Решето джамблей 4. Демонология крови.

ФЕВРАЛЬ — МАРТ

*1. Астрономическое открытие нервного микро-инвестора.

Почему объект A33JF2 получил имя Чубакка (из культового сериала «Звездные войны» Джорджа Лукаса) – загадка, зато история открытия этого объекта известна досконально. Началось с того, что некий стоматолог из Гонолулу купил у компании «Stellarex» участок для рудника на астероиде Симфала в главном поясе. Формально это выглядело чертовски выгодной сделкой: участок обошелся стоматологу в несколько тысяч долларов, а содержал, по экспертной оценке запасы редкоземельных металлов на сумму с семью нулями. По здравому смыслу, сделка выглядела не так радужно, поскольку отсутствовал понятный проект добычи на Симфале. Кроме того, этот километровый астероид лишь однажды посещался земным аппаратом (маленьким кораблем-роботом, причем без посадки на поверхность – просто пролетая мимо). Заключение о минеральных богатствах Симфалы было сделано на основании этой миссии. Возможно, гавайскому стоматологу хватило бы здравого смысла не покупать пустышку, но компания «Stellarex» поймала его (и не только его) на рекламный трюк: «Вы можете наблюдать за вашей внеземной недвижимостью по календарному графику — используйте абонемент на подключение к всемирной сети обсерваторий — наша компания обеспечивает специальные скидки на абонемент для космических инвесторов». Мнимая открытость астероидных рудокопов завораживала, так что доктор купил еще и абонемент, к которому прилагался календарный график наблюдений.

Кстати: по какому праву компания «Stellarex» (учрежденная в Умм-эль-Кувайн, ОАЭ) торговала участками на этом и других астероидах – вопрос мутный. История такова: Умм-эль-Кювайн — миниатюрный эмират, формально равноправный в Объединенных Арабских Эмиратах — не богат нефтью. Точнее: там ее нет вообще, но по Конвенции о Персидском заливе, шейх Умм-эль-Кювайна получает 15% нефти с ближайшего поля, расположенного на шельфе. Для страны с населением 70 тысяч это не так мало, но по сравнению со сверхбогатыми эмиратами Дубай и Абу-Даби — просто нищета какая-то. Правящие шейхи из династии аль-Муала и следующие по старшинству принцы из этой династии (играющие роль исполнительной дирекции) с 1970-х старались сделать свой эмират хотя бы чуть-чуть похожим на соседей в плане мирового престижа – но, увы: не хватало средств. Кое-каким утешением чести Муалидов стала идея Рашида бин Ахмада, девятого шейха: заявить, что Умм-эль-Кювайн это анти-Дубай. В смысле — все наоборот: вместо гламурных пляжей, небоскребов-стекляшек и вылизанных садов с цветочками – первозданная пустыня вокруг оазиса Фаладж и тоже первозданные мангровые заросли, покрывающие особенный морской берег с чересполосицей отмелей и проток. А вместо аэропорта с пошлой роскошью - строгая бетонная полоса, которую украшает советский военно-транспортный Ил-76, некогда принадлежавший Виктору Буту, человеку-легенде мирового черного рынка вооружений. При Сауде бин Рашиде, десятом шейхе, случился резкий пересмотр концепции анти-Дубай. Был построен аквапарк и временный мост на песчаный остров Син-Иях, где частично выполнился проект эко-курортного комплекса. Частично – поскольку очередной мегакризис разорил девелопера, так что Абдулла бин Рашид, одиннадцатый шейх, видя альтернативу спасать девелопера или бюджет страны, выбрал второе. Девелопер уехал вместе с подрядчиками, оставив после себя временный понтонный мост, отвалы, котлованы и бетонные фундаменты с торчащей арматурой.

Шейх Абдулла бин Рашид, посовещавшись в кругу семьи, поручил своему внучатому племяннику, юному принцу Самиру бин Хафизу, сделать из этого свинства что-нибудь прилично выглядящее, но недорогое, и в перспективе - прибыльное. Принц Самир был рожден 20-летней арабо-британкой – нелегальной таксисткой в результате интрижки с кузеном шейха в Лондоне. У нынешнего старшего поколения Муалидов был дефицит здоровых потомков мужского пола, так что династия не собиралась упускать случай, и специальная процедура была запущена. Согласие таксистки обошлось недешево, но по меркам Муалидов — вполне приемлемо. Далее трюк придворных улемов задним числом превратил интрижку — в традиционный временный брак, узаконив плод этого брака.

Несмотря на формально безупречную интеграцию в семью, Самир бин Хафиз считался принцем как бы немножко второго сорта, так что получил бессистемное образование и воспитание, причем, то и другое, удивительно, пошло ему впрок. Уже к 20 годам Самир приобрел в семье репутацию скользкого субъекта, незаменимого, если надо обстряпать сомнительное дело, не запятнав честь шейха и всего эмирата. Он и в этот раз оправдал надежды: на руинах возник бизнес-инновационный центр в стиле «биоморфный ультра-постмодерн». По существу это был гигантский арочный ангар, похожий на половинку кривого баклажана, разрезанного вдоль. Так получилось использовать все фундаменты несостоявшихся небоскребов, а стройку мегаобъекта выполнить быстро и сравнительно дешево. Пока шла стройка (примерно полгода) Самир бин Хафиз с благословения семьи учредил компанию «Stellarex», определившую тематику бизнес-инновационного центра.

Вернемся теперь к истории открытия, совершенного благодаря стоматологу из Гонолулу. В очередной день согласно графику, стоматолог открыл астрономическое приложение на своем десктопе, предполагая увидеть в окне монитора ту же картину, что при прошлом наблюдении. Но вместо пятнышка-силуэта астероида, в окне виднелась лишь чернота глубокого космоса и несколько ярких точек немыслимо-далеких звезд. Доктор, изрядно удивленный пропажей, послал e-mail в службу поддержки клиентов компании «Stellarex». Оттуда ответили извинениями и обещанием быстро все исправить. Они думали, что астероид движется по своей обычной орбите, и что проблема вызвана досадным багом в подпрограмме расчета углов наблюдения…

…Но оказалось, что проблема не с расчетом, а с орбитой Симфалы – объекта не было в расчетной точке. Примерно день потребовался, чтобы найти пропавший астероид. Тот оказался на несколько тысяч километров в стороне от ожидаемой позиции, а в небесной механике подобные события не происходят просто так. Эксперты компании «Stellarex» начали поиски неизвестного небесного тела, гравитация которого исказила орбиту Симфалы в ходе кратковременного сближения. Так был найден высокоскоростной объект A33JF2 диаметром примерно 20 километров – в момент открытия он уже пересек не только главный пояс астероидов, но также орбиту Юпитера и продолжал удаляться от Солнца. Согласно первой версии, выдвинутой астрономами, A33JF2 представлял собой межзвездную комету. Подобные кометы становятся мимолетными гостями Солнечной системы, пролетая сквозь нее по гиперболической траектории, в точке экстремума очень ненадолго сближаясь с Солнцем порой теснее, чем Меркурий, а затем улетая навсегда. Вскоре, однако, пришлось признать, что A33JF2 – точно не комета, поскольку у него не возник характерный газопылевой хвост вещества, испаряемого солнечными лучами.

Тут у астрономического сообщества сработал триггер. До этого межзвездные гости не кометной природы отмечались астрономами дважды. Первым был 1I/Оумуамуа, сначала объявленный межзвездным астероидом. Затем его траектория отклонилась от расчетной для пассивного тела, и ему приписали кометную природу (кометы могут отклоняться реактивной тягой своей испаряющейся массы). Но Оумуамуа не породил кометный хвост, и тогда возникла гипотеза о его искусственном происхождении, которую, впрочем, астрономы сочли слишком экзотической. Вторым был 5I/Каимитиро, и его маневры не оставляли разумных сомнений, в том, что это искусственный объект. Ходили упорные слухи, будто две прорывные технологии, изменившие обстановку в мировой политике, получены от 5I/Каимитиро (возможно — робота-зонда цивилизации, вышедшей в космос, когда по земле еще бродили мамонты). Так или иначе, после дистанционного исследования Каимитиро 8 лет назад, будто вдруг оказался разработан туннельный ядерный синтез и генный реверс-инжиниринг. Эти две разработки (распространившиеся благодаря весьма доступной технологии реализации) получили в обиходе названия «фюзоры» и «генвекторики». Мир стал быстро меняться.

Адепты уфологии считали Каимитиро машиной планового воздействия инопланетян на человеческую цивилизацию, чтобы выдернуть людей из болота Великой стагнации. Независимо-эрудированная публика придерживалась мнения, что 5I/Каимитиро как-то повлиял на появление прорывных технологий, но не напрямую, и уж точно не по плану. Академическое сообщество отрицало воздействие 5I/Каимитиро на земные технологии, однако допускало, что чужие межзвездные дроны порой посещают Солнечную систему. Академическая гипотеза объявляла, что целью чужих дронов является гравитационный маневр, использующий притяжение Солнца, как пращу либо еще, возможно, подзарядка каких-то специфических аккумуляторов при прохождении через Солнечную корону. Так или иначе, были сформулированы признаки, отличающие чужой космически дрон от естественного небесного тела, и объект A33JF2 соответствовал этим признакам. Всем, кроме одного: размер. Он выглядел СЛИШКОМ большим для искусственной вещи. Но, появление первых фото объекта A33JF2 добавило аргументов в пользу искусственности. Объект удивительно напоминал по форме «Звезду Смерти»: галактическое оружие из «Звездных войн» Лукаса. Это была сфера с огромным чашеобразным кратером вокруг условно-северного полюса, где (согласно сюжету) размещался боевой супер-лазер. Так объект A33JF2 был обречен на имя из сериала Лукаса. Назвать его «Звезда Смерти» было слишком готично. В итоге астрономическое сообщество выбрало имя «Чубакка» (в честь пилота из вымышленной расы вуки, вроде жизнерадостного орангутана).

Полное название объекта стало: 9I/Чубакка. Его искусственность пока не был признана официально, однако, практические сомнения в этом исчерпались, и публика требовала экстренного исследовательского полета. Сейчас такой полет не выглядел несбыточной мечтой, поскольку последние пять лет стали крайне продуктивными для астронавтики. Как упомянуто выше, мир пробудился от Великой Стагнации, и некоторые технологии развивались намного быстрее даже, чем на заре Космической эры в середине XX века…

…Но теперь многое было иначе. Атмосфера лунной гонки осталась в прошлом, и пулы инвесторов настроились не на кавалерийские наскоки в стиле Apollo-11/17, а на нечто наподобие Саги о Гренландцах. Не героический шаг на поверхность другой планеты, а создание колонии, добывающей нечто полезное (хотя бы редкоземельные элементы в практически неограниченном количестве и по низкой цене или экзотические толины, о которых было известно немного, но достаточно для заинтересованности). Так что пока результаты «космической пятилетки» впечатляли только специалистов.

Роботизированная потенциально-обитаемая верфь «Space-Fab» на околоземной орбите стала событием текущего года, однако широкая публика жаждала увидеть человека – астронавта, который шагнет на поверхность Марса, и оставит там рубчатый отпечаток ботинка (как Нил Армстронг на Луне в 1969-м). Публика была слегка разочарована, что корабль «Bifrost» с ядерно-синтетическим движком слетал к Марсу без человеческого экипажа. Разочарование не развеял ни рекорд скорости (Марс был достигнут за восемь недель), ни рекордная доставка груза (5 марсианских исследовательских спутников и 6 марсианских роверов-роботов с экспериментальным строительным оборудованием). По существу, на Марсе теперь строилась потенциально-обитаемая база, но…

…Обитаемость была только потенциальной. Эксперты крупных космических агентств оценивали риск для человека там, как чрезмерный – из-за нескольких нерешенных либо недостаточно решенных проблем. В первую очередь, это избыточное тепло, выделяемое ядерно-синтетическим ракетным двигателем (ЯСРД) – тепло следовало отводить более эффективно, чтобы экипаж не зажарился. Затем это ионизирующее излучение от ЯСРД, которое следовало снизить в разы — чтобы люди не получили фатальную дозу радиации. Эти и другие проблемы носили чисто технический характер, и постепенно устранялись, однако процедура требовала времени, а мировая публика устала ждать и желала чудес… …Кто-то из проекта «Bifrost» сказал со специфической иронией (припомнив советский фольклор Первой космической эры): нам будут аплодировать только когда астронавты высадятся на Марсе, возьмут лопаты и посадят там эти долбанные цветущие яблони. …Кто-то в ответ предложил отбросить ханжество и набрать экипажи из ГМ-людей (что теперь не составляло технической проблемы), но идея настолько сильно противоречила политкорректности, что крупные космические агентства отрицали даже возможность обсуждения межпланетных экспедиций или орбитальных вахт с ГМ-экипажем. …Теперь появился загадочный 9I/Чубакка и публика требовала экспедиции к нему. Тут трудно не согласиться с публикой. Упускать шанс близкого знакомства с технологиями (скажем прямо) сверхцивилизации было бы верхом глупости. Как в случае с Марсом, рассматривался вариант беспилотной экспедиции — и дело шло к этому, но одна почти случайная встреча (выражаясь техно-эпически) повернула переключатель ситуации.

…

АПРЕЛЬ

*2. О внезапностях после-лекционных встреч с профессорами.

Чешский Технический Университет (между прочим – старейшая высшая техническая школа в мире) расположен чуть севернее Пражского Града, и чуть западнее большой излучины Влтавы, в районе Дейвице. Рядом с Техническим Университетом – один из лучших технических музеев Европы, а рядом с музеем — ресторан чешско-итальянской кухни, с соответствующими напитками (чешское пиво и сливовица, итальянское вино и граппа). Чешская весна в этом году наступила стремительно, поэтому ресторатор уже открыл столики под тентами, чем воспользовалась, в частности, довольно экзотическая пожилая пара. Леди – худощавая мулатка с идеальной осанкой, подчеркиваемой эпатажным стилем: брюки-бананы с соответствующей блузкой, одинакового пестрого сиренево-черного окраса, и с нарочито-небрежной шапкой курчавых темных волос. Джентльмен – плотно сложенный, неброско одетый в стиле «городской турист». По четкой моторике, уверенной мимике, и стрижке ежиком, его можно было принять за военного пенсионера, только вот глаза с этакой едва уловимой хитринкой.

Они заказали для начала по пинте черного пива Velkopopovicky Kozel, и рыбный микс: судак под тимьяном, щука под фенхелем, и карп под лимоном. Официант, принимая их заказ, поймал себя на мысли, что не может определить возраст этих клиентов. Кажется старше шестидесяти, но непонятно насколько. Видимо (подумал он) эта парочка ведет спортивный образ жизни – слишком они бойкие. Хотя, почему слишком? Хорошо если пожилые люди сохраняют здоровье — а для ресторанного бизнеса это еще и выгодно.

Пожилая парочка довольно быстро расправилась с первой серией заказа, и возжелала в порядке продолжения: густой суп – кулайда, кофейник, и триста граммов сливовицы. У официанта возникло чисто человеческое опасение за возможные последствия. Он даже капельку нарушил профессиональную этику, особым тоном переспросив о напитках. В ответ, джентльмен широко добродушно улыбнулся, и произнес на чешском:

— P;;teli, c;t;me skv;le po t;to kombinaci alkoholu a k;vy (Друг, мы прекрасно себя чувствуем после такой комбинации алкоголя и кофе).

— Pane, jste ;ech? (Пан, вы чех?), — слегка удивился официант, ведь парочка была явно иностранная, и между собой общалась на смеси немецкого и английского.

— Ne, jsem N;mec, ale miluji ;esko a ;esk; chlast. Moje pan; taky. (Нет, я немец, но люблю Чехию и чешскую выпивку. Моя дама тоже), — ответил джентльмен, и улыбнулся еще шире. Мулатка тоже улыбнулась и игриво построила официанту глазки.

После такого ответа оставалось лишь сказать клиентам что-то вежливо-теплое, и пойти передать заказ на кухню. На лице официанта продолжало отражаться удивление, так что дежурный менеджер спросил:

— Ондржей, что, какие-то проблемы с этими двоими?

— Вроде нет, только они странные. И сливовица с кофе после пива в их возрасте…

— Так ты знаешь их?

— Нет, Томаш, но им под шестьдесят, наверное.

— Ты не знаешь, — констатировал менеджер, — а зря. Это ведь не кто попало. Про них даже написано в «Drby sloup».

— А кто же они? – заинтересовался официант.

— Вот слушай: пани это Фанни Шо, американка, научный консультант международной неправительственной космической программы MOXXI.

— Ух ты! А ее приятель тоже по космосу?

— Нет, он скорее по политике. Это Вилли Морлок, социальный министр Ливии. Точнее: Верхней Ливии — Киренаики и Феззана, но все называют это просто: Ливия, поскольку остальные части бывшей Ливийской Джамахирии это два арабских анклава: Триполи и Тобрук. Так вот: Морлок – ключевой советник Хакима Аль-Талаа, диктатора Ливии.

— Надо же, а он сказал, будто немец.

Менеджер утвердительно кивнул.

— Он и есть немец. В 1970-х он был юнгой-боевиком у анархистов Rote Armee Fraktion.

— В 1970-х? Ты что, Томаш, сколько же ему лет?

— Вилли Морлоку 78, а Фанни Шо 81. Вот так-то.

— Охренеть! — с чувством выдохнул официант, — Мне бы так в 80 лет жрать в три горла и запивать пиво сливовицей!

— Я читал на «Drby sloup», будто специальные генетические таблетки изобретены, они поворачивают старение назад, — блеснул эрудицией дежурный менеджер.

— Ух ты! И что, это действует?

— Действует, только, видишь ли, Ондржей, у этих таблеток куча побочных эффектов, в частности амнезия. Радикальная генная медицина одно штопает, но другое дырявит. И вообще это не совсем законно. Или совсем незаконно.

— Однако, лучше дырявая память, чем дырявая печень, и лучше проблемы с законом, чем проблемы со здоровьем, — философски заметил официант, продолжая из любопытства следить за странными клиентами, и добавил, - глянь, Томаш, они включили субноутбук, похоже, собрались трудиться после пива и сливовицы.

— Трудоголики, — лаконично припечатал дежурный менеджер.

Не только сотрудники ресторана наблюдали в этот момент за странной пожилой парой. Таким же шпионажем занимались две явно местные девушки-студентки с другого края открытой площадки ресторана. Вилли Морлок — опытный нелегал, разумеется, заметил наблюдателей. Любопытство рестораторов было понятно сходу, но любопытство двух студенток не объяснялось так легко. Хотя, у бывшего боевика анархистов RAF возникла версия и, проверяя эту версию, он произнес:

— Фанни, попробуй, не поворачивая головы, боковым зрением разглядеть двух местных принцесс, проявляющих к нам экстраординарное внимание. Они справа от нас.

— Вот как? — отозвалась консультант по астронавтике, зверски скосила взгляд вправо и, приглядевшись таким образом, сообщила, — Я точно видела эти две мордашки на моей утренней обзорной лекции по ядерным движкам.

— Почему я не удивлен? — риторически спросил Вилли, и предположил, - Вероятно, твоя гениальная лекция затронула некие струны в их душах, и они жаждут продолжения.

— Почему бы нет? — отреагировала доктор Шо, — Давай пригласим их за наш столик.

Вилли Морлок подмигнул ей, встал из-за столика, повернулся в сторону любопытных студенток, и выразил ладонями такой манящий дружеский жест, что студентки, будто загипнотизированные, поднялись и переместились, куда были приглашены.

— Пардон, если мы помешали, доктор Шо… — начала первая из них, худенькая шатенка.

— …Мы просто искали момент, чтобы спросить, — добавила вторая, почти атлетически сложенная блондинка.

— О чем спросить? – заинтересовалась доктор Шо, — И, кстати, давайте по именам. Меня зовут Фанни, а это мой друг Вилли.

— Меня зовут Кветка, — отреагировала блондинка.

— Я Ленка, — сообщила шатенка.

— Замечательно! – Вилли Морлок потер руки, — А давайте мы угостим вас ростбифом с подходящим красным сухим вином.

Девушки переглянулись, и шатенка с сомнением в голосе пробурчала:

— Немножко неудобно так сходу падать вам на хвост.

— Ой! — он выпучил глаза — Разве я похож на парня, который обеднеет от такого заказа?

— Вы непохожи, — призналась она.

— Значит, консенсус! – провозгласил он, и помахал ладонью официанту.

— Девушки, а что вы собирались спросить? – осведомилась доктор Шо.

— Про быструю пилотируемую экспедицию к Чубакке! – выпалила Кветка.

— Про корабль, который полетит в эту экспедицию, — уточнила Ленка.

— Вот так совпадение! — произнесла доктор Шо, и повернула субноутбук так, чтобы обе девушки могли видеть 12-дюймовый экран.

Пока Кветка и Ленка вникали в пиктограммы на экране, Морлок успел заказать то, что анонсировал, конкретно: четверную порцию ростбифа и три пинты каберне. Сделав это, ветеран европейского лево-анархического терроризма допил залпом последние полста граммов сливовицы, вытер губы ладонью, и поинтересовался:

— Ну, девушки, может, поделитесь идеей быстрой организации полета к Чубакке?

— А-а… — протянула Кветка, — …Откуда вы знаете, что у нас такая идея?

— Я слежу за движениями ваших взглядов по схеме на экране, и параллельно за вашей мимикой, и могу предположить: вы увидели примерно то, что ожидали.

— А научите так угадывать? — осторожно спросила Ленка.

— Научу, как научиться, — пообещал он.

— Теперь рассказывайте, — нетерпеливо потребовала доктор Шо.

Ленка переглянулась с Кветкой, громко вздохнула, и объявила:

— Мы с Кветкой почти доделали выпускную работу с бакалавриата, чтобы подавать в магистратуру по комплексу астронавтики и астроинженерии.

— Что, астроинженерия уже перекочевала из НФ в университеты? — удивился Морлок.

— С прошлого года, — ответила Кветка, а Ленка продолжила:

— Есть две большие проблемы пилотируемого ультра-скоростного корабля на ЯСРД, это выделение большого количества тепла, которое надо отводить, и высокая плотность потока радиоактивного излучения, от которого надо защищать экипаж. Этого никак не избежать, если требуется тяга порядка десяти килоньютонов, значит мощность порядка гигаватта. Уже известно, как организовать отвод тепла, и как построить защиту, но это потребует более года работы, и Чубакка уйдет из радиуса досягаемости…

Фанни выразительно развела руками в знак того, что так и есть. Ленка сделала паузу, выдохнула, и объявила:

… — Мы обосновывали использование паразитного магнетизма от этого движка. Если в движке ультра-скоростного марсианского дрона инженеры старались подавить эффект плазменного динамо, чтобы снизить потери, то мы предлагаем наоборот, усилить…

— Зачем? – удивилась Фанни.

— Чтобы использовать солнечный ветер, вот зачем! И, ценой рассеяния десяти мегаватт мощности фюзора, мы создадим парус радиусом около тысячи километров. Давление солнечного ветра примерно пять миллиньютонов на квадратный километр…

Вилли Морлок поднял левую ладонь, а правой рукой извлек из кармана старомодный блокнот:

— Одну минуту, мисс, я предпочитаю считать на бумаге. Значит, круг радиусом порядка тысячи километров. Площадь около трех миллионов квадратных километров. Тяга паруса получится примерно 15 килоньютонов.

— Чертовски любопытно! – объявила Фанни Шо, — Значит, мы можем настолько снизить мощность фюзора, что и его тепловой поток, и поток радиации окажутся в допустимых пределах для экипажа без существенных дополнительных средств защиты.

— Таков замысел, — подтвердила Ленка.

— Еще мы нашли проект жилого симплекса! — встряла Кветка, и гордо положила на стол планшетник, — Вот, посмотрите! Этот проект разрабатывался, как адаптированный для роботизированной сборки на существующей орбитальной верфи, он состоит из четырех конструктивно одинаковых сфер и шести одинаковых труб-коридоров.

— Ого!.. Так, девушки, какие у вас планы на ближайшие полгода?

— Вообще-то мы собирались дооформить выпускную работу, — сообщила Кветка.

— И еще, досдать хвосты перед сессией, — добавила Ленка.

— Э-э… — доктор Шо повернулась к Морлоку, — …Знаешь что, Вилли, они нужны нам в Фамагусте. Стажировка, командировка, любое основание. И насчет магистратуры.

— Я понял, — отозвался тот, уже вытащив телефон из кармана.

— Отлично! – она улыбнулась, — А я пока позвоню генералу Штеллену.

— Да, с генералом у тебя лучше получится, чем у меня, — сказал бывший боевик RAF.

…

Днем позже Ленка Смолик и Кветка Млинарж со свежими ID стажеров магистратуры летели корпоративным авиа-такси из Праги в Гечиткале (Северный Кипр). Они еще не успели осознать произошедший зигзаг в своей биографии, поэтому обсуждали прямо в салоне (где кроме них был только груз – десяток каких-то картонных ящиков).

— Я не поняла, как это мы вдруг в магистратуре и на стажировке, - проворчала Кветка.

— Это просто, как мычание, — отозвалась Ленка, — пол-университета куплено ливийским правительством. Ты видела: ливийский министр позвонил в приемную ректора и начал разговор со слов: «надо сделать».

— Да уж… — Кветка вздохнула, — …А зачем, кстати, Ливия купила пол-университета?

— Тоже просто: они хотят, чтобы их студенты обучались по той программе, которая им нужна для развития инженерии и промышленности. Кто платит деньги, тот заказывает музыку. Ты замечала, сколько ребят из Ливии среди студентов?

— Гм… Вообще-то я не очень замечала. Они ведь не похожи на ливийцев.

— Кого волнует, на кого они похожи, если у них ливийские ID? То, что они, в основном европейцы, а не арабы или кушиты, это другой вопрос.

Кветка Млинарж выразительно взмахнула руками

— Это важный вопрос! Они ведь аргонавты, идейно ушедшие из Европы в море, так?

— Ну, я не знаю точно, однако похоже на то. По крайней мере, среди этих ребят много аргонавтов… — Ленка задумалась, — …А с чего ты взяла, что это важный вопрос?

— С того я взяла, что репортеры пишут: вся ультра-модерновая промышленность Ливии держится на аргонавтах, их там уже три миллиона примерно. Поэтому Европа завалена теперь не китайскими или индийскими, а ливийскими промтоварами. Вот, у моего дяди Франтишека в деревне на ферме все ливийское. Мини-трактор, домашняя котельная с генератором, и машинка-багги. Быстро все случилось: шесть лет после Вандалического кризиса, и готово: Евросоюз превращается в аграрно-сырьевой придаток Ливии.

— Еще научно-образовательный придаток, — заметила Ленка.

— Это да, своих сильных университетов у ливийцев нет, — согласилась Кветка, немного помолчала, и спросила, — Ты что-нибудь знаешь про того генерала Штеллена, которому звонила доктор Шо?

Ленка Смолик почесала в затылке, подвигала бровями, и помассировала уши.

— Есть кое-что по переписке с ребятами. Вроде, Вальтер Штеллен сначала был офицером военной разведки в Бундесвере, затем командовал Рейнским спецотделом по борьбе с терроризмом, затем был шефом контрразведки Евросоюза. Теперь Штеллена пригласили на должность вице-директора только что учрежденной MOXXI.

— Блин! — Кветка покрутила головой, — Все время забываю, что значит эта аббревиатура.

— Mediterranean Organization Extraterrestrial Explore and Intelligence,

— напомнила Ленка.

…

МАЙ

*3. Симпатичный хаос между тремя частями света.

Остров Кипр расположен между Европой, Азией и Африкой — что намекает на вечный бардак. Международный аэропорт Ларнака встретил пассажиров рейса из Перпиньяна умеренной жарой и палящим солнцем. Среди весьма разнообразных пассажиров была обаятельная энергичная северянка на вид примерно 40 лет, одетая в легкомысленно-короткий сарафан с портретом Боба Марли. Ее багаж выглядел тоже легкомысленно – состоял лишь из молодежной спортивной сумки-бочки. Северянка предъявила у стойки миграционного контроля — паспорт гражданина ФРГ на имя Кристина Штеллен и через минуту вышла в город.

На парковке ее встречал тинэйджер, будто перепрыгнувший из 1950-х. Яркий образец изначального байкерского эпатажа с аутентичным транспортом: репликой армейского BMW R75 Beiwagen. Северянка казалось изрядно озадаченной подобной организацией встречи. Подойдя к тинэйджеру-байкеру, она взмахнула руками и воскликнула:

— Хлоя! Какого черта!?

— Мама, я тебя тоже очень люблю! – невозмутимо ответил тинэйджер, сняв каску. Для случайных наблюдателей лишь теперь стало видно, что это не мальчишка, а спортивно сложенная девчонка. Причем обладающая явным сходством с 40-летней северянкой.

— Уф! Хлоя! Откуда у тебя это железное чудище?

— Ну, Олли и Нигиг подарили на мое 19-летие. А что такого, мама?

— Уф! — снова вздохнула Кристина Штеллен, разглядывая дочкину экипировку, — Только попробуй, наври, что эти два балбеса сами придумали подарить тебе тяжелый байк.

— Ну, я намекнула им. А что такого?

— Уф! А что сказал Вальтер насчет этого?

— Он сказал: verdammte ficken scheisse…

— …Детка, не надо дословно, — перебила Кристина, — изложи без солдафонской ругани.

— Если без ругани, то папа проверил, как я рулю, и разрешил, только чтоб не нарушать всякое ТБ и ПДД, иначе накажет так, что без ругани это не изложить. Короче, мама, я думаю: лучше ты сама у него спросишь. Садись в коляску, надень каску, и поехали.

Вообще-то Кристина собиралась сказать дочке о своем беспокойстве насчет ее образа жизни (а также учебы и работы). За последние полгода подтвердились подозрения, что дочкин режим обусловлен близкими отношениями с двумя парнями: французом Олли и метаморфом Нигигом. Не то что Кристина опасалась за психическое или физическое здоровье Хлои из-за этого, но испытывала некоторое беспокойство. Ладно если только полиамория, но метаморф как регулярный секс-партнер… Разумеется, метаморфы — не оборотни из средневековых мифов, как врет желтая пресса. Они не превращаются из людей в зверей и обратно на раз-два. Тут никакой мистики лишь экзотическая генная модификация. Метаморфоза из текущей формы в новую происходит примерно как из гусеницы в бабочку. Или как из головастика в лягушку. Но, в отличие от гусеницы или головастика, метаморфы сами выбирают, когда и во что превратиться. Впрочем, спектр возможных превращений ограничен. Если смотреть без предрассудков, и вспомнить, что всего восемь лет назад любая генная модификация человека выглядела экзотикой, то в метаморфах нет ничего запредельного по сравнению с прочей шокирующей новизной…

… Кристина уселась в коляску, и вдруг подумала, что даже сейчас генная модификация человека остается экзотикой для большинства цивилизованной публики. Еще острее на генную модификацию людей реагирует политический официоз. Лишь за последний год официоз сгенерировал лавину актов о дискриминации «опасных носителей нелегально-модифицированных генов». Несистемные журналисты назвали эту законотворческую кампанию против ГМ-людей – словечком «Blutkriege» (войны крови). Явная аналогия с вампирским фильмом ужасов «Blood Wars» 2016 года, плюс — намек на законы о защите германской крови, принятые нацистами перед Второй Мировой войной. Публикации на любом языке, применяли в этой теме именно германское слово Blutkriege, никак иначе.

…Поехали. Кристина переключилась на дорогу, и скоро убедилась в осмотрительности вождения Хлои. Трафик тут не был плотным, а дочка держалась в потоке и не лихачила. Можно было вернуться к размышлениям. Blutkriege коснулись лично Кристины сразу с нескольких сторон. 93-летний дедушка Хлотар Нарбо (мамин папа) по новому акту «о нелегальной ГМ» лишился флотской пенсии, социального жилья и медицинской страховки. Он уехал из Перпиньяна (ареала многих поколений предков) — в Тунис, где жизнь в разы дешевле. «Войны крови» достали не только пожилое поколение, но и юное. Изрядное число студентов в Европе по этому акту оказались лишены прав на бесплатное образование и на социальные льготы. Многим ГМ-персонам пришлось бросить учебу, а многие другие (в частности Хлоя) тоже бросили – в знак солидарности и протеста. Сделав так, Хлоя на время уехала с дедушкой Хлотаром, чтобы помочь ему устроиться в Тунисе. Кристина подозревала, что причина не только любовь к дедушке, но и близость к Сардинии, где завершал трехлетнюю стажировку Олли. Позже выяснилось, что в Тунисе тусуется приятель Олли по имени Нигиг (с которым Хлоя вскоре познакомила маму). Не лично, правда, а по телесвязи. Вроде Нигиг — примерно ровесник Олли (24 года), однако экстерьер радикально отличается во всем, кроме одинакового среднего роста. Олли – худощавый, легкий и гибкий, с изящным цицероновским овалом лица. Нигиг – очень плотно сложенный и круглолицый, будто солнышко с детских рисунков. Позитивные мальчишки, более раскованные и открытые, чем был Вальтер Штеллен в начале семейной жизни, когда он получил капитанские погоны, а Кристина окончила колледж.

Мысли Кристины опять перескочили на Вальтера. Скоро исполняется 20 лет их не очень удачному браку, и 6 лет не очень удачному разводу. В смысле: развестись получилось формально, однако фактически прошло чуть больше года и… Как выразилась по этому поводу мама Кристины: «nichts Halbes und nichts Ganzes» (ничего наполовину и ничего целого). В чем-то это было чертовски неудобно, но в чем-то — чертовски хорошо. Когда тревожность очередного расставания обрывалась звонком «слушай, я прилечу, а?» или «слушай, прилетай, а?». Такая же двойственность получалась для Хлои. В чем-то было неправильно, что половину времени девчонка растет без отца, но в чем-то получалось прекрасно: каждое воссоединение семьи становилось приключением, захватывающей развивающей игрой. Так удовлетворялась подростковая жажда авантюризма, к тому же приобретался полезный опыт (благодаря которому теперь Кристина была более-менее спокойна за дочку, начавшую самостоятельную жизнь сразу после совершеннолетия).

Вальтер, кстати, тоже не остался индифферентным к Blutkriege. Сразу после принятия европарламентом и еврокомиссией актов против нелегальной генной модификации, он подал в отставку с должности директора контрразведки Евросоюза. Мотив был указан формально не связанный с Blutkriege, но на популярных несистемных блогах эта связь указывалась, как очевидная, и аудитория была на стороне бригад-генерала Штеллена. Разумеется, данная аудитория считала любого контрразведчика — гадиной, но в данном случае признавала: Штеллен – дядька с железными человеческими принципами… И с железными яйцами. Двумя указанными факторами (принципами и яйцами) аудитория несистемных блогов объясняла, почему сразу после отставки бригад-генерал получил приглашение занять должность вице-директора MOXXI. Человек без таких качеств не справился бы с балансировкой интересов разношерстной и зубастой публики, которая собралась в Средиземноморской Организации Внеземных Исследований и Разведки.

Дальнейшие события в семье (формально – в бывшей семье) Штелленов развивались довольно предсказуемо. Обустроившись на новом месте с дивной быстротой, Вальтер пристроил дочку в местный университет (та была двумя руками за – еще бы, ведь этот недавно захолустный храм науки теперь стал форпостом космической экспансии). На следующем шаге Вальтер позвонил Кристине: «слушай, прилетай, а?»…

…Вот, прилетела. По закону бутерброда — именно в ту дату и время, когда у Вальтера ответственный запуск какой-то очередной космической штуковины. Впрочем, есть тут позитивный момент: можно без помех осмотреться в новом жилище бывшего мужа…

…Ретро-армейский мотоцикл, тем временем, выкатился из беспечного тропического курортного ландшафта с низкорослыми кустами, за которыми громоздились пыльные, однако симпатичные, серые, белые и кремовые пятиэтажки и коттеджи, или типовые офисные высотки из стекла и бетона, отгороженные от шоссе стройными шеренгами декоративных пальм. Далее по обе стороны замелькала лесостепь, симпатичная за счет сохранившейся первозданности, но после предупреждающего знака о въезде на особую территорию британской военной базы, ландшафт снова изменился. Шоссе было зажато проволочным заграждением, бурый грунт украшали лишь редкие пятна живой зелени, вдалеке виднелись какие-то бетонные коробки и башни с фигурными антеннами. Этот немного унылый участок сменился хаосом фермерских полей и пятен самой различной застройки. Ощущение хаотичности усиливалось несколькими супермаркетами в стиле нулевых годов (с огромными парковками) и украшалось остатками некогда актуальных блокпостов на границах между эллинским и турецким Кипром…

…Затем как-то вдруг шоссе перешло в городской бульвар, а вокруг уже была обычная современная провинциальная субтропическая застройка с этажностью два-пять-десять.

— Вот, мама, мы в Фамагусте, — объявила Хлоя, затормозив на перекрестке по красному сигналу светофора.

— Да, я поняла. А где генеральская вилла?

— Вообще-то не вилла, а секция таунхауса в кампусе EMU.

— EMU в честь австралийского страуса? – в шутку спросила Кристина.

— Не-а. Вообще-то EMU это East-Mediterranean University. Там прикольно, и соседи…

— Следи за трассой, детка, поговорим дома.

— Ладно, — Хлоя крутанула газ на зеленый сигнал.

…

*4. Любительская инспекция генеральского жилья.

Кампус оказался без изысков. Но симпатичный. Много зелени: декоративные кусты, и низкорослые деревья. Хлоя поставила мотоцикл на парковку между корпусам таунхауса, рядом с маленьким брутальным олд-родстером Lotus-7 вишневого цвета, и сообщила:

— До пляжа чуть больше километра. После покажу. И с соседями познакомлю. Справа: Ашока и Тилини Нарликар, вроде ланкийцы. Ашока работает по ракетным движкам, а Тилини наподобие девушки-Праксителя. В смысле: творит всякую скульптуру. Слева: профессор Филипп Уэллвуд, вообще офигенный, он на 10 лет старше нашего дедушки Хлотара, и тоже влип из-за «Войн крови». Теперь он тут преподает эксплитику.

— Эксплитика? Впервые слышу, — призналась Кристина, окидывая взглядом секцию таунхауза (два этажа с широким выносным балконом, и мансардой).

— Ну… — Хлоя покрутила пальцами вокруг глаз, — …эксплитика это, в общем, о том, как оптимально объяснять научные штуки для посторонних людей. Вот.

— Ничего себе… Ладно… — Кристина перевела взгляд на родстер, — …А кто из соседей любитель олдтаймерных автогонок по шоссе общего пользования?

Хлоя загадочно улыбнулась и сообщила:

— Кое-кто предположил, что такой любитель — ты.

— Э-э… Как это? Я всегда езжу спокойно, не превышая допустимую скорость.

— Да, мама, но ведь тебе нравятся такие машинки. Может, ты останешься на подольше.

— Детка, ты ведь помнишь, что Вальтер и я разведены, причем уже довольно давно.

— Да, мама. И что? Я с Олли и Нигигом вообще живу без формальностей. А вы с папой непонятно от кого шифруетесь. Эти полеты туда-сюда в гости через всю Медитеррию.

— Детка, а где ты с ними живешь? – спросила Кристина, найдя повод сменить тему.

— Вот там «Нйарлатотеп», наш аргомаран, — Хлоя махнула рукой в сторону моря.

— Ты что, решила стать аргонавтом заодно с бойфрендами?

— Нет, мама, просто арго-лодка удобнее, чем дом на берегу.

— Так, а можно мне глянуть, как у вас там все устроено?

— Ой! У нас там немножко свинарник.

— Немножко? — с нескрываемым подозрением в голосе переспросила Кристина.

Тут Хлоя ощутимо занервничала, «вспомнила» о неких неотложных делах, пообещала приехать к завтраку, оставила ключи от дома и от родстера, устроила маме обнимашки, после чего оседлала свой мотоцикл и укатилась куда-то. Кристина покрутила ключи на пальце и решительно приступила к инспекции жилища…

…В общем, она заранее представляла, что тут, где и в каком состоянии. Планировка без особого креатива, типовая для здешних мест. Меблировка – предсказуемая исходя из бытовых манер и вкусов генерала Штеллена. Уровень и специфика беспорядка — также предсказуемые, исходя из его бытовых манер и вкусов. Было опасение, что тут отсутствует ванна (генерал радикально предпочитал душевые кабинки, не понимая какое удовольствие лежать в тесной емкости с водой). Приятный сюрприз: ванна нашлась. Правда, маленькая, сидячая, но все же… …Кристина безотлагательно воспользовалась этим, и через четверть часа уже отмокала, подобрав умеренную температуру, и для параллельного развлечения — планшетник (так трогательно, что этот гаджет лежал на столике в кухне-гостиной, снабженный запиской генерала: «привет, это для тебя – можно ронять в воду, и на пол, не стесняйся»). Настройки планшетника были первозданные, так что Кристина получила возможность увидеть, что нынче рекомендуют идолы интернета – среднеевропейскому обывателю.

Идолы, как оказалось, рекомендовали:

— сыграть в новую интерактивную фильм-игру «Магараджа» (варианты 12+ и 18+)

— использовать приложение «Нирвана», скрывающее все шокирующее новости в СМИ.

— купить интеллектуальную колонку-советника для решения всех трудных вопросов.

— приобрести абонемент «вся бытовая техника в шеринг с дисконтом»

— освоить на кратких курсах одну из ста самых перспективных профессий Из любопытства, Кристина глянула последний пункт. Предлагались варианты курсов: цензора контента в соцсетях, оператора электромобиля-дрона по доставке товаров, и интернет-агента по таргетной рекламе (попросту говоря: коммерческого спамера)… …Скучно читать, и тем более скучно смотреть нелепые завлекающие клипы об этом. Лучше уж новости. В новостном агрегаторе первая пятерка анонсов выглядела так: 1) ОЭСР утвердила пакет мер против демпинга продукцией фудотронов и рурфабов. 2) ООН: ливийский проект Fezzan-lake приближает экологическую катастрофу. 3) АТЭС: слияние горячих точек Синьцзян и Кашмир толкает весь регион к войне. 4) ОБСЕ: постгуманизм – главная социально-медицинская проблема современности. 5) NASA опровергло слухи о контактах с внеземным разумом (объектом 9I/Чубакка).

…

Если вкратце, то миропорядок, торпедированный Вандалическим кризисом 6 лет назад, продолжал рушиться. Странный союз аргонавтов и хуррамитов, солидарных в полном отрицании границ технологии и морали, продолжал экспансию по Африке, и насаждал экономическую анархию. Фудотроны и рурфабы воплощали соответственно аграрный и промышленный аспекты этой анархии. Фудотрон – вертикальная морская ферма, цилиндрический объем несколько кубических километров, обметанный сеткой от поверхности до дна, в котором при искусственном освещении и искусственной циркуляции, достигалась колоссальная продуктивность генетически-модифицированного планктона при очень малых трудозатратах. Рурфаб – роботизированный комплекс, который может производить потребительский продукт и любую часть самого себя или другого рурфаба того же класса, требуя лишь энергии и простых базовых компонентов. Человеческий персонал для этого требовался незначительный – людей на типичном рурфабе можно было пересчитать по пальцам. Парад фудотронов и рурфабов уперся бы в барьер энергетики – но этот барьер уже был устранен фюзорами… Правда, лишь в тех странах, где не возобладал страх публики и правительства перед появлением машинок туннельного ядерного синтеза в обиходе. Так или иначе, поток дешевых продовольственных и промышленных товаров ширился и сминал олигополию, сложившуюся на рынке за десятилетия застоя. Азиатские страны-гиганты теряли привычные сегменты сбыта, постепенно беднели, и уже не располагали достаточными ресурсами для сдерживания вооруженных сепаратистов на окраинах.

…

Кристина пробежала по диагонали три новости и зависла на четвертой - постгуманизм. Вначале давалась редакционная вставка – общепринятое определение постгуманизма: «мировоззрение, предлагающее повысить параметры человека путем технологий (в т.ч. путем генной инженерии и кенобиологии) и отрицающее ограничения на этом пути» Автор обзора далее характеризовал постгуманизм, как отрицание всего человеческого в цивилизации. Постгуманисты (заявлял он) считают людей лишь промежуточным видом разумных существ, упершимся в биологические границы и тормозящим межпланетную экспансию. Соответственно, автор гневно клеймил постгуманизм, ставя его в один ряд с расизмом, нацизмом, и почему-то коммунизмом, после чего переходил к цитированию авторитетных социологов и медиков (ведь постгуманизм подавался тут как социально-медицинская проблема). Цитаты выглядели основательными и Кристина решила более вдумчиво оценить их, переместившись из ванны на балкон и сварив себе кофе.

Она вылезла из ванны, вытерлась, и надела примеченную по случаю садовую рубашку Вальтера (с учетом разницы размеров – сойдет за короткий домашний халат). Можно застегнуть одну любую пуговицу на животе вместо пояса для халата… Готово. Теперь следовало разобраться с напитком. В кухне-гостиной нашлась электрическая джезва и огромный пакет молотого кофе (судя по отсутствию лейбла — с контрабандного базара). Рядом подвернулись под руку местные домашние печеньки — очень кстати. Так что на балкон Кристина вышла, будучи вполне оснащенной для сибаритского чтения. Столик, объединенный с шезлонгом, Кристина приметила еще при беглом осмотре жилища…

…Как всегда бывает в субтропических широтах, день, почти минуя сумерки, сменился ночной темнотой. На балконе автоматически включился свет, а в зарослях кустарника завели трескучую песню цикады (у них тоже сработало что-то автоматическое)…

…Итак, что пишут авторитетные социологи и медики о постугманизме? Почти ничего. Вместо этого – разбор последствий серого рынка генвекториков, где по доступной цене любой мог купить ампулу с раствором модифицирующего вироида для инъекции. Всего одна заражающая доза – и биохимия организма за несколько месяцев существенно перестраивается. Иногда перестройка приводит к тяжелым последствиям, однако, как правило, получается примерно то, что указано в описании. Так 7 лет назад ксианзан (первый массовый «серый» генвекторик) породил движение аргонавтов. Была запущена цепочка последствий, которая привела через год к Вандалическому кризису: жуткой вспышке терроризма в Европе, и установлению режима хуррамитов в Ливии. Диспропорции на мировых рынках из-за ливийского промышленного пиратства — лишь надводная часть опасного айсберга. Намного опаснее те последствия, которые пока не проявились в полной мере. Постгуманистическая мода на генную модификацию стала распространяться, прежде всего, среди протестных субкультур молодежи и стариков… Дальше было много букв на абстрактно-культурные темы (которые Кристина просто пропустила), и в конце грозное: «мировые эксперты предупреждают: Европа на пороге Великого регресса до первобытного уровня, как после крушения Рима в V веке н.э…

…

*5. Когда все дороги ведут к Чубакке.

…Любая социальная концепция, попавшая в СМИ, подвергается критике, и Кристина нашла в сети критический ответ на эту публикацию. Вот что в нем говорилось: Экономический цикл Европы (и всех стран ОЭСР) устарел еще в XX веке. Он требовал растущей армии молодых неквалифицированных трудящихся готовых за гроши стоять на конвейере, собирать урожай с грунта, и развозить товары, крутя баранку грузовика. Но демографический переход лишил экономику этого притока трудового мяса, и все стало рушиться. Затыкание дыр гастарбайтерами и сверхэксплуатацией ничего не решали по существу. К 2020-м ОЭСР-сообщество утратило даже видимость благополучия, так что прекариат (класс, живущий минимальными или эпизодическими заработками) оказался самым массовым. По плану туда постепенно должны были упасть все, кроме крошечной сверхбогатой элиты, ставшей единственным интересантом сохранения цикла. Ради нее старикам следовало быстро умирать, не тратя социальные фонды. Ради нее молодежи следовало работать и регулируемо размножаться, но не жить. Так миллионы людей без социальных шансов стали искать шансы или в эмиграции за край света или в изменении своей биологии. Успех биопанка (постгуманизма) был предрешен, и первая же массовая доступная биопанк-технология развалила остатки экономического цикла. Прекариатная молодежь теперь не вынуждена уродоваться за гроши — она уходит в биопанк-дауншифт, глубокий, как Марианская бездна. Прекариатные старики теперь могут не умирать по программе экономии фондов, а применить биопанк-реверс (семейство грубых подобий эликсира молодости, с жуткими побочными эффектами). Элита старается подавить эти биохимические мятежи путем административных репрессий, т.н. «войн крови»…

На этом моменте Кристину отвлек звук вроде нарастающего гудения, переходящего в непрерывный гром. Над морем вспыхнул трепещущий опрокинутый огненный язычок — казалось, это огромная свеча, заколдованная так, чтобы гореть пламенем вниз. Могло показаться, что эта свеча неподвижно зависла над морем, но иллюзия быстро исчезла: огненный язычок метнулся вверх, совершил световую трансформацию, стал похож на фиолетово люминесцирующую медузу, и растворился среди подмигивающих звезд. В общем: состоялся старт сверхтяжелой ракеты класса «Индиго». Тот самый старт, из-за которого генерал Штеллен завис в офисе. Предположив, что процедура запуска прошла удачно — значит, фуршет, так что генерал уж точно зависнет еще на полчаса, Кристина продолжила чтение:

…Цель «войн крови»: втиснуть людей в заданный график рождения, взросления, труда, размножения и смерти – но это противоречит официально-либеральной идеологии. Для прикрытия цели выдумывают всякие нелепости, опирающиеся на «гуманизм» который, похоже, уйдет в обсценную лексику (вслед за «толерантностью» и «демократией»). По существу, гуманизм сделался культом очевидных дефектов биологического устройства человека. Их исправление табуировано, а значит, табуирован потенциал человеческого развития — роста качества жизни и расширения ареала. Человек без модификации сумел освоить лишь четверть поверхности Земли, что тут говорить о космической экспансии? Вторая Лунная гонка стала фарсом, а Марсианская экспедиция не состоялась — хотя вся техника готова и проверена. Нет астронавтов. Для немодифицированных людей в такой экспедиции слишком серьезен риск. Частные космические фирмы уже провели тесты с модифицированными людьми, и доказали снижение риска на порядок, однако крупные космические агентства и концерны опасаются использовать их. Ведь «гуманистическая политкорректность» в таком случае будет нарушена. Впрочем — ситуация изменилась с появлением объекта Чубакка. В отличие от Луны и Марса — которые никуда не денутся, Чубакка – за три года уйдет из радиуса досягаемости, и будет потерян уникальный шанс исследовать звездолет сверхцивилизации (ничем иным такой объект не может быть, это очевидно любому, кто ознакомился с предварительными данными о нем)…

Тут Кристина отметила, что автор плавно переместился с критики официозного обзора постгуманизма к обсуждению чубакканавтики. Похоже, Чубакка стал информационной воронкой, притягивающей к себе любую достаточно глобальную тему… На этой точке размышления прервал звук подъехавшего авто. Взгляд с балкона не оставил сомнений: генерал вернулся — вряд ли тут кто-то еще ездит на диком гибриде багги и мини-джипа. Минутой позже (когда Кристина успела спуститься до половины лестницы) открылась входная дверь, и в гостиной (миновав прихожую) возник генерал Штеллен.

— Привет, ты чудесно выглядишь! – заявил он, глядя на Кристину снизу вверх.

— Неужели? — откликнулась она (помня, что одета лишь в его садовую рубашку, причем застегнутую на одну пуговицу). Генерал, впрочем, тоже был не при параде, а в простом спортивном костюме свободного фасона, правда, с эмблемой-логотипом MOXXI.

— Ты сомневаешься, что выглядишь чудесно? – он изобразил возмущенный тон.

— Представь: да, сомневаюсь. Ведь я не жена, и обычай не требует, чтобы я маскировала нормальные возрастные особенности фигуры чем-нибудь вроде эротического белья.

— Маскировать твою фигуру было бы преступлением против эстетики! - заявил он.

— О, Вальтер! Я люблю такие поэтичные комплементы. Даже обманные…

К моменту произнесения этой реплики, Кристина уже спустилась по лестнице и стояла примерно в шаге от него.

— Вовсе не обманные! Я так вижу! – возразил генерал.

— О! Где ты подцепил манеру изъясняться как художник-импрессионист?

— Ты узнаешь ответ, когда увидишь, с кем я работаю. Кстати, на случай если вдруг тебе интересно: у тебя расстегнулась единственная ранее застегнутая пуговица.

— Неужели? И как ты думаешь, застегнуть или…

— …Или, — ответил генерал, протянул руку, и подцепил рубашку, вызвав соскальзывание этого единственного предмета одежды с ее плеч, после чего…

…Бурная любовь случилась спонтанно прямо в интерьере гостиной, непригодном для классических европейских позиций (типа миссионерской). Зато он способствовал ряду других позиций, требующих либо акробатики, либо опоры на предметы разной высоты. Кристина и Вальтер не были акробатами, поэтому опоры оказались очень кстати. Старт произошел в стиле «внимательная секретарша» — тут ничего особенного, даме надо лечь спиной на стол, и изобразить ногами раскрытые ножницы. Далее, когда партнеры уже «поймали ритм» выполнился переворот в позицию «всадница на слоне». Отслеживать последующие эволюции тел нет смысла, а вот феерический финал был достигнут при позиции, называемой «восход луны». Дама прижимает ноги груди и зависает на руках у кавалера, спиной к нему. В свободном исполнении это технически недоступно обычным людям, но если дама может опереться ступнями на поверхность стола, то… …Очень даже доступно и зажигательно — для партнеров, не отягощенных комплексами.

— Уф!.. — выдохнула Кристина, — …Если теперь ты аккуратно переложишь меня…

— Никаких проблем, — сказал генерал, и переместил бывшую жену в большое кресло.

Она сладко потянулась и… Случайно сбросила что-то, лежавшее на подлокотнике.

— Ой!

— Не ой. Книжки — не рюмки, не бьются, — с этими словами он нагнулся и поднял с пола старомодный томик в жесткой обложке. Кристина успела прочесть название.

— Ого! Ты перечитываешь «Моби Дик» Мелвилла! С чего бы?

— Это мои параноидные подозрения… — он вздохнул, — …Проект «Alkyona» почему-то напоминает погоню капитана Ахава за эпическим белым китом – разрушителем.

— Alkyona? – переспросила она.

— Так называется корабль, который мы отправим к Чубакке, — пояснил он.

— Но, — возразила Кристина, — ведь земной корабль не собирается атаковать Чубакку. И Чубакка вроде не собирается разрушать что-либо.

Вальтер Штеллен помолчал немного, прежде чем ответить.

— Вроде бы да, но сама концепция погони… Черт… Просто, я так вижу это.

— Ух, как ты нахватался импрессионизма у художников.

— Да, я нахватался. А ты, правда, не видишь сходства сюжетов?

— Ладно, допустим, я тоже вижу. Но ведь это погоня без агрессии.

— Вопрос не в том, как это видим мы — произнес генерал, — вопрос в том, как это видит Чубакка. Объективно наш корабль будет выглядеть для него как нечто, движущееся на перехват со скоростью порядка 100 километров в секунду. Разумеется, при условии, что расчеты верны и движитель на принципе Млинарж-Смолик станет работать, как надо. В ближайшее время мы узнаем это по результатам тестов на астроверфи «Space-Fab».

— Подожди, ты сказал 100 километров в секунду. Разве такие скорости доступны нам?

— Вообще-то да. Еще в начале 2020-х солнечный зонд «Parker» достиг 190 километров в секунду. Правда, он разгонялся в удачных гравитационных условиях, а наша «Alkyona» наоборот, будет двигаться, преодолевая гравитацию Солнца и внутренних планет…

— …Вальтер, давай умоемся, а потом ты расскажешь за ужином. Видишь, я пользуюсь преимуществами бывшей. Настоящая жена готовит ужин, а бывшая напрашивается…

— …Я уловил! — генерал улыбнулся, — Значит, пойдем к Дэну Брауну.

— Гм… К тому Дэну Брауну, у которого ангелы и демоны, код да Винчи, и все такое?

— Почти. Дядьку зовут Даниз Бурхан, но kitaplik называется: «У Дэна Брауна».

— Что такое kitaplik? – поинтересовалась Кристина.

— Дословно это книжная лавка, но в данном случае – таверна и фан-клуб литературной мистики стиля New Age. Дэн Браун, Урсула ле Гуин, а на днях добавился Эрик Лафит.

— Гм… Не слышала про такого.

— Поясняю. Эрик Лафит — 30-летний французский журналист. На заре карьеры он делал репортажи о городском андеграунде, затем был звукооператором рэп-Z-рейв команды, склеил подружку-польку на 10 лет моложе, и с ней ушел в аргонавты. В прошлом году Лафит сочинил и залил в сеть книгу «Галактика, как жемчужная ферма». Судьба книги могла сложиться по-всякому, но тут был открыт объект Чубакка, и некоторые уфологи заявили: Лафит знал заранее! В общем-то: Лафит случайно поймал удачу за хвост и, не упуская момент, раскрутил эту случайность до конспирологического скандала.

— О-фи-геть… — заинтригованно произнесла бывшая жена генерала.

…

*6. Нечто о технике безопасности в скуба-дайвинге.

Примерно в то время, когда генерал Штеллен излагал бывшей жене эту историю, сами персонажи истории находились на 700 километров южнее, в заливе Акаба, на борту 50-футовой (15-метровой) конверсионной мотояхты «Фифифефаи». Разумеется те снобы, которые обычно оценивают яхтенный дизайн, сочли бы «Фифифефаи» — уродиной. Но Эрику Лафиту и Ханке Качмарек было плевать на это. Они выбрали лодку исходя из сочетания критериев надежности, габаритов, ходкости и дешевизны. Что же касается текущего местоположения – таковое было выбрано за теплый климат и красоту.

Западный берег залива Акаба (от Эйлата на севере до Шарм-эш-Шейха на юге) богат прекраснейшими коралловыми формациями. Некоторые такие древние, что течение за тысячелетия проточило подводные пещеры в массивах кораллового известняка. Самая знаменитая из них находится на 8 километров севернее города Дахаб. Это Голубая дыра — лагуна, на глубине полста метров соединенная с открытым морем через естественную арку в коралловом барьере. Голубая дыра — центр паломничества разнообразных дайверов с аквалангами (скуба-дайверы) или без таковых (фридайверы). Некоторые дайверы переоценивают свои качества, и от азарта попадают в критические ситуации. В память о тех, кому совсем не повезло — на скалах у пляжа напротив Голубой дыры построен стихийный мемориал.

В этот поздний майский вечер мемориал могло пополнить новое имя: Лола Ву (27 лет, француженка, репортер журнала «Геоскоп»). Эта девушка, обладавшая лишь базовой подготовкой скуба-дайвинга, арендовала обычный комплект аппаратуры и, выполнив однодневное погружение с инструктором, решила снять подводный клип ночью. У нее была превосходная видеокамера с креплением к головному обручу (по типу go-pro) и со специальным мини-прожектором для просвечивания толщи воды. Разумеется, Лола не думала делать это без бадди (напарника) и договорилась с дядькой по имени Мустафа из местного сервиса. Но накануне дядьку угораздило схватить мощный насморк, и акваланг для него исключался. Лола уже настроилась, и психологически не могла отменить свой план. Около десяти вечера Мустафа остался в лодке-ялике (на случай если потребуется подстраховка сверху), а она, проверив снаряжение, нырнула в темноту. Мини-прожектор действовал превосходно. Осторожная живность, которую не встретишь днем, застывала, ослепленная ярким лучом, и четко попадала в кадр. Лола увлеклась съемкой, даже не заметив, что грузовой пояс, недостаточно уравновешенный компенсатором плавучести, тянет ее вниз (куда она вовсе не собиралась). Как нередко случается с начинающими скуба-дайверами в такой ситуации, она мгновенно забыла те инструкции по ТБ, которые сейчас были жизненно необходимы, и попыталась всплыть, работая ластами изо всех сил. Поздно. Давление воды на достигнутой глубине обжало компенсатор так сильно, что эффективный вес исключал всплытие без разгрузки. Лоле следовало отстегнуть и сбросить грузовой пояс, но паника мешала ей сообразить это…

…По статистике 90 процентов утонувших скуба-дайверов остаются в грузовых поясах. Сейчас Лола тонула и на глубине ниже полста, донное течение потащило ее к арке, за которой — открытое море. Наверху Мустафа не мог видеть все происходящее, однако по метанию яркого луча мини-прожектора, исходя из опыта, догадался, что происходит. В общем, он не мог помочь Лоле, но экстремальная ситуация мобилизовала догадливость египтянина. Увидев в море прямо за мелководьем кораллового барьера лагуны четыре огонька, означавшие чью-то яхту или катер, он повернул фару на носу лодки-зодиака, прицелился и, мигая выключателем, послал три коротких световых вспышки, затем три длинных, и снова три коротких. Стандартный сигнал SOS. Затем Мустафа (надеясь на догадливость адресатов) сделал лучом фары световую дорожку на воде поперек линии перехода лагуны в море над аркой, и повторил серию световых вспышек…

…Эрик и Ханка в этот момент сидели на крыше ходовой рубки, пили горячий чай и с любопытством вовлеченных дилетантов, читали с ноутбука свежие слухи о подготовке экспедиции к объекту 9I/Чубакка и о траектории этого «звездолета джамблей». Термин «джамбли» с чьей-то легкой руки прилип к гипотетическим сверхцивилизациям вскоре после исследования межзвездного объекта 5I/Каимитиро, почти 8 лет назад. Каимитиро улетел с тех пор более чем на полсотни астрономических единиц от Солнца и затерялся среди круговерти транснептуновых ледяных планетоидов и комет пояса Койпера. А что касается Чубакки, то скоро он пройдет мимо Сатурна, причем, если расчет верен, то на некоторое время Чубакка окажется всего в четверти миллиона километров от спутника Сатурна — Титана, это вряд ли случайность. Лишь два тела в Солнечной системе имеют океаны на поверхности: водный океан на Земле и метан-этановый океан на Титане. Если джамблей интересует именно Титан, то можно предположить, что…

…Но развить предположение они не успели, поскольку отвлеклись на серию вспышек от мощного светильника с лодки в лагуне.

— Это SOS, — озадаченно заметил Эрик.

— Еще сигнал лучом по воде, — добавила Ханка.

— Гм… — буркнул Эрик и взял бинокль, — …Кажется, это лодка с дайв-станции.

— Они потеряли дайвера в Голубой дыре! — уверенно сказала Ханка, сбросила пляжный халатик (оставшись в шортиках) и привычно подхватила с крыши свое фридайверское снаряжение: ласты, люминесцирующий пояс с ножом, фонарь, и очки.

— Эй, ты что… — начал Эрик.

— Давай по обстановке, — перебила она, кувырнулась за борт и исчезла под водой.

— По обстановке… — буркнул он, и встал к штурвалу резервного мостика тут на крыше. Ближний обзор отсюда был лучше, чем с основного капитанского мостика в рубке. Он поискал взглядом люминесцентную черточку пояса и огонек фонаря Ханки. Черточка нашлась, а фонарь почему-то не был включен. Зато наблюдалось голубое сияние снизу, будто любительское лазерное шоу со дна. Ханка явно двигалась к источнику сияния. В такой обстановке Эрику показалось правильным подрулить так, чтобы оказаться над источником (плевать что коралловый риф близко, корпус мотояхты прочный). Далее размотать с лебедки – трос с зацепом. Глубина тут менее 200 метров, троса хватит.

…

Лола Ву уцепилась за коралловый выступ на глубине 120 метров за выходом из арки. Донное течение тут уже не так тащило, и можно было держаться, чтобы не упасть на безнадежную глубину, куда обрывался риф. Пытаясь сориентироваться, она вертела головой, но азотный наркоз уже накрыл ее мозг, и у нее не было шансов предпринять осмысленные действия. Зато луч мини-прожектора камеры на лбу от этого верчения метался в толще воды – его-то и заметила сначала Ханка, а затем Эрик.

Не информированный наблюдатель крайне удивился бы тому, как запросто Ханка без акваланга и без предварительной медитации подготовки в стиле фридайвинга, достигла глубины 120 метров. Впрочем, Лола сейчас была неспособна чему-либо удивиться. Она смотрела на странную то ли девушку, то ли русалку, как на мираж. То, что этот мираж потянул ее куда-то – тоже не вызвал у нее удивления…

…Через минуту Эрик Лафит на поверхности увидел вспышки снизу: сериями по три, и включил лебедку на самый медленный подъем. Мустафа (успевший подойти на ялике) нервничал, опасаясь, что скорость все-таки превышает допустимую исходя из профиля декомпрессии. Через 10 минут из воды, появился подвес, к которому прицепились обе девушки. Поворот стрелы лебедки — и они на палубе. Тут Мустафа потерял дар речи от изумления. Он был уверен, что случайный дайвер-спасатель погружался с аквалангом, а увидел очень поджарую и очень смуглую (хотя европеоидную) девушку, одетую лишь в шортики и инструментальный пояс. Не только без акваланга, а даже без гидрокостюма.

— А-а-а… — протянул египтянин, не вполне веря собственным глазам, после чего звучно высморкался в огромный цветастый носовой платок.

— Тащим девчонок туда, — скомандовал Эрик, показывая рукой, — разговоры позже.

— Э… Угу, — буркнул Мустафа, и через минуту участницы погружения были перенесены в ванную (весьма просторную для такой небольшой мотояхты). Затем мужчины перешли в рулевую рубку, Эрик на самом малом ходу (чтобы не повредить буксируемый ялик) увел мотояхту подальше от рифа, и спросил:

— Куда вас доставить?

— В дайвинг-центр Каньон-эстейт, это две мили отсюда. Мы с женой там работаем. Она хороший медик, и давно имеет дело с проблемами дайверов.

— Я знаю, где Каньон-эстейт, — сказал Эрик, и аккуратно занялся маневрированием.

Мустафа еще раз звучно высморкался, затем извлек из кармана телефон, ткнул иконку горячего вызова, и пообщался две минуты на арабском, очень эмоционально. Убрав в карман свой телефон, он спросил:

— Как вашей партнерше это удается? Я повидал многих фридайверов, но такое…

— Генная модификация, — ответил Эрик, не отрываясь от рулевого пульта.

— А-а… — египтянин покивал, — …Наподобие дельфина, да?

— Точнее наподобие саламандры, — уточнил француз, не видя смысла скрывать ГМ-тип.

— Это как?

— Это экономия энергии на терморегуляции тела, и еще на всяком. Правда, когда тело охлаждается, все реакции тормозятся. Поэтому Ханка начинает медленно говорить, и вообще ей приходится упрощать свои действия.

— Под водой лучше не торопиться, и может, так даже надежнее, — заметил Мустафа.

— Может, так, — Эрик улыбнулся, — вот, огни Каньон-эстейт уже видны прямо по курсу. Говорите, куда подруливать.

— К дебаркадеру слева от пирса для паромов. Нас встречают вот те ребята с каталкой.

— Вижу, — подтвердил Эрик и чуть довернул штурвал.

…

*7. От вечера любви до вечера мистификаций.

Спихнув случайных гостей на дебаркадер, Мустафу — в руки коллег, а Лолу Ву — в руки медиков (которые констатировали у нее лишь последствия стресса и азотного наркоза), экипаж «Фифифефаи» мог хором облегченно вздохнуть.

— Пора линять отсюда, пока не начались вопросы, — тихо предложила Ханка.

— Это точно, — согласился Эрик, только аккуратнее, черт знает, где тут верхушки рифов. Освещение тут оставляет желать… Ни хрена не видно.

— Я буду одергивать тебя, если ты начнешь торопиться, — пообещала она, и взъерошила пятерней жесткие серебристые волосы своей любительской стрижки «дикобраз».

— ОК, — отозвался Эрик, заняв штурманское место в ходовой рубке. Мотояхта на малых оборотах винтов, отползла от причального демпфера и развернулась на месте носом по направлению к морю. Затем, также на малых оборотах, пошла вперед. «Фифифефаи» теоретически имела достаточную прочность корпуса, чтобы выдержать удар о рифы при пешеходной скорости, но не хотелось проверять практически. В общем, обошлось без спонтанных экспериментов по сопромату. Мотояхта достигла глубокой воды, и Эрик, отбарабанив ладонями на пульте гренадерский марш, нажал кнопку «якорь».

— Было круто! – подвела итог Ханка, — Только я не совсем согрелась после погружения. Прикинь, я прежде всего отогревала эту обормотку Лолу Ву, иначе стресс перешел бы в жесткий шок. Так по инструкции. В смысле: по инструкции этого нельзя допускать. Я туплю, видишь? Если бы нашелся горячий парень, который…

…Не договорив фразу, Ханка изящным нечеловеческим (скорее змеиным) движением выскользнула из всего, надетого на нее в данный момент. И Эрик оказался вовлечен в эротическую игру, успев лишь подумать, что пластиковый коврик на полу рубки – не лучшее любовное ложе. Но так устроено либидо у этой странной девчонки, что порыв требует немедленного соития. Никаких компромиссов вроде «пойдем в кроватку», все происходит буквально здесь и сейчас…

…Едва он разделся, Ханка улеглась на коврик, потянув его за собой, а затем ее ноги со значительной силой сплелись у него за спиной на уровне пояса, настойчиво направив к проникновению. Вообще-то иногда Ханке нравились длинные прелюдии. А иногда ее готовность возникала мгновенно, так что прелюдия исключалась вовсе. Получившаяся сейчас поза позволяла ей движениями сплетенных ног определять ритм фрикций. Эрик просто не сопротивлялся этому ритму. Почти как при катании на волнах. Так прошло, наверное, несколько минут, после чего Ханка сильно качнулась вбок, и инициировала переворот в позу «всадница». Иногда в этой позе она впадала в своеобразный транс, и сейчас случилось именно так. Ее движения – будто она действительно сидит в седле на лошади, идущей медленным шагом. Бедра размеренно двигаются вперед-назад, а тело слегка покачивается. Плечи развернуты, глаза широко открыты, дыхание спокойное и ровное… Ее транс длился долго, будто гипнотизировал партнера, но прервался резко, неожиданным желанием снова лечь на спину. Только теперь получилась поза, которую называют «рок-н-ролл». Ноги партнерши оказались на плечах у Эрика, а руки сильно обхватили его около лопаток, приглашая приподняться, и войти глубже. В общем, не слишком нежная поза, однако когда оба разгорячены, это способствует ускорению…

…Стремительному ускорению, очень скоро вызвавшему разрядку. Почти синхронный оргазм, после которого снова переворот, и Ханка улеглась на партнере, будто на узком диванчике. Она положила ладони ему на грудь, а поверх пристроила свой подбородок. Просто ей нравилось из такого положения разглядывать лицо Эрика. Так она лежала, наверное, несколько минут, не говоря ни слова, а после растеряно сообщила:

— Меня раздирают противоречивые чувства: голод и лень.

— В смысле, — уточнил он, — тебе зверски хочется жрать, но зверски лень вставать?

— Вот-вот, точнее не скажешь! – обрадовалась она, — Здорово, что ты угадал!

— Ладно, можешь изобразить ленивца на дереве. А я буду ходячим деревом, как энты у Толкиена. Сейчас только приведу корни в мобильное положение…

Эрик переместился в сидячее положение, прижав Ханку к себе, и встал на ноги. Очень удачно, что в рубке есть за что ухватиться рукой, иначе такой финт требовал бы силы профессионального атлета. А так – вполне в пределах возможностей обычного парня с умеренной спортивной подготовкой. Идти с нетяжелой девушкой на руках вообще не проблема, тем более, что до камбуза (совмещенного с маленькой кают-компанией тут близко). Эрик устроил Ханку на диване за столом, затем открыл холодильник, оглядел ассортимент съестного, и объявил:

— Можно пожарить тунца, или ставриду, или курицу, можно просто сделать сэндвич с сыром, или с ветчиной, или с тем и другим вместе. Также можно сляпать спагетти или яичницу примерно с тем же самым.

— Просто, брось в меня половиной курицы, — сказала Ханка.

— Курица почти заморожена, может, лучше все-таки пожарить? – спросил он.

— Ну… — она задумалась, — …Тогда половину пожарить, а половину подогреть. Ты ведь пожрешь тоже, правда?

Он кивнул, и занялся нехитрой готовкой. Пока две половинки курицы размещались на сковородке, Ханка открыла бутылку ливийского финикового вина – сладкого и совсем некрепкого, наполнила стаканы, и один стакан протянула Эрику.

— Merci, — сказал он.

— De rien, — отозвалась она, и сделала глоток, и спросила, — это очень ненормально?

— Прекрасная леди-загадка, ты ведь знаешь мой ответ. Для разумного существа…

— …Знаю-знаю! — перебила Ханка, — Нормально то, что следует желанию и дизайну.

— Да, — он кивнул, — и не важно, это природный или искусственный дизайн. А если ты спросишь, как быть, если дизайны партнеров отличаются, то…

— …Не спрошу, — снова перебила она, — брось мне, пожалуйста, половинку курицы.

— Осторожно, она местами горячая, — сказал Эрик, воткнул вилку в одну из половинок, шипящих на сковородке, и переложил в миску на столе. Затем он перевернул другую половинку, чтобы равномерно прожарить. Ханка, тем временем, вцепилась зубами в полусырой кусок, и ее челюсти начали перемалывать мясо вместе с костями. Что-то в модифицированном организме предпочитало такое питание. Возможно, таковы были кулинарные вкусы палеозойской амфибии, фрагменты генома которой восстановлены электронной томографией каменноугольных слоев и применены в эксперименте EYU, вовлекшем Ханку как платного волонтера 4 года назад…

…Сейчас Ханка как-то угадала его мысли и, оторвавшись от еды, спросила:

— Ты думаешь о деталях моего дизайна возрастом треть миллиарда лет?

— Да, я думаю о том, как гармонично они дополнили твое очарование.

— Хитрюга! — упрекнула она.

— Не соревнуюсь я с творцами од… — продекламировал он.

— А не стыдно использовать сонет Шекспира, как отговорку? – поинтересовалась она.

— Стыдно, а что делать, если я не поэт?

— Откуда ты знаешь? Вдруг у тебя дар как у Артюра Рембо?

— Так, а почему именно как у Артюра Рембо?

— Просто, я больше никого не помню из поэтов Франции, — тут Ханка энергично почесала затылок обеими руками, и продекламировала: …Я, весь в блуждающих огнях, летел как пуля, В сопровождении тьмы морских коньков, В то время как стекал под палицей июля Ультрамарин небес в воронки облаков…

— Пьяный корабль, — сказал Эрик.

— Пьяный корабль, — подтвердила она, и снова вгрызлась в полусырую курицу…

…Они еще долго пили вино, читали друг другу стихи по памяти, и просто дурачились, поэтому завалились спать почти перед рассветом, предполагая проспать примерно до полудня. Но у судьбы оказались иные планы, и звонок на телефон Эрика разбудил их гораздо раньше. Журналист открыл глаза, цапнул гаджет, и ткнул значок «ответить».

— Салют! Это Лола Ву! – послышался вдохновенное приветствие.

— Лола Ву? – сонно удивился он.

— Да! А это Эрик Лафит, верно?

— Верно, и что?..

— Как — что!? Просто не передать словами, как я благодарна тебе и Ханке за волшебное спасение моей драгоценной шкурки! Без вас я бы уже кормила рыб там, на дне!

— Эрик, что за херня? – сонно пробурчала Ханка.

— Та девчонка – скуба-дайвер из Голубой дыры. Я включу громкую связь, - сказал он, и перебросил значок режима на телефоне.

— Я что, не вовремя? — осторожно предположила Лола.

Ханка резко выдохнула и напрямик сказала:

— Мы вообще-то спали.

— Блин, я не подумала… А, знаете, медицина говорит, что завтра мне уже можно будет заниматься ненапряженными видами спорта, включая выпивку.

— Надеюсь, исключая акваланг? – спросил Эрик.

— Ох, разумеется! Медик не советует даже просто так нырять глубже двух метров.

— Медик офигенно прав! – вынесла вердикт Ханка, — Когда мы вытащили тебя, вид был херовый. О деталях можешь спросить того дядьку-инструктора, Мустафу.

— Кстати, Лола, — задумчиво произнес Эрик, — откуда у тебя номер моего телефона?

— Элементарно! — воскликнула она, — В холдинге «Евро-Твин» есть общая база внешних партнеров, и ты там получатель роялти за право на экранизацию твоей книги.

— Гм… Вроде, я подписывал соглашение со студией «Астрариум».

— Да, но «Астрариум» принадлежит холдингу «Евро-Твин», как и журнал «Геоскоп», в котором я работаю… Ребята, а что вы делаете завтра в полдень?

— Мы пока не думали об этом, — ответила Ханка, — а что, есть предложения?

— Да. Пикник в Фишбол-алейша. Это понтонное кафе в километре севернее причала, на который вы сгрузили меня ночью.

— Фишбол – в смысле, там подают рыбные фрикадельки? – предположил Эрик.

— Нет. Фишбол – в смысле, прямо с этого понтона можно нырять, и на малой глубине растут такие круглые коралловые грибы размером со слона. Еще там рыбки, актинии, и осьминоги. Хорошая местная кухня, правда, без выпивки, зато с авторским кофе.

…

*8. Контуры сериала о галактическом жемчуге.

Кафе Фишбол-алейша, устроенное на плавучем дебаркадере, имело открытый дизайн, в смысле: представляло собой навес на опорах, и более капитальную кровлю над кухней (типично для нишевых курортов Египта). Фирменных фишек было две: фридайв-сайт с коралловыми формациями на пустячной глубине и авторский кофе с пряностями. Тут предлагались такие феерические рецепты, что психологически почти невозможно было удержаться от их тестирования. Фридайвинг и сильно-пряный кофе изрядно возбуждал аппетит, что было на руку хозяину кафе – даже самые простые блюда шли на ура.

Эрику пришлось взять на себя роль жандарма-волонтера по отношению к девушкам при погружениях. Пока они рассматривали удивительных существ - обитателей кораллового ландшафта в прозрачной синеве, сейчас как будто насыщенной солнечными лучами, он следил, чтобы Лола не ныряла глубже, чем рекомендовано медициной, и чтобы Ханка не зависала под водой слишком надолго. Но, за двумя зайцами погонишься… Когда Эрик отвлекся, чтобы вытолкнуть Лолу на поверхность и отчитать за нырок на три метра к актинии, среди щупалец которой вились ярко-полосатые рыбы-клоуны, Ханка пропала. Нетрудно было догадаться: она среди пестроты света и тени на дне среди причудливых коралловых наростов. Но где именно? Тут Эрик заметил, что у Лолы на холдере маски не ее профессиональная видеокамера, а простая любительская. Дешевый ширпотреб.

— Ты что, отдала Ханке свой фирменный гаджет? – спросил он.

— Да, а что? Мне хочется под финал снять красивый репортаж, а ты гоняешь меня с глубины. Поэтому я попросила Ханку…

— Я гоняю тебя, чтобы ты не создала себе медицинских проблем. И почему под финал?

— А меня срочно назначили на вашу тематику! — пояснила Лола.

— На какую нашу тематику? — Удивился Эрик.

— Экранизация твоей книги, вот на какую!

— Ну, блин… — буркнул Эрик, после чего нырнул, надеясь все-таки, увидеть Ханку. Но тщетно. После двух минут плавания по кругу над дном, он вернулся на поверхность.

— Ты беспокоишься, что с ней не все в порядке? – насторожилась Лола.

— Ее нет уже около восьми минут, — проворчал он. Вообще-то мотив его беспокойства в меньшей степени был связан с физическими опасностями, а в большей – с вероятными приставаниями посторонних людей с лишними вопросами. Дайв-сайт совсем рядом с мостками дебаркадера-кафе, и кто-то мог из любопытства засечь время погружения…

…Еще через пару минут Ханка появилась из тени на дне и оттуда плыла по диагонали к поверхности. Теперь уже нет смысла ворчать на нее. Сделанное

— сделано. Если кто-то любопытствующий глазел, то пристанет, а если нет, то хорошо. В любом случае, это не трагедия, и нечего портить всем настроение из-за этого. Так решил Эрик, и когда Ханка вынырнула, отфыркиваясь, он просто спросил:

— Что ты нашла там интересного?

— Я… Там… — сосредоточенно и медленно начала она, как всегда при запланированном понижении температуры тела, — …Сняла… Осьминога… Большого… Близко… — Круто! – обрадовалась Лола, — А давайте поныряем вот к тому коралловому грибу? Я думаю, его шляпка не глубже, чем в двух метрах.

— Ладно, — согласился Эрик, — но следи за своими реакциями, договорились?

— Ты немножко зануда, но ты классный! – констатировала она.

…

Этой серией погружений завершилась полуденная дайв-сессия, и маленькая компания, покинув морскую стихию, заняла столик. Ханка, впрочем, пока осталась снаружи. Она улеглась на мостки за краем тени навеса и начала греться, впитывая послеполуденный солнечный жар, почти нестерпимый для обыкновенного человека. Эрик так, на всякий случай, устроился рядом (только в тени).

Выбор блюд для всей маленькой компании был, соответственно (методом исключения), поручен Лоле Ву. Примерно за треть часа – до того, как Ханка и Эрик переместились с мостков за столик, Лола успела не только сделать заказ официанту, но еще ответить на деловой звонок. Об этом она, не откладывая, заявила:

— Камилла Далансон передает вам наилучшие пожелания, и она хотела бы завтра утром пообщаться по видеолинкеру.

— Так, а кто такая Далансон, откуда она узнала о твоем спонтанном знакомстве с нами, и откуда она узнала, что мы сейчас вместе с тобой?

— Она содиректор холдинга Евро-Твин. Она, в частности, ведет тему экранизацию твоей книги. О нашем знакомстве она узнала потому, что я делала запрос твоего телефонного номера в инфобазе холдинга, а все такие запросы отслеживаются. Узнать, что вы сейчас рядом со мной очень просто: по позиционированию телефонов.

Ханка экспрессивно хлопнула ладонями по своим бедрам и объявила:

— В такие моменты я симпатизирую Тедди-Ка.

— А кто это? – не поняла Лола.

— Польский публицист прошлого века, — ответил за нее Эрик, чтобы не обострять. Он мгновенно понял: подружка имеет в виду Теодора Качинского, американца польского происхождения, террориста, идеолога неолуддитов, более известного как Унабомбер.

— Ах да, ты ведь полька! — тут Лола улыбнулась, — К сожалению, я знаю мало польских авторов. Только Генриха Сенкевича, Альфреда Шклярского и Станислава Лема.

— Ты читала Шклярского? – удивилась Ханка.

— Читала еще в школе и мечтала посмотреть все страны, где путешествовал Томек. Еще остались Великие озера Африки, Южная Америка, Тибет, Австралия и Папуа.

— Великих озер Африки скоро станет на одно больше, — заметил Эрик.

— Если ты про море Феззан, то это безумие, я считаю! – отреагировала Лола.

Тем временем, мальчишка-официант притащил первую серию заказанных блюд и, не слишком умело скрывая любопытство, окинул взглядом Ханку. Затем, сочтя, что она дружелюбно настроена, попросил разрешения «сфоткаться с крутой леди-фридайвер». Ханка разрешила (при условии, что он не будет разбалтывать про это прямо сегодня). После быстрой фото-сессии, она вернулась за стол и поинтересовалась у Лолы:

— Превратить пустыню в цветущую субэкваториальную саванну, по-твоему, безумие?

— Но это непредсказуемо изменит всю экосистему Африки!

— Между прочим, — вмешался Эрик, — экосистема Африки меняется каждое тысячелетие последнюю четверть миллиона лет, по крайней мере. Засушливая эра Сахары в любом случае сменилась бы обводненной эрой. Тысячелетием раньше – тысячелетием позже.

— Может быть… — неуверенно произнесла Лола, — …Но люди не должны вмешиваться в естественный ход событий.

— Люди уже изменили почти половину суши, — возразил он, — все эти пашни и пастбища, города и пригороды, ирригационные системы и ГЭС…

— …Но, Эрик! Это не значит, что надо испортить то, что еще нетронуто!

— Лола, что можно испортить в пустыне? — опять поинтересовалась Ханка.

— Я не знаю, но экологи говорят, что это опасно для биосферы.

— Экологи говорят то, за что им платит плутократия!

— Неправда! — возмутилась Лола.

— Неужели? А кто финансирует экологические движения?

— Дамы, не надо ссориться из-за идеологии, — снова вмешался Эрик.

— ОК! — Ханка улыбнулась, — Экологи, которых знает Лола, это хорошие парни. И если пригласить их на экскурсию туда…

— Куда? – сердито отозвалась та.

— На море Феззан! Хотя пока есть только залив Йалу, он маленький, как озеро Чад.

— Ничего себе, маленький! Озеро Чад больше тысячи квадратных километров!

Тут Эрик вмешался третий раз, и продекламировал:

— Я знаю веселые сказки таинственных стран Про черную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя. И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…

— Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.

— Это что? — все еще сердито спросила Лола.

— Это Николай Гумилев, русский поэт и участник больших африканских экспедиций в начале XX века. За последние тысячелетия озеро Чад радикально сжалось. Во времена фараонов оно было больше, чем все канадские Великие озера, вместе взятые. Гумилев видел озеро Чад, еще почти равное озеру Виктория. Лишь в начале XXI века оно стало таким, как сейчас по размеру, и со средней глубиной меньше человеческого роста.

— А море Феззан, значит, наоборот: растет? — все еще сердито спросила Лола, — Тебе не кажется, что это связано? Так уже было в XX веке: дамбы и великие повороты рек. Так уничтожено Аральское море в Средней Азии. Теперь озеро Чад в Африке.

— Извини, Лола, но, как я уже сказал, озеро Чад сжалось задолго до проекта Новое море Феззан. И вода в залив Йалу не отводится из рек, там их просто нет, это Великие пески, которые скрывают северо-восточный угол древнего пресноводного моря Феззан.

— Ладно, тогда откуда?

— Закачивается через Рукотворную реку Каддафи, полмиллиона кубометров в час.

— А, так значит из общего африканского подземного водоносного слоя.

— Нет, сейчас Рукотворная река работает на реверс, с побережья в пустыню, перекачивая морскую воду после опреснения. А соль поставляется в Египет на новый электролизный комбинат.

— Еще почти сколько-то пресной воды дает Сноутауэр, — добавила Ханка.

— Сноутауэр? Это еще что такое?

— Это такая псевдо-башня – тепловой насос. Лучше поехать и посмотреть.

Лола Ву задумалась, прожевала кусочек баранины под зверски-острым соусом, быстро закусила салатом, запила зеленым чаем, и произнесла:

— Вот выберу время и посмотрю! А сейчас, может, расскажете мне про книгу, в смысле: галактику, как жемчужную ферму? Вообще-то я читала, но не во все врубилась.

— Так… — задумчиво произнес Эрик, — …Что главное из того, во что ты не врубилась, но желала бы врубиться?

— Главное? — переспросила она, — Наверное: как мы можем общаться с ними? В смысле, сверхцивилизации ведь настолько обогнали нас, что мы для них вроде насекомых.

— Или они для нас вроде сверхнасекомых, — сказал он.

— Это как так? – удивилась Лола.

— Это вот как: представь, что земные коллективные насекомые, появившиеся около 100 миллионов лет назад, не застыли в развитии на аграрном уровне, а создавали бы новые технологии, как человеческая цивилизация. Какого уровня они бы достигли сейчас?

— Подожди, Эрик, ты упускаешь, что у насекомых нет разума!

— Гм… А у людей, по-твоему, есть разум?

— Да, это же очевидно… А в чем прикол?

— Прикол в том, — иронично отреагировала Ханка, оторвавшись от дегустации местной запеканки из мидий, — что звезды очевидно меньше чем Луна.

— Но ведь еще Джордано Бруно доказал что звезды это другие солнца.

— Джордано Бруно не доказал, а предположил, — внес поправку Эрик, — так или иначе, до Джордано Бруно считалось очевидное: что звезды это искорки на хрустальном своде. В отношении разума соответствующий Джордано Бруно еще не высказался.

— Вот сейчас круто было! – обрадовалась Лола, оценив эпатажный потенциал тезиса.

…

*9. Коллизия гипотез: летающие коровы против темного леса.

Эрик проснулся около восьми утра, чмокнул в ухо Ханку, получил в ответ сонное мурлыканье и, укутав девушку в шерстяной плед, двинулся на камбуз. Он ткнул кнопку включения старой электро-кофеварки, выполнявшей процедуру как раз за время, требующееся энергичному человеку на типовой цикл утренней гигиены. Через четверть часа Эрик уже устроился в кресле у пульта резервного мостика на крыше ходовой рубки. Сейчас тут было уютно, пока утренняя прохлада не сменится опаляющей жарой. Эрик успел полистать на ноутбуке новости до вызова по видеолинкеру…

…Вызов. Адресат: Камилла Далансон, содиректор холдинга Евро-Твин.

— Хе-хе… — отреагировал Эрик, и ткнул кнопку «подключить». На мониторе появилось изображение изящной смуглой дамы среднего возраста в строгом деловом костюме.

— Доброе утро, Эрик! Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за спасение Лолы. Она — чудесный человек и она — душа нашего просветительского издания «Геоскоп».

— Доброе утро, Камилла. Эту благодарность лучше адресовать Ханке, но она еще спит.

— О! Разумеется, я поблагодарю ее. Но, пока она спит, давайте обсудим другую тему. Я полагаю, Лола передала вам в общих чертах суть проекта.

— Вообще-то, — ответил Эрик, — я уловил лишь, что это проект экранизации моей книги «Галактика, как жемчужная ферма».

— Именно так. Детали я сообщу после вашего обещания не разглашать это, даже если мы почему-либо не договоримся. Разговор записывается, так что достаточно вашего слова.

— Обещаю, — коротко ответил Эрик и сделал пару глотков кофе из флотской кружки.

Камилла Далансон помолчала несколько секунд, затем спросила:

— Правда ли, что ваша подруга, Ханка Качмарек, генетически модифицирована?

— Знаете, Камилла, вообще-то мы оба – генмоды. Это обычное дело у аргонавтов.

— Э-э… извините, Эрик, а как модифицированы вы?

— Я применил к себе ген-векторик XZ-500UV, — сказал он, и затем, видя ее недоумение, пояснил, — это усиленный аналог ген-векторика XZ-004UV, известного как ксианзан, и применявшегося первой волной аргонавтов 6 лет назад. Иногда XZ-500UV называют ксианзан-эф… Судя по вашей реакции, вы слышали такой термин.

— Да, — она кивнула, — я слышала. Но ваша подруга модифицирована глубже, не так ли?

— Так, — подтвердил Эрик, — она участвовала в тестировании ген-векторика EYU.

— Значит, все точно, и ваша подруга — крокоан! – констатировала Камилла.

На этот раз в недоумении оказался журналист.

— Как-как вы назвали Ханку?

— Крокоан, — повторила содиректор Евро-Твин, — такая аббревиатура. Как ликан в кино-фэнтези. Ликан это от ликантроп, волк-человек, а крокоан это от крокодил-человек.

— Гм… Вообще-то ген-векторик EYU не имеет прямого отношения к крокодилу.

— Конечно, Эрик, я понимаю: крокоан это ненаучное выражение, но оно приживается в обыденном языке, как достаточно простое для средней аудитории масс-медиа. Я очень надеюсь, что вы и Ханка спокойно воспримете это слово, ведь оно не оскорбительное.

— Ладно, — сказал журналист, — а к чему этот разговор о генной модификации Ханки?

— Дело в том, — пояснила Камилла, — что в экспедиции к неопознанному межзвездному объекту Чубакка, будут астронавты тоже с глубокой генетической модификацией. Так полагают все эксперты, с которыми я общалась.

— Камилла, вы ведь не в публичном эфире сейчас. Запись нашего разговора, только для служебного пользования, так?

— Эрик, это что, какой-то намек?

— Это не намек, а предложение говорить прямо о таких вещах. Ведь мы оба понимаем: Чубакка это не какой-то неопознанный объект, а звездолет, построенный неизвестной цивилизацией, вероятно, чертовски давно, быть может, сотни веков назад.

Содиректор Евро-Твин машинально отвела взгляд, и ответила:

— Видимо, да, но пока Чубакка не исследован, лучше избегать скороспелых выводов.

— Ладно, Камилла, играйте в политкорректность, если хотите. Что дальше?

— Дальше суть работы. Ханка лучше, чем кто-либо, найдет общий язык с астронавтами, которые полетят на рандеву с Чубаккой. Голос крови и расы. Так полагают эксперты.

— Гм… Почему мне сейчас вспомнился Гитлер?

— Эрик, я уловила ваш черный юмор, но давайте попробуем избежать концентрации на негативных аспектах.

— Давайте. И пора бы перейти к сути дела.

— Да, разумеется. Суть в том, что для экранизации вашей книги выбран документально-игровой формат. Мы стремимся построить научно-популярный сериал, объективный и увлекательный, с яркими спецэффектами и привязкой к текущим событиям.

— Ладно. А где тут двойное дно?

— Вы о чем, Эрик?

— Камилла, вы ведь понимаете, о чем я.

— Ладно, — сказала содиректор после паузы, — социальная миссия сериала: предотвратить массовые панические настроения, возбуждаемые безответственными деятелями. Такие деятели спекулируют на внешнем сходстве Чубакки с фантастическим супероружием: Звездой Смерти из эпопеи Лукаса «Звездные войны».

Дождавшись, пока она договорит, Эрик трижды звонко хлопнул в ладоши.

— Превосходный монолог в стиле службы национальной безопасности. Проблема в том, Камилла, что я не буду сочинять агитки под видом сценария.

— И не надо, — спокойно ответила она, — ваша позиция знакома публике. Вы не сочиняете агитки под видом журналистики. Это очевидно из вашей книги, и это один из ключевых пунктов в PR-позиционировании сериала.

— Гм… А как же ваша задача: успокоить публику?

— Соответствие данной задаче, — сказала содиректор, — следует из вашей журналистской объективности. Ведь Чубакка действительно не оружие инопланетян.

— Почему вы так уверены, что Чубакка не оружие инопланетян? — спросил журналист.

— А-а… Эрик, вы что, допускаете возможность, что это оружие?

— Допускаю. Почему бы нет?

— Но Эрик, вы недавно сцепились с фанатами Лю Цысиня, выдвинув в пику их теории Темного леса — вашу шуточную теорию Крылатой коровы, не так ли?

— Все так. Но теория Крылатой коровы — не моя, не шуточная, и никак не противоречит наличию оружия у сверхцивилизаций.

Содиректор сделала удивленные глаза:

— Но вы ведь, споря с фанатами Лю Цысиня, доказывали, что тот милитаризм, который лежит в основе теории Темного леса, принципиально чужд любой сверхцивилизации!

— Вы-то сами смотрели запись этого спора? – поинтересовался Эрик.

— Мм… Вообще-то нет, я пользовалась аналитической запиской моего референта.

— Так, а трилогию Лю Цысиня вы читали?

— Мм… Знаете, мне просто не хватает времени на художественную литературу.

— Ясно, — журналист улыбнулся, — вероятно, ваш референт тоже не читал Лю Цысиня, а запись спора смотрел на перемотке, и не понял, о чем там шла речь.

— Так, Эрик, может, вы мне объясните?

— Камилла, зачем вам, при такой нехватке времени?

— Теперь, — ответила она, — оказалось, что это понимание важно для проекта.

Журналист негромко хмыкнул и хлебнул еще кофе.

— Ладно, попробую изложить суть темы. В трилогии Лю Цысиня объявлены две аксиомы космических цивилизаций. Первая: что цивилизации делают все, чтобы обеспечить свое выживание. Вторая: что цивилизации растут, но объем ресурсов в галактике ограничен. Отсюда вывод: цивилизация-А, это угроза для цивилизации-Б при любых А и Б. Ведь А стремится для своего роста занять планеты, которые могла бы занять Б. Значит, любая цивилизация будет стараться первой обнаружить другие цивилизации и уничтожить их методом первого удара. И любая цивилизация станет скрывать свое существование от других цивилизаций, чтобы не быть обнаруженной и уничтоженной. Так Лю Цысинь объясняет парадокс Ферми – молчание Вселенной. Галактика по Лю Цисиню, это такой Темный лес, где каждая цивилизация это и охотник и потенциальная жертва.

— Звучит пугающе логично, — заметила Камилла.

— Логично, если считать, что галактика похожа на китайский мегаполис, а космические цивилизации — на воровские шайки, делящие улицы, как промысловые территории.

Содиректор покачала головой и предложила свою аналогию:

— Или монархии времен Великих Географических открытий. Первичная колониальная дележка мира.

— Не вижу большой разницы, — сказал он, — в обоих случаях, это просто ворье, которое неспособно что-либо создавать. Никакого сходства с космическими цивилизациями в галактике диаметром сто тысяч световых лет, содержащей полтриллиона звезд. А если считать еще полсотни галактик-спутников… Это непохоже на здешнюю цивилизацию проголодавшихся обезьян, которые лишь недавно слезли с пальмы и стали бродить по поверхности планеты в поисках недостаточно охраняемых банановых плантаций.

— Разницы никогда нет, — отозвалась Камилла, — ведь ресурсы всегда ограничены. Урок истории: мотив первобытных войн за контроль над пастбищами антилоп, и войн нового времени за контроль за нефтегазовыми месторождениями – одинаков по сути.

— Ох уж эти никогда и всегда, — журналист улыбнулся, — суетливое крохоборство, как следствие воспитания нищетой с угрозой голода. Юхан Эбо, психоаналитик, сказал по аналогичному поводу: единомышленники Лю Цысиня так усердно зубрили историю нищеты, что их мозг неспособен к анализу идеи pauperless culture. Нищета кажется им более важной частью культуры, чем алфавит. Так что они не понимают даже культуру амазонских Хиаитиихи, или ультракультуру Ливии, не говоря уж о сверхцивилизации.

— Хиаи… — попыталась Камилла сходу повторить непривычно звучащее название.

Журналист снова улыбнулся и помог ей:

— Хиаитиихи. Дословно: прямоголовые. В отличие от кривоголовых, как они называют соседних бразильцев, озабоченных монетизацией четверти миллиона кубометров воды, которые Амазонка переносит за секунду. Хиаитиихи считают, что вода просто есть.

— Это какое-то первобытное племя индейцев? – уточнила Камилла Далансон.

— Вроде того, — Эрик утвердительно кивнул, и она продолжила вопрос:

— …Тогда при чем тут Ливия и тем более при чем тут сверхцивилизации?

— При чем тут Ливия — долго объяснять. А при чем тут сверхцивилизации, это как раз к теории Крылатой коровы, придуманной для объяснения pauperless culture.

— Придуманной кем, кстати? Вы упомянули, что это не ваша теория.

— Так и есть, — подтвердил Эрик, — говорят, эту крылатую корову придумал экспромтом Юлиан Зайз из Хорватии, консультант по яхтенному дизайну. 8 лет назад, Юлиан был участником миссии судна ESA «Гулливер», которое занималось радиолокационными исследованиями межзвездного объекта 5I/Каимитиро. До сих пор засекречены сами эти исследования, но не посторонние разговоры в кают-компании…

— Уже интригует! – ввернула реплику содиректор.

— …Хотя, — продолжил журналист, — возможно, Юлиан Зайз придумал эту корову под влиянием разговоров с Аслауг Хоген, физиком из Нидерландов. Аслауг тоже была на «Гулливере», там-то они и познакомились. До сих пор вместе, кстати.

— Так, Эрик, а к чему, все-таки, эта корова?

— Говорят, — произнес журналист, — некий флотский офицер за чашкой кофе спросил у Юлиана: что, если джамбли решат захватить нашу планету? Предположим, на родной планете джамблей экологическая катастрофа, и им нужен новый космический дом.

Камилла Далансон перебила его, чтобы уточнить:

— Джамбли, это в смысле сверхцивилизация?

— Да. И Юлиан предложил офицеру вычислить энергетический потенциал джамблей в предположении, что они достигли космоса, когда по Франции бродили мамонты, и что джамбли с тех пор прогрессируют по экспоненте, как мы во времена Лунной гонки. По расчету получилось: джамбли могут располагать энергетическим потенциалом порядка суммарной светимости всех звезд галактики. Это значит: джамблям незачем что-либо захватывать. Они могут лепить планеты из космической пыли, засеивать цветочками, и заселять крылатыми коровами, которые летят на свист и доятся текилой.

— Минутку, Эрик! Если сверхцивилизации незачем что-либо захватывать, и нет резона ожидать захватнической атаки от другой сверхцивилизации, то они миролюбивы, и это значит, что им не нужно оружие. Я возвращаюсь к первоначальному тезису о том, что Чубакка не может быть оружием. Логично?

Журналист отрицательно покачал головой.

— Лексически – логично, физически – нет. Возьмем, например, бензопилу. Не оружие, а инструмент лесоруба. Но в культовом фильме «Техасская резня бензопилой»…

— …Я уловила вашу мысль, — перебила она, — но космос это не медвежий угол Техаса, и бензопила в космосе ни к чему.

— Зато, — ответил он, — там очень к чему направленная черная дыра. По теории Крылатой коровы, сверхцивилизация собирает космическую пыль и строит планеты. Конкретная механика такова: сверхробот-строитель включает искусственную черную дыру, которая создает конус направленной гравитации, и всасывает все мелкие объекты на миллиарды километров по курсу. Увы: если в этот конус попадет какая-то планета, то гравитация черной дыры растерзает ее в клочья, как бензопила растерзает футбольный мячик.

Содиректор Евро-Твин помолчала несколько секунд и напряженно спросила:

— И что, вы утверждаете, будто эта теория серьезна?

— Да, — подтвердил Эрик, и добавил, — хотя, на самом деле сверхцивилизации создают из космической пыли не планеты, а сферы Дайсона. Это такие тонкие оболочки радиусом примерно двести миллионов километров вокруг звезд. Внутренняя поверхность сферы Дайсона пригодна для жизни, а ее площадь примерно в миллиард раз больше площади нашей планеты. Цветочки и крылатые коровы – прилагаются по желанию.

— Вот сейчас точно была шутка! – заявила она.

Эрик Лафит снова покачал головой.

— Это не шутка. Фриман Дайсон, астрофизик, в 1960-м предположил наличие этих сфер вокруг звезд, и сочинил алгоритм поиска. Первый такой объект был найден в 2015-м — звезда Табби, это в созвездии Лебедя, в полутора тысячах световых лет от нас. Сейчас известно уже более дюжины вероятных сфер Дайсона.

— Извините, Эрик, но это так дико… Я хочу проверить в интернете эту информацию.

— Ну, разумеется, проверяйте. А я пойду, налью себе еще кофе. Веселенькое утро, а?

— Обхохотаться можно, — пробурчала Камилла, уже барабаня по клавишам ноутбука.

Эрик Лафит снова пошел на камбуз к электро-кофеварке и там столкнулся нос к носу с Ханкой – голой, мокрой, явно после горячего душа.

— Уф! — жизнерадостно объявила она, хлопнув ладонями по его плечам.

— Извини, что я исчез, — с этими словами он обнял Ханку и прижал к себе. Чтобы затем оторваться от нее потребовалось такое усилие воли… …Что Ханка заметила, и угадала:

— У нас что, на видеосвязи тетка из Евро-Твин, которая хочет заплатить кучу денег?

— Точно. Ее зовут Камилла Далансон, она содиректор холдинга.

— Я помню. А ты уже узнал, за что конкретно она платит?

— Да. За то, что я — журналист с противоречивой репутацией скептика-идеалиста, а ты, выражаясь безобразным сленгом глобального бомонда: крокоан.

— Я знаю это слово! – объявила Ханка, — И я могу сыграть крокодила-оборотня. Ну там сожрать кого-нибудь заживо, если юридически все продумано.

— Можешь обсудить это с Камиллой прямо сейчас.

…

У Камиллы, впрочем, оказался уже готовый план дальнейшего разговора. Она кратко изложила, что и в какой последовательности предстоит сделать. Довольно толковый и понятный план, вполне реализуемый, за исключением одного пункта: серии о тестах фюзорного межпланетного движка на полигоне Харруба в Ливии.

— Для таких съемок видимо требуется разрешение с кучей подписей, - заметил Эрик.

— Не проблема, — заявила она, — от MOXXI имеется разрешение генерала Штеллена, а от ливийских властей – специальный приказ министра Морлока. Вечером Лола полетит в Порт-Аполлонию, и к вашему приезду уладит остальные формальности. Насколько мне известно, в Ливии весьма несложная бюрократия. Итак, мы договорились?

— Гм… А что по деньгам?

— Вот что, — отреагировала Камилла и нажатием кнопки отправила файл с понятным для журналиста расчетом сметы эпизодов будущего сериала.

Несколько минут Эрик изучал этот рамочный финансово-сценарный документ, затем переглянулся с Ханкой и подтвердил:

— ОК, договорились. Завтра утром мы можем выдвинуться. Только надо определиться насчет места и времени встречи с видео-репортером, или съемочной группой.

— Каким путем вы намерены добраться в Харрубу? – спросила содиректор.

— Обогнем Синай, пройдем Суэцкий залив и канал, далее вдоль африканского берега до Бенгази. Оттуда на джипе примерно два часа езды вглубь пустыни.

— Прекрасно! А можете ли вы перед тем, как огибать Синай, пройти немного в другую сторону до Дхала-Аюф, поднять флаг аргонавтов, и подождать в миле от причалов?

— Гм. Зачем идти к саудовскому берегу, и там показывать всем, что мы аргонавты?

— Там вы заберете нашего медиа-техника. Флаг аргонавтов это сигнал.

Эрик напряженно побарабанил пальцами по столу.

— Вообще-то мы не любим иметь дело с саудитами.

— А вам не придется, — сообщила Камилла, — об этом я также договорилась с ливийским министром Морлоком, он уладил все проблемы между видеотехником и саудитами…

— Это значит: там были проблемы, — перебила Ханка.

— Да, но ключевое слово: «были». Прошедшее время. Вы ведь примерно знаете методы Морлока, ставшие лишь жестче со времен его участия во Фракции Красной Армии.

— Знаем, — подтвердил Эрик.

— Итак, вам надо будет лишь поднять флаг аргонавтов и лечь в дрейф.

— Плюсуйте к смете! – твердо сказал Эрик, и назвал сумму.

…

*10. Все, что надо знать о 4-й индустриальной революции.

В следующий полдень, согласно плану, мотояхта «Фифифефаи» под черным флагом с золотым астрологическим символом «овен», лежала в дрейфе на расстоянии мили от причалов Дхала-Аюф. Ждать пришлось менее часа. От причала нефтяного комплекса компании ArOvCo отошла маленькая надувная весельная лодка с пассажиром/гребцом. Примерно полчаса ему потребовалось, чтобы достичь мотояхты, где он был поднят на палубу вместе со своим надувным транспортом. Рыжеволосый увалень-северянин, лет примерно тридцати, одетый в джинсы и рыбацкий спасательный жилет на голое тело.

— Ух, раздолби меня сатана! — жизнерадостно выдохнул гость, — Спасибо, друзья! Было охеренно круто! Эти нефтяные моджахеды, как увидели ваш флаг, так сразу зажглись желанием выпихнуть меня в море. Если что: я Кевин МакЛарен, к вашим услугам.

— МакЛарен, как гоночный автомобиль? – спросила Ханка.

— Точно, сестренка. Кстати, о гоночном автомобиле: надо по-быстрому гнать отсюда.

— Остынь, Кевин, — сказал Эрик, — незачем особо торопиться.

— Эй, братишка, а что, если эти моджахеды передумают и решат вернуть меня?

Эрик Лафит иронично хмыкнул, и предположил:

— Вряд ли они готовы к реалити-шоу «ограниченная атомная война».

— Вот, дьявол! — Кевин МакЛарен расчесал пятерней жесткую рыжую шевелюру, — Это получается: меня освободили ливийские террористы, что ли?

— Видишь ли, — произнес Эрик, — специфика новейшей Ливии в том, что неизвестно, где заканчивается правительство и начинается терроризм. Это мотивирует и политиков и бизнесменов не ссорится по пустякам с кабинетом Хакима Аль-Талаа. Поэтому мы на комфортной скорости, спокойно пойдем к Суэцкому заливу.

— Я притащу кофе и выпивку на ходовой мостик, — сказала Ханка.

— Сестренка, а на борту есть виски? Хоть завалящий, египетский или индийский?

— Так, а ливийский Old Tub годится?

— Э-э… Это что?

— Это, — пояснила она, — как бурбон Jim Beam из Кентукки, только без лицензии.

— Годится! Мне нужна не лицензия, а выпить!

— Вот, — сказала Ханка, и выставила с полки на откидной столик бутылку и стаканы.

— Сестренка, ты ангел, чтоб мне провалиться, если вру! – радостно воскликнул Кевин.

Когда яхта «Фифифефаи» уже шла на запад, к Суэцкому заливу со скоростью 25 узлов, Кевин МакЛарен залил в себя пятую унцию кукурузного виски, и решил конспективно поделиться своей историей.

— Друзья, вы не поверите, как я вляпался! Вообще-то я хотел просто поднять денег по-быстрому. И подписался наладить i4 для компании ArOvCo. Толковые люди говорили: нечего связываться с саудитами, но я рискнул.

— В каком смысле наладить i4? – поинтересовалась Ханка.

— Ты что, не знаешь? – удивился он, — Это четвертая индустриальная революция!

— Кевин, я знаю эту аббревиатуру, но что это значит практически для провинциальной аравийской нефтяной качалки?

— Практически, — торжественно произнес он, — это колоссальная сверхдорогая херня из великого множества бессмысленных прибамбасов. Голографические мониторы и 3D манипуляторы типа гипермаус в виртуальной реальности, многослойные документы, и сплошь интернет вещей с виртуальными дублями. Каждая говняная отвертка, каждый сраный гаечный ключ, и каждое долбанное стеклышко в защитных очках затюканного гастарбайтера — это умные вещи, подключенные к интернету. У каждой фигни

— дубль в виртуальной реальности. Знаешь, какая куча денег тратится в день, чтобы вся эта херня работала без программных сбоев, зависаний, потери данных, и уязвимости к шпионам?

— Не знаю, но думаю большая куча. Только я не понимаю: на фиг все это?

— Тогда, Ханка, ты не понимаешь главного. Так надо, иначе крупные инвесторы будут воротить нос. Их визионеры-консультанты усомнятся, что предприятие современное. Удовлетворять визионера-консультанта, и приманивать крупного инвестора, следует инновационными декорациями, как в сериале «Рабыня-киборг». В этом весь смысл i4.

Удивленная девушка энергично тряхнула головой и ее серебристые жесткие волосы на мгновение образовали будто нимб в лучах послеполуденного солнца.

— Про что вообще этот сериал?

— Ни про что. Продукт интернет-треста Tenplex. Муть, чтобы скоротать вечер за пивом. Вообще-то «Рабыня-киборг» — говно-сериал даже по меркам Tenplex. Главной героине закрыли сиськи какими-то медными шестеренками. И что ниже пояса — тоже закрыли.

— Это, — вмешался Эрик, — ремейк бразильского телесериала «Рабыня Изаура» 1970-х по мотивам одноименного бразильского любовного романа 1870-х. Но, Кевин, давай, ты доскажешь свою саудовскую историю.

— Да, верно! А то я сполз на эту траханную рабыню… Рассказываю. Почти сразу после приезда к саудитам, стало ясно: финал будет говняный. Я пробовал соскочить, но они отняли у меня кредитку, водительские права, и британский паспорт. Они сделали меня негром-рабом, как ту бразильскую Ауру.

— Изауру, — поправил Эрик.

— По херу… — медиа-техник махнул рукой, а затем хлебнул еще бурбона, - …Короче, я напряг мозги, и ухитрился связаться с парнем, работающим на Евро-Твин. Когда-то мы керосинили с ним в Барселоне. Он связал меня по сети с Камиллой Далансон, которая сговорилась с ливийцами и с вами. Теперь у меня контракт с Евро-Твин. Мне не особо нравится, но по сравнению с теми…

…Кевин МакЛарен повернулся, сделал непристойно-оскорбительный жест в сторону саудовского берега, и хлебнул еще бурбона. Эрик Лафит тоже сделал глоток (только маленький) и спросил:

— Кевин, ты хочешь жрать?

— Да, раздери меня дьяволы! Я сожру что угодно, как хряк после брачных боев.

— Как хряк после брачных боев? Блин, прикольно! — выпалив этот комментарий, Ханка, энергично скатилась с мостика, и исчезла в кокпите.

— Она что надо! — сообщил гость Эрику, когда Ханка, — Давно вы вместе?

— Примерно четыре года, — ответил журналист, не видя смысла скрывать такие данные.

— Зашибись! – обрадовался Кевин, — Тогда ты наверняка знаешь ее подружек!

— Некоторых знаю, а что?

— Просто: может, у нее найдутся подружки поблизости. А то в саудовской сральне нет человеческих женщин. Ты охренеешь, если я скажу, как долго торчу без секса.

— Спроси лучше у Ханки насчет подружек, — предложил Эрик.

— Прямо у нее? – с сомнением произнес Кевин, — А она что, без предрассудков?

— Сам-то как думаешь? – риторически-иронично отозвался журналист.

Вопрос о сексуально-доступных подружках не вызвал у Ханки ни капельки удивления. Выслушав Кевина, она невозмутимо потыкала кнопки в своем телефоне, и сообщила:

— Девчонку зовут Скрэтти Сай, она очень классная, и ей с нами по пути. Она в команде Вилли Морлока, если что.

— А как она насчет этого дела? — на всякий случай спросил медиа-техник.

— Скрэтти энтузиастка этого дела, — лаконично сообщила Ханка.

…

Айн-Сохна – маленький город у восточного края Ливийской пустыни, где серо-желтые причудливые горы Этбай лениво сползают в Суэцкий залив. В Айн-Сохна построена туристическая инфраструктура, газовая электростанция, и региональный морской порт, связанный с Новым Каиром - шоссе протяженностью около ста километров. Благодаря коллаборации с Ливией, за 6 лет после Вандалического кризиса в Айн-Сохна появилась гигаваттная фюзорная электростанция с опреснительной установкой и плантации трансгенных фруктов, обеспеченных поливной водой. Рядом по программе той же коллаборации был построен экологический химкомбинат по переработке растительных отходов и избыточного рассола из опреснителя. Пока этот комбинат работал в режиме тестирования, и это имело прямое отношение к событиям, о которых пойдет речь.

…Как только «Фифифефаи» подошла к пирсу яхт-харбора Айн-Сохна, на этот пирс со стороны улицы шагнула девушка-монголоид, некрупная, но с внушительной фигурой, наводящей на мысли о тяжелой атлетике. Девушку можно было принять за уроженку Мексики (с преобладающими генами майя) или за уроженку Китая (но деревенскую – поскольку она слишком смуглая для горожанки). Что касается одежды, то фиолетовый свободный спортивный костюмчик и легкие кроссовки могла носить и мексиканка, и китаянка. Небрежная клочковатая стрижка случается у любых девушек независимо от гражданства и этнических корней. Велосипедный рюкзачок тоже не зависит…

…Когда она прошла две трети по пирсу — стал виден солнечный ожог слева на шее. У смуглых людей такие ожоги — редки даже в столь богатом ультрафиолетом месте, как Египет. Быть может, Скрэтти не стала бы излагать историю ожога, но обстоятельства привели к разговору на эту тему.

«Фифифефаи», покинув порт Айн-Сохна, вырулила на трассу. Все четверо собрались на верхней площадке у резервного ходового мостика. Солнце уже изрядно палило, и Кевин МакЛарен, проявляя заботливость к новой знакомой, предложил:

— Скрэтти, ты бы сдвинулась в тень, а то опять подгоришь.

— Если ты про это… — она коснулась пальцем своей шеи слева, дождалась его кивка, и продолжила, — …То это не от солнца, это от натрия.

— От какого еще натрия? — изумился он.

— Видишь ли, Кевин, я немножко работаю на химкомбинате там, в Айн-Сохна. Одна из технологических цепочек, это электролизное получение металлов из морской соли. В основном это натрий, затем магний, плюс немного кальция и калия. Ничего такого, но требуется аккуратность в протоколе безопасности. Аккуратность — не сильная сторона египетских рабочих, тем более, на химкомбинат наняли совсем молодых ребят, не всем исполнилось даже 16 лет.

— Разве можно нанимать в таком возрасте на такую работу? – удивился Эрик.

— Поговори об этом с египетским агентством трудовых ресурсов! - съехидничала Скрэтти и продолжила, — Такова реальность. Три дня назад, перед тестовым пуском сцепки фидер-электролизер-помпа, я выгнала этот детский сад из цеха, а сама надела шлем-маску и пожарный комбинезон. Знаете, я даже не очень удивилась, когда отлетел кусок корпуса электролизера, и расплавленный натрий расплескался веером, вспыхивая в полете.

— Похоже, ты не застегнула воротник, и капли натрия попали, - предположил Кевин.

— Я застегнула воротник, только вот комбинезон оказался дерьмо, - произнесла Скрэтти, и спокойным движением расстегнула молнию на своей спортивной куртке.

Под курткой не было ничего. В смысле, лишь собственная смуглая кожа, и жутковатым контрастом смотрелось длинное бледно-лиловое пятно неправильной формы. Это пятно начиналось на левой стороне шеи, расширялось вправо и вниз по диагонали, охватывая часть правой груди, затем сужалось, изгибаясь налево, и доходило почти до пупка.

— Чтоб меня… — выдохнул медиа-техник.

— Kirmil! — отреагировал Эрик.

— Точно! – объявила Скрэтти, — А откуда ты знаешь?

— Алло, вы о чем? – встряла Ханка.

— Мы о патентованной якобы огнезащитной ткани «Kirmil», — пояснил он, - когда я вел подкаст «Городские легенды» в медиа-газете «Le Figaro», у меня был сюжет о том, как пожарные получали ожоги, поскольку комбинезоны из такой ткани производства DP-international, расползались от огня, будто полиэтиленовый дождевик.

— Именно так! – Скрэтти кивнула.

— Подождите, друзья! — встрял Кевин, — Это какой-то розыгрыш! Если горящий металл вылился на кожу три дня назад, то ожог должен выглядеть гораздо хреновее.

— Да, — легко согласилась она, — если бы я не была метаморфом.

— Метаморф, это как? – растерялся он.

— Ну, это примерно так же, как Ханка – крокоан.

Пояснение Скрэтти слегка дезориентировало медиа-техника.

— Дай сообразить. Крокоаны, это ведь генная модификация для полетов в космос, так?

— Примерно так, — подтвердила Ханка, — но конкретно я что-то вроде бета-версии. Хотя, политика «Войн крови» все равно затормозила этот проект…

— Тормозила, пока не появился Чубакка, — уточнил Эрик.

— Это более-менее ясно, — произнес Кевин, — а метоморфы для чего?

— Ни для чего, — сказала Скрэтти, — мы сами по себе.

— Ладно… — Кевин почесал свою рыжую шевелюру, — …Сами так сами. А с ожогом что, регенерация, если по-научному? Как хвост у ящерицы?

— Да, — подтвердила она, — только не как хвост у ящерицы, а как лапки у головастика.

— Мне срочно надо выпить! – растерянно констатировал он.

…

Очередной стаканчик бурбона произвел почти волшебное действие на медиа-техника. Растерянность улетучилась, и он красиво пригласил Скрэтти ознакомиться с коллекцией трофейных гаджетов, взятых из компании ArOvCo. Девушка охотно согласилась, и оба удалились в кокпит. Ханка глянула им вслед, иронично фыркнула и предположила:

— По-моему, они будут знакомиться с другими гаджетами.

— Вероятно, ты права, — отозвался Эрик, — ну, пусть они знакомятся, а мы пока войдем в Суэцкий канал. Глянь, впереди сухогрузы, проползающие через гейт Порт-Тауфик.

…

Для обычных яхтсменов, прохождение Суэцкого канала сопряжено с бюрократической возней в администрации Порт-Суэц, и лишь после нее можно двигаться через гейт. Но, согласно Гильф-Кебирскому пакту между правительством Египта и режимом Ливии, корабли аргонавтов длиной менее 77 футов (23 метров) пользовались правом свободной миграции, не платили транзитный сбор, и обязаны были лишь выполнять распоряжения лоцмана, получаемые на коммуникатор через графический интерфейс. Поэтому, Эрик Лафит направил «Фифифефаи» прямо в гейт. Следующие два часа яхта аккуратно ползла среди великанов — сухогрузов и танкеров. У первой развязки, что на Большом Горьком озере – полиция канала передала через лоцмана распоряжение яхте «Фифифефаи»: повернуть вправо, к Хали-Хатаф.

Тут уместно пояснение. Большое Горькое озеро это водоем площадью 250 квадратных километров на трассе канала. В отличие от второй развязки - озера Тимсах, на берегу которого раскинулся город Измаилия, берега Большого Горького озера так и остались пустыней. Западная сторона как-то освоена людьми, но восточная это песчаные дюны, изменчивые и негодные для застройки. Хали-Хатаф — самая негодная часть востока, и именно здесь полиция решила что-то проверить.

Когда яхта легла в дрейф, на ее палубу с подошедшего катера перешел дядька лет 40, одетый в белую униформу, типичный египтянин, чуть полноватый, но энергичный, с тонким служебным портфелем в руке. Он представился:

— Инспектор Наджар, полиция канала. Кто тут шкипер Эрик Лафит?

— Я, — ответил журналист, — если вы хотите увидеть документы, то идемте на верхний мостик. Заодно я бы предложил вам чашку кофе или чего-то в таком роде.

— Хорошо, мистер Лафит — инспектор кивнул и, вслед за Эриком, поднялся по трапу.

— Выбирайте, офицер, — предложила сидевшая там Ханка, и указала ладонью на ранее образовавшуюся шеренгу из кофейника, бутылки бурбона, и жестянок с портером.

— Лучше кофе, миссис Лафит, — ответил он, машинально обратившись к ней, как к жене владельца яхты, — а вас, мистер Лафит, я прошу показать документы, чтобы…

…Не договорив фразу после «чтобы», инспектор отшатнулся к ограждению мостика, поскольку Ханка, будто невзначай сняла солнцезащитные очки. Сам это жест был бы совершенно безобидным, но от яркого солнца ее зрачки сразу сузились, причем не по-человечески (кружочком), а как у кошки или крокодила (вертикальной черточкой).

— Простите, офицер, я забыла предупредить, что я крокоан.

— Присаживайтесь, мистер Наджар, — добавил Эрик.

— Я налью всем кофе, — сказала Ханка, и изящным движением наполнила три чашки.

— Уф… — выдохнул египтянин, вытер пот со лба, и уселся за столик. Эрик положил уже извлеченные ID-карточки перед ним.

… — Уф! Мистер Лафит, вам еще не говорили, что ваша яхта так похожа на 50-футовый патрульный перехватчик Stridsbat-90H, а?

Журналист улыбнулся и кивнул:

— Эта яхта построена в Швеции, как электрический вариант Stridsbat-90H. Эксперимент оказался неудачным: возгорание литиевых батарей, экипаж экстренно эвакуировался, и лодка выгорела изнутри практически полностью. Затем, я купил ее с аукциона по цене стального лома. Реставрация оказалась делом хлопотным, нервным и недешевым, хотя экономия по сравнению с рынком новых яхт получилась значительная.

— А где реставрировали?

— Ливия, порт Аполлония, — ответил Эрик.

— Видимо, силовая установка этой лодки — кристадин-фюзор, — предположил инспектор.

— Да, так и указано в техпаспорте.

— Я вижу, мистер Лафит. Нет проблем. Вопрос в другом. Скажите, кто еще на борту?

— Наши друзья, Скрэтти Сай и Кевин МакЛарен. Они в каюте.

— …Уже тут! – прозвучал озорной голос Скрэтти.

Она появилась на трапе к верхнему мостику, изящно одетая лишь в тонкое полотенце, обернутое вокруг поясницы.

… — Ну, как, я похожа на древнюю египтянку?

— Ага, практически, как принцесса Амонет! — отреагировала Ханка (намекая на фильм – рестарт сериала «Мумия» и на прекрасную принцессу - древнеегипетскую сатанистку, воскресшую по сюжету через полста веков после своих похорон заживо).

— Ну, до такой крутизны мне далеко! – самокритично призналась Скрэтти.

— Видимо вы та самая мисс Скрэтти Сай! — объявил египетский офицер.

— Это инспектор Наджар, — сообщил ей Эрик.

— Ясно, — она кивнула, — добрый день, мистер Наджар. А в каком смысле я та самая?

— В смысле: у меня вопрос к вам из-за аварии три дня назад на химическом комбинате-коллаборации в Айн-Сохна. При тест-пуске был выброс натрия с возгоранием, верно?

— Да, офицер, так и было.

— …Перед тест-пуском, — продолжил инспектор, — вы, мисс Сай, выгнали из цеха двух операторов, и заняли их место за пультом. Также, вы выгнали уборщика. Почему?

— Интуиция, — лаконично ответила она.

— Интуиция, допустим. Но тестируемый аппарат был вне вашей ответственности, вы не обязаны были принимать на себя риск крайне опасных травм.

Скрэтти пожала плечами и немного грустно улыбнулась.

— Формально все так, офицер, кроме опасности. Мальчишки, если бы они остались там, действительно могли получить очень опасные травмы. Но не я. Выгнать их из цеха при пусковых процедурах, было с моей стороны обычным человеческим решением. Как вы видите, со мной не случилось ничего экстремально-страшного.

— Да, — согласился он, — на вид вы будто лишь переборщили с загаром топлесс. И если я предположу, что вы из клуба загадочных персон, негласно обживших полумифический черный город Шакете на юге Ливийской пустыни?

— …То вы не ошибетесь, мистер Наджар, — ответила Скрэтти.

— Ладно, это ваши дела. Главное: никто не травмирован фатально в этом инциденте. В ближайшее время департамент безопасности пересмотрит лицензию DP-international на спецодежду. Подобное недопустимо в Египте, как в цивилизованной стране. Дирекция комбината, разумеется, тоже несет долю ответственности за аварию, однако, если ваше решение не заявлять официальные претензии, остается в силе…

— …Да. Я подтверждаю то, что отметила в первом полицейском протоколе. Технологии новых производств иногда приводят к авариям на старте. Так появляется опыт, который затем превращается в надежность и безопасность. Я не стану предъявлять претензий, и пришлю дирекции свои технические предложения в рабочем порядке, неформально.

— Что ж, ваш ответ понятен, мисс Сай. И дирекция комбината, поручила мне, в таком же неформальном порядке, передать вам послание-благодарность.

С этими словами, инспектор Наджар извлек из портфеля широкоформатный конверт и протянул Скрэтти. Она кивнула, положила конверт на стол и прижала чашкой, чтобы исключить унос ветром (хотя при массе конверта это было маловероятно). Инспектор аккуратно допил кофе, и откланялся, сообщив, что вопросов к экипажу больше нет, и «Фифифефаи» может продолжать движение по каналу.

Кевин подождал, пока представители египетского правопорядка укатят, и спросил:

— Скрэтти, что такое полумифический черный город Шакете?

— О, мой рыцарь! – чуть иронично отозвалась она, — Если тебе не хватит кошмаров на ракетно-ядерном полигоне Харруба, то я прокачу тебя на экскурсию в Шакете.

— Э-э… Там, что, вообще адски кошмарно?

— Адски, это очень точное определение, — загадочно сообщила Скрэтти.

— А видеосъемка там разрешена? – спросил Кевин.

— Сколько угодно, вообще без проблем.

— О! Круто! Будет, что вставить в видеоряд! – обрадовался он.

…

ИЮНЬ

*11. Такая любовь даже не снилась трубадурам.

Профессор Фанни Шо отдышалась, приняла сидячее положение на надувном матраце, поискала в темноте на ощупь свои шорты, затем, не найдя, махнула рукой и объявила:

— Представь, Вилли, я раньше не занималась любовью у пруда в пустыне ни разу за две трети века активной сексуальной жизни.

— Две трети века, звучит монументально! — оценил Вилли Морлок, — Между прочим, для точности: Йалу больше чем озеро Чад, и это не пруд, это залив будущего моря Феззан.

— Какой это залив, если к нему нет моря? Но, учитывая размер, путь будет мега-пруд.

— У этого мега-пруда, — сказал он, — есть магия, ради которой я привел тебя сюда ночью.

— Мм… Разве не только ради экзотической камасутры? Кстати, дай сигарету. Я не могу найти в этой темноте свои шорты, и лишена возможности взять сигареты из кармана.

Социальный министр Ливии сначала глянул на юго-восток, где сквозь густой туман, клубящийся над заливом Йалу, тускло сверкали огни Сноутауэра, а затем вытащил из рюкзака — сигареты, зажигалку, термос и алюминиевые стаканчики, и объявил:

— После секса под звездами Ливийской пустыни, сигарета вкуснее в сочетании с кофе.

— Не стану спорить, ты, вероятно, эксперт в таких делах, — отреагировала миссис Шо, и пронаблюдала, как он в темноте (ориентируясь лишь по бликам на металле) аккуратно разливает кофе в стаканчики, и прикуривает две сигареты – для себя и для нее.

— Точнее говоря: я продвинутый дилетант, — Вилли улыбнулся, протянув ей стаканчик и зажженную сигарету.

— Спасибо, ты настоящий друг, — Фанни глотнула кофе, и сделала затяжку,

— так я очень заинтригована: почему ты пригласил меня на этот мега-пруд?

— Потому, что примерно через полтора часа, на рассвете, тут будет яркое шоу.

Миссис Шо сложила губы трубочкой, выпучила глаза, и громким шепотом спросила:

— Детали?

— Зачем, Фанни? Ты ведь не хочешь потерять элемент внезапности.

— Пожалуй, действительно не хочу. Лучше просто поболтать за кофе и сигаретой. Или точнее, обсудить грехопадение сектора персонала MOXXI .

— Какое грехопадение конкретно? — спросил Вилли Морлок.

— Вот какое: два астронавта для миссии к Чубакке суетливо выбраны из забракованных.

— Так. Любопытно. А что если конкретнее?

— Если конкретнее, то MOXXI еле выбрал для орбитальной верфи авиаотряд из пятерых астронавтов. Было шестьсот кандидатов, прошедших преквалификацию, но собственно квалификационный контроль по первоначальной контрольной карте никто не прошел. Кандидаты проваливали тесты биологической, психологической и профессиональной устойчивости к стрессу. Отборочная комиссия всякий раз снижала требования, пока не пробила дно, заданное проектом жизнеобеспечения и программой миссии. Время шло, поэтому теперь им экстренно понадобились два готовых астронавта, откуда угодно!

Вилли Морлок жестом школьника поднял руку и спросил:

— Проблема в кандидатах или в требованиях?

— В требованиях, — ответила Фанни, — теперь я ругаю себя за то, что не вмешалась в этот бардак сразу. Когда неделю назад они показали мне контрольную карту, я готова была загрызть этих идиотов. Знаешь, я начала понимать лунного капитана Эда Митчелла.

— В чем ты начала понимать его?

— Вот, объясняю. Посреди рождественского корпоратива MOXXI, мы с Эдом вышли на открытый воздух выпить кофе, наблюдая Луну, и Эд сказал: в секторе персонала хотят, чтобы астронавт был гибридом морпеха, монаха, клерка и сантехника.

— Подожди, Фанни, ты про какого Эда Митчелла?

— Я про того, который летал на Аполлоне-14, разумеется.

— Тогда, — сказал Вилли, — он не мог быть на рождественском корпоративе MOXXI.

— Почему не мог?

— Потому, что MOXXI основан 3 года назад, когда капитан Митчелл уже увы…

— Sizif-эффект, — задумчиво произнесла Фанни, — надо посмотреть в меморизик. Где моя ветровка? Я пихнула меморизик в карман перед тем, как мы пошли купаться…

— Десять секунд, — сказал Вилли, порылся в окружающей темноте, и через десять секунд протянул ей предмет вроде наручных часов с трехдюймовым табло-монитором.

Тут требуются пояснения. Примерно пять лет назад Фанни и Вилли применили к себе частично проверенный генвекторик Sizif, который в определенном смысле откатывал биологический возраст далеко назад. Как далеко — пока оставалось неизвестным, но при тестах был отмечен эффект частичной дальней амнезии и перетасовки воспоминаний. Похоже, что память теряла шкалу прошедшего времени и последовательность событий. Влияние Sizif-модификации — на эмоционально-мыслительные процессы точно этим не ограничивались, но, по крайней мере, было ясно, что до начала модификации лучше на всякий случай составить конспект своих мемуаров. Фанни и Вилли совместно решили использовать для этого браслетные компьютеры, и назвали их «меморизиками»…

…Миссис Шо порылась в отчасти хаотичном архиве меморизика, и грустно объявила:

— Надо же, Эда не стало в феврале 2016-го. Он 20 месяцев не дожил до подтверждения своей теории о межзвездных бродягах. 1I/Оумуамуа был открыт в октябре 2017-го.

— 1I/Оумуамуа так и не был признан однозначно в этом качестве, - напомнил Вилли.

— Да, — Фанни кивнула, — однако, Эд был бы рад увидеть… А про отбор астронавтов мы говорили в Хьюстоне, в 2006-м, на презентации программы «Орион» NASA-Lockheed. Казалось, Америка вернется на Луну. Но через 4 года Обама заморозил программу, не закрывая. Особый стиль этого президента. Эд тогда не удивился, будто знал заранее.

— Хм… — Вилли задумался, — …Я слышал, у Митчелла после экспедиции Аполлона-14 появились два пунктика: парапсихология и инопланетяне.

— Не совсем так. Парапсихологией тогда увлекались почти все, ты ведь помнишь.

— Вроде бы, я помню, но настоящая ли это память, или sizif-эффект?

— Вилли, ты становишься параноиком!

— Нет, я не могу становиться параноиком, это совершенно исключено.

— О! Какая самоуверенность! – иронично воскликнула миссис Шо.

— Не самоуверенность, а логика. Я не могу становиться параноиком, я официально стал таковым в 1990-х, когда BfV пыталась повесить на меня убийство банкира Роведдера. Тюремный врач уверенно поставил мне диагноз «параноидная шизофрения», известная также, как «синдром Джона Нэша».

— Мм… Джона Нэша — лауреата Нобелевской премии по экономике 1994 года?

Социальный министр Ливии удовлетворенно улыбнулся:

— Это повод для высокой самооценки, верно, Фанни?

— Экзотический повод… — проворчала она.

— Какой есть, — он снова улыбнулся, — итак, мы разобрались с парапсихологией. А что с увлечением капитана Митчелла – инопланетянами?

— Считается, — произнесла миссис Шо, — что Эд зациклился на UFO, и прежде всего — на конкретном UFO, якобы разбившемся под Розуэллом в июле 1947-го. Публикаторы с удивительной неряшливостью забывают, что Эд происходил из фермеров Артезии, что рядом с Розуэллом, поэтому Эд часто бывал там в гостях у родичей, а не из-за UFO.

— А все-таки, Фанни, что разбилось под Розуэллом в июле 1947-го?

— Я не знаю, но Эд полагал, что это была неудачная копия инопланетного летательного аппарата, построенного по неточным данным NASA об UFO. Между прочим, в те годы военные авиаконструкторы загадочно увлеклись проектами в стиле летающих тарелок.

— Иначе говоря, ты веришь в гипотезу капитана Митчелла, так?

— Не то, что верю. Просто, нахожу его гипотезу логичной. Согласись, Вилли, это более вероятно, чем гипотеза Великого Молчания Вселенной. Фраза Энрико Ферми «где все?» называется Парадоксом Ферми. Парадоксом! Все, что мы знаем о строении Вселенной, указывает на множественность цивилизаций. Нет физически возможной космогонии, при которой в здешней области Галактики возникла бы всего одна космическая цивилизация. Вероятнее, мы не видели иных, поскольку кое-кто неправильно смотрел, точнее: кое-кто интерпретировал увиденное, исходя не из физики, а из политкорректности.

— Есть еще гипотеза Темного Леса, — напомнил Вилли Морлок.

— …И гипотеза плоской Земли, — ехидно парировала миссис Шо.

— Ладно, Фанни, а как, все-таки решена проблема экипажа для миссии к Чубакке?

— А, ты еще не знаешь? Сейчас расскажу. Только дай мне еще кофе и сигарету.

Получив запрошенное, миссис Шо затянулась сигаретой, глотнула кофе, и объявила:

— Контрольная карта составлялась сектором персонала в два этапа. На первом этапе они рационально ориентировались на ГМ-астронавта, например крокоана или метаморфа. Затем начались «Войны крови» и на втором этапе в карту добавили: астронавт должен являться нативным человеком, а не ГМ. Но биофизические требования не изменили! Я просто не могу выразить меру своего возмущения таким идиотизмом!

— И ты встряла в это, не так ли? – предположил ветеран терроризма.

— Нет, я поступила хуже! Я натравила на них Аслауг Хоген.

— Аслауг? – игриво отозвался он, — Подружка твоего фаворита по яхтенному дизайну?

Доктор Шо так же игриво парировала:

— Милый Вилли, если бы ты не поленился заглянуть в архив проекта «Гулливер»…

— …Бездарно засекреченный ESA/NASA 8 лет назад! — подхватил Морлок, - Конечно, я заглядывал туда. Точнее, друзья моих друзей стянули копию этого архива еще тогда, и передали мне, зная мой интерес к объекту 5I/Каимитиро. Роли Аслауг Хоген и Юлиана Зайза там почти как у Ромео и Джульетты в театре Шекспира.

— Шекспир, — возразила она, — не добавил бы к парочке бисексуальную рейв-идолицу.

— Да, Шекспир добавил к ним смерть, а вот Фортуна не склонна к готике, поэтому….

— …Вилли! В тебе пропадает великий критик, как в Нероне — великий артист.

— Мм… Это было восхваление или глумление?

— Я сама не знаю, то ли это восхваляющее глумление, то ли глумливое восхваление.

— Что ж, моему самолюбию льстит и то, и другое. Но, извини, я перебил тебя, когда ты начала рассказывать, как натравила Аслауг на сектор персонала MOXXI.

— О, да! Я натравила ее, а она привлекла обоих компаньонов. Юлиан профессионально разбирается в системах надежности и жизнеобеспечения яхт. Чоэ Трэй не только рейв-идолица, но и моряк с опытом автономных походов на мини-субмарине. К тому же, она обладает артистическим даром подавляющего убеждения офисных болванчиков.

— Так, а можно подробнее об этом даре?

— Ладно, я попробую объяснить на примере. Когда старший специалист отдела пытался изложить политкорректный принцип чистоты генов астронавтов, Трэй ответила что-то наподобие… — тут Фанни вскочила, изобразила позу киношного подростка-хулигана и прошипела, — …Эй, мужик, ты хочешь послать через весь сраный космос такой экипаж, который тупо загнется от любой сраной трещины в борту? Мужик, какое говно в твоем сраном черепе вместо мозгов? Какая, в жопу, чистота генов? Погляди сраный учебник биохимии, и узнаешь, сколько сраных мутаций случилось в твоих сраных генах с того херового дня, когда твой папаша без кондома трахал твою мамашу.

Ветеран европейского терроризма медленно похлопал в ладоши.

— Действительно чертовски убедительно!

— Это лишь подражание-экспромт, — скромно уточнила доктор Шо, — так или иначе, это сработало, и капитаном миссии Alkyona назначен Зенон Пекош, 38 лет из Гданьска.

— Alkyona? – переспросил он, — Название в честь одной из плеяд?

— Да, в честь самой быстрой из нимф звездного неба. По-моему, неплохо.

— Что ж… — он улыбнулся, — …По крайней мере, поэтично. А кто этот Зенон Пекош?

— Он авиаинженер, летчик-испытатель, астроном-любитель, фанат Станислава Лема, Артура Кларка и Элиезера Юдковского.

— Мм… Ты хочешь сказать: этот Пекош — фанат всех троих?!

— Да, Вилли. И это еще не все. 4 года назад Зенон Пекош получил тяжелую травму при аварийной посадке самолета, и оказался в инвалидном кресле. Официальная медицина ничем не могла ему помочь, и он начал пробовать нелегальные генвекторики. Первые несколько экспериментов со своими генами лишь ухудшили ситуацию, но с какого-то пятого или десятого раза это сработало, и Зенон вернулся в полноценной жизни, хотя теперь никто не берется расшифровать его химерический геном. Анализы крови дают странные результаты, однако физическая форма у него превосходная, а фанатизма по научно-фантастической линии у него прибавилось. Вот такая биография.

Вилли Морлок покрутил в пальцах уже вторую зажженную сигарету и спросил:

— Кто счастливый компаньон этого парня по экипажу Алкйоны?

— Ликэ Рэм, 52 года, фламандка из Брюсселя. Ты, вроде бы, мельком знаешь ее.

— Да, знаю и помню. Худощавая стройная персона, похожая на судебно-медицинского эксперта Меган Хант из старого детективного сериала «Следствие по телу».

— Точно! – Фанни кивнула, и он продолжил.

— Кажется, она занималась динозаврами, или чем-то в таком роде.

— Вообще-то Ликэ палео-биолог и молекулярный генетик, — уточнила Фанни,

— еще она участвовала в нескольких экстремальных экспедициях от Королевского Бельгийского Института Естественных Наук. Однажды 3 года назад Ликэ занесло в уже брошенные южноафриканские сланцевые шахты, где нашлись отпечатки кембрийской фауны. От азарта она пренебрегла рудничной техникой безопасности, и надышалась токсичными газами. Чтобы выжить после этого, ей пришлось применить экзотический генвекторик «параротатор», сваренный при ее участии в одном и множества проектов-коллабораций синтетического биодизайна. Случившееся дальше достойно НФ-триллера «Муха».

— Хм… Она что, ела сахар фунтами, у нее выпали ногти и выросли иглы на спине?

— Нет, иглы на спине не выросли, зато остальное было значительно жестче.

— Ого!.. – удивился Морлок — …Значительно жестче, это как?

— Это так: у нее выпали ногти, волосы и зубы, пластами слезала кожа до мяса, и еще она блевала собственным ливером. Представь себе, что человек линяет как лобстер.

— Вряд ли мне хватит фантазии на это.

Фанни Шо изобразила ладонями жест циркового иллюзиониста.

— Так и мало кому хватит. Я ведь говорю: триллер. Кстати, все это время Ликэ питалась сахарным сиропом на рыбном бульоне и сырыми яйцами, вместе со скорлупой, сильно измельченными в блендере. Удивительно, что за год она пришла в норму, хотя теперь в европейском супермаркете у нее спрашивают ID прежде чем продать вино и сигареты.

— Что, она стала так молодо выглядеть?

— На первый взгляд, да, однако, не все так просто. Лучше ты сам посмотришь.

— Непременно посмотрю на обоих, я уже заинтригован. Но, как их здоровье? В смысле: долгий космический полет это не прогулка в парке, верно?

— Еще бы! — миссис Шо похлопала ладонями по коленям, — Вот почему их физическая и психическая форма, и их микросоциальная совместимость, прямо сейчас всесторонне проверяются путем экстремального…

— …Подожди! — перебил Морлок, — Глянь, что над водой.

— Над водой?.. – удивленно отозвалась она, и через мгновение воскликнула, — О! Какая красота! Вилли, скажи, я не сплю?! Это настоящие фламинго?!

— Это настоящие фламинго, — подтвердил он.

…В рассеивающихся утренних сумерках, большие птицы плавно парашютировали на поверхность залива. В начале, они казались светло-серыми, но когда вспыхнул первый солнечный луч — они предстали во всей красе: нежно-розовые и причудливо-изящные.

— Wow! — воскликнула миссис Шо, при этом мимика у нее стала, будто у тинэйджерки, внезапно выбранной королевой выпускного бала, — Они тут надолго?

— Биологи говорят: да. Это часть стаи, из лагуны Эйн-Зайана, около Бенгази, и там уже некоторое перенаселение. Персонал биостанции подкармливает их, а в марте, когда у фламинго сезон размножения, отвязанная шутница Скрэтти Сай увела сколько-то пар фламинго сюда, на залив. Скрэтти в творческом экстазе попросту не замечает на своем пегастере таких дистанций как полтораста миль.

— Гм! Пегастер, это ведь вещь just for fun. Пляжная игрушка наряду с дельтапланами и парапланами, от которых пегастер, в некотором маркетинговом смысле, произошел.

— В моей практике был период серьезного применения дельтапланов - возразил Морлок.

— Вилли, я понимаю, что в международном терроризме уместны серьезные применения вещей, несерьезных на вид. Но в данном случае речь о гнездовьях птиц, не так ли?

— Да, Фанни, именно так. В итоге образовалось новое гнездовье, и фламинго из Бенгази постепенно переселяются сюда, на простор.

— Вилли, а это не та ли Скрэтти, метаморф, которую ты рекомендовал для присмотра за нашими астроинжерно-продвинутыми девчонками?

— Да, это именно она.

— Гм… А теперь ты говоришь, что она отвязанная шутница.

— Да, эти два качества у Скрэтти взаимно-дополняющие. К тому же, по случаю, она уже оказалась в команде. Она автостопом ехала из Красного моря со съемочной группой.

— Гм… Ладно. Надеюсь, она не будет слишком шутить на полигонных тестах фюзорно-плазменного движка. Кстати, имя Скрэтти что-нибудь значит?

— Да. Это саблезубая крысобелка-летяга из культового мультика «Ледниковый период».

— Гм… Не припомню, чтобы саблезубая крысобелка там была летягой.

— Вероятно, — предположил Морлок, — ты смотрела только первую серию, где нелетучая саблезубая крысобелка Скрэт, тогда как Скрэтти появляется в третьей серии.

…

ИЮЛЬ

*12. Кошмарные сны и радиофобия, как повод к групповой пьянке.

…С утра все шло прекрасно. Тестируемый ядерно-синтетический ракетный двигатель (ЯСРД или попросту фюзор-плазмик) на ажурном башенном стенде посреди полигона в Великом Песчаном море, включился от нажатия стартовой кнопки, будто обычный фен. Только его мощность — около ста мегаватт, а температура потока на выходе — несколько миллионов по Цельсию. Ослепительно-яркий факел (на его фоне даже солнце выглядит тускло-оранжевым), и этот факел, кажется, вот-вот поджарит белых барашков — редкие облачка в небе Ливийской пустыни. Тяга движка не особо впечатляет – примерно как у сверхлегких турбореактивных самолетов, но магнитное поле… На командном пункте полигона несколько простых компасов, шутки ради оставленных без защитного экрана, сходят с ума, показывая куда угодно, только не на север, хотя расстояние от командного пункта до стенда около мили. Около самого плазменного факела – мелкие пылинки, несомые ветром, вспыхивают мириадами искр, когда пересечение магнитных силовых линий генерирует в них индукционный ток. Приборные показатели скачут, но стабильность и не ожидалась: это все-таки движок для работы в космосе. Атмосфера не позволяет стабилизировать факел плазмы, так что истинные характеристики придется получать расчетным путем, и дополнительно проверять тестированием на орбите…

…Вдруг фюзор необъяснимым образом теряет обратную связь, выходит на физически-невозможный резонансный режим и, раньше чем кто-либо успевает интерпретировать обновившиеся показания приборов, плазменный факел распухает в виде сферической вспышки. Ажурная башня исчезает — она испаряется мгновенно. Ударная волна сдувает волнистые дюны, и превращает летящий песок в пурпурный туман из кипящей магмы. Секундой позже, ударная волна, движущаяся втрое быстрее звука, и еще сохраняющая избыточное давление порядка 10 атмосфер, обрушилась на купол командного пункта. …Бац! Страх выбросил Кветку Млинарж из кошмарного сна в реальность. Вокруг была спартанская обстановка гостевого бунгало при биостанции лагуны Эйн-Зайана — самого северного из бенгазийских озер. Две чешские студентки-стажерки в MOXXI предпочли биостанцию — отелям или съемным квартирам в городе. Тут было прикольнее…

…Ленка Смолик, которая полулежала на соседней койке и созерцала сайт, открытый на экране ноутбука, отвлеклась, добавила яркость торшера, и полюбопытствовала:

— Вот это что сейчас было?

— Ты про что? — растерянно переспросила Кветка, еще не вполне осознав реальность.

— Я про боевой самурайский клич, или вроде того, — пояснила Ленка.

— Вообще-то, наверное, это был вопль ужаса, — сказала Кветка, — мне приснился супер-кошмар, охереть, какой страшный, так что, наверное, я кричала, хотя сама не слышала.

— Супер-кошмар? Знаешь, я ни разу не удивлена. 20-дневный цикл полигонных горячих тестов раскачал психику всем. Даже киношникам из «Геоскопа». Всем, кроме Скрэтти, которая, по-моему, вообще шоконепробиваемая, и преспокойно дрыхнет на чердаке. А я попробовала уснуть, так мне сразу начало мерещиться всякое. Вот, сижу, читаю. У тебя более основательная фермерская генетика, и ты поспала три часа.

— Да уж… — проворчала Кветка, — …Брр! Меня все еще плющит от ужаса.

— А что приснилось-то?

— Ну, вкратце: что фюзор вошел в резонансный режим и термоядерно взорвался.

— У фюзора такого типа нет резонансных режимов, — заметила Ленка.

— Угу. Я знаю. Наяву нет, но во сне он был.

— Понятно. Хочешь противошоковой микстуры, попросту называемой водкой?

Кветка прислушалась к своему организму, и объявила:

— Вообще-то хочу. Но одна пить не буду. Ты как, составишь компанию?

— Компания уже составилась, — проинформировала Ленка, — киношники час как бузят на Османском редуте. Им тоже, наверное, надоела бессонница или кошмары.

— Ага. Годится! – Кветка вскочила с койки, и потянулась, став удивительно похожей на скульптуру классического соцреализма «Девушка с веслом», — А ты пойдешь?

— Пойду, куда я денусь? – Ленка отложила ноутбук, и соскользнула с койки изящно, как куница, — Только давай следить друг за другом, чтобы не нализаться, как свиньи.

В этот момент из темноты послышалось приглушенное сопрано.

— Куда собрались, девчонки?

— Блин, Скрэтти, так можно напугать до икоты! – возмутилась Ленка.

— Мы и так в остаточном шоке, а некоторые еще пугают, – ворчливо добавила Кветка.

— Увы, у данного бунгало чердачный трап никоим люком не снабжен, в который мог бы внезапный гость тактично постучаться, — в стиле Шекспира продекламировала Скрэтти. А секундой позже в радиусе светового пятна торшера бесшумно появилась невысокая, но массивно-плотная фигура.

— Ладно… — продолжила ворчать она, — …А как это трап ни разу не скрипнул, пока ты спускалась? Ты ведь ни фига не балерина по весу!

— Так, я не спускалась по трапу, я спрыгнула.

— Ты спрыгнула с чердака бесшумно??? – Кветка была по-настоящему удивлена.

— Ага! — Скрэтти улыбнулась.

— Ладно, проехали, — Ленка беззаботно махнула рукой, — живем, как крокодилы в берлоге. Короче: я — в сортир и под душ. А вы пока решите, что брать на пикник.

— Решено пьянствовать с киношниками? – предположила Скрэтти.

— Решено пьянствовать, а киношники ближе всего, — пояснила Кветка.

…

Озеро (точнее лагуна) Эйн-Зайана соединена с морем коротким узким проливом. При османском владычестве с внешней стороны этого пролива был построен редут — чтобы останавливать входящие фелюги и собирать дань. Никудышное сооружение, которое развалилось от первого залпа с итальянского дредноута в октябре 1911-го, с тех пор не восстанавливалось, и было пригодно лишь для пикников. При известной фантазии там можно было вообразить себя мушкетерами, завтракающими на бастионе Сен-Жерве во время осады Ла-Рошели. Еще, там можно было нырять с обломков старого причала, без всякого риска удариться головой – глубина позволяла.

Такое место противошоковой вечеринки выбрали те, кто в диалоге чешских стажерок назывались киношниками из «Геоскопа». На самом деле это были: Эрик Лафит, Ханка Качмарек и Кевин МакЛарен. Тут в Ливии они снимали второй сезон научпоп-сериала «Межзвездные расы» по мотивам книги Лафита «Галактика, как жемчужная ферма». У Эрика Лафита (хотя журналиста по профессии, но за последние годы нахватавшегося базовой физики) стендовые тесты фюзор-плазмика не вызвали дикого ужаса. В общих чертах он представлял себе, как это работает. Ханка нахваталась вместе с ним, и у нее стартовые условия были лучше (она не успела перед этим забыть школьную физику). Совершенно иначе выглядел менталитет медиа-техника Кевина МакЛарена. Хотя его профессия вроде предполагала какие-то знания об устройстве материального мира, он оказался почти чистым листом во всей физике вне прямой связи с медиа-процессом…

…Это «почти» лишь усугубляло ситуацию. Будь он совсем чистым листом в физике, зрелище плазменного факела на башне с дистанции миля не вызвало бы у него особых опасений. Но Кевин (как типичный зумер) часто смотрел псевдонаучный шлак на т.н. «прогрессивных» каналах, где уже более полувека вся ядерная энергетика объявлялась вредоносной и смертоносной. Реальность жизни кое-как примиряла его с урановыми и ториевыми АЭС, и даже с кристадиновыми батарейками (частично легализованными в Европе вскоре после Вандалического кризиса), но любое новое в этой области внушало Кевину мистический ужас. Только зная это, можно оценить его отвагу: при полигонных съемках он ни разу не проявил испуга. Теперь, глядя на огонь примуса (заменявшего на этой вечеринке – традиционный европейский костер), Кевин хмуро произнес:

— Пообещайте: если что, включить в презентацию сериала несколько слов про меня. Не слишком трагичных, а так, в память о хорошем парне, настоящем ирландце.

— Это у тебя что, не первая пинта? – подозрительно поинтересовалась Ханка, глядя на полулитровую бутылку виски у него в руке (оттуда убыло пока не более четверти).

— Первая, — сказал он, — пойми, сестренка, мне сейчас даже пойло не льется в глотку. Я схватил тысячу долбанных зивертов.

— Сколько-сколько? – переспросила она.

— Я же сказал: тысячу долбанных зивертов. Так что, сестренка, я в полном дерьме.

— Кевин, — окликнул Эрик, — ты мне друг, но извини: сейчас ты бредишь.

— Бредить я стану позже, когда меня накроет ОЛБ… — тут медиа-техник приложился к бутылке, — …А сейчас я помню точно эту тысяча с мелочью на мониторе полигонного эскулапа, когда он просканировал мою персональную дозиметрическую карточку!

— Не знаю, что ты видел, но тысяча зивертов смертельна даже для нас. Это сильно выше порога резистентности, создаваемой ксианзаном-эф. А ты умер бы на месте, под лучом!

Со стороны входа на причал послышался чуть скрипучий баритон:

— Какие-то готичные разговоры… Что случилось?

— Классно! — воскликнула Ханка, увидев Скрэтти и обеих чешских стажерок,

— Может, вы знаете, как Кевин мог увидеть тысячу зивертов при дозиметрическом мониторинге?

— Тысячу зивертов?! — изумилась Кветка, — Ты что, лазил у башни во время включения?

— Он не лазил! – возразила Ленка, — Он с видеокамерой торчал у иллюминатора.

— Да, так и было, — подтвердил Кевин, после чего снова приложился к бутылке.

— Какая-то фигня с этой тысячей! — объявила Скрэтти, выпучила глаза и наморщила нос, ненадолго став похожей на ту саблезубую крысобелку-летягу, у которой заимствовала псевдоним. Затем она извлекла из корзины для пикника — литровую бутыль тунисского инжирного самогона, тетрапак оранжа, бидон сладкого холодного кофе и смешала все названное в пластиковом ведре, создав коктейль «летающая крепость» или кратко «Б-17». Легенда утверждает, будто этот коктейль изобрели в 1942-м пилоты Б-17, летавшие из Бенгази бомбить европейскую нефтяную инфраструктуру, питавшую Вермахт топливом.

— Вот это толково! – одобрил Эрик и разлил коктейль по пластиковым стаканчикам.

Кветка глотнула легендарного пилотского коктейля, вытерла губы ладонью, глянула в идеально-черное небо с будто серебряными звездочками, и спросила:

— А кто помнит вид экрана при сканировании дозиметрических карточек?

— Давай найдем это в сети, — предложила Ленка, уже вытянув смартфон из кармана, — как принято в MOXXI, все марки контрольных приборов публикуются на сайте.

— Давай, — согласилась Кветка и сделала шаг к компаньонке, чтобы тоже видеть.

— Вот я думаю, — сказала Ханка, — если бы док увидел тысячу зивертов на мониторе, то мгновенно направил бы Кевина в процедурную чтобы спасти его прекрасную тушку.

— Про прекрасную тушку, это ведь комплемент был, да? – с надеждой спросил Кевин.

— Разумеется! – подтвердила она.

— Ладно, — он улыбнулся и глотнул еще виски.

Чешские стажерки, между тем, открыли искомое. Ленка повернула экран смартфона к Кевину и спросила:

— Так это выглядело?

— В точности так, — подтвердил он.

— А угадай, на что указывает буква «мю» рядом с числом?

— Почем я знаю, может мю-мезоны по-гречески. Есть же вроде такие частицы.

— Нет, Кевин. Это не мезоны, это приставка, означающая «микро». Значит, твоя доза в зивертах составляет тысячу делить на миллион. Одна тысячная. Или, если выразить в рентгенах, то одна десятая. Меньше, чем доза при снимке челюсти у стоматолога.

— Правда, что ли? О, сотня чертей мне в жопу! В смысле: девчонки, я вас обожаю!

— Тогда сотвори горячую закуску, ОК? — с фермерской прямотой предложила Кветка.

— Запросто, чтоб меня! — объявил медиа-техник и занялся стряпней на примусе.

Некоторое время вся компания с энтузиазмом наблюдала за процессом поджаривания ломтиков маринованной баранины, а затем что-то негромко мелодично пискнуло.

— Это мой! — Ханка сняла с пояса смартфон и глянула на экран, — Ну вот: Лола и Аслауг приземлились в эмирате Умм-эль-Кювайн, и Лола пишет: прикольное местечко.

— Слушай, а у них что, лесби-отношения? – поинтересовалась Ленка.

— Да, вроде того. Эпизодически-романтическая интрижка, как говорит об этом Трэй.

— Э-э… А кто такая Трэй?

— Чоэ Трэй, реальная рэйв-идолица, — пояснила Ханка, — ты могла слышать что-то из ее альбомов. А с некоторых пор Трэй живет арго-тройкой с Аслауг и Юлианом.

— А что, рейв-альбом «Revolution of roadside» — это ее? – встряла Кветка.

— Ага! Это ее второй межзвездный альбом, первый был «Toads are thirsty».

— Кто ляжет с астрофизиком, тот запоет про звездолеты, - прокомментировала Скрэтти, экспромтом перефразировав интернациональную пословицу «кто ляжет с собакой, тот проснется с блохами».

…

*13. Вселенная с дырами, пузырями и сверхцивилизациями.

Юлиан Зайз рассчитывал поспать после того, как подтвердилось нормальное прибытие чартера из Бенгази в Умм-эль-Кювайн, но как бы не так. Под влиянием потока свежих событий, в идольских мозгах Чоэ Трэй зародилась очередная арт-идея, и она, включив светозвуковой синтезатор, приступила к сотворению композиции. При другом интерьере круглой яхты-экраноплана «Тетрикс», порыв рейв-идолицы не помешал бы Юлиану упасть в объятия Морфея — но обитаемое пространство было устроено в стиле studio-doubledecker: как зал, условно разделенный на два уровня, почти без перегородок… …Вообще-то, обычно Юлиан легко засыпал и при более сильных раздражителях, но в данном случае нервы не успели релаксировать после 20-дневной тест-кампании. Хотя непосредственно на полигоне Харруба при тестах торчала лишь Аслауг, беспокойство передавалось любящим сердцам Юлиана и Трэй. Чертовски романтично, но чертовски дискомфортно. Короче говоря: сон не шел, и консультант по яхтенному дизайну решил плюнуть на это, налить себе чашку чая с пряностями, и посмотреть/послушать «сырой креатив», получающийся у подружки-идолицы.

Даже после четырех лет совместной жизни, для него оставалась загадкой феерическая популярность Чоэ Трэй. Кстати, это было загадкой также для критиков и психологов. …Быть может, трагические события в начале пути, после которых Трэй ушла в море и объявила арт-вендетту Системе, а далее сама арт-вендетта – выковали особый талант. …Именно ОСОБЫЙ талант. Композиции Трэй завораживали, и содержали внезапную философию, выраженную грубо и эпатажно (настолько эпатажно, что ее композиции и альбомы порой попадали под запрет в тех или иных цивилизованных странах). …С таким талантом гармонировала внешность Трэй: телосложение плотное «в стиле кантри» (как выражалась она сама). Пока Трэй пребывала в статике, в ней трудно было угадать взрывную энергию, причем не лишенную изящества. Но едва она переходила в динамику, это качество проявлялось и сходу заводило зрителей.

Юлиан прокрутил эти мысли в фоновом режиме — попивая чай, и вслушиваясь в рваный рэповый текст рождающейся композиции, когда Трэй внезапно выключила синтезатор, взбежала по лестнице на полуторный уровень, уселась рядом, и выпалила вопрос:

— Ты можешь по-простому объяснить: что такое М-полости?

— Как ты сказала? – удивился он.

— М-полости, — повторила она, — или полости Малянова. Из НФ-книжки Стругацких «За миллиард лет до конца света». Ты врубился, что композиция по этой книжке, или нет?

— Вот теперь начинаю врубаться… — тут Юлиан глубоко задумался, вспоминая сюжет и особенно ту часть, где излагалась гипотеза главного героя, астрофизика Малянова. Для начала он вспомнил, что Трэй заразилась фантастикой Стругацких с легкой руки Ханки Качмарек. Та, будучи полькой, фанатела от Станислава Лема, а Лем, будто бы, в неком интервью сообщил, что завидует Стругацким, породившим «Пикник на обочине». Трэй прониклась и по мотивам «Пикника…» сочинила композицию «Revolution of roadside», получила очередной букет обвинений в экстремизме, а теперь, значит, на очереди «За миллиард лет до конца света». Чтобы сочинять по мотивам – надо понять оригинал…

— Глянь, не ломай голову, — с этими словами Трэй пихнула ему в руку планшет, на экран которого была выведена длинная фраза: «В желтом, слегка искривленном пространстве медленно поворачивались гигантскими пузырями осесимметричные полости, материя обтекала их, пыталась проникнуть внутрь, но не могла, на границе материя сжималась до неимоверных плотностей, и пузыри начинали светиться».

— Гм… — откликнулся он.

— Композиция будет называться «The end of billion years»! — добавила она, — Так вот: М-полости похожи на черные дыры, только без массы, как пузыри Алькубьерре. Открой следующую страницу на планшете, там Аслауг набросала схему с конспектом. Мне в начале показалось, что я врубилась во все это, но теперь я опять ни фига не догоняю.

— ОК, попробуем разобраться вместе, — произнес Юлиан и открыл вторую страницу.

…Когда-то Аслауг в шутку назвала Чоэ Трей «школьницей Фейнмана» — по известному тезису Ричарда Фейнамана: хотите понять сложную теорию – попробуйте объяснить ее школьнику 5-го класса, и в ходе необходимых упрощений, вы поймете это сами. Трэй, будучи выпускником современного корейского колледжа, понимала физику на уровне пятиклассника из США 1960-х. С тех пор, много раз пройдя процедуру Фейнмана, она накопила кое-какую эрудицию, которой козыряла. В сингле «We all in a black hole» она помянула гравитационный коллапс звезды, сферу Шварцшильда, горизонт событий, и квантовое испарение черной дыры (излучение Хокинга). Слушатели, не очень понимая, просто перлись от эмпатии с идолицей, ставшей живой легендой азиатского рейва…

…Теперь, просматривая конспект Аслауг по М-полостям, уже Юлиан чувствовал себя «школьником Фейнмана», поскольку тема явно выходила за пределы его любительских представлений о космологии. Его профессия крутилась около инженерного дизайна яхт (пусть понимаемого предельно широко) и знание матфизики соответствовало. Конечно, жизнь с Аслауг изрядно расширила его теоретический кругозор, но не настолько, чтобы сходу понять игры экзотически-искаженного пространства-времени в пузырях Ферми и суперпузырях Хаббла размером более двухсот световых лет. Эти открытия состоялись в начале XXI века, но ореол загадочности возник вокруг подобных объектов еще в 1970-х (видимо так родился сюжет этой НФ-новеллы). Лишь в 2010-х астрономы отметили, что некоторые пузыри светятся сами (а не просто рассеивают свет звезд). Появился термин «коконы» (энергетически-активные оболочки пузырей — очень похожие на М-полости). Затем, в 2020-х кое-кто отметил, что формирование плотных горячих коконов вокруг пустого пространства – напоминает расчетное поведение вещества у границы пузыря Алькубьерре (теоретически возможного искажения метрики). Такой пузырь-экзот был придуман, как ключ к технологии warp-drive для сверхсветовых кораблей будущего, а природное возникновение подобных экзотов исходно даже не рассматривалось. Вдруг какой-то научпоп-журналист спросил: а с чего ученые взяли, что коконы - природные? Вообще-то эти штуки чертовски похожи на «космические чудеса», о которых говорил Станислав Лем в 1960-х в книге «Сумма технологий» - как о признаке, по которому мы можем узнать сверхцивилизации. Кстати (отметил журналист), открыто уже три класса космических чудес: горячие коконы, сверхсветовые джеты и (еще в 1980-х) супервойд Волопаса. Что, если все три — звенья астроинженерии какой-то сверхцивилизации?..

…Этот журналистский вопрос был задан в период особо сильной антипатии научного официоза к любым гипотезам о неодиночестве человеческой цивилизации. Глобальной политической повесткой считалась радикальная экологизация под лозунгом: «у нас нет планеты-Б». Ученые получали гранты за обоснования теории уникальности Земли, как колыбели жизни и разума (было плевать, что такая теория физически абсурдна). Вопрос журналиста восприняли в научно-политических кругах, как дерзкий вызов единственно верному мейнстриму, и мгновенно возник жирный грант за доказательство природного происхождения всех трех названных «космических чудес». Нашлась команда молодых финансово-голодных математиков, которые за грант и при помощи университетского компьютера перебрали десятки тысяч функций-решений стандартной космологической лямбда-модели. В итоге они нашли группу с экзотической метрикой, которую назвали «призрачной дырой» (ghost hole) — как некогда популярный аттракцион ужасов в давно заброшенном луна-парке на Кони-Айленде. Кстати: среди движущихся скульптур того аттракциона был дьявол, помешивающий ложкой в адском котле — что как бы намекает.

Математическая конструкция призрачной дыры показывала возможность природного рождения такого объекта и удовлетворительно описывала все три «космических чуда». Ортодоксальный научпоп трубил о посрамлении лженаучной идеи сверхцивилизаций – обновленной космологической моделью. Вообще-то посрамление было сомнительное, поскольку возможность природного рождения чего-либо не отменяет возможности его искусственного создания. Так, например, существование самородной меди не отменяет химико-металлургического получения меди со времен ранней античности. Более того, теория призрачных дыр указывает, как цивилизация может стать сверхцивилизацией – поскольку призрачные дыры оказываются машиной извлечения энергии физического вакуума. Очередной холивар ортодоксов и еретиков был прерван появлением в небе (точнее — в лунной точке либрации) объекта 5I/Каимитиро. Так началась новая эпоха.

…

Консультант по ЯД сам не заметил, как его рассуждения вслух над конспектом Аслауг превратились в занимательный рассказ, после которого аудитория (в смысле Чоэ Трэй) энергично поаплодировала и объявила.

— Офигенно, Юлиан! Хорошо, что у меня все время была включена запись!

— Эй, только не заливай это на блог, а то вдруг я где-то ошибся! – предупредил он.

— Ладно, запись будет только для своих. А скажи: почему Стругацкие в 1976-м верили в Великий Фильтр и сочинили «За миллиард лет до конца света»? В 1972-м они еще не верили и сочинили «Пикник на обочине», в 1979-м уже не верили и сочинили «Жук в муравейнике». Отчего их так штормило из стороны в сторону?

— От реальности, — предположил консультант по ЯД, — В 1972-м люди покинули Луну и свернули программу «Аполлон». В 1974-м свернута программа «Скайлэб». Появилась конспирологическая теория, будто некие силы запретили нам космос. Это могло стать фоном для новеллы о законе Мироздания. Вскоре стартовали яркие, хотя беспилотные миссии «Викинг» и «Вояджер», так что эта конспирология потеряла базис. А в 1976-м, кстати, Стругацкие никак не могли верить в Великий Фильтр,

— Это почему? – удивилась Чоэ Трэй

— Потому, что Великий Фильтр придуман на 20 лет позже в 1996-м Робином Хэнсоном, финансовым визионером.

— Как — финансовым визионером? – изумилась рейв-идолица.

— Вот так. Робин Хэнсон, автор схемы надувания лженаучных пузырей и их продажи на Уолл-Стрит. Официальное название: «фьючерсы на идеи». Гениальный трюк для эпохи дешевых кредитов. Неизвестно, зачем он придумал и вбросил Великий Фильтр. Скорее всего, это была вспомогательная PR-фишка для продажи очередного пузыря. И кстати: возможно Хэнсон высмотрел прообраз этой фишки именно у Стругацких. Мироздание защищает свою структуру: ставит Великий Фильтр, тормозящий цивилизации, которые метят слишком высоко, хотят стать сверх- и перестроить Мироздание на свой вкус.

— У Стругацких не так тупо! – возразила идолица, — У них там баланс.

Юлиан Зайз хмыкнул, пожал плечами, и отхлебнул остывшего чая.

— У Стругацких не тупо, а Хэнсону для Уолл-Стрит надо было тупо, чтобы инвесторы увидели что-то знакомое и близкое по духу. В данном случае: «стеклянный потолок», тормозящий персон нежелательного рода на некоторой ступени карьерной лестницы.

— Вот ведь хрень… — Чоэ Трэй цапнула его чашку и тоже сделала глоток, - …Только я вообще не врубаюсь: как такую идею можно продать?

— Никак, — ответил он, — я говорил: это вспомогательная PR-фишка, чтобы продать что-нибудь другое. Если над нами стеклянный потолок, то мы не освоим космос, у нас нет планеты-Б, и нам продают: устойчивое развитие, зеленый поворот, вот это все.

— Вот уроды… — идолица забросила обе руки назад и энергично почесала спину. Такой своеобразный жест обычно означал: Чоэ Трэй задумала нечто чертовски скандальное.

…

*14. Кое-что о лесбийской камасутре и политэкономии

Бизнес-инновационный центр астрогеологической компании «Stellarex» на острове Син-Иях (эмират Умм-эль-Кювайн, ОАЭ) в виде половинке гигантского кривого баклажана, остался почти таким же строгим по интерьеру, как в начале. Хотя дела у «Stellarex» шли неплохо даже до хайпа, вызванного открытием Чубакки, а теперь-то и вовсе выглядели превосходно, принц Самир бин Хафиз уговорил шейха Абдуллу бин Рашида следовать принципу Муалидов: «Умм-эль-Кювайн это анти-Дубай». Что раньше было прикрытием сравнительной бедности – теперь стало фирменной фишкой бренда…

…Впрочем, внутренний отель там соответствовал европейским «трем звездочкам». Для Аслауг Хоген и Лолы Ву этого было достаточно. А, вроде бы, слишком тесный душевой уголок стал тактильным мотиватором. При совместной помывке сразу после приезда из аэропорта, у них возник импульс либидо – вполне предсказуемый исходя из истории их знакомства. Случайные ласки, начавшись с «потереть спинку», перешли в поглаживание эрогенных зон, и далее – почти по канонам лесбийской камасутры (уже на кровати). По причине длительной прелюдии, разрядка случилась быстро – в позе «крест накрест». И следующие несколько минут Аслауг и Лола лежали со сплетенными ногами, пристроив головы около противоположных углов кровати. Было весело переговариваться вот так: чувствуя друг друга, но не видя лиц.

— Знаешь, я соскучилась по обнимашкам тет-а-тет с тобой, — сообщила Лола.

— Я тоже, — отозвалась Аслауг, — когда в компании, это другое.

— Да! — Лола подняла руки в знак согласия, — В компании тоже здорово, но иначе. А так, чтобы только мы двое, не было почти три месяца, с фестиваля на День Космонавтики.

— Точно! — Аслауг перекатилась в сидячее положение и ласково, хотя звонко, хлопнула партнершу по бедру, — Хочешь выпить? В баре, наверное, найдется что-нибудь…

Не дожидаясь ответа, голландка вскочила, метнулась к бару, открыла дверцу, окинула взглядом содержимое, и стала декламировать надписи на этикетках, выслушивая затем краткие комментарии Лолы… …Лола остановила выбор на местном безалкогольном коктейле «жемчужная башня», и Аслауг не стала возражать (будучи уверена, что журналистка заранее выяснила фишки кулинарии маленького эмирата). Через минуту они уселись на подушки за низеньким (в японском стиле) столиком, и разлили коктейль по стаканам.

— Помнишь, — произнесла Лола, сделав первый глоток, — ты тогда начала рассказывать о контакте со сверхцивилизацией, но начался Гагарин-фест. Может, продолжишь?

— ОК, если хочешь. А на чем тогда остановились?

— На том, что из всей НФ этот сюжет не слили только Лем в «Солярисе» и Стругацкие в «Пикнике», я спросила: что слил Кларк в «Одиссее», ты сказала, что Кларк крут, но его сверхцивилизация слишком похожа на модификацию библейского бога, и это слишком человеческое. Но ты не договорила, потому что загремели фейерверки и всякое такое.

Голландка отхлебнула «жемчужной башни» и щелкнула ногтем по стакану.

— Так! Ты помнишь монолог сверхцивилизации, обращенный к человечеству?

— Помню. Все эти миры ваши, кроме Европы, не пытайтесь высадиться на нее.

— Совершенно верно. А станет ли сверхцивилизация применять говенную парадигму, в которой полста веков на Земле барахтаются унтерменши, называемые политиками?

— Какую парадигму? – не поняла франко-китаянка.

— Элементарно, Лола! Архонт сверхцивилизации у Кларка ведет себя, будто император, устанавливающий границы между владениями вассальных варварских царьков.

— А-а… Почему архонт?

— Не важно! — Аслауг махнула ладонью, — Подвернулось слово, означавшее правителя в античной древней Элладе и сатану в раннем христианстве. Нечто неуместное, когда мы строим гипотезы о сверхцивилизации. Впрочем, офисный планктон, включая его особо разжиревшую финансово-политическую разновидность, неспособен вообразить иного сообщества, кроме пирамиды уродцев с рабами в основании, архонтом на верхушке, и промежуточными ярусами всяких уродцев согласно священной табели рангов.

Возникла пауза. Лола крутила в уме услышанное, а затем предположила:

— Значит, поэтому бестселлерами становятся лже-НФ с галактическими империями или фэнтези с гламурным лже-средневековьем?

— Видимо, да, — подтвердила Аслауг, — хотя, теперь все чаще бывают исключения вроде «Галактики как жемчужной фермы» Лафита или вроде «Пурпурного неба» Гилбена.

— А это который Гилбен? Тот миллиардер, основатель гиперсети веганского фастфуда?

— Тот самый. Кстати, Гилбен — со-инициатор симпозиума, на который мы приехали.

— Ясно. По-твоему что-то изменилось из-за Каимитиро, и затем еще из-за Чубакки?

— Да, из-за них, хотя в большей мере – из-за Вандалического кризиса.

— Вообще-то… — произнесла журналистка, — …Вандалический кризис даже по названию ассоциируется со средневековьем. Вандалы в V веке, это крушение рабовладельческой античной империи и старт средневековой феодальной раздробленности, верно?

— Да, только с учетом диалектики, — тут Аслауг начертила рукой в воздухе восходящую спираль, — и раздробленность теперь коммфеодальная. По крайней мере, так назвал это Оуэн Гилбен в упомянутой книге «Пурпурное небо».

— Так, а «комм» это от слова коммунизм?

— Нет, от слова коммунализм. Ты уже знаешь, как устроено общество в Ливии.

— Слушай, Аслауг, я знаю только в смысле, что я видела, но я ни фига не поняла.

— Может, ты не поняла, но у тебя ведь там не возникло проблем с адаптацией, верно?

— Там не возникло. Но сейчас у меня голова пухнет от диалектики.

Сделав такое сообщение, Лола улеглась на ковер, пристроив метафорически вспухшую голову на колени к Аслауг. Спонтанной реакцией на это стало почесывание за ухом, и поглаживание шеи – в очень уж удобной позиции оказалось то и другое. Лола в ответ мурлыкнула и лизнула животик Аслауг. Последовал (говоря научно-популярно) обмен тактильными сигналами возрастающей интенсивности. На этот раз любовная игра шла неторопливо, но изобретательно. Было бы эпическим преувеличением утверждать, что Аслауг и Лола реализовали все возможные способы сплетения женских тел, но около половины возможных — весьма вероятно. Финальной стала поза «бантик» (из тех, что в обучающих клипах обычно снабжены предупреждением «не пытайтесь повторить это самостоятельно без тренера»). У Аслауг и Лолы, однако, получилось без тренера…

…На несколько следующих секунд они как будто зависли в этой фигуре высшего лесби-пилотажа, прислушиваясь к своим телам, еще дрожащим в унисон, а после Лола тихо и удивленно произнесла:

— Ух ты… Давай аккуратно расплетемся, чтобы ничего не вывихнуть.

— Давай, — поддержала Аслауг, и они последовательно демонтировали «бантик», так что обошлось без эксцессов.

— Ух ты… — повторила Лола, — …Это было вообще! И мы, кажется, собрали кучу пыли с ковра, хотя тут наверняка пылесосят каждый день.

— Пылесос применительно к ворсистым коврам это стохастический аппарат, - сообщила Асллауг, — так что наше запыление было неизбежно. Просто смоем это душем.

— Ух ты! Как у тебя получается сразу после оргазма переходить на лекционный тон?

— Поведенческий бонус семейной жизни в известной тебе компании, вот как! Ну, идем!

Мытье друг друга после всех эротических игрищ получилось веселым, и в итоге у двух участниц выкристаллизовалась идея заказать кофейник и какую-нибудь закуску. Жрать захотелось зверски (хотя было всего 6 утра), а одеваться и идти в кафе-24 очень лень.

…

Юноша, прикативший тележку с их заказом, выглядел как местный и породистый (вот сюрприз — ведь обычный обслуживающий персонал тут гастарбайтеры с Индостана). А приглядевшись, Лола узнала хорошего знакомого.

— Сэм! Ничего себе! Я не знала, что ты тут работаешь! Аслауг, это Сэм, мы знакомы по Лондону, с ускоренных курсов экономики для журналистов. Сэм, это Аслауг, она…

— Да, Лола, я знаю! — весело перебил парень, — Салам, доктор Хоген. Я рад, что вы тут, и надеюсь развеять ваши известные предрассудки об Эмиратах, хотя бы о моей стране. Я действительно в некотором роде работаю тут, являясь CEO компании «Stellarex».

— Э-э… — протянула голландка, — …Так вы принц Самир бин Хафиз аль-Муала?

— Да, а для западных друзей я просто Сэм. Вообще-то я родился в Британии, и частично воспитывался там же. Мама всегда называет меня Сэм, так что мне это привычно.

— ОК, Сэм, тогда я просто Аслауг, — сказала она.

— О, черт… — протянула Лола, — …Ведь в Школе Экономики ты не говорил, что принц.

— Да, я забыл сказать. Тогда я приехал в Британию, чтобы пообщаться с мамой, поднять личный уровень аферизма, и пошалить в кампусе с разновозрастными сокурсниками.

Лола слегка мечтательно подняла взгляд к потолку.

— Да уж, пошалили. А сейчас почему ты подменил собой сотрудника отдела доставки?

— У меня гуманная цель, — ответил принц, — надо спасти Оуэна Гилбена, которого прямо сейчас на пляже терзают идейные оппоненты в ходе диспута без галстуков.

— Какие именно? – полюбопытствовала Аслауг.

— В основном Тедди Вэнг идеолог мета-агрегатора «Atman», и его босс Мэтью Клэмп. Менее агрессивен Карл Индер, сын совладельца стального концерна «Uniron». Они не собирались устраивать брейнринг, речь шла о партии в бридж до наступления жары. Я рассчитывал посмотреть и научиться, но вдруг Клэмп что-то ляпнул про маскаренский фудотрон Гилбена, Гилбен в ответ пошутил про «Голодные игры», и начался холивар с неравными силами. Мое чувство справедливости мотивировало меня зайти к вам.

— А ты, типа, над схваткой? – иронично предположила Лола.

— Увы, древние традиции гостеприимства запрещают мне принимать чью-то сторону, и открыто выражать поддержку одних гостей против других. Кстати, древние традиции гостеприимства требует от меня настаивать, чтобы вы покушали. Я прикатил тележку с завтраком именно для этого.

— Резонно, — согласилась Лола и принялась за еду.

Аслауг последовала ее примеру, но через пару минут отвлеклась и спросила:

— Сэм, а вокруг чего, собственно холивар?

— Вокруг роли труда, если вкратце. Ты знаешь, Гилбен совместно с ливийцами устроил фудотрон в Маскаренской котловине, в результате чего экстремально-бедные районы Мадагаскара завалены бесплатным сифудом и очень дешевым ливийским ширпотребом. Полмиллиона рабочих на фудотроне с вахтой неделя в месяц и примерно столько же на россыпи рурфабов, разбросанных по берегу, создали потребительский минимум для 25-миллионного населения. Минимум получили все, и тот беднейший слой, который был дешевым трудовым ресурсом, более не желает наниматься на горнорудные комбинаты. Индер и Клэмп говорят: это разрушило финансовую привлекательность Мадагаскара.

— В таком случае, — прокомментировала Аслауг, — мне понятна шутка Оуэна Гилбена про «Голодные игры». Если Индер и Клэмп надеялись на вечную массовую нищету, плавно переходящую в голод, то они спутали эпоху. Нищета пока останется, но голод уже нет.

— О! — обрадовался принц, — Вот таких филиппик не хватает на пляже!

— У Аслауг таких еще много, — сообщила Лола, жуя сэндвич с омлетом.

…

*15. Дискуссия без галстуков о труде, халяве и роботах

Прекрасен Умм-эль-Кювайн на рассвете, когда первые лучи от краешка солнца, будто огненные стрелы, пересекают Персидский залив, рикошетируют от еще темных волн (которые вот-вот начнут менять цвет и станут неправдоподобно-синими). Солнечные стрелы вонзаются в желто-серый песок пляжа, рассыпая золотые и радужные искры…

Аслауг слегка завидовала Лоле, которая, на ходу поприветствовав четверку персон за карточным столиком, радостно плюхнулась с мостика в воду. Сама же Аслауг, твердо выполняя обещание, данное принцу, стала вслушиваться в словесную перепалку, этак ненавязчиво разглядывая четверых джентльменов плюс-минус среднего возраста. Вот Тедди Вэнг похожий на Мао Цзэдуна (как его изображали парадные портреты). Вот Мэтью Клэмп, которого можно без грима брать на роль буржуа эры Диккенса. Вот Карл Индер, напоминающий уайлдовского Дориана Грея (как его играют в кино). Ну, а Оуэна Гилбена она знала уже пять лет, и считала похожим на Джона Траволту (несмотря на то, что СМИ сравнивали его с не менее культовым Стивом Джобсом)… …Ощутив себя в теме, Аслауг произнесла, обращаясь к оппонентам Гилбена:

— Джентльмены, вы хотите разобраться в коммфеодализме, или вы убеждаете себя, что коммфеодализм это просто кошмарный сон, который исчезнет, едва вы проснетесь?

— Мы хотим дойти до сути, — сообщил Тедди Вэнг.

— Если так, — произнесла Аслауг, — возможно, лучше начать с лексики. Кто-то из отцов философии постмодерна говорил: нет ничего вне текста, а текст строится на лексике.

— Что не так с английской лексикой? – проворчал Карл Индер.

— С английской лексикой все ОК! — Аслауг улыбнулась, — Но проблема с привычными противоположностями. Что, по-вашему, противоположно полной занятости?

— Неполная занятость, — отреагировал тот.

— Полная свободность, — озвучила свой вариант Аслауг.

— О, вот вы о чем! — обрадовался Тедди Вэнг, и повернулся к боссу, - Теперь, Мэт, вы видите, почему аргонавты считают нас символом скверны?

— Пока я вижу только игру слов, — последовал ответ Мэтью Клэмпа, бессменного вице-президента мета-агрегатора «Atman».

— Тогда, — заявил Вэнг, я попрошу Аслауг привести еще пример. Можно?

— Бедность, — сказала голландка.

— Ага! – Вэнг приложил пятерню ко лбу, — Ответ «богатство» станет ошибкой. Но что в таком случае?.. Дайте подумать…

Аслауг налила себе стакан безалкогольного мохито и кивнула.

— Разумеется, Тедди, думайте, сколько сочтете нужным.

— Вот видите! — прокомментировал Оуэн Гилбен – Не зря более века назад Джон Кейнс предсказал 15-часовую рабочую неделю!

— Ладно, — произнес Клэмп, — если Кейнс предсказывал, значит, так тому и быть. Пускай рабочая неделя 15 часов. Но этот чертов квартинг, принятый у аргонавтов и ливийских хуррамитов, означает еще, что большинство трудоспособных людей не работают вовсе! Недопустимая, дикая лень, которая, к тому же, заражает европейцев!

— Как это она заражает европейцев? – удивилась Аслауг.

— Будто вы не знаете! Почти тысяча молодых европейцев в день эмигрируют в Ливию, получая статус жителей после 5-минутного теле-интервью с агентом по абсорбции. Я смотрел записи, агент не спрашивал, где они намерены работать! А многие вообще не намерены, и едут туда, чтобы жить на халяву! Зачем Ливия принимает этих хиппи?

— Мэтью, а вы заходили на сайт агентства абсорбции? Там есть краткий ответ.

— Там не ответ, а бред! Что значит: «мы рады каждой социально-позитивной персоне»?

— То и значит, — спокойно ответила она, — согласно социальной философии хуррамитов: позитивные люди разберутся, кому из них работать и когда, чтобы всем было удобно.

Мэтью Клэмп выразительно схватился за голову.

— Аслауг, вы же образованный человек, доктор физики! Зачем вы повторяете суеверия хуррамитов? Это ведь отсталая средневековая секта, не так ли?

— Может и так, однако, христиане это еще более отсталая средневековая секта.

— Черт побери, зачем сразу нападать на христианство?

— Просто, Мэтью, вы перевели разговор на религию…

— Черт! Забудьте, что я сказал про секту, и давайте по существу.

— Одну минуту! — вмешался Тедди Вэнг и подвинул свой планшетник к Аслауг, — Есть ли среди этих девяти слов то, что по-вашему противоположно слову «бедность»?

Она пробежала взглядом короткий список на экране.

— В общем, да. Слово «процветание» годится на эту роль.

— Любопытно! А почему слово «богатство» не годится?

— Потому, что богатство не всегда противоположно бедности. Богатство зачастую лишь разновидность неблагополучия, порождаемое культом имущественного неравенства.

— Коммунистические штучки! – сердито припечатал Мэтью Клэмп.

— Нет! — спокойно сказала Аслауг, — Коммунизм это вообще не о богатстве и бедности. Коммунизм это о нерыночном регулировании труда и потребления.

— Софистика! — вице-президент «Atman» досадливо махнул рукой, — Игра слов, которая стартует с того, что счастье не в богатстве, а финиширует на том, что общество должно содержать бездельников.

— Если вы так ставите вопрос, Мэтью, то дело просто в экономике. Обществу выгоднее содержать бездельника, чем исполнителя бессмысленной работы. Выигрыш равен, как минимум, стоимости рабочего места.

— Опять софистика! Если некая работа кажется вам бессмысленной, то вы не понимаете устройство современной экономики! Вам кажется, будто финансы и маркетинг, анализ инвестиций и агрегация сбыта, это лишние звенья! Я угадал ход вашей мысли?

— Ход моей мысли проще, — ответила Аслауг, — экономика решает единственную задачу: удовлетворять потребности общества при ограниченных ресурсах. Это делается путем производства, распределения и потребления товаров. Есть корневой ресурс: труд. Чем прогрессивнее общество, тем меньше труда оно расходует на единицу товара.

— Опять коммунистические штучки! – заявил Клэмп

Голландка-физик улыбнулась и спросила:

— Мэтью, а что для вас критерий прогрессивности общества?

— Экономический рост, разумеется!

— Экономический рост, — спокойно сказала она, — прекратился для Запада в 1980-х, а для развивающихся стран – в 2000-х. Причем это не мое мнение, и не мнение каких-либо коммунистов. Это мнение Римского клуба, опубликованное в 2018-м под заголовком «Особый доклад: come on!».

— Слюнтяи, спасовавшие перед коммунистами и парламентскими леваками! - сразу же отреагировал вице-президент «Atman».

— Мэтью, вы полагаете, что Великую рецессию придумали коммунисты?

Клэмп, все сильнее раздражаясь, хлопнул ладонью по столу, так что звякнули чашки.

— Великая рецессия 2000-х была обычным кризисом, который спокойно прошел бы и сменился бы фазой роста! Но слюнтяи-политики стали метаться, как крысы, и сломали естественный капиталистический порядок, который работал как часы с XVIII века!

— Удивительно, — прокомментировала Аслауг, — то же самое про слюнтяев-политиков и обычный кризис, который спокойно прошел бы и сменился бы фазой роста, я слышал недавно от коммунистов насчет событий 1980-х в социалистических странах.

— Вы что, за коммунизм?

— Нет, я просто не вижу разницы в рассуждениях капиталистов и коммунистов о неком «естественном порядке», под которым они подразумевают каждый свою доктрину.

— Это потому, что вы не застали капитализм, свободный от левацкой порчи! Не зря ведь Бенджамин Франклин говорил: кто может зарабатывать десять шиллингов в день, но полдня лентяйничает, тот выбросил пять шиллингов!

— Франклин умер, — будничным тоном заметила она, — в гробу нет карманов, там некуда вложить шиллинги, на которые потрачена жизнь.

— Не смешно! – Клэмп разрубил воздух ладонью, — Жизнь так или иначе потратится, и лучше потратить ее на что-то полезное, чем на безделье!

— Видите ли, Мэтью, наемный труд полезен для предпринимателя-работодателя. Но для работника такой труд, как правило, не полезен, это затраты времени и здоровья.

— Аслауг, вы забываете, что за наемный труд платят деньги.

— Я не забываю. Квартинг в Ливии приносит более, чем достаточно денег для покупки бытовых благ, и не только для самого работающего на квартинге, но еще для дюжины окружающих людей. Нет смысла тратить время на дополнительные заработки.

— А что, есть смысл вместо этого тратить время на секс, наркотики и рок-н-ролл?

Аслауг улыбнулась и пожала плечами.

— Да, например, так. Хотя в Ливии доступно множество других развлечений и хобби.

— Можно было бы стимулировать там потребительский спрос, — сказал Тедди Вэнг.

— Вряд ли. Банковского кредита нет, инфляция динго-коинов нулевая, типовые приемы маркетинга исключены публичным ценообразованием и бизнесом без барьеров.

— Да, это проблема, но мотив людей к росту потребления никуда не делся, правда?

— К росту потребления чего именно? – откликнулась она.

— Как чего? Товаров и услуг, разумеется!

— Тедди, вы ограничиваете мотив потребления лишь тем, что покупается за деньги. Но другие блага получается иначе, и труд на износ препятствует…

— Очередное оправдание лени! – перебил Мэтью Клэмп.

Оуэн Гилбен, отставив чашку с местным фисташковым чаем, произнес:

— Видите ли, Мэтью, для ливийских условий не годится антропология Варрона.

— О, черт! При чем тут чья-то антропология?

— Я поясню. Дело в том, что Варрон, современник Цезаря, первым заявил, что люди это говорящая разновидность хозяйственных орудий.

— Знаете, Оуэн, я уважаю ваши убеждения, но только не надо повторять здесь левацких гуманистических проповедей, будто человек должен считаться целью, а не средством!

— Мэтью, сейчас я говорю, как экономист, поскольку Варрон тоже был экономистом.

— Тогда зачем ваши намеки в духе гуманизма?

— Видите ли, Мэтью, это не гуманизм, а практицизм. Идея Варрона: «люди это говорящие орудия» очаровывает маньяков, ошибочно называемых эффективными менеджерами. По существу, все проекты, основанные на этой идее – экономически проваливаются.

— Оскорбления не аргумент, — буркнул Клэмп, но Гилбен продолжил, будто не заметив:

— …Варрон отбросил идеи экономистов-практиков о том, что результаты деятельности человека сильно зависят от эмоциональных условий, в которых находится человек. Но, практика показала, что практики оказались практичнее. Такой каламбур экономики.

Тедди Вэнг снова приложил пятерню ко лбу, задумался на минуту, и заметил:

— Нас интересует практика не для античности, а для современности.

— Для современности так, — отозвался Оуэн Гилбен, — производительность труда при 5-й индустриальной революции в сто раз выше, чем при 2-й. Так, на современном ливийском заводе SUE рабочий выпускает в 100 раз больше машин, чем на заводе Ford в 1914 году. Рабочие Ford тогда получали 5 долларов в день, это 150 современных долларов. Просто умножим на сто и получим 15 тысяч долларов в день.

— Нельзя так считать! – возмутился Вэнг, — Сейчас очень выросла доля капитализации в стоимости конечного продукта!

— Можно, — возразил Гилбен, — ведь промышленный капитал тоже производится трудом, производительность которого выросла в сто раз по общему правилу. Кстати, точно так кабинет Хакима аль-Талаа разъяснил ливийский закон о зарплате не меньше половины прибавочной стоимости.

— Ладно, — сказал Клэмп, — они там получают чертовски много. И что из этого следует?

— Из этого следует, Мэтью, что для рабочего SUE, те хиппи из Европы, о которых вы говорили с возмущением, совсем не тунеядцы, а творцы эмоционального комфорта в городской среде. Затраты на их содержание сравнительно малы, так что не снижают уровень жизни рабочего, зато повышают эмоциональное качество его жизни.

— Хиппи, как белочки в городском парке? – чуть насмешливо спросил Вэнг.

Оуэн Гилбен немедленно парировал:

— Человек человеку – белочка, это позитивнее, чем классика, где человек человеку — волк. Видите ли, Тедди, если люди вынуждены пахать, чтобы свести концы с концами, то они ненавидят любого, живущего не трудясь. Но если труд не тяжел и приносит изобилие, то получается совсем иной эмоциональный отклик.

— Человеку всегда мало! – с непоколебимой убежденностью возразил Мэтью Клэмп.

— Да, — Гилбен кивнул, — человеку всегда мало. Но чего ему мало? Того ли, что является серийным товаром и штампуется роботизированным конвейером?

— Гм… Оуэн, а почему вы именно так поставили вопрос?

— Вот почему. Когда я был по делам в Ливии, то заметил особенность тамошних кабир-базаров, свободных маркетплейсов, в значительной мере заменяющих супермаркеты. Любой человек там может взять freeride-card — это маленький карманный гаджет, куда сбрасывается актуальный ассортимент товаров, отдаваемых бесплатно. Для бизнеса так выгоднее, чем забивать склад неликвидами или платить трешер-сервису за утилизацию. Невозможно угадать точный объем платежеспособного спроса на какой-либо товар, и в некоторый момент конвейер штампует то, что уже не покупается. Прежде чем бизнес перестроится на новый товар — сколько-то произведется и это надо куда-то спихнуть. И потребитель может получить даром практически все. Просто следить за freeride-card, и посетить кабир-базар при очередной низкой фазе спроса на товар, который ему нужен. Только знаете, сколько-то неликвидов все же приходится утилизировать. Человеку не всегда мало. Людям не свойственно набивать свое домохозяйство ненужными вещами.

— Как ливийский бизнес покрывает убытки? — спросил Клэмп, — Цена сырья и энергии… рабочая сила тоже не бесплатная.

— Фюзоры, — сказал Гилбен, — вырабатывают электроэнергию по цене менее полдоллара в пересчете на тонну условного топлива.

— Вы хотите сказать, на килограмм условного топлива.

— Нет, Мэтью, именно на тонну. Любая дешевизна, включая дешевизну обычного сырья, начинается с дешевизны энергии. При условии роботизации производства, разумеется.

Вице-президент «Atman» надолго задумался, затем спросил:

— А ливийцы не боятся, что соберут социальные отбросы со всей Европы и Африки?

— Нет, ведь в Ливии нет культа занятости ради занятости, лишь бы создать для каждого порядочного человека видимость труда. Безработные там не считаются социальными отбросами и поэтому не ведут себя, как социальные отбросы. Иное дело криминальный элемент, он есть, как и везде, но полиции предписаны жесткие правила борьбы против бандитизма. Даже в Бенгази теперь безопасно, не говоря уже о столице, Аполлонии.

— Что-то не верится. Вы идеализируете.

— Проверьте, Мэтью. Слетайте в Ливию или на Мадагаскар, где уже почти то же самое.

— Но я слышал, что на Мадагаскаре вы и ваши партнеры-аргонавты, раздавая подачки направо и налево, и устроив фудотрон, приучили туземцев к безделью и разврату.

— Кто, по-вашему, ловит рыбу на фудотроне? – спросил Гилбен.

— Тоже мне труд! – Клэмп презрительно фыркнул, — Отъехать на десяток миль и за три поворота стрелы трала, просто нажимая кнопки, набить трюм свежей рыбой!

Тут в разговор вступила Лола Ву, успевшая вылезти из воды и устроиться с чашкой чая немного в стороне от стола, но достаточно близко, чтобы все слышать.

— Мэтью, вы, правда, думаете, что человеку необходимо уродоваться на работе? Или вы верите в благотворность проклятия бога из первого сезона сериала «Библия»?

— Что? О каком проклятии вы говорите?

— Ну, там бог выгоняет людей из рая, проклиная мужчину тяжелым трудом, а женщину мучительными родами. По-вашему, это полезное проклятие или не очень?

— Лола, я понял, к чему вы клоните. Очередная индустриальная революция, 6-я или 7-я, полностью роботизирует производство, логистику и все такое. Роль людей будет как у белочек в парке: скакать по веткам, жрать вкусняшки, и иногда спариваться.

— Ну, почему же? У людей будут хобби, искусство, наука, инженерия и путешествия, в частности – космические.

Мэтью Клэмп снова презрительно фыркнул.

— Бросьте, Лола! Если людям столько всего достанется даром, то они деградируют так быстро, что через поколение разучатся даже читать.

— Скажите, Мэтью, а Ротшильды уже разучились читать?

— Что? При чем тут Ротшильды?

— Ну, вы же объявили, что если столько всего достается даром, что через поколение…

— …Черт побери! Я ведь не имел в виду аристократические семьи с традициями!

— Вот, значит, как… — слегка иронично протянула Аслауг Хоген.

— Минутку! — вмешался Тедди Вэнг, — По-моему, сейчас будет правильно предупредить собеседника о полной конфиденциальности всего, что тут говорилось.

— По-моему это было очевидно с самого начала, — спокойно сообщила Лола.

— Кажется, я действительно ляпнул нечто, — ворчливо признался Клэмп, - давайте лучше сменим тему на более деловую. Ваше высочество, можете ли вы присоединиться?

— Да, разумеется, — ответил принц Самир, отрываясь от смартфона, через который он все предыдущее время разговора общался с кем-то в чате.

Тедди Вэнг, реагируя соответственно, выставил на стол рабочий ноутбук и развернул мультимонитор так, чтобы все видели изображение.

— Леди и джентльмены, я не буду излагать все детали, это у нас в программе вечерней конференции. Сейчас о главном. Вопросов по существу всего два: что мы можем при нынешних технологиях практически делать с приобретенными рудными участками на астероидах, и как в этом может пригодиться исследование объекта Чубакка?

— Второй вопрос по моей идее, — тут же пояснил принц Самир, — я высказал мнение, что исследование Чубакки принесет новые технологии, которых нам не хватает для запуска добычи на астероидных рудниках.

— Не принесет, а создаст условия для… — строго поправила Аслауг.

…

АВГУСТ

*16. Древняя история пиратства и поиска внеземных цивилизаций.

Кристина уже привыкла, что в Фамагусте распространена мода на грубые (порой даже издевательские) ливийские подделки старых всемирно-известных брендов в частности – автомобильных. На парковке около Нового городского рынка, напротив всевозможных лавочек и закусочных, разместились фейковые Альфа-Ромео, Бугатти, и Ламборджини. Фейковый вишневый олд-родстер Lotus-7 Кристины на таком фоне выглядел одним из типичных представителей… … «Даже чуть-чуть обидно», — подумала экс-жена генерала Штеллена, аккуратно ставя машинку между двумя колесными экзотами, которые ей не удалось идентифицировать. Целью ее приезда сюда был kitaplik «У Дэна Брауна» (своего рода паб — книжная лавка, принадлежащий милейшему дядьке по имени Даниз Бурхан). Сегодня тут была заранее назначена встреча с дочкиным арго-экипажем в полном составе. Вообще-то Кристина неоднократно пыталась напроситься в гости на аргомаран «Нйарлатотеп», но Хлоя и оба бойфренда (Олли и Нигиг) изящно умудрялись под каким-то предлогом или наоборот прийти в гости, или пригласить Кристину в какое-нибудь симпатичное место. Иногда изобретательность этой тройки юниоров выглядела почти сверхъестественной. Так, в прошлый раз случилось приглашение на винный завод Кео Алики в Лимассоле, не на обычную экскурсию, а на эксклюзивную – вроде бы тройка в какой-то ситуации очень выручила родича какого-то топ-менеджера, и теперь их там встречали как родных. «Ладно, может, юниоры в чем-то правы, а то мало ли что я могла бы ляпнуть при виде их лодочного арго-быта», — подумала Кристина, уже входя в kitaplik.

— Iyi gunler, Кристина! – поприветствовал хозяин заведения.

— Merhaba, Даниз, — ответила она осматриваясь…

…Три искомых персонажа заняли столик около стеллажа с антологиями фантастики.

— Привет, мама! – воскликнула Хлоя, вскакивая, и совершая призывный жест руками.

— Привет, юниоры! — сказала Кристина, и уселась между двумя мальчишками.

— Как насчет взбадривающей выпивки, фрау Штеллен? – спросил Олли.

— Да, думаю, рюмка здешнего самогона будет уместна. И давай без формальностей. По-моему, уже тысячу раз говорилось: для друзей Хлои я просто Кристина.

— На альбигойских ролевых играх нас с мамой принимали за сестер! – добавила Хлоя.

— Я по возможности держу себя в форме, — скромно пояснила Кристина.

— Ты классно выглядишь! – заверил Нигиг, поднимаясь из-за стола, — Ну, я к Данизу за выпивкой!

С этими словами, он двинулся к стойке. Кристина проводила его взглядом, который раз отметив необычность – вероятно связанную с его генетической модификацией. Нигиг – метаморф, точнее – метаморф в одной из фаз (которых у него наверняка несколько). В данной фазе Нигиг выглядел ОЧЕНЬ массивным, как борец сумо. Хотя, на теле Нигига (прикрытом лишь шортами и майкой) вовсе отсутствовали признаки избыточного веса (жировые складки и всякое такое). Массивность (явно более центнера) являлась для него органичной, и двигался он с такой изумительной легкостью, что у Кристины возникла ассоциация с горной гориллой (виденной в фильме Animal planet). Впрочем, осанка у Нигига была как у нормального физкультурника, без всякого гориллоподобия….

… Хлоя тронула Кристину за плечо и, наклонившись, прошептала:

— Мама, ты так в нем дырку проглядишь.

— Что-что? Наверное, я немного задумалась… — Тут Кристина бросила взгляд на книжки, разбросанных по столу — …Вы изучаете античное средиземноморское пиратство?

— До-античное средиземноморское пиратство тоже, — поправил Олли.

— Йо-хо-хо, и бутылка рома! — пропела она, — Что, намечается ролевая игра?

— Это для дедушки Хлотара, — ответила Хлоя заговорщическим шепотом.

— О, черт! — выпалила Кристина, заподозрив, что 93-летний Хлотар Нарбо под влиянием геронтореверсного генвекторика решил припомнить навыки своей службы в дивизионе быстрого реагирования флота Франции, и заняться морским разбоем.

— Мама, не выдумывай ужасы! Дедушка Хлотар просто просил сделать компиляцию по горячим точкам древнего Средиземноморья, и обязательно учесть источники, которые оставались вне сети, так что их мало кто знает. Вот, мы оцифровываем и суммируем.

— Хлотару нужно то, чего нет в интернете, доступном любому дебилу, - добавил Олли.

— А для чего нужно? – спросила Кристина.

— Это в развлекательных целях, – пояснила Хлоя, — у дедушки Хлотара появилась то ли туристка-клиентка, то ли богатая подружка.

— Гм… Детка, это он тебе так сказал?

— Вроде того. Он сказал: надо развлечь поисками кладов одну красотку с деньгами.

— Чудеса… Ладно, я рада за дедушку Хлотара.

— Выпивка! — объявил Нигиг, возвращаясь от стойки с бутылкой самогона, сел за стол и аккуратно наплескал самогон в четыре стаканчика.

— За успех Хлотара и за функционал скорпионоида! – объявил Олли, подняв стаканчик

— Функционал чего??? — переспросила Кристина.

— Скорпионоид, это любительский глубоководный телеуправляемый робот-дайвер для эхолокации, видеофиксации и экспроприации кладов!

— Скорпионоид это продукт артистичного сочетания нетривиально маркетизированных модулей военно-морских дронов, — добавил Нигиг и выразительно хлопнул ладонью по большой картонной коробке, стоявшей у ножки стола рядом с ним.

Кристина хмыкнула и поинтересовалась:

— А у вас не будет проблем с законом из-за нетривиальной маркетизации?

— Не-а! – Олли подмигнул, — На все компоненты есть чектреки с сетевых барахолок.

— Папа говорит, — добавила Хлоя, — что после Вандалического кризиса почти все склады военной техники на юго-востоке Евросоюза грамотно разворованы путем креативного восстановления электронных протоколов военно-цивильной конверсии.

— Ладно. А как вы доставите это чудо робототехники дедушке Хлотару?

— Мы встретимся на острове Миконос, — сказал Нигиг, — отсюда 400 миль, пустяки. И наш «Нйарлатотеп» уже застоялся на Кипре. К тому же, нам почти по дороге.

— Еще, — добавила Хлоя, — интересно увидеть фишербот «Хеллхунд» с новым движком.

— Так… — Кристина глотнула самогона, — …«Хеллхунд», очаровательное старое корыто, служащее дедушке Хлотару плавучим бунгало в Тунисском заливе. И что теперь?

— Мама, это же ясно! Мы уговорили его купить силовой модуль с кристадин-фюзором, и теперь у «Хеллхунда» прочти неограниченная ходовая автономность.

— Ладно. А туристка или подружка, что, одержима кладами?

— Вроде как, — Хлоя кивнула, — но дедушка Хлотар темнит, ты ведь знаешь его манеру.

— Еще бы! — Кристина тоже кивнула, решив дома спросить у Вальтера. Да, он был уже не генералом европейского разведсообщества, а условным генералом космических авантюр, однако методика, стиль и конфиденциальные знакомства никуда не делись. При этом Вальтер интересовался бытием дедушки Хлотара, поскольку это касалось Хлои (а Хлоя нежно любила своего прадедушку, который когда-то учил ее всяким штукам из своей военно-морской практики). Кристина не сомневалась: Вальтер мониторит деятельность Хлотара после переселения того из Франции в Тунис по причине «войн крови»…

Хлоя потормошила ее за плечо.

— Мама, ты о чем задумалась?

— Так, о разном… Ты говоришь: вам по дороге. Это куда?

— Это на остров Лесбос, у нас там по учебному плану месяц стажировки в совместной программе EMU и PEA.

— Гм… — Кристина покрутила головой. EMU это East-Mediterranean University, но вторая аббревиатура была ей незнакома, — …Детка, а что такое PEA?

— Pan-Epistimio Aigaiou, Эгейский Университет по-гречески. Начало нашей стажировки через декаду, так что мы успеем на Самотраки, там сейчас Скрэтти, кузина Нигига.

— О! – Кристина повернулась к Нигигу, — Твоя кузина?

— Да, — он улыбнулся, — у нее со мной генетическое совпадение на восьмушку.

— А твоя кузина тоже… Э-э?

— Да, Скрэтти тоже метаморф.

— Уф… Лучше я не буду дальше расспрашивать, а то вдруг случайно ляпну что-нибудь бестактное.

— За это не опасайся. У нас нет табуированных вопросов, — и Нигиг снова улыбнулся.

— О! — Кристина тоже улыбнулась, — С моей души свалился камень. И еще один камень свалится, если кое-кто решит выкроить день-другой из стажировки и заглянуть домой.

Хлоя потерла ладонями щеки, и произнесла в ответ:

— Мама, может, ты уговоришь папу, и вы вместе приедете на неделю? Ты еще не видела Лесбос. Прикинь: жить на Кипре и не добраться до Лесбоса это даже неприлично.

— Наверное, генералу там кое-что будет интересно, — добавил Нигиг.

— В смысле Вальтеру, — уточнил Олли.

— Какое кое-что? – насторожилась Кристина.

— Кибернетическая футурология ксвергов, — ответил Нигиг.

— Xwerg это почти как Zwerg в мифах, только реально в виде самовоспроизводящегося робота-рудокопа, например, для переработки астероидов, — опять уточнил Олли.

— Ничего себе… — задумчиво произнесла Кристина, — …А насколько это серьезно?

— Прилетите на Лесбос – увидите, — пообещал Олли, и по его тону было ясно, что он не пошутил.

…

*17. Что такое эксплитика и куда уходят цивилизации.

…Но на парковке около дома не оказалось характерного гибрида багги и мини-джипа, следовательно, генерал еще не вернулся из офиса. Зато посреди бэкярда был развернут троглодитский кухонный очаг, и в котле над спиртовкой нечто булькало, выбрасывая полупрозрачные облачка пара. У очага дежурил Филипп Уэллвуд, 103-летний профессор эксплитики, и иногда энергично помешивал варево гигантской ложкой. Он был одет в шафрановый халат, что в сочетании с бритой головой, делало его похожим на патриарха шаолиньских монахов по голливудской версии.

— Салют, Фил! – приветствовала Кристина. Чем это таким ты занят?

— Салют, прекрасная соседка! Я практически учусь готовить джаффна-коол, это северо-ланкийское блюдо, сотворение которого затеяли Ашока и Тилини Нарликар, поскольку родственники прислали им с оказией бочку тодди-аррака.

— Гм… А где сами ребята?

— Тилини поехала на аэродром за той самой бочкой, а Ашока, вероятно, вместе с твоим бывшим мужем на полигоне Таршиш, по ту сторону Сирийского пролива. Так в нашем закутке кампуса я оказался единственным субъектом, готовым временно заменить шеф-повара, каковым является Тилини.

— Гм… Фил, может, я сменю тебя в этой роли?

— О, нет! Для меня это хорошая физзарядка по возврату к полноценной жизни. Хотя, на сегодняшний день моя поясница и колени еще капризничают, я все-таки обхожусь без кресла-каталки. Такой успех, заслуживает развития, ты согласна?

Кристина кивнула, соглашаясь. В мае, когда она только-только приехала в Фамагусту, профессор Уэллвуд уже кое-как вставал из кресла, но ненадолго. Тогда, в мае, прошло слишком мало времени после приема генвекторика, из-за которого профессор угодил в жернова «Войн крови». Сейчас реверс его возраста довольно серьезно продвинулся, и посторонний наблюдатель решил бы, что это весьма бодрый дедушка лет семидесяти.

… — Ты очень мне поможешь, — произнес он, — если спросишь что-нибудь о прошлом и создашь для меня повод поболтать. Это важно для противодействия сизиф-эффекту.

— Да, конечно, — она снова кивнула (вспомнив свойство этого класса генвекториков: незаметное стирание памяти), — у моего дедушки Хлотара та же проблема, которую он старается решить, каждый день наговаривая воспоминания на диктофон, хотя его очень раздражает такой способ, поскольку если глянуть со стороны…

— …То, — подхватил профессор Уэллвуд, — выглядишь как городской сумасшедший из когорты тех, что иллюзорно контактируют с инопланетянами через шапочки из фольги.

— Мне казалось, — заметила Кристина, — что они носит шапочки из фольги как раз чтобы экранировать контакт с инопланетянами.

Филипп Уэллвуд улыбнулся и пожал плечами, не переставая перемешивать варево.

— Да, ты права. Хотя, среди этой когорты может возникнуть еретическая секта, которая придает шапочкам из фольги противоположный смысл. На Бюраканской конференции студенты в кулуарах развлекались подобными умозрительными играми.

— Что такое Бюраканская конференция? – спросила она.

— Это было выдающееся событие: конференция стран – конкурентов в астронавтике по проблеме контактов с внеземным разумом, более известной под аббревиатурой CETI. Бюракан – точка в Армении, где находится крупная астрофизическая обсерватория, а конференция состоялась в 1971-м, при кульминации Первой Космической эры. На этой конференции выступали люди, ставшие частью прекрасного мифа. Дайсон, Кардашев, Шкловский, Дрейк, фон Хорнер, Саган, Крик…

— Крик, это который расшифровал ДНК? – предположила Кристина.

— Да, вместе с Уотсоном, за 10 лет до Бюроканской конференции.

— Так, а Дайсон этот тот, который придумал сферу Дайсона вокруг звезды?

— Верно. Позже расчет показал, что сплошная сфера была бы неустойчива, и подобное астроинженерное сооружение представляет собой нечто вроде ансамбля лент. Первая вероятная сфера Дайсона открыта в середине 2010-х. А тогда, в 1971-м в Бюракане по поводу вероятных астроинженерных сооружений Шкловский предложил презумпцию естественности. В смысле: считать объект — продуктом цивилизации лишь, если прочие разумные гипотезы исчерпаны. В XXI веке эта презумпция была доведена до абсурда: астрономы выбросили из формулировки Шкловского слово «разумные», и по каждому странному объекту выдвигали вовсе дикие гипотезы, лишь бы уклониться от гипотезы искусственности. Так произошло с Оумуамуа и даже с Каимитиро. Лишь Чубакка был признан безоговорочно искусственным, когда стало просто некуда деться от фактов… Впрочем, я отклонился от темы. Тогда в Бюракане, больше всего споров было вокруг формулы Дрейка, шкалы Кардашева, и доктрины заткнутых ушей.

Кристина энергично потрясла головой и призналась:

— Про формулу Дрейка для числа контактных цивилизаций в Галактике, и про шкалу Кардашева для располагаемой энергии цивилизации я слышала, но заткнутые уши…

— О! – профессор Уэллвуд взмахнул ложкой, — Это легко объяснить. Кое кто, я не буду назвать имен, выдвинул идею, что землянам лучше заткнуть уши, и не принимать тех информационных подарков, которые могут прийти от контактной сверхцивилизации.

— Это почему? – удивилась Кристина.

— По нескольким возможным причинам. Например: знания, к которым мы не готовы, уничтожат человечество, как цивилизацию, или даже как биологический вид.

— Знаешь, Фил, я слышала такое еще восемь лет назад про подарки Каимитиро.

— Ты про туннельный ядерный синтез и генный реверс-инжиниринг? – спросил он.

— Да. Помнишь вопли в СМИ, что фюзоры и генвекторики уничтожат человечество?

— Разумеется, я помню. Дело, однако, не факт что это были подарки Каимитиро. Такие технологии вполне могли лежать в научном андеграунде, и быть вброшенными, когда подвернулась идеальная возможность списать это на инфотерроризм инопланетян.

— Фил, ты сейчас говоришь точь-в-точь как мой бывший муж.

Профессор эксплитики артистично-хитро подмигнул.

— Возможно, так получается потому, что Вальтер обсуждал это со мной.

— О! Сюрприз! Я не знала, что вы обсуждали эту тему. А можно подробности?

— Да, если тебе интересно. Вальтер спросил: какая версия на мой взгляд более вероятна: инопланетная или замаскированная под инопланетную? Я ответил по Шкловскому: что инопланетная версия рассматривается в последнюю очередь, однако добавил: в любом случае, сбылись опасения адептов доктрины заткнутых ушей.

— В каком смысле сбылись? – удивленно переспросила Кристина.

— В прямом смысле. Всего две сверхновые технологии: энергетическая и генетическая, весьма быстро уничтожают человечество, как цивилизацию и как биологический вид.

— Фил, ты, шутишь?

— Ничуть, — возразил он, — смотри: через год после подарков Каимитиро аргонавтинг уже вымывал активную молодежь из развитых стран. Еще через год Вандалический кризис разрушил ореол могущества элиты в Европе. Социальная иерархия с ее институтами и лифтами превратилась в балаган. А доступная генетическая модификация, между тем, запустила процесс расщепления человечества на новые биологические виды. Остатков власти элиты хватило на «Войны крови», но это уже агония гибнущей цивилизации.

Кристина, не на шутку удивленная, спросила:

— Фил, ты сам-то веришь, что все так ужасно и цивилизация гибнет?

— Это не вопрос веры, — сказал он, — есть общепринятое определение цивилизации, как комплекса некоторых обычаев, ценностей, институтов и циклических процессов. Этот комплекс сейчас разрушается, значит, цивилизация гибнет. Считать это ужасным или прекрасным – дело вкуса. Так, например, для меня вернуться к полноценной жизни это прекрасно. Хотя, я понимаю: это разлад цикла смены поколений, основы основ любой человеческой цивилизации от начала исторических времен.

— Но, — заметила она, — вроде есть учение постгуманизма о мире без смены поколений.

— Да, только это уже не человеческий мир, потому и название: постгуманизм.

У Кристины имелись контраргументы, но она не успела высказать их, поскольку… …На парковку вкатился электрокар, похожий на модерновую версию кареты Золушки (проще говоря: на тыкву с колесиками). Из кабины легко спрыгнула молодая женщина типичной сингальской внешности: смуглая полненькая и при этом грациозная.

— Всем привет! У меня там бочка с настоящим ланкийским самогоном, но я не буду это вытаскивать. Пусть напрягаются парни, когда приедут. А о чем разговор?

— Фил рассказывает про конференцию CETI 1971 года, — сообщила Кристина.

— Ого! – Тилини хлопнула себя ладонями по бедрам, — Чертовски давнее дело!

— Да, — профессор улыбнулся, — я один из немногих еще живых динозавров, которые там присутствовали. Я помню, как происходящее там разжигало воображение, но сейчас не передать словами обстановку фантазии и надежд, которые, казалось, вот-вот сбудутся.

— А ты все-таки попробуй, — провокационно предложила Тилини, отняла у него ложку и занялась варевом, в которое следовало добавить еще кое-какие компоненты.

— Что ж, я попробую! — произнес он…

…У него получилось. Слушатели будто погрузились в ноосферу времен Аполлонов и Луноходов. Рассказ продолжался под первую порцию густого супа джаффна-коол. Тем временем, солнце ушло за горизонт — и на фоне окружающей темноты рассказ стал еще выразительнее. Чуть позже подъехали Вальтер Штеллен и Ашока Нарликар. Они тоже приобщились к ланкийскому супу, после чего находчиво сварили грог из крепчайшего ланкийского самогона — тодди-аррака и сладкого чая с корицей.

За кружкой этого грога Кристина тихо задала бывшему мужу вопрос:

— Слушай, а можно как-то узнать, чем таким занялся мой дедушка Хлотар?

— Давай уточним, — предложил Вальтер, — если ты про его пиратскую аферу по борьбе с профессиональным выгоранием некой медийной персоны…

— Наверное, да, — сказала она, — а кто эта медийная персона?

— Камилла Далансон, 52 года, уроженка Марселя. Имя при рождении: Камилла Камара, образование: факультет fine-art Сорбонна, высшая школа экономики Лондон. Дважды разведена, детей нет. В настоящее время — содиректор холдинга Евро-Твин и устойчиво входит в top-100 влиятельных медиа-персон Европы и Средиземноморья, — отбарабанил бывший генерал европейского разведсообщества.

…

*18. Экстремальные методы борьбы с эмоциональным выгоранием.

В 2019-м Всемирная Организация Здравоохранения еще объявила, что эмоциональное выгорание (оно же – профессиональное выгорание, оно же - синдром менеджера) – это специфическое заболевание, а не просто усталость или депрессия. С тех пор проблему эмоционального выгорания штурмовали тысячи медиков – оно того стоило, поскольку жертвами этого синдрома становятся более половины менеджеров в развитых странах. Потенциальное роялти для держателя ноу-хау по лечению ЭВ оценивались в несколько миллиардов долларов, однако при условии, что это будет работать. Но это не работало вообще никак. Все инвестиции в таблетки, гимнастики, диеты и даже волнотерапию в результате списывались на убытки. Даже природа ЭВ не была установлена. В книжках содержалась лишь бестолковщина про «истощение энергетических ресурсов на фоне хронического офисного стресса». По существу наблюдалась прогрессирующая потеря потенциала в профессии и в любой целенаправленной деятельности. Жертва ЭВ вдруг проникалась бессмысленностью любых действий, и ощущала себя беспомощной, как устрица на рифе. Даже простейшие действия вроде прогулки в супермаркет с выбором бытовых покупок, казались запредельными как подвиги Геркулеса.

ЭВ настигло Камиллу Далансон после завершения первого сезона проекта «Человек и Галактика» (который вырос из удивительно-удачной экранизации книги Эрика Лафита «Галактика как жемчужная ферма»). Всего за сто дней сезон был сделан, и прокручен, стремительно завоевав популярность у зрителей. Это называется «поймать волну». По итогам были поздравления, выдвижения на престижные премии, и пожелания быстрее заняться вторым сезонам – чтобы развить успех… Тут-то оно и случилось. Точнее, оно случилось раньше, но всерьез прихлопнуло только на острове Миконос, куда Камилла по совету коллег прилетела на неделю, чтобы взбодриться перед новым креативом. Но на следующее утро после приезда она даже не смогла заставить себя пойти позавтракать, поэтому через интернет-меню заказала завтрак прямо в апартаменты. Она уже поняла: происходит что-то неправильное, и лучше проконсультироваться с психоаналитиком. Таковой был в контактах ее смартфона: Юхан Эбо, человек столь надежный, что с ним работали даже космические фирмы с жесткими требованиями конфиденциальности. В общем: Камилла позвонила Юхану, и приготовилась детально изложить ему ситуацию, однако хватило пары минут. Психоаналитик уверенно поставил диагноз «выгорание».

После диагноза последовала рекомендация (позволяющий решить проблему и в то же время сохранить это в тайне): длительный морской круиз с неболтливым экипажем и достоверной легендой. У Юхана на примете имелся соответствующий корабль: фишербот «Хеллхунд» с экипажем из одной персоны (93-летний Хлотар Нарбо, он же – владелец и шкипер). Сейчас «Хеллхунд» находился в море между Ливией и Критом…

…Через минуту Камилла приняла эту рекомендацию и на следующий день встретилась с Хлотаром Нарбо, который привел фишербот на Миконос. Он не выглядел на 93 года, и напоминал 58-летнего Эрнеста Хэмингуэя со знаменитого кубинского фото. Камилла не удержалась и сообщила это Хлотару, когда они отвалили от причала. Хлотар, не снимая правую руку со штурвала, изобразил широченную улыбку, взял левой рукой с полки над пультом курительную трубку (или точнее — вайп с дизайном под древнюю шкиперскую трубку), затянулся, выпустил изо рта клубы пара, и осведомился:

— А так я еще сильнее похож, или без разницы?

— Так вообще изумительно! — сказала она, слегка отвлекшись от депрессивного настроя, поскольку обстановка на маленьком фишерботе была для нее новой и необычной.

— Жаль, что я не литератор, а отставной моряк — прокомментировал он, выпустил новую струйку душистого пара, и спросил, — как начет обращения запросто по именам?

— Да, Хлотар, называй меня просто Камилла, без церемоний.

— Отлично, Камилла, а как насчет настоящего морского ланча через час?

— Это какой-то обычай? – предположила она.

— Это часть адаптации к жизни в открытом море, — уточнил Хлотар.

— А-а… — она покивала головой, — …Как у аргонавтов?

— Некоторым образом… — ответил он слегка загадочным тоном и после паузы добавил с усиленной загадочностью, — …Если считать, что аргонавты сродни древним пиратам.

— При чем тут пираты? – удивилась Камилла.

— Инструкция дока Юхана, — пояснил Хлотар, — твоя легенда: поиск кладов.

— Ах, вот даже как… — отреагировала она, и подумала, что легенда неплохая, хотя бы на первое время. Едва она начала рассуждать, ее снова накрыло чувство бессмысленности происходящего и собственной беспомощности.

Хлотар заметил это и, сняв правую ладонь со штурвала, похлопал ее по плечу.

— Эй, расслабься. Если тебя плющит, то иди в каюту, попробуй поспать.

— Вряд ли получится, — возразила она.

— А ты проверь. Мы не на суше. Море всегда хоть немного покачивает, и заснуть легче.

— Ладно, согласилась Камилла, и пошла обживать пассажирскую каюту (маленькую, но довольно уютную). Удивительное дело: улегшись на койку, она действительно легко и незаметно заснула. Когда она открыла глаза, то оказалось, что прошло почти два часа. Мысленно исследовав себя, Камилла обнаружила в сознании нейтральную пустоту, что бесспорно было лучше, чем изматывающая депрессия. Она приняла душ в неожиданно нормальном (почти сухопутном) санузле, вытерлась, и собралась одеться, как вдруг…

…Ощутила невыносимую тяжесть выбора дресс-кода. Сначала она подумала о бикини, однако, посмотрев в зеркало, испугалась, что выглядит уродливой. На самом деле она, конечно, не обладала внешностью 20-летней фотомодели, и если придираться, то легко можно было отметить элементы фигуры, слишком складчатые, или слишком обвислые. Правда, в обычной жизни (вне подиума) к таким вещам мало кто относится всерьез, и представление о хорошо выглядящей женщине в 52 года не предполагает ее сходства с пластиковой куклой Барби. Но сейчас эмоциональное выгорание сыграло с Камиллой очередную злую шутку, так что она была готова надеть брючный костюм (совершенно неуместный), лишь бы замаскировать туловище и бедра. Лишь собрав волю в кулак, и запретив себе паниковать, выбрала короткое свободное платье-сафари.

Совершив этот подвиг, она прошла на ходовой мостик, где почти ничего не изменилось. Только вдоль переборки, тихо гудя и убирая накопившиеся крошки и пыль, полз полу-интеллектуальный продукт малобюджетной робототехники, похожий на помесь паука с пылесосом. Капитан (или шкипер) Хлотар все так же стоял за штурвалом. На столике у контрольной панели привлекала внимание алюминиевая кружка с головокружительно-ароматным кофе.

— Как спалось? – невозмутимо осведомился он.

— Хорошо. Ты был прав: легкая качка способствует.

— Еще бы! За 70 с плюсом лет моей морской практики это почти никогда не подводило.

Камилла покачала головой и осторожно спросила:

— Тебе действительно 93 года? Извини за бестактность, но ты выглядишь… Э-э…

— …Несколько моложе, — договорил он, — это все генвекторик, который мне посоветовали друзья. Чертовски сильное зелье, только вот отбивает память. Меня предупредили, и я в течение первого года вообще все время держал диктофон при себе включенным. Просто говорил все, что приходило в голову из прошлого – а то оно исчезло бы. В общем, могу сказать: борьба с забывчивостью не безнадежна… Вот, черт! Я чуть не забыл обещание накормить тебя ланчем. Если ты хочешь, конечно.

— Наверное, хочу, — сказала она, прислушавшись к организму, — а что на ланч?

— Примерно английский завтрак, только фасоль и шампиньоны консервированные.

— О! Я уже мечтаю о нем!

— Тогда идем за стол. Лодка маленькая, как видишь. Так что в одной кабине и мостик, и камбуз, и кают-компания. Но сначала я передам штурвал робоцману. Очень полезное изобретение. Кстати, у нас есть рободайвер-скорпионоид, тоже полезное изобретение, несмотря на сходство со скорпионом-мутантом. И управляется несложно, я научу.

— Зачем тут рободайвер? – спросила она, перемещаясь к столику осторожно (чтобы не ударится боком о край мойки).

— Как зачем? Искать древние сокровища в кораблях на дне. Это ведь твоя легенда, — тут шкипер перебросил два тумблера на рулевой панели, глянул на контрольный монитор, удовлетворенно хмыкнул, и двинулся на камбуз (каковым следовало считать кухонный уголок, включавший кухонную плиту, холодильник, и упомянутую мойку).

…

Английский завтрак по рецепту Хлотара Нарбо оказался вполне съедобным, и к нему прилагалось неплохое домашнее вино. Отдав должное всему этому, она спросила:

— Кэп, а где мы сейчас и куда идем? Я ведь проспала начало маршрута.

— Объясняю, — сказал он, и положил планшет на середину стола, — мы покинули цепочку островов Киклады и вышли в Миртойское море…

— Миртойское? Впервые слышу?

— Это древнее название юго-запада Эгейского моря. По гидрографии оно отличается от северо-запада, и видимо правильнее считать его отдельным. А наша карта-компиляция указывает на высокую вероятность затонувших кораблей около островка Фалконера.

— Но, — заметила Камилла, — что если все выпотрошено дайверами-кладоискателями?

— Не все так просто! – объявил Хлотар, и налил еще по чашке вина, - видишь, глубина обозначена около 400 футов, или 120 метров, если по-нашему. Это ниже разрешенного предела технического дайвинга на тримиксе, не говоря уж о рекреационном дайвинге. Нырнуть можно, однако есть риск потерять и лицензию, и медицинскую страховку.

— Но, — снова возразила она, — некоторые аргонавты ныряют на такую глубину даже без акваланга. Я точно знаю: у одной моей журналистки был такой инцидент, и она была спасена девчонкой-аргонавтом с глубины более 120 метров.

Шкипер покивал головой, взял свою трубку-вайп, затянулся, выдохнул облачко пара с ароматом дубовой коры, и произнес:

— Нынешние аргонавты, конечно, могут. Но их не очень интересуют такие клады. Они склонны оставлять древние затонувшие корабли в покое, не тревожа пески истории.

— Так, а у нашего скорпиона-рободайвера какой предел глубины?

— Мы ограничены только длиной кабеля, 2000 футов, или 600 метров.

— Если так, то у нас есть шанс, — согласилась Камилла, — значит, начнем с Фалконеры?

— Да, — сказал он, — там удобная высадка, и можно погулять, посмотреть древний маяк, построенный чтобы предупреждать о течениях, опасных для кораблей.

— Отлично! — отреагировала она, и очень осторожно подумала, что интерес к активной жизнедеятельности восстанавливается, хотя и медленно, по капельке.

…

Островок Фалконера (причудливая скалистая формация с надводной площадью всего квадратный километр) реально необитаемый. Но тем ранним утром, когда к островку подошел фишербот «Хеллхунд», люди около места высадки были — хотя лишь двое: европеоид-северянин и мулатка. Оба пожилые, но явно в неплохой спортивной форме, иначе вряд ли прикатились бы на сверхлегких аквабайках, напоминающих пляжные игрушки, а не на морской транспорт. Они и одеты были, как на пляже, хотя не совсем манкировали правилами безопасности: рядом с аквабайками, вытащенным на узкий ровный участок берега, лежали ярко-оранжевые спасжилеты.

— Вот отвязанные ребята, — проворчал Хлотар, увидев их, и передал бинокль Камилле.

— О, черт!!! – воскликнула она, поймав эту парочку в поле обзора.

— Привыкай, — сказал он, — морской экстрим в моде, ты еще наглядишься в круизе.

— Хлотар, я не про экстрим чертыхаюсь, я просто знаю этих двоих!

— Я тоже знаю Вилли Морлока и Фанни Шо, они отвязанные, я ведь уже сказал.

— Ты знаешь?.. Откуда?

— Просто: когда я еще служил на флоте, Вилли фигурировал в специальном реестре по терроризму. Правда, только как влиятельный пособник. А теперь я подписался на его видеоблог «Los-Makropulos», совместный с Фанни Шо. Там много интересного, а меня особенно интересуют советы для тех, кто применил к себе геронтореверс Sizif…

…Полагая сказанное на эту тему достаточным, Хлотар сосредоточился на штурвале и аккуратно провел «Хеллхунд» к выбранной точке якорной стоянки у скалистого берега. Камилла задумалась: случайна ли встреча с этими персонажами? Из биографии Вилли Морлока (даже краткой, известной по СМИ) следовало: у него нет таких случайностей, однако Камилла прикинула, что встреча, видимо, не повлечет негативных последствий. Можно без особой опаски принять игру и изобразить веру в совпадения. Вот с такими мыслями, Камилла последовала за Хлотаром, когда «Хеллхунд» встал на якорь. В виду отсутствия причала, последние метры до берега преодолевались вплавь (можно было использовать надувную лодку-зодиак, но вплавь романтичнее)…

…Эта искорка романтичности, тускло замерцавшая в сознании Камиллы, погасла бы от первой же холодной капли из «выгоревшего» сегмента подсознания. Но Вилли и Фанни успели раздуть искорку до состояния… Не пламени в печке, но медленного устойчивого горения, как у греющих углей в кальяне. Кстати о кальяне (и аналогичных модерновых аппаратов): следует уточнить: спасению искорки способствовала нашедшаяся у Вилли и Фанни «электронная трубка мира» — вайпер, заряженный спайс-смесью с эффектом, чуть похожим на экстази. Не до захлестывающего восторга - эйфории общения, толкающей в объятия даже незнакомых людей. Не до ослепительной яркости цветов и мелодичности окружающих звуков. Не до ощущения переполняющей энергии. И все-таки…

…Все-таки следующие сутки для компании из четырех персон на островке Фалконера пролетели в стиле раскрепощенных тинэйджеров с уклоном в хиппи-косплей 1960-х. В случае экстази, последующий сон и пробуждение сопровождались бы эмоциональным оттоком с оттенком депрессии. Но легкий экстази-подобный спайс не приводил к этим последствием, поэтому участники веселья провели еще пол-суток тоже в приподнятом настроении. Взгрустнулось только при отъезде Вилли и Фанни (у них, все же, имелись некоторые дела). Впрочем — договорились еще непременно встретиться при случае.

…

*19. Нетривиальные последствия розничной торговли астероидами.

Вилли Морлоку и Фанни Шо хватало отвязанности, чтобы гонять на аквабайках между островами посреди моря, но лишь если не очень далеко. В данном случае требовалось пройти 30 километров на ост-зюйд-ост от острова Фалконера до мелководья у островка Антимилос, где стояла на якоре круглая яхта-экраноплан «Тетрикс». Экипаж «Тетрикс»: Юлиан Зайз, Аслауг Хоген и Чоэ Трэй — давно дружил с этой необыкновенной парочкой, поэтому легко и без лишних вопросов принял их в компанию для активного морского отдыха. Отсюда Вилли и Фанни ездили на остров Фалконера – и сюда же вернулась. По оговоренному плану, сегодня «Тетрикс» уходила на норд-норд-вест — к Дарданеллам, и необыкновенной парочке это было по пути…

…Когда Вилли и Фанни взошли на борт, а следом был поднят их сверхлегкий транспорт, Аслауг мечтательно произнесла:

— Сейчас будет поэма, как у Гомера про странствия Одиссея и Пенелопы…

— …Под специально сваренный суп меунтан из свежего улова! — добавила Трэй и, путем энергичных жестов, запихнула всю публику в кокпит, или в салон, что в данном случае эквивалентно (как уже отмечено, обитаемое пространство «Тетрикс» было устроено как круглый купольный зал, условно разделенного на полтора уровня без перегородок).

— Вообще-то Одиссей странствовал без Пенелопы, — пунктуально поправила Фанни.

— Но вы-то не повторили эту стратегическую ошибку, — заметил Юлиан, - так что ваши странствия точно превосходили Одиссею, по крайней мере в аспекте сексуальности.

— Впрочем – добавила Аслауг, — мы тактично не требуем детального повествования об извращениях, хотя, если честно, то надеемся, что таковые будут отражены в поэме.

— Вообще-то, — скромно призналась Фанни, — мы не практиковали ничего кроме обычаев хиппи. Вы, вероятно, знаете: Лето любви в Калифорнии 1967-го и все такое.

— Знаем! — подтвердил Юлиан, — Ну, что ж, просто идем к Дарданеллам. Я поднимусь на рулевой мостик, задам робоцману маршрут, а все уже могут садиться за стол.

— Ну, приступаем! — решительно заявила Трэй и стала рассаживать остальных.

— При скорости 50 узлов будет диагональная качка! – громко предупредил Юлиан, уже усевшись за рулевой пульт на мостике.

— Ну еще бы! — отреагировала Аслауг, и ловко расставила на столе миски-непроливайки (полезный элемент кухонного быта для высокоскоростных круизных катеров вообще, и круизных экранопланов в частности).

— Сейчас-сейчас… — проворчала Трэй, ловко дозируя суп из кастрюли в миски.

— Поехали! – предупредил Юлиан, и через несколько секунд «Тетрикс» начала набирать скорость. Гул винтомоторной группы был таким незначительным, что за столом из-за бытового шума почти не различался. Зато обещанная диагональная качка появилась на второй минуте, хотя, нельзя было назвать ее особо сильной.

Юлиан спустился с мостика, держа в руке планшетник, положил его на стол, уселся, и принялся потреблять суп.

— Это виртуальный дублер мостика, не так ли? – спросил Вилли Морлок, коснувшись планшетника.

— Точно, — подтвердил Юлиан.

— Так, а можно глянуть?

— Да, пожалуйста.

— Благодарю… — Вилли посмотрел нечто на планшетнике и, сверяясь с тем, что видел, отправил какое-то сообщение со своего смартфона.

— Вот это что сейчас было? – полюбопытствовала Трэй.

— Ну… — протянул он.

Фанни Шо слегка толкнула его в бок и предложила:

— Вилли, может, не будем слишком много скрывать от ребят?

— Ты права, — он кивнул, — тем более, интерьер этой экранолодки вызывает ассоциации с круглым рыцарским залом короля Артура, что мотивирует открытость и эпичность.

— Интригует! – ввернула Аслауг Хоген.

— Итак, — продолжил Вилли Морлок, — мы слегка соврали, что Дарданеллы нам по пути. Вообще-то нам надо на остров Гекчеада, но это бизнес-тайна.

— Не проблема, это совсем рядом — заметил Юлиан, — мы сделаем маленький крюк перед Дарданеллами и высадим вас на Гекчеаде. А упомянутая бизнес-тайна не связана ли с последствиями приватизации бывшего тюремного комплекса? Ходят кое-какие слухи о производстве внеземной ориентации.

— Неужели? А от кого такие слухи?

— От экипажей кораблей, которые уже две недели возят туда негабаритные спецгрузы в жутком количестве. Плюс слухи, что Тургут Давутоглу собрал новый пул и откупил у правительства гекчеадскую тюрьму. Логично, что если предыдущий пул он собирал с прицелом на расширение ракетно-космического бизнеса в Фамагусте, то…

…Вилли Морлок позвенел ложкой об кружку.

— ОК, я уловил ход твоей мысли. Вот времена: никакой крупный проект даже месяц не удержать в тайне. Интересно: а что, имена участников пула тоже разболтали?

— Видишь ли, Вилли, — отозвалась Аслауг, — поскольку я была в Умм-эль-Кювайне при обсуждении некого астронавтического пула месяц назад….

…Морлок снова использовал ложку и кружку как колокольчик.

— ОК. Я еще сильнее осознал, как тесен мир.

— А я, — откликнулась она, — осознала, что ты слепил повод, чтобы задать мне вопросы о проекте, не выдавая свою заинтересованность в таком экспертном мнении со стороны.

— Вилли, — вмешалась Фанни, — я говорила тебе: не шифруйся. Спроси прямо. Все равно ребята догадаются.

— Ух, как все развернулось! – весело констатировала Чоэ Трэй.

— На самом деле вопрос всего один, — объявил Морлок, — что нам надо искать на объекте Чубакка, чтобы сделать реалистичной рудную добычу на астероидах?

— Ксверги, — лаконично ответила Аслауг.

— Ксверги? — удивился он, — Ты ведь, наверное, не имеешь в виду подземных коротышек-рудокопов из фольклора Северной Европы?

— То цверги. А ксверги это их аналог из сленга современной астробототехники. Роботы, которые самоподдерживаются и размножаются за счет материалов астроида, на который заброшены.

— Гм… А такое возможно?

— Скорее да, чем нет. Физически это ничему не противоречит, и логично предположить технологию ксвергов у любой сверхцивилизации, в частности - у хозяев Чубакки. Это я говорила, в частности, на неформальной встрече в Умм-эль-Кювайне.

Фанни Шо расправилась с остатком супа и поставила непроливайку на стол.

— Идея ксвергов похожа на идею межзвездных зондов-роботов, которую фон Нейман высказал в 1950-х. Скажи, Аслауг, как ты представляешь биофизику ксвергов? Точнее квазибиофизику. На астероиде обычно узкий спектр материалов, он разный на разных классах астероидов. Есть углеродные, силикатные, металлические, ледяные…

— ОК, Фанни, я поняла вопрос. Есть ли универсальные критерии самосборки? Позиция термодинамики: критерии универсальны, но пока у нас они не столь конкретны, чтобы конструировать практически для любых субстратов. Поэтому я считаю важным искать подобное на Чуббаке. Кстати, в значительной мере Ликэ Рэм согласна со мной.

— Лишь в значительной мере? Интересно! Скажи-ка, Аслауг, в чем Ликэ НЕ согласна?

— В одной детали. Она считает, что ксверги это не роботы джамблей, а сами джамбли.

— Что ж, резонно, — согласилась доктор Шо.

— Дайте разобраться, — встрял Вилли Морлок, — верно ли я понял что, по мнению Ликэ, сверхцивилизации состоят из индивидов-роботов, или киборгов?..

Фанни кивнула и он продолжил:

… — А что, исходные носители сверхцивилизации джамблей, грубо говоря, вымерли?

— Нет, они трансформировались по той схеме, что люди сейчас. И, за тысячелетия, они перешли от мелких модификаций в пределах своего биотипа к почти неограниченному дизайну внешности, сенсорики, метаболизма, etc. Аслауг, адекватно ли я изложила?

— Да, примерно так это формулирует Ликэ Рэм.

— Однако… — произнес Морлок, — …такой формулировкой она дарит сильный аргумент пропагандистам «войн крови», твердящим, что генная инженерия биопанка уничтожит человеческую расу. Это значит, что наши контрмеры актуальны и своевременны. Быть может, славный экипаж «Тетрикс» заинтересуется деталями.

— Вилли, блин! — проворчала Чоэ Трэй, — У тебя любой разговор как шпионский сюжет. Быть может, ты, просто для разнообразия, скажешь прямо?

— В моем возрасте трудно менять стиль, — признался он, — но я попробую. Знаете ли вы Камиллу Далансон?

— Ту, которая содиректор холдинга Евро-Твин? – спросил Юлиан Зайз.

— Да. Итак: в программе контрмер есть задача мотивировать Камиллу Далансон плавно перейти от поисков античных пиратских кладов к поискам следов античных божеств.

Корейская поп-идолица недоуменно моргнула, втянула носом воздух, сосредоточенно поковыряла пальцами в ноздрях, снова втянула воздух, и пробурчала:

— Вроде ганджубасом не пахнет. Вилли, чем ты закинулся и уверен ли ты, что в твоем возрасте это сообразно?

— Юное дарование, — ласково произнес он, — помнишь ли ты находку одного из храмов затонувшей Атлантиды и подъем оттуда статуи жабоподобной богини Хекат?

— Еще бы! — Трэй энергично кивнула, — Вроде, прототипом статуи могли быть реальные инопланетяне, прилетавшие незадолго до последнего ледникового периода. Я про этих инопланетян запузырила композицию «Жабы жаждут»!..

Она замолчала, задумавшись на несколько секунд, после чего спросила:

… — Так это что, продолжение той истории?

— Вполне возможно, — ответил Вилли.

— А если ближе к конкретике? – насторожился Юлиан Зайз.

— Если ближе к конкретике, — сказала Фанни Шо, — то надолго ли вы в Дарданеллы?

— В Дарданеллы мы ни на сколько, — уточнила Аслауг, — мы зайдем через Дарданеллы в Мраморное море. У нас в деловой программе два дня на островке Экинлик.

— Экинлик? — переспросил Вилли, — Это такая холмистая полоска, которая видна в миле севернее, если смотреть от ферри-порта на острове Авша?

— Визуально так, — подтвердил Юлиан, — но практически эта полоска две мили длиной.

— Да, наверное… — согласился Вилли, прикинув что-то в уме, — …Но там, вроде, не было ничего кроме средневековых руин и маленьких рыбацких факторий с пирсами.

— Не было, а теперь есть. Несколько факторий переделаны в яхтенную верфь Oz-Gemi.

— Пуф! — многозначительно отреагировал ливийский министр, вложив в это «пуф» тонну скептицизма по поводу очередного провинциального стартапа, пытающегося составить конкуренцию стамбульскому конгломерату яхтенного бизнеса на Мраморном море.

Фанни Шо негромко хлопнула в ладоши, и объявила:

— Конкретику вы узнаете, если, вернувшись из Мраморного моря в Эгейское, пройдете немного на северо-запад от Дарданелл до острова Самотраки.

— Хм… — Юлиан переглянулся со своим экипажем. Чоэ Трэй утвердительно кивнула, а Аслауг Хоген прицелилась пальцем в потолок и спросила:

— Фанни, а какая тут связь с… Э-э… Контрмерами?

— Это к нему, — Фанни показала взглядом на Вилли Морлока.

— Простой популистский PR-ход, — пояснил он, — расы сверхцивилизаций в ходе своей генной инженерии не самоуничтожаются, а становятся античными божествами. Далее вопрос к аудитории: ну-ка, кто тут не хочет стать античным божеством?

— Грубо, но может сработать! — признала Аслауг, — С кем нам связаться на Самотраки?

— Есть такая девчонка: Скрэтти Сай из черного города Шакете, — произнес Вилли.

— Из Шакете, в смысле: она метаморф? – предположил Юлиан.

— Да, именно в этом смысле.

— Скрэтти Сай, метаморф… — сосредоточенно произнесла Трэй, — …Вроде, эта девчонка мелькала в телесериале «Галактика, как жемчужная ферма».

— Вроде, она мелькала и на полигоне Харруба, — добавила Аслауг.

— Да, — снова подтвердил Вилли, — у нее был эпизодический роман с медиа-техником из съемочной группы, а затем она опекала наших гениальных чешских стажерок. В общем, Скрэтти изрядно поучаствовала в этом, и слегка заразилась темой сериала. Быть может, метаморфам свойственно увлекаться загадками паранаучного толка.

— Нам это тоже свойственно, — сообщил Юлиан, снова переглянувшись с экипажем.

— Вот и обозначилась авантюра после Мраморного моря! – подвела итог поп-идолица.

…

*20. Полу-субмарина и нечто об истории технико-экономической сложности.

В плане морского туризма, Южный архипелаг Мраморного моря, практически сразу за Дарданеллами — расположен намного удачнее, чем Стамбул в северо-восточном углу на Босфоре. Однако, Стамбул это 15-миллионный город, индустриальный центр Турции, а Южный архипелаг это дюжина курортных поселков, где зверские законы об экологии (поэтому кажется, что любая индустрия там невозможна). Тем не менее, Берке Озалан, венчурный предприниматель из Чанаккале, рискнул организовать отверточную сборку кастомизированных любительских подводных яхт на островке Экинлик.

Если взять мыльницу, приделать к ней по бокам две коробки для зубных щеток, а снизу прилепить прозрачную баночку для крема, то будет почти готов макет полу-субмарины Raonhaje EGO. Останется продырявить мыльницу, чтобы лазать в баночку. Неуклюжий катамаран-рафт размером 4x3.5 метра с обзорной рубкой на 2 метра ниже ватерлинии и массой более трех тонн. EGO мог двигаться на электромоторах со скоростью ленивого пешехода, а заряда аккумуляторов хватало примерно от завтрака до обеда (по-своему логично, если учесть что никаких бытовых компонентов на борту не было). В данный момент EGO чуть покачивалась на воде канала внутри мокрого дока-ангара. Рядом на рабочем столе лежал разборный макет и листы с техническими данными. Второй стол традиционно занимали закуски и кофейник — какой деловой разговор без этого?..

…Хозяева: Берке Озалан — гендиректор, Юсуф Акаоглу — главинженер, Гюлай Башар – главбух (и единственная дама в управляющей команде) с любопытством ждали, какое мнение объявят гости. Все персоны управляющей команды были моложе 40, поэтому терпения у них не хватило. И, поскольку гости долго молчали, изучая представленные материалы, гендиректор решил, что пришла пора для мотивирующей фразы:

— Что скажете, друзья? И сразу прошу: говорите прямо, тут все свои.

— Модель EGO давно известна в профи-кругах, как специфический курьез… - произнес Юлиан Зайз, — …Даже по моменту создания: EGO — ровесник Великой Рецессии,

— И выглядит примерно так же, — иронично добавила Аслауг Хоген.

— Dangsin-eun meolliseo dangsin-ui baboleul bonda, — проворчала Чоэ Трэй.

— Это по-корейски? – предположила Гюлай Башир.

— Точно! — Трэй кивнула, — Пословица: своего дурака видишь издалека. Эта хрень сразу узнается, как креатив южнокорейских бизнес-визионеров и эффективных менеджеров.

— Берке, я ведь говорил: это полный отстой! – грустно напомнил главный инженер.

— Слушай, Юсуф, я знаю, что отстой! — отозвался гендиректор — Но рабочий экземпляр и документация достались нам почти даром, причем легально даже по евросоюзным и по североамериканским меркам. Глупо будет не пробовать извлечь прибыль из этого!

— Тут ты, конечно, прав, — главный инженер покивал головой и глянул на Юлиана.

Консультант по ЯД задумчиво почесал себя за ухом. Будучи родом их Хорватии, он с самого начала деятельности часто встречался с проявлениями загадочного турецкого бизнес-менталитета, настолько древнего, что истоки терялись в первобытном тумане. Интересно, что этот менталитет порождал удачные коммерческие решения чаще, чем западный менталитет, построенный на, якобы, рациональной экономической науке.

— Пробовать можно в разных направлениях, — объявил он после паузы, — так например: улучшить обитаемость, повысить ходовые качества, дополнить функциональность, и увеличить глубину погружений.

— Но у EGO нет глубины погружений, только обзор под водой, — заметил Юсуф.

— Можно сделать, чтоб была, — невозмутимо пояснил Юлиан, — достаточно сделать люк герметичным, а боковые поплавки заменить наполняемыми балластными цистернами.

— Ты что, предлагаешь превратить EGO в настоящую субмарину?!

— Да, например, до глубины 10 метров. Это безопасно, а ярких впечатлений хватит.

— Но стоимость! – воскликнула главбух, — Это сразу поднимет стоимость в сотню раз!

— Гюлай, кто тебе сказал такое? – полюбопытствовала Чоэ Трэй.

— Рынок сказал. Любительские мини-субмарины такого размера, например U-Worx или Triton, это люксовый сегмент с ценой примерно полсотни среднегодовых евросоюзных зарплат. А миссия нашей компании — зайти в массовый сегмент, вписать продукт в цену меньше среднегодовой евросоюзной зарплаты: десятки тысяч, а не миллионы долларов.

Тут поп-идолица экспрессивно захлопала в ладоши.

— Wow! Миссия невыполнима в до-вандалическом мире, но выполнима сейчас! Начать хорошо бы с зачеркивания догм до-вандалического ценообразования!

— Ты о чем сейчас? – насторожилась главбух.

— Ну, как бы это сказать… — Трэй покрутила пальцами, — …Вот! Я глянула на пирс, где сотрудники Oz-Gemi паркуют катера. Они ведь живут не тут, а приезжают работать на Экинлик через пролив. Красота! Aquador, Formula, даже Lamborghini! Парень, который сейчас работает с электрощитом, приехал на Riva-Iseo за 400 кило-баксов по каталогу!

— Слушай, Трэй, это другое! — возразил гендиректор, — Мы уважаем частную жизнь и не вмешиваемся, когда сотрудники ездят на ливийских контрафактах топ-брендов.

— Да, Берке, конечно, твой контрафактный Lamborghini это другое, но…

— Как ты угадала, что Lamborghini мой? – с любопытством перебил он.

Чоэ Трэй широко и очаровательно улыбнулась:

— Чуть-чуть интуиции и жизненного опыта. Так вот, это другое, но тут важен принцип: люксовый сегмент не потому люксовый, что сверхдорогой, а потому сверхдорогой, что люксовый! Я уловила это в Корее, когда в паре с подругой пела на эстраде и крутилась среди бомонда. Чуть позже с моей подругой случилось кое-что очень плохое, так что я внезапно осталась одна, и тогда моим домом почти на год стала нарко-субмарина.

— Так это про тебя не папарацци выдумали? – удивленно спросил главинженер.

— Представь, Юсуф, это правда. Мне не хотелось видеть людей, улицы, дома, поэтому я купила нарко-субмарину и ушла в море. Кстати о цене: эта нарко-субмарина 14.5 метра стоила мне столько же, за сколько U-Worx или Triton продают фитюльки 4.5 метра.

— Но уровень комфорта и безопасности! – возразил он.

— Ну, я не профи по дизайну, так что это к Юлиану.

Консультант по ЯД кивнул, подтверждая, что это к нему:

— Видишь ли, Юсуф, 500-летняя история субмарин показывает: не надо преувеличивать сложность и дороговизну соответствующих технологий.

— Но 500 лет назад не было электромоторов! – заметил главинженер.

— Верно. Субмарины проектировались либо весельные, как у Дреббеля в XVII веке, либо педально-винтовые, как у Бушнелла в XVIII веке. Субмарины с мотором на топливе, на сжатом воздухе, или на электричестве проектировались с середины XIX века. В 1869-м Жюль Верн привел описание электромоторной субмарины, в 1888-м реально появилась электромоторная субмарина Пераля, и началась современная история субмарин. Позже происходили лишь модернизации, не меняющие научно-инженерный базис схемы.

Забив последнюю фразу, как гвоздь по самую шляпку, Юлиан замолчал, и налил кофе в опустевшую чашку слегка заскучавшей Аслауг.

— Bedankt, — отреагировала она на родном голландском.

— Op de gezondheid, — ответил он.

— Kahretsin! — абстрактно выругался гендиректор на родном турецком, - Откуда берутся технические сложности, если это изобретено в позапрошлом веке?!

— Очень интересный вопрос, Берке, — отозвалась Аслауг, глотнув кофе, - откуда берутся технические сложности в XXI веке, если к его началу проблемы остались лишь в узких областях, таких как нуклеоника, космогония, биохимия и киборганика?

— Может… — произнесла Гюлай, — …Дело в том, что мир становится сложнее? В газетах обычно указывают именно на это.

— Хм… — Аслауг глотнула еще кофе, — …Закономерности природы не менялись. И даже состояние тропосферы нашей планетки мало изменилось со времен фараонов. Значит, усложнение мира и появление новых проблем, это следствие социальных дефектов.

— Давайте не будем о политике, – вмешался Берке Озалан, — мы остановились на пункте превращения EGO в полноценную субмарину для неглубоких погружений. Балластные цистерны вместо пассивных поплавков, что еще?

— Сама обитаемая капсула, — сказал Юлиан, — как минимум, нужен герметичный люк, а возможно, лучше вообще перепроектировать ее.

— Перепроектировать! – решительно заявил Юсуф, — Это не вызовет затруднений. Мне придется подумать над обитаемостью, но для этого есть кое-какие решения. По-моему, сложнее будет повысить ходкость. Нынешние 3 узла это недопустимо мало.

— А если поставить фюзор-батарею и поднять мощность движка? – спросил Берке.

Главинженер отрицательно покачал головой.

— Форма EGO очень неудачная в смысле гидродинамики. Можно нарастить мощность и разогнать примерно до 5 узлов, но это предел. Дальше сопротивление воды начнет так раскачивать лодку, что экипаж будет непрерывно блевать за борт.

— Брр! – эмоционально отреагировала главбух.

— Есть старое радикальное решение: призма Шнейдера, — сообщил консультант по ЯД.

— Это что? – спросила Гюлай.

— Это, — пояснил он, — каркас поплавкового шасси гидропланов для авиа-гонок за кубок Шнейдера», проходивших с 1913 по 1931 год. Рекордная машина Макки-72 весила три тонны: столько же, сколько EGO. В маршевом режиме EGO будет над водой.

— Вторая пара поплавков и каркас… — задумчиво произнес главинженер.

— И винтомоторная группа, как у аэролодки, — добавил Юлиан, — при переходе в режим субмарины, сначала будут заполняться водой поплавки призмы Шнейдера а уже затем верхняя пара поплавков. Разумеется, это удорожание, зато скорость обрадует.

— Надо пересчитать смету, — констатировала главбух.

— Но ведь центр тяжести в маршевом режиме окажется над водой, — заметил Юсуф.

— Да, — Юлиан пожал плечами, — но гонки показали: призма Шнейдера опрокидывается только при очень сильных кренах и ударах. Можно проверить на цифровой модели.

— Конечно, я проверю, если будет принято решение делать так.

Гендиректор с некоторым удивлением посмотрел на него.

— Юсуф, ты реально думаешь, что призма Шнейдера это проходная идея?

— Просто я пока не вижу другой идеи, — пояснил тот.

— А я вижу, — сообщила Аслауг, взяла с рабочего стола разборный макет и переставила подводную капсулу с нижней поверхности платформы-катамарана на верхнюю.

— Э-э… — протянул Берке, — …Но капсула должна быть под водой.

— Капсула и будет под водой при погружении. Ведь это уже не надводная платформа с обзорной подводной капсулой внизу, а субмарина с управляемой плавучестью.

— Тогда придется пересчитать некоторые элементы, — сообщил главинженер,

— перенос капсулы наверх изменит схему вытеснения воды и поднимет центр тяжести. Вероятно, проблему можно будет решить, нарастив поплавки в длину и расширив платформу.

— Kahretsin! — снова абстрактно выругался гендиректор, — Мы искали один вариант, что делать с этим EGO. Теперь у нас куча вариантов и надо выбирать.

— Считается… — произнесла Гюлай, — …Что наличие многих вариантов это хорошо.

— Конечно, это хорошо… — он вздохнул, — …Но это выносит мозг. Вот что, друзья: есть предложение сменить обстановку. Загрузимся на этот EGO и выйдем в межостровную акваторию. Свежий ветер, плеск волн, красивые виды над и под водой.

— Заманчиво! — оценила Чоэ Трэй, — А эта хрень выдержит шестерых? В листе сказано: допустимая загрузка 300 килограммов, а мы вместе весим 400, наверное.

— Ватерлиния поднимется выше расчетной, но не критически, — сообщил главинженер.

…Так, предложение Берке Озалана было принято и, после антракта для переодевания в купальники, шесть персон загрузились на катамаран-рафт. Далее, когда EGO выполз из мокрого дока на открытую воду (под управлением Берке, вставшего к рулевой колонке), волны стали плескать на площадку, но не слишком сильно.

— Еще пара пассажиров, — заметил Юлиан, — и плавучесть стала бы нулевой. Так можно приблизительно определить необходимую переменную емкость балластных цистерн и превратить эту лодку в настоящую субмарину.

— Да, — согласился Юсуф, — но проектирование субмарин не такое простое дело.

— Может, не такое простое… — Юлиан подмигнул, — …но в XVII веке проектировали.

— Я понимаю. И все-таки, я бы не начинал с настоящей субмарины.

— Да-да, — поддержал Берке, — мы не в XVII веке, когда можно было строить черт-те что, выводить это в море, и если оно тонуло с людьми, то просто пожимать плечами.

Юлиан задумался, молча признавая социологическую правоту турецких бизнесменов. Аслауг, между тем, огляделась вокруг, оценивая взглядом развернувшийся ландшафт, и произнесла.

— Тут действительно очень красиво.

— Да! — подтвердила Гюлай, — А если вы ныряете, то на дне тоже очень красиво!

— Конечно, мы ныряем! — отреагировала Трэй, — Может, найдем хорошее место, чтобы и посмотреть, что тут живет под водой, и оценить подводные виды из этой капсулы?

— Отличная идея! — поддержал Берке, и повернул штурвал на два румба, - Идем к башне каракатиц.

— Звучит круто! А что это?

— Это паровой буксир, затонувший еще до Первой Мировой войны, заросший мидиями, мягкими кораллами, губками, и там поселились каракатицы. Через несколько минут ты увидишь своими глазами.

— А глубина? — спросила поп-идолица.

— До верхушки трубы чуть больше двух метров. EGO может остановиться над трубой, а каракатицы выйдут, когда мы начнем кидать birabalik в воду, - Берке снял одну руку со штурвала, порылся на полке под пультом, и показал яркий пакетик, содержащий, судя по картинке, сушеные ломтики рыбы.

— Прикормленные каракатицы? Вообще круто! — обрадовалась Трэй.

За оставшиеся минуты до прибытия, она уболтала Аслауг побыть телеоператором, если удастся поплавать с каракатицами. Видите ли, у топ-идолицы возникла креативная идея рейвовой видео-баллады по мотивам «Зова Ктулху» Лавкрафта. И вот EGO достиг этого волшебного на вид места (с удивительным видом на желто-бурые холмы вокруг залива и загадочным сине-зеленым узором внизу под водой). Трэй разглядела внизу зеленоватый пестрый силуэт надстройки древнего буксира, обросшего оседлой фауной, и мгновенно кувырнулась за борт, сразу изящно уйдя в глубину.

— Ну, начинается, — иронично проворчала Аслауг, застегнула пояс с видеокамерой и тоже нырнула.

— Время бросать подкормку, — решила Гюлай, взяла пакетик с birabalik и уселась на край поплавка, ногами в воде. Через минуту на палубу затонувшего буксира стали медленно опускаться быстро намокшие кусочки сушеной рыбы. Рядом вынырнули Трэй и Аслауг, причем Трэй, едва продышавшись, спросила:

— А когда будут каракатицы?

— Несколько минут придется подождать, — Гюлай развела руками, - каракатицы не очень торопливы. И еще: под водой надо двигаться не резко, иначе каракатицы испугаются.

— Ясно! – отреагировала Трэй.

— Юлиан! — окликнула Аслауг, — Попробуй понаблюдать за нами из подводной капсулы катамарана.

— Э-э… Я, конечно, попробую. А почему ты предложила?

— Потому, что я знаю, как у тебя работает дизайнерское воображение.

— Хорошая идея! – одобрил Берке, и похлопал Юсуфа по плечу, - Прокомментируешь Юлиану дизайн капсулы, ладно?

— Ладно, — откликнулся главинженер, и жестом пригласил консультанта по ЯД туда, по трапу вниз, в маленькую остекленную капсулу.

…

Съемки для видео-баллады продлились около получаса, и это получилось весело. Трэй, возможно, убедила бы Аслауг снимать дальше, но каракатицы наелись. Они перестали кидаться на кусочки подкормки, сменили цветовой ассортимент с динамических ярких пятен на этакий камуфляж, и скрылись из вида. Любительская телебригада вернулась на борт катамарана, после чего Берке и Гюлай, передав им символическую вахту, нырнули. Просто потому, что было жарко. В остекленной капсуле Юсуф с любопытством наблюдал, как Юлиан быстро рисует и соединяет что-то на экране палмтопа, дождался паузы, и спросил:

— Что дизайнерское воображение подсказало, если не секрет?

— Никаких секретов. Вот, — консультанта по ЯД протянул ему палмтоп.

На экране была схематичная виртуальная 3D-модель, напоминающая половинку яйца, полученную горизонтальным разрезанием вдоль по плоскости симметрии, убиранием верней половинки, и установки надстройки-кабины на плоскости среза.

— Это что? – удивился главинженер.

— Это редизайн EGO, — пояснил Юлиан Зайз, — можно назвать EGGO, чтобы отразить и преемственность, и новую стереометрию. Корпус, разумеется прозрачный.

— Что, весь прозрачный?

— Да. Из оптического композита. Есть несколько вариантов, недорогих и надежных.

— Э-э… Ладно. А размеры какие?

— Размеры 17 на 12 футов в плане, 6 футов от днища до палубы, и еще 8 футов до крыши кабины. Модель EGGO крупнее, чем исходная EGO, но может перевозиться на обычном автоприцепе. У EGGO круизная обитаемость и мореходность на скорости до 12 узлов.

— 12 узлов при таком поперечном сечении? – усомнился Юсуф.

— Подводное сечение не будет большим, ведь ватерлиния на ходу окажется вот тут… Юлиан прицелился стилосом и изобразил уровень.

— …У продвинутой модели можно предусмотреть вот такие подводные крылья… Юлиан опять прицелился стилосом, и пририсовал к корпусу нечто вроде плавников.

— …Тогда лодка под мотором 300 киловатт сможет набирать примерно 40 узлов.

Юсуф немного недоверчиво качнул головой.

— Допустим, все так, но что с главной опцией: обзором подводного мира?

— Как у классической субмарины, — пояснил Юлиан, — для обзорного режима балластная емкость заполняются водой и ватерлиния поднимается до уровня палубы. Тогда днище оказывается на глубине 6 футов, это чуть меньше, чем у исходной EGO. В продвинутой версии с герметизированной кабиной, можно довести глубину до 13 футов. Еще можно добавить бортовой ребризер и получится полноценная субмарина для малых глубин.

— Тогда, — сказал Юсуф, — нужна балластная емкость примерно 10 кубометров. Где она?

— Она видна, когда заполнена, — и Юлиан перелистнул эскиз.

— Э-э… Это что, вертикальная гармошка?

— Да. Незачем ей занимать место, когда лодка в надводном положении.

Юсуф снова качнул головой и поинтересовался:

— А во что обойдется прозрачный корпус-монолит?

— Ну, поскольку моторно-рулевой агрегат навесной, корпус это тело полувращения. Он штампуется в одну операцию. Тут вопрос: выбрать органический или неорганический композит. Возможно – смешанный. Как всегда требуется разумный компромисс между стоимостью, массой, прочностью, и ремонтопригодностью в круизных условиях. Но, в любом случае, это быстрая работа. Не более трех дней от заказа до готовности.

— Давай, все-таки, начнем с цены изделия, — настоятельно предложил главинженер.

— ОК, — согласился Юлиан, поиграл несколько минут с палмтопом, и показал таблицу, в которой выстроились цены за изделия в пересчете на кубометр,

— вот, смотри, тут есть предложения четырех изготовителей, которых я более-менее знаю. Можно найти еще.

Юсуф погрузился в длительное вдумчивое ознакомление с прайс-листами, пока из этой коммерческой медитации его не вырвал бестактный стук по остеклению погруженной капсулы. Снаружи под водой изящно зависла главбух – и энергично стучала печаткой серебряного кольца на пальце.

— Iste lanet sey! — весело выругался главинженер, — Только шайтану известно, как Гюлай чувствует, если кто-то вторгается в ее компетенцию!..

— Надо же… И что теперь? — спросил Юлиан, проследив, как мимо остекления капсулы промелькнули ноги, и исчезли над серебристой поверхностью моря.

— Теперь она будет терзать тебя, пока не выяснит все цифры, — объявил Юсуф, и полез по короткому трапу вверх на палубу.

— Гм… — буркнул консультант по ЯД и полез следом.

— И что же такое вы там обсчитывали? – тоном инквизитора произнесла Гюлай.

— Юлиан нарисовал пол-яйца, — лаконично ответил главинженер.

— Несмешная шутка, — обиженно буркнула она.

— Но это не шутка. Это переменно-плавучая лодка в виде половинки прозрачного яйца с надстройкой-кабиной.

— Дайте посмотреть рисунок, — встрял Берке, уже успевший вытереться после купания и закурить сигарету.

— Вот, — отозвался главинженер, продолжавший держать в руке палмтоп.

— Круто! — объявил гендиректор через полминуты, — Обалдеть можно! Что по деньгам?

— Смета не падает с неба по щелчку пальцами, — наставительно сказала главбух.

— Это понятно… — Берке кивнул и повернулся к гостям, — …А вы останетесь хотя бы до послезавтра?

— До послезавтра можем, — ответила Аслауг.

— Но потом нам надо на Самотраки, — добавила Трэй.

…

*21. Очаровательный остров забытых древних богов.

Рассказывают, что Самотраки это аббревиатура, а в античности этот остров назывался Самос Фракийский (в отличие от Самоса Икарийского, что на 300 километров южнее и называется теперь просто Самос). От континентальной греческой Фракии на севере его отделяет Фракийское море шириной 40 километров. По ландшафту Самотраки — гора с надводным радиусом около восьми километров. На этом вроде бы небольшом участке твердой земли поместилось множество ручьев, крошечных озер, и осколков культуры пеласгов, которая была уже древней, когда строились Троя и Микены. На Самотраки в незапамятные времена возник культ Кабиров, как-то связанный с мореходством, но ко временам Геродота никто не знал толком, кем были Кабиры, и куда они исчезли. Хотя (занятный факт) когда Самотраки при Флавиях был присоединен к Риму, император на всякий случай из уважения к культу Кабиров оставил этому острову автономию. После заката Античности, история Самотраки теряется в Темных веках, и возникает снова на волне Крестовых походов. Далее судьба острова до Мировых войн включительно, это сплошной ужас, апогеем которого стал 1821 год, когда османские войска практически полностью истребили Самотракийцев. Из двадцати тысяч выжили около сотни. С того времени остров остался в основном обезлюдевшим. Есть лишь два городка на западе и дюжина крошечных деревень, разбросанных по берегу и горным долинам. В каком-то смысле такая безлюдность создала новую экономику острова: к концу XX века природа вернулась в дикое состояние, что привлекло натуристов, неоязычников и прочих хиппи. После начала Великой рецессии, хиппи-кемпинги покрыли весь север Самотраки. Они заведомо были дешевыми – однако, суммы доходов от них (в сочетании с субсидиями ЮНЕСКО на поддержание культурного наследия) хватало для малочисленной общины островитян-самотракийцев, исторически не избалованных богатством…

…Что-то из этого трое участников экипажа «Тетрикс» знали заранее, еще часть успели прочесть по дороге, а остальное на месте рассказала Скрэтти Сай в открытом трактире, типичном для портовой деревни Терма – микро-столицы северо-запада Самотраки. По странной иронии жизни, Скрэтти Сай и Чоэ Трэй оказались похожи. Монголоидная раса, невысокий рост, и плотная фигура. Только у Скрэтти эта специфика фигуры доходила до стандартов тяжелой атлетики, а у Трэй выражалась не так экстремально. Тем не менее, сходство оказалось достаточным, чтобы трактирщик-абориген, притащив вино, рыбу и лепешки, спросил у Скрэтти (показав взглядом на Трэй):

— Einai i mikri sou aderfi?

— Ochi, — девушка-метаморф качнула головой, — Alla einai mia poly cool rave-raper.

— Opa! — обрадовался трактирщик, — Boro na tis zitiso na tragoudisei?

— Вот это что сейчас было? – поинтересовалась поп-идолица.

— Просто, Йоргос подумал: ты моя младшая сестра, а я сказала: нет, но ты крутой рейв-рэпер. Он спросил: можно ли попросить тебя спеть? Извини, что я сболтнула.

— …Все равно кто-нибудь узнал бы и сказал, — заметила Аслауг, очередной раз окинув взглядом посетителей трактира.

— Ну, и что спеть? – спросил Трэй у Юлиана, исходя из его большего опыта в портовых экспромтах любого рода.

— Гм… — отозвался он, и повернулся к трактирщику, — …Йоргос, дружище, надо понять, насколько либерально здешняя полиция относится к неполиткорректному рейву?

— Совсем либерально, если обходиться без жертв и разрушений, — ответил тот.

— Ясно! – Юлиан повернулся к поп-идолице, — Почему бы не врубить на полный ход?

— Можно и врубить… — задумчиво произнесла она, — Йоргос, где тут пульт от звука?

— Что, вот так сразу? – удивился трактирщик.

— Вот так! – Трэй дружески хлопнула его по плечу, — Нечего тянуть слона за хобот!

…И через четверть часа она зажгла так, что это шоу надолго запомнилось публике (не забывшей включить все свои видеокамеры). Трэй начала с композиции «Татхагата» по мотивам фикшн-сюра «Князь света» Роджера Желязны. «Я сорву с небес эти звезды, и швырну их в лицо богам, если это будет необходимо. Я буду богохульствовать по всей земле, в каждом храме. Я буду вылавливать жизни, как рыбак ловит рыбу — даже сетью, если это будет необходимо… Однажды боги глянут с небес и увидят меня на лестнице, несущим дар, которого они больше всего боятся. И в этот день начнется новая Юга»… …Так это было у Роджера Желязны, а у Чоэ Трэй это выглядело не менее агрессивно, причем у нее под «небесами, звездами и богами» понимались фальшивые сакральные символы не с вымышленной колонизированной планеты, а из земной реальности.

После она исполнила еще пару вещей «по заявкам публики» из старого репертуара, а в финале зажгла рэп-балладой «Тени Соляриса» по шоковой идее мыслящего океана. Из общих соображений казалось, что жанр рэп-баллады совершенно непригоден для того клубка психологических и физических смыслов, которым является «Солярис» Лема, но практика опровергла. Впрочем, еще Руффин Моррей в 2010-х показал, как рэп-баллада может показывать клубки противоречий не слабее, чем это делается в жанре памфлета.

…Финал спонтанного рэп-рейва вылился экспрессивно — в феерию, а физически – в три декалитра местного легкого домашнего вина. Декалитры выкатил трактирщик Йоргос на бесплатное распитие публикой. Он здраво рассудил, этот усилит славу заведения (люди упомянут халявную выпивку при рассказах о халявном утреннем локал-фесте)… … А солнце уже подползало к зениту, и Скрэтти, извиняясь, развела руками:

— Вот ведь, я думала успеть по утренней прохладе, а попадем в самую жару.

— Успеть что? – поинтересовалась Аслауг.

— Успеть в археологический кемпинг Фониапиги.

— Может, вас подбросить? — спросил рослый парень, похоже, местный, одетый в старую тропическую униформу флота США. В данный момент Трэй как раз подписывала ему карманную книжку на память (книжка была на греческом, непонятно про что).

— До туда нет дороги, — заметила Скрэтти.

— Есть дорога до часовни Миропии, а оттуда полтора часа пешком по тропе с пологим подъемом. Я хорошо знаю, потому что забрасываю всякие припасы для туристов.

— А мы все поместимся в твою тачку? – спросил Юлиан.

— Да! У меня мультикар-двухтонник, а заброска сегодня чуть больше тонны. Вот он, на парковке. Только догрузить еще полдюжины коробок с минимаркета, и можно ехать.

…

Мультикар отлично годился для локального ландшафта — при условии специфического мастерства персонажа, который за рулем. Без этого мастерства появлялся риск упасть с трассы в очередную складку горного профиля. Для пассажиров здешняя езда в любом случае выглядела жутковато, и потому они вздохнули с облегчением, когда мультикар остановился на маленькой площадке в конце автомобильной трассы около маленькой часовни, сложенной из дикого камня в километре над уровнем моря. Там они помогли водителю выгрузить коробки и, по указанной им тропе, двинулись пешим ходом.

Это было изумительно: справа — вершина горы Саос, слева далеко внизу – синее море, казавшееся нарисованным. А вокруг сочетание суровых нагромождений причудливых скальных фигур и осыпей гранитного щебня. Из трещин в скалах и из старых осыпей проросли разные кустарники, некоторые – цветущие. Над цветами деловито жужжали полудикие пчелы и бесшумно кружились яркие бабочки. Изредка встречались ящерки, греющиеся на камнях. Чуть дальше тропу пересекал ручей — рядом с ним наблюдалось буйство зелени и прожорливые козы. Говорят, в начале XXI века коз было столько, что Самотраки мог вскоре стать пустыней, но островитяне своевременно ограничили козье поголовье до компромисса между флорой и фермами. Чтобы фермеры не возмутились, местные власти объявили свободную безналоговую торговлю всеми натурпродуктами. Главным натурпродуктом стал самогон, и на тропе у ручья им с велотележки торговал мальчишка-тинэйджер, совмещая эту коммерцию — с монтиторингом пасущихся коз…

…Так что путешественники продолжили путь по тропе, потяжелев на два кило (шесть пластиковых бутылок по треть литра) – это экипаж «Тетрикс» настоял, что неправильно было бы явиться в кемпинг Фониапиги с пустыми руками. Скрэтти согласилась. Постепенно тропа становилась все более похожей на альпинистскую, а кустарниковая флора вокруг уступала место древесной: этакие низкорослые субтропические джунгли.

Кемпинг был устроен в извилистом полуканьоне, месте слияния нескольких ручьев — притоков реки Фониас. Ручьи сформировали озерцо с холодной, но удивительно чистой водой, будто зеленоватой из-за водорослей, покрывавших гранитные валуны на дне. Сам кемпинг состоял из нескольких каркасных шатров, электрической полевой кухни, экологического санузла поодаль, и плаката, сообщавшего: «Фантасты — это люди, которым не хватает фантазии, чтобы понять реальность (Габриэль Лауб)». Публика в кемпинге (независимо от возраста и пола) выглядела так, что не было сомнений: фантазии у них хватает во всем (включая минимальную одежду и бодиарт на большой части тела).

— Тут позитивно, как у нас на острове Крк в мои школьные годы, - высказал свое первое впечатление Юлиан Зайз.

— Остров… Э-э? – переспросила Скрэтти, впервые услышав топоним без гласных.

— Крк, — повторил Юлиан, — тусовочный остров в Хорватии. Я родился поблизости.

— Круто! – оценила она, затем поискала взглядом, нашла и крикнула, обращаясь к трем молодым людям, творившим что-то на полевой кухне, – Нигиг, Хлоя, Олли! Мы тут!

…Состоялось стремительное знакомство с обнимашками по обычаю аргонавтов. Далее гости выложили удачно приобретенный самогон на полевой кухне, и были приобщены к спартанскому быту в шатре кемпинга. Там они бросили немногочисленные вещи и затем, вместе со всей компанией, устроилась на одном из «пляжей». Если точнее, то на прогретой солнцем гранитной плите, лежащей косо, и одним краем уходящей в озерцо. Чоэ Трэй, совершенно завороженная экстерьером Нигига, пошепталась с его условной кузиной Скретти и с его подружкой-тинэйджеркой Хлоей, после чего, выдумав некий предлог, утянула Нигига в джунгли. Оливер (или попросту Олли) прокомментировал:

— У некоторых девушек при виде Нигига случается когнитивно-эротический шок.

— Это не слишком рискованно? – на всякий случай спросила Аслауг.

— Ничуть! — Хлоя хихикнула, — Он крупный, но ласковый, как плюшевый морж.

— Плюшевый морж? – удивилась Скрэтти, — Необычная аналогия.

— Ну, у меня как-то так экспромтом получилось, — сказала тинэйджерка, и повернулась к консультанту по ЯД, — слушай, Юлиан, я слышала: между тобой и моим папой когда-то пробежала большая жирная черная кошка. Это правда, или?..

— Подожди, а кто твой папа? – спросил он.

— Отставной генерал разведки Вальтер Штеллен, ныне вице-директор MOXXI.

Возникла короткая пауза, после которой Юлиан небрежно махнул рукой.

— Дело прошлое. Если вкратце, то 8 лет назад Вальтер впихнул меня в тему Каимитиро методом захвата звеном спецназа и доставки на экспедиционный крейсер «Гулливер». Подобные вещи сразу портят отношения, и при случае я тоже подложил ему свинью.

— Если честно, — вмешалась Аслауг, — то вся научная группа возмутилась, узнав о таком методе доставки, так что условие отстранения Штеллена поставил не только Юлиан.

— Э-э… Ты тоже была на «Гулливере»?

— Была. Там я и познакомилась с Юлианом

— …Так вот, — продолжил консультант по ЯД, — дело прошлое. Мы кратко встречались с Вальтером 4 года назад, и согласились: дело было слишком странным, чтобы оценивать обычной меркой. К тому же, для меня это стало очень позитивным приключением. Что касается Вальтера, то, по-моему, с тех пор он стал иначе смотреть на многие вещи.

— Это точно! — Хлоя Штеллен энергично кивнула, — Ну что, без всяких обид?

— Без всяких, — подтвердил Юлиан Зайз.

Генеральская дочка-тинэйджерка и консультант по ЯД пожали друг другу руки. Олли добродушно-иронично поаплодировал, а Скрэтти спросила у него:

— Не пора ли ввести ребят в курс дела насчет теории Шушнигг?

— Минутку! – встряла Аслауг, — Может, подождем Трэй?

— Это будут чертовски долго, уж поверь. Я неплохо знаю способности кузена.

— Хм… Если так, то давайте прямо сейчас.

— Давай, поехали, — Скрэтти локтем слегка пихнула Олли.

— Тогда получится скептически и местами занудно, — предупредил он.

— Зато подробно, — сказала она.

— Кто такой Шушнигг? – полюбопытствовал Юлиан.

— Они, — поправил Олли, — пожилая парочка тирольцев Рик и Нэн Шушнигг, археологи с большим опытом раскопок городищ эры энеолита в Азии, Африке и Америки. Они тут главный драйвер палео-уфологии, за ужином вы сами увидите. Но я начну сначала.

…

*22. Рассказ Оливера: как и откуда появилась палео-уфология.

Давным-давно в 1915 году британский египтолог Графтон Элиот Смит сформулировал теорию гипердиффузионизма (об исчезнувшей прародине всех древних цивилизаций). Совершенно независимо от этого, в 1931-м американский сюрреалист Говард Лавкрафт дополнил свои мифы Ктулху новеллой «Хребты безумия», где фигурировал чудовищно древний город, построенный в Антарктиде некими инопланетными существами. Также независимо от этого, в 1947-м, советский палеонтолог и фантаст Иван Ефремов сконструировал научно-безупречную новеллу «Звездные корабли» о посещении Земли некими гуманоидами с иной звезды задолго до человека (в эру расцвета динозавров). Темы прародины и инопланетян сплелись позже, на фоне Первой Космической эры. Изданная в 1963-м книга французского журналиста Робера Шарру «Неизвестная история человечества за 100.000 лет» стала бестселлером - благодаря идее, будто инопланетяне посетили Землю перед последним оледенением, и сообщили людям тайны природы. Затем, в 1964-м, швейцарский уфолог Эрих фон Дэникен опубликовал статью «Были ли наши предки посланцами из космоса?», согласно которой прародина лежит вне Земли. Романтизм Первой Космической эры был так силен, что в 1966-м тезисы фон Дейникена поддержали астрофизики Карл Саган и Иосиф Шкловский. Они предположили, что цивилизация шумеров могла развиться благодаря контактам с гостями из космоса. Журналисты придумали к этому наукообразное название: «теория палеоконтакта». В том же 1966-м отставной американский военный разведчик Чарльз Хэпгуд порадовал публику книгой «Карты древних морских королей», перекликающуюся с упомянутыми мифами Ктулху у Лавкрафта. На основании древних карт, Хэпгуд обосновал (хотя не доказал) что некие мореходы могли достигать берегов Антарктиды, еще свободные от ледников. Значит: или человеческая цивилизация намного древнее, чем считалось, или оледенение Антарктиды завершилось не так давно по геологическим меркам. Эрих фон Дейникен, вдохновленный всем этим, издал в 1968-м книгу «Воспоминания о будущем», которая стала бестселлером и в 1970-м была экранизирована.

Научность подобных построений оставалась сомнительной, однако они вызвали живой интерес широкой публики, что привело к буму археологии периода, ранее считавшегося первобытным. И нашлось множество причудливых артефактов, включая металлические, возрастом 10 тысяч лет. Это не доказывало теорию палеоконтакта, однако опровергало классическую историю цивилизации. Затем, в начале XXI века были уточнены периоды Последней Ледниковой эпохи. Оледенение началось 110 тысяч лет и сменилось Беллинг-Аллередским потеплением, около 15 тысяч лет назад. Теплый период длился более двух тысячелетий и прервался тысячелетним оледенением Позднего Дриаса. Далее началась современная климатическая эра, и люди вступили в нее, владея аграрно-ремесленными технологиями, сохранявшимися затем и в античности, и в средневековье. Радикальные изменения быта произошли лишь в ходе индустриальной революции…

…Этот тезис может шокировать (неужели цивилизация так долго топталась на месте?), однако таковы факты. Технологии быта поселка Чатал-Хююк, процветавшего 9000 лет назад, не особенно отличались от технологий быта там же в Малой Азии 900 лет назад. …Следующий тезис: все эти технологии быта созданы в период Беллинг-Аллередского потепления, совпадающего с золотым веком Атлантиды по датировке Платона. Основа тезиса шаткая (в отличие от предыдущего), однако многое общепризнанное в истории Древнего мира основывается на не менее шатких свидетельствах античных авторов. …Последний тезис: Атлантида вместе со всеми этими технологиями стала продуктом палеоконтакта с инопланетянами, посетившими Землю в указанный теплый период. У последнего тезиса вовсе нет фактографической основы, но есть некоторые логические построения, довольно шаткие, однако, убеждающие некоторых профильных ученых.

Так или иначе, теория палеоконтакта (и вообще палео-уфология) в официальных кругах объявляется лженаучной, и любой археолог или историк, влезая туда, рискует лишиться репутации и возможности работать (по найму или по грантам). Рик и Нэн Шушнигг не решились бы на такой риск (они не представляли себе жизнь без полевой археологии), однако, вмешался фактор нормативов здоровья для участников экспедиций. Чтобы не потерять соответствие нормативам из-за возрастных изменений, Рик и Нэн 7 лет назад применили к себе генвекторик, известный среди биопанков как «nucatex». В то время нюансы действия подобных штучек еще слабо понимались, и лишь позже стало ясно: nucatex не только восстанавливает ряд возрастных параметров здоровья, но и вызывает вообще реверс старения. Не взрывной реверс, как под действием специально для этого созданных генвекториков типа «sizif», но с годами заметный. К позапрошлому году не осталось сомнений, что Рик и Нэн понемногу молодеют. Как раз начались «Blutkriege» (войны крови) и, по первому же анти-трансгуманистическому акту, супруги Шушнигг попали под тотальный запрет на профессию. Это стало личной трагедией…

…Которую они смогли преодолеть путем яркого эпатажа: перехода на сторону палео-уфологии. Менее чем за год их блог о палеоконтакте поднялся в топ, и теперь хорошо монетизировался плюс еще привлекал волонтеров (откликавшихся на приглашения в очередную экспедицию за возможными палеоконтактными артефактами). Успехи этих малобюджетных экспедиций были скромными – никакой серьезный палеоконтактный артефакт не обнаружился, но иных древних находок хватало для поддержания интереса волонтеров, и для дополнительных доходов от продажи этих раритетов в музеи.

Если придираться с позиции научного снобизма, то можно сказать: Рик и Нэн все более смещались из историчности в конспирологию, и занимались поисками предметов явно мифических (в расчете на wow-effect). На это можно возразить, что такие же претензии предъявлялись Шлиману (поиск Трои) и Эвансу (поиск Критского лабиринта). В обоих случаях правыми оказались не ученые-снобы, а романтики мифологии. Правда, одно дело — древние мифы, и совсем другое дело — современные тенденциозные толкования мифов такие как «Следы богов» Грэма Хэнкока или «12-я планета» Захарии Ситчина. Сейчас супруги Шушнигг занимались развитием идей из этих книг, и всерьез составляли планы поиска артефактов, существование которых оттуда следовало. В этих планах было: …Во-первых, поиск на Самотраки — следов первичного Абидоса (исходя из того, что два исторически известных древнейших Абидоса — на Ниле и на Геллеспонте — вторичны). …Во-вторых, поиск на дне у Киклад — шумерских кораблей (ходивших из Персидского залива в Красное море, а оттуда по Каналу фараонов — в Нил и в Средиземное море). Первый пункт, казалось бы, безнадежен – остров Самотраки перекопан археологами и кладоискателями вдоль и поперек. Но, пока не исследованы разветвленные, похожие на лабиринты, подводные пещеры на реках острова. Вот зачем создан этот кемпинг. Второй пункт был почти отложен на следующий год, но появление экипажа «Тетрикс», теоретически, позволяет начать поиск прямо сейчас…

…

Дойдя до этого загадочного тезиса, Оливер многозначительно замолчал, и поглядел на Скрэтти. Она объявила, хлопнув по плечам Аслсауг и Юлиана:

— Вы можете вовлечь в это Камиллу Далансон и Хлотара, прадедушку Хлои.

— Хлотара я сама вовлеку, но Камилла только ваша, — поправила Хлоя.

— В каком смысле Камилла наша? – удивилась Аслауг.

— В смысле: вы неформальные авторитеты по инопланетянам!

Эту последнюю фразу генеральская дочка-тинэйджерка произнесла таким тоном, какой используется обычно для напоминания собеседникам банальных фактов, вроде: «кошка видит в темноте» или «лошадь кушает овес».

— Гм… — буркнул Юлиан, — …Канал фараонов, вроде, прорыт во 2-м тысячелетии до н.э.

— Это по Аристотелю во 2-м, — ответила Хлоя, — но по Солону и по Геродоту в 12-м.

— Есть шанс проверить, — добавил Олли, — надо найти какой-нибудь шумерский корабль, затонувший в Средиземноморье. Шушнигги полагают, что на каждом таком корабле в доледниковую эпоху была магическая штука, называемая «мушабэл». В смысле штука считалась чем-то вроде дружественного демона женского рода. Если добыть хоть одну мушабэл, то будет сильный аргумент за теорию палеоконтакта.

— Ладно… — отозвалась Аслауг, — …А что представляет собой такая штука?

Оливер пожал плечами.

— Толком неизвестно. Шушнигги полагают, что мушабэл, возможно, применялись для ориентации по звездам, и были очень наглядными.

— Что-нибудь вроде Антикитерского механизма для навигации? — предположил Юлиан.

— Вроде, но не то. Мушабэл — скорее оптический, чем механический инструмент. И ее функции были шире. Не только астрономический навигатор, но также коммуникатор и, возможно, что-то еще. Более подробно расскажут Шушнигги.

— ОК. И когда спросить у них?

— Когда стемнеет, за ужином, — сказала Скрэтти, — мушабэл это сегодня тема семинара.

…

*23. Любительский метод умозрительного поиска в палеоуфологии

За ужином в археологическом кемпинге Фониапиги совмещался прием пищи и научный семинар… Или псевдонаучный семинар (если, вслед за официозом, считать палеоуфологию – фантазиями, лишь имитирующими поиск знаний). Пожилая парочка тирольских археологов освоила искусство общения с аудиторией на такой природной площадке — кстати, типичной для занятий в школах античных философов. Впрочем, те философы проводили свои занятия днем при свете солнца, а не после заката при свете фонариков, примусов, мониторов и звезд на небе. Темой семинара Рик и Нэн Шушнигг сделали сегодня загадочный палеошумерский артефакт, известный, как мушабэл…

…Начали они не с шумеров, а с намного более поздних времен, когда Птолемей Лагид получил Египет по соглашению диадохов после смерти Александра Македонского. У Птолемея были серьезные планы, включая восстановление Канала фараонов (который исчез под песками за несколько веков смуты и персидской оккупации). Птолемей, для начала, приказал собрать всю ценную информацию в бывшем ключевом пункте канала, городе Иуну (который эллины называли Гелиополем). Благодаря этому, канал удалось восстановить (правда, заработал он лишь при сыне Птолемея). Кроме того, библиотека Птолеемев пополнилась множеством записей, включая крайне древний миф о том, как возникло Око Атума (или Око Неба). …Итак: в давние времена на месте долины Нила был океан по имени Нун. Из него-то и родился Атум, создатель богов, строитель холма Бен-Бен. Построив первый холм, Атум затем создал бога воздуха и ветра Шу, и богиню дождя и плодородия Тефнут. Эта пара немедленно ушли осваивать океан и заблудились. У Атума еще хватало дел, так что он решил не отправляться на поиски полностью, а отправил лишь один свой глаз. Это не создавало для него проблем, он сразу вырастил себе новый глаз взамен отправленного. …Через сколько-то лет или веков, автономный глаз нашел Шу и Тефнут, и привел их к холму Бен-Бен. Миссия была выполнена, однако место глаза на лице Атума (как уже сообщалось) занял глаз-дубликат. От такой обиды, первоначальный глаз превратился в ядовитую богиню-кобру Уаджит, но это не стало проблемой для Атума. Он нежно взял кобру-глаз и поместил в середину своего лба. Уаджит понравилось на новом месте, но автономию она сохранила – так что по обстоятельствам она становилась для Атума то разведчиком, то женой, то оружием, то заместителем любого из небесных светил. …Вот откуда символ третьего глаза в виде золотой кобры, обвившейся хвостом вокруг драгоценного камня. Такой символ всегда присутствует в короне богов и фараонов.

Тут в семинаре была объявлена пауза, чтобы Рик и Нэн Шушнигг смогли перекусить и выпить, а сказанное ими как-то улеглось в головах слушателей. Далее во второй части повествование дошло до шумеров.

…Создатель богов Анум из шумерского эпоса Энума-Элиш и создатель богов Атум из разобранного выше мифа Египта — чем-то похожи. Роль глаза-кобры Уаджит играет у шумеров существо с именами-прозвищами Мушхуш, Намшуб и Мушабэл. Мушхуш — визуальный образ, прекрасная змея-химера с крыльями орла и лапами льва. Сходство Мушхуш и Кетцалькоатля указывает на контакты шумеров с античной Мексикой. Два других прозвища: Намшуб и Мушабэл это почти синонимы: сияющее заклинание или жребий богов. В клинописных табличках, слово Мушабэл — не только имя богини, но и название магических артефактов, применявшееся мореходами-шумерами. …Все эти артефакты были утеряны, и позже мушабэл искали оккультные ордена — от тамплиеров до спецслужб XX века: и гитлеровский Аненербе (проект Молох), и отдел «Ромб» советского КГБ (проект Орион). Есть гипотеза, будто все мушабэл связаны с планетой Нибиру — родиной ануннаки, младших богов Шумера. Так или иначе, приняв гипотезу о палеоконтакте, как источнике знаний шумеров, следует предположить, что мушабэл это нечто невозможное для изобретения и изготовления на античном уровне, однако, использованию этого можно было научить преантичных штурманов.

…

К середине семинара на поле появились Нигиг и Трэй. Метаморф выглядел невозмутимо-дружелюбным (похоже, он всегда так выглядел). А корейская поп-идолица напоминала мультяшную кошку, утомленную эйфорией после прогулки по безграничной плантации кошачьей мяты. Трэй сейчас нежно любила весь мир, но слегка тупила. Послушав около получаса про шумерских богов, ануннаков, планету Нибиру, и магические артефакты из арсенала вышеупомянутых шумерских богов, она громким шепотом спросила:

— Хей, Аслауг, ты ведь эксперт по планетам и физике. Что за хреновина этот мушабэл?

— Вроде бы, в переводе с шумерского это жребий богов, — сообщила та.

— Звучит круто, но от этого не стало яснее, — прокомментировала поп-идолица.

— Объясню после семинара, — пообещала голландка-физик, — а скорее Юлиан объяснит.

— Почему я? – отреагировал консультант по ЯД.

— Потому что это о навигации, значит ближе к яхтингу, чем к физике! - заявила она.

…

Экипаж «Тетрикс» собрался после полуночи, чуть выше по течению одного из ручьев, и выбрали тот, тропа вдоль которого наиболее резко уходила вверх. Хотя, даже не тропа, скорее кривая, косая, ломаная лестница, созданная причудами сил природы. Пришлось поупражняться в скалолазании при свете звезд. Это стало бы экстримом, но у экипажа имелась усиленная скотопия, доставляемая ген-модификатором ксианзан-эф. Не такое превосходное ночное зрение, как у кошки или совы, но достаточно, чтобы видеть, куда ставишь ногу и за что цепляешься рукой. Так, все трое достигли намеченной маленькой площадки. Трэй села на валун, сняла кроссовки, пихнула ноги в воду, и предположила:

— Похоже, разговор будет на тему, которая может кого-то обидеть, если кто-то услышит.

— Адекватная формулировка, — отозвалась Аслауг.

— Похоже, — продолжила поп-идолица, — разговор будет на тему, что ануннаки и прочая божественная фауна шумерского палеоконтакта, относится не к истории, а к фэнтези.

— В общем, да, — Аслауг кивнула.

— И, — добавил Юлиан, — это намного перспективнее, чем если было бы историей.

— Как так? – удивилась Трэй.

— История такая, какая была, а фэнтези такое, какое надо, чтобы было, - пояснил он.

— Гм… Но ведь фэнтези не настоящее.

— Да, — Юлиан улыбнулся, — Как и любой древний миф, или любая древняя история.

— …Что по сути одно и то же, — договорила Аслауг, вбив смысловой гвоздь по шляпку

— О! Я начинаю врубаться! Значит, мы будем творить, вроде как, древний миф?

Аслауг задумчиво покачала головой, и указала пальцем в небо.

— Не просто творить миф, но творить такой миф, для которого найдутся материальные подтверждения на древних затонувших кораблях.

— Я опять ни фига не понимаю! — расстроено констатировала поп-идолица, - Как могут найтись древние материальные подтверждения того, что мы сейчас выдумаем?!

— До меня, кажется, дошло! — сообщил Юлиан, — На семинаре говорилось: мушабэл это инструмент, который шумеры не могли бы изобрести и изготовить, но могли научиться применять такой инструмент, попавший к ним в готовом виде.

— Так, так, — Аслауг хитро заулыбалась.

— …Быть может, — продолжил консультант по ЯД, — шумеры могли бы даже изготовить грубую действующую копию такого инструмента, продолжая не понимать физического принципа действия.

— Так, так, — голландка-физик кивнула, — эта версия объясняет, как мушабэл мог быть на каждом шумерском торговом корабле в Средиземноморье.

— …Мне представляется, — снова продолжил Юлиан, — что мушабэл это нечто гибридное между Антикитерским механизмом, диском Уунартока и искрой Орфея.

Тут встряла Трэй, успевшая справиться с когнитивной дезориентацией.

— А можно как-то популярнее, для артистов? Что такое все эти штуки?

— Про Антикитерский механизм я тебе рассказывал, — напомнил Юлиан, — это машинка, состоящая из бронзовых шестеренок с радиальными астрономическими таблицами.

— Да, точно! Я вспомнила. Ты даже показывал фото. Красивая коробка с ручками, вроде настольного астрологического календаря. А что такое диск… Э-э?..

— …Уунартока, — договорил он, — это несложная оптическая схема с круговой шкалой и поляризующим кристаллом. Такую штуку применяли викинги для определения углов направления на солнце при навигации в открытом море. Последнее: искра Орфея. Это фокусирующий гелиограф, известный, как минимум, с минойских времен.

— Юлиан! — воскликнула Трэй, — Это круто для сюжета фэнтези! Но даже если оно станет бестселлером, от этого древние материальные подтверждения не появятся!

Аслауг негромко хлопнула в ладоши, привлекая внимание поп-идолицы.

— Как, по-твоему, выглядит материально подтвержденный мушабэл, пролежавший на морском дне порядка десяти тысячелетий?

— Ну… — Трэй энергично почесала затылок, — …Вроде как Антикитерский механизм.

— Так вот, — продолжила голландка, — та коробочка вроде настольного астрологического календаря, которую ты видела на фото, является реконструкцией. Когда механизм был найден среди руин затонувшей галеры, это была кучка бронзовых колечек, наполовину съеденных коррозией, и слежавшихся в почти бесформенный комок.

— Ух ты… — поп-идолица снова почесала затылок, — …Это что, получается любой кусок древнего говна с колечками можно так понарошку реконструировать?

— Не любой, — строго сказала Аслауг, — какие-то базовые детали должны сохраниться, и намекать на дизайн и функции артефакта. Учти: Антикитерский механизм пролежал на морском дне чуть больше двух тысячелетий, а нас интересует нечто впятеро древнее.

— Жопа! – лаконично припечатал консультант по ЯД.

Голландка моментально повернулась к нему.

— С чего бы вдруг жопа?

— С того, что морское дно не то, что сухопутная долина. На берегах Персидского залива археологи часто находят лодки и лодочные детали возрастом более семи тысяч лет. Но самые древние из найденных затонувших кораблей – вдвое моложе.

— Коррозия и червяки? – предположила Аслауг.

— Да. Еще течение и заиливание. Кроме того, материалы. Неверно, будто у древнейших кораблей имелся жестко-сколоченный силовой набор из бруса и обшивка из смоленых досок. Такой дизайн вошел в моду лишь незадолго до Троянской войны.

— Троянская война когда была? — спросила Трэй (история не была ее сильной стороной, впрочем, как и все остальные школьные предметы).

— Примерно 3300 лет назад, — пояснил он, — а до того были распространены два базовых дизайна: плетеный силовой набор и смоленая текстильная обшивка, либо безнаборный корпус из связанных снопов камыша с регулярной продольной укладкой. Камышовый дизайн самый древний и удивительно космополитичный. Он встречается почти во всех странах тропического пояса с минимальными технологическими различиями.

— Тогда, — заметила Аслауг, — это аргумент за общую прародину древних цивилизаций.

— Это аргумент за Ктулху! – объявила Трэй, — Продольные снопы, связывание, это ведь напоминает тентакли Ктулху, верно? Может, Ктулху и есть палеоконтакт? По-моему, Ктулху убедительнее, чем ануннаки. Ктулху известен всему космосу, в отличие от! И, между прочим, тентакли это эротично. Опять же, в отличие от! Вообще, я считаю, что отсутствие эротики в теме палеоконтакта — кошмарный баг, требующий исправления! Давайте, ребята, скажите, если я не права, только аргументируйте!

Ребята задумались над внезапно-сложным вопросом о том, почему наука и хентай так отличаются в аспекте PR через экзотическую эротику… Но эти глубоко философские размышления были грубо прерваны падением увесистого тела в ручей, почти точно на середину русла. Широкий веер крупных брызг, тускло поблескивающих в слабом свете звезд, обрушился на участников диспута. Они отреагировали лексически-единообразно (только с поправкой на разные родные языки – хорватский, голландский и корейский):

— Jebi se!..

— …Neuken het!..

— …Ssibal!

Увесистое тело выпрямилось посреди ручья, оказавшись плотно сложенной девушкой, совершенно обнаженной, но вовсе не пострадавшей при падении. Точнее при прыжке с каменного уступа, нависавшего двумя метрами выше.

— Ой, я извиняюсь, не подумала про брызги.

— Скрэтти, а ты вообще о чем-нибудь подумала? – строго спросила Аслауг,

— Ладно, что брызги, но ты могла заскользить вниз, и поломать себе ноги и прочие части организма!

— Это вряд ли, — ответила девушка-метаморф, выходя из воды. Стало видно, что на ней отсутствует не только одежда, но и обувь.

— У тебя там что, присоски? — подозрительно спросила Трэй, глядя на ее босые ступни.

— Нет, только усиленная хватательность пальцев. Не как у шимпанзе, но достаточно.

— Шимпанзе… — произнес Юлиан, — …задумалась бы, надо ли так прыгать.

— Ой, ну хватит уже стебаться. Просто мне захотелось эффектно выйти на сцену.

— Эффектно… — буркнула Трэй, — …А теперь говори: как давно подслушиваешь?

Скрэтти уселась на валун у самого края потока и сообщила:

— С момента, когда ты спросила про Троянскую войну.

— Значит, про жопу ты не слышала, — с некоторым облегчением констатировал Юлиан.

— Про какую жопу? – удивилась Скрэтти.

— Про жопу с сохранностью древних шумерских кораблей, — пояснил он, - затонувший безнаборный корабль из снопов тростника, довольно быстро распадается без остатка. Поэтому в подводной морской археологии нет ни одного случая такой находки.

— Но часть груза ведь останется там, на месте! — возразила она, — Я смотрела протоколы античных морских находок. Маркер: куча амфор или пифосов, в общем, керамических бочонков. Такие бочонки всегда были на борту античного корабля.

— Всегда после распространения гончарного круга, — поправил Юлиан, — это около пяти тысяч лет назад. А до того не получалось быстрое изготовление емкостей из керамики. Соответственно, использовались кожаные бурдюки, а от них ничего не остается.

— Действительно, жопа, — признала Скрэтти, — а какой выход?

— Выход: искать другой маркер. Например, скопление меди или бронзы. Так в 2019-м у берегов Анталии был найден минойский корабль возрастом 3600 лет с грузом полторы тонны меди в слитках. Вообще-то турецким археологам повезло: тот корабль лежал на глубине всего 50 метров. Это уникальный случай, но принцип годный.

В разговоре возникла пауза, после которой Юлиан спросил:

— Аслауг, как насчет ультразвукового эхолокатора?

— Думаю, можно ожидать уверенного обнаружения на дистанции 200 метров.

— Маловато будет, — напрямик высказалась Трэй.

— В физике не бывает чудес, — наставительно объявила Аслауг, а через несколько секунд добавила, — хотя, если в эхолокаторе применить сазер, то, возможно, удастся увеличить дистанцию уверенного обнаружения до километра.

— Это я обязательно попробую! – обрадовалась Скрэтти, — Правда, я имела дело только с металлургической дефектоскопией на сазере, но принцип тот же, верно?

— Да, конечно, принцип тот же, но методика для такой задачи не разработана.

— А что такое сазер? – поинтересовалась Трэй.

— Грубо говоря… — тут Аслауг на пару секунд задумалась над формулировкой, — …Грубо говоря, это генератор когерентных звуковых волн, или клонированных фононов.

— Еще грубее: акустический лазер, — добавил Юлиан.

Поп-идолица изобразила пальцами два сцепленных колечка (в смысле: круто). Скрэтти энергично постучала себя кулаками по бедрам.

— Короче: утром я попробую нашакалить мобильный сазер-эхолот.

— Вряд ли легко нашакалить такую штуку, — предположила Трэй.

— Вряд ли легко, — согласилась девушка-метаморф, — но, может, не слишком сложно. На химико-металлургическом комбинате Аль-Сохна таких много, а фишка легла так, что сопредседатель этой коллаборации предложил мне звонить ему при случае.

— Он запал на тебя? – выдвинула очередное предположение Трэй.

— Нет, просто я, работая там, помогла уменьшить последствия громкой аварии.

— Э-э… — протянула Аслауг, — …Это что, натриевый пожар, который был там в мае?

— Точно! – Скрэтти кивнула.

— Тогда это серьезно. Попробуй нашакалить еще два дополнительных эхо-сенсора.

— Еще два? Намекаешь на картину интерференции с отраженным акустическим лучом?

— Да. Поскольку методики нет, лучше сразу создать максимум возможностей.

— Ну, с этим ясно. А что надо искать? Медь, бронзу, что-нибудь еще?

— Мне кажется, — подал голос Юлиан, — что надо искать сфероиды или сфероглипты из обыкновенного стекла или из прозрачных минералов. Еще, возможно, призматоиды.

— В смысле, искать оптические компоненты мушабэл? – уточнила Скрэтти.

— Да. Мне кажется: так перспективнее, чем искать металл. Сто веков в морской воде это глубокая коррозия любого металла, кроме золота, из известных в античности.

— Ясно! – она улыбнулась, — Значит, ищем стекляшки и золото. А сфероглипты это что?

— Это вроде трехдюймовых каменных скульптур из нескольких сфер, построенных на воображаемом правильном многограннике. Их часто находят на Британских островах, однако там сфероглипты непрозрачные, а нас, очевидно, интересуют прозрачные.

— Тоже ясно. А давайте попробуем представить, чем особенно интересна мушабэл?..

В разговоре снова возникла пауза, и Скрэтти пояснила: … — В смысле: Камилла Далансон по-видимому задаст такой вопрос, и от ответа будет зависеть ее мотивация. Вы ведь были на семинаре, и знаете: Шушнигги полагают, что спецслужбы искали мушабэл ради свойства поддерживать связь с планетой Нибиру. И спецслужбы вряд ли рассчитывали на супер-крутизну вроде межзвездного интернета.

— Почему вряд ли? – спросила Трэй.

— Потому что идиотизм рассчитывать на такое.

— Да, Скрэтти! Идиотизм. Руководство всех правительственных департаментов, особенно спецслужб, в цивилизованном мире состоит из идиотов.

— Поддерживаю! — сказала Аслауг, — Не зря Шушнигг назвал спецслужбы через запятую с оккультными орденами Средневековья.

— Что, из НАСТОЛЬКО идиотов? – недоверчиво спросила Скрэтти.

— Да, настолько, — Аслауг кивнула, — знаешь, перед второй Мировой войной, спецслужбы большевиков и нацистов послали экспедиции в Тибет на поиски секрета виман. Виманы фигурируют в Махабхарате, как летающие боевые колесницы богов. А нынешнее стадо правительственных топ-клерков еще тупее. Конечно, там попадаются умные люди, но система распознает их, и выталкивает. Как генерала Штеллена, например.

Скрэтти выругалась вполголоса, затем махнула рукой.

— Насчет генерала Штеллена это к лучшему. В дирекции MOXXI он на своем месте. Но, остается вопрос: что вы скажете Камилле про предполагаемые удивительные свойства мушабэл? При удачном раскладе я намерена лететь к ней, и крутить археологию.

— Куда к ней и на чем лететь? – полюбопытствовала Аслауг.

— Куда: в Миртойское море. Еще декаду Камилла никуда не денется оттуда. На чем: на пегастере. Это как моторный дельтаплан, только…

— …Знаем, — перебила поп-идолица, — штука прикольная но, на мой взгляд, стремная.

— Штука надежная, — возразила Скрэтти, — я летаю на пегастере уже третий год и сюда прилетела на нем же. Он сейчас сложенный, под тентом, где общий склад.

— Ха! Значит, ты плавно упадешь с неба прямо на Камиллу! Твой персональный стиль, похоже! На нас ты тут тоже упала почти с неба. А туда надо лететь почти 250 миль. Не перебор ли для штуки, у которой скорость, как у гуся?

— Это без проблем, — невозмутимо ответила Скрэтти, — Во-первых, пегастер, все-таки, быстрее гуся. Во-вторых, я по дороге загляну на Скирос и может еще куда-нибудь. Но сначала надо чтобы Аслауг и Юлиан аргументировано поговорили с Камиллой. Значит, требуется заранее придуманный ответ на вероятный вопрос про мушабэл.

— Ну-у… — задумчиво протянул Юлиан, — …Наверное, за пару дней мы придумаем. -…В общих чертах, — уточнила Аслауг.

…

*24. Некоторые пиратские карты кладов иногда срабатывают.

Фишербот «Хеллхунд», как уже отмечено, дрейфовал в Миртойском море. Именно тут, согласно компилированной карте, которую создала Хлоя с двумя бойфрендами, были лучшие шансы найти клады. Поиск с севера и юга от островка Фалконера не оправдал ожиданий. С помощью робота-скорпионоида удалось найти лишь мелкий хлам из всех минувших эпох мореходства. Зато Камилла и Хлотар попрактиковались в управлении скорпионоидом при помощи бинокулярного монитора и виртуального пульта — заодно проверили качество видеокамер скорпионоида. Утешительным призом первых 48 часов исследований стал превосходный фото-видео альбом яркой морской фауной с глубины, недоступной для рекреационного и даже стандартного технического дайвинга. И еще: калейдоскоп свежих впечатлений – как от обзорной экскурсии на мини-субмарине.

Следующим пунктом согласно карте была 10-мильная полоса моря между островком-хребтом Параполо и скалами Скиафенгари. Вероятно, в прошлую геологическую эпоху Параполо и Скиафенгари соединялись в длинный остров, но затем (возможно, в 1600-х годах до н.э. при Великом извержении Санторина) перешеек разрушился. Разрушение, продолжавшееся веками, создало своеобразный подводный ландшафт вокруг. Обломки скальных блоков падали на дно, и сползали, формируя террасы. Будто циклопическая лестница, спускалась по обе стороны зубчатой седловины от глубины 40 метров — и до условной бездны ниже досягаемости скуба-дайвингом…

…В античный период гребень седловины находился ближе к поверхности, представляя фатальную угрозу для мореходов. При сильных волнах каменные зубцы то скрывались в глубине, то выскакивали, как челюсти мифической Харибды, перемалывая деревянную обшивку несчастливого корабля. В новейшие времена охотники за сокровищами давно собрали бы все ценное с затонувших кораблей, но при волнении рельеф дна работал как грубый чоппер, постепенно расчленяя корпуса затонувших кораблей. Так содержимое трюмов рассыпалось по гигантским ступеням, после чего, при каждом волнении, шаг за шагом уходило в бездну. Лишь оказываясь на значительной глубине, куда не добегают волновые циркуляции, эти предметы замирали на много веков. Такова была легенда к странице «скалы Скиафенгари» на пиратских картах Хлои и Ко. Теперь настало время проверить на месте, так ли все выглядит в действительности…

…Наблюдение через бинокулярный монитор за погружающимся скорпионоидом здесь завораживало. Верхние ступени, лежащие еще в области зеленого света густо заросли всякой морской флорой и оседлой фауной. Среди этого разнообразия сновали цветные рыбки, обожаемые туристами-дайверами. Здесь Хлотар, управлявший скорпионоидом, задумался – направиться вниз с восточного или с западного склона.

— С западного, — предложила Камилла.

— С западного? – вопросительно откликнулся он, сделал паузу, и решил, - Да, наверное. Течение с востока на запад. Если корабль задевал рифы, двигаясь с запада на восток, то тонул с восточной стороны, и течение препятствовало падению обломков глубже. Они затем перемалывались все мельче при каждом шторме. Но если корабль задевал рифы, двигаясь с востока, то тонул с запада. Течение тянуло обломки дальше по ступеням, и уводила за пределы вертикальной циркуляции штормовых волн, как сказано в легенде.

— Вообще-то я сказала по интуиции, а не по логике, — призналась она.

— Значит, проверим твою интуицию и мою логику, — с этими словами, Хлотар, и тронул джойстики, направляя скорпионоид в выбранную строну. Ступени террасы уходили в темнеющую синеву. Так глубоко туристы, как правило, не ныряют — это за пределами безопасности рекреационных погружений. Для скорпионоида эта не было проблемой. Пришлось лишь включить фары, ведь солнечный свет проникал сюда слишком слабо.

Вот в лучах фар замелькал хаотический мусор: почерневшие доски и брусья, черепки от горшков и ржавые железяки. Уже интересно, если помнить, что доски, бревна и черепки попали на дно, во всяком случае, не позже Средневековья, а вероятнее в Античности. На глубине более ста метров, где ленты хаотично шевелящихся водорослей не покрывали каменные террасы, свет фар вдруг выхватил из темноты целую амфору. Затем еще одну. Затем россыпь крупных черепков, видимо от нескольких амфор. Вот тогда у Камиллы в подсознании вспыхнул азарт. Она почти забыла, как такое бывает. Миновало не меньше дюжины лет со времен предыдущего столь яркого ожидания чуда в ее жизни.

— Кажется, мы в шаге от… — прошептала она, импульсивно схватив руку Хлотара.

— В шаге, — отозвался он, — или в тысяче шагов. Так или иначе, единственный надежный способ обнаружить их, это пройти зигзагами, и прозвонить сонарами все, что под нами. Честно скажу: дело не быстрое, но к завтрашнему полудню управимся.

— Хорошо! — Камилла кивнула, — Хотя, я в этом мало понимаю, но хотела бы помочь.

— Как-то неудобно командовать тобой, — заметил он.

— Давай временно считать, что я юнга на археологическом судне, - предложила она.

— Ладно, — согласился Хлотар, — тогда порядок действий при поиске будет такой…

…

Прозвонить дно моря сонарами методом объемного изображения оказалось чертовски увлекательным делом. Камилла Далансон похвалила себя за то, что сразу включила на запись три видеокамеры (одна из которых крепилась на дужке солнцезащитных очков). Независимо от результата можно будет залить на свой блог нечто содержательное, а не просто фото на фоне очередного островка с надписями вроде: «я вышла в море искать вдохновение для нового медиа-проекта». Ранее она не сообщала фолловерам, что ищет затонувшие античные корабли, но теперь у нее, по крайней мере, имелись фото амфор (целых и разбитых) на гигантских подводных ступенях. Маловато для wow-эффекта от публикации, но Камилла надеялась, что сонары принесут еще что-то интересное…

…Так и случилось уже за полночь, хотя сама Камилла этого не заметила. Ей подсказал Хлотар. Он вдруг снизил ход до нуля, потыкал пальцем в монитор и произнес:

— Есть повод сожрать по сэндвичу и выпить по кружке кофе с ромом.

— А-а… — удивленно протянула она.

— Вот эти четыре бугорка видишь? – он снова потыкал пальцем в монитор.

— Да, я вижу, но значит ли это что-нибудь?

— Это значит то самое. Одна аномалия, возможно, случайность. Две – так или этак. Не определить без осмотра на дне. Три одинаковых аномалии не бывают просто так. Мы видим четыре. Это явно остатки кораблей и, возможно, где-то неподалеку есть еще.

— О! Круто! – отреагировала Камилла, успевшая вжиться в образ юнги (это было очень необычное ощущение, будто треть века упали с плеч), — Я займусь стряпней, ага?

— Давай, — одобрил Хлотар, — а я пока попробую найти систему в размещении аномалий. Возможно, затонувшие корабли скатывались примерно одинаковым образом. Если так, поиски пойдут намного быстрее.

Камилла кивнула и с удовольствием занялась приготовлением кофе и сэндвичей. Затем, параллельно с перекусом, она включила ноутбук, вошла на блог, залила фото амфор и скриншот с монитора, дополнив это для загадочности цитатой из «Одиссеи» Гомера:

«Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой? Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду, Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася, Жизнью играя своей и беды приключая народам?»

…

Хлотар все-таки сумел обнаружить некоторую систему в размещении бугорков на дне, благодаря чему к рассвету количество найденных бугорков увеличилось до девяти.

«Но когда на своих кораблях крутобоких опять он В темное море пошел и высокого мыса Малеи Быстро достиг — повсеместно гремящий Кронион, замыслив Гибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье, Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны. Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту, Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана. Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой, В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины; Там, где великие волны на западный берег у Феста Нот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая, Те корабли очутились; проворством спаслися от смерти Люди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни. Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей, Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали».

От скал Скиафенгари до Крита около 80 морских миль, так что география цитаты слабо подходила для данного случая, но хорошо передавала настроение. Камилла решила, что снабдит очередную публикацию на блоге этой цитатой, однако требовалось проверить, действительно ли под бугорками на дне скрыты обломки погибших античных кораблей. Глубина тут немного превышала 300 метров, так что скорпионоид мог достичь дна…

…Удивительное дело: казалось бы, позади напряженная бессонная ночь на маленьком фишербот «Хеллхунд», почти как в остросюжетном кино-детективе, но усталости нет. Охотничий азарт перекрывал все прочие реакции организма. И лишь мельком Камилла отметила изумительную красоту Миртойского моря на рассвете…

«Остров есть Крит посреди виноцветного моря, прекрасный, Тучный, отвсюду объятый водами, людьми изобильный».

…Лишь в то время, когда солнце или почти ушло под горизонт или едва поднялось над горизонтом (как сейчас) – можно увидеть море таким, как у Гомера: окрашенным в цвет темного вина с красноватым оттенком. Впрочем, древние виноделы иногда добавляли немного золы, чтобы убрать лишнюю кислоту, и вино окрашивалось в темно-синий чуть зеленоватый цвет, свойственный морю ближе к полудню.

Эти мысли промелькнули в голове Камиллы, как фон – в то время, когда она помогала Хлотару готовить скорпионоид к многофункциональному погружению. В предыдущих погружениях у острова Фалконера не использовались роботизированные клешни, а для исследования бугорков клешни требовались, чтобы снять илистые отложения хотя бы с небольшого участка. Не любые донные отложения сдуваются потоком воды от винта.

Около девяти утра, подготовка была завершена, и скорпионоид плюхнулся за борт. Его оранжевый корпус скрылся под водой и скоро пропал из вида. Тонкий кабель, казалось, просто уходил в синюю бездну. Теперь — игра в четыре руки. Две руки чтобы управлять фишерботом, не давая слабому морскому течению утащить его в сторону, и сохраняя достаточное провисание кабеля для маневров скорпионоида около дна. Две руки чтобы управлять этими маневрами. Эта последняя задача ложилась на Камиллу.

Она сумела уговорить себя, что это просто квест в компьютерной игре. Ничего такого, только внимательность взгляда и аккуратность пальцев. Но когда фары скорпионоида выхватили из синей темноты то, что выглядело на изображении сонара, как бугорок – Камилла растерялась. Даже без снятия ила было ясно: это корабль, причем чертовски древний. Над илом, будто ребра скелета динозавра, торчали остатки шпангоутов, а из центра засыпанного объекта чуть косо поднимался обломок мачты.

— Что-то не хочется трогать этот корабль, — задумчиво произнесла она, - вдруг там, под илистым слоем, сохранилось что-то археологически ценное?

— Разумно! – одобрил Хлотар, — Сейчас я зафиксирую точное место, и мы переползем к следующей точке.

Второй бугорок оказался менее выразительным. Длинная куча чего-то непонятного, и торчащий кусок толстой деревяшки. Камилла, преодолевая опасения повредить что-то, осторожно отработала винтами, чтобы сдуть легкую часть ила, затем более решительно вгрызлась клешнями робота в центр бугорка. Часть поверхности бугорка провалилась, открывая внутренность трюма корабля, лежащего почти на боку. Множества амфор, из которых половина выглядела неповрежденными.

— По-моему, — сказала Камилла, — мы должны связаться с греческими властями. Было бы свинством испортить античные корабли, пролежавшие тут тысячи лет.

— Разумно! — снова согласился Хлотар, — Мы сейчас в 70 милях до Афин. Если позвонить утром в министерство культуры, то, наверное, к вечеру прибудет морская полиция. А специалисты появятся послезавтра, не раньше.

Камилла хотела было спросить, почему не сегодня связаться с греческим министерством культуры, но затем огляделась, и сама поняла, почему не сегодня. Море снова стало виноцветным, как у Гомера — солнце почти ушло под горизонт. День промелькнул так стремительно, что Камилла лишь теперь сообразила, что уже вечер. Клерки в Афинах благополучно покинули офис до завтра.

— Лучше бы тебе пойти в койку, — рассудительно произнес Хлотар.

— Да, пожалуй, — ответила она, — но, чувствую, тогда я просплю черт знает, как долго.

— Вероятно, так и будет, это нормально, — он улыбнулся.

— Да, а ты, вероятно, проснешься раньше. Тогда свяжись сразу с Афинами.

— ОК, свяжусь, — Хлотар кивнул.

— Замечательно! — сказала она, двинулась к своей каюте, и через полчаса уже спала, как выключенная.

…

*25. Что если важнейшее в прошлом лежит за горизонтом истории?

Камилла Далансон проспала до полудня и, едва проснувшись, запуталась во множестве разнородных смешанных чувств. Будь на борту или на связи психоаналитик Юхан Эбо (предложивший Камилле пиратский круиз против эмоционального выгорания), он бы успокоил ее, сообщив, что этот внутренний хаос указывает на срабатывание метода. Но Юхана тут не было, а Камилла не догадалась позвонить ему. Впрочем, хаос не пугал ее, скорее вызывал любопытство и желание приглядеться к своему внутреннему миру. Не обладая соответствующими навыками, Камилла ничего толком не разобрала в своем внутреннем пространстве, бросила это занятие, фыркнула, вскочила с койки, схватила полотенце и, не потрудившись одеться, метнулась в санузел. Там она покрутилась под острыми струйками воды из душевой колонке (в очередной раз порадовавшись, что на «Хеллхунд» мощный тепловой опреснитель, позволяющий не экономить на гигиене и релаксе). Далее, перед тем, как вытереться, она оценила себя по отражению в зеркале.

Всего несколько дней назад точно такое оценивание привело ее в панический ужас от подозрения, будто ее тело уродливо. Но теперь эмоциональное выгорание не торчало в центре внутренней вселенной, а было оттеснено на периферию, поэтому Камилла лишь фыркнула несколько раз, выражая недовольство отдельными пропорциями, и слишком большой площадью белизны с резкими переходами к участкам кирпичного загара. Вот (подумала она) к чему приводит недостаток боди-позитива. Надо срочно менять это! И, реализуя принятое решение, Камилла выбрала в своей большой дорожной сумке самый откровенный бикини, надела его, снова покрутилась перед зеркалом, сочла себя вполне сообразно выглядящей, и в таком виде явилась в кабину.

Сидевший за штурвалом Хлотар Нарбо развернулся вместе с вращающемся креслом, окинул ее одобрительным взглядом, и произнес.

— Тебе идет. А сейчас я по-быстрому сделаю тебе завтрак. Негоже встречать греческий официоз на голодный желудок.

— О! Ты что, уже связался с Афинами?

— Да, по твоей инструкции, — подтвердил он, вставая, перемещаясь в кухонный уголок и водружая на плиту чайник. Затем он извлек из холодильника ингредиенты завтрака.

— Отлично! — Камилла улыбнулась, — А как они отреагировали?

— Сначала они подумали, будто я шучу! — иронично сообщил Хлотар, и бросил масло на сковородку, — Но когда я переслал им фото-галерею со дна моря, их подбросило, будто кроликов от собачьего лая. В общем, они обещали прикатить около двух часов дня.

— А они, это кто?

— Они… — тут Хлотар разбил на сковородку три яйца, и бросил туда же бекон, фасоль, и ломтики грибов, — …Они это береговая охрана, клерк из министерства, и профессор из университета. Хорошая новость: следом приедет TV, и ты сможешь покрасоваться для новостей. Плохая новость: после TV-съемок, береговая охрана обметает все буйками с запрещающей маркировкой, а нам предложат немедленно убираться ко всем чертям.

— Почему ты так думаешь? – спросила она.

— Потому, что так всегда делается, — сообщил бывший офицер французского флота…

…И не ошибся. События произошли именно в такой последовательности. Надо отдать должное греческим чиновникам: они сформулировали требование «убираться ко всем чертям» с изумительной тактичностью — однако, смысл был именно такой. И, за час до заката, фишербот «Хеллхунд», прервав дрейф, ушел примерно на запад – будто хотел догнать солнце, пока оно не нырнуло за горизонт. Когда флотилия греческого официоза осталась изрядно позади, Камилла спросила у Хлотара:

— Есть ли у нас план, кэп?

— Да, — он кивнул, — мы идем на Мальвазию, это в двух часах пути. Пополним там запас продовольствия, всякой мелочи по списку…

— …Подожди! — воскликнула она, — Мальвазия, это ведь волшебная скала в виде галеры!

— Да, если бывают галеры полтора километра в длину и треть в высоту. Географически Мальвазия это полуостров с тонким перешейком на континент.

— Превосходно! А найдется ли там ресторанчик, чтобы отметить первый успех нашего подводно-археологического пиратства? Я угощаю. Мне надо встряхнуться, а то на меня снова накатывается депрессия из-за того, что греческая полиция выпихнула нас.

— Ресторанчиков куча. На какой бюджет пьянки надо ориентироваться?

— На твое усмотрение, кэп. Главное чтобы было вкусно и празднично.

— Будет, — невозмутимо и уверенно пообещал ветеран французского флота.

— Превосходно! — повторила она, и посмотрела сквозь остекление кабины на уже почти скрывшееся солнце, — Я пока пролистаю свою почту и мессенджер. Черт! Я сегодня не открывала ноутбук! Коллеги подумают, что эмоциональное выгорание добивает меня.

— А они вообще знают про твое выгорание? – полюбопытствовал Хлотар

— Э-э… Вообще-то нет. Я не сообщала им. Для них я в обычном отпуске.

— В таком случае, — предположил он, — твои коллеги скорее подумают, что ты весь день общаешься с греческим официозом. Они, наверное, видели тебя в TV-репортаже. Там абсолютно не заметно признаков твоего выгорания.

…

Хлотар оказался прав. В сегодняшней почте и месседжах от коллег не было даже тени подозрения, что у Камиллы Далансон беда с эмоциональным фоном. Кто-то задавал ей обычные вопросы по текущим проектам холдинга Евро-Твин. В частности, Лола Ву с тактичной настойчивостью спрашивала: может, пора уже начать второй сезон проекта «Человек и Галактика» - чтобы закрепить успех первого сезона? Со своей стороны она предлагала начать с brain-battle «Infernollam» в Портофино – и приводила обоснование.

Проект brain-battle «Infernollam» (позиционируемый как экстремально-развлекательный научно-популярный) принадлежит генуэзской компании Aventel. Они на старте наняли ведущего — пожилого дядьку-интеллигента с опытом работы на канале NatGeo. Дядька полагал, что брейн-баттлы будут, прежде всего, научно-популярными. Но менеджеры Aventel раз за разом вбрасывали экстремально-развлекательные темы и это еще мягко сказано. Темы были такими, что брейн-баттлы превращались в яркие скандалы online. Аудиторию, состоявшую в основном из богатых субъектов на отдыхе, это привлекало сильнее, чем просто научпоп. Дядька из NatGeo не удержался и покинул проект после баттла о роботизированной эрзац-педофилии. Менеджерам пришлось искать замену, и выбор пал на Габи Витали — молодую колоритную ассистентку с фитнес-канала. Мол, пришло время сеньоре Витали сделать шаг в карьерном росте. Габи согласилась (ведь прибавка к зарплате ощутимая), но затем закономерно обеспокоилась своим научным уровнем (ниже даже уровня выпускника средней школы). Она обратилась за советом к подружке со студенческих времен — к Лоле Ву. Лола обещала быстренько подумать, но реально у нее мигом возникла идея: выпихнуть на брейн-ринг Эрика Лафита с книгой «Галактика, как жемчужная ферма». Получится отличный скандал, который послужит запоминающимся и завлекательным анонсом для второго сезона проекта Евро-Твин.

… Камилла Далансон дважды прочла письмо, чтобы уловить нюансы, но поняла, что улавливает не все, и метнула Лоле уточняющие вопросы: * Как этот матч будет называться? * Кто станет противником Лафита на ринге? * Вокруг чего предполагается скандал? * Какая будет позиция Лафита?

Следующее письмо было от Фанни Шо. Еще не открыв его, Камилла подумала, что это своеобразный знак наметившейся дружбы (после маленького яркого феста на островке Фалконера). Отчасти так и оказалось. Фанни спрашивала про настроение и адаптацию к морской круизной жизни, поздравляла с первой пиратской удачей (да, она посмотрела греческий TV-репортаж об античных кораблях на дне около скал Скиафенгари). Еще, в связи с этим, Фанни интересовалась, все ли уладилось с греческим официозом (если не уладилось или не все, то Вилли просил засвидетельствовать его готовность оперативно организовать кое-какую поддержку для решения вопросов)…

…На этом месте Камилла тихо хихикнула, представив себе «кое-какую поддержку» по версии Вилли Морлока. Воображение нарисовало этакий кино-фрагмент, нечто среднее между «Крестным отцом» Копполы и «Полным беспределом» Китано. О, нет, Камилла понимала, что Вилли имел в виду просто пару-тройку телефонных звонков, и все же…

…Так, сделав зарядку для фантазии, Камилла стала читать дальше. Фанни перешла от первой пиратской удачи к новым возможностям, и изложила идею проверки гипотезы палеоконтакта. Сама гипотеза (отмечала Фанни) очень сомнительна, но существование мореходства в Старом свете более 10 тысяч лет назад доказано археологией. Вопрос о навигационных инструментах той эпохи остается открытым, поэтому любой артефакт такого рода (будь то мифическая мушабэл или что-то иное), найденный среди остатков протошумерского корабля, изменит взгляды на до-античность. Главная проблема тут, собственно, поиск столь древних кораблей (тем более, что эти корабли строились не из массивных деревянных деталей, а из просмоленных снопов тростника — как знаменитая мореходная лодка Тигрис Хейердала). Проблему может решить применение поиска не сонаром, а сазером (дающим намного более высокое качество эхо-изображения). Этим фокусом сейчас занялись известные тебе Аслауг Хоген, Юлиан Зайз и Скрэтти Сай…

… Камилла уже «залипла» на эту авантюру и, дочитав до контактных данных Скрэтти, немедленно позвонила:

— Привет, Скрэтти, это Камилла Далансон!

— Привет, Камилла, я догадалась. Что скажешь о поисках мушабэл?

— Скажу: welcome aboard. Если стесненные условия не пугают тебя.

— Стесненные условия? – весело переспросила Скрэтти, — В смысле, как на Кон-Тики?

— Нет, не настолько стесненные. Это лодка вроде той, что была у Хэмингуэя. И капитан, кстати, похож. На лодке всего одна гостевая каюта, но есть широкий диван в кабине.

— Ну, лодка вроде Wheeler-38 это не стесненные условия. Где и когда встретимся?

— На Мальвазии. Мы сейчас придем туда и можем подождать тебя.

— Ясно, Камилла. Я доберусь на Мальвазию завтра примерно к полудню. Годится?

— Да. Ждем тебя ко 2-му завтраку.

Камилла поставила смайлик, и перешла в почту – Лола Ву уже прислала ответы на три уточняющих вопроса: * Как этот матч будет называться? Решение за PR-директором компании Aventel и Габи Витали, однако я хочу предложить название: «В шаге от планеты-Б» и, надеюсь, они не станут менять его слишком сильно. * Кто станет противником Лафита на ринге? Кто-то вполне эрудированный из корифеев футурофобной риторики, обслуживающих про-давосскую коалицию. * Вокруг чего предполагается скандал? Начнется с традиционного вопроса: «зачем нам космос?», а горячо получится, когда дойдет до обсуждения «Войн крови». * Какая будет позиция Лафита? За экономику с космосом и за вертикальный прогресс, свободный от бездоказательных ограничений и от сакрального гуманизма.

…Тут было над чем задуматься. «У нас нет планеты-Б» — лозунг, вброшенный в 2010-х Давосским клубом финансовой олигархии для Великой Перезагрузки. Однако, вместо Великой Перезагрузки (перехода к Управляемому устойчивому миру) случился грязно-кровавый хаос Гибридной мировой войны. Финансовая олигархия лишилась примерно половины ресурсов и кнопок контроля, но амбиции остались прежними, и последовала вторая попытка. Вновь был вброшен лозунг «У нас нет планеты-Б», который в 2010-х консолидировал большинство молодежи тогда еще благополучного Запада. Но многое изменилось, благополучие подтаяло, и вместо консолидации случился бешеный хейт, усиливший все эскапистские тренды, включая радикальный трансгуманизм — биопанк. Попытка олигархии подавить биопанк — силой репрессий, привела к аргонавтингу, и к усилению балканских и североафриканских «гаваней промышленного пиратства». Так ситуация, развиваясь от плохого — к худшему, породила Вандалический кризис. Теперь Давосский клуб был бледной тенью самого себя в 2010-х, и все-таки, пошел на третью попытку Великой Перезагрузки под старым лозунгом «У нас нет планеты-Б». К старой доктрине Устойчивого мира ради Экологии добавился пункт Устойчивости генофонда, вызвавший «Войны крови». Впрочем, слово «войны» было лишь фигурой речи. Пока…

…Дойдя до этого многоточия, Камилла вдруг поймала себя на географической узости мышления. Она сейчас рассуждала как по карте времен Александра Македонского, на которой Индия с Китаем — загадочные места у восточного края Земли, а Америка вроде толкиеновского Королевства-под-горой, где гномы-рудокопы добывают доллары. Нет, конечно, это шутка, и все же: деглобализация очень сильно влияла. Впрочем, сейчас у Камиллы было дело важнее, чем рассуждать о мировосприятие. Ей следовало решить вопрос о предложении Лолы Ву. О брейн-баттле с названием-провокацией: «В шаге от планеты-Б». Утвердить это — навлечь на Евро-Твин обвинение в медиа-поджигательстве. Отказать — это пройти мимо яркого старта второго сезона «Человек и Галактика». Можно смягчить провокацию: выбрать другое название, но тогда старт потускнеет. Тут важен скандал – публика это любит. А есть ли возможность разжечь скандал, но не стать его виновником? О, да! Вот это правильный путь: на брейн-ринге нужен третий!

Камилла щелкнула на ноутбуке значок корпоративного чат-адреса Лолы Ву.

— Алло, Лола, идея отличная. Только нужен рефери в ринге. Как если бы это был бокс.

— Камилла, а что будет делать этот рефери?

— Это очевидно: ты пишешь: Габи Витали не в теме. Значит, без рефери она не сможет корректно регулировать баттл без помощника – тематического профи.

— О! Круто! А кого пригласить в качестве рефери?

— Это тоже очевидно. Ты дружишь с Аслауг Хоген, не так ли?

— О! Еще как дружу! А это ничего, что она не очень нейтральна в такой теме?

— В какой теме она не нейтральна?

— В теме «Войн крови». Она высказывалась против политики Устойчивости генофонда.

— Лола! Не надо путать заявленную тему и вероятный незаявленный поворот темы. По общему правилу, требуется нейтральность рефери по заявленной теме, не боле того!

— О! Да, точно! Значит, я объясню это Габи, и приглашу Аслауг. Так?

— Именно так. Приступай и держи меня в курсе.

Когда Камилла вышла из чата, прямо по курсу уже был ясно виден силуэт Мальвазии, подсвеченный множеством разноцветных огоньков, как рождественская елка.

…

*26. Diavoletto Ex Machina: сверхъестественное рядом.

Почти во всех европейских языках можно встретить идиому Deus Ex Machina, которая произошла от трюка, применявшегося в античном жанре театрального спектакля. Если сочинитель сюжета так увлекался созданием проблем у главных героев, что вообще не оставалось шансов разрулить это реалистичным методом, то для happy end применялся специальный бог. Этот бог при помощи машины десантировался на сцену с условного театрального неба, и совершал надлежащие сверхъестественные действия.

Словосочетание Diavoletto Ex Machina (дьяволенок из машины) спонтанно родилось в голове Камиллы, когда она вместе с Хлотаром вышла в полдень на причал – встречать Скрэтти. Они полагали, что Скрэтти приедет на каком-нибудь попутном катере и были немного шокированы, когда она позвонила и заявила «посмотрите в небо на юге, вот я захожу на лэндинг». Пегастер может производить впечатление дьявольской штуки, напоминая нечто вроде гибрида каяка со стрекозой. Любители утверждают, что пегастер прост в управлении и безопасен по меркам малобюджетных сверхлегких летательных аппаратов. Нелюбители считают все малобюджетные СЛА (дельтапланы, парафойлы, пегастеры, хэнгкоптеры, вингсьюты, джетпаки) — камикадзе-технологиями для адреналиновых наркоманов. Тут широкой общественности далеко до компромиссного мнения. Так или иначе, Скрэтти Сай не являлась адреналиновым наркоманом, и ее приводнение выглядело вполне цивильно. Крылатый каяк снизился, мягко коснулся воды при очень скромной скорости, и причалил на парковке для аквабайков.

Камилла и Хлотар упели подойти как раз, когда Скрэтти бросила в багажник защитные аксессуары (каску и спасжилет), и выполнила некую манипуляцию, при которой все четыре крыла сложились как оригами. Пегастер теперь казался просто моторным каяком экзотического дизайна. После этого она слегка поправила на себе желто-алый короткий спортивный костюмчик, и перепрыгнула на настил пирса.

— Всем привет! Рада знакомству и все такое! Зверская жара, верно? Кстати, где тут есть шансы вкусно пожрать? — таковы были ее первые фразы по прибытии.

— Идем! — лаконично отреагировал Хлотар, и Камилла даже чуть-чуть позавидовала его невозмутимости. Впрочем (подумала она) за десятилетия службы в дивизионе быстрого реагирования флота Франции, этот дядька и не такое видывал.

Между тем, Хлотар уже двинулся в направлении Пандохия-Псила, милейшей таверны, отмеченной вчера вечером при прогулке по Мальвазии (точнее - маленькому обжитому участку, зажатому между берегом и обрывистой центральной горой). Пандохия-Псила располагалась в конце узкой средневековой улочки, упиравшейся в скальную стену под обрывом. Можно было расположиться на функциональной крыше, откуда взгляд легко охватывал большую часть поселка, сегмент сказочно-синего моря, и береговую линию большой земли за перешейком-мостом. По дороге к таверне Камилла с любопытством разглядывала компаньонку по новой фазе кладоискательства. Ранее она видела Скрэтти только в черновых репортажах «Человек и Галактика» с полигона Харруба, и это были кратковременные появления на втором плане. Так не передается динамический образ и характер. Теперь — другое дело, и к моменту, когда команда устроились за столиком на крыше таверны, Камилла уже мысленно установила сценическое амплуа Скрэтти. Этот термин (сценическое амплуа) пришел из театра в более широкое поле медиа-бизнеса, якобы, с подачи Шекспира: «Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актёры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль». Кто-то, впрочем, скажет: концепция была древней уже во времена Шекспира и заимствована у Петрония Арбитра: «Mundus universus exercet histrionam» (Весь мир занимается лицедейством).

Итак, Камилла установила сценическое амплуа Скрэтти. Подходящих не нашлось среди классики театров Европы, но нашлось в Дальневосточной Азии: кюбонокицунэ, лисица-оборотень с девятью хвостами. Уже сделав такой вывод, Камилла подумала, что на ход мыслей повлияло знание, что Скрэтти — метаморф, и желто-алая расцветка костюмчика, однако, амплуа так четко улеглось, что нет смысла обдумывать заново. Пусть остается кюбонокицунэ. Тем более, что в мифах лисица-оборотень часто становится хранителем человека, с которым подружилась… Иногда наоборот, но не хочется думать о грустном.

Углубившись в джунгли мифов и ассоциаций, Камилла выпала из общения за столом, и вернулась только, когда официант притащил вино и несколько блюд из тушеного мяса с овощами (гемиста, клефтико, стифадо).

— О, черт! Выглядит вкусно!

— У тебя правильные рефлексы, Камилла! – весело объявила Скрэтти, хватая что-то из глубокой тарелки.

— Э-э… В каком смысле у меня правильные рефлексы?

— В том смысле, что ты просыпаешься при появлении еды! – с этими словами, Скрэтти пихнула в рот то, что ранее схватила, и запила это тремя изрядными глотками вина.

— Вообще-то я не спала, а просто задумалась, — сказала Камилла.

— Ты была как мичман на исходе собачьей вахты, — озвучил свое мнение Хлотар, — если формально, то не спит, а если реально, то мысли витают где-то в другой галактике.

— Значит ли это, что я перешла с уровня юнги на уровень мичмана? – пошутила она.

— Видимо, теперь я буду юнгой на «Хеллхунде»! — моментально отреагировала Скрэтти.

— Э, нет! — Хлотар резко протянул руку и хлопнул ее по плечу, — Быть тебе канониром!

— Хм… Почему же?

— Просто, когда ты рылась в багажнике своего пегастера, я издалека заметил там нечто наподобие маленькой средневековой пушки или, может, абордажного мушкетона.

— Это сазер, — пояснила она, — модель сравнительно дешевая, зато надежная.

— Сазер? – удивленно переспросила Камилла.

— Да, — Скрэтти широко улыбнулась и кивнула, — В письме ведь было про это.

Каммила посмотрела на Хлотара, явно надеясь на его комментарий.

— Что ж… — произнес он, — …Применить сазер для поиска на дне моря это сильная идея. Только надо понять, как выглядит предмет поиска. Как выглядят руины тростникового корабля через 10 или через 15 тысячелетий после затопления в море?

— Ключевой вопрос! — обрадовалась Скрэтти, — У археологов есть остатки тростниковых лодок из Бомбея 11 тысяч лет назад, с Кипра 9 тысяч лет назад, и из Кувейта 7 тысяч лет назад. Сам тростник разрушился полностью, но сохранились окаменевшие фрагменты герметика с отпечатками тростниковых стеблей.

— Герметик? – опять удивленно переспросила Камилла.

— Да. Первобытный герметик. Попросту говоря: смола или битум.

— Значит, — произнес Хлотар, — ищем большую тонкую скорлупу или куски скорлупы из смолы, окаменевшей в морской воде. Так?

— Так, но не только. Еще грузы. Камни, керамика и какие-то металлы. Главное: железо.

— А-а… — протянула Камилла, — …разве 10 тысяч лет назад железо уже использовалось? Вроде бы массово выплавлять железо начали в Киликии примерно 3200 лет назад.

Скрэтти энергично покивала головой.

— Да! Выплавлять железо начали в Киликии примерно 3200 лет назад ВТОРОЙ раз. Но ПЕРВЫЙ раз был, по данным археологии, более 8000 лет назад.

— Вроде бы… — снова сказала Камилла, — …сначала использовалось только метеоритное железо, которое встречается крайне редко. Его называли небесным металлом и ценили намного дороже золота.

— Ценили намного дороже золота, но ковали из него плуги? — ехидно спросила Скрэтти.

— Плуги? – переспросила Камилла

— Да! Например, в мифе об аргонавтах… Не про нынешних аргонавтах, а про тех, что с Ясоном пришли в Колхиду за Золотым руном 3300 лет назад. В мифе ясно сказано, что жители Колхиды пахали железным плугом. И, однако, железо действительно называли небесным металлом. У разных этносов есть мифы, как железная утварь падает с неба, и культурный герой учит первых людей-колдунов делать такую же по образцам.

— Это что, намек на палеоконтакт? – спросил Хлотар.

Скрэтти загадочно пожала плечами, подмигнула ему, и снова занялась едой. Камилла, которую зацепил этот диспут, уткнулась в планшет в поисках исторических деталей. Отработанные навыки обеспечили быстроту поиска, и через несколько минут она уже смогла выдвинуть возражение по существу.

— Скрэтти, как насчет того, что состав до-киликийских железных изделий иной, чем при выплавке ямно-угольным методом, зато имеет сходство с метеоритным железом?

— Элементарно, Камилла! – воскликнула та, тоном Шерлока Холмса, обращающегося к доктору Ватсону, — Древний метод был не ямно-угольный, а, например блау-газовый.

— А-а… — Камилла чуть растерялась, — …Ты уже штудировала эту тему?

— Вообще-то да. Мне это проще всего. Я довольно регулярно работаю на ХМКАС.

— А-а… ХМКАС это?…

— …Это химико-металлургический комбинат Аль-Сохна, в Египте, около южных ворот Суэцкого канала. По случаю, наша инициативно-инженерная группа убедила дирекцию организовать кружок химии для молодых рабочих. Восполнить школьные пробелы. И я договорилась, чтобы там это проверили. Разных железосодержащих минералов вокруг достаточно. Получить блау-газ сухой перегонкой соломы не проблема. Печь сделали из керамического горшка, наддув воздуха — обыкновенным кулером. Экспериментальная археология. Из сравнительно бедной комплексной руды получается железо с примесью никеля, похожее на древнейшие изделия из, якобы, метеоритного железа.

Возникла пауза. Хлотар хлебнул вина, почесал в затылке и прокомментировал:

— Не очень-то похоже на технологии космических пришельцев.

— Ну… — Скрэтти снова пожала плечами, — …Интерпретация не мой пункт. Я больше по экспериментам. Кстати, я думаю, что мушабэл тоже не очень-то похожа на технологии космических пришельцев, и поддерживаю версию, что это довольно простая штука.

— Тогда, — заметил он, — не так-то просто будет узнать мушабэл, если мы увидим ее при осмотре руин тростникового корабля, которые тоже еще надо найти. По-твоему, какая акватория перспективнее всего для поиска?

— Я могу только сказать, что думают об этом супруги Шушнигг. Есть группа проливов между полуостровом Пелопонесс и островом Крит. Эти проливы разделены островами Китера, Антикитера, и россыпью мелких островков и рифов. С позабытых времен там проходили корабли из Средиземного моря в Миртойское и обратно. Пути ветвились по островам малых морей и портам трех континентов. На скалах разбились сотни древних кораблей, и даже не все найденные — подняты.

Камилла улыбнулась и продекламировала: «Кто ж, о Цирцея, на этом пути провожатым мне будет? В аде еще не бывал с кораблем ни один земнородный» Хлотар хлебнул еще вина и несколько беззаботно прокомментировал:

— Почему бы не заглянуть в ад, если рай нам не светит.

— Я буду вашим адским дьяволом-хранителем! – весело пообещала Скрэтти.

— И, — добавил Хлотар, — если выйти в море через час, то можно еще до заката достичь острова Антикитера.

— Что ж, тогда еще по глотку вина, и идем! — сказала Камилла, заразившаяся азартом.

…

*27. В морской археологии многое зависит от канонира.

Приблизительно 100 километров (54 морских мили) разделяют колоритный полуостров Мальвазия и не менее колоритный остров Антикитера, что в 20 милях севернее Крита. В начале XXI века, этот остров площадью 20 квадратных километров почти обезлюдел: осталось две дюжины домохозяйств вокруг маленького древнего порта в глубине фьорда Ксиропотамос на севере, и еще дюжина домохозяйств, разбросанных по холмам. Когда по Средиземноморью прокатился Вандалический кризис, можно было предположить, что Атикитера будет совсем заброшена. Но, вскоре после Вандалического кризиса, во фьорде Ксиропотамос появился кемпинг аргонавтов, и аборигены занялись микробюджетным сервисом для приезжих. Это не выглядело полноценным турбизнесом, но для аборигенов числом менее сотни – этого хватало на здешнюю (по обыкновению скромную) жизнь.

Самая знаменитая достопримечательность Антикитеры — Stadiatis-point находится вне, собственно, острова. Это мелководный участок моря в 400 метрах от северо-восточного берега. Тут, в 1901 году, Элиас Стадиатис, дайвер из команды собирателей губок, чисто случайно нашел корабль, затонувший примерно во времена Пунических войн. Находка оказалась столь богата артефактами, что подводные археологи более 100 лет работали в окрестностях Stadiatis-point (там даже дважды отметился Жак-Ив Кусто). Среди прочих артефактов наиболее важным оказался своего рода механический компьютер, вероятно применявшийся для астрологии и навигации – т.н. «Антикитерский механизм».

Фишербот «Хеллхунд» вышел на Stadiatis-point, когда солнечный диск еще был довольно высоко над морской линией горизонта. Однако тут нижний краешек солнца уже коснулся черной зазубренной линии островного хребта в двух милях западнее Stadiatis-point. – Мы точно над местом античного кораблекрушения! — торжественно объявил Хлотар, и скомандовал в шутку, — Канонир! Плавучий якорь!

— Да, кэп! – отозвалась Скрэтти, стремительно и бесшумно как тень, метнулась на нос кораблика. Плавучий якорь упал за борт, чуть затонул, и раскрылся под водой, будто огромный зонт.

— Как насчет коллективного клипа на фоне закатных гор? — спросила Камилла.

Скрэтти одобрительно хлопнула в ладоши:

— Давайте! А что будет главной фишкой?

— В смысле?

— Ну, в смысле чтобы тот, кто будет смотреть, слегка офигел.

— Даже не знаю… — Камилла была не готова к такому вопросу.

— А я знаю! – заявила Скрэтти, — Алло, кэп, под нами до дна полста метров, да?

— Чуть меньше, — ответил Хлотар.

— Тем лучше! — Скрэтти нацепила дайверские очки с фонариком и микро-видеокамерой, после чего прыгнула через фальшборт как была — в одной только набедренной повязке (стилизованной под минималистскую одежду На’ви из культового фильма «Аватар»). Скрэтти не требовался гидрокостюм для фридайвинга — поскольку переохлаждение грозило бы ей, разве что в Ледовитом океане, но никак не в Средиземноморье. Тут она просто ушла в глубину, неторопливо работая ногами, на которые даже не надела ласты. Несколько секунд под водой было видно пятно света от фонарика, а затем оно потеряло различимость среди тусклых закатных бликов на спокойных волнах.

Камилла, все-таки с некоторой тревогой, посмотрела на Хлотара (который невозмутимо вывесил складной трап с борта в воду) и спросила:

— Как, по-твоему, это не слишком опасно?

— Для нее не слишком, ведь она метаморф.

— Да, конечно… А сколько для нее безопасно быть под водой?

— Не знаю, — Хлотар развел руками, — но уж точно не меньше, чем апноэ у генетически неизмененных фридайверов, это примерно 10 минут.

— А что, если Скрэтти не появится через 10 минут?

— Тогда я нырну на поиски, — тут ветеран французского флота выразительно похлопал ладонью по уже собранному аквалангу (только надеть и повернуть кран).

— А сейчас сколько прошло?

В ответ Хлотар повернул свои наручные часы, чтобы Камилле было видно табло. Часы оказались переключены в режим секундомера. По табло бежали цифры. Сейчас 2:28 — и дальше разряды сантисекунд.

— Может… — нерешительно произнесла она, — …отправить скорпионоид, и посмотреть?

— Вот это, — ответил он, — лишний фактор риска. Скрэтти не предупреждена, и может не совсем правильно отреагировать на появление подводного дрона. Кстати, избыточные действия по безопасности нередко приводят к противоположному эффекту. Поэтому на флоте учат соразмерности оценки рисков, требующих экстренных действий.

— О, черт… — Камилла покрутила головой. — …Для меня все это очень непривычно, и я нервничаю, похоже, не тогда, когда надо, и не о том, о чем надо.

— Не переживай об этом. Ты довольно быстро осваиваешься.

— Правда? — недоверчиво переспросила она, не сводя взгляд с его наручных часов. Там цифра минут как раз поменялась с 5 на 6.

— Чистейшая правда! – заявил Хлотар.

— Значит, пока просто ждем? – спросила Камилла.

— Да, пока просто ждем. Дышим ровно, любуемся закатом. По-моему, красиво.

— Красиво, — согласилась она, глянув на солнечный диск, четверть которого заслонилась хребтом Антикитеры. Затем она снова перевела взгляд на секундомер. Было 7 минут 16 секунд. Камилла знала, что аргонавты ныряют порой очень надолго, однако раньше не имела возможности присутствовать при этом вот так, в море.

— Дышим ровно, — напомнил ей Хлотар. Она хотела ответить в том смысле, что не так-то просто дышать ровно, когда не знаешь, что с участником экипажа под водой…

…Но тут Скрэтти вынырнула рядом с трапом и шумно отфыркалась. В правой руке она держала предмет, который сначала мог показаться испачканным и немного порванным футбольным мячом, небрежно набитом оранжевыми тряпками, торчащими наружу.

— Что за хрень ты притащила? – с любопытством спросил Хлотар.

— Это флоридская конская улитка! Классно будет для видео! – воскликнула Скрэтти.

— Вот как? А что флоридская улитка делает в Эгейском море?

— Интродуцированный вид. Кто-то случайно завез, а оно размножилось. Может, ты уже примешь у меня эту штуку? А то мне одной рукой не влезть по трапу.

— Ладно, — сказал Хлотар, перегнулся через фальшборт, и перехватил конскую улитку. Скрэтти тут же вскарабкалась на палубу и потормошила Камиллу за плечо.

— Давай по-быстрому тащи видеокамеру, пока солнце не слишком ушло!

— Да, конечно! — Камилла метнулась в каюту, и успела услышать, как Хлотар требует немедленно забрать у него долбанное флоридское чудище, поскольку негоже ветерану французского флота быть покусанным американской улиткой.

…

Видео-сессия получилась изумительно! Солнце было заслонено ровно настолько, чтобы не ухудшать изображение избыточной яркостью. Флоридская улитка передавалась из рук в руки, и будто позировала. На самом деле улитка просто качала из стороны в сторону своей оранжевой ногой в поисках опоры, но это не важно. Главное – впечатление для зрителя. В финале улитка была возвращена в море, а Камилла произнесла эмоционально-насыщенный монолог о надежде открыть древние корни цивилизации в проливе между Атикитерой и Критом, где глубины меняются от почти нуля до почти километра. Затем, выключив запись, она спросила:

— Ну, как?

— Зажигательно, почти как у Жюль Верна, — изрек Хлотар.

— Теперь придется поддерживать огонь, чтоб фолловеры не остыли - добавила Скрэтти.

— Ты что, уже занималась PR-кампаниями? – предположила Камилла.

— Так, помогала пару раз, — Скрэтти махнула рукой, давая понять, что ее участие в PR-кампаниях было пустяковым, что не помешало ей нахвататься азов этого ремесла.

— Прекрасно! – Камилла похлопала в ладоши, — И как нам лучше поддержать огонь?

— По-всякому. Например, можно завтра утром снять видео тестов сазера-локатора. Тут остались какие-то древне артефакты. То, что их собирали здесь более ста лет — верный признак, что собрано не все.

— Что будет в кадрах? – деловито спросила Камилла.

— Ну, если ты намекаешь, что в кадре должно быть не только дно и артефакты, но еще живой человек, то я могу нырять вместе со скорпионоидом.

— Вообще-то, я тоже могу, с аквалангом, — добавил Хлотар.

Скрэтти с сомнением покачала головой

— У тебя ведь баллон заполняется от компрессора.

— Конечно. Не вручную же накачивать 200 бар.

— Хлотар, я к тому, что это воздух. Нырять на воздухе глубже, чем 30 метров…

— …Я знаю про глубокий воздух и азотный наркоз, — перебил он, — это актуально, если долго торчать на глубине. А если 5 минут на полста метрах, то риск минимален.

— Нам понадобятся две хорошие подводные видеокамеры, — заметила Камилла.

— Не проблема, — сказала Скрэтти, — можно прямо сейчас взять мой пегастер, сгонять во фьорд Ксиропотамос, и купить что-то годное.

— А мы успеем до закрытия магазинов?

— Они там не закрываются, фьорд Ксиропотамос никогда не спит, — и, с этими словами, Скрэтти показала ладонью на небо в юго-западном направлении. Там будто расцветало полярное сияние.

— Ничего себе! — изумилась Камилла, — Маленький поселок с кемпингом, а зарево как над мегаполисом.

— Пегастер не поднимет двоих, — заметил Хлотар.

— Да, — Скрэтти кивнула, — но нам незачем подниматься, мы прокатимся как аэролодка по поверхности со скоростью примерно 20 узлов. А до поселка во фьорде две мили.

— Тогда лучше 10 узлов, — сказал он, — тут много скал, на них можно налететь в темноте.

— В темноте? – удивленно переспросила Скрэтти.

— Ах да, — он махнул рукой, — ты видишь в темноте. Но все-таки лучше не разгоняйся.

— Ну что, поехали? – спросила Скрэтти, глядя на Камиллу.

— Поехали, — согласилась та, поборов холодок страха перед таким приключением.

…

Это оказалось действительно жутковато: скользить сквозь почти полную тьму на узком аэромоторном каяке, едва вмещающем двух человек. Впрочем, едва они вошли в устье фьорда, тьма сменилась разноцветными сумерками. По мере приближения к поселку и кемпингу, сумерки почти рассеялись – настолько много тут было источников света. Не сказать «стало светло, как днем» – но близко, с поправкой на разноцветность огней.

— Тут сегодня фест какой-то? – предположила Камилла, когда пегастер с выключенным движком, мягко ткнулся бортом в демпфер причала.

— Тут всегда фест. Я ведь говорила: фьорд Ксиропотамос никогда не спит, напомнила ей Скрэтти, помогая перешагнуть на причальный настил.

— Спасибо… А то у меня слегка закружилась голова от этого ночного рейда.

— Вот, я и заметила. Давай-ка зайдем в кафе «Апокалипсис вчера», примем по коктейлю «Холодная война» и заодно спросим, в какой лавке лучше поискать видеокамеры.

— Звучит внушительно! — оценила Камилла окидывая взглядом обстановку: нечто вроде карнавала в Рио перенесенного на монгольское стойбище с юртами, — А где этот паб?

— Вот, — Скрэтти махнула рукой в направлении огромной чуть помятой бочки на тонких ножках-сваях. Точнее, не бочки, а обрубка фюзеляжа авиалайнера.

Внутри «Апокалипсис вчера» содержал интерьер в стиле «техно-трэш» (декоративная ржавчина на причудливо гнутой металлической мебели, светильники в виде древних пушечных бомб с горящими фитилями, и прочее в том же роде). Скрэтти, как оказалось, отлично знакома со здешним немногочисленным персоналом.

— Привет, Энди! — воскликнула она, метнулась к стойке, раскинув руки, притянула к себе бармена и звучно чмокнула в нос.

— Блин, Скрэтти! – проворчал он, — У тебя не руки, а лапы Годзиллы! Ладно, я тоже рад видеть тебя. А что за девчонка с тобой? Вроде лицо знакомое.

— Это Камилла, про нее недавно был стрим по афинскому каналу «Zesto», это она нашла затонувшие античные корабли у скал Скиафенгари. А сейчас мы с ней ищем офигенно древние корабли, которые могут быть к югу отсюда. Короче: нам жизненно требуются коктейли «Холодная война» и дайверские видеокамеры. Того и другого по два.

— Ни фига себе, ты так сходу загрузила… Коктейли — ясно, а про камеры надо подумать. Качество какое требуется?

— Студийное, какое же еще.

— Ух как! Это будет стоить денег.

— А я разве сказала, что нам даром?

— Так, это я вкурил. А можно сделать, чтоб в вашем кино было про наше кафе? Ну, про деятельное участие и неоценимую помощь.

Скрэтти повернулась и продублировала вопрос Камилле. Та, недолго думая, ответила утвердительно. Уже через минуту она ругала себя за быстрое согласие (мало ли какая репутация у этого кафе). Все-таки (отметила она) эмоциональное выгорание никуда не исчезло пока, только стало слабее и висит в фоновом режиме (как, наверное, сказал бы программист). Камилла не особо разбиралась в computer science, однако знала модные словечки из «цифрового лексикона», применяемые на корпоративных вечеринках, если хочется «выглядеть прогрессивно»…

…Подошла Скрэтти, довольная собой, и поставила на стол два серебристых стакана. Из стаканов выползали плотные густые облака тумана, стекая с краев, как густая жидкость.

— Что, это и есть «Холодная война»? – на всякий случай спросила Камилла.

— Точно! – подтвердила та, и втянула некоторый объем коктейля через соломинку, лишь дюйм которой торчал из тумана.

— …Мне кажется, — продолжила Камилла, — туда входит сухой лед… А что еще?

— Не порти себе сюрприз, — посоветовала Скрэтти, и втянула еще сколько-то коктейля…

…Оставалось последовать ее примеру и совету. «Холодная война» оказалась не только зверски холодной, но и насыщенной разными вкусами, из которых легко определялись: шоколад, лайм, и какие-то пряности. Алкоголь лишь дополнял общую вкусовую гамму. Неясно было, сколько там алкоголя, но достаточно, чтобы коктейль не замерз.

— Скрэтти, а меня не развезет от этого?

— Ну, разве что чуть-чуть. Не волнуйся, я с тобой.

— Гм… А тебя не развезет?

— Исключено! — девушка-метаморф по-особенному улыбнулась, опять став похожей на кюбонокицунэ, лисицу-оборотня с девятью хвостами. По крайней мере, так показалось Камилле, что затем привело ее к согласию «обмыть» покупку дайверских видеокамер коктейлем «Дьяволова нога». Этот коктейль лег на ранее принятую «Холодную войну», вследствие чего Камиллу все-таки развезло…

…

*28. Эффект афтепати в ментальной атмосфере Хэмингуэя.

Камилле (как большинству женщин, участвующих в медиа-бизнесе) нередко случалось просыпаться после вечеринки в постели с малознакомым мужчиной, очень слабо помня предысторию такого тесно-телесного контакта. Но этот период ее жизни остался где-то позади, когда она стала продакт-менеджером, а затем содиректором Евро-Твин. Статус влиятельной медиа-персоны накладывает некоторые негласные ограничения…

…В общем: Камилла успела основательно подзабыть, как оно бывает, и вот: этим утром проснулась от вокально-низкокачественного звука, в обиходе именуемого храпом. Звук издавал голый мужской организм, причем Камилла, тоже голая, лежала отчасти на нем, спонтанно забросив на него левую руку и левую ногу. Ее правое ухо оказывалось почти прижато к его торсу, и потому звук доходил до нее на максимальной громкости.

— Черт, чтоб меня… — очень тихо прошептала она, и сразу стала прилагать титанические усилия, чтобы реконструировать цепь событий прошлого вечера и ночи. Итак, ее развезло после «Дьяволовой ноги». Это было похоже не на эффект алкоголя, а скорее на эффект экстази. Хотелось общаться, обниматься, и болтать о всякой всячине. Затем было возвращение на «Хеллхунд», и тема продолжилась там. В какой-то момент капитан ушел спать, а Камилла осталась вдвоем со Скрэтти. Спонтанно возникла идея глянуть реакцию фолловеров блога на закатную фотосессию. Комментарии под медиа-записью были в основном позитивные, но несколько болванов усмотрели во флоридской конской улитке намек на историю Вандалического кризиса. В обычном состоянии Камилла бы просто пожала плечами: кто хочет найти намек, тот найдет его в любом контенте (вспомним фрейдистские шутки про столб и про яму). Но прошлым вечером Камилла избыточно эмпатировала, и потому почти разрыдалась над дурацкими комментариями. Скрэтти попробовала поднять ей настроение путем разумных доводов, но исчерпав их, предложила внезапное: «знаешь, если у тебя бурлят эмоции, то лучше отнестись к этому весело, с огоньком, например, прыгнуть в койку к Хлотару». Такая идея сперва показалась Камилле несообразной, ведь Хлотару 93 года, и характер отношений с ним, вроде бы, не предполагает секса. Скрэтти запросто разгромила эти возражения. Календарный возраст Хлотара ничего не значит в таких делах, поскольку генвекторик откатил его биологический возраст. А что касается характера отношений, то кое-кто мог бы узнать об этом много нового, если бы открыл глазки пошире. Другое дело, если у кого-то комплекс «синего чулка»…

…Гипотеза о комплексе «синего чулка» возмутила Камиллу, и она сразу же метнулась доказывать вздорность этой гипотезы (по дороге ополоснувшись под душем, и бросив одежду на полку, чтобы получилось однозначно, без всякого простора толкований). И, продолжая выбранную линию, она действительно прыгнула в койку к Хлотару. Его реакция удивила: не только адекватная, но даже будто обыденная. Как если бы его койка обладала некой волшебной гравитацией и каждую ночь притягивала обнаженных женщин. Так что, без лишних (и вообще без всяких) слов, Камилла была разглажена и приведена в психосоматическую готовность, после чего обстоятельно последовательно полюблена в четырех несложных позах камасутры с доведением до оргазма во второй и четвертой из оных. Дальше скатывание с эмоционального пика естественным образом погрузила партнеров в сон… Это если раскрывать картину вкратце, эскизно. А попытка раскрыть картину более детально привела бы к бессистемному барахтанью в цунами из эмоций и ожиданий, размывания осознанности и ее удивленного восстановления. Еще пришлось бы отследить дерево игры в угадайку между партнерами — всю интуитивную цепочку прикосновений и реакций на прикосновения… Это была бы долгая история, а Камилле психологически требовалась делать что-то прямо сейчас. Поэтому она просто сползла с койки (и удачно – так что капитан не проснулся), после чего как можно тише выскользнула из каюты (вообще-то просто вышла, шлепая босыми ногами по полу).

Отметив мимоходом, что солнце еще только выползает из-за горизонта - иначе говоря: сейчас очень раннее утро – Камилла заскочила в душевую кабинку, и торчала там почти четверть часа (хорошо, что опресненная вода практически неограниченно поставляется фюзорной гидро-схемой). Впрочем, Камилла меньше плескалась, чем крутилась перед зеркалом, стремясь понять: то ли за декаду объективно изменилось ее тело, то ли лишь отношение своему телу? Конечно, подвижная жизнь между морем и небом субтропиков влияет на организм, но декада это очень мало. Запутавшись в мыслях, Камилла решила спросить при случае у доктора Эбо, как это толкуется психоанализом. Это при случае, а сейчас (думала Камилла) надо вчинить укоризну Скрэтти за вчерашнюю провокацию.

Скрэтти ожидаемо нашлась в кабине, сидя в кресле штурмана за резервным монитором бортового компьютера. Сейчас экран был виртуально поделен. В правом окне сползали строчки чата. В левом окне висела 3D-модель лодки в виде половинки яйца. На верхней (плоской) стороне торчала кабина. На нижней (округлой) — два будто акульих плавника. …Камилла полминуты молча глядела на это, а затем лаконично полюбопытствовала:

— Развлекаешься?

— Нет, точнее сказать, работаю. Парни из дирекции комбината Айн-Сохна просили меня дистанционно участвовать в строительстве и обкатке новой модели ультра-компактной полупогружаемой лодки, почти субмарины. Прикольная штуковина, правда?

— Да, наверное, прикольная. Но, вообще-то, Скрэтти, я хотела поговорить о личном. Вот хочется знать, — продолжила Камилла, — тебе хоть капельку стыдно за свой трюк?

— Ой-ой! — в притворном ужасе воскликнула Скрэтти и энергично крутанулась вместе с креслом, — Неужели капитан оказался так плох в сексе, что мне должно быть стыдно?

— Нет, черт возьми! Но это все усложняет! Нельзя смешивать секс и бизнес!

— Во-первых, считается, что ты в отпуске, не так ли? – спросила Скрэтти.

— Да, черт возьми! Но отпуск явно превращается в медиа-проект, а это почти бизнес!

— Камилла, вот дружеский совет: позвони своему психоаналитику, произнеси эту фразу, послушай его ответ, и… … — Откуда ты знаешь, что я обращаюсь к психоаналитику?

— Так, ты вчера сама сказала. Поэтому совет…

— …Я уже услышала. Но ты сказала: «во-первых». Значит, есть еще «во-вторых», да?

— Точно. Во-вторых, для медиа-сферы ты переспала с Хлотаром на декаду раньше, чем действительно переспала с Хлотаром.

— Что за фигню ты несешь?! – искренне возмутилась Камилла.

— Жопа ты. Смотри сама.

Сделав такое грубоватое заявление, Скрэтти переключила окна на компьютере. Теперь экран занимала страница позавчерашнего выпуска таблоида «Echo-Nor». Среди фото и заметок «желтой» светской хроники, Камилла увидела свое фото, фото Хлотара и фото фишербота «Хеллхунд». Заметка с этими фото называлась «The Old Man and the CEO» (аллюзия на знаменитую новеллу Хемингуэя «The Old Man and the Sea» плюс намек на возраст Хлотара Нарбо и на должность Камиллы Далансон в холдинге Евро-Твин). По версии «Echo-Nor», дело было так: содиректор холдинга Евро-Твин сделал вид, будто намерена культурно отдохнуть на острове Миконос, но вместо этого закрутила буйный роман с ветераном морского спецназа, отморозком и ретроэйджером, отправившись на рыбацкой лодке в стиле Хемингуэя искать приключения. Этот спецназовец годится ей примерно в дедушки. Кстати: он дедушка Кристины Штеллен, бывшей жены генерала Вальтера Штеллена, вице-директора международной космической программы MOXXI (вставка: hyperlink на заметку о семье Штеллен с предупреждением: shocking content).

…Камилла чуть слышно произнесла очень грубое арабское ругательство (помнимое со времен своего детства в Марселе), сделала несколько глубоких вдохов с медленными выдохами, и предложила, неожиданно для себя, тоже в детском стиле:

— Скрэтти, давай дружить.

— Так мы вроде уже дружим! – весло откликнулась девушка-метаморф.

— Да, верно… Слушай, как у тебя вообще возникла эта идея про меня и Хлотара?

— Ну, я видела, что вы cross-simpatico. А когда ты расстроилась из-за комментатора про улитку, надо было что-то делать, чтобы у тебя снова не началось выгорание.

— Подожди, я что, вчера рассказала тебе про выгорание тоже?

— Да, и про выгорание и про психоаналитика.

— Черт! Не надо было мне пить дьяволову ногу после холодной войны!

— Оно к лучшему, — заметила Скрэтти, — ведь иначе я не въехала бы, как все серьезно.

— Черт! — Камилла вздохнула, — Я должна была сообразить, что улитка воспринимается многими, как символ террора, с которого начался Вандалический кризис.

— Забей на это, — Скрэтти погладила ее по плечу, — невозможно угадать реакцию каждого долбанного идиота в Европе. Давай-ка лучше выпьем кофе.

Выдвинув такое предложение, она занялась кофеваркой. Камилла помолчала немного, собираясь с мыслями, после чего произнесла:

— Шесть лет прошло, но эта кинговская клоунада не укладывается у меня в голове

— Кинговская клоунада? — переспросила Скрэтти, и по ее тону стало ясно: она не читала Стивена Кинга «Оно». Пересказывать не было смысла, и Камилла просто пояснила:

— Есть такой архетип: злой клоун, убивающий людей будто бы в карикатурном сюжете, издеваясь над реальностью трагедий. Некие гурманы убили и съели красавицу Помми, возлюбленную клоуна Руди, и он полон решимости отомстить, пусть даже один против целой цивилизации. Карикатурность в том, что Помми это виноградная улитка, одна из миллиона таких улиток, выращиваемых ради мяса. Реальность в том, что месть клоуна обрушивается в виде лавины масштабных терактов на головы тысячам людей. Причем карикатурность все время поддерживается заливкой нелепых монологов в интернет. Я видела, как люди скатываются в безумие, пытаясь как-то осмыслить творящийся ужас. Знаешь, я заняла должность содиректора Евро-Твин вскоре после того, как произошел завершающий ядерно-кибернетический удар, разрушивший почти половину цифровой инфраструктуры Европы. И первые несколько месяцев весь персонал работал на грани срыва в панику от любого резкого звука или от незнакомого грузовика на парковке. Ты можешь объяснить, зачем это было нужно аргонавтам?

Скрэтти поставила на стол две чашки с только что сваренным кофе, уселась напротив Камиллы, и вздохнула.

— Жаль, что все случилось так. Но аргонавтам требовался свободный берег. Этот берег предложил Хаким аль-Талаа — при условии, что аргонавты технически поддержат путч хуррамитов в Верхней Ливии. Условием успеха путча была временная нейтрализация властей развитых стран, чтобы не случилась агрессия миропорядка, как в 2011-м. И это сработало: умеренное радиоактивное заражение Большого Бенгази, паническое бегство жителей, и все соучастники путча получили примерно то, о чем договорились заранее.

— Ты одобряешь это? – спросила Камилла.

— Какая разница? — Скрэтти пожала плечами, — Я уже говорила: Аргонавтам требовался свободный берег, точнее берег-симбионт, поэтому арго-сообщество заключило сделку с хунтой Хакима аль-Талаа. Сделка хороша для обеих сторон, следовательно, устойчива.

— Подожди! А разве нельзя было как-то по-человечески?

— В начале мы более года пробовали по-человечески. Адекватной реакции не было. Ее и сейчас нет. Ты знаешь про Blutkriege. История повторяется, только в виде фарса. Опять нацистский закон о чистоте крови, как столетие назад, но кое-что изменилось: у авторов закона больше нет огня для разжигания мировой войны и печей в концлагерях.

— Ох уж этот закон Годвина… — проворчала Камилла.

— Что-что?

— В 1990-м Майк Годвин заметил: при любом словесном холиваре кто-то вызывает тень Гитлера для риторического усиления своей позиции.

— Извини, я погорячилась, — сказала Скрэтти и изобразила грустный взгляд.

Камилла махнула рукой.

— Ерунда. Просто, тема нервозная. Сменим? Я хочу освоить дайвинг. Поможешь?

— Разумеется. Скажи: чем?

— Участием. Мне нужен бадди. Я ужасная трусиха, а рядом с тобой мне спокойно.

— ОК. У тебя верная интуиция. Рядом со мной ты можешь не беспокоиться.

— Что, вообще не беспокоиться? А что, если большая белая акула?

— Тогда рыбное барбекю на обед и на ужин, — невозмутимо ответила Скрэтти.

— Угу… — буркнула Камилла, мысленно отметив, что, судя по мимике и тону, ее вновь обретенная бадди, не шутит. В смысле: что она, правда, готова превратить хищную рыбу полтонны весом в большое барбекю. Тут Скрэтти сообщила:

— …Между прочим, у тебя смартфон пищал.

— Когда?

— Около полуночи. Ты уже была по уши в эротике, и я не стала беспокоить.

— Понятно… — Камилла кивнула, взяла смартфон, и прочла сообщение: «Лола: brain-battle у Габи Витали будет 1 сентября в 20:30»

— Судя по твоему лицу, это что-то интересное, – прокомментировала Скрэтти.

— Интересное или нет, мы увидим завтра полдевятого по Гринвичу, - сказала Камилла.

…

СЕНТЯБРЬ

*29. Первый раунд. Бизнес сверхцивилизации: охота за ошибками

Габи Витали похлопала в ладоши, и обаятельно улыбнулась в телекамеру.

— Сейчас, для тех, кто только что присоединился, я еще раз кратко представлю книгу «Галактика, как жемчужная ферма»… Телеведущая показала обложку книги в телекамеру, и произнесла загадочным тоном: … — В XX веке очевидным казалось, что человечество не одиноко во вселенной. Но в начале XXI века очевидным стало казаться обратное. Даже наблюдение межзвездного объекта Каимитиро не повлияло. Лишь объект Чубакка развернул мнение. А за год до открытия Чубакки, его предсказал Эрик Лафит в своей книге. Философская идея была такова: самое ценное в Галактике это разнообразие разумов. Разумные расы это вроде жемчужин, которые остаются скрытыми в ракушках планет — пока их технологическое могущество не достигнет Сингулярности фон Неймана. Межзвездные расы, прошедшие сингулярность, ищут ракушки и стимулируют рост таких жемчужин, чтобы новые расы вошли в клуб сверхцивилизаций. В обсуждении любезно согласился принять участие доктор Дуглас Рэнвилл, известный публике по ярким выступлениям на саммитах по глобальным вызовам современности. Дуглас Рэнвилл является со-основателем новой междисциплинарной науки: социально-экологической психологии, за которую присуждена нобелевская премия мира. Поскольку обсуждение пройдет в формате брэйн-баттл, мы пригласили рефери в ринге: таковую роль согласилась взять на себя доктор Аслауг Хоген, сотрудник Европейского Астрофизического Центра, и консультант МАГАТЭ. А сейчас слово доктору Рэнвиллу.

Нобелевский лауреат начал с монолога в стиле риторики «алармизм от имени науки»:

— Мы, люди, предпочитаем верить в хорошее. Это прекрасная черта, однако, не следует забывать, что законы окружающей природы, а возможно также законы иных разумных существ, далеко не всегда отвечают нашим хорошим ожиданиям. Книга Эрика соткана оптимистичной верой в доброту сверхцивилизаций. Но эта вера ничем не подкреплена. Можно в рамках метафоры о расах-жемчужинах представить себе сверхцивилизацию, которая добывает эти жемчужины тем хищническим методом, которым это делается в некоторых странах Южной Азии. Сверхцивилизация может поступать так совершенно беззлобно — наполняя экспонатами свои сверхмузеи. В зоологическом музее есть ряды засушенных бабочек на булавках. Как это выглядит с точки зрения бабочек?

Эрик Лафит мгновенно отреагировал уточняющим вопросом:

— С точки зрения РАЗУМНЫХ бабочек?

— Да, — Рэнвилл кивнул, — причем люди могут не заметить, что эти бабочки разумны, и пополнять ими музей.

— Люди могут, — согласился журналист, — но сверхцивилизация вряд ли совершит такую грубую ошибку.

— Не ошибку. Сверхцивилизация может считать цивилизацию нашего уровня - фауной, низшими существами, не заслуживающими особого отношения.

— Человеческое, слишком человеческое, — иронично прокомментировала Аслауг Хоген.

— О-о… — удивлено протянул Дуглас Рэнвилл, — …Вы цитируете Ницше?

Она покачала головой.

— Только название книги Ницше. Если рассмотреть вашу последнюю фразу, то там два слишком человеческих тезиса. Первый: о высших и низших. Второй: о заслуженном и незаслуженном. Клеймо цивилизации голода, где высшие получают блага просто так, а низшие должны заслужить. Так вот: любые дайсонсфераты, это априори цивилизация изобилия, в ней подобных терминов нет по определению.

— Минутку, доктор Хоген! — встряла телеведущая, — Объясните, пожалуйста, кто такие дайсонсфераты?

— Это, — сказала Аслауг, — термин, родившийся из гипотезы, высказанной в 1960-м году академиком Фрименом Дайсоном. Он предположил, что сверхцивилизации окружают звезды некими полужесткими оболочками – сферами Дайсона на расстоянии, которое, например, для звезд солнечного типа приближено равно радиусу орбиты Марса. Сфера Дайсона утилизирует более половины энергии излучения звезды. На самом деле, это не сфера, а группа вращающихся колец, иногда называемых кольцами Нивена. Вращение создает псевдо-гравитацию на внутренних поверхностях колец, так что дайсонсфераты, возможно, обитают на этих кольцах. Хотя, пока не доказано даже, что оболочки вокруг мерцающих звезд Табби, Фоаку, и ряда других, это сферы Дайсона.

— Я выражусь предельно ясно, — заявил Рэнвилл, — все это домыслы вокруг модной темы фантастических сверхцивилизаций.

Эрик Лафит отреагировал мгновенно:

— Знаете, Дуглас, по крайней мере, одна из них точно не фантастическая!

— Если вы намекаете на объект Чубакка, — сказал Рэнвилл, — то мы ничего не знаем о его создателях и хозяевах.

— Мы знаем, — возразила Аслауг, — что это сверхцивилизация. Из энерговооруженности, требуемой для отправки такого объекта в межзвездный полет, следует, что его хозяева относятся ко второму типу по шкале Кардашева. Иначе говоря: они дайсонсфераты. Это, разумеется, не значит, что они обязательно строят именно сферы Дайсона, однако, у их энергоблоков звездные мощности. Иначе не появились бы такие объекты, как Чубакка.

— И это означает потенциальное военное превосходство, — заметила Габи.

Голландка медленно покачала головой.

— Это опять слишком человеческое. Едва речь заходит о какой-либо новой технологии, первый человеческий вопрос: какое оружие из этого получится? Это логично, ведь все духовные ценности цивилизации (так это называется), сформированы войнами между воровскими шайками за передел контроля над землями с нищим аграрным населением. Поэтому любой деятель культуры машинально припишет развитой цивилизации мотив захвата чужих земель, даже не задумываясь, ради чего такой захват нужен.

— А ради чего нужен ваш нигилизм? – спросил ее Рэнвилл.

Прежде, чем она успела ответить, Эрик Лафит перехватил инициативу:

— Хороший вопрос, Дуглас! Скажите, какие у вас ассоциации возникают при словах «подвиг» и «героизм»?

— Причем тут это? – удивился нобелевский лауреат.

— Притом, что это названия топовых духовных ценностей, и они отсылают нас к войне.

— Эрик, это просто игра слов.

— Ладно, — журналист улыбнулся, — тогда без всякой игры слов: чем, по-вашему, заняты индивиды в цивилизации материального изобилия без войн и без нищеты?

— Изобилие это идеальная модель, — ответил Рэнвилл, — а в реальности оно невозможно, поскольку материальные потребности безграничны, их нельзя насытить.

— Извините, Дуглас, но опыт аргонавтов показывает, что можно.

— Слабый пример, Эрик, ведь аргонавты это маргинальная субкультура.

— Неужели маргинальная? Как насчет того, что их продукция покрывает почти четверть европейского рынка персонального транспорта и бытовой электротехники?

Дуглас Рэнвилл был готов к такому повороту и отзеркалил:

— Как насчет того, что в XIX веке более четверти хлопка производилась плантаторами, эксплуатирующими труд африканских рабов?

— Джентльмены, я прошу вас, не отходите так далеко от нашей темы! - нежным тоном попросила Габи, — Давайте вернемся к дайсонсфератам и к экзотической теории о выращивании ноожемчужин, согласно которой сверхцивилизация помогает обычным цивилизациям типа нашей человеческой. Например, подбрасывает какие-то технологии. Скажите, мистер Лафит, с какой целью сверхцивилизация делает это?

— Вопрос надо ставить шире, — сказал журналист, — какие цели у сверхцивилизации?

— Так, какие? – тут телеведущая выразительно изобразила азарт кладоискателя.

— Спросите лучше у доктора Хоген, — предложил он.

— Вот сейчас неспортивно было! – мигом отреагировала голландка.

Эрик Лафит придал себе застенчивый вид и пояснил свою идею:

— Аслауг, вы ведь ученый, и лучше знаете.

— Ладно, пеняйте на себя. Если рассматривать вашу теорию с позиции науки, то надо начать с нескольких хорошо известных нам земных цивилизаций.

— Но, вроде, на Земле лишь одна человеческая цивилизация, — сказала Габи.

— Человеческая — одна, — ответила Аслауг, – но есть еще муравьи, термиты, осы, пчелы, шмели.

— Но… — удивилась телеведущая, — …Это просто насекомые!

— Да, — голландка-физик коротко кивнула, — а люди это просто млекопитающие.

— Вы сейчас шутите, — предположил Рэнвилл.

— Не шучу. Более ста миллионов лет назад насекомые создали аграрные цивилизации с технологическим уровнем, который люди преодолели менее пятисот лет назад.

— Что-что? – переспросила телеведущая, — Может я чего-то не понимаю, но ведь 500 лет назад, это уже после Гуттенберга. В XVI веке появились первые настоящие газеты!

— Убожество, — коротко припечатала Аслауг, — танцы пчел информативнее, чем газеты, и никогда не врут. Эволюционно эти танцы появились у пчел во времена динозавров…

— Но, — нашлась Габи, — пчелы не строят космические корабли!

— Да, но, возможно, в иных звездных системах обитают существа, аналогичные пчелам, которые начали строить космические корабли на миллионы лет раньше, чем мы.

— О! — обрадовалась телеведущая, — Давайте вернемся к космосу и сверхцивилизациям!

— Давайте, — согласилась Аслауг, — итак: мы уже установили, что на Земле большинство цивилизаций построены социальными насекомыми, и лишь одна сравнительно молодая цивилизация построена стайными млекопитающими. Если рассуждать индуктивно, то наиболее вероятны сверхцивилизации, построенные существами вроде насекомых. Это приводит нас к нетривиальной задаче определения целей подобных существ. Тут будет лучше вернуть инициативу Эрику. Я и так уже говорю слишком много для арбитра.

Габи повернулась к Эрику Лафиту, и он пояснил:

— В 2004-м канадец Мартин Нарозник высказал экзотическую идею: сверхцивилизация похожа на продвинутых пчел или шмелей. Она культивирует икс-флору, вроде цветов-медоносов, только гигантских, растущих в межпланетном пространстве, поглощая звездный свет и космическую пыль.

— Насколько гигантских? – спросила Габи.

— По габаритам как астероиды, но по массе в миллионы раз меньше, разумеется.

— О! Цветы в космосе! Как прекрасно! Неужели такое правда может быть?

— Разумеется, нет, это просто фантазии художника! – отреагировал Дуглас Рэнвилл.

— Скорее да, чем нет, — возразила Аслауг, — идея Мартина Нарозника, аналогична идее, высказанной в 1959 году Фрименом Дайсоном об искусственных сферах вокруг звезд, освоенных сверхцивилизациями. В 2015-м Тебета Бояджян обнаружила ряд эффектов, предсказанных Дайсоном, у звезды в созвездии Лебедя, примерно 1480 световых лет от Солнца. В 2018 Ави Леб предположил у межзвездного объекта Оумуамуа — солнечный парус со стереометрией гипер-паутины. Отчасти Ави Леб предсказал структуру, позже обнаруженную у межзвездного объекта Каимитиро. Вероятно, такое конструкционное решение распространено среди сверхцивилизаций, даже не взаимосвязанных — как лук и стрелы есть у разных первобытных племен, не знающих о существовании друг друга.

— Что такое стереометрия гипер-паутины? – спросила телеведущая.

Голландка задумалась на несколько секунд, выбирая объяснение, затем сказала:

— Грубо говоря: обычная паутина – двухмерная, состоит из связных одномерных нитей. Гипер-паутина – трехмерная, состоит из связных двухмерных объектов, поверхностей, которые могут преобразовываться во времени. Модель гипер-паутины в человеческой практике – это, например, адаптируемая к ветру система парусов чайного клипера.

— Надо уточнить, что речь идет о фантазии, — вмешался нобелевский лауреат.

— По-вашему, объект Чубакка это фантазия? – мгновенно отреагировал Эрик Лафит.

— Конечно, объект Чубакка реален… — последовала пауза, — …Но этот объект не имеет отношения к текущим проблемам человечества тут, на Земле.

— У нас нет планеты-Б? — с вопросительной иронией произнес журналист.

— …И не появится в обозримом будущем, — договорил Рэнвелл, старательно не замечая ироничного тона собеседника.

— А почему не появится?

— Самое краткое объяснение, Эрик, таково: человек приспособлен к условиям Земли, и вероятность найти планету-близнеца почти нулевая. Даже если такая отыщется где-то в другой звездной системе, то практически невозможно будет добраться туда. А попытка переселения на Марс, к примеру, обречена на провал, поскольку человек там не сможет выжить в естественной среде. Только под куполом или в скафандре.

Журналист сделал задумчивое лицо и произнес:

— Тогда человеку следует жить в африканских тропиках. Там он три миллиона лет назад произошел от древних гоминид, там природные условия, к которым он приспособлен. А переселение в умеренные и высокие широты это плохая идея, поскольку человек там не сможет выжить в естественной среде. Только в утепленном доме или в теплой одежде.

— Не надо доводить до абсурда, — строго сказал нобелевский лауреат.

— Я сам не хочу, но вы задали такой вектор рассуждений, что деться некуда.

— Тут доктор Рэнвилл прав отчасти! — вмешалась Аслауг, — Для не модифицированного организма хомо сапиенс, переселение на Марс действительно было бы весьма опасной затеей. И после долгих споров, принято решение ориентироваться в таких миссиях на экипажи из астронавтов с глубокой генной модификацией. Решение касается не только будущей миссии Bifrost к Марсу, но и ближайшей миссии Alkyona к Чуббаке.

— Подобная модификация, — произнес Рэнвелл, — это еще более опасная затея.

— Почему? – спросил Эрик.

— Потому, что распадается наш единый биологический вид!

— Но, Дуглас, люди ведь уже распались на тех, кому некуда вложить деньги, и тех, кому нечего вложить в тарелку.

— Не надо ерничать, — строго сказал нобелевский лауреат.

— Пожалуйста, прошу вас! – воскликнула телеведущая, — Давайте вернемся к теме!..

Участники спора замолчали, и она предложила: … — Может быть, доктор Хоген продолжит рассказ о сверхцивилизациях?

— Ладно, — Аслауг кивнула, — итак, какие цели у сверхцивилизации, построенной кем-то наподобие шмелей? Об этом есть различные гипотезы, и в частности, общая гипотеза Валентина Пильмана о разуме. Допустим, что разум это сложный инстинкт в процессе формирования. И когда инстинкт-сверхразум сформируется, его носители перестанут совершать ошибки, свойственные разуму при поиске решения задач. Они будут знать правильное решение любой задачи заранее – как пчелы инстинктивно и безошибочно владеют методами строительства сотовых конструкций. Но у инстинкта-сверхразума существует опасное свойство: при радикальном изменении свойств внешней среды он становится почти бесполезным. Соответственно у инстинкта-сверхразума есть особая подпрограмма: поиск и коллекционирование ошибок обычных цивилизаций.

— Ошибок? – удивился Эрик.

— Да, — голландка улыбнулась, — ошибки слаборазвитых цивилизаций это единственный полезный ресурс, которого нет у сверхцивилизаций.

— Э-э… — журналист недоуменно покрутил головой, — …что полезного в ошибках?

Аслауг в свою очередь изобразила мимикой недоумение.

— Элементарно! Среди, например, научных ошибок значительная доля – это модели не реализовавшихся феноменов или даже вселенных. Модель несуществующего и потому неизвестного сверхцивилизации.

— А можно ли как-то на примерах? – отреагировала телеведущая.

— На примерах: солнечные приливы Галилея, пангенезис Дарвина, теплород Лавуазье, тройная спираль ДНК Полинга, эфир-флогистонная космогония Декарта, абсолютно-гладкая физика Лейбница, космологическая константа Эйнштейна…

— …Ой…

Это «ой», сорвавшееся с губ Габи сопровождалось такой мимикой, словно только что произошло небольшое землетрясение. Журналист пришел ей на помощь:

— Кажется, я уловил: доктор Хоген говорит, что некоторые теории, ошибочные в нашей вселенной сегодня могут оказаться близки к реальности в иной вселенной завтра.

— В первом приближении, так, – подтвердила голландка-физик.

— Не скажу, что я все поняла, но это очень интересно, — произнесла телеведущая, — а что можно сказать о характере представителей сверхцивилизации? Допустим, они больше похожи на пчел или шмелей, чем на людей, но, наверное, что-то объединяет нас и их, как разумных существ? Например, любознательность. Или чувство прекрасного…

— …Или склонность к играм, – высказал предположение Эрик.

— Вероятно, да на все три вопроса, — сказала Аслауг, — но это в общем смысле. А демон прячется в деталях. В частности, надо учитывать, что индивиды сверхцивилизации уж точно способны менять свою телесную форму в широких пределах. При этом даже их первичный образ жизни и условия обитания совершенно иные, чем у человека. То, что является эстетикой для них, вероятно, далеко за пределами нашего понимания.

— Но, — возразила Габи, — говорят, что жизнь могла возникнуть только в узком диапазоне условий. Это еще называют «поясом Златовласки».

Аслауг Хоген негромко хлопнула в ладоши.

— Так! Разберемся с поясом Златовласки. Эта идея выдвинута в 1950-х, исходя из догмы, будто любая жизнь в Галактике похожа на земную. Ключевое условие земной жизни: жидкая вода на поверхности планеты, значит, температура должна быть в определенном интервале, а температура на планете определяется дистанцией до звезды. Так получился узкий пояс, включающий для Солнечной системы лишь Землю, Марс и Венеру. Правда, Марс и Венера в ходе геологической эволюции потеряли жидкую воду, но это отдельная большая тема. Сейчас речь о другом. О том, что жидкой средой для жизни может быть не только вода, а если вода, то не обязательно на поверхности. У планетоида Церера и у некоторых спутников планет-гигантов имеются соленые водные или водно-аммиачные океаны подо льдом. Кто-то по аналогии с поясом Златовласки придумал термин: пояс Снегурочки. В Солнечной системе пояс Снегурочки простирается от пояса астероидов до ближнего края пояса Койпера.

— Пояс астероидов между Марсом и Юпитером, а пояс Койпера? — спросила Габи.

— Это второй пояс астероидов за орбитой Нептуна, – пояснила Аслауг, - так вот, в поясе Снегурочки, кроме подповерхностых океанов, содержащих воду в тех или иных смесях, встречаются поверхностные океаны из метан-этановой смеси. Таковы океаны Титана, спутника Сатурна. В Солнечной системе лишь два объекта имеют плотную атмосферу, твердую поверхность и океаны на ней. Это Земля в поясе Златовласки и Титан в поясе Снегурочки. Но вообще, в Галактике второй вариант должен встречаться чаще.

— Очень спорное утверждение, — прокомментировал Дуглас Рэнвилл.

Голландка-физик миролюбиво улыбнулась нобелевскому лауреату.

— На первый взгляд оно действительно спорное. Мы ведь так мало знаем о планетных системах других звезд, не правда ли?

— Именно это я имел в виду, — подтвердил он.

— …Но, — продолжила она, — некоторые вещи мы все-таки знаем. Например, что самые распространенные звездные объекты в галактике, это красные и коричневые карлики. Красных карликов впятеро больше, чем всех других, более горячих звезд. Коричневые карлики даже многочисленнее, чем красные. Они нечто переходное между звездами и газовыми планетами-гигантами. Они всего в несколько раз тяжелее нашего Юпитера, температура поверхности около 2000 Цельсия, так что они состоят не из плазмы, а из смеси атомов и возбужденных молекул, почти как обычное пламя. Пояс Златовласки у коричневых карликов очень узкий или отсутствует, но пояс Снегурочки значительный. Коричневый карлик в зависимости от своего спектрального класса, обдувает планеты разреженным молекулярным ветром того или иного типа. Ветер одного типа создаст на планетах поверхностные метановые океаны, как на Титане, ветер другого типа — водно-органические подледные океаны, как на Энцеладе. Ветер третьего типа создает также подледные океаны, но водно-аммиачные, как на Тритоне, спутнике Нептуна.

— Но это лишь гипотеза! – эмоционально заявил Рэнвилл.

— Разумеется, это лишь гипотеза, — Аслауг снова улыбнулась, — однако, хозяева Чубакки построили для пересечения Солнечной системы маршрут с облетом Сатурна по весьма специфической траектории. Это уже не гипотезы, это факты.

— Подождите, я запуталась! — воскликнула телеведущая, — На что похожа планета хозяев Чубакки? На Титан, на Энцелад, на что-то еще?

— У них много планет, — поправила Аслауг, — ведь хозяева Чубакки - сверхцивилизация второго типа по Кардашеву, значит, они полностью освоили окрестности своей звезды.

Телеведущая задумалась, затем переформулировала вопрос.

— Но ведь они не всегда были сверхцивилизацией. Когда-то они появились на какой-то планете путем биологической эволюции. Так на что похожа их родная планета?

— Теперь, — сказала Аслауг, — для них все эти планеты, как родные.

— Вы хотите сказать: они терраформировали… Перестроили там все планеты?

— Я хочу сказать: отчасти они перестроили планеты, а отчасти – себя.

— Э-э… — телеведущая замялась, — …В смысле, они перестроили себя генетически?

— Не только генетически, — Аслауг улыбнулась, — речь идет о перестройке всего физико-химического базиса организма. Когда-нибудь мы тоже сможем делать это. Такой путь прогресса следует из общеизвестного факта: роботизированное исследование планет и планетоидов на порядок дешевле пилотируемого исследования – поскольку не требует сложной системы жизнеобеспечения. Но оно низкокачественно, поскольку робот плохо решает нестандартные задачи. Выход из дилеммы: либо создать робота, качественно не уступающего астронавту-человеку, либо перестроить астронавта, чтобы не требовалось более сложное жизнеобеспечение, чем для робота. В любом варианте это конвергенция биогенного разумного существа и техногенного робота до естественной точки слияния.

— Естественной!? – громко возмутился нобелевский лауреат.

— Да, — сказала она, — строение любого живого существа содержит неизбежные дефекты, порожденные слепым ходом биологической эволюции. Конвергенция устранит самые очевидные дефекты: узость сектора адаптации к условиям внешней среды и краткость индивидуальной жизни. Сектор адаптации к среде должен многократно расшириться, а продолжительность жизни вырасти в сотни раз. Лишь так пилотируемые межзвездные полеты на доступных субсветовых скоростях станут реалистичными.

— Вы хоть понимаете, насколько опасны такие заявления? – спросил он.

— Честно говоря, я не вижу в этом ничего опасного, а вы? – парировала Аслауг.

— Конец первого раунда! Перерыв на выпуск новостей, – объявила Габи Витали, когда Дуглас Рэнвилл еще только собирался резко возразить голландке-физику.

…

*30. Следующие раунды. Глумление над общечеловеческими ценностями.

В кают-компании фишербота «Хеллхунд», поворочавшись в кресле, Скрэтти Сай очень выразительно фыркнула, и восторженным тоном циничного эстета, произнесла:

— Во втором раунде будет изумительно-великий срач.

— Изумительно-великий в каком смысле? – спросил Хлотар Нарбо.

— В таком смысле, что говно будет хлестать через край, — охотно пояснила Скрэтти.

— Но вроде не с чего, это ведь не политика, — удивился он.

— Тем не менее, Скрэтти права, — отозвалась Камилла Далансон, сладко потягиваясь на диване, и поудобнее устраивая голову со свежей стрижкой на коленях у капитана. При дайвинге лучше или собрать волосы в клубок, или коротко подстричь, иначе придется следить, чтобы они (по закону Мерфи) не попали туда, где это наименее желательно. В маленьком экипаже не было талантливых парикмахеров, и стрижка получилась не очень удачная (мягко говоря). И наплевать, поскольку не влияет на роман с Хлотаром. Кстати: Камилла не хотела задумываться о перспективах этого романа. Путь будет, как будет.

— Так, — произнес Хлотар, — я не понял: если нет политики, то вокруг чего будет срач?

— В том-то и дело, что это политика, — сказала она, — точнее, корни или базис политики.

Капитан недоверчиво покрутил головой.

— Опять я не понял. Мне показалось, что речь шла о роботах и ГМ-людях в космосе.

— Да, но прозвучало слово «конвергенция» применительно к человеку и роботу. А базис любой политики в том, что человек это нечто абсолютно, принципиально иное.

— Иное, чем что? – спросил Хлотар.

— Иное, чем все. Человек не сводится к физике, химии, механике. Человек это тайна.

— Скажи уж сразу: образ божий, — иронично посоветовала Скрэтти.

— Ты уже сказала, — отшутилась Камилла, — и ты права: паттерны современной политики сформированы в те не очень давние времена, когда даже в научной среде доминировал христианский взгляд на человека. Возможно, это к лучшему. Механистические взгляды плохо совмещаются с представлением о человеческом достоинстве и правах.

Скрэтти соскользнула с кресла и, заряжая кофеварку, бросила, как бы невзначай:

— Христианский катехизис еще хуже совмещается с этим представлением.

— Возможно, ты права, — Камилла улыбнулась, — а я лишь высказала тезис большинства. Любой социологический опрос укажет на это.

— Я знаю, — отозвалась Скрэтти, — поэтому предсказываю великий срач на брейн-ринге.

— А ты можешь предсказать детальнее? – поинтересовался капитан.

— Могу. Нобелевский лауреат заявит: биотехногенная конвергенция это постгуманизм. Журналист спросит: что плохого в постгуманизме? В ответ будет скучная проповедь о самоценности человеческой культуры и нашем общем долге перед ней. Журналист, не дожидаясь слова «аминь», ввернет яркую цитату о культуре из кибериады Лема или из гримуара Морлока и, как сказано по аналогичному поводу в библии: Да будет Срач!

— Что ж, скоро увидим, угадала ли ты. Кстати, а что такое гримуар Морлока?

— Это учебник-конспект политической культурологи, который сочинил Вилли Морлок вскоре после гибели Каддафи во время Арабской весны 2011 года. Морлок рассмотрел происходящее в мире по схеме «Зеленой книги» Каддафи 1975 года. Там с конкретной бытовой человеческой позиции разгромлены абстрактные общечеловеческие ценности. Примерно как у Андерсена про голого короля в мантии из дебильной пропаганды.

Сообщив это, Скрэтти разлила только что сваренный кофе по чашкам, и уселась на край стола. Камилла с некоторой неохотой переместилась из лежачего в сидячее положение, и сделала первый глоточек. Капитан пощекотал ее за бок, и спросил:

— Что скажешь о мнении Скэтти?

— Скажу: если кратко, то вероятно, так и будет. Если подробнее, то у доктора Рэнвилла заведомо выигрышная позиция, пока речь об абстракциях, но заведомо проигрышная в случае, если Лафит переведет разговор на конкретику.

— А можно ли как-то попроще, на примерах?

— Да, можно. Когда философ абстрактно рассуждает о неприкосновенной человеческой сущности, и естественном цикле смены поколений, как неотъемлемой части культуры человечества – аудитория искренне соглашается. Но когда практик задает конкретный вопрос любому пожилому человеку: хочет ли тот превратиться через несколько лет в страдающую развалину и умереть, или же не хочет — то философский смысл рушится. Человек мирится с перспективой смерти когда-нибудь, но… Великий фехтовальщик в культовом сериале «Игра престолов» учил: смерти мы говорим лишь одно: не сегодня.

— Так намного понятнее, — сказал капитан, — а сейчас мы увидим, как оно получится.

…Оно получилось очень близко к прогнозу Скрэтти. В начале второго раунда доктор Рэнвилл зарядил длинную речь о недопустимости конвергенции естественной жизни с искусственными машинами, и о губительности глубокого вмешательства в природное устройство человека. Он принялся клеймить постгуманизм, но тут встрял Эрик Лафит, произнеся всего загадочную фразу:

— Сейчас мне вспомнилось нечто важное из библии.

— Что именно? – удивленно спросила телеведущая.

— Екклесиаст, глава 3 стих 19, — невозмутимо сообщил он, и громко процитировал: «…Участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом». После чего сделал короткую паузу и добавил: … — Если такова одна из общечеловеческих ценностей, проповедуемых тут доктором Рэнвиллом, то я могу указать точное место в аду для всей этой системы ценностей. После этих слов случился обещанный великий срач, причем журналист почти утопил нобелевского лауреата. Его спасла Габи, объявив конец раунда несколько раньше, чем следовало по программе. На всякий случай (чтобы этот срач не вспыхнул вновь после перерыва), она уточнила, что третий, последний раунд будет целиком посвящен теме возможных сценариев контакта человечества со сверхцивилизацией.

…

В третьем раунде Габи снова дала первое слово Рэнвиллу. Тот начал с предостережения Стивена Хокинга, высказанного в 2015-м: «На нашей нынешней стадии встреча с более развитой цивилизацией может оказаться похожей на встречу американских аборигенов с Колумбом, и я сомневаюсь, что аборигены были от этой встречи очень счастливы». Эрик Лафит сразу спросил: как насчет теории Крылатой коровы? Нобелевский лауреат знал эту теорию, и ответил, что недопустимо принимать решения, определяющие судьбу человечества, на основании околонаучного фольклора, при этом игнорируя мнения серьезных ученых, таких, как Хокинг. Тут Аслауг Хоген сочла необходимым вмешаться, как арбитр:

— Гениальный Стивен специализировался на астрофизике и квантовой термодинамике. Высказывания по темам, далеким от этого у него были не очень научные. В его книге «Краткие ответы на большие вопросы» наряду с угрозой инопланетян-конкистадоров, указаны еще две столь же вздорные угрозы, якобы способные погубить человечество.

Телеведущая изумленно выпучила глаза.

— Аслауг, я не ослышалась, вы назвали содержание книги Стивена Хокинга - вздором?

— Вы не ослышались. Вне своей области гениальный Стивен порой вовсе без проверки транслировал идеи, высказанные его друзьями или просто приятными собеседниками.

— А какие две угрозы вы назвали вздорными?

— Первая: угроза углекислого газа от сжигания ископаемого топлива. Якобы это может вызвать такой парниковый эффекту, что Земля станет климатически подобной Венере. Технически несложный расчет покажет: это вздор. Можно без расчета ознакомиться с графиком климата и состава атмосферы в Палеозойскую эру, и все станет ясно.

— Так, допустим, а вторая угроза? – спросила Габи.

— Вторая это угроза русско-американской ядерной войны. Сумма ядерных потенциалов указанных государств составляла тогда примерно 10 тысяч боезарядов, их тротиловый эквивалент был около 20 гигатонн. Тот же эквивалент был у извержения Кракатау, а на порядок больший эквивалент у извержения Тамбора. И никакого апокалипсиса.

— А радиация? — последовал еще один вопрос от телеведущей.

— Ну, эти арсеналы могли бы создать радиоактивную пустыню размерами как Гоби или Калахари. Впрочем, ненадолго. Сейчас я цинично нарушу правила политкорректности. Каждый знает о жертвах атомной бомбардировки Хиросимы, но мало кто за пределами Японии может ответить на вопрос: когда Хиросима была заново застроена и заселена?

— Э-э… — телеведущая пришла в некоторое замешательство, — …А когда?

— Через 4 года после бомбардировки, — сообщила Аслауг.

— Если легкомысленные зрители поверят вам, — сердито произнес Дуглас Рэнвилл, — то, вероятно, им покажется, будто человечеству вовсе ничего не угрожает.

— Человечеству многое угрожает, но не то, о чем говорил Хокинг, - ответила она.

— Это очень интересно, но давайте вернемся к теме, — предложила телеведущая.

Оба ученых замолчали и Габи конкретизировала свое предложение: … — Контакт человечества со сверхцивилизацией. На что это будет похоже? Чего нам ожидать когда корабль Alkyona с двумя астронавтами и арсеналом исследовательских роботов приблизится к объекту Чубакка и, грубо говоря, возьмет его на абордаж? Мне кажется, первым должен ответить Эрик, автор идеи Галактики как жемчужной фермы.

— Я попробую, — отозвался журналист, — прежде всего, я предположу, что контакт уже состоялся 8 лет назад, когда Каимитиро сделал остановку в точке либрации субсистемы Земля — Луна. Хотя Каимитиро, вероятно, принадлежал иной сверхцивилизации, чем та, которой принадлежит Чубакка, информация, собранная о нас стала известна им обоим. Именно так можно объяснить, почему Чубакка проявил интерес не к Земле, а к Титану. Незачем снова исследовать уже исследованное. Возможно, по некому общему обычаю сверхцивилизаций считается, что теперь мячик на нашей стороне игрового поля, и нам следует проявить инициативу второго контакта. Миссия Alkyona соответствует такому обычаю. Соприкоснуться в космосе. Оставить своих роботов, которые на время станут спутниками нового знакомого. Возможно, принять его роботов с такой же целью.

— Но это самоубийственно! – заявил Дуглас Рэнвилл.

— Что — это? – спросил Эрик Лафит.

— Принести на Землю робота-шпиона более развитой цивилизации, вот что! Какая, по-вашему, функция у шпиона?

Журналист улыбнулся и покачал головой:

— Попробуйте понять, что акты разбоя и порабощения, из которых состоят все 50 веков писаной истории, отражают лишь убожество нашей цивилизации, а не общие правила цивилизаций. Наша космическая эра стала как-то проклевываться менее ста лет назад, причем даже сейчас еще толком не началась. Мы не освоили даже Луну, мы торчим на одной планете и что вовсе унизительно: наша пища зависит от пашни, как во времена фараонов. Нашу цивилизацию шатает от засухи или паводка, от жары или заморозков. Только после Вандалического кризиса стали строиться фудотроны, которые понемногу избавляют нас от этого позорища. Хотя, половину мест в Европарламенте еще занимает зеленая хтонь, творящая PR путем запугивания публики — глобальным потеплением на 2 градуса. Мол, тогда будет сплошной неурожай и великий голод…

— Эрик, не будем о политике, — вмешалась телеведущая.

— Ладно, не будем. Я просто объяснил нелепость угрозы, что сверхцивилизация пошлет межзвездный флот с задачей отнять клубничные грядки у французских фермеров.

— Ваш юмор не аргументация, — сказал нобелевский лауреат.

— Извините, Дуглас, я не очень понял, — журналист широко улыбнулся, - может, вы, для примера, приведете самый ужасный сценарий контакта с аргументацией?

— Эрик, а вы уверены, что ваших научных знаний хватит для оценки аргументации?

— Я полагаю, что моих научных знаний хватит, — вмешалась Аслауг и, с легкой иронией, добавила, — я ведь здесь в качестве арбитра, значит это моя роль.

В студии повисла пауза. Нобелевский лауреат закономерно задумался. Не стоило даже пытаться предъявлять такому арбитру сценарии в стиле инопланетных конкистадоров, оккупирующих Землю ради порабощения людей и захвата природных богатств. Любой оппонент, разбирающийся в астрофизике и технологиях, докажет: нет таких ресурсов, которые удобнее добывать из «гравитационного колодца» Земли чем с астероидов или с кометных ядер, легкодоступных практически во всех звездных системах. И уж совсем абсурдно для сверхцивилизации использовать рабов-людей вместо машин-роботов…

…Но среди алармистских сценариев контакта было нечто, намного более изощренное, причем очень похожее на лейтмотив книги Эрика Лафита, только с чуть иным выводом.

— Допустим, — произнес Рэнвилл, — что Эрик прав, сверхцивилизация доброжелательна к менее развитой цивилизации и при контакте подарит ключевые технологии, которыми можно решить наиболее острые проблемы этой менее развитой цивилизации, например человечества. Есть паранаучная теория, согласно которой две технологии переданы при контакте человечества с Каимитиро 8 лет назад: туннельный ядерный синтез и генный реверс-инжиниринг. На самом деле, видимо, это была выходка неких земных деятелей, мистификация с целью распространить две запрещенные технологии. Но это примерно иллюстрирует катастрофические последствия прихода слишком высоких технологий, к которым человечество не готово ни социально, ни психологически.

— Где катастрофические последствия? — спросил журналист и демонстративно покрутил головой, будто искал взглядом какой-то предмет в студии.

Дуглас Рэнвилл осуждающе покачал головой

— Вы снова ерничаете, будто не помните цепь событий Вандалического кризиса.

— Я-то помню, а помните ли вы, что цепь событий гораздо длиннее, и началась не с двух запрещенных технологий… Кстати, кем и как запрещенных?.. Если разобраться, то две названные технологии не привели к катастрофе, а вытащили Европу из катастрофы. Из хронической катастрофы, длившейся четверть века. И не только Европу, кстати.

— Эрик, не будем о политике, — снова вмешалась телеведущая.

— Вообще-то сейчас доктор Рэнвилл первым начал, — проворчал журналист.

— И все-таки, давайте, не будем о политике, — ласково повторила Габи, - давайте лучше поговорим о взаимопонимании между человечеством и сверхцивилизацией. Где точки общности, от которых можно начать? Известны ли они, или их предстоит искать?

— Любопытство, — предположил журналист, — оно свойственно нам, и также свойственно сверхцивилизации, ведь иначе не было бы ни Оумуамуа, ни Каимитиро, ни Чубакки. Мы одинаково хотим заглянуть за горизонт. Их горизонт намного шире, но мотив общий.

…

*31. Поиски предков минотавра в подводных лабиринтах.

Ширина пролива между маленькой Антикитерой и Критом примерно 30 километров, а глубина достигает 800 метров. В геологическом смысле это подводный лабиринт, или ветвящийся каньон, разделяющий мелководное Миртойское море и глубокий главный бассейн Средиземного моря. Небольшие землетрясения вдоль северного берега Крита случаются так часто, что ландшафт дна тут переменный, и был таковым всегда. Рифы поднимаются и исчезают с течением веков, что породило легенду о чудовищном быке, спящем на дне пролива, иногда поднимая рогатую голову. Эти рога называются: рифы Алитес (бродячие). Никто не знает, когда и где они станут угрозой для кораблей. Если точнее: никто не знал этого в древности — а на пиратской карте Хлои положение рифов Алитес было указано почти точно с привязкой к южному краю подводного каньона. В действительности «рогов» оказалось не два, а пять по краям небольшого, но прочного базальтового плато. При сейсмических процессах, плато, вероятно, могло наклоняться, поднимая «рога» с того или иного края близко к поверхности моря, однако при неком очередном сейсмическом ударе, плато просело и треснуло, образовав что-то наподобие оврага посредине. В этот овраг постепенно сполз весь мусор, попадавший на плато за прошедшие тысячелетия – что упрощало задачу поиска. Сейчас плато лежало слишком глубоко, чтобы его пять рогов могли угрожать даже кораблям с большой осадкой…

…И слишком глубоко, чтобы нырнуть на сжатом воздухе. Точнее, до «рогов» можно (глубина 60 — 70 метров), но плато на сотню метров ниже. Несколько дней детального исследования сазером показали: в овраге под слоем ила лежат, возможно, остатки двух тростниковых кораблей. Если бы экипаж фишербота «Хеллхунд» не обладал моделью процесса разрушения кораблей подобной конструкции, и если бы такая модель не была интерпретирована в приложении бортового компьютера — то на эти остатки не было бы обращено внимание. Но модель была, поэтому Камилла, Хлотар и Скрэтти заметили. В течение еще одного дня, видео-обследование артефактов на плато при помощи робота-скорпионоида усилило подозрение, что это оно самое, а значит хорошо бы нырнуть…

…Камилла Далансон загорелась идеей нырнуть туда, несмотря на всего несколько дней опыта в использовании акваланга (причем лишь на малых «рекреационных» глубинах). Хлотар попробовал отговорить ее, но безуспешно. И тогда у него включилась смекалка офицера из дивизиона быстрого реагирования флота. Если кого-то нельзя отговорить от опасного рейда – то следует принять это, как неизбежность и тщательно закрыть самые опасные пункты в программе рейда. Он смог настоять на использовании хорошего снаряжения для глубин около 500 футов. Скрэтти очередной раз расчехлила пегастер, слетала на остров Антикитера в Ксиропотамос, привезла два баллона со смесью неокс, электронный блок редуктора-триггера, и более теплый гидрокостюм. Для безопасного глубокого погружения новичка технически больше ничего не сделать. Остальное человеческий фактор: Скрэтти как напарник (бадди), и Хлотар как оператор наверху.

С точки зрения воображаемого внешнего наблюдателя, все это выглядело авантюрой, особенно поведение Скрэтти. Она невозмутимо собралась падать на 500 футов в лишь шортиках, ластах и маске, без дыхательного аппарата. Перед погружением она просто сожрала полкило сахара, ложка за ложкой, запив стаканом воды.

Камилла была в эти минуты слишком сосредоточена, проговаривая в уме все будущие действия от и до, поэтому не отвлеклась на осмысление увиденного. Ну, сахар, и что? Затем было падение сквозь толщу воды — прозрачной, зеленоватой, синей и (уже ниже виднеющихся вдалеке каменных «рогов») фиолетовой, столь темной, что вне световых конусов от фонарей не разглядеть ничего. В процессе предварительной активной разведки скорпионоидом, слой ила в овраге был целенаправленно сдут струей воды от двигателя (так обнажились крупные фрагменты затонувшего мусора), а маршрут был размечен на карте для дайверских планшетов. Камилла, не размышляя, двигалась над дном вдоль оврага и снимала видео, иногда чуть вздрагивая от бульканья пузырей, вырывавшихся из клапана при каждом выдохе. Ей требовалось держать в кадре Скрэтти, которая ловко перемещалась среди световых пятен, и собирала со дна всякую мелочь, распихивая по ячейкам прозрачного контейнера, спущенного на тросе с фишербота. В финале Скрэтти запихнула в контейнер два бурых предмета, напоминающих большие многослойные пиццы, подгоревшие по недосмотру повара. Большой палец вверх – это значит: всплываем. Как было оговорено, Камилла устроилась поверх контейнера. Ведь при ее мизерном опыте дайвера, самостоятельное всплытие в таких условиях стало бы бессмысленным дополнительным риском.

Лебедка медленно потащила наверх контейнер вместе с Камиллой. 10 метров в минуту, таковы правила. Вот вода уже стала синей, а лебедка остановилась. Декомпрессионная остановка. Скрэтти показала пальцами ОК и вверх-вниз, затем взлетела сквозь синеву к серебристому небу. В смысле, к поверхности моря. Оставшись одна, Камилла ощутила страх-холод, эти два разных дискомфорта воспринимались ей сейчас как нечто единое. Лебедка снова потащила трос вверх, и почти сразу с серебристого неба упала Скрэтти, энергично работая ластами. Камилла обхватила себя руками, показывая, что мерзнет, и Скрэтти в быстром темпе похлопала ее ладонями по плечам, спине и бедрам. Кажется, помогло, или просто дружески прикосновения подняли тонус.

Синева посветлела и разбавилась тускло-изумрудной зеленью. Затем снова остановка. Скрэтти еще раз всплыла на поверхность, и вернулась обратно к контейнеру на тросе. Камилла почувствовала, как наваливается сонное отупение. Происходящее показалось тягучим дурным сном, причем желание проснуться стало таким сильным, что Камилла потянулась туда, вверх, к серебристому небу. Скрэтти вовремя удержала ее – на такой глубине резкая декомпрессия могла убить ее, превратив кровь в шипучку. После этого Камилла уже не двигалась до самой поверхности. Она даже не поняла, как оказалась в ласковых волнах под жарким солнцем, как ее общими усилиями подняли на борт и как усадили в шезлонг. Она огляделась и с трудом сфокусировала как бы расплывающийся взгляд на Скрэтти.

— Это у меня глюки, или у тебя лицо сиреневое?

— У тебя не глюки, а у меня это от анаэробного дыхания, для которого я жрала сахар.

— Скрэтти, а запах перегара, как после зверской пьянки? – спросил Хлотар, стаскивая с Камиллы гидрокостюм и термобелье.

— Ну, запах тоже от анаэробного дыхания. И во рту вкус, как мыши насрали.

Хлотар махнул рукой, как бы признавая, что не понимает этих тонкостей биохимии.

— Ладно, девчонки, идите-ка в душ, а я сварю вам кофе.

— Годится! — отреагировала Скрэтти и повернулась к Камилле, — Идти можешь?

— Да, конечно… — та попыталась встать, но безуспешно, — …В смысле, кажется, нет.

— Расслабься, это быстро пройдет, — озвучив такой краткий позитивный тезис, Скрэтти просто взяла ее на руки, как субтильного подростка и зашагала к санузлу. Камилла не понимала, как это возможно, и собралась задать тактичный вопрос об этом, но мысли прыгнули в сторону: она поймала себя на том, что не чувствует своего возраста. Будто случился взмах волшебной палочки, срезавшей 40 лет, так что осталось 12. Между тем, путешествие завершилось, Скрэтти сгрузила ее на пол в душевой кабинке и аккуратно отрегулировала температуру воды, после чего спросила:

— Так комфортно?

— Да, спасибо… Слушай, ты как-то нереально легко несла меня.

— Ничего нереального, просто физика. Ты сколько весишь?

— Перед отпуском было 67 кило, и вряд ли я успела сильно похудеть в экспедиции.

— Вот, а я вешу около 90 кило, оцени разницу.

— Ты 90 кило? Где они у тебя помещаются?

— Ну, вероятно, где-то здесь. Девушка-метаморф улыбнулась и провела ладонями по своему обнаженному телу – на первый взгляд (как и на второй, и на третий) довольно стройному, хотя далеко не как у профессионально-поджарых манекенщиц. Без хорошего знания анатомии трудно было оценить НАСКОЛЬКО далеко. Гармония тела, иная, чем у Homo vulgaris, предполагала массу почти в полтора раза больше при таком же росте.

Камилла тоже улыбнулась, и с некоторым трудом встала на ноги.

— Уф… Я забыла сказать: спасибо. Похоже, на глубине ты спасла мне жизнь.

— Вообще-то я лишь удержала тебя от опасно-быстрого всплытия. Так бывает.

— Да, так бывает… Скрэтти, а наша добыча?..

— Наша добыча в водонаполненных ячейках, ячейки в контейнере, контейнер в трюме.

— А видеозаписи?

— Ну, они там, куда записаны.

— Слушай, надо просмотреть их и залить на блог. Помоги, а то я плохо соображаю.

— Хм… Может, сначала попьем кофе?

— Скрэтти, ну пожалуйста!

— Ладно, давай параллельно с кофе, если у тебя вспышка медийной торопливости.

…

Камилла переоценила свою текущую психофизическую работоспособность. Попросту говоря: через полчаса ее неумолимо потянуло в сон. Вторая чашка кофе позволила ей продержаться еще получаса, а затем она обреченно проворчала:

— Скрэтти, я в ауте. Может, я оставлю тебе свой ноутбук, и ты добьешь эту тему?

— А это, правда, так важно для тебя?

— Да, это чертовски важно. Это долго объяснять…

— Не объясняй. Я займусь. И лучше если Хлотар утащит тебя в койку прямо сейчас, не дожидаясь, пока ты заснешь тут в кресле и грохнешься на пол, или вроде того.

— Да, наверное, так лучше… — сонно согласилась Камилла, — …Только вот что, Хлотар, пожалуйста, возьми мой телефон, свяжись с юристами Евро-Твин, и пусть придумают зацепку, чтобы греческие власти не спихнули нас отсюда, как со скал Скиафенгари. Я чувствую, что рифы Алитес намного серьезнее, тут нам надо вцепиться когтями.

— Я уложу тебя в койку, и сразу после займусь крючкотворством, - пообещал Хлотар и аккуратно извлек ее из кресла.

— Замечательно! Скрэтти, а можно попросить тебя побыть на блоге?

— Побыть в каком смысле?

— В смысле ответить хотя бы некоторым, кто заинтересуются деталями находки, чтобы подогреть интерес в первые часы после события, это золотое правило PR.

— Ладно, спи беззаботно, я тут подогрею! — по тону Скрэтти легко было догадаться, что подогрев произойдет по-хулигански, но Камилла уже почти спала и «не отражала».

…

*32. Палеоуфология в умелых руках сносит барьеры и башни.

Остров Лесбос лежит в десяти милях от извилистого выступа материковой Азии, где до Катастрофы Бронзового века возвышались неприступные стены Трои, позже воспетые Гомером. С балкончика второго этажа особняка XVIII века на восточном берегу, почти разрушенного при конфликтах XX века и нещадно переделанного под отель XXI века, можно было хорошей видеокамерой снимать нехитрый быт турецкой деревни на месте эпических битв ахейцев с троянцами. Но в это раннее утро генерал Штеллен торчал на балкончике не ради прекрасного вида, а чтобы не разбудить любимую женщину своим телефонным разговором. Этому способствовала планировка комнаты отеля, и довольно плотно закрывающаяся балконная дверь. Но недостаточно способствовала. Продолжая телефонный разговор, генерал краем уха услышал шум воды, свидетельствующий, что Кристина проснулась. Через четверть часа Вальтер Штеллен вернулся в комнату, и там обнаружил листок с краткой фломастерной надписью «backyard». Это могло значить: я слишком рано разбужена, и иду вниз на двор пить кофе.

Так и оказалось. За столиком в открытом кафе, стилизованном под внутренний дворик средневекового замка, сидела Кристина, одетая в нечто наподобие пижамы жирафовой раскраски. Она, не торопясь, тянула через соломинку кофейно-кокосовый коктейль из высокого стакана, с огромной шапкой нежно-коричневой пены.

— Итак, Вальтер, — строго произнесла она, увидев бывшего мужа, — кому я обязана этим пробуждением в шесть утра? Любопытство не праздное: я желаю знать, кому я должна расцарапать морду при возможной встрече.

— Ты этого не сделаешь, солнышко, — нежно сообщил он, усаживаясь напротив и слегка провокационно выкладывая на стол 10-дюймовый планшетник.

— Это почему же? – слегка агрессивно отреагировала она.

— Потому, — пояснил генерал, — что виновник Хлотар Нарбо.

— Что?! Ты хочешь сказать, что тебе звонил дедушка Хлотар?

— Нет, мне звонил командор военно-морской базы NATO Суда-бей, что на Крите. Этот звонок вызван экзотической выходкой твоего дедушки и его дамы сердца, при участии канонира. Поскольку запущен протокол Ro-707, я оказался в контрольном листе.

— Что за канонир и что за протокол?

— Канонир сазер-локатора это судовая роль Скрэтти Сай на фишерботе «Хеллхунд».

Тут в сознании Кристины сложилась гипотеза, которая сразу была озвучена:

— Скрэтти Сай — сестра Нигига, Нигиг — второй бойфренд Хлои, и ты попал в лист, как родитель. Верно?

— Нет, солнышко. Семейная жизнь Хлои формально не касается меня. Ведь мы с тобой развелись с передачей тебе всех родительских прав. А в листе я оказался по Ro-707.

— Гм… Что такое Ro-707?

— Это Розуэллский протокол о действиях при обнаружении инопланетных артефактов.

— Розуэллский? — переспросила Кристина.

— Да, протокол назван в честь инцидента в Розуэлле, штат Нью-Мексико, 7 июля 1947.

— А! Это вроде из фольклора о летающих тарелках, не так ли?

— Так точно. Однако, в те времена официоз относился к летающим тарелкам более чем серьезно, и был разработан протокол Ro-707. Он несколько раз отменялся, но затем, по причине каких-то находок, снова вводился. Последний раз его актуализировали 4 года назад, когда к югу от Азорских остовов археологи нашли храм затонувшей Атлантиды с объектами, возможно, подтверждающими палеоконтакт.

— Я помню, — Кристина кивнула, — был хайп про жабообразных палео-пришельцев, затем возникли подозрения в коммерческой мистификации, и история растворилась в сансаре. Остался только рейв-хит «Жабы жаждут» этой эпатажной очаровашки Чоэ Трэй.

— В общем, ты правильно помнишь. Однако, протокол Ro-707 снова заработал и теперь выполняется. В проливе между Критом и Антикитерой объявлено «красное пятно» и на периметре формируется контингент из патрульных кораблей причастных стран. А меня уведомили, как вице-директора MOXXI, авторитетного агентства по внеземным темам.

Сообщив это, генерал Штеллен отвлекся на официанта, чтобы заказать чашку кофе, а Кристина, осмыслив услышанное, полюбопытствовала:

— Что же такое инопланетное нашел дедушка Хлотар со своей богатой подружкой?

— Ожидаемый вопрос, — прокомментировал генерал, — посмотри на планшетнике.

— Так… — протянула она, взяв в руки гаджет, — …Что я вижу?.. Куча мусора, вероятно, затонувшего. Это глубоководные съемки, не так ли?

— Так точно. На глубине 500 – 600 футов.

— Но, — продолжила она, — это непохоже на обломки летающей тарелки. Скорее какой-то пиратский клад, что соответствует заявленным целям дедушкиной авантюры… А это, я полагаю, часть той кучи мусора уже в контейнерах на палубе. Видимо, это что-то очень археологическое, если его нельзя просто вынуть из воды и положить на салфетку.

— Действительно нельзя, — подтвердил Вальтер, — если эти руины утонули в эпоху перед последним оледенением, то сушка и атмосферный кислород превратят их в пыль.

— А-а… если я верно помню ту историю про храм Атлантиды, то последнее оледенение случилось примерно 13 тысяч лет назад, за сто веков до Древнеегипетских пирамид.

— Примерно да… Благодарю за оперативность.

Последняя фраза была адресована официанту, принесшему кофе. Между тем, Кристина продолжила рассматривать фотографии на планшетнике. Ничего особенного, вроде бы. Внимание привлекли лишь несколько фигурок или статуэток, грубовато вырезанных из полупрозрачных самоцветных камней, и два больших бурых кривоватых блина.

— А это что? Подгоревшая инопланетная пицца? – спросила она, ткнув пальцем в фото.

— У тебя сверкающая интуиция! — объявил генерал, — Если экспресс анализ верен, то это железные полуфабрикаты, полученные из руды на много тысяч лет раньше, чем ранее, известные, и по иной технологии, чем в начале железного века.

— По инопланетной технологии, что ли? – недоверчиво спросила Кристина.

— Тут достигнута граница моей компетенции, — признался он, — и если ты хочешь узнать больше, то придется идти в гости на корыто Хлои и ее бойфрендов.

— Они, наверное, еще спят, — возразила она, — к тому же, с чего ты взял, что они знают?

— Они проснулись, и уже болтают об этом на своем блоге, — сообщил генерал.

— Ладно, — Кристина кивнула, — прогуляемся до Глючной пристани.

…

Штеллены не случайно выбрали этот отель. Дело не в том, что бывший особняк был в нескольких шагах от морского пляжа Вариа, а в том, что он располагался точно между комплексом Эгейского Университета и пристанью, где студенты-аргонавты (или почти аргонавты) парковали свои обитаемые лодки. 700 метров налево — местный храм науки, столько же направо - плавучее студенческое стойбище. Эпитет «глючная» приклеился именно, когда это сооружение из бетонных волнорезов и причальных стенок оказалось освоено арго-юниорами. Их разнообразные лодки создавали чудовищный анахронизм, смешавший паровые шлюпки Викторианской эпохи, торпедные катера мировых войн, романтичные парусники эры Благоденствия, и мелких морских монстров, рожденных глобальными волнами гибридного терроризма и политизированной контрабанды.

«Нйарлатотеп» (аргомаран Хлои и ее бойфрендов) не выглядел на этой фиесте чем-то особенным. Яхтенный дизайнер, приглядевшись, определил бы, что проект основан на схеме полимарана «спрут Ряйккенена» 1980-х, и размеры те же: 10x7 метров. К основе добавилась лишь 2-ярусная пирамидообразная надстройка. А обычному наблюдателю «Нйарлатотеп» казался сюрреалистическим призраком на поверхности моря…

…Кристина остановилась в сотне метров от Дикой пристани, оттуда примерно минуту созерцала дочкин аргомаран, и затем произнесла:

— Я давно хочу глянуть, что у них на борту. Но эти хитрюги всегда сбивали меня с пути реализации этой идеи. Теперь мне волнительно: вдруг там ужас-ужас? Ты там бывал?

— Да. Там не ужас-ужас, а просто ужас. Видимо, ребята не хотели огорчать тебя этим. В смысле, ты ведь старалась воспитывать у Хлои привычку к порядку.

— Гм… Вообще-то больше ты старался. Но в ее детстве ты так загонялся на службе, что результат твоих воспитательных инициатив позитивно влиял лишь на ее эрудицию. Ты рассказывал увлекательные истории о пользе порядка. Хлоя запоминала истории, но ее комната оставалась бедламом. А я была слишком погружена в домашнее хозяйство. Ты будешь смеяться, но мне тогда казалось, что главным в жизни жены и матери является ежедневное наведение чистоты в доме, массовая стирка и тщательная возня на кухне.

Генерал улыбнулся и крепко обнял бывшую жену за талию.

— По-моему, с тех пор мы оба очень изменились.

— Да, — она тоже улыбнулась, — и оба в лучшую сторону, если я что-то в этом понимаю. Скажи-ка, Вальтер, а куда ты сейчас начал смотреть?

— На сторожевик береговой охраны. Видишь кучку парней на хвостовой площадке?

— Да, вижу. По-моему, они безобидно дурачатся.

— Верно. Приглядись к парню, что не в униформе, а в свободном спортивном костюме.

— А! Тот, что жонглирует тремя волейбольными мячиками! Похоже, это Нигиг.

— Верно, солнышко. Только у него не волейбольные мячики, а шары для боулинга.

— О, черт! – изумилась Кристина, — Это невозможно, они слишком тяжелые!

— Да, кажется, что слишком. Вероятно, мы наблюдаем заключительную фазу пари.

— О, черт! – снова сказала она, — Давай подождем и досмотрим.

— Давай, — согласился генерал.

…Ждать пришлось менее пяти минут. Один из шаров упал на палубу (и его грохот по листовому металлу палубы донесся даже до причала). Парни на хвостовой площадке погалдели немного, похлопали друг друга по спинам, после чего Нигиг покинул борт, унося на плече фанерную коробку, кажется довольно тяжелую.

— Нигиг! — окликнула Кристина, когда он уже шел по причалу к «Нйарлатотепу»

— О! Салют, фрау Штеллен! Мое почтение, генерал!

— Нигиг, давай уже привыкни, что мы просто Кристина и просто Вальтер.

— Вот, блин, я ужасно извиняюсь, просто мозги устали. Надо подкрепиться! Вы любите контрафактный магогский черный шоколад? Я тут выиграл две дюжины фунтов.

— Береговой охране следует поработать над внимательностью, — произнес генерал, — они ошиблись, как в мультфильме «Кунг-фу панда»: решили, будто ты просто толстый. Их ошибке, между прочим, способствовал твой свободный спортивный костюм.

— Да, костюмчик мешковат, — признался Нигиг с хитрющей улыбкой, так что теперь не оставалось сомнений: выбор костюма был спланированной провокацией.

— Что такое контрафактный магогский черный шоколад? — поинтересовалась Кристина.

— Ну, МАГОГ, это Minorities Associating Gulf of Guinea. Маленькие страны в акватории Гвинейского залива, чьи правительства в контрах с правительством Нигерии, местным политическим тяжеловесом. МАГОГ предоставили свой кусок моря для фудотрона, не такого огромного, как у Мадагаскара по другую сторону Африки, хотя тоже изрядного. Кстати, Магог это скифы в истории Иосифа Флавия и племя апокалипсиса в библии.

— Вопрос, — напомнила она, — был не про политику и библию, а про этот шоколад.

— Вот, блин! Я ужасно извиняюсь, просто мозги устали…

— Ты это уже говорил, и со второго раза это заинтриговывает.

— Ну, я расскажу за чаем. Идем на ходовой мостик, а то кают-компания слегка занята.

— Твоя лодка – твои правила, — согласилась она.

…

*33. Последняя революция, циклическая робототехника и железные блины.

В плане архитектуры ходовой мостик «Нйарлатотепа» оказался мансардой пирамиды-надстройки, и к нему вела отдельная лестница по косой внешней стене. Внутри было достаточно просторно – так что кроме навигационно-рулевого пульта там помещался кухонный уголок, японский столик, и толстая мягкая пенопластовая анаконда — в роли многоместного дивана. В полу имелся люк, сейчас закрытый, но ясно, что ведущий на нижний (главный) обитаемый ярус пирамиды. В какой-то момент оттуда послышались звуки, характерные для эротических игр, и Кристина полюбопытствовала:

— Нигиг, верно ли я понимаю, что кают-компания занята под оргию или что-то вроде?

— Скорее что-то вроде, — ответил он, — ведь секс вдвоем обычно не называется оргией.

— Э-э… Там что, Хлоя и Олли?

— Да. Мы с вечера до утра колбасились в сети по поводу палеоконтакта. А незадолго до вашего прихода, их обуяло и они вот. А меня потянуло шакалить, и я добыл шоколад.

Напомнив, таким образом, о ранее заявленной цели, он вытащил из фанерной коробки несколько кривоватых черно-коричневых кубиков, затем расставил на столике чашки и разместил посредине китайский медный чайник, кажется, еще маньчжурской эры. … — Вы попробуйте, а я расскажу, как обещал… — тут Нигиг сделал паузу, и продолжил только, когда гости попробовали продукт, — …Про МАГОГ я объяснил, и понятно, что у маленьких правительств нет иного пути противостояния тяжеловесам, кроме взрывного прогресса на своей территории-акватории. Регион Гвинейского залива это исторически аграрный ареал шоколадного дерева из семейства мальвовых. И там же аграрный ареал хлопчатника из того же семейства мальвовых. Плоды тоже похожи: такие коробочки с масличными семечками, что не иллюзорно намекает на…

Нигиг снова сделал паузу, и Кристина предположила:

— …На генный инжиниринг? -Точно! – он кивнул, — Вообще-то до дела могло бы не дойти, но на островке Принсипи обосновался «Snegov-club», это не просто аргонавты, это генетические отморозки, еще кошмарнее, чем в нашем Черном городе Шакете. Они сначала были подрядчиками при строительстве Западного Фудотрона на кольце рифов между Принсипи и Сан-Томе, но после подряда зависли там и стали маньячить. Туземцы и мигранты из соседних стран: Габона, Эквинеи, Камеруна и Биафры активно поддержали. Кстати, как вам шоколад?

— Я бы не отличил от настоящего, — признался Вальтер, затем присмотрелся к чайнику и полюбопытствовал:

— Откуда такой раритет?

— С блошиного рынка в Афинах, — сказал Нигиг, — после разорения китайской компании-держателя порта Пирей, много китайцев осталось и у них лавочки с такими штуками.

— Разве COS обанкрочена? – удивилась Кристина.

— Конечно, нет! Как любой Grate China Fall XXI века, это случилось тихо и внезапно. В апреле COS будто испарилась, бросив персонал в Пирее на произвол судьбы. Никто из знающих людей не сомневался, что так будет. Трансокеанская логистика откатилась во времена чайных клиперов. Бизнес не хочет возить издалека то, что можно найти рядом.

Вальтер Штеллен недоверчиво покачал головой.

— Ты преувеличиваешь насчет отката во времена чайных клиперов.

— Преувеличиваю, — легко согласился Нигиг, — хотя смысл такой. Наш лектор-экономист говорит: LIR-автаркия, это навсегда. Конец финансово-товарной глобализации. Сейчас последние супер-контейнеровозы доживают свой век, а новые уже не строятся. Пропал смысл возить мегатонны вещей из Азии, поскольку все это можно произвести ближе.

— Любопытно… — генерал задумался — …А что значит аббревиатура LIR?

— Это значит: Last Industrial Revolution.

— Ничего себе… До сих пор индустриальные революции были с номерами, а эта, якобы, последняя. Не очень верится. Слишком монументально звучит.

— А оно взаправду монументально, — пояснил Нигиг, — после перехода на циклическую робототехнику, ничего нового в экономическом смысле уже не может произойти.

— Подожди, Нигиг, что такое циклическая робототехника?

— Ну, это когда у роботов — внутренний цикл воспроизводства. Если раньше люди делали роботов, чтобы роботы делали товары, то при LIR роботы делают и товары, и роботов.

— И тогда люди не нужны вообще? – отреагировал генерал.

— Тогда люди не нужны в качестве тягловой скотины, — спокойно уточнил метаморф.

Генерал задумался, как реагировать на это уточнение с леворадикальным уклоном, но в начавшуюся дискуссию об экономических революциях вмешалась Кристина.

— Мы, вообще-то хотели узнать подробности об антикитерских железных блинах.

— А-а… — Нигиг понимающе покивал, — …Это лучше Олли изложит. Пока мы тут пьем и закусываем, они с Хлоей наплещутся за бортом, вернутся и…

— …Стоп! – перебила Кристина, — откуда ты знаешь, что они сейчас за бортом?

— С камер внешнего обзора, — тут он коснулся пальцем планшетника, который лежал на столе, до этого момента не привлекая внимания гостей. Обычный планшетник.

— Так, это ясно. А ребята знают, что мы тут?

— Они узнают, когда вернутся в кают-компанию и глянут на монитор. Я направил туда видеопоток отсюда, когда они появились в поле внешнего обзора. Раньше это было бы несообразно, несвоевременно и нетактично, как мне кажется.

— Да, наверное, — с некоторой неуверенностью, согласилась Кристина.

— Сюрприз не получится, — констатировал генерал.

…

Через полчаса маленькая семейная мечта Кристины осуществилась: она попала в кают-компанию «Нйарлатотеп»… Фантазия так долго рисовала картины ужасного бардака в жилом пространстве дочки и двух бойфрендов, что увидев там лишь обычный бардак, свойственный студенческому коливингу, она ощутила будто некоторое разочарование. Наблюдая за ее мимикой, Хлоя ласково произнесла провоцирующую фразу:

— Мама, не стесняйся, критикуй, тебе же хочется, я вижу!

— Да, мне хочется сказать: тут ни то ни се. Слишком засрано для жилья и недостаточно засрано для выращивания шампиньонов.

— Вот, вы слышали?! – обратилась довольная Хлоя к своим бойфрендам, которые почти синхронно пожали плечами, а Олли сообщил:

— Мы подумаем про шампиньоны. Или лучше какие-нибудь галлюциногенные грибы?

— Шампиньоны есть в любой овощной лавке, так что я за или, — отозвался Нигиг.

— Лучше доделаем рободжека, — сказала Хлоя, — а то с весны лежит полусобранный.

— А почему не купить? – спросил генерал, — Вроде бы роботы-уборщики подешевели.

— Подешевели, — подтвердила Хлоя, — только мы хотим, что хотим, а не что в каталоге.

— А что вы хотите?

— Мы хотим рободжека, а не просто самоходный пылесос с интеллектом амебы.

— Рободжек это вроде кибернетической домработницы? – предположила Кристина.

— Нет, не настолько круто. Если по функциям, то примерно восьмушка домработницы. Рободжек будет похож на прототипы ксвергов – астероидных рудокопов, которых вы смотрели позавчера в кибер-лаборатории кампуса.

Тут пришла очередь генерала прервать дискуссию.

— Мы, вообще-то хотели узнать подробности об антикитерских железных блинах.

— Олли, твой выход на сцену, — отреагировала Хлоя.

— Надо бы сначала пополнить ресурс калорий, — намекнул он.

— ОК, — она улыбнулась, — ты начинай, а я по-быстрому соображу что-нибудь пожрать. Давайте все рассаживайтесь за столом, жратва будет подаваться по мере готовности.

— …И желательно лицом к презентации, — добавил Олли, взял с полки световую указку-контроллер, и включил плоский настенный монитор, чтобы показывать слайды.

У него был особенный талант рассказчика, помогающий экспромтом находить простые аналогии довольно-таки сложным вещам, необходимым в излагаемой теме. Кристина и Вальтер никогда не занимались металлургией, а их знания по химии были примерно на уровне средней школы. Олли учел это, объясняя схему древнейшей печи для выплавки железа. В такой печи укладывались слои древесного угля, и слои угля перемешанного с железной рудой. Получалась этакая лазанья, которую поджигали снизу, и воздух в печь поддували тоже снизу. В слоях происходило неполное сгорание угля, и оксиды железа реагировали с раскаленным угарным газом, отдавая ему кислород. Оставалось железо, которое, будучи намного тяжелее угля и шлака (остающегося от руды), сползало вниз, в лунку у основания печи. Такая печь не дотягивала до точки плавления железа, поэтому металл получался в виде характерной губки, которую далее обрабатывали путем ковки.

По данным археологии, такая рудная технология возникла около 4000 лет назад, и она применялась до средневековья, когда была изобретена домна, в которой железо именно выплавлялось. Но, если железный век начался лишь 4000 лет назад, то каким образом железные вещи в ранних слоях, даже в неолите? Археологи называли это продуктами обработки железных метеоритов. Но аномально-ранних находок слишком много, и вот возникла идея, что они тоже получены из руды, но по иной технологии и с чуть иным химический составом. Ранее идея была чисто умозрительная, поскольку к археологам попадали лишь аномально-ранние железные изделия, но не железные полуфабрикаты, полученные иначе, чем угольно-рудной слоистой технологии. Теперь же найдены два железных полуфабриката возрастом не менее, чем 10 тысяч лет, выполнен первичный химический анализ, и проясняется нечто об аномально-ранней железной технологии.

Некую подсказку дали куски почти окаменевшей органики, найденные там же. Судя по химическому составу и отпечатавшемуся по узору, на них, это был деготь, служивший герметиком и связующим материалом для длинных толстых тростниковых косичек, из которого строились мореходные парусники древних шумеров. Дизайн таких кораблей известен с 1977-го, когда Тур Хейердал и команда построили и испытали 18-метровую реконструкцию. Кстати: их маршрут был из Месопотамии вокруг Аравии в Египет. По логике, так же начинался маршрут кораблей, найденных командой Камиллы Далансон. Далее они вышли через канал фараонов к дельте Нила, а оттуда — в Средиземное море.

Но тема сейчас не корабли, а деготь. Он получен не пиролизом древесины, как обычно делали в древности (нагревая сухую щепу в глиняной емкости без доступа воздуха), а гидропиролизом соломы (нагревая и добавляя водяной пар). Это лучше регулируемый процесс и, подобрав условия, можно получать в большом количестве синтез-газ (смесь водорода и угарного газа). Если построить матрешку из глиняных горшков, то можно получать раскаленный синтез-газ и направлять его через слой железной руды. В таком аппарате железо именно выплавляется, хотя иначе чем в доменном процессе…

…Тут Хлоя выставила на стол экспресс-продукт бортовой кулинарии. Олли замолчал, жестом извинился перед аудиторией, и приступил к питанию. А на мониторе осталось изображение металлургической матрешки из глиняных горшков. Генерал, попробовав дочкину стряпню (поданную в алюминиевых мисках с ложками из того же материала), выразил свое одобрение в серии превосходных эпитетов, а затем воззрился на монитор. Минуту-другую он глядел молча, после чего высказался:

— Непохоже на высокую технологию пришельцев-звездолетчиков.

— А то ж! — отозвался Олли, прожевав очередную порцию, — Звездолетчики не смогли бы передать технологию, которая полностью непонятна туземцам. Вот такая штука уже на пределе сложности для троглодита. Это мы с детства привыкли к многокомпонентным многосвязным инструментам, а для троглодитов надо придумать что-то самое простое.

— Допустим, ты прав. А что говорит химический анализ?

Олли забросил в себя еще ложку питания и сообщил:

— Матрешка придумана на ночном сетевом семинаре со студентами металлургического факультета Техниона именно на базе химического анализа блинов Хеллхунда.

— Техниона, в смысле Израильского Технологического института в Хайфе?

— Папа, — встряла Хлоя, — ты ведь помнишь этих ребят, они приезжали в конце июля.

— Так, — произнесла Кристина, — это те десять эротоманов, которые стрельнули у Ашоки Нарликра курительную смолу, а затем устроили на лужайке оргию при луне?

— Мама, я тебе еще тогда объясняла, это такой специальный древний обычай еврейского праздника Ту-бе-Ав, а ганджубас это для акселерации взаимопонимания.

— Примерно как на Валентинов день в Тунисе, только скромнее, — добавил Нигиг.

— Гм… — произнесла Кристина, и многозначительно посмотрела на дочку.

— Мама, мы в Тунисе ничего такого не курили, просто немножко бесились.

— Вы просто немножко бесились? Ладно, хвала небесам, я этого не видела.

— Давайте я вернусь к теме блинов Хеллхунда? — предложил Олли, и прицельно метнул опустевшую алюминиевую миску в мойку (чем вызвал звон, как от председательского колокольчика).

Все замолчали, и Олли продолжил:

— …Этой ночью ребята в Технионе провели четыре лабораторных выплавки. Конечно, матрешка не строилась, а использовался металлургический стенд-полуавтомат. Такой гаджет, куда можно загрузить навеску руды и навеску сырья для пиролиза, включить процесс, и потом сразу сделать спектральный анализ. В трех плавках брался магнетит в качестве руды и солома для пиролиза. Химический состав железной капли получился близкий к блинам Хеллхунда. В четвертой плавке брался железоникелевый колчедан в качестве руды и рыбья чешуя для пиролиза, чтобы при удаче учинить великий холивар в исторической науке и археологии. Такой холивар, какого люди не видели с тех пор, как Шлиман раскопал Трою, вот там, — Олли указал рукой на окно, через которое виднелся бывший троянский берег Малой Азии.

— Давай уже, не тяни быка за боло, — поторопила Хлоя.

— Это было патетическое вступление, ты могла бы высоко оценить…

— …ОК, я высоко оценила, круто до изумления, а теперь…

— …ОК, — сказал он, — вот я перешел к делу. Железоникелевый колчедан и рыбья чешуя применены, чтобы проверить: получится ли состав, похожий на бусины из Аль-Гирзы? Теперь прикиньте: состав получился более похожий, чем метеориты, на которые кивали парни из UCLQ в 2013-м! Реквием! Точка!

Все снова замолчали, а через несколько секунд генерал признался:

— Видимо это что-то бешено-важное, но мы с Кристиной далеки от археологии.

— Сейчас расскажу, — Олли улыбнулся, — самыми древними из кованых железных вещей считаются бусины, найденные в 1911-м в египетской деревне Аль-Гирза. Этим бусинам 5500 лет по физической датировке, и если они - продукт выплавки из руды, то принятая периодизация древней металлургии катится в жопу. Единственное спасение было в том, чтобы доказать метеоритное происхождение металла для бусин. В 2013-м этим занялись парни из лондонско-катарского колледжа, и применили к бусинам весь инструментарий неразрушающего физико-химического анализа. Они нашли примесь более 10 процентов никеля, еще кобальт, фосфор и германий в значимых долях. Далее они сделали вывод: элементно-количественный состав бусин можно объяснить лишь метеоритным сырьем. Теперь смотрим, что на что похоже…

Олли переключил слайд – на мониторе появились три диаграммы.

… — Тут показан типичный состав железного метеорита, состав бусин из Аль-Гирзы, и состав лабораторной плавки. Видно, что никель в среднем метеоритном металле имеет большую долю, чем в бусинах и в плавке. Кобальт в плавке имеет меньшую долю, чем в метеорите и в бусинах. Фосфор и германий представлен в бусинах и в плавке, но почти отсутствует в метеорите. По всему, кроме кобальта плавка ближе, чем метеорит.

— Так, фосфор и германий попал в плавку из рыбьей чешуи? – спросил генерал.

— Да, — Олли кивнул, — протошумеры могли пихать рыбные отходы в печь для пиролиза. Почему бы нет? Ведь туда годится любая органика.

— Эти диаграммы заодно с блинами Хеллхунда при хорошей PR-подаче, по-моему, могут сделать холивар, — высказала свое мнение Кристина.

— А, по-моему, — произнес Нигиг, — для великого холивара надо еще найти мушабэл.

— Полагаю, мушабэл быстро найдется, — отреагировал генерал.

— Папа, а ты хоть представляешь себе, что это такое? – удивленно спросила Хлоя.

— Абсолютно не представляю, но это не отменяет мою интуицию.

— Ну… — она растеряно развела руками.

И в этот момент у генерала в кармане зазвонил телефон. Он глянул на экранчик, тихо буркнул «это по службе», быстро вышел на открытую часть палубы аргомарана, и там ответил на звонок.

— Вальтер Штеллен слушает.

— Это коммандер Йоси Уилкинс, шеф-офицер операции в проливе Антикитера. У меня приказ запросить вашу рекомендацию при появлении корабля с вымпелом Ливии.

— Какой корабль? – спросил Штеллен.

— Высокоскоростной учебный миноносец «Фалес».

— И что он делает?

— Он хочет подойти к «Хеллхунду». Я пока пассивно перегородил ему курс, но…

— …Я понял вас, коммандер. Подождите минуту.

Штеллен достал второй телефон и щелкнул строку из меню… Гудок… Ответ:

— О, Вальтер! Как мило, что ты позвонил!

— Привет, Фанни, по-моему, тоже мило, а скажи-ка, ты на «Фалесе»?

— Да, сейчас Вилли сопровождает Хакима аль-Талаа на афро-евро саммите на Мальте, я скучаю, и потому решила помочь в тестах этого нового кораблика. Кстати: готовься.

— Фанни, я не понял. К чему мне готовиться?

— К атаке журналистов. Саммит превратится в обмен оскорблениями, а к MOXXI будут вопросы СМИ о допустимости сотрудничества с био-террористическим режимом.

— Гм… Насчет меня и СМИ это тебе Вилли сказал?

— Вальтер, ты педантичен до потери цивилизованности. Цивилизованный индивид, как правило, сразу же говорит «спасибо» тому, кто передал актуальное предупреждение.

— Спасибо, Фанни. А с какой целью ты хочешь подойти к «Хеллхунду»?

— Элементарно, Вальтер! Чтобы морально поддержать Камиллу! Она так обеспокоилась упавшей на нее ролью ньюсмейкера палеоконтакта, что расшатывает свои нервы.

— Фанни, твой гуманный порыв прекрасен, и был бы почти идеален, если бы твой новый учебный миноносец не расшатывал нервы шеф-офицера сводной флотилии.

— Ладно, а как я могу стать ближе к идеалу?

— Просто, выйди на топ-бридж, чтобы тебя было хорошо видно из командирской рубки корабля, загородившего твой курс.

— Ладно, Вальтер, если, по-твоему, это хорошая идея, то я уже иду.

— Спасибо, Фанни, созвонимся позже.

Убрав второй телефон, генерал снова взял первый.

— Алло, коммандер Уилкинс!

— Да, я слушаю мистер Штеллен.

— Значит так, ситуация прояснилась, на «Фалесе» доктор Фанни Шо, она консультант MOXXI по матфизике и теории астронавтики. Сейчас вы увидите ее на топ-бридже.

— Да, мистер Штеллен, я вижу тощую темнокожую пожилую даму в салатном бикини. Сейчас будет компьютерное распознавание… Да, компьютер подтвердил личность.

— Превосходно. Я рекомендую пропустить «Фалес», чтобы доктор Шо могла заняться ситуационной экспертизой.

— Я понял вас, мистер Штеллен. Благодарю. Я позвоню, если возникнут еще ситуации.

— Обращайтесь, — дружелюбно сказал генерал.

…

*34. Найти черную кошку в темной комнате, точно зная, что ее там нет.

Когда Фанни, весьма элегантно (светские репортеры сказали бы даже: повокационно) выглядящая в салатном бикини, шагнула c выдвинутой аппарели «Фалеса» на палубу фишербота «Хеллхунд», Камилла Далансон буквально бросилась ей на шею.

— Ты не поверишь, как я рада, что ты приехала! Тут все выходит из-под контроля! Вот у Хлотара алмазные нервы, он сейчас запросто спит после вахты. А я сегодня вообще не смогла заснуть, хотя устала как собака. В голову лезли решения, причем дурацкие.

— Перестань драматизировать! — строго сказала Фанни, — Все отлично. Надо лишь слегка направить события в нужную сторонку. У тебя есть, кто останется на вахте?

— Есть, – сообщила Скрэтти, неслышно возникнув на крыше рубки.

— Отлично! – Фанни потерла ладони, — Тогда можно я украду Камиллу на пару часов?

— Кради, только, пожалуйста, приведи ее в порядок, ладно?

— Да. Именно этим я намерена заняться, — и доктор Шо ласково подтолкнула Камиллу к аппарели, ведущей на борт миноносца «Фалес».

…

Камилла Далансон бывала на очень разных кораблях, включая строго-функциональные военные фрегаты, скучно-вылизанные круизные лайнеры, и элегантные инновационные парусники миллиардеров. Везде она почти сразу улавливала логику дизайна и начинала ориентироваться. На «Фалесе» — тоже, хотя дизайн удивил ее, и она спросила:

— Мне мерещится, или это будто оригами-кораблик, только большой и с палубой?

— Небольшой, стофутовый, — уточнила Фанни, — а экстерьер выбран для дружественного впечатления. Все в детстве делали бумажные кораблики и пускали плавать по лужам.

— Да, действительно. Только я не понимаю: где на «Фалесе» мины или торпеды?

— Видишь ли, Камилла, в результате Второй войны за Биафру представление о минах и торпедах существенно изменилось. Позже расскажу, если тебе интересно, а сейчас мы спустимся в лабораторию, чтобы заняться алхимией.

Сделав такое сообщение, Фанни наклонилась, и подняла крышку люка в палубе. Сквозь круглое отверстие наблюдался тускло-красный свет, а вниз шел примитивный трап: две направляющие балки и приваренные прутья-перекладины.

— Давай, вперед. Я за тобой, и закрою люк.

— Ладно, — согласилась Камилла, и осторожно спустилась по трапу в помещение, весьма напоминающее лабораторию алхимика в жутковатом подвале средневековой замковой башни из дикого камня, при освещении в виде двух плошек с тускло горящим жиром.

— Ну, и как такой интерьер на взгляд эксперта медиа-бизнеса? – весело спросила Фанни, спустившись следом.

— Убедительно, черт побери! И местами загадочно. Стены – фактурный пластик, но как сделаны светильники? Очень натурально, только нет запаха.

— Это генетически сконструированная плесень-светлячок, растущая на сахарном сиропе. Хочешь, я подарю тебе рассаду?

— Хочу! – не раздумывая, сказала Камилла, и сразу получила пакетик с инструкцией. Ее настроение от этого уже заметно улучшилось.

Фанни, между тем, повернула какой-то рычажок на тускло блестящем перегонном кубе, прикурила сигарету, улеглась на диване (стилизованном под грубую дубовую скамью), затянулась, выпустила изо рта колечко дыма, и предложила:

— Рассказывай по порядку: в чем тебе мерещится проблема?

— Мне не мерещится! – возмутилась Камилла, — Я слишком азартно подняла шум вокруг затонувших протошумерских кораблей, что теперь все вокруг уверены, будто я должна найти мушабэл! Проклятье! Это как в темной комнате поймать черную кошку, которой может не быть там вообще!

— Может не быть или не может быть? — философским тоном переспросила доктор Шо.

— А-а… — растеряно протянула Камилла, — …Это что, принципиально?

— Разумеется, принципиально! — Фанни отправила в полет еще одно колечко дыма, — В античном Китае вокруг этого, якобы, случился диспут между учениками Конфуция и учениками Лао Цзы. Ученики Конфуция утверждали: очень трудно в темной комнате поймать черную кошку, особенно если ее там нет. Ученики Лао-Цзы возражали: очень просто поймать отсутствующую черную кошку в темной комнате, если люди верят, что кошка должна быть там…

— Это что, намек на кошку в рукаве ищущего? — напряженно поинтересовалась Камилла, однако Фанни, будто не услышав вопроса, продолжила:

— …Особенно легко, как сказали далее ученики Лао Цзы, поймать упомянутую кошку в стране, где никто не видел кошку, и не знает, как она выглядит. Ученики Конфуция не нашли, что ответить, и передали этот разговор учителю. Именно после этого Конфуций произнес проповедь об исправлении имен. Хотя, это не официальная история…

…Тут из носика перегонного куба в прозрачную приемную емкость быстро покатились крупные капли, а через пару минут рычажок (который ранее повернула Фанни) с тихим щелчком вернулся в нейтральное положение. Фанни с довольным видом потянулась на диване, выпустила еще колечко дыма, и ласково произнесла:

— Камилла, можно ли попросить тебя налить этот свежий хака в те две круглые рюмки, которые ты видишь на ближайшей полке.

— Фанни, ты провоцируешь меня на две авантюры сразу! – проворчала Камилла, однако выполнила просьбу (напитка получилось примерно по унции).

— Почему на две авантюры? – удивилась Фанни, перемещаясь с дивана за стол.

— Потому, что вторая это трюки с черной кошкой, а первая это питье твоего зелья!

— Зелье совершенно безопасное, только пить надо по капелькам, — сообщив это, Фанни показала пример. Камилла осторожно воспроизвела ее действие, и…

— …О черт! Это должно так обжигать?!

— Да, поскольку хака это трансгенный гибрид двух перцев: халапеньо и кава-кава. Хака превосходит всю тибетскую ботанику в оздоровительном плане, так что не дрейфь! — с этими словами, Фанни снова сделала микро-глоточек из рюмки.

— Ладно, — сказала Камилла, и сделала то же самое, — что насчет кошки Конфуция?

— Надо просто поймать эту кошку среди артефактов, поднятых со дна вашей командой.

Камилла почти без перерыва повторила микро-глоточек, и задала уточняющий вопрос:

— Ты предлагаешь выбрать какой-то артефакт и объявить, что это и есть мушабэл?

— Нет, я предлагаю оптимистично смотреть на ситуацию, и предположить, что мушабэл присутствует среди артефактов, хотя, скорее всего, в виде разрозненных частей, сильно поврежденных коррозией, как это было с Антикитерским механическим компьютером.

— Фанни, ты, хоть представляешь, сколько у нас всяких мелких кусочков?!

— Разумеется, я представляю, ведь ты переслала мне все твои фото-видео материалы.

— Да, я переслала, но ты ведь не могла успеть посмотреть все это!

— Незачем смотреть все самой, когда есть пиратское приложение «Доннерджек». Оно по сумме фото осколков виртуально склеивает разрушенную вещь в виде 3D-графики. Оно способно даже достраивать пропавшие части, применяя эвристики морфизмов и групп симметрии по типичным образцам древних культур. Так любой, кто знаком с типичной посудой, может мысленно увидеть чашку, если сохранились хотя бы донышко и ручка.

— Что ж, суть процедуры, в общем, понятна. И что склеилось этим «Доннерджеком»?

— Вот, — сказала Фанни и подвинула свой ноутбук к Камилле, — ты можешь смотреть все подряд, хотя я советую начать с того, что я выделила как призовые объекты.

…

Призовых объектов оказалось полдюжины, и взгляд Камиллы сразу сфокусировался на одном из них. Похоже на круглый поднос для пиццы, по которому жук-скарабей катит большой шар, а с боков на него смотрят две кобры, раздувшие капюшоны.

— Странная штука… — произнесла Камилла, — …И это что, действительно восстановлено приложением «Доннерджек» по множеству фото разрозненных кусочков со дна?

— …С применением эвристики морфизмов и групп симметрии, — напомнила Фанни.

— Уф… — Камилла проглотила остатки перцового зелья «хака» из своей рюмки, — …Уф! Интересно, сколько взято из реальных фото, а сколько из этих самых эвристик?

— О! Я ждала этого вопроса! Щелкни кнопку «debug» рядом с этой 3D-моделью.

— Ладно, — сказала Камилла, щелкнула мышкой, и получила долгое слайд-шоу, которое показывало последовательность переходов от кучки разнородного мусора к подносу со скарабеем и кобрами. Ее это не очень убедило в достоверности реконструкции, однако многолетний опыт работы в масс-медиа подсказывал, что среднему телезрителю этого хватит с избытком, чтобы поверить…

— И как оно по ту сторону телеэкрана? – чуть иронично спросила Фанни.

— Как ты догадалась, что я думала на эту тему? – ворчливо отреагировала Камилла.

Доктор Шо допила оставшиеся несколько капель, встала из-за стола, с удовольствием потянулась всем телом, покрутилась перед настенным медным зеркалом (стилизованным под гомеровскую античность) и сообщила:

— После того, как разменяешь девятый десяток лет, многое становится очевидным.

— А, понятно… Просто у меня это не укладывается в голове.

— У тебя не укладывается в голове мой возраст в сочетании с внешностью?

— Да. Я рефлекторно воспринимаю тебя, как почти ровесницу.

— Меня это не огорчает! – весело заявила Фанни, — Так и что с моим вопросом?

— О реакции с той стороны телеэкрана? — уточнила Камилла и, после кивка собеседницы, продолжила, — Слайд-шоу убедит более половины зрителей в корректной реставрации артефакта. Но ты же помнишь: разговор был о мушабэл, а не о любой красивой штуке.

— Конечно, Камилла, я помню. И эта штука подходит под описание мушабэл.

— Но, Фанни! По описанию, мушабэл — это астрономический навигатор и коммуникатор, причем есть еще функции, хотя неясно, какие. Какое отношение к этому имеют милые статуэтки тропической фауны?

— Функциональное отношение, — ответила доктор Шо, — на мой взгляд, это компоненты оптической навигационной схемы. Впрочем, лучше спросить у эксперта по навигации.

— Ты намекаешь на Юлиана Зайза? – предположила Камилла.

— Да. С чего бы искать кого-то другого?

— Действительно, с чего бы… А где он сейчас?

— Я полагаю, он в учебном круизе по Красному морю с некой дамой. Она купила новую полуподводную лодку у турецкой верфи Oz-Gemi, а дирекция верфи консультируется у Юлиана. Кстати: по моему опыту, такой круиз с ним это превосходное развлечение.

Теперь Камилла по-настоящему удивилась:

— Что? У тебя был круиз на лодке вдвоем с Зайзом?

— Да, и это одно из наиболее эротичных приключений до-вандалического периода моей жизни. Точнее, это случилось на грани до-вандалического и вандалического периода.

— Черт побери! Ты что, переспала с ним прямо на лодке?

— Нет, у меня, тогда 75-летней, было платоническое отношение к эротике и, возможно, осталось бы таковым, но Юлиан, будучи вдвое моложе, так мило флиртовал со мной…

— Черт побери! Он флиртовал?..

— …Флиртовал в шутку, — уточнила Фанни, — у нас получилась такая спонтанная игра. И позже, вспомнив этот эпизод, я решилась на новую генную инженерию… Впрочем, мы слишком отвлекались. Речь шла о том, чтобы обратиться к Юлиану, как к эксперту.

— Да, это правильно, — согласилась Камилла, — а как лучше связаться с ним?

— Спроси об этом Скрэтти, она лучше знает.

— Гм… А почему ты считаешь, что она лучше знает?

— Потому, что Скрэтти в контактной команде египетского химкомбината, на котором по кооперации с турецкой верфью делался корпус и финальная сборка этой лодки.

— Черт побери… — протянула Камилла, тут же вспомнив чат с 3D-моделью лодки в виде половинки яйца. Тот чат, в который Скрэтти ежедневно заглядывала.

…

*35. Навигационная шарада с кобрами, скарабеем и Эйнштейном.

В изложении фактов доктор Шо редко ошибалась, однако сейчас она слегка ошиблась. Юлиан Зайз находился на лодке EGGO не в Красном море с дамой, а в Суэцком заливе, причем один. Даму предстояло подобрать в Шарм-эш-Шейхе. Согласно электронному сертификату, ее звали Жасмин Эйнштейн, 44 года, гражданка Мальты, компетенция по яхтингу: управление малой моторной лодкой. Прилагается фото в модном спортивном костюме на фоне пляжного катера. Юлиан посмотрел это еще до выхода из Айн-Сохна, причем не удивился фамилии Эйнштейн — даже в сочетании с арабскими этническими чертами. Обычное дело: сертификат яхты оформляется на «оффшорный паспорт». При нынешнем унылом состоянии евро-экономики, покупатель мальтийского гражданства может за свои деньги выбрать любое имя. Для Юлиана это вообще не имело значения. Главное: дама в хорошей физической форме и умеет рулить лодкой. Еще плюс: возраст удобный. С ровесниками обычно проще работать — хотя не всегда. Но даже если у дамы трудный характер, это не будет великая проблема, поскольку оговорено только три дня обкатки с консультантом по ЯД.

На фоне таких мыслей по пути из Айн-Сохна в Шарм-эш-Шейх застал Юлиана вызов в рабочем чате от Скрэтти Сай. После рутинного обмена мнениями о лодке на ходу, она внезапно предложила пообщаться с Камиллой Далансон, и посмотреть на виртуальную реконструкцию древнего артефакта, имевшего вероятно, навигационное назначение. В результате Юлиан получил очень любопытное занятие на оставшиеся три часа до точки рандеву: 3D-модель диска со скарабеем, шаром и двумя кобрами могла при некоторых условиях выполнять функции двух разных навигационных инструментов: сферической астролябии и армиллярной сферы. Если предположить, что диск был зеркальным, то эта штука могла служить точно нацеливаемым гелиографом. Такой гелиограф позволял бы передавать сигнал другому кораблю, даже расположенному несколько дальше видимой линии горизонта – если примерно известна его относительная угловая координата.

Ключевые слова: «при некоторых условиях». Чтобы названное реализовалось, артефакт следовало снабдить консолью-держателем с винтами точной регулировки, шар в лапах скарабея — изготовить из материала с определенными оптическими свойствами, и иметь астрономические таблицы, причем некоторые данные перенести на шкалы артефакта. У присланной 3D-модели шкалы не сохранились, но что, если изначально они там были?

Глядя со стороны, можно констатировать: конспиративный план Фанни Шо сработал. У консультанта по яхтенному дизайну возник живой интерес к теме. При его инженерном таланте и фантазии не было сомнений, что он виртуально достроит данный артефакт до максимума возможностей оптико-механических систем с ручным приводом… Хотя, это потребует нескольких шагов поиска с паузами на обдумывание. И первая пауза настала, когда робот-боцман, отрабатывая заданный маршрут, повернул с юго-востока на восток. Юлиан залил в чат выводы первого шага, отложив второй шаг до подходящего времени. Между тем робоцман выполнил поворот на северо-восток и, оставив за кормой южную оконечность Синая, вышел на финишную прямую к гаваням Шарм-эш-Шейха.

Переключив пульт на ручное управление, Юлиан, согласно договоренности причалил к бетонной набережной отеля «SPA Jewels-club». Там ждал работник сервиса, без лишних вопросов сообщивший, что мисс Эйнштейн сейчас подойдет. «Сейчас» заняло около 10 минут. Она появилась, одетая в свободную пеструю пляжную накидку. Ее сопровождал второй работник сервиса и нес увесистую спортивную сумку, которую затем аккуратно поставил на палубу лодки. Туда же перешла Жасмин Эйнштейн, и сходу спросила:

— Что будет, если я сразу сяду за штурвал, и дам малый вперед?

— Вы зацепите правым бортом вот ту лестницу, — невозмутимо ответил Юлиан, показав ладонью, что именно он имеет в виду.

— ОК, я поняла. А если я сначала поверну штурвал на два румба влево?

— Тогда вы беспрепятственно пройдете около мили, если не появится что-то встречное.

— ОК, тогда я сделаю это, а вас попрошу вмешаться, если что-то пойдет не так.

— Никаких проблем, только сначала я уберу вашу сумку в нижний отсек. Вряд ли будет хорошо, если при маневрах сумка вылетит за борт.

— Логично! – она кивнула, — А я пока осмотрюсь в капитанском кресле.

Юлиан взял сумку, шагнул в кабину, быстро спустился через люк по трапу, и поставил сумку рядом с раскладной койкой, вернулся наверх и сел в кресло штурмана. Жасмин Эйнштейн уже сидела в кресле капитана, и теперь чуть нетерпеливо спросила:

— Что-то еще, или можно стартовать?

— Стартуйте, — лаконично разрешил Юлиан, приготовившись к сюрпризам…

…Но обошлось. EGGO медленно двинулась вперед, разворачиваясь к большой воде. В следующую минуту, мисс Эйнштейн выровняла штурвал, прибавила обороты, и лодка покатилась на зюйд-зюйд-ост в открытое море. Юлиан молчал и не вмешивался. Если препятствий по курсу нет, то и риска нет. Через четверть часа дама внезапно заявила:

— Лучше поменяться местами, мистер Зайз. Надо к закату быть на острове Зебергед.

— Сейчас почти полдень, — сказал он, — а до Зебергеда 250 миль. Если полным ходом, на гидрофойле, то шесть с четвертью часов пути. Получается впритык. У вас что, пари?

— Да, у меня пари, и что?

— Ничего, я просто спросил, мисс Эйнштейн. Отдайте мне штурвал и пристегнитесь.

— Пристегнуться? – удивилась она.

— Да. Видите, тут есть ремни безопасности, как в автомобиле. На быстром ходу у лодки такого типоразмера возникает шоковая качка, и экипаж должен быть пристегнут, пока собственная нервная система не адаптирует координацию движений к этому.

Консультант по ЯД не имел ничего против морских гонок при условии, что соблюдена техника безопасности. Хотя, довольно странно устраивать гонку на лодке, у которой дизайн сделан для подводных наблюдений, а скорость - лишь дополнительная опция. Практически это значит: скорость будет высокой, но комфорт оставит желать… Такие мысли крутились в его голове, пока он менялся местами с мисс Эйнштейн. Затем, уже выруливая на удобное направление для разгона, он вдруг вспомнил традицию острова Сикоку: свиное родео. Кто дольше удержится на спине скачущей свиньи, тот выиграл.

Аналогия слишком драматизировала. EGGO при разгоне выше 20 узлов действительно повела себя, как японская скаковая свинья, но затем при 30 узлах встала на подводные крылья-плавники, и болтанка уменьшилось. При дальнем разгоне до 40 узлов (полного хода по техническому регламенту), болтанки не особо усилилась, но каждая встреча с относительно крупной волной ощущалась, как серьезное ДТП в автомобиле. От первой встречи с такой волной у Жасмин Эйнштейн случился легкий приступ заикания.

— F-fu-fuck!.. Я поняла, зачем пристегивалась. А эта стеклянная лодка не развалится?

— Тут корпус не из стекла, а из ситаллама, 2 дюйма толщиной, — поправил Юлиан, и еще прибавил мощности. Скорость выросла до 43 узлов. Тут последовал новый удар волны, который мисс Эйнштейн восприняла, выругавшись уже спокойно, без заикания. Затем, помолчав немного, и дождавшись третьего удара, она произнесла:

— У меня в школе было плоховато с химией, так что нельзя ли пояснить про ситаллам?

— ОК, — сказал он, — это композиционный материал со свойствами аморфного металла и стеклокерамики. Подобные материалы вытеснили мультиплекс из военной сферы. Они дешевле при той же стойкости, и их можно сваривать, примерно как алюминий.

— Значит, попросту говоря, это бронестекло для армейских машин, верно?

— Да, это тоже, хотя большинство применений ситаллама — цивильные и космические.

Дама задумалась, а Юлиан Зайз, чтобы не рулить вручную следующие 5 часов, занялся рутинной настройкой робоцмана для удержания заданного курса и скорости. Решив эту задачу, он энергично потер руки и взял с полки над пультом нечто вроде пластикового стакана с крышкой в стиле фастфуда, но с кое-какими небольшими отличиями.

— Мисс Эйнштейн, хотите холодный кофе с кокосовым молоком?

— Хочу чуть позже, мистер Зайз. Мне лучше сначала посмотреть, как пользоваться этим устройством, чтобы половина содержимого не разлилось вокруг.

— ОК. Тогда я буду комментировать. При спокойном море, относительно высокие волны возникают не совсем регулярно, однако с интервалом не менее 100 метров. Значит, при нашей скорости хода, всегда более 4 секунд между жесткими пересечениями волн…

…Так консультант по ЯД начал игровой урок по лодочному быту на быстром ходу при длительных круизных перегонах. В какой-то момент дама поинтересовалась: насколько длительный возможен перегон? Юлиан привычно пошутил, что одного заряда фюзора хватит уж точно больше, чем на кругосветку. И тогда она спросила:

— Мистер Зайз, а как устроен фюзор? Мне хочется знать правду, а не чепуху, залитую в популярные медиа-ресурсы.

— Если вопрос про обычный кристадин-фюзор… — начал он, и после ее утвердительного кивка продолжил — …То это полупроводниковый кристалл гидрированного кремния, в котором инициируется туннельный ядерный захват. Это происходит благодаря особой конфигурации электрического поля. В общем, ядра водорода, то же самое что протоны, захватываются ядрами кремния. Получаются сильно возбужденные ядра фосфора. Это значит, у них избыточная энергия, которая через микросекунды разрывает их на более мелкие частицы. Частицы разлетаются со сверхвысокой скоростью, и их кинетическая энергия утилизируется в корпусе фюзора. В смысле, так или иначе, она преобразуется в электроэнергию. Таков механизм, если не вдаваться в тонкости квантовой механики.

— Уф… Я не поняла: откуда взялась избыточная энергия?

— Сейчас, — объявил он, — пригодилась бы диаграмма из любой сетевой энциклопедии.

— Диаграмма чего? – спросила Жасмин Эйнштейн.

— Диаграмма дефекта массы ядер разных химических элементов. Для водорода это ноль, поскольку ядро водорода не составное, там одна частица: протон. Все другие ядра уже составные и у них есть дефект массы. Если ядро водорода сливается с другим ядром, то высвобождается энергия, эквивалентная дефекту массы, по формуле Эйнштейна.

Тут мисс Эйнштейн спонтанно хихикнула и помахала ладонью перед своим лицом.

— Извините, мистер Зайз, это был такой каламбур, что я не смогла удержаться.

— Забавно получилось, — согласился он.

— Да! — она кивнула, — И, хватит уже «мисс» и «мистер». Будем проще, ОК, Юлиан?

— ОК, Жасмин.

— Вот! А знаешь, как я угадала, что ты способен толково объяснить про фюзоры?

— Без понятия, как, — признался консультант по ЯД.

— Я прочла в «Who is who», что старшая из двух твоих конкубин — эксперт МАГАТЭ.

— Из двух кого? – недоуменно переспросил он.

— Конкубина это от слова конкубинат, вечная тема на вечной латыни, - пояснила она.

— Теперь ясно. Да, «Who is who» не ошиблось. Хотя, опираясь только на это, ты могла угадать ошибочно, ведь знание ядерной физики не передается половым путем.

Этот когнитарный тезис доходил до мисс Эйнштейн примерно три секунды, затем она расхохоталась, хлопая себя ладонями по бедрам от избытка эмоций.

— Holy shit! Я начинаю думать, что некоторые вещи в «Who is who» зря показались мне вздором. Например, что именно ты придумал назвать сверхцивилизации — джамблями.

— На самом деле, это случайно получилось, — уточнил он.

— И что? Нобель изобрел динамит тоже случайно. Кстати: есть нечто шизоидное в идее учредить фонд премий за укрепления мира из выручки от торговли взрывчаткой.

— Поэтому призеры специфические, — иронично отозвался консультант по ЯД.

— Да, действительно, — согласилась она после паузы (в течение которой, видимо, успела припомнить краткие биографии кое-каких лауреатов Нобелевской премии мира), затем сделала еще паузу, и спросила, — какие у нас шансы успеть на Зебергед до заката?

Юлиан Зайз жестом дал понять, что ответ потребует некоторого времени, и около пяти минут общался с робоцмоном, после чего сообщил:

— При сохранении средней скорости, расчетное прибытие через 190 минут с вероятным разбросом плюс-минус 10 минут, это значит за 25 — 45 минут до заката.

— Было бы отлично! — обрадовалась она, — А ты поможешь мне снять клип о прибытии?

— Да, если ты объяснишь мне, что делать.

— Вообще-то я хотела бы вместе придумать короткий сценарий, чтобы показать, как мы причаливаем к дебаркадеру дайв-станции, чтобы был виден краешек солнца. Идеально получится, если мы успеем погрузиться рядом с дебаркадером. Ты аргонавт, верно?

— Да, а что?

— Вроде бы, — пояснила она, — аргонавт легко может оставаться под водой 5 минут.

— Хм… Это намек, чтобы я делал круговую видеосъемку полупогруженной EGGO, а ты снимала меня через стенку из трюма?

Жасмин улыбнулась и утвердительно покивала.

— Будет прекрасно, если ты согласишься. Еще можно снять кораллы и рыбок сначала до заката при естественном освещении, а затем при включенных фарах. Коралловые рыбки странно меняют поведение после заката. Знаешь, у меня не только пари но и видеоблог.

— Это я уже понял, — откликнулся он, — продолжай.

— Продолжать что? – спросила она.

— По лицу видно, — пояснил Юлиан, — ты выбираешь момент и фон для сообщения. Это лишние хлопоты и потеря времени. Лучше говори прямо сейчас.

— Ладно!.. — она резко выдохнула, — …Мы снимем клип, и сразу двинемся дальше.

— Хм… У тебя что, заключено второе пари на следующую дистанцию?

— Еще нет, но оно будет заключено, если мы вовремя успеем на Зебергед.

— Ясно. И какой следующий пункт круиза?

— Остров Кебир в архипелаге Дахлак, к завтраку, — сказала Жасмин.

— Дахлак это примерно 500 миль от Зебергеда, — заметил Юлиан.

— Да, я смотрела по карте, а что, с этим какие-то проблемы?

— Нет проблем, если ты физически выдержишь режим гонки до утра.

— Я выдержу, а ты? — слегка агрессивно отреагировала она.

— Мне проще, я так живу, — пояснил он с искренне-дружелюбной улыбкой.

…

*36. О различии и сходстве Homo Sapiens и Homo Argonauts

Вечернее шоу на коралловом мелководье рядом с дебаркадером дайв-станции у острова Зебергед сыгралось достойно. Хотя, коралловые рыбки, к сожалению, не читали сценарий, а сумерки действовали на некоторых из них, как валерьянка на кошек. Эти обстоятельства чуть не испортили дело. Сначала рыба-зебра заподозрила Юлиана в намерении захватить сектор ее охотничьей территории, и атаковала оккупанта, растопырив ядовитые плавники-шипы. У Юлиана имелся опыт подобных встреч, и он отступил, используя видеокамеру, как щит. Менее удачно сложился контакт с муреной, которую Юлиан не сразу заметил среди сростков кораллов. Его левая нога показалась ей годной в пищу, и она с энтузиазмом вцепилась зубами чуть ниже колена. Удар правой ногой по морде быстро демотивровал рыбу, но двухрядная зубастая пасть оставила множество царапин (как если бы обычная кошка основательно поточила когти об эту ногу). Травма не помешала Юлиану продолжить съемку по сценарию, но когда он вернулся на EGGO, Жасмин изрядно перепугалась:

— Слушай, твоя нога не очень хорошо выглядит!

— Мурены не ядовиты, — сообщил он, доставая с полки спирта и самоклеящийся бинт.

— Я знаю, но у них всякая дрянь на зубах. Давай, я притащу свою аптечку, там шприцы-тюбики с коктейлем из антибиотиков.

— Видишь ли, Жасмин, я аргонавт, и у меня не случается сепсис от таких мелочей. Но я выполню элементарную дезинфекцию на всякий случай.

Сделав такое сообщение, он плюхнулся в штурманское кресло, пихнул ладонью кнопку привода-вытеснителя балластной цистерны, убедился, что лодка всплывает, после чего перефокусировал внимание на свою ногу. Точнее, он просто начал лить спирт на место рыбьего укуса. Жасмин шумно выдохнула и отвернулась.

— Уф! Мне на это смотреть больно. Что, если я пока сварю кофе и подогрею сэндвичи?

— Дельная идея! — обрадовался Юлиан, — Перед большим ралли надо заправить организм калориями и наркотиками. Кокаин был бы идеален, но кофеин тоже сойдет.

— У тебя боевое настроение, — заметила она.

— Так проще, — сказал он, аккуратно залепил травму самоклеящимся бинтом, и пересел в капитанское кресло, — приготовься, я даю малый вперед.

— Готова! — объявила Жасмин, окинув взглядом мини-камбуз и убедившись в отсутствии незакрепленных неустойчивых предметов утвари.

Неуклюжая лодка пришла в движение и стала плавно разгоняться, поворачивая на курс зюйд-зюйд-ост. Вот остров Зебергед остался позади, а фары высвечивали из тьмы лишь череду невысоких пологих волн, тускло блестящие подобно мокрому асфальту. Юлиан прервал разгон на 17 узлах, чтобы спокойно поесть. Жасмин поставила на выдвижной столик у пульта две чашки кофе и два сэндвича, после чего уселась в кресло штурмана.

— Знаешь, Юлиан, мне так неловко из-за твоей ноги. Ты ведь консультант по лодке, а не напарник по видеоблогу. Может быть, компенсация…

— …Не надо, — перебил он прежде, чем она успела назвать предлагаемую сумму денег, и невозмутимо принялся питаться, чередуя откусывание сэндвича с заглатыванием кофе.

— Почему? — спросила она, тоже взявшись за ужин.

— Потому, что на лодке мы экипаж. В экипаже взаимопомощь свободна от коммерции.

— Вот как?.. – задумчиво откликнулась Жасмин, — …Тогда я начинаю понимать, почему политики опасаются аргонавтов. Тяжело делать политику с людьми, для которых мифы своей расы всегда априори выше, чем всеобщий эквивалент ценности.

— Мифы своей расы? – переспросил он, несколько удивленный такой формулировкой.

— Да. Мифы это основа всех социально-экономических и политических вещей: обычаев, этики, ценностей. Так объяснял профессор Талвиц на курсах мифодизайна рекламы.

— Хм… — Юлиан дожевал сэндвич и запил остатком кофе, — … — Талвиц? Это что, Лацаро Талвиц, раскрученный гуру модной штучки, называемой «экономика смыслов»?

— Ты иронизируешь, но весь фэшн-бизнес строится на экономике смыслов.

— Ну, может, фэшн-бизнес… А это Талвиц сказал, что политики опасаются аргонавтов?

— Давай обсудим уже на быстром ходу? — предложила Жасмин, тоже завершив ужин.

— Тогда пристегнись, — сказал Юлиан и, убедившись, что она выполнила этот пункт ТБ, пристегнулся сам, и начал плавно поднимать тягу движков.

Лодка EGGO при разгоне достигла состояния максимальной болтанки, затем встала на подводные крылья, и более-менее гладко покатилась по спокойному морю, лишь порой подскакивая на относительно-крупных волнах.

— 43 узла, — сообщил консультант по ЯД, — все-таки, что же говорил Лацаро Талвиц о?..

— …О политиках и аргонавтах? — отозвалась Жасмин, — Если кратко, то он полагает, что аргонавты это мифологически иная раса, чуждая современной цивилизованной расе.

— Хм!.. Вроде бы, очень похожая доктрина называется нацизмом.

— Талвиц говорил о расах и цивилизации в ином смысле, чем ты сейчас подумал.

— Хм!!! — повторил Юлиан заинтересованным тоном, и тогда Жасмин предложила ему послушать аудиозапись лекции Талвица с упоминанием аргонавтов…

…В начале гуру пародийно изложил взгляды консерваторов и прогрессистов. Консерваторы заявляют, что аргонавты это синтетическая раса, которая живет вопреки нормальному ходу вещей, и угрожает обычным расам. Аргонавты это почти вампиры, только вампиры обращают людей укусом, а аргонавты — инъекцией генвекторика. Люди соглашаются, соблазненные обещанием долгой здоровой жизни, и многого другого. Раса аргонавтов множится, пожирая обычные расы. Чтобы прекратить этот геноцид – нужно ужесточение законов «о чистоте крови», нужен запрет постгуманизма и евгеники, нужно изолировать аргонавтов от экономики и общества цивилизованных стран. Прогрессисты уверены, что аргонавты это пионеры следующей «новой экономики», как кибер-романтики Кремниевой долины 1950-х были пионерами «цифровой экономики». Теперь наступает эра «генной экономики», бизнес-ожидание которой росло с 2020-х, и количество кредитоспособных ожиданий перешло в качество. В начале пути у «новой экономики» бывает эпатажный стиль, не надо бояться этого. Надо принять это и шаг за шагом включить в неолиберальный рынок, запустив соответствующие регуляторы, как делалось в 2010-х для криптовалют, поисковых машин и социальных сетей.

…Далее Талвиц добавил еще: Консерваторы — такие же дебилы, как адепты Кромвеля в XVII веке, для которых любой человек без вшей в волосах и глистов в кишках был отродьем сатаны и предвестником апокалипсиса. Проблема аргонавтов действительно расовая, и действительно угрожает цивилизации, но не тем, что пугает консерваторов. Цивилизация не рухнет от новых методов улучшения здоровья и продления жизни (как не рухнула от того, что за XX век жизнь среднего человека удлинилась вдвое).

Прогрессисты — такие же дебилы, как вестфальские миротворцы в том же XVII веке, для которых пергамент с текстом и вензелями коронованных особ был чудесной гарантией добрососедства между взаимно-ненавистными конфессиями. Аргонавты действительно пионеры новой генной экономики, но не в том смысле, какой мечтается прогрессистам.

… Талвиц сделал в монологе паузу, после которой объявил суть своего мнения по теме. Угроза аргонавтов вызвана сплетением их генных технологий с их базисными мифами. Именно мифы определяют те ценности, ради которых применяются технологии. Мифы аргонавтов противоположны мифам неолиберально-рыночной цивилизации, в которой ценности это деньги и деятельность по преумножению денег. Для аргонавтов деньги не ценность, а уродливый компенсатор временной инвалидности — как гипсовый бинт для сломанной руки. Когда скелетно-мышечная конструкция руки придет в норму, человек сбросит гипсовый бинт. Когда продукционно-технологическая конструкция экономики придет в норму, общество сбросит деньги. Следуя этому мифу, аргонавты выбирают не экономику рынка, а экономику дара. Они допускают деньги только в те экономические сегменты, где благ или ресурсов недостаточно, и приходится применять нормирование. Причем их миф учит, что любая недостаточность благ – временна, и будет преодолена правильным прогрессом. Непризнание денег — всеобщим эквивалентом влечет за собой презрение аргонавтов к денежному богатству и социальной иерархии.

…Историческая ирония в том (продолжал Талвиц), что пока две траченные мифологии: капитализм Вебера и социализм Маркса, в третий раз боролись за мировое господство, позади них из глубины веков всплыла полузабытая мифология утилитарного гедонизма Эпикура и спихнула обоих фаворитов с поп-эстрады. Молодежь устала слушать старые сказки про плоды упорного труда под властью плутократии или про счастье труда под властью коммунистической партии. На этом унылом болоте путеводной звездой стало эпикурейское: «гость, тебе здесь будет хорошо; здесь удовольствие - высшее благо». И грянул исход, почти по библии – с террористом Руди вместо Моисея, с улиткой Помми вместо несгорающего куста, и с жестким ремейком Десяти Казней Египетских. Но это лирика, а суть в том, что любая крупная успешная корпорация должна обновлять свою мифологию. Иначе она столкнется с тем же, с чем столкнулась наша цивилизация при рождении расы аргонавтов. Обновление мифологии, как и ее конструирование, можно очертить Четырьмя циклами Борхеса. Например, древнееврейский миф об Исходе это частный случай третьего цикла, как и миф о плавании аргонавтов за золотым руном…

…Жасмин выключила воспроизведение и пояснила:

— Дальше Талвиц говорит уже собственно про разработку мифодизайна рекламы.

— Лацаро Талвиц жулик, — заявил Юлиан, — тысячи аргонавтов ушли в море раньше, чем Руди с улиткой затеял Вандалический кризис. Непохоже на роль Моисея в библейском Исходе, зато похоже на отвлечение внимания от путча хуррамитов в Верхней Ливии.

— Это вовсе не жульничество! — возмутилась Жасмин, — Это артистический прием, чтобы сделать красивое предисловие к лекции о Четырех циклах Борхеса.

— Ну, тогда Талвицу стоило добавить в Библию, что сразу после Исхода, древние евреи занялись всякой контрабандой из Земли Обетованной в Египет, землю рабства.

— Я не поняла, — призналась она.

— Наверное, — сказал он, — ты не в курсе, что еще до Вандалического кризиса, аргонавты нелегально таскали на своих лодках демпинговые товары из Африки в Европу.

— Ты что, серьезно?

— Да, это был важный бизнес арго-клубов. Возможно, ты слышала про афро-джипы.

— Я не только слышала, но и купила пиратскую афро-копию ламборджини-гепарда, хотя впервые слышу, что это был бизнес аргонавтов. Может, просто слухи?

Консультант по ЯД покачал ладонью рядом с ухом и ответил:

— Это, не слухи, я сам участвовал.

— Ты торговал пиратскими джипами с хакерской регистрацией? — удивилась Жасмин.

— Нет, я участвовал в проектировании оптимального транспорта река-море для них.

— О! Любопытно! И что из этого получилось?

— Получился 45-футовый квадромаран, получивший прозвище «дилижанс». Надо было вписаться по длине в международную норму о развлекательных судах, для которых не предусмотрен серьезный контроль. При этом на закрытой грузовой палубе дилижанса парковались 8 джипов елочкой, а экипаж занимал второй ярус. Саму схему на четырех несущих поплавках я взял в старом нереализованном проекте Жана-Мишеля Кусто. По-моему, хорошие идеи не должны пропадать.

— Э-э… Я смотрела сериал «Подводная одиссея» Жака-Ива Кусто, океанолога.

— Жан-Мишель это его сын, и тоже океанолог, — пояснил Юлиан.

— Понятно… А часто ли ты так берешь чужие схемы?

— Почти всегда. Знаешь, дизайнеры мебели берут чужую схему с четырьмя ножками, а дизайнеры автомобилей — чужую схему с четырьмя колесами. Почему бы мне не взять чужую схему с четырьмя поплавками? Вообще-то 90% всего придумано до нас.

Жасмин Эйнштейн ненадолго задумалась над этим тезисом, после чего спросила:

— А схему EGGO ты тоже у кого-то взял?

— Да. Форма и габариты EGGO взяты у мини-буксиров, называемых Boomin Beaver. Их применяют для перемещения бревен при лесосплаве, или для перемещения понтонов в тесной акватории порта. Требование к ним: минимальная длина, мощный двигатель, и значительная масса. Соответственно, большая относительная ширина, глубокая осадка, прочность, остойчивость. И это достаточный обитаемый объем для размещения схемы жизнеобеспечения как у трейлера-кемпера премиум-класса. Следующей задачей стало устойчивое размещение гидрофойла, подводных крыльев. Это физико-математическая задача, методика для которой давно известна. Вот, как-то так задача решена.

— Странно! – сказала Жасмин, — Я знаю многих дизайнеров различных вещей, и все они стараются подчеркнуть оригинальность своих проектов. Почему у тебя наоборот?

— Потому, что я проектирую вещи не для оригинальности, а для функциональности. Это значит: если изобретен велосипед с практичными круглыми колесами, то я не стану для оригинальности проектировать велосипед с непрактичными квадратными колесами.

— Юлиан, кажется, я поняла твое кредо. Но что, если оригинальность это функция, ради которой делается проект?

— В смысле, – уточнил он, — ради того, чтобы произвести впечатление на кого-то?

— Да. Ради wow-эффекта.

— Хм… Разве гидрофойл на неуклюжей лодке вроде EGGO не вызывает wow-эффект?

— Тут wow-эффект вызван скоростью, а не оригинальностью, — сказала Жасмин, — а мой вопрос был про wow-эффект без объективно измеряемых свойств вроде скорости.

Консультант по ЯД, несколько озадаченный постановкой вопроса, отреагировал:

— Смотря, для какого класса вещей.

— Допустим, для переделки старого 400-метрового супертанкера в круизный лайнер. Я понимаю, ты скажешь: круизные лайнеры выходят из моды. Я отвечу: это потому, что дизайнерам не хватает фантазии для wow-эффекта. Ты возразишь, что на wow-эффект ставят только те дизайнеры, которые не способны ни к чему толковому, поскольку они инженерно безграмотны. Я отвечу: инженеры-дизайнеры презирают wow-эффект из-за своего снобизма в отношении современного маркетинга. А что на это скажешь ты?

— Я скажу, — отозвался Юлиан, — что современный маркетинг сделал круизные лайнеры плавучими улицами отелей и бутиков. Море лишь фоновая картинка далеко за бортом. Пассажиры от скуки тратят деньги на заряженную ерунду. Зачем им такой круиз?

— Ну, — предположил она, — например, посещение интересных городов на маршруте.

— Это можно быстрее, комфортнее и дешевле сделать на самолете, - возразил он.

— В тебе говорит анти-маркетинговый снобизм!

— Во мне говорит здравый смысл. Средний потребитель туповат, но у этой тупости есть предел, который перейден маркетологами, творившими массовый круизный продукт.

— Значит, по-твоему, надо взять супертанкер на ходу, и разделать как металлолом?

— Такого я не говорил. И кстати: ты купила этот супертанкер, уже как металлолом.

— Почему ты думаешь, что я?..

Юлиан Зайз иронично улыбнулся, очередной раз отведя взгляд от вектора курса.

— Вижу по глазам. 20 лет общения в среде судовладельцев это кое-какой опыт.

— На самом деле, ты не совсем угадал. Супертанкер купил мой сын с компаньоном. Но действительно по утилизационной цене. Так, по-твоему, идея безнадежна или нет?

— По-моему, идея не безнадежна, если поменять дойную корову. Пассажиры не готовы платить много, но что, если корпорации big-tech готовы платить львиную долю?

— С чего вдруг они готовы платить? – удивилась Жасмин.

— А с чего они готовы быть спонсорами олимпийских стадионов и проведения игр?

— Юлиан, это другое дело, это реклама и аудитория потенциальных потребителей.

— Так и сделай техно-олимпийский стадион центром круизного лайнера. Пусть big-tech спонсируют это еще сильнее, поскольку им достанется еще и роль спортклубов. Пусть новое барахло, которое они хотят продать, соревнуется на арене за симпатии фанатов с трибун. Сколотить фан-клуб может любой PR-мейкер. Круиз пусть будет практически непрерывным, а билеты пусть продаются на отдельные соревнования-экспозиции.

— Стоп-стоп! – воскликнула она, — Как пассажиры попадут на отдельную экспозицию? Сцепка стоянок в портах с международными аэропортами это большая морока. А если перебрасывать пассажиров на вертолетах, то это еще больше усложнит дело.

— Надо сделать оффшорный аэропорт на борту, — невозмутимо сказал Юлиан.

— Что?! Сделать из супертанкера – авианосец?

— Да, а что такого? Перед Второй Мировой войной почти все авианосцы получались из кораблей других классов путем достройки летной палубы - стола на пилонах…

…Не ограничиваясь словами, он поиграл на клавиатуре и вывел на резервный монитор галерею картинок с авианосцами 1930-х годов.

— Выглядит просто адски круто! – заявила Жасмин.

— Ты хотела wow-эффект, так вот, пожалуйста, — отреагировал консультант по ЯД.

— Да, я хотела. А ты опять действовал по схеме: если изобретен велосипед. Теперь мне хочется обсудить это в чате. Причем без свидетелей, извини за прямоту.

— Нечего извинятся Жасмин. Чат без посторонних это нормальная практика в бизнесе.

— Хорошо, что ты понимаешь. Скажи, я критически нужна на ходовом мостике или?..

— Не критически. И если ты все равно идешь чатиться на нижний ярус, то мой совет: не ограничиваться чатом, а полноценно отдохнуть. Ты видела: элементы комфорта, вроде душевой кабинки и раскладного дивана там имеются.

— Наверное, ты прав, — согласилась она, — только давай честно: на следующем перегоне я возьму штурвал, а ты отдохнешь. На флоте это называется график вахт, верно?

— Да, как-то так, — подтвердил он.

…

*37. Политические гадючники, скороспелые ураганы и капитаны-долбогребы.

Оставшись один на ходовом мостике, Юлиан прокрутил в уме прошедший день, затем нашел в сетевой энциклопедии статью «лудомания» и углубился в тему. Известно, что типичный лудоман это такой невротик, сливающие деньги у букмекера, в казино или в игровом автомате. Но (думал Юлиан) вдруг лудомания может выражаться еще в форме частных пари? Статья сообщала, что может, но в любом случае есть три признака, без которых нет лудомании, а лишь избыточная азартность. Ни одного из трех признаков у Жасмин Эйнштейн не наблюдалось – что радовало. Хотя, интуиция подсказывала, что хроника пребывания у острова Дахлак-Кебир будет примерно как у острова Зебергед: фиксация выигрыша пари, подводная фотосессия с красивыми коралловыми рыбками, фастфуд на борту, и старт новой гонки на новое пари (третье по счету). Если даже так (продолжал думать Юлиан) то это даже интересно. Проявятся все недочеты EGGO, и можно будет привести проект к уровню шедевра мореходных извращений.

Сделав такой вывод, консультант по ЯД, просто для порядка, глянул сначала курсовые настройки робоцмана, а затем запустил полный протокол диагностики лодки. Никаких предпосылок к выходу из удовлетворительного интервала не обнаружилось. Хороший признак, даже отличный — при таком длительно галопирующем режиме хода. Теперь можно устроиться поудобнее и посмотреть ночные новости (за день наверняка успело случиться что-нибудь забавное).

И точно: успело. На афро-евро саммите на Мальте, при обсуждении демографических и экологических диспропорций, случился красочный скандал в прямом эфире. Регина фон Винненталь, председатель Еврокомиссии, заявила, что режим Ливии, делая рекламу проекту Нового моря Феззан, импортирует мобильную молодежь из Европы в количествах, неприемлемых при нынешнем низком коэффициенте рождаемости. К претензии фрау фон Винненталь сразу присоединились лидеры Сахельской Пятерки (африканских государств 15-й широты), добавив, что рост моря Феззан меняет водный баланс и разрушает агроэкосистемы Сахеля, приводя к риску неурожаев и голода. Лидеры Алжира и Туниса возразили, что все наоборот: море Феззан решает проблему критической нехватки воды в регионе, а значит, способствует росту урожаев. Позиция Сахельской пятерки (добавили они) вызвана коррупцией со стороны Нигерии, правящая верхушка которой недовольна тем, что Ливия поддерживает страны МАГОГ по вопросу демаркации акватории Гвинейского залива и принадлежности нефтеносного шельфа. Лидер Нигерии отреагировал, обвинив Тунис в поставках оружия сепаратистам Биафры, играющим роль «пятой колонной» МАГОГ в самой Нигерии. В ответ он получил букет обвинений с разных сторон по различным поводам, таким как: нарушение экологических норм нефтедобычи, поставки оружия сепаратистам Азавада в Мали, и потворство исламистам Боко Харам. Лидер Чада добавил о вербовке боевиков в нищем голодном Нигере для трансграничных террористических рейдов. Обидевшийся лидер Нигерии в ответ заявил, что Чад — соучастник постгуманистического терроризма Ливии, создавшей и распространившей эмбрионоцидный вирус зика-орн. К такому заявлению сразу присоединились лидеры Северного Судана и Центрафрикании. Вмешался лидер Южного Судана, обозвал двух предыдущих ораторов - нацистами, а их государства — гангренозными пятнами на теле континента…

…Досмотрев видеозапись саммита до этого эпизода, Юлиан Зайз заключил: «Воронка претензий расширяется», и поймал себя на применении термина «воронка» в значении, характерном для маркетинга (где процесс распространения бренда на рынке именуется «Воронкой продаж»). Так или иначе, ему надоело наблюдать дрязги среди африканско-европейского политического гадючника, и он переключился на частную переписку.

Помимо деловых сообщений, там оказался весьма пространный комментарий Аслауг к утренним заметкам Юлиана по реконструкции навигационного артефакта. В принципе Аслауг соглашалась, что в предлагаемом варианте такая штука могла быть сферической астролябией, армиллярной сферой, и нацеливаемым гелиографом… …Если допустить, что прото-шумерская практическая оптика, таблицы навигационных звезд и планет, и математический аппарат соответствуют уровню Европы XVII века. При реконструкции Антикитерского механизма делалось точно такое допущение (добавляла Аслауг), что логично: Европа XVII века только просыпалась после эры обскурантизма и вспоминала науку по арабским переводам античных книг. Иное дело — прото-шумерский артефакт, втрое более древний, чем пирамиды Гизы, не говоря уж об античной Элладе. …Любые знания прото-шумеров — ровесников последнего оледенения можно объяснить палеоконтактом, но сначала надо доказать, что знания были, вот в чем задача. Конечно, знания химии выплавки железа – впечатляют, однако они из другой области…

Таким образом, Юлиан Зайз оказался интеллектуально загружен, и следующие три часа крутил на резервном мониторе 3D-модели предметов, которые имели отношение к делу. Некоторые пока расплывчатые мысли возникли у него в связи с прозрачной кварцевой сферой — единственным первозданным предметом, занявшим место в реконструкции. У Юлиана не хватало физико-химического образования, чтобы разобраться, так что увы: пришлось сбросить все идеи в сыром виде на доработку генеральской дочке и двум ее бойфрендам. Между прочим, впору было задуматься о зигзагах судьбы: мог ли он 8 лет назад, не по доброй воле встретившись с Вальтером Штелленом (тогда — полковником спецслужбы Евросоюза) предположить, что подружится с семьей этого субъекта?..

…Над морем, между тем, уже разгорался рассвет. Солнечный диск лениво выполз из-за горизонта слева по борту, и когда поднялся достаточно высоко — его лучи, направленные вдоль поверхности моря, пронзили прозрачный корпус EGGO. Жасмин Эйнштейн не догадалась опустить затеняющий козырек у койки, и получила световой будильник. Явившись на ходовой мостик, она пожелала доброго утра Юлиану, глянула на монитор робоцмана, увидела, что EGGO придет на остров Кебир не просто к завтраку, а к очень раннему завтраку, и сразу списалась с кем-то по смартфону. После этого она сообщила:

— План пребывания на Кебире сжимается. Берем фастфуд на причале клубного отеля, и максимально быстро движемся к Баб-эль-Мандэбскому проливу.

— Это 260 миль, примерно 6 часов хода, — отреагировал Юлиан, — у тебя что, пари быть в проливе к обеду?

— Нет, у меня челлендж: видеосъемки внутри урагана при солнечном свете.

— Так, а ураган где?

— Когда мы придем, ураган будет во всем Аденском заливе, — ответила она.

…

В Красном море штормы редки. Но в Аденском заливе, между Красным и Аравийским морями, каждое лето случаются серии штормов. Еще с мая по ноябрь в Аденский залив порой заходят северо-индоокеанские циклоны, пересекающие Аравийское море. Самые серьезные неприятности бывают при рождении циклона в самом Аравийском море. Эта порода характерна стремительным развитием атмосферной циркуляции, и ураган в ней формируется за считанные часы. Этот сентябрьский циклон возник южнее Омана, затем двинулся на ост-норд-ост и, с подачи некого майора метеослужбы военной базы США в Джибути, получил имя Хиллбилли. Очень скоро Хиллбилли при 10 баллах по Бофорту прокатился по острову Сокотра, учинив умеренные разрушения, и ворвался в Аденский залив, усилившись до ураганных 12 баллов. Крупные корабли, оказавшиеся слишком далеко от единственного функционирующего большегрузного порта Джибути, вынуждены были встречать ураган посреди залива. У рыбаков и яхтсменов была еще возможность уйти в ближайшие гавани Сомали или Йемена, заброшенные и обезлюдевшие, обладающие скверной репутацией, но все еще пригодные в качестве временных убежищ от морской стихии.

Миниатюрная полупогружаемая лодка EGGO, казалось, должна укрыться на берегу, но экипаж из двух персон решил пройти сквозь 12-балльный шторм. Для постороннего это выглядело как суицид в стиле фольклорных умников из Готэма (пересекавших море в тазике). На взгляд постороннего, эта 16-футовая лодка отличалась от готэмского тазика только прозрачностью корпуса. Но в реальности вещи часто не то, чем кажутся и, зная конструкцию EGGO, можно было не беспокоиться за экипаж. Ураган угрожал им лишь дискомфортом как от слишком долгого катания на гигантских качелях в Луна-парке…

…Морской пейзаж напоминал как бы холмистую пустыню, снятую через мутный сине-зеленый светофильтр. Или точнее: пустыню взбесившуюся, ежесекундно меняющуюся, так что морщинистые холмы или скорее дюны становятся глубокими впадинами, а из впадин встают холмы или дюны. EGGO шла сквозь это с переменной скоростью — то в режиме гидрофойла и глиссера, то в режиме полного касания поверхности. Иногда она валилась на борт или зарывалась носом в волну, но быстро возвращалась в нормальное положение как кукла-неваляшка. Когда EGGO выезжала на очередную большую волну, экипаж видел сверху — бескрайнее причудливо измятое полотно, будто разрисованное грязно-белыми полосами пены. Затем лодка скатывалась в самый низ, и обзор сужался, поскольку серо-сине-зеленоватые водяные холмы заслоняли горизонт…

…Во время одного из подъемов на волну, комбинированный локатор внезапно показал множество новых неопознанных маломерных судов чуть левее курса EGGO.

— Что за хрень?! — воскликнула Жасмин, ткнув пальцем в монитор локатора.

— Убавить ход? – тут же спросил Юлиан.

— Я не знаю! Глянь по-быстрому!

— Блин! — буркнул он и, выбрав спокойный момент, сместил взгляд от сектора прямо по курсу на локаторное отображение, — Кто-то просрал кучу контейнеров, которые станут проблемой при такой погоде. Надо послать месседж на американскую базу в Джибути.

— Точно! – согласилась она, быстро напечатала текст, отправила, и на очередной волне пригляделась к расползающейся куче меток на экране локатора, — Слушай, я нашла их источник! Супер-контейнеровоз «WOCL Mogol» идет из Читтагонга в Суэц с грузом 20 тысяч контейнеров. Вероятно, уже больше тысячи упали в воду.

Юлиан Зайз снова покосился на экран и констатировал:

— Их сносит на север, к Йемену. Обойдем с юга.

— Логично! — отозвалась Жасмин, наблюдая, как он откручивает штурвал вправо, а затем, глянув на второй монитор, добавила, — Оператор из Джибути спрашивает, видим ли мы корабли в секторе риска столкновения с этим контейнерным стадом. А как, блин, здесь определить сектор риска?

— Натрави аналитическое приложение нашего робоцмана на картинку с локатора, и оно покажет, куда не рекомендуется заходить. Кто там оказался – тот под риском.

— Логично! — снова произнесла она и забарабанила пальцами по клавиатуре. Между тем очередная гигантская волна втащила EGGO на свою вершину, и случился визуальный контакт с супер-контейнеровозом.

Издалека, сквозь колеблющуюся пелену брызг и дождя, 1000-футовый «WOCL Mogol» напоминал бурую доску, которую кто-то использовал для игры с LEGO. Но игрок был неумелый, поэтому построенная стена из разноцветных кирпичиков стала рассыпаться. Кирпичики падали в море, и хаос волн раскидывал их по сторонам, постепенно унося к йеменскому берегу. Сам супер-контейнеровоз продолжал идти на запад, к проливу Баб-эль-Мандеб, по пути теряя груз. Некоторые контейнеры открылись или развалились при падении, освободив содержимое (преимущественно текстиль), так что теперь на волнах развертывались будто огромные медузы разных фантастических расцветок…

… EGGO заскользил вниз, и следующая волна скрыла эту картину. Жасмин иронично прокомментировала:

— Читтагонг остается мировой столицей текстильного демпинга.

— Мировой океан огромен, — отозвался Юлиан, — но в любом месте непременно найдется капитан долбогреб на посудине, построенной долбогребами по проекту долбогребов.

— Проектанты при чем тут? – удивилась Жасмин.

— При том, что идея супер-контейнеровоза со штабельной загрузкой на верхней палубе порождена патологической мутацией на развесистой клюкве корабельного дизайна.

— О! — Жасмин улыбнулась, — Невзирая на ураган, намечается популярная лекция!

— Нечто вроде, — подтвердил он, — так вот: принципы проектирования больших кораблей сформировались к концу XIX века. Но до середины XX века ни один капитан в мирное время не согласился бы столь безумно размещать груз. Ведь остойчивость судна…

…За следующие полчаса Юлиану удалось, не прерывая популярную лекцию, подобрать рациональное сочетание курса и режима хода, однако, на этом курсе EGGO почти сразу вошел в полосу под грозовым фронтом. Здесь природа построила недолговечные адские декорации, яркие во всех смыслах. Клубящаяся темнота, прорезаемая ослепительными вспышками молний, то проскакивающих между тучами, то ветвящихся и ударяющих по гребням волны. Дождевые заряды, обрушивающиеся с неба как сплошные массы воды…

В таких условиях от экипажа требовалась сосредоточенность на обстановке, поскольку никакие сенсоры (будь то искусственный локатор или собственное зрение человека) не работают вполне надежно. Локатору зачастую мерещатся фантомные метки, а зрению — фантомные образы, дорисованные воображением в непрерывно меняющемся хаосе.

— Ты уже ходил через такие ураганы? — напряженно спросила Жасмин.

— Да, и через такие, и через худшие ураганы. Некоторая специфика это очень маленькие габариты лодки при значительном водоизмещении. Отсюда более сильная качка, чем у мореходной лодки с привычными пропорциями. Это не риск, а лишь дискомфорт.

— А через идеальный шторм, как в фильме Петерсона? – последовал новый вопрос.

— Ты имеешь в виду Хэллоуин-шторм 1991 года? – уточнил Юлиан.

— Да, если это тот, в котором пропала шхуна «Andrea Gail».

— Ну… — он улыбнулся, — …Мы сейчас идем через шторм такой же силы.

— Юлиан! Ты шутишь!

— Не шучу. Тут депрессия 30 мм ртутного столба и скорость ветра 35 метров в секунду.

— Тогда почему в фильме на борту шхуны гораздо ужаснее?

— Потому, что шхуна не годилась для прохождения сквозь ураган. Капитан знал это, но экипаж отчаянно нуждался в деньгах, которые получил бы за улов, если бы добрался до Глостера. Они надеялись, что море пощадит. Но море это физика, так что…

Консультант по ЯД оборвал фразу и пожал плечами. Жасмин машинально поежилась от напоминания о том, что море — стихия с огромной разрушительной силой. Ураган в море кажется аттракционом в Луна-парке (что-то вроде американских горок или гигантских качелей) — лишь потому, что маленькая лодка EGGO сделана с очень большим запасом сопротивляемости. Иначе вместо аттракциона получилась бы мясорубка. Далее Жасмин задумалась об интонации, с которой говорит консультант по ЯД, и спросила:

— Мне показалось, или для тебя история «Andrea Gail» связана с чем-то личным?

— Это личное, — ответил он, — не для меня, а для парочки ветеранов спасательной службы Гренландии. Они были тогда младшими офицерам, а намного позже, уже в отставке, им захотелось построить лодку, безопасную при штормах в высоких широтах. У них были общие идеи, у меня были виртуальные заготовки, мы познакомились и сделали это.

— В смысле, что вы построили эту лодку?

— Да. 40-футовая мотояхта «Белое безмолвие», способная проходить сквозь арктические вихри, это нечто среднее между циклонами и торнадо, там депрессия до 80 мм ртутного столба, соответственно: ветер до 100 метров в секунду.

— Это должно быть что-то апокалипсическое, мне не представить, - отреагировала она.

— Да, там страшновато, но для меня это был интересный опыт. Проверка идей, которые меняли ортодоксальные схемы силового набора корпуса и крепления обшивки, форму обитаемого пространства, совместную геометрию и размещение винтов и рулей… Мы отсняли бешеное количество видеороликов, включая протоколы измерений. Позже эти данные помогли мне делать новые проекты. Так что оно того стоило.

Жасмин Эйнштейн помолчала пару минут, задумавшись о чем-то, и спросила:

— А что дальше делали эти ветераны из Гренландии?

— Они всякое делали, в основном это репортажи из жесточайших штормов. Но усталость металла никто не отменял, и «Белое безмолвие» за дюжину лет подобной эксплуатации исчерпала ресурс живучести. После ремонта она была передана в школу Гренландской Спасательной Службы как учебная, а Инге и Ларс заказали у меня новый проект. Лодка «Белая лиса» для рейдов до середины Северного Ледовитого океана. Теперь они ловят опрокидывающиеся айсберги онлайн, и у них порядка миллиона фолловеров.

— Опрокидывающиеся айсберги? Что это?

— Это фаза эволюции айсберга. В начале от шельфового ледника откалывается монолит размером с небольшую гору, и занимает временно устойчивое положение в воде. Объем подводной части на порядок больше чем надводной. Но подводная часть тает, и фигура становится неустойчивой, так что при очередном шторме айсберг опрокидывается. Это впечатляющая сцена, которое надо поймать, оказавшись рядом, и в готовности к удару волны вытеснения, вроде цунами. Глянь какую-нибудь их запись.

— Я обязательно гляну. А что, неужели они вдвоем занимаются таким экстримом?

— Да, вдвоем. У Инге и Ларса большой опыт экстремального полярного мореходства, а недавно у них появились контракты на исследования для арктического аэрошиппинга. Сейчас это, возможно, самое перспективное направление морской логистики.

— Арктический аэрошиппинг? Ты про северный морской путь?

— Не совсем. Кроме транзита по краям Северного Ледовитого океана, стартовало новое освоение самого океана с крупными островами, которые по существу стали ничьими в результате серии Великих кризисов. Это новое Эльдорадо по всем параметрам.

— Может быть… — задумчиво отозвалась Жасмин, — …Но, Юлиан, эти твои друзья…

— Инге и Ларс, — напомнил он.

— Да, Инге и Ларс. Если они были офицерами в 1991-м, то какой у них возраст сейчас?

— Они ровесники, им по 83 года…

Тут консультант по ЯД сделал паузу и щелкнул пальцами. … — Так! Я понял, что тебя удивило. Но 6 лет назад они применили генвекторик sizif, и сейчас их биохимический возраст, я думаю, примерно 40 по усредненным параметрам.

— По-моему, — произнесла Жасмин, — в генном геронтореверсе есть нечто жутковатое.

— Мне так не кажется, — отозвался он, — у меня несколько хороших знакомых с подобной генной модификацией, и все они плюс-минус в порядке.

— Плюс-минус? – переспросила она.

— Да. Минусы это некритические побочные эффекты вроде распада связности памяти и гормональных качелей. Иногда бывает что-то вроде сенной лихорадки, но это мелочи.

— Юлиан, а ты не думаешь, что распад связности памяти похож на незаметную смерть?

— Нет, по-моему, это похоже на ретроградную амнезию после травм головы. Истории о разрушении души или испарении личности при геронтореверсе, это утки. Журналисты раздувают ужас вокруг всех не конвенциональных генвекториков, поскольку ужас это ходовой товар на медиа-рынке. Еще: политическая повестка, «войны крови», борьба с постгуманизмом, и мода отвлекать людей на вымышленные проблемы от реальных.

— Слушай, а есть ли, по-твоему, предел допустимого в таких изменениях человека?

— По-моему, нет. Хотя, разумеется, существуют технологические ограничения физики и химии. Кстати, о физике: мы выходим из полосы урагана. Впереди чистое небо.

— Что? — удивилась Жасмин, вглядываясь прямо по курсу во тьму, щедро исчерченную вспышками молний, — Я не вижу, чтобы там был просвет хотя бы на горизонте.

— Это потому, что солнце давно зашло, — невозмутимо пояснил консультант по ЯД.

…

*38. Ночь перспективных загадок и загадочных перспектив.

Жасмин Эйнштейн некоторое время старалась осмыслить эту фразу (у нее получалось неуверенно, поскольку эмоциональная усталость внезапно потянула ее в сон).

— Ах да… — буркнула она, — …Но как ты без солнца определил, что впереди просвет?

— Просто: навигационные звезды стали видны.

— Ах да, звезды… Юлиан, как у тебя получается разглядеть их?

— Никак. Но на мониторе позеленела опция: корректировка по навигационным звездам. Значит, телекамеры робоцмана видят хотя бы одну базисную группу звезд. Если будет желание, то можно проверить, точна ли спутниковая навигация. Впрочем, точность на данный момент значения не имеет. Достаточно сказать, что мы чуть западнее середины Аденского залива, на курсе ост-тэн-норд.

— А-а… — протянула Жасмин, — …Куда мы придем таким курсом?

— В Индию, в Камбейский залив, через 40 часов, — невозмутимо сообщил Юлиан.

— Тогда это не то. Мне надо на остров Килмиа.

— Уточним: на остров Килмиа, называемый также Абд-эль-Кури или Малая Сокотра?

— Да, именно так.

Получив подтверждение, консультант по ЯД поиграл пальцами на клавиатуре рулевого пульта, задавая робоцману новую цель, и проинформировал:

— Время в пути примерно 10 часов. Тебе лучше отдохнуть на нижнем ярусе.

— И в шторм оставить тебя одного на рулевом мостике?

— Мы уже вышли из жесткого шторма, — спокойно сказал он, — так что я могу рулить без ассистента. Кроме того, я ведь спал всю дорогу от островов Дахлак до пролива Баб-эль-Мандеб. Теперь твоя очередь. Тем более, это твой первый шторм на малой лодке, и ты переутомилась с непривычки.

— Наверное, ты прав, — Жасмин зевнула, — только давай, все-таки, сначала договорим про допустимые изменения человека. Ты говоришь: нет пределов. Но как быть с тем, что от человека ничего не останется?

— В 1968-м Клиффорд Саймак придумал сюжет «Заповедник гоблинов», вращающийся вокруг тезиса об этическом равенстве всех существ, обладающих разумом и эмпатией. Форма тела, число лапок, способ размножения и химический состав, естественный или искусственный генезис

— не имеют значения… — выдав этот монолог, Юлиан замолчал.

— Ну, знаешь, так уж слишком радикально получается!

— Не слишком, — возразил он, — ведь все иные варианты сводятся к нелепому расизму.

— Может, так в философии, — проворчала Жасмин, — но представь на практике этическое равенство с глиняной трехглазой сороконожкой, размножающейся почкованием.

— Я могу представить, хотя это пока неактуально. Пока даже хэгстеры из Snegov-club не выходят за рамки докембрийской биоты.

— Ты дважды сказал «пока», — заметила она, — к тому же, я не знаю, кто такие хэгстеры из Snegov-club, и что такое докембрийская биота.

— Докембрийская биота, — сказал Юлиан, — существовала более 540 миллионов лет назад. Фантастические опыты природы с только что возникшей многоклеточностью. Никакие следующие эры не порождали ничего подобного. Однако, все докембрийские существа обладали нуклеиново-протеиновой биохимией, как все, жившие позже, включая людей. Глиняных сороконожек, в смысле, алюмосиликатных существ, не было даже тогда. По некоторым теориям, на их основе могла строиться марсианская биота, но не земная.

Жасмин Эйнштейн растерянно покрутила головой.

— Надо же, я в шутку сказала, что сороконожка – глиняная. А что насчет хэгстеров?

— Ну, примерно 6 лет назад появился клуб, названный в честь фантаста Снегова, автора космооперы «Humans as Gods», или HaG, отсюда хэгстеры. Еще забавная игра слов: на староанглийском «hag» это самый ужасный сорт ведьм. Они практикуют скрещивание разнородных генных модификаций. В смысле, хэгстеры, а не староанглийские ведьмы.

— А-а… — протянула Жасмин, — …Как это хэкстеры практикуют скрещивание?

— Как межрасовое скрещивание у обычных людей, — пояснил он, — или как межвидовое скрещивание собак и волков, но разнородность намного сильнее. Например: у девочки фрагмент генома гренландской акулы, а у мальчика фрагмент генома морского ежа. Не получается точно предсказать геном и фенотип их потомства, и хэгстеры идут на риск. Неудачи выявляются пренатально, тогда прерывание, и новая попытка после какой-то приближенно рассчитанной генетической корректировки потенциальных родителей.

— Ты шутишь, — предположила она.

— Не шучу.

— Не шутишь? Но зачем они делают это?!

Консультант по ЯД изобразил загадочную улыбку:

— Есть случаи экзотической влюбленности, мотивирующей пару заводить общих детей. Биологически общих. Хэгстеры, как правило, дают такое объяснение. А, возможно, это экстремальная форма любопытства, переходящего в искусство — как импрессионизм в скульптуре. Так считает психоаналитик Юхан Эбо. Если это искусство, то прикладное. Благодаря хэгстерам, или благодаря их методике приближенного расчета генетической корректировки, появились астронавты для миссии «Alkyona».

— Теперь ты точно шутишь! — воскликнула Жасмин.

— Опять не шучу, — он пожал плечами, — детали можно прочесть в National Geographic Magazine, июльский выпуск. Там история Ликэ Рэм и Зенона Пекоша. Консерваторы возмущались, что какие-то мутанты будут представлять людей при первом контакте с внеземной цивилизацией.

— Ясно… И, кажется, теперь мне хватит. Пойду спать на нижний ярус.

— Приятных сновидений, — напутствовал Юлиан Зайз.

Когда Жасмин соскользнула вниз, он решил глянуть в сети новую историю Сокотры и острова Килмиа. Как минимум — узнать, под чьим контролем эта 20-мильная каменная сосиска, торчащая в середине пролива между Африканским рогом и большим островом Сокотра. Формально все острова Сокотры принадлежали Йемену, а на Килмиа, самый близкий к Африке, распространялись претензии Сомали. Практически Йемен и Сомали существовали только на бумаге, а за Сокотру спорили, выражаясь в стиле журналистов-стрингеров: шиитские экстремисты Южного Йемена, сомалийские пираты Пунтленда, суннитские тираны Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, а также мафиозные группировки, связанные с различными нубийскими племенами. Это было частью 100-летнего спора за «бутылочное горлышко Красного моря» — пролив Баб-эль-Мандеб, плюс острова Ханиш с севера и порт Аден с востока. Сокотра в этом раскладе считалась позицией контроля моря от Африканского рога до входа в Аденский залив.

Между «суннитскими тиранами» существовал, якобы, договор о совместной оккупации «бутылочного горлышка», при котором эмиратам доставалась Сокотра, а саудовцам все остальное. Как обычно, на практике сначала все шло гладко, затем — не очень, а дальше планы поломались. Привычный мир провалился в трясину гибридной войны с очагами на трех континентах. Сдержки и противовесы полопались, ООН вошла в полосу реформ и застряла в них, ставки центральных банков взлетели от угрозы гиперинфляции, рынки инвестиций поразила великая финансовая засуха. Мировые мегапроекты зависли, поток гуманитарной помощи в зону Африканского рога обмелел, отчего рухнул барьер между простым бандитизмом и войной. В «бутылочном горлышке» вспыхнули все локальные войны, какие можно вообразить. Мировой черный рынок был переполнен оружием, не только привычным, но и новым, порожденным горячими фронтами в Средней Евразии.

Оккупационным силам Саудовской Аравии и ОАЭ пришлось частично отступить с уже занятых земель, но саудовцы удержали острова Ханиш, эмираты - Малую Сокотру. Это означало возможность продолжения при удобном случае. Нефтяной ресурс делал ОАЭ оазисом стабильности, что привлекало союзников и улучшало их позиции не только в рыхлом коалиционном правительстве Большой Сокотры, но и вообще в новом мировом порядке, контуры которого уже вырисовывались. Но 6 лет назад грянул Вандалический кризис. Накопив огромную энергию в резонаторе между Западной Европой и Северной Африкой, он выплеснулся через Красное море в Индийский океан. Он лишь по дороге зацепил «бутылочное горлышко», но этого хватило, чтобы тотально опустошить берега Аденского залива. За несколько месяцев исчезли полтора миллиона жителей портовых городов и малых селений. Ранее казалось: туземцы демографически неуязвимы — они за несколько поколений адаптировались к хронической войне и крайней нищете. Однако, нашелся предел адаптации. Но как это случилось? Аналитики не давали комментариев, конспирологи ликовали, а пустыня флегматично возвращала свое, слизывая песчаными языками следы несостоявшейся цивилизации обоих берегов Аденского залива.

Все изложенное Юлиан знал, но сейчас его интересовали детали в отношении Сокотры. Некоторые вещи нашлись в сети среди независимых экономико-политических обзоров. Опустошение берегов Аденского залива было лишь косвенно связано с вандалическим кризисом, но таких косвенных следствий было немало. В частности – фудотрон между Мадагаскаром и Сейшелами. В частности — несколько рурфабов на Мадагаскаре. И еще несколько таких частностей – радикально изменили политическую тектонику на западе Индийского океана (включая регион вокруг Аравийского полуострова). Расклад теперь потерял всякую предсказуемость, что снизило интерес правительства ОАЭ к Сокотре, и случилась продажа военно-логистической инфраструктуры на Килмиа (Малая Сокотра) весьма дешево дружественному инвестору (выступавшему через безликую оффшорную компанию). В принципе, когда-нибудь из этого мог получиться хороший туристический центр. Хотя, странные и пугающие события в Аденском заливе создали региону плохой имидж. Просто из любопытства, Юлиан глянул конкретику «о странном и пугающем».

Журналисты-стрингеры грузили публике эксклюзивные репортажи с самыми нелепыми страшилками: плезиозавры, русалки, вампиры, разумные медузы - людоеды, и морские цыгане — похитители детей. Последние две страшилки не были абсолютно сказочными. Термином «smart-medusa» обозначался класс малых морских мин, которые, конечно, не пожирали людей, а разрывали в клочья, однако с точки зрения людей это без разницы. Этноним «морские цыгане» в колониальную эпоху придуман для малайских лодочных кочевников, не имеющих отношения к обычным цыганам. Так или иначе, их ареал на противоположном краю Индийского океана, и откуда им взяться в Аденском заливе?..

…Хотя (тут Юлиан Зайз припомнил этнографии) в неолите малайские и полинезийские племена на каноэ пересекли Индийский океан и заселили Мадагаскар. У морских цыган сейчас почти такие же каноэ (историю мореходства в азиатско-тихоокеанском регионе Юлиан знал достаточно хорошо, чтобы утверждать это). Значит, морские цыгане могли добраться за три недели от своего ареала до Аденского залива. Это теоретически. Если практически, то более вероятно, что страшилка о морских цыганах взята журналистами-стрингерами с потолка, как страшилки о плезиозаврах, русалках и вампирах. Ясно, что журналисты располагают несколькими свидетельствами персонала торгового флота и видеозаписями, на которых можно различить характерные лодки-каноэ с аутригерами. Только в XXI веке это не доказательство, ведь свидетельства легко купить, а видеоряд состряпать на компьютере. Был скандал 2012, когда Animal Planet и Discovery Channel показали псевдо-документальный фильм о русалках. Так что не надо верить медиа…

…Тут, под влиянием истории трансокеанского заселения Мадагаскара, мысли Юлиана машинально перепрыгнули на прото-шумерский артефакт. Что если совместить прото-шумерскую мушабэл и полинезийские кохау ронго-ронго (говорящие дощечки острова Рапа-Нуи)? Великая дуга малайско-полинезийских миграций тянется через два океана: Индийский — от Борнео до Мадагаскара и Тихий — от Борнео до восточных архипелагов Полинезии, связанных маршрутом Кон-Тики с побережьем Южной Америки. Рефлекс яхтсмена шепчет: надо замкнуть кругосветку, пройдя 5000 миль от Мадагаскара мимо южной оконечности Африки, через Атлантику и пролив Дрейка. Хотя, здравый смысл возражает: идти на каноэ навстречу Субантарктическому вееру, который формируется Циркумполярным и Бенгельским течением – это моряцкое харакири. Но (не сдавался рефлекс яхтсмена) каноэ народов Океании умеют проходить сквозь ураганы. Кон-Тики (практически первобытный) сумел пройти сквозь два тихоокеанских шторма…

…Констатировав, что этот внутренний диспут зашел в тупик, Юлиан черкнул месседж Аслауг, полагая, что она (будучи совой в смысле режима дня) еще не спит. Угадал, что характерно – и месседж сразу был переведен в формат видео-звонка.

После состоявшегося позавчера очередного беспилотного старта с полигона Харруба к орбитальной верфи с грузом для миссии «Alkyona», экспертный персонал, разумеется, релаксировал. В частности, Аслауг Хоген креативно развлекалась в античной деревне Толмейта (между Аполлонией и Бенгази) на площадке дансинга «Кратер Птолемея». У ночных дансингов есть свойство сводить случайных людей, и Аслауг склеила там 103-летнего дядьку, с которым она сразу познакомила Юлиана.

Вообще-то некорректно было бы сказать, что Филипп Уэллвуд, профессор эксплитики Восточно-Средиземноморского университета (EMU) это совсем случайный человек. В кампусе Фамагусты он соседствовал с Вальтером и Кристиной Штеллен, и с Ашокой и Тилини Нарликар. Для случайности - слишком много общих знакомых. Хотя — планета маленькая и круглая, так что общих знакомых можно считать случайным совпадением. Профессор выглядел вдвое моложе номинального возраста, и при этом вел себя слегка растеряно. В частности, он не знал, как тут воспринимают близкий флирт с девушкой, у которой есть другой парень — и видео-звонок Юлиана и пояснение Аслауг о том, кто это, вывели его в этический вакуум. Мимика выдала его, и Аслауг тут же отреагировала:

— Фил, тебе совершенно не надо играть любовника за портьерой из пьесы Шекспира.

— У Шекспира, вроде, нигде нет любовников за портьерой, — заметил Юлиан.

— Не, важно, — Аслауг махнула рукой, — я имела в виду…

— …Ясно, — Юлиан улыбнулся, — видишь ли, Фил, хиппи времен Beatles это пуритане по сравнению с аргонавтами. Ты, конечно, помнишь тех хиппи. Лето любви и все такое…

— Юлиан! – тревожно окликнула Аслауг.

— Что? А… Черт… Извини, Фил, я не собирался лезть в интимную тему памяти.

— Нет-нет, все ОК. Я не стесняюсь дыр в памяти от геронтореверса. Разве что, в особых случаях, которые действительно интимные.

— Вот в этом как раз абсолютно нечего стесняться! — тут Аслауг покрутила ладонью над головой, видимо иллюстрируя надуманность стеснения.

— Я вообще сейчас не понял, — признался консультант по ЯД.

— У Фила был огромный перерыв в сексе… — невозмутимо пояснила Аслауг, и добавила просто для ясности, — …До сегодняшнего дня.

Юлиан Зайз снова улыбнулся и констатировал:

— Тогда действительно нечего стесняться.

— Уф… — профессор Уэллвуд шумно выдохнул, — …Кажется, я начал понимать значение фразы: «хиппи времен Beatles это пуритане по сравнению с аргонавтами».

— Отлично! – Юлиан хлопнул в ладоши, — А как насчет упражнения на эрудицию?

— Выкладывай! – лаконично предложила Аслауг. И тогда он выложил свои отрывочные размышления: начиная от морских цыган и заканчивая первобытной кругосветкой. Это вызвало длинную задумчивую паузу за столиком в дансинге. Профессор даже хлопнул рюмку чего-то крепкого. И это оказалось весьма кстати, чтобы смело озвучить мысль:

— Знаете, друзья, по-моему, идея кругосветки в эру до оледенения объясняет так много парадоксов, что ее надо рассматривать всерьез.

— Это какие парадоксы? – полюбопытствовала Аслауг.

— Это, — пояснил он, — парадокс доантичных карт мира с изображением Антарктиды, это парадокс сходства первобытного пиктографического письма в регионах вдоль полосы возможной кругосветки, и это общность генетических фрагментов у людей, домашних животных и культурных растений. И еще всякое по мелочи. Проблема же самой теории устойчивого кругосветного маршрута той эры лишь в одном участке: через Атлантику.

— Через Атлантику с выходом в Тихий океан, — уточнил консультант по ЯД.

Филипп Уэллвуд утвердительно кивнул.

— Да, разумеется, через Атлантику с выходом в Тихий океан. Это важно. Вопрос: каким образом первобытные тростниковые парусники двигались против Циркумполярного и Бенгельского течений? Ответ, на мой взгляд, таков: они двигались не против, а по. Это маршрут с запада — на восток. А с востока — на запад маршрут шел по северному хвосту Бенгельского течения вдоль Намибии, Анголы и Конго. Далее по Южному пассатному течению, мы поворачиваем из Гвинейского залива на запад, и достигаем Бразилии. Там маршрут ветвится. Можно пойти вдоль берега на юг по Бразильскому течению, откуда переход через Магелланов пролив в Тихий океан сложен, однако не безнадежен.

— Реальный вариант, хотя длинный, — оценил Юлиан, — это похоже на схему маршрутов европейских каравелл в Карибское море на запад по Северному пассатному течению, а обратно на восток по Гольфстриму и Северо-Атлантическому течению.

— Да, я применил эту аналогию, — сказал профессор, — и есть еще нечто: на бразильском ветвлении можно пойти на север, по Гвианскому течению. По дороге окажется сначала дельта Амазонки, судоходной до самых Анд, затем Карибское море. Панамский канал, разумеется, еще не построен, но по реке Сан-Хуан можно пройти до озера Никарагуа и переместить лодки волоком до Тихого океана. Там перешеек 20 километров. И кстати, возвращаться из Карибского моря им приходилось Северо-Атлантическим маршрутом, отсюда объяснение древнейших артефактов на Азорских островах.

Снова случилась длинная пауза, и профессор успел хлопнуть еще рюмку. Аслауг очень внимательно рассмотрела на телефоне карту Южной Америки, и спросила:

— Фил, а можно как-то по притокам Амазонки достичь озера Титикака?

— Это намек на тамошние тростниковые лодки? – спросил он.

— Да. Тур Хейердал, вроде, полагал, что лодки в Шумере, в Египте, и на озере Титикака строились по одинаковой технологии.

— Ответ такой: сейчас нет, но в период, о котором мы говорим, существовало огромное пресноводное море Балливиан, куда входила и Титикака и еще два озера. Возможно, из Балливана в то время брали начало некоторые судоходные притоки Амазонки.

— Рик и Нэн Шушнигг офигеют от радости! – уверенно предположила Аслауг.

— А кто это? – спросил он.

— Это парочка альтернативных археологов из Тироля, они заразили нас темой мушабэл.

— Теперь меня тоже, — произнес 103-летний профессор эксплитики, и его серьезный тон вызвал у собеседников чувство, что теперь тема обречена на грандиозный успех или, в крайнем случае, на грандиозный околонаучный скандал.

…

…

*39. Фантомы и факты, морские монстры и бизнес-гуру.

Примерно через час после рассвета Юлиан Зайз увидел темную черточку впереди чуть правее курса. Будто от стекающих предутренних сумерек оторвалась капелька и стала штрихом на линии горизонта: мыс Раас-Филук. Это холм высотой 75 метров, античный ориентир при выходе из Аденского залива. Через 10 миль после Раас-Филук на плоской пустынной равнине, переходящей в мелководные лагуны, расположен древний поселок Алулу – там самая северная точка Африканского рога, а дальше уже Аравийское море.

Здесь шторм уже прошел, оставив лишь свежий ветер, а небо было безоблачно-ясным, создавая идеальные условия для визуального наблюдения. Юлиан, приспособившись к подпрыгивающему ходу EGGO, поднялся на крышу кабины, и следующие полчаса, не отрываясь от бинокля, старался увидеть какие-нибудь признаки человеческой жизни. В больших бедных поселках на африканском берегу, акватория, как правило, достаточно плотно используется для прибрежного лова рыбы и моллюсков. Тут — ничего. Вообще никакого движения. Обычно в таких приморских африканских поселках вдоль берега в каждом удобном месте кое-как из чего попало, построены причалы. К ним швартуются мотобаржи, деревянные баркасы, и маломерные лодки. Тут все куда-то исчезло, кроме корабельных руин на свалках. Впору поверить в мистических морских монстров…

…Когда Юлиан, проведя наблюдения, спустился обратно на рулевой мостик, то застал заметно заспанную Жасмин Эйнштейн, успевшую, впрочем, включить кофейник.

— Что-нибудь разглядел? — полюбопытствовала она. В ответ он продекламировал: …Мы пустились в дорогу. Дышала трава, Точно шкура вспотевшего льва, И белели средь черных, священных камней Вороха черепов и костей. В целой Африке нету грозней сомали, Безотраднее нет их земли…

— Это что? – спросила Жасмина.

— Это стихи Гумилева, он путешествовал тут в начале XX века. Актуально до сих пор.

— Гумилев? Это тот, который придумал пассионарность?

— Нет, тот, который придумал пассионарность, это его сын.

— Ясно… — она глянула на монитор, — …Осталось 2 ходовых часа. Давай построим план-график видеосъемки. Я хотела бы покрутиться под водой около рифа Фиир-Ауан.

— ОК, давай, — Юлиан кивнул и открыл карту на резервном мониторе.

— Только, — продолжила она, — скажи: как дела с твоей ногой?

— Если ты про укус мурены, то забудь. Я же говорил: царапины, никаких последствий.

— Превосходно! А скажи: может ли робоцман вести лодку без экипажа на борту?

— Может, разумеется, если записать в него схему маршрута.

— Так, а может ли робоцман при этом управлять присоединенной видеокамерой?

— Да, если записать инструкцию, куда и когда фокусировать.

— Превосходно! – повторила Жасмин, и начала излагать свою фотоарт-идею.

… . Идея не выглядела сложной. EGGO должна автономно (под управлением робоцмана) в погруженном режиме медленно идти рядом с необычными подводными ландшафтами. Робоцман также управляет видеокамерой, по возможности удерживая Жасмин в кадре. Юлиан за бортом с другой видеокамерой ловит в кадр и Жасмин, и EGGO. Жасмин перемещается с лодки под воду и обратно, стараясь попадать в оба видеоряда. Это уже приближалось по сложности к короткометражному кино, так что едва хватило времени в пути, чтобы разрисовать приблизительно на цифровой карте, кто и как будет перемещаться. В частности – как будет перемещаться лодка, управляемая робоцманом. Завтрак на борту прошел как фоновое мероприятие, а настроение поднялось до уровня азарта, необходимого для любительского киноискусства.

…

Риф Фиир-Ауан лежит в дюжине миль к югу от Килмиа (Малой Сокотры). Часть рифа поднимается над уровнем моря, как кластер пирамидальных скал, но основной массив находится на малой глубине. Здешние подводные сады по своему биоразнообразию не уступают подводным садам на сейшельских атоллах, что на 1000 миль южнее. Рай для любителей сноркелинга или простого фридайвинга, и эльдорадо для их видеоблогов. У райской темы есть, однако, специфика: при кажущейся комфортной температуре воды (например, 27 Цельсия), несколько часов без гидрокостюма приводят к значительному переохлаждению. Жасмин знала это, но азарт оказался сильнее осмотрительности, и на пятом часе фиесты подводного кино, шок мягкой гипотермии накрыл ее. Юлиан понял происходящее, увидев ее бессистемные движения в воде, как будто она потерялась в 20 метрах от лодки и запаниковала. Точнее, Жасмин действительно потерялась, поскольку гипотермия вызвала затмение разума, и плохи были бы ее дела без напарника. А так не случилось ничего страшного: Юлиан утянул ее к лодке, и выпихнул на палубу. Дальше свирепое солнце субэкваториальной широты, сверкающее с безоблачного неба, быстро прогрело организм, а на поверхности даже слегка перегрело.

— Кажется, я сглупила… — таковы были первые осознанные слова Жасмин на борту.

— Ничего запредельного, — отозвался консультант по ЯД, — просто, больше так не делай.

— Можешь быть уверен, — ответила она, — мне хватило. Спасибо, ты вытащил меня.

Он отхлебнул из круглой алюминиевой фляжки и ответил:

— Без проблем. Обращайся.

— Угу! — она кивнула, — Что ты там пьешь?

— Перцовый сироп пополам с фруктовым самогоном. Смесь на любителя. Хочешь?

— Давай, я люблю острую кулинарию.

— Только осторожно, — предупредил он, протянув ей фляжку.

— Угу… — она сделала соразмерный глоток, — …Йо-хо-хо! Адская штука. Слушай, самое время пообедать. А потом я хочу посмотреть, что получилось на видеозаписи.

— ОК, — он кивнул, — в холодильнике есть буррито, фиш-роллы и пицца. Твой выбор?

— Чаудер, рибай-стейк, авокадо-пудинг, круассан и бутылочку джоване-авола.

— Прекрасная идея, только вот на мини-камбузе нет предоплаченного Мефистофеля.

— Зато примерно такое приложение есть в моем смартфоне, — сообщила Жасмин, — кухня яхтеля на Килмиа не дотягивает до уровня Мефистофеля, который обслуживал доктора Фауста, однако с таким дистанционным заказом она справится.

— Хм… Яхтель на Килмиа это что, отель для яхтсменов на месте военной базы ОАЭ?

— Абсолютно так.

— И что? Кухня оттуда доставляет кастомизированные обеды по ближней акватории?

— В перспективе – да, но пока доставка только по апартаментам.

— Хм… У тебя что, уже есть апартаменты в этом яхтеле?

— Абсолютно так, — снова сказала Жасмин Эйнштейн.

…

Бывшая военная база ОАЭ на неформально-оккупированном острове Килмиа успела (финансово-организационными усилиями инвестора) превратиться в отель с типовым набором сервисов. Яхтенный хаб (бывшая станция патрульных катеров) превосходил набором опций люксовые европейские и карибские образцы. Собственно здание отеля обладало врожденным казарменным уродством, однако архитекторам удалось кое-как перестроить бетонную кишку в цепь инновационных апартаментов. Инновацией было впихивание SPA-салона, видео-игрового зала и роботизированного бара — на площадку размером как типовая флэт-студио. Каким-то чудом сюда поместилась еще гигантская кровать, которую могли отгораживать жалюзи. Многофункциональную SPA-ванну от остальных апартаментов условно отделял почти идеально прозрачный барьер в форме морской волны. Его часть, заслоняющая унитаз, рукомойник и душевую кабинку, была тонирована, причем умопомрачительным золотисто-зеленым цветом. Довершала ужас композиции – стена, полностью превращенная в телеэкран, по черноте которого сейчас ползали жемчужные змейки надписей готической латиницей и арабской вязью.

— Интересно, какой химический спайс курил автор интерьера? — спросил Юлиан, окинув взглядом эти чудеса релаксационного техно в поисках места, куда поставить большую спортивную сумку Жасмин и свой рюкзак.

— Такой стиль придумал Сакакибара Кио, — сообщила Жасмин, — по-моему, миленько.

— Дело вкуса, — заключил он, поставив багаж на пол, — а Сакакибара Кио это кто?

— Это самый продвинутый ультра-виталонист Азии в рейтинге HiLife Magazine. Многих шокируют его откровенные стилистические решения, но что, если именно так выглядит будущее? Впрочем, сейчас обед интересует меня больше, чем стиль. А тебя?

— Тоже, — лаконично откликнулся консультант по ЯД.

…

Маленький роботизированный бар-уголок не был выдающимся достижением кухонной кибернетики, поэтому сам не готовил, а лишь поддерживал в заданной кондиции блюда, приготовленные на кухне, подавая их на стойку по команде клиента. Еще он аккуратно открывал бутылки любого фасона (в данном случае винную бутылку). Между тем, шел последний день контрактной обкатки, и после обеда за фужером вина Юлиан спросил:

— Хочешь посмотреть еще какие-либо опции EGGO?

— А разве осталось еще что-то не посмотренное? — удивилась Жасмин.

— Да, если мы откроем табличный файл…

— …Не надо, — перебила она, — тест-драйв был достаточным. У меня иное предложение: считать обкатку EGGO пройденной, а утром провести бизнес-завтрак на троих в кафе местного яхт-клуба.

— Кто третий? – спросил Юлиан.

— Тот, кого заинтересовали твои популярные лекции.

— ОК, значит, пообщаемся, и я стартую после завтрака.

— Кстати, — сказала она, — тебе заказать чартер отсюда через Дубай куда?

— Гм… — он сделал еще глоток вина, — …Зачем мне через Дубай?

— Просто: из-за политики и географии, Дубай это сейчас единственный международный аэропорт, до которого можно летать с аэродрома Сокотры.

— Я смотрю на это еще проще. У меня пакрафт в рюкзаке.

Жасмин недоуменно покрутила головой.

— Пакрафт? Это ведь миниатюрная надувная лодка, не так ли?

— Да, в данном случае с моторчиком и батарейкой-фюзором.

— Я не понимаю! — она снова покрутила головой, — Куда ты так уедешь?

— На юг, — лаконично ответил он и весело подмигнул.

— Ты что, шутишь? На юге океан без единого клочка земли до самых Сейшел!

— Жасмин, не удивляйся так. Ведь я аргонавт.

— Ладно, я надеюсь, ты знаешь что делаешь. И мне снова вспомнились слова Талвица.

— Ты про его тезис, будто аргонавты это мифологически иная раса, чуждая современной цивилизованной расе?

— Именно про это, — она кивнула, — хотя, я со вчерашнего дня вспоминаю Талвица еще и потому, что у него послезавтра brain-battle против Тедди Вэнга в Портофино.

Консультант по ЯД заинтригованно хмыкнул.

— Эпично! На самой скандальной научпоп-площадке Европы — гуру экономики смыслов против гуру мета-агрегаторов. Кто будет рефери и какая тема заявлена?

— Рефери будет Юхан Эбо, психоаналитик.

— Ого! Еще один гуру!

— …А тема, — продолжила Жасмин, — недавнее интервью Тедди Вэнга, в котором деньги названы величайшим изобретением человечества и фундаментом цивилизации.

— По-моему, очень сомнительный тезис, — прокомментировал Юлиан.

— Талвиц на своем блоге выразился обиднее, — сообщила она, — что идея Вэнга развивает теорию самозарождения филе лосося из цифр на счетах мета-агрегатора «Atman». Вэнг пришел в бешенство, когда прочел, а Габи Витали, ведущая brain-battle, подсуетилась.

— Любопытная интрига. Похоже, Талвиц искал ссоры, причем не только с Вэнгом, но и вообще с топ-командой самого влиятельного мета-агрегатора.

— Похоже, — согласилась Жасмин, — я думаю, он решил, что мета-агрегаторы исчерпали исходный ресурс своего социального смысла без шансов пополнения. Это значит: они обречены, и кто первый начнет мазать их дегтем, тот усилит свой социальный смысл.

— Экономика смыслов Талвица, — иронично отреагировал Юлиан, — туманная штука, как пассионарность Гумилева.

Жасмин хлопнула ладонями по столу.

— Представь! Талвиц сам говорил о сходстве бизнес-теории смыслов с пассионарностью этносов по Гумилеву! Однако, Гумилев умел только констатировать пассионарность, а Талвиц придумал, как предсказывать. Для бизнеса это принципиальный шаг вперед.

— А ты имела дело с его методикой прогнозов?

— Да. И, по крайней мере, для фэшн-бизнеса его прогнозы точнее, чем у других. Хотя, в лагере недоброжелателей говорят, что у Талвица работает интуиция, а не методика.

— Методика проверяется по успехам учеников, — заметил консультант по ЯД.

— Да. Только вот ученики Талвица еще… — не договорив фразу, Жасмин чуть досадливо махнула рукой, — …Ну и ладно! Мне не терпится глянуть сегодняшнюю видео-сессию.

Он согласно кивнул, и налил себе еще полфужера вина. Жасмин внесла дополнение: … — Я буду смотреть из ванны. У меня послеобеденная вспышка сибаритских желаний. Можно попросить тебя включить воспроизведение из памяти видеокамеры на экран?

— Да, если ты скажешь, как настраивается здешний компьютерный комбайн.

— Обычно — сказала она, снимая шорты, — я вызываю здешнего сервис-дежурного, но мне хочется в ванну прямо сейчас, а мой голый вид шокировал бы беднягу.

— Ладно, — отозвался Юлиан, и ткнул кнопку ON на дистанционном пульте, чем вызвал включение пользовательского режима с экранным отображением, - ну, тут есть «help», значит… (он еще поиграл на пульте)…Все не особо сложно. Дай мне гаджет.

— Вот, держи, — Жасмин, успевшая снять всю одежду, протянула ему видеокамеру, — а я побежала релаксировать. Когда найдешь сегодняшние записи — дашь мне пульт?

— Да, без проблем, — ответил он.

То, что Юлиан назвал «компьютерным комбайном» оказалось действительно не особо сложным в использовании. Несколько минут прикладной информатики, и задача была решена. Он взял дистанционный пульт, и зашел за прозрачный барьер.

— Ты настроил эту машинку! Браво! — обрадовалась Жасмин, сидевшая в бурлящей воде ванны с включенным гидромассажем.

— Надеюсь, эта штука водостойкая — сказал он, положив пульт на ее ладонь.

— Точно водостойкая, я уже проверяла. А ты что собираешься делать сейчас?

— Я приму душ и лягу спать. Ночь за штурвалом требует компенсации.

— Тогда твоя левая сторона кровати. Я привыкла, чтобы полочка с телефоном была под правой рукой.

— Годится, — лаконично согласился консультант по ЯД.

…

Он поспал не так долго, мог еще, но чьи-то пальчики, будто шагающие по его животу, сработали как будильник. Пальчики принадлежали Жасмин, которая сейчас лежала на левом боку, изящно изогнув спину и подперев голову левой ладошкой. А пальчики ее правой руки цинично нарушали телесную неприкосновенность Юлиана Зайза. В свете тусклого светодиодного ночника картина получалась загадочно-романтичная.

— Ах! — вздохнула Жасмин, увидев, что консультант по ЯД проснулся, — Мне не удается нейтрально спать около мужчины, кажущегося привлекательным.

— Не грусти об этом, — посоветовал он, приняв сидячее положение, — как известно, лишь реинкарнации будд рождаются со склонностью к подобной йогической практике.

— Какой-какой практике? — удивленно переспросила она, тоже усевшись на кровати.

— Йогической. Знаешь, йоги это парни, которые могут, например, голыми в позе лотоса просидеть ночь на леднике в Тибете. Как говорится: не пытайтесь повторить это дома.

— А-а… — протянула Жасмин, психологически не готовая сейчас к дискуссиям о йоге.

— Однако, — продолжил Юлиан, положив ладони на ее бедра, — существуют йогические практики, которые как раз для домашних условий.

— Кажется, параграф йоги для данного случая называется Тантра, - припомнила она.

— Ну, Тантра это слишком эзотерическая сфера, а тут сообразны простые дыхательные упражнения, — ответил он.

…

*40. Принцессы и принцы, аргонавты и арктоиды.

Следующим утром до прихода Жасмин и Юлиана в демонстративно-элитном кафе яхт-клуба Килмиа-пойнт присутствовал единственный посетитель. Этот арабский парень с легкостью мог бы затеряться среди студентов любого достаточно космополитического университета — своих ровесников в таких же футболках, шортах и кроссовках. Но тут, в элитном клубе, было ясно, что он не просто какой-то студент, и даже не просто VIP. Из поведения персонала кафе следовало, что он – главная фигура клуба и окрестностей.

Однако, на появление еще двух персон, он отреагировал вполне по-студенчески: резко вскочил, сделал несколько шагов им навстречу и порывисто обнял женщину, одетую в несколько вызывающий ярко-пестрый пляжный саронг.

— Мама! Ты чудесно выглядишь после адской регаты!.. – затем VIP-студент сделал шаг назад и протянул руку второй персоне, — …Рад видеть вас, мистер Зайз.

— Доброе утро, Ваше высочество, — ответил тот, пожимая ему руку.

— Сюрприз не прошел, — констатировала женщина, — Юлиан, когда ты догадался?

— Сразу после разговора на перегоне Зебергед — Дахлак-Кебир. Сделки с 400-метровыми супертанкерами, даже списанными, совершаются не так часто, поэтому несложно было установить, что фактический покупатель: Самир бин Хафиз аль-Муала, принц Умм-эль-Кювайна. А выбор Малой Сокотры, как финишной станции, подтвердил догадку. Еще я запомнил ваше лицо по совместным фото с Оуэном, Аслауг и Лолой, так что…

— …Так что, — подхватил VIP-студент, — давайте общаться без титулов и полных имен. Я просто Сэм, ты просто Юлиан, а мама просто Жасмин.

— И давайте уже за стол, — добавила принцесса Жасмин бин’т Джуни аль-Муала.

— Да, — согласился принц, и адресовал персоналу кафе повелительный жест пальцами.

В течение следующей минуты стол заполнился множеством всяких закусок и напитков, причем персонально для Юлиана был выставлен неоклассический турецкий завтрак. У принца рядом с кофе оказалась распечатка из какой-то сетевой газеты, и он немедленно ознакомился с контентом, выразив свою реакцию грубым арабским ругательством.

— Сэмми, мы ведь за едой, — укоризненно прошептала Жасмин.

— Да, мама, извини. Но сейчас ты поймешь меня, — он передал ей распечатку. Секунда, и раздалась смачная тирада из лексикона нелегальных лондонских кэбменов.

— Можно узнать что там? – полюбопытствовал консультант по ЯД.

— Сетевые папарацци-хакеры, — буркнула она, и показала лист с заголовком «Год еще не закончился, а у принцессы Умм-эль-Кювайна — пятый фаворит, это рекорд!». Ниже был представлен коллаж из нескольких фото, явно с видео-камер апартаментов отеля.

— Я, — мрачно заявил принц, — даже не буду выяснять, почему опять не сработал сраный firewall, а выкину под хвост Иблису без выходного платежа всю IT-команду отеля.

— Сэмми, давай про семейные дела позже, вряд ли это интересно Юлиану.

— А может, будет интересно, — принц ткнул пальцем в текст, — знаешь, Юлиан, они здесь обозвали тебя мутантом!

Консультант по ЯД невозмутимо прожевал кусок восхитительного турецкого омлета с томатом и сладким перцем, после чего ответил:

— С тех пор, как начались «Войны крови», меня это не удивляет. В медиа стало модным называть мутантом любого, у кого немедицинская модификация генов. Например, всех аргонавтов. А на TV-Prima-Roma назвали экипаж миссии «Alkyona» — фрогонавтами.

— Фрогонавтами? — переспросила Жасмин, — Это что, от слов frog и astronaut?

— Да. Вообще, «фрогонавты» это из сленга NASA 1950-х. Так в шутку назвали лягушек, запускавшихся в космос на американских репликах германской Фау-2.

— Но при чем тут экипаж миссии «Alkyona»? – удивилась она.

— Просто, — сказал Юлиан, — стало известно, что Ликэ Рэм и Зенон Пекош прошли через модификацию генвекториком, первоначально отработанным на лягушках. Для запуска пропагандистского мема на подготовленную почву этого оказалось достаточно.

— Типично для современного полит-PR, — прокомментировал принц Самир, — и не будем тратить время достойных людей на обсуждение негодяев. Лучше перейдем к делу. Мои советники уже занялись проработкой идеи лайнера-экспозиции. Твоей идеи, Юлиан. Я обещаю заплатить по нашему тарифу, как только получу их ответ о ценности идеи. Так будет и с оплатой консультации, на которую я надеюсь сейчас. Дошло до меня, что ты отмечал перспективы арктического шиппинга и Нового Эльдорадо. Это серьезно?

— Аэрошиппинга, — поправил Юлиан, — и, да, это вполне серьезно.

Жасмин сделала глоточек кофе и спросила:

— А это что, принципиально меняет суть дела?

— В общем, меняет. Шиппинг это про морские корабли, они ограниченно применимы в Арктике из-за ледовой обстановки. А аэрошипинг это про воздушные, про те, которые полностью или частично легче воздуха.

— Как это частично легче воздуха? – удивилась она.

— Гибридные дирижабли, — сказал он, — в отличие от классических дирижаблей, которые летают при полной компенсации веса — несущим газом, у гибридного дирижабля только частично такая компенсация. Остальное добавляет динамическая подъемная сила как у самолета.

— По-моему, у любой гибридной техники куча проблем, — заметила Жасмин.

— Таково мнение большинства аэрошипперов, — сообщил Юлиан, — они предпочитают не связываться с рисковой новизной, а строить классические дирижабли, проверенные на арктическом поле в 1920-х. Сейчас их клоны грузоподъемностью более 100 тонн можно строить дешево. Но есть проблема: их огромный объем создает высокое сопротивление воздуха, так что скорость лишь 70 узлов. У гибридов меньший крейсерский объем, и их можно разгонять до 130 узлов. В конце XX века к ним возник интерес у военных, и были построены малотоннажные летающие прототипы — с перспективой масштабирования до грузоподъемности более 1000 тонн. Но потом началась Великая рецессия.

— Что скажешь? – обратилась Жасмин к сыну.

Тот задумался на несколько секунд и задал вопрос:

— Чем военных не устраивали проекты сверхтяжелых транспортных самолетов?

— Большой расход топлива, и требование наземной инфраструктуры. Первую проблему можно было решить переходом к атомной энергоустановке. Вторая решалась лишь для морских берегов в теплых и умеренных широтах, по схеме летающей лодки. Северный Ледовитый океан — не то место, где всегда есть две мили чистой воды по прямой. А для дирижаблей нет инфраструктурой проблемы, они просто зависают там, где надо.

— Резонно, — согласился принц, — а есть ли хорошие проекты дирижаблей-гибридов?

— Похоже, да, хотя тут я не эксперт. Лучше спросить Ашоку Нарликара, для него такие проекты — хобби, у него даже есть свой экзотический проект: «фугулифтер».

— Юлиан, почему ты рекомендуешь мне человека, для которого это хобби, а не бизнес?

Консультант по ЯД покрутил на столе фигурную полупрозрачную миску, опустевшую вследствие съедения содержащегося в ней фруктового пудинга.

— Видишь ли, Сэм, во-первых, в области хобби люди более открыты. А во-вторых, мне кажется, ты предпочитаешь перекрестно-проверяемые рекомендации. О Нарликаре ты можешь спросить у Оуэна.

— Разумный подход! — согласился принц Умм-эль-Кювайна и после паузы спросил, — Что самое ценное в этом замороженном Эльдорадо?

— Самое ценное? — отозвался консультант по ЯД, — Похожий вопрос задавался прошлым летом на Лапландском форуме. Там был дан ответ: новая земля. Не в смысле архипелаг Новая земля размером с Австрию, а в смысле суммы территорий, где никогда не велось хозяйство, кроме старых военных баз и редких горных выработок. Исключение только Шпицберген, где более теплый климат благодаря северному рукаву Гольфстрима. Если говорить конкретно, то это поверхностные месторождения тяжелых и редкоземельных металлов, самоцветов, антрацита и метангидрата. Хотя, два последних пункта являются крупнотоннажными, они уже не для аэрошиппинга а для морского экстрим-шиппинга.

— Странно… — произнес Самир, сделав глоточек кофе, — …Почему власти приполярных государств не установили контроль над этими богатствами?

— Я не знаю как юридически, — сказал Юлиан, — но по факту кое-кто пытался установить контроль, и успеха не имел: вместо контроля получил проблемы.

— А как там надо вести дела, чтобы не получить проблемы? – тут же спросил принц.

— Главное в Арктике: не мешать окружающим, хотя тоже есть нюансы. Лучше навести мосты с будущими соседями перед тем, как проектировать там какой-либо бизнес.

— А будущие соседи, это кто, аргонавты? – поинтересовалась Жасмин.

Юлиан Зайз сделал паузу, подбирая слова, прежде чем ответить.

— Арктоиды похожи на аргонавтов, хотя опять есть нюансы. Их генный дизайн крайне специфичен, как специфична жизнь в Арктике. Это влияет на стиль.

— Давай более конкретно, — предложила она, — как их стиль отличается от твоего стиля?

— Примерно как белый медведь отличается от панды, — почти не задумываясь, сказал он.

— Судя по Вандалическому кризису, — заметил принц, — аргонавты твоего стиля тоже не плюшевые мишки.

— Да, Сэм, как и реальные панды — не плюшевые, однако белые медведи совсем другие.

— Твоя реплика звучит угрожающе. Скажи, а с арктоидами вообще можно вести дела?

— Можно. Моя метафора не значит, что арктоиды агрессивны и недоговороспособны. В общем, это адекватные общительные ребята. Они очень жестко реагируют на действия, кажущиеся им неприемлемыми, но принимают простые дружественные предложения.

— Мне сложно представить, — сказала Жасмин, — как адекватные люди, пусть с генными модификациями, захотели селиться там. Я читала Джека Лондона о Клондайке времен золотой лихорадки – это жуть. Зачем это, если у аргонавтов есть теплые моря?

— Надо уточнить, — сообщил Юлиан, — Клондайк чуть южнее Полярного круга, а земли, приглянувшиеся арктоидам, лежат севернее, между Полярным кругом и полюсом.

Она передернула плечами, будто ощутив чудовищный мороз Земли Франца Иосифа.

— Тогда тем более, мне сложно представить!

— Арктоиды, как и любые аргонавты, не привязаны к одному берегу, - ответил он, — им просто нравится проводить часть года среди безумной красоты Заполярья. А холод не доставляет им дискомфорта. Турист избегает ходить босиком по льдине, чтобы ноги не замерзли, а арктоид — чтобы ноги не проплавили полынью.

— Это, видимо анекдот? – предположил принц.

— Это анекдот, отражающий суть. У организма есть предел скорости сжигания топлива: глюкозы и жира. Если теплопотери выше этого предела, то организм замерзнет. Чтобы исключить замерзание, надо снизить теплопотери, или ускорить сжигание. Арктоидам доступны обе схемы. При использовании второй, они пьют масло как воду и дышат как кузнечные меха. Кстати у них, как правило, два сердца и учетверенный объем легких.

Принц налил себе еще кофе, и произнес, будто рассуждая вслух:

— Они все-таки люди или уже нет?

— Это условность, — заметил Юлиан, — смотря как провести границу люди-нелюди.

— Тут есть над чем конструктивно подумать, — констатировал Самир.

— Вот и хорошо, — консультант по ЯД улыбнулся, — благодарю за гостеприимство. Если появятся новые вопросы, то я на связи.

— Ты что, все-таки намерен выйти в море на пакрафте? — спросила Жасмин.

— Да.

— В таком случае, хотя бы сообщи, когда доберешься куда-нибудь.

— Да. Обещаю сразу проявиться хвалебным отзывом на твоем видеоблоге, - сказал он.

…

Когда Петер Халкетт, лейтенант Королевского флота, в 1840-м изобрел миниатюрную надувную лодку, которая, будучи свернутой, помещается в карман рюкзака, то вряд ли думал, что этому изобретению уготована феерически-яркая судьба через полтора века. Можно сказать: в 1990-х пакрафт, как и скейтборд попали в тренд моды на карманный транспорт for-fun. Пакрафты стали производится миллионами – для массового озерно-речного туризма, но не для открытого моря (кроме как в роли «последнего шанса» при авариях). Даже электромотор с батарейкой-фюзором и чешуйчатое днище для хорошей ходкости на волнах не сделали эти двухметровые штуки — пригодными для круизов. Но Юлиану не требовалось совершать круиз – ему достаточно был пройти 80 миль, чтобы пересечься со скоростной баржей, везущей морской комбайн из Ливии на мадагаскаро-сейшельский фудотрон. Экипаж баржи первым принял запрос на попутку, брошенный в номад-чат по обычаю аргонавтов…

…Так, примерно через 30 часов, Юлиан оказался в плавучем арт-кафе «Hubble forever» (излюбленном заведении эстетствующих циников фудотрона). Как раз вовремя, чтобы включиться в компанию, собравшуюся (с сообразным количеством местного сидра и с изрядной горкой grilled seafood) смотреть на большом экране над стойкой — brain-battle между Тедди Вэнгом и Лацаро Талвицем при арбитраже Юхана Эбо.

…

*41. Три гуру и новейшая ненормальность.

Габи Витали — молодая ведущая телепрограммы brain-battle на площадке «Infernollam» в Портофино — слишком напряженно представила участников, и внимательные зрители в параллельном чате сразу высказали гипотезу: Габи опасается избыточного скандала. В общем, скандалы это бизнес площадки «Infernollam» — но не до потери контроля над их (скандалов) развитием. Чтобы снизить риск, был приглашен авторитетный арбитр, или рефери в ринге: Юхан Эбо (гуру психоанализа) — но таким путем один риск менялся на другой, ведь тут некому контролировать доктора Эбо, получившего отличное поле для саморекламы. Хозяевам площадки «Infernollam» оставалось надеяться лишь на то, что официальному психологу сверхдальней космической пилотируемой миссии «Alkyona — Chubakka» уже попросту не нужна никакая дополнительная реклама.

Между тем, на табло над круглым столом появился вопрос баттла: …ДЕНЬГИ – ВЕЛИЧАЙШЕЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?.. Надпись замигала разными цветами, и Габи обратилась к Вэнгу:

— Тедди, могли бы вы прямо сейчас кратко пояснить для зрителей, почему вы считаете деньги настолько важными для цивилизации?

— Да, разумеется. Это не очень сложно для понимания. Я начну с известного принципа: любая наука считается состоявшейся, лишь когда начинает использовать математику. В более общем ключе: любой вид знания достигает высокой актуальности, лишь когда он начинает оперировать не размытыми словесными изложениями, а ясными цифрами. По существу: язык математики или язык цифр — универсальный язык природы и общества. Любая деятельность приобретает четкий смысл, лишь когда ее результаты выражены в цифрах. Цифры это цена ресурсов, цена затраченного труда и приложенного капитала, наконец, цена продукта. Любой предложенный план требует предварительной оценки в цифрах. Его целесообразность можно определить заранее лишь путем сопоставления в цифрах того, что будет затрачено с тем, что мы намерены получить. А для этого нужен всеобщий эквивалент, объединяющий математику и пользу. Цифру и ценность. Вот так человечество изобрело деньги, открыв возможность широкого применения математики непосредственно для планирования и оптимизации жизни общества. То, что в XXI веке построен мир Big Data — цифровой мир с мгновенным доступом через любой гаджет из любой точки к любым данным, уже оптимизированным для конкретного применения в любой деятельности - это прямой результат изобретения денег. Именно деньги вывели человечество из хаоса первобытности в организованный постиндустриальный мир. Мы воспринимаем окружающие чудеса технологий, нашу новую комфортабельную среду обитания, как нечто, само собой разумеющееся, но надо помнить, что все это результат изобретения денег. Скажите, Габи, это объяснение достаточно кратко и убедительно?

Габи Витали путем богатой мимики (приобретенной в период, когда она вела канал о фитнесе и аэробике) показала, что не она в этой студии оценивает убедительность — и повернулась к Талвицу.

— Лацаро, согласны ли вы с аргументами мистера Вэнга? Если нет, то в чем и почему?

— С аргументами? — иронично переспросил гуру экономики смыслов, — Я не услышал ни одного аргумента. Случившийся поток риторических манипуляций, был столь низкого качества, что я испытал острый приступ испанского стыда за мистера Вэнга, который в медиа показан интеллектуалом и генератором идей суперинформационного общества.

— К оскорблениям прибегает тот, кто неспособен возразить по существу! - моментально припечатал Вэнг.

— Действительно, — поддержала Габи, — давайте следовать спортивной этике на ринге.

Лацаро Талвиц расплылся в добродушной, но немножко хищной улыбке.

— О, прекрасная мысль! Начнем с этики. С того, чтобы называть вещи своими именами, избегая путаницы. Математика — это не про цифры. Математика — это, тем более, не про данные в цифровом виде. Математика - это про исследование свойств формализмов. А представления мистера Вэнга о математике, как о прошивке карманного калькулятора, устарели еще в XIX веке, одновременно с крахом арифметической утопии Бэббиджа.

— Что такое арифметическая утопия Бэббиджа? – спросила телеведущая.

— Был такой Чарльз Бэббидж… — пояснил Талвиц, — В первой половине XIX века Бэббидж заново изобрел механический калькулятор, хорошо известный морякам античности, но стертый из обихода в ходе становления мировых религий. Вокруг Бэббиджа мгновенно сформировалась секта системных аналитиков, желающих осчастливить людей методом контроля Big Data. Антология американской фантастики за 1990 год содержит апокриф Майкла Флинна об этом, названный «В стране слепых». К тому времени Data уже были достаточно Big, чтобы экзальтированные брокеры поверили, будто это магия. Великий Азиатский кризис 1997 наглядно показал ошибку, но финансисты уже путали цифры и ценности, радуясь возможности порождать деньги нажатием кнопок на компьютере. И трагикомедия длилась до 2020-х, когда золотая карета превратилась в тыкву и мышей. Денежные планы и оценки, которым пел дифирамбы мистер Вэнг, оказались фейком, а развитый мир слил туда все богатство, созданное во второй половине XX века. Чудеса технологии и комфорта были созданы в XX веке – все, кроме гаджетов для получения фейков из любой точки планеты. Впрочем, через гаджеты можно еще смотреть клипы с котиками и заказывать гамбургеры двумя кликами. Утешительный приз для банкротов. Добавлю: пара чудес технологии все же появилась в XXI веке, но вопреки деньгам…

— Сейчас мистер Талвиц занимается демагогией! – перебил Вэнг.

— Это вопрос к рефери, — сказала Габи, повернувшись в сторону Юхана Эбо.

Гуру психоанализа встал с кресла, потянулся, потер ладони, и спросил:

— В чем конкретно вы усматриваете демагогию?

— В том, что мистер Талвиц представил деньги причиной Великого коллапса.

— Заметьте, я не говорил этого, — откликнулся Талвиц.

— Хорошо, мистер Вэнг, — произнес доктор Эбо, — а если по-вашему: что стало причиной Великого коллапса?

— Превышение пределов роста, — ответил гуру мета-агрегаторов, — коллапс в 2020-х был предсказан базовой моделью Римского клуба в цифровых экспериментах 1972-го.

— Римский клуб… — тут Эбо иронически хмыкнул, — …Чудо! Из прогнозов их модели не сбылось исчерпание природных ресурсов и загрязнение среды, крах индустриального и аграрного производства, динамика рождаемости и смертности. Сбылся только Великий коллапс, драйверами которого стали иные, весьма искусственные причины. Похоже на покерного крупье, который предсказывал флеш-рояль кое-кому за долю выигрыша.

— Допустим, в этом есть странности, — сказал Вэнг, — но при чем тут деньги?

— Деньги тут при том, — ответил Эбо, — что с 1970-х банки эмитировали их и раздавали в запредельных количествах хозяевам крупнейших инвестиционных пузырей. Возникло вульгарное перепроизводство денег, а 99% мирового богатства оказалось у 1% мутных субъектов в точности как при игре с таким покерным крупье, о котором я рассказал. И вследствие такого распределения богатств, случилась стагфляция, война и коллапс.

— Вы ведь не экономист, — заметил Вэнг.

— Да, но не обязательно быть экономистом, чтобы читать журнал «The Economist». Я не изобрел это объяснение, я прочел его там, где оно за подписью экономистов-профи. И давайте определимся, мистер Вэнг: что я, по-вашему, должен сделать, как рефери?

— Вы уже сделали, что должны, мистер Эбо. Вы изложили суть с точки зрения того слоя интеллектуалов, который не вовлечен в большой бизнес. Это печально для людей моей профессии, но это полезно, поскольку заставляет задуматься.

— Что ж, я рад был оказаться полезным, — с этими словами гуру психоанализа сел в свое кресло и адресовал Габи Витали самую доброжелательную из существующих улыбок.

Телеведущая улыбнулась в ответ и спросила у Талвица:

— Лацаро, вы, кажется, не договорили что-то.

— Верно. Итак, деньги не породили полезных чудес в XXI веке, но пара чудес появилась вопреки большим деньгам и прогнозам Римского клуба. Это фюзоры и генвекторики. Я говорю именно «вопреки», поскольку оба чуда демонизированы теми медиа, у которых тесные связи с Big Finance и Big Data. Еще примечательны действия сильнейших лобби против самого полезного применения генвекториков. Я говорю о «Войнах крови». Это далеко не первая ситуация, когда Big Finance действуют во вред людям. Был озонгейт, климатгейт, атомгейт, ковидгейт, а «Войны крови» это апофеоз подобного вреда.

— Вот сейчас мистер Талвиц точно занимается демагогией, — отреагировал Вэнг.

Доктор Эбо снова встал с кресла и спросил:

— В чем вы сейчас видите демагогию?

— Сейчас объясню. Хорошо известен стиль мистера Талвица клеймить коммунизм, если круглый стол с соцпартией, и клеймить капитализм, если круглый стол с Big Tech. Это звучит, порой, убедительно, но представить «Войны крови» креатурой Big Finance, это апогей неэтичности. Возьмем парламентские протоколы. «Войны крови» продвигались социалистами и фундаменталистами, но не прогрессистами или центристами. Полагаю, доктор Эбо, вы достаточно сведущи в политологии и понимаете, что это значит.

— Да, — гуру психоанализа кивнул, — знаете, мистер Талвиц, сейчас мистер Вэнг прав. Вы напрасно добавили «Войны крови» к обвинениям против глобальных финансов.

— Ладно, допустим, я погорячился, но этим не отменяется фиаско денежно-оценочного догмата в экономике и обществе. В 2018-м даже Римский клуб вынужденно признал: у бизнеса должен быть иной критерий общественной пользы, чем денежная прибыль.

— Сейчас будет апология метода социальных смыслов, — ехидно предположил Вэнг.

— Заметьте, не я первым заговорил о социальных смыслах! — тут же парировал Талвиц.

— Подождите! — воскликнула Габи, — Мы, конечно, вернемся к этим смыслам, но зрители недоумевают: почему с такой легкостью исчез поднятый вопрос о «Войнах крови»?

Вэнг и Талвиц, не сказав ни слова, синхронно повернули головы в сторону доктора Эбо. Возникла пауза, затем гуру психоанализа откинулся на кресле, заложив руки за голову, задумчиво посмотрел на потолок, и произнес:

— Похоже, роль рефери включает пояснения о неполиткорректных предметах. Суть дела такова. Суперкорпорации финансируют не любые парламентские партии, а те, которые занимают по отношению к ним или дружественную или умеренную позицию. Партии с радикальных краев политического спектра кормятся от других спонсоров, и именно эти спонсоры заказали «Войны крови». Это логично, ведь поддержка «Войн крови» может принести суперкорпорациям только неприятности, поскольку в современном мире все заинтересованные лица легко узнают, кто кому за что заплатил в парламентском круге. Конечно, суперкорпорации предпочли бы остановить распространение биопанковских генвекториков. Но ведь «Войны крови» не остановят, а лишь немного притормозят это, причем ценой оттока продвинутой публики в теневые страны. Там создается все более сильная альтернативная экономика, и там негативное отношение к суперкорпорациям.

Габи Витали картинно схватилась за голову.

— Что-то я запуталась. Почему суперкорпорации предпочли бы остановить биопанк?

— Просто потому, что для суперкорпораций удобен стандартный хомо сапиенс, который изучен маркетингом в аспекте того, как управлять его потребительским, сексуальным и трудовым поведением. Арго сапиенс это несколько иное существо, биологически менее зависимое от социальных сервисов, значит, менее лояльное к пирамиде статусов. Если рассмотреть материалистически, то иное бытие порождает иное сознание и иные мифы, следовательно — иное представление о правильном и неправильном в обществе. Я вижу, мистер Талвиц кивает. Да, то, что я говорю похоже на то, что мистер Талвиц изложил в лекции о сходстве и различии жизненных смыслов у хомо сапиенс и арго сапиенс. Эта лекция содержала важный вывод. Суперкорпоративная бюрократия, получив приказ с верхушки пирамиды статусов, может перестраивать свои офисные процессы под новую нормальность или под новейшую ненормальность. Это уже не раз делалось в XXI веке. Суперкорпоративная бюрократия адаптабельна даже к бизнесу с инопланетянами. Это тяжело и больно для такой бюрократии, и цели намного скромнее, чем с хомо сапиенс, однако не гибельно. Так что суперкорпорации принимают новейшую ненормальность в качестве новой нормальности. На это указал мистер Вэнг, критикуя мистера Талвица.

— Гм… Все любопытственнее и любопытственнее, — произнесла Габи Витали, изобразив Алису в Стране чудес, — кто же лоббировал «Войны крови», если не суперкорпорации?

— Я при этом не держал свечку, — спокойно ответил доктор Эбо, — однако, логика вещей такова, что на роль заказчика подходит государственная бюрократия, которая на вид не отличается от суперкорпоративной, но есть нюанс. Государственная бюрократия после манифеста Фукуямы о «конце истории» в 1989-м, убила в себе способность к офисной перестройке. Зачем такая способность, если либерально-буржуазная демократия теперь навсегда, без сущностных реформ до самого Апокалипсиса? А когда ошибка Фукуямы проявилась, в гербовых офисах уже царила хрупкость как в гербарии. Это спонтанный каламбур, если кто-то не заметил… Вся хроника XXI века о том, как государственная бюрократия разбухала по всем фронтам и гипертрофировала свою роль, чтобы усилить контроль над социальным временем и не допустить продолжения истории. Под таким влиянием, ядро общества также превратилось в хрупкий гербарий. Засушенные схемы транзакций, утратившие практический смысл, воспроизводимые как спектакль. Почти половина компаний стали рыночными зомби, иллюзия жизни которых поддерживалась перекредитованием, чтобы не пропали рабочие места. Идея, что для общества дешевле закопать зомби и платить людям велфер — это сатанизм. Общество стало воспринимать наемный труд как религиозный обряд. Такое восприятие распространилось на школу и семью. Кредо общества спектакля: так надо делать потому, что иначе все рассыплется. Если бы пакет законов, известный как «Войны крови», был внесен не на голосование в Европарламент, а на референдум, то он получил бы две трети голосов. Vox populi…

Произнеся эту латинскую формулу, гуру психоанализа поднял руки на уровень ушей, и выразительно похватал ими, как клешнями, воображаемое нечто.

— Э-э… — протянула Габи, — …Это что, невербальная ирония насчет референдума?

— Это более широкая невербальная ирония насчет общественного мнения. Две трети это всегда конформизм, а сейчас конформизм многократно усилен накачкой футурофобии. Поэтому столь популярна повестка ООН «Устойчивое развитие», возникшая из нелепой модели Римского клуба «Пределы роста». В упаковке из красивого вранья о бережном отношении к природе, ООН продает футурофобу иллюзию мира, застывшего, как муха Юрского периода в янтаре. Как пушер продает наркоману химическое счастье на час.

— Футурофобия это страх будущего? — предположила телеведущая.

— Это, — поправил Эбо, — страх прогрессивного будущего, стирающего ключевые роли из настоящего. Такие роли, без которых большинство людей не мыслят идентичность.

— Я не поняла, — призналась она, — нельзя ли как-то проще, на примерах?

— Пожалуй, мое выступление уже слишком затянулось, — заявил он, — Лучше на вопрос о футурофобии ответит мистер Вэнг. Не зря ведь по его совету дирекция мета-агрегатора «Atman» выбрала для логотипа фразу: «шаг в уютное будущее».

…

*42. Лангольеры и боги золотого века из машины ужаса.

Тедди Вэнг согласно кивнул и выпил полстакана минералки, перед монологом.

— Футурофобия это действительно проблема, связанная с идентификацией. Вспомним Шекспира: весь мир — театр, в нем женщины, мужчины — все актеры, и каждый не одну играет роль. На вопрос «кто ты» обычно следует ответ о роли, также самопрезентация начинается с указания одной или нескольких ролей сразу после имени и возраста. При оценке версий будущего, средний человек спрашивает: «а что станет с моими ролями, сохраняться ли они?». Если ответ «нет», то будущее это экзистенциальная угроза. Наш корпоративный принцип: предлагать через наши продукты уютное будущее, в котором такая экзистенциальная угроза отсутствует. В наших сервисах не сидят лангольеры.

— Лангольеры? — переспросила Габи, — Это из триллера Стивена Кинга, верно? Зубастые шарики, которые пожирают вчерашнюю реальность, освобождая место для будущего.

— Да. Шоковые метафоры — фирменный стиль Стивена Кинга. Где роль фонарщика, так любимая поэтами? Съедена лангольерами. Где завтра будет роль библиотекаря, одна из ключевых в просвещении? Там же. Где сейчас бытовая роль отца семейства? Там же. В модерне нет общего быта трех поколений с кучей детей. Даже роли родителей частично съедены лангольерами, освобождающими место для новейших социальных сервисов. И дальше идет экзистенциальная угроза роли человека вообще. Вот и обоснование «Войн крови», понятное двум третям электората, как отметил доктор Эбо.

Телеведущая озадаченно покрутила головой.

— Я не поняла про угрозу роли человека вообще.

— Тогда я поясню, — отреагировал Вэнг, — скажите, сколько людей в миссии к Чубакке?

— Двое, если программа миссии не изменилось, а что?

— Двое кого? – спросил он.

— Если вы намекаете, что после генмод они уже не люди, то это расизм! - заявила она.

— Нет, я пояснил мотивы футурофобии в контексте «Войн крови». Союз Биоцентристов опубликовал результаты сравнения геномов Ликэ Рэм и Зенона Пекоша — с эталонными геномами ряда существ. Утверждается, что экипаж миссии Алкйона-Чубакка дальше от человека, чем шимпанзе, и даже чем макаки-резусы.

— И что?! — агрессивно отозвалась Габи, — Человек это не его гены! А если биоцентристы начнут новый «Обезьяний процесс», то станут посмешищем на следующее столетие!

— Все так, — сказал Вэнг, — но возникла одна проблема: генмоды секторально вытесняют обычных людей с рынка труда. На урановом руднике Арандис в Намибии дирекция без объяснений генмодифицировала ксианзаном-эф около сотни работников-туземцев. Как объясняют теперь адвокаты, эта была профилактика радиационных поражений.

— И что? — снова спросила телеведущая, — В 2021-м полпланеты вакцинировали какой-то сомнительной штукой якобы от насморка, причем объяснения были хуже, чем никакие. Ксианзан-эф, хотя бы, в отличие от той штуки, дает эффект, который заявлен.

— Да, но вакцины от ОРВИ не передаются потомству, в отличие от ксианзана-эф.

— И что? — в третий раз спросила она, — Это как-нибудь повредило потомству?

— Тут нет единого мнения медиков, — ответил Вэнг, — но есть нормы ООН и Евросоюза о недопустимости коммерческой генмодификации, особенно - наследуемой потомками. Я понимаю: после 2021-го эти нормы стали пищей для анекдотов. Тут они лишь повод. А причина — экзистенциальная футурофобия. Страх потери человеческой идентичности в ключевых трех аспектах: персональном, социальном и биологически-видовом. На этом спекулируют политические падальщики, увлекающие испуганный электорат фантомом возвращения в «старое доброе прошлое», причем навсегда.

Габи Витали снова озадаченно покрутила головой и полюбопытствовала:

— Как далеко назад по шкале времени лежит это «старое доброе прошлое»?

— Никак, — спокойно сказал Вэнг, — того «старого доброго прошлого», которым увлекают политические падальщики, никогда не существовало. Это смутный иллюзорный образ, который формируется подсознанием людей за годы жизни в непрерывно обновляемых кризисах и метаморфозах условной нормальности. Присутствующий здесь доктор Эбо объяснил схему в книге «Боги золотого века из машины ужаса». А реально возможное будущее уже не может воспроизводить прошлое. Раньше могло, но не теперь.

— Я не поняла последнюю фразу, — призналась Габи.

— Раньше, — пояснил он, — было расширенное воспроизводство всего, в первую очередь населения. С библейских времен число людей росло от поколения к поколению. Но вот сумма рождений на планете стала падать. В большинстве стран экономически-активное население сокращается. Главная тенденция перевернулась и вызвала изменения во всех социальных циклах. Этому нет аналогов в прошлом. Если добавить к этому возросшее влияние биопанка на демографию, то… Тут я лучше передам слово мистеру Талвицу.

Гуру экономики смыслов задумчиво поиграл золотой авторучкой, которой делал некие заметки в архаичном клетчато-бумажном блокноте.

— Что ж, я попробую не шоковым образом пояснить то, что мистер Вэнг скромно назвал влиянием биопанка на демографию. Современная культура сформировалось в условиях жизненного цикла, как константы с библейских времен, как отметил мистер Вэнг. Если открыть библию, эпизод изгнания из рая, то описание цикла укладывается в три фразы. Женщина в муках рожает детей. Мужчина пашет, чтобы добыть пропитание. Затем оба умирают, и далее цикл воспроизводят их дети. В XX веке оказалось, что изрядная доля женщин и мужчин не видят смысла в этой карусели и предпочитают жить для себя. Это вызвало в XXI веке кризис старения трудовых ресурсов, усиленный новым эскапизмом молодежи. Аргонавтов с биопанком можно считать предельной формой эскапизма и, по законам диалектики, она содержит ключ к выходу из кризиса. На мой взгляд, даже два ключа. Первый очевиден: это геронтореверс. Японские компании с 2010-х приглашали пенсионеров возраста 65-плюс, а позже даже 75-плюс, вернуться на работу. Даже чисто экономически логично в таком случае скручивать биологическое время. Второй ключ – менее очевиден: это инвольтация лишних младенцев.

— Что-что? – переспросила Габи.

— Термин инвольтация взят из оккультизма, — пояснил Талвиц, — а в истории аргонавтов термин прилип к схеме, возникшей у отсталых племен Южной Ливии. Там вообще нет планирования семьи, молодые женщины рожают в среднем каждые два года, и из трех младенцев лишь двое доживают до года. Если младенец в родной семье не выживет, то почему не подарить его аргонавтам, чтобы он жил, пусть измененным?

— О! — Габи резко вскинула руки, — Не из таких ли ситуаций берется расхожее обвинение аргонавтов в голливудском оборотничестве? В намерении обратить человечество?

— Как будто что-то плохое, — чуть иронично откликнулся гуру экономики смыслов. -А-а… — выдохнула она на краю когнитивного шока, и с надеждой глянула на рефери.

Доктор Эбо снова встал из кресла, потянулся и произнес:

— Действительно, нет причин относиться к арго-оборотничеству, как к чему-то априори плохому — будто извращающему первозданную человеческую природу. Именно такую формулировку применяют философы-гуманисты, хотя им полагалось бы знать, что всю первозданность современные люди уже потеряли. Кроме бушменов пустыни Калахари, индейцев джунглей Ориноко, и еще некоторых племен, оставшихся первобытными.

— Как это потеряли? – удивилась Габи.

— Как декоративные породы собаки под влиянием селекционных капризов, - пояснил он, сделал паузу, и добавил, — впрочем, первозданный биодизайн человека непригоден для современного общества. Это биодизайн организма, живущего в среднем 30 — 35 лет. А современный человек только после 30 лет приобретает профессию, начинает активную социальную жизнь, и может задуматься о семье. Между тем, биологически это машина, исчерпавшая период нормальной эксплуатации и потому все чаще требующая ремонта: услуг гастрологии, стоматологии, кардиологии и прочей медицины. Габи, скажите, что гуманнее: спасать иллюзию первозданной человеческой природы, или как-то привести человеческую природу в соответствие с реалиями технически развитой цивилизации?

Телеведущая задумалась и нерешительно произнесла:

— Для гуманизма первична не цивилизация, а человек, который мера всех вещей.

— О! — обрадовался психоаналитик, — Если главный проект не цивилизация, а человек, то, наверное, нам надо перво-наперво позаботиться, чтобы человек не начал биологически разлагаться раньше, чем научится мерить собой все вещи!

— Забота заботе рознь, — осторожно сказала она, — разумный человек не станет возражать против генной терапии, но если начнется совсем бесконтрольный биопанк, то мало что останется от человека, каким мы его знаем сейчас.

— В человеке, каким мы его знаем сейчас, — иронично отозвался доктор Эбо, — уже ничего первозданно-человеческого не осталось кроме, разве что, кариеса, до которого успевали дожить даже неандертальцы.

…

«…Дискурс закольцевался», — предположил Юлиан Зайз, наблюдавший шоу на большом экране над стойкой бара в плавучем арт-кафе «Hubble forever». Точнее, он проворчал эту оценку вслух, и последовала реакция, озвученная чуть хрипловатым женским голосом:

— Мейстер залип!

— А? — удивился Юлиан и повернул голову вправо, — Ханка! Давно ли ты подкралась?

— Я вообще не подкрадывалась! – гордо заявила Ханка Качмарек, тряхнув серебристой шевелюрой, нарочито-небрежно стриженной «под горшок», - Между прочим, это наш с Эриком любимый кабак, и мы тут зависаем при каждом заезде на фудотрон. Встречный вопрос: Юлиан, тут проездом или как?

— Проездом. Я поймал досюда попутку от Сокотры, а дальше собираюсь на Занзибар.

— На фестиваль «Арабески»? – предположила она и, после его кивка, сказала, — мы тоже катимся туда. А что за новый рейв-альбом у Чоэ Трэй? По слухам адская машина…

Консультант по ЯД основательно глотнул сидра и рассказал про рейв-альбом, или, если точнее, то рейв-балладу «Snail on the Startrek» по далеким мотивам новеллы «Улитка на Склоне» братьев Стругацких и сериала «Star trek» Джина Родденберри. Оба возникли в 1965 году, но лишь сейчас Трэй решила заявить: это не случайная синхронность. Надо признаться, что Трэй построила такой двойной крипторемейк при активном соучастии Аслауг и Юлиана, и теперь они же (Аслауг и Юлиан) переживали, что публика не будет зацеплена этим. В смысле: массовый фестивальный зритель не сможет понять слишком интеллектуально закрученный арт. Трэй, однако, полагала, что закручено точно в меру, причем даже если публика где-то не поймет умом, то по-любому поймает эмпатию. Так случилось в 2019-м с 9-минутной композицией «Deutschland» команды Rammstein: пока философы и политики обсуждали эпатаж и символизм — vox populi, не слишком вникая, поднял композицию в топы европейских и североамериканских рейтингов…

…Ханка выслушала эти соображения, покачала ладонью вправо-влево, и заявила:

— В таких вещах фиг угадаешь заранее. Кстати, ты на чем собирался катиться? Я к тому спрашиваю, что если ты намерен здесь ловить попутку, то уже поймал. «Фифифефаи» стартует, как только все соберемся на борту. Как тебе идея?

— Отличная идея! — Юлиан кивнул, — А кто еще не собрался?

— Пока никто не собрался. Эрик поехал на ярмарку-распродажу новых судовых машин, надеется купить какую-нибудь полезную штуку за дешево. А я, как видишь, сижу тут с тобой. Точнее, я жду, пока команда кафе запихнет выпивку и закуску по моему заказу в контейнер. Наверное, не позже чем через час, будет общая готовность, и мы двинемся.

— Может, успеем еще по кружке сидра? — предложил он, изобразив, будто его ничего не удивило в изложенной диспозиции.

— Конечно, Юлиан! — обрадовалась Ханка, поверив в его неудивление. Хотя, проглотить подобную версию мог только человек, плохо знающий обычаи аргонавтов вообще, и этих в частности. На самом деле Юлиан безошибочно догадался: Ханка и Эрик разделились на площадках фудотрона, чтобы запутать какого-то недружественного наблюдателя. Но, в таком случае, следовало поддержать игру – и дождаться объяснений, которые (согласно обычаям аргонавтов) последуют в сообразное время.

…

Выпив по кружке сидра, они зашли в подсобку кафе, где уже ждал удобный контейнер, фактически — 100-литровый пластиковый чемодан на колесиках. Загрузка почти полная, хорошо, что тащить недалеко: через короткий понтонный мостик на соседнюю баржу-площадку, где пришвартована арго-лодка «Фифифефаи» (в прошлой инкарнации — 50-футовый патрульный перехватчик Stridsbat-90H). Эрик Лафит был наготове, перевалка контейнера на борт заняла полминуты, и более ничего не держало их здесь. Арго-лодка аккуратно отползла от причальной стенки баржи, выполнила полуоборот, и метнулась в черноту тропической ночи, набирая крейсерскую скорость 40 узлов.

…

В рулевой рубке «Фифифефаи» было достаточно просторно и даже уютно — для людей, привыкших к качке на волнах при высокой скорости. Юлиан, разумеется, привык, что позволило ему буднично налить стакан кофе из варочной машинки, и пить стоя, просто прислонившись плечом к переборке. Ноги и тело рефлекторно компенсировали качку, совершенно не отвлекая сознание. Он флегматично наблюдал за действиями Эрика (на капитанском месте) и Ханки (на штурманском месте), поддерживал разговор из всяких коротких фраз, как бывает между делом. И, будто невзначай, он поинтересовался:

— Ребята, мы что, идем на Сонгосонго?

— Мы идем на Занзибар, я же говорила, — удивилась Ханка, — а что такое Сонгосонго?

— Сонгосонго, — пояснил Юлиан, — это очень красивые острова, тоже у берега Танзании, однако южнее Занзибара. Судя по виртуальному компасу, который я вижу через плечо Эрика, мы идем приблизительно туда, а Занзибар это по курсу на румб правее.

— У тебя не голова, а навигационный биокомпьютер! — восхитился Эрик Лафит, — Что же касается курса, то мы решили по дороге заглянуть на суб-архипелаг Альдабра, устроить утреннее дайвинг-пати. Там так очаровательно, что рука не поднялась пройти мимо. До начала занзибарского фестиваля у нас достаточно времени.

— Отличная идея! — оценил консультант по ЯД, отхлебнул еще кофе, и спросил, — а какие конкретно места намечены для дайвинг-пати?

— Предлагается, — сказал Эрик, — начать с внешней северо-западной стены атолла Астов. Подводный обрыв глубиной более мили с невероятной фауной.

— Там, — добавила Ханка, — груперы и хейлины размером с корову. И еще акулы-молоты, гигантские скаты, зеленые черепахи…

— Заманчиво, — ответил Юлиан, мысленно опять отметив: ребята что-то скрывают.

Эрик повернулся вместе с капитанским креслом, внимательно посмотрел в его глаза, и хмуро объявил:

— Мы пообещали молчать о некоторых обстоятельствах. Это действительно важно. Тут ничего личного… Точнее, тут личное, но не в том смысле, как ты можешь подумать.

— А в каком смысле я могу подумать? — холодно-иронично спросил консультант по ЯД.

— Ты можешь подумать, будто мы не доверяем тебе, но на самом деле все наоборот. Мы чертовски доверяем тебе, и не только мы…

— Да, я тоже доверяю тебе! – тихо сказал новый персонаж, шагнув в рубку.

— Оуэн?! – искренне удивился Юлиан.

Оуэн Гилбен пожал плечами, и устало оперся на поручень у двери.

— Извини, что я попросил ребят заманить тебя без объяснений. Ты очень нужен мне.

— Гм… Подозреваю, что я нужен тебе для чего-то менее типичного, чем эпизодические консультации по маритехнике, которые в контракте.

— Да, Юлиан. У меня непонятная и нехорошая ситуация. Могу я рассчитывать на тебя?

— Гм… Странно, что ты обратился к ребятам и ко мне. Ты ведь мультимиллиардер, что предполагает персональное адвокатское бюро и персональную службу безопасности.

— Да, но… — Гилбен вздохнул, — …Это не сработало… Даже хуже, чем не сработало. По верным признакам, меня продали мои же службисты.

— Так бывает, если покупатель богатый, — прокомментировал консультант по ЯД, затем повернулся к Эрику, — ты можешь в двух словах объяснить, какая херня случилась?

— Imago Dei, — ответил тот, буквально выполнив запрос на объяснение «в двух словах».

— Да ладно?! — Юлиан искренне удивился. Он слышал о влиятельной секте «Imago Dei», названной по аналогии со скандально известной папской прелатурой «Opus Dei». Слова «Imago Dei» (по латыни — Образ Божий) взяты из библейского мифа о том, что человек «сотворен по образу божьему». В масс-медиа секта «Imago Dei» часто упоминалась как всемирная тайная власть (наряду с иллюминатами, масонами, тамплиерами и тайными обществами Йельского Университета). Согласно масс-медиа, главная цель Imago Dei — искоренить генный ре-дизайн человека и это они организовали «войны крови». Юлиан считал подобное сказками для доверчивых обывателей, однако, Оуэн Гилбен выглядел взволнованным и даже испуганным по-настоящему.

— Идем в кают-компанию, я изложу все по порядку, — предложил он.

— ОК, — сказал консультант по ЯД, обменявшись взглядами с Эриком и Ханкой.

…

В кают-компании миллиардер собирался плеснуть в стаканы бренди, но Юлиан, отняв бутылку у сухопутного человека, сделал это сам (иначе при такой качке большая часть напитка оказалась бы на полу).

— Вот так, — сказал он, подвигая один стакан Гилбену, уже усевшемуся на диван.

— Благодарю! — миллиардер сделал глоток, — Я буду лаконичным и опущу подробности, например, как я выяснил предательство моих службистов. Конкретно тех службистов, которые должны поддерживать комфортный порядок на фудотроне, и еще тех, которые должны заниматься моей личной безопасностью. Под угрозой не только я, но и еще ряд фигур, объединивших усилия для миссии Алкйона-Чубакка. Все они попали на прицел Imago Dei. «На прицел» тут надо понимать буквально. И теперь я петляю, как заяц.

— А кто, кроме тебя? – спросил Юлиан.

— Я не знаю. В файле все цели обозначены кодовыми словами, и я нашел себя лишь по совпавшим кейсам. Я хочу обезопасить, свою задницу, а уж потом думать о других. Я сделал и послал несколько копий архива с пояснениями. Вот тут копия для тебя.

Гилбен положил на стол конвертик размером с пол-ладони. Юлиан убрал это в карман, покрутил пальцем в воздухе, и поинтересовался:

— Что мне с этим делать?

— Я не знаю, — миллиардер пожал плечами, — реши сам. Там еще коды депозитов в трех разных банках. На организационные расходы. Теперь главное, для чего ты нужен мне: проверь проект моей заячьей тропы. Я мог что-то упустить, и я уже имел возможность убедиться в твоей проницательности. Ты готов слушать и смотреть?

— Да, — ответил консультант по ЯД, глотнув бренди.

— Тогда начали, — Гилбен положил планшетник на стол, — на рассвете мы будем у атолла Астов. Там маленький аэродром, и я заказал оттуда авиа-такси до Лимпопо-Вэлли. Так примерно к полудню я буду среди своих неформальных друзей в Восточной Ботсване.

— Или на дне океана между Сейшелами и Коморами, — предположил Юлиан, - Если дела обстоят так плохо, как ты говорил, то неопознанная зенитная ракета может прилететь в задницу твоего авиа-такси. Ты, правда, хочешь рискнуть?

— Я не хочу. Но какие у меня варианты? Сидеть на этой лодке и ждать, когда прилетит противокорабельная ракета?

— Оуэн, а ты не задумывался, как устроен транспорт, который обслуживает гигантские грузопотоки мадагаскаро-сейшельского фудотрона?

— Нет. Я председатель совета директоров, а не директор по логистике.

Консультант по ЯД глотнул еще бренди и сообщил:

— Тогда я удивлю тебя. Чтобы избежать заторов, часть грузопотоков идет под водой. И, между прочим, твоя корпорация участвовала на паях с Нео-Ганзейской ассоциацией в разработке таких 400-футовых бетонных грузовых субмарин и схемы их трафика.

— Это я знаю, — сказал Гилбен, — и субмарины помню. Я сначала обалдел, увидев, что по проекту они будут строиться из железобетона. Хотя, эксперты убедили меня, что это не экзотика, а заимствование технологий бетонных транспортов эры Мировых войн. Но в данный момент у меня проблема совсем иного рода.

— Твоя проблема, Оуэн, решается любой из бетонных субмарин, которые в следующие несколько часов пройдут под нами, направляясь с фудотрона к портам Мозамбика. Мы свяжемся с какой-то из них, забросим тебя на борт, а уже из Мозамбика в Ботсвану…

— …Я доберусь легко, — договорил миллиардер, — но мне непонятен трюк с заброской на грузовую субмарину.

— Мы применим ультразвуковой канал связи, — пояснил Юлиан, — оговорим с экипажем оптимальную точку рандеву, уравняем скорости, а дальше минутное дело.

— Подожди Юлиан! А с чего это экипаж субмарины согласится принять меня на борт? Я полагаю, такие действия запрещены инструкцией.

— Видишь ли, Оуэн, экипажи этих транспортных субмарин состоят почти полностью из аргонавтов. Они понимают инструкции гибко, и идея председателя Совета директоров мадагаскаро-сейшельского фудотрона провести такой тест-драйв покажется им вполне разумной. Давай проверим, а?

…

*43. История одной ретро-субмарины и ее нео-менеджмента.

Оуэн Гилбен оказался почти шокирован тем, с какой легкостью совершился трансферт, предложенный консультантом по ЯД. От Гилбена потребовалось только перешагнуть с палубы арго-лодки на дюралевый трап, опущенный с борта грузовой субмарины. Трап медленно и плавно повернулся, и доставил миллиардера прямо к люку надстройки, где встречал парень, похожий на Мухаммеда Али на ринге в расцвете боксерской славы. И одетый, соответственно, только в свободные белые шорты с черным широким ремнем.

— Доброй ночи, босс! Я держу тебя (тут Оуэн ощутил железную хватку на запястье). А теперь шагай в люк, и там по ступенькам, держась за поручни. Тебя встретит Фло.

— Ясно, — сказал Оуэн и, опершись на руку «Мухаммеда Али», перешагнул через край круглую шахту, светившуюся рядом с внушительной крышкой люка, откинутой вбок.

Рука, державшая его запястье, исчезла, и вот он уже спускается по ступенькам внутри широкой вертикальной металлической трубы, не забывая хвататься за поручни. Внизу оказалось помещение вроде шлюзовой камеры, с еще одним люком – горизонтальным. Около этого люка будто позировала девушка, тоже чернокожая, тоже одетая только в спортивные шорты, и тоже сложенная атлетически, при этом не лишенная изящества.

— Хай, босс! Если что, меня зовут Фло, парня, который наверху — Рин, а за шкиперским пультом — Эрт, сейчас познакомишься. Как насчет чашки бумбо?

— А что такое бумбо? – спросил он.

— Пиратский грог эры капитана Блада, мало рома, много пряностей, - пояснила она.

— Но алкоголь на торговом корабле… — осторожно собрался возразить миллиардер.

— Забей, босс – дружелюбно посоветовал Рин у него из-за спины.

— Ладно, забью… Только пожалуйста, зовите меня просто по имени: Оуэн.

— Годится! — Фло кивнула, — Идем в кубрик.

— Эй, там топгейт проверен? — раздался сиплый голос, казалось со всех сторон сразу.

— Проверен, четыре зеленых! – крикнул Рин.

— Тогда погружаемся, — проинформировал сиплый голос, что-то громко забулькало, пол наклонился (субмарина дала дифферент на нос), а Фло пояснила:

— Мы уходим на глубину 200 футов, затем выровняемся.

— Понятно… — произнес Оуэн с некоторой рассеянностью.

— Без сомнений, тебе надо выпить, — добавила она, и потянула его за руку через круглое отверстие горизонтального люка.

Так Оуэн Гилбен оказался в кубрике, а точнее – в интегральном обитаемом модуле. Тут размещались две двухъярусные койки, мини-камбуз со столом и диваном, еще санузел (отделенный полупрозрачной дверью), и в углу - шкиперский пульт с двумя креслами и четырьмя мониторами. В одном из кресел сидел гибкий чернокожий парень, опять-таки одетый лишь в спортивные шорты (можно бы подумать, что это местная униформа, но расцветка у всех была разная).

— Вот, это Эрт, — сообщила Фло, хлопнув по плечу парня в кресле.

— Хай, босс! — отозвался тот, повернувшись в пол-оборота и продемонстрировав улыбку, дружелюбную до изумления.

— Просто: Оуэн, — сказал миллиардер.

— ОК, ясно, — Эрт повторил свою улыбку.

— Ты будешь бумбо? – спросила его Фло.

— Еще бы! – в третий раз последовала изумительная улыбка, — И к бумбо - сэндвич, ОК?

— С мясом, рыбой, или сыром? — спросила она, уже орудуя на мини кухне.

— С рыбой и сыром, — уточнил он.

— Ясно, а ты, Оуэн?

— Я пока просто выпью.

— Съешь хотя бы кусок шоколада, — посоветовал ему Рин, усаживаясь за стол.

— Да, шоколад это то, что надо, — согласился Оуэн, тоже усаживаясь.

Через несколько минут он уже участвовал в общем ужине, и слушал непринужденную болтовню экипажа. Даже не задавая специально вопросов, он скоро узнал все, что его интересовало об этом рейсе. Итак: субмарина перевозила 25 тысяч тонн комбикормов с мадагаскаро-сейшельского фудотрона в Мапуту (Мозамбик). Оставшееся время в пути (исходя из круизной скорости 16 узлов) примерно четыре дня. Там контракт экипажа с фудотроном заканчивался передачей субмарины портовому менеджеру для выгрузки и навалки нового груза (вроде бы рудного концентрата). В Мапуту прибудет уже другой одноразовый экипаж (тоже из аргонавтов) и поведет субмарину к Мадагаскару.

Аргонавтов не интересовал долгосрочный моряцкий контракт — для них рейс был лишь эпизодом, попутной халтуркой. Они не исключали для себя возможность через год или полгода снова заключить контракт с фудотроном

— но опять только лишь на один рейс.

Это удивило Оуэна Гилбена, полагавшего, будто любой работник, даже аргонавт, ищет постоянное хорошо оплачиваемое место. Гилбен даже высказался в таком ключе (хотя предельно тактично, начав задавать вопрос со слов «мне казалось, что…»).

Ответом ему стала длинная тирада Эрта, который (продолжая следить за отображением маршрутной обстановки на мониторах шкиперского пульта) пояснил: Во-первых: постоянный контракт это подчинение своего графика жизни - вовсе чужому графику какой-то корпорации (без обид, Оуэн, просто ты живешь своим бизнесом, а мы живем морем, небом и телом). Во-вторых: мягко говоря, спартанское обитаемое пространство грузовой субмарины на разовый недельный контракт — прикольно, а систематически обитать в этом — на фиг!

Тут встряла Фло, обратив внимание миллиардера на спайдербота (робота-уборщика) в данный момент как раз устранявшего крошки от сэндвичей и лужицы от напитков. Оказывается, роботы-уборщики не включались в служебный комплект, ибо менеджеры логистики фудотрона считали чистоту обитания — проблемой экипажей. Так сложился обычай: каждый экипаж аргонавтов берет в рейс своего спайдербота, а для упрощения адаптации эти экипажи обменивались обучающими массивами данных — чтобы новый спайдербот сразу ориентировался на рабочем поле субмарины.

Кстати (добавил Рин) «менеджмент издержек» распространяется на все, включая даже средства гигиены — кажется, это рассчитано на моряков из нищих стран, привыкших к дискомфорту и грязи. Туда ориентируются рекрутинговые агентства, но такие рекруты отказываются работать на субмаринах, считая это суицидом. В чем-то они правы: с их технической квалификацией и психофизическими данными это смертельный риск. Тут вмешалась Фло, заявив: «не пугай босса», и добавила (обращаясь к Гилбену): «если эта бетонная бочка решит поискать океанское дно, мы вытащим тебя по-любому». Гилбен спросил: с чем связан риск, что «эта бетонная бочка решит поискать океанское дно?» и получил ответ в виде краткой экспромт-лекции Эрта с применением одного из четырех мониторов как демонстратора иллюстраций.

Эта история началась в 1881 году на Балтике в городе Санкт-Петербурге, где инженер Джевецкий показал императору свое изобретение: 20-футовую педальную субмарину крайне простой конструкции. Предлагалось использовать ее как подводный миноносец (аналогично американской субмарине Бушнелла 1775 года). Было построено полсотни субмарин, и затем четверть века военные моряки старались применить их, но без явных успехов. После русско-японской войны эти штуки разошлись по музеям, а техническая документация — по архивам. Прошло более полутора веков от исходного изобретения, и чертежи Джевецкого всплыли на Невском Армоцементном комбинате, в связи с новым классом бетона для подводных сооружений. 20-футовая субмарина идеально подошла в качестве демонстратора свойств этого материала на бизнес-выставках: габариты точно соответствовали 20-футовому контейнеру (TEU). Ее таскали туда-сюда, и проводили ее погружения в акваториях портов, собирая позитивные отзывы о новом бетоне. Далее на выставке в Копенгагене топ-менеджер Нео-Ганзейской ассоциации спросил: можно ли масштабировать субмарину Джевецкого в 20 раз, чтобы построить подводный сухогруз водоизмещением 50 тысяч тонн? В иной экономической ситуации, невские бетонщики посоветовали бы ему таблетки от идиотизма. Ведь, по общему мнению, форма мяча для регби применима лишь к мини-субмаринам. Строить большую грузовую субмарину с такими пропорциями — бред! Для начала, высота корпуса получится как 9-этажный дом. Построить можно, однако непонятно: как потом эксплуатировать?.. Но экономическая ситуация была такова, что комбинат балансировал на грани финансового кризиса — вот почему прозвучал утвердительный ответ. И мега-проектная хрень стартовала…

…За 10 лет до того проект был бы провален. Но он начался, когда уже был кристадин-фюзор и накопленный опыт роботизации сложного строительства. Кроме того, отчасти вернулся стиль середины XX века, в свое время породивший первую космическую эру. Прорвавшись сквозь джунгли технических проблем (вначале казавшихся фатальными), отработав по пути дюжину новых инженерных решений — сильно раздувшаяся команда проекта, создала ужасно неуклюжую масштабированную субмарину из железобетона с новым составом смеси и новой геометрией армирующей сетки, с новой конфигурацией фюзора и новой схемой паровой машины для прямого привода на толкающий винт. Эта научно-конструкторская фиеста обошлась Нео-Ганзе чертовски дорого, но в серийном исполнении бетонное чудище вышло изумительно дешевым при пересчете на единицу перевозимого груза, что обеспечило в итоге успех проекта. Правда, в этой бочке меда имелась изрядная ложка дегтя: чудище предъявляло особые требования к экипажу.

Если отбросить экзотику вроде инженеров-фанатов атомпанка или отставных офицеров подводных атомоходов, то в остатке лишь аргонавты. Они (аргонавты) уже не являлись экзотикой: хотя точно неизвестно, сколько их появилось за 7 лет, но счет уже пошел на миллионы. Проблема была в их мотивации — совершенно иной, чем у обычных моряков торгового флота, командовать которыми привыкли корпоративные менеджеры. Гилбен только теперь (слушая застольные байки экипажа) стал понимать причины аномальной нервозности в отделе крупнотоннажной логистики фудотрона. Судя по сюжетам баек, аргонавты не считали клерков за людей, даже не скрывая такое отношение. А попытки установить авторитет клерков над моряками путем служебных санкций разбивались об активную солидарность аргонавтов и об их равнодушие к корпоративным ценностям.

Оуэн Гилбен еще при обсуждении спайдербота включил аудиозапись на смартфоне, и теперь похвалил себя за предусмотрительность. Как часто случается с топ-персонами в больших корпорациях, тем более — в конгломератах, он получал по официальной линии только бюрократически отфильтрованные данные о бизнес-процессе. А теперь по воле случая у него ненадолго появился прямой канал к тому, как оно на самом деле. Будучи опытным предпринимателем, он знал о фильтрации, но чтоб настолько… …Парадокс в том, что перевозки грузовыми субмаринами шли планово, без каких-либо серьезных сбоев. Шли просто потому, что у аргонавтов принято соблюдать договоры, а моряцкая квалификация более, чем достаточна для этого. Кроме того, их биологические свойства позволяют не опасаться типичных аварий на субмарине: ведь аргонавт может выйти через любой шлюз и всплыть на поверхность — ему для этого даже не требуется акваланг. Впрочем, пока не случалось, чтобы аргонавтам пришлось бросить аварийную субмарину – проблемы в рейсах не были фатальными и устранялись силами экипажа…

…Время уже перевалило за полночь, и экипаж (кроме Фло, сменившей Эрта на вахте за пультом) стал укладываться спать. Миллиардер получил в свое распоряжение койку на втором ярусе, и после вполне полноценного душа удобно устроился там, Но сон как-то долго не шел. В голове крутились события прошедшего дня, немного детская обида на предательство собственной службы безопасности, оценки риска покушения со стороны группировки Imago Dei, и еще много всякой всячины, включая дурные предчувствия…

…Сбывшиеся через два дня, когда уже наступил октябрь. Мишенью для теракта стал не Гилбен (продолжавший тайное путешествие под водой к берегам Мозамбика), а другие фигуры из тех, что объединили усилия для миссии Алкйона-Чубакка. Кстати, не только фигуры, но и объекты, связанные с той же миссией.

…

ОКТЯБРЬ.

*44. Нечто внезапное о богах и демонах, террористах и метаморфах.

Островок размером как два футбольных поля у северного края Фамагусты, соединенный полупогруженной песчаной косой с пляжем Глапсидес, почему-то назывался Цейлон, а почему — загадка. Уже вследствие названия, некие местные ребята открыли на нем кафе «Цейлон» с ланкийской кухней, о которой имели весьма смутное представление. Чтобы соответствовать, они нашли в Фамагусте настоящих ланкийцев и взяли консультации по рецептам блюд — не за деньги, а за дисконтную карту кафе. Ланкийцами были Ашока и Тилини Нарликар. Этим объясняется, почему названные ланкийцы выбрали Цейлон в качестве площадки, решив устроить полуденный пляжный пикник со своими соседями (генералом Вальтером Штелленом, Кристиной Штеллен, и Филиппом Уэллвудом -103-летним профессором эксплитики).

Под кокосовый карри с курицей и рулетики из фарша с особым миндальным коктейлем «Свидание с Рамой» на красном роме «Калипсо» — непременно требовалась загадочная история. В этом плане профессор Уэллвуд был почти идеален, а загадочная история определилась темой, со вчерашнего дня украшавшей фронтальные страницы новостных сайтов: АРТЕФАКТЫ ИНОПЛАНЕТНЫХ БОГОВ И ЦИВИЛИЗАЦИЯ ДО ОЛЕДЕНЕНИЯ. Шумерское название навигационного артефакта МУШАБЭЛ выбрано «словом недели» согласно рейтинговому опросу в Союзе Европейских Журналистов. Стиль у доктора Уэллвуда вызывал ассоциацию с чтецами детективов Агаты Кристи, и ситуации, относящиеся к теме, рассматривались так же обстоятельно. В общих чертах, волонтерский коллектив ученых, спонтанно сложившийся вокруг шумерских кораблей, найденных на дне пролива Антикитера, пришел к выводу, что странности технологии, особенно - навигационного артефакта Мушабэл, могут быть следствием палеоконтакта, только намного более древнего, чем датировка кораблей и артефактов на них. Корабли датировались около 15 тысяч лет назад, а палеоконтакт — от 80 до 60 тысяч лет назад. В хронике человеческой культуры это последняя треть среднего палеолита, и появление Атрийской культуры сначала — в северо-западной Африке, с последующим дрейфом на восток даже за Синай на юг до самого мыса Доброй Надежды. Атрийская культура по уровню технологий и искусства была близка к нынешним кочевым бушменам, которые, возможно, произошли от ее южной ветви. Это огромный шаг для палеолита, и ранее он объяснялся неким климатическим оптимумом в середине последнего оледенения. Но в альтернативной науке отмечается: между 80 и 60 тысяч лет назад случилось сближение Солнца и звезды Шольца. Сейчас они успели разбежаться на 20 световых лет, но тогда расстояние составляло менее светового года. Звезда Шольца проходила сквозь область ледяных комет, известное как облако Оорта, на краю Солнечной системы. Коричневый карлик – субзвездный спутник звезды Шольца, мог оказываться еще ближе к Солнцу…

…Филипп Уэллвуд перешел к гипотезе о наличии обитаемой планеты у звезды Шольца (несмотря на экзотичность этого у маленького тусклого красного карлика с коричневым карликом — спутником). Развивая эту гипотезу, он стал излагать варианты путешествий разумных шольциан на Землю, и видимо добрался бы до убедительной схемы, но вдруг случилось нечто, отвлекшее общее внимание от интересного рассказа.

В бледно-голубом почти безоблачном небе, как бы выцветшем от солнца, которое еще находилось близко к зениту, откуда-то появились две причудливые пестрые тучки. Формой они напоминали спрутов в движении – когда они тянутся к чему-то вкусному своими эластичными щупальцами.

— Это что-то неправильное, — произнесла Тилини, первая заметившая тучки.

— Scheisse! — с досадой выругался генерал Штеллен, и тут запищали все его гаджеты: и служебные и частные. Экран планшетника покрылся разноцветными сообщениями.

— Это то, что я думаю? – спросил у него Ашока.

— Да, это система метеоритного перехвата, — откликнулся генерал, выбирая, по которому гаджету ответить в первую очередь.

— При чем тут метеориты? – удивилась Кристина, глядя на спрутов, расползающихся по бледно-голубому небу.

Генерал уже надел наушники, присоединенные к планшетнику, и не слышал. Поэтому ответил Ашока:

— Метеориты не при чем, система перехватила чьи-то снаряды.

— Что-что? Какие снаряды?

— Не знаю, — ланкиец развел руками, — может, это крылатые ракеты, или боевые модули баллистических ракет, или промежуточные гиперзвуковые реактивные снаряды.

— Минутку… — произнес профессор Уэллвуд, — …Значит ли это, что в Фамагусте как-то оказалась включенная система, предназначенная для защиты космических станций?

— Именно так! — Ашока кивнул, — И получается, что не зря!

— Не зря, — эхом отозвался Уэллвуд, и в этот момент зазвонил телефон у Кристины.

На экранчике появился смешной аватар Хлои. Нажав кнопку, Кристина сказала:

— Привет, детка! Тут у нас странные вещи творятся…

— Да, мама, я знаю. У нас тоже. И потому я звоню, чтоб ты не волновалась.

— Подожди-ка детка, что у вас творится?! И где ты?

— Ну, мы прокатились до Антикитеры, чтобы забросить кое-что дедушке Хлотару и его подружке. А там бац: ракеты или вроде того. Говорят, будто мишенью был ливийский миноносец «Фалес», на котором Фанни Шо. Но ракеты взорвались высоко в воздухе и, короче: мы даже не испугались. Вот на Мальте и в Шарм-эш-Шейхе все хреново.

— Что хреново? – спросила Кристина.

— Мама, ты что, еще не знаешь?! На Мальте две ракеты попали по Смарт-Сити, во время второго раунда афро-евро саммита. А в Шарм-эш-Шейхе две ракеты по выставочному комплексу Эль-Тахдиш, во время бизнес-экспозиция технологий астероидной добычи.

— Так, детка, и НАСКОЛЬКО все хреново?

— Ох, мама, это настолько, что лучше не смотри видео-каналы, а спроси у папы.

— Не получится, он по уши в гаджетах сейчас.

— А… Ну, конечно… Вот что, мама, глянь в сетевых газетах, где поменьше фото-видео. Ничего хорошего там не увидишь, честное слово…

Кристина последовала дочкиному совету, и открыла несколько сайтов газет, в которых имелись оперативные ленты событий. Сообщения были везде примерно одинаковые, и сводились к следующему: * Произошел ряд масштабных политических терактов в виде ракетных ударов. * На Мальте атакован афро-евро саммит. Ранения разной степени тяжести получили все присутствовавшие. Раненых около 500. Среди ведущих политиков по предварительным данным погибли на месте не менее 20, в т.ч. лидеры Алжира, Камеруна, Дании, Египта, Франции, Италии, Ливии, Нигерии, Словении, Туниса. * В Шарм-эш-Шейхе атакована экспозиция технологий астероидного бизнеса. Там пока продолжаются работы по извлечению людей из-под завалов, ранено более 1000. Среди участников были президенты и топ-менеджеры нескольких ТНК, известных крупными инвестициями во внеземные проекты. О погибших пока не сообщается. * Еще две атакованные цели оказались защищены противоракетными системами. * Пока никакая группировка не взяла на себя ответственность.

…

В это самое время коммандер Йоси Уилкинс, шеф-офицер флотилии Альянса в проливе Антикитера, находясь в рубке РЭБ флагмана, работал с группой радио и инфо-сетевого перехвата. Сейчас темой перехвата был диалог Фанни Шо (находящейся на ливийском учебном миноносце «Фалес») и Вилли Морлока (находившегося в центре Смарт-Сити, Валетта, Мальта). Сам факт такого телефонного диалога был удивителен. Морлок, как ключевой советник Хакима аль-Талаа, диктатора Ливии, также участвовал в саммите и находился в большом конференц-зале, когда туда попали ракеты. Более того — одна из видеокамер зафиксировала, как взрывная волна бросает Морлока на стену. Почему он сейчас не лежит овощем в палате интенсивной терапии, а обсуждает с подругой логику случившегося? Странно. Но есть нечто еще страннее: Морлок уверенно заявляет, будто Хаким аль-Талаа жив. Но в первых телерепортажах после взрыва видно, как ливийского диктатора на носилках транспортируют из зала, и его левый глаз вместе с височной долей черепа отсутствует. Что с мозгом при таком ранении, это даже не медицинский вопрос, а скорее риторический… Казалось бы… Можно предположить, что у Морлока помутился рассудок от травматического шока, и поэтому он не понял, что аль-Талаа мертв. Но все прочие высказывания Морлока в диалоге с Фанни Шо были вполне адекватными. Хотя финал показался абсолютно безумным: обмен мнениями о том, когда назначить пресс-конференцию Хакима аль-Талаа — через декаду или через две. Решили вернуться к этой дилемме завтра, когда (по их выражению) Хаким станет более коммуникабельным. А Мичибичи объявит дату репортерам в рабочей обстановке. Так разговор завершился.

Йоси Уилкинс полез в секретный спец-банк данных о ливийских персоналиях, надеясь отыскать того, кто носит прозвище Мичибичи. Младшие офицеры, между тем, нервно обсуждали услышанное. Кто-то предположил, что у аль-Талаа были двойники, и тогда вопрос лишь в том, как стилизовать двойника под недавно раненного. Кто-то вспомнил историю конгрессвумен Габриэль Гиффордс, которая в 2011-м получила, казалось бы, смертельное сквозное ранение в левую сторону головы пулей 9 мм. Тем не менее, она довольно быстро восстановилась. Этому офицеру возразили, что, хотя области ранения похожи у Гиффордс и у аль-Талаа, сами раны в принципе различны. У Гиффордс пуля сделала в мозгу лишь сквозной канал. У аль-Талаа осколок выбил четверть мозга, а что осталось в черепе, то наверняка расплющено или перемолото. Нет шансов. Тут в ответ прозвучало словечко «метаморф» — и все возражавшие притихли.

Тем временем Уилкинс нашел файл о персонаже по прозвищу Мичибичи. Это оказался аргонавт, когда-то носивший имя Отто Риммер. Примечательна была пометка в файле: Мичибичи — сожитель Фрекки Ландрад, сестры «Руди-улиткофила» (см. гиперссылку). Коммандеру Уилкинсу не требовалось смотреть – он слышал странную историю Руди-улиткофила, персонажа, развязавшего вендетту, переросшую в Вандалический кризис. Дальнейшая судьба Руди неизвестна, но Мичибичи участвовал в ливийских проектах с фюзорными торпедами и еще некоторыми опасными инновациями. Свежая сегодняшняя запись в файле сообщала, что Мичибичи избран аватарой лидера Ливии на период пока Хаким аль-Талаа не может вернуться к этой роли. «Гребаная мистика, слава богу, не мне долбаться с этой хренью», - подумал коммандер, добавил актуальный файл к новой электронной папке «Мальтийский теракт», поставил маркер: «дело в компетенции контрразведки Альянса», и пошел пить кофе…

…А в нескольких милях от него, на борту фишербота Хеллхунд две персоны - Камилла Далансон и Хлотар Нарбо — не собирались самоустраняться от «этой хрени». У них был личный мотив разобраться, поскольку на экспозиции технологий астероидного бизнеса в Шарм-эш-Шейхе была Скрэтти – девушка-метаморф, успевшая стать для них не только компаньоном по подводной археологии, но и по-настоящему близким другом…

…Три дня назад Скрэтти прилетела на экспозицию по просьбе дирекции химкомбината Айн-Сохна, — сложилось такое мнение, что никто лучше, чем она не сможет представить перспективным гостям стенд-демонстратор роботизированной переработки смешанного солевого сырья — в первичный металл. Это не то, что отбарабанить текст для репортеров научпоп-медиа и любопытствующих блогеров (роль менеджера презентаций). Это иная задача, требующая понимания свойств машины и способности по существу ответить на возможные внезапные вопросы персонажа, намеренного реально купить.

Сейчас Камилла и Хлотар нашли в сети уже залитые кем-то записи с внутренних камер видеонаблюдения экспозиции, выбрали записи камер, в сектор обзора которых попадал стенд химкомбината Айн-Сохна, и откатили на полчаса до взрывов. В начале интервала Скрэти вместе с менеджером презентаций стояли около стенда, а затем к ним подошел полноватый энергичный дядька-южанин среднего возраста. После короткого общения, Скрэтти ушла с ним через дверь с табличкой «staff only». Далее нет камер, но личность спутника Скрэтти удалось установить: Тургут Давутоглу, почти единоличный владелец холдинга «Митридат», объединяющего большую часть коммерческой недвижимости в Фамагусте, и на островах Кунда, Тенедос, Гекчеада, участник двух космических пулов.

Зная о персоне-спутнике, Камилла и Хлотар связались с интернет-ботом полицейского кризисного центра Шарм-эш-Шейхе, спросив не только про Скрэтти, но и про Тургута. Бесплодно. О турецком миллиардере после взрывов тоже ничего не было известно. Из коммуникаторов, находившихся при них, ни один не активен, что усложняет поиск тел (живых или мертвых) среди тысяч тонн обломков выставочного здания. Поиск еще не начинался - пока работали пожарные, выполняя тушение серьезных очагов пламени…

…Хлотар выругался, покачал головой, подвинул поближе ноутбук и вытащил с сайта общую 3D-схему выставочного комплекса Эль-Тахдиш.

— Что ты хочешь найти? – спросила Камилла.

— Хочу понять, куда ведет дверь, через которую исчезли Скрэтти и Тургут. Похоже это переход в смежное здание, где цоколь — зона обслуживания причалов, а над ней ярусы парковки, с которой выезд по пандусу вдоль морского фасада на Кабус-роад.

— Да, похоже, — Камилла кивнула, глядя через его плечо, — и что из этого следует?

— Пока не знаю. Они могли успеть уехать на автомобиле или катере. Плохо если они не успели. От взрывов смежное здание сложилось, а фасад с пандусом рухнул в залив.

— Наверное… — произнесла она, — …Лучше связаться с IT-экспертами в парижском офисе «Евро-Твин» и неформально попросить их скачать данные с камер видеонаблюдения на причале и парковке. Это не совсем законно, однако, в данной ситуации…

Ее размышления прервал прерывистый писк вызова по видеосвязи. На экране ноутбука отобразилось имя звонящего: «Nest of Sharm Parasailing». Сообразив, что «Sharm» — это, вероятно, Sharm-ash-Sheikh, Хлотар ткнул «ответить», и увидел на экране Скрэтти, или точнее — ее фронтально-осевую проекцию. Она лежала животом вниз на толстом ковре, подперев подбородок — ладонью. И, кажется, на ней не было ни одной ниточки одежды. Только капельки воды блестели на смуглой коже, будто она только что после купания.

— Привет, мы живы и невредимы! — радостно объявила она, — Надеюсь, вы еще не успели перенервничать из-за меня?

— Отлично, что ты в порядке! Но мы успели, клянусь жопой и якорем!

— Скрэтти, — встряла Камилла, — ты сказала «мы», это в смысле ты и мистер Давутоглу?

— Точно! Я так и думала, что вы уже просмотрели видеозаписи с экспозиции. А сейчас мистер Давутоглу отмокает в ванной. Вроде, нормальная реакция после стресса.

— Мы посмотрели, но не поняли, где вы были во время взрывов…

— …И где вы сейчас? – добавил Хлотар.

Скрэтти устроилась поудобнее на ковре, и заодно цапнула откуда-то из-за поля охвата видеокамеры жестянку местного сидра «Blue Hole».

— Значит, было так. За утро я успела обаять целевым роботом двух VIP, а незадолго до перерыва на обед появился третий. Это как раз Тургут Давутоглу. Слово за слово, и он пригласил меня пожрать в городе, в биф-пабе «Мамлюк» за его счет. Чувствую: кто-то сейчас скажет про сексизм.

— Я молчу, давай дальше, — откликнулась Камилла.

— Ладно. Мы с Тургутом выходим на парковку, где его VIP-арендованный «elor-jaguar», усаживаемся, он включает климат-контроль, стартует на пандус, тут — взрыв! И мы уже летим вместе с пандусом. Тут я, возможно, поставила супер-рекорд быстроты мысли и реакции. Выбила ногами лобовое стекло раньше, чем мы шлепнулись в воду. Когда мы шлепнулись, сверху упала куча всякой фигни, протолкнув нас сквозь воду до дна. Там неглубоко. На дне я сразу вылезла из тачки, и вытащила Тургута, не дожидаясь, когда ячейки разрушенного литий-органического аккумулятора начнут реагировать с водой. Отплыть мы успели с запасом около минуты, и когда вынырнули метрах в двадцати от места падения, позади уже был такой как бы вулкан. Ведь большинство автомобилей с парковки тоже были аккумуляторными…

Тут девушка-метоморф сделала паузу на три глотка сидра, после чего продолжила. … — Дальше мы совершили заплыв полкилометра через залив до парапланерного клуба. Управляющие тут — хорошие ребята, я знаю их по тренировкам. Гостевые комнаты, как видите, слегка спартанские, но бытовые удобства и средства коммуникации имеются. Я подумала: Тургуту лучше побыть тут, пока мы не разберемся, что за уроды обстреляли выставочный комплекс Эль-Тахдиш, и не является ли Тургут одной из мишеней.

— Террористы не ограничились только этим, — заметила Камилла.

— Ну, мы уже в курсе, — сказала Скрэтти, — мы посмотрели новости, и Тургут позвонил в местный штаб ATLON. Это антитеррористическая служба восьми стран Леванта. Они в озверении от случившегося, шеф штаба хотел вообще сразу прислать сюда офицеров по взаимодействию, но мы взяли таймаут, чтобы Тургут пришел в порядок… Вот, он уже.

Действительно, видеокамера показала Тургута Давутоглу, одетого в халат с эмблемой парапланерного клуба. Он задумчиво поглядел на Скрэтти, и произнес:

— Слушай, сейчас явятся агенты. Может, будет лучше, если ты наденешь что-нибудь?

— Наверное, ты прав, — отозвалась она и глотнула еще сидра, — но лень вставать. Если ты бросишь мне какое-нибудь полотенце, то я приблизительно изображу, что это саронг.

— Пусть хотя бы так, — согласился он, огляделся, увидел длинное полотенце, висящее на сушилке-трапеции, снял оттуда, и аккуратно положил рядом с девушкой-метаморфом.

Этот момент использовала Камилла, чтобы успеть переговорить с ним.

— Добрый день, мистер Давутоглу.

— А!.. — он повернулся к экрану, — …О! Мы ведь встречались на Эгейском форуме. Вы из дирекции Евро-Твин, мисс Далансон, верно?

— Да, можно просто Камилла, и вот что: со мной Хлотар Нарбо, ветеран спецназа флота Франции, с опытом противодействия группировкам Арафата, Карлоса и Абу-Нидаля.

— О! — обрадовался турецкий миллиардер, — Рад знакомству, капитан Нарбо. Ну, как, вы готовы участвовать в антитеррористической команде, которая сейчас сформируется?

— Разумеется, мистер Давутоглу, — ответил Хлотар, — надеюсь, вы уже в порядке.

— О, да! Я уже почти в порядке, хвала Аллаху! А те сукины дети, которые устроили это дерьмо, скоро будут совсем не в порядке, клянусь облезлым хвостом Иблиса! — в такие моменты Тургут Давутоглу вспоминал о религии, богах и демонах, в основном с целью украшения речи.

…

*45. Ловля неопознанной рыбки в Средиземноморском бассейне

Менее чем через час ситуационная интернациональная антитеррористическая команда сформировалась и заняла позиции в четырех углах оперативного театра (Кипр, Мальта, Шарм-эш-Шейх, Антикитера). Отставной французский капитан Хлотар Нарбо попал на ливийский миноносец «Фалес» (поскольку на его собственном фишерботе «Хеллхунд», разумеется, не было терминала защищенной связи по военному стандарту). Фанни Шо, игравшая по случаю роль командира миноносца, сразу подбодрила его:

— Ну, что, красавчик: как во времена Наполеона главная надежда на Старую гвардию.

— В смысле? – переспросил он.

— В смысле: из ныне доступных экспертов только ты помнишь, как такое бывало на заре террористических войн. Судя по классу ракет, мы имеем дело со старой техникой.

— А ракеты уже идентифицированы? – спросил Хлотар.

— Нет, но общие технические характеристики определены. Это сверхзвуковые крылатые ракеты длиной около восьми метров, калибром полметра, с боезарядом четверть тонны.

— Примерно так я и предполагал, — отреагировал он.

— А можно подробнее про твои предположения? — сразу последовал вопрос с кипрского терминала от генерала Штеллена, который (в отличие от прочих официальных персон) давно и хорошо знал капитана Нарбо, дедушку своей бывшей жены.

— Конечно, Вальтер, можно подробнее. Я предполагаю, что пусковой платформой была дизель-электрическая субмарина одной из серий 201 – 212, строившихся в Германии с 1950-х до 2020-х для Bundesmarine и на экспорт. Это небольшие лодки 150 — 200 футов длиной с малочисленным экипажем. У них 8 носовых торпедных аппаратов, из которых можно выстреливать не только торпеды, но и некоторые типы ракет. Это американские Waverider, китайские Thunderclap, и клоны советских Sizzler, все дальностью около 700 миль. Залп по четырем целям: Мальта, Антикитера, Кипр, Шарм-эш-Шейх можно было провести с разных позиций, но наиболее вероятная позиция посредине между крайними целями: Мальтой на северо-западе и Шарм-эш-Шейхом на юго-востоке. Геометрически получается точка в полста милях от средиземноморского побережья Африки, напротив границы Египта и Тобрукиады (бывшей северо-восточной провинции Ливии). Вопрос: откуда могла выйти субмарина? Вероятнее всего из Сиди-Баррани, маленького порта на северо-западе Египта. Когда-то этот порт арендовал военно-морской флот СССР, а при правительстве Братьев-мусульман там, кажется, размещалась база ХАМАС. Теперь там бедуинский анклав.

— Допустим, Хлотар, ты прав. И как ты сейчас стал бы искать атаковавшую субмарину?

— Ну, Вальтер, тут много вариантов. Простейший: субмарина вернулась на базу в Сиди-Баррани, экипаж смылся на джипах в пустыню, и поди найди их среди бедуинов.

— Но, тогда лодка осталась на базе, — заметил генерал Штеллен.

— Конечно, она осталась, и что? Это пустышка. Она больше не нужна террористам, ведь повторить такую атаку не получится, все спецслужбы уже настроены на ее отражение.

— Все генералы готовы к вчерашней войне, — припомнила Фанни древнюю шутку.

На это откликнулся египетский генерал разведки с терминала Шарм-эш-Шейха.

— Возможно, мисс Шо, вы, ученые, считаете всех военных болванами. Но на самом деле современные военные технологии не особо отстают от переднего края науки. Если нам удастся добыть эту субмарину на базе — а нам это удастся, если она там есть, поскольку оперативная сеть уже приступила к прочесыванию… Так вот, в таком случае мы быстро разберем ее по винтикам, и установим происхождение и путь каждой фитюльки.

— Террористы это знают, — раздался голос Вилли Морлока с терминала Мальты, — это не значит, что прочесывание вообще бесполезно, но, коллега Нур-Фарук, я бы не слишком надеялся на добычу.

— А вы вообще верите в эту субмарину, коллега Вилли? – спросил египтянин.

— Да, я верю в эту субмарину, поскольку характеристики сходятся, включая даже число выпущенных ракет. Я верю даже в базу ее отправления, поскольку это логично. Но я не думаю, что субмарина ушла назад в Сиди-Баррани. На мой взгляд, более вероятно, что экипаж получил задачу утопить ее в зоне больших глубин, перейдя на цивильный борт, залегендированный так, чтобы не внушать подозрений.

Нур-Фарук негромко хлопнул ладонью по столу и объявил:

— В таком случае, я прикажу мониторить море западнее Александрии и севернее Крита. Морская полиция Ливии тоже займется этим, не так ли?

— Только что занялась, — ответил Морлок, — и лучше, если командир вашей опергруппы свяжется с капитаном Зигфридом Бо, контакты которого есть в справочнике.

— Принято. Я исчезну на пару минут, чтобы распорядиться, — на египетском терминале вместо генерала возникло лицо военного референта, похоже, толкового парня.

С терминала Кипра последовал вопрос Штеллена.

— Хлотар, ты сказал: на этих лодках малый экипаж, а сколько это в цифрах?

— На 202-й серии было достаточно 6 человек, — сказал французский ветеран, — эта лодка предназначалась для коротких прибрежных миссий, но позже за счет развития системы автоматики, такая минимальная комплектация стала допускаться и для других серий.

— Если там 6 человек, то им годится любая яхта, — прокомментировала Фанни.

— Вопрос в том, — произнес Морлок, — хотят ли заказчики, чтобы эти 6 человек выжили.

— В террористической среде кидать исполнителей небезопасно для заказчиков, — заметил египетский военный референт.

— Да, — Морлок кивнул, — только дело в том, что тут заказчики из иной среды, в которой история не терпит свидетелей грязных дел. История тем более не терпит исполнителей.

— Вилли, — вкрадчиво произнесла Фанни, — как ты думаешь: исполнители знают, с каким классом заказчиков имеют дело?

— В общих чертах — да. Нетрудно догадаться по классу мишеней.

— Если так, то не кажется ли тебе, что у исполнителей заранее будут подозрения?

После некоторой паузы, Морлок сосредоточенно произнес:

— Мысль интересная. Исполнители, разумеется, сделали вид, что поверили заказчику, обещавшему им пустую цивильную яхту, дрейфующую в заданной точке, и легальные документы в сейфе мастер-каюты. Но реально они не очень-то верят в его честность, и потому, даже если увидят обещанную яхту, то проверят, прежде чем перейти на нее.

— Что и как они могут проверить? – поинтересовался Штеллен.

— Зависит от их мозгов, — сказал Морлок, — как минимум, они пошлют ангела вперед.

— Ангела? – удивилась Фанни.

— Ненужного человека, взятого специально на такой случай, — пояснил он.

— Значит, кроме субмарины, ищем яхту, — подвел итог Штеллен.

…

Поиски могли затянуться, если бы не сбылась догадка Морлока об «ангеле», взятом на субмарину террористов для проверки пути отхода. Старая 50-футовая яхта Jacobo была помечена как подозрительная уже в процессе первичного компьютерного анализа. Она зачем-то лежала в дрейфе посредине между берегом Египта и восточной оконечностью Крита, причем не ответила на автоматически посланные запросы по радио и интернет. Соответственно, она попала в список особо подозрительных — наряду, впрочем, с двумя десятками других малых плавсредств в зоне поиска. Очередь не сразу дошла бы до этой Jacobo, но внезапно она взорвалась, причем «не по-детски» (как выразился Хлотар). По данным морского сейсмосенсора тротиловый эквивалент взрыва составил 5 тонн. При рекомендуемом круизном водоизмещении Jacobo 20 тонн, это означает, что яхта была набита взрывчаткой до предела нормальной загрузки. Вероятно, планировщики хотели уничтожить субмарину вместе с экипажем в момент швартовки к яхте. Но, субмарина всплыла в тысяче футов от яхты, и послала «ангела» на надувной лодке, так что взрыв, случившийся, когда «ангел» поднялся на борт по штормтрапу, не причинил субмарине существенного ущерба. Она штатно выполнила погружение сразу после взрыва.

Такие данные были получены методами анализа видеосъемки со стратосферного дрона. Оперативная ситуация изменилась, как выражаются спецы: «разнонаправленно». С одной стороны: стала известна локация субмарины и ее примерный тип: экспортная вариация германской серии-207 (т.н. «Kobben-class» 1963-го года). Длина 150 футов, вес 835 тонн, скорость до 18 узлов, автономность под водой 60 часов при скорости 4 узла с расчетным пределом дальности 240 миль (если скорость выше, то дальность меньше по причине нелинейного роста расходования заряда аккумуляторов при росте скорости). Впрочем, нельзя было полностью исключить возможность того, что на эту субмарину дополнительно установлен кристадин-фюзор, подзаряжающий аккумулятор на ходу без необходимости доступа воздуха (в отличие от способа подзарядки дизелем). С другой стороны: экипаж субмарины теперь не сомневается в своей засветке, и станет крайне осторожен, рассчитывая лишь на свои возможности. Их цель: достичь берега до момента, когда акватория окажется засеяна акустическими буйками, и затеряться среди малобюджетных туристов, которые ловят еще теплые дни дешевого «низкого сезона».

Кажется, логика подсказывала, что субмарина метнется на север: это менее ста миль до россыпи мелких причудливых скалистых островков у юго-восточного берега Крита. Не проблема утопить субмарину на глубине под скалами, и не проблема смешаться с теми туристами, которые каждое утро приезжают паромом с Крита на дикие пляжи. Вечером приехать на Крит вместе с ними на том же пароме – и тогда ищи иголку в стоге сена…

…Но не очень верилось в такую прямолинейность со стороны лидера подводников, не допустившего пока ни одной ошибки в весьма сложной диверсионной операции. Такой лидер наверняка понимает: на очевидном пути отхода его будут ловить спецслужбы. А теперь вспомним: этот лидер предвидел обман с плавсредством отхода. Может быть он предусмотрел какой-то свой внезапный эксцентричный выход из возникшей ловушки? Наверное, подобная мысль посетила всех, и одну из версий озвучила Фанни Шо.

— Мне вспоминается старый-старый фильм «Убрать перископ», — произнесла она, — там главный герой спрятал устаревшую дизель-электрическую субмарину между гребными винтами попутного супертанкера, сделав ее невидимой для сонаров охраны порта.

— Это все-таки кино, — отозвался Хлотар, — реально субмарина не могла бы удержаться в настолько мощных турбулентных потоках.

— Ты профи, тебе виднее. А, быть может, ты видишь реальные варианты такого рода?

Ветеран французского флота взял со стола авторучку и бутылку с минералкой (первый предмет изображал небольшую субмарину, второй - крупный надводный корабль).

— Вот дилемма: чтобы замаскировать характерный шум винта субмарины, надо быть в непосредственной близости от больших винтов, тогда их шум заглушит все. Но там же присутствует мощная турбулентность, которая лишит субмарину управляемости, а это огромный риск столкновения, не говоря уж о том, что экипаж физически не выдержит длительного пребывания в таком шейкере.

— Что, по-твоему, вариантов нет? — спросила Фанни, глядя на авторучку и бутылку.

— Может, есть, только я пока не вижу их, — уточнил Хлотар.

— Нам известен парень с хорошей фантазией, — задумчиво произнес Вальтер Штеллен.

— Э-э… — Фанни сосредоточенно соединила указательные пальцы перед носом,

— …Это имеется виду Юлиан Зайз?

— Так точно, — подтвердил он.

— Это может сработать, если правильно поставить задачу, — заключила она.

— Это с высокой вероятностью сработает, — усилил тезис Вилли Морлок. Он не сказал остальным, что два дня назад получил от Юлиана Зайза почти терабайт разнородных данных, которым предстояло вскоре фигурировать в СМИ как «архив Оуэна Гилбена». Название логичное – ведь именно Гилбен передал Зайзу микродиск с этими данными, непосредственно перед тем, как скрыться в глубинах Индийского океана на попутной грузовой субмарине, идущей с мадагаскаро-сейшельского фудотрона в Мозамбик. Но не будем забегать вперед (ведь публикации архива еще только предстояло случиться). А в данный момент эта информация о реальных корнях группировки Imago Dei оставалась известной лишь тем, кому ее адресовали сначала Гилбен, а затем — Зайз.

…

Между тем, на Занзибаре произошли следующие события: Мэр дистрикта Мичамви-Кае в приказном порядке объявил перерыв в фестивале — как минимум, до завтра. Ведь, хотя массированный ракетный теракт произошел далеко от Занзибара, кто может поручиться, что не будет продолжения? А на стадионе собралось множество знаковых персон, иначе говоря: типичная мишень для террористов. Так что осторожность мэра была обоснована. Кроме того, президент Танзании был ранен и, по правилам политической тактичности, следовало дождаться коммюнике о состоянии его здоровья, прежде чем решать, уместно ли здесь будет продолжение фестиваля. А пока участникам и гостям фестиваля было рекомендовано рассредоточиться.

Выполняя эту рекомендацию, круглая яхта-экраноплан «Тетрикс» покинула парковку Мичамви-Кае, пересекла небольшой залив Чвака, и легла в дрейф за устьем залива, где ленивые волны Индийского океана гаснут на коралловом поле Палумбо. От края поля меньше мили до деревни Уроа, протянувшейся тут вдоль западного берега Занзибара, поэтому хорошо организован сервис для туристов — любителей сноркелинга и яхтинга. Мелкая разновидность традиционных узких лодок — «dhow» привозит свежие креативы местной кулинарии прямо к борту потребителя. Аслауг Хоген, Чоэ Трэй и Юлиан Зайз немедленно приобрели горку печеных лангустин, контейнер салата из свежих местных водорослей и канистру пальмового пива. Все чертовски вкусное, однако, настроение у экипажа все равно застряло в минусовом секторе эмоционального барометра. Хотелось сделать что-нибудь в этой отвратительной ситуации с терактом, а никакие варианты не приходили в голову. Инцидент был вне областей компетенции всех троих…

…И в этот момент случился звонок Вилли Морлока. Предложение участвовать в ловле субмарины, с которой, возможно, был произведен террористический залп, встретило со стороны всего экипажа волну энтузиазма. Задача: отгадать, под каким из шести дюжин кораблей, пересекающих круг досягаемости, может спрятаться субмарина, была близка каждому из троих на «Тетриксе». Юлиану Зайзу — как эксперту по дизайну кораблей. Аслауг Хоген — как профессионалу в физике эхолокационного наблюдения. Чоэ Трэй — как моряку, жившему несколько месяцев на своей мини-субмарине. Этой тройке потребовался всего час, чтобы доказать: задача в исходной формулировке (придумать аналог схемы, по которой капитан Додж спрятал субмарину «Стингрей») не имеет решения. Еще полчаса — и появилась скорректированная формулировка задачи, имеющая очень конкретное решение. При этом от шести дюжин проходящих кораблей осталось полдюжины пригодных для решения – остальные отсеялись.

Суть решения была такова: чтобы стать невидимой для сонаров, эта субмарина должна спрятаться между подводными частями корабля, зацепиться за них, и заглушить свою двигательную установку, превратившись в пассивный буксируемый объект. Для такой маскировки годился многокорпусный корабль (катамаран, тримаран или полимаран) с достаточным зазором по ширине между поплавками и большой глубиной погружения поплавков. Не проблема, если длина поплавков даже вдвое меньше длины скрываемой субмарины: ее хвост может выступать назад, но остаться незаметным для сонара — ведь кильватерные течения от поплавков затенят хвост. При этом было особое условие: для зацепления и постановки в замаскированную позицию, капитан субмарины и капитан многокорпусника должны слаженно действовать по единой детальной инструкции.

…

Получив такой сценарий от экипажа «Тетрикса», ситуационная интернациональная антитеррористическая команда сразу перераспределила силы, собранные в зоне поиска, чтобы проверить — вдруг так и есть? Вскоре после заката, в полста милях южнее Крита, малый прогулочный паром «Сельдяной король» — конверсионный 85-футовый SWATH-катамаран класса «Skrunda», выполнил ряд маневров, соответствующих предсказанной процедуре зацепления субмарины. Дизайн SWATH-катамаранов: корпус опирается на вертикальные пилоны, которые стоят на двух сигарообразных поплавках, погруженных примерно на 10 футов и снабженных гребными винтами. Кильватерные течения сильно турбулизованы, что в данном случае повышает степень маскировки хвоста субмарины.

Сложно было бы обнаружить субмарину, спрятанную под «Сельдяным королем»

— если заранее не знать метод маскировки. Иное дело, если метод угадан, и известны эффекты гидродинамики при буксировке субмарины, зацепленной между поплавками. С высоты тысяча футов, на которой двигался маленький почти незаметный спайдрон, при видео в поляризованном инфракрасном диапазоне, были четко видны волны, расходящиеся по поверхности моря от подводного хвоста, торчащего на полста футов назад за габариты SWATH-катамарана. Хватило бы и того, что скорость не превышает 10 узлов, хотя оба гребных винта работают на максимальных оборотах (и должны сообщать «Сельдяному королю» вдвое большую скорость). Прояснился и смысл курса: норд-вест. «Сельдяной король» шел к популярному у туристов местечку Агия-Фотья на южном берегу Крита. Чудесный пляж, живописные нагромождения скал, река с водопадом, и памятники всех исторических эпох – от Минойского до Христианского периода включительно. Плюс к названному: всего дюжина километров на север поперек острова до залива Мирабелло, одного из самых развитых туристических районов Крита.

План террористов стал понятен — с точностью до часов и метров: незадолго до рассвета «Сельдяной король» подойдет к скальному массиву чуть в стороне от Агия-Фотья, где субмарина будет спрятана в одной из подводных расщелин на малой глубине. Позже ее можно будет продать за долларовую сумму с семью нулями. А пока экипаж субмарины сольется с циркулирующим потоком туристов и через полчаса окажется в любой точке курортного берега залива Мирабелло на северной стороне Крита. Попробуй, найди…

…Но между текущим моментом и предполагаемой реализацией этого плана была ночь, которая еще только начиналась. В течение этой ночи многому предстояло случиться.

…

*46. Контрабандисты, выжившие по ошибке с последствиями.

История греческих контрабандистов в Средиземном и смежных морях охватывает, как минимум, 33 столетия. Среди контрабандистов, попавших в эпос, был Ясон — капитан первых аргонавтов и кузен хитроумного Одиссея. Пролистнем всю древнюю историю, задержавшись лишь на 1927 годе, когда Эдуард Багрицкий отметил эту тему в стихах:

По рыбам, по звездам проносит шаланду: Три грека в Одессу везут контрабанду. На правом борту, что над пропастью вырос: Янаки, Ставраки, Папа Сатырос. … Двенадцатый час – осторожное время. Три пограничника, ветер и темень. Три пограничника, шестеро глаз – Шестеро глаз да моторный баркас…

От баллады Багрицкого до событий этой ночи прошло более века, поэтому стиль стал существенно иным, как у греков-контрабандистов, так и у пограничников. Плоды НТР, изменившей хозяйственный уклад — сказывались. Трое мужчин на «Сельдяном короле» далеко не впервые таскали контрабанду, и были психологически готовы к некоторым проблемам с полицией — но методы военно-технологичного захвата оказались для них сюрпризом. Ни прожекторов, ни и окриков: «стоять на месте, руки вверх». Вообще без предупреждений, на палубу обрушился, будто, дождевой заряд, смешанный с липким и густым туманом. Через два вздоха все, кто соприкоснулся с этой дрянью, «полностью утратили боеспособность» (выражаясь по-военному). А по-цивильному это позже (при общении с репортерами) выразил лидер контрабандистов: «будто в морду выплеснули кастрюлю горячего супа Том-Ям». Репортеры, между прочим, были приглашены сразу, поскольку такое требование совместно заявили египетская и ливийская стороны.

Местечко Лиманаки-Фермон (старая пристань и бывший фильтрационный лагерь для сирийских беженцев в километре к западу от Агия-Фотья) стали местом экспертизы и интернирования всех девятерых арестованных. «Никаких дальних перевозок – ни для вещдоков, ни для фигурантов» — таково было еще одно совместное требование.

Контрабандисты, как оказалось, вовсе не имели отношения к теракту. Их пригласил по оговоренному каналу связи некий посредник, и предложил подряд: за хорошие деньги перевезти «наркоторпеду» с чарасом (индийской конопляной смолкой). Масштаб груза ошарашил — у обычных «наркоторпед» (т.е. подводно-буксируемых контейнеров), как правило, размер не больше чем автоцистерна. Но и деньги платились неординарные. В общем (резюмировал лидер контрабандистов для репортеров) «жадность губит». В тот момент до него уже дошло, что он с товарищами влип в международный терроризм, не уступающий эпическому Манхэттенскому теракту 9/11. Точнее даже превосходящий.

Шестеро террористов-подводников внезапно тоже оказались из наркомафии, только из венесуэльской (однако, с греческими коллегами были знакомы давно и плодотворно — в смысле коммерции). Именно с этим знакомством был связан их выбор резервного пути отхода на случай «кидка» со стороны заказчика. Собственно заказ выглядел вполне по канонам наркомафии: выпустить 8 ракет по кодированным координатам чтобы (со слов заказчика) поразить складские помещения конкурирующего наркомафиозного картеля. Только по интернет-новостям они узнали о терактах на Мальте и в Шарм-эш-Шейхе, и поняли, куда стреляли. Дальше — более-менее понятно, но предыстория становилась все загадочнее. Официально все шестеро прямо сейчас сидели в тюрьме Топас (Саламинка. Испания). А две недели назад все они были переведены в карантинный бокс тюремного госпиталя «в связи с выявленной ОРВИ». Со слов самих шестерых, две назад они были вызваны в блок для допросов, где некий штатский, говоривший по-испански с сильным французским акцентом, предложил им свободу и чистые документы, если они немного потрудятся по профессии. Понятно, какая профессия подразумевалась, ведь они сели в тюрьму за перегон наркосубмарин из Карибского региона. В присутствии репортеров, случилось составление фоторобота и (сюрприз) он совпал с действующим офицером из штаба Европейской контрразведки в Брюсселе.

Между тем, развивалась вторая драматическая линия: экспертиза субмарины. Сразу же оказалось: это модель не старого проекта-207 производства ФРГ, а позднего китайского клона S607 из «олимпийской серии». Название серии

— сленговое и чуть шуточное. Оно родилось потому, что параллельно зимней Олимпиаде-2022 в Пекине, государственный концерн NORINCO ярко провел рекламную компанию своих малых субмарин — клонов советских и западных субмарин времен Первой Холодной войны. Целевой аудиторией являлись власти стран 3-го мира, которые хотели усилить флот, но не имели средств на дорогие модели. В середине 2020-х китайские клоны продавались кому угодно, ибо на мировой арене свирепствовал суперкризис, лишая Китай привычных секторов дохода.

Эти новости вывалились в СМИ к концу первого дня расследований, и у политической верхушки Евросоюза не оставалось выбора, кроме как ухватиться за «китайский след», поспешно объявляя засвеченных крупных чиновников – шпионами Пекина. Увы, это в текущей ситуации выглядело убого. Пекин был уже не тот, что в первой четверти века, занимался больше проблемами удержания собственных провинций, и плохо годился на старую роль всемирного хищного монстра. Кроме того, третий день расследований дал уточнение: субмарина – китайская, однако пусковая система – американская, для ракет «Waverider», причем документация номерная. Ракеты оказались из партии, переданной Бундесверу по программе перевооружения в конце 2020-х, причем месяц назад они, по причине несоответствия контрольных характеристик, были списаны и утилизированы.

Еще день ушел на дискуссию об уровне надежности такого косвенного доказательства, однако в пятый день были показаны поднятые со дна моря фрагменты ракет, сбитых на подлете к проливу Антикитера. Сомнения исчезли, а между тем в кошмарном скандале прозвучало название тайной организации или влиятельной секты «Imago Dei». К этому привела не цепочка оружейной логистики, а цепочка денежных транзакций. Конечно, в банковских формах транзакций Imago Dei не фигурировала, но упоминания о ней вдруг нашлись среди «специальных пометок» к одобрениям рисковых кредитов и решениям о покупке мусорных ценных бумаг.

…

*47. О неортодоксальном толковании наследия Махатмы Ганди.

Политические принципы Тодда (входящие в кодекс законов Мерфи) сообщают: 1. Неважно, что вам говорят, — вам говорят не всю правду. 2. Неважно, о чем говорят — речь всегда идет о деньгах. Неважно, что начальство банка говорило клеркам. Важно, что из-за этого на некоторые документы ставились пометки «Imago Dei», и вполне конкретные персоны получали от банков внушительные суммы денег вопреки обычным правилам. Еще важно, что время получения этих денег примерно совпадало с определенными действиями получателей. Такими действиями были сначала – законодательные «войны крови», затем различные административные ограничения инвестиций в фудотроны, в рурфабы, и в перспективы «астероидного майнинга», затем фазы реализации террористической ракетной атаки.

О том, какие цели преследуют деятели Imago Dei, стало известно, когда СМИ получили «архив Оуэна Гилбена», составленный (это важно) из файлов, созданных до теракта. В некоторых случаях это «до» означало не только недели и месяцы, но и годы. Наиболее ранние файлы были трехлетней давности (причем датировки можно было проверить). У репортеров возникла возможность назвать весомые имена, не опасаясь полицейского и судебного преследования. Тут у кого-то сдали нервы, и за два дня загадочным образом умерли семеро малоизвестных, но чем-то важных банковских менеджеров. Вероятно, у деятелей Imago Dei был план избавиться подобными методами от всех фигур, которые «слишком много знают», но фигурам не понравилась идея, и они побежали, оставляя на блогах самых всеядных СМИ пространные письма обо всем, что знали по теме. Это не следует понимать как месть за страх, это была простая прагматика: нет смысла убивать человека за излишние знания, если эти знания уже вышли из-под контроля. Но, все же, фигуры предпочитали смыться подальше — опасаясь убийства из мести. Уже не будучи сдерживаемы нормами права и этики, они выдергивали из банков изрядные суммы или продавали конфиденциальные данные. Схемы Интерпола разрушились еще на Второй Холодной войне, так что арест по международному ордеру выглядел маловероятным и примеру таких фигур последовали некоторые клерки, просто решившие поживиться.

Политические обозреватели в поисках аналогов вспомнили 1980/81 годы: дело ложи П2 (Propaganda Due, теневое правительство Италии). Тогда влипли 962 влиятельных лиц, в частности банкиры и министры, генералы и префекты, медиамагнаты и депутаты. Дело удалось замять, поскольку политики были умнее и миропорядок прочнее, чем теперь…

…Кроме того, в 1980-х все влиятельные персоны мира (несмотря на принадлежность к враждующим союзам, делившим тогдашний мир) чувствовали себя в одной лодке под названием «элитарность» — и стремились не раскачивать ее. Сейчас среди влиятельных персон появились те, которые брезговали элитарностью, как чем-то негигиеничным. В частности, это Хаким аль-Талаа, лидер Ливии (еще не появлявшийся на публике после ранения при ракетном теракте), и это Мичибичи, аватара лидера Ливии.

Мичибичи (в «до-вандалической» жизни — Отто Риммер) открыто подогревал скандал с банковскими пометками, опекал беглых финансовых клерков, и даже провоцировал их, гарантируя трансфер с любого средиземноморского берега и защиту, если они выберут Ливию в качестве убежища. Защита включала «новую личность»: получение ID любой африканской страны из «ассоциативного списка Ливии» с легализацией любой суммы, которую беглый клерк сможет сбросить в любой банк любой страны из того же списка. Условие предоставления защиты: раскрытие располагаемой служебной информации…

…Эта вульгарная схема сработала как чудовищная бомба — даже раньше, чем клиенты банков и финансовых корпораций сообразили, под какой угрозой оказались их активы. Собственно взрывом стал не отток клиентов, а превентивная попытка топ-менеджеров финансовых структур — закрыть «ливийскую тропу» для рядовых сотрудников методом ужесточения режима. Они объявили линейному персоналу требования доступа Службы Собственной Безопасности — к личной жизни, неприемлемые для любого человеческого существа, имеющего хоть каплю самоуважения. Если такой капли не осталось у самого сотрудника – то она, зачастую, была у кого-то из его близких (чья личная жизнь также подлежала полному раскрытию перед ССБ по новым правилам)…

…К середине октября думающим экспертам стало очевидно: текучка, вызванная этими превентивными мерами, создает фатальный риск для всей отрасли, и финансовые СМИ запестрели мнениями, что шок HR-контроля страшнее, чем Вандалический кризис…

…На таком медиа-фоне Мичибичи прилетел в ранее неприметное местечко Лиманаки-Фермон, которое за пару недель успело стать центром шокирующих мировых новостей. Внешне аватара лидера Ливии выглядел довольно-таки броско. Мужчина смешанных североамериканских кровей, напоминающий внешностью и отчасти даже даже стилем — вымышленного пирата Джека Спарроу в исполнении Джонни Деппа (только без такой эффектной прически, условно-пиратской одежды, и арсенала XVI века на поясе).

Едва Мичибичи сошел с борта гидроплана на бетон причал, репортеры обступили его в надежде получить шокирующие реплики, которые еще сильнее разожгут политический скандал. Слово «шок» и его производные были хитом новостных продаж в этом сезоне.

— Мистер Мичибичи, в чем цель политики убежища для беглых финансовых клерков?

— В человечности, — невозмутимо ответил аватара лидера Ливии.

— Но, — сказал репортер, задавший вопрос, — политологи считают это актом возмездия за ракетный удар, в котором Ливия винит сторонников Imago Dei среди финансистов.

— Я отвечу тезисами Индиры Ганди. Пока на свете существуют угнетение и деградация человеческой психики, люди будут обращаться к Махатме Ганди, чтобы утвердить свое достоинство. Путь сопротивления ненасилием, которое Ганди дал человечеству, сейчас применяется в других странах и в другой обстановке… — тут Мичибичи сделал паузу, и добавил через три секунды, - …Ливия это как раз другая страна с другой обстановкой.

Теперь возникла пауза в действиях репортеров, но скоро один из них сориентировался и спросил:

— Будут ли заявлены какие-то требования Ливии в ответ на эти ракетные теракты?

— А надо? — с чуть заметной иронией отреагировал аватара лидера Ливии.

— Э-э… — репортер замялся, — …Как полагают обозреватели, для Ливии открылось окно возможностей, чтобы требовать от Евросоюза отказа от политики «войн крови».

— Администрация Ливии ничего не требует, — последовал ответ, — но рекомендует евро-политикам отменить все законы и правила контроля над личной жизнью и экономикой домохозяйств, принятые за последние полвека. Это касается не только национальных и международным норм, но и норм, принятых большими корпорациями и банками.

— Но, мистер Мичибичи, времена ведь меняются и возникают новые проблемы, поэтому некоторые новые законы были необходимы…

— Эти некоторые законы можно обсудить, если появятся объяснения, зачем именно они необходимы. Пока давались лишь надуманные поводы, а причина в стремлении элит к большей власти ради эйфории от власти. Я цитирую Ганди: Третировать человеческое существо — значит причинять зло не только этому существу, но и всему миру. Для меня всегда было загадкой, как могут люди считать для себя почетным унижение ближнего.

В рядах репортеров снова случилось торможение, но затем прозвучал вопрос:

— А что, если Евросоюз проигнорирует ливийские рекомендации?

— Тогда у Евросоюза будет проблема, возможно, самая большая в текущем веке.

— Простите, мистер Мичибичи, но это выглядит, как военная угроза.

— Это выглядит, как военная угроза, лишь для аудитории, привыкшей, что отношения в политике строятся на военных угрозах. На самом деле, в хорошей политике неуместны угрозы, кроме редких случаев. Сейчас случай не редкий, а типичный для Европы, элита которой две тысячи лет путает реальность со сказками из книги, утверждающей, будто Земля плоская, небо твердое, а люди сделаны по образу тотема халдейских пастухов. В евроазиатской культуре даже в XXI веке вся политика это война либо военные угрозы с целью захвата пастбищ и рабов. В ливийской культуре это считается отвратительным.

— Однако, — заметил кто-то из репортеров, — Руди Ландрад изъяснялся только угрозами!

— При чем тут Руди? – удивился Мичибичи.

— При том, — сказал репортер, — что Руди Ландрад совершил серию терактов, вызвавших Вандалический кризис в Европе. На фоне кризиса ослаб международный контроль над Северной Африкой. Это использовала секта хуррамитов во главе с Хакимом аль-Талаа, чтобы, опираясь на компетенции аргонавтов, захватить Верхнюю Ливию.

Аватара лидера Ливии равнодушно пожал плечами.

— Плохому моряку вода мешает. Европейским политикам люди мешают. Каждый раз на горизонте возникает какой-нибудь Наполеон, Ленин, или Каддафи, и портит очередной проект благоденствия Старого Света. Может, просто проекты каждый раз говенные?

— Скажите прямо, мистер Мичибичи, вы поддерживали Руди Ландрада или нет? Вы, как известно, были близко знакомы, и вы уже тогда жили с его сестрой Фрекки.

— Поддерживал в чем?

— В его терроризме, разумеется! — пояснил репортер.

— Ну, я отнесся с пониманием. То, что было сделано с его любимой Помми: убийство и глумление над телом, вполне достаточная причина для мести.

— Подождите! Ведь Помми это просто виноградная улитка, выращенная для кухни.

— Интересно, — произнес Мичибичи, — мечтаете ли вы стать рождественской индейкой?

— Э-э… Это что, угроза?

— Нет, это совет быть тактичнее в прямом эфире. Ведь если Руди услышит ваше мнение насчет Помми, то может добавить вас к своей коллекции внезапных барбекю.

— Э-э… Но ведь Руди Ландрад мертв.

Мичибичи дружелюбно улыбнулся.

— Не принимайте это слишком всерьез. Как известно, Руди формально умер сразу после пролога своего реалити-шоу. Но это не помешало ему отыграть затем основную часть и эпилог. Согласно античным мифам, боги и демоны умирают, как правило, понарошку.

— Простите, мистер Мичибичи, вы действительно сказали «боги и демоны»?

— Да, я действительно сказал «боги и демоны». А что вас удивляет?

— Э-э… Но вы же не имели в виду, что Руди Ландрад, это…

— Я имел в виду как раз это.

— Э-э… Это в смысле бог или в смысле демон?

— Это в смысле бог или в смысле демон. Зависит от освещения…

Тут аватара лидера Ливии сделал трехсекундную паузу, и продолжил: … — Всеми этими посторонними разговорами вы отвлекли меня от главной цели моего приезда. Я тут, чтобы сообщить о пресс-конференции Хаким аль-Талаа. Она состоится послезавтра в 7 вечера местного времени в Эллинском театре Аполлонии. Регистрация журналистов и передача вопросов возможна сегодня и завтра до полуночи.

— О, черт… — прошептал кто-то из репортеров, другой же вроде как возразил:

— Но, мистер Мичибичи, медицинские эксперты утверждают, что человек после такого ранения, разрушившего значительную часть мозга, вряд ли вообще способен выжить и точно неспособен к активной физической и умственной деятельности так скоро.

— Человек понятие относительное, — философски отреагировал Мичибичи.

…

*48. Что изменилось в мире, если языческие оракулы возвращаются?

Согласно мифам, храмы в Дельфах, Милете и Аполлонии, построены одновременно в качестве мест оракулов Европы, Азии и Африки. По данным археологии это примерно середина VII века до н.э. К новейшему времени сохранились лишь их руины, причем в Аполлонии уцелела часть храмового комплекса в форме эллинского театра (с круглой ареной и полукруглыми ярусами скамей-ступеней для зрителей). При «режиме хунты хуррамитов» этот театр был реставрирован — не столько исторично, скорее практично (сохранив архитектурный стиль, но на современный лад, чтобы использовать в том же стиле, в котором использовали первые поколения древних колонистов из Эллады).

В данном случае этот театр под открытым небом (сейчас – угольно-черным и полным ярких созвездий) был применен, как место для пресс-конференции лидера Ливии. Не обыкновенной пресс-конференции, а первой после ранения, смертельного для любого человека… Точнее, для любого генетически не модифицированного человека. Сейчас своим странным видом Хаким аль-Талаа будто иллюстрировал доктрину хуррамитов о разделенных половинах бога. Правая сторона его головы была обычной, человеческой. Левую сторону выше рта заменял сферический сегмент из белого пластика. В сегменте имелась круглая прорезь, и сквозь нее смотрел левый глаз, совершенно нормальный по внешним признакам. Все помнили: три недели назад, когда аль-Талаа эвакуировали из взорванного зала, этот глаз отсутствовал вместе с примерно четвертью черепа. Так что репортеры на скамьях стали удивленно перешептываться.

Тем временем, лидер Ливии, слегка раскачивающимся, но уверенным шагом, вышел на середину арены, поправил микрофон на воротнике белой рубашки, и будничным тоном обратился к организационной команде, успевшей распределиться среди репортеров:

— Давайте начинать.

— Вопросы в порядке жребия, леди и джентльмены! — объявил шеф оргкоманды, — Схема работы простая: чья очередь, у того включится световой индикатор микрофона.

— Уже работаем? — Уточнил репортер, увидевший зеленый огонек на своем микрофоне.

— Да, — шеф оргкоманды кивнул. И началось…

— …Мистер аль-Талаа, на фоне скандала с бегством клерков-воров, как будут строиться дальнейшие отношения между Ливией и странами регулируемого мирового рынка?

— А разве регулируемый мировой рынок еще существует? — тут Хаким аль-Талаа очень артистично изобразил удивление, — Насколько я знаю из статей экономистов, эта форма мирового рынка давно распалась, и идут лишь академические споры, когда именно. По мнению одних это случилось при Великой рецессии, а по мнению других где-то между Великим цугцвангом и Вандалическим кризисом. То, что существует сейчас, это около полсотни рыхлых и неустойчивых картельных соглашений, мало похожих на мировые регуляторы, которые были в конце XX века. Так что я не уловил смысл вопроса.

— Смысл в том, — пояснил репортер, — что практика убежища для клерков-воров в Ливии крайне затрудняет нормальное ведение торговых и финансовых дел в мире.

— Ливийское убежище, — ответил аль-Талаа, — не причина, а индикатор ненормальности, охватившей мировой бизнес. В нормальной ситуации, высокооплачиваемые клерки не побежали бы лишь потому, что открылось убежище для них и активов сомнительного происхождения. В нормальной ситуации подобные клерки дорожат своим социальным положением. Если они побежали, значит, их социальное положение было разрушено, а профессиональная этика уступила место стратегии выживания при явной угрозе.

— Но, — растерянно произнес репортер, — надо ведь что-то делать с этим.

— Это не вопрос, а утверждение, — сказал аль-Талаа, — у кого следующий вопрос?

Зажегся зеленый огонек на микрофоне еще одного репортера.

— …Мистер аль-Талаа, что правительства стран Африки или конкретно правительство Ливии намерены делать с Imago Dei и с их агентурой?

— Завтра это будет в газетах, — ответил ливийский лидер, — ряд правительств и конкретно правительство Ливии, объявляют суллианские проскрипции в отношении всех агентов, участников и спонсоров Imago Dei. За донос, за выдачу или за убийство — значительная награда, за укрывательство – проскрипция укрывателю. Детали читайте утром.

— Но, мистер аль-Талаа, это ведь чудовищная и нецивилизованная практика!

— Вы спросили, а я ответил. Следующий!

Очередной репортер продолжил тему: … — Мистер аль-Талаа, какими вы видите международные торговые и инвестиционные отношения в следующем году? И как на это может повлиять фактор Imago Dei?

— Сначала об Imago Dei. Это не какой-то особый фактор. Это предсказуемое поведение вчерашней финансово-политической элиты, теряющей опору под ногами. У элиты еще остается фантомная надежда, что поток судьбы можно остановить убогими средствами коррупции и террора. Старый мир, управлявшийся властью денег и массовым страхом нищеты — тает от бесконтрольного изобилия, создаваемого новым типом производства. Сегодня есть отрасли-оазисы, где деньги уже почти условность, поскольку там расходы перестали расти при увеличении выпуска продукции. Таких оазисов будет все больше и настанет день, когда денежные платежи превратятся в экзотику, актуальную лишь для некоторых узких секторов производства и потребления. Мы войдем в постценовой мир. Экономисты спорят о том, как там будут регулироваться производство и потребление. Социологи спорят о том, как там будут регулироваться мотивации людей и групп. Еще несколько профессиональных сообществ спорят о том, как и что там будет. Это будет, конечно, не в следующем году, а, наверное, в следующем десятилетии, однако мы уже вступили в переходный период. Нам пора думать не о торговле, не об инвестициях, а о новых схемах большой кооперации, без опоры на исчезающее денежные регуляторы. Я изложил свое мнение. Какой следующий вопрос?

На микрофоне очередного репортера зажегся зеленый огонек, и последовал вопрос: … — Мистер аль-Талаа, как повлияет обострение, связанное с Imago Dei, на сроки и на возможность реализации международной миссии «Алкйона — Чубакка»?

— Никак не повлияет, потому что экипаж «Алкйоны» уже на орбите и сейчас выполняет двухнедельный протокол перед стартом по направлению к Чубакке.

— Как? – изумился репортер, — Ведь не было сообщения о старте экипажа!

— Потому и не было, чтобы никак не повлияло, — спокойно пояснил ливийский лидер.

…

НОЯБРЬ

*49. Фамагуста, у нас нет проблем. Грибы и локисы прилагаются.

Корабль «Alkyona» напоминал экзотическую головоломку, состоящую из одинаковых серебряных шаров и пустых полушарий, между которыми через зазоры высовывались наружу длинные прямые усы. Не верилось, что эта штука способна разогнаться за две недели до скорости 120 километров в секунду (10 миллионов километров в день)…

…Зажигание — если можно выразиться так о включении комбинированного фюзорного плазменного движка, создающего дополнительно к реактивной тяге еще тягу магнитно-полевого солнечного паруса. В трансляции с видеокамер орбитальной верфи-робота это выглядело, как ярчайшая звездочка, окруженная геометрически-идеальным светящимся узором наподобие застывшего водоворота: изогнутые линии, уходящие за край обзора.

Ликэ Рэм и Зенон Пекош на ходовом мостике, не почувствовали особой вибрации или дополнительного веса. Вращение обитаемого симплекса создавало вес примерно как половина лунной гравитации, перпендикулярно к вектору тяги фюзорно-плазменного движка корабля. Разгонное ускорение было в 8 раз меньше, чем центростремительное ускорение, и визуально вызывало лишь наклон поверхности кофе в чашечках на столе примерно на 7 градусов.

— Поехали! — объявил Зенон и, из обыкновенного озорства, положил на столик круглый фломастер, который, будучи отпущен, очень-очень медленно покатился к краю.

— Упс! — отреагировала Ликэ, накрыла фломастер ладонью, и глянула в иллюминатор.

— Алкйона, это Фамагуста, у вас что, проблемы? — послышался из динамика спокойно-напряженный голос генерала Штеллена.

— Фамагуста, у нас нет проблем, — успокоил Зенон, — просто, мы подручными бытовыми средствами проверили тангенс кажущейся гравитации.

— Тогда незачем было кричать «упс» и пугать персонал ЦУП.

Ликэ чуть слышно вздохнула и улыбнулась в видеокамеру.

— Генерал, мы очень ценим вас, но пожалуйста, не будьте занудой в такой день.

— Доктор, если я не буду занудой, то подвергну риску весь проект и жизни людей. Вашу жизнь, в частности. Поэтому, давайте мы сейчас отработаем протокол после-стартовой диагностики систем корабля. Затем, согласно плану-графику, конференция совместно с научным отделом проекта, университетской профессурой и PR-службами инвесторов.

— Я запускаю протокол диагностики, — предупредил Зенон, и выверенными движениями пальцев, перебросил серию тумблеров на пульте. Именно тумблеров, а не виртуальных кнопок на экране. Некоторые системы корабля «Alkyona» были такими — не из каприза инженеров-проектировщиков, возлюбивших ретро или жанр стимпанк, а потому, что простейшее электромеханическое – надежнее, чем программное компьютерное. Есть функции, для которых компьютерное управление совершенно необходимо, но в особо ответственном конструировании действует эвристика: «не умножай компьютеризацию сверх необходимости». Чем важнее модуль – тем ближе он к паровозному клапану.

…

Протокол занял 40 минут, как и полагалось по графику. Все замечания, которые были получены в итоге, сводились к задачам мелкой перенастройки второстепенных цепей. Никаких сбоев, способных спровоцировать аварийную ситуацию, не обнаружилось. С такими итогами протокол был закрыт, и экипаж получил короткую передышку перед конференцией. Зенон занялся варкой очередной дозы кофе (у него это получалось при полу-лунной гравитации, а у Ликэ варево непременно разбрызгивалось при нагреве). Соответственно, Ликэ быстро пролистала шпаргалку к конференции. Как раз успела.

…

В начале конференции она кратко и просто рассказала о плане-графике полета (конечно, на фоне звезд как будто проплывающих за иллюминаторами из-за вращения бублика). По плану, за две недели Алкйона наберет крейсерскую скорость: 120 километров в секунду (около трехсот миллионов километров в месяц). Чубакка движется вчетверо медленнее, и сейчас находится между орбитами Сатурна и Урана, опережая Алкйону на два миллиарда километров. За три четверти года полета, Алкйона догонит Чубакку, так что точка первого рандеву окажется примерно там, где пролегает орбита Урана. Первое рандеву будет предварительным, поскольку из-за разницы скоростей Алкйона проскочит мимо цели, а дистанция предельного сближения составит около ста тысяч километров (как четверть расстояния от Земли до Луны) Обогнав Чубакку и рассмотрев его в бортовой телескоп, Алкйона начнет торможение, чтобы на втором году полета уровнять скорости и сблизиться с Чубаккой на дистанцию абордажа. План абордажа будет выбран в зависимости от увиденного в телескоп. Предполагается, то Алкйона будет лететь вместе с Чубаккой около двух месяцев, затем, возможно уже за орбитой Нептуна, отцепится и ляжет на траекторию возврата к Земле.

Ликэ не стала рассказывать о главной проблеме возврата: для этой фазы торможения не получится использовать магнитный парус, ловивший солнечный ветер при разгоне. Там направление тяги противоположное, к тому же, Солнце слишком далеко. Скорость надо будет гасить только плазменной тягой фюзорного движка, это долго, так что «Алкйона» уйдет далеко в транснептуновую область, прежде чем двинутся назад к Солнцу. В ходе исследования Чубакки, каждый следующий день будет заметно удлинять путь домой…

…Если бы кто-то из репортеров задал прямой вопрос, то Ликэ изложила бы это — но их интересовала в основном всякая чепуха из старого ассортимента вопросов об UFO…

…Конференция длилась примерно полтора часа, но затем Штеллен волевым решением спровадил репортеров, и объявил в ЦУП космодрома Фамагуста «банкет без отрыва от оперативных задач». Ребята из службы логистики притащили два ящика шампанского непосредственно на коммуникационный пункт. Согласно сложившейся традиции, это шампанское было местной подделкой, на вкус и на вид практически неотличимой от сверхдорогого «Cristal Brut Millenium». Контрафактный напиток был разлит в простые одноразовые стаканчики из прозрачного пластика, и Штеллен, рявкнув для наведения порядка и достижения тишины в зале, внушительно произнес:

— Во-первых, все молодцы. Хорошая работа… …Тут ему пришлось переждать серию аплодисментов и задорных выкриков персонала всяческих профессий — от уборщиц и ремонтников до инженеров и ученых.

— …Во-вторых, я предлагаю выпить за то, чтобы фраза «Фамагуста, у нас нет проблем», прозвучавшая с борта Алкйоны, стала такой же знаменитой, как фраза «Хьюстон, у нас проблема» в Первую Космическую эру.

…

Кристина Штеллен встречала бывшего мужа посреди служебной парковки ЦУП, сидя на капоте вишневого олд-родстера Lotus-7. Она была одета в очень легкомысленном стиле пляжный дизельпанк и курила вайп, стилизованный под огромную мятую самокрутку (в старых кинокомедиях хиппи набивают такие штуки марихуаной)…

…Увидев генерала, Кристина соскользнула с капота, улыбнулась ему, молча показала на пассажирское сидение, а сама устроилась за рулем. Генерал точно так же улыбнулся ей и молча сел в машину. Бывшая жена стартовала с лихим разворотом.

— Ты это аккуратнее, а то снесешь что-нибудь, — проворчал он, когда машина проскочила шлагбаум, предусмотрительно поднятый парнями из охраны.

— Не снесу. Я выспалась, в отличие от некоторых. Кстати, когда ты спал?

— Гм… Сейчас 5:15 утра значит… Я проснулся примерно 37 часов назад.

— Контрастный душ, морковный смузи, и в кроватку! – объявила она.

— Гм… — генерал задумался, глядя на мелькающие пальмы вдоль Саламис-роад, — …Мне кажется, можно заменить смузи — на кофе, а в кроватку добавить бурную любовь.

— Даже не знаю… — Кристина задумалась, — …Вообще-то жена должна была выступить категорически против, однако, поскольку я не жена, а непонятно кто…

— …Ты понятно кто! — возразил Вальтер Штеллен, — Ты очень любимая женщина!

— Это внушает оптимизм, — откликнулась она, — итак, если я очень любимая не жена, то возможны варианты. Если ты не заснешь к середине прелюдии.

— Вот не надо негативного нейролингвистического программирования! - упрекнул он.

— Ладно, тогда дома я сварю тебе кипристретто.

— Гм… Звучит заманчиво, но я понятия не имею, как он варится.

— Я тоже понятия не имела, как он варится, однако, по случаю добыла рецепт у Тилини Нарликар, — сообщив это, Кристина, вкатилась на парковку кампуса…

…

Через четверть часа оказалось, что теория варки кипристретто не вполне достаточна для проведения процедуры без сюрпризов. В особый момент лишь скорость генеральской реакции обеспечила своевременный подъем глиняного ковшика с плитки, чтобы спасти сверхгустой внезапно вскипающий кофе…

…Кристина аккуратно отобрала у генерала ковшик, подула на все еще пузырящуюся темно-коричневую пену, затем аккуратно разлила кофе в чашки, одну из которых взяла в руку, а вторую подвинула по столу к бывшему мужу.

— Превосходный рецепт! – объявил он, сделав первый глоточек кофе.

— Ну, рассказывай! – потребовала она.

— Так, ты ведь наверняка видела почти все по сетевой трансляции.

— Вальтер, ты ведь понимаешь, что ключевое слово: почти.

— Эх… — он задумался, — …Ладно, слушай. Когда Зенон Пекош показывал репортерам скафандр для космического маневрирования…

— …Самоходная космическая капсула! – подхватила она, — Как в Космической Одиссее Артура Кларка. Я ведь смотрела трансляцию. И что?

— Вот что: астронавт Дэвид Боумен полетел на самоходной капсуле, чтобы исследовать артефакт древней сверхцивилизации, и провалился сквозь четвертое измерение ко всем чертям. Этот сюжет начинает беспокоить меня.

— Брось, Вальтер, то фантастика, а Чубакка это реальный артефакт сверхцивилизации.

Генерал кивнул, сделал глоточек кофе, и произнес:

— Насчет артефакта сверхцивилизации ты абсолютно права. Он реальный. И возникает центральный вопрос: зачем мы хотим догнать его?

— Как зачем? – удивилась она такому вопросу, — Это ж ясно! Мы просто хотим… Э-э…

— Хотим чего? – спросил он.

— Хотим, чтобы сверхцивилизация вступила в контакт с нами, или хотя бы дала знак. В смысле: «мы увидели вас»!

— Кристина, а ты знаешь литовский анекдот про грибника и локиса?

— М-м… — она задумалась, — …Похоже, нет. А кто такой локис?

— В общем значении — медведь, но в фольклоре зачастую — оборотень. Новелла «Локис» Проспера Мериме это классика ужасов об оборотнях, как «Дракула» Брэма Стокера это классика ужасов о вампирах.

— Тогда с локисом более-менее ясно. А что в анекдоте?

— Там грибник слишком азартно искал ведьмины круги, и заблудился в большом лесу.

— Это что, ведьмины круги, в смысле кольца прорастания массы грибов?

— Да. В общем, грибник понял, что заблудился, и кричит: «Эй-эй! Кто-нибудь!». Крики разбудили локиса, он подоходит и рявкает: «Зачем ты разорался на весь лес?!». Грибник так испуганно говорит: «Я надеялся: кто-нибудь услышит». Локис тогда спрашивает: «Вот, я услышал, и что, тебе легче стало?».

Кристина сосредоточенно покрутила чашечку кофе на столе, стараясь собрать в кучку разбегающиеся мысли. Получилось так себе, и тогда она произнесла:

— Вальтер, ты намекаешь, что проект «Alkyona» может оказаться огромной ошибкой?

— Нет, я намекаю, что этот проект наверняка приведет к огромной неопределенности.

— Но, — заметила она, — сейчас у нас уже огромная неопределенность

— Нет, — он покачал головой, — сейчас большая неопределенность, а будет огромная. Это совсем наоборот.

— Гм… — Кристина снова покрутила чашечку, — …То есть как это совсем наоборот?

— Это примерно как вода в ливийском анекдоте про бедуина и скандинава.

— Расскажи! — заинтригованно отреагировала Кристина.

— В Аузу, поселке-перекрестке у границы Чада и Ливии, — начал генерал, - встретились бедуин с озера Чад и скандинав из Исландии. Бедуин говорит: «Я живу у большой воды. Нужна неделя, чтобы объехать эту воду на верблюде». Скандинав говорит: «Я живу на острове. Нужна неделя, чтобы объехать этот остров на скутере». Бедуин спрашивает: «Что такое остров?» Скандинав объясняет «Остров, это земля, вокруг которой огромная вода. В общем, это приблизительно как у тебя, только совсем наоборот».

Content

Решето джамблей 4. Демонология крови.

ФЕВРАЛЬ — МАРТ

*1. Астрономическое открытие нервного микро-инвестора.

АПРЕЛЬ

*2. О внезапностях после-лекционных встреч с профессорами.

МАЙ

*3. Симпатичный хаос между тремя частями света.

*4. Любительская инспекция генеральского жилья.

*5. Когда все дороги ведут к Чубакке.

*6. Нечто о технике безопасности в скуба-дайвинге.

*7. От вечера любви до вечера мистификаций.

*8. Контуры сериала о галактическом жемчуге.

*9. Коллизия гипотез: летающие коровы против темного леса.

*10. Все, что надо знать о 4-й индустриальной революции.

ИЮНЬ

*11. Такая любовь даже не снилась трубадурам.

ИЮЛЬ

*12. Кошмарные сны и радиофобия, как повод к групповой пьянке.

*13. Вселенная с дырами, пузырями и сверхцивилизациями.

*14. Кое-что о лесбийской камасутре и политэкономии

*15. Дискуссия без галстуков о труде, халяве и роботах

АВГУСТ

*16. Древняя история пиратства и поиска внеземных цивилизаций.

*17. Что такое эксплитика и куда уходят цивилизации.

*18. Экстремальные методы борьбы с эмоциональным выгоранием.

*19. Нетривиальные последствия розничной торговли астероидами.

*20. Полу-субмарина и нечто об истории технико-экономической сложности.

*21. Очаровательный остров забытых древних богов.

*22. Рассказ Оливера: как и откуда появилась палео-уфология.

*23. Любительский метод умозрительного поиска в палеоуфологии

*24. Некоторые пиратские карты кладов иногда срабатывают.

*25. Что если важнейшее в прошлом лежит за горизонтом истории?

*26. Diavoletto Ex Machina: сверхъестественное рядом.

*27. В морской археологии многое зависит от канонира.

*28. Эффект афтепати в ментальной атмосфере Хэмингуэя.

СЕНТЯБРЬ

*29. Первый раунд. Бизнес сверхцивилизации: охота за ошибками

*30. Следующие раунды. Глумление над общечеловеческими ценностями.

*31. Поиски предков минотавра в подводных лабиринтах.

*32. Палеоуфология в умелых руках сносит барьеры и башни.

*33. Последняя революция, циклическая робототехника и железные блины.

*34. Найти черную кошку в темной комнате, точно зная, что ее там нет.

*35. Навигационная шарада с кобрами, скарабеем и Эйнштейном.

*36. О различии и сходстве Homo Sapiens и Homo Argonauts

*37. Политические гадючники, скороспелые ураганы и капитаны-долбогребы.

*38. Ночь перспективных загадок и загадочных перспектив.

*39. Фантомы и факты, морские монстры и бизнес-гуру.

*40. Принцессы и принцы, аргонавты и арктоиды.

*41. Три гуру и новейшая ненормальность.

*42. Лангольеры и боги золотого века из машины ужаса.

*43. История одной ретро-субмарины и ее нео-менеджмента.

ОКТЯБРЬ.

*44. Нечто внезапное о богах и демонах, террористах и метаморфах.

*45. Ловля неопознанной рыбки в Средиземноморском бассейне

*46. Контрабандисты, выжившие по ошибке с последствиями.

*47. О неортодоксальном толковании наследия Махатмы Ганди.

*48. Что изменилось в мире, если языческие оракулы возвращаются?

НОЯБРЬ

*49. Фамагуста, у нас нет проблем. Грибы и локисы прилагаются.