский.

— Да, приходится британцев нанимать, — Кивнул я: — Они нам школы от буйных негров охраняют.

— Это вот такие у тебя «корпоративные интересы»? — Удивился Николай Степанович.

— А почему нет? — Улыбнулся я: — Образованный негр ничем не хуже образованного человека другой расы. Как там у вас было? «Арап Петра Великого»?

Посольский заржал, мы покинули лимузин и пошли стучаться к Пенкину и Долиной. У первого обнаружилась одетая в скромный, длинный цветастый халатик Окада Мари — они тут, понимаешь, чаевничают.

— Уже иду собираться в школу, семпай! — Культурно поклонилась она и пошла к себе.

Посмотрел на часы — опоздает всего на двадцать минут, неплохой результат для нее. Совсем я культовых персонажей разбаловал.

— Здравствуйте! — Поздоровались мы с артистом и подождали на балконе, пока он наденет свой белый костюм с пионами.

— Вы выглядите очень свежо и по-летнему! — Отвесил я Пенкину комплимент по пути к Долиной.

— Потрясающее понимание стиля, Иоши-кун! — Просветлел он.

— А хотите в сериале сняться? Будете мужчина-сирена, который приманивает пением женщин! Костюм доверяю придумать вам самому!

— Я подумаю, — Благостно кивнул артист.

Долина, похоже, нас слышала, поэтому успела нарядиться в черное свободное (полновата Лариса, чего уж тут) платье, туфельки и шляпку. Вся такая светская! Тоже успела закупиться, получается.

— Доброе утро! — Раскланялись и погрузились в машину.

— Сейчас еще одну певицу подберем, — Огласил я промежуточную цель: — Ханако зовут, семнадцать лет, воспитываю из нее певицу-айдола!

Остаток пути пришлось объяснять, кто такие «айдолы», и чем они отличаются от нормальных артистов. Традиционный двухминутный разговор с родителями девушки, и вот мы едем в консерваторию. Скоро ездить придется в другое место — рядом с аниме-студией прямо сейчас обустраивают студию звукозаписи.

— Сегодня запишем вам всем по песне, с которыми вы выступите на стадионе вместимостью сорок пять тысяч человек 23 июня! — Поведал я артистам после процедуры знакомства. Для Ханако пришлось повторить на родном языке.

Хе, какие удивленные лица!

— Возражения — не принимаются! — Улыбнулся я, и, не давая артистам отвиснуть, поведал подробности. Да, Император! Ага, очень большая честь! Примерно два миллиарда человек — трансляции не прямые, а показываются в прайм-тайм. Да, честь ОЧЕНЬ велика!

«Отписались» за шесть часов — по три «на брата», сначала записали советских граждан, в то время как я работал переводчиком между Ханако и неиспользуемым культовым персонажем. Сводить сам буду только Пенкина, с остальным справятся и без меня.

— Вас отправить на вертолете, Николай Степанович? — Предложил я, когда мы вышли из консерватории: — Только сначала развезем уважаемых артистов по домам.

Посольский стесняться не стал, согласился, и мы отправились развозить. Пользуясь моментом, посвятил в грядущие планы:

— Завтра у вас съемки в фильме, и сразу после них — первая репетиция с подтанцовкой. Это уже без меня — очень много дел!

— Мы понимаем, — Кивнул Пенкин.

— Тебе, Сергей, разрешается улучшить наряд, но нужно будет сначала показать мне.

Артист кивнул.

— А вам, Лариса Александровна, улучшать ничего не надо, но выбрать придется!

— А почему с Сергеем вы на «ты», а со мной — по имени-отчеству? — Грустно спросила она.

— Сугубо из вежливости! — Улыбнулся я: — Давай тогда по именам и на «ты»!

— Да! — Кивнула она.

Рассказал про подтанцовку и Ханако, которая имела подозрительно бледный вид.

— Ты что, боишься? — Хохотнул я: — Так мило!

— Бака! — Покраснела она и отвернулась: — Вовсе я не боюсь! Подумаешь — стадион!

— Если растянуть культурный фестиваль еще на недельку, примерно столько бы на вас поглазеть и пришло! — Заметил я.

— И вправду! — С улыбкой повернулась она: — Это же всего одна песня, верно?

— Так держать, мой айдол! — Показал большой палец девушке и открыл дверь остановившегося лимузина.

— Я буду болеть за тебя! — Придала она мне мотивации, и мы в компании советских граждан двинулись дальше.

— У Ханако-сан хороший голос! — Похвалила девушку Долина.

— Мне тоже нравится! — Охотно согласился я: — И будет еще лучше — она ведь не особо занималась вокалом до этой весны.

— Талант! — Веско кивнул Пенкин.

Высадив артистов, продолжил окучивать Николая Степановича:

— А вот вы нашего Акияму Тоехиро-сенсея в космос отправляли…

Это случилось еще в декабре, жаль я тогда не подсуетился, но попробую подсуетиться сейчас!

Посольский кивнул:

— Огромный шаг вперед в отношениях между нашими странами!

— Сколько денег попросили за этот «огромный шаг»? — Не повелся я.

— Около тридцати миллионов долларов, — Не обиделся он.

— Вот как! — Обрадовался я: — А какой у него вес?

— Я не знаю, — Развел руками Николай Степанович.

— Килограммов семьдесят пусть будет! — Округлил я на глазок: — Тридцать миллионов стоит вывод на орбиту семидесяти килограммов японской массы. Сколько в этом случае, — Залез в карман и вытащил «Геймбой»: — Стоит запуск четырехсот граммов?

* * *

— Таким образом, мы успеем закончить к выходу приставки все три наши игры! — Порадовал новостью Кутараги-сенсей во время планового совещания. В этот раз — без «Нинтендовских» персонажей, чисто внутреннее.

— Примите мои извинения, что отпуска придется перенести на другие сезоны! — Встав со стула, поклонился я своим игроделам.

Следующие десять минут меня горячо заверяли, что они совсем не против трудиться и вовсе без отпуска. Растроганный я пообещал:

— После завершения этих двух игр, приглашаю всех сотрудников на неделю посетить корпоративный дом отдыха на Йонагуни за счет фирмы!

Это — прямой эффект батиного вступления в закрытый бизнес-клуб Кэйдзай доюкай — помимо бесплатной аренды на 99 лет участка под «пионерский лагерь», нам выделили и почти бесплатный кусочек, на котором идейный социалист Иоши и предложил разместить небольшой санаторий для рабочих «Одзава Групп». Идея отца растрогала до слез (фигурально выражаясь) — это же какой мощный инструмент тимбилдинга и промывки мозгов!

Пара минут благодарностей, и мы возвращаемся к делу:

— Однако это — только начало! У нас ведь еще остались свободные мощности? — Спросил я директора.

— Можем сформировать из «новичков» еще одну команду, — Кивнул он.

Новички — это набранные по объявлениям и хедхантерством «ремесленники» с хорошим портфолио.

— Будем делать RPG (у нас в Японии нет смысла добавлять J) по «Махоутокоро».

Вернувшаяся ко мне Нанако…

Флешбек!

— Похоже, Окада-сан и вправду полностью довольна своим положением и не собирается претендовать на большее, — Разведя руками, поведала мне лучшая девочка: — Так что можешь не переживать.

Конец флешбека.

…нажала кнопочку проектора, явив зрителям карту мира.

— Локация первая…

* * *

За все время подготовки к турниру побывал в школе всего три раза. Помимо уроков, попил чаю с фанатами в школьной столовой, пробежался по всем интересным для меня клубам и сдал летние тесты. Небывалый в истории родной страны случай — высочайшим повелением управления образованием мне дозволили легально прогуливать математику и больше не сдавать ее до самого выпуска — в аттестате мне «5» нарисуют и так. Приятный бонус, теперь нужно совершить по открытию и в других науках.

Параллельно успешно дописали «рыбу» Ханды-куна и накидали контента на три первых серии. Анима ушла в работу! «Код Гиасс», «Рейвмастер» и «Ван пис» выйдут в эфир вместе, в первую неделю июля. По этому поводу отснял по короткому интервью с Эйитиро— и Хиро-кунами — у них с известностью никаких проблем не оказалось. Братья Кишимото от такого поворота самозарядились мотивацией (Сейши у нас просто художник, но старается), и Масаши со своей творческой группой таки освоил ритм глава в неделю. Стало быть, в конце июля запустим «Наруто»!

Полнометражка по «Покемонам» обошлась в потешные два с половиной миллиона долларов, которые мы отобьем буквально за первые выходные внутрияпонского проката в августе — в этом ни у кого никаких сомнений нет. А еще — это неплохой козырь в переговорах с СССР в обсуждениях рекламного космического кейса — они совсем не против отправить «Геймбой» на орбиту бартерным методом, за «Покемонов» и другие будущие наши ОВАшки в своих кинотеатрах. Нинтендо от такого пришла в восторг, и выплатила мне жирную премию в сто пятьдесят тысяч долларов. Игрой для воспроизведения в космосе, само собой, был выбран «Тетрис», и мнение его создателя тут не учитывается совсем — он-таки свалил в США и открыл там студию. Удачи загнуться, сенсей! Ну а я дополнительно получил целый пакет прав на продукцию «Союзмультфильма», суть которого можно передать так: «Пока это не продается за пределами Японии, делай что хочешь». А я хочу — теперь вся наша "молочка" будет выходить с котом Матроскиным на упаковке, а игрушечные заводы малыми сериями штопают плюшевого его и Чебурашку. Мультики, конечно, были дублированы и пошли в эфир.

Ханако, Пенкин и Долина все это время не вылезали с репетиций, а успешно отснявший и смонтировавший фильм Том Шедьяк, получив гонорар («Это же фестивальное кино, Том, поэтому предлагаю тебе выбор — стандартные 0.7% с проката везде, либо 200 тысяч долларов»), отправился в краткий вояж по Окинаве — присматривать себе недвигу по моему совету. Вернется в Токио как раз к бою, на который прибудет просто супер много звезд разного ранга — от Сталлоне и Ван Дамма до Клинта Иствуда, моего ровесника Кристиана Бейла и Глен Клоуз. Да почти все, кого я приглашал, согласились приехать! Разве с такой поддержкой я могу проиграть?

Побочный эффект — изрядно пополнившийся за счет запущенного Морганом Фрименом флешмоба африканский филиал «Фонда Хонда». Школ и гуманитарки прибавится, а к ним добавим еще пяток хорошо оснащенных больниц. Все еще капля в море, но, если кому-то не нравится — превращайте Африку в цветущий сад сами!

Записать мини-интервью пришлось и с певцами — с Долиной и Пенкиным (одели его в околоспортивный костюм с красным рукавом — «хардбасс» типа, и полностью запретили кожу, усы, военные мундиры и прочее, ассоциирующееся с гомосексуализмом) — чисто информационные — как зовут, сколько лет и так далее. Пустили в эфир по кусочку их песен, и я заявил, что полную версию можно будет послушать на стадионе, и, на следующий день, по радио.

А вот с Ханако интервьюха получилась в лучших айдол-традициях (потому что я смотрел Love Live и шарю):

— Добрый вечер, уважаемые телезрители! Уже несколько месяцев мы работаем с одной очень умной и талантливой девушкой, которая всю жизнь мечтала стать айдолом. Представляю вам Ханако!

А зачем нам псевдоним? Хорошее имя же, будет среди фанатов зваться «Хана-тян».

Девушка, вся такая кислотно-розовая в белый горошек и с гротескно-огромным бантиком на голове, зашла в студию.

— Здравствуйте, ребята! — Поклонилась, мило сложив руки на животике, немного косолапя (потому что моэ!) добралась до кресла гостя и изящно в него опустилась.

— Расскажи немного о себе!

— Да! — Кивнула она и с улыбкой отработала на камеру крупный план: — Меня зовут Ханако! — Козырнула двумя пальцами: — Семнадцать лет! — Показала возраст пальчиками: — Три параметра… — Прищурилась и приложила палец ко рту: — Секрет!

— Стоп! Давай может про параметры уберем? — Предложил я девушке.

— Разве это не то, что хотят знать жалкие отаку? — Фыркнула она.

Пришлось встать, погрозить ей кулаком и с каменной рожей вынуть пленку из оставшейся включенной на всякий случай — вдруг случайно «прокнет» смешной момент между дублей? — камеры и хорошенько ее растоптать под испуганными взглядами съемочной команды.

— Прости! — Встав с кресла, поклонилась Ханако.

— Мир еще не настолько погряз в постиронии, чтобы поклоняться презирающему фанатов айдолу, — Пояснил я девушке, пока дроны усердно делали вид, что ничего не слышат и не видят и предложил: — Давай про айкью лучше! Ты же у нас умненькая — от этого и будем строить твой образ.

— Хорошо! — Облегченно выдохнула Ханако, извинилась перед съемочной командой, и после команды «мотор» повторила свою пантомиму, изменив последнюю часть:

— IQ — 121! — Гордо прислонила пальчики к голове.

— Как и ожидалось от победительницы первого сезона «Умников и Умниц»! — Солидно кивнул я.

Тест она по моему приказу прошла пять раз — для чистоты эксперимента, так сказать, так что в случае необходимости пройдет его в прямом эфире.

— Ты тоже там был, Иоши-кун! — Напомнила она и показала мне язык: — И ответил всего на один вопрос!

— Даже не знал, что люди с высоким айкью ведут себя так! — Неодобрительно покачал я головой.

— А какой у тебя? — Хитро прищурилась Ханако.

— 92! — Пожал плечами я.

— Серьезно?! — Неподдельно (потому что без сценария) удивилась она.

— Все равно это чисто условный показатель, — Развел я руками.

— Ты просто оправдываешься! — Ехидно захихикала она.

— Может и так, но давай не будем драгоценное время наших уважаемых зрителей на ерунду. Расскажи, почему с такими способностями ты не пошла в науку?

— Да! — Послушно кивнула Ханако, встала и поклонилась камере: — Простите, но я всегда мечтала радовать сердца людей хорошими песнями, — Мило зажмурилась: — Поэтому не могла упустить такой шанс.

— Вот как! Что ж, мечта — это крайне уважительная причина! — Одобрил я.

— Спасибо! — Поблагодарила айдол и уселась на место.

— Ты привезла что-нибудь нашим зрителям?

— Да! Это — наш первый клип, и я буду очень благодарна, если вы его посмотрите! — Снова поклонилась она камере.

На монтаже вклеим клип с карпом [ https://www.youtube.com/watch?v=teMdjJ3w9iM&ab_channel=WarnerMusicJapan ], а пока снимаем дальше.

— А я ведь узнал твой голос! — «Спохватился» я.

— Неужели? — Ехидно фыркнула Ханако.

— Это же ты поешь опенинг «Сейлор Мун»! — Щелкнул пальцами, «запуская» вставку опенинга, которую предстоит вклеить рядом со мной на монтаже: — И еще «Махоутокоро»! — Щелк: — И озвучиваешь покемона… — Улыбнулся с видом: «О, идея!»: — Но это лучше оставить для конкурса! Условия такие: авторы первой сотни писем с правильным ответом на вопрос «какого покемона озвучила Ханако?» получат от нас эксклюзивные сюрприз-коробки с нашими товарами, и, конечно же, автографом нашего айдола! Саму же ее вживую можно будет увидеть на нашем турнире 23 июня! С сегодняшнего дня стартуют продажи билетов.

Встав из-за стола, низко поклонился:

— Спасибо вам за поддержку! Благодаря ей я ни за что не проиграю!

Глава 15

Еще успел записать два видеобращения. Первое — к Японии.

— С огромной гордостью представляю вам единый каталог продукции «Одзава групп», — Достав из ящика стола, продемонстрировал красочный журнал: — Обновлять будем раз в два месяца, и раз в два месяца же вы сможете отыскать его в вашем почтовом ящике, — Встал и поклонился: — Простите за это! Если наш каталог вам не нужен, в первом выпуске вы найдете конверт и специальную карточку — заполнив ее и опустив предоставленный конверт, вы навсегда «отключите» нашу рассылку. Простите за доставленные неудобства! — Еще поклон и возвращение за стол: — Само собой, мы подумали и об экологии нашей хрупкой планеты — каталог издается на специальной бумаге. Достаточно разобрать его на листы, намочить — и можете смело применять его в качестве удобрений! Лично я уже потратил пару каталогов на улучшение своей теплицы! Помимо этого, — Показал специальные значки на некоторых листах: — Отдельные страницы созданы с вкраплениями распространенных в нашей стране съедобных растений. В частности, из странички с пижамой-одеялом можно вырастить дайкон!

Убрав каталог, выдал анонс:

— Руководство одной из наших старейших газет, «Майничи Симбун», охотно пошло нам навстречу, поддержав инициативу и согласившись выпускать свое детище на такой же бумаге! Подписываясь на «Майничи Симбум», вы уже помогаете нашему миру!

И второе обращение — для граждан СССР.

— Приветствую уважаемых граждан Советского Союза! — Поприветствовал я прежних соотечественников (задник заменили на утилитарный, в виде школьной доски — сейчас пустой): — Хотя с сегодняшнего дня я вполне заслуженно могу называть вас «наши уважаемые зрители»! — Добавил с предельно довольным видом: — Прежде всего я хотел бы поблагодарить правительство Советского Союза за всестороннюю помощь в запуске первого иностранного телеканала на территории СССР! — Поклон, уселся обратно: — Культурно-языковой барьер между Японией и остальным миром до сих пор высок, — Развел руками: — Поэтому буду благодарен, если вы позволите мне провести небольшой, как у вас говорят, «ликбез». Для начала — кратко расскажу, что вы сможете найти на нашем канале. Итак… — Вышел к доске и взял мел: — В данный момент мы показываем два телесериала — в нашей стране их принято называть термином «дорама». Первый — сериал о девушках-волшебницах, которые работают в семейном кооперативе и борются со злом. На данный момент его смотрит больше миллиарда человек, и, без ложной скромности, им очень нравится! Разумеется, вам он будет показан начиная с самой первой серии.

Тут будет монтажная вставка, на которой русскоговорящий «человек-гриб» (в лепешку расшибусь, но дам своему бывшему народу «Фамикомы»!) кричит мне:

— Название!

— Точно! — Хлопнул себя по лбу, сознательно оставив на лбу отпечаток покрытой мелом ладошки: — Называется «Зачарованные»! — Аккуратно вывел название на доске.

— Дорама вторая — «Лепестки любви», — Не менее аккуратно вывел и это название: — Тоже весьма популярная (хоть и производится без моего участия). Персонажи — обычные японские школьники со всем присущим ворохом проблем. Поверьте, мы такие же люди, и проблемы, соответственно, у нас с вами общечеловеческие. Название об основной канве сюжета дает исчерпывающее представление! — Подмигнул камере.

— Дорама третья называется для русскоязычного уха непривычно: «Супер Сентай», который выпускают наши уважаемые студии Toei и Bandai. В скором времени планируется запуск варианта с неазиатскими актерами.

«Могучие Рейнджеры» для американского филиала «Хонды+», да. Будем дружить с Тоёй и Бандай.

— Теперь — развлекательные телепередачи! Сначала мы покажем вам накопленный за время работы канала запас, но как только Советское телевидение изготовит выпуски с участием граждан СССР, в эфир пойдут уже они. Чуть позже познакомлю вас с русскими ведущими!

Снимем их в Москве — все равно Артек по пути. Сергей Супонев на телевидении уже присутствует, и мне его без проблем выдали.

— На данный момент передачи такие…

Переписал и кратко рассказал обо всем, что есть.

— Вариант «Голоса» с советскими гражданами, само собой, тоже уже пошел в работу. Огромное спасибо за это работникам вашего телевидения! — Поклон.

Адаптировать не станем только «Замок Такеши» — СССР от потребных мощностей прямо расстроился.

— Далее — передачи образовательные. Первая из них — специальное аниме, созданное при активном содействии нашего и вашего министерств иностранных дел под названием «СССР-тян и Ниппон-тян». В нем символизирующая СССР девочка приезжает в Японию в гости к своей подруге, символизирующую саму себя!

Запутавшись в рекурсиях, озадаченно почесал подбородок, испачкав мелом и его, и извинился в камеру:

— Извините, у вас — очень сложный язык!

— Далее — документальные фильмы, отобранные для показа специалистами из вашего Министерства Культуры, за что огромное им спасибо! — Поклон: — Про нашу историю, культуру и обычаи. Зачем вам это смотреть? — Развел руками: — Рядом живем, а мы про вас — «водка, шапка, балалайка», а вы — «банзай, самурай, рис», — Улыбнулся: — Я бы очень хотел немного исправить такое положение дел. Схожий цикл программ о вашей стране сейчас активно переводится на японский язык для показа по нашему внутреннему телеканалу. Благодарю за помощь в выборе материала японское Министерство Культуры, Науки и Образования! Оно у нас одно на всё! — Доверительно поведал советским зрителям.

— Идем дальше — кино! Его будет много — при содействии Министерства Культуры, Науки и Образования нами были получены права на показ всей признанной классики японского кинематографа! Помимо нее будем показывать и современное — как нашего производства, так и чужие, по возможности. В частности, каждый субботний вечер будем показывать по фильмы про нашу любимую Годзиллу, пока они не закончится. Настоящий марафон! Я слышал, что в вашей стране очень любят фильм "Легенда о динозавре", поэтому попросил добавить больше фильмов о кайдзю — так мы называем всяческих монстров.

— Само собой, вся эфирная сетка будет перемежаться «музыкальными паузами». Музыки у нас много, и, надеюсь, она вам всем понравится!

— И — последнее, но не в последнюю очередь — мое любимое аниме! Мы получили удивительно много позитивных писем после показа первой серии «Покемонов», огромное вам спасибо! Мы очень ценим обратную связь со зрителями, поэтому будем очень благодарны, если вы продолжите писать нам вот по этому адресу… — Написал на доске полный адрес и почесал щеку, запачкав ее мелом: — Аниме — это специфический, присущий Японии, вид мультипликации…

Толкнув речугу, перечислил наш и закупленный контент (Гандам и Драгонболлы пока), пообещал познакомить с авторами, почесал вторую щеку, завершив «грим», вернулся за стол и достал из ящика стола «пурототайпу» советского журнала манги.

— Представляю вам первый номер журнала «Японская манга». Ежемесячник, государственная цена годовой подписки — 45 рублей. Розничная — 4 рубля за выпуск, — Поморщился: — Дороговато вышло, но в случае популярности мы нарастим тираж, снизив стоимость. Стартовый — 200 тысяч экземпляров. Оформить подписку можно в отделениях почты начиная с первого июля. Половина доходов с продажи журнала поступит в бюджет СССР, вторая — в недавно открывшийся в вашей стране филиал фонда «Хонда», который будет заниматься…

Перечислил добрые дела.

— В эфире вы найдете ежемесячные отчеты о расходовании потраченных вами на журнал денег. А на этом все! — Поклон: — Спасибо, что уделили мне время!

* * *

За день перед боем, само собой, состоялась конференция — плюс шесть миллионов за трансляцию в копилочку. До нее я хранил таинственное молчание — да, мол, тренируюсь и все — чтобы не пугать Марки Марка и совсем не верящих в меня букмекеров. Но теперь уже можно!

— Да, Огава-сенсей, меня тренирует мой дедушка — Хирано Казума-сихан, — Кивнул я, сидя в кресле рядом с нашим уважаемым ведущим: — Конечно, до вас мне далеко, но я очень стараюсь!

Чемпион-дзюдоист Огава Наоя добродушно хохотнул и одобрительно похлопал меня по плечу свой огромной лапищей. Спасибо за поддержку, сенсей!

— Слушай, а ведь может создаться впечатление, что ты создал ММА ради этого боя! — Заметил основной ведущий.

— ММА зародилось благодаря заслугам моего дедушки и лично Оямы-сенсея! — Покачал я головой и улыбнулся: — Но подраться здесь мне было интересно с самого начала, так что я очень благодарен мистеру Уолбергу, — Назвал я сидящего по другую сторону от ведущих, одетого в цивилизованный костюм, а не реп-шмотки Марки Марка «взрослым именем»: — За то, что он принял мой вызов. Постараемся показать хорошее шоу, верно, мистер Уолберг?

— Верно! — Хмуро кивнул он.

Совсем зашугали бедолагу — в аэропорту, не вняв моей просьбе, его встретила улюлюкающая толпа, а сопровождающие дроны держались подчеркнуто-вежливо, что тоже не сильно-то приятно.

— Как долетели, мистер Уолберг? — Обратился к нему молодой ведущий.

Пока Марки Марк вещал, я глазел на прибывших спортсменов — СССР очень удачно прислал Олега Тактарова, которому немедленно назначили в оппоненты для первого боя Эндрю Лестера Мейнарда — боксера-победителя Олимпиады 88 года. Заборет по идее, если не нарвется нокаут в процессе.

-…И еще раз хочу извиниться перед всеми азиатами и Его Величеством Императором, — Встав, образцово-показательно поклонился репер: — Но этого выскочу — указал на меня: — Я намерен размазать! — Повернулся ко мне и оскалился: — Не знаю, какой там «дедушка» тебя тренирует, но я, в отличие от тебя, в отличной форме! — Он снял пиджак и поиграл мыщцой под шелковой тканью белой рубашки.

Зрители сохранили гробовое молчание.

— Отличный боевой настрой! — Благостно кивнул я: — Но, полагаю, этого достаточно, мистер Уолберг!

— Согласен! — Веско кивнул Огава-сенсей: — Спасибо, что продемонстрировали вашу отличную форму, мистер Уолберг.

Актер грустно подобрал пиджак, оделся и занял свое место.

— Для меня, как зрителя UFC, гораздо более интересными являются по-настоящему спортивные состязания! — Начал я оправдываться перед мировым спортивным сообществом за этакую специфическую передачу: — Мы с мистером Уолбергом выступаем вне рейтингов, в рамках шоу-матча, но оказавшие нам честь уважаемые спортсмены сражаются за звание чемпиона в первом международном турнире-восьмерке! Настоящее испытание силы и выносливости — финалистам придется выходить в октагон трижды за один вечер! Не знаю как вы, а меня просто переполняет трепет от решимости и силы воли спортсменов!

Встав, поклонился участникам:

— Спасибо, что согласились принять участие!

Следующие полтора часа общались с атлетами — кто, откуда, как, какие регалии. Тактаров в эти времена оказался мастером спорта по самбо. Еще полчаса на вопросы из зала — у нас тут полно журналистов и работников «Шочику». Нам с Марком — ни одного, потому что ММА — это, прости-господи, спорт, и задавать вопросы должно спортсменам.

* * *

День боя начался со щадящей тренировки под руководством мамы и плотного завтрака — переварить до вечера успею. Следом пошли многочисленные звонки на домашний и мобильный телефоны. «Постарайся!» «Ты победишь!» «Удачи тебе!» — вливались в меня тонны поддержки от всех подряд. Отдельная радость:

— Ты обязательно победишь, братик!

— Обязательно! — Кивнул я уже нарядившейся в синее платьице и собравшей волосы в косички девочке, и отправился переодеваться сам.

Добавляет позитива и скорая встреча с вернувшимися из неостановимых гастролей блудными музыкантами. Соскучился по старым и познакомлюсь с новыми. Заодно отдам им на время Ханако — пусть расскажут страшных баек про шоу-бизнес, ей полезно.

— Ты победишь, сын! — Напомнила мне одетая в свободное синее платье мама в лимузине.

— Ты не можешь проиграть, сын! — Напомнил одетый как обычно батя.

На мне — традиционное кимоно со штанами хакама, на ногах — гэта. Я же типа Японию и императора представляю! Миновав залитый вечерним (рано еще) солнышком улицу, остановились у дома Аоки, где подобрали привычно-кимоношного Ринтаро-сенсея и одетую в зеленое скромное длинное платьице и уложившая волосы поде черный паричок Хэруки.

— Ты же не собираешься проигрывать? — Подбодрил меня дед.

— Иоши обязательно победит! — Ответила за меня лучшая девочка, принимая символическую помощь в виде мой руки и с ее помощью забираясь в транспорт.

— Обязательно! — Уверенно кивнул я.

Общаясь примерно так, добрались до стадиона, у входа в который нас встретила толпа журналистов. Немного поговорили с ними, отдельно поблагодарил народ за поддержку. Прошли внутрь, добрались до «поля», где рабочие наводили последний лоск. Преображение — радикальное, так посмотришь и не скажешь, что здесь можно и в футбол играть — вся пустая площадь заставлена дополнительными трибунами, в центре — октагон-сцена, над которым висит четыре огромных экрана, которые будут повторять картинку с трансляции для сидящих подальше. Прожекторов — немеряно, акустика…

— Давайте проверим, Каоки-сенсей! — На всякий случай попросил я звукорежиссера.

Он кивнул, дал отмашку дронам, и помещение залил фонк, под который я собираюсь выходить. Басы прямо жирнючие! С улыбкой кивнув звукорежиссеру, дождался окончания минусовки, поблагодарил за усердный труд, и, в компании деда, поднялся в октагон, не забыв снять обувь. Прошлись туда-сюда и сделали вывод: ничем не отличается от того, где я тренировался. А разве можно было ожидать иного?

Через двадцать минут ворота стадиона откроются для приема гостей, поэтому в компании семьи отправились в мою лакшери-гримерку, откуда я выйду только перед началом турнира — встретить Императора, а потом только через несколько часов — на свой бой. Типа надо настраиваться, поэтому смотреть турнир придется по стоящему здесь телевизору.

— Извините за вторжение! — Вежливо появилась в гримерке Нанако.

Вот теперь все, кто нужен, в сборе!

— Ты обязательно победишь! — Хором заявили бабушки и дедушка Наоки, входя в гримерку следом за Нанако.

Все, кто нужен — и даже больше!

Установленный телек — многофункциональный, поэтому включили картинку с уличной камеры и полюбовались втягивающейся внутрь толпой народа. Переключили на служебный вход — через него пускают знаменитостей. Тут толпа пожиже, но это нормально — селебы не любят приходить заранее. Кроме вот этих, в гримерку которых обязательно нужно сходить! Хэруки за ручку и погнали.

— Ну что же вы, рок-звезды? — Вломившись без стука, заорал я бывшей «Альдекальдо».

— Слушай, мы все тебе очень благодарны, но стадион способны собрать и без тебя! — Заорал копавшийся до моего появления в холодильнике патлатый, подкачавшийся, окрашенный перекисью, ударник-Мицуо.

— Наконец-то мы выступим в родной стране! — Вторил ему обзаведшийся поддельным пирсингом Иоичи, кидаясь со мной обниматься.

Гвен тут нету — у всех уважаемых музыкантов по гримерке на коллектив. Обнялись и с остальными — даже с вокалистом, которого я видел раза два за всю жизнь, но не обделять же его!

— Нравятся наши песни, Хэруки-тян? — На правах старого знакомого запросил комплимент Мицуо.

— Мне нравится музыка потяжелее! — Хихикнула она: — В вашем альбоме слишком много чужих песен!

— Твой жених, видишь ли, слишком талантлив, чтобы писать альбомы целиком! — Фыркнул Иоичи.

— Это так! — Важно кивнул я: — Ребят, у меня к вам просьба — сейчас девушка-айдол должна прийти, я ее из-за школьной парты прямо на стадион вытащил, можете ей немного рассказать о жестоком мире шоу-бизнеса?

— Не ценит? — Ухмыльнулся Мицуо.

— Вроде бы ценит, но лишним не будет! — Пожал плечами я.

— Положись на нас, Иоши-кун! — Кивнул Иоичи.

Заглянул и к остальным — познакомился с «Backstreet boys» и «Спайс Герлз» — а зачем выдумывать оригинальные названия, если хорошие уже есть? — заглянул и к Гвен, удостоившись приветственного поцелуя в щечку и приглашения на ее свадьбу с мистером Кастеллом в этом августе. Контрактом не запрещено, так что пообещали прийти.

Теперь Пенкин и Долина (попросили совместную, но никакой пошлятины — помещение разделено ширмами). Как и ожидалось — сидят на диване, Пенкин трезвый, Долина — очевидно, тоже, и, возможно, именно поэтому у них такие бледные рожи!

— Да не переживайте так, все равно фонограмма! — Сжалился я над ними.

— Фонограмма? — Растерянно спросили они хором.

— Фонограмма! — Безмятежно кивнул я: — Сами понимаете, трансляция на весь мир — ошибаться в таких условиях нельзя.

— Фонограмма! — Пискнула Долина и заплакала.

— Это она от облегчения, — Пояснил нам с Хэруки Сергей, аккуратно приобняв певицу за плечи.

— Как гора с плеч спала! — Кивнула плачущая она: — А то сижу и думаю — как я в этом… — Она указала на стул, на котором валялся корсет.

— Извините, Лариса Александровна, — Покаялся я: — Это все Dior (у нее разовый рекламный контракт с ними, взамен получает пару набитых их шмотками контейнеров), у нас своей одежды такого плана нет, один мой тезка Йоши Ямамото за всех отдувается…

Идея! Ладно, не сейчас.

— Ну ладно, рад, что помог, — Засобирался я к себе: — Если что-то вдруг понадобится, забегайте — я тут через три двери от вас.

— Спасибо, найдем! — Ответил за обоих Пенкин, и мы отправились восвояси.

— Почему один ты не волнуешься? — Заметила неладное Хэруки.

— А чего мне! — Улыбнулся я ей: — За меня минимум треть мира болеет, разве с такой поддержкой можно проиграть?

— Вот как! — Хихикнула лучшая девочка: — Тогда секретное средство от Фукуды-сенсея я тебе не дам!

— Почему? — Обиделся я: — Мне нравится все секретное, давай сюда!

— Держи! — Не стала она вредничать, достала из своей сумочки маленький, миллилитров на двести, наполненный жидкостью приятного орехового оттенка, фиал.

— Из чего оно? — Спросил я, подозрительно посмотрев на жидкость на свет.

— Секреты! — Мило показала язычок Хэруки.

— Логично! — Хохотнул я, вытащил деревянную пробку и выпил «секретное средство»: — Вкусно! — Поделился с девушкой ощущениями: — Что-то сильно травяное!

— Как и ожидалось от Фукуды-сенсея! — Не удивилась лучшая девочка, отобрала у меня флакон: — Для опытов! — Пояснила она.

Кто тут у нас самый милый ученый в Японии?

— Вроде все готовы! — Отчитался я перед родными, вернувшись в гримерку.

— Император прибудет через семь с половиной минут! — Убрав мобильник, полностью проигнорировал мое заявление отец: — Идем!

Император — это важно, поэтому пошли вообще все, по пути подобрав директора стадиона, Такераду-саму (без семьи) и Судзуки Шуничи: нынешний губернатор Токио — настоящая историческая личность, потому что давно в политике, и большой молодец, потому что у меня на него есть некоторые планы, предварительно, само собой, согласованные с отцом. Здравствуйте, извините, что не довелось познакомиться раньше, большая честь.

По пути батя ловко задал пару наводящих вопросов, и политик охотно и с гордостью поведал:

— Реализация плана застройки острова Одайба — важный для развития всей Японии проект. Я слышал, Иоши-кун, что ты любишь рассуждать о будущем технологий, и хотел бы показать тебе проекты! Мы построим настоящий город будущего!

— Ваше приглашение — честь для меня, и я с радостью его приму! Увы, завтра утром я улетаю на целую неделю, и был бы очень признателен, если бы мы встретились в первых числах июля, Судзуки-сама!

Человек и мотоцикл блин!

Губернатор благостно кивнул, и я «заскриптованно» обратился к бате:

— Пап, нашей фирме же все равно нужна достойная штаб-квартира, может попросим уважаемого Судзуки-саму помочь нам выбрать земельный участок с хорошим видом на залив?

— Отличная идея, сын! — Хлопнул меня по плечу отец и поклонился мужику: — Окажете ли вы нам такую честь, Судзуки-сама?

Пухленькие щечки хитророжего губера расплылись шире выработанной десятилетиями «колеи» из мимических мышц, и политик поклонился в ответ:

— Ваша просьба — честь для меня, и я с радостью помогу вам определиться в выбором!

А еще — скидочку даст, но не вслух же о таких вещах говорить!

Немного попозировали для журналистов, встретили заодно прибывших вместе Монсерат Кабалье и Масафуми-сана — внимание журналистов переключилось на них, и, уже полноценной делегацией, отвесили синхронный поклон вступившей на красную ковровую дорожку полной императорской семье — император с императрицей и единственный выживший принц — усатенький Фумихито, которого под руку сопровождала красивая японка в нарядном кимоно. Кого-то, похоже, женили — династия ведь под угрозой! Совет да любовь! Следом за монархами из лимузина похуже выбрался Премьер-министр со своей женой и свитой.

— Мы будем болеть за тебя, Иоши-кун! — От лица всей Японии заверил меня Император для камер, я поблагодарил глубоким поклоном, и мы отправились внутрь, где монаршей персоне было угодно перенести высочайшее внимание на Хэруки:

— Потрясающее открытие, Аоки-сан!

— Ваша похвала — высочайшая честь для меня, Ваше Императорское Величество! — Кивнула довольная лучшая девочка: — Я читала ваши статьи о морских бычках, и узнала много нового!

Так вот чем наш император на досуге занимается!

— Хо, например? — Решил Акихито проверить Хэруки на прочность, и получил в ответ десятиминутный — именно столько занял путь до вип-ложи — пересказ своего вклада в научное развитие мира.

Ты ж мой кладезь читов на ножках!

Император на месте, значит пора начинать! Пожелав национальным маскотам приятного просмотра, оставил с ними бабушек, дедушек, отца, Чико и маму (последнюю — временно, потом переберется ко мне в угол), и в компании Нанако и Хэруки двинулся в гримерку — смотреть турнир в комфортных условиях.

Глава 16

Расселись на диванчиках — Нанако отдельно, а я пристроил голову на коленки лучшей девочки, взяли попкорна, стадионный дрон налил нам газировочки и был бессердечно изгнан. Сделали телевизор погромче.

Общий план затемненного стадиона, логотипы: «Хонда+», «Одзава Прокашен», «Ultimate Fighting Championship». В «регионах» здесь еще добавятся логотипы спонсоров, но все наши — прямо внутри, на канвасе, угловых столбиках, крутятся на экранах и присутствуют в виде продакт-плейсмента во всех доступных камерам местах. В США больше всего денег предлагали «Мальборо» и пиво «Pabst Blue Ribbon», но оба предложения были отвергнуты — у нас тут вообще-то спорт, и рекламировать в нем сигареты и алкоголь — моветон!

Прожектора активировались и начали хаотично метаться по стадиону под громогласный рокот:

— Дамы и Господа! Мы счастливы приветствовать вас на первом международном турнире Ultimate Fighting Championship!

Прожектора сфокусировались на одинокой, стоящей в октагоне, фигуре Масафуми-сана с микрофоном в руке. Без лишних слов он поклонился и исполнил гимн Японии, который мы с девочками, будучи порядочными японцами, вместе со всем полнехоньким стадионом прослушали стоя. Аплодисменты, и на сцену вышли наши ведущие, которые поблагодарили императора, императрицу, принца и его невесту за оказанную честь, следом скопом поблагодарили и остальных. Императорская фамилия сидит в одной ложе со Сталлоне и Ридли Скоттом, вот ржака! А рядом — Акира Куросава и о*уевающий от свалившейся на него чести Тарантино, причем пожилой режиссер что-то шепчет молодому дарованию на ушко. Чуть дальше и левее — одетый как этнический ямаец (что, внезапно, вполне по «дресс-коду» — неграм и не такое можно!) KRS-one со своей полноватой, одетой в серебристо-блестящее платье, подругой. В дальнем углу ложи притаился мой друг, товарищ и наставник Такеши Китано с загипсованными ножками — бедолагу привезли на коляске. Присутствуют и работники всех посольств стран-участниц, как без них, но в ВИП допустили только полномочных послов. США и СССР — в наличии.

Другим прибывшим звездам — придется потом развлекать их на афтерпати, и семейству Такерада пришлось довольствоваться трибуной попроще, но ближе к месту действия. Там же, окружив сопровождающих бывшего губернатора политических дронов, расселись и мои одноклассники во главе с Кейко. Рядом — фан-клуб, сопровождаемый школьными педагогами и семейством Сэки с примкнувшим к ним дядей Федей.

А вон там — «Хонда» практически целиком. Алкаша-основателя, похоже, не смогли привести в достойное лицезрения императором состояние, поэтому компанию монарху в вип-ложе составляет мой кореш-президент. Прибыли и генеральные «Сони», «Нинтендо» и «Касио». Их подчиненные тоже сидят отдельным сектором, неподалеку от анимедеятелей — пришли все, кто собирался меня «ругать» со своими сотрудниками, кроме Миядзаки. Само собой, весь наш коллектив со своими семьями тоже собрался за меня поболеть.

— Очень много поддержки! — Удовлетворенно кивнул я, когда режиссер трансляции закончил показывать собравшуюся толпу.

— Разве могло быть иначе? — Улыбнулась гладящая такого хорошего меня по голове Хэруки.

— Нет, я же молодец! — Нескромно заявил я.

— Большой молодец! — Подтвердила лучшая девочка.

Первый бой — наш дзюдоист против француза — закончился былинным рычагом локтя в середине первого раунда.

— Как и ожидалось от чемпиона первого гран-при! — Радостно поведала Нанако.

Взяли стаканчики и «кампайнули» за победу нашего.

Трибуны проводили атлетов аплодисментами, наш дзюдоист поблагодарил императора за моральную поддержку, и ведущие объявили музыкальную паузу. Свет погас, скрыв трансформацию октагона — покрутили рекламу спонсоров — и зажегся вновь, явив стоящих последи имитации лодки, плывущей по имитации пруда с имитационными лебедями, Монсерат Кабалье и Масафуми-сана. Прима одета в шикарное черное платье с рюшечками, он — в белый пиджак.

— Какие красивые! — Сработала фокус-группа в лице Нанако.

— Очень! — Согласилась Хэруки.

Полилась музыка, и артисты спели оригинальный трек нашей творческой группы про дружбу и мир во всем мире. Получилось вполне эпично!

— Очень трогательно! — Похвалила меня Хэруки.

— Иоши-сама хорошо постарался! — Согласилась Нанако.

Следующий бой — Олег Тактаров против чемпионского негра — победа удушающим на позорной двадцать второй секунде первого раунда. Трибуны улюлюкали и радовались, приветствуя победу Олега — он чисто визуально намного меньше негра, и его победа для многих стала неожиданностью.

— Такерада-сама будет доволен! — Сладко потянулся разомлевший от суперкомфорта я: — Один прошаренный мальчик дал ему НЕ-инвестиционный совет, а коэффициент на Олега Николаевича был еще круче моего — его же пока никто не знает, а негр — целый олимпийский чемпион!

— Такерада-сама слишком много занимается мутными делишками! — Неодобрительно буркнула Хэруки.

— Тем лучше для меня, — Пожал я плечами.

— Как и ожидалось от Иоши-самы — целый член парламента ходит у него в шестерках! — Не подкачала Нанако.

— Иоши очень плохо на тебя влияет!

Музыкальная пауза в виде выглядящей тростиночкой Ларисы Долиной:

[ https://www.youtube.com/watch?v=g63qQxaqqp8&ab_channel=АндрейИванов ]

— В этой версии реальности песня попала в нужные руки! — Довольно заявил я.

— Опять говоришь какую-то странную чушь! — Хихикнула Хэруки: — Но песня — просто замечательная!

— А мне понравилось, как прожектора и дым-машины красиво сочетались друг с другом! — Оценила визуальную составляющую секретарь.

Тук-тук в дверь.

— Не заперто! — Разрешил я войти и сел нормально.

— Извините за вторжение! — Пропела одетая в бирюзовое платье Сакура-семпай.

— Привет! — Радостно поприветствовали мы ее, девушки обнялись и расцеловались в щечки.

— Я пришла пожелать тебе удачи, Иоши-кун! — Улыбнулась мне бывшая глава клуба.

— Спасибо! — Поблагодарил ее я и предложил: — Хочешь посмотреть с нами?

— С радостью! — Кивнула она и заняла место рядом с Нанако.

Бой следующий — уже интереснее, два кикбоксера — закончился нокаутом в челюсть. Победил кореец. Трибуны вежливо поаплодировали, и пошла вставка в виде выступающих бесплатно акробатов.

— Неплохая возможность для зрителей сходить в туалет! — Заметил равнодушный к цирковому искусству (за исключением клоунады) я.

— Фу! — Захихикали девушки.

Следующий бой — два каратиста, наш и китаец — наш позорно отлетел во втором раунде, и Ояма-сенсей (мне показывают чуть больше нужных мне персонажей, чем на официальной трансляции немедленно покаянно поклонился императорской семье. Те немного поклонились в ответ — все нормально, мол.

— Так тоже бывает — на турнире такого уровня все должно быть честно! — Пожал я плечами.

— Но он старался изо всех сил! — Встала на защиту нашего атлета Хэруки.

— Это была достойная битва! — Важно кивнула Сакура-семпай.

— Иоши-сама часто говорит, что одних усилий недостаточно! — На правах моей тени заметила Нанако.

Музыкальная пауза в виде одетого в «хардбасс» и деревянные тапки «гэта» Сергея Пенкина. Подтанцовка одета так же, а деревянная сцена слегка полита водой.

[ https://www.youtube.com/watch?v=cbB3iGRHtqA&ab_channel=Scooter ]

Хореография у нас взята из традиций театра кабуки, и зрелище получилось эпичным — разлетающиеся от тапок капли создавали красиво подсвеченную прожекторами водную завесу.

— Это же радуга! — Обрадованно заметила Сакура-семпай.

— Красиво! — Обрадовалась и Хэруки.

А я ведь этого совсем не предусмотрел! Слава богу, что в эти темные времена никаких нежелательных ассоциаций не возникнет.

Трибуны проводили артиста радостным свистом — раскачало как надо, и шоу пошло своим чередом.

— Пойдемте подбодрим Ханако и ее группу! — Предложил я девушкам, когда мы добрались до второго полуфинала — в первом Тактаров заломал француза, а в этом наш пройдется по корейцу, поэтому можно не смотреть.

— Точно! Они же выступают после этого боя! — Опомнилась Хэруки, и мы отправились в нужную гримерку, куда, кроме нас, успели набиться абсолютно все, включая успешно «отстрелявшихся» Гвен и поп-группы. «Арктик Манкейз» выступят перед финалом — его отделили двумя музыкальными паузами и моим боем, чтобы спортсмены могли отдохнут — поэтому сейчас «настраиваются».

— Мы пришли пожелать вам удачи! — На правах главы делегации поведал я бледненьким девушкам, одетым в черно красное и облепленное зеркалами. На подтанцовке зеркал будет еще больше — я очень люблю красивые огоньки!

— Спасибо! — Вяло поблагодарили они в ответ и потопали к выходу.

— Им что, никто не сказал? — Хрюкнул я.

— Никто! — Ехидно заверил меня собравшийся народ.

— Все выступают под фонограмму! — Поведал я недоуменно хлопающей глазками айдол-группе.

— Фонограмма?! — На глазах обрела уверенность Ханако.

— Фонограмма! — Радостно подтвердил я: — Поэтому сосредоточьтесь на танцах!

— Хорошо! — Покладисто пообещали девушки, и стадионный дрон повел их к выходу на сцену.

— Вы все — огромные молодцы! — Похвалил я оставшихся музыкантов, попрощался с большей частью гарема — пришлось прогнать и Нанако — и в компании Хэруки двинулся в свою гримерку.

— Ты у меня — самый сильный! — Поцеловала она меня, развязывая пояс кимоно.

— Самый ловкий! — Поцеловала снова, снимая его.

— Самый лучший! — Провела ручками по груди.

В этот момент раздался стук в дверь. Отстой!

— Входите! — Продолжив раздеваться самостоятельно, разрешил я.

Хэруки, как хорошая девочка, успела плюхнуться на диван, и в гримерку вошли мама и Чико.

— Могли бы и бой досмотреть! — Заметил несколько расстроенный я.

— Что там смотреть, — Отмахнулась мама.

— Конечно, это же не «Явара!», — Подколол ее я.

Мама последнее время плотно подсела на аниме про девочку-дзюдоистку.

— Вовсе не поэтому! — Покраснела она: — Просто Кавасима-кун не оставит от этого корейца мокрого места.

Я надел халат, сунул ноги обратно в тапки — у нас босыми дерутся — уселся на диван и протянул маме ручки.

Она начала наматывать мне бинты и совершенно безответственно попросила:

— Постарайся затянуть бой подольше, чтобы Кавасима-кун мог хорошо отдохнуть перед схваткой с этим пугающе-сильным гайдзином!

Тем временем кумир мамы Хомуры на экране провел корейцу болевой на пятку.

— Есть! — Радостно подпрыгнула женщина.

— Хорошо, я постараюсь потерпеть удары этого качка подольше, — Пообещал я ей.

— Извини, Иоши-кун! — Опомнившись, слегка (потому что животик) поклонилась она.

— Все хорошо! — Улыбнулся я ей: — Все равно придется немного наполучать — иначе скажут, что я его тупо купил в качестве боксерской груши.

— Это ведь не так! — Насупилась мама и вернулась к делу.

— Конечно не так! — Подтвердил я.

— Если я увижу, что ты проигрываешь, я выброшу полотенце! — Пообещала она.

— Ну уж нет! — Возмутился я: — Бой может остановить только доктор Сугавара и рефери, согласно утвержденному Министерством спорта регламенту! Он же мешок! Не волнуйся, я аккуратно.

— Просто побегай от него пару раундов, а когда выдохнется — сделай болевой прием!

— Как пойдет, — Решил я пренебречь советом.

В гримерку зашел отец, по телеку Ханако запела песню со школьного фестиваля [ https://www.youtube.com/watch?v=KId6eunoiWk&ab_channel=lxixsxaVEVO ], вместе с подтанцовкой дико бликуя всеми цветами подряд. Песня про ниндзю для «нормисов» подходит меньше, поэтому выбрал эту. Народу вроде нравится.

— Удачи тебе, сын! По пути с работы я помолился за тебя в храме! — Отчитался о сделанном для моей победы отец.

— Спасибо, я всегда знал, что могу на тебя рассчитывать! — Поблагодарил я его.

— Молодцы! — Уже в перчатках и халате, похвалил я встреченную по пути к выходу на сцену айдол-группу.

— Постарайся! — Согрели меня счастливые улыбки.

Мама с Хэруки шмыгнули в другой проход — выходить мне придется одному, я дождался окончания речи ведущих о великолепном мне, и под фонк [ https://www.youtube.com/watch?v=of3i4DUVx2g&ab_channel=•LarMoV• без «вокала», конечно] вальяжно вышел на помост, вытянув кулаки к ревущим трибунам. Под фонк выходят у нас все, но так приветствуют — только меня! Попрыгал, показал «бой с тенью» и пару вертух, и двинулся к октагону, где меня осмотрели, сняли халат и смазали рожу вазелином — это от рассечений.

— Вот здесь погуще надо! –Проявила трогательную заботу мама, указав на левую скулу.

— Теперь сюда мне и прилетит! — Хохотнул я.

Мандража — абсолютный ноль. Я же не могу проиграть!

— Пропустишь в челюсть — и все кончено! — Авторитетно напомнил Кацуо-сенсей.

— Помню, сенсей! — Заверил я его, вышел в октагон и поклонился сначала императору, потом другим трибунам, после чего отошёл в угол, дав прожекторам снять выходящего под тщетно пытающийся перебить свист и улюлюканье собственный реп Марки Марка.

Пока соперник, игнорируя реакцию публики, «флексил», я, опершись на угол, выслушивал последние наставления деда Казумы, находящегося по ту сторону клетки:

— Не торопись, сосредоточься на защите, и, как только будет возможность, сделай болевой!

— Или как следует попади! — Добавил Кацуо-сенсей.

— Если получишь серьезную травму, я остановлю бой! — Поправил очки доктор Сугавара.

— Я такую не получу, сенсей! — Заверил я его.

Трогательное касание ручками через решетку с Хэруки, ее супер важное: «Я в тебя верю!», одевшая перчаточки Нанако сует мне капу в рот, и я выхожу на центр октагона, заняв место перед Марки Марком. Выше меня всего на треть головы, но тяжелее килограммов на двадцать. Качок, мать его! Но я на его фоне тоже смотрюсь неплохо — подтянут, силен, в меру рельефен.

Судья напомнил нам правила, попросил пожать руки — пожали, в шингардах так можно — и разошлись.

— Файт!

За десять секунд я понял про мистера Уолберга все — адепт стиля «я вырос на улицах» классический. Легко увернулся от трех «колхозок», смиренно принял на жесткий блок — все ради зрителей! — четвертую. Левую руку слегка «отсушило» — бьет хороший актер от всей души! Обидевшись, начал кружить вокруг мясной туши, тычкуя кулаками в корпус. Марку надоело, и он выдал неожиданный, опасно просвистевший в паре миллиметров от моей сосредоточенной рожи — просто повезло! — бэкфист. Жуть — после такого уже не встают!

Нарастив дистанцию, начал отбивать реперу левую ногу лоукиками. Идея ему понравилась, и он в отместку начал отбивать мне правую. Уворачиваться и терпеть надоело, поэтому поймал ногу и полез в партер. Зря — он тупо сильнее, и я сам не заметил, как он закрепился в «гарде» и с оскаленной рожей начал пытаться накидать мне боковых, гулко хлопая перчатками по поднятым к голове для защиты моим.

— Активная защита! — Напомнил мне судья, и я вывернулся, сразу же вскочив на ноги — по пути успел заметить закушенную губку напуганной Хэруки.

Марк почувствовал удачу, поэтому попытался неуклюже пройти в ноги, но я увернулся и вдогонку стукнул его рукой по почке.

Плюхнувшись на канвас, он повернулся «черепашкой», ожидая, что я на него кинусь.

Демонстративно сделал шаг назад, и судье пришлось поднять Марка в стойку. Сразу после команды «Файт» прозвучал гонг, и последовала команда «Стоп». Вытянул кулачок, актер послушно в него стукнул, и мы разошлись по углам. Судя по овациям, народу все нравится!

— Хватит играть! — Обиженно буркнул Кацуо-сенсей: — Почему он еще на ногах?

— Люди же деньги платили, — Улыбнулся я, старательно не глядя в берущую крупный план моей абсолютно лишенной агрессии — мне нельзя! — рожи камеру.

— Что за отвратительный партер?! — Оказался мной недоволен и дед: — Ты словно забыл все, чему я тебя учил!

— Он тяжелый и сильный! — Обиделся я: — А вы не дали мне стероиды!

Мама нервно хохотнула, дала мне попить водички — я так-то особо и не устал! — помассировала плечи. Гонг, и вот мы с противником снова сходимся в центре.

А вот Марк уже явно запыхался и стал раскидывать удары менее щедро. От скуки приложил его джебом в нос. Хрусь! Твою мать!

Уолберг схватился за лицо, судья без нужды отодвинул меня от соперника, заглянул под ладони и помахал руками — стоп!

Повернувшись к императорской ложе, отвесил поклон — спасибо за моральную поддержку, ваше величество!

Глава 17

Домой ехал жутко усталый — после боя проводил Марка до скорой, которая увезет его лечить сломанный нос, умылся, переоделся и направился в вип-ложу — смотреть финал в компании жутко довольной мной верхушкой Японии. Проводив его величество, отправились на афтерпати с кучей знаменитостей, по итогам которой договорился с Дэвидом Линчем, что он залипнет в Японии на пару дней, чтобы снять серии с Глен Клоуз и Кристианом Бейлом — они у нас про параллельный мир, так что ему идеально подходит. Бюджета на любимые режиссером "странные штуки" дадим. Стивен Кинг высказал мне «респект», и пообещал все потребные для экранизации книжки выдавать по первому требованию, а Тарантино остался в гостях у Куросавы — помогать придумывать фильм про «пока не сыграл в ящик» — от моей помощи в написании сценария заслуженные деды отказались, а вот молодое дарование почему-то полюбили. Даже обидно как-то! Сталлоне не отлипал от меня весь вечер и выглядел настоящим именинником — он ведь первым из «больших» обратил на меня внимание. Все вместе поржали над решившей не приезжать Полин Кейл — ее здесь мало кто любит.

KRS-one’а подманил сочной демкой, рассказал что и к чему, он вроде проникся, и согласился «пробить тему». Встретимся с ним уже в США, в середине лета. Встретимся там и с Марком — позову его в кино, он так-то фактурный. Но это все — потом, а сейчас — домой, маленький ужин с семьей — вот мы все вместе едем, проверка чемоданов, и прямо поздней ночью вылетаем в СССР — все потребные мне деточки экзамены успешно сдали, но, к моему удивлению, запорол их Хаттори-кун — обычно-то он хорошо учится. Перенервничал, наверное. Нервы включились и у присутствующих, доселе напрочь отключенные раздражителем покруче — моим потенциальным поражением на глазах Императора. К счастью, этой чести удостоился наш дзюдоист, которого успешно заломал Тактаров к середине третьего раунда финального пятираундового боя.

Еще подкатил к советскому послу и прощупал почву насчет недвиги. Прямо через неделю начнем своими силами строить новый дом в Москве — старый как-то быстро кончился. Проект выберут МИДовцы с обеих сторон, чтобы не было архитектурных казусов. В новый дом заедут ведущие телеканала, часть его японских работников и Олег Николаевич Тактаров — бонусом к титулу МСМК, который ждет его на родине. Сам чемпион останется на пару дней в Японии для восстановления — выделили ему пентахуз и «кошелек на ножках» — он у нас теперь залетает в рейтинги, и скоро переберется в Японию на пятилетний контракт. Оставшуюся жилплощадь буду выдавать кому попало, по ситуации.

— Наконец-то все закончилось! — Сладко потянулась Чико и успокоила меня: — Не подумай, мы все в тебя верили, но вдруг что-нибудь пошло бы не так?

— Ты права! — Улыбнулся я ей: — И я тоже рад, что все закончилось, и теперь можно и дальше учиться бить морды исключительно на всякий случай!

— Почему ты не показал ничего из арсенала дзюдо? — Спросил несколько разочарованный мной дед Казума.

Мама горячо покивала.

— Ну это ты придумал повод обидеться, — Отмахнулся я: — Я же объяснял — он тупо намного больше, и бороться с ним — чревато и опасно. К тому же зрителям гораздо больше нравятся бои в стойке, а не возня в партере.

— Ты мог четыре раза сломать ему руку! — Фыркнула мама.

— Я насчитал только три возможности, — Улыбнулся я: — Ну и как бы это выглядело в глазах народа? Не хочу, чтобы о моем умении ломать людям конечности пошли слухи. С носом, впрочем, тоже неловко вышло, но все-таки эта травма понятнее. И вообще, — Хохотнул: — Ломать носы — это у нас семейное, да, пап?

— Пожалуй, так! — Охотно хохотнул он в ответ.

— Дэйчи? — Удивилась мама Хомура.

— Я потом тебе расскажу, милая! — Пообещал он.

— Чего это ты вообще такой довольный? — Подозрительно спросил я батю.

— На тебя ставила почти вся «Хонда»! — Ухмыльнулся он.

— Вот оно что! — Обрадовался я: — Очень рад, что немного поправил материальное положение многим хорошим людям! А еще на меня ставила целая куча знакомых звезд! — Сталлоне «ухнул» аж полтора ляма, и потом весь вечер мне рассказывал, как чуть не поседел, когда Марки Марк начал «ломать» меня в партере.

— Ты молодец, сын! — Кивнул отец.

— Вернемся из СССР и поедем выбирать домики в Токио и Киото! — Поведал я Хэруки: — Выберем что-нибудь побольше, чтобы ты… — Улыбнулся сестренке: — Смогла жить у нас, когда поступишь в Токийский.

— Ты не против? — Запросила Чико подтверждение у лучшей девочки.

— Я была бы очень рада! — С улыбкой кивнула та и предложила: — В Киото нужно покупать дом в классическом стиле!

Это когда деревянно-бумажный, но с садом.

— Я бы и в Токио такой присмотрел, — Согласился я и спросил батю: — Сколько это по деньгам выйдет?

— Дорого! — Не удивил он: — Но мы вполне можем себе это позволить. Лично я уже купил землю в пригороде Уцуномии, и строю там новый огромный дом.

Мама довольно кивнула. Ладно, развлекайтесь на здоровье, но куда столько недвиги — хоть убей не понимаю. Даже дом в Киото — это уже откровенное излишество, а «дача» вообще фиг знает зачем!

Выгрузив Хэруки, довезли деда Казуму — они чуть дальше по улице нынче живут — и высадились у себя.

— Время проверять чемоданы! — Радостно огласила Чико, подхватила встретившего нас Сакамото-сана, и прямо с ним полезла на чердак по уличной лестнице — ключ от «люка» у нее есть.

— Осторожно, на улице темно! — Проявила заботу мама.

— Я здесь знаю каждую перекладинку! — Не придала значения ее словам сестренка и благополучно скрылась на чердаке.

— Ловкая такая! — Умиленно улыбнулся батя.

— Моя самая талантливая ученица! — Гордо кивнула мама и погладила себя по животику.

«Будут ли мои дети настолько же талантливы? Говорят, если включать младенцам классику, они вырастут гениями!» — что-то подобное мелькнуло на ее лице. Ладно, сюда пока не лезем — может и не станет из несчастных близнецов гениев выращивать — это когда в четыре года три языка, какое-нибудь ссаное пианино, обучение экстерном и короткая, полная горя жизнь сломанного ребенка в итоге. Не допущу!

Как нормальные люди вошли в дом через дверь и дружно двинулись наверх.

— Братик, а там точно не понадобится шапка? — Спросила Чико в очередной раз.

— Там тепло! — Хохотнул я: — Плюс 30 или около того.

— На Окинаве жарче! — Патриотично защитила родной курорт сестренка, сунула в свой чемодан запасные батарейки к «Геймбою», и, усевшись на крышку, застегнула молнию: — Я готова! — Заявила она.

— Отличная работа! — Похвалил ее я: — Но до выезда еще три часа.

— Я знаю! — Надулась Чико, подхватила только-только устроившегося в плетеном кресле кота, и потащила его вниз: — Пойду посмотрю телевизор!

— Сколько радости! — Прокомментировала мама.

— Первый раз куда-то без родителей едет, — Пояснил я: — Неудивительно!

— Вспоминаю свою первую поездку… — Заняв место котика, пустился в воспоминания отец, пока мы с мамой проверяли мой чемодан.

— …Тогда-то я и понял, насколько важно доверять близким! — Закончил рассказ батя как раз к моменту, когда мы застегнули молнию чемодана.

— Отличная история с хорошей моралью, пап! — Похвалил я ему.

— Я ее уже слышала, но мне все равно нравится! — Похвалила его и образцовая жена.

Подхватив свой чемодан — сестренкин подхватил батя, спустили багаж вниз, родители отправились накрывать прощальный стол, а я вернулся наверх и переоделся в костюм фабрики «Большевичка». Немного великоват, потому что брал на вырост, но вроде нормально.

— Зачем тебе эти тряпки! — Неодобрительно поморщилась мама, когда я вернулся вниз.

— Аутентично экзистировать! — Хохотнул я, усаживаясь за стол.

— Я тоже хочу! — Завила так и оставшаяся в платье Чико, и пошла переодеваться в советский, украшенный подсолнухами, сарафанчик.

В советских шмотках поедут все — нефиг у аборигенов комплексы вызывать!

— А вот сарафан выглядит хорошо! — Одобрила новый «лук» вернувшейся в столовую девочки мама и принесла с кухни последнее блюдо — пиалки с мисо-супом. Кроме него, на столе у нас рис (всему голова!), кацудоны — мама их в совершенстве освоила, какой-то салат с водорослями и чай со вчерашними, но все еще мягкими и вкусными булочками с сахарной пудрой.

— После спортивной диеты — то что надо! — Сразу схватил я выпечку.

— Братик, сначала основные блюда! — Осталось недовольна мной Чико.

— Если братик сожрет все — будет неважно! — Позволил себе пробубнить ответ с набитым ртом.

Родные посмеялись и помогли мне «сожрать все».

— Самое время подремать полтора часика перед долгой дорогой! — Довольно потянувшись, посмотрел я на часы.

— Самое время! — Зевнула Чико, мило-премило чихнула, и мы рассосались по комнатам.

* * *

«Касио» на руке запиликали, я продрал слезящиеся глаза, зевнул, оделся и отправился будить Чико.

— Я встала! — С широким зевком поведала причесывающаяся у зеркала девочка, которая уже успела нарядиться в сарафан.

— Умничка! — Похвалил самостоятельного ребенка я и двинулся в чердачную гостиную, где включил «Фамиком» и раскидал полтора миллиона равными частями в «Кадокаву», «Бандай» и «Тоёй». Просто потому что могу!

Далее набрал Стэна.

— Ты был по-настоящему крут! — Сразу же заявил он.

— Я такой, да! — Нескромно согласился я: — Че с деньгами?

— В течение недели соберем все! — Отчитался фальшивый еврей.

— Отличная работа! — Похвалил его я и попросил: — Найди такие видеоигровые студии…

— Это не совсем в моей компетенции, Иоши-кун! — Включил режим «мне за это не плотют» Стэн.

— Тогда найди того, кто в этом разбирается! — Не оценил такого захода я: — Я в Америке почти никого не знаю, так что давай, повышай компетенции и нанимай нужных дронов! У вас же страна возможностей, Стэн, вот ее я тебе и предоставляю!

— Хорошо, Иоши-кун! — Смирился Стэн.

— «Нинтендо» — душные деды, и перспектив в рынке видеоигр для персонального компьютера не видят, — Поделился я главной сложностью: — Понять можно — гораздо проще и на данный момент выгоднее «сидеть» на одном поколении приставки пять-шесть лет, пока прогресс шагает вперед семимильными шагами. Но контрактом мне не запрещается заниматься этим всем самому, поэтому твои задачи пока такие: найди студию Blue Sky Production — меня интересует их игра «Underworld» — если понадобится, зарегистрируй маленькое издательство. Вот на разработку этой игры им нужно дать денег! В идеале — все работники студии должны переехать в Киото, для моего личного удобства.

— Записал, Иоши-кун! — Отчитался Стэн.

— Далее — найти id Software. Оттуда меня интересуют наработки Джона Кармака — он разрабатывает метод вертикального скроллинга текстур на IBM. По идее, челы из «Blue Sky» уже должны были ее решить. Пускай делятся наработками — такое не запатентуешь, так что артачиться не должны. id тоже берем под крылышко и «переезжаем» в Японию. На это дело деньги возьми из призовых, мне предоставишь все отчеты, и чтобы никакой «мошны» с налогами!

— За кого ты меня принимаешь, Иоши-кун? — Обиделся американский связной.

— Издательство назовешь «Valve», — Добавил я.

Потому что как вы яхту назовете, так она и поплывет, а «Вентиль» плавает очень хорошо!

— Хорошо, — Покладисто согласился Стэн.

— Далее — есть такой Уоррен Спектор, бородатый очкарик, тоже «игродел». Где он сейчас — не знаю, но ты же найдешь его, Стэн?

— Само собой! — Подтвердил он.

— Мистера Спектора нужно прикрепить к «Андерворлду». В июле я буду в США, и навещу обе студии — если к этому моменту они будут работать на нас, лично ты получишь стотысячную премию. Если ехать к ним мне придется в Киото, получишь двести.

— Никаких проблем, Иоши-кун! — Наконец-то обрел энтузиазм фальшивый еврей.

— Далее — нужно зарегистрировать торговую марку «S.T.A.L.K.E.R» и все ее вариации. С СССР я договорюсь.

Есть такие игры, которые лучше отдать на разработку нормальной студии, а не мутным шарашкиным конторам.

— Хорошо!

— Все, работай, увидимся в США! — Попрощался я с ирландцем и отключился.

— Братик, ты слишком много работаешь! — Сочувственно вздохнула вышедшая из своей комнаты Чико и спросила: — Это ты про этого «Кармака» тогда говорил?

— Ага! — Радостно кивнул я: — Эпоха 3D прямо на расстоянии протянутой руки от нас! Разве это не воодушевляет?

— Воодушевляет! — Прислушавшись к себе, с улыбкой кивнула девочка.

— Ну что, пошли? — Протянул я ей руку, встав с кресла.

— Пошли! — Вложила она в мою ладошку свою, и мы отправились вниз.

Родителей мы убедили, что провожать нас не нужно, поэтому попили чаю, подхватили чемоданы («Я достаточно большая, чтобы нести багаж самостоятельно!»), я навесил на себя хтоничный ноутбук — в СССР мне обещали предоставить переходник для зарядки — и погрузились в подъехавший к дому микроавтобус — в лимузин мы все не влезем — где нас встретил привычно-бодрый дед Казума.

— Доброй ночи! — Поприветствовала его Чико.

— Доброй! — Поприветствовал он нас в ответ.

Заехали за Хэруки — Кохэку оказалась в комплекте, так что за ней ехать не придется, потом заехали за Нанако, затем — за Кейташи, далее — за братьями Кишимото и Эйитиро-куном. Затем подобрали Ханако и Хори-семпай (других девочек из айдол-группы я не знаю, поэтому решил не брать). В конце добрались до «общаги», где к нам присоединились Хиро-кун (дед жутко благодарил за такую поездку!), Аракава и «Мари-семпай». Все — в советских шмотках, которые мы достали через посольство.

Когда «сбор» завершился, я вышел в проход и начал толкать речугу о правилах поведения в СССР. Не так уж их и много — они же вполне актуальны для общечеловеческого туризма. После перелета, в Токио, к нам присоединился Николай Степанович — для поездки я привычно запросил именно его, хотя полномочный посол и предлагал дрона поважнее — у них там в МИДе очень много желающих на такой ивент, но меня мой старый «куратор» полностью устраивает.

Погрузились в как всегда полупустой ИЛ, взлетели, и слово взял Николай Степанович, почти целиком повторив мою лекцию о правилах поведения. В конце он поклонился и заверил нас, что СССР, вопреки стереотипам, очень гостеприимная страна — это я охотно подтвердил и добавил:

— А еще там везде хороший ремонт!

Посольский подмигнул мне и поведал о достопримечательностях, которые нам предстоит увидеть во время поездки. В Москве ребятам покажут Кремль и Третьяковку, пока мы с Нанако будет суетиться по делам. Их немного, как раз на день — пара интервьюх, контроль качества дубляжа (этим на аутсорсе занимается «Останкино» под чутким руководством наших звукорежиссеров), встреча с Кургиняном и визит на студию — помочь задравшей Пугачевой освоить новый хит, потому что присланная мне демка в ее исполнении натурально вогнала в ступор — не получив инструкций, Алла Борисовна попыталась «поддать энки», и получилось жуткое дерьмо. Придется помочь Примадонне — не хочу заливать в уши советским гражданам кринжатину. Долина осталась записываться в Японии, дала превентивное согласие на пластику и международную карьеру через пару лет (понравилось стадионы собирать, видимо), твердо вознамерилась сесть на жуткую диету и, к огромному моему удивлению, похвасталась тем, что выгнала своего гражданского мужа-алкаша. Рад за нее — может найдет себе спутника получше.

Дождавшись, когда МИДовец перестанет нас мучать и займет свое место рядом с задремавшим дедом Кузей, деточки решили поспать, а я обратился к сидящему через проход от меня Белой Молнии, тоскливо сверлящему взглядом затылок Кохэку перед собой.

— Как оно в целом?

— Неплохо! — Улыбнулся он: — Каждый день тренируюсь бить по мячику и ловить его. Тренер сказал, что у меня есть потенциал!

— Это здорово, — Кивнул я: — Проблем нету?

— Ты и так делаешь для меня слишком много, — Отмахнулся Кейташи: — Я в порядке. Правда. Но, если ты так хочешь кому-то помочь, можешь поговорить со своим бывшим одноклубником — Каваками Нобу. Помнишь его?

— Качок с фетишем на самурайство, — Кивнул я.

— Это он, да! — Хохотнул Кейташи: — Фирма, где работал его отец, разорилась, и теперь… — Он развел руками.

— Стесняются ребята сами подходить просить, — Вздохнул я: — Спасибо за инфу, по возвращении встречусь и помогу!

Кто тут самый добрый человек в мире?

Глава 18

Внезапно, когда мы всей компашкой завтракали в ресторане «Интуриста» — в ночь прилетели же, пришлось заночевать в Москве — Хэруки с ехидной рожицей заявила ребятам, что в Третьяковку они пойдут не только без меня и Нанако, но и без нее.

— Почему? — Спросил я.

В ответ Хэруки достала из сумки журнал «Юный натуралист» и показала нам огромную статью о себе и ее лягушке.

— Вот оно что! — Покивал я: — Во «В мире животных» пойдешь?

— Да! — Улыбнулась она и ехидно добавила: — Кто-то из нас ведь должен ходить на по-настоящему полезные передачи!

— Такая ты у меня молодец, конечно! — Умилился я.

— Да-да, не обращайте на нас никакого внимания! — Фыркнула Кохэку на правах старой подруги.

— Кстати! — Решил Кейташи кое-что прояснить, повернувшись к культурно кушающей ложечкой плов (рис тут рассыпчатый, пришлось осваивать нормальные столовые приборы) Аракаве: — Не подумай, Аракава-сан, я совсем не против твоей компании, но почему ты здесь? Не замечал, чтобы вы в школе особо ладили.

С маленькими мангаками я уже успел всех познакомить, поэтому к ним никаких вопросов.

— Серьезно? — Бессердечно засмеялась Кохэку.

Присутствующие заржали за компанию.

— Аракава Хироми — Аракава Хирому, — Пояснил я.

— Серьезно?! — Выпучил глаза Белая Молния.

— Как и ожидалось от нашего красавчика! — Сделала Кохэку фейспалм.

— Ты все еще считаешь меня красавчиком? — Обрадовался Кейташи.

— Да-да, не обращайте на нас никакого внимания! — Вернула «фырканье» Хэруки.

Хорошая атмосфера — все деточки в отличном настроении и радуются таким приятным каникулам, а легкая токсичность между Кейташи и Кохэку только добавляет веселья.

Под конец завтрака прибыл лично наш посол с парочкой переводчиков, которые будут сопровождать ребят и Хэруки. Здравствуйте, большая честь, «Хонда» просила вам кое-что передать (наше этническое бухло), сбегал в номер и принес оттуда позвякивающий сверток. Ага, я обязательно передам ваши благодарности. Нет, переводчик мне по-прежнему не нужен, но огромное вам за предложение оригато.

После завтрака за мангаками и друзьями подъехал какой-то удивительно футуристичный в плане дизайна голубой микроавтобус.

— Что это, Николай Степанович? — После того, как мы коллективно сфотались с чудом техники, спросил я.

— ЗИЛ 118к «Юность», — Поведал МИДовец.

— Никогда не слышал, — Признался я: — Мелкосерийный?

— Можно и так сказать, — Кивнул посольский.

— Выглядит как автомобили будущего из старых фильмов! — Поделилась мнением и Хэруки.

— Пойду-ка позвоню, — Когда ребята в сопровождении переводчика погрузились в транспорт, посмотрев на часы и поморщившись, заявил Николай Степанович и зашел в гостиницу.

— Пойдемте посидим! — Указал я на отлично покрашенную (возле «Интуриста» вообще хорошо) скамейку под шумящим молодой листвой на теплом ветерке тополем.

Взял Хэруки и Нанако за ручки (лучшая девочка к такому нормально относится) и повел к цели.

— Хэлоу, тоуристс! — Внезапно подвалил к нам откуда-то взявшийся, жующий жвачку чел в джинсах, очках-авиаторах, джинсовке и «найках» на ногах: — Вэлкам ту Юэсэсар!

— О, хэроу-хэроу! — Обрадовались мои спутницы возможности попрактиковать язык.

Фарца осмотрел наш «лук» и поморщился: девушки в советских платьях — Хэруки в зеленом в белый горошек, от милоты просто перехватывает дыхание, а Нанако выбрала полосатое, оранжево-белое. Ей идет! На мне — «Большевичка», на наших ногах — туфли производства ГДР.

— Кореян? — Спросил он.

— Ноу, джапаниз! — Покачала головой Нанако.

Тут взгляд спекулянта нащупал «Касио» на моей руке, часики той же фирмы у Нанако и Хэруки, заметил висящий на моем поясе «Волкмен» и успокоился:

— Ду ю вонт чейндж? — С места в карьер предложил он.

— Мэйби! — Кивнул я, и мы переместились на скамейку — девушки с одной стороны от меня, фарца — с другой. Мои девочки, нефиг тут рядом с ними сидеть!

— Че есть-то? — Перешел я на русский.

— Пойду-ка я… — Заподозрив неладное, начал привставать фарца, убирая сигарету марки «Мальборо» обратно в пачку.

— Сидеть! — За руку вернул его на место: — Меня Одзава Иоши зовут, и тебя уже «срисовали» все, кто хотел — уж будь уверен. Посидим, поговорим, и я попрошу больших дяденек тебя не мурыжить.

— Так это ты с американцем дрался! — Обрадовался фарцовщик: — Очень круто, мы с пацанами на кассету весь турнир записали. А то что «срисовали», — Он пожал плечами: — К «Интуристу» кого попало не пускают.

— Постукиваешь? — Спросил я.

— Надо будет — сяду, а пацанов не сдам! — Стукнул он себя кулаком в грудь.

Ага, видели, знаем.

— Сколько денег за кассету с турниром просить собираешься? — Поинтересовался я.

— От двух сотен! — Гордо заявил фарца.

— Поторопись тогда, через месяцок сотню тысяч кассет с качественной записью в магазины закинут.

— Понял, — Серьезно кивнул спекулянт.

— Давно промышляешь? — Поинтересовался я бэкграундом персонажа.

— Второй год, — Со скучной миной ответил он.

— Легализоваться тебе пора, еще годик-два, и ваш брат вымрет.

— Я в Америку уеду, — Похвастался планами фарцовщик.

— А че умеешь?

— Токарь-фрезеровщик, — Поведал он: — Но на заводе я и тут пахать не стал, а там — тем более. Бизнес открою!

— Земля пухом! — Хохотнул я.

— Почему? Там же любой так может!

— Так и тут можно, — Пожал плечами я: — Вон бери кооператив открывай.

— Чебуреками торговать? — Презрительно фыркнул он: — Че в этом совке ловить?

Потрясающий образчик позднесоветской молодежи — таких ведь натурально миллионы.

— Нанако, выдай, пожалуйста, молодому человеку визитку, — Попросил я.

Девушка выдала, фарцовщик с интересом осмотрел полученный предмет.

— Телефон и адрес — как надоест конкурировать с неграми и латиносами за гордую должность посудомойки, позвони — устроим в «Хонду» токарем-фрезеровщиком, — Предложил я.

— Не понадобится! — Отмахнулся фарцовщик, но визитку аккуратно убрал во внутренний карман: — Меня Саней зовут!

— Иоши! — Пожал протянутую мне руку: — Это Хэруки и Нанако.

— Ю а вери бьютифул! — Улыбнулся дамам будущий «Хондовский» токарь.

— Сэнк ю вери мач! — Поблагодарили они.

— Обе твои? — Поинтересовался Саня.

Хэруки немного напряглась — гениальная лучшая девочка осваивает русский просто пугающими темпами.

— Поближе — невеста, подальше — секретарь и хорошая подруга, — Пояснил я.

Фарца с явной завистью на роже покивал — тоже гарем хочет — и спросил:

— А почему ты так уверен, что мне придется мыть посуду? — Понизив голос, доверительно поведал: — У меня почти две тыщи долларов в загашнике — нормальный стартовый капитал!

Жесть!

— Здорово! — Одобрил я: — А сколько таких умных как ты в США свалит? Тебе хоть есть к кому?

— Сам справлюсь! — Гордо ответил он.

— А вот у остальных будут диаспоры, знакомые, родственники и прочее. И долларов побольше. В итоге ты окажешься одним из сотен тысяч нахрен никому не нужных эмигрантов. Да, если крупно «запрёт» — поднимешься, но шансов, извини, супер мало.

— Сотен тысяч? — Удивился Саня.

— В Америку со всего мира едут, малая часть нормально устраивается, остальные пополняют трущобы. Вот Филадельфия например…

— Это где «Рокки»! — Похвастался собеседник кругозором.

— Там — полная жуть! — Кивнув, продолжил я: — Знаешь что самое забавное в коммунистической пропаганде?

— Что? — Послушно спросил он.

— Она не врет!

— Тебе легко говорить, ты-то в нормальной стране живешь! — Обиделся фарцовщик.

— Так и ты, бл*ть, в нормальной живешь! — Потерял я терпение: — Прикинь, если у тебя из крана питьевая вода течет, а из другого — горячая, а в холодильнике еда есть — ты уже живешь лучше 80% планеты! — Немного преувеличил я.

— На крови построено! — Насупился прогрессивный советский житель.

— Ага, зэками. Они и в войне победили вопреки Сталину, — Грустно хмыкнул я: — Поучи историю, Саша — те времена были жутко хреновыми вообще для всех. Только почему-то никто не комплексует и спокойно живет дальше, а вы с каждым новым правителем «переобуваетесь» и начинаете поливать дерьмом собственных предков. Я здесь чужой, но мне от этого грустно. Езжай в Америку, своими глазами посмотри как там подавляющая масса живет и убедишься, что я в целом-то прав. Хочешь вон того дяденьку попрошу тебе выездную визу пробить? — Кивнул я на направляющегося к нам Николая Степановича: — Меня, как ты говоришь, «совки», сильно любят, так что проблем не возникнет.

— Серьезно?! — У собеседника от радости аж очки на лоб полезли.

— Николай Степанович, можно сильно мечтающему уехать в Америку молодому человеку Александру выездную визу оформить? Бизнесменом хочет стать, и мне интересно — получится у него или нет.

— Я бы всех таких выпустил, дворниками работать! — Хмыкнул он: — Видишь вон того товарища, гражданин Саша? — Указал он на оставшегося на крылечке гостиницы какого-то мужика: — Это Аристарх Петрович, скажи ему, что от меня, и он тебе за недельку все оформит.

— Быть не может! — Ущипнул себя фарца.

— Я еще и не так могу! — Хохотнул я и протянул Саше руку: — Давай, не теряйся, и заначку свою прихвати — на таможне на нее глаза закроют, верно, Николай Степанович?

— Сколько? — Поморщился он.

— Тысяча девятьсот два доллара!

— Совсем комитетчики своих стукачей разбаловали! — Грустно вздохнул посольский, достал из внутреннего кармана блокнотик марки «Канцелярские товары Одзава» (чисто как своим подогнали всем работникам советского посольства в Японии), написал записку, вырвал листочек и отдал фарцовщику: — Передашь. Иди уже!

— Удачи! — Пожелал я двинувшемуся на подрагивающих ногах начинающему американцу в спину.

— Спасибо! — Обернувшись, благодарно улыбнулся он.

— Когда границы-то открыть планируете? — Спросил я Николая Степановича.

— Извини, не в моей компетенции, — Не стал делиться инфой посольский.

— Такие вы тут все секретные! — Сладко потянулся разомлевший на июньском солнышке я: — Что там с транспортом?

— Завести не могут, — Поморщился посольский: — Пока другой нашли, пока то-се...

— Бардак! — Удовлетворенно кивнул я и пересказал весь диалог для девушек.

— Хорошо, что у него есть мечта! — Светло улыбнулась в сторону погружающихся в «Волгу» работника посольства и фарцовщика Хэруки.

— Мечта — это всегда хорошо! — Подтвердил я и спросил, кивнув на подъезжающий к нам черный советский лимузин: — Это за нами?

— ЗИЛ-41047, — Кивнул Николай Степанович.

— Как у Михаила Сергеевича? — Уточнил я.

— Его и есть, им сегодня не нужен, так что Раиса Максимовна распорядилась, — Поведал он.

— Большая честь! Передайте ей нашу благодарность.

— Передадим, — Пообещал посольский, и мы погрузились в автомобиль.

* * *

Наш с Нанако путь нынче лежал в студию передачи «Международная панорама», где я рассказал об ужасах якудзы и сект — текст утверждали наши политические деды, а потом поведал, что по Японии активно открываются центры «реабилитации» бывших криминальных элементов с последующим трудоустройством. Ведущему понравилось. Далее рассказал об «открытии»:

— Да, над доказательством пришлось долго трудиться. Представляете, — Совершенно-детское хихиканье: — В процессе доказательства я, оказывается, полностью доказал теорему о модулярности не только для полустабильных эллиптических кривых над полем рациональных чисел, но и для неполустабильных. Узнал об этом совсем недавно, из уст нашего замечательного математика Горо Симура, — Посерьезнел, встал и поклонился: — Прошу прощения у людей, которые положили всю жизнь на это доказательство.

— Впервые на моей памяти кто-то извинился за научное открытие! — Хохотнул ведущий.

— Почему же? — Пожал я плечами: — Например, ученые, которые изобрели атомную бомбу под предлогом того, что над ней работает фашистская Германия, очень любят просить прощения. Но я их не осуждаю — от профессионального идиотизма никто не застрахован, а нацизм — самое страшное из того, что породило человечество, ничего удивительного, что они продолжили вооружать США даже после того, как стало ясно, что Гитлер бомбы заиметь до окончания войны точно не успеет.

— Одного нациста вы уже победили! — Ухмыльнулся ведущий, прискорбно проигнорировав последнюю пару фраз.

— Да какой там, — С улыбкой отмахнулся я: — Мистер Уолберг вырос в сложных жизненных обстоятельствах и нахватался некоторых глупых идей. Кроме того — это такой музыкальный субжанр, где нужно как можно сильнее втоптать объект песни в грязь. Я этого не одобряю, но понять могу — мистер Уолберг просто немного не рассчитал общественного резонанса, и, уверен, искренне раскаялся за свои пассажи в адрес азиатов и нашего многоуважаемого Императора. Лично у меня к мистеру Уолбергу не осталось никакой неприязни, и этим летом он снимется в моем фильме.

Ведущий покивал и спросил о цели столь скорого возвращения в СССР:

— Просто приехал со своими друзьями недельку отдохнуть в «Артеке». В Москве, так сказать, проездом — ребята сейчас гуляют по вашей замечательной Третьяковской галерее. Никогда нельзя упускать возможность культурно обогатиться. А моя замечательная невеста удостоилась чести быть приглашенной на передачу «В мире животных», она недавно открыла новый вид лягушки. Но об этом она сможет рассказать гораздо больше меня — я в биологии не силен.

— Вас прельщают лавры Саманты Смит? — Спросил ведущий, уцепившись за «Артек».

— Что вы, я ни в коем случае не претендую на столь высокий статус. Просто мне нравится море! Сотрудничество между нашими странами и без всяких усилий с моей стороны крепнет не по дням, а по часам (ага, конечно), и несколько школьников туда-сюда — к нам на Окинаву ведь отправились двадцать ваших олимпиадников — никакой особой роли уже не сыграют. Но она — настоящий образец для подражания.

— Вы отобрали у нашей страны двух замечательных певцов, — Шутливо упрекнул ведущий.

— Ларису Александровну Долину верну в скором времени, как только запишем ей альбом русскоязычных песен, — С улыбкой пообещал я: — Надеюсь, та единственная, которую вы могли слышать на трансляции турнира, вам понравилась. Записей, увы, пока нет, но скоро поступят в магазины. Кроме того, по просьбе Аллы Борисовны Пугачевой я написал песню и для нее. Однажды в караоке я пел песню «Миллион алых роз», и счел это справедливым. Но вообще по просьбам и заказам я не работаю — это гораздо труднее, чем заниматься тем, чем хочется. Я довольно ленивый! — Покаялся я.

— А Сергей Михайлович Пенкин? — Хохотнув, спросил ведущий.

— Вам он все равно был не особо-то нужен, уж простите за откровенность, — Развел руками я: — А ведь у него голос в четыре октавы! На родину он, само собой, еще вернется, но только в отпуск, на гастроли, или на постоянное место жительства — когда его десятилетний контракт с нами закончится. Разумеется, клипы всех выступивших на турнире артистов вы сможете найти в эфире телеканала «Хонда+».

— Что ж, поздравляю с победой и желаю успехов во всех ваших начинаниях, Одзава-сенсей, — Попрощался со мной ведущий, мы поклонились друг другу и камерам, и мы с Нанако немного подождали Хэруки в местной столовой, где попили чаю с тортом «Птичье молоко».

Присоединившись к нам, лучшая девочка отчиталась, что Николай Степанович Дроздов получил от нашей стороны приглашение посетить остров Ириомоте, тоже подкрепилась тортиком, и мы отправились в крыло «Хонды+», где я с трудом удержался от благодарности Супоневу «за счастливое детство». Вместе с ним посмотрели первый советский выпуск «Зова джунгей», не нашли к чему придраться, записали короткое интервью для советских зрителей — обещал же знакомить с местными ведущими, попрощались с хорошим мужиком, и следующие пару часов смотрели с ответственными дронами кусочки дорам и аниме — заценить озвучку. Увы, в СССР школа сейю отсутствует как таковая, поэтому аниме отдавало «мультяшностью». Впрочем, конкретно «Покемоны» получились гораздо лучше, чем в дубляже ОРТ из моей версии реальности. В целом довольный, попросил в следующих сезонах немного срезать «детскость» голосов, поблагодарил всех за усердный труд и откланялся.

Теперь — на студию «Мелодия». Легендарная «лока», так-то, и даже избалованный хайтеком (тем, что в наши времена называют "хайтеком") я остался доволен местным оборудованием.

— Совсем ох*ела ваша Примадонна, — Сидя в выделенной нам студии, покосившись на часы, пожаловался я посольскому — Пугачева опаздывает уже на пятнадцать минут. Привык я к пунктуальности.

Николай Степанович поморщился и выдал разрешение:

— Можем уйти в любой момент, и никто вас не осудит — ее многие не любят, а такое отношение к высоким гостям нашей страны — настоящее свинство.

— Еще три минуты ждем, — Великодушно решил я.

Алла Борисовна соизволила прибыть через две.

— Извините за опоздание, водителя я уже уволила! — С поклоном заявила она.

— Пофигу, — Отмахнулся я: — Давайте к делу сразу, время уходит.

— Конечно-конечно! — Засуетилась она, ловко скрыв недовольство.

— Народные мотивы убираем, пойте в своем стиле — под вас и писалось же, просто у меня под рукой не оказалось профессиональной певицы, — Отдал я распоряжения, запихнул Примадонну в кабинку, звукач дал отмашку, и она записала все как следует с трех дублей [ https://www.youtube.com/watch?v=Hbq1iE3sMdM&ab_channel=TicTac ].

— Всё, так и должно звучать! — Одобрил я, машинально поблагодарил персонал за работу, подобрал девочек и посольского, и мы двинулись на выход.

Само собой, Примадонна решила нас проводить, скрасив дорогу отборным «булщитом» на тему: «Возьми меня на разогрев к кому-нибудь из своих в зарубежную гастроль».

— Жесть! — Охренел я от такого захода: — У вас что, совсем самоуважения нет, Алла Борисовна? Отстаньте от меня, пожалуйста, я не собираюсь тратить время на того, кому и так поклоняется вся страна.

Пугачиха покраснела, прошипела извинения и свалила.

— Правильно, Иоши-кун! — Одобрил такое поведение Николай Степанович: — Любит она страну позорить — на открытии гостиницы «Космос» выступала, оплату попросила импортной сантехникой, а потом на весь мир об этом рассказала — мол, Джо Дассену 40 тысяч долларов заплатили, а ей — унитазом.

— Бог ей судья, — Отмахнулся я: — Лишь бы палки в колеса вставлять не начала.

Посольский хохотнул и хлопнул меня по плечу:

— Куда уж ей!

Глава 19

Первый день отдыха (Москва не в счет!) выдался по-настоящему жарким, и из Симферопольского аэропорта мы выходили, нарядившись в футболки и шорты советского образца. Хэруки привычно выделялась зелеными оттенками, а от пестроты остальных ребят натурально рябило в глазах. Перед заходом на посадку Чико откуда-то («Это моя секретная техника!») притащила кучу соломенных шляп, в которые мы немедленно облачились. Сама девочка старалась попеременно держаться поближе к «Мари-семпай» и «Хиро-куну». Ну хоть на имена мелкий шнырь с моей драгоценной сестренкой перейти не успел! Впрочем, если от в скором времени обещающей нахлынуть на него славы пацан не потеряет голову, к окончанию старшей школы (в которую, в отличие от Окады, ему придется пойти — тупо дед заставит) будет реально большим человеком и уважаемым членом общества, так что я, скорее всего, не буду против.

Дед Казума нарядился в клетчатую рубашку, подвернул рукава, а на ноги натянул джинсы. Так сразу и не скажешь, что японец — вполне похож на натурализовавшегося корейца, например.

— Дедушка похож на дядю Федю! — По-хозяйски заставив меня наклониться к ней, тихонько хихикнула Чико.

— Только борода мешает! — Согласился с ней я.

Дед, заподозрив неладное, пошевелил бровями, и я решил купировать угрозу:

— Как вчера день провел?

— Спал, медитировал и тренировался, — Улыбнулся он: — Отдохнул как следует!

— Это хорошо, — Покивал я.

— Иоши-семпай, а здесь есть парусные деревянные корабли? — Спросил любитель пиратов Эйитиро Ода.

— Николай Степанович? — Перенаправил я вопрос компетентному человеку.

— Я не знаю, — Не оправдал он моих ожиданий и обратился к деточкам: — Сейчас мы с вами отправимся на стоянку троллейбуса, там нас ждет экскурсовод. Все вопросы зададите ему, хорошо?

Ребята покивали, я облегченно выдохнул — моя просьба по возможности обходиться без вертолетов услышана! — и мы вышли из терминала, сразу упершись в кучку местных журналистов. Пришлось рассказать про большое желание посетить прославленный «Артек» и дать возможность ребятам рассказать на камеру, насколько им понравилось в Москве и насколько им интересно побывать в Крыму. Мы с ними репетировали!

Погрузились в поблескивающий свеженькой краской, но подозрительно скрипящий красный «Рафик», и нас повезли к автовокзалу. Ехать было недолго, но мы успели полюбоваться интернациональными отдыхающими, архитектурой и заценить парочку «стихийных рынков» со всем подряд — от последних Николай Степанович почему-то комплексовал.

— А тут неплохо! — На правах бывалого туриста заявил Кейташи: — Я ожидал чего-то типа Йонагуни!

Кохэку и Хэруки согласно покивали, первая опомнилась, поджала губки и демонстративно отвернулась к окну.

— Столица Крыма же! — Ответил я: — А «Йонагуни» начнется ближе к морю, да, Николай Степанович?

— Я на Йонагуни не был, поэтому, к сожалению, не могу сравнивать, — Покаялся посольский и честно признался: — Но да, некоторые местные дома выглядят не настолько хорошо, как мне бы хотелось.

Ребята оживились и начали пытаться высмотреть за окном руины. Я же понизил голос и поблагодарил:

— Спасибо, что ради очковтирательства не стали перекрашивать каждый забор на нашем пути!

— Решения принимаю не я, Иоши-кун, — Улыбнулся он: — Но, если бы их принимал я, количество встреченных тобой ремонтов сильно бы сократилось. Я своей родиной горжусь, и не вижу никакого смысла стыдливо заметать мусор в темный угол. Ты правильно тогда заметил — минусы есть везде, а идеальных стран не существует. Увы, нашим любителям «Потемкинских деревень»… — Николай Степанович дождался моего кивка — знаком термин, мол, и продолжил: — Этого не объяснить.

— Азия! — С улыбкой развел я руками: — Демонстрации силы, чинопочитание, кумовство и понты… — Указал на очень удачно выходящего в этот момент из «Волги» толстенного армянина в джинсах (в СССР это до сих пор статусный атрибут) и шелковой расстегнутой рубашке, на шее которого висела былинная цепь толщиной в палец, а собственно пальцы украшали инкрустированные всем подряд перстни: — …Наше все!

— Кооператор, наверное, — Проводив солидного человека взглядом, предположил Николай Степанович.

— Или «смотрящий», — Кивнул я: — Или «общак» местный держит. Или цеховик подпольный, легализовавшийся. Или одна из шишек диаспоры. Или директор магазина. Или…

Горько вздохнув, МИДовец меня перебил:

— У «Хонды» очень хорошие осведомители.

— Это так! — Покивал я хорошей отмазке и проверил реакцию мужика на идейку: — А как вы смотрите на то, чтобы запустить в Крыму международный ежегодный фестиваль электронной музыки?

— На данный момент едва ли получится это сделать, — Расстроил меня посольский.

— Но чувакам типа такого, — Кивнул я на входящего в кафеху солидного армянина: — Такая идея может «зайти», а они могут немножко посодействовать через своих земляков. Разве не так?

— Будь это внутреннее мероприятие, могли бы. Но на «международное» им связей не хватит. Это нужно решать в Москве.

— Отложим тогда! — Смирился я.

Покинув «Рафик» на автовокзале, прошли мимо шашлычной, и ребята дружно забурчали животами.

— Тут нормально, Николай Степанович? — Спросил я.

— Все по санитарным нормам, — С некоторым сомнением ответил он.

Тут к нам подошел рыжий мужик лет двадцати пяти, в черных брюках и белой рубашке с коротким рукавом.

— Внимание, группа! — Привлек наше внимание посольский.

— …А это — крымская сосна, местный эндемик! — Закончила начатый ликбез Хэруки, и дала возможность посольскому познакомить нас с экскурсоводом:

— Это — Степа, наш экскурсовод.

— Коничива, надеюсь, мы поладим! — Образцово-показательно поклонился рыжий.

Поклонились в ответ, и Эйитиро спросил о парусных кораблях. Степан пожевал губами и с явной грустью на роже поведал:

— Боюсь, ничего не получится, но могу предложить вам небольшой круиз на теплоходе.

Кейташи побледнел, Кохэку ехидно фыркнула, я провел голосование, и мы решили на теплоход согласиться.

Далее провели голосование на покушать шашлыка. В этот раз побледнел уже Степан, но нас было не остановить, и мы расселись за сколоченными из неокрашенных досок столиками. Николай Степанович поговорил с хозяином-грузином, тот, активно жестикулируя, на своем родном языке сделал внушение грузину помоложе — повару, и тот унес готовый продукт в недра подсобки.

— Придется подождать свежую партию, — Присоединившись к нам, поведал МИДовец.

— Ай дорогие гости! — Подошел к нам нагруженный подносом с лимонадами и стаканами хозяин шашлычной: — Для старого (не такой уж и старый — лет сорок, но пусть будет) Анзора нет большей радости, чем накормить таких уважаемых людей!

Тут старого Анзора обогнал какой-то грузинский пацан лет пятнадцати, который постелил на столы белоснежные накрахмаленные скатерти. Судя по лицам тусующихся на автовокзале аборигенов, такой уровень сервиса в этой шашлычной они видят чуть ли не в первый раз.

Степан перевел слегка сдобренный характерным акцентом русский на японский:

— Ваш визит — огромная честь для моего скромного заведения.

Покивав, Анзор выставил на стол посуду, не без изящества сдернул пробки и поведал:

— Мой шашлык — лучший в Крыму, мамой клянусь! Рецепт еще моего дедушки Мгелика, а он знал толк в шашлыке! Спроси любого грузина, и он ответит, что дедушку Мгелика за его шашлык уважал весь Кавказ!

Степан перевел:

— Надеюсь, вам понравятся наши блюда!

Грузин обиделся и спросил Степана:

— Зачем коротко говоришь, друг? Анзор же не глупый, МГИМО с красным дипломом заканчивал! Я сказал что-то, что может обидеть дорогих гостей?

Ржака!

— А почему у вас акцент, уважаемый Анзор? — Нашел нестыковку я.

— Вах! — Комично удивился он моим языковым навыкам и ответил без акцента: — Ну какой из грузина хозяин шашлычной, если у него нет акцента? Это неправильный грузин, и никто к такому шашлык кушать не пойдет.

— Маркетинг, получается! — Кивнул я.

— Именно! — Обрадовался пониманию Анзор и похвастался: — Мне племянник книги заграничные привозил про бизнес.

— Столь серьезный подход к делу вызывает только уважение, — Покивал я: — Теперь я точно уверен, что мы пришли в нужное место!

— Ты не пожалеешь, дорогой! — Заверил меня хозяин: — Сейчас закуски принесу, а основное блюдо подоспеет через полчаса.

— Спасибо! — Поблагодарил я.

Хозяин ушел, и я поведал ребятам:

— Сейчас нам принесут шашлык, приготовленный по семейному рецепту с многовековой традицией!

Степан посмотрел на меня с уважением.

* * *

«Артек» бывает разный — это же целая сеть лагерей. Конкретно нас заселят в образцово-показательный «Морской» — именно здесь отдыхают иностранцы и дети тех, «кому положено». Простые советские смертные отдыхают в лагерях попроще — это мои знания из прошлой жизни, само собой ничего подобного мне никто не говорил. По пути вдоволь налюбовались местной застройкой. Ну что сказать: я ожидал худшего, а ребятам понравилось — местный самострой порой выглядит весьма экзотично.

— Море! — Обрадовалась Чико, когда мы выехали на побережье и двинулись вдоль него.

— Площадь Черного моря — около 430000 квадратных километров… — Тут же переключился Степан.

Вежливо подождав, пока он сделает паузу, Мари заметила:

— Оно совсем не черное!

— Верно, Окада-сан! — Кивнул переводчик: — На этот счет существует две основные гипотезы…

Проехали в ворота, порадовались ярко окрашенным, выстроенным в стиле "модерн", корпусам, и покинули транспорт. Встречала нас целая делегация, состоящая из верхушки «Артека» и Крыма. Большая честь, все нравится, у вас на автовокзале грузин Анзор продает просто замечательный шашлык, и мы с радостью разрешили ему повесить в заведении наши фотографии. С неловкими улыбками покивав столь ценной информации, чиновники откланялись, погрузились в «Волги»-«Чайки», а администрация лагеря повела нас к синему корпусу — они здесь разноцветные, и располагаются прямо на берегу. Спереди — приятно шелестящее волнами море, позади и по бокам — покрытые кустарниками и деревьями горы, с воды веет легкий, характерно пахнущий бриз. Красота, мать его! Нашей «пати» выделили целое крыло второго этажа. Нам с Хэруки — отдельная «палата», остальным придется селиться в соответствии с полом. Прямо напротив нас будут жить Кейташи с Одой— и Хиро-кунами, правее них — братья Кишимото. Соседи слева — Нанако с Кохэку, правее них — Мари и Чико, еще правее — Ханако и Хори-семпай. Дед Казума — в гордом одиночестве. Степан поведал, что у нас есть час на ничегонеделание, а потом пойдем приниматься в почетные пионеры.

Багаж неведомым образом нас опередил, и мы с лучшей девочкой немного обжили палату — сдвинули односпальные кровати, поцеловались у окна с прекрасным видом на море, освоились с пультом для кондиционера, одобрили «видеодвойку» марки «Сони», я нашел на столе переходник для ноутбучной зарядки, вместе проинспектировали содержимое холодильника, найдя там полный ассортимент советской газировки.

— Мне нравится! — Подвела итог Хэруки.

— Согласен! — Подтвердил я, притянул девушку к себе и начал расстегивать пуговки ее платья.

— Мне идет? — Спросила лучшая девочка, когда она, после нескольких десятков супер приятно проведенных минут, примеряла выделенную нам пионерскую форму.

— Просто жуть как мило! — Валяясь на кровати, оценил я белую рубашечку с коротким рукавом, синюю юбочку и белые гольфики.

Галстука пока нет — вручат на приёме.

— Это ведь называется «пиротука»? — Спросила она, продемонстрировав красный головной убор.

— Пилотка, да! — Подтвердил я.

— Будет здорово сочетаться с красным галстуком! — Заметила Хэруки, примерив пилотку и покрутившись у зеркала: — Одевайся уже! — Приказала она мне.

— Да, любимая! — Потянувшись, надел рубаху, синие шорты и черные носки.

— Мне нравится пионерская форма! — Подтянув меня к зеркалу и встав рядом, вынесла лучшая девочка «модный приговор».

— В пионерском лагере — бесконечное лето, я бы мог сесть на поезд, но лично мне там уже нечего делать, — Не без грусти (отыгрывай ребенка сколько угодно, но это все равно совсем не то!) процитировал я.

— Не грусти! — Обняла меня лучшая девочка, согрев любящим взглядом: — Нас ждет замечательный отдых в ближайшую неделю, а потом — долгая, счастливая жизнь до конца наших дней!

— И после! — Улыбнулся я.

— Да! — Радостно кивнула Хэруки: — Я проживу с тобой столько жизней, сколько захочешь!

— Стало быть, впереди у нас вечность! — Подвел я итог.

— Да! — Снова кивнула она, мы обули кеды и вышли в коридор, прошли в холл, где нас встретил…

— Привет! — Радостно поприветствовал нас одетый в форму пионервожатого Тимофей Матвеевич Петров.

— Тимоха! — Не менее радостно поприветствовал я его.

Поручкались, обнялись, майор отвесил Хэруки пару комплиментов и поцеловал ручку.

— Это — Тимофей Матвеевич, — Представил я его.

— Иоши рассказывал о вас много хорошего! — Улыбнулась ему Хэруки.

Не врет — реально рассказывал.

— А ты из армии уволился? — Хохотнул я.

— Не, — Отмахнулся майор: — Специальным указом Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР временно назначен пионервожатым сводного японского отряда! — Гордо пророкотал он.

— А ты из ГРУ? — Спросил я.

— Не-а! — Покачал он головой: — Но в Москве посчитали это хорошей идеей, и я даже успел пройти специальный курс.

— Молодцы какие! — Искренне похвалил высокое начальство я.

— И это… — Замялся Тимофей Петрович и застенчиво поблагодарил: — За квартиру спасибо!

— Люблю причинять людям радость! — Улыбнулся я.

В ожидании остальных уселись на удобные диванчики, и майор поведал:

— Слухи по СССР гуляют, мол, иногда можно встретить японского пацана, который дарит понравившимся ему людям квартиры в Москве.

— Ржака! — Оценил я.

— И не говори! — Хохотнул Тимофей Матвеевич: — Геннадий Васильевич просил передать тебе благодарность, сам приехать не смог, увы — ему генерал-лейтенанта дали и перевели в Москву, так что он осваивается в новой должности.

— Это хорошо! — Порадовался я и спросил: — А ты?

— А я теперь подполковник!

— Поздравляю! Обмыть бы надо.

— Ты же не пьешь? — Удивился он.

— Устаревшая у вас информация, подполковник! — Улыбнулся я: — Прошлым летом мы немного выпили с другом, и я пообещал после этого не бухать до следующего лета! А за окном-то оно и есть!

— Мне бы такую силу воли! — Грустно вздохнул Тимоха.

— Достигается упражнениями!

— Не по мне такая физкультура! — Гоготнул он.

Говорили мы на японском, поэтому для Хэруки переводить ничего не пришлось.

— Поздравляю с открытием, Аоки-сенсей! — Переключил подполковник внимание на нее.

— Спасибо! — Поблагодарила она: — Без помощи наших ученых у меня бы ничего не вышло!

В коридоре захлопали двери, послышались сдобренные оживленной разноголосицей шаги, и мои узкоглазенькие «пионеры» вошли в холл. Такие милахи! Это я про девочек, само собой. Из коридора напротив появились Николай Степанович и Степан.

— Можно я? — Спросил я посольского.

— Пожалуйста! — Великодушно разрешил он.

— Ребята, это — Тимофей, наш временный сенсей!

Подполковник поклонился:

— Надеюсь, мы поладим!

Деточки поклонились «сенсею» в ответ, он построил нас в колонну и повел на заполненную пионерами и взрослыми площадь. Присутствовали и камеры, куда без них. Речуги, салюты (рукой ко лбу, а не пиротехника), гимны, и вот наши шеи украсили красные галстуки, сделав девочек еще милее и нисколько не испортив пацанов. Деда Казуму принимать не стали, но после ритуала он в компании Степы отправился с лагерными начальниками договариваться на проведение утренней зарядки под его руководством, что он посчитал большой честью.

Итогом формальной части стало коллективное возложение цветов к мемориалу Саманты Смит и моя речь на камеру о том, насколько много она сделала для торжества мира во всем мире. После прогулки по аллее ее памяти нам провели экскурсию по лагерю — тут есть тупо все, даже компьютерный класс! — и покормили в столовой, где, к огромному моему удивлению и радости всех остальных, нашелся соевый соус японского производства, на который советские дети таращились как на диковинку. Гребаные очковтиратели!

Глава 20

Довольно потянувшись, выключил ноут и умиленно посмотрел на спящую Хэруки — набралась впечатлений за день и теперь переваривает. А я? А я уже прямо привычный, поэтому перед сном написал главу — уже третью! — книжки про магическую академию, в которой больше воюют мечом, чем магией. С демонами воюют, очевидно. В отличие от «ГП» и «Махоутокоро», это — уже полноценный анимешный продукт, что лично меня очень радует. Поднявшись из-за стола, запахнул халат поплотнее — чисто ради удобства, на улице за двадцатку — и вышел на балкон, чтобы немного повпитывать звездное небо и прохладный ночной воздух. Хорошо в «Артеке»!

Посмотрев на набережную, увидел сидящую в шезлонге, белеющую пионерской рубахой фигурку. Это, похоже, кто-то из моих — советских детей кто ночью к морю пустит? Это нашему безответственному пионервожатому в чине подполковника все равно — если выйти в коридор, можно расслышать его храп из палаты в конце коридора. И это — лучшее, что нашлось под рукой у Министерства Обороны?

— Бардааак! — Удовлетворенно протянул я, хохотнул — дико рад Тимохе на самом деле — и решил сходить немного посидеть с соотечественником.

Аккуратно приоткрыв шкаф, который и не подумал скрипнуть, надел спортивки и пионерскую рубаху, с огромным удовольствием повязал галстук, салютнул отражению в зеркале, достал из холодильника бутылку «Буратины» и аккуратно вышел в коридор. Спустившись по лестнице, в фойе наткнулся на милиционера в чине аж старшего лейтенанта.

— Здравствуйте! — Поздоровался я с ним.

— Доброй ночи, — Поздоровался он в ответ и вернулся к разгадыванию кроссворда.

Может показаться, что служба не несется, но ему приказали только «не пущать» левых людей. Не выпускать японцев приказа не было, вот он и не препятствует. Покинув корпус, по хорошо заасфальтированной дорожке пошел к цели, с внутренним трепетом вспоминая короткий разговор с шашлычником Анзором тет-а-тет, внутри его маленького кабинета, куда я зашел подписать фотки — посольского попросил не беспокоиться, и он остался уминать потрясающе вкусный шашлык вместе с остальными.

— Уважаемый Анзор, а вы расширяться планируете? — Спросил я хозяина заведения.

— Конечно! — Кивнул он: — Ресторан открыть хочу!

— В Крыму?

— В Ялте, — Гордо ответил он.

— Рискованно, — Заметил я.

— Бизнес — это всегда риск! — Ответил начитавшийся «гайдов» грузин.

— Но степень риска — не одинакова. Вы гораздо старше меня, уважаемый Анзор, но, может, выслушаете мои соображения по этому поводу?

— Зачем спрашиваешь, Иоши? — Даже немного расстроился Анзор: — Ты же всего за год вон какой стал, с Горбачевым нашим за одним столом кушал. Как может старый Анзор тебя не послушать?

Набрав воздуха в грудь, ногами запинал визжащую "Кровища потечет!" часть души поглубже и поведал:

— Крым сейчас — в составе УССР, верно?

— Верно.

— А от СССР уже отвалились Эстония, Литва и Латвия.

Грузин кивнул — знаю, мол.

— Процесс запущен, и его уже не остановишь. Вслед за прибалтами подтянутся и остальные.

Анзор не удивился:

— Не хотят с нами вместе жить. Армяне шепчутся — тоже независимости хотят. Глупые — Кавказ никогда так хорошо не жил, как при Советской власти.

— Как и ожидалось от выпускника МГИМО! — Отвесил я Анзору комплимент, что очень его порадовало, и продолжил: — Вот представьте: Украина вместе с Крымом из состава СССР выйдет, что с туристическим потоком станет?

Грузин схватился за голову.

— Именно! — Грустно кивнул я: — А вот если Крым к РСФСР «приклеить», то после отделения Украины придется большим дядькам из Москвы мост через пролив строить — банально чтобы снабжать флот без лишних проблем. А по мосту-то не только товарняки ездить могут.

— Зачем Анзору такое рассказал? — Тоскливо протянул хозяин шашлычной: — Не такие связи у Анзора, чтобы Крымами распоряжаться!

— Хочу, чтобы у вас все было хорошо, — Честно улыбнулся я: — Шашлык у вас — замечательный, и ресторан, уверен, такой же будет. Расстроюсь, если разоритесь. Кроме того — в Крыму в составе РСФСР я «пробью» многодневный международный фестиваль. Тыщ на сто-двести народу. А в Крыму хорошо, и многие посетившие фестиваль захотят вернуться или остаться подольше. А тут им раз, и по международному телеканалу «Хонда+» показывают интервью с замечательным Ялтинским ресторатором Анзором, где он на весь мир поведает о шашлыке по рецепту своего многоуважаемого дедушки Мгелика, которого любили по всему Кавказу. А дальше один японский мальчик, — Погладил себя по волосам: — Скажет, что из всего Крымского общепита предпочитает именно ресторан уважаемого Анзора.

Взгляд Анзора затянуло мечтательной поволокой, и я процитировал:

«Несет грязные воды Москва-река.

Открыт ресторан «У Анзорика».

Есть время — забегай,

Самое нежное мясо тут запекают.»

— Ай, дорогой! — Успешно заромансился грузин: — Как медом на сердце!

— Но, если Крым останется в составе Украины, фестиваль перенесется, например, куда-нибудь под Сочи, — Вернул я его с небес на землю и сработал на упреждение: — А сочинский ресторан уважаемого Анзора, несмотря на мою искреннюю любовь к его потрясающе вкусному шашлыку, японского мальчика не особо-то и заинтересует.

— Вербуешь? — Пожевав губами, спросил грузин.

— Просто немного поделился своими планами на будущее! — Улыбнулся я и поднялся со стула: — Очень я хочу, уважаемый Анзор, чтобы у вас все хорошо было.

— Не обманешь старого Анзора? — С надеждой в глазах спросил он.

— Никого не обманывал и не собираюсь. Весь мир знает — если Одзава Иоши что-то пообещал, в лепешку расшибется, но сделает! — Кивнул я.

— Хорошо, Анзор человек маленький, но кое с кем поговорить попробует! — Пообещал грузин, мы пожали руки, он натянул на лицо привычное выражение радушного хозяина, и мы пошли к остальным.

Мал «рычаг воздействия», да ценен — мне в моей ситуации выбирать не приходится.

Вернувшись мыслями в здесь и сейчас, тихонько вздохнул — в шезлонге сидела никто иная, как Окада Мари.

— Привет, семпай! — Продолжая любоваться отражением безоблачного ночного неба на водной глади, не оборачиваясь поприветствовала она меня.

— Привет! — Поздоровался и я, опускаясь в шезлонг рядом.

— Красиво, да? — С улыбкой спросила она, повернувшись ко мне.

— Очень! — Согласно кивнул я: — Газировочки хочешь?

— Давай, она здесь вкусная! — Кивнула Маша.

Открыл бутылку, протянул девушке, она отпила пару глоточков и вернула ёмкость мне. Отпил и поставил на покрывающую берег гальку.

— Непрямой поцелуй! — Хихикнула она.

— В таком случае я целовался где-то с тремя десятками человек обоих полов, — С улыбкой развел я руками.

Посидели молча.

— Тебе не обязательно сидеть со мной, семпай, — Начала пассивно-агрессивно выгонять меня Маша.

— А я просто любуюсь морем, — Не повелся я.

— Вот как! — Хихикнула она.

— Именно так! — Кивнул я.

— Спасибо, семпай! — Улыбнулась девушка, отразив глазами лунный свет: — За все!

— Да ладно тебе, — Отмахнулся я и спросил: — У тебя на самом деле все нормально?

— Мне очень грустно, — Покачала она головой: — Но это — моя судьба. Ее нельзя изменить, ей нельзя противиться, ее можно только принять! Именно поэтому она и называется судьбой.

— Вот как, — Кивнул я и отхлебнул еще «Буратины».

Газ ударил в нос, и я чихнул.

— Неосторожный семпай! — Захихикала Маша и спросила: — Когда закончим с «Хандой-куном», могу я попробовать написать сценарий к игре вроде той, что у Такерады-семпай?

Я их знакомил, поэтому ничего удивительного, что Окада о «Цвете твоих глаз» знает.

— Конечно! — Кивнул я: — Можешь пилить любой контент, который пожелаешь.

— Добрый ты! — Улыбнулась она.

— Есть такое, — Не стал я скромничать: — А еще люблю торговать чужой интеллектуальной собственностью.

— И проводишь «тимбилдинг» для «ценных корпоративных активов», — Кивнула она на наш корпус.

— Не без этого! — Улыбнулся я.

Посидели молча, и Маша внезапно выдала:

— Широ — не педик! Возможно, бисексуал, но не педик точно!

— Я примерно так же думаю, — Кивнул я и спросил: — А с чего такой вывод?

— Потому что последние несколько дней я от него только и слышу "Саяка-тян то, Саяка-тян это"! — Светло засмеялась Окада.

— Это хорошо! — Кивнул я.

— Но скоро мне придется искать нового тренера, — Сымитировала она грусть: — На последнем занятии она сама нам сказала, что как только "залетит" — ноги ее не будет в додзё!

— Как непедагогично! — Вздохнул я.

* * *

Проснулись мы от кипеша в коридоре. Машинально посмотрел на часы слезящимися глазами — половина шестого утра по местному времени. Уснул я вчера в половину второго. Хорошо в молодом теле — сейчас умоюсь, зарядочку сделаю, лучшую девочку поцелую, и весь день буду эффективный!

— Что там? — Потерла глазик Хэруки.

— Такая ты по утрам миленькая! — Проигнорировав вопрос, умилился я.

— А в остальное время? — Попросила еще комплимент девушка.

— Всегда! — Поцеловал ее в щечку (зубы-то не чищены!), надел халат и пошел смотреть в чем дело.

Открыв дверь, увидел заплаканного, одетого в одни трусы, Кейташи, голова которого представляла собой какой-то жутко криво подстриженный кустарник. Он жаловался нашему понурому пионервожатому, по случаю раннего утра одетому в семейные труханы и майку-«алкоголичку»:

— Тимофей-сенсей, мои волосы — часть моей личности! Что мне теперь делать?!

Помимо этих двоих, в коридоре нашлись такие же не одетые его соседи: Хиро— и Эйитиро-куны, оба невыспавшиеся и донельзя растерянные.

— Вы что, надругались над моим лучшим другом? — Спросил я их, старательно подавляя распирающий все мое естество бессердечный смех.

— Иоши-семпай, я бы никогда не сделал ничего подобного! Как спортсмен, я уважаю Кейташи-семпая! — Опроверг обвинения Эйитиро.

— Аники, я бы никогда не стал тебя подставлять! — Горячо заверил Хиро-кун: — Кроме того — я же не кретин, и понимаю, что в первую очередь подумают на соседей по комнате!

Как и ожидалось от моей хитрожопой шестерки!

— Идите в палату и сидите там, — Велел я кохаям, они кивнули и покинули коридор.

— Пи*дец! — На великом и могучем пожаловался мне подполковник: — Это же международный скандал! Не бывать мне полковником, — Грустно вздохнул он.

— Не драматизируй, — Отмахнулся я на японском: — Уверен, это кто-то из наших, так что «международностью» и не пахнет. Я сейчас быстро приведу себя в порядок и разберемся. Если кто-то еще проснется, попроси их пока побыть в комнатах, ладно?

— Ага! — Кивнул вернувший душевный покой «подпол» и попытался утешить Кейташи: — Да не переживай ты так, чай не девица! Сейчас сходим, налысо тебя побреем, и за полгодика все отрастет! Хоть на мужика похож будешь! — Добавил он классики и не без гордости провел рукой по собственному «ёршику» на голове.

Белая Молния рухнул на задницу и застонал, спрятав лицо в ладонях.

— Будь мужчиной, Лысая Молния! — Не удержавшись, стебанул его я и вернулся в номер: — Кто-то этой ночью проник в номер Кейташи и хорошенько поработал ножницами над его шевелюрой! — Поделился инфой с лучшей девочкой.

Прикрыв рот ладошками, она залилась веселым смехом.

— Согласен! — С улыбкой кивнул я: — Сейчас быстренько умоюсь и пойду расследовать это дело. Настало время явить миру мои детективные таланты!

— Как много энтузиазма! — Одобрила мой порыв лучшая девочка, и я скрылся в ванной.

Переодевшись в пионерскую форму, заявил продолжающей валяться под одеялом с «Геймбоем» в ручках Хэруки:

— У тебя нет алиби, но есть мотив!

— Эээ?! — Удивилась она

— Вчера, с половины первого до половины второго, я сидел на берегу с Окадой, поэтому ты вполне могла проникнуть в номер напротив, чтобы отомстить за подругу.

— Хооо? — Протянула она: — И чего это вы на берегу делали?

Твою мать!

— Пили «Буратино», смотрели на водичку, разговаривали про судьбу и корпоративные штуки. А еще она попросила для себя игру.

— Вот как! — Успокоившись, покивала лучшая девочка и заявила: — Я этого не делала!

— Я знаю! — Улыбнувшись, подошел, погладил ее по щечке и подмигнул: — Но моя «детективность» — беспристрастна!

— Бака! — Хихикнула Хэруки, чмокнула меня в щечку и пошла в ванную.

В коридоре экспозиция немного изменилась — к Кейташи и успевшему переодеться в униформу подполковнику присоединились Николай Степанович и переводчик Степан — оба тоже в форме пионервожатых.

— Иоши-кун, это… — Начал посольский.

— Наше внутреннее дело, к которому ни граждане СССР, ни работники санатория не имеют никакого отношения! — Заверил его я: — Докладывать никуда не нужно — все мы живы и здоровы, а в детско-юношеских коллективах мелкие проблемы неизбежны. Международный скандал нам совсем не нужен.

— Мелкие?! — Заорал Кейташи.

— Тихо! — Шикнул я не него: — Ты что, хочешь чтобы сюда сбежался весь корпус?

Лысая Молния испуганно прикрыл голову ладонями.

— Степан, пожалуйста, займи позицию в холле и никого в это крыло не пускай, хорошо? — Попросил я переводчика.

Тот дождался подтверждающего кивка от Николая Степановича, поклонился и пошел на пост.

— Нужна лупа! — Добавил я.

— Зачем? — Удивился подполковник.

— Для антуражу! — Хохотнул я.

— Я рад, что вам всем так весело, — Грустно вздохнул Кейташи.

Усевшись на корточки рядом с лучшим (потому что единственный!) другом, положил ему руку на плечо:

— Твоя боль — моя боль, брат!

В глазах Лысой Молнии засветилась благодарность.

— Клянусь тебе, мы найдем того, кто опустился до такой низости, и он понесет заслуженное наказание!

Кейташи с надеждой кивнул.

— И именно поэтому мы не можем себе позволить впасть в отчаяние! — Продолжил я лить «булщит»: — Нужно засучить рукава, превратить свое сердце в камень и хорошенько поработать над этим делом!

— Верно! — Засветился от энтузиазма Кейташи.

— Тогда пошли искать улики! — Встав, символично протянул пацану руку, он оперся на нее и встал.

— Пошли!

И мы зашли в комнату пацанов.

— Что за бардак? — Принялся за воспитание подполковник: — В жилище всегда должен быть порядок!

— Простите, сенсей! — Извинились за раскиданные тут и там шмотки и пустые бутылки из-под газировки ребята.

— Стоп! — Остановил я Хиро-куна, который бросился поднимать носок: — На месте преступления ничего не трогать!

Николай Степанович за моей спиной издал едва слышимый смешок.

— Закрывали дверь на ночь? — Спросил я.

Жильцы покачали головами.

— Тц, это сильно расширяет круг подозреваемых! — Расстроился я и спросил Кейташи: — Где ты спишь?

Он указал на стоящую у правой стены кровать. Культовые персонажи спят на двухярусной, у стены левой. Внимательно глядя под ноги, дошел до кровати блондина.

— Волосы наш убийца собирать не стал! — Сделал я первый вывод, глядя на усеивающие кровать и пол волосы.

— Убийца? — Удивился Хиро-кун.

— Он же убил часть личности Кейташи! — Развел я руками.

Мужики безжалостно гоготнули.

— Если будете мешать работать детективу, я буду вынужден удалить вас с места преступления! — Укоризненно заявил им я.

Мужики извинились и пообещали быть человечнее.

— Можешь немного расслабиться! — Хлопнул друга по плечу: — Проклинать тебя никто не собирается!

— Слава богу! — Облегченно выдохнул он.

Ржака!

— Во сколько вы вчера легли спать? — Спросил я жильцов, присев на корточки около кровати.

— Примерно в полночь, — Ответил за всех Эйитиро-кун.

— В 11.45! — Поправил его мой верный Хиро-кун, продемонстрировав блестящие «Касио» на руке.

— Николай Степанович, могу я попросить вас поассистировать? — Попросил я МИДовца.

— Конечно, Иоши-кун! — Явно получающий от происходящего удовольствие мужик достал из кармана шорт блокнот и записал: — Жертва уснула в 11.45.

Подобрав с пола чью-то футболку, с ее помощью аккуратно достал из-под кровати советские канцелярские ножницы.

— А вот и орудие преступления! — Радостно заявил я.

— Наш убийца на удивление беспечен! — Сделал промежуточный вывод проникшийся атмосферой подполковник.

— У нас в палате есть такие же, — Аккуратно завернув орудие преступления в футболку, передал ассистенту.

— Мои тоже на месте! — Кивнул подполковник.

— Тимофей, можешь найти кого-нибудь, кто побреет Кейташи? Боюсь, в таком виде мы не можем показать его общественности, — Попросил я его.

— Хорошо! — Кивнул он и покинул помещение.

Для очистки совести подергал балконную дверь, указал на задвинутый шпингалет:

— Так было всю ночь?

— Да, мы туда не ходили, — Подтвердил понурый Кейташи.

— Значит картина преступления ясна! Дождавшись, пока жертва беззаботно уснет, наш убийца вооружился казенными ножницами, прокрался по коридору, вошел и надругался над великолепной прической моего дорогого друга! — Выкатил я промежуточный вывод.

— Записал, Иоши-кун! — Отчитался посольский.

— Ваши ножницы на месте! — Осмотрев стол, удовлетворенно кивнул я и поведал Хиро— и Эйитиро-кунам: — Но вы — все еще под подозрением! Вы вполне могли спереть чужие ножницы ради подставы!

— Аники! — Жалобно протянул Хиро-кун.

— Мое сердце твердо, как камень! — Пафосно выдал я: — Сидите здесь!

Подобрав посольского, вышел в коридор, столкнувшись там с одетой в белый халат улыбающейся тетенькой лет тридцати с машинкой в руках.

— Спасибо, что прибыли так быстро в такую рань! — Поблагодарил я ее.

— Здесь такое не редкость, — Хихикнула она и прошла в комнату в компании подполковника.

— Сначала, для очистки совести, зайдем ко мне! — Поведал я Николаю Степановичу и постучал в свою дверь.

Открыла нам мокренькая после душа Хэруки, целомудренно укутанная в халатик.

— Мы нашли орудие преступления! — Похвастался я ей, подошел к столу: — Наши ножницы на месте, что несколько снимает с тебя подозрения! — Поведал лучшей девочке.

Она сложила ручки на груди и фыркнула.

— Побудь здесь, хорошо? Нам нужно продолжать распутывать это дельце!

— Иди, веселись! — Отмахнулась она, и мы вышли в коридор, где подобрали подполковника.

— Моя невеста точно ничего не делала, — Заявил я мужикам.

— Мы и не сомневались, Иоши-кун, — Ответил за обоих Николай Степанович.

Совершив обход, нашли ножницы у всех, кроме Нанако с Кохэку.

— Твой мотив — самый сильный! — Заявил я насупившейся (разбудили же!) янтарноволосой подруге.

— Если бы я хотела испортить ему жизнь, я бы сделала это сразу! — Фыркнула она, поправив волосики.

— Иоши-сама, я абсолютно уверена, что Кохарун этого не делала! — Встала на защиту девушки Нанако.

— Я тоже уверен, — Кивнул я.

— Что ты тогда здесь делаешь? — Зевнула Кохэку.

— Веду это дело! — Заявил я, подошел к балконной двери: — С открытой спали?

— Да! — Подтвердила Нанако.

— Здесь очень хороший воздух, поэтому закрывать не стали! — Добавила Кохэку.

— Слышали что-нибудь среди ночи? — Спросил я.

— Ничего! — Ожидаемо покачали они головами.

— Понятно, — Вздохнул я: — Побудьте здесь, хорошо?

— Хорошо! — Покивали они, и я повел пати на балкон.

— Сюда можно попасть из комнат Мари и Чико, девочек-айдолов и моего деда, — Пафосно опершись на перила и устремив взгляд на море, потер я подбородок: — Но моя сестренка никогда не сделает ничего подобного, а у Ханако и Хори-семпай…

— Ее зовут Изуми! — Просунув головку в дверной проем, закрыла пробел в моей памяти Нанако.

— Спасибо! Отличная работа, секретарь! — Показал я ей большой палец, девушка счастливо улыбнулась и вернулась в палату.

— У этих двоих мотива не было совсем, — Продолжил я думать вслух: — А на деда даже думать смешно! Если бы он хотел, просто переломал бы Кейташи все кости.

— Твой дедушка очень силен, — Кивнул подполковник и вспомнил о важном: — Как ты того американца, а?

— Не распыляйтесь на мелочи, подполковник! — Не позволил я сбить себя с пути и пошел вдоль балкона.

— Кяяя! — Заорала голая Ханако и задернула шторы.

— Иногда реальность меня прямо радует! — Сохранив в специальный архив в мозгу дивную картину, похвастался я ржущим мужикам, подергал дверь: — Заперто!

— Убирайтесь отсюда, извращенцы! — Раздался с той стороны голос моего айдола.

— Пойдемте дальше, тут все понятно, — Решил я, и мы пошли дергать дверь Чико и Мари: — Заперто! Моя сестренка не любит сквозняки, поэтому так было всю ночь, — Отмазал я хорошего ребенка: — Но Мари еще под подозрением — до часа двадцати ночи мы сидели на берегу, но потом она вполне могла совершить это душераздирающее преступление!

— Она выглядит хорошей девочкой, — Заметил подполковник.

— Не дай себя обмануть, Тимофей-сенсей! — Наставил я его на путь истинный: — Мы должны руководствоваться только фактами!

— Верно! — Согласно кивнул он, и я потянул дедову дверь, в следующую секунду оказавшись на полу.

— Я же говорил тебе все время быть начеку! — С ухмылкой заявил мне нарядившийся в спортивное кимоно Казума.

— В данный момент мы ведем расследование, и ты теперь — главный подозреваемый! — Злорадно заявил я, поднимаясь при помощи протянутой дедом руки: — За нападение на детектива!

— Это какая-то игра? — Недоуменно поднял он бровь.

Ввели уважаемого сихана в курс дела, он гоготнул и поделился ценной инфой:

— В половину первого я слышал твои шаги на балконе, Иоши-кун. А потом слышал другие — ровно в час. Это — кто-то из младших.

— Либо Мари, либо Хиро, либо братья Кишимото! — Радуясь сужению круга подозреваемых, покивал я и спросил напарников: — Мы ведь не станем сомневаться в выводах уважаемого сихана?

— Разумеется! — Откликнулись мужики, и дед добавил:

— Точно не Мари-сан, Саяка-тян уже научила ее двигаться правильно!

— Спасибо! — Поблагодарил я его, и мы вернулись на балкон.

— Вон та дверь — пожарный выход, верно? — Спросил я подполковника.

— Верно! — Кивнул он.

Дернул дверь, и она ожидаемо открылась.

— Почему не заперто? — Спросил я пионервожатого.

— Я не стал закрывать на всякий случай, — Покаялся он.

— Зато теперь картина ясна! — Удовлетворенно кивнул я: — Наш убийца покинул свою комнату, воспользовался пожарным выходом и нашел незапертую дверь! Проникнув в комнату девушек, он похитил ножницы, вернулся через пожарный выход в коридор и совершил гнусное злодеяние!

Николай Степанович и подполковник с ехидными рожами поаплодировали.

— С Хиро у меня уже были некоторые сложности, и больше он меня подставлять не станет — для мелкого шныря он довольно разумный, — Прикинул я: — Пошли к Кишимото!

— Брат не причем! — Сразу заявил Масаши.

— Виновник найден! — Обрадовался я: — А теперь рассказывай, на*уя ты это сделал?

Автор «Наруты» густо покраснел и признался:

— Мне нравится Фукуда-семпай!

— Вот оно что! — Покивал я: — А откуда ты узнал их историю?

— Мне рассказал Хиро-кун, а ему рассказала ваша сестра, которой рассказала сама Фукуда-семпай, когда они гуляли вместе!

Такие прогулки и вправду имели место быть, так что логично.

— Он обошелся с ней как с дерьмом, и я должен был сделать хоть что-то! — Сжав кулаки, насупился Масаши: — Ему давно следовало побрить голову в знак раскаяния!

— Вот оно как! — Покивал я и спросил: — А почему тогда этим, а не своими? — Николай Степанович показал малолетнему преступнику ножницы.

— Потому что хотел, чтобы меня нашли! — С вызовом посмотрел он на меня: — Я ни о чем не жалею, и согласен на любое наказание! Кроме того, обкорнать этого ублюдка ножницами Фукуды-семпай — символично!

— Вот так и живем! — С улыбкой поведал я мужикам: — Значит так, твое наказание — домашний арест до завтрашнего утра. Еду тебе принесут. А еще ты должен написать сочинение на тему «Сто моих минусов как личности и способы их преодоления»! — Усилил я кару.

— Хорошо! — С самурайским смирением поклонился пацан, и мы покинули палату.

— Дело закрыто! — Радостно воздел я руки к потолку.

Глава 21

За завтраком, на который Кейташи явился подавленно-лысым (к дикому веселью девушек и полному пофигизму советских детей — тут многие подстрижены «под бокс»), произошло ЧП в виде директора Артека, который жестами подозвал к себе Николая Степановича. Когда тот вернулся к нам, поведал:

— Иоши-кун, с тобой хочет поговорить контр-адмирал Лихачев Андрей Евгеньевич.

Деточки даже не удивились.

— «Омский сценарий»? — Спросил я.

— Именно! — Кивнул он.

Повернувшись к Ханако, отдал приказ:

— Готовься, будешь расплачиваться телом за наш отдых!

— Эээ?! — Издали девочки коллективный возглас.

— Иоши имеет ввиду, что тебе придется спеть! — На правах моей половинки объяснила Хэруки.

— Я поняла! — Подмигнула Ханако: — Иоши ведь никогда не попросит ни о чем «таком», — Изобразила пальцами кавычки.

— Не попрошу, — Кивнул я и обратился к ударнице: — Хори-семпай, ты можешь отдыхать, уважаемый айдол сегодня будет работать под минусовку, но с живым вокалом! — Отдал инструкции мстительный я.

Певица побледнела.

— Нанако, ты тоже можешь отдыхать, мы просто немного культурно посвятим здешних моряков, — Добавил для секретаря и протянул ей исписанную за завтраком салфетку — написал кусочек доказательства гипотезы Пуанкаре, легендируя будущее «открытие»: — В папку «научные деды», пожалуйста.

Деточки хохотнули, а девушка привычно кивнула:

— Да, Иоши-сама!

Пожав на прощание ручку Хэруки, поднялся со стула и двинулся за посольским под тоскливым взглядом подполковника Петрова — его-то не позвали, а он уже усвоил простую истину: «где Иоши — там фан».

По пути спросил Николая Степановича:

— Есть подвижки с пленными?

Суть проблемы такова: вернувшимся в Японию военнопленным, искупившим неправильный выбор стороны во Вторую мировую трудом во благо стран-победительниц, на родине выплачивают пенсии в том числе и за проведенные на чужбине годы. Из японского бюджета, само собой. Увы, СССР до моего появления совсем не торопился выдать японским ветеранам соответствующие документы, уж не знаю по какой причине.

— Через неделю отправим первую партию документов, — Кивнул посольский.

— Это замечательно, — Покивал я.

«Хонду» попросил посодействовать лично Премьер, так что это очень много очков хорошего японского гражданина для меня, и некоторая прибавка к доходам ветеранов, что, как ни крути, очень хорошо и правильно.

Услышал за спиной ехидную фразу Кохэку:

— Лысая Молния!

Деточки заржали, я хохотнул, но оборачиваться не стал. И как теперь доказывать Кейташи, что я никому не «палил» его новое прозвище? Когда взрыв смеха стих, услышал ответ блондина:

— Я это заслужил! Прости меня, Кохэку, я поступил как настоящая свинья. Мне давно следовало побрить голову.

— Я на тебя не обижаюсь, — Ответила подруга: — Потому что благодаря этому я стала гораздо лучше!

Остаток диалога расслышать не получилось, потому что мы покинули столовую, упершись в директора лагеря и парадно наряженного контр-адмирала, седого мужика «с вот такенной» квадратной челюстью, «хмурыми» мимическими морщинами и ярко-зелеными глазами. Увидев нас, он жестом заткнул о чем-то вещающего ему директора, и энергично двинулся навстречу ко мне. Протянул руку:

— Контр-адмирал Краснознаменного Черноморского флота ВМФ СССР, Лихачев Андрей Евгеньевич.

— Одзава Иоши, школьник! — Представился я в ответ, пожав мозолистую руку, которая оказалась раза в полтора больше моей. Сам адмирал — выше на те же полторы, но головы, и несоизмеримо шире в плечах.

— Видели твой бой, Иоши! — Улыбнулся моряк: — Как ты этого американца, а?

— Спасибо! — Поблагодарил я: — Наше знакомство и ваша похвала — огромная честь для меня!

Адмирал покивал и поведал:

— Мы были бы очень благодарны, если бы ты согласился посетить нашу базу в Севастополе, ответить на вопросы моряков, и, если это не слишком, спеть несколько песен.

— Ваше приглашение — огромная честь для меня, Андрей Евгеньевич! — Кивнул я: — Я согласен!

— Отлично! — Улыбнулся и не ожидавший другого исхода контр-адмирал и добавил конфетку: — По крейсеру хочешь погулять?

— Хочу! — Радостно согласился оживившийся ребенок: — А если на подлодке покатаете, я еще с собой Ханако возьму, нашу певицу, она на турнире перед моим выходом песню пела.

— Бери! — Великодушно кивнул адмирал: — Будет вам подлодка!

— А по Вашингтону бахнем? — С заговорщицким видом подмигнул ему я.

— Обязательно бахнем! — Поняв меня правильно, гоготнул моряк: — Но не сегодня!

— Иоши-кун сочиняет замечательные комедии, — На всякий случай подстраховался Николай Степанович.

— Знаю! — Кивнул ему адмирал: — У меня сыновья про этого певца жопой раз десять посмотрели.

— Официально этот фильм в СССР недоступен! — Поспешил меня заверить посольский.

— Шила в мешке не утаишь, — Отмахнулся я: — И чем больше людей посмотрят мои фильмы, тем мне приятнее, — Повернувшись к моряку, спросил: — А далеко отсюда до Севастополя?

— Вертолетом-недолго, — Покачал головой Андрей Евгеньевич.

Отстой!

— А вы нас лично повезете? — Уточнил я.

— Небо — не моя стихия, но полетим вместе, — Усмехнулся адмирал.

Тут, очень удачно, из столовой вышла закончившая завтракать Ханако.

— А вот и она! — Обрадовался я, за руку подтянул девушку сюда, она поклонилась, адмирал кивнул в ответ и поцеловал даме ручку: — Ханако, скрась ожидание уважаемому контр-адмиралу, а я быстро сбегаю за кассетами! Минусовки, музыкантов-то мы с собой не брали, — Пояснил я офицеру, получил одобрительный кивок, и кабанчиком метнулся в наш корпус.

Поедем прямо в пионерской форме, а чего нам? Отобрав кассеты с более-менее «цивильным» репертуаром, вернулся к адмиралу, который при помощи переводчика в лице Николая Степановича вгонял моего айдола в краску, судя по всему, комплиментами, и отчитался, постучав по сумке из-под ноута, куда для удобства сложил аудионосители:

— Готовы!

— Идем! — Энергично развернулся адмирал, и широким шагом повел нас к вертолетной площадке — в «Артеке» такая есть, по пути вещая: — Отдыхал я в «Артеке», в начале шестидесятых. Хорошо здесь! А какая у нашей пионервожатой… — Пожевав губами, благоразумно замолчал.

— Нам здесь тоже нравится, — Кивнул я: — И форма красивая!

— Особенно на уважаемой Ханако хорошо смотрится! — Офицер подмигнул девушке, снова вогнав ее в краску и на всякий случай уточнил: — Ты не подумай, я женатый человек.

— Делать комплименты дамам — почетная и приятная обязанность мужчин, — Покивал я.

— Именно! — Одобрил посыл адмирал.

— Андрей Евгеньевич, если отобранные для экскурсии корабли носят имена офицеров царского флота, которые сражались с нашими предками в Тихом океане, мы на них не пойдем — это очень некорректно.

— Много между нашими странами разногласий было, — Сымитировал расстройство моряк: — Все учтено, Иоши. Про поклоны нас тоже проинформировали.

— Спасибо! — Поблагодарил я его за понимание и спросил, глядя на жутко «боевой» вертолет: — А как называется?

— Ми-24, — Поведал адмирал: — Конкретно этот совершенно безобиден, не будем же мы над курортами с боевой нагрузкой летать.

— Логично, — Покивал я.

Забрались, осмотрелись — выглядит совсем новеньким, о машине явно заботятся, но уровень комфорта, конечно, нифига не такой, к которому мы привыкли — не гражданская модель же. Грохот оглушал даже через наушники, но это с лихвой компенсировали проносящиеся под нами красоты.

Подлетели к Севастополю, заценили «панельки» и четыре «припаркованных» в порту корабля. Неудивительно — большая часть-то на боевом дежурстве, которое никто отменять ради встречи хоть с трижды замечательным японским мальчиком не станет. Дополнительно к порту спешил ощетинившийся пусковыми установками крейсер — перед взлетом адмирал куда-то «звонил» по вертолетной рации. Видимо, объект нашей экскурсии. Приземлились и покинули транспорт, погрузились в УАЗик и доехали до огромного плаца, на котором морячки успели возвести деревянную сцену и снабдить ее огромными колонками и мегафонами. Для личного состава приготовили скамейки, для офицеров — белые пластиковые столики и не менее белые, не менее пластиковые, стулья. Над столами — солнцезащитные зонтики, кокетливо окрашенные в цвета «хаки». Никогда такого не видел!

Увидев нашу машину, собравшиеся моряки количеством тысячи в полторы, поднялись на ноги. Мы вышли и двинулись навстречу приветственной делегации, состоящей из парадно одетой верхушки местного флота. Само собой, телекамеры и фотографы — в наличии! «Наш» контр-адмирал перешел на строевой шаг, сблизились, он отдал честь и доложил начальнику:

— Товарищ адмирал, в соответствии с приказом почетные гости доставлены!

— Благодарю за службу! — Козырнув в ответ, поблагодарил пожилой Самый Главный Адмирал и протянул мне руку: — Хронопуло, Михаил Николаевич, командующий Черноморским флотом.

Хе, ХРОНОпуло!

— Одзава Иоши, школьник! — Привычно отрекомендовался я: — Ваше приглашение и наше знакомство — огромная честь для нас! Это Андо Ханако, наша певица. Позволите ей спеть несколько песен на японском?

Высший офицерский состав приложился к ручке офигевающей от свалившегося на нее внимания (не привыкла еще) Ханако, и Михаил Николаевич дал свое благословение:

— С радостью послушаем!

Прошли к сцене, девушку временно подсадили за столик командующего, туда же отправился «наш» контр-адмирал, Николая Степановича сослали за стол к офицерам попроще, а мы с Михаилом Николаевичем отправились на сцену, он усадил меня за стол, подошел к микрофону, толкнул речугу про большого друга Советского Союза Одзаву Иоши и важность культурного развития личного состава, которому я согласился поспособствовать. Аплодисменты, и командующий отправился за свой стол. Следом речугу толкнул я, уже чисто спинным мозгом — опытный! — и начался сеанс вопросов и ответов, в ходе которого я натурально охренел: младшие чины спрашивали меня исключительно об эфирной сетке «Хонды+», причем, в основном, об аниме. В частности, очень порадовал вопрос: «Способен ли мобильный доспех Гандам выдержать полный залп Черноморского флота?».

— Сомневаюсь! — С улыбкой ответил я: — Но Годзилла его выдержит точно!

Моряки ответили дружным ржачем и спросили меня, по какому принципу антагонист «Драгонболла Z» — мы показываем обычный «Драгонболл» по субботам, а «Z» по воскресеньям — определяет уровень силы врагов, и в чем она измеряется. Ох уж это советское образование! В хорошем смысле, само собой.

— Радитц является инопланетянином, а в инопланетных технологиях, я, извините, не особо разбираюсь, — С улыбкой развел я руками.

Морячки посмеялись, я взял гитару — эта, в отличие от «пехотной», которую мне давали в Омске, оснащена звукоснимателем, подтащил стул поближе к краю сцены, уселся, поправил микрофон.

— Кто слышал «Демобилизацию»?

Народ отозвался ликующим воем. Понятно!

-…Жизнь начнется без авралов, боцманов и адмиралов… — Ловко адаптировал я текст к флотским реалиям, и песню мы допевали уже хором с младшими чинами.

Следом хором спели про «Юность в сапогах», и я вынул из рукава козырную карту:

— А теперь — песня специально для всех моряков Советского Союза!

Народ похлопал и приготовился впитывать высокую культуру. Отогнал хулиганскую мыслишку спеть им балладу о ледоколе «Красине» [ https://www.youtube.com/watch?v=DorEhjyK_eA&ab_channel=avbbav ], позволив благоразумию взять надо мной верх.

— Синее море, только море за кормой… [ https://www.youtube.com/watch?v=XDs3H6_Z27Q&ab_channel=MatveyMusic ]

В процессе отметил, как ряд морячков лихорадочно калякает карандашиками в блокнотах. Да на здоровье! Проникнувшись, отодвинулся от микрофона — чтобы не «зафонило» и заорал:

— Ждет Севастополь!

Народ ликующе заревел.

По окончании песни удостоился длинной, стоячей овации, с улыбкой поблагодарил за такой радушный прием, и решил слить еще один народный хит:

— И еще одна «морская»! Над морскою тишиной… [ https://www.youtube.com/watch?v=QPPlKighj44&ab_channel=МишаХоккей].

Морякам, даром что люди военные, эта песня понравилась еще больше, поэтому я повторил ее, потом про «туманы», еще раз Газманова, поблагодарил за внимание и извинился:

— Извините, я не профессионал, поэтому петь больше не могу.

Морячки расстроились, но вежливо поаплодировали.

— Но на этом мероприятие не заканчивается! — Поведал я, отложил гитару, спрыгнул со сцены, подошел к главному столику и за ручку вывел на сцену Ханако, по пути отдав инструкции:

— Треклист у тебя такой: «Черная пуля», «Ирония», опенинг «Сейлор Мун», и, в конце, «Поле».

— Хорошо! — Напряженно кивнула айдол.

— Если не захотят тебя отпускать, а они точно не захотят, еще раз про «пулю».

— Поняла!

Подошли к микрофону, и я представил ее народу:

— Это — Ханако, наша начинающая певица, ее выступление вы могли видеть на турнире по смешанным единоборствам, который выиграл ваш замечательный самбист Олег Николаевич Тактаров.

Народ одобрительно загудел — видели! — и поаплодировал.

Подхватив сумку, отправился к заставленному оборудованием столу звукача в чине старшего мичмана.

— Здравствуйте! — Сказал я ему и протянул первую кассету: — Поставьте, пожалуйста!

Пока он вставлял кассету в магнитофон марки «Сони», прикоммуницированный к микшерному пульту, Ханако, как большая молодец, поприветствовала публику:

— Зудураствуйте!

Собравшиеся, по большей части молодые парни, весело засвистели и захлопали этакой милоте.

Пошел музон, Ханако вошла в образ, явив свои изрядно прокачавшиеся хореографические навыки, и порадовала морячков анимепесенкой. Такого звука в СССР попросту не существует, поэтому народ впечатлился и наградил певицу бурными аплодисментами, и она рефлекторно поклонилась. Не страшно, ей — можно, это Иоши странный, и военным не кланяется.

Следом поставил минус песенки помилее, и Ханако добавила в голос задушевности: [ https://www.youtube.com/watch?v=IHENIg8Se7M&ab_channel=ColourfulSpace ].

Да, текст местным непонятен, но общее настроение явно уловили, вспоминая оставшихся на гражданке подруг. Ханако стремительно крадет сердечки Черноморского флота! Заигравший следом опенинг «Сейлор Мун» на общем фоне тоже встретили хорошо, а часть даже подпевала — по «Хонде+» ведь его крутят, и переводить на русский я его умышленно не стал — все, что исполняет Ханако, должно ассоциироваться исключительно с ней. Исполнив в конце опенинг несуществующего пока «Сворд Арт Онлайна» — Кавахара Рэки у меня под наблюдением, заканчивает в этом году среднюю школу, но пока нифига не написал — немного раскрасневшаяся девушка со счастливой улыбкой поклонилась наградившим ее стоячими овациями (уверен, у огромной части собравшихся «стоит» не только овация), морячка, которые ожидаемо начали скандировать «ещё»!

Девушка посмотрела на меня, я поощряюще кивнул и воткнул кассету с «Пулей». Немного подумав, после этого прогнал и остальную программу. Ханако такую нагрузку с честью выдержала, но дышала что твоя загнанная лошадь, поэтому вышел на сцену, перевел народу ее благодарную речь, следом поблагодарил сам, и культурное мероприятие закончилось, к смиренной грусти присутствующих.

Поручив заботу о девушке одетой в «гражданку» даме, которая пообещала сводить певицу в душ и переодеть, в компании командующего с хронофамилией и «нашего» контр-адмирала (Николай Степанович ходит за мной по умолчанию) прошли в одно из местных зданий, где, в ленинской комнате, я по личной просьбе Михаила Николаевича записал текст и ноты «морских» песен, добавив, что против исполнения их силами военно-морского флота ничего не имею, но коммерчески использовать нельзя — я же не могу не посодействовать открытию русского филиала лейбла «Sony Music», на который «залетят» и Газманов, и Любэ, и многие-многие другие.

Когда Ханако привела себя в порядок и присоединилась к нам, командующий удостоил нас чести, пригласив отобедать за одним столом с ним и капитаном крейсера во время «экскурсионного» плавания.

Глава 22

— Как тебе? — Когда мы приземлились в «Артеке», а вертолет увез контр-адмирала в пронзительно-синее безоблачное небо, вернув нам возможность слышать что-то кроме треска, спросил я Ханако.

Девушке пришлось переодеться — лазая по подлодке, она немного испачкалась, за что весь экипаж отхватил от командующего устный выговор (без занесения, потому что я попросил — сама виновата же), и теперь на ней красовались рубашка кремового цвета с пустыми погонами и черным галстуком, и черная юбка — «летняя повседневная форма одежды вне строя военнослужащих-женщин Военно-Морского Флота», как пояснила нам ответственная за Ханако дама, которая ей эту форму и выдала — в подарок. Морячки при виде такой красоты разразились настоящим ликованием, и в вертолет айдол залезала под громогласное тройное «Ура!», заглушившее даже рокот вертолетного движка. Дополнительные подарки прибудут сегодня вечером, наземным способом, и будут включать в себя письма от личного состава. Ох и понапишут ей служивые пошлятины! А вот цветов не будет — в мой «райдер» входит пункт, согласно которому мертвые цветы мне дарить нельзя (Хэруки расстраивается), что вояки спроецировали и на айдола.

— Было весело! — Жизнерадостно кивнула она: — А какие там были парни! — Мечтательно вздохнула: — И как они на меня смотрели!

— Некоторые из них служат уже третий год, — Подмигнув Николаю Степановичу, пояснил я: — В самом возрасте, когда все, что носит юбку, вызывает обильное слюноотделение.

— Бака! — Обиженно фыркнула Ханако и демонстративно ускорила шаг.

— Извини, я пошутил, — Раскаялся я: — Ты — огромная молодец, и справилась на твердые 11 из 10.

— Ты думаешь? — С улыбкой обернулась девушка.

— Как минимум, теперь ты — самая любимая певица Черноморского флота 1/6 части суши, — Ответил за меня Николай Степанович.

Я этакому преувеличению покивал и предложил:

— Мне еще на песенный конкурс «Ялта-90» нужно будет послезавтра сходить, его чисто из-за меня перенесли на пораньше (инфа от Николая Степановича), если хочешь, можешь выучить одну песню на русском и выступить там вне конкурса. После этого все военные СССР будут видеть тебя в розовых мечтах.

— Хочу! — Загорелись глазки у девушки, она цыкнула и закусила губку: — Но мой русский…

— Неважно! — Заверил ее я: — Поставим тебе пюпитр с текстом, сможешь подглядывать. А акцент, — Пожал плечами: — Народ оценит сам факт, что ты заморочилась и освоила что-то совсем для себя непривычное. В этом мы с русскими похожи — они тоже считают свой язык сложным. Верно я говорю, Николай Степанович?

— В целом так и есть, — Кивнул он, полностью успокоив девушку: — А что за песня?

— Про Катюшу, — Улыбнулся я.

— Хороший выбор, — Одобрил он: — Попрошу внести изменения в регламент.

Чем ближе мы подходили к морю, тем громче становились радостные вопли.

— Мы, значит, работаем, а они, значит, купаются! — Сымитировал я обиду, вздохнул и попросил: — Николай Степанович, если кто-то еще за мной заявится с какими-нибудь «хотелками», поясните им, что я сюда прибыл отдыхать, а не наносить официальные визиты. Исключения — от генерала и выше согласно вашей нынешней табели о рангах. И ещё одно исключение — Анзор, вдруг он шашлыка привезет! — Мечтательно потянулся я.

Офигенный у легендарного дедушки Мгелика рецепт! Тут Ханако вдруг опомнилась:

— Иоши-кун, а на нас не обидятся наши военные?

— На меня — точно нет! — Хохотнул я: — В рамках моих регулярных встреч с читателями я совершил пару визитов к Силам самообороны Японии. Не переживай, свозим тебя к ним, когда начнешь карьеру. Кроме того — у наших вояк полно выходных, поэтому они вполне могут в один их них сходить на какой угодно концерт. Не парься, в общем.

— Угу! — С улыбкой кивнула девушка.

Вот они, мои пионеры — девочки в школьных купальниках, как наши, так и местные — стоя по пояс в воде играют в волейбол с советскими ребятами. Почувствовав мое приближение, Хэруки отвлеклась, мячик шлепнулся ей на голову — милота! — махнула ребятам, мол, все нормально, бросила мячик ловко принявшей подачу Чико и по воде побрела к нам.

— Пойду переодеваться! — Махнула мне Ханако, но не успела.

— Что это на тебе, Ханако-тян? — Спросила ее лучшая девочка.

— Это — подарок от Черноморского флота! — Гордо заявила та.

Хэруки сложила ручки за спиной и внимательно осмотрела наряд айдола:

— Эту форму не назвать миленькой, но что-то в ней есть! — Одобрила она «лук».

Остальные тоже нас заметили и повалили смотреть на Ханако. Пользуясь моментом, пошел переодеваться сам, успев отметить, что наш «пионервожатый» с каким-то прямо излишним энтузиазмом объясняет Хори-семпай, как правильно плавать брассом.

— Николай Степанович, достанете мне номер жены нашего уважаемого подполковника? — Спросил я двинувшегося со мной к корпусу посольского.

— Зачем? — Удивился он.

— Рассказать, что он тут лапает японских школьниц, — Указал я ему на Тимоху, который как раз придерживал нашу ударницу за талию, пока она имитировала плавание.

МИДовец гоготнул и ответил:

— Можешь просто сказать ему, что такой номер у тебя есть. Если меня спросят, скажу, что у «Хонды» есть номера всех граждан Советского союза.

— У нас длинные руки! — Гордо кивнул я.

— И благие цели? — Улыбнулся Николай Степанович.

— Самые что ни на есть! — Подтвердил я: — Вот представьте, как будет хорошо, если трубу от Сахалина до Хоккайдо протянуть, например.

— Звучит неплохо! — Оценил он.

— От такого так просто отмахнуться уже не выйдет! — Развил я мысль: — Натурально скоба, типа как брусья скрепляет! А на ней — золотая вязь: «русский и японец — братья навек!»

МИДовец заржал.

— А вы вообще важный человек? — Резко сменил я тему: — В МГИМО нынче, я слышал, кого попало нету, а вы еще и распределились удачно — аж в Японию, не в говностан какой-нибудь.

— Повезло, — Пожал он плечами.

— Чисто джек-пот! — Хохотнул я: — Признавайтесь, кому и сколько занесли?

Вздохнув, он ответил:

— Ты ведь можешь взять у «Хонды» мое личное дело.

— Так не интересно, — Отмахнулся я: — Мне сказали, что с вами работать можно, и мне этого достаточно. Не люблю я эти «папочки», — Поморщился я.

— Вот как, — Озадаченно кивнул посольский.

— Вот так! — Кивнул я.

— Только «распределился» я не в Японию, а остался в Москве, в МИДе работал, — Поведал посольский и признался: — Дедушка мой долго в ЦК сидел, до самой смерти, вот и поспособствовал. Работал я по вашему направлению, хорошо справлялся, и, когда понадобилось обновить персонал в Токио… — Развел он руками.

— Спасибо за честность, — Поблагодарил я.

— То же мне, секреты! — Фыркнул он.

— А где мой драгоценный дед, не знаете? — Спросил я, вспомнив, что не видел деда с самого «расследования» — зарядку нам проводил местный физорг.

— В Симферополе, туда дзюдоисты понаехали, — Ухмыльнулся Николай Степанович.

— Совсем старика загоняют, — Вздохнул я.

— Его ведь никто не заставлял, — Развел собеседник руками.

— Понравились ему ваши спортсмены, — Слил я семейный инсайд: — Стараются, говорит.

— Не избалованы наши дзюдоисты сиханами, — Кивнул он: — Будешь тут стараться — такой шанс многим раз в жизни выпадает.

— Решим и этот вопрос в свое время! — Потянулся я и спросил: — На пляж идете?

— Нет, я, пожалуй, вздремну! — Зевнул он, и мы разошлись по номерам.

* * *

— Пасуй, семпай! — Прокричал мне Эйитиро-кун.

— Мог бы и не говорить! — Заорал я в ответ, отдав пас.

Такая у нас тактика — из всех присутствующих японцев только он ходил в футбольный клуб, вот на него и стараемся работать. Приняв мячик, культовый персонаж ловко обвел устремившегося ему навстречу советского пацана, и «заклепал» еще один гол. Уже четвертый для «сборной Японии», в которую входит вся мужская часть нашей группы. Противостоит нам, понятное дело, «сборная СССР», у которой голов на данный момент целых пять — без автора «Ван Писа» нас бы раскатали в пух и прах, а так — ничего, не слишком-то и позорно продуем.

Радостно дали друг другу «пять», и игра продолжилась.

Советский вратарь отдал мячик своим, ловкой распасовкой (они все из какого-то футбольного ДЮСШ, что прямо нечестно, но что поделать?) они довели мячик до наших ворот, нападающий пнул, и наш вратарь Хиро-кун (потому что в детском футболе на ворота всегда ставят самого толстого) с выражением на лице «я больше не подведу команду!» отбил мячик рукой в прыжке. Снаряд был подобран Кишимото Масаши, который прямо-таки пылал энтузиазмом, потому что с трибун на нас смотрела в том числе и Кохэку, которая оценила парикмахерские умения пацана и оказывала ему легкие знаки внимания. А много ли в пятнадцать лет их нужно, чтобы совсем потерять голову?

Увидев, что ему наперерез спешат трое русских, Масаши отдал пас Сейши — у близнецов неплохо отлажено невербальное взаимодействие. Сейши довел мяч до середины поля и, за неимением лучшего — Эйитиро надежно заблокирован — пасанул мне. Увы, футбол никогда не был моей сильной стороной, но «нечестность» имеет место быть и с нашей стороны. «А вдруг этот пугающе важный япошка обидится, если я отберу у него мяч?» — читалось на лице бегущего мне навстречу пацана. Стало совестно, поэтому отдал мячик Лысой Молнии — у него никаких моральных дилемм нету, а спортивная подготовка на уровне.

— ААА! — С диким ревом он вышел на «финишную прямую», и мощным пинком отправил мячик прямо в штангу.

— Угловой! — Скомандовал физорг, выполняющий функции судьи.

Наши девочки ехидно захихикали.

— Ху*ня, не парься, — Утешил я Кейташи, хлопнув по пропотевшему плечу.

— Я не могу проиграть! — Игранул он желваками.

— Тогда целься лучше! — Отдал я ему ценные указания, и ломанулся на нашу сторону поля, стараясь заблокировать самого меткого советского игрока.

Не потребовалось — у самых наших ворот Эйитиро-кун отобрал мячик, и дал пас Сейши.

— Я открыт! — Рявкнул ему Лысая Молния, но Сейши зачем-то посмотрел на меня в ожидании подтверждения.

— Бака! — Не одобрил я этого: — Надо доверять товарищам по команде!

Старший (Сейши старше своего близнеца на пару минут) Кишимото спроецировал на роже понимание и дал пас. Увы, слишком поздно, и мячик мы потеряли. Положение снова спас мой верный Хиро-кун, пузом упав на катящийся в наши ворота мяч.

— Никаких проволочек! — Сделал я ребятам внушение: — Если кто-то просит пас, нужно давать, ясно? Хиро-кун расплатился кровью за эти знания, — Указал на расцарапанную коленку культового персонажа: — И мы должны уважать его жертву! И не извиняйся! — Рявкнул я на Сейши: — Стань лучше!

Пацан серьезно кивнул, и нам удалось отвлечь внимание от Эйитиро-куна, который «заклепал» наш пятый гол.

— Сравняли счет! — Радостно заорал Масаши.

— Теперь нужно победить! — Не менее радостно заорал Эйитиро-кун! — Вперед, команда!

Увы, следующий мячик Хиро-кун пропустил.

— Ты отбиваешь девять мячей из десяти! — Честно успокоил я его: — Без тебя мы бы уже проиграли, так что не надо делать такое виноватое лицо!

Ситуация с просящим пас Лысой Молнией повторилась в виде фарса — в этот раз пас отдать не захотел Масаши, на лице которого читалось «Она на меня смотрит, поэтому я не могу проиграть», и мячик мы потеряли. 6-5 в пользу «сборной СССР».

— Поздравляю, потянув одеяло на себя, ты потерял много очков симпатии Кохэку! — Ехидно ухмыльнулся я автору «Наруты».

— У нас здесь не сёнен, а спорткон! — Раздался от ворот голос Хиро-куна.

— Вот именно! — Обрадовался Эйитиро-кун: — Команда должна работать как единое целое!

— Я не буду извиниться, но стану лучше! — Пообещал Масаши.

— Правильно! — Показал я ему большой палец, и игра продолжилась.

Ценой невероятного усилия над собой (пункт «нежелание доверять тем, кто мне не нравится» в его сочинении присутствовал), Масаши отдал эффективный пас Лысой Молнии, и в этот раз блондину удалось попасть четко в цель. Счет снова равный!

— Последняя минута! — Скомандовал физорг.

— Давайте постараемся! — Вытянул руку перед собой Эйитиро.

Положили поверх свои, крикнули «банзай!», и заняли позиции. Советские дети тоже взбодрились, поднажали, и нам пришлось занять оборону у наших ворот. Удача — у пацана армянской национальности развязался шнурок кеда, и Эйитиро-куну удалось отобрать у него мяч.

— Пас! — Скомандовал ему открытый я, получил высокий «навес», пробежал несколько метров.

Теперь — тяжелая борьба с собой: у меня есть некоторый шанс забить самому, но вон тот высокий рыжий пацан может мне помешать. Потерям мяч — отыграться уже не выйдет, Хиро-кун весь потный и еле дышит, несмотря на железобетонную решимость на мордахе. Немало этому поспособствовала моя милая сестренка, перед игрой пожелавшая нам всем постараться, а Хиро-куну, персонально, удачи. Нельзя недооценивать силу девочек! Решив не рисковать, отдал пас Сейши, позиция которого была гораздо выгоднее — я же не Сталлоне, чтобы «изо всех сил» побеждать в последний момент! Старший Кишимото принял пас, прицелился, и ловко пробил в правую «девятку» ворот.

— Победа!!! — Ликующе завопили мы.

* * *

Когда мы собирались на ужин, ко мне заглянул Николай Степанович, который поведал:

— Анзор привез шашлык.

— Балдеж! — Обрадовался я, предупредил ребят, что сегодня мы питаемся не в столовой, попросил переводчика Степана организовать стол в холле, и в компании посольского отправился встречать грузина.

Прибыл он на блестящей зелененькой «Шестерке», чем набрал пару очков в моих глазах.

— Ай, здравствуй, дорогой! — Лучась радостью, поприветствовал он меня: — Сидел Анзор, думал, как там уважаемые гости Советского Союза, нормально ли их кормят? Подумал-подумал, и решил, что кормят хорошо — это же «Артек»! — Подмигнул он директору лагеря, который тоже пришел посмотреть, в чем дел: — Но шашлыка-то нет, вот и решил угостить!

— Спасибо большое! — От всей души поблагодарил я.

Анзор достал с заднего сиденья завернутый в белую скатерку сверток:

— Чтобы не остыло! — Пояснил он: — Возьми, Коля! — С милой непосредственностью вручил гостинцы посольскому, который игранул желваками, но мясо взял.

— А вы знакомы, чтоли? — Спросил я.

— Анзор учился на один курс старше меня, — Пояснил Николай Степанович.

— Это такая операция МИДа? — Заподозрил я неладное.

— Зачем операция? — Всплеснул ручками Анзор: — Почему операция? Анзор — честный кооператор! Просто кое-кому, — Подмигнул МИДовцу: — Немножко комнатой давал попользоваться!

В романтических целях, надо полагать.

— Мир тесен, Иоши-кун, — Кивнул посольский.

— Да ты не стой, Коля, дети-то голодные поди, весь день купались-игрались! — С белозубо-золотой (потому что коронки) удалил МИДовца Анзор из сценки и добавил: — Там и на тебя есть!

Пожав плечами, посольский свалил.

— А это — вам! — Продолжил удалять лишние уши грузин, вручив директору бутылку вина: — Дядя мой прислал, домашнее, аромат такой, что «муа!», — Поцеловал «кооператор» пальцы.

— Спасибо большое! — Обрадовался взятке директор и тоже свалил.

— Ловко! — Оценил я.

— МГИМО! — Гордо улыбнулся Анзор: — Поговорить надо, Иоши. О деле нашем, — Указал на машину, на переднем сиденье которой сидел приятной внешности грузинский молодой человек лет восемнадцати, в концертном костюме с бабочкой. Видимо, прямо со сцены сняли или специально для меня принарядился. Как он по такой жаре в полном наряде ехал?

— Поговорить о делах я люблю, — Поощрил я грузина.

— Тут фестиваль будет, «Ялта-90», — Поведал Анзор.

— Я там буду, — Кивнул я.

— Это хорошо! — Обрадовался грузин: — Вместе там будем! — И он поманил незнакомца на улицу.

Он вышел, и мы раскланялись — Анзор явно готовился.

— Гурам это, внук одного замечательного человека! — Активно передавая мимикой «скрытые смыслы», поведал хозяин шашлычной: — Певцом стать хочет. А если у Гурама получится, его многоуважаемый дедушка будет очень-очень тебе благодарен!

— Понял, — Кивнул я: — Спой что-нибудь, уважаемый Гурам.

Певец кивнул и затянул легендарное «Сулико».

— Достаточно! — Прервал я через полминуты: — Хорошие данные, я согласен!

Грузины просветлели.

— Идем! — Развернувшись, повел дорогих гостей в радиорубку: — Ноты напишу, под пианино в диктофон спою, дальше — сами. Годится?

— Годится! — Кивнул шашлычник.

Анзор — большой молодец, что решил подкупить «многоуважаемого» дедушку. Кавказцы же, диаспоры и все такое — должно получиться полезно. Почему я ему верю? Черт, а почему?

— Похвастаюсь немного, — Решил я немного позапугивать гостей: — В прошлом месяце за свои песни я получил два с копейками миллиона долларов авторских отчислений. В этом — получу еще больше.

— Вах! — Хором выдали грузины.

— Это — без учета прибыли с гастролей музыкантов, продаж альбомов и синглов и прочего, — Продолжил я: — Как видите, уважаемый Анзор, мои песни стоят жутко дорого.

Грузины помрачнели.

— Но из уважения к грузинскому народу и персонально многоуважаемому дедушке уважаемого Гурама, я отдам вам ее совершенно бесплатно.

— Спасибо, дорогой! — Улыбнулся Анзор: — Мы, грузины, добро помним!

— И я тебе верю! — Покивал я: — И буду внимательно следить за карьерой уважаемого Гурама и твоим бизнесом — мало ли чего, вдруг злодеи палки в колеса вставлять начнут. Мы ведь этого не хотим?

— Не хотим! — Наконец-то осознал серьезность ситуации и серьезно кивнул внук дедушки Мгелика.

Глава 23

Отстрелявшись, отправился в административный корпус, потому что в ворота лагеря проехала почтовая машина. Пока она разгружалась, я запросил международный звонок, и уже через пару минут дозвонился до Питера Джексона — «Маску» он закончил целиком и полностью, и даже успел немного отдохнуть.

— Доброе… Что у вас там? — Спросил я его.

— Утро! — Хохотнул режиссер.

— Доброе утро! Это Иоши.

— Да, я узнал. Добрый… Что там у тебя? — Вернул он шуточку.

— Вечер! — Ответил я и спросил: — Какие у тебя дальнейшие творческие планы?

— А что ты хочешь мне предложить? — Продемонстрировал он лояльность.

— Если вдруг у тебя есть задумка собственного фильма, я не хочу лишать человечество возможности его посмотреть, — Ответил я.

— Вот как? — Хохотнул он: — Я бы хотел съездить домой и снять там фильм про зомби.

— Сколько?

— Три миллиона. Два месяца, — Перечислил Питер сразу все цифры.

— Если дадим четыре, станет круче?

— Конечно! — Радостно ответил Джексон.

— Годится! — Одобрил я такое: — Передашь Стэну сам? Мне отсюда не очень удобно.

— Хорошо, — Согласился режиссер.

— А потом я хотел бы предложить тебе остаться дома подольше и снять по одному сезону двух сериалов на тему античной мифологии. Да, проект телевизионный, но…

— Я с радостью соглашусь на этот проект, Иоши-кун! — Перебил няша-Питер.

— Ну все, увидимся на премьере фильма про зомби! — Попрощался я.

— Спасибо! — Поблагодарил он.

Отключился, позвонил родителям, отчитался за себя и за Чико — живы, здоровы, довольны, повесил трубку, поблагодарил вручившую мне ценную бандероль с почтовыми штампами США тетенькой, и отправился в наш корпус, где подкрепился трогательно оставленным ребятами для меня шашлыком, после чего подкатил к подполковнику Петрову.

— Тимоха, тебе Шварценеггер нравится?

— Конечно! — Ожидаемо ответил он.

— Всем нравится! — Покивал я: — Пошли к директору, будем культурное мероприятие организовывать.

— А что это? — Указал он на бандероль.

— «Вспомнить всё»! — Открыв пакет, продемонстрировал безликую, лишенную ярлыков и надписей, кассету: — Новый фильм Пола Верховена со Шварценеггером в главной роли. Сейчас прокатывается в кинотеатрах США, но мне достали копию, — Гоготнул: — И еще соточку таких — в видеосалоны ваших крупных городов.

— Вот оно что! — Гоготнул пионервожатый и поднялся с диванчика: — Пошли!

Да, это фильм с взрослым рейтингом, но кого в эти беззаботные времена такое волнует? Предупредив ребят, чтобы через часок подтягивались к местному клубу, отправились в администрацию.

— Дурная голова ногам покоя не дает, — Пожаловался я Тимохе: — Только что в администрации же был.

— Ходить полезно! — Успокоил меня пионервожатый.

— Анатолий Юрьевич, можно? — Постучав в дверь, сунул голову в директорский кабинет, который выглядел как квинтэссенция всех казенных помещений сразу. И это в детском-то лагере!

— Конечно, Иоши-кун, проходи! — Радушно ответил начальник.

Вошли, уселись за стол напротив директора.

— Можем устроить кинопоказ нового американского фильма про Шварценеггера для всех желающих?

— Боюсь, клуб столько народу не вместит, — Даже не стал думать о возможности послать меня с такими инициативами подальше мужик.

— Тогда только для ребят постарше, — Предложил я.

— Про что фильм-то? Опять про робота? — Спросил Анатолий Юрьевич.

— Нет, про особенности колонизации Марса в далеком будущем, — Схитрил я.

— Это хорошо! — Довольно кивнул он и поднялся из-за стола: — Идем!

— Он на английском, поэтому придется сажать переводчика-синхрониста с микрофоном, — Предупредил я по пути.

— Степу посадим, он английский хорошо знает, — Кивнул директор.

В ДК вручил кассету киномеханику, мы протестировали оборудование — работает нормально, кино показывается, звук играется. Анатолий Юрьевич отзвонился по местному телефону, пожелал приятного просмотра и откланялся — уже темнеет, а ему еще домой ехать, в Ялту.

— Хорошо, что ушел, а то тут титьки показывают, — Облегченно вздохнул я.

— Будто кто-то их не видел! — Хохотнул наш безответственный пионервожатый.

— Вот и я так думаю, — С улыбкой кивнул я.

В ожидании ребят вышли на крылечко, подышали теплым, вкусно пахнущий морем, деревьями, выпечкой и детской радостью воздухом и встретили ребят. Первыми подтянулись наши, во главе со Степаном, которого я сразу отправил помогать настраивать оборудование, и Николаем Степановичем, который тоже решил посмотреть новиночку. Подышали воздухом еще немного, дождались советских ребят — лица жутко довольные — нифига себе, в «Артеке» еще и фильм про Шварценеггера покажут! — и направились внутрь. На правах организатора отжал для своих самый удобный четвертый ряд — с него экран видно лучше всего. Народ такой несправедливостью возмущаться не стал и расселся кто где — пришлось заставить проходы дополнительными стульями. Полный аншлаг! Из-за кулис застенчиво выбрался оснащенный микрофоном Степан, поведал, что он тут переводчик, и уселся на стул сбоку от экрана.

Проектор ожил, качество — мыльноватое, потому что VHS, но смотреть вполне можно. Пошли логотипы, в числе которых — студия «Каролко», которая потихоньку движется к банкротству с последующим выкупом всей интеллектуальной собственности одним японским мальчиком. После стартовых титров начался фильм, и я погрузился в ностальгию, по-доброму завидуя ребятам, которые видят кино впервые и отмечая вполне годную работу Степана — не хуже Володарского, при всем моем уважении к последнему. К концу фильма наш синхронист с непривычки немного охрип, и мы утешили его аплодисментами. После этого ребята позадавали мне вопросы и сильно расстроились, узнав, со Шварценеггером я не знаком. Обидно!

Когда на улице совсем стемнело, предупредил Хэруки, что приду поздно, и мы с Лысой Молнией и пионервожатым отправились на берег подальше от корпусов — чтобы нас не было видно и слышно. Тимоха загадочно позвякивал сумкой, и Кейташи спросил:

— Что у вас там?

— Изотоник! — Ответил я: — Год прошел, пришло время повторить!

— Я пил сакэ три месяца назад! — Похвастался Лысая Молния.

— Осуждаю! — Укоризненно покачал я головой, — Но это твоя свобода воли, и я ее уважаю.

— Спасибо! — Беззаботно улыбнулся блондин.

— Уже оправился от страшного удара? — Улыбнулся я в ответ.

— Вполне! — Кивнул он: — В конце концов — впереди целые каникулы, за которые волосы успеют отрасти.

— Это так, — Согласился я.

Кейташи посерьезнел и озабоченно заметил:

— Но теперь у меня есть соперник. Если он из твоих, значит не так прост, верно?

— Верно! — Кивнул я: — Будущий анимедеятель с мировым именем и чудовищной базой фанатов.

— Твою мать! — Схватился он за голову.

— Не расстраивайся, пацан! — Вступил в беседу бывалый знаток человеческой природы Тимоха: — Баб много! — Гоготнув, добавил: — У той вон в кино — вообще три титьки!

— Спасибо, товарищ подполковник! — Терпеливо поблагодарил я его под горестный вздох Кейташи.

— Хорошее кино, — Взял себя в руки друг.

— Половине детей теперь будут сниться кошмары, — Вздохнул усовестившийся я.

— Открой свой разум! — Спародировал мутанта-сиамского близнеца Тимоха.

— Жуть! — Откликнулся Кейташи.

Уселись прямо на нагретую солнышком гальку, и подполковник достал из сумки две трехлитровки пива.

— Ничего себе! — Оценил Лысая Молния.

— Да ерунда, — Отмахнулся Тимоха и пододвинул одну из банок себе: — Это мне одному!

— Жадный ты! — Расстроился я.

— Да ты сначала это выпей, — Отмахнулся он и продемонстрировал оставшуюся в сумке третью банку.

— Годится! — Принял я условия квеста, подполковник достал кружки и завернутую в газету вяленую рыбу, разлил, и мы выпили за знакомство и встречу.

— Что же мне делать? — Грустно протянул легендарное Кейташи, как только «градус» дошел до цели.

— Выпить еще! — Выдал дельный совет пионервожатый.

Выпили за «Артек».

— Да ладно тебе, может еще не все потеряно, — Приободрил друга добрый я: — В конце концов — он же еще совсем мелкий.

— Почему она тогда ему глазки строит? — Спросил Кейташи.

— Иоши, как на японском будет «не глазки она строит, а тебя»? — Спросил меня Тимоха на русском.

Автопереводчик перевел.

— Чтобы я ревновал? — Дошло до блондина.

— Именно! — Кивнул подполковник, подлил в кружки и предложил: — За дам!

— За них! — Охотно поддержал тост я.

— А чего у тебя случилось-то? — Спросил Тимоха, отрывая зубами кусок рыбы.

Пока я делал то же самое, блондин поведал грустную историю о том, как он умудрился потерять все. Помянули.

— Бейсбол, значит? — Уточнил подполковник. Кейташи кивнул, и советский военный поделился своим мнением: — Это ж муть какая-то!

— Полная муть! — Согласились мы и выпили за единомыслие.

— А может сходишь к ней серьезно поговорить? — Предложил подполковник.

— А что, в тот раз нормально получилось же? — Посмотрел на меня блондин.

— В прошлый раз? — Спросил Тимоха.

Объяснили, выпили, пожевали рыбки.

— Я бы на твоем месте не стал, — Высказал свое мнение я: — Едва ли она будет рада терпеть, как ты дышишь на нее перегаром! Кроме того — вокруг толпа народу, и нормально поговорить все равно не выйдет. Давай лучше кружечку допьем и искупаемся!

— Давай! — С явным облегчением согласился Кейташи.

Выпили, искупались в теплом море, вытерлись выданными предусмотрительным пионервожатым полотенцами — сам он в воду не полез, но внимательно за нами следил — вдруг пьяные школьники тонуть начнут?

— Похоже, сегодня без приключений! — Когда третья банка подходила к концу, подвел промежуточный итог немного качающийся я.

— А тебе приключений нужно? — Хохотнул вполне трезвый подполковник и пошел купаться.

Пользуясь такой шикарной возможностью, хитрые школьники допили пиво. Вернувшийся подполковник осуждающе вздохнул.

— Боевое? — Спросил я Тимоху, кивнув на очевидно «осколочный» шрам в добрый десяток квадратных сантиметров на левом боку.

— Да фигня, подрался, — Отмахнулся он, и я понятливо перевел тему.

— У тебя тоже часы водонепроницаемые?

— Командирские! — Расстегнув застежку, дал мне посмотреть.

— Мне такие носить нельзя, но давай поменяемся! — Предложил я, расстегивая Касио.

— А почему нельзя? — Приняв сменивший хозяина хронометр, Тимоха полюбовался им на волосатом запястье и принялся вытираться.

— Потому что я — самый дорогой рекламный манекен в Японии, — Ответил я, цепляя «Командирские» — Пока никто не видит, можно — на руку: — Недавно журнал моды какой-то полтора миллиона за фотосессию предлагал, мне шмотки показали — такое все педиковато-молодежное, что я ни за какие деньги!

Подполковник с Кейташи заржали.

— А я же серьезный человек! — Продолжил жаловаться на свою нелегкую жизнь я: — Бизнесмен! Математик! А они из меня кумира для маленьких девочек сделать хотели! — Вспомнив о важном, спросил: — Тимофей, ты же моих девочек обижать не собираешься?

— За кого ты меня держишь? — Укоризненно спросил он: — Они же мелкие совсем!

— У Хори-семпай офигенная грудь! — Подал голос пьяненький Лысая Молния.

— Пойду расскажу об этом Кохэку! — Поднялся я на ноги.

— Ой! — Подпрыгнул Кейташи.

— Шучу! — Улыбнулся я ему: — Спасибо за пиво, Тимофей. Вкусное.

— Жигулевское!

* * *

— У нас сегодня официальное мероприятие, — Поведал я Хэруки утром.

— Я помню! — Улыбнулась она и шмыгнула в ванную.

Хорошо быть молодым — никаких последствий вчерашней пьянки! Стало совестно — мог бы главу вместо этого написать! Успокоил себя тем, что, несмотря на время от времени насылаемое на меня легендарное «ты — не человек!», я все-таки из плоти и крови, а потому реально заслужил небольшой отдых. Потянувшись, узрел за окном очередной безобразно-солнечный день, поэтому надел халат и пошел в гости к пионервожатому.

— Не болеешь? — Заботливо спросил меня уже одетый и свежевыбритый Тимоха.

— Полон сил! — Честно ответил я и попросил: — Давай вечерком, когда жара спадет, в лапту поиграем? Все мы, включая девочек, против сборной СССР.

— Им тоже девочек включать? — Уточнил он.

— Конечно, чтобы было честно! — Лицемерно кивнул я и пошел к себе.

— А еще сегодня вечером будем играть в бейсбол здорового человека! — Порадовал я новостью наряжающуюся в форму Хэруки — главную козырную карту нашей команды.

— А?

Игнорируя удивление лучшей девочки, отправился приводить себя в порядок. Увы, хлипкая дверь ванной девушку остановить оказалась неспособна, и пришлось параллельно с умыванием рассказывать ей про лапту.

— Вот как! — Покивала сидящая на краешке ванны она: — Звучит весело! — Хихикнув, спросила: — Хочешь дать Лысой Молнии возможность впечатлить Кохэку?

— На таком уровне уже не поможет, — Отмахнулся я: — Просто немного разнообразить отдых.

Взяв бритву, тщательно сбрил три волоска на подбородке.

— Ты стал таким брутальным!

— Уходи!!!

* * *

В Ялту ехать было недалеко, а вид в пути — отличный, поэтому сидящие в «Рафике» мы не роптали. Мы — это я и одетые в вечерние советские платья девушки: Хэруки, нервничающая Ханако и изъявившая желание поехать с нами Нанако. Довеском — Николай Степанович. Дед Казума осел в Симферополе, занимаясь дзюдоистской фигней и нарабатывая нашей семье заоблачную репутацию среди советских спортсменов, и, боюсь, до самого конца отдыха я его не увижу.

— Да хватит бояться выступать под фонограмму! — Привычно утешил я айдола.

— Знаешь, между фонограммой и живым выступлением не такая уж и большая разница! — Поведала она мне в ответ с высоты своего опыта.

— Ну как хочешь, — Отмахнулся я и переключился на Нанако: — Как тебе отдых?

— Очень весело! — С улыбкой ответила она: — Море теплое, ребята — хорошие, а еда вкусная! С нетерпением жду завтрашней экскурсии!

Нас повезут смотреть «Ласточкино гнездо».

— И сегодняшней игры в лапту! — Внес я изменение в ее «список ожиданий».

— М? Как скажите, Иоши-сама! — Пожала она плечами.

— Иоши! — Укорила меня Хэруки и улыбнулась подруге: — Нана-тян, если не захочешь играть в «русский бейсбол», можешь не играть.

— Я знаю! — Светло улыбнувшись, кивнула та: — Но я хочу! Такие соревнования — часть отдыха, а Иоши-сама приказал мне отдохнуть как следует.

В ответ на взгляд Хэруки я развел руками, она смирилась и завела с девушками разговор на тему археологического шопинга — после экскурсии ребят повезут на склад за обновками, и девушки твердо намерены раскопать себе чего-нибудь миленького. Кто сказал, что в СССР такого нет?

Пользуясь моментом, Николай Степанович, в палате которого есть личный телефон — для понятных целей! — подкатил ко мне с вопросом:

— А вот как ты думаешь, Иоши-кун, сколько времени займет строительство нефтепровода?

Нашли «решалу», мать их!

— Ну смотрите, Николай Степанович. Сейчас мы у вас «жижу» танкерами закупаем, и рулит там по большей части Мицуи.

Посольский покивал.

— Мицуи, в числе прочего, эти самые танкеры и строит. Значит придется кусочком провода с ними делиться — танкеров-то потребуется несколько меньше. Но это ерунда, никто не мешает Мицуи приторговать с их помощью вашей нефтью плюс наша наценка.

МИДовец меня утешил:

— Все так делают.

— Это хорошо, что все — наши руки будут чисты, — Улыбнулся я ему: — Помимо Мицуи, есть наши дорогие западные партнеры, у которых мы тоже нефть закупаем теми же танкерами. Не только мы, но и всякие Филиппины, который при первой подвернувшейся возможности станут закупать более дешевую нефть у нас. Американцы могут начать душить наш проект, но сейчас в мире очень приятная для нас ситуация — СССР протягивает капиталистическому миру огромную такую руку дружбы, убирая свои войска из Европы и наделяя суверенитетом свои провинции.

— Республики, — Поправил Николай Степанович.

— Как Империю не назови, а сценарий со времен античного Рима не изменился, — Отмахнулся я и продолжил: — Пиндосы любят оправдывать оккупацию «защитой» от СССР и Китая. На трубопровод мы, пользуясь такой замечательной возможностью, их продавим.

Посольский покивал.

— Немцы, которые себе трубу строили, спецов и оборудование предоставят — да они за объединение Германии что угодно дадут!

— Объединение? — Полезли у мужика глаза на лоб.

— Для вас это новость? — Улыбнулся я: — Уверен, уже в этом году ГДР будет упразднена и войдет в состав ФРГ. Вот под это вашей стороне с «Сименсами» и прочими тамошними и придется договариваться.

— Допустим, — Кивнул Николай Степанович.

— Наше правительство обеими руками будет «за» — у нас ведь кризис, а дешевая энергия — верный путь выхода из него. Осталось немного — публично этот самый кризис признать, а там один мальчик подаст Премьеру замечательную идею. Кроме того, расскажет о своей идее и по телевизору. В крайнем случае — мальчик выведет народ на улицы, чтобы они вежливо попросили наше правительство нефтепроводом озаботиться. Но выводить народ я не хочу — опасно!

— Очень разумно, Иоши-кун! — Кивнул Николай Степанович, в глазах которого мелькнул самый настоящий страх — Иоши-то в курсе, какой мощный рычаг воздействия у него есть!

— Так что, по сути, ни одной критичной проблемы на пути строительства «трубы» — нет. Но есть неприятная мелочь — это по-любому жуть как дорого, и я такой проект пока не потяну, — Поделился я главной сложностью: — Поэтому придется залезать в государственный бюджет и к частным инвесторам. А этим должны заниматься уже власти. Так что, Николай Степанович, пока я точно ничего сказать не могу, но приложу все возможные усилия. Я бы и атомную станцию у вас заказал, но это уже, так сказать, планы на следующую пятилетку!

МИДовец гоготнул, машина остановилась, и мы выгрузились у очень такого архитектурно-классного концертного зала «Юбилейный», прошли по красиво засеянной кустарниками по бокам аллее, уткнулись в журналистов, Николай Степанович скомкано отработал на камеры свою часть — это где «ах, какая честь для нас всех визит таких замечательных детей!», шепнул мне «надо позвонить» и ушел внутрь.

Звони на здоровье — пусть Горбач хоть турбины выторгует, сделает что-то полезное! Улыбка на рожу, и погнали:

— В «Артеке» нам очень нравится — великолепные жилищные условия, вкусное здоровое питание, интересные спортивные и культурные мероприятия, теплое море — что еще нужно для замечательного отдыха, верно? — За подтверждением повернулся к стоящей рядом (под ручку, само собой) Хэруки.

— Да, нам всем — очень нравится! — Покивала она: — В Крыму растет множество интересных эндемиков, и я уже начала собирать гербарий!

Какая прелесть!

— Как вам визит на базу Черноморского Флота? — Спросил какой-то журналюга на японском, вытянув микрофон к Ханако.

Кивнул — давай сама, привыкай!

— Я даже не представляла, что ваши моряки так радушно нас встретят! — С улыбкой поведала айдол и поклонилась: — Большое им спасибо за это и подарки! Это — первые подарки, которые я получаю как певица, поэтому я по-настоящему счастлива!

Молодец!

— Знакомы ли вы с творчеством участников сегодняшнего фестиваля? — Спросил меня другой журналист: — Выбрали для себя фаворита?

— Ознакомился только со списком имен, — Покачал головой: — Не хотел портить себе удовольствие от первого прослушивания. Уверен, сюда прибудут замечательные артисты, каждый из которых заслуживает победы.

— А ваша певица? — Уточнил журналист.

— А она здесь вне конкурса, — Улыбнулся я: — Ханако, при всех ее несомненных достоинствах, русским языком практически не владеет, но очень хотела спеть на нем. Спасибо руководству фестиваля за то, что дали ей такую возможность! — Поклон.

— Как вам изменения в пионерском движении? — Спросил какой-то усач.

— Извините, я в это не вникал! — Честно слился я.

Проходя в двери, услышали за спиной чье-то расстроенное: «Скучные эти япошки — всегда одно и то же говорят!». А разве я хоть в чем-то соврал? Ох уж эти СМИ! Внутри нас встретили политическая верхушка Крыма и Анзор с Гурамом в компании пожилого грузина в дорогущем костюме и «Ролексах» — похоже, тот самый «многоуважаемый» из диаспоры. Охренеть у них тут социализм! Здравствуйте, честь, Гурам — большой молодец и настоящий «золотой голос» Грузии! Анзор тоже молодец, шашлык у него — отличный!

— Мне доводилось кушать шашлык моего старого друга Мгелика! — Заметил супер важный (потому что вся номенклатура заткнулась и дает нам возможность обсудить полную фигню) грузин: — Анзор мне тоже друг, и я не хочу его обидеть, но его шашлык — гораздо хуже дедовского!

— Вот как! — Расстроился я: — В таком случае даже не могу себе представить всего величия шашлыка многоуважаемого Мгелика!

— Его шашлык — всем шашлыкам шашлык! — Веско кивнул грузин: — После его шашлыка другие я ем через силу — не обижать же людей?

— Обижать людей нельзя, — Согласно покивал я.

К нам подошла владеющая японским тетенька и увела Ханако в гримерку. В ту же сторону направился одинокий Гурам — готовиться, а нас провели в первый ряд, уселись вокруг — Анзора сослали во второй ряд — еще немного поговорили о Крымском общепите, и началось мероприятие, которое я честно высидел с вежливой улыбкой, аплодируя в нужные моменты, имитируя подпевание и ни раз не поковыряв в носу — я же профессионал! Сам фестиваль произвел просто удручающее впечатление — я тут никого не знаю, а репертуар прямо не впечатлен. Из заметных событий — только «фанерное» исполнение «Катюши» одетой в свою "морскую" форму Ханако в середине концертной программы в сопровождении набранной прямо среди гостий «Артека» девичей подтанцовки — они выиграли путевку всем коллективом. Событие второе — выступление молодого Максима Фадеева. Да, того самого, который в этой версии реальности отправится работать в русский филиал «Сони Мьюзик», чтобы вся русская попса шла через жадного меня. Номер пацана «совкам» явно зашел — ходит такой романтично погруженный в себя юноша с рукой в кармане и весь джинсовый, поет о «Джулии» с таким видом, будто в «Юбилейном» он вообще один.

Увы, Гурам не оставил молодому дарованию никаких шансов, потому что «Черные глаза» (Музыка Одзавы Иоши и Гурама Капанадзе, слова Одзавы Иоши) с подтанцовкой в виде грузинских лезгинщиков просто порвали зал в лоскуты, и пришлось прогнать песню еще дважды. Единогласным решением жюри уважаемый Гурам победил и получил специальный приз от спонсора фестиваля «Хонда+» — приглашение записывать альбом в Токио. Это уже не моя инициатива, а наших московских дронов — быть им за такое премированными.

Глава 24

По возвращении плотно покушали, полчасика отдохнули, переоделись в шорты с футболками (девочки тоже) и отправились на ближайший, уже освоенный во время футбола, стадион.

— Эта бита — плоская! — Поделился авторитетным мнением Кейташи.

— Воистину плоская! — Подтвердил я.

— А что это за странная идея — бегать по всему полю, а не по линии? — Продолжил он находить несоответствия в правилах.

— Такая вот идея! — Ответил я: — Добавляет тактической глубины!

— Черта с два! — Не повелся Лысая Молния: — Это добавляет хаоса!

Девушки вели себя конструктивнее:

— Если такой битой ударить так… — Продемонстрировала Кохэку: — Мяч полетит выше вверх, и его будет легче поймать!

— А если вот так… — Продемонстрировала Аракава: — Наоборот — ударится в землю, подскочит, и его снова будет легко поймать!

— Бейсбол — не мой конек, но я много в него играл, поэтому постараюсь не подвести! — Самозарядился мотивацией спортивный Эйитиро-кун.

— Верно! Давайте все как следует постараемся! — Распространила энтузиазм на остальных Ханако, мы сделали коллективный «йей!», немного шуганув следующих рядом с нами советских ребят, и пошли сразу на поле, кланяясь и махая собравшимся на полнехоньких трибунах зрителям.

— Удачи, Масима-кун!

— Удачи, Чико-тян! — Трогательно пожелали друг другу моя сестренка и Хиро-кун, немного заставив братика ревновать, и мы пошли тянуть жребий — кто «в поле», а кто «за полем».

Первыми «за полем» оказались мы — хороший знак! Распределились: первыми по мячику бьют младшие, после чего копятся у стартовой линии в ожидании возможности сбегать туда-сюда. Если кто-то «отдаст» мяч прямо в руки «полевым», плакать и каяться не нужно — нужно стараться учиться на ошибках. Готовы? Погнали!

Первой биту взяла Чико, аккуратно ударила по мячику так, чтобы его ни в коем случае не поймали, и, довольная собой — все по плану же! — заняла место у стартовой линии. Следом за ней процедуру повторили остальные, и очередь перешла к Кохэку. Поправив челочку, она картинно постучала битой по травке и встала в стойку.

Бах! — посланный вперед по широкой дуге мячик просвистел над головами «полевых», не оставляя никакого шанса его поймать.

— Бежим! — Скомандовала Кохэку деточкам, и они втопили изо всех сил.

— Вот это удар! — Восхитился Кейташи.

— Согласен, — Покивал я.

— Я не проиграю! — Заявила Хэруки и отобрала у меня биту.

Да на здоровье!

Ребята сбегали туда, вернулись обратно, и заняли очередь на следующий удар. Лучшая девочка саданула по мячику, отправив его куда-то в сторону клонящегося к закату солнца, и сбегала в одиночку. Мне кажется, или я слышу на трибунах шепоток «Ниндзя!»?

— Молодец, но я не проиграю! — Заявила ей Кохэку, пытаясь отобрать у меня биту.

— Ну-ка стоп! — Не дал я ей такой возможности: — Никаких дуэлей, пока мы в одной команде!

Девушки захихикали и пообещали вести себя хорошо.

Приготовившись, улыбнулся советскому ровеснику, он улыбнулся в ответ и подал «крученый». Это мой шанс избежать ответственности! Умышленно промазав, отдал биту Аракаве и пошел на стартовую черту.

— Братик, ты чего? — Удивилась Чико.

— Он подал крученый, и я испугался! — Развел я руками под хохот ребят.

Аракава вдарила по мячику, но бежать не пришлось — он шлепнулся в середину поля и почти сразу был поднят советским пацаном.

— Ничего, в следующий раз у меня получится лучше! — Купировала девушка травму и присоединилась ко мне.

— Нарисовала море? — Пока Эйитиро-кун занимал позицию, спросил я.

— Начала! — Улыбнулась девушка и смущенно призналась: — Тут слишком весело, и у меня совсем не остается времени!

— Все заслужили небольшой отдых! — Успокоил я ее.

Эйитиро-кун «вжарил» как следует, и мы пробежались туда-обратно. Вернувшись, заняли свою очередь в шеренге. Бита перешла к Нанако, девушка моэшно отправила мячик в землю, и радостно встала у стартовой черты.

— Сейчас я покажу всем результаты моих тренировок! — Самоуверенно выдал Кейташи фразу-триггер, и закономерно отправил «свечку» прямо в руки советского пацана.

— Тебе стоит нанять тренера получше! — Не удержалась от колкости Кохэку к огромному удовольствию Масаши-куна.

— В следующий раз я покажу, на что способен! — Преумножил последствия своего провала Лысая Молния.

В поле пришлось стоять добрых полчаса, пока Хиро-куну, бывалому вратарю, не удалось поймать мяч в драматичном падении.

— Молодец! — Дружно похвалили мы его, и пошли стукать по мячику.

— Давай сразу ты, чтобы нам не пришлось мучаться ожиданием! — Выдал я биту Кейташи.

Ребята встретили мое решение стоическим молчанием.

Блондин принял биту, мужественно игранул желваками, и отправил мячик за горизонт. Пробежавшись, победно посмотрел на нас.

— Ладно, ладно, спасибо, что не отправил нас в поле! — Сжалившись, снисходительно похвалила его Кохэку.

Лапта — игра потенциально бесконечная, поэтому, когда стемнело, мы с советскими ребятами сошлись на дружеской ничьей и отправились ужинать и смотреть фильм «Короткое замыкание» — мне понравилось устраивать пиратские кинопоказы.

* * *

Утро в Артеке начинается, понятное дело, с подъема — у нас все просыпаются сами еще до «гудка», поэтому нашему пионервожатому делать ничего не приходится. Далее советская власть наделяет всех часом «туалетного» времени — столько никому из нас не нужно, поэтому обычно мы собираемся в фойе, где установили стол для настольного тенниса. Играем «крыло на крыло», против советских детей на выбывание. Увы, как только очередь с нашей стороны доходит до Кохэку или Хэруки, остальные до ракетки не добираются — за все дни я так ни разу и не поиграл, но наверстывал вечерами, когда снаряд не занят.

В это время пионервожатому положено налаживать досуг и проверять палаты, но нам такое не требуется, поэтому Тимоха, опять же, ничего не делает. Наступает время идти на зарядку, и мы веселой гурьбой высыпаем на согретый утренним солнышком, усыпанный галькой, берег. Усатый физорг под аккомпанемент висящего на столбе мегафона проводит нам зарядку, и мы отправляемся на завтрак из советских продуктов с японским соевым соусом.

После завтрака зачем-то нужно показаться врачам — иначе в море не пустят. Нам измеряют температуру, делают «скажи «а»», и пишут в специальной тетрадке «здоров». Следующие три часа можно заниматься чем угодно, но пляж — лучше всего, поэтому переодеваемся и идем к морю. Не забывая выходить из воды погреться, торчим тут до самого обеда из советских продуктов и японского соевого соуса. По распорядку начинается «послеобеденный дневной отдых», а значит хорошо потрудившийся, присматривая за купающимися нами подполковник отправляется вздремнуть в свою палату, а мы остаемся предоставлены сами себе. От безделья натурально сводит челюсть, и я распорядился выставить в фойе три оснащенных «Фамикомами» телека. Досуг пошел, а неизбалованные видеоиграми советские дети натурально пищали от восторга.

Наигравшись, отправились на полдник без соевого соуса, но чай можно выбрать зеленый. Теперь можно снова идти купаться! Пункт следующий — «отрядные дела». Тимоха пару раз пытался собрать нас для чтения лекции по технике безопасности, но потерпел сокрушительное фиаско, поэтому у нас снова свободное время. Можно пойти поваляться с Хэруки в палате. Хорошо в Артеке!

Далее — ужин, и соевый соус снова появляется на столах. После него «Отрядные и общелагерные мероприятия». Именно в их рамках и проводятся наши спортивные состязания, но конкретно сегодня — отдых, а значит можно рубиться в «Фамиком» и настольный теннис до самого второго ужина и следующего за ним отбоя. Можно чуть-чуть посочинять книжку и в кроватку — набираться сил перед очередным полным ничегонеделания днем!

* * *

Ранним крымским утром — солнышко еще не вышло из-за гор — умылся, натянул спортивный костюм и вошел в незапертую дверь пионервожатого, где потряс храпящее тело за плечо.

— М? — Открыл он на меня один глаз.

— Пошли на рыбалку! — Предложил я.

— Не сидится же тебе! — Вздохнул Тимоха, поворачиваясь ко мне спиной.

— Позвоню генералу и скажу, что ты тут вместо службы школьниц лапаешь и детей пивом поишь! — Ехидно предупредил я.

— Генерал — мужик с пониманием! — С некоторым сомнением ответил подполковник, но начал вставать: — У меня удочки нету! — Попытался отмазаться.

— У меня чисто случайно их три! — Улыбнулся ему я и пошел будить Николая Степановича — он живет в «советском» крыле.

— Собирайтесь, нам нужно срочно искать лодку! — Придал я открывшему дверь не выспавшемуся мужику ускорения, и, не дожидаясь ответа, отправился к себе в палату.

Подобрав рюкзак с «сухпаем», полученным от поварихи тети Светы вчера вечером, сунул туда банку червей — добыты мелкими из соседнего корпуса, за большую коробку с нашим мерчом, подобрал три удочки — две новых, и моя — подарок дяди Феди.

Чмокнув спящую лицом в подушку Хэруки в затылок, вышел в коридор и вручил удилище натянувшему спортивный костюм с символикой Олимпиады-80 подполковнику, предложив:

— Давай над Николаем Степановичем приколемся — типа в Турцию уплыть хотим!

— Давай! — Ухмыльнулся он, и мы спрятали удочки в рюкзак.

— Вот она, школа ГРУ! — Одобрил я такую предусмотрительность.

— Я мотострелок! — Хохотнул пионервожатый, и мы пошли в фойе, где встретили привычно наряженного в костюм Николая Степановича.

— Что случилось? — Спросил он нас.

— Так надо, Коля! — Даванул его взглядом подполковник, и мы потопали вниз.

— Что надо? — Не смирился посольский.

— Лодку надо! — Сделал испуганные глаза я.

— Это я уже слышал! — Фыркнул посольский.

Добравшись до стоянки, вручили начальнику над Артековским флотом полста рублей, и он лично заправил для нас настоящий катер с мотором и рулем.

— Не так уж у вас в СССР и плохо! — Оценил я такой поворот, плюхаясь в кресло перед штурвалом: — Да тут и ребенок справится! — Осмотрев небогатый интерфейс, обрадовался я и решил подтвердить слова делом.

Повернул ключ, мотор заурчал, и я потянул рычаг хода.

— Скала! — Побледнел Николай Степанович.

— Вижу! — Отчитался я и скалу аккуратно объехал.

Время набирать ход! Взгляд на компас — нам прямо на юг!

— А неплохо прямо! — Поделился я впечатлениями через пару минут плаванья: — У нас на Окинаве лодка была, вот она не лучше плавала!

— Поплыли обратно! — Предложил посольский.

— Поплыли! — Согласился я и начал поворачивать — МИДовец на «прикол» не ведется, а рыбачить лучше в скалах — это мне вчера тот же «лодочник» и поведал.

Мотор вякнул и замолк. Над головами — крики чаек. солнышко окрашивает облака в пронзительно-розовый цвет, вдалеке веселыми пятнами торчат на берегу корпуса лагеря, а напротив — бесконечная, синяя даль.

— Хорошо-то как! — Мечтательно вздохнул я.

— Дай-ка! — Прогнал меня с водительского сиденья пионервожатый.

Усевшись на скамеечку, распаковал рюкзак и спросил:

— А нас же уносит, верно?

— Прямо на юг! — Подтвердил Тимоха.

— Это течение ведет прямо в Турцию! — Побледнел еще сильнее Николай Степанович.

— Международный скандал! — Радостно подвел я итог и достал всем по бутерброду: — Угощайтесь!

Мужики угостились — свободной от бутера рукой подполковник пытался заводить катер и дергать немногочисленные рычажки.

— Загубил казенную технику, — Скорбно вздохнул я и похвастался: — У папы на «Хондовскую» продукцию скидка аж 50%, пришлем вам соразмерный по мощности мотор.

— Да щас починим! — Сунув остатки бутерброда в рот целиком, пообещал Тимоха и полез копаться в моторе.

— Я убью тебя, лодочник! — Хрипло затянул я.

Тимоха гоготнул, МИДовец спросил:

— Так зачем мы здесь?

— Немножко приключений, а то я от безделья крышей поеду скоро, — Признался я.

— Сейчас нам пограничники устроят «приключения», — Злорадно пообещал Николай Степанович.

— Занялся бы чем-нибудь конструктивным, — Вооружившись ключом на девятнадцать, пионервожатый наклонился над водой, вызвав низменное желание хорошенько пнуть его по заднице.

Не стану — это же целый подполковник!

— Бесперспективняк, конечно… — Потянул я удочку из рюкзака.

— Беспе… что? — Спросил посольский.

— Бес-пер-спек-тив-няк! — По слогам повторил я.

— Беспрес… Бесперс… — Начал осваивать Николай Степанович.

— Бесперспективняк! — Ловко использовал обновку лексикона Тимоха, раздраженно отбрасывая ключ: — Я это не починю! — Перевел для непонятливых и полез в рундук: — Где-то тут должно быть… Ага! — Достал сигнальный пистолет.

— Дай пальнуть! — Вылетела рыбалка из моей головы.

— На! — Щедрая душа Тимоха отдал.

Я прицелился в небо и пальнул. Красная ракета ярко светилась даже в дневном свете. Почти сразу от берега стартанул катер.

— Не дает реальность рыбачить! — Пожаловался я мужикам.

— Порыбачишь с другого катера, — Предложил посольский.

— Уже желание пропало, — Поморщился я: — Поехали на берег лучше, конструктивным заниматься!

«Сезон» я решил закрыть по-настоящему громко, надежно запечатлев свой визит в веках. Для этого три последних дня, прихватив совсем ничего не имеющую против Ханако, большую часть времени проторчал в лагерном ДК, куда привезли порекомендованную вездесущим Анзором группу ресторанных музыкантов из Ялты. К моему огромному удивлению, все они оказались этническими русскими. Само собой, ничего плохого в этом не было, а играли ребята по-настоящему здорово — из Гнесинки других и не выпускают.

— В ресторане можно и по паре «штук» за ночь делать, а в оркестре — две сотни в месяц! — Пожаловался мне лидер группы на тонкости советского шоу-бизнеса.

— Во всем мире такая фигня, Толь, — Заметил я ему и перешел к задариванию: — Давай сразу — мне русская группа на данный момент не нужна, и нужна будет едва ли.

Фронтмен кивнул.

— Готовые квартиры в Москве у меня кончились, — Музыкант поник: — Но стройка нового дома уже началась. Давай так — останусь доволен, через годик получите по «трешке».

— Просто мечта! — Возрадовался музыкант.

— А сейчас Николай Степанович выдаст вам пятьсот рублей предоплаты, — Продолжил я «жаловать шубу с царского плеча», посольский выдал запрошенное — он у меня в поездке кошельком подрабатывает, мне такую сложную штуку как «рубль» доверять не стали — и я добавил: — Сразу после концерта — еще три пятьсот. Годится?

— Более чем годится! — Веско кивнул музыкант Толя, и мы ударили по рукам.

По пути в корпус МИДовец спросил:

— Ты же вроде не поешь?

— «Вроде»! — Покивал я и принялся оправдываться: — Случай с долбо*бом Акирой — по большей части отмазка не заниматься карьерой малолетнего певца на постоянной основе. Лень мне, — Доверительно признался я: — А так — соберемся, ребят повеселим, а лично я, например, на любовь публики сильно подсел. Подпитывает! — С улыбкой признался и в этом: — Вот побиовампирим друг друга с уважаемой публикой, и я довольный полечу домой — вершить великие дела дальше!

— Прямо-таки великие? — Ухмыльнулся посольский.

— Не стоит недооценивать величие аниме и игр! — Назидательно ответил я ему: — Потому что на анимешные деньги можно купить, например, трубу!

Вот оно — место действия, открытая «летняя» деревянная сцена перед длинными рядами скамеек, прямо сейчас заполняемое детьми. Как и ожидалось от образцово-показательного лагеря: никаких проблем с аппаратурой не возникло, нашлось все и в достатке.

Ханако выступает с советской подтанцовкой и в «зеркальном платье», прожектора — в наличии! Я — буду прятаться за гитарой. Дождались, пока народ накопится, пожелали друг другу удачи, и вышли на сцену — радовать «Артек» русским роком из 2008 года и классикой аниме-опенингов!

Глава 25

Домой летел с ценнейшим приобретением — Львом Александровичем Похмельных, который утверждал, что способен посредством электричества очистить воздух в Токио. Нашим московским дронам давали указания немножко «покопать» в это сторону, и они нашли нам вот этого замечательного ученого. Свою теорию он за время пути мне изложил, и я нашел ее весьма убедительной. Даже не сильно дорого выходит — гигавентиляторы и гигапылесосы строить не придется. Сейчас прилетим и сразу поедем в Токийский к научным дедам, раздавать гранты и вот это вот все.

— Если у вас все получится, Лев Александрович, быть вам Токийским памятником — народ вас всем сердцем любить станет! — Придал я пожилому ученому энтузиазма.

— Для меня достаточно того, что к моим идеям прислушаются и дадут работать, — Улыбнувшись, скромно заметил он.

— Работы у нас полно — только успевай разгребать! — Заверил я его.

Пристегнулись, приземлились, выгрузились.

— Увидимся… — Привычно начал я прощаться с ребятами и немного залип — каникулы же, и «в школе» пересечься не выйдет.

— Когда-нибудь увидимся! — Помог мне Лысая Молния.

— Именно! — Радостно подтвердил я.

— Спасибо за поездку! — Поблагодарили меня «воспитанники» и отправились к вертолету. Судя по довольным загорелым рожицам — поблагодарили вполне искренне!

— Готова немножко поработать? — Спросил я Нанако.

— Готова как никогда! — Заверила она, мы погрузились в лимузин, поздоровались с сидящим в нем Гоки-саном — грант выдавать будет он — и отправились в университет.

День очень «удачно» стоял погожий и безветренный, и я потыкал пальцем за окно, где видимость была метров пять:

— Видите, как нехорошо, Лев Александрович. А тут ведь миллионы людей живут, с детьми и всем причитающимся. И все этой гадостью дышат!

— Это очень прискорбно, — Согласился научный дядька, поправив висящий на шее веселенький оранжевый респиратор: — Ничего, если я получу необходимые ресурсы, через год-два увидишь результат своими глазами.

— Два года — это хорошо! — Улыбнулся я: — Мне как раз в Университет поступать нужно будет.

— Я думал ты уже закончил его экстерном! — Удивился собеседник.

— Если бы! — Вздохнул я: — Нет у нас экстерна. Вообще, как механизма. Плохо сказывается на социализации юных гениев, — Развел руками.

Мужик хохотнул, и мы пошли раскланиваться с приветственной делегацией у ворот. Дедам отсылали предварительные бумаги, которые они сочли достойными своего внимания, поэтому долго здесь не проторчали, подписав ученого на целевой контракт с хорошей зарплатой (квартира в Москве идет по умолчанию). Как только содержание вредных примесей в воздухе Токио благодаря его усилиям сократится минимум на треть, может ехать домой — если захочет, конечно. Цена вопроса — семь моих личных миллионов, в бюджет пока не лезем — ждем «пурототайпу», или как там итог научных изысканий будет выглядеть. Научную группу Льву Александровичу выдали, квартиру-«трешечку» тоже, кошелек на ножках и переводчик в одном лице также в наличии, Николай Степанович пообещал перевезти к нам семью ученого уже к осени, мы с Нанако подбросили МИДовца до его родного посольства, где я пару минут благодарил полномочного посла СССР за всестороннюю помощь, и мы с секретарем отправились на «Шочику» — снимать очередное видеообращение Одзавы Иоши к японскому народу.

— Здравствуйте, Ямомото-сенсей! — Поклонился я одетой во все черное патлатой и бородатой иконе отечественной моды. Не такой уж и старый — 47 лет всего: — Спасибо, что согласились поучаствовать в этом проекте!

— Добрый день! — Поклонился он в ответ: — Ваше приглашение — честь для меня, Одзава-сенсей. Меня тоже расстраивает отсутствие в Японии молодежного бренда, поэтому я приложу все усилия как глава судейской коллегии!

— Спасибо! — Снова поблагодарил я, мы вышли за кулисы, отбивка, выход, за стол: — Добрый день, уважаемые телезрители! Уже довольно давно я начал задумываться об одежде. Почему в нашей любимой Японии нет собственной линии одежды для людей моего возраста? При всем уважении к зарубежным брендам, с гораздо большей радостью я бы носил что-то родное. Наш народ — очень талантлив, и я абсолютно уверен, что скоро ситуация изменится! С сегодняшнего дня, при поддержке Министерства образования, науки и культуры, телеканал «Хонда+» объявляет начало национального конкурса модельеров. Цель — запуск полноценного японского бренда одежды для молодежи. Вы не против, Ямамото-сенсей? — Заскриптованно проорал я в сторону кулис.

Отбивка, и в студию вальяжно зашел Ёдзи Ямамото, изящно поклонился камере, не стал кланяться мне, опустился в кресло, сложил руки в замок и поведал:

— Совсем не против, Одзава-сенсей. Моя одежда — для людей постарше, поэтому появление нового японского игрока никоим образом не скажется на моем бизнесе.

— Вот как! — Заскриптованно кивнул я: — Тогда могу я вас попросить возглавить судейскую коллегию?

— Это — огромная честь, и я с радостью соглашусь! — Благосклонно кивнул он.

— Замечательно! — Возрадовался я и оторвал с доски плакатик с Лелушем — пасхалка, так сказать, аниме выйдет только через неделю, явив заранее написанный адрес: — Это — адрес, на который любой желающий может прислать… — Подвис и спросил: — Ямамото-сенсей, а что нужно присылать на такие конкурсы?

— Ты удивительно небрежно подготовился! — Укоризненно вздохнул сенсей, я извинился, и он объяснил зрителям, какого вида портфолио следует отправлять.

— Заранее благодарю всех, кто решит поучаствовать! — Поклонился я: — До свидания!

Скомандовав «Стоп!», подкатил к сенсею с еще одной задачкой:

— А вы в клипе у моего айдола не сниметесь? Нужно будет немного порубить катаной всякое.

— Присылай контракт моему менеджеру! — Улыбнулся сенсей и свалил.

Посмотрел на часы — нормально, можно пойти перекусить. Посидели в студийном кафетерии, и пересели в лимузин отцовский, где, помимо него, нашелся президент «Хонды» Кавамото Нобухито. Сначала поклонился главному, потом обнялся с отцом и спросил:

— «Хонда» хочет Токийскую штаб-квартиру, Кавамото-сама?

— Очень проницательно, Иоши-кун! — Улыбнулся президент: — Как твой отдых?

— Свеж, полон сил и готов как следует поработать! — Отчитался я.

Сидящая рядом Нанако энергично кивнула.

— И уже начал! — Одобрил такой энтузиазм Кавамото-сама.

— Скучно! — Честно признался я: — Нравится что-то делать, и скучно ничего не делать! — Понизив голос, доверительно поведал: — Тема есть одна, натурально на миллиарды нам и экономическое процветание всей остальной Японии.

— Нефтепровод? — Проявил информированность президент «Хонды».

— Он! — Кивнул я: — Нам бы уважаемого губернатора к этому подключить, ему понравится — кризис же… — Вопросительно посмотрел на отца.

— Вчера Премьер-министр выступил с официальным заявлением, — Кивнул он.

— Отлично! — Обрадовался я: — Так вот, застраивать целый огромный район в разгар кризиса — та еще идея, — Мужики гоготнули: — Но если топливо сильно подешевеет, подешевеет и себестоимость вообще всего, и кризис будет не таким уж и страшным. Правительство же не собирается сидеть сложа руки и охотно пойдет навстречу такой инициативе, разве нет?

— Звучит разумно, и мы пришли к таким же выводам, — Кивнул Кавамото-сама: — Трубопровод — настоящее спасение для Японии в эти тяжелые времена.

— Я горжусь тобой, сын! — Встал на мою сторону и отец.

— А что за «Отдел перспективных разработок»? — Спросил президент «Хонды».

— Это мои ценнейшие гайдзины, — Ответил я: — Приставки — это здорово и удобно, и для меня работать с «Нинтендо» — огромная честь, но вот только «железо» обновляется раз в поколение. В наши времена позволить себе осваивать новые технологии с такой задержкой я не могу, поэтому решил озаботиться освоением ПК. Нам бы с «Сони» на эту тему пообщаться — они же вроде что-то выпускают? — Попросил я Кавамото-саму.

— Не проблема, устроим тебе встречу, — Кивнул он.

— Ну и вот — будем выпускать игры для ПК, взращивать специалистов, и к моменту выхода приставок следующего поколения уже будем иметь некоторую библиотеку игр и опыт разработки 3D-продуктов, — Продолжил я обосновывать значимость закупленных мне Стэном культовых персонажей, к которым в Киото полетим после встречи с губернатором — переехали они сразу все и без малейших сомнений, контракты там пятилетние и очень хорошие. Особенно — для нищих начинающих игроделов.

— Вот оно что, — Покивал Кавамото-сама, и я спросил:

— А какая у «Хонды» чистая прибыль была за прошлый год? Мне просто интересно.

— Почти 600 миллионов долларов, — Поведал президент.

— Мы что, нищие?! — Расстроился я: — Даже не миллиард!

— Извини, что наша скромная корпорация не оправдала твоих ожиданий! — Ехидно извинился Кавамото-сама.

Выгрузились у небоскреба Столичного Правительства Токио, раскланялись с губернатором, Такерадой-самой, который теперь работает прямо здесь, и отправились внутрь — слушать «булщит» о райском городе будущего, проявлять скепсис и ссылаться на трубу как условие нашего участия в проекте. Губернатор, видимо, и не ожидал, что все пройдет гладко, и строительству нефтепровода согласился всячески посодействовать. Изи!

* * *

— Вертолет делает «др-др-др»! — Скорбно вздохнул я, когда новенький «Аккорд» — лимузину на улочках Киото тесно — вез нас по древней столице.

— Можно воспользоваться Синкансеном, но от Токио до Уцуномии он не ходит, — Предложила Нанако.

— Все равно долго, — Отмахнулся я: — Увы, вертолет — неизбежное зло, и придется это терпеть.

— Сила воли Иоши-самы поистине безгранична! — Выдала секретарь очередную приятную вариацию «ты-молодец».

— Тебе идет загар! — Отвесил я ей комплимент.

— Спасибо! — Покраснела она щечками.

Японки обычно стараются выглядеть бледно, поэтому наши запекшиеся на Крымском солнышке дамы немного комплексуют. Добрались до «игровухи» — добавилось целое крыло, куда гайдзинов и разместили. Табличка у входа действительно гласит: «Отдел перспективных разработок». Под табличкой к стене приклеен ярко-красный вентиль. Талисман на удачу, так сказать.

Внутри — небольшая стойка с дамой-администратором средних лет, которая нужна в первую очередь для того, чтобы увлекающиеся натуры не превратили место работы в свинарник. Далее — «опен-спейс», с диваном, игровым автоматом «Стрит Файтера», холодильником, кулером, кофеваркой и большим телеком с «пурототайпу» Супер Фамикома. Приобщаем к японскому способу гейминга, так сказать. Сейчас здесь пусто, потому что культовые персонажи сидят по кабинетам, за новенькими IBM-ами.

— Спасибо, Читосе-сан! — Поблагодарил я заварившую мне кофе даму, усаживаясь в кресло и сажая в другое Нанако: — Соберите сотрудников, пожалуйста.

Администратор поклонилась и пошла собирать. Окинув взглядом захламленный бумажками, дайсами и картами стол, пришел к выводу, что партия в DD в самом разгаре. Туда же уставились робко вышедшие из коридора смущенные сотрудники.

— Здравствуйте! — Поднялся я им навстречу и раскланялся-поручкался-познакомился: Кармак, Спектор, Даг Черч, Пол Нейрат, Нед Лернер и пяток их гайдзинов-«ремесленников». Расселись: — Как долетели? Как обустроились? Все ли в порядке?

Сотрудники заверили меня, что всем довольны.

— Технопарк устраивает?

Все оказалось в порядке и здесь.

— Как я понимаю, все здесь присутствующие являются энтузиастами 3D.

Покивали — так и есть.

— Я бы с удовольствием во что-нибудь такое поиграл, поэтому и решил основать «Отдел перспективных разработок». Что у вас есть на данный момент?

— Боюсь, «игрой» это называть не совсем корректно, — Скромно заметил мистер Нейрат.

— Мое демо, с натяжкой, можно! — Самоуверенно заявил Кармак.

— Пойдемте посмотрим и то, и другое! — Предложил я, и мы пошли смотреть сначала демку Blue Sky.

Выглядело так — пустая комната из черных незатекстуренных плит, по которой можно ходить. Скроллинг — в наличии, равно как и просто сказочные 5 кадров в секунду!

— Просто чудо! — Вполне искренне похвалил я народ.

Мужики облегченно выдохнули.

— У меня есть диздок! — Пользуясь возможностью, похвастался Пол Нейрат.

— Это замечательно! — Одобрил я: — Сейчас посмотрим демку мистера Кармака, и вы мне его покажете.

Посмотрели демки Кармака — в первой, к огромному моему удивлению, я узнал пк-порт игры про Супер Марио.

— Скроллинг я оценил, но на ПК Марио никогда и ни за что «Нинтендо» выпускать не станет, — Расстроил я Кармака, и он запустил вторую демку.

Выглядело как то же, что и в предыдущем кабинете, но на стены были натянуты спрайты из того же «Марио».

— Технология одна? — Спросил я мужиков.

— Есть некоторые отличия, — Супер коротко объяснил Кармак.

Мне хватило.

— Пойдемте пить кофе! — Предложил я, и мы пошли в фойе.

Подождал, пока все остаканятся, и толкнул речугу:

— Нам выпала огромная честь и невероятная возможность — положить начало эпохе 3D-гейминга! Содержимое ваших жестких дисков — поистине бесценно, и я очень рад, что мой хедхантер не ошибся!

Спишу подозрительные знания на Стэна — он же профессионал, а значит — почти волшебник!

— Мистер Кармак, вам и вашим сотрудникам я предлагаю выбор — присоединиться к команде «Underworld’а», либо заняться собственным проектом.

— Я бы хотел пригласить моих знакомых — Джона Ромеро и Тома Холла, у них есть много интересных идей, — Попросил Кармак: — И RPG меня не очень интересует. Мы с Джоном мечтали сделать шутер.

— Годится! — Одобрил я: — Читосе-сан, позаботьтесь, пожалуйста.

Администратор кивнула и записала в блокнотик.

— Почти все лето меня в Японии не будет, — Пожаловался я культовым персонажам: — Поэтому увидимся мы с вами только осенью. Я надеюсь, мистер Кармак, что у вас и ваших товарищей к этому времени будет, что показать. Не волнуйтесь, — Успокаивающе поднял руки перед собой: — Я — реалист, и нам многое не рассчитываю. Главное — прогресс! Если нужно, нанимайте программистов-подручных, они у нас все английский знают — бюджет это предусматривает. А теперь давайте посмотрим интересное! — Улыбнулся я Полу Нейрату.

Они грустно посмотрели на заваленный DD-штуками стол.

— Можно вынести другой из пустого кабинета! — Поднялся я, и мы с Дагом Черчем принесли дополнительную мебель.

Мужики смотрели на это все привычным для меня офигевающим взором.

— Злые корпорации — это не про нашу семейную фирму! — Пояснил я этим гикам: — У нас тут гуманизм и человечность. Переработки — это замечательно, но лучше обходиться без них. Торопить первопроходцев нового игрового направления я не собираюсь. Главное — чтобы был прогресс. Как только у вас что-то будет, обеспечу рекламные мощности и нормальные тиражи. Контракты вы все читали, так что бояться не нужно!

Сотрудники переглянулись и расслабились. Во дают!

— Давайте уже посмотрим на игру про подземелье! — Перевел я разговор в конструктивное русло.

Мне выдали пачку листов на тридцать, и я поглотил ее за десять минут.

— Качающийся на лодке гоблин, который стреляет из лука по игроку, раскачивающемуся на подвесном мосту? — Процитировал особо интересное место.

— Да! Это будет круто! — Радостно подтвердил Пол Нейрат.

— Я думаю, среднестатистический ПК выдаст в этом моменте кадра два-три! — Хохотнул я: — Но если можете — дерзайте! Я готов оплатить разработку и выпуск «Underworld’a». У нас в Японии другой подход к RPG, но вам, по возможности, лучше набирать в помощь местных программистов.

— Да, я понимаю! — Кивнул он.

— А еще скоро прибудет Фил Спенсер, программист, прошу кого-нибудь из вас взять его в команду. Он работал в «Майкрософт», так что навыками владеет.

— Я возьму! — Сориентировался и сделал начальнику приятно Кармак.

Пожали руки, и мы с Нанако откланялись. Потянувшись и вдохнув теплый воздух вечернего Киото, улыбнулся секретарю:

— Здорово вернуться домой!

Глава 26

За ужином мы с дедом Казумой выдавали собравшейся отметить наше возвращение родне отчет о поездке — Чико свой выдать успела. Дополнительно дед похвастался двухсотлитровой деревянной бочкой с винищем и расписывал плюсы и минусы тех или иных ресторанов, которые ему довелось посетить — я думал он там пашет в три смены, а его уважаемые люди красиво отдыхать таскали!

— А ты донесешь? — Стебанул я его, кивнув в сторону коридора, где емкость и стояла.

— Я на это не поведусь! — Фыркнул дед и цивилизованно позвонил грузчикам, вынув из кармана кимоно мобильник.

Вот она, метафора современной Японии — мобильник и кимоно! И нет, совсем никаких проблем с этим у меня нет — одно на удивление гармонично сочетается с другим. Магия!

— Завтра у нас открытие ресторана! — Озадачил меня батя.

— Какого? — Спросил я.

— Индийского, — Ответил он: — В Токио. Сикхи пришли с очень хорошим предложением, и я не нашел причин им отказать.

— Нормально, — Оценил я: — Приедем, откроем.

— А мы с сестренками Хэруки и Кохэку через три дня повезем соседских детей в Диснейленд! — Поделилась планами Чико: — А потом посадим их в самолет до Окинавы!

— Хороший план! — Одобрил я.

Благодарить не буду — они же по собственной инициативе.

— Сейчас должен заехать твой бывший классный руководитель, — Покосившись на часы, предупредил отец и похвалил: — Ты правильно поступил, сын. Араки-сенсей много для нас сделал, и совсем не заслужил такой почетный пост, как учитель школы для трудных подростков! — Парадоксально добавил он.

А что поделаешь? Пост и в самом деле почетный, и плевать, что этого «почета» избежать пытаются всеми силами. Ха, хитрый план — пару раз говорю в телеке, какой молодец наш престарелый учитель истории, и в конце учебного года ему тоже окажут честь, отправив улучшать убогую школу, а мне, возможно, выдадут нормального. Делаем!

Раздался звонок в дверь, и мы раскланялись с жутко благодарно выглядящим сенсеем. Он теперь — большой человек с огромными перспективами. Похвастался, что начал писать кандидатскую диссертацию с претензией в будущем превратить ее в докторскую — дабы соответствовать стезе личного математического подручного гениального мальчика. Большой молодец, что тут скажешь!

Договорились о том, как мы теперь будем жить — Араки-сенсей раз в неделю будет передавать мне лично или почтой задания от научных дедов и готовить от моего имени материалы для математического журнала. Кроме того — он едет с нами в Китай.

— И первое занятие китайским языком у тебя прямо после этого ужина! — Безапелляционно заявил мне дедушка Наоки.

Казума кивнул, подтвердив готовность освободить меня от вечерней тренировки.

— Тогда пойдем сразу! — Кинулся я головой в прорубь: — Спасибо за вкуснятину! — Поблагодарил маму, и мы с дедом пошли на чердак — вид у старика был жутко довольный!

* * *

— Нихао-х*яо! — Бурчал я себе под нос, разбирая прибывшие из СССР ништяки ранним дождливым японским утром: — Клинопись ё*аная! Почему нельзя пользоваться буквами, как белые люди?

Китайский оказался жутко сложным — не то чтобы я идиот, но азиатскими языками никогда не занимался. Потом, в будущем, найму себе жутко секретного репетитора по японскому — должен же я родной язык выучить!

Прикинув активности и уровень компетентности дронов, вздохнул, поставил на полку рядом с Гандамами бюстик Ленина и отправился вниз, где нашел в столовой завтракающего отца и зевающую маму:

— Доброе утро! — Синхронно поприветствовали мы друг друга.

— И зачем тебе вставать в такую рань? — Нагребая в тарелку омлета, улыбнулась мне мама.

— Сделаю больше сейчас — придется делать меньше, когда стану старый и ленивый! — Ехидно подмигнул бате.

Он не повелся и равнодушно пожал плечами.

— Спасибо! — Осилив омлет, отдал тарелочку маме, почухал заглянувшего попросить вкуснятинки Сакамото-сана, взял зонтик, натянул кроссовки и стильную кожанку из вторую неделю рвущего в клочья японские кинотеатры «Счета 3x4 в октябре» — фильм Такеши-таки добрался до больших экранов, пока я отдыхал в «Артеке» — и отправился наискосок через дорогу, к соседям.

— Кто там? — Спросил меня голос главы семейства из-за двери.

— Это я, Сэки-сан! — Ответил я.

«-Но ведь Сэки-сан — это я!» — Пронесся в моей голове вымышленный ответ.

Настоящий Сэки-сан тем временем открыл дверь и приветливо улыбнулся:

— Доброе утро!

— Уаа!!! — Раздался из глубины дома сдвоенный детский плач.

Батин секретарь поморщился.

— Мне с Людой поговорить нужно, — Попросил я.

— Боюсь, она сейчас несколько… — Он пожевал губами.

— Занята! — Кивнул я: — Нормально, я могу подождать.

— Заходи тогда! — Облегченно кивнул он и пустил меня в дом.

Крики стали громче.

— В гостиной почти не слышно! — Поделился счастливый отец лайфхаком.

— Нормально, дети всегда плачут, — Отмахнулся я.

— Тогда разделишь со мной завтрак? — Предложил Сэки-сан.

— Только что завтракал, но буду благодарен за чай с печеньками! — Не стал я стесняться, и мы пошли на кухню.

Завтракал Сэки-сан овсянкой и вареным яичком. Мне выдал чаю и вчерашних булочек, посыпанных сахарной пудрой.

— Спасибо! — Оценил я.

Глава семьи закинул пару ложек (не палочками же ему овсянку есть!) и поведал:

— Для меня, как мужа, это настоящий провал, но я никак не могу заставить свою жену нанять няню или хотя бы домработницу! Она сильно устает, и мое сердце при ее виде каждый раз сжимается от жалости.

— Я примерно за этим и пришел, — Кивнул я: — Мне ее помощь нужна, но там на свежем воздухе и динамично, так что для здоровья и общего состояния будет полезно!

— Спасибо, Иоши-кун! — Поблагодарил меня батин секретарь, сходил наверх, вернулся оттуда через пару минут с портфелем и в галстуке: — Будь как дома, Иоши-кун, Люда спустится, как только сможет.

— Спасибо, Сэки-сан! Хорошего вам рабочего дня!

Помыл посуду и пошел в гостиную, прикрыл дверь — деток и вправду почти не слышно — плюхнулся на диван и щелкнул пультом от большущего телека. В наличии и «Фамиком» — Танюшка иногда играет с мамой или папой.

По телеку показывали новости — в том числе кусок «итогового концерта» в «Артеке». Придется брать с собой на встречи с читателями гитару, а то обидятся — русским детям поешь, а нам — нет!

В коридоре раздался топоток, и забежала одетая в джинсовый сарафанчик и белые гольфики дочь семейства.

— Как твои дела? — Спросил я ее.

— Хорошо! — Улыбнулась она и поделилась семейной тайной: — В начале августа мы все вместе поедем на Окинаву!

— Это здорово! — Покивал я.

— А через три дня Чико-тян поведет меня в Диснейленд! — Продолжил хвастаться довольный ребенок: — А в сентябре я пойду в школу!

— Ты — большая молодец! — Похвалил ее я.

— Хе-хе, спасибо! — Счастливо поблагодарила она.

Плач ее младших братьев стих, и через пяток минут, которые мы потратили на «Фамиком», в гостиную вошла одетая в ситцевый серый халатик Люда.

— Краше в гроб кладут! — Оценил я ее откровенно изнуренный вид.

— Как грубо! — Надулась она.

— Маме нужно больше отдыхать, — Встала на мою сторону Таня.

— Нужно! — Кивнул я: — Люд, ну это просто глупо. Это ж не «двушечка», тут два этажа блин! И двое детей! И жрать варить на четверых! А еще — в таком виде ты для меня совершенно бесполезна!

— А?! — Возмущенно протянула она.

— Я не хочу учить тебя, как правильно воспитывать детей! — Поспешил заверить я: — И не хочу учить вести домашнее хозяйство, но хочу попросить трудоустроиться к нам. Часа 3-4 в день, я-то уеду на все лето, а сюда начнут приезжать советские актеры. Их нужно разместить, выдать переводчика и вот это вот все. Да, я могу подрядить на это японцев, но ты-то, как соотечественница, справишься гораздо лучше. Кроме того — тебе я могу верить целиком и полностью.

Последний аргумент явно подействовал — женщина плюхнулась в кресло и грустно посмотрела на меня.

— Будешь большим человеком при машине, вертолете и зарплате. На мужа будешь смотреть да потешаться! — Продолжил отрывать мать от детей я. Ради ее же блага!

Люда хихикнула:

— Если на три-четыре часа, то я согласна. Но Танюшка…

— Не против ходить к нам в гости почаще? — Спросил я ребенка.

С Чико и мамой все согласовано, так что никаких проблем.

— Не против! — Покачала головой девочка: — Мне нравится играть с Сакамото-саном!

— Еще и кота придется завести, — Вздохнула Люда.

* * *

— Прекрасно! — Подвел я итог прослушиванию полностью записанных и сведенных альбомов Пенкина и Долиной, поблагодарил всех за работу, и мы с Нанако покинули родную консерваторию.

Время лететь в Токио. Сначала — в Токийский университет, познакомиться с ребятами-олимпиадниками. Друзья по поездке в Китай, получается! Познакомились — ни одной девочки! Запомнил высокого очкастого Китаёду Ацуши, потряхиваемого волнением Суму Юсуке и солидно-полного Коно Кеничи.

Откланялись и отправились на киностудию — снимать эпизод с сиренами Пенкиным и Долиной. Для этой цели арендовали павильон с огромным бассейнов, в котором выстроили каменный остров. Муляж корабля — в наличии! И все это — за вполне вменяемые деньги, потому что дома!

— Здравствуйте! — Поздоровался я с артистами и трио главных героинь — первые в сценическом-«рыбьем», вторые — в купальниках.

Они поздоровались в ответ, славянская часть похвалила загар, и пошел процесс. Девушки, стоя на трясущемся муляже корабля и обильно поливаясь из генератора дождя, мило пищали и выкрикивали названия заклинаний, активно шевеля губами. Пенкин и Долина делали вид, что поют. Потом дорисуем им всем графон. Думаю, сделаем из «Зачарованных» игру-паззл по типу LostVikings. Моей мощи вполне хватит, чтобы пропихнуть ее в школьную программу! Ладно, не стану -–это уже злоупотребление.

— Стоп! — Скомандовал я, актерский состав завернули в одеяла и напоили горячим чаем, а мы с парой дронов отправились монтировать. Пришлось доснять еще три минуты, и я повез советских звезд к общаге.

— Завтра улетаете, значит? — Спросил я Долину.

— Завтра, да! — Радостно подтвердила она: — Спасибо за все!

— Да ладно вам, — Улыбнулся ей я: — Вы — прекрасная певица, и даже без меня однажды добились бы успеха.

— Ты так считаешь?

— Так и считаю! — Уверенно кивнул я: — Вам еще наши советские сотрудники пару клипов на Мосфильме снимут, вы их слушайтесь, ладно? Они — большие профессионалы.

Проводили даму, и я пошел провожать Сергея:

— Как тебе у нас, Сергей? Проблемы? Просьбы? Пожелания?

— Пойдем я тебя чаем напою, — Предложил он вместо всего вышеперечисленного.

— А пойдем! — Согласился я.

Пенкин постучал в дверь, и нам открыла одетая в легкое желтое домашнее платье и передник мамина подруга Саяка.

— Я — дома! — С видимым удовольствием ритуально поприветствовал ее Сергей.

— С возвращением! — Вполне мило ритуально ответила она и поклонилась мне: — Здравствуй, Иоши-кун. Здравствуй, Нанако-тян! — Поклонилась и секретарю.

— Здравствуйте, Саяка-сенсей! — Вежливо ответил я, Нанако поклонилась, и вслед за хозяйкой (ну а кто она?) мы вошли в квартиру, где очень вкусно пахло рыбкой и специями.

— Широ, поможешь мне? — Попросила она.

— Да, дорогая! — Былинно ответил он, направил нас в гостиную и скрылся на кухне.

— Почему ты не предупредил меня, что у нас будут гости? — Донесся с кухни едва слышимый воспитательный процесс.

— Ты же знаешь, он падает как снег на голову! — Оправдался Сережа.

Никакого уважения к занятому начальству!

— Ничего страшного, он же хороший пацан! — Исправился в моих глазах Пенкин.

Огляделся — ничего особо и не поменялось! У Сергея и так на два шкафа больше, чем нужно, и везде стоят бутылочки-фуфырики и зеркала. А еще на балконе трогательно сушилось белье.

Из кухни появились хозяева с уставленными едой подносами. Итатакимаснули, перекусили, и Саяка-сан как бы невзначай пожаловалась на тесноту.

— В самом деле! — Покивал я: — Вы здесь хотите остаться или в Токио переехать? Мне было бы гораздо удобнее, если бы уважаемый Широ базировался в Уцуномии! — Не оставил я им выбора.

— В Токио очень грязный воздух! — Подыграла Саяка-сан и напомнила: — Кроме того — не могу же я бросить свою замечательную подругу!

— Спасибо за заботу о моей маме! — Пользуясь случаем, ритуально ответил я: — Сергею скоро ехать презентовать альбом на фестивале на Ибице, так что нужно действовать быстро! Например, прямо сейчас! — Предложил я.

— Широ, мы идем покупать дом! — Радостно пропела «тетя Саяка», хватая мужа под руку и увлекая в спальню: — Мы переоденемся! — Обернувшись, пояснила она нам.

— Позвони кому там положено звонить, — Попросил я Нанако, доедая рис.

Секретарь позвонила — риэлторский дрон с лимитом в половину миллиона долларов («Широ» первым же синглом принес нам 200 тысяч, так что отобьется быстро) скоро прибудет.

— Это — очень щедрый подарок, Иоши-кун! — Заявила переодевшаяся в «диоровское» черное (праздничное!) платье Саяка-сан.

— Широ-сенсей станет большой звездой, поэтому достоин лучшего! — Ответил щедрый я, и мы с Нанако оставили «молодоженов» решать жилищный вопрос.

— Надо Окаде сказать, что ее друг-Широ съехал! — Сказал я секретарю и нажал кнопку Машиного звонка.

— Похоже, ее нет! — Проявила наблюдательность Нанако спустя минуту бесплодных попыток дозвониться.

— Ладно, Сергей — человек порядочный, и скажет ей сам, — Не без облегчения переложил я ответственность, и мы пошли к машине: — А тетя Саяка — вообще ее тренер по дзюдо, и такой удачей перед ученицами похвастается обязательно!

— Мари-тян — взрослее, чем кажется! — Глубокомысленно поведала секретарь.

— Воистину! — Согласился я: — Меня вообще знакомые дети удивляют своей рассудительностью и прилежанием.

— А я по-вашему тоже ребенок? — Хихикнула Нанако.

— Тень моя! Рука правая! — Торжественно, но аккуратно похлопал девушку по плечу.

— Прямо «правая рука»? — Спросила она, мило повернув голову на бок.

— Ну ладно, может и погорячился, но перспективы стать таковой у тебя крайне велики! — Не стал врать совестливый я.

— В таком случае мне стоит стараться еще больше! — Сжав кулачки перед грудью, зарядилась она мотивацией.

— Не стоит, задач-то таких для тебя все равно нет, — Успокоил ее я.

— Я хотела попросить устроить меня в «Хонду» на каникулы ради получения опыта работы в крупной компании! — Высказала она вполне разумную просьбу.

— Нормально! — Одобрил я: — В Китай со мной едет дед, в Америке для тебя работы не будет, так что, мой уважаемый секретарь, похоже, с завтрашнего дня у тебя отпуск! — Обрадовал я девушку.

— Я буду скучать, Иоши-сама! — Грустно вздохнула она.

— Не переживай, я же не собираюсь торчать в США безвылазно. Буду вахтовым методом — три недели там, три дня — тут…

— Это очень непропорционально! — Хихикнула Нанако.

Уселись в лимузин, и отправились к вертолету — время лететь в Токио, прощаться с нашими пожилыми звездами Милляром и Гоголевой — им пора отбывать домой.

— Ты, если что, звони, Ёша! — Обняла меня Елена Николаевна на прощание.

— На премьере увидимся! — Пообещал я, обнимая пожилую актрису в ответ.

— Спасибо за роль! — Поблагодарил меня Георгий Францевич.

— Вам спасибо за то, что согласились! — Поблагодарил я, пожимая протянутую руку: — С вами тоже встретимся на премьере, поэтому не прощаюсь!

— Не прощаемся! — С улыбкой кивнул он, водитель погрузил их чемоданы в такси, и они убыли в смог.

— Ну что, погнали закладывать первый кирпичик нашей кулинарной империи! — Проводив машину грустным взглядом — привык я к Елене Николаевне! — мазнул я секретарю и открыл для нее дверь, душераздирающе нарушив регламент.

Девушке к такому не привыкать, поэтому она смиренно залезла в салон.

— А почему на улицах так малолюдно? — Посмотрев на часы — самое время ребятам гулять и всячески наслаждаться каникулами! — спросил я.

— Все в школе! — Удивила меня Нанако ответом.

— А разве у нас не каникулы? — Не очень уверенно уточнил я.

— Летние тесты длятся до 20 июля! — Пожала плечами секретарь и сочувственно вздохнула: — Устали, Иоши-сама?

— Только что с отдыха! — Улыбнулся я: — Просто немножко потерялся в календаре, и выдал ребятам не одну неделю каникул, а почти месяц!

— Они все очень рады такой ошибке! — Хихикнула Нанако.

Ресторан мне понравился! Занимал он угловой кусок первого этажа «стеклянной» высотке в деловом районе Токио. «Проходимость», надо полагать, высокая — отец в ерунду вкладываться бы не стал. Красиво сияющая в темноте «каменная» вывеска поражает безыдейностью: «Индийская кухня». Почему меня-то не спросили?! Внутри — приятный легкий запах благовоний и специй, столы из каменной крошки и ковры. Прикольно!

Познакомились с персоналом, мы с отцом и местным директором в тюрбане поторговали лицом на камеру, на ту же камеру поужинали в компании первых клиентов, похвалили и все вместе отправились домой, пожелав приятного аппетита набежавшим полакомиться вкуснятиной людям.

Глава 27

— Ты любишь махать руками и дергаться, поэтому старайся держать себя в руках — китайцам это не нравится! — Добавил еще одну инструкцию дедушка Наоки.

— Да-да, — Автоматически кивнул я, инструкцию усвоив — мало ли что этим китайцам в голову взбредет, лучше отнестись к подготовке со всей ответственностью и во всем слушаться взрослых. Ну и сценариев, конечно — придется посетить несколько важных мероприятий и немножко там поговорить про большую честь.

Упаковал ноут в сумку — его же не станут «шмонать» на предмет секретов? — улыбнулся старику:

— Спасибо, что так стараешься мне помочь, деда! Я это ценю!

— Ч…чего это ты? — Покраснел Наоки: — Я просто не могу допустить, чтобы ты опозорил нашу семью!

Цундере!

— Уже собрались? — На чердаке появилась одетая мышонком Чико.

— Почти! — Ответил я, захлопнул чемодан, сестренка застегнула молнию: — Теперь — всё!

— Ты обязательно победишь, братик! — Придал мне ненужной, но приятной мотивации хороший ребенок.

— Обязательно! — Уверенно кивнул я и потрепал сестренку между поддельных ушек: — Увидимся через одиннадцать дней!

— Я буду скучать! — Поймав мою руку, улыбнулась Чико.

— Хорошего тебе отдыха! — Пожелал ей в ответ, навесил на себя сумку с ноутом, подхватил чемодан, и мы с дедом спустились вниз.

— Почему у меня такое ощущение, что я только и делаю, что прощаюсь и возвращаюсь? — Спросил я тусующихся в коридоре родителей.

— Вся наша жизнь — череда прощаний и встреч! — Глубокомысленно заметила обнимающая меня мама: — Удачи тебе, Иоши-кун!

— Мы будем скучать! — Обнял меня отец и напомнил: — Ты обязательно победишь!

— Обязательно! — Согласился я, и мы с дедом вышли из дома, уселись в лимузин, и остановились у дома Аоки.

Оставив деда смиренно ждать, позвонил в дверь и уже через несколько секунд меня обнимала лучшая девочка.

— Я буду скучать! — Шепнула она мне на ушко.

Поцеловались.

— Если станет совсем тяжело, я отмочу что-нибудь глупое, и меня депортируют домой! — Пообещал я.

— Лучше не надо! — Хихикнула благоразумная Хэруки: — Возвращайся с победой!

— Обязательно! — Кивнул я, поцеловались снова: — До свидания, Ринтаро-сенсей! — Крикнул я в глубину дома.

— Удачи! — Донеслось в ответ со второго этажа.

Поцеловались в третий раз — в Японии это тоже хорошее число, и я вернулся в лимузин.

— Все, можно ехать! — Дал отмашку Бунта-сану.

— В Китае считается грубостью называть кого-то по первому имени, если вы не знаете этого человека с детства, — Пользуясь возможностью, напомнил дед.

— Как у нас, но чуть сильнее! — Кивнул я.

— Именно! — Обрадовался пониманию Наоки и выдал еще информации: — На работе люди называют друг друга по званию, например «учитель Ван». В обществе называют друг друга или по фамилии и имени или же обращаются, как господин и госпожа, например «господин Чжан».

— Это я помню, да! — Покивал я: — С гонконгцами попроще — Джеки Чана и его менеджера я называл «мистерами», и никаких проблем не возникало.

— Постарайся ничего не говорить о Гонконге и Тайланде, — Поморщился дед.

— Да я вообще ничего особо говорить не стану, — Успокоил я его: — Мне миллиард обиженных людей вместо рынка сбыта не нужен!

— Очень здравый подход, внук! — Одобрительно похлопал меня дед по плечу.

Перелет, и вот мы в аэропорту Токио встречаемся с ребятами, парой их родителей — положено по технике безопасности! — Араки-сенсеем, и инициатором всей этой движухи — Яно Арэта-сенсеем.

— Наконец-то мы добрались до финала этой сюжетной арки! — Заявил я Яно-сенсею.

— После такого громкого научного открытия, в исходе олимпиады у меня нет никаких сомнений! — Заверил он меня, с улыбкой поправив очки.

— Это — заслуга Араки-сенсея, который пробудил во мне интерес к математике! — Сделал я приятно бывшему классному руководителю.

— Безусловно! — Радостно поддержал мой порыв Яно-сенсей: — Знакомство с таким замечательным педагогом — огромная честь для меня! Для школы трудных подростков такая кадровая потеря — огромный удар!

Араки-сенсей немного побледнел:

— Что вы, мое место занял настоящий профессионал с опытом в несколько десятилетий! Всем от моего ухода стало только лучше! А у вас был подобный опыт, Яно-сенсей?

— Признаться, мою квалификацию Управление образованием считает недостаточно высокой, — Сымитировал грусть «чужой» математик: — Но, если мне будет оказана такая честь, я ни за что не откажусь!

Принято! Подмигнув Араки-сенсею, выдал пророчество:

— После образцово проведенной олимпиады с неминуемой победой в ней Японии, уверен, начальство оценит ваши выдающиеся педагогические способности!

— Очень на это надеюсь! — Кисло улыбнулся нарвавшийся Яно-сенсей, и мы дружно прошествовали в самолет.

— Не подумай, там совсем не так плохо, и мне даже удалось пробудить у нескольких ребят интерес к учебе! — Начал лить мне в уши «булщит» Араки-сенсей, который сидит около деда, который сидит возле сидящего у иллюминатора меня.

— Как и ожидалось от любимого классного руководителя моего внука! — Выдал ему пряник Наоки: — Надеюсь, что своим прилежанием он… — Дед хлопнул меня по плечу: — Оправдает такую потерю для японского образования.

— Оправдаю! — Пообещал я и достал ноутбук, поставив его на выдвижной столик.

Нажал кнопку включения, и дед Наоки поведал:

— В Китае считается грубым смотреть прямо в глаза, скрещивать руки или ноги, держать ладони в карманах при разговоре с собеседником. Китайцы стараются сфокусировать свой взгляд на шее собеседника, близко стоят и пытаются избежать пристального взгляда. Китайцам не нравится, когда указывают на людей, используют много духов, сидят на столах, хвастаются, легко высказывают свое мнение, хотят немедленных ответов и не проявляют ни капли терпения.

— Понятно, стоим, молчим и смотрим на шею ближайшего китайца, — Сделал я выжимку: — И при этом — не воняем!

Сидящие вокруг нас деточки хохотнули.

— Но если серьезно — все это — крайне важно! — Веско заметил Яно-сенсей: — Одзава-сенсей, могу ли я попросить вас немного рассказать ребятам о Китае и его обычаях?

— Ваше предложение — честь для меня! — Оживился дед, вышел в проход и хорошо поставленным лекторским голосом начал нас просвещать: — В отличие от японцев, китайцы не кланяются, чтобы поприветствовать или попрощаться. У китайцев поклон — это знак уважения, особенно важный на различных церемониях и праздниках. Чем глубже поклон, тем большую степень уважения они хотят проявить. Когда китайцы прощаются, они кланяются и кивают головой в знак уважения, а когда желают человеку добра — советуют делать все медленно…

Дедушки Наоки хватило на добрых сорок минут, после которых нам принесли обед, и он мудро решил дать ребятам отдохнуть и поговорить друг с другом.

Погода в Пекине — ничем не хуже Токийской: +30! Форма одежды — летняя, но все равно душно. Не добавляет радости и смог — справедливости ради, не такой мощный, как в Токио. Зато с лихвой радости добавила полноценная толпа на выходе из аэропорта. Не знаю, что там с исторической памятью и кровавым наследием моих японских предков, но лично меня китайцы, оказывается, очень любят — именно об этом заявляли многочисленные плакатики, групповое скандирование и аплодисменты — пришлось хлопать им в ответ, дед сказал, что тут так принято.

Что обо мне знает средний китаец? Смотрел многие — все, кроме «Эйса Вентуры» — мои фильмы, читал книги и смотрел «Покемонов» и «Зачарованных». Турнир Китай не транслировал, но пиратским способом здесь достать можно почти все — тоже тот еще социализм. Ну и научная слава, куда без нее! В общем — Одзава Иоши в Китае достаточно широко представлен.

Взяв у какого-то китайца в пиджаке мегафон, выдал в него пяток заранее зазубренных приветственных китайских фраз. Народ оценил и возрадовался. Далее поставил рядом с собой деда, и с его помощью толкнул полноценную пятиминутную речугу про большую честь. Народ радоваться продолжил.

Далее к нам присоединился наш посол в Китае, и мы вместе с пиджачными китайцами потолкали речи на камеры. Погрузившись в автобус, сквозь смоговое облако отправились в путешествие по улицам Пекина — заселяться в общежитие Beijing Language Institute.

* * *

Общежитием оказалась многоэтажная огромная панелька из кокетливого розового шлакоблока. Замечательный образчик мощи коммунистического Китая, товарищ! Очень много социальный рейтинг! На ресепшене — пара вооруженных пистолетами милиционеров (или у них тут полиция?) и — лично! — профессор Вонг Юнь, Президент Китайского Математического Общества. Раскланялись-познакомились. Да, могу пообедать и сразу в университет! Общажный дрон помог мне закинуть чемодан в номер — одна комната, телек, кровать, туалет с душем, нет балкона. Пофиг. Спустившись вниз, не спеша пообедал — нельзя на глазах китайца торопиться! — прихватил деда Наоки и Араки-сенсея, и в компании «уважаемого господина Вонга», как я решил для себя его на всякий случай называть, отправились в Пекинский университет науки и технологий. По пути китаец при помощи гордого оказанной нам честью дедушки Наоки обильно рассыпал комплименты замечательному мне и пытался зазывать учиться к ним. Получив отказ, дедушка не обиделся — я же всем отказываю.

В университете, в сопровождении всех полагающихся дронов (один — в погонах!) и телекамер, дрессированная обезьянка исполнила свой коронный номер — доказательство теоремы Ферма и ответы на вопросы. Квалификации деда оказалось недостаточно, в чем он мужественно признался и попросил приставить владеющего математическим жаргоном переводчика. Спустя три часа университет был покинут под взаимные аплодисменты — ну положено здесь так!

— Хорошо справился, внук! — Похвалил меня дедушка Наоки на обратном пути, когда из китайцев вокруг нас остался только водитель — уверен, он стучит в китайское КГБ.

— Спасибо! — Поблагодарил я и переключил разговор в безопасное русло: — Хорошо здесь, зелени много! — Указал на засаженную деревьями клумбу за окном.

— Китай умеет быть красивым! — Кивнул дед.

Проехали мимо железной дороги, полюбовавшись вполне советского вида зеленой электричкой напротив приземистого храма. Обратил внимание, что за нами едет та же «гражданская» черная машина, что сопровождала нас в университет.

— А еще нас охраняют! — Обратил на нее и внимание деда.

— Само собой охраняют! — Не удивился он: — Никто не хочет, чтобы с тобой что-то случилось, Иоши-кун.

— Да я только рад, — Отмахнулся я: — Где-то тут ублюдок-Канеки ходит, сошка мелкая, но может и выкинуть чего, — Поделился опасениями.

— Может, — Поморщился дед: — Не переживай, мы все это тщательно обсуждали с китайской стороной, поэтому он и близко не подойдет.

— Это радует! — Покивал я, и мы вернулись в общежитие как раз вовремя, чтобы собраться с другими ребятами в одном их холлов на общее собрание.

Яно-сенсей, при помощи владеющего японским китайца, поведал нам об активностях на грядущие дни — мои личные несколько отличаются, но пару экскурсий посетить получится! — правилах и всем прочим. Задания будут не такими, как мы привыкли, а сильно скомбинированными из задачек за прошлые годы и новых. Деточки испытали легкую панику, а мне было все равно — комбинируй-не комбинируй, а «автоучеба» не контрится! Дополнительно — 11 июля нам выделят целиком на подготовку. Сама олимпиада — 12 и 13 числа, но залипнуть в Пекине придется аж да 18 июля — официальные мероприятия, мать их за ногу.

До конца дня дед мурыжил меня китайским, и никаких комментариев на тему «клинописи» я отпускать не стал, имитируя послушание и энтузиазм — китайское КГБ нас стопроцентно «слушает» и «пишет»!

Следующим утром, после этнического завтрака — жаренных во фритюре пельменей-вонтонов и гарнира в виде «трех сокровищ Земли» — жаренной смесью картофеля, баклажана и перца. Само собой, ко всему этому прилагался извечный рис. Очень вкусно!

Ребята в сопровождении сенсеев, родителей и пары китайских копов погрузились в автобус, а мы с дедом и работником нашего посольства отправились на телестудию единственного китайского государственного канала — вот поэтому «Хонды+» у них и нету, телек полностью пожран коммунистической партией и вещает только то, что требуется. Не как что-то плохое: кто я такой, чтобы учить китайцев правильному использованию СМИ? Рано или поздно гаечки раскрутятся, и наш канал в том или ином виде займет свое место в китайской эфирной сетке.

Студийное оборудование оказалось полным барахлом — в разы хуже советского, при всей любви к последнему! Софиты жарили как не в себя, а открыть окна или хотя бы включить вентиляторы — никак нельзя, потому что звук получится не очень. Придется это терпеть:

— Если честно, я даже не представлял, насколько тепло нас здесь встретят! Спасибо жителям Китая за это огромное!

— Да, вы верно заметили, основными моментами доказательства являются…

— Что вы, никаких предубеждений против США у меня нет — каждый мой визит на их земли проходил замечательно, и у меня очень много знакомых американцев — они все хорошие люди.

— Простите, я принципиально не комментирую политическую ситуацию в чужих странах — это ведь внутренние дела их граждан, и у меня нет никакого морального права давать оценки или даже хуже — советы!

— Вас язык сложен, но рано или поздно я обязательно его выучу — в конце концов, не знать языка, на котором говорит больше миллиарда человек — попросту глупо!

— Пекин — прекрасный город, и я очень рад, что получилось увидеть его своими глазами. Разумеется, это не последний мой визит в вашу замечательную страну — как только появится подходящий повод, я с удовольствием приеду снова!

Отвечал на вопросы и сидящий рядом со мной дед. Китайские телевизионщики, что называется, «дорвались», поэтому под софитами пришлось жариться добрых полтора часа.

— Китай не входит во Всемирную Торговую Ассоциацию, — Поведал я в ответ на вопрос об ограниченности наших инвестиций в КНР: — Не знаю, почему так, но ведение дел это несколько осложняет. Как только появится возможность — я с радостью инвестирую в вашу замечательную страну столько денег, сколько получится — китайский народ славится своим скрупулезным отношением к договоренностям и трудолюбием, поэтому вкладываться в Китайскую экономику — хорошо и выгодно! Думаю, очень много бизнесменов по всему миру считает также.

Давай, нефритовый стержень, вступай в ВТО поскорее, будем у вас китайские «Фамикомы» для рынка бывшего СССР собирать, дешевизны ради: продавать неосторожно сменившим социально-экономическую формацию бывшим соотечественникам приставки по 75$ — настоящий грабеж и верный путь к экономическому провалу! Предстоит долгий и трудный разговор с «Нинтендо» на эту тему — отдавать китайским пиратам 1/6 часть суши прямо не хочется. Ох и попаду я на деньги, чувствую, но что поделать — 90-е и «Денди» понятия неразделимые!

— Отдельно мне бы хотелось поблагодарить таких уважаемых людей, как… — И я перечислил список на восемь причастных к нашему визиту китайцев — все согласно сценарию.

Попрощавшись со студийными работниками, с дедом и нашим посольским пообедали в ресторане легендарной уткой по-Пекински. Вкусно! А еще ее, оказывается, подают уже разобранной на запчасти — основная сладко-пряная часть, острые крылышки, утиное сердце в вине (жуть, поэтому отдал деду Наоки) и шейка в пикантном соусе. Вернувшись в общагу, дозвонился до родителей, выдал им отчет, следом позвонил Хэруки с Нанако — подзарядиться моэтой. Переодевшись в самый дорогущий из привезенных с собой костюмов, в коридоре встретился с дедушкой, и мы отправились на официальный прием в наше посольство — обещал прибыть сам Жиан Жеминь — нынешний китайский генсек!

Глава 28

С утра листал свеженький «Форбс» (не существует вещей, которых мне не смогут привезти в любую точку планеты!), откуда извлек удивительно неожиданный факт — состояние семьи Одзава больше, чем у Сороса! Сорос, при всем хтоническом ужасе этого имени для жителей пост-СССР, в эти времена натурально нищеброд! Ну как нищеброд, состояние в районе «сотки». У нас — 150 с копейками. Неплохо мы нагриндили меньше чем за год! Путем безумного напряжения памяти, получилось вспомнить, что Сорос сильно «нагрелся» на валютных спекуляциях. Помимо родного, уже вошедшего в силу, кризиса (что-то там наши валютные спекулянты с йеной «плюсовое» мутят, отец рассказывал), вспомнилась «черная среда» середины сентября 92 года — фунту стерлингов очень поплохеет. Зарубку в голове оставил, начнем потихоньку скупать фунты с целью лихо их скинуть в нужный момент. Впрочем, «фунтей» у нас и без этого хватает — в Англии мои книжки, кино и передачки очень популярны. Кроме того, немножко торгуется и мерч.

Блин, такими темпами Сороса и душить не придется — если стану достаточно большим, вполне возможно более мирное решение, основанное на, так сказать, честной конкуренции. Ага, держи карман шире — в «мире, основанном на правилах» эти самые «правила» пишутся в Белом Доме! Правила «свободного рыночка» — не исключение. Ладно, временно выбрасываем это все из головы, переодеваемся и идем в столовую завтракать очередной местной вкуснятиной. Сегодня будут подавать Шаньси — варено-жареную свинину с грибами. На гарнир — рисовая лапша. Местная еда мне вообще нравится — все обильно приправлено и с кислинкой. Интересно, как скоро от такой остро-кисло-сладкой диеты разовьется гастрит? Впрочем, каждый день здесь так мало кто питается — в основном рис да зеленый чай. Посмотреть бы результаты ФГС китайской верхушки!

— Как думаешь, на меня обидятся местные, если я порассуждаю о гастрите? — Заглянув за дедом, по пути на завтрак, спросил я.

— Я тоже много раз думал об этом! — Улыбнулся дед: — Но так и не решился, — Грустно вздохнув, признался он: — Может у тебя хватит духу это сделать?

— Надо было вчера на приеме так сделать, — Приуныл от упущенных возможностей я.

— Хорошие мысли часто приходят позже, чем хотелось бы! — Посочувствовал дедушка.

— Хорошие мысли часто преследовали его, но он был быстрее! — Выдал я цитату из интернета.

— Неплохо! — Хохотнув, одобрил дед: — Я это запомню!

— А у тебя болит что-нибудь? Я уважаю твою силу воли, но для меня, как твоего внука, было бы очень познавательно услышать о потенциальных старческих проблемах.

— Вот как! — Дико обрадовался поднятой теме Наоки: — Как это предусмотрительно с твоей стороны! Молодежь начинает обращать на свое здоровье внимание только тогда, когда становится поздно, и ты совершенно правильно решил спросить у меня!

— Кроме того, как внук, я всегда тебя выслушаю, и, если нужно, посочувствую! — Добавил я.

Дед покраснел щечками и смущенно ответил:

— За кого ты меня держишь? Я — профессор и уважаемый член общества, и мне совсем не на что жаловаться!

Расправив плечи, он важно задрал подбородок и начал рассказывать, кто такой Одзава Наоки «по жизни»:

— Я прожил достойную, полезную для общества жизнь! Мой сын — миллионер, внук — гений, а танто — столь же крепок, как в молодости, что позволило поддерживать жизнь в нашем с Аякой браке много десятилетий! — Осекшись, он покосился на хихикающего меня и ухмыльнулся: — Так что как минимум за это можешь не переживать!

— Это радует! — Совершенно серьезно кивнул я.

Дед покивал и грустно-прегрустно покаялся:

— Прости, что мы оставили вас тогда. Не было и дня, чтобы я не жалел о своем поступке, но…

— Но жизнь-штука сложная, в ней полно нюансов, и я совсем не сержусь ни на тебя, ни на бабушку Аяку, — Мягко покачал я головой: — И я рад, что вы снова появились в нашей жизни.

— Угу! — Неловко кивнул дед, мы вошли в столовую, поздоровались со всей компанией и принялись за еду.

После завтрака ребята под моим завистливым взглядом отправились на очередную экскурсию, а мы — на большую (три с половиной часа по регламенту!) пресс-конференцию для всей местной печатной прессы скопом. Китайцы, что называется, дорвались, и собираются выжать меня до капли, расспрашивая сразу обо всем.

— Из китайских авторов мне нравится… (Списочек выдала «Хонда»).

— Китайский фильмы люблю такие… (Та же фигня)

— Джеки Чан — настоящий профессионал…

— Нет, про капитализмы и социализмы рассуждать не обучен…

— Смертник сбежал, да, очень неловко получилось, но я верю в способность китайской полиции обеспечить полную безопасность обществу.

Когда, выжатые досуха, мы с дедом ехали обратно в общагу, спросил:

— Так что там с болячками?

— Хватит вопросов! — Простонал он, схватившись за голову: — Прямо сейчас — очень сильно болит голова! — Вздохнув, совершенно нелогично добавил: — Отдохнем пару часов и съездим на ужин с моими знакомыми?

— Конечно! — Охотно согласился я: — Ты же по моим делам таскаешься, значит и я должен делать то же самое!

— «Твои» и «мои» дела — это наши дела! — Ловко обобществил нажитое непосильным трудом Наоки.

— Извини! — Честно раскаялся я.

Семья — это главное, Вин Дизель фигни не скажет!

— Я же не просто так это затеял! — Добавил дед.

— Я понимаю, — Покивал я.

Зачем — спрашивать бесполезно, стукач-водитель все портит. Потом спрошу в Японии. Стоп, а где гарантии, что наш дом не прослушивает одна из родных спецслужб? Например, Штаб разведки Управления государственной обороны — они как раз по России, к воякам которой я что-то зачастил, и другим соседям специализируются. Ладно, я все равно дома стараюсь о реально важном не говорить, так что все нормально — как жили, так и живем.

Пообедав, отправился в номер и десяток минут повалялся на кровати, представляя радостные лица советских олимпиадников в Диснейленде. Покосился на ноут — не хочу! Лень мне! Имею право! Подошел к окну, оперся на деревянный подоконник и принялся глазеть на бродящих по «кампусу» интернациональных студентов — мы же в языковой школе живем. Вон те — соотечественники! Можно выйти и пообщаться, но это тоже лень. Вот эти — негры, тут ошибиться трудно. Китай тоже умеет нести образование в грустные страны. Индусы — куда без них! Сейчас выучат китайский, а дальше пойдут учиться на врачей.

Плюхнувшись обратно на кровать, грустно вздохнул — в Китае скучно!

* * *

На фоне черного экрана, за укрытым зеленой скатертью столом, сидели двое лысых мужчин — усатый и в очках. На столе — чай, микрофоны и пара розовых резиновых поросят.

— Одзава Иоши являет собой редкий пример совестливого капиталиста! — Вещал тот, что с усами: — Будучи хозяином газет, заводов и пароходов, он не оскотинился, и являет собой правильный пример пресловутого расправившего плечи «атланта». Но, к сожалению, наличие единичных Иоши не решает проблем капитализма в целом.

Усатый мужчина остановился, чтобы попить чаю, и мужчина в очках этим воспользовался:

— Сейчас в комментариях начнут писать, что он нам платит!

— Потому что он нам платит!

Мужики загоготали и «захрюкали» свиньями.

Касио запищали, и я проснулся. Здравствуй, дождливое утро Поднебесной! Китай — очень древний, и, кажется, даже само время здесь течет медленнее, чем в остальном мире. А самое прискорбное — олимпиада вместе с инструктажем занимает три жалких дня, а торчать тут придется в три раза дольше! Торчать без девочек, важных для мира задумок или хотя бы потешных экскурсий. И не работается — не знаю, давит почему-то Китай. Шаг вправо, шаг влево — расстрел! Утрирую, конечно, но держать себя в руках прямо уже напрягают — это тебе не СССР с нынешним бардаком и душевным человеческим материалом. Здесь — меня опекают прямо изо всех сил, так что ничего неучтенного выкинуть не получится. Будто я собирался! Что я вообще о Китае знаю? Знаю, что после нынешнего генсека (или с интервалом в 1-2 китайца) лидером станет Дэн Сяопин — с ним меня не познакомили, но мне и не надо — что я ему скажу? «Вступай в ВТО!»? А после него к власти придет товарищ Xi, герой мемов и кумир миллиардов. С ним меня тоже не знакомили.

Зато за ужином познакомился с китайским мужиком в возрасте между сорока и пятьюдесятью, который пишет книги про китайского Гарри Поттера. Я читал, и у деда получается хорошо. Ну как… По-китайски хорошо! Больше за ужином никого, на мой взгляд, сильно полезного не было, но дедушке Наоки я полностью доверяю — если сказал, что нужно посидеть покушать этнических вкусностей, вежливо давай бухающим мужикам весело гоготать на китайском, значит так и нужно! Гоготали не надо мной — просто шутковали.

Сегодня по плану меня, наконец-то, от остальных олимпиадников отделять не станут — будем «готовиться» вместе. Для этого, после завтрака, пересекли двор и отправились в пустующую аудиторию. Решив свою пачку бумаг меньше чем за час (сдерживался же!), присоединился к педагогам — помогать проверять работы ребят с последующими разъяснениями. Когда нас выпустили, солнышко уже клонилось к закату, мы поужинали и начали вяло расходиться по номерам, не забыва пообещать друг другу постараться как следует — да, выиграет Иоши, но кому будет лишним призовое место на международной олимпиаде. Воспользовавшись случаем, намекнул китайскому дрону:

— В СССР я слышал такую поговорку: «Ты не был на Китайской Стене — ты не был в Китае»!

— Вот как! — Покивал дрон: — Хотите посетить этот великолепный памятник?

— После олимпиады у нас всех будет «окно», и я был бы очень благодарен, если бы вы внесли этот пункт в экскурсионную программу. Ребята будут не против — я спрашивал.

— Разумеется! — Покладисто кивнул китаец и свалил утрясать вопрос.

На вертолете поди полетим. Скорее бы уже домой!

* * *

Мне позволили свалить с олимпиады пораньше! Деточки будут корпеть над задачками еще добрых два с половиной часа, а я справился за первые два — всего нам выдали четыре с половиной часа. Радостно болтая ножками, дождался на скамейке в коридоре о чем-то треплющегося с экзаменаторами деда Наоки — его пустили со мной, да! — и мы отправились погулять свободное время по Запретному городу — не могу же я весь вояж в комнате и душных офисах проторчать!

Когда мы доехали почти до цели, установленный в машине телефон запиликал, водитель взял трубку, поговорил по-китайски — дед побледнел — и протянул трубку старику. Ой, не к добру это!

— Ни за что! — Рявкнул он в телефон на китайском (это я уже успел выучить!). Понизив тон, поговорил на китайском еще немного и бросил трубку на место.

Схватившись за голову, посмотрел на меня покрасневшими глазами и вымолвил:

— Слава ками!

— Что случилось-то? — Не на-шутку перепугался я.

— Ублюдочный Канеки привязал на себя бомбу и пролез в здание! Требует выдать ему тебя, иначе грозится взорвать себя и ребят!

— Пи*дец! — Схватился за голову и я.

— Я ни за что не позволю тебе туда сунуться!

— Я и не собирался! — Честно ответил я.

Не потому, что трус, а потому, что это так не работает.

— У полиции («у китайцев все-таки полиция» — машинально отметил мозг) есть план! Они пошлют туда твоего специально обученного двойника!

— Что?!!

— Они очень хорошо готовились к твоему приезду, поэтому постарались предусмотреть все варианты.

— Я все равно ничего не могу сделать, так что пусть рулят ситуацией, — Отмахнулся я.

Что с ним не так? Почему упырь не подкараулил меня в туалете по всем законам жанра с последующим переломом своего мерзкого носа?! Вот так-то зачем?

— У полиции Китая большой опыт, — Успокаивающе положим мне дед руку на плечо и поведал: — Мы едем в участок. Не волнуйся, немного времени у нас есть. Двойник должен задать тебе несколько вопросов и посмотреть, как ты двигаешься, когда на тебя не смотрят камеры!

— Поехали, — Согласился я: — Что еще остается?

— Ты не виноват, внук! — Мягко напомнил дед.

— Я уже привык быть «не виноватым», — Покивал я: — А мы можем ехать быстрее?

Дед попросил водителя на китайском, тот пришпилил на крышу машины мигалку и втопил как следует.

— Стыдно перед китайцами, — Признался я: — Наш смертник вот такое отмачивает — это настоящий позор. Ребята бы не пострадали!

— Это — целиком вина китайской полиции! Какого черта смертник-нелегал столько времени гуляет по Пекину?! А этих и вовсе нужно в тюрьму упрятать! — Махнул он в направлении оккупированного ублюдочным гулем здания: — Четыре машины, десять патрульных — и они не заметили, как в окно средь бела дня лезет террорист?!

Водитель зябко передернул плечами, явно радуясь, что в полиции не работает.

Даже как-то и не страшно! Защитный механизм — произошло страшное, и восприятие реальности треснуло, подернувшись дымкой иллюзорности. Да фигня! Сейчас матерый китайский оперативник под личиной Иоши всех спасет — китайские культиваторы же почти волшебники.

В участке, помимо высокопоставленных копов и партийцев, нашелся наш мрачный-премрачный посол в Китае.

— Хорошо, что ты не пострадал! — Сразу подпитал он мой «комплекс выжившего».

— Плохо, что ребята из-за меня пострадали, — Покачал я головой.

— Все будет в порядке, Иоши-кун! — Заверил он меня, и мы пошли смотреть двойника.

Пугает! Я протянул руку, двойник усмехнулся и сделал то же самое. Я поднял ногу — он повторил. Я будто в мультике про Тома и Джерри!

— Руки чуть короче! — Нашел я несоответствие.

— Он не заметит, — Ответил коп с большими звездочками на приличном японском.

— Не заметит, — Согласился я, вдумчиво осмотрел невозмутимую «копию», и спросил деда, встав рядом: — Как тебе?

— Можешь нанять его и отправлять на маловажные мероприятия вместо себя, — Подал дельную идею дед: — Если тебя все устраивает, давай быстрее! — Справедливо поторопил он меня.

— Давай, Иощи-кун, спрашивай! — Позволил я себе.

Инструктаж занял минут десять — как хожу, как сижу, как чешусь, какие слова и фразы использую чаще всего. После этого мы прилепили к двойнику радиомикрофон вполне скромных размеров и отправили выполнять задание. Быть ему за такое героем КНР!

Нас с дедом отвели в кабинет с диванчиками и кулером, спросили о наличии аппетита — у обоих не оказалось — и оставили нервно дергаться и слушать радиопереговоры, любезно предоставленные дроном-копом.

— Могу стрелять в любой момент! — Автоматически перевел дед.

— Отставить! Дадим Одзаве шанс!

— Он заходит!

— Я захожу! — Раздался тихий голос двойника.

— Тишина в эфире! Снайперы и группа захвата — готовность!

После нескольких минут тишины, раздался ликующий голос ублюдка Канеки:

— Наконец-то я нашел тебя, Иоши-кун!

— Ты получил что хотел, отпусти остальных! — Предложил мой двойник.

— Конечно! — К огромному моему удивлению не стал говниться гуль: — Это — только наше с тобой дело, мелкий ублюдок!

На фоне раздались крики, плач, рев Канеки «Валите, пока я добрый!», и настала тишина.

— Ребята в порядке! — Облегченно вздохнул я, позволив себе расслабленно растечься по креслу.

— Это полностью развязывает нам руки! — Кивнул коп.

— Группа захвата, на позиции!

— Канеки, а ты знал, что твоя бомба не сработает? — Раздался голос моего двойника.

— Что он творит?! — Панически заорал командир.

— Что ты несешь, сопляк? Это — лучшее, что можно достать у триад! Ха, я понял! — Прорезалась надменная издевка в голосе «отчима»: — Ты пытаешься…

Раздался треск, хрип, и наполненный адреналином отчет двойника:

— Преступник обезврежен! Бомба тоже!

— Хорош! — Возрадовался я.

— Авантюрист! — Не без одобрения оценил «наш» коп.

— Слава ками! — Облегченно выдохнул посол и улыбнулся мне: — Вот видишь, Иоши-кун, все в порядке — как я и говорил.

— Я даже не сомневался в профессионализме китайской полиции! — Почти честно признался я.

Глава 29

Весь кризис занял меньше часа, однако последствия тупости Канеки разгребали еще полдня. Сначала я извинялся перед ребятами. Потом — перед их прибывшими первым рейсом паникующими родителями. Многократно повторенное «Ты не виноват!» немного помогло.

Далее начали решать, что делать дальше. Вариант самый очевидный, к которому и склонялось большинство родителей — «от греха подальше поехали-ка домой, а олимпиаду перенесем!». Видимо, не только мне не понравилось в Китае, потому что не желающие сюда возвращаться (наверное) ребята начали возмущаться:

— Мы же не слабаки! Я — третьегодка, и это мой последний шанс! Хоть сто тысяч террористов, но участвовать мы обязаны!

Примерно так и высказался каждый из присутствующих с поправкой на возраст и сорта аргументов. Шанс, как ни крути, супер редкий, а решимость ребят — по-настоящему трогательна!

— Если мы уедем домой, все будут считать, что Одзава испугались! — Выкатил я аргумент твердо настроенному ехать домой деду: — Испугались никчемного, тупорылого порнографа!

— Хочешь остаться? — Удивленно спросил Наоки.

— Хочу! — Твердо кивнул я: — Если олимпиаду перенесут, этим летом я на нее точно не попадаю — на это завязана куча контрактов, и мы потеряем миллиона 3-4.

Не такие там контракты, чтобы выплачивать неустойки размером с семейное состояние, но часть бюджетов уже освоена, локации найдены и предоплачены, съемочные группы в готовности «номер 1», актеры освободили места в графиках. Нехорошо получится, если начнутся проблемы.

Дед поморщился, кивнул и вдруг широко улыбнулся:

— Я горжусь тобой, внук!

И он пошел к что-то активно обсуждающим шишкам — очень важным китайцам и нашему послу. Помимо них, обсуждали что-то и послы других стран-участниц — Канеки же всех захватывал, невзирая на гражданство.

Через полчаса, ушедшие на разговоры с детьми и их родителями, было решено олимпиаду продолжить с завтрашнего дня — мне туда не нужно, потому что по второму кругу будут решать сегодняшние задания, которые я сделал до появления Канеки. А вот деточек ублюдочный террорист с мысли явно сбил и закончить на должном уровне не позволил.

— Завтра на стену едем! — Обрадованно шепнул я деду, довольный такими итогами.

— Поедем, — Кивнул он: — Твои враги кончились, мои — давно мертвы… — В ответ на мой недоуменный взгляд он подмигнул: — От старости! — И продолжил: — …Так что нам ничего не грозит. Давненько я не бывал на стене!

— Пошли папе с мамой звонить, — Предложил я.

Деда Наоки немного перекосило, но, будучи по-настоящему солидным пожилым мужчиной, он мужественно взял на себя ответственность и выдал основную часть отчета. Когда передал трубку мне, я заверил взволнованных родителей, что таким нас не проймешь, отклонил выданное мне безнадежным маминым тоном приглашение вернуться домой прямо вот сейчас (домой ОЧЕНЬ хочется, но назвался попаданцем — соответствуй!), отключился и набрал Хэруки. Ей отчет уже выдал сам, девушка поволновалась за ребят и порадовалась, что все закончилось хорошо. Попросил ее поделиться новостями с Нанако — китайцы на нас очень так вежливо поглядывают, как бы намекая поторопиться, поэтому секретарю сам позвонить не успею. Лучшая девочка пообещала, и мы попрощались.

Жутко по ней соскучился!

— Я бы очень хотел замять всю эту ситуацию, — Поделился я чувствами с дедом по пути к ожидающим нас иностранцам.

— Не получится, — Покачал он головой: — Мне тоже не хочется создавать очередную шумиху вокруг нашей многострадальной семьи, но слишком много людей в курсе, и далеко не все они настроены так благоразумно.

— И я их совершенно не осуждаю, — Кивнул я: — Охренеть, конечно, ситуация! Благо никто испугаться не успел, а дети — так и вовсе кремень! Как и ожидалось от математиков: правое, рациональное полушарие полностью подчинило себе эмоциональное левое!

— За рациональность отличает левое полушарие! — Фыркнул дед.

Немного покраснев, признал:

— Неловко вышло!

— Не переживай, идеальных людей не существует! — С улыбкой великодушно простил меня дедушка Наоки.

К нам подкатил посол и попросил поговорить на камеру. Это мы можем!

— Я глубоко признателен полиции Китайской Народной республики и лично специальному оперативнику Минь Сяо за высочайший профессионализм! Кроме того… — Поклон: — Я приношу свои извинения за все случившееся!

Послы и китайцы довольны, журналисты свалили, и я спросил самого важного аборигена:

— Уважаемый господин Сунь, могу ли я купить большую квартиру поближе к центру Пекина (сам центр лучше не упоминать — там же Запретный город, вдруг не так поймут), чтобы подарить ее уважаемому оперативнику Сяо?

— Вашему «двойнику»? — Уточнил он.

— Ему! — Подтвердил я.

— Уверяю вас, Одзава-сенсей, он действовал не ради наград, а выполняя свой служебный долг.

— И это делает его подвиг еще более героическим! — Не стал я спорить: — Я просто хотел бы таким образом выразить свое восхищение настолько отважному человеку!

— Что ж, думаю, это возможно, — Кивнул он.

Прибыли копы с очень большими звездами на погонах и камерами. Толкнув речь о храбрости и стойкости, главкоп выдал нам с ребятами почетные грамотки. Дети выглядят довольными — нифига себе редкая ачивка! После этого наиболее спокойная часть родителей тоже поблагодарила полицию Китая за профессионализм и отказалась от претензий ко мне.

Увы, когда копы убыли, оказалось, что от претензий отказались не все — к нам подвалили испанский посол со своими подопечными.

— Мы считаем, что косвенная вина лежит на вашей семье, поэтому наша сторона заслуживает некоторой компенсации! — Заявил посол на универсальном инглише.

— Это вполне справедливо! — Кивнул я и подмигнул донельзя смущенным смуглым испанским детишкам: — В обмен на нотариально заверенный отказ от претензий мы согласны.

— По пять тысяч долларов на семью, — Обозначил расценки посол.

— Деда, займись, пожалуйста, я все еще юн, и такие деньги мне не доверяют.

Понимающая инглиш часть ребят хрюкнула, немного поизвинялась перед нами, и вслед за родителями свалила в свою часть общажной столовки.

— Жадный гайдзин! — На японском высказал свое мнение дед и повел посла к телефону.

А я даже и не расстроился! Да я могу и лучше сделать! Догнав дедушку, попросил его масштабировать компенсацию вообще на всех. Пускай деточки купят себе, например, выходящий осенью «Супер Фамиком». Неодобрительно покачав головой, Наоки согласился, и я, в сопровождении пары копов, которые займут пост в коридоре, отправился к себе. Сначала сотрудники проверили окно: надежно заперто шпингалетами и укреплено свеженькой решеткой снаружи. Такие же — на окнах остальных участников олимпиады. Далее проверили ванную, шкаф, заглянули под кровать, и напомнили открывать только им. Вот он, тоталитарный Китай во всей красе! Я что, уйгур из санатория?

Вздохнув, включил ноут в розетку — снова пришлось использовать переходник, в этот раз — китайский. Спаян похуже советского, что вызвало у меня приток ничем не обоснованной национальной гордости. Время идет, мир продолжает вращаться, а значит, Иоши, будь добр и дальше усердно трудиться!

* * *

Следующие три дня прошли в строгом, в прямом смысле подконвойном, режиме. Решать задачки нас возили полицейским кортежем, общагу по-настоящему оцепили, а в коридорах так и остались дежурить дополнительные копы. Начальника копов прошлых сейчас держат в китайском СИЗО, и грозит ему настоящий срок. Пусть скажет спасибо, что не расстреляли — ишь ты, террористов они пропускают! Мелкие сошки, вроде бы, отделаются позорным увольнением.

Зато на копов, руливших операцией и лично оперативника Сяо просыпался легкий золотой дождь. Помимо квартиры двойнику от меня, достались им награды как местные, так и почетные грамоты от нашего посла и послов других стран-участниц. Большая честь, так сказать.

Градус скуки нарастал, держать лицо достало донельзя. А что поделать? В следующий раз, когда я поеду в Китай, буду делать это на своих условиях — типа как во время визитов в СССР. Эх, боюсь, ничего не выйдет — менталитет-то разный. Ладно, до конца этого года в Китай вроде бы и не надо, так что успею восстановить душевный покой.

Родителям ребят разрешили остаться с ними до самого конца. Абсолютно уверен, что существуют такие начальники, которые в ответ на новости о теракте скажут только: «Вали на работу!», но «наши» взрослые, судя по всему, работают на понимающих.

Параллельно в телеке шел настоящий вал посадок и увольнений. Корнем зла6 были назначены таможенники, которые «пропускают опасных нелегалов». Кроме того, Канеки начал колоться, в результате чего удалось накрыть целую пачку триад, занимавшихся переправкой в Китай всяких нехороших людей. Самим этим людям не позавидуешь — их безыдейно отправляют в без пяти минут рабство в подпольные цеха. В таком и Канеки работал — шил кеды по 15 часов в день, горел от жажды мести, и вот к чему это привело.

Международное сообщество — кроме подавленно поблагодарившей Китайскую полицию за молниеносное решение кризиса и заткнувшейся Японии, и скомкано выразившего соболезнования пострадавшим СССР — такому инфоповоду обрадовалось, и как следует проходилось по «дырам» в китайской системе общественной безопасности. Вспоминали и Тяньаньмэнь, делая сомнительные предположения, что в случае победы протестов такого бы не произошло. В Китае, ясен пень, этого всего не показывали — мне возят кассеты.

Наш посол ходил грустным — китайцы совсем не хотят отдавать Канеки для справедливого японского повторного суда, а хотят осудить его сами. «Кейс» там как раз на расстрел.

— Да какая разница, — Пожал я плечами в ответ на жалобы: — Что там вздернут, что тут. Наоборот — сэкономят нам ресурсы и нервы исполнителей приговора.

— Ты не понимаешь! — Покачал головой посол: — Они как бы покажут, что им приходится делать грязную работу за нас!

— Ну я просить их верхушку экстрадировать Канеки не стану, — Отмахнулся я: — Они — в своем праве.

Посол грустно пожевал губами и свалил.

— Стыдно! — Признался я деду Наоки — дело было во время занятий китайским у меня в номере.

— Все хорошо, что хорошо заканчивается, — Адаптировал «автопереводчик» выданную дедом японскую мудрость, и старик решил меня отвлечь от грустных мыслей: — У тебя — замечательный прогресс, Иоши-кун! У тебя музыкальный слух и прекрасные вокальные данные, поэтому за произношение можешь особо не переживать — ты совершенно машинально делаешь почти все правильно.

— И память хорошая! — Нескромно добавил я.

У прошлого меня в школе тоже память была отличная, а потом забилась контентом и бесполезной, но такой интересной инфой. А нынче — мозг молодой, активный, в таких условиях-то чего не изучать? Заодно новые «аппаратные» мощности позволяют лучше оперировать старой памятью — получается вспомнить много такого, что даже у меня самого вызывает оторопь. Вывод? Хорошо быть читаком-попаданцем!

— И память хорошая! — Согласился со мной дедушка Наоки: — Из всех моих учеников, ты — пожалуй самый талантливый! Твой отец, несмотря на все мои старания, мандарин освоил очень поверхностно.

Задумавшись, вспомнил, что с Джеки Чаном батя немного по-китайски говорил. Я тогда думал, что зазубрил заранее специально, а оно вот оно что!

— Зато папа очень круто говорит на английском! — Встал я на защиту любимого родителя.

— Бывают люди, которые не способны на должном уровне овладеть языком, пока их не забросят в страну-носитель! — Хмыкнул дед: — Дэйчи — как раз из них. А вот ты — настоящий уникум!

— Это — заслуга репетиторов, — Привычно отмазался я, и мы вернулись к делу.

По окончании олимпиады высокой комиссии понадобился целый день, чтобы проверить наши работы — как раз на стену поглазеть съездить. От греха подальше китайцы решили переправить нас наземным способом, в без пяти минут броневике, и в сопровождении десятка полицейских машин. Над головой время от времени пролетали вертолеты. Любят азиаты демонстрации силы проводить. Чайна стронг! Чайна охраняет важного японского школьника! Очень много социальный рейтинг полиции Пекина!

По пути общался с ребятами — и «своими», и иностранными, предлагая сделать из них целевиков для «Одзава групп». У нас же есть иностранные представительства, а со временем их станет больше, и штат придется расширять. В мозгах присутствующих сомневаться не приходится, так что почему бы и нет?

Совершенно неожиданно в голову пришла потешная идея — поставить в «японских» домах Москвы высокотехнологичные говорящие унитазы с кнопками. СССР захлестнут легенды! Как только грянет капитализм, многие начавшие с себя успешные люди захотят какать не так, как простые смертные, а необычно. Золотой унитаз для этого подходит лучше всего, но это, все-таки, для многих перебор. Тут-то и хлынут нувориши в салоны японской сантехники. А еще — это просто прикольно! Вернусь в Японию и попрошу Гоки-сана так сделать.

По пути экскурсовод поведал нам, что стена от Пекина находится всего в шестидесяти километрах и рассказал об истории строительства. «Автоучеба» нашептала мне гораздо более «кровавую» версию из японских учебников, а старая память — версию среднюю, из учебников русских. А среднее в этом случае — самое верное!

Прибыли мы к участку памятника под названием Бадалин — он, говорят, сохранился лучше всего. На стену как раз собиралась забраться группа гайдзинских туристов, но наши копы, светя бумажками, заставили их китайского гида с глубокими поклонами увести их подальше. Гайдзины, пользуясь моментом, нас пофотали — явно же не простые, раз вот так! — и, недовольно урча про «комми», свалили сидеть в летнем кафе.

Гайдзинов не жалко, поэтому с нулем мук совести на душе, по башенной лестнице поднялись наверх. Всю ночь лил дождик, поэтому в воздухе стоял туман, но вид все равно был захватывающий.

— Представляешь, насколько монголы мерзкие соседи, если для защиты от них пришлось строить вот такое? — Спросил я деда, увидев километры и километры стены, тянущиеся по холмам, горам и долинам.

— Нам очень повезло, что божественные ветра в свое время спасли нас от этого ужаса, — Кивнул дед: — Кочевые беспокойные народы — огромная проблема для всех приличных стран.

Начали прогулку, двигаясь вдоль зубцов и любуясь окружающими видами. Часть стены — явный «новодел», но впечатлений это не портило совсем. Оценивший тему экскурсовод проникся, и начал рассказывать о многочисленных и кровавых монгольских набегах на Поднебесную. Жалко китайцев — прямо не пошло у них в какой-то момент. Впрочем, у нас не лучше, хоть и по ту сторону — что тут народ за чашку риса вкалывал, что там.

Немножко духовно развившись, вернулись в общагу, пообедали, и разошлись сидеть в палатах и — ребята с родителями — нервничать в ожидании результатов. Дед снова оккупировал мою комнату, и пришлось остаток дня зубрить китайский. Назавтра получили ожидаемый результат — победил Одзава Иоши, у других японских детей — одно «золото» и четыре "серебра" на пятерых. Национальной гордости нам до следующей олимпиады хватит. Однако, несмотря на наши несомненные успехи, сборная Японии заняла лишь третье место в общем зачёте, сразу за китайскими победителями и сборной СССР, которая на втором месте.

После пышной церемонии, на которой посол Шведский (принять просят, хех!) пригласил нас всех на тридцать вторую конференцию IMO в городе Сигтуне летом 91 года, организованно отправились в образцово-показательную сувенирную лавку. Себе купил, конечно же, чаю — на дорогущий сорт Да Хун Пао по цене больше половины миллиона долларов за килограмм рука не поднялась, так что буду по утрам заряжаться пуэром с не сильно пугающим ценником. Дамам — украшения из белого (самый дорогой потому что) нефрита. Для Хэруки — браслетик и подставка под канцелярию из нефрита обычного, зеленого. Дедушка от себя выбрал шелковых тканей (не знаю почему, но он сын торговца шелком, может профессионально деформированный). «Китайский фарфор!» — прошептала мне внутренняя жаба, и пришлось закупить посуды, исполненной в технике китайской перегородчатой эмали. Часть отдам школьным клубам гончаров и живописи — в качестве образцов. Посовещавшись с дедушкой, набрали в подарки мужикам китайской водки байцзю марки Маотай. Напоследок выбрали несколько цветастых китайских масок — буду завешивать ими чердак, для контраста с африканскими. Для любимого себя дедушка выбрал шелковый галстук. Прямо из магазина отправились в аэропорт. Не знаю, как остальных, но меня немного потряхивало от нетерпения — очень хочется домой!

Эпилог

Попрощавшись с олимпиадниками-соотечественниками в аэропорту, пообещали друг другу увидеться завтра на торжественном приеме (куда без него!) в Токийском, и мы с дедом отправились на Шочику — там состоится пресс-конференция. Нужно успокаивать ребят — маскот жив, здоров, и благополучно вернулся в Японию с победой.

На студии работа, как всегда, кипела — снимается третий сезон «зачарованных», поэтому в павильоне, куда я, не удержавшись, заглянул, встретили Людмилу — она сопровождает Алексея Ивановича Булдакова, прямо сейчас на фоне декораций толкающего воодушевляющую речь демонической массовке из четырех десятков человек. Для сериала — более чем нормально, я считаю.

— Ёжик! — Обрадованно прошептала (чтобы не мешать съемкам) Люда и бросилась меня обнимать. Чмокнув в щечку, поведала: — Ну ты даешь! Мы тут даже испугаться не успели!

Аккуратно похлопав соседку по спине, аккуратно отстранился, осмотрел женщину и вынес вердикт:

— Все еще скелет, но выглядишь лучше!

— Накрасилась просто! — Поскромничала явно довольная новой должностью Людмила.

Цвет ее лица вернулся к привычно-румяному, в глазах играли веселые искорки, а офисный юбочный костюм ей очень к лицу, равно как и стильная сумочка с простым «конским хвостом» на голове.

— Вылитая бизнес-леди! — Отвесил я еще комплимент и спросил: — Нормально? Справляешься? Просьбы-жалобы-пожелания?

— Все хорошо! — С улыбкой покачала она головой: — Наладила рабочее взаимодействие с Гоки-саном и советскими… Как ты их называешь? «Дронами»? — Хихикнула.

— Дроны, да! — Хохотнул я: — Не как что-то плохое или унизительное, а как высшая возможная похвала — специалист, по профессиональным навыкам подобный специально сконструированному под это дело роботу!

— Хитро! — Оценила ментальную гимнастику Люда.

— Ладно, я еще забегу к вам вечером, с подарками, — Засобирался я: — Нужно на камеры лицом поторговать, народ успокоить.

— Это правильно, в телевизоре настоящий вой стоял, а в крупных городах — массовые молебны за твое здоровье, — Поделилась новостями Люда.

— Серьезно?! — Охренел я от второго пункта.

— Трогательно, не находишь? — Хихикнула женщина.

— Трогательно! — С улыбкой признал я.

Что это, как не искренняя всенародная любовь?

С журналистами разобрались за жалких полтора часа. Уже к вечернему выпуску новостей эфирная сетка забьется моей стоической рожей, признающейся в отсутствии претензий к китайцам и кающейся, что так подставил ребят. Похвалился успехами — четвертью новой книжки и победой. Показал грамотку от Пекинской полиции, и, в конце, анонсировал «сольники» Пенкина и Ханако — в одном зале на 10 тысяч человек, но с интервалом в две недели. Пенкин репетировал, пока айдол прохлаждалась в Артеке, так что будет выступать первым. Увы, меня в Японии в это время уже не будет — уеду к пиндосам, но Сергея мы и в Америку повезем, так что увидимся уже там.

Теперь — в гости к Такеши, его выписали, и он продолжает «сращивание» в новеньком, огромном — больше нашего раза в полтора! — доме. Позвонил в домофон на воротах, улыбнулся камере видеонаблюдения — жуть мой потешный кумир важный стал! — калитка пикнула, открылась, и я пошел через небольшой передний сад — режиссер с женой переехали недавно, и работа до сих пор ведется. Вот и Микико-сан, в резиновых перчатках, комбинезоне поверх оранжевой футболки, лопаткой ковыряется в клумбе. Тем же самым занята тройка пожилых дам в униформе садовой компании.

— Здравствуйте, Микико-сан! — Привлек я внимание хозяйки.

— Добрый день, Иоши-кун! — Подняв на меня взгляд, улыбнулась она, запястьем аккуратно поправив косынку: — Пришел в гости к моему грустному мужу?

— Грустит? — Ухмыльнулся я.

— Да ну его, — Фыркнула Микико-сан: — Дела идут настолько хорошо, насколько мы оба и представить не могли, а он целыми днями сидит у себя в комнате и рисует!

— Травмы никому оптимизма не прибавляют, — Развел я руками и потряс сумкой: — У меня тут для вас подарок, но…

— Ой, извини за это! — Опомнилась женщина и повела меня в дом, на ходу снимая перчатки: — Переезд, столько дел, — Продолжила извиняться.

— Ничего, это вы извините, что от дел оторвал, — Извинился я в ответ.

— Мы за тебя так переживали! — Вспомнила Микико-сан о важном.

— Да лично мне-то ничего не угрожало, — Покачал я головой: — Ребят жалко, но, судя по результатам олимпиады, их решимость жалкий смертник поколебать не смог!

— Поздравляю с победой, Иоши-кун! — Вспомнила она и об этом.

Открыв передо мной дверь, с поклоном посторонилась — в Японии этикет специфический — я поклоном поблагодарил и вошел с ритуальной фразой:

— Извините за вторжение.

Из коридора открывался вид сразу на совмещенную с кухней чудовищных размеров гостиную — да тут почти весь первый этаж без перегородок, но с редкими колоннами. Стены прямо сейчас приводили в порядок парочка стоящих на стремянках штукатуров. Увидев меня, слегка поклонились, не отрываясь от дела. Работа у нас свята, поэтому я не обиделся. Люстры пока отсутствуют, поэтому из потолка торчат висящие на проводах лампочки. А вот пол переделывать не стали — ламинат прикрыли толстой полиэтиленовой пленкой.

— С недавних пор муж возненавидел дневные проемы, пороги и лестницы, поэтому вот так! — С некоторым неодобрением обвела рукой пространство Микико.

— Нормально, я бы у нас тоже стеночку снес, но она — несущая, — Пожаловался я ей на отчий дом: — У вас прикольно будет, и вот увидите, через десяток лет такой стиль войдет в моду. Такеши-семпай опередил свое время.

— Вот как? — Явно обрадовалась Микико-сан.

— Я крайне редко ошибаюсь, — Подмигнул ей я, и мы, проигнорировав лишенную пандуса лестницу на второй этаж, пошли по заляпанному всяким ремонтным полиэтилену, пересекли гостиную по диагонали, и хозяйка дома постучала в дверь комнаты рядом с туалетом. Порога, естественно, нет.

— Меня нет!

— Очень странно, Такеши-семпай! — Ответил я: — Потому что, очевидно, ты там есть!

— А, это ты! Заходи! — Сменил он гнев на милость.

— Я туда не пойду, от него воняет! — Фыркнула Микико: — Он, видишь ли, слишком гордый, чтобы принимать мою помощь, не говоря уж о сиделках, поэтому моется от случая к случаю!

— Извините, я не умею чинить чужие браки, но очень надеюсь, что когда семпай встанет на ноги, у вас все наладится, — Посочувствовал я ей.

— Очень надеюсь! — Кивнула она и повысила голос: — Потому что до аварии мой муж был настоящим мужиком, а не жалкой размазней!

Дверь ответила стоическим молчанием, я залез в рюкзак и протянул даме упакованную в прозрачную коробку из бронестекла (не удержался) статуэтку Будды из белого нефрита:

— Это вам, так сказать, на новоселье!

— Спасибо, Иоши-кун, будет замечательно смотреться в гостиной, когда это все закончится, — Кивнула она на ремонт, с поклоном принимая подарок: — Отнесу к себе — там чисто — и вернусь в сад. Удачи тебе! — Кивнув на дверь Такеши, пожелала она.

— Спасибо! — Поблагодарил я и потянул дверную ручку.

Воняет, да! В основном, надо признать, табаком. А еще — жуткий срач! На полу валяются пустые пачки, окурки и обертки от всяких снэков. Хватало и банок от нашей газировки — я Такеши подогнал пару ящичков. Пригодилось, значит! Единственными чистыми местами был дальний от окна застеленный футоном угол комнаты и кусок пола у окна, словно в компенсацию заляпанный красками. Здесь же сейчас находился и Такеши — сидя в коляске с загипсованной, жестко зафиксированной ногой, он дымил сигаретой и вазюкал кистью по мольберту. На нем — жутко испачканная краской белая футболка и белые плавки. Ноги, стало быть, тоже заляпаны.

— А мне на руку лангету пластиковую ставили, можно было чесаться и мыться! — Похвастался я так и сидящему в пол-оборота ко мне Китано.

— Сказали тяжелый случай, — Грустно вздохнул Такеши.

Сделав шаг, аккуратно выбрав место почище, посмотрел на картину и спросил:

— Угарел по примитивизму, Такеши-семпай?

— Я рисую всё, что угодно: сцены, которые кто-то сочтёт наивными, метафорическими и совершенно абсурдными, деревенскую жизнь, сельских жителей, блюдо с окономияки (чем-то вроде японской пиццы), глупых японцев — всё подряд, что только взбредёт мне в голову. Меня это забавляет, — Пространно ответил он, покосился на меня и поздравил: — С победой!

— У тебя тут как у героинового наркомана со стажем, — Неодобрительно заметил я.

— Не твое дело! — Фыркнул Такеши.

— Не мое! — Согласился я, достал из рюкзака золотую (проба маленькая, правда) зажигалку в виде китайского пистолета Тип 77: — Держи подарок, а я пойду, потом встретимся там, где находиться не так противно.

Развернувшись, покинул временно впавшего в ничтожество кумира. Фигня, оклемается. Буду я еще большому во всех смыслах мужику слезы вытирать! Спадет дебаф [негативный эффект] на подвижность, и с ним снова можно будет иметь дело. А я теперь буду вонять табачиной! Курить плохо, курить фу! Надо что-то с этим делать — в трех четвертях современных японских местах общественного пользования попросту невозможно находиться, потому что хоть топор вешай. С другой стороны — кто я такой, чтобы решать за других как им травиться? А еще, пусть и цинично, но это — просто чудовищные бюджетные поступления. Хрен с ним пока, надо о нефти думать! А еще — о грядущей встрече с любимыми и близкими, но сначала еще одно дело.

Школа мангак расположена по пути от вертолета к дому, так что, прибыв в Уцуномию, забежал узнать как дела. Аракава отсутствует — поехала навещать родителей на Хоккайдо. Остальные — усердно работают, большие молодцы! Зашел в кабинет «Ханды-куна», обнялся с бабушкой Томое, потом обнялся с Мари. Все дружно заверили, что сильно за меня переживали, я за это извинился и спросил, как идут дела.

Шли они неплохо — готово все, кроме серий о школьной поездке. Почему? Потому что малолетняя часть коллектива в Киото с ночевкой еще не ездила, а часть возрастная — ездила слишком давно и боялась ответственности, добавив что-нибудь откровенно устаревшее.

— Тогда так — попросим какую-нибудь турфирму всех вас свозить на две ночи в Киото, устроив точно такую же программу, как и школьникам!

Народу идея понравилась, но придется отправить с Томое деда Казуму — бабушка хочет немного освежить пожилой брак.

Теперь — всё! Сначала идем к Аоки.

— Иоши, я так волновалась! — Повисла на моей шее одетая в зеленую футболку и джинсовые шорты лучшая девочка.

— Все хорошо, мне и не угрожало-то ничего, — Крепко обнял я ее в ответ: — И я по тебе жутко соскучился! Хорошо, что ты поедешь со мной.

— Как я могу отпустить тебя одного на все лето! — Улыбнулась она.

Поцеловались, и я засобирался:

— Сегодня-завтра у меня дела и семья, так что наверстаем по ту сторону океана послезавтра, хорошо?

— Хорошо! — Не стала обижаться Хэруки: — И с победой!

Наградила меня поцелуем, получила в ответ подарочки — деду водку передаст сама — и я отправился домой. По причине жары на улице, семья в полном составе — за исключением отца, который привычно на работе — нашлась в бассейне.

— Братик, иди к нам! — Радостно замахала мне одетая в школьный купальник Чико, совсем не спеша слезать с желтенького плавательного матраса.

— Переоденусь и приду! — Не стал я отказываться от такого заманчивого предложения.

— С возвращением и победой, Иоши-кун! — Вяло помахала мне лежащаяв воде на спине, подставив солнышку не скрываемый синим закрытым купальником уже весьма внушительного размера живот: — Обед еще горячий!

— Спасибо! — Поблагодарил ее я.

— С возвращением, Ёжик! — Поприветствовала меня и одетая в красный детский с оборочками купальник Танюшка.

— Привет! — Улыбнулся я ей, отметив средние между «заметные» и «почти не заметные» шрамы на ногах — девочка стояла на метровой высоты «вышке», собираясь нырнуть в бассейн.

Двинулся в дом, по пути радуясь тому, что со временем и благодаря лечению шрамов будет почти незаметно. Вот бы и сыну Федора так же! Скинув подарки в гостиной — потом вручу — проигнорировал вкусный запах кацудонов из кухни, переоделся в плавательные трусы, взял полотенце и халат, и пошел погружаться в бассейн. Хорошо дома!

Content

Моя анимежизнь 9: Активация!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог