Валерий Гуминский

Битва драконов. Том 2

Часть первая

Глава 1

Резиденция Меньшиковых, ноябрь, 2015

Последние дни ноября в Петербурге оказались весьма неприветливыми для горожан. С Балтики промозгло-сырым ветром натянуло грязно-серых облаков, плотно закрывших солнце, и столица сразу нахохлилась и съежилась как продрогший прохожий. От подобных вывертов природы уличное освещение приходилось включать гораздо раньше, но от этого город сразу превращался в нарядного модника и ловеласа, отбросив куда-то свою унылость.

Ярко освещенные электрическим светом витрины горделиво хвастались разнообразными товарами, глядевшимися куда выгоднее, чем при солнечном дне. Горели уличные фонари, словно шаловливые светлячки перемигивались гирлянды, растянутые на фасадах домов и на деревьях, скинувших с веток свой летний наряд; а мокрые тротуары отражали в не успевающих сохнуть лужицах блеск большого города.

То и дело с хмурого неба по невидимой указке природного дирижера лил мелкий холодный дождь, и нет-нет сыпал тающим над землей снегом. В эти дни без зонта неуютно чувствовал себя тот, кто не знал о хитростях местного климата (в большинстве своем в подобную ситуацию попадали гости столицы) и поэтому стремился как можно скорее приобрести важный атрибут уличных прогулок. Но, что интересно, никто не торопился скрыться в уютных номерах гостиниц или под крышей собственного дома. Петербург влюблял в себя и не отпускал до поздней ночи.

Вдали от столицы погода не шалила столь нахально. Чародеи-погодники относились серьезно к своей работе, и не давали сонму штормовых облаков особенно долго застаиваться над резиденцией императора. Чуть-чуть дождика на голые деревья парка, на желтый ковер листьев, покрывших скукожившиеся от холода лужайки — и, пожалуй, достаточно. Зато пряные запахи уходящей осени становились особенно острыми и будоражили чувства, заставляли с удовольствием глубоко втягивать в себя прохладный воздух.

Кряжистая фигура императора в свободном светло-коричневом пальто-кромби из верблюжьей шерсти выделялась на фоне поникших от сырости декоративных кустарников. Высокая, изящная, затянутая в длинное элегантное бежевое пальто с бархатным воротником женщина пристроилась рядышком, и старательно перешагивала небольшие лужицы, словно не желала, чтобы на сапожки попала хоть одна капля. Густые каштановые волосы спутницы государя свободно рассыпались по плечам и спине, а кокетливая беретка на голове как бы невзначай съехала к левому виску, придавая еще больше шарма красивой молодой даме.

— Удивляешься, зачем вдруг ты мне понадобилась? — поинтересовался Александр Михайлович. — Да еще так неожиданно и стремительно?

— Признаюсь, дядюшка, не ожидала, насколько в плотном кольце наблюдения находится мой дом на Обводном, — усмехнулась Тамара, крепко вцепившись в императорский локоть, и нахально привалившись к плечу крепкого мужчины. Родственные отношения позволяли ей подобные вольности. Меньшикову, судя по его добродушной улыбке, было приятно. — Я, вообще-то, в Петербург по делам прибыла, но стоило мне появиться в особняке, уже через двадцать минут на пороге маячил молоденький фельдъегерь с высочайшим приглашением. Разве я могла отказать? Кстати, где ты таких симпатичных краснеющих мальчиков набираешь, дядя Саша?

— Кто под рукой оказался, того и послал, — проворчал император и знакомым Тамаре жестом похлопал левой ладонью по карману. — Я же не виноват, что ты своей красотой можешь смутить любого дворцового службиста.

— Даже не думай, — погрозила племянница пальцем. — Ты очень много куришь, особенно в последнее время. Совсем о здоровье не беспокоишься.

— Хобби у меня такое, — Меньшиков не смутился, но руку от кармана убрал с видимым облегчением. Он знал о нелюбви племяшки к запаху табака и иногда жалел, что Тамара не его дочь. Хоть кто-то мог бы регулировать его страсть. — Вот отец твой, к примеру, любит коньяки коллекционировать.

Он намеренно в шутку сделал ударение на предпоследнюю гласную.

— И он тоже свое получит, — сурово ответила Тамара, и не выдержав, прыснула со смеху. — Ладно, расслабься, Ваше Величество! Не собираюсь я воспитывать взрослых мужчин. Поздно уже. Лучше расскажи, что за спешка, и зачем меня притащили за тридевять земель в твою резиденцию?

— Пообщаться захотелось с любимой племянницей, самым разумным человеком в моем окружении.

— Ой, как толсто! — рассмеялась Тамара. — Но как же Владислав?

— Он — наследник престола, а не любимчик, и этим все сказано. У него иные задачи. С ним я могу встретиться в любой момент, чтобы обсудить возникшую проблему. А ты, имеющая свой взгляд на вещи, живешь слишком далеко от престола. И твое мнение становится особенно ценным.

— Вы умеете польстить, Ваше Величество. Жду ваших объяснений.

— Кстати, вот причина, раз про цесаревича речь зашла. Он рассказал мне, как ты горячо точишь свои острые зубки на Устюг.

— А…ммм, — неопределенно промычала Тамара и даже отстранилась от дядюшки.

— Не такой я реакции от тебя ждал, — усмехнулся Меньшиков, глядя на молодую женщину, покрасневшую не хуже того фельдъегеря-мальчишки. — По словам Владислава, твои прожекты простирались не только на этот городишко, который, кстати, Бельские обихаживают, но и гораздо дальше…

— Ну и скажу! — тряхнула головой племянница, придерживая рукой, обтянутой тонкой кожаной перчаткой, свою беретку. — Почему до сих пор Никита не получил баронство? Мало сделал для нашей Семьи, для империи? Вообще-то, после моего спасения из лап бандитов и Хазарина вы уже тогда должны были отметить его значимой наградой! Ты же сам обещал присвоить баронство Назарову! Титул даст возможность применить свои способности гораздо шире! А насчет Устюга я и сейчас повторю: Бельских там не должно быть! У Никиты течет кровь Анциферовых, которые, кстати, тоже участвовали в освоении двинских земель. Уж кому брать управление Великим Устюгом — так это ему. Тем более, город входит в состав Вологодской губернии.

— Предлагаешь поставить его губернатором? — Меньшиков почувствовал, как племянница убрала свою руку с локтя, и заложил свои за спину.

Некоторое время они молча шагали по дорожке, выложенной терракотовой брусчаткой, следуя ее причудливым изгибам мимо кустов и клумб. Позади них незримо маячили телохранители, отставая на несколько метров.

— Пока не стоит, — Тамара признала невысказанную правоту императора. — Молод еще, да и нынешнего губернатора обижать не следует. Но насчет баронства-то, дядя Саша! Обещанное надо выполнять!

— Не могу ответить отказом, когда такая красивая женщина требует признания заслуг своего мужа, — не удержался от улыбки император. — Я все понимаю, Тамара, и никогда не держал в мыслях как-то обделить Никиту. Высочайшее распоряжение о баронстве уже давно лежит в папке для особых документов. Подпись я мог поставить в любой момент, но сдерживала неуемная активность Назарова. Пришлось подождать, пока он не наведет порядок в Верхотурье.

— Ты знал? — воскликнула Тамара.

— Мне положено знать обо всем, — кивнул Меньшиков. — За происходящим очень внимательно следили соответствующие службы, и заодно прощупывали связи криминальных структур, повадившихся загребать руку в государственную казну.

— Прощупали? — язвительно спросила Тамара, возмущенная циничным, но, в общем-то, правильным подходом дядюшки к делам государственной безопасности.

— Прощупали, — уловив нотки неприязни, спокойно ответил Меньшиков. — Очень интересные узелки нашли. Но это разговор не для тебя, дорогая. Скоро ты станешь баронессой, как и Дарья. Указ о титуловании я лично вручу Никите… скажем, на Ассамблее. Как тебе идея? Думаю, многие будут в восторге. Скажи ему, чтобы никуда не исчезал. Ну и публикация соответствующего распоряжения в центральной прессе, само собой…

— Спасибо, — чуточку растерянно произнесла Тамара и быстро взяла себя в руки, осознавая, насколько опасно давать преимущество в беседе со своим цепким дядюшкой. — Но давай вернемся к Устюгу, раз пошла такая пьянка… Фу, кто такую пошлую поговорку придумал?

— Она не пошлая, а отражает всю глубину народной мудрости и самоиронии, — глядя на верхушки желто-багряных крон, ответил император.

— Ты шутишь?! — воскликнула Тамара со смехом.

— Нисколько, племянница дорогая. Впрочем, что там про Устюг? Хочешь предоставить аргументы своей правоты?

— В первую очередь я хотела бы выяснить, зачем князь Федор Бельский ходил на Грумант? К тому времени большинство морских путей в северных водах уже были разведаны и занесены в маршрутные карты. Значит, цель была иная. Разведывательная экспедиция? Или что-то другое? Ведь на кормление просто так города не дают. Потому что нет внятных объяснений, почему Бельские, имеющие свои родовые земли под Петербургом, за тысячи верст окопались в Устюге.

— Тебе не задашь вопрос вроде «зачем ты хочешь знать», — усмехнулся Меньшиков.

— Даже не думай, — твердо откликнулась Тамара, игриво перескочив слишком большую лужу, и снова вцепилась в дядин рукав.

— Про Устюг тогда вообще речи не шло, — поневоле пришлось придержать расшалившуюся племянницу императору. — У Бельского была задача войти в Новохолмогорск[1], и поднимаясь по Двине, проследовать до устья Пинеги, перезимовать там и далее уже по ней следовать.

— А что там было такого, чтобы рисковать людьми?

— Искали бежавших из Новгорода бояр еще в правление Ивана Васильевича, — как-то нехотя ответил Меньшиков. — Район Пинеги в то время оказался под крепкой рукой бояр Авиновых и Борецких, осевших там и не желавших подчиняться централизованной власти Москвы, а затем и Петербурга. Сама знаешь, какие ветра перемен проносились над Россией, а новгородская вольница упорно считала те земли своими. Повезло отщепенцам, что государственные интересы в то время не простирались в такие таежные дебри. Живут себе аки звери в берлоге, ну пусть дальше продолжают деградировать. Таково было общее мнение Кабинета.

— Даша рассказывала почти такую же историю из своей Яви, — призадумалась Тамара.

— Я знаю, — кивнул император. — Мы очень обстоятельно расспросили Никиту о его путешествии в иную параллель. Действительно, до восемнадцатого века между нашими мирами ощущалось пугающее сходство в некоторых деталях, а потом мы пошли по другому пути развития. Император Константин, наш предок, высочайше повелел найти подход к сепаратистам, упрямо отрицавшим подчинение. Дескать, Новгородская республика, погибшая от рук «зело злобного государя московского», имеет право возродиться на земле, завоеванной ушкуйниками и Новгородом, и склонять голову не намерена.

— А по школьной истории чуточку другая интерпретация, — нахмурилась Тамара. — Даже я не знала, насколько там была ситуация сложная. Зачем скрывали?

— В те времена Пинега представляла из себя весьма дикий край, своеобразный фронтир, — тихо рассмеялся Меньшиков. — Именно эту версию преподают всем, но, если бы ты не выскочила замуж столь стремительно, имела шанс добраться до архивов и узнать много интересного. Ученые, исследователи, картографы вместе с егерями пробивались от Двины и от Мезени навстречу друг другу, чтобы полностью охватить обширную территорию с «белыми пятнами». В одной такой экспедиции участвовал и князь Федор Бельский. Неподалеку от Каргомени, на одном из наносных речных островов, коими богата Пинега, экспедиция попала в засаду. Новгородские люди проявляли невероятное упрямство и недоговороспособность, что почти каждая вторая встреча с государевыми людьми заканчивалась смертоубийством.

— И тем не менее Бельский получил Устюг?

— Получил, потому что продолжил идти вглубь земель, и именно он достиг каких-то договоренностей с Авиновыми и Борецкими. Благодаря его усилиям император Константин потом на основе этого своеобразного кодекса сумел наладить контакты со строптивцами. А дальше пошла работа дипломатов и чиновников.

— Дипломатов? — изумилась молодая женщина.

— Ну да. Таким образом Россия показала желание договариваться, ну и уважение к старшим родам сепаратистов. Тонкий слой елея на бутерброд самомнения и тщеславия оказались куда эффективнее, чем огнестрельное оружие и отряды боевых магов.

Меньшиков усмехнулся и замолчал. Тамара тоже призадумалась над ироничной фразой императора, а потом высказала свою мысль:

— Я тебя поняла, дядя Саша. Не видать нам Устюга как своих ушей.

— А хотелось? — император улыбнулся, отвернувшись на мгновение.

— Ну… для собственного тщеславия на бутерброд самомнения — да, врать не стану, — вздохнула Тамара и поправила беретку. — А умом понимаю: зачем такая обуза?

— Так я о чем речь веду? Зря, что ли, рассказал про Пинегу?

Император остановился перед остекленной беседкой, на крыше которой густым ковром лежали палые листья, и обхватив племянницу за плечи, повернул к себе, внимательно вглядываясь в ее лицо. Потом бережно тыльной стороной ладони вытер с порозовевшей щеки Тамары невесть как попавшую туда капельку дождя.

— Дочка, я очень симпатизирую вашей семье, и очень хочу видеть ее в Петербурге. Согласись, что координировать работу своих предприятий можно и удаленно. Никита особо не пострадает от подобного шага, ведь у него есть короткая дорожка из столицы в Вологду. Не распахивай так широко свои глаза! Они и без того красивые! Кому положено, тот уже знает, каким образом Назаров скачет из одного города в другой. Мы не обнаружили этот портал, да я и не особо настаивал отыскать его. Пользуйтесь спокойно. В далекой перспективе именно Петербург станет трамплином для ваших детей. Вологда — хороший город, но для амбиций очень плох. Он тормозит клановое развитие, не дает развернуться в полном объеме. Вот почему я не удивился, когда ты заговорила о желании прибрать к рукам Устюг. Ты уже ощущаешь потребность роста своей Семьи, клана. Но попытка столкнуть Бельских с Двины — плохая задумка.

— Дядя…

— В Петербурге у Никиты будет много шансов стать привлекательной фигурой для молодого дворянства, а заодно и примирить старую аристократию, взяв на себя роль Кормчего.

— Уже была попытка, — отмахнулась Тамара. — Представляю, как смеялись эти светские львы, когда узнали, кого князь Балахнин захотел поставить над ними.

— За битого двух небитых дают, — хмыкнул император. — Будет еще одна попытка, и она окажется удачной. У Никиты пополняется послужной список. Мои люди потихоньку распространяют слухи среди дворянства, как он жестко зачистил Верхотурье от преступной триады. Для простаков подобные реляции греют душу, а те, кто посмышленее — задумаются. Ведь то, чем занимается твой неугомонный муж, пойдет ему на пользу в будущем. Ты же не будешь этого отрицать?

— Отрицать не буду, но позволь усомниться, — вздохнула Тамара и поежилась. Прогулка несколько затянулась, и на улице посвежело. С моря снова потянулись вереницы дождевых туч. — Эта неугомонность каждый раз заставляет меня и Дашу жить в напряжении, ожидая возвращение мужа из очередной авантюры. Вот я и подумала, что нагрузка в виде Устюга остепенит его.

— Поэтому вам нужно возвращаться в столицу, — гнул свою линию Меньшиков.

— Да мы уже обсуждали этот вопрос, — поморщилась Тамара. — Возникают вопросы, где жить. Или на Обводном, что влечет за собой полное переустройство старого особняка и усадьбы, или вовсе приобрести землю где-то в пригороде. А это не так уж просто.

— Угу, в Петербурге со свободной землей проблема, — кивнул Александр Михайлович. — Особняк на Обводном хорош своей аутентичностью, таких домов сейчас не строят. Зачем ломать? Неподалеку от Озерков есть хорошее местечко…

— Ой, только не там! — рассмеялась Тамара и махнула рукой. — Не хочу рядом с Меньшиковыми жить. Начнутся бесконечные визиты друг к другу, пустопорожние разговоры, трата времени. Братик не упустит момента вовлечь Никиту в свои прожекты. Нет, еще раз нет!

— Мудрая ты женщина, племяшка, — вокруг глаз императора собрались лучики, но в глубине зрачков блеснули льдинки. — Тогда на южном берегу Залива могу предложить несколько гектаров.

— Заливу однозначно нет, — решительно отвергла Тамара. — Красивые места, конечно, но от комарья продыху не будет. Сырость зимой, ветра.

— Нет, речь идет о Копанском озере. Журавлиная коса, местечко такое. Шикарный сосняк, березняк, хорошая защита от ветров. Мягкий песок для пляжа, деткам очень подойдет.

— У нас есть Белое озеро.

— Да брось! Это лишь инвестиции и отдых набегами, не больше. А там, что я предлагаю, будет свой дом.

— Часом это не то место, где Морское ведомство испытывало торпеды? — проявила осведомленность племянница и грозно свела брови.

— Зело осведомлена! — делая изумленный вид, воскликнул Меньшиков, и не выдержав, рассмеялся. — Да, там была пристрелочная станция Морского ведомства. Но она уже давно перенесена в другое место, южнее, а местечко перепрофилировали под базу отдыха, отдали в городскую казну. Туда провели хорошую дорогу. Вот на противоположном берегу я и предлагаю вам выкупить землю для строительства родового имения.

— Щедро-то как, — пробормотала Тамара, прикидывая выгоды вместе с проблемами, которые обязательно возникнут, если рядом гражданский объект.

— На запад от озера густые леса, населения почти нет, разве что небольшие мызы. Хозяева их — редкие домоседы, но, если узнают о вашем поселении, начнут в свет выползать. И вам нескучно будет.

— Сомневаюсь… Ладно, дядя Саша, я поговорю с Никитой о твоем предложении. Да, и озвучь сразу сумму приобретения. Ты же не собираешься отдавать такой вкусный кусок бесплатно?

— Ты так плохо думаешь о своем любимом дядюшке? — Меньшиков хитро посмотрел на Тамару, сразу став похожим на сказочного Деда Мороза, разве что бороды и красного носа не хватало для антуража. — Эта часть земли лет сто уже в закромах нашего клана, а вот не удосужились облагородить ее. Поговори с мужем, аккуратно прощупай его желания, а потом скажешь свое решение. И я в торжественной обстановке вручу ему не только баронский титул, но и в довесок, как награду за проведенную операцию на Балканах — озерные земли. Просто не хочу навязывать подарки, к которым не лежит сердце.

— Я тебя поняла, дядя Саша, — посерьезнела Тамара. — Поговорю с Никитой, как только он вернется из очередного вояжа.

— Куда опять умотал твой благоверный? — скрывая недовольство, поинтересовался Меньшиков. Ему тоже не нравилась излишняя вольность боевого мага-артефактора, да к тому же офицера. Еще полностью не разгаданы тайны балканских амулетов, над которыми бьются чародеи Академии, кому обязался помочь Назаров, нужно контролировать постройку медцентра в Вологде, и что-то решать с оппозицией во главе с Балахниным. Или возглавлять это глупое движение, или зачищать политическое поле безжалостно, выдумав повод. А мальчишка упивается своей волей, как молодой и ретивый щенок, выпущенный на огромный двор, полный тайн и развлечений. Надо садить на цепь. Пока длинную, а там видно станет.

— Не поверишь, не знаю, — пожала плечами племянница и посмотрела на унылое небо, опустившееся так низко, словно хотело зацепиться за верхушки деревьев и остаться здесь навсегда. — Приехал из Верхотурья, тихой тенью побродил по дому — целый месяц! — и вчера исчез. Сказал, что ему нужно встретиться с очень важным человеком, от которого зависит спокойствие в Верхотурье, и возможно, в Вологде. Я с ужасом предполагаю, куда он мог направиться.

— Смею подумать, что сейчас этому человеку предстоит коренным образом изменить свои предпочтения, — странно усмехнулся император, поглядел на своих телохранителей, один из которых подавал какие-то знаки. — А пойдем-ка, дочка, пообедаем. Сегодня у нас такие щи наваристые, за уши не оттащишь! И на второе биточки из молодой телятины. И аппетит отменно нагуляли, а! Пошли, пошли. Не смотри на часы. Раз попала в лапы к любимому дядьке — не отвертишься от его гостеприимства!

Китай, Далянь

Ноябрь 2015 года

Господин Вей пил насыщенный густым ароматом зеленый чай билочунь, собранный на горе Дунтин неподалеку от Сучжоу и медитировал, разглядывая вальяжных белых лебедей, плавающих по рукотворному озерку. Среди них затесался один черный, горделиво изгибавший изящную шею. Он как будто знал, что является драгоценностью имения, окруженного огромным парком с изумрудной травой, сейчас, правда, поседевшей от утренних морозов.

Большой брат клана «Лотоса», укутавшись в теплый халат, сидел на мягкой подушке возле низенького столика, уставленного разнообразными плошками и тарелочками. Отдельно горкой возвышались сладости и выпечка, посыпанная сахарной пудрой и ванилью. Дымок из пиалы поднимался вверх и растворялся в легкой дымке, висевшей над озером и парком. За его спиной молчаливыми глыбами застыли четверо телохранителей. Их внимательные взгляды были устремлены в просветы между низкорослых сосенок с ажурными кронами и причудливо искривленными ветвями, для формирования которых нанимали специально подготовленных садовников.

Две миловидные девушки в черных халатах с вышитыми по ткани золотистыми лотосами ели глазами своего господина, боясь пропустить хоть какой-нибудь значимый жест рукой: подлить чаю или сменить блюда на столике.

Господин Вей никуда не торопился. Дела клана, в последнее время идущие не столь блестяще — не повод для суеты и нервных движений как у обеспокоенной змеи. Враги будут всегда, а разные ситуации возникают ежедневно, и реагировать на них нужно сообразно текущим потребностям.

В восемьдесят лет нужно наслаждаться покоем и созерцанием красоты: вот этим парком, окутанным волшебной дымкой, сквозь которую проступает пруд с лебедями; голые кусты разнообразных кустарников, сбросивших листву в преддверии зимы; рельефно проступающие крыши миниатюрных беседок и резных мостиков через рукотворные каналы, из которых изредка доносится кряканье уток.

Особого беспокойства за клан нет, словно говорило бесстрастное, сухое и испещренное морщинами лицо господина Вея. Нельзя заглянуть сквозь неподвижную маску и вглядеться в бездну, плещущуюся в глазах старика. Медитация и умение не реагировать на внешние раздражители всегда помогали главе клана решать в уме сразу несколько задач.

И в этот момент никто не мог подойти к нему: ни казначей, ни глава отдела защиты, ни «фу шан шу» — руководитель вербовки, ни прочие важные люди «Лотоса». Дело ведь не в безразличии к делам триады или старческая усталость. В этот момент господин Вей манипулировал своими энергетическими каналами, насыщая их магией, исходящей от Земли и Воды. Любое слово извне могло сбить желаемые настройки, и тогда участь посмевшего нарушить негу и покой старика незавидна.

А остротой ума «мастер горы» мог посоревноваться с более молодыми членами клана. Как любил говорить сам господин Вей, морщины на лице являются не признаком угасания, а серьезным предупреждением для собеседника. Старая змея опасна, в первую очередь, своей мудростью, а потом уже и клыками. Ну, а клыки у главы «лотоса» до сих пор оставались ядовитыми.

Он допил чай, и не глядя на служанок, выставил в их сторону руку, на ладони которой держал чашку из тончайшего белого фарфора. Тут же одна из девушек плавно шагнула к столику, взяла чайник с изящно выгнутым носиком, и в чашку полилась ароматная жидкость. В какой-то момент служанку что-то отвлекло, и она скользнула взглядом по странному мареву, сгустившемуся перед прудом. Чашка наполнилась до самых краев, напиток хлынул на дубленую кожу ладони.

Старик, кажется, впервые проявил признаки каких-то эмоций: изумление вперемешку с гневом. Дернувшегося было к нему одного из телохранителей он остановил коротким возгласом. Девушка побледнела, суетливо поставила чайник на столик и попыталась одновременно забрать чашку и вытереть руку салфеткой.

— Оставь! — господин Вей даже не повысил голос. Его безразличие еще больше испугало служанку. Она рухнула на колени и подползла к коврику с низко опущенной головой. — Убери ее с моих глаз!

Реплика предназначалась второй девушке, так схожей лицом с той, ползающей по траве. Она подхватила нерасторопную служанку и поспешила уйти подальше не от старика, а от жуткой клубящейся массы воздуха и тумана, постепенно темнеющего и обретающего форму воронки. Эта странная субстанция, образовавшаяся возле пруда, перепугала лебедей, и они, хлопая крыльями, быстро перебрались к противоположному берегу, сбившись в плотную стаю, закрывая собой черного собрата.

Двое телохранителей-даосов решительно вышли вперед и создали перед собой внушительную магическую завесу, насыщая ее всевозможными магемами, призванными усилить плотность и надежность защиты.

Господин Вей с интересом смотрел на стихийное представление, уже догадываясь, что за этим последует. Он словно забыл о руке, ошпаренной горячим чаем. Воронка опала и растеклась грязными обрывками тумана по земле. Молодой мужчина в безупречном белом костюме и в светло-желтой рубашке сделал несколько шагов вперед и остановился. С обеих сторон от него воздух еще раз всколыхнулся и обрел плоть двух существ: демона Огня и демона Текущей Воды.

Еще бы их не узнать опытному старику!

В глазах «мастера горы» вспыхнули азартные искорки, и не вставая с коврика, он негромко сказал:

— Уберите «завесу».

Не говоря ни слова даосы подчинились его приказу. Если Старший брат считает нужным остаться без защиты с глазу на глаз с белокожим гостем — значит, не видит для себя опасности. Вот только два демона, превратившихся в двухметровых людей — один с полыхающей кожей, а второй словно изморозью покрытый — внушали большую тревогу личной охране, заметно напрягшейся.

— Красиво здесь, — сказал молодой мужчина, с интересом рассматривая причудливый сад-бонсай.

— Я сегодня не ждал русских гостей, — в тон ему ответил господин Вей на родном языке повелителя демонов. — Особенно такого ранга.

— Извиняться не буду, — сразу предупредил незнакомец, подходя ближе. Демоны скользнули следом, обжигая багрово-алыми зрачками глаз застывших телохранителей. — У меня мало времени для согласования визита, но слишком много претензий.

— Я вас знаю, уважаемый? — Вей пристально взглянул на незваного гостя, звериным чутьем осознав, что этому человеку плевать на репутацию одного из могущественных людей побережья. И его бесстрашие подкрепляется не прирученными демонами (из какой преисподней он их извлек, интересно бы узнать!), а внутренней силой, льющейся из аурного контура.

Старик попробовал прикоснуться к одному из потоков и ощутил небывалый прилив эмоций и сил. Кровь словно забурлила как в молодости, глаза приобрели необычайную резкость, а запахи сада оказались настолько яркими и острыми, что Вей с трудом сдержал слезы.

— Не стесняйтесь, мастер, — улыбаясь, сказал русский. — Дозволено ли мне будет присесть рядом с вами и испробовать «билочунь»? Это ведь именно он?

— Чашку гостю! — по-китайски проговорил Вей, едва повернув голову в сторону уползших служанок. — И чтобы та ошибка была единственной в вашей никчемной жизни!

Намек на прощение был понят мгновенно.

— Да, господин! — обе девушки синхронно кивнули и обретя уверенность, обслужили гостя. Удивительным образом светло-зеленый напиток в чайнике оказался горячим, а подушка для сидения — необычайно мягкой и удобной.

Глава клана приветливым жестом показал гостю, чтобы тот присаживался и не стеснялся угощаться. Демон Огня сложил руки на груди и занял позицию в трех шагах от повелителя, а демон Текущей Воды показательно помял кулаки, отчего у телохранителей сменился цвет лица. Господин Вей отметил про себя, насколько демоны очеловечены. «Всадники» редко позволяют своим слугам показывать эмоции, иначе постепенно происходит слияние душ на всех уровнях, и тогда очень тяжело разорвать подобную связь. Вернуть демона в его инфернальную темницу станет невероятно сложной психологической проблемой. Интересно, насколько сильно повязаны повелитель и его слуги?

— Позволено ли мне узнать ваше имя, уважаемый? — поинтересовался Вей. Для него, привыкшего ко всевозможным чудачествам людей, такое поведение уже давно не вызывало раздражения и злости. Статус нынешнего гостя был куда выше и сложнее, поэтому клан-лидер спокойно и даже осознанно принял этот стиль общения. — Мне показалось, что я вас когда-то встречал.

— Мое имя — Ник, — поблагодарив кивком обслужившую его девушку, отчего у той даже сквозь беленые щеки проступил яркий румянец. — Мастер, не пытайтесь строить из себя плохого актера. Кто я такой, прекрасно известно вашей службе безопасности, впрочем, как и вам.

— Конечно же, — рука главы «Лотоса» обхватила маленькую седую поросль на подбородке. — Моя глупая голова уже не держит сотни мелких событий, произошедших за последние годы. Многое забывается… Ник. Вы тот самый юноша, живший в гостях уважаемого дядюшки Минша. Мои информаторы наперебой говорили о каком-то прирученном вами демоне…

Он скользнул рассеянным взглядом по монументальным фигурам неподвижных тварей.

— Вижу, эти байки не столь далеки от истины?

— Так и есть, — спокойно ответил Никита, не обращая внимания на продолжающуюся игру хозяина дома. — Именно мой демон помешал вашим инфорсерам сорвать сделку по заложнице.

Вей припал к чашке, неторопливо глотая ароматный чай. На самом деле он прятал злой блеск в глазах. Не удержался и позволил негативной энергии заползти в сердце.

— Но у вас два истинно Высших демона, — через минуту сказал глава «Лотоса».

— Я их коллекционирую, — слабая улыбка мелькнула на губах русского. — У каждого человека есть хобби: у кого-то общепринятые или необычные. А у меня — оригинальное увлечение.

— Зачем вы здесь, Ник? — решил перейти к делу Вей, поняв, что гость не намерен дегустировать сорта чая.

— Чтобы договориться с вами о зонах влияния, — снова улыбнулся Никита.

— Не понимаю, о чем речь. Вы желаете прийти в Далянь и начать свой бизнес?

— Как раз наоборот. Мне нет нужды лезть в город, где существуют две равновеликие триады. Я говорю о своих землях, где ваши люди перестали видеть границы дозволенного. А раз это произошло, я был вынужден наказать их и навсегда запретить резвиться на чужом пастбище.

Вей нахмурился, уже не скрывая своих эмоций. Но они касались не гостя, а тех, кто довел ситуацию до абсурда. Да, он понял, о чем шла речь. Один из каналов, по которому в казну клана шло уральское золото, прекратил свое существование. А потерявший ум и самообладание мальчишка Хи куда-то исчез. Значит, погиб. Что ж, поделом идиоту. Предупреждали его, чтобы не зарывался.

— Но вы появились в моем доме, уважаемый Ник, не за тем, чтобы покаяться?

— Каяться? — удивился Назаров, выбирая себе плюшку с сахарной посыпкой. — Да ни за что. Я знаю, что ваш инфорсер перестал подчиняться приказам отсюда, — он положил лакомство на середину столика. — Наказать его должны вы в назидание остальным слугам, и очень крепко наказать. Я не знаю, каким способом — не до такой степени извращен.

— К сожалению, не могу исполнить просьбу, — взяв с блюда засахаренный чернослив, Вей покатал его между подушечками пальцев. — Неразумный слуга исчез на просторах Белой империи. Вероятно, погиб?

— Об этом позже. Вы удивитесь, узнав правду. Но я здесь по другой причине. Нет, ультиматум выдвигать не собираюсь, и угрозы рассыпать тоже не буду. Речь идет о территориях, где могут столкнуться наши интересы. Верхотурье — мой город, и правила устанавливаю там только я. «Лотос» должен уйти оттуда навсегда и не мстить моему клану. Вы проиграли, господин Вей. Признайте поражение.

— А вдруг однажды вы придете в Иркутск или Благовещенск, к примеру? — сощурился «мастер горы». — Как будем делить сферы влияния?

— Вы уйдете и оттуда, — спокойно ответил Никита. — Между нами не должно быть никаких точек соприкосновения во избежание конфликтов.

— Однажды вы, уважаемый Ник, станете императором, и мне придется уйти из Белой империи? — Вей брезгливо посмотрел на почерневшие пальцы со следами растертого фрукта и отбросил его в сторону. — Где же будут границы вашего влияния?

— Там, где есть я. Да, таково мое предложение. Но вы можете не беспокоиться, императором я не стану.

— В истории достаточно примеров, когда владыкой становились люди, у которых в жилах не текла царственная кровь, — прикрыв глаза, покивал Вей. — И я не могу верить последним словам, потому что они не дают твердых гарантий. Это неразумно. Сделка становится весьма зыбкой.

— У Белого царя достаточно наследников, чтобы не допустить меня к трону, — удивился Никита опасениям китайца. — Вы рискуете не больше того, что потеряли. И с лихвой пополните казну русским золотом. Только в другом месте.

— И вы так спокойно рассуждаете о деятельности нашей корпорации на своей земле? — с нотками интереса спросил Вей. Чего в словах русского было больше: цинизма или скрытых ловушек? Жаль, сегодняшнее утро не пришлось разделить с казначеем клана. Господин Лю уехал по важным делам в Яньтай, и не сможет дать дельный совет. «Мастер горы» решил быть осторожным. — А как же приоритет государства над частным?

— Если бы вы так тщательно не изучили законы, уложения, принципы взаимоотношений аристократических родов России, всевозможные земельные споры и кровные обиды между ними — вряд ли полезли бы со своим бизнесом к нам, — скорее утвердительно произнес Никита, выкладывая очередную плюшку на стол. — У вас хорошие аналитики, господин Вей. Ну и вы сами расчётливый делец. Это, кстати, комплимент.

— Мне нужно подумать, — обронил глава клана. — Предложение не лишено смысла, но таит в себе определенные риски. Мой ход в запасе.

— Не спорю, — согласился Никита. — Сколько времени вам понадобится для консультации?

— Два часа, — Вей поднял руку и щелкнул пальцем. К нему тут же подскочили двое телохранителей и помогли хозяину встать с коврика. Даосы остались на месте, контролируя демонов.

Никита их пожалел. Находиться в жутком напряжении, ожидая от тварей какой-либо каверзы — та еще задачка. Дуарх и Ульмах таращились на красивых и обомлевших служанок, пугая их багровыми зрачками, и казалось, им нравилось развлекаться подобным образом.

— Не угодно ли пройти в дом? — глава «Лотоса», оказавшись на ногах, почувствовал себя неуютно. Этот белый варвар был выше него на голову, крепче в плечах, да еще держался уверенно, как будто не он находится в гостях, а сам Вей.

— Я, пожалуй, похожу по вашему парку, мастер, — неожиданно отказался Никита, демонстрируя свое нежелание идти на важные уступки. В доме он мог расслабиться и снизить требования, если возле него будут крутиться симпатичные девушки, которые с помощью неприхотливого общения могли вложить ментальные закладки для дальнейших манипуляций. Видимо, русский знал об этом. Кто-то ему подсказал, как вести себя в доме Вея. Дядюшка Минш, старый лис — личный враг клана «Лотоса», вполне мог научить белого даоса разным хитростям.

— Желание гостя — закон, — едва наметил поклон «мастер горы». — Если угодно, рядом с вами будут находиться вот эти прелестные помощницы. Понадобится что-то, только прикажите им. Только берегите руки. Ужасно нерасторопные девицы.

И он произнес длинную фразу, от которой на лицах служанок появился неописуемый ужас. Они задрожали, глядя на развеселившихся демонов, но покорно склонили головы.

Не показывая разочарования решением Назарова, господин Вей направился в дом, построенный в традиционном стиле из стоечно-балочного каркаса с многоярусными цветастыми крышами. Количество ярусов в доме клан-лидера говорило о его высоком социальном положении. Особое внимание было уделено декоративным элементам, в которых должны были присутствовать и драконы, но так как «Лотос» враждовал с одноименным кланом, то декораторы обошлись резными панелями в виде чешуек, а большую часть уделили распустившимся лепесткам знаменитого цветка.

Никита понимал, что его не оставят в одиночестве на такое долгое время. Парк хорошо просматривался со всех сторон, и несколько пар внимательных глаз за ним все равно будут приглядывать, как и служанки, в общем-то. Может быть и такое, что в складках длинных свободных халатов спрятано холодное оружие или некие магические амулеты для защиты хозяина, в нужный момент превращающиеся в последний довод для врагов.

— Хватит девчонок пугать, — нахмурил брови Никита и приказал демонам исчезнуть на время. Повернувшись к служанкам, подмигнул, знаками показал, что хочет покормить лебедей.

Девушка, пролившая чай на руку господина Вея, понятливо кивнула и сорвалась с места к стоявшей неподалеку закрытой беседке. Вероятно, это была хозяйственная постройка для слуг клана, где хранится разнообразный инвентарь. Через несколько минут миниатюрная девица с белеными щеками семенящим шагом приблизилась к Никите и подала небольшой бумажный пакет с каким-то кормом. Никита насыпал на ладонь смесь отрубей, зерен, мелко нарубленной зелени и все это бросил в воду. Лебеди поспешили на угощение, давая возможность полюбоваться собой.

— Надо тоже у себя таких птичек завести, — пробормотал вслух молодой человек. — Детишки рады будут.

Пока он гулял по парку, господин Вей консультировался со своими помощниками. Часть из них находилась в клановом доме, а других пришлось срочно вызывать из офисов.

— Вы уверены, Старший брат, что русский не блефует? — спросил идеолог клана Су Бей, разглядывая через огромное панорамное окно парк, по которому неспешно разгуливал Назаров в ожидании ответа. — Меня напрягает недвусмысленный намек на пропавшего Хи.

— Хи жив, — сцепив руки на животе, откликнулся Вей, сидя в громадном кожаном кресле. — Я об этом догадался, когда распознал причину появления демонов. Они шли сюда по следам этого несносного мальчишки, в котором я, увы, ошибся. Хи частенько бывал здесь, у него в памяти сохранились образы, с помощью которых русский вышел на меня.

— Назаров хочет использовать нашего брата в своих интересах, — подал голос «веер из белой бумаги», то бишь эксперт и администратор по финансовым делам Ли Демин. — Обычная практика, я не вижу ничего необычного. Вопрос в другом. А нужен ли нам человек, пошедший против недвусмысленных приказов свернуть оперативную деятельность и коммерческие дела по золоту и платине? Вместе с тем он решил возвести месть за личные обиды во главу важных дел. Чем это закончилось? Мы потеряли важный сегмент финансовых пополнений клана. Я предлагаю пойти на соглашение в обмен на Хи. А то еще наговорит невесть что. Порой информация разоряет куда сильнее, чем утекающее сквозь пальцы золото.

— Если уже не наговорил, — проворчал руководитель вербовки, худощавый подтянутый сорокалетний мужчина с сухой кожей лица и едва заметным шрамом над правой бровью. — Но я поддерживаю брата Демина. Хи нужно возвращать, хотя бы для того, чтобы выяснить степень его болтливости.

— А потом, в назидание другим, накажем его, — пожилой мужчина с солидным брюшком нервно задвигал пухлыми губами. — Неповиновение Старшему брату, угроза финансовым делам клана и потеря боевого крыла инфорсеров, заточенных на операции в России. За такое не только языка лишают…

— Не кажется ли брату Лао, что его обязанности несколько шире, чем заявлены официальны? — с иронией спросил идеолог. — Как вы пропустили готовящуюся акцию наших инфорсеров в Петербурге? В результате ни один из боевиков не вернулся из русской столицы, а в маленьком уральском городке полностью потеряно активное крыло. Почему в начальной стадии при наборе новых людей вы не распознали в Хи зачатков неповиновения, не провели его фильтрацию?

— Я не даос, чтобы влезать в головы людей, — буркнул брат Лао, облизав губы. — Хи проявил себя прекрасным бойцом, не вам ли знать, брат Юшенг…

Мужчина со шрамом, к которому обратились с плохо скрытым упреком, нахмурился, на его скулах заиграли желваки. Он ничего не сказал, понимая бессмысленность пререканий. Набор инфорсеров идет через его ведомство. Нарушившего приказ Старшего брата нужно возвращать. Разве есть иные варианты?

— С отступником все ясно, — Вей пристукнул по мягким подлокотникам кресла, давая сигнал к окончанию дискуссии. — Гость ждет нашего решения по своему требованию. Как вы думаете, братья: стоит принять его требования? И каковы будут наши?

— Если Назаров упирает на безопасность своих пределов, мы тоже должны выстраивать стратегию безопасности, — откликнулся Ли Демин. — У нас десятки предприятий в Сибири, на Дальнем Востоке, на Урале. С последним все ясно. Русские оттуда нас выдавливают очень успешно. Есть информация, что Назаров вместе с князем Строгановым пытаются привлечь китайские торговые компании и коммерсантов для сотрудничества и развития своих земель. Проверяют связи с Триадами очень тщательно. Не вижу смысла биться головой в закрытую дверь. Сосредоточимся на Сибири и далее по Амуру.

— Назаров может прийти и туда, — возразил Вей, внимательно выслушав финансиста.

— Маловероятно, — отрезал Ли Демин. — Он и так уже распылил свои силы на огромной территории. Верхотурье ему навязано очень умело. Если Назаров не определится с приоритетными целями, в будущем на него свалится большое количество проблем и необходимость искать выход из тяжелой ситуации. Активы могут стать громоздкими, что повлечет за собой лихорадочные метания между необходимостью безжалостно рвать некоторые связи и долгом перед кланом. Верхотурье — последний мощный актив Назарова. Дальше он не пойдет. Думается, мальчишка наелся, что и сам понимает.

— Хорошо, убедил ты меня, брат Демин, — кивнул Вей. — Есть ли у него возможность стать императором? Тогда он может действовать из Петербурга, не вставая с трона.

— «Всадник» демонов может им стать только в случае силового смещения Меньшиковых, — уверенно ответил финансист, — причем, если сам возьмется за это дело. А по-другому не получится. У нынешнего белого императора есть сын и два родных брата. Теоретически, чтобы добраться до власти, Назарову потребуется лет тридцать-сорок, чтобы устранить всех претендентов.

— У него жена — племянница Белого императора, — напомнил Демин. — Не пойдет Назаров на устранение Меньшиковых.

— Я видел двух высших демонов, — продолжал сопротивляться Вей, чувствуя угрозу от гостя. Ощущение это зародилось в самой глубине души и тихо лежало, свернувшись комочком. Кто знает, какой монстр вырастет из него? — С такими слугами я бы сам, не колеблясь, взял себе все, что нужно.

— Но тогда Хи ничего не останется, как сливать по капле информацию по нашему клану, — поддержал финансиста брат Юшенг. — День за днем, месяц за месяцем. Белому русскому торопиться некуда, и он соберет полное досье на каждого из нас.

— Хи не имел полного доступа к секретам «Лотоса», — Су Бей отвернулся от окна.

— В капле крови хранится вся информация о роде человеческом, — задумчиво обронил Вей. — Хи нужно вырвать из плена русских только по одной причине: пресечение шантажа и манипулирования. Мне не нравится быть под дланью чужака. Я принимаю требование гостя. Брат Демин, подготовь решение по сворачиванию деятельности в Верхотурье и Тобольске, выводу оставшихся активов в подконтрольные нам банки. Брат Юшенг, целесообразно оставить агентуру на местах. Нужно как можно глубже внедриться в логово врага и следить за обстановкой. И больше никаких действий!

— Я все понял! — наклонил голову главный вербовщик.

— А теперь настало время пригласить белого гостя в дом и объявить наше решение, — Вей недвусмысленно кивнул на резную ширму, отделявшую совещательную комнату от тайной комнаты, куда его советники ушли. Она была ценна своей защитной функцией, не позволявшей проводить магическое прощупывание на предмет человеческой ауры. Поэтому нахальный русский, обладая несомненными возможностями, не поймет, что глава клана находится не один. Разговор услышат братья и сделают надлежащие выводы.

Никита, увлеченный парковой релаксацией, не заметил, как пролетело время, и только подошедший к нему похожий на подростка китаец в безупречном черном костюме, низко поклонившись, на плохом русском попросил гостя пройти в дом.

— Вы меня поставили в неловкое положение, господин Назаров, — с легкой укоризной произнес Вей, встретив Никиту на середине комнаты. — Получается, что я не чту законы гостеприимства. Скажите, это был намеренный ход?

— Абсолютно, — без тени смущения кивнул Никита. — Вы не уследили за своими людьми, которые довели наши непростые отношения до состояния локального конфликта. Пострадали мои родственники, мои слуги. Будет странно, если я покажу свою терпимость к агрессии со стороны «Лотоса».

— Я бы тоже не потерпел, — застывшая маска на лице главы клана ожила. — Я отвечаю за своих людей в любом случае, даже действуй они вопреки моим приказам. В конце концов, наши Семьи не находятся в состоянии войны.

Мастер Вей заметил, что Назаров на какое-то мгновение прикрыл глаза, словно пытался увидеть в эфирных потоках чужеродные вплетения аур; скорее всего, ему не удалось пробить щит, за которым находились помощники Старшего брата. Он расслабленно опустил плечи.

— Я хочу слышать ваш ответ, господин Вей.

— Мы уходим из Верхотурья, прекращаем всяческую коммерческую и финансовую деятельность во избежание конфликтов. Пожелания насчет недопустимости контактов в других русских городах, где распространится ваше влияние, услышаны.

— Прекрасно, — Никита сохранил бесстрастность на лице. — Вы разумный человек, мастер. Осознаете ошибки и пытаетесь их исправить. Я так понимаю, у вас есть свое требование?

— Мне нужен человек по имени Хи, — Вею показалось, что в глазах белого гостя мелькнуло удовлетворение от уступок главы «Лотоса». Неужели где-то была заложена ловушка?

— Логично, — пожал тот плечами. — Требовать какой-то иной компенсации за своих боевиков, вышедших из повиновения — неразумно.

Вей снова сдержался. Случаются моменты, когда следует улыбаться в ответ на дерзость. Молодой русский откровенно дерзил, как будто пытался поколебать уверенность главы клана, вызвать у него нужную реакцию на события, и этот момент очень смущал старого «Мастера горы». Не стоило забывать, что гость однажды помог заклятому врагу из «Драконов», и теперь мог действовать в его интересах. А если это провокация с целью выбить с побережья конкурента? Война между кланами и так не прекращается, но что будет, если в нее вступит Назаров? Вернее, каковы шансы такого события?

— Вам нелегко выполнить пустяшную просьбу? — придав голосу удивление, спросил Вей.

— Нисколько, — рассмеялся Никита. — Полагаю, у вас в клане есть сильные даосы, умеющие ориентироваться в инфернальном пространстве?

Мастер ощутил, как у него все сжалось внутри. Он и забыл на мгновение, что перед ним находился «всадник», в подчинении которого есть двое высших демонов. По щелчку пальца они играючи развалят этот дом и уничтожат всех, кто попадется под их магическую атаку.

— Хи где-то там? — изумление само по себе проявилось на морщинистом лице Вея. Скрюченный палец показал вниз.

— У меня нет никакого желания возиться с человеком, пытавшимся убить мою молодую родственницу, — голос Назарова мгновенно стал жестким. — Поэтому я просто «покажу» путь вашему даосу к Берегу Мертвых. Не знаю, как это звучит по-китайски…

— Достаточно и этой подсказки, — ожил Вей, демонстрируя прекрасное знание северных эпосов.

— Отен Ксоор! — Никита намеренно не стал произносить настоящее имя демона Воды, опасаясь перехвата ментальным управлением какого-нибудь ушлого даоса, один из которых сейчас прятался за магической ширмой. Имея в слугах тварей, для которых подобные преграды всего лишь детская забава, можно строить свою стратегию, предсказывая любую каверзу опасных противников.

Ледяной вихрь промчался по гостиной, покрыв изморозью мебель ручной работы и панорамное окно. В комнате сразу стало серо и неуютно. Ульмах Тор Аз материализовался в образе широкоплечего с голым торсом викинга, главной достопримечательностью которого были густые пшеничные усы. Сложив руки на груди, демон замер в ожидании приказа.

— Взял моду со своего дружка, — проворчал Никита, скрывая улыбку.

— Прости, хозяин, — играя раскаяние, пророкотал Ульмах.

— Дай мне след пленника.

— Да, хозяин, — демон вытянул руку, на котором лежал круглый медальон с цепочкой, заиндевевший от холода.

Никита взял его и продемонстрировал светящийся рунами кругляш Вею.

— Что это такое? — китаец уже понял, что находится в старинном медальоне из бронзы. Наверное, кусок плоти непутного Хи. Брезгливо повел носом, как будто пытался уловить запах, исходящий от артефакта. А еще его серьезно напрягала стоявшая рядом тварь с татуировками в виде переплетающихся между собой рун на синеватой коже.

— След, — откровенно издеваясь, ответил демон. — Поторопись, старик. Еще несколько дней — и аура рассыплется в прах, а твой человек навсегда останется в ледяной могиле.

Большой брат заставил себя промолчать, чтобы не усугубить ситуацию.

— А теперь слушайте мое условие, Мастер, — Никита сжал медальон в кулак и шагнул в середину зарождающейся воронки. — До конца недели «Лотос» должен покинуть мой город. Я бы мог потребовать более скорого исполнения, скажем, до завтрашнего дня…

— Мы не успеем, — быстро ответил Вей.

— Я так и подумал, — кивнул молодой волхв. — Поэтому и даю время. Как только вся структура «Лотоса» покинет мои земли, я лично отдам вам или вашим связникам вот этот медальон. Поторопитесь, господин Вей. И прощайте.

Демон превратился в зыбкую аморфную фигуру и слился с темным коконом воронки. Обжигающий морозом ветер еще раз ударил в лицо ошеломленного Вея — воронка рассыпалась мелким крошевом битого льда. Переступив через тающие лужицы, 489-й в классификации Триады или шан-цю, он же «мастер горы», «владыка воскурения» медленно добрался до своего мягкого и удобного кресла, рухнул в него, лихорадочно обдумывая ситуацию, которая ему совсем не нравилась. Мальчишка его переиграл, продавив свои требования. Но господин Вей знал, что в вечной битве двух противоположностей никогда не будет победителей. Только лишь временный перевес. И он надеялся однажды воспользоваться преимуществом своего жизненного опыта перед нахальством и дерзостью молодости.

Глава 2

Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015

— Тебе уже не снятся пророческие сны? — спросил Никита, играя прядями волос Тамары; серебристая полоска лунного света нашла себе дорожку между неплотно сдвинутыми шторами и осветила умиротворенное лицо жены.

— Если бы не задал вопрос, даже и не вспомнила про них, — тихо хмыкнула Тамара и приподнялась, глядя на Никиту. — Знаешь, нет. Я вообще в последнее время не придавала этому значение. То-то по утрам встаю и не могу понять, что со мной не так… Как будто не хватает деталей в обыденности жизни. За день накрутишься, анализировать некогда. Надеюсь, фармагики вышли окончательно.

— Да уже столько лет прошло, — засмеялся волхв, прижимая к себе жену. — Пора бы забыть о них.

— Такое забудешь, — проворчала Тамара, внутренне содрогнувшись от воспоминаний. Зарубка такая, что и годы не смогут до конца затянуть их. Легким движением провела пальцем по груди. — А почему спросил? Зная тебя, опять подозрения появились.

Никита задумался на мгновение, не зная, как облечь свои мысли в нужные слова.

— Я долго думал над предложением твоего любимого дядюшки, а в голове один вопрос крутится: к чему такая щедрость? Вот так просто отдать нашей семье клановые земли возле Копанского озера в вечное пользование — не та награда, которая положена офицеру, выполнившему воинский долг согласно присяге. Заметь, отдает Назаровым, а не Меньшиковым! Что стоит за подарком?

— Скажешь, и баронство не заслужил? — возмущенно загорелись глаза любимой. Она даже приподнялась на локте. — Я, понимаешь, распинаюсь перед человеком, владеющим просто невероятными просторами и ресурсами, всяческие подарки для тебя выбиваю. И что слышу в ответ? Какие-то сомнения! Назаров, предупреждаю: мне нужен мужчина, который стремится к вершине, а не ленивый приспособленец!

— Кровь Меньшиковых закипела, — пошутил Никита и привлек к себе Тамару, не давая ей возможность применить силу ледяных клинков. А то когда-нибудь исполнит свою угрозу и нашинкует на мелких Назаровых. Возмущение молодой женщины было не наигранным, уж такие вещи волхв умел читать по аурным всполохам в виде ярких желто-алых и золотистых змеек и завихрений.

— Ошибся, дорогой, это кровь Суворовых бушует, — пробурчала жена и хотела еще что-то сказать, но Никита использовал самый действенный способ в постельных спорах: закрыл ее губы поцелуем.

Через некоторое время он оторвался от них и с улыбкой произнес, проведя пальцем по щеке замершей Тамары:

— Я ценю, что ты делаешь для семьи и меня, солнышко. Подарок императора — очень серьезный ход с его стороны. Вопрос в другом: а куда нам столько активов? Что мы выиграем, переселившись на Копанское озеро? Тишину, свежий воздух и много земли под родовую усадьбу? Согласен, это очень вкусное предложение. «Гнездо» даже проигрывает в плане безопасности и обороноспособности, но здесь жили мои предки, Патриарх, мама. Кровью все оплачено… Слушай, а не легче ли просмотреть вариант с особняком на Обводном? Снесем старое здание, кроме той части, где скрыт портал, после чего перекинем линию в нужное место. Если возникнет непреодолимое желание жить в Петербурге, то Обводной становится самым лучшим вариантом. Тебе самой хочется мотаться за сто с лишним километров в столицу на макияж или педикюр?

— Портал протянем, — рассмеялась Тамара и потерлась носом о щеку Никиты. — Свяжем все наши дома единым тоннелем. Ты знаешь, я разговаривала с дядей Сашей о наших перспективах в Устюге. Он четко дал понять, чтобы мы не раскатывали губу на чужие земли. И поэтому любезно предоставил вариант с озером. И еще одна деталь едва не ускользнула от моего внимания. На государственные посты тебе рассчитывать не стоит, если не пойдешь в вассальную зависимость к Меньшиковым. Но поддержка в любых начинаниях гарантирована.

— О вассалитете и речи быть не может, — не задумываясь, ответил Никита. — А вот то, что дядюшка проталкивает идею Балахнина под свои интересы, я уже понял. Он считает меня способным взять под контроль все аристократические семьи и навязать им некую идею, отвлечь от мыслей сменить политический курс страны.

— Всех не очаруешь, — возразила Тамара, да Никита и не спорил. — Там слишком большое расслоение по взглядам на жизнь. Например, Воронцовы не скрывают своей лояльности власти, но всячески соблюдают нейтралитет. Кстати, очень много денег вкладывают в детские организации по отдыху и досугу, помогают малоизвестным художникам пробиться на вершину… Могу еще назвать с десяток фамилий…

— Не надо, — Никита прижал ладонь к губам Тамары. — Все понимаю. Есть прослойка аристо во главе с Балахниным. Твой венценосный дядюшка хочет переломить его хребет соломинкой, чью роль должен сыграть я.

— Не забывай про Владислава и его предложение, вполне разумное, как по мне, — жена нырнула под руку Никиты, закопошилась, устраиваясь поудобнее. Тихо засопела. — Когда он сядет на престол, ты должен иметь в обществе огромный вес. Торопись неспеша… Да, и не забудь про свиток для дяди Саши, раз обещал…

Она еще что-то пробормотала, уже неразборчиво, и заснула. Никита погладил плечо супруги, ощущая бархатистость кожи; его рука скользнула вниз и замерла в районе солнечного сплетения. Картина, которую он впервые увидел через магическое зрение несколько недель назад, сейчас его удовлетворила. Почему Тамара еще не сказала о своей беременности, оставалось загадкой. Жена волхва должна понимать, насколько призрачны шансы утаить зародившуюся жизнь от проницательного взгляда одаренного. Хочет преподнести сюрприз по случаю?

Нужно обязательно свозить Тамару к Источнику, пока не упущена возможность наградить будущего ребенка уникальным Даром. У Ярослава необходимая база для развития уникальных способностей (пока неясно каких именно) была заложена в первый месяц нахождения в материнском лоне. Вероятно, существует какой-то механизм формирования магических задатков именно в этот период, и пропустить его было бы непростительной глупостью. Опасность? Даша ни разу не жаловалась, что у Ярика какие-то проблемы со здоровьем. Живчик, крикливый младенец.

Понимая, что занимается вопросами не своей компетенции (ох, Оленька взгрела бы его за подобные мысли!), Никита улыбнулся, ощущая приятный жар от крохотного комочка жизни. А потом тихо встал, ощутив босыми ногами мягкий ворс ковра, надел халат и направился в кабинет.

Он стал ощущать потребность работать со свитками по ночам. Возможно, этому способствовала возможность побыть одному, не отвлекаясь на всевозможные раздражающие факторы: от безопасности имения до мелких потребностей каждого жителя «Гнезда» и «Родников». Но это был его клан, его Семья. Безразличие к повседневным мелочам подтачивает фундамент благополучия, затягивает душу ленью. Нельзя до такого опускаться. Никита осознавал, что подобный образ жизни «грозит» ему до самой кроды, когда дети и жены взойдут к ладье попрощаться с ним, и впадал в меланхолию. Создание свитков спасало его. Да и слишком рано думать о вечном.

Он достал свиток из резного тубуса, изготовленного клановым краснодеревщиком, и раскатал под лампой, чуть-чуть уменьшил интенсивность свечения. С помощью мощной лупы стал разглядывать тонкие линии, тянувшиеся в самый центр намеченного плетения.

Подарок был почти готов, но хотелось довести его до полного идеала. После встречи с цесаревичем в Озерках Никита задумался о предстоящих переменах в императорском доме. Не зря тогда Владислав Александрович обмолвился о своей готовности ждать сколько угодно. Прозвучавшая из уст наследника фраза таила в себе серьезную двусмысленность.

Никита напитывал свиток очень мощной магической энергетикой. Каждая линия, впечатанная в кожу, несла в себе разнообразный функционал: от целительских до защитных. Императору требовался эффективный инструмент поддержки здоровья, и Константин Михайлович намекал зятю, не пора ли задействовать медицинскую капсулу? Никита представил себе, как в Вологду наедет армия силовиков и окружит здание «Изумруда», чтобы ни одна птица не вздумала летать в радиусе пяти километров, распугает всех жителей и парализует экономическую жизнь города. А первый корпус Медицинского центра будет готов только к концу следующего года. Великий князь предложил не самый лучший вариант, прекрасно зная, что Никита на него не согласится. Любил средний Меньшиков мутные схемы, и об этом забывать нельзя.

Свиток казался наилучшим выходом на первое время. Почему бы и не попробовать? Набросав схему плетений, похожую на растянутую между веток паутину, он начал сводить нити с периферии в центр, где должна скапливаться вся мощь целительской магии. А руны запечатывали энергетические каналы, таким образом увеличивая полезный функционал. Работа кропотливая, требующая сосредоточенности. Ночь для этого — самое лучшее время.

Решив размяться, Никита встал из-за стола и подошел к двери. Тихонько приоткрыл ее и прислушался. Большой дом умиротворенно спал; откуда-то слышался легкий топот Варьки. Кошка, как и подобает хищнику, вышла на охоту. Не понятно, правда, кого она выбрала в качестве жертвы. Мышей трехцветная бестия вывела в радиусе километра, разве что поиграться вздумала с какой-нибудь детской игрушкой.

Что-то не давало покоя. Снова засев за свиток, волхв проанализировал последние события. Вернувшись в Верхотурье из короткого вояжа в Китай через инфернальный портал, он еще сутки находился в городе, раздавая указания. А потом встретился наедине с Хирургом, предложив разыграть партию с обозленными неудачей китайцами, в которой старый вор должен оказаться одной из ключевых фигур. Никита надеялся, что правильно оценил опасность со стороны триады «Лотоса». Не простит господин Вей потерю уральского рынка. Обязательно захочет взять реванш.

Хирург, к удивлению волхва, согласился. Выслушал внимательно, но предупредил:

— Я сошка мелкая, но был на хорошем счету у руководства «Лотоса». Да и след из прошлого очень специфический. Если клюнут — разыграем их как лохов. Но мне надо…

Вор замялся, и Никита правильно расценил его желание:

— Ты с сегодняшнего дня официально принят на должность старшего учетчика компании «Золото Верхотурья». Барон Коваленко поставлен мною в известность, и чинить препятствия не станет. Если возникнут вопросы, которые можно решить без моего вмешательства — обращайся напрямую к нему.

— А он знает, кто я такой по жизни? — Хирург повертел в руках темно-зеленый пластик банковской карточки с гербом Назарова.

— Нет. Обычный пройдоха, стреляный воробей, прошедший десятки приисков, — усмехнулся Никита. — Не беспокойся. Личный интерес барона по твоей персоне будет блокирован. Я позабочусь об этом.

— И то хлеб, — вздохнул Хирург. — Когда приступать к работе?

— Завтра и начинай. У тебя будет личный водитель. Не на велосипеде же по приискам кататься!

— Разумно. Благодарю, хозяин.

— Главное, не проворонь момент, когда появятся эмиссары от Вея. Со мной связываться не надо. Посредником будет Ильяс Бекешев. Он тебя сам найдет при необходимости. Звонить мне не нужно. Работай спокойно. Я подозреваю, китайцы оставили в Верхотурье своего человека, и первое время все бывшие работники «Лотоса» будут под плотным наблюдением.

— Хм, поэтому я и получил такую жилу в компании, — догадливо ухмыльнулся Хирург.

Они расстались вполне довольные друг другом. Никита не испытывал угрызений совести, хоть и давал слово Тамаре больше никогда не прибегать к помощи уголовников. Однако волхв понимал, какое гнездо разворошил. Если мастер Вей примет достойно свое поражение и уйдет с русского Урала — это будет очень хорошо. Но триада по природе своей мстительна, и отдавать территории, которые она почему-то считала своей кормушкой, не намерена. Вот почему Никита «засветил» свое мощное оружие перед главой «Лотоса». Следующая дерзость со стороны китайцев станет последней. Достаточно Дуарху и Ульмаху легонечко рассвирепеть — половина Даляня будет уничтожена. К радости клана «Дракона».

Причудливые сплетения разнообразных проблем наталкивали на одну мысль, которую прозорливо озвучил Хирург:

— Тебя, барин, намеренно связывают по рукам и ногам подальше от столицы, где ты можешь принести больше пользы для своего клана и общества, если, конечно, не боишься такого бремени. Сейчас ты находишься в окружении драконов, которые смотрят на тебя с усмешкой и снисходительностью. Они не воспринимают тебя как сильного игрока, и в то же время вынуждены учитывать, что император на твоей стороне.

— И что делать в таком случае? — кофе уже был допит, на кухне стоял густой табачный запах от суровых папирос. Никита приоткрыл форточку, не забыв поставить защитный полог от чутких ушей соседей Хирурга.

— Я букашка под вашими ногами, барин, — криво улыбнулся вор. — Маленькое, глазастое насекомое. Меня можно не слушать, но жизнь давно подсказала, что я редко ошибаюсь. Тебе, Никита Анатольевич, нужно выбирать сторону. Оставаться посередь вертящихся жерновов опасно, покуда жирок не набран. Хочу предупредить: не бери больше активов. Грубо говоря — кусок в горле застрянет и задохнешься.

— Что за активы?

— А вот сие мне неведомо, — пожал плечами Хирург. — Земля, недвижимость, фабрики, заводы, совместные паи… Все, что сейчас есть, вот это и должно работать на клан.

— Финансовые и торговые союзы тоже побоку? — Никита вспомнил слова Ксении Старшиновой, обещавшей свести его с высокими людьми из купеческой гильдии.

— Ну почему? Они не обременяют своей необходимостью разрываться между семьей и долгом империи.

…Никита снова прислушался к странным звукам. Они шли не из дома, и явно не от бодрствующих охранников. Волхв аккуратно закрыл дверь и подошел к окну, прежде всего погасив лампу. Отодвинул штору и приник к стеклу, усилив зрение с помощью магических каналов. Куда-то ушла бархатистая мягкость ночи, все предметы стали резкими в серых тонах. Деревья в парке уныло покачивали голыми ветвями на ветру, далекое свечение силовых щитов по периметру усадьбы создавало иллюзорную картину умершего мира. Но это было не так.

На небольшой лужайке, которую облюбовали дети для своих игр, мелькали три несуразные фигуры каких-то животных. Они стелились по земле, совершали какие-то прыжки, вставали на задние лапы и бросались друг на друга, покусывая шею или ухо. А звуки, которые насторожили Никиту, исходили от них. Тонкий скулеж, какое-то скрежетание и пощелкивание — все это создавало какой-то непривычный шумовой фон в магическом диапазоне.

«Это же Вожак со своей стаей, — догадался Никита. — А что вдруг твари вылезли из своей инферно-норы без приказа Полины? Самовольничать вздумали или учуяли опасность?»

Вожака он узнал по массивной холке, с отчетливо проступающими через короткую жесткую шерсть гребнями. Гончий кружился вокруг прижавшейся к земле Милке и не забывал прыгать на Серого, когда тот подходил ближе и нюхал сестру.

«Охренеть, — совсем не по-аристократически подумал Никита, — да у них же гон начался! Только почему сейчас? Или в преисподней все равно, когда размножаться? Да и физиологически вроде бы рано? — и сам же фыркнул от этой мысли. — Откуда нам знать, что происходит с организмом инфернальной твари. Надо узнать, есть ли в России специалисты подобного направления. Каримовых, кстати, можно спросить. Или Тэмико, японскую супругу Данилы Всеславича. В таком случае в Дашину Явь идти надо, что в нынешних условиях несвоевременно».

Он оторвался от окна, и покачивая в удивлении головой, вернулся к столу, снова зажег лампу. Нити плетений на разложенной коже вспыхнули золотисто-желтыми трассерами. Замкнув последние контуры, Никита облегченно вздохнул. Теперь нужно набраться терпения, чтобы свиток набрал магической силы, «созрел» для использования. Два-три месяца маловато будет, но Константин Михайлович больно уж торопит. Не к добру все это. Неужели у императора очень серьезная проблема со здоровьем? Тамара ничего не знает, или ее умышленно оставляют в неведении. Остается ориентироваться на активность цесаревича Владислава. Неужели он уже к моменту встречи с Никитой что-то знал? Были ведь какие-то намеки в разговоре!

Свернутый свиток туго зашел в тубус. Закрутив крышку, Никита прочертил на ней руну «замок» и положил деревянный футляр в сейф. Идти сейчас в подвал, будоражить охрану не хотелось. А посему — пора спать, глаза начали слипаться. И не забыть бы спросить Полину, вызывала ли она своих подопечных?

* * *

— Конечно, папа, — болтая ногами, дочка не забывала уничтожать свежие лепешки, которые с утра приготовила Надежда, и запивала их молоком. — Я приказала Вожаку охранять наш дом ночью.

— А зачем? — удивленно спросила Тамара, изогнув брови. Она не любила Гончих, и возня Полины с этими мерзкими инфернальными животными вызывала у нее справедливое опасение. Мало того, что сама с ними играет, так еще и детей, живущих на территории усадьбы, вовлекает. Останавливало женщину от репрессивных мер странная и невероятная преданность тварей к дочери.

— Папа очень беспокоится, — простодушно откликнулась Полина. — А когда он беспокоится, надо быть очень осторожным. Вот я и попросила Вожака…

— Попросила или приказала? — улыбнулась Даша, держа на руках Ярослава, который надувал щеки и не хотел брать в рот ложку с пюре.

Немного подумав, девочка ответила:

— Попросила. — и тут же весело воскликнула, едва не расплескав молоко по столу: — А вы знаете, у Милки скоро будут щенки! Их можно будет потом отдать в «Родники», чтобы сторожили!

Никита засмеялся, а Тамара закатила глаза и что-то пробормотала, упоминая Сварога и Перуна, словно призывала их оградить собственный дом от приплода Гончих, а заодно образумить дочь, чересчур увлекшуюся дружбой с жуткой стаей.

— А почему папа беспокоится? — Даша, сама с трудом скрывая волнение от слов Полины, посмотрела на Никиту. — Папа может ответить?

Никита улыбнулся и нагреб себе на тарелку лепешек, подтащил розетку со сметаной.

— Я всегда в перманентном беспокойстве, — беззаботно ответил он. — Рок у меня такой. Ответственность за семью, за клан. Пора бы уже привыкнуть, красавицы…

— Кстати, не забудь, что сегодня прилетают Васильевы, — Тамара красноречиво бросила взгляд на часы, висевшие в столовой. — Надо послать ребят в аэропорт для встречи. Думал, что сказать родителям Юли? Или опять изящно уйдешь от прямого ответа?

— А ты мне не поможешь? — Никита совсем забыл о Васильевых, грозившихся приехать в Вологду для обсуждения письма. Закрутился так, что второстепенное событие отошло куда-то на периферию. Стало чуточку стыдно.

— Нет, дорогой, и не надейся, — с долей мстительности ответила Тамара и отобрала ложку у Миши, баловавшегося пересыпанием сахара из сахарницы в пустую розетку. — Марш из-за стола, молодой человек! Вижу, вы уже сыты и довольны жизнью. Полина?

— Да, мамочка, я уже поела, — сообразительная дочь спрыгнула со стула и потянула брата за собой. — Можно, мы погуляем на улице?

— Надеюсь, без Вожака? — свела брови Тамара.

— Ну, мы же с Любовью Семеновной, — обстоятельно произнесла Полина и хитро поглядела на гувернантку, неторопливо попивающей чай. — А Гончие ее боятся.

— Никогда бы не подумала, что эти… зверюшки меня боятся, — удивилась Милютина, не заметив, как Никита с трудом сдерживает смех. — Было дело, пару раз топнула ногой, когда они Ярослава решили использовать в качестве объекта охоты.

— Вожак ничего бы не сделал Ярику, — возразила девочка, стоя на выходе из столовой, заложив руки за спину. — Мы же все в одной стае. Своих Гончие не обижают. Они отрабатывали охрану братика.

Взрослые переглянулись. Никита тут же заинтересовался красочными завитушками на блюдце. Он давно подозревал, что Ярослав каким-то образом связан с инфернальными сущностями. Сначала Дуарх, теперь Гончие тягу к нему почувствовали.

— Так, достаточно, — не выдержала Тамара. — Идите в комнату, переодевайтесь. Наденьте теплые комбинезоны. На улице холодно, не сегодня-завтра снег выпадет.

— Ночью, — объявила Полина и быстро умчалась вместе с Мишкой к себе, дробно топоча по лестнице наверх.

— Ну и что делать с ней? — вздохнула старшая жена и салфеткой аккуратно промокнула краешки губ. — Я бы с ума сошла жить завтрашним днем, когда наперед знаешь все свои шаги.

— Детская психика пластична, дорогая моя, — откликнулась Милютина. — Ей легче всего приспособиться к всевозможным событиям. Только обычные ребятишки живут настоящим, а Полина — вся в грядущем, опережая нас на несколько шагов. Вот и скучно девочке.

— Подозреваете, Любовь Семеновна, сегодняшний день Полей прожит? — полюбопытствовала Даша.

— Причем, в нескольких вариантах, — кивнула гувернантка, обрадовавшись возможности излить все свои размышления родителям. — Самые спокойные и скучные она отбрасывает, другие принимает к сведению и старается предупредить о возможных проблемах. Например, с Гончими чрезвычайно интересная информация. Значит, ей нужно уделить больше внимания.

— Я о том же и спрашивала Никиту, — кивнула Даша и с укоризной посмотрела на мужа. — Мне кажется, проблема связана с Верхотурьем, и она тянется сюда.

— Я дал необходимые распоряжения усилить охрану особняка на Обводном, — Никита не хотел сейчас рассуждать о мнимых и настоящих угрозах, но успокоить жен было необходимо. А то не дадут день спокойно провести. — Оля и Анюта сейчас под бдительным присмотром. Я еще пять человек перевел в Петербург. Думаю, этого будет достаточно на первое время. «Гнездо» тоже закрыто, как и «Родники». Кстати, мне сегодня надо будет туда съездить, поговорить с Донским. Туда группа магов прибыла.

— Откуда? — одновременно с удивлением спросили супруги. Даже гувернантка заинтересовалась, но вовремя сообразила, что разговор не для ее ушей, и попрощавшись, быстро покинула столовую.

— Тихонечко шепнул нужным людям, что набираю отставных боевых волхвов, — довольный произведенным эффектом, улыбнулся Никита. — У меня же остались знакомые после учебы в Военной Академии. Подсказали, где искать… А дальше дело техники. Антон связался с ними, поговорил. Трое согласились. Намерен использовать их в боевых группах и в прикрытии.

— А отец знает? — нахмурилась Тамара. — Еще начнет обвинять, что ты тайно сманиваешь волхвов-запасников.

— Никакой тайны из этого не делаю, — Никита пожал плечами. — Как запасники они имеют право служить в частном порядке любому роду или клану, не давая никаких кровных клятв. В случае войны отбывают в расположение частей, куда приписаны. Можно сказать, я их беру на контракт. Скоро еще двое прибудут. Люди опытные, но хочу сам посмотреть, на что они способны. Не переживай, солнышко. Адвокаты законодательную базу знают, и уже работают в этом направлении. Так что не вижу смысла по каждому поводу к Великому Князю обращаться.

— Ну, хорошо, — неуверенно проговорила Тамара и переглянулась с Дашей, все так же воюющей с Яриком. — Езжай. Только распорядись насчет Васильевых. Я хотела съездить в контору, но так уж и быть, не брошу тебя на съедение разъяренного папаши Юли. Чувствую, он не с чемоданом подарков едет.

— Ты моя спасительница, — Никита встал и чмокнул ее в висок, потом поцеловал Дашу. — Ладно, я поехал.

— До вечера успеешь? — поинтересовалась она. — Если Полина сказала про снег, лучше будет пораньше домой уехать.

— Так у нас асфальтированная дорога до «Родников», — рассмеялся волхв. — Не потеряюсь.

Он связался по телефону с Ильясом и приказал готовить машину для поездки в поселок, а заодно послать еще одну в аэропорт для встречи гостей из Устюга. И пока переодевался в теплый камуфляж, два внедорожника уже стояли возле парадного крыльца, выплевывая сизые клубы дыма в морозный воздух. Слон и Лязгун топтались на улице в ожидании хозяина. Увидев Никиту, к нему подбежали двойняшки, чтобы попрощаться. Он потискал Мишку и Полину, тихонько шепнул дочери, чтобы не вздумала вызывать Гончих. Расстраивать Любовь Семеновну очень не рекомендовалось.

— Едем, Никита Анатольевич? — на щеках Слона разгорелся румянец. День и в самом деле был хорош. Светило солнышко, скрадывая картину уходящей осени с замерзшей землей и голыми деревьями. Небо очистилось от облаков и сияло лазурью.

— Ждем Учителя, — Никита отпустил детей и кивнул на окна комнаты, где жил дед Фрол. Уговаривать старого волхва, которого дочка и сын уважительно называли по-простому — Учителем, посмотреть на магическое пополнение долго не пришлось. Старику надоело сидеть безвылазно в «Гнезде», и он с хорошо скрываемой радостью пробурчал, что без него как без рук. Непутная молодежь ничего сама не может сделать.

Никита никогда не спорил с ворчливым Фролом, выучив его характер. Главное, выдержать несколько минут старческого брюзжания и покорно согласиться с ключевыми тезисами волхва о лени и нежелании нынешнего поколения учиться.

Дед Фрол показался на крыльце. На нем было длинное пальто с меховым воротником, на ногах — добротные ботинки на толстой подошве, а голову покрывала кепка с меховой же подкладкой и опускаемыми «ушами». Благодаря Тамаре и Даше, обиходивших старого волхва, он стал выглядеть весьма респектабельно. Ему очень нравилось внимание красивых женщин; может, поэтому Фрол стал чуточку мягче. Никита подумал, что деду не хватает стильной трости, в которую можно запитать несколько мощных плетений. Старая при его молодцеватости никуда не годилась. Ладно, на Коловорот будет ему подарок.

— Прошу, — Лязгун распахнул дверь второго внедорожника перед дедом, в котором всегда ездил Никита.

— Может, еще руку как барышне подашь? — сварливо спросил Фрол и довольно живо залез внутрь. — Просит он. Ты, Кирюха, иногда прежде думай, а потом говори. Я еще не развалина какая.

Он, в отличие от многих обитателей «Гнезда» всегда называл Лязгуна по имени, как будто не признавал его позывной. Никита спрятал улыбку и нырнул следом в теплый салон. Лязгун запрыгнул в багажный отсек, а Слон пристроился рядом с водителем и сказал в рацию:

— Головной — движение.

— Принял, — зашипел динамик. — Дистанция пятьдесят, по отработанной схеме. Начинаем движение.

* * *

Котлован, в котором устроили полигон для обучения бойцов клана, хорошо защищал от хозяйничающих здесь ветров. С восточной стороны закрывал подлесок, а вот с севера задувало частенько. Поэтому инженерам пришлось соорудить щиты, которые зимой удерживали снежные барханы и не давали им завалить полигонную площадку. Но сейчас здесь все было терпимо.

Три десятка бойцов в камуфляжных костюмах отрабатывали какие-то упражнения по заданию Донского. Несколько пар сходились в рукопашной, с энтузиазмом валяя друг друга, другие с полной отдачей тренировались с холодным оружием. Причем ножи, как заметил Никита, были не тренировочные. Серьезно комендант поселка готовит парней.

— Собственно, вот оно и есть, наше магическое прикрытие, — Глеб кивнул на троицу мужчин, топтавшихся на небольшом взгорке и с любопытством смотрящих на приближающуюся группу людей. — Я их немножко проверил, чтобы удостовериться в профессиональных навыках.

— Не профаны? — поинтересовался Никита, шагая по скукожившейся и инистой траве.

— «Сферу», «завесу» и «купол» ставят быстро и качественно, — Донской выдохнул пар в морозный воздух. — Как боевой офицер утверждаю.

— Верю, Глеб, — кивнул волхв.

— А вот сейчас посмотрим, — не преминул ввернуть свой скепсис дед Фрол, с силой втыкая в землю свой посох и тяжело опираясь на него. — Лично проверю. Ты, Никита, не вмешивайся. Твое дело другое…

Договаривать он не стал, потому что уже был близко к группе контрактников.

— Доброго дня, господа, — Никита остановился в паре шагов от них, но руку подавать пока не торопился, лишь цепко посмотрел на своих будущих бойцов. Он хотел надеяться на это. Ведь перед ним были мужчины, чей возраст перевалил далеко за тридцать. Взгляды матерых бойцов, непреходящая настороженность и готовность мгновенно использовать свою Силу. — Будем знакомы. Я — ваш наниматель, Назаров Никита Анатольевич. Прежде чем прийти к обоюдному решению, хочу посмотреть, на что вы способны. Экзамены устраивать не собираюсь. Глупо требовать от людей повоевавших каких-то проверок. Но свои навыки продемонстрировать придется. А теперь хочу знать ваши имена…

Досье на этих людей он уже изучил, но привычка доверять своим ощущениям и интуиции перевешивала желание по одним лишь характеристикам или внешнему виду, который, как известно, бывает обманчивым, брать их в клан. Живое общение дает куда больше информации.

— Лозовой Игорь, воинское звание — майор, позывной в войсках — Гусар, — вперед выступил первый мужчина, стоявший слева. Невысокий, крепко сбитый, лицо округлое, с мелкими черными точками. Или порох въевшийся, или какое-то магическое воздействие. Светло-рыжие усы с завитушками по краям аккуратно подстрижены. Видно, что по ним и получил свой позывной. — Боевой волхв Двадцать пятой бригады пластунов. Участвовал в боевых операциях под Артвином и Карсом. В девяносто восьмом получил тяжелое ранение под Арпачаем, блокируя продвижение турецких боевиков к армянской границе.

— Спецоперация? — кивнул Никита догадливо. Территория, где воевал Лозовой, не принадлежала России, но как демилитаризованная зона чрезвычайно интересовала шейхов «зеленого пояса» для разнообразных диверсионных действий.

— Так точно. Несколько часов сдерживали «воинов Аллаха», чтобы не прорвались в долину. Попал под мощную атаку огненных элементалей. Весьма сильное плетение, — Лозовой помялся. — Если бы в этот момент не отвлекся, прикрывая ребят, может, получилось бы отразить…

Дед Фрол едва слышно фыркнул. У него было свое мнение на этот счет, но какое — предпочел пока не озвучивать.

Никита кивнул, и рыжеусый встал на свое место.

— Крюков Леонид, воинское звание — капитан, позывной — Зубр, — вышел угрюмый увалень, косая сажень в плечах, ничуть не уступающий по комплекции Слону. Несмотря на морозец, у него была начисто выбрита голова и на макушке едва сидела черная фетровая кепка с узким козырьком. Под распахнутой курткой виднеется вязаный однотонный серый шерстяной свитер.

— Горячий парень, — хмыкнул Фрол и поежился.

— Боевой опыт десять лет. В основном, в Средней Азии, гонял уйгуров, — ожег его взглядом Зубр. — Огнестрельное ранение в грудь, два магических. Частичная потеря слуха.

— Откуда огнестрел? — поинтересовался Никита. В досье по нему была только куцая строчка. — Вроде бы волхвы умеют закрываться от подобных казусов.

— В Пишпеке, в баре драка началась, — нехотя ответил Крюков. — Местные аборигены начали к девчатам из военного госпиталя приставать. Перепили, с кем не бывает. Мы вмешались, но не так чтобы жестко. Руки-ноги ломать не собирались. Ну и нарвался на выстрел. Один под наркотой был, не соображал, что творил. Начал пулять в помещении, а я стоял на линии, к счастью.

— К счастью? — Никита свел брови к переносице. — Интересная трактовка…

— Если бы не стоял, не познакомился бы с будущей женой, — неожиданно улыбнулся Зубр. — Она медсестрой в госпитале работала. Ну и прикрыл, получается.

— А щит чего не поставил? — старика, кажется, тоже проняло романтикой рассказа. — Совсем голову потерял от баб?

— Да ничего я не терял, — хмыкнул мужчина. — Я даже знаком с ней не был на тот момент. Просто так получилось. Кулаками пришлось работать, чтобы раскидать придурков. Девчонок за спину — а сами стенкой на стенку.

— Достаточно, я понял, почему капитаном после такой выслуги остались, — Никита махнул рукой, и Крюков отошел назад. — Не жалейте.

— Никогда и не думал, — Зубр снова нахохлился, словно рассердился на себя, что разоткровенничался.

— Ортенберг Семен, воинское звание капитан, позывной — Немец, — среднего роста мужчина лет сорока с горделивой выправкой вестфальского офицера, шагнул вперед и энергичным кивком поприветствовал своего нанимателя. — В активных боевых действиях не участвовал, в основном, за «линией».

В рядах императорской армии существовали особые группы, действовавшие на территории иностранных государств и княжеств. Задачи их были деликатными, а об успехах никто никогда не распространялся. Поэтому Никита только поинтересовался:

— Есть особые награды?

— «Звезда Сварога» и «Косой Крест».

Никита кивнул. Это ему говорило о многом. Такими орденами награждали лишь боевых волхвов. А названные Ортенбергом так и вовсе относились к той категории, которые за обычную ходку за кордон на китель не вешают. Непрост этот Немец. Видимо, работал по очень деликатным направлениям. Наверняка, какого-то жутко серьезного мага из Европы похищал или ликвидировал. Может, и по старым ватиканским делам проходил?

У Никиты мелькнула мысль, что за разгром Ордо Маллеус и балканскую операцию по спасению князя Белёвского ему причиталась, как минимум, «Звезда Сварога». Молодой волхв не был тщеславным, но капля самолюбия иногда пылала праведным гневом. Дали внеочередное звание без оглашения — хорошо. А баронство император зажилил. Но для офицера награда всегда является признанием его боевых заслуг и военной компетенции.

— А почему Немец? — губы Никиты дрогнули в легкой улыбке.

— Я прибалт, господин Назаров, — охотно откликнулся Ортенберг. — Мои предки были выходцами из Ростока, перебрались в Курляндию, а потом и дальше — в Ригу. В роду существует строгое правило: брать жен из германских княжеств или обрусевших женщин, но имеющих глубокие немецкие корни. Поэтому я лично взял такой позывной.

— Немного недальновидно, — попенял Никита.

— Я знаю, господин Назаров. Но «наверху» согласились. Я не предполагал, что буду работать за «линией». И менять позывной уже не было смысла.

— Женаты?

— Никак нет!

— Не отыскали корни, капитан? — пошутил волхв.

— Так получилось, — в ответ пожал плечами Немец.

Только теперь Никита шагнул вперед и пожал руку каждому из новоприбывших коллег.

— Господа, я прочитал ваши досье очень внимательно. В профессиональном отношении к делу вас трудно упрекнуть, но у меня есть привычка доверять своим глазам. Не согласитесь ли вы на демонстрацию способностей? Хочется вживую посмотреть.

— А кто будет оценивать? — Зубр хмуро перевел взгляд с Никиты на Глеба, потом на Фрола, безразлично уставившегося куда-то в сторону. Его как будто заинтересовала стая ворон, кружившаяся над лесом.

— Фрол Пантелеевич, наставник моих детей, — представил старого волхва Никита.

— Дедушка, а вы справитесь? — вежливо поинтересовался Зубр.

Как Никита и предполагал, Крюков не мог без подначек. Драка в Пишпеке явно началась не без его участия. Вроде бы не ребенок уже, пубертатный период давно миновал, на смену пришла житейская мудрость, а вот не может удержаться от подколок. По сверкнувшим глазам Учителя Никита понял, кому не поздоровится больше всего.

— Пошли, внучек, вон за тот бугорок, — старик ткнул посохом в сторону подлеска, где после прокладки дороги бульдозером образовались земляные вывалы, успевшие оплыть и зарасти травой. — Посмотрим, у кого рука крепче и как мозги работают.

Немец и Гусар понятливо переглянулись, но ни слова не говоря, охотно направились к месту своего экзамена на профессиональную пригодность. Никита, не торопясь идти следом, спросил Глеба:

— Как они тебе? Что твоя интуиция подсказывает?

Донской запрятал руки в карманы камуфляжной куртки и не задумываясь, кивнул вслед магам:

— Чувствуется боевой опыт. Я с ними успел немного побеседовать. Мужики с характером, ответственность осознают, но как будет в деле — не могу пока сказать. Самый проблемный — Зубр. Да ты и сам уже понял. Что-то в душе у него мутное водится. Но по этим критериям перекрывать дорогу человеку не очень правильно. Решать тебе.

— Злость на кого-то?

— Да черт его знает, Никита. Злиться-то, вроде, не на что. Ушел в запас, пенсион получает. Есть семья, живут неплохо. Скорее всего, ершистость свою не смог перебороть в молодости, а теперь она довлеет над ним, не дает адекватно оценивать ситуацию.

— Угу, сейчас Фрол ему вправит мозги, — выслушав Донского, Никита кивнул на удаляющихся волхвов. — Лучше отсюда посмотрим в твой бинокль. Близко подходить не рекомендую.

— Можно чуть по диагонали сместиться, — протянул руку Глеб, показывая на дорогу. — Всю картину не увидим, но хоть что-то.

Они так и сделали. Прошли вдоль дороги, пересекли ее, найдя подходящее место, где между вывалами образовался просвет, и встали там. Слон и Лязгун расположились чуть дальше и стали лениво предлагать ставки, кто кого «размотает». Лязгун стоял за деда Фрола, а личник Никиты почему-то верил в боевых волхвов. Он старика обходил стороной, боясь его фокусов.

Судя по расстановке, Фрол решил задействовать в проверке сразу троих. Волхвы разошлись друг от друга на несколько шагов, и дождавшись взлетевшей вверх руки экзаменатора, разом ударили своими заготовками. В воздухе затрепетали разнообразные плетения, скручиваясь в спирали или вытягиваясь в жгуты. Застыв на мгновение, они как по команде обрушились на Фрола Пантелеевича.

Никита засмеялся. Он предполагал, что вредный дед проведет свой хитроумный ход, но, чтобы так изящно — не ожидал. Пока вся магическая компания добиралась до удобной полянки, старик создал иллюзию самого себя, да так здорово, что ни Гусар, ни Немец не обнаружили подвоха. Только Зубр как-то странно вел себя, оглядываясь по сторонам. Видимо, у него хорошо развиты сенсорные способности. Крюков чувствовал неладное, но не смог довести до конца логическую цепочку своих опасений.

Фрол спрятался за тройным слоем «вуали», требовавшей большую затрату энергии, но ему хватило секундного замешательства, когда магоформы волхвов обрушились на его иллюзию. Он убрал невидимость и расчетливыми ударами сковал «земными путами» Немца и Гусара. Зубр пластично выгнулся и быстро прыгнул в сторону, перекатом ушел вбок. Сформировав в движении пару ледяшек величиной с голову быка, метнул их во Фрола. Ударное плетение с воем понеслось в сторону старого волхва.

С того самого дня, когда загадочный старик появился в «Гнезде» и взялся обучать детей премудростям магии и как правильно пестовать Силу, он еще по своей инициативе решил подтянуть квалификацию Яны и Романа. Никита не уставал удивляться, как благоразумно Фрол Пантелеевич расходовал свою энергию в показательных спаррингах; он затрачивал столько сил, сколько было необходимо для достижения победы. Экономичные движения, ни единой лишней магоформы — скупые, мощные удары обрекали молодых волхвов на поражение. Яна всерьез заявила, что когда-нибудь она прибьет этого «невозможного замшелого пенька». Правда, говорила с оглядкой, и только тогда, когда старика не было в пределах видимости.

Вот и сейчас опытный маг справился с атакой. Его трость прочертила в воздухе круг, сразу же заполыхавший золотисто-сиреневыми протуберанцами. Они активно воздействовали на водную технику нагретым воздухом. Магема вспыхнула жарким огнем — в небо с шипением взвился столб пара. Зубр вскочил на ноги, потеряв на мгновение противника — и замер, ощутив касание к груди суковатой трости Фрола.

— Я же говорил, наш старикан победит, — хохотнул Лязгун. — Ловко он их. Пять минут, я засекал.

— Слабаки, — вздохнул Слон. — Что-то мне не по себе рядом с дедом становится.

— Никита, давай я Пантелеича к себе в отряд возьму, — предложил Донской, впечатленный быстрым разгромом рекрутов. — Лихо он вояк укатал!

— Только не говори об этом при них, — попросил Никита, сдерживая улыбку. — Обидятся — разорвут контракт.

— Не обидятся, если есть профессиональная гордость, — уверенно ответил Глеб, разглядывая идущих к полигону незадачливых волхвов. — Еще сильнее захотят повысить свой ранг.

Рациональное зерно в словах Глеба было, да Никита и не спорил особо. Разрастающийся клан требовал серьезной защиты, а одним стрелковым оружием войну не выиграть. Мир, установленный между аристократическими родами, мог в любой момент пойти вразнос. Если у императора в самом деле появились проблемы — следовало готовиться к неспокойным временам. Терять боевых волхвов из-за каких-то обид и недопониманий в планах Никиты не стояло.

Он оглядел сконфуженных рекрутов и сказал:

— Я готов подписать с вами контракт на пять лет с последующим продлением, если изъявите желание.

— После того, как нас макнули в грязь? — усмехнулся Немец, слегка потерявший свой «германский» лоск.

— С кем не бывает, — пожал плечами Никита. — Фрол Пантелеевич еще в прошлом веке пуштунов гонял по вилаятам. Такому спецу незазорно проиграть. Думаю, он согласится передать вам немного своего опыта.

На старика все трое посмотрели с нескрываемым уважением.

— Иллюзия была великолепной, — признался Лозовой. — Почту за честь быть вашим учеником, мастер!

— Присоединяюсь к просьбе, — не отстал от него Ортенберг.

Зубр остался верен себе. Он засопел и только кивнул. Дед Фрол буркнул:

— Согласится… Куда я денусь? Этих обормотов еще учить и учить. Слабы супротив старой школы!

— Отлично, — Никита энергично потер уши. Солнышко хоть и стало пригревать, но морозный воздух ощутимо дул поверху. — Глеб, дай свою машину людям. Поедем в «Гнездо» контракты подписывать. Потом они вернутся в поселок. Как насчет жилья? Претензий нет?

— Все нормально, — ответил Лозовой. — Жилье хорошее, можно семьи сюда звать.

Возросшая до трех машин колонна рванула по дороге к «Гнезду». Никита, наконец, поинтересовался у старика:

— Что скажешь, Фрол Пантелеевич, насчет бойцов?

— Слабаками не назову, — проворчал Учитель. — Тут фактор неожиданности сыграл свою роль. Они даже не предполагали, что я им такой фокус с раздвоением подкину. Сразу видно, что подобные техники в современных реалиях перестали отрабатывать, или не уделяют им большого внимания. А зря. Если волхв не умеет строить иллюзорные техники, считай, наполовину проиграл.

— Но ведь это Дар, — возразил Никита.

— И без Дара можно освоить необходимый минимум, — возразил дед Фрол. — Этого достаточно для обнаружения подобных магем. Смоги этот белобрысый чухонец и рыжеусый распознать иллюзию — не провел бы их как мальчишек. А вот… Зубр, да? Почуял, стервец, неладное.

— У него есть задатки сенсорика, — кивнул Никита. — Я тоже заметил его нестандартное поведение во время боя.

— Угу, точно. Чувствительность у него хорошая, — сжал свою трость Фрол. — Попробую развить ее до нужных кондиций.

— Согласен еще и взрослых мужиков учить? — Никита рассмеялся. — Ты нанес им чувствительный удар.

— Злее будут, — с убеждением проворчал старик. — А куда я денусь? Конечно, буду делиться своими секретами. Это же для твоей семьи нужно. Пару раз в неделю, думаю, смогу в «Родники» ездить.

— За это спасибо, Фрол Пантелеевич, — Никита легонько сжал плечо старого волхва. — Ты меня очень выручил.

Глава 3

Резиденция ЕИВ, ноябрь 2015 года

— Даниил Алексеевич, граф! — сидящий в кресле император развел руки в стороны, словно хотел обнять появившегося на огромной остекленной террасе мужчину в элегантном двубортном пальто и в кепке-восьмиуголке коричневого цвета. В руке Апраксин — а это был именно председатель Дуэльной Комиссии — держал свою неизменную трость с навершием из ограненного вулканического минерала. — Заждался я вас, заждался!

— Простите меня, государь, — с легким наклоном головы граф признал свое упущение, пусть и пришел вовремя. Возможно, у императора часы намеренно выставлены на пару-тройку минут вперед, чтобы подчиненные не расслаблялись. Это не повод для оправданий. — Годы не те, чтобы вприпрыжку бегать. Автомобили во внутренний двор резиденции не запускают, увы.

Александр Михайлович, смеясь, отмахнулся. Он мало кому прощал подобные выпады. Апраксин был из тех, кто всю жизнь посвятил служению государственному строю, которого придерживались все императоры из Дома Меньшиковых. Почему бы и не потрафить старику?

— Я хотел прогуляться по парку, — император откинул с колен теплый шерстяной плед и легко поднялся на ноги. — Не угодно ли присоединиться? В последнее время мне приходится вести беседы на свежем воздухе. Чудная погода, нужно ловить моменты обыкновенного счастья.

— К вашим услугам, государь, — Апраксин внимательно поглядел на Меньшикова. Намеренно ли он уходит от беседы в стенах дома? Если так, то разговор предстоит серьезный. — Погода и в самом деле балует. И магия очень сильно давит на аурный щит.

Император снова рассмеялся и отточенными движениями пальцев застегнул пуговицы теплой куртки на гагачьем меху, которую ему поднес один из молчаливых телохранителей. На голову Алексей Михайлович надел кепку с меховыми клапанами. Правда, сам вид государя графу не понравился. Щеки покрывал неестественный румянец, как будто изнутри человека сжигал жар. Странно, по активности Меньшикова и не скажешь, что в организме неполадки.

— Наконец-то погодники сработали идеально, — пояснил император, неторопливо спускаясь по лестнице на улицу. — Замечательный день, тихо, ветра нет. «Люблю я тихое природы увяданье». Осень — маленькая смерть. Не находите, граф, в этих словах суровую правду?

— Зачем сейчас рассуждать о смерти? — глубоко пряча озадаченность неожиданным началом беседы, спросил Апраксин. — Когда она коснется нас своей ледяной дланью, тогда и будем думать о вечном.

Император первым свернул за угол террасы и зашагал по чисто подметенной дорожке. Даниил Алексеевич пристроился рядом, мерно постукивая кончиком трости по ребристым плиткам. Заводить разговор, ради которого он добивался аудиенции, не следовало торопиться. Государь хотел выплеснуть свои мысли надежному человеку, будучи абсолютно уверенный в том, что его правильно поняли.

— Сожалею, Даниил Алексеевич, что так долго заставил вас ждать, — начало было неожиданным. — Понимаю вашу обеспокоенность, высказанную в письменном виде. Но не было времени уделить этой теме должного внимания.

— Вам не о чем сожалеть, Ваше Величество, — возразил Апраксин. — Воля ваша — закон. Ничего страшного не произошло. Я по мере сил старался угомонить горячих отпрысков столичных дворян внушением и демонстрацией своей воли. Надеюсь, получилось.

— Тогда говорите, — благодушно произнес Меньшиков, разглядывая плитку под ногами, — ради чего вы здесь.

— Собственно, только из-за той дуэли между Назаровым и Шереметевым. Мне кажется, нарастает напряжение между этими семьями, и довольно сильное. Если сам Глава Рода — князь Василий Юрьевич — способен найти общий язык с Никитой Анатольевичем, то его сын вступает на опасную тропку конфронтации. И наш долг не дать ему выйти на широкую дорогу. Спесь, амбиции, неверно понятые политические конъюнктуры — вот что я разглядел в дуэли.

— Можете не таить свои мысли, Даниил Алексеевич, — подбодрил замолчавшего графа император. — Говорите все, что думаете по этим… конъюнктурам.

— Я считаю, что в столице затевается политический переворот, — твердо ответил Апраксин. — Но прежде всего кто-то хочет вычистить поле перед новой посадкой.

— И вам стало понятно про это только из-за одной дуэли? — заинтересованно глянул на графа Меньшиков.

— Дуэль молодых дворян из-за девушки — обычное дело, — пожал плечами граф. — Но я хорошо изучил предмет спора между Шереметевым и Назаровым. Он яйца выеденного не стоил, чтобы калечить друг друга на серьезном ристалище. А парни дрались очень серьезно, с применением огромного арсенала своих умений. Полагаю, князь Шереметев использовал ситуацию с сыном ради каких-то интересов кучки высшей знати. Он хотел всколыхнуть некий процесс, который повлечет неприятные события в столице.

— Все это слишком аморфно, — обвел рукой перед собой Меньшиков. — Одни предположения. Мы точно знаем, кто мутит воду в петербургском болоте. Уже давно четко прорисована оппозиционная ось Балахнин — Шереметев — Волынский. Самая опасная троица. Если Балахнин считается мозговым центром, то остальные — боевые штыки. Считаете, граф, они способны на переворот?

«А еще непутевый братец Мишка, — про себя подумал он. — Опасные виражи стал закладывать в последнее время, ломая устойчивую позицию Семьи. Это неприемлемо».

— Сейчас — нет, — твердо ответил Апраксин. — А лет через пять могут рискнуть.

— Может, и раньше, — тихо обронил император.

А вот теперь граф пристально поглядел на Меньшикова. Ему даже не приходила в голову мысль использовать свои магические возможности, чтобы «просветить» ауру государя. Как отреагирует Александр Михайлович? Не сочтет ли это грубым нарушением этикета? В употреблении магии не было каких-то особых норм поведения. Кто чувствует Силу — тот ее и применяет в пределах допустимого, достаточного для подчинения противника. Но применять ее к императору?

— Что вы так на меня смотрите, граф? — усмехнулся Меньшиков. — Плохо выгляжу? Или недостаточно плохо?

— О…, - только и смог вымолвить Апраксин. До него, искушенного в разнообразных интригах, только сейчас и дошло, каков истинный посыл императора. — В таком случае нужно ставить серьезную защиту, ограждая себя от взгляда тех, кому очень хочется видеть ваше недомогание.

— А зачем? — возразил Меньшиков. — Пусть смотрят. Добавим трагичности, капельку иллюзии, пару нужных слов.

— Вы все-таки решились на серьезную акцию?

— Думаю, пора. Что-то меня стала напрягать ситуация в Петербурге. Я ведь сделал предложение Балахнину, не затрагивая интересов аристократических семей. Оппозиционные взгляды нужны, в первую очередь, чтобы подстегнуть какие-то реформы или исправить ошибки. Только так можно сделать Россию сильной и невосприимчивой к заразе.

— Они не пойдут на реформы, — решительно ответил Апраксин. — Им не качественные изменения нужны, а ощущение победы над личностью. Мещанство и купечество здесь никакой роли играть не будут. У кланов для смены власти хватает людей.

— Все правильно, — улыбнулся Меньшиков отстраненно. — Алексей Изотович внимательно выслушал меня и вежливо отказался от мысли сотрудничать в сфере политики и экономики. Ну, бес с ним, если не желает. В России полно умных голов, без него обойдемся. А вот почему наш главный хулитель политического строя устраняется от совместных обсуждений — понять сложно.

— Никак нет, государь. Балахнин делает политику чистыми руками. У него хватает восторженных почитателей. Предположу, что и Шереметевы, и Волынские не будут стоять в первых рядах со знаменем. Оголтелых в России всегда хватало. Алексей Изотович извлекает пользу от своей нейтральной позиции. Так ему легче контролировать своих союзников и вести партию.

— Коварен зело, — кивнул Меньшиков. — Поэтому я очень переживаю, что не смогу довести до конца эту игру. Сын еще слаб, а своих конфидентов у него кот наплакал.

— Какова моя роль? — напрягся граф, услышав все, что хотел.

— У молодежи, любящей современную музыку, сейчас в моде английский термин «бэк-вокал», — император вдохнул морозный воздух, пахнущий приближающейся зимой. — Предлагаю стать именно этим бэк-вокалистом, стоящим в полутьме сцены, когда взгляды восторженных почитателей обращены на кумира.

— На подпевках? — сообразил Апраксин. Он не был чужд современных тенденций в культуре и много чего знал, а чего не знал — подсказывали секретари. Благо, у него их было пятеро. Это позволяло оперативно реагировать на малейшие скандалы в среде дворян, чтобы не допустить ненужную дуэль. Ну и заодно быть в курсе разнообразных тенденций.

— Именно. Вы же общественный человек, знаете всю аристократическую верхушку Петербурга и Москвы, — Меньшиков сделал руками странный жест, как будто хотел загрести что-то ладонями. В паре метров от него в воздух поднялись листья и закружились в миниатюрном смерче, после чего опали вниз. — Беседы в светских салонах, на пригласительных обедах и ужинах… Там ведь часто бывают люди, о которых мы сейчас говорим. Допускаются небольшие намеки на слабость императора, на кулуарные беседы с цесаревичем о судьбе России, упрочении трона. Слова, исходящие от серьезного человека, дают очень прочную основу для размышлений. Вы понимаете, Даниил Алексеевич?

— Да, в полной мере, — поджал губы граф. — Только мне не совсем нравится моя роль зачинщика неких событий…

— Дорогой мой, — усмехнулся Меньшиков. — Первый камень я уже бросил. А мой любезный родственник Никита Назаров уже начал разгонять большую волну. Я не требую мгновенного результата. Говорю же, мне по силам протянуть еще лет десять, не меньше. Но хочу напоследок вбить кол мерзавцам в грудь.

Трость простучала замысловатую дробь. Апраксин задумался, продолжая шагать в ногу с императором вглубь парка. Далеко позади остались летние беседки, скамейки, жилые постройки; между деревьев проглядывала часть Резиденции, выкрашенной в светло-желтый цвет. Только телохранители, оцепив большую площадь парка, мелькали неподалеку черными молчаливыми фигурами.

— А при чем здесь Назаров? — спросил он осторожно.

Меньшиков рассмеялся.

— Так и знал, что не утерпите! Не разглядели связи?

— Никакой, Ваше Величество, кроме родственной через вашу племянницу, — честно ответил Апраксин.

— Хорошо, очень хорошо, — император остановился и заботливо поправил воротник пальто своего гостя. — Так и продолжайте говорить. Он же мне обещал волшебный свиток, который поднимает всех на ноги и делает из постаревших женщин красавиц.

— Ах, вы об этом, — закивал граф. — Право слово, какое-то сумасшествие в будуарах петербургских львиц света. Даже до меня достигло сие поветрие. Это тоже ваш камешек в спокойный пруд?

— Нет. Назаров освоил магическую науку заряжать свитки, изготовленные из натуральной кожи, мощной магией. Он же артефактор, как-никак. Из своего долгого путешествия по чужеземью привез умение и стал воплощать его в дело. Самое удивительное, денег за это не берет, производство не открывает.

— В Петербурге уже ходят устойчивые слухи, что получить из рук «вологодского отшельника» свиток есть прекрасное доказательство его дружбы и доверия к человеку, — произнес граф.

— Так и есть, — подтвердил Александр Михайлович. — Вашей жене еще не дарил?

— Наверное, не считает меня другом, — усмехнулся Апраксин. — А я оценил его перспективы после дуэли, и не в худшую сторону.

— Погодите, скоро сподобится. Более чем уверен, что ваш свиток ждет своего часа.

Меньшиков залихватски крутанулся на каблуках и направился по дорожке в обратном направлении.

— Государь, должны же быть какие-то промежуточные цели, — догнал его граф. — И про Назарова, я, честно говоря, совершенно не понял. Он каким боком в предполагаемой партии?

— Балахнин хочет видеть его Головой столичной аристократии, неким судьей, решающим конфликты сторон. Кормчий, так эпатажно звучит сия должность. Я тоже поддерживаю желание князя. Но клановые лидеры отвергли кандидатуру Назарова. Нервничают, стервятники! Ну и ладно. Все равно продавим. Любая организация, находящаяся под нашим контролем, снижает влияние оппозиции.

— Видимо, анализ партии откладывается надолго, — пробормотал Апраксин. — Суть своей роли я уяснил, а дальше голова отказывается соображать.

— Милейший граф, да бросьте вы рефлексировать! — у императора поднялось настроение. — Просто знайте, что все, кому я всецело доверяю, знают только свою дорожку. А в реальности Его Величество забеспокоился о бренности бытия и начал вести душещипательные беседы с наследником. На Коловорот цесаревич Владислав исполнит свою роль с блеском.

«Ассамблея, — тут же искрой проскочила мысль у Апраксина. — Самое лучшее время засветить наследника, готовящегося к принятию престола. Тщательно скрываемое беспокойство, чуточку дрожи в голосе и желание выглядеть достойным своего отца. Кому предназначен этот посыл, конечно же, его увидят, расценят и разложат по полочкам. Неплохо. Хм, нас ждут серьезные потрясения. И кстати, надо бы намекнуть как-то о свитке. Марьяша уже поедом ест второй месяц, достань да достань! Только кому подбросить идею? Не ради сближения с молодым Назаровым, боже упаси! Дело в другом. Нет никого страшнее женщины, чувствующей ускользающую привлекательность!»

Возвратившись к террасе, Меньшиков взял за локоть Апраксина и негромко сказал:

— Дорогой граф, не старайтесь сейчас охватить всю картину. Отыгрывайте свою роль непринужденно, импровизировать не нужно. Разве что легкую растерянность на лице иногда показывайте. Кстати, насчет свитка… Вы же знаете Ксению Старшинову?

— Ксению Дмитриевну? Да, — удивленно подтвердил Апраксин.

— Найдите время встретиться с ней, узнаете много интересного про одного молодого человека, не желающего продавать свои магические артефакты.

— А откуда Старшинова знакома с Назаровым?

— Нет, Даниил Алексеевич! — засмеялся император. — Эти вопросы не ко мне. Я лишь дал маленькую наводку, а дальше сами, сами!

Попрощавшись с Меньшиковым, граф Апраксин в некотором недоумении возвращался к своей машине, оставленной на стоянке Резиденции, и не мог понять, каким образом княгиня Шаховская, вышедшая замуж не за самого влиятельного в столице человека (честнее будет сказать, вообще не влияющего ни на что), вдруг приобрела вес среди модниц и великосветских болтушек Петербурга. Он заподозрил игру куда более масштабную, чем ему обрисовал император. Действительно, для каждого отведена своя роль. Даже интересно стало, к чему приведет закулисная борьба.

Род Апраксиных твердо придерживался позиции монархического управления в благодарность за то, что Меньшиковы после прихода власти не бросились перекраивать управленческий аппарат, созданный Петром Алексеевичем. Чистки, конечно, прошли нешуточные, но большинство служащих из дворянских семей остались на плаву, мысленно перекрестившись, когда все закончилось. Предок нынешних Апраксиных даже не раздумывал, когда новый царь-император Алексей Меньшиков предложил ему главный пост в Дуэльной Комиссии, и взамен дал клятву полной лояльности. Эта клятва до сих давалась каждым членом фамилии перед заступлением на какой-нибудь государственный пост. Аристократические Семьи посмеивались над странными Апраксиными, но сам Даниил Алексеевич считал подобную традицию краеугольным камнем прочных взаимоотношений власти и высокородных.

Он дождался, когда Вартан — личный телохранитель графа — распахнул перед ним дверь солидной «эспады», и молча занял место в комфортабельном салоне.

— Куда сейчас, хозяин? — гортанно спросил Вартан, оборачиваясь. — Домой или в Комиссию?

— Поехали на службу, — продолжая раскладывать в уме увлекательный пасьянс императора, произнес Апраксин. — Гриша, не забудь к Смольному завернуть. Дело образовалось…

— Сделаю, Даниил Алексеевич, — кивнул водитель стриженным затылком и уверенно вывел «эспаду» из стояночного «кармана».

* * *

Машину Апраксина с разрешенным для публичного ношения малым родовым гербом без лишних разговоров пропустили на территорию Смольного, хотя подобная милость распространялась только на транспорт начальницы и правительницы института. Вне этих запретов оставались императорская чета Меньшиковых, председательница Попечительского совета княгиня Шереметева и часть министров Кабинета. Впрочем, для последних подобные разрешения были совершенно не нужны. Непонятно только, зачем министрам понадобилось бы посещать девичий цветник? Разве что во время праздничных мероприятий в качестве почетных гостей.

Сам же Апраксин получил такое право исключительно по нежной дружбе с начальницей Смольного Морозовой Анатолиной Егоровной, дамой весьма непростого характера, но держащей в ежовых рукавицах свою большую и неспокойную женскую общину (как она сама шутила, будучи в хорошем настроении) уже двадцать лет. Анатолина, как и его жена Марьяна были выпускницами этого знаменитого института, а заодно и лучшими подругами. Так получилось, что Марьяна после окончания учебы почти сразу вышла замуж за тридцатипятилетнего графа, нешуточно увлекшегося симпатичной курносой смолянкой, а вот Анатолина, не имевшая яркой внешности, но отмеченная железным характером, прикинув свои шансы на семейную жизнь, приняла-таки предложение тогдашней начальницы госпожи Духовницкой стать ее заместителем в благодарность за блестящую учебу.

Как ни странно, Апраксину импонировала эта невысокая, с грубоватыми чертами лица, девушка. Частенько, получив разрешение на «выгул» Марьяны, он не был против, если к ним присоединялась Анатолина. Да и сама Морозова вскоре поняла, что друзья вовсе не жалеют ее из-за внешности, а искренне предлагают влиться в их маленькую компанию. И охотно принимала участие в прогулках. Не всегда, потому что умом понимала, когда нужно оставить влюбленных наедине друг с другом. И тем не менее, дружба их укрепилась еще больше и прошла через годы.

Четверть века назад Анатолина все-таки обрела свое тихое семейное счастье, выйдя замуж за пехотного офицера-вдовца. Генеральской женой она не стала, но полковничьими погонами супруга тоже была довольна. Правда, фамилию по каким-то причинам оставила свою (отставной полковник Ведищев не был против), а дочь была записана по мужниной фамилии.

К удовольствию графа начальница сама вышла встречать его (видимо, охрана Смольного уже известила Морозову о приезде Апраксина) в вестибюль главного корпуса. Дородная, с властной осанкой и выделяющимся на округлом лице острым носом, женщина в темно-коричневом строгом платье улыбнулась при виде гостя, с интересом рассматривавшего новую пропускную систему с хромированными барьерами.

— Данечка, ты, как всегда, в своем репертуаре! — Морозова подошла к Апраксину, подала руку для поцелуя. — Без предупреждения и приглашения, да?

— Для лучших друзей двери должны быть открыты в любое время дня и ночи, иначе теряется весь смысл дружбы, — усмехнулся граф, приложившись к тыльной стороне морщинистой, пахнущей фиалками ладони. — Здравствуй, Толенька. Хорошо выглядишь. Даже скажу, оптимистично.

— Ха-ха! — кокетливо поправила идеальную прическу Морозова. — За комплимент спасибо, но мы же оба знаем, что я не люблю зеркала.

— Напрасный финт, я все равно останусь при своем мнении, — усмехнулся Апраксин, поддерживая под руку Морозову, как только она развернулась в сторону длинного коридора с белоснежными колоннами, уходящими вглубь здания, куда-то в сторону актового зала.

— Спасибо тебе, Данечка, — с грустинкой откликнулась начальница Смольного. Каблуки ее сапожек постукивали по паркету, натертому янтарно-желтой мастикой. — Ты и Марьяна — единственные люди на земле, которые всегда были искренни со мной. Мой несносный характер создал окружение из лицемеров. Улыбаются, ручку целуют, а сами свою злость в глазах скрывают.

— Ты о чем, Анатолия? — рассмеялся Апраксин. — О партии жаб, целящих своих кандидатов на пост начальницы Смольного? Тебе не все равно? Уходи на пенсию да живи спокойно в своей усадьбе. Внуков нянчи.

— Были бы они еще, эти внуки, — усмехнулась женщина, ожидая, когда граф самолично распахнет перед ней тяжелую резную дверь кабинета с именной табличкой. — Нинка в активном поиске, как сама говорит. Ухажеры вьются вокруг, а она брезгливо пальчиком их отшвыривает в сторону. Я предупредила ее, чтобы перестала выкрутасами заниматься и в женихах как в сору рыться.

Забавно, но единственная дочь Морозовой вышла на диво хорошенькой, значительно выиграв у матери во внешности. Свой невысокий рост Нина компенсировала прямо-таки царской осанкой, к которой прилагались густые русые волосы до поясницы, из которых выходила невероятно толстая коса, а уж какие прически удавалось создавать! Утонченное личико, кожа персикового цвета, красивые огромные глаза с бархатистой ночью в зрачках — просто чудо. Апраксин в свое время даже подумывал женить своего среднего сына на девушке, но… Морозова была права. В хорошенькой головке роились сумбурные мысли о некоем предназначении в жизни, которому может помешать замужество. Двадцать два года девице, никак не угомонится, вся в поисках своей нужности обществу.

— Давненько я о ней не слышал, — Апраксин дождался, когда начальница сядет в свое рабочее кресло, устроился напротив нее за офисным столом.

— Она сейчас в салоне красоты мадам Благовой работает, модельные прически рекламирует, — усмехнулась Морозова. — Все при деле, уже хорошо. Не подумай, доход от усадьбы какой-никакой есть, в деньгах не нуждаемся. Нинке нужно перебеситься еще годик, а потом я ее так прижму, что мигом замуж выскочит. У твоего Артема девушка-то появилась, или еще нет?

Артем был младшим — третьим по счету — сыном графа. Да, Апраксину с наследниками повезло, одни мальчишки. Двое уже пристроены на государственных должностях, а Артемка еще учится, заканчивает институт дипломатических отношений.

Даниил Алексеевич улыбнулся и качнул головой.

— Боюсь, вариант родства между нашими семьями останется нереализованным.

— Дурочка, — вздохнула Морозова. — Как есть дурочка. А! Наука будет. Странная штука жизнь, Данечка, не находишь? Самая первая дурнушка среди «смолянок» мечтала выскочить замуж при первой же подвернувшейся возможности. И понимала, что наивные мужчины давно вымерли как мамонты. Была бы я наследницей богатого рода — уж выбирала бы! А Нинка, получив от природы красоту (считай, лотерею выиграла. Муж тоже не блистал изящными чертами лица), пытается ее бездарно профукать.

Женщина рассмеялась, нисколько не огорчаясь подобному выверту судьбы.

— Может, чаю? — предложила Анатолия.

— Нет, спасибо, — Апраксин помялся, не зная, как подступиться с расспросами к суровой начальнице. — Хорошая краска для волос у тебя. Я сначала не понял, что меня смущает. Отсутствие седины, конечно же…

— Ха-ха! — смех Морозовой стал еще звонче. Пожилая начальница, перед которой трепетал весь Смольный, неожиданно превратилась в озорную девчонку. — Это не краска, Данечка, а нечто иное, и ты не поверишь!

— Ну почему? Без косметической магии никак не обошлось, — уверенно ответил Апраксин, а сердце забилось. Появился след. Только бы не ложный!

— Магия здесь присутствует, и еще какая, — подмигнула Морозова и кокетливо поправила идеальную прическу. — Но никак не косметическая. Это нечто другое… Может, ты слышал, что в Петербурге большим спросом стала пользоваться продукция некоего Назарова Никиты Анатольевича. Его «вологодским отшельником» называют еще…

— Мне бы такое отшельничество, — хмыкнул Апраксин, — с двумя красотками-женами, да еще и третья на горизонте с недалекой перспективой проявилась… Речь идет, вероятно, о свитках?

— Да, именно о них, — подтвердила Анатолия. — Мне удалось достать один такой месяц назад. Как видишь, результат стал проявляться весьма оригинально. Седина действительно имела место исчезнуть.

— То есть, магия, заложенная в свиток, работает?

— Еще как, Данечка. Вся женская часть Петербурга, испробовавшая подобный метод, подтвердит тебе. Главное, ничего делать-то не надо. Положил свиток рядом с обычными мазями, кремами и прочей нужной косметикой — и чудеса начинаются прямо на глазах!

— А как ты достала его? Насколько мне известно, Назаров коммерцию на свитках не делает. Только в качестве подарка.

— Так и есть, что весьма странно для успешного бизнесмена. Значит, есть свои резоны, не хочу над этим голову ломать, — пожала плечами Морозова. — Ты наверняка знаешь госпожу Старшинову, вот я с ней пару месяцев назад столкнулась на одном из приемов в доме купца Виноградова. Ну вот так, занесла нелегкая.

Женщина усмехнулась, аккуратно сбила в плотную пачку листы бумаги, лежавшие на краю стола.

— Ксения Дмитриевна в последнее время развила невероятно бурную деятельность, и особенно активно продвигала чудодейственные свитки. Понятное дело, к ней выстроилась очередь страждущих, — продолжила начальница. — И не все получили заверения. Появились счастливицы, которым было дано твердое обещание…

— Назаров через Старшинову ищет связи со столичной знатью второго уровня, — дошло до Апраксина.

— Не знаю, милый Данечка, не знаю, — улыбнулась Морозова. — Это не моя епархия. Кстати, я уже говорила с Ксенией Дмитриевной насчет Марьяны, и она горячо пообещала помочь. Прошел слух, ты лично присутствовал на дуэли Назарова и Шереметева.

— Было дело, — неохотно подтвердил Апраксин, в душе испытывая облегчение. Все-таки Анатолина — настоящий друг. Проявила инициативу насчет загадочных свитков, завязала нужное знакомство. Надо бы с Назаровым встретиться, задать ряд вопросов, зачем ему вообще такая суета. Одна идея крутилась в голове, но требовала хоть каких-то фактов. И это с учетом тех слов, которые невзначай бросил император.

Назаров ищет поддержку среди купечества и среднего дворянства. Или не поддержку, а прочные дружеские связи закладывает на будущее. Одно другому не помеха. И в этой схеме присутствие Ксении Старшиновой более чем оправдано. Семья Шаховских очень хочет вернуться в круг столичной аристократии, а для Старшиновых это событие было бы очень кстати. Не самую приятную игру затеял Назаров. Как бы Балахнин со товарищи не расстроились, глядя на активность молодого волхва. Н-да, еще и призрачные намеки императора. Какое-то шевеление началось в столице.

— Немногословен ты, Данечка, — понятливо улыбнулась Морозова. — Понимаю, служба не самая приятная. Одни оболтусы потрепали на дуэли друг друга, а тебе перед Его Величеством ответ держать.

Апраксин махнул рукой. К подобным ответам он привык. Если за год из сорока-пятидесяти дуэлей по различным поводам удавалось предотвратить хотя бы половину, это считалось невероятной удачей. Меньше дуэлей — меньше погибших. И не надо говорить, что император не следит за деятельностью Комиссии, возглавляемой графом. Очень даже присматривает!

— Ты бы с Ниной в гости к нам заглянула на обед в выходные, — предложил Даниил Алексеевич. Морозова уже пять лет как овдовела, и жила в родовом поместье Ведищевых с дочерью и двумя десятками слуг. — Марьяна уже забыла, когда последний раз с тобой за пасьянсом все косточки подругам перемывала.

— Спасибо, постараюсь, — покивала Морозова. — В самом деле, нехорошо получается. С лучшей подругой — и не встретиться…

Апраксин попрощался с ней, вызнав все, что хотел. Кое-какие предположения оформились в стройную картину, которую рисовал император. Надо сказать, у него это получалось весьма искусно. Паутина еще не обрела своих контуров, но четко очертила границы, где будет происходить завершающая фаза. Сколько времени потребуется Его Величеству — только Дажьбог знает.

Он сел в машину и приказал ехать в Дуэльную Комиссию, после чего всю дорогу сосредоточенно молчал, раздумывая о словах государя и госпожи Морозовой.

Подмосковье, ноябрь 2015 года

Хрустко лопнула под ногами ледяная корка замерзшей лужи, оставшейся от позавчерашнего растаявшего снега. Где-то в густых кустах можжевельника захлопали тяжелые крылья, но самой птицы не было видно. Зато отчаянно закаркала ворона, возмущаясь вторжением людей в свои владения.

Их было двое. Мужчина в стареньком, но опрятном черном пальто с меховым воротником, поднятым до ушей, старательно ступал по петляющей тропке и отодвигал тростью березовые ветки, еще не успевшие потерять гибкость. Кое-где даже листва осталась, желтыми пятнами раскрашивая унылую картину лесной серости.

Этому мужчине было далеко за семьдесят. Сухощавый, высокий, с нервными движениями рук, он сохранил подвижность и живость, а густая седая неухоженная борода превращала его в сказочного персонажа, чуточку рассеянного и доброго.

Его спутник был полной противоположностью: низкорослый, кряжистый, с массивной, чуть выпирающей щетинистой челюстью, как у человека с упрямым характером. Он был моложе старика на пару десятков лет и все его движения отличались настороженностью и упругостью дикого зверя. Вряд ли мужчине стоило волноваться. Ведь его здесь никто не знал как Буяна — кланового волхва самого князя Балахнина.

— Мой отец застал таких исследователей Севера как Аврорина Николая Александровича и Книповича Николая Михайловича, ходил с ними в разнообразные экспедиции, — вещал старик, особо не обращая внимания, слушает его Буян или нет. Кажется, он оседлал любимого конька, узнав цель приезда этого странного чародея. — Даже с этим… Барченко ходил сейды исследовать. Александр Васильевич хоть и отличался склонностью к мистике и всему таинственному, зачастую игнорируя научную методу, но из всех ученых именно он создал целое направление в поисках древней Гипербореи и его кастовой верхушки — некоего Ордена вышеназванной местности.

— Вы не принимаете доводы Барченко? — поинтересовался Буян. Ему, честно говоря, было чуточку скучно. Вся эта информационная шелуха не давала сосредоточиться на главной цели: выяснить как можно больше о храмах Перуна, о его жрецах и прочих тайн Ордена.

Князь Балахнин умудрился где-то раздобыть адрес профессора Ласкина, автора множества диссертаций и научных трудов по изучению русского Севера, среди которых было несколько занимательных монографий по Ордену Гипербореев.

— Я их принимаю только в качестве дополнительного материала, когда логика перестает действовать, — фыркнул Ласкин. — Господин Барченко на ниве эзотеризма увлекся тайнами древней Гипербореи. Сам-то он из мещан, одаренным не был, но магическое искусство Ордена привлекало его необыкновенно. Своим упорством привлек Академию Иерархов, где проработал десять лет. Оттуда и монографии по Гиперборее, точнее, по магическим тайнам.

— Что-либо серьезное за ним числилось? — Буян заметил, что они все дальше и дальше отходили от усадьбы профессора. Видимо, Ласкин здесь гулял часто, тропинка оказалась хорошо натоптанной.

— Да как сказать…, - призадумался старик. — Вас конкретно что интересует?

— Храмы Перуна, — с готовностью ответил волхв. — Что они представляют собой? Какова их функция кроме присмотра за Алтарем?

— Хм, как раз по храмам Барченко работал обстоятельно, — кивнул профессор, старательно перешагнув через побелевший корень березы, растянувшийся поперек тропы. — Он считал, что раньше на месте храмов были выходы магической Силы, и Алтари намеренно поставлены именно на Источнике.

— Не сходится, — покачал головой Буян. — Большая часть храмов возведена на возвышенностях, а известные Источники почти все расположены в низинах.

— Я же говорю, что монографии Александра Васильевича весьма спорны в научном плане, и всерьез их воспринимают только одаренные, — усмехнулся Ласкин, продолжая углубляться в лес. — Действительно, большая часть храмов Перуна стоит на холмах. Жрецам так легче разговаривать с богом. В этом есть практическая сторона. Энергия, образовывающаяся во время грозы, аккумулируется в Алтарях.

— Да, это уже доказано, — кивнул Буян. — А вот я слышал, что небесная энергия Перуна, находящаяся в главном камне храма, преобразовывается в Силу пяти Стихий. Одаренный человек может получить ее, прикоснувшись к Алтарю. Гиперборейцы пользовались этой возможностью, чтобы проверить потенциал ребенка. Кому-то везло, а у кого-то Дар попросту выгорал.

— Глупости! — снова фыркнул старый профессор. — Если бы такое было, то орденские до сих пор доминировали бы на политическом поле Руси. Еще неизвестно, по какому пути развития пошла бы страна.

Буян кивнул. Ласкин, сам того не подозревая, подтверждал слова князя Балахнина. Сами храмы и Алтари не могли дать Силу по каким-то своим природным законам. Секрет в другом. Но в чем? Волхву казалось, что Алексей Изотович намеренно заставил его искать иголку в стоге сена, потому как сам не знал, за какую ниточку хвататься. Проще спросить самого Назарова, только вряд ли мальчишка сам знает, с чего это боги расщедрились и наградили его полным набором Стихий. Аристократические роды веками пестуют свои умения, а ему Дар сам упал в руки. Где разгадка?

— И еще…, - профессор остановился, поглядел по сторонам и вытянул руку в восточном направлении. — Я вам покажу кое-что для подтверждения моей теории. Идемте.

Они сошли с тропы, но Ласкин уверенно петлял между деревьями. Лес понемногу утрачивал свою прозрачность, становился глуше, матерее. Буян заметил, что их стали окружать молчаливые громады дубов.

— У вас есть хоть один пример одаренного с полным набором пресловутых Пяти Стихий? — нарушил молчание профессор.

— Иначе бы я не приехал сюда, — хмыкнул волхв, с опаской поглядывая по сторонам. Лес становился гуще, под ногами пружинил мох, неприятно зачавкало. — Это что, болото?

— Не волнуйтесь, сейчас закончится, — запыхтел Ласкин, лавируя между замшелыми стволами дубов. — Неужели в самом деле такой человек есть?

— Есть. Боевой маг, да еще артефактор. Владеет всеми Стихиями, причем, переданными ему не по наследству большей частью его точно.

— Невероятно! — профессор остановился и оглянулся на идущего следом Буяна. — Вы не шутите, сударь? Вижу, не шутите. А почему обратились ко мне? Я в таких вопросах некомпетентен.

— Зато можете подсказать, как действует механизм передачи Дара. Наверное, есть какой-то ритуал?

Под ногами снова стало сухо, и в тот же момент Буян обнаружил, что находится на небольшой поляне правильной круглой формы. Даже без листьев суровая дубовая роща с трудом пропускала солнечный свет. Здесь было довольно сумрачно, тепло и неожиданно приятно. Волхв ощутил, как всколыхнулся его аурный контур, а невидимая энергия магии стала наполнять его живительной силой. Плечи словно сами по себе развернулись, грудь выпятило, а по позвоночнику побежали горячие токи.

— Вижу, вам стало хорошо, — улыбнулся профессор, как будто тоже помолодев. — Я иногда прихожу сюда, когда уж совсем хандра замучивает, или после болезни. Прогулка по лесу и посиделки на поляне меня натурально оживляют.

— Источник? — хрипло спросил Буян.

— Нет, — покачал головой старик. — Я тоже сначала думал, что обнаружил магический канал, и по глупости хотел воспользоваться им, чтобы стать одаренным. Это было лет тридцать назад. Волхвом не стал, увы, но жизнь свою продлеваю таким вот способом. И, да, насчет Источника. Я приводил сюда местного слугу Перуна. Жрец разочаровал меня. Это не он. Но место очень хорошее, здоровое. Думаю, под землей лежит осколок космического камня, вот и фонит. Но его недостаточно, чтобы превратить место в Источник. Жрец тоже выдвинул эту версию, и посоветовал не злоупотреблять открывшимися возможностями. Много хорошего — тоже плохо.

— Интересно, — Буян встал на середине поляны и раскинул руки в стороны. Действительно, потоки слабенькие, но для сенсориков такое местечко — находка. Он закрыл глаза и стал прогонять через себя будоражащие организм волны природной Силы. — Да, это не Источник. А вы хитрец, Петр Иванович! Нашли благостное местечко и не поделились с Коллегией Иерархов своим счастьем!

Ласкин побледнел. Закона, требующего незамедлительного извещения о нахождении подобных мест, как это, одной известной конторе, в России не существовало. Однако же власть и сила Иерархов позволяло им проталкивать административные распоряжения, выгодные им, якобы для изучения феномена, а на деле происходил наглый захват природного магического ресурса.

— Я никому никогда не говорил об этом месте, — после недолгой заминки ответил он. — Прошу вас не раскрывать положение малого Источника. Что он может дать Иерархам, и так умеющим обращаться с магией? А я простой человек, мещанин без Дара…

— А почему раскрылись мне? — поинтересовался Буян, продолжая впитывать в себя живительные соки подобно дереву, просыпающемуся весной.

— Вы — частное лицо, я проверял по своим каналам. Не состоите на службе в Коллегии. А потом, крайне заинтересовали меня своими вопросами. Мои исследования по храмам Перуна мало кому интересны, кроме узких специалистов, конечно. И тут вы всколыхнули мое желание поделиться некоторыми выводами.

— Так поделитесь, — лениво откликнулся волхв, опуская руки. — И я даю вам слово, что Иерархи никогда не узнают про вашу тайную полянку.

— Все это похоже на домыслы и предположения без достоверных фактов, — смутился Ласкин, вставая рядом с Буяном.

— Ничего, я приму на веру ваши теории.

— Хорошо, как вам угодно, — профессор неожиданно для Буяна решительно скинул пальто и разложил его прямо на мерзлой земле, а потом сел на него, скрестив ноги как буддийский монах. У него оказалась невероятная для почтенного возраста гибкость. — Можете присесть тоже. Не бойтесь, в эпицентре почва теплая, как летом. Я всегда так делаю.

— Нет, спасибо. Предпочту постоять. А вы говорите.

Буян отошел на пару шагов, внимательно ощупал взглядом непроницаемый строй деревьев и кустарников, и не заметив ничего подозрительного, кивнул.

— Когда я вплотную приступил к работе над загадкой храмовых Алтарей, сразу возникли два вопроса: какую функцию несут небесные камни и какая взаимосвязь между ними и местом Храма. Насчет второго вопроса я долго не думал. Храмы стоят на разломах земной коры, где генерируются силовые потоки энергии. Но для того, чтобы их накапливать и преобразовывать в полезную, то бишь в магическую Силу, необходим предмет. И лучше, чем камень, такого предмета не найти. Древние жрецы это прекрасно понимали. Мне кажется, к идее использовать метеориты они пришли опытным путем, а до этого использовали разные твердые породы. Небесный камень оказался великолепным преобразователем, и с тех пор он взял на себя роль Алтаря. Например, Кааба. Знаете же? Магометане тоже не дураки, пришли к такой же мысли.

Буян терпеливо ждал. Он знал о функциях Алтаря, и только потому не подгонял профессора, что боялся, как бы старик не потерял мысль своих рассуждений. Ласкин еще не сказал главного.

— Гипербореи с блеском использовали возможности Алтаря. Магия, переданная по крови — очень сильный фактор для усиления возможностей. Пестуны, как раньше называли ученых-евгеников, тщательно подбирали пары среди молодых юношей и девушек, чтобы их потомство имело больше возможностей. Новорожденных подносили к Алтарю. Если проходила синхронизация потоков, дети имели огромный шанс стать сильным волхвом. Если же шел резонанс — увы, ничего хорошего ребенка в будущем не ждало. Но меня заинтересовали обрывочные сведения о еще одной возможности небесного камня…

Ласкин воодушевился, а Буян напрягся в ожидании, когда ему в руки попадет та самая ниточка тайны.

— Я построил гипотезу, что Алтарь может влиять на плод, находящийся в чреве матери. Беременная женщина, оказавшаяся возле Камня, могла подвергнуться магическому излучению, и ребенок получал весь необходимый функционал, если говорить по-современному. Или Силу пяти Стихий.

— А как же резонанс и синхронизация? — Буян вытер ладонью внезапно выступивший на лбу пот. Действительно, стало жарко.

— Родившееся дитя уже имеет набор определенных навыков. Родители передают по наследству ту Стихию, которую им пестовали. Изменить Стихию Воздуха на Стихию Огня невозможно. Их можно только совместить, и то в процессе долгого пестования.

— От осинки не родятся апельсинки, — пробормотал волхв.

— Именно так, — кивнул Ласкин. — «Водник» может развить качества «огневика», но лишь в благоприятных условиях и через пять-десять поколений в Роде появится сильный «огневик».

— Да, я об этом знаю. Меня интересует вариант с плодом во чреве матери.

— Ага! — поднял палец старик с торжествующим блеском в глазах. — Я тоже заинтересовался подобным феноменом. Сами понимаете, милейший, доказательств никаких. Никто же не вел в те времена записи. Намеки только в былинах: Микула Селянинович, Добрыня Никитич, Дюк Степанович, Дунай Иванович, Святогор, наконец. Вот его я считаю самым вероятным обладателем Силы пяти Стихий.

— Вырисовывается следующая картина, — медленно произнес Буян. — Беременная женщина на раннем сроке приходит в Храм. Алтарь каким-то образом влияет на будущего ребенка, облучая его потоками Стихий, без разбора. Ведь плод только формируется, у него еще нет точного магического предназначения. Таким образом, когда дитя появляется на свет, у него уже есть полный набор. Плюс к этому — Сила Космоса. Остается только правильно выпестовать богатыря.

— Да, вот над чем я и работал.

— И все равно, много натяжек, — покрутил головой Буян, чувствуя, как спирает дыхание от нехватки воздуха. Ниточка оказалась канатом, прочным и надежным канатом.

— Так это же гипотеза! — воскликнул профессор. — Вы говорили о каком-то одаренном, имеющем весь набор необходимых магических Стихий. Хорошо было бы с ним встретиться, поговорить…

Голос Ласкина стал просительным. Он вправе был ожидать от гостя каких-то откровений или сотрудничества за предоставленную информацию. Буян его хорошо понимал. И он пообещал устроить встречу, но при условии, что господин профессор покажет свои записи. Может, в них будет что-то такое, что упущено в разговоре.

…Буян неторопливо шел по выщербленной временем асфальтированной дороге, выходившей из небольшого поселка, в котором провел целый день. На плече у него висела дорожная сумка, набитая тетрадями с записями профессора Ласкина. Старик редко покидал свой дом, и опасений, что его хватятся завтрашним утром, не было никаких. Если найдут, то послезавтра, а то и позже. Труп долго пролежит в холодном кабинете. Полиция вряд ли начнет проводить расследование, учитывая возраст несчастного Ласкина.

Буян покидал поселок под надежной «вуалью», как и пришел туда ранним утром. Даже личину накинул для полной маскировки. Ласкин — неодаренный мещанин, его легко провести подобными манипуляциями. Так что волхв совершенно не боялся последствий. Он спокойно дошел до подлеска, где далеко от дороги стоял ярко-вишнёвый «рено-соболь», снял легкую иллюзию, изменившую цвет машины в обыкновенный черный, устроился за рулем и на какое-то мгновение застыл. Исследования профессора могут раскрыть тайну магического искусства гипербореев, а могут и завести в тупик. Но приказ князя Балахнина Буян выполнил, и угрызениями совести не мучился. Он — воин клана, а значит, должен действовать в его интересах.

Глава 4

Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015 года

Николай Егорович слыл среди горожан домоседом. За всю свою жизнь он уезжал из Устюга раз пять, и то, больше всего, по семейным делам. Дочка Юлия требовала особого внимания, проживая в Петербурге. Она взрослела, вызывая беспокойство родителей. А когда на нее стал заглядываться Велимир Шереметев, так и вовсе места себе не находил. Однажды пришлось прожить в столице два месяца, чтобы уладить вопросы с будущим замужеством дочери. Заодно обзавелся нужными знакомствами среди дворянских семей, имевших тесные связи с аристократической прослойкой Петербурга. Правда, после скандального разрыва почти все они мгновенно сделали вид, что незнакомы с Васильевыми.

Обида до сих пор глодала Николая Егоровича, и сидя в мягком кожаном кресле среднемагистрального «Лебедя», что в большом количестве производила симферопольская авиакомпания «Анатра», он прокручивал в голове будущий разговор с Назаровым, которого считал виновником разрыва с Шереметевыми и дальнейших последствий. Выгодные контракты на поставку продукции полетели к чертям, столичные связи практически полностью разорваны не по его инициативе — ощущение такое, как будто щенка шелудивого зашвырнули в угол, наигравшись. Разве не обидно?

Так весь полет Васильев ворочался и пыхтел, в отличие от супруги, развлекавшейся чтением какой-то карманной книжки, а потом и вовсе вздумавшей поспать. Нервы у Ани очень крепкие, и где Николай Егорович начинал закипать, жена своими мягкими действиями сглаживала ситуацию.

Недолгий, в общем-то, полет, заканчивался. «Лебедь», сверкнув фюзеляжем в лучах заходящего мерзлого солнца, пошел на посадку. Еще несколько минут — и шасси коснулись бетонки. Самолет весело пробежал по посадочной полосе и замер.

— Надеюсь, нам не придется добираться до усадьбы на автобусе, — проворчал Николай Егорович, подхватывая дорожную сумку с вещами. Багаж был небольшой; Васильев не рассчитывал задерживаться в Вологде больше двух дней. Зачем тогда тащить с собой лишний груз?

— Прекрати себя накручивать, — попросила Анна Сергеевна, приподнимая воротник шубы. К вечеру значительно похолодало, а еще промозглый ветер, развлекаясь, носился по открытому пространству. Вологодский аэропорт не отличался большими размерами, поэтому пассажиры сразу с трапа шагали по бетонной полосе к одноэтажному зданию из серого песчаника и стеклянным куполом.

Таможенный пункт досмотра Васильевы прошли спокойно, а в гулком полупустом зале им перегородил путь чернявый смуглолицый мужчина в камуфлированной теплой куртке.

— Прошу прощения, — он слегка наклонил непокрытую голову. — Николай Егорович? Анна Сергеевна?

— Да, сударь, это мы и есть, — с нотками настороженности ответил Васильев. — Надеюсь, вы от Назарова?

— Так точно. Ильяс Бекешев, начальник охраны усадьбы, — представился мужчина с характерной для южных народов гортанностью. — Никита Анатольевич приказал встретить вас и отвезти в «Гнездо». Чиж!

К ним подскочил невысокий, щуплый на вид молодой парень, но с движениями опытного бойца. Он как будто прятался за спиной Васильевых и только ждал приказа.

— Да, командир, — надвинул меховую кепку на брови парень.

— Возьми сумку у господ, — кивнул Бекешев.

— Я и сам могу, — возмутился по-мальчишески Николай Егорович.

— Коля! — прошипела жена, и этого было достаточно. Супруг уступил.

Чиж схватил сумку и шустро направился к выходу, а за ним направились и остальные.

На таком внедорожнике Васильев еще не ездил. Сам вид высокой черной машины с солидным обвесом и широкими шинами придавал ощущение мощи и неукротимой дикости, спрятанной в металле. Распахнутые двери, судя по всему, оказались бронированными, как и стекла. Запах духов в салоне едва-едва перебивался мужским терпким одеколоном.

— Хозяйский зверь? — поинтересовался Николай Егорович бесцеремонно, за что получил тычок от жены.

Но Бекешев, занявший место рядом с водителем (Чиж к тому времени уже примостился в багажном отделении на откидном сиденье), спокойно ответил:

— Да, это основной транспорт Никиты Анатольевича. У нас на шикарных машинах особо не покатаешься. Гусей гонять по усадьбе и поселку, разве что.

— А разве Тамара Константиновна не выходит в свет? — поинтересовалась Анна Сергеевна. — До города не так далеко.

— Бывает и такое, — уклонился от прямого ответа Ильяс. — Вологда в большей мере купеческий город. Здесь все деньги зарабатывают, даже дворяне.

При этих словах Васильев оживился и спросил начальника охраны:

— И как с коммерческими перспективами? Есть где развернуться?

— Можно, — не стал отрицать Ильяс, глядя на дорогу, освещенную фонарями. — Но почти все торговые ниши заняты. Когда Его Величество пожаловал Никите Анатольевичу право на создание клана, здесь такое оживление началось! Мелкие дворянские роды почти в полном составе пошли под руку господина Назарова. Клятву давали на Алтаре.

— Сильно, — крякнул Николай Егорович, понимая, какую силу несет родовая клятва, да еще в храме Перуна. Это уже не просто вассальный долг или контрактная служба. Это служение до конца. — И никто не спасовал?

— Почему же? Парочка семей обдумали свои возможности. Отказались. Хозяин никого силком в клан не тащит. Кто хочет под твердую руку — тот уже давно там.

— А если я захочу здесь свою коммерцию начать? — заело Васильева, отмахнувшегося от рассерженной супруги. — Мне к кому надо обращаться?

— Вы под вассальной присягой? — повернулся к нему Бекешев. — Тогда все вопросы решает Глава клана. Если свободны — то через губернатора и Коммерческую Палату. Как вам удобнее, Николай Егорович. Но я хочу предупредить, что в Вологде проживает князь Городецкий, и у него тоже есть личные интересы. Боюсь, в частном порядке у вас не будет шансов. Вы столкнетесь с необычайно упрямым, хитрым и жестким противником. С ним может конкурировать только Никита Анатольевич.

— Эх, — тяжело вздохнул Васильев. — Разогнался, старый конь, да не заметил яму под ногами.

— Как будто ты этого не знал, — укорила его Анна Сергеевна. — В Устюге такая же система регистрации коммерческих предприятий. Здесь, разве, по-другому будет? Вы, Ильяс, не обращайте внимание на моего ворчуна. Он просто устал с дороги.

— Да, сударыня, — Ильяс кивнул в знак согласия и надолго замолчал. Лишь один раз показал рукой на развилку, уходящую от главной дороги влево, и пояснил, что там находится усадьба Городецких. Зачем он это сказал, Васильевы так и не поняли. Со старым князем, о котором в Устюге, без сомнения, слышали, у них никаких дел не намечалось.

«Гнездо», точнее — новый двухэтажный особняк, выстроенный по современным модным архитектурным лекалам, Анне Сергеевне понравился. Он весь светился как новогодняя игрушка; силовые щиты, протянувшиеся над заборами бледно-фиолетовыми всполохами, добавляли праздничности этой иллюминации.

Машина залетела в загодя раскрытые ворота, коротко просигналив страже, и объехав фонтан с закрытой на зиму чашей, остановилась возле парадного крыльца, подсвеченного со всех сторон уличными фонарями. Николай Егорович разглядел в небольшой группе, собравшейся возле входа людей, Никиту Назарова и его жен. Вернее, он догадался, что эти две красивые молодые женщины и есть супруги высокого, крепко сбитого парня. Они приветливо улыбались гостям, и Васильев вдруг испытал легкую зависть к этому мальчишке. Как ему удалось подняться из провинциальной безвестности к вершинам дворянской элиты? Только ли удачная женитьба на племяннице императора? Или хваленая магическая одаренность позволила правильно разыграть козыри?

Николай Егорович многого не знал в хитросплетениях политики, но он очень хорошо знал жизнь. Назаров не играл на публику, не пытался использовать свой главный аргумент для продвижения во власть или занять теплое местечко подле императора с гарантированной защитой своей семьи. Он живет на земле предков и продолжает свой род, даже успешно защищает его честь. Как он расправился с похитителями ребенка одного из вассалов, едва не развалив половину Бухары, шумели все газеты. И ведь это был не его родной ребенок, что только добавляло уважения. В чем нельзя упрекнуть Назарова — в честности. Юлька не разобралась в мотивах поведения парня и допустила скандал. Но и винить дочь тоже не хотелось. Шереметевы сами себя поставили в дурацкое положение, и это вылилось в нешуточный скандал.

Николай Егорович сам не заметил, как позволил своим мыслям искать оправдание действиям молодого волхва.

— С приездом! — Никита шагнул навстречу гостям и первым протянул руку Васильеву. Тот с заминкой, но все же ответил и представил свою супругу, которая удостоилась легкого прикосновения губ к пальцам, затянутым в перчатку. — Анна Сергеевна, вы замечательно выглядите. Вас даже дальняя дорога не утомила. Можно позавидовать.

— Не льстите, Никита, — улыбнулась женщина. — Я всю дорогу проспала, что придало мне сил. Не познакомите ли с вашими прелестными женами?

— Несомненно, я это и хотел сейчас сделать, — Никита отступил чуть в сторону и стал представлять гостям всех домочадцев, первым делом уделив внимание Тамаре и Даше.

«Военизированный клан, — пришла внезапная мысль в голову Николаю Егоровичу. Кроме жен приближенные Никиты оказались боевыми волхвами и сотрудниками клановой СБ. — Случайность или намеренный крен в создание боевого дворянского рода? Ни одного слуги, сплошь телохранители и стража».

Его жена довольно быстро нашла общий язык с хозяйками «Гнезда». Тамара, Даша и симпатичная барышня-чародейка с платиновыми волосами быстренько увлекли Анну в дом, о чем-то оживленно болтая. Николай Егорович с нотками зависти спросил:

— Как они это умеют?

Никита его хорошо понял и улыбнулся:

— Женщины решают серьезные вопросы на своем, неведомом для мужчин, уровне. Не переживайте, Николай Егорович. Ваша супруга попала в надежные руки. Не желаете отдохнуть с дороги? Для вас подготовили комнату в гостевом крыле. Можете принять душ, переодеться. Ужин будет готов через час.

— Мне этого хватит, — решительно ответил Васильев. — Насчет жены не уверен.

Николай Егорович при всем желании не смог бы вытрясти столь быстро, как ему хотелось, из молодого хозяина «Гнезда» откровенные признания насчет дочери. Решение вопроса явно затягивается. Да и насчет завтрашнего дня тоже были опасения. Никита, благодушно настроенный на прием гостей, словно забыл, кому Васильев приходится отцом.

— Мальчишка, — рычал он, разглядывая себя перед зеркалом. Жена заставила его надеть белую рубашку и новый темно-синий костюм, который решил вдруг взбрыкнуться: то подмышками давит, но воротник шею натирает. А еще галстук — этот чертов атрибут, который Николай Егорович жутко не любил. — Он меня еще за нос будет водить! Завтра же потребую от него объяснений!

— Хватит уже, Николай! — не вытерпела стенаний мужа Анна Сергеевна. — Так дела не делаются. Если позвали в гости, значит, разговор будет. И подумай, как его вести. Без грубости и скандалов. В конце концов Никита нам больше помог, чем навредил.

— С чего бы? — фыркнул злым котом Васильев.

— Я никогда не была в восторге от идеи Бельских, так упорно желавших отдать Юленьку в семью Шереметевых, — отрезала супруга.

— А почему молчала? — удивленно спросил Николай.

— Ты же ухватился за это предложение, мое мнение слушать не захотел, — пожала плечами Анна Сергеевна. — Дочку отпустил в Петербург, до конца не понимая, чем грозит для провинциалки полная свобода от родительской опеки. Хорошо, что закончилось именно так, а не гораздо хуже.

Васильев проворчал что-то невразумительное. Портить настроение жене перед важным ужином равносильно грозе среди ясного неба. Не простит, потом придется целый месяц по углам прятаться. Ну их, баб этих. Николай Егорович считал, что переговоры о судьбе Юльки будет вести он, как глава Рода, и решение выносить придется тоже ему.

В Устюге Васильевы редко устраивали семейные ужины, и если таковые намечались, то приглашались только родственники, начиная от старших дядьев и заканчивая молодой порослью, решившей создать свою ветвь. Николай Егорович всегда противился идее садить за семейный стол людей, выполняющих некие служебные обязанности в клане. Маги… Да, их иногда полезно гладить по шерсти, чтобы те почувствовали свою значимость и нужность. Ведь от них зависит жизнь домочадцев. Но Шубин и Бекешев, это же псы, призванные охранять хозяина. Их дело — служить, и точка. Гувернантка эта с постным лицом гимназической учительницы. Она что здесь делает?

Николай Егорович умом понимал, куда не следует влезать со своим уставом. Назаровы — малочисленный род. Очень малочисленный. Кроме самого Никиты родственников не осталось, только по второй или третьей линии, с которыми он отношения не поддерживает. Отсюда и многоженство, на которое император закрывает глаза. Как и Великий князь Константин, чья дочь вынуждена терпеть вторую супругу в доме. Не верил он в миролюбие женщин, живущих с одним мужчиной под одной крышей. Просто Назаровы умело скрывают свои размолвки и семейные противоречия.

Никита находится в трудном положении, это очевидно, — продолжал размышлять мужчина, пока за столом шел оживленный разговор про новый медицинский центр с уникальными принципами лечения. — Ему приходится возрождать род, и действует он весьма неординарно, что до сих пор вызывает разнообразные эмоции в обществе: порицание, восхищение, зависть. Время работает против него. Дети малы, жены вряд ли смогут каждый год ему рожать наследников. Просто физически тяжело такой марафон выдерживать. Они молоды, хотят блистать в свете, пока есть возможность не обременять себя большим количеством детей. Поэтому такой крен в сторону военизированного клана. Поэтому люди, умеющие держать оружие и беспрекословно выполнять грязную работу, сидят за этим столом. Они важны для Рода, и в будущем могут занять привилегированное положение.

Ужин продолжался, разговоры после водки и вина стали более раскованными. Слышался женский смех, на дальнем конце стола разгорелся жаркий спор между мальчишкой-волхвом по имени Роман и седобородым дедом — наставником детей Назаровых. Речь шла о методах построения боевых плетений в разных климатических условиях. Оказывается, старик знал очень много интересных нюансов.

— Господа, предлагаю сделать перерыв, — вовремя сориентировался Никита и пригласил мужчин в курительную комнату.

Николай Егорович с облегчением выдохнул, когда увидел на столике открытую коробку с табаком и несколько изящных трубок, судя по всему, еще не тронутых. Сам он курил редко. Хорошего курительного табака в Устюге днем с огнем не сыщешь, а смолить всякий самосад через трубку Васильев считал зряшным делом. Только горло драть.

Курили, к слову, не все. Шубин предпочел бренди, который стоял на втором столике, и налив себе половину стакана, уселся в кресло. Бекешев деловито обрезал кончик сигары гильотинкой и запалил спичку. Запыхтев дымом, он отошел к окну, где уже гудел кондиционер.

— Что за табак? — с сомнением спросил Николай Егорович, перебирая в руках табак. Понюхал пальцы. И сразу узнал по душистому вкусному запаху сорт.

— «Ориентал», — подтвердил его догадку Никита. — Настоящий, средиземноморский, а не жалкая европейская подделка.

Васильев кивнул. Было дело, завозили в Устюг подобный сорт. Оказалось, германский производитель пытался скопировать знаменитый табак, получилось так себе. Любителю плевать, и так сойдет. А вот истинный ценитель забракует сходу.

Его трубка осталась дома, поэтому пришлось пользоваться новенькой, темно-коричневой, с характерными разводами в структуре древесины.

— Бриар? — деловито набивая чашу табаком, спросил Васильев.

— Самый настоящий, — улыбнулся Никита, как и Шубин, налив себе бренди.

— Вы неплохо подготовились к встрече, Никита, — посмотрел на него Николай Егорович, и чиркнув длинной спичкой, поднес огонь к чаше. По комнате поплыл густой и душистый запах табака. — Как узнали, что я предпочитаю именно такие трубки?

— Я вообще не знал, что вы курите, — лихо обрезал его молодой хозяин имения. — Ориентировался на мнение специалистов. Вот они и подсказали, какие аксессуары подобрать. У меня много людей бывает, у всех вкусы разные.

— Тоже правильно, — кивнул Васильев и огляделся, присматривая, куда бы присесть. Несколько кресел образовывали полукруг, чтобы сидящие в них люди могли общаться друг с другом. Поэтому иных вариантов, в общем, и не было. — Отличный дом, Никита. Жене очень понравился в плане комфорта.

— Спасибо, — Никита присел напротив, закинул ногу на ногу. — Архитекторам пришлось поломать голову, но вышло удачно.

— Меня-то больше всего интересует его защитные функции, — усмехнулся Николай Егорович. — Когда через ворота въезжали, серьезно по ауре шарахнуло.

— Разработка наших волхвов, — заметил Бекешев. — На месте не сидят, активно развивают свои способности и методы защиты. И в дом просто так не проникнешь.

— Как у вас сейчас отношения с Бельскими? — поинтересовался Никита, внимательно разглядывая гостя. — Нет никаких проблем?

— Мы разорвали вассальную клятву по обоюдному согласию, — окутался ароматным дымом Васильев. — Не скажу, что мне было приятно идти на такой шаг, Никита. Потеря репутации серьезно сказалась на наших делах. Подозреваю, не без участия Бельских. Коммерция буксует. Сбыт продукции идет тяжело. Приходится искать новых партнеров, не связанных ни с Бельскими, ни с Шереметевыми.

— Шереметевы больше по авиаперевозкам, — возразил Шубин. — У них серьезные дела.

— Но у них есть Бельские, — отец Юлии задумчиво выпустил в потолок кольца дыма. — Устюг под их властью. В перспективе это не самое лучшее соседство. Впрочем, мы давно живем в некомфортных условиях. Справимся. Жаловаться не привык. А вот посмотреть, как ты свое хозяйство здесь организовал, было бы любопытно.

— О чем вопрос? — кивнул Никита. — Завтра с утра и начнем. Для начала съездим в «Родники», оцените масштаб проекта. Потом можно в «Изумруд».

— А как же военные тайны? — усмехнулся Васильев. — Не боитесь показать, как создается знаменитое магическое вооружение?

— Эка вы хватили, Николай Егорович, — мягко пожурил его Шубин. — Оружием мы не занимаемся, так, мелочами. Но важными мелочами. Демонстрация подобных объектов призвана показать, насколько Никита Анатольевич серьезно подходит к каждому делу. Вы же сюда не просто так приехали. Вам нужен сильный союзник, а в Вологодской губернии такой только один. Почему бы сразу без обиняков обсудить вопрос взаимоотношений?

— Чтобы обсуждать этот вопрос, надо решить другой, — Васильев окутался дымом, и сквозь него недвусмысленно поглядел на спокойного Никиту.

— Завтра и обсудим, — успокоил его молодой волхв. — Кстати, вы оставили с уважаемой Юлией Николаевной надежную охрану? Я могу дать в помощь несколько крепких и обученных ребят.

— Вы серьезно? — рассмеялся Васильев. — Каким образом вы перебросите в Устюг своих людей? Или у вас есть телепорт?

— Хорошая осведомленность о наших возможностях, — Шубин глотнул бренди, покатал его на языке и отправил дальше по назначению.

— Никита — высокоранговый волхв. Ничего удивительного, что я умею делать логические выводы, — хмыкнул гость. — Всяко разно он способен провести телепорт на триста с лишним километров. Правда, как это возможно технически — не представляю. У нас нет механизма закрепления порта.

— Все-таки опасаетесь за дочь? — Никита хотел убедиться, что Васильев уверен в безопасности Юли, не будет нервничать. От Бельских он пакости не ждал, а вот Велимир Шереметев мог и не успокоиться за свое поражение. Даст задание своим вассалам — и накажет семью девушки, как и ее саму.

— За домом смотрят мои братья, — мужчина взял в руку пепельницу и тщательно выбил из трубки остатки табака. — Плюс охрана. Да и Юлька сама кого хочешь может обидеть. Кровь горячая, от бабки досталась, умения кое-какие. Она лучше дом спалит, чем в руки обидчику дастся.

— Хорошо, тогда прекратим обсуждать этот вопрос, — решил Никита. — Я лишь хотел убедиться, что Юлия Николаевна под надежной защитой.

— Кое-что умеем, — усмехнулся Васильев. — Усадьба по периметру оснащена «Аркой». В свое время выложил большие деньги.

Никита кивнул. С «Аркой» он был знаком. Продукция саратовских конкурентов из дома Курбатовых, специализирующихся на защитных стационарных системах, до сих пор являлась самым распространенной и надежной. Пусть и устаревшей. Лет тридцать уже ее успешно ставят на защиту домов, имений, усадеб. Единственная закавыка, о которой не любят упоминать Курбатовы при заключении договоров, «Арку» приходится периодически заряжать, причем делать эту процедуру обязаны их же специалисты-волхвы, а не любой одаренный-артефактор. Всплывала эта особенность при подписании договора. Нелицензированный умелец очень крупно рискует своей жизнью. Были прецеденты, чего уж там. Сгорали заживо, пытаясь обойти защиту системы. Какое-то хитрое плетение использовалось Курбатовыми. Впрочем, Никита давно разобрался в ее хитрости. А если разобрался он, то рано или поздно кто-то еще распутает зачарованные вязи. Впрочем, до сих пор «Арка» оставалась надежным оружием обороны.

Никита не решился расстраивать Васильева. Ему не составило бы труда перекинуть на пару-тройку дней Слона с отделением бойцов в Устюг и закрыть бреши в обороне усадьбы. Дуарх и Ульмах застоялись как жеребцы в стойле, вот и погонял бы их.

Мужчины вернулись к столу и ужин продолжился. Все важные вопросы должны решиться завтра, и Никита не стал портить настроение гостям и своим женам.

* * *

Он еще не успел спланировать рабочий день, пытаясь выстроить логистику передвижения гостей по своим владениям, как Тамара сама предложила после завтрака обсудить возникшую проблему. Анна Сергеевна, переглянувшись с мужем, согласно кивнула головой. Она тоже посчитала важный вопрос решить сразу, чтобы было время обсудить свои дальнейшие шаги. Беспокойство за оставшихся без родителей дочерей и хозяйство вносило нервозность.

— Я дам распоряжение Ильясу и Антону, вы пока поднимайтесь к кабинету, — Никита не стал противиться общему желанию и вышел из столовой. На самом деле он попытался привести мысли в порядок, чтобы правильно изложить свои мысли насчет будущего Юлии. Сейчас все зависело даже не от Васильевых, а от его жен. Они до сих пор не высказались насчет девушки: готовы ли видеть ее в доме в качестве третьей супруги. Тамара и Даша могли прощупывать его, чтобы найти слабую точку в аргументах и отвергнуть Юлю. Только уже официально, при ее родителях.

Никита нашел обоих своих «безопасников» на улице вместе с десятком охранников, готовящихся на суточное дежурство по имению. Часть из них возьмет на себя периметр, трое операторов будут следить за порядком на мониторах, а оставшиеся встанут на ворота. Перекинулся несколькими фразами, узнал, что в поселке полный порядок, к обеду волхвы-рекруты приедут в «Гнездо» для обучения — и тяжко вздохнув, потопал в кабинет.

— Прошу только без криков и обвинений, — предупредил он, когда жены и Васильевы расселись там, где им удобно. Забавно, что никто не занял место за длинным совещательным столом. — Создавшаяся ситуация, в какой оказался ваш Род, Николай Егорович, не была сознательной изначально, но дальше вмешалось императорское повеление.

— Хорошо бы знать, на чем оно основано, — проворчал Васильев. — Для нас решение оказалось громом среди ясного неба.

— Согласен, — кивнул Никита, и взглянув на своих жен, добавил: — Я пробовал узнать причину у Великого князя Константина, но получил недвусмысленный ответ, чтобы так нужно империи. Так понимаю, за вашей дочерью кроется какой-то секрет. Точнее, нечто, связанное с родословной. И перекликающееся с государственной тайной.

Супруги Васильевы переглянулись, и на лице Анны Сергеевны появилась тень какого-то сомнения. Никита показал жестом, что пока не нужно ничего говорить, откинулся в кресле, сделал паузу, прогнав в уме ту версию, которую хотел выдать Васильевым. Историю с «зеркальной» Юлией он по понятным причинам рассказывать не станет. Увы, путешествие в Явь Даши перешла в разряд хоть и не государственных (здесь молодой волхв слукавил), но служебных тайн. Поэтому Никита выдал историю, в которой случайно встретил девушку в Вологде, очаровался ею. И не зная, что Юля Васильева находится во взаимоотношениях с княжичем Велимиром, подсадил маячок. Да, нельзя было так поступать, полностью согласен. Но вы же, Николай Егорович, тоже были молодым, вам ли не знать? А ваша дочь необычной внешности, наверное, южная кровь дала о себе знать?

— Прабабка у нее из Испании, — клюнул на ловко подведенную наживку Васильев, и повертев в руке подаренную ему трубку из коллекции Никиты, со вздохом затолкал ее в карман пиджака. — Андалусийской цыганкой была она, как утверждали. Природа иногда шутит. Дети и внуки не унаследовали уникальные черты, а вот Юлька пошла в нее. Из-за этой красоты и печали все начались. Велимир Шереметев вцепился в дочку как пес в сладкую кость. Попробуй оспорь желание княжича.

— А как прабабка оказалась в России? — умело подыграла Тамара, зная истинную причину интереса своего отца и венценосного дяди к Юле.

— Ее привез с собой мой дед Федор Колычев, — ответила Анна Сергеевна. — Он тогда был мелким чиновником при канцелярии Великого князя Владимира, и каким-то образом попал в состав русской миссии, посетившей андалусийский дом Ла-Альгаба. Там Федор и познакомился с цыганкой Амалией, ставшей потом Анной. В честь нее меня и назвали.

Женщина скромно улыбнулась и пожала плечами, словно хотела сказать, что не видит в этой истории нечто страшное и опасное для империи.

— Как романтично! — вздохнула Даша. — Анна Сергеевна, вы должны непременно нам рассказать все подробности этой замечательной истории!

— Сначала я хотел бы узнать решение вашего мужа, сударыня, — проворчал Васильев. — Нам-то всем что делать?

— Я неоднократно просил у Юлии Николаевны встречи, — Никита понял, что Тамара с Дашей достаточно замылили интерес гостей к странной позиции императора, и надо брать быка за рога. — Ваша дочь весьма крепкий орешек, со своими принципами и убеждениями. Упорно меня игнорирует.

— Но она вам нравится, Никита? — с затаенной надеждой в голосе спросила Васильева и замялась. — Просто ваша семья немного необычная, и отдавать дочь замуж за человека, уже имеющего двух жен, я боюсь.

На губах Даши появилась и тут же пропала едва заметная улыбка.

— Нам трудно понять мотив вашей увлеченности к Юле, — продолжила женщина. — Да, красивая, молодая, с родовым Даром, и весьма перспективным… Может, в этом и заключается повеление Его Величества на запрет свадьбы? Вы же очень сильный волхв, Никита. И в перспективе ваши дети могут усилить не только клан Назаровых, а также и Меньшиковых.

Теперь согласно кивнула Тамара. Анна Сергеевна ей нравилась все больше и больше; рассудительная женщина смотрелась на фоне периодически вспыхивающего супруга предпочтительнее, и кажется, еще вчера намеками дала понять, что согласна принять предложение Назаровых.

— Ваша дочь мне нравится по многим причинам, — Никита наклонился вперед, и сцепив руки, положил их на стол. Камни в кольцах таинственно блеснули в солнечном луче. — Одна из них лежит в области, неподвластной разуму. Не знаю, как это назвать: ментальная близость, химия чувств, магия притяжения. Ни один из этих терминов не даст полного ответа. Я увидел Юлю и понял, что эта девушка должна стать моей женой. Как это произошло с Тамарой и Дашей. Ни к одной из женщин меня не тянуло, как к ним. Можете не верить, найти кучу логических нестыковок, и даже обвинить в нарушении Домостроя или в желании устроить в доме гарем. Дело ваше. Вторая причина: хорошая магическая наследственность. А я, знаете ли, хочу детей, умеющих оперировать различными техниками. Мне под силу выпестовать у них нужные Стихии, скомбинировать различные направления… И Юлия, как носитель Огня, удачно вписывается в эту стратегию.

— Ну, хоть не стал забивать мне мозги романтическими бреднями, — пробурчал Васильев, и достав снова трубку, с отчаянием закусил чубук зубами. — Честно и откровенно. А ты не принял ислам, Никита, втайне от государя?

— Нет, — рассмеялся волхв. — Можете быть спокойны, я придерживаюсь ведической культуры.

— Николай! Ну глупо же! — воскликнула Анна Сергеевна и обратилась к Никите: — Но почему тогда Евгеническая Коллегия внятно не объяснила смену курса? — недоумевала Анна Сергеевна. — Ни нам, ни вам, что тоже странно.

— Увы, не могу дать ответа, потому что не знаю, — виновато развел руками волхв. — Я поступил недальновидно, поспешил с выводами, и в результате рассорился с Шереметевыми. Не уверен в миролюбивости молодого княжича. Поэтому очень хочу исправиться перед вашей дочерью и вами. Мое предложение о защите вашего рода остается в силе. Принимая его, вы получаете защиту клана Назаровых. И отныне Бельские, Шереметевы, Волынские и прочие всесильные Семьи будут иметь дело со мной.

— Так и твои опасности станут нашими, — не преминул сказать Николай Егорович, отчего трубка заплясала у него во рту.

— Несомненно, — спокойно ответил Никита. — Каждый род, каждая семья тщательно обдумывают мое предложение и делают свой выбор. Второго раза не будет. Это мое кредо, моя политика. Клан Назаровых спаян родовой клятвой на храмовом Алтаре. Выход из него — смерть.

— Какая-то сицилийская мафия, — поежился Васильев. — В других кланах нет такой жесткой структуры.

— Нету, — Никита смотрел прямо в глаза мужчины. — Только в них тоже не приемлют предательства и отступничества. А насчет мафии… Мой клан не занимается ограблениями, не терроризирует округу, не собирает дань со своих подчиненных. Каждый род индивидуально обсуждает со мной и финансистами свои возможности, где будет легче приносить пользу. Доходы идут на развитие, на учебу и лечение детей, взрослых.

— Я заметил, что структура клана военизированная, — Николай Егорович поморщился, когда жена вытащила у него изо рта трубку и сжала в своей руке. — Будет ли она таковой вообще или только на первичном этапе?

— Скорее, такой и останется, — на слова Никиты обе молодые женщины синхронно кивнули. — Давайте вернемся к обсуждению главного вопроса. Я хочу взять в жены вашу дочь, и понимая, насколько Юлия сейчас… мм… неспособна договариваться, готов подождать. Можно поступить проще: Николай Егорович как отец волевым решением отдает ее замуж за меня, и на этом все разногласия считаются закрытыми. Но я не хочу насилия над человеком, который меня избегает. Точнее, делает вид, что оскорблен моей настойчивостью и не хочет меня видеть. Я понимаю, это просто игра, нежелание поступиться какими-то своими принципами. И тем не менее… Хочу услышать ваше решение. Дочь может думать, время у нее есть, а вот вы дадите ответ сейчас, потому что он уже готов.

— А вы страшный человек, Никита, — неожиданно произнесла Анна Сергеевна, выслушав молодого волхва. Бледность, появившаяся на ее лице, постепенно сменилась красками. — Под мягкостью и обходительностью прячется воля и необычная мораль. Что будет с вами через десять лет?

— Просто стану еще жестче, — улыбнулся Никита, сглаживая магический фон, поднявшийся во время своего спича. Даша торопливо пригладила встопорщенные волосы и беззвучно выдохнула. — Мне нельзя иначе. Потому что за моей спиной пока нет армии, и я в одиночку защищаю семью. Итак?

— Выходит, не все так просто, — пробурчал Николай Егорович. — При нашем согласии ты готов предоставить гарантии безопасности роду Васильевых, если мы останемся в Устюге?

— Не стоит выискивать лазейки, Николай Егорович, — покачал головой Никита. — Я все варианты озвучил в письме. Вы их прочитали, посоветовались с родичами и составили мнение. Дайте ответ. А как я буду выполнять свой долг — это моя головная боль.

— А если Юлька отвергнет твое предложение? — прорычал Васильев. — Предложения побоку?

— Почему? — Никита удивленно посмотрел на него. — Все остается без изменений. Вы вступаете в клан, живете его заботами, защищаете, приумножаете богатство. А Юля вольна поступать по-своему. Если не хочет за меня замуж — найдем хорошую партию, но не во вред Назаровым.

На какое-то мгновение наступила звенящая тишина, в которой ощутимо чувствовалось напряжение, как при натянутой струне. Одно неосторожное движение — и она лопнет, рассекая пополам неосторожно подступивших к ней людей.

— Родовой совет принял ваше предложение, Никита, — вместо Васильева ответила его жена. — Были несогласные, не без этого. Но мы готовы перейти под крыло Назаровых.

Отец Юли крякнул и откинулся на спинку дивана. Смущения, правда, никакого не испытывал. Но молчал, не спорил с супругой.

— Но остается одно препятствие, — продолжила Анна Сергеевна. — Наша родовая усадьба. Как нам всем быть? Между Устюгом и Вологдой не два километра, и при необходимости защиту сразу не обеспечишь.

— Перебирайтесь в Вологду, — ответила Тамара. — Это же очевидно. Бельские не дадут вам покоя. Поселитесь на союзных землях. Вариантов хватает.

— Хотелось бы их изучить, но без спешки, — попросила женщина.

— Пусть будет так, — согласился Никита. — Сколько у вас людей?

— До полутора сотен вместе с челядью наберется, — тут же оживился Васильев. — Остальные — работники по контракту.

— В Устюге нет храма с Алтарем, — напомнила Тамара.

— Да, и это проблема, — поморщился Никита. — Придется самому ехать в Устюг и принять первичную клятву на медальоне Перуна. Тоже, как-никак, атрибут его Силы и власти. А после переселения рода провести полноценный ритуал. Так и сделаем. Теперь насчет Юлии. Я понимаю, что просить руки вашей дочери самому, без должной традиции сватовства, для вас неприемлемо. Поэтому сформулирую вопрос иначе: будете ли вы препятствовать моим отношениям с Юлией для полного их выяснения?

— Я не возражаю, — пробурчал Васильев. — Но без ментального нажима, без своих магических штучек. Пусть дочка сама выберет свою судьбу. А тут уж ты старайся…

Он снова крякнул и вскочил с дивана.

— Пойду, покурю, — сказал Николай Егорович. — Сил уже нет терпеть.

— Муж очень любит Юльку, — вздохнула Анна Сергеевна, когда тот выскочил из кабинета. — Переживает, что ее репутация в дворянских кругах сильно подпорчена, да и с этой свадьбой плохо все вышло, если со стороны смотреть и не вдаваться в подробности. Шереметевы еще те… хитрецы, оболгали дочку, выставили виноватой. Спасибо, Никита, что вступился за ее честь. Однако, как мне известно, принимая решение жениться вновь, мужчина спрашивает старшую жену — Матушку. Тамара Константиновна, вы промолчали, а мне важно услышать ваше мнение.

Никита с трудом скрыл удивление. Васильева, оказывается, хорошо разбиралась в семейных тонкостях древних укладов Ордена. Спрашивается, откуда? Тамара все это время молчала, задумчиво покручивая темно-каштановую прядь волос. Что у нее на уме? Видно, что борьба эмоций в жене протекает с переменным успехом. Даша выглядела спокойной. Появление еще одной женщины в доме для нее стало очередным вызовом в личной жизни, но признавая необходимость возрождения рода Назаровых в перспективе как можно скорее, смирилась с некоторыми обстоятельствами. В конце концов, с Тамарой она ведь смогла разделить общее и личное. Теперь только надежда на Никиту, который уверял, что никогда не приведет в семью женщину, если Перун не позволит. Возможно, это была шутка, но Даша так не считала. Убедилась сама, когда стояла перед Алтарем. Она даже Никите не призналась, насколько была счастлива в правильном выборе супруга. Сердце не подвело.

— Все зависит от вашей дочери, Анна Сергеевна, — нарушила молчание Тамара. — Я лично прослежу, чтобы Никита не влиял на ее окончательное решение. Мне кажется, Юля неравнодушна к нашему мужу, просто удачно разыгрывает сложившуюся ситуацию и уходит от окончательного ответа по причине боязни. По моему мнению, находясь друг от друга на расстоянии, невозможно сделать правильный выбор. Пусть девушка приедет к нам в «Гнездо», поживет с нами какое-то время. У меня сложилось хорошее мнение о вашей дочери, и хотелось бы укрепить его.

— Да, это наиболее разумное и взвешенное решение, госпожа Назарова, — в глазах женщины мелькнуло одобрение. — Не стоит поспешно говорить «да» или «нет». Я уверена, что Юля согласится погостить у вас.

Глава 5

Абхазия, декабрь 2015 года

Теплое дыхание вырвалось изо рта и взвилось белесым паром над валунами, наваленными вдоль узкой тропы. Михаил поморщился, сообразив, что демаскирует свое место, и прикрыл рукой в вязаной шерстяной перчатке нижнюю часть лица. Стало лучше, и губы меньше мерзнут. Здесь, на высоте, особенно остро ощущался влажный холодный воздух, дувший со стороны моря. Если в долине он был за благо, то в горах нужно иметь дьявольское терпение и мужество, противостоя пронизывающему ветру. Ладно, на нем добротная камуфляжная куртка на меху, а под ней вязаный свитер и отличное термобелье. Князь Маршани заботится о своих людях. То дорогостоящую технику предоставит, то оружие новое приобретет. Маскхалаты, вот, выделил группе, что сейчас караулит караван, идущий от побережья Черного моря.

У сидящих в засаде горцев четкая задача. Князь Тимур узнал, что через его земли повадились проводить контрабанду без должной мзды. Здесь это обычное дело. Хочешь пользоваться удобными тропами — заплати хозяину мест, и топай дальше без проблем. Но, видимо, появился новичок или нахал в таком деликатном деле. Считая себя самым хитрым, он решил проскользнуть на восток, к Домбаю, по тяжелой, но безопасной тропе, которая, как назло, проходила по владениям князей Маршани в десяти километрах от родового села Цабал. Под самым носом!

Удачно получилось раз, второй, пока местные пастухи не заподозрили неладное. Сначала-то они думали, что караванщики заплатили долю за проход, но правда всплыла после разговора с княжескими бойцами. Оброненная вскользь фраза о странных караванах насторожила их, о чем было доложено князю Тимуру незамедлительно.

…Послышался едва уловимый в посвисте ветра шорох одежды по камням. К скучающему Михаилу подполз человек в таком же белом халате с серо-черными пятнами, в спрятанной под капюшоном шерстяной шапочкой из серого козьего меха с прорезями для глаз и рта. Это был один из бойцов его небольшого «егерского» отряда — Симон Кунач, молодой, дерзкий горец, гроза всех девиц Цабала. Тимур Маршани отправил парня под командование русского боярина чтобы слегка охладить его пыл за «подвиги» на романтическом поприще.

— Идут, — вполголоса проговорил Симон, поудобнее укладывая на сгибах локтей автоматический карабин, чтобы тот ненароком не зачерпнул влажный снег. — Десять человек, все вооружены. Автоматы, пистолеты, ножи. Тюки везут на ослах.

— Магическое сопровождение?

— Есть подозрение, что мага прячут, — шмыгнул носом парень. — Не разглядели толком.

— Что же они перевозят? — задумался вслух Михаил. — Алкоголь, оружие?

— Захватим — узнаем, — ухмыльнулся Симон. — Ты командуй, а мы все сами сделаем.

— Не перебейте всех, меомари (воины — груз.), — Анциферов показал ему кулак. — А то увлечетесь, мне потом перед князем отвечать, что «языка» не взяли. Кто у них главный? Или караванщики все сами по себе?

— Есть один подозрительный, — моргнул парень. — Маленько подрежем, чтобы не убежал, а с остальными как получится.

Михаил кивнул и поежился. Парням достанется самая тяжелая работа: взять в ножи караван. Стрелять нельзя. Влажность большая. Снег, накопившийся на склонах гор, обрушится вниз, и неизвестно, по какому пути пойдет лавина.

Чтобы перехватить наглецов, пользующихся тропой, Михаил со своим отрядом выехал из Цабала несколько дней назад. Точных сроков прохождения каравана никто не знал, но кое-какая система в его появлении уже прослеживалась. Контрабандисты шли со стороны села Агиши, а потом через небольшое ущелье выходили к реке Диди Машара и топали вдоль нее, примерно, раз в месяц. Точных сроков никто из пастухов назвать не мог, поэтому князь Тимур приказал дневать и ночевать на тропе, но контрабандистов повязать, доставить в Цабал. Не всех, конечно, а желательно, караванщика. Лишние рты никому не нужны.

В отряде Анциферова собрались бывалые бойцы-абхазцы, «ветераны», как шутил сам князь Тимур. Сорокалетних мужчин, прошедших через серьезные межклановые схватки, клан Маршани предпочитал использовать в очень деликатных и опасных операциях вроде этой. Молодость, горячность и безрассудная отвага здесь не годилась. Единственное исключение — Симон. Но его сразу предупредили самые авторитетные воины «егерского» отряда — дядька Мышв и его двоюродный брат Беслан, такой же огромный и сильный — что первая же глупость мальчишки станет последней. Беслан вообще ткнул пальцем в провал ущелья, и одного жеста стало достаточно, чтобы парень поубавил свою горячность. Намек он хорошо понял.

Задрав плотный рукав куртки, Михаил посмотрел на часы. У них немного времени, чтобы провести захват. И тут же появилась мысль. В горах зимой темнеет быстро. Караван только сейчас появился в пределах видимости. Значит, у контрабандистов где-то неподалеку оборудована стоянка, на которой они планируют отсидеться до утра и быстро проскочить самый опасный участок, где пасут овец пастухи из Цабала и окрестных сел.

Он не услышал, как слева, скользя по камням, подполз Бзоу. Дальний родственник Маршани по женской линии приставлен князем к Михаилу как военный советник. Правда, вмешиваться в командирские дела Урыса — как зовут боярина Анциферова в Цабале — сорокалетнему бойцу Тимур строго-настрого запретил. Только в самых тяжелых случаях, если увидит, что Михаил «поплыл».

— Тропу завалили, — объявил Бзоу, закатывая на лоб шапочку. Лицо красное, вспотевшее. Видимо, без конца обходил позиции «ветеранов», вернее, проползал. Передвигаться на ногах, когда рядом караван, запрещено. Дьявол их разберет, этих странных ребят. Вдруг головной дозор впереди выслали, и сейчас они где-нибудь сверху в бинокль обшаривают каждый миллиметр покатого склона. — Даже не подумаешь, что руками все устроили.

Он загреб ладонью с камней пригоршню снега и отправил в рот. Пожевал.

— Готов, Урыс?

— Скорее бы, — поежился Михаил. — Только бы магов в караване не оказалось.

— А ты на что? — шевельнулись в усмешке черные усы горца. — Можешь атакующую магию применить? Или разучился?

— При случае применю, — отрезал Анциферов. — Только не вздумай под нее попадать. Спасать не буду.

Бзоу коротко хохотнул и уполз дальше, хлопнув по спине замершего Симона, и парень скользнул следом за ним. Время опять потекло тягучей смолой. Осторожно выглянув из-за валуна, Михаил поймал в окуляры петляющую тропу, проходящую чуть ниже. Позиция хорошая, если придется применять плетения. Честно сказать, не любил он пользоваться магией. По сравнению с тем же князем Тимуром — слаб. Но за пятнадцать лет Анциферов ни разу не дал повода усомниться в своих способностях. Здесь, в горах, сильных чародеев отродясь не водилось, кроме одаренных из княжеских родов. Других попросту вырезали, чтобы в будущем хлопот не принесли. Клановые маги сплошь и рядом были кровными родственниками князей.

Довольно странно, что при таком рациональном подходе в прореживании конкурентов князь Тимур оставил в живых Михаила, когда тот появился на его землях, преодолев огромное расстояние вдоль южных отрогов Кавказского хребта. Откуда русский вообще шел, зачем, с какой целью — Маршани выяснять не стал. Просто посадил Анциферова на цепь и заставил того работать на благо жителей села. Например, расчищать русло реки, протекавшей неподалеку от Цабала. Михаил двигал валуны, делал запруды, где потом радостно купалась детвора. Владея «землей» ему было легко подтянуть Стихию Воды, но на этом и остановился.

Князь Тимур долго приглядывался к русскому пленнику и размышлял, как использовать его в долгосрочной перспективе. Например, обменять парня на какие-то преференции от имперских чиновников. Они изредка появлялись в Цабале, чтобы получить положенную мзду за спокойствие и нежелание совать нос в чужие дела. Все были довольны. После раздумий и обсуждений со Старейшинами рода решил отложить эту идею до худших времен. Маршани всегда глядели вперед на десять ходов, и предполагали, что такие времена могут наступить. На Кавказе частенько вспыхивали локальные войны между горскими народами. И Россия все время выступала арбитром.

Постепенно Михаил получал все больше свободы, пока однажды князь Тимур не приказал кузнецу сбить оковы. Бывший пленник перебрался жить в пристройку рядом с господским домом. Хозяин стал частенько беседовать с Урысом, исподволь вытягивая подробности его прошлой жизни. То, что Анциферов — дворянин не из простых, Маршани догадывался по магическим возможностям, но предпочел проверить, так ли это на самом деле. Когда люди князя вернулись из России с подтверждением (деньги и связи в чиновничьей среде решают многое, если не все), Михаил получил долгожданную свободу, и вместе с тем право доказать, что он мужчина, а не нахлебник на шее женщин и стариков.

Так постепенно Урыс завоевывал доверие горцев, шаг за шагом, в течение многих лет в лихих сшибках с контрабандистами или другими родами. Он становился бойцом, чего никак не мог себе представить несколько лет назад. Маршани продолжал с интересом следить за ним. И однажды в новом жилище Михаила появилась черноокая черкешенка Мариета — служанка из дома князя Тимура.

— Мишка, мне не нравится, что ты живешь один, — сказал в тот день Маршани, зайдя к нему в гости и присев на лавку, сжимая рукоять кинжала. — Нельзя мужчине без женщины. Совсем пропадешь. Ты дворянин, но я не могу отдать тебе в жены свою кровь. Нельзя. А иных, твоего статуса, в наших краях не найти. Хочу, чтобы ты взял в дом Мариету. Не как служанку, но как жену. Она все-таки из благородного рода, хоть и с невысоким статусом.

— А если не соглашусь? — поинтересовался Михаил, уже зная ответ.

— Убью ее, — ожидаемо произнес князь и для верности вытащил из ножен кинжал, правда, наполовину. Потом с щелчком загнал обратно. — Потому что обещал ей мужа и свободу. Если я нарушу слово, девушка будет думать обо мне плохо, болтать языком, где ни попадя.

— Мог бы и меня спросить, — проворчал Анциферов, одергивая рубаху.

— Зачем? — ухмыльнулся в бороду Тимур. — Достаточно того, что она с радостью согласилась пойти под крышу твоего дома. Хорошая жена будет, верная! Ты ей нравишься, Урыс! — и рявкнул требовательно: — Мариета!

Дверь тут же распахнулась, и на пороге избы появилась гибкая как лоза и черноокая как ночное небо над горами девушка с тщательно заплетенной толстой косой. Не смея сделать еще один шаг вперед, она потупила взгляд и стала рассматривать носки своих сапожек.

Михаил про себя выругался. Он не планировал никакой семейной жизни, хотя признавал красоту молодой девчонки, которой только-только исполнилось восемнадцать лет. Что уж говорить: привлекала она многих. И вообще, князь блефовал. Вряд ли он зарежет девчонку. А вот своим отказом Анциферов мог оскорбить Тимура и существенно осложнить жизнь Мариеты. Девчонка попала в дом Маршани в неразумном возрасте, когда родные черкешенки погибли в межродовой войне. С тех пор оттуда и не выходила, став едва ли не родной, но все же в статусе прислуги младшей жены князя Тимура Асят.

— Пойдешь замуж за Урыса? — спросил Тимур, пряча в глазах бесовские огоньки. Его, кажется, забавляла ситуация.

— Как скажешь, господин, — прозвенел колокольчиками голос девчонки. — Твоей воле не смею противиться.

— Нравится тебе Мишка, а?

— Князь…, - Анциферов попробовал взять инициативу в свои руки, но Глава рода недовольно пошевелился. Дескать, молчи, пока я говорю.

— Нравится, — прошелестел голос Мариеты, еще ниже опустившей голову.

— Не беги от судьбы, Мишка! — захохотал Тимур, заставив Анциферова нервно сглотнуть комок в горле, и махнул рукой в сторону девушки. — Выйди!

Мариета скрылась за дверью, а Тимур хлопнул ладонями по коленям и встал:

— В общем так, Урыс… Свадьбу сыграем в следующем месяце. Со своей стороны я обеспечу все необходимые приготовления: к тебе придут уважаемые люди, старейшины, осмотрят дом, поговорят. Калым за невесту тоже от Маршани. С твоей стороны только подарок. Сам думай, чем молодую жену обрадуешь.

Обрадовал. За пару недель до свадьбы мимо Цабала проходил караван, и в качестве оплаты за безопасность с князем расплатились неплохим товаром в виде разнообразных золотых украшений. Тимур великодушно разрешил Анциферову выбрать что-либо для невесты. Михаилу приглянулось серебряное колье с десятком сапфиров, похожих на крохотные капельки росы. На высокой груди Мариеты они будут глядеться очень привлекательно. Князь поцокал языком, одобряя выбор.

Так Михаил Анциферов, новгородский дворянин, метавшийся несколько последних лет как перекати-поле по обширным землям империи, неожиданно обрел семью. Мариета через год родила ему дочку, а потом, одного за другим — трех сыновей. Все красавцы, но любимицей для него была дочь Амра — «Солнце».

И как-то стерся в памяти образ той светловолосой девушки, с которой ему пришлось расстаться, боль разлуки растворилась в умиротворенном сердце.

— Пора, — прошептали его скованные холодом губы, когда караван полностью втянулся на тропку. В бинокль Михаил видел, как пятеро его горцев появились из-за камней, и подобно ящерицам, заскользили к задним рядам остановившейся кавалькады. Ослики, груженные большими тюками, понурили головы в ожидании дальнейшего пути. А впереди уже разгорались жаркие споры. Часть сопровождающих с опаской оглядывались по сторонам, справедливо рассуждая, что обвал на тропе, да еще в момент прохождения каравана — явно спланированная засада. Поэтому они сразу же ощетинились оружием. Другие бросились раскидывать обломки валунов, мелкие камни.

«Ветераны» молча бросились вперед, активируя амулеты. Они предназначались, в первую очередь, для защиты от огневого боя, но и в рукопашной могли помочь. Сопровождающие караван люди завизжали, подбадривая себя. Никто из них не стал стрелять. Тускло засверкали выхватываемые из ножен кинжалы. Закипел ожесточенный бой. Михаил бдительно смотрел по сторонам, выхватывая эпизоды схватки, больше всего боясь, что появится маг и сорвет операцию. Но, кажется, боги были сегодня на их стороне. Никто из караванщиков не пестовал Стихию. Вспыхивали амулеты, рассыпаясь яркими искрами по заснеженной тропе, вопили раненые, молча падали убитые. Вот мелькнула кряжистая фигура Бзоу, сцепившегося с каким-то бородачом. Свирепо ощерившись, тот умело встретил абхазца и даже стал теснить к осыпям. Кинжал так и мелькал в воздухе, сталкиваясь со сталью Бзоу.

Михаил насилу оторвался от этого зрелища. Его дело — магическая поддержка, если будет совсем плохо. Но, вроде бы, захват каравана идет к завершению. У сопровождающих осталось всего шестеро. Они встали спиной к спине и готовились дать отпор, несмотря на численный перевес нападавших. Неожиданно один из них выдернул из-за пазухи какой-то продолговатый предмет, больше похожий на обломанную сосульку, и Анциферов почувствовал исходящую от него угрозу. Магический фон нешуточно прыгнул вверх. Его даже ослы почувствовали, завопили мерзкими голосами.

Михаил, не раздумывая, сформировал магему и с размаху стукнул открытой ладонью по каменистой почве. Под ногами ощутимо вздрогнуло — «Капкан», набирая скорость, погнал ударную волну вниз, прямо под ноги караванщикам. Да, рискованно. Но иного выхода сейчас Анциферов не видел. Гибели своих людей от чужого мага он допустить не мог. А лавина… Ее заранее «обезвредили», оголив участок склона с помощью обвала. Но контрабандисты этого не знали.

С треском лопнула тропа, увлекая мага и еще двух человек, стоявших с ним, в расщелину. Они с ужасом заорали, осознавая, какую гибель им приготовили нападавшие. Мышв, Симон, Абга и Гозар среагировали моментально. Откуда-то появились веревки, которыми они ловко обмотали цепляющихся за режущие кромки камней людей и стали тянуть их вверх.

— Заберите у мага артефакт! — заорал Михаил уже не таясь. Он торопливо, боком, спускался по щебенистому откосу на тропу, боясь не успеть. Черт его знает, что придет в голову чародею.

Беслан услышал командира, и как только неудачника-мага вытащили наполовину из трещины, он схватил его одной рукой за шиворот, а второй попытался выдернуть из скрюченных пальцев странный предмет. Маг оскалился в нехорошей улыбке и уронил артефакт вниз, что-то прошептал. Сноп огня с ревом взлетел вверх. Снова поднялась суматоха. Одежда мага и еще двух сопровождающих вспыхнула ярким факелом, и отошедшие на безопасное расстояние «ветераны» даже не попробовали погасить огонь.

— Чего стоите, олухи?! — заорал раздосадованный Михаил. — Чародея живым надо было брать!

— Остановись, Урыс! — Мышв схватил его за руку. — Этот пес узнал нас. Ему нельзя попадать к князю в плен. Ты же знаешь, что чародеев Тимур беспощадно вырезает.

— Он мог бы рассказать, кому предназначался караван! — отмахнулся Михаил. — Маги знают гораздо больше других, поверь, брат!

— Ничего, и эти расскажут, — нехорошо ухмыльнулся Бзоу, отчего у оставшихся в живых караванщиков смуглые лица покрылись бледными пятнами. — Давайте, поторопимся. Скоро совсем темно будет. Дойдем до стоянки дядюшки Куджа и переночуем там.

Дядюшка Кудж был знаменитым на всю округу отшельником-пастухом. Летом он приглядывал за отарами овец многих жителей Цабала, а зимой жил в своей каменной избушке, изготавливал козий сыр, который потом с успехом продавал на ярмарках.

Пленников связали одной веревкой, которую Симон зацепил за луку своего седла, и первым двинулся по расчищенной тропе в сторону плато, где жил дядюшка Кудж. Ослов поставили в середину отряда, но содержимое тюков распаковывать не стали. Этим займутся уже в селе. Князь очень не любит, когда воины начинают как базарные бабки рыться в его вещах. Каждый получит достойную награду из захваченного добра.

В Цабал они прибыли к полудню следующего дня. На въезде в село их встречала целая толпа жителей. Увидев, что «ветераны» целы, пусть потрепанные и со свежими повязками на ранах, все радостно загомонили. Быстроногие мальчишки понеслись к княжескому дому наперегонки. Первый, принесший добрую весть, обязательно получит от князя золотой имперский рубль.

Проехав по узким улочкам селения, воины с захваченным добром добрались до распахнутых ворот двухэтажного дома, сложенного из дикого камня и больше похожего на крепость, заполнили внутренний двор. Сам князь Тимур с легким прищуром, не скрывая довольной улыбки, посмотрел на приличного объема тюки. И тут же стал раздавать указания. Товар сложили возле высокого крыльца, а ослов угнали на задний двор. Пленников увели в овчарню и поставили к ним караул.

— Молодец, Урыс, хорошо сработали, — князь подошел к Анциферову и крепко сжал его плечи сильными пальцами. — Не сомневался в тебе. Потерь нет?

— Трое ранены, — отчитался Михаил. — Раны неглубокие. В остальном все нормально. Трупы надежно спрятали, даже звери не доберутся… Князь, у них был маг.

— Маг — это хорошо, — задумался Тимур. Не похоже, что ему понравился такой поворот дела. — Значит, можно выяснить, куда направлялся караван. Да что выяснять? Я подозреваю, кто его ждет. Но проверить надо, да?

— Ты князь — тебе решать, — увернулся Михаил. — Прости, что не смог захватить чародея. Сам себя уничтожил.

— Он знал, на что шел, — поморщился Тимур и как-то странно посмотрел на Анциферова. — Ступай домой, Урыс. Жена заждалась…

— Князь, — недоумевающе посмотрел на него Михаил. — А как же обстоятельный доклад и осмотр тюков?

— Иди, иди, — жест Маршани был недвусмысленным. — К тебе гости приехали из России. С самого утра чаи распивают. Они еще вчера вечером, вообще-то, появились. Пришлось барашка зарезать, застолье устраивать. Чуть ли не до восхода солнца сидели, разговаривали. А потом я лично отвел их в твой дом.

— Чего он хочет? — неприятно заныло сердце.

— Не сказал, — развел руки в стороны Тимур. — Ты иди. Не заставляй гостя ждать.

* * *

За десять лет совместной жизни с красавицей Мариетой Анциферов не только детьми обзавелся. Теперь он жил на противоположной стороне Цабала (а село было весьма большим) в собственном двухэтажном доме, с большим подворьем, с приличной отарой в тридцать голов, конюшней и гаражом на две машины. Все это добро охраняли два свирепых волкодава, никогда не сидевшие на цепи. Удивительно, что они спокойно пропускали сельчан, приходивших в гости к Анциферовым, и никогда не кидались на них. Но их тактика во время визитов была неизменной: Гром — черный как смоль кобель с белесыми подпалинами на боку — занимал место возле ворот, отрезая путь к отступлению, а Ахра — сука с темно-коричневой густой шубой — лежала возле крыльца и лениво позевывала, обнажая сахарные клыки. Но бдительности не теряла, отчего гости всегда чувствовала себя неуютно.

Свирепость их оценили, когда два года назад ночью во двор русского мага (как таковым считали Михаила) залезли наемные убийцы, целью которых был Анциферов и дети, как наследники Дара. Гром и Ахра не стали поднимать шум, а молча спрятались в тени забора, дождавшись, когда трое наемников полезли в окно первого этажа, чтобы через гостиную проникнуть на второй этаж, напали со спины. Гром молниеносно порвал шею одному, перекусил руку с ножом второму, а подруга безжалостно выпустила требуху третьему. Выживший наемник, завывая и баюкая искалеченную руку, сразу раскололся, выдав своих хозяев. Князья Шервашидзе, опасаясь возвышения Маршани, почему-то углядели причину его усиления в русском пришлом дворянине. Возможно, у сухумских князей была иная информация, и наемник об этом не знал. Но звоночек оказался тревожным.

Он толкнул калитку, завел во двор жеребца, огляделся и вздохнул облегченно, как будто не был дома целую неделю, а то и больше. Гром степенно подошел к нему и ткнулся мощной башкой в руку. Ахра, наоборот, как игривый щенок, стала ластиться под ногами. Присев перед волкодавами, Анциферов потрепал каждого, сам радуясь встрече.

— С прибытием, хозяин! — перестав мести замощенный камнем внутренний двор, прокричал Заур — худой, высохший на горном солнце мужчина, разменявший пятый десяток лет. Однажды он нанялся на сезон к русскому чародею, придя из какого-то маленького села, и теперь ежегодно, как только горные перевалы освобождались от снега, появлялся возле ворот с добродушной улыбкой. Заур был уверен, что Урыс всегда предоставит ему работу, и никогда не ошибался. Как-никак, дважды помогал чародею ловить воров в горах, лез под пули без страха.

— Здорово, Заур! — махнул рукой Анциферов. — Пацанов моих не видел?

— Они же тебя встречать побежали! — опершись на древко метлы, ответил работник. — С полчаса как! Неужели не видел?

— Да там народу было — не протолкнешься. Пристрой Воронка, — Михаил скинул карабин с плеча, потопал в дом. Не успел распахнуть дверь в сени, как на пороге появилась Мариета в домашнем платье и в ярком платке, скрывшим ее густые смоляные волосы. — А вот и хозяюшка моя!

Анциферов поцеловал жену и крепко обнял ее, вдыхая запах трав, идущих от ее волос. Мариета встречала его со сдержанной радостью, и сразу стало понятно, что в доме находятся посторонние. Обычно она не сдерживала эмоции, и как девчонка висла на его шее, поджав ноги.

— У нас гости, — супруга подтвердила слова князя. — Какие-то важные русские. Правда, один точно важный, а второй, наверное, слуга. В гостиной сидят.

— Амра дома?

— У себя заперлась. Я запретила ей выходить, пока гости не уйдут. Мальчики тебя встречать побежали, — принимая от мужа карабин и камуфляжную куртку, доложила Мариета. — Кажется, не преуспели.

Михаил усмехнулся, чмокнул любимую в щеку, и тяжело ступая по половицам, вошел в дом. Не скидывая берцы, вошел в гостиную, мгновенно окинув взглядом двух мужчин, находившихся в помещении. Один из них вольготно расположился в кресле, расслабленно обхватив подлокотники руками. Анциферов обратил внимание на серьезные кольца с драгоценными камешками, от которых ощутимо веяло магическим фоном. Серьезный тип, сразу видно по холеному лицу и надменному взгляду, который он старается убрать, но привычка, закрепленная годами, все равно дает о себе знать.

Второй мужчина полностью седой, но с короткой аккуратной стрижкой. Жесткий, волевой подбородок, во взгляде ни единого сомнения выполнить приказ хозяина. Тот самый слуга, о ком говорила Мариета.

— День добрый, господа! Чем обязан вашему присутствию в моем доме?

Важный гость — птица высокого полета — так и не встал при виде Михаила, вызвав у него волну неприязни. Слуга поднялся, энергично кивнул.

— Позвольте представить вам, господин Анциферов, князя Балахнина, Алексея Изотовича, — голос у старика был глухим, словно где-то простудился, вылечился, а теперь осторожничает, чтобы не надорвать голосовые связки. — Мое имя вам ничего не скажет, да и не нужно. Я выполняю все поручения своего господина, и этого достаточно.

— Как вам угодно, — пожал плечами Михаил и сел в такое же кресло напротив князя. Он хозяин, и раболепствовать перед сильными мира сего не собирался. За двадцать лет эту дурь абхазы из него выбили. — Позвольте полюбопытствовать, с какой целью вы меня разыскивали и о чем хотите поговорить?

Фамилия князя Михаилу ни о чем не говорила. Даже напрягая память, он не смог вспомнить, кто это такой. Понятно, что аристократ, из высшей знати. Мог приехать сюда по каким-то делам, выполняя поручение императора. Оказался в Цабале, узнал, что здесь живет русский дворянин, решил полюбопытствовать.

— Гадаете, почему я у вас в гостях? — понятливо улыбнулся Балахнин и закинул ногу на ногу. Пальцы рук сомкнулись на колене. — Ваше недоумение хорошо читается на лице. Впрочем, расслабьтесь. Мы незнакомы, никогда не встречались, а значит, между нами нет никаких разногласий. Не стройте оборонительных редутов. Признаюсь, не ожидал встретить в такой глухомани вполне цивилизованное европейское убранство.

Он намекал на обстановку в гостиной. Ну да, Михаил приложил много усилий, чтобы его дети хоть как-то смогли оторваться от простоты горских нравов. В комнате с тремя большими окнами, прикрытыми любовно подобранными женой портьерами под цвет обоев, стояла современная мебель, на стене висела огромная телевизионная панель, потолок украшала люстра на тысячу свечей с настоящими хрустальными висюльками. Даже настоящий паркет из дуба уложен. В дальнем углу блестело темно-ореховым лаком пианино.

— А кто на нем играет? — полюбопытствовал Балахнин, кивая на него. — Ваша очаровательная жена?

— Дочка, — хмуро ответил Михаил.

— Прелестно, — как-то странно улыбнулся князь, что еще больше напрягло Анциферова. — У вас ведь еще трое сыновей есть. Я видел их. Михаил Федорович, я завидую вам. Красивая жена, одаренные мальчишки… Пусть не такие сильные по сравнению со мной, но тем не менее… Значит, у девочки музыкальный слух?

— Да, вы проницательны, князь, — язвительно заметил Михаил. — Так иногда бывает. Не «стихийный» Дар, а природный.

— И тем не менее…, - Балахнин замолчал и вдруг перевел тему: — Как давно вы встречались с Валентиной Назаровой?

Михаил почувствовал, как сердце ухнуло в бездну, замерев на несколько мгновений. Прошлое замаячило перед ним яркой картинкой, а казалось, что он навсегда забыл о нем.

— Почему вы меня спрашиваете о ней? — с трудом спрятав дрожь в голосе, спросил Михаил. — Мы не виделись с девяносто второго. Отношения не поддерживаем.

— А как же тайное обручение в вологодском храме Перуна? — удивился Балахнин. — Получается, ваши отношения по кону оказались нарушены? Мне показалось странным, что девушка после этих событий оказалась одна, без поддержки.

— Кто вы такой, чтобы меня расспрашивать о моем прошлом? — резко спросил Михаил. — Ваш статус, Алексей Изотович, не имеет здесь ровным счетом никакого преимущества. Поэтому на вопросы подобного толка отвечать не буду.

— Хорошо, не буду настаивать, — пожал плечами князь. — Ваши отношения — это только ваши отношения. Но вы хотя бы интересовались судьбой вашей жены? Ничего не знаете?

— Из России сюда слухи редко доходят, — Михаил сжал зубы. Неспроста этот разговор про Валю. Сердце снова замерло на мгновение.

— Валентина Назарова умерла в девяносто третьем, — жестко произнес Балахнин, вглядываясь в лицо Анциферова. — Точнее, трагически погибла буквально через полгода, как вы расстались.

Михаил согнулся и прикрыл лицо руками. Прошлое догнало его, как бы он не старался убежать, забыть. Вина перед Валей вновь всколыхнула душу и стала выворачивать наружу пласты залежалой боли.

— Вы уверены в этом? — взяв себя в руки, спросил Анциферов.

— Более чем, — неожиданно произнес слуга князя. — Мы долго и тщательно искали вас, отрабатывая каждую версию внезапного исчезновения. История с госпожой Назаровой лежала на поверхности, именно она и дала возможность выйти на ваш след.

— Зачем? Двадцать лет прошло!

— Потому что у вас остался сын, Михаил Федорович, — нанес еще один удар Балахнин. Расчетливый и сильный. А сам очень внимательно следил за реакцией Анциферова. — Интересный, перспективный молодой человек. Ваш сын, Михаил. Невероятно одаренный, владеющий Силой пяти Стихий, как любят подавать сей факт Иерархи.

— Сын? Значит, Валентина….

— Она была беременна, а вы ее бросили… ну, или что там у вас произошло. Родила мальчика и погибла во время нападения хунхузов на лесной кордон. Точнее, умерла после смертельного ранения, сумев спасти сына. Если хотите узнать его историю, могу рассказать. Очень любопытно, поверьте. Теперь он владеет родовым имением, всеми предприятиями, которые ему оставил прадед, и удачно ведет коммерцию артефактной продукции.

— Какие бандиты? — Анциферову все это казалось бредом. — Как она вообще оказалась на Амуре? Хунхузы ведь там проживают, да? Лесной кордон еще какой-то… Почему я должен верить вашим словам? Это настолько невероятно!

— Сидор, — Балахнин расслабился, как будто ожидал такого ответа от хозяина дома. — Покажи Михаилу Федоровичу газеты, которые ты так тщательно собирал для поездки.

Пожилой слуга открыл кожаный кейс и вытащил оттуда пачку газет, внешний вид которых говорил, что они не лежали на солнце или в подвале, а хранились где-то в подобающем месте и с особой тщательностью. Да, печать старости уже коснулась бумаг, но не настолько, чтобы тексты не читались, а фотографии не просматривались. Михаил с сомнением взял эту подборку и сразу же обратил внимание на снимок юноши и очень красивой девушки в свадебном платье.

— Свадьба вологодского дворянина Никиты Назарова и Великой княжны Тамары Меньшиковой, — как будто зная, на что смотрит Михаил, сказал Балахнин. В ожидании ответа он поигрывал пальцами и любовался блеском камней. — Не правда ли, мальчик очень похож на Валентину, свою мать? Не будете отрицать очевидного?

— Да, — в глазах Анциферова защипало, но усилием воли он сдержался. — Парень очень похож на Валю. Отрицать очевидное не стану. Меня удивляет другое: каким образом она оказалась в Приамурье? И что там произошло?

— Патриарх рода Анатолий Архипович Назаров, опасаясь за жизнь внучки и будущего правнука, отослал ее в амурскую глушь, — Балахнин, не глядя на хозяина дома, изучал свои кольца. — Вы же знаете, что Назаровы состояли в кровной вражде с родом Китсеров? Знали. Поэтому и сбежали от жены, когда почувствовали опасность на загривке. Влезать в чужую драку вам не хотелось, как и помирать…

— Да как вы смеете, князь! — едва не взорвался Михаил, вскочив на ноги. И мгновенно почувствовал мощную волну, толкнувшую его обратно в кресло. Тут же плечи придавило невидимой тяжестью. Хрустальные висюльки на люстре тревожно зазвенели, стукаясь друг о друга.

— Докажите обратное, Михаил Федорович, — бесстрастно ответил Балахнин, даже не пошевелившись. — Я не собираюсь обвинять вас. Говорю же: все ваше останется вашим. В том числе и неудобные тайны. Вы читайте, читайте. Не будете отрицать, что это ваш сын?

— Да, я знал, что Валентина была беременна от меня, — тихо сказал Анциферов, пришибленный волей петербургского князя. Он перебирал газеты, выискивал материалы, посвященные Никите, испытывая странное чувство нереальности. У него взрослый сын, да еще женатый на близкой родственнице императора! Известный изобретатель военно-магических новинок, а сейчас на паях с Меньшиковым строит какой-то современный медицинский центр реабилитации. Да к тому же обладатель уникального Дара — и вот это обстоятельство грызло изнутри, привнося диссонанс в размышления. Каким образом мальчишка получил такую Силу? Анциферовы с трудом выпестовали две Стихии, которыми и пользуется Михаил. Валентина, откровенно говоря, слыла слабенькой одаренной. А Никита какой-то уникум.

У Михаила появилась дикая мысль об источнике Дара, но он отбросил ее, чтобы ни один отблеск не был пойман ментальным щупом Балахнина. А князь пытался залезть в его голову, изредка атакуя короткими ударами.

— И что вас смущает?

— Зачем я вам нужен? Для каких-то ваших игр против него? Сразу скажу: нет.

— И вы не хотите с ним встретиться? — удивился Балахнин. — Странная позиция. Молодой человек практически без поддержки сумел удержать в руках наследие Назаровых: «Изумруд», «Гранит», «Назаровские мануфактуры», а сейчас развивает перспективное направление в магическом целительском искусстве. Биокапсулы способны регенерировать человеческие органы. Это серьезный прорыв. Через десять лет род Назаровых станет монополистом в области лечения биокапсулами.

— Род? — приподнял брови Анциферов.

— Ах, да, — спохватился Балахнин и укоризненно покачал головой: — Сидор, ты не захватил газеты последних двух лет, которые я лично выбрал?

— Оплошал, княже, — без тени смущения ответил седовласый слуга. — Совсем старый стал, память не держит.

— Накажу, — громыхнул князь и пояснил Анциферову: — Твой сынок возродил право Ордена Гипербореев приводить в дом не меньше трех жен. Назаровы — известные апологеты и держатели каких-то невероятных тайн древней цивилизации русских волхвов, или как они там назывались. Никита воспользовался тем, что имперские законы не отменили это право, и теперь у него две жены, а в скором будущем, еще и третья появится. Чем не Род? Спустя двадцать лет Назаровых будет очень много, и все они сконцентрируются вокруг своего Главы — Никиты. Вот куда взлетел твой сын, Михаил Федорович. Неужели откажешься с ним встретиться, поговорить? Глядишь, прощение получишь, войдешь на правах родственника в его клан.

— Он со мной не станет общаться, — отрезал Анциферов. Разговор стал его утомлять. В действиях князя был какой-то неведомый ему смысл. — Старик Назаров, наверняка, рассказал про меня много нелицеприятного. Вы играете втемную, князь. Извините за прямоту.

— Не без этого, — спокойно ответил Балахнин и полюбовался игрой камней в кольцах. — Я хочу дать Никите такие рычаги управления всей аристократической верхушки, что полностью изменят архитектуру клановых отношений. Вижу, вам сложно воспринять информацию, но поверьте, ничего опасного или противозаконного в моих желаниях нет. Мне симпатичен Никита, скажу откровенно. Да, я хочу влиять через него на императорский клан, но влиять мягко, без потрясений в обществе. Никита — самый наилучший вариант. Молодой, перспективный высокородный. За ним уже тянутся молодые дворяне, не имеющие возможности в своих семьях сделать что-то значимое. Почему бы не сыграть на этом поле?

— Все ваши планы, конечно, интригуют, но какая роль отводится мне? Ведь все можно сделать проще!

— Смягчить его позицию, — пояснил Балахнин. — Мальчик колеблется, боится взвалить на свои плечи еще один груз. Ну и противодействие кланов… Если Никита почувствует за спиной поддержку отца, хоть и поздно появившегося в его жизни, то обретет уверенность. Вы — недостающий ключик к душе сына.

— Глупость, — фыркнул Михаил. — Вы же сами не верите в то, что говорите, князь. Допустим, я соглашусь на встречу. Но точно уверен в ее бесперспективности.

— Почему бы не попробовать? — пожал плечами Балахнин. — Я бы рискнул, будь такая ситуация. В конце концов он вас не убьет. А если начнет слушать, уже половину дела выиграем.

— Мне надо подумать.

— Подумайте. Завтра утром дадите свой ответ.

— Так срочно? — иронично спросил Михаил.

— Для деловых людей этого срока достаточно, — князь легко поднял свое грузное тело с кресла. — Нужно уметь просчитывать ситуацию, иначе сшибут с седла. Кому, как не вам об этом знать, сударь. Вы же прекрасный всадник, Михаил Федорович. Докажите это нам.

Балахнин степенно кивнул и вышел из гостиной. Сидор защелкнул кейс, и не забирая газеты, поспешил за хозяином. А Михаил, обхватив голову, остался сидеть в кресле. Он совершенно не понимал, зачем петербургский князь захотел использовать его в игре с сыном.

В гостиной появилась Мариета. Она с тревогой посмотрела на молчаливого мужа и осторожно спросила:

— Ты в порядке, дорогой? Этот русский тебе не угрожал?

— Почему он должен мне угрожать? — не сдержал улыбки Михаил. — Я в своем доме.

Вспоминать, как играючи Балахнин обездвижил его, не хотелось.

— Нехороший он, опасный. Амра почувствовала его плохую ауру, плохие мысли, сильную магию. И твои переживания, — жена подошла к Михаилу и села на его колени, обхватив за шею руками.

— Сильный у нас ментат растет, — Анциферов погладил по щеке Мариету. — На таком расстоянии почувствовала. Правильно ты сделала, что спрятала Амру. Милая, я должен тебе рассказать о своей прошлой жизни, которую утаивал все эти годы. У меня, оказывается, есть сын. Он уже взрослый, имеет семью… Я в самом деле не знал об этом…

— Помолчи, — прохладная ладонь Мариеты легла ему на губы, прерывая сбивчивую речь. — Я все слышала. У меня же слух тонкий, неужели забыл?

— Что мне делать?

— Съезди в Петербург, встреться с сыном. Хуже того, что ты натворил, уже не будет. Если он отвергнет тебя — значит, надо искать ошибки в себе.

— А потом? — с горечью спросил Анциферов.

— Вернешься домой, где мы будем ждать тебя, — понимающе улыбнулась Мариета и кивнула на газеты, которые лежали на журнальном столике. — А насчет твоего сына я никому не скажу. Но очень надеюсь однажды увидеть его здесь.

Глава 6

Белое озеро, декабрь 2015 года

Дорожный указатель, показывающий поворот на туристическую базу Назаровых, промелькнул по правой обочине, но небольшая кавалькада из трех мощных внедорожников на зимних шинах проехала еще немного и свернула налево, едва ли не в снежную целину. Водитель первой машины, нисколько не смущаясь, торил дорогу, словно знал, что под настом находится накатанная колея.

Перемалывая хрусткий плотный снег, бронированные вездеходы упорно продирались к темнеющему невдалеке сосняку, уснувшему под уютным белым одеялом до весны. Пророкотав на низких оборотах, колонна остановилась. Захлопали дверцы, наружу высыпали вооруженные люди и подлесок мгновенно наполнился оживленными голосами. В воздухе поплыл терпкий сигаретный дым.

Никита помог Тамаре сойти с высокой подножки автомобиля и критически окинул жену взглядом. Для прогулки до Источника волхв заставил ее надеть длинную дубленку с подкладкой из овечьей шерсти и валенки. Тамара сначала фыркала и возмущалась, когда Никита со смехом помогал ей обряжаться в такой наряд, но потом сама хохотала, глядя на себя в зеркало.

Сейчас она убедилась, что напрасно ругала Никиту. Снега здесь действительно было много. Бойцы проваливались по колено, приминая снег, чтобы создать небольшую площадку вокруг машин.

— Тебе не кажется, что зима — не лучшее время для прогулок по лесу? — Тамара поправила вязаную шерстяную шапочку на голове и критически окинула взглядом сверкающую на солнце снежную целину. — Здесь же только на лыжах пройти можно.

— Точнее, на снегоступах, — кивнул Никита и приложил ко лбу ладонь. Снег на солнце искрился яркими вспышками, слепил глаза. — Не переживай, милая. Надо только найти вешки. Я давал распоряжение нашим егерям с базы проложить маршрут.

— Хозяин, нашел! — проорал Слон, размахивая руками. Он уже умудрился дойти до подлеска и теперь рыскал по сторонам как охотничий пес. — Давайте по моим следам!

Лязгун, Москит и Нагаец взяли Назаровых в «коробочку», и по тонкой тропинке-ниточке, пробитой Слоном, пошли вперед. Оставшиеся бойцы продолжили утрамбовывать снег. Они останутся здесь. Никита не хотел вовлекать в тайну еще больше людей, чем того требовалось.

— Сколько нам идти? — поинтересовалась Тамара, пыхтя следом за мужем. — Клянусь, если больше километра, я прыгну тебе на спину, вот и мучайся потом.

— Солнышко, так и сделаю, — пообещал Никита. — До лагеря, где жил Николас, около километра. По тропе спокойно дойдем, а там отдохнем чуток. Дальше придется через густой ельник продираться. Дальше дороги не будет, вот и понесу тебя на руках.

— Я же пошутила! — рассмеялась Тамара, похлопав Никиту по спине. — Сама дойду.

Никита был прав. Егеря с базы добросовестно исполнили приказ: проторили тропку между деревьев до самого оврага, и обойдя его по краю — дальше до лагеря ведуна Николаса. Шалаш, сооруженный стариком, до сих пор находился в хорошем состоянии. Бойцы охраны давно облюбовали стоянку для отдыха, где готовили чай на костре, наводили порядок на полянке.

— Ну, все, — Никита увидел знакомые места, выдохнул с облегчением. — Перекур. Дальше мы пойдем одни. Нельзя вам туда.

Сопровождавшие их личники беспрекословно подчинились приказу. Они давно поняли: если Назаров отказывается от охраны, то не нужно настаивать на обратном и взывать к долгу службы. В конце концов Никита сам по себе сильный воин и ранговый маг. А Тамара Константиновна в качестве Берегини только усиливает возможности семейной пары. Этакий небольшой смертоносный отряд.

— Я иду впереди — ты за мной, — предупредил Никита после небольшой передышки, и смахнул с дубленки снег, нападавший с веток. — А то увязнешь в сугробах, вытаскивай тебя оттуда.

Она кивнула и послушно побрела следом за мужем, раздумывая, почему Никита так загорелся желанием провести ее через Источник. Что ему хотелось выяснить, так толком и не объяснил. Чуточку раздраженная тем, что супруг не воспользуется Силой для расчистки пути, не сразу поняла: следы магии могут привлечь охотников или жителей окрестных деревень. И кто знает, куда приведет их любопытство. Никита явно не хочет раскрывать местоположение Источника. Вот и сопит упрямо, пробивая в снегу тропинку, заодно принимая на себя целые водопады снега с мохнатых еловых лап, висящих низко над землей.

Тамара улыбнулась. Даже не в самых комфортных условиях муж пытается облегчить путешествие для нее.

— Никита, — выдохнув изо рта пар, окликнула она, когда полянка с телохранителями надежно скрылась из виду. — Поясни уже, с какой целью ты упрямо тащишь меня к Источнику? Ведь можно было дождаться лета и спокойно, без этого героизма посетить его.

— Летом тебе будет некогда, — шмыгнул носом Никита и встряхнул капюшон, на котором накопился снег.

— Почему? — удивилась Тамара и незаметно для него покраснела.

— Сама знаешь. И не хочешь говорить. Не делишься радостью с отцом будущего ребенка.

— А… кхм, — поперхнулась молодая женщина, стянула варежку и зачерпнула горсть сухого снега, после чего приложила к заполыхавшим щекам. — Откуда ты знаешь? Впрочем, глупая я улитка, сама могла догадаться. Ауру прощупал?

— И это тоже, — кивнул Никита, не оборачиваясь, потому что пошел густой кустарник, за которым должна была открыться поляна с Источником. — Все ждал-ждал, но время идет, а от тебя ни словечка.

— Извини, я хотела убедиться, что все развивается нормально.

— Поэтому необходимо как можно скорее посетить Источник.

— Но зачем? Ты что-то хочешь проверить?

— Я тебе не говорил одну важную вещь, — волхв остановился и обернулся. На разгоряченном лице играл румянец, мокрые волосы выглядывали из-под шапки. — Кажется, мне удалось нащупать тайну своего Дара. То есть, почему я стал таким разносторонним волхвом. Ведь у Назаровых, несмотря на пестование Дара, очень редко появлялись сильные маги. У мамы был Дар, но какой по силе, я не знаю. Дед намекал, что этого вряд ли хватило бы для формирования определенных умений. Отец… Не знаю, каковы у него способности, да и не важно уже. Моя Сила не родовая, солнышко.

— Источник? — Тамара была девушкой умной, сразу сообразила, к чему подводит муж.

— Более чем уверен в этом, — кивнул Никита и решительно развернувшись, ввинтился в кусты, раздвигая их руками в сторону и давая возможность Тамаре идти следом без усилий. Он продолжал рассуждать: — Когда старший жрец храма рассказал, что моя мама пришла к Алтарю вместе с… отцом, меня как будто осенило. Камень — он же как передатчик Силы, очень чувствительный, и с ним надо работать аккуратно. Алтарь среагировал на зародившуюся жизнь и передал неконтролируемую Силу плоду, то есть мне. Чистая аура, формирующиеся потоки Дара — все эти компоненты сработали в мою пользу. Я получил Дар четырех Стихий, и как бонус — Силу Космоса.

— А что такое Сила Космоса? — учащенно дыша, поинтересовалась Тамара. Идти все-таки было тяжеловато. — Сам как представляешь? Задумывался над этим вопросом?

— Как я понимаю? — Никита медведем проломился через кустарники, помог выйти Тамаре и кивнул на полянку, засыпанную снегом, из-под которого торчали редкие засохшие травинки. — Сама по себе она не проявляется, а больше похожа на некий накопитель, энергетическую батарею. Когда надо, усиливает напряжение, не дает моим возможностям работать вхолостую. Но автономно эта Сила не действует, только в связке со всеми Стихиями. Вот таким помощником я и обзавелся, еще не родившись.

— Подожди, ты хочешь испробовать такую же возможность и на мне? — Тамара остановилась. — А если твой случай единственный и уникальный?

— Милая, ты многого не знаешь, — покачал головой Никита. — Десятки записей в тетрадках прадеда о том, как «выращивали» бойцов Ордена Гипербореев, говорят о безопасном и дешевом способе получить сильного волхва. У тебя перед глазами пример каждый день находится. Такой маленький, крикливый и сопящий.

— Ярик? — изумилась Тамара. — Ну, то, что он — одаренный, как и папочка, я давно знаю. Или наоборот — не знаю?

— Ярослав — Ходок, — пояснил Никита, посмеиваясь. — И об этом мне уверенно сказал Дуарх. Свою способность сын получил во время нашего бегства с Дашей из ее Яви.

— И сколько месяцев ему было в тот момент? — прищурилась жена. — Я имею в виду срок Даши?

— Не знаю, может, неделя. Или две, — пожал плечами Никита и едва увернулся от летящего снежного комка, который образовался прямо из пустоты.

Тамара фыркнула от возмущения, что многие вещи она узнала только сейчас. Но теория мужа насчет пестования Дара ее заинтересовала. Кто, в конечном итоге, дает Роду сильных магов? Женщина. А если появляется возможность сконцентрировать мощь Стихий в одном ребенке? Сколько у Назаровых через два десятка лет будет подобных одаренных?

— Получается, Ярослав будущий телепортатор? — спросила Тамара, проведя под носом варежкой.

— А вот этого я пока не знаю, — признался муж. — Ходок — понятие многослойное. Может, и телепортатор. Может — иная ипостась. Подождем до первой инициации или до того возраста, когда начнет проявляться Дар. Как у Полины.

— Мне страшно, — вдруг призналась Тамара и прильнула к Никите. — А если все пойдет не так? И что это за Источник?

— Пошли, — взяв за руку любимую, Никита решительно зашагал вперед, ощущая разгорающийся жар в груди. Место Силы было где-то рядом, и подобно навигатору его аура четко реагировала на возрастающий магический фон.

Этот Источник вел в иные миры, доселе неизведанные и неизученные. Никита всего лишь дважды входил в него, чтобы убедиться — хода в Явь Даши отсюда не было. Портал находился в городском парке Вологды, и теперь всегда был под присмотром. Мигающий маячок, выводящий на кордон Анциферовых, здесь не просматривался Атрибутика та же: сумрачная туманная завеса и тонкая ниточка тропы, разветвлявшаяся в разные стороны, как прожилки у листка. Но в чем точно был уверен Никита — никакого вреда место Силы для него и Тамары не представляет.

— Ты только не пугайся, — остановившись в шаге от точки входа, предупредил Никита. — Можешь держать меня за руку. Но не сходи с тропинки.

— Ладно, — судорожно кивнула Тамара. — Назаров, не допусти, чтобы с нами что-то произошло. А вдруг…

— Делай как я, — приказал Никита, не дослушав жену, и обхватив ее за плечи, сам решительно шагнул вперед.

Их мгновенно окутал туман, почему-то пахнущий прелью весеннего леса. И вместе с тем вокруг стояла гнетущая тишина. Тамара почувствовала прикосновение к щекам чего-то влажного и невидимого, в голове появился шум, который тут же исчез. Глаза привыкли к странному сумраку и стали различать тонкую, едва светящуюся как гнилушки в лесу, линию с разбегающимися в разные стороны тонкими прожилками-тропками.

— Там иные миры, — глухой голос Никиты докатился до нее сквозь ватную пелену. — Не вздумай туда ставить ногу. Давай пройдем прямо.

— Сколько? — Тамара почувствовала, как во рту стало сухо и шершаво.

— Два шажка, не больше. Ты что-нибудь чувствуешь?

— Абсолютно ничего, — она выдохнула воздух из груди. — Что-то должно произойти?

— Сам не знаю, — судя по голосу, Никита волновался изрядно. — Так и тянет заглянуть куда-нибудь.

— У меня тоже такое же чувство, — молодая женщина заволновалась. — Как будто распахнули дверь, а оттуда сквозняком потянуло. И ощущение, что приглашают войти. Пошли обратно, Назаров! Сколько ты с Дашей находился в Источнике?

— Минуты две, наверное.

— Все, достаточно! — решительно произнесла Тамара. — Разворачиваемся и выходим! Мне важна жизнь будущего ребенка, а не его Дар!

Никита не стал спорить. Он и сам понимал, насколько опасно оставаться здесь надолго. Источник не изучен, и куда ведет — только боги знают. Оценить степень опасности и ее последствия нужно без спешки. В одиночку бы прогуляться, имея в телохранителях Дуарха и Ульмаха! А вот беременной женой рисковать не стоит.

Они вывалились из тумана, открывая рот как рыбы, выброшенные на берег. Им было душно и жарко в теплых одеждах. Морозный воздух взбодрил их, а яркое солнце, заливающее поляну, радостно приветствовало искрящимся снежным настом.

— Ну, сейчас-то хоть обнимешь любимую жену за радостное известие? — топнула ногой Тамара и попала в объятия смеющегося Никиты. — Надеюсь, не двойня появится. С ужасом представляю, если это произойдет.

— Я люблю тебя, солнышко, — Никита чмокнул в холодную щеку жену. — Все будет хорошо… Вот я дурень! Не засек время вхождения! Сколько мы там пробыли?

— Судя по солнцу, вставшему в зенит — не меньше часа, — сообразила Тамара. — Когда пришли на поляну, оно висело чуть выше макушек деревьев.

Никита кивнул, признавая правоту жены, и зашагал по натоптанной дорожке обратно в лагерь, заодно легкими магическими скриптами уничтожая следы за собой. Чуточку встревоженные охранники вздохнули с облегчением, когда увидели живыми и довольными своих молодых хозяев. Оказывается, они и в самом деле отсутствовали почти два часа, если учитывать время, затраченное до Источника и обратно.

— Все в порядке, — негромко сказал Никита на немой вопрос Слона, беспокойно топтавшегося рядом, пока Москит и Лязгун закидывали костер снегом. — Там никто не появлялся в последнее время. Никаких следов присутствия человека.

— Надо бы выкупить эту часть леса, — посоветовал Слон. — Можно поставить охрану.

— Перестань, дружище, — рассмеялся Никита. — Ты разве не знаешь человеческую природу? Как только что-то запрещают, обязательно появятся любопытные. Начнут шариться по лесу, обнаружат точку.

— Но ведь не все способны ощутить Силу! — удивился личник. — Я вот, к примеру, бестолочь полная. Дед Фрол утверждает, что землица наша вся пронизана энергетическими токами, и любой может ими пользоваться, сродни магии. Но как? Не чую я ничего!

— Не переживай, — хлопнул по его плечу волхв. — Занимайся тем, что у тебя лучше получается. Остальное доверь специалистам. А лесная точка… Мне кажется, о ней все-таки знают. Немногие, вроде деревенских целителей и ведунов низшего ранга. Ходят сюда незаметно, подпитывают свой энергетический контур. Зачем им мешать?

Никита и без Слона понимал, насколько важно приглядывать за Источником. Но в последнее время разнообразные активы семьи Назаровых значительно увеличились, и приобретать еще кусок земли вдали от родового поместья становилось делом хлопотным. Тем более, в свете последних разговоров о переезде в Петербург.

Они вернулись в «Гнездо» в сумерках, когда мягкая лиловость неба стала сменяться легкой чернотой на западе. Светящийся фасад двухэтажного особняка затмевал купол неба, не давая разглядеть первые звезды.

Не успели Никита с Тамарой потискать обрадованных приездом родителей Полину и Мишку, в гостиную спустилась Даша. Обнялась с раскрасневшейся после путешествия Тамарой, поцеловала мужа и помахала перед его носом открыткой.

— Фельдъегерская служба сегодня была, — пояснила Даша. — Нас приглашают на празднование Коловорота. Надеюсь, ты мне покажешь, что это за зверь такой — Ассамблея?

— Ура! — Тамара вырвала открытку из рук младшей жены и ее губы беззвучно задвигались, читая текст. — Ага, мы идем на самую важную из всех!

— И кто на этот раз учредитель? — поинтересовался Никита, в уме прикидывая, какие наряды потребуются его женушкам.

— Догадайся с первого раза!

— Так нечестно. В Петербурге много достойных людей, которые могут принять Первую Ассамблею.

— Ну же! — топнула ногой Тамара и странной мимикой на лице попыталась подсказать Никите фамилию. Она смешно надула щеки, выпрямила плечи и чуть-чуть сдвинула брови.

— Судя по твоим ужимкам, это может быть Шереметев или… О, нет! Неужели Балахнин?

— Молодец! — жена чмокнула его в нос. — Сам князь Алексей Изотович проявил щедрость. Насколько я помню в своей долгой и счастливой жизни, Балахнин всего лишь дважды устраивал Ассамблеи.

— Что-то мне это не нравится, — попытался улыбнуться Никита.

— Ой, да брось ты напрягаться! Поговоришь с ним на важные темы, а потом пойдешь танцевать своих женщин. И, кстати, не забывай, что накануне Коловорота приедет погостить Юля.

Никита только хлопнул себя по лбу. Ассамблее, кажется, придет конец! Однако стоит хорошенько подумать, нужно ли девушке появляться там в свете последних событий.

Глава 7

Петербург, декабрь 2015 года

В своем родовом поместье Никита привык ощущать разливающееся вокруг него спокойствие и безопасность. В столице же таковое напрочь исчезало, стоило выйти из особняка на Обводном. Сотни и тысячи аур людей мельтешили в магическом поле, когда он применял некоторые способности для отслеживания нежелательных «хвостов». Волхва давно беспокоил вопрос безопасности, и он был уверен, что Меньшиковы каким-то образом узнают о его прибытии в Петербург.

Тамара, кстати, подтвердила его опасения после разговора с дядей-императором. Александр Михайлович чересчур толсто намекнул, что о портале из Вологды в столицу он знает, но в то же время расписался в бессилии спецслужб вычислить координаты хода. Костя отлично скрыл его от прощупываний в магических слоях.

Сегодня у Никиты была намечена встреча с представителями торговой купеческой корпорации, как выразилась госпожа Старшинова. На текущий момент для Назарова близкое схождение с коммерсантами не имело большого значения; поднаторев в политических игрищах, в которые он поневоле втянулся, такие связи для будущих комбинаций вовсе не помешают. Тамара не стала противиться сближению с купцами. У нее были свои планы на сотрудничество.

Женская половина дома Назаровых требовательно пищала расширить производство «Нимф». Накопители, к удивлению Никиты, стали пользоваться успехом. Не столь ошеломительно быстро, но уверенно захватывая рынки столицы и старобоярской Москвы. Может, личное обаяние хозяек предприятия сыграло свою роль в распространении товара? Ведь Даша с Тамарой иногда самолично приезжали на презентации «Нимфы», и не прикладывая никаких усилий, добивались того, что дома хвастались подписанным пакетом договоров.

Никите оставалось только пожимать плечами.

Играя по правилам аристократии, следовало думать и о последствиях такого шага. Дворянин не влезает в торговлю. Это моветон. А портить имидж своих девчонок Никита не хотел. Лучше самому замараться и посмотреть на реакцию того же Балахнина. Карпович, к примеру, давно торгует оружием, и никто из дворян высшего света не морщится, когда имеет с ним дела.

Так почему бы не пойти по проторенному Леонидом Яковлевичем пути?

Никита неторопливо проехал мимо Марсова поля и свернул на Французскую набережную. Он не забывал «прощупывать» эфирные потоки в магическом поле, и понимал по периодическим всплескам активности чьих-то следов, что его все же ведут. Аккуратно, исподволь, но ведут. Или прикрывают? Как-никак, являясь носителем специфической и секретной информации, нельзя быть абсолютно свободным.

Еще предстояло отыскать кафе, где Ксения Старшинова решила устроить «встречу века» с одним из представителей Торговой купеческой палаты или как там называется их организация.

К слову, Ксения тоже будет присутствовать, поэтому без красивого букета не обойтись. Здесь как раз никаких проблем. Фокусник всегда готов вытащить из шляпы белого кролика. Никита ради интереса изготовил столько разнообразных цветочных скриптов, что мог создать букет любой сложности и красоты. Впрочем, это только для своих любимых женщин. Есть стандартные магемы, нисколько не хуже.

Кафе находилось не на самой Французской набережной, а чуть в стороне, на Георгиевской, в здании, построенном в девятнадцатом веке и до сих пор не признающем современные облицовочные материалы. Трехэтажный дом с симпатичными эркерами щеголял подкрашенным темно-коричневой краской кирпичом, а первый этаж приобрел лоск благодаря большим арочным витринам. Именно там Никиту ждала беседа без ясной цели.

Он остановил «бриллиант» неподалеку от кафе с претенциозным названием «Кристаль» на специально очерченном квадрате для стоянки. Узкая улочка не предназначалась для долгого стояния, о чем Никиту сразу предупредил бдительный полицейский с номерной бляхой на серой уставной куртке с меховым воротником. Он расхаживал по тротуару с таким видом, словно кого-то выглядывал. Никита поинтересовался, сколько времени у него есть. Оказывается, не больше получаса. Потом на лобовое стекло ляжет квитанция о штрафе.

— Думаю, мне этого хватит, — пробормотал Никита, направляясь к высокому каменному крыльцу с металлическими коваными перилами.

Поднявшись наверх, прочертил рукой, обтянутой тонкой замшевой перчаткой, невидимый скрип, и сжал букет из темно-бордовых роз с капельками воды, оставшимися от магического эффекта. И не заметил, как восхищенно покачал головой полицейский, следивший за дворянином, зачем-то заглянувшему в купеческую обитель отдыха и увеселений. Уж дворян от торгашей служитель порядка отличать умел. Навострился за долгие годы службы.

Никита толкнул тяжелую стеклянную дверь и вошел внутрь, спустился по небольшой лесенке вниз и оказался в уютном помещении, стилизованном под русскую старину. Сразу, что бросалось в глаза — настоящая печь в интерьере. Стены были бревенчатые или исполнены удачной имитацией под них. На окнах ставни, вышитые скатерти на столах и массивная резная мебель, которая искусно расставлена в разных местах. Справа от входа находилась барная стойка, за которой протянулись полки с разнообразными бутылками.

— Добрый вечер! — к нему подошел, скрипя новыми кожаными сапогами, официант в красной рубахе с петухами на воротнике. — Очень приятно, что вы выбрали наше кафе. Занимайте удобное для вас место, заказывайте. У нас великолепное меню.

— Меня, вообще-то, здесь ждут, — Никита обвел взглядом заполненное людьми помещение, выискивая Ксению.

— На чье имя столик?

— На госпожу Старшинову.

— О, тогда вам в индивидуальную кабинку, — простер руку официант, а может, местный администратор. — У нас два зала. Один общий, второй для деловых встреч. Пройдемте, я вам покажу. Кстати, там можете и раздеться.

Во втором зале Никита разглядел четыре закрытых двери. Надо полагать, это и были пресловутые приватные кабинки. Сопровождавший его мужчина уверенно показал на дальнюю дверь с цифрой «1».

— Вам туда, — сказал он, и откланявшись, ушел.

Никита пожал плечами. Ему не очень понравилось место, где предстояло разговаривать с неизвестными людьми. Придется запустить своих верных аурных каракатиц, чтобы пресечь любую возможность голосовых и видео записей. Скрипт сформировал десяток шустрых помощников, тут же рассыпавшихся в энергетических полях по разным сторонам.

Толкнув дверь, он вошел в кабинку, в которой компанию Ксении Старшиновой составляли двое мужчин, по возрасту годившихся Никите в отцы. Ничего вальяжно-купеческого волхв в них не заметил. Скорее, это были очень опытные и тертые жизнью коммивояжеры, поймавшие удачу за хвост. Вот только потом эту удачу им пришлось крепко держать в руках, чтобы никто не вырвал ее. Они привыкли руководить людьми и не бояться крови, на что указывал настороженный и жесткий взгляд сидевших за столом.

Ксения, сама не уступавшая им в желании прорваться на вершину пищевой цепочки, все-таки постаралась смягчить своим видом суровую ауру встречи. На ней было нарядное красное платье с низким декольте, тщательно уложенные волосы в какую-то замысловатую прическу, умело наложенный макияж — она выделялась яркостью и свежестью, в отличие от зубров торговли в своих темных богатых костюмах.

— Никита Анатольевич! — открытая улыбка мелькнула на лице Старшиновой. — А мы переживали, что вы не сразу найдете это замечательное место и опоздаете. Уже стали волноваться…

— Поверьте, Ксения Дмитриевна, это был самый легкий поиск в моей жизни, — Никита поцеловал протянутую руку и вручил женщине букет.

Старшинова непритворно ахнула и вдохнула в себя тонкий аромат роз, и даже потрогала пальчиком капельку воды, застывшую на лепестке. Как будто хотела убедиться, что она настоящая.

— Какая прелесть! — воскликнула она и окинула взглядом стол, куда бы пристроить букет. — Надо их срочно поставить в воду!

— Не беспокойтесь, они будут в таком состоянии еще полдня. Магия в помощь, — усмехнулся Никита и повесил пальто на вешалку, рядом с одеждой гостей.

— Ох, я сразу так разволновалась! — Ксения положила букет на подголовник диванчика, на котором сидела. — Господа, позвольте вас представить! Это Никита Анатольевич Назаров, один из ярких представителей новой формации дворянской аристократии. Состоит в родственных отношениях с Великим князем Константином, но старается не пользоваться своим выгодным положением. Кстати, великолепный артефактор…

— Мы уже убедились в этом на примере цветов, — пророкотал мужчина с брюшком, вставая из-за стола. Он протянул свою лопатообразную ладонь, цепко глядя на реакцию Никиты. Пожмет или отвергнет? — Трейтер Иван Афанасьевич, купец первой гильдии. Председатель Петербургской Торговой Палаты.

Никита сжал руку Трейтера и почувствовал, насколько физически силен купец. Отвечал он весьма серьезно, но на лицах обоих даже намека на противоборство не мелькнуло. Оба улыбнулись. Так, всего лишь традиция.

— Бардуков Василий Потапович, — мужчина с короткой бородкой, тронутой нитями седины, широкоскулый, похожий на крупного зверя со взглядом, привыкшим к опасностям, не стал играть в силовой жим с Никитой. — Тоже первогильдейский, как и мой приятель Иван. В Палате не состою, своих дел хватает.

— Что предпочтете, Никита Анатольевич? — Трейтер кивнул на батарею бутылок, кучно стоявших посреди стола. — У нас вкусы с Василием разные, поэтому и набрали всякого. Водочки? Коньяка? Или винцо предпочитаете?

— Вино оставим даме, — усмехнулся Никита, накладывая себе в тарелку закусок, благо их тут хватало. Купцы в своем репертуаре, не менявшемся с минувших веков. Богатый стол, ломящийся от разнообразных яств, коими хватит накормить роту солдат. — Пожалуй, водочки с мороза выпью.

— Видишь, Василий Потапович, ты в одиночестве свою «Массандру» пить будешь, — пошутил Трейтер, наливая в рюмку Никиты и себе «Нежинскую». — А мы по старинке. Так за знакомство?

Водка оказалась хорошей. Продукция Шустовых, впрочем, никогда не допускала провалов. Никита накинулся на закуски, поняв, что проголодался. Купцы деликатно не обращали на него внимания, чтобы молодой человек насытился с мороза, а сами перекидывались ничего не значащими фразами, изредка к ним присоединялась Ксения.

— Может, еще по одной вдогонку? — с надеждой спросил председатель.

— Пожалуй, повременю, — качнул головой Никита.

— Боитесь, алкоголь затуманит разум? — не удивляясь, понятливо кивнул Трейтер, но себе налил. — Так вы же волхв. Я знаю, что вы можете сделать так, чтобы не пьянеть. Или это всего лишь байки, усиленно распространяемые одаренными?

— Конечно, я могу замедлить абсорбцию алкоголя в кровь, — пожал плечами Никита, цепляя кусок копченой буженины. — Только зачем напиток переводить? Пить, так пить. А подобные фокусы пригодятся в иных ситуациях.

— Правильно говорите, Никита Анатольевич, — осушив бокал с соломенно-желтым вином, произнес Бардуков. — Питие для веселья. А кто лукавит, тот замышляет недоброе.

— Ой, Василий Потапович, вы всегда ухитряетесь исказить смысл мудрых изречений, — махнула рукой Старшинова. — Лучше налейте даме вина.

Бардуков исполнил желание Ксении, наполнив ее бокал бордово-красным напитком, а потом, переглянувшись с товарищем, обратился к Никите:

— Господин Назаров, мы люди прямые, говорим простым языком, как есть. Поэтому ходить вокруг да около не будем. Когда Ксения Дмитриевна предложила устроить встречу с вами, возникло некоторое недопонимание. А зачем это надо? Ведь аристократические круги стараются не пересекаться с торгашами, и тем не менее, получают огромные барыши через свои предприятия и банки. Вроде бы и руки чистые, и карманы полны денег.

— Ксения Дмитриевна полагает, что наши отношения могут открыть новые горизонты выгодных дел, — усмехнулся Никита, не глядя на Старшинову, которая, навострив уши, безмолвно попивала винцо. — Я тоже не совсем понимаю, как мы можем взаимодействовать между собой. У меня есть военно-магическая корпорация «Изумруд», ее дочерняя фирма «Гранит», ткацкая мануфактура, приносящая неплохую прибыль. Строится медцентр с уникальным оборудованием. Поверьте, господа, я умею извлекать прибыль из своих предприятий. Но наша прекрасная собеседница видит в нашем предполагаемом союзе нечто иное.

— Голубушка Ксения Дмитриевна, — Трейтер положил ладони-лопаты на край стола и наклонился вперед, — теперь-то вы можете раскрыть свои задумки, а?

Никита сделал пасс рукой, и на мгновение уши заложило от магического воздействия. «Сфера безмолвия» надежно закрыла комнату невидимым куполом, отрезая возможность подслушать, о чем здесь говорят. Купцы поморщились от неприятного ощущения, которое тут же пропали, но благосклонно кивнули. Никита понял, что им знакома подобная магическая защита. Сами бы они вряд ли смогли достичь подобного эффекта, будь даже у них специальные амулеты. Волхв знал несколько способов преодолеть мнимую защиту. А вот магоформа, используемая напрямую, представляла собой очень качественный «полог». Помощницы-каракатицы уже отчитались, что вокруг нет никаких визуальных и аудиометрических приборов для записи, и самоликвидировались.

— Неплохо, — посмотрел Трейтер на Никиту.

— Я имела беседу с нашим молодым человеком, — Старшинова мгновенно преобразилась, в глазах исчезла маслянистость и благодушие. — Никита Анатольевич вкратце знаком с моим видением будущего империи и нашего места в ней. Давно назрела необходимость создать мощный противовес аристократической прослойке, стоящей плотной стеной возле трона. Рано или поздно, но это случится — Александр Михайлович передаст бразды правления своему сыну Владиславу. Молодому императору нужно опираться не на старые паразитические кланы Шереметевых, Волынских, Балахниных, Карповичей, а на своих союзников. А где их взять, если за последние несколько десятков лет дано разрешение создать клан только одному человеку — Никите Назарову?

— Вы хотите присовокупить к старым кланам еще десяток? — усмехнулся Трейтер. — Боюсь, наш социум не выдержит подобной нагрузки. Практически все мелкопоместные роды находятся под вассалитетом крупных кланов, соответственно, их земли — тоже в собственности крупного капитала. Я не спорю, что аристо умеют делать деньги и даже в казну идет приличная доля прибыли. Но почти все ниши заняты. Купеческая гильдия ощущает это как никто другая. Мы торгуем ресурсами и товарами в равных пропорциях, соблюдая баланс, потому что не можем конкурировать с теми же Волынскими или Игнатьевыми — киевскими магнатами. За плечами кланов тяжелая металлургия, металлопрокат, станкостроение, что ведет к удешевлению конечного товара. Мы стараемся лавировать и ищем иные пути сбыта. Не хочется, знаете ли, дразнить медведя и отгонять его от дупла с медом.

— Да ради Перуна, пусть наедается, — фыркнула Старшинова. — Неужели вы не видите никаких выгод от слияния ваших и клановых капиталов? Ваша гильдия имеет выход на иностранные рынки?

— Мы торгуем в рамках Ганзейского соглашения, — пожал плечами Бардуков, наливая себе очередную порцию массандры. — Балтия, Скандинавия и Британские острова. Неплохо, я считаю. На юге свои приоритеты. Мы не хотим влезать в чужой огород. Там, где аристократы, торговля зачастую идет рядом с политикой. Для нас это неприемлемо.

Трейтер кивнул, соглашаясь с товарищем.

— А почему бы не искать выходы на азиатские рынки? Никита Анатольевич давно и с успехом осваивает тамошние просторы, — хитро поглядела женщина на волхва.

Никита про себя подумал, что Старшинова невероятно дотошна в плане собирания информации, но в пылу личной заинтересованности опасно балансирует на тонкой веревочке.

— Так эти маршруты еще предки прорабатывали, — он пожал плечами. — У меня хватает специалистов старой закалки, чтобы удерживать их. Например, Строгановы тоже активны в направлении Средней Азии и Китая. Ксения Дмитриевна, мы ведь уже беседовали на эту тему, и я сразу сказал, что сращивание дворянских и купеческих капиталов притянет внимание сильных аристократических кланов.

— Вы на войну намекаете?

— Нет. Сначала будут бить по финансам, — ответил Никита и удостоился благосклонного взгляда Трейтера. — Потом примутся раскачивать структуру Торговой Корпорации. Не думаю, что Ивану Афанасьевичу понравится подобный исход. До войны дело не дойдет в таком случае. Не успеет созреть ситуация, проще говоря.

— Вы невероятно проницательны, господин Назаров, — Трейсер налил Никите и себе водки. — Даже не имея в планах подсидеть знатные дворянские кланы, мы априори будем находиться под наблюдением. А что это они затеяли? Зачем? Как это в перспективе повлияет на наши доходы и власть?

— Можно не афишировать подобные соглашения, — неожиданно произнес Бардуков, галантно наполнив бокал Старшиновой вином, не забыв и себя. — Никита Анатольевич имеет прямой доступ к Великому князю Константину как близкий родственник, а через него — прямая дорожка к императору. Если правильно подать идею…

— Какую? — Трейсер не удивился, и Никита подумал, что купцы все же пришли на встречу не с пустыми руками. Разыгрывают некую сцену.

Бардуков в три глотка осушил свой бокал и припечатал его к столу. Щелкнул пальцами.

— Торговая Палата контролирует деятельность купечества по всей Руси-матушке, но за рубежом наши права ограничены действиями международных союзов, трестов и синдикатов. Например, на Балтике мы скованны Ганзейским союзом, в Азии — Самаркандским Торговым Соглашением, не дающим нам право на частную коммерческую деятельность. То есть мы ограничены территориально. Например, в Бухаре нам нельзя вести торговлю. А у вас, Никита Анатольевич, там есть хорошие связи. Очень хорошие.

— Сдалась вам Бухара, — удивился Никита. — Там настоящий змеиный клубок интересов.

— Да мы и не стремимся туда, — рассмеялся Трейтер. — Василий Потапович намекает на тенденции. Южное направление очень перспективное, но слишком специфичное. Мы не можем напрямую взаимодействовать с местными компаниями. Весь поток товаров идет через биржи в Фергане, Хорезме, Самарканде, Багдаде. Попробуй-ка влезть в гнездо злых пчел без подготовки — верная смерть!

— То есть вы желаете в моем лице провести переговоры с бухарскими влиятельными кланами? — откинулся на спинку стула Никита и пристально поглядел на купцов. Те не отвели взгляд и синхронно кивнули. — Чтобы действовать в обход бирж?

— Да.

— А каковы мои дивиденды в данном случае?

— Наша поддержка на всех уровнях, — твердо заявил Трейтер.

— Я рискую своей репутацией, — предупредил Никита, задумавшись.

— Вы ничем не рискуете, господин Назаров, — заверил его Бардуков. — Не получится навести мосты — да и бес с ними. Попытаемся в другой раз. А у вас репутация очень и очень серьезная. Мы же в общих чертах знаем, что произошло в Бухаре. Каримовы на вашей стороне, а они тоже купцы. Выгоду чуют.

— Против меня ополчится все южное купечество, — волхв усмехнулся.

— Вы будете под нашей защитой. Все людские ресурсы к вашим услугам, — подкинул сладкий кусок Трейсер, а Ксения Дмитриевна победно взглянула на Никиту, дескать, я же говорила, что торгаши — серьезная сила.

— Никита Анатольевич, мы не вмешиваемся в политику, — Бардуков по-своему расценил ироничную улыбку Никиты. — Наше дело — торговля, увеличение банковских счетов, повышение общественного статуса. Ваша протекция, а фактически — государственная через Меньшиковых — будет дополнительной гирькой на весах. В случае же неблагоприятных действий со стороны либералов-аристо мы готовы…, - он замолчал на мгновение, переглянулся с Трейтером, — готовы встать на сторону венценосных родственников вашей… кхм, старшей жены.

Обмолвка была очень серьезной, и непохоже, что купцы просто так, играючи, раскидываются подобными заверениями. Значит, заранее просчитали последствия своего решения. И решили рискнуть крупно.

— Неужели так все плохо с Ганзой? — поинтересовался Никита, не торопясь давать ответ.

— Не настолько, как мы здесь наговорили, — усмехнулся Трейтер. — Но договоры существенно связывают нас по рукам и ногам. Вам не стоит забивать голову подобными вещами. Они слишком специфичны и скучны, чтобы дворянину в них копаться. Как верно сказал Василий Потапович, купца интересует только прибыль. У него нет иных статей дохода, как у аристо. А значит, нужно расширять сферу своей деятельности. Вот мы и откликнулись на просьбу дражайшей Ксении Дмитриевны встретиться с вами. Не в обиде, что нам пришлось покопаться в вашем жизненном досье?

— Мне самому впору пенять на собственный промах, — отмахнулся Никита. — Я же не знал, с кем встречаюсь. Но теперь дам задание людям заняться ответными мерами вплотную. Взаимностью за взаимность.

Купцы посмеялись, осознавая, что брошенная фраза если и тянет на шутку, то не настолько, чтобы отмахнуться от нее. Никита ясно дал понять, что начнет собирать информацию о Торговой Палате и верхушке, ее возглавляющей.

— Насчет вашей просьбы, — закончил волхв. Он «видел» напряжение в аурах купцов. Ведь им пришлось раскрыть часть козырей, не дождавшись ответа от Назарова. Вот и полыхают всеми цветами радуги. — Я поговорю с Великим князем и постараюсь убедить его поглядеть по сторонам и поискать поддержку в иных сферах. Не обещаю позитивного решения. Это уже не в моих силах.

Через несколько минут, раскланявшись, купцы покинули кабинку. Никита тоже собирался уходить, но Старшинова не торопилась. Не допив вино, она промокнула губы салфеткой и спросила с тщательно маскируемым волнением:

— Вы удовлетворены беседой с этими пауками? Или все зря?

— Почему же? — покручивая между пальцев нож, Никита не торопился с ответом. Зато женщина с завораживающим интересом смотрела, как обычный столовый предмет змейкой вертится в руке волхва. — Невероятная щедрость. Купцы по своей природе не вояки. Но имущество и личный интерес защищать умеют. Значит, не блефуют насчет людских ресурсов.

— Трейтер со своими людьми не станет играть вас втемную, — деловито ответила Старшинова, отвлекаясь от блеска мельхиорового ножа. — За вами, Никита, стоят очень серьезные люди. А они не потерпят своеволия торгашеской гильдии. Вы даже не заметите, что вас отодвинут в сторону и наведут порядок в их хозяйстве. Причем, максимально жестко. Зачем купцам такие риски?

— Кстати, как ваши дела в охмурении светских львиц Петербурга? — Никита положил нож на тарелку.

— Продвигаются, — хищно улыбнулась Старшинова. — Я не хотела об этом говорить при наших собеседниках, но сейчас с радостью тороплюсь поделиться новостью. Граф Апраксин хочет с вами встретиться. Намек был более чем прозрачный.

— Свиток?

— В первую очередь — он. Для своей жены, конечно. Сам он никогда не признается, что тоже хочет подправить свое здоровье.

— Посредником выступаете вы?

— Я сведу вас с Марьяной Олеговной, а дальше только простор для импровизации.

— Спасибо, Ксения Дмитриевна, — Никита поднялся из-за стола, давая сигнал, что ужин закончен. Старшинова благодарно кивнула, когда он помог ей надеть пальто, и не забыв букет цветов, вышла из комнаты.

Никита покинул заведение последним, но не ожидал увидеть женщину, стоящую на крыльце. Натягивая на руки перчатки, поинтересовался у ней:

— Вас подвезти?

— Не стоит, Никита Анатольевич, — качнула головой Старшинова. — Я на машине. Сейчас подъедет… Знаете, устраивая встречу, у меня появилась мысль, что вы не захотите устанавливать взаимоотношения с незнакомыми людьми. Трейтер и Бардуков слывут в своих кругах людьми очень циничными, не упускающими своей выгоды. Они и вас попробуют использовать, но вы не бойтесь. Сразу возьмите их за глотку и не давайте повода, чтобы купцы выдвигали требования без взаимных договоренностей.

— Тогда это не деловое партнерство, — усмехнулся Никита, подставляя руку, чтобы Ксения смогла опереться на нее, спускаясь с крыльца. Они встали подальше от входа, дожидаясь водителя Старшиновой.

— Никита, — по-матерински погладив по щеке волхва теплой ладонью, Ксения вздохнула. — У вашего клана мало людских ресурсов для длительного противостояния со старинными фамилиями. Купечество обеспечит силовую поддержку. Именно об этом я и хочу сказать. Трейтер хочет прорыва на юг, так обеспечьте его. Пусть бодается с местными торгашами, ломает себе шею. Зато у вас будет серьезная силовая поддержка. Как в армии говорят? Отряд в несколько тысяч штыков.

— А вам известно, сколько на самом деле у гильдии бойцов? — поинтересовался Никита, взяв себе на заметку выяснить этот вопрос. В газетах и журналах про такое не пишут, да и на электронных ресурсах, пожалуй, тоже. Придется подключить вологодских потайников. Пусть отрабатывают дедовский контракт.

— Вы пытаетесь иронизировать, Никита, — пожурила его Старшинова. Теплый парок, вырвавшийся из ее рта, рассеялся в морозном воздухе. — Не считайте меня глупой бабой, впутавшейся в мужские интриги. Гильдия вынуждена обеспечивать безопасность своего бизнеса всевозможными инструментами. Боевое крыло у них очень многочисленное. Цифру не назову, чтобы не кормить вас сплетнями. Но оно серьезно вооружено и обучено. Кстати, Тайные Дворы у них на контракте.

— Удивился бы, если гильдейские к ним не обратились в первую очередь, — стараясь не рассмеяться, кивнул Никита. — А вот и ваша машина. Всего доброго, Ксения Дмитриевна. Я буду ждать звонка насчет встречи с графиней Апраксиной.

— Постараюсь не затягивать, — садясь в вишневую «ладогу», ответила Старшинова. — До свидания, Никита. Если понадобится моя помощь, обращайтесь.

— А почему вы мне так рьяно помогаете? — Никита придержал дверцу машины.

— Потому-что сын взялся за ум благодаря вашему волшебному пинку по его мягкому месту, — усмехнулась женщина. — Была неправа, вот и заглаживаю свою вину.

Никита рассмеялся, захлопнул дверцу и проводил взглядом уехавшую «ладогу», а потом неторопливо направился к своему «бриллианту». Хм, полицейский выполнил свою угрозу, заложив за «дворник» штрафную квитанцию. Истинный блюститель порядка. Улыбнувшись, волхв затолкал бумажку в карман пальто и сел в машину.

На город опустились мягкие сумерки, загорелась предпраздничная иллюминация, в домах ярко светились окна — и Никита вдруг захотел побыстрее оказаться в кругу своей семьи. А еще он обещал Ольге и Аноре посидеть за чашкой чая и попробовать испеченный ими самолично пирог. Придется поторопиться.

Глава 8

Ретроспектива

Владивосток, октябрь 2015 года

Полозов

Для князя Макарова решение Олега не стало неожиданностью. Они между собой давно договорились, что Полозов может в любой момент прервать свой контракт личника Кристины и уехать из города. Но, как бывает, этот «любой момент» наступил внезапно, как и зима на Руси.

— Позволь поинтересоваться, почему именно сейчас? — Макаров, заложив руки за спину, неторопливо расхаживал по капитанской каюте, а мягкий ковер глушил его шаги. — Тебя не устраивает оплата личного телохранителя?

— Не жалуюсь, Евгений Романович, — откликнулся Полозов, стоя возле журнального столика, на котором была изображена сцена из морской тематики. Интересный наборный шпон, красочные детали — видно было, что краснодеревщик вложил душу в свою работу.

— Ностальгия замучила? Домой захотелось? — продолжал допытываться князь. — Так у тебя нет своего угла, а здесь ты мог спокойно купить себе небольшой особнячок в центре города. Посодействовал бы.

Полозов задумался. Князь не бросал своих слов на ветер, потому что был очень влиятельным человеком во Владивостоке, с губернатором запросто общается, наместник края Великий князь Константин Михайлович к нему благоволит. Узнав, кем является Олег на самом деле, Макаров предложил ему работу телохранителя собственной дочери с хорошим жалованием, и каждые два-три месяца увеличивал его на некоторую сумму. Впервые у потайника появились хорошие деньги, которые можно было потратить с пользой, оставаясь на службе в клане Макаровых. Но… Контракт с Анатолием Архиповичем, уже покойным, продолжал действовать. А значит, нужно искать Никиту.

— Ностальгия меня не мучает, — улыбнулся Олег. — На мне есть долг, который я, в силу непреодолимых обстоятельств, не могу до сих пор закрыть.

— Ты про Назарова? — князь дошел до барной стойки, внимательно рассмотрел батарею бутылок и выбрал бутылку «шустовки». Плеснул в стаканы, подал жестом, чтобы собеседник присоединился. — Твоя история впечатлила, не спорю. Однако я по своим каналам неоднократно проверял, на самом ли деле ты находился при Никите Анатольевиче. И не нашел ни одного доказательства.

— Но ведь сам Назаров жив и здоров, — возразил Полозов. — Почему бы напрямую не обратиться к нему?

Попав после долгих мытарств во Владивосток, Олег первым делом начал собирать информацию по Никите по всевозможным каналам, и только в конце прошлого года узнал, что его молодой подопечный жив и здоров, находится в Вологде. Но бросить все дела и мчаться к нему не позволил жесткий контракт. Макаров очень серьезно относился к безопасности своей дочери, и помимо узкого круга телохранителей, денно и нощно бдящей за девушкой, приставил к ней еще и личника. А связаться с парнем Полозов не мог. Старый номер телефона оказался заблокирован, сетевые адреса неизвестны. Конечно, подобные мелочи не остановили бы потайника, но они затягивали время, и Олег нервничал. Старый Фрэнк Морган всерьез ищет Никиту с помощью демонической магии, пытаясь прорваться через барьеры чужих миров и нанести ему ущерб. Каждый ушедший день мог стать решающим.

— Олег, давай начистоту, — Макаров глотнул коньяк. — Я тебя хорошо изучил. Ты человек серьезный, не шалопай, как мои бойцы. Они многому у тебя научились, уважают и ценят. Как и я, заметь. Не хотелось бы потерять такого профессионала, умеющего в одиночку защитить клиента. Единственная причина, по которой я могу тебя отпустить — Кристина.

Полозов с удивлением взглянул на князя. Тот задрал голову и мягким движением огладил аккуратную «шкиперскую» седую бородку.

— Моя дочь — чрезмерно увлекающаяся сильными и самодостаточными мужчинами девушка. Я давно заметил, как она ведет себя в твоем обществе. Да, это прекрасно, что она для тебя — только клиент, пусть и очень очаровательный. Но Кристина отчаянно флиртует, применяя магию. Рано или поздно ты сдашься. Против таких женщин мало кто устоит. Она затащит тебя в постель однозначно, вопрос только во времени. Я же не хочу, чтобы ты пострадал из-за ее прихотей.

— Не замечал воздействия, — слукавил Олег. Девчонка в самом деле «давила» ментально очень сильно, и только амулет, подаренный Джейн, отбивал все атаки.

— Врешь, — спокойно поймал его Макаров. — Дочка не раз жаловалась, что кругляш, который ты носишь, не снимая, вмешивается в ее аурный контур, сбивает какие-то настройки. Да, я знаю…чушь городит. Меня-то не провести подобными финтами. Но она втрескалась в тебя по уши.

— Тогда точно надо уезжать, — усмехнулся Полозов.

— Я собираюсь выдать ее замуж, — бесстрастно произнес Макаров. — На примете есть приличный молодой человек из старинного дворянского рода, благородных кровей, как никак. Несколько лет назад у дочки была проблема: энергетический вампиризм. Забавно, что тогда она охотно шла на контакты, флиртовала, влюблялась. А потом все заканчивалось. Женихи ее бросали, не перенося тяжелого воздействия на свое ментальное поле. Никита Анатольевич, с которым нас свела судьба во Владивостоке, каким-то образом «вылечил» недуг. Радоваться бы, но эффект оказался неожиданным. Теперь я не могу заставить ее выйти замуж. Подавай ей рыцарей, воинов. Короче, брутальных самцов. Так сейчас говорят, да?

— Н-да, проблема, — задумчиво проговорил Олег. Кристина давно ему рассказала об этом случае, почему-то решив, что потайник в силу своих обязанностей будет держать язык за зубами. Или в хорошенькой головке вертелись иные мысли?

— Знаешь, какие требования она предъявила давеча? — князь опрокинул в себя остатки коньяка из стакана. — Муж должен быть сильной харизматичной личностью, с мощным интеллектом, умеющий защитить семью без колебаний. Потому что ей не хочется рожать детей от слюнтяя и слабака.

— Кхм, — прокашлялся Олег. Кажется, Никита перелечил девицу.

— Ага, я тоже сначала поперхнулся, — хмыкнул Макаров, сев в огромное кожаное кресло, и закинул ногу на ногу. — Потом подумал, что доченька не так уж и неправа. Ты знаешь, по какому принципу выбирают невесту или жениха из аристократического рода?

— Магическое наследие, усиление Дара и способностей, — кивнул Полозов, вертя в руках стакан.

— Присядь, Олег, не мельтеши, — кивнул на диван Макаров, и когда потайник выполнил его просьбу, продолжил: — Все верно, на этом базируется сила и мощь Рода. Дети от молодой пары приобретают и пестуют новые грани Дара, становятся сильнее, передают с кровью уже своим детям усиленные возможности. Поэтому только старинные и древние Роды могут похвастаться «огневиками», «водниками», а то и вариативными стихийниками. Но почему-то все забывают простую истину, что помимо магии нужно закладывать в детей силу, смелость, благородство, умение ладить, интеллект. А откуда все это возьмется? Почему некоторые Роды на Руси придерживались полигамии? Мужчина со всеми этими достоинствами привлекал женщин. Они желали иметь потомство только от него, а не от слабака. Вот так и образовывались семьи по три-четыре жены при одном муже. К сожалению, истинная сущность подобных отношений оказалась задвинута в пыльной угол из-за магической селекции, ну и христианское воззрение очень сильно повлияло.

— Вы сейчас намекали о Назарове, князь? — с любопытством спросил Полозов.

— Как пример — да. Но сейчас речь о моей дочери.

— Поэтому мне лучше уехать, пока вы решаете вопрос о ее дальнейшей жизни. Поверьте, Евгений Романович, у меня никогда в мыслях не было воспользоваться душевным настроем княжны и войти в вашу семью на правах родственника.

— Я знаю, — снова провел ладонью по бородке князь. — И этот факт перевешивает беспокойство. Я хочу, чтобы ты, Олег, служил моей семье без каких-либо магических клятв и прочих атрибутов, убивающих у человека надежду на свободу. Кристину, конечно, я за тебя замуж не отдам. Вы стоите по разные стороны ущелья. Но достойных женщин во Владивостоке хватает. С моей стороны обещаю посодействовать в получении дворянства.

— Заманчиво, — Полозов задумчиво обвел шикарный интерьер капитанской каюты, словно прикидывал плюсы и минусы долгой службы у князя Макарова. — И все-таки я прошу отпустить меня в Вологду. Хочу встретиться с Никитой Назаровым и рассчитаться по долгам. Это очень важно.

— Хорошо, Олег. Съезди. А я постараюсь за время твоего отсутствия уломать Кристину и выдать ее замуж. Если хочет сильного и харизматичного мужчину — что ж, буду искать. Кандидаты есть.

— Спасибо, Евгений Романович, — выдохнул облегченно Полозов. — Значит, я могу брать билет?

— Кого ты можешь рекомендовать на свое место личника?

— Поставьте Семена Жукова, — решительно, как будто давно знал, кем заменить себя, ответил Олег. — Парень хваткий. Умеет анализировать ситуацию, в качестве личника как нельзя лучше подойдет. И Кристина Евгеньевна ему мозги набекрень не свернет.

Князь не стал возражать против кандидатуры нового телохранителя дочери, и Полозов вышел из капитанской каюты с небывалым облегчением. Он с большой опаской заводил разговор о прекращении службы. Ведь у него был долг жизни перед Макаровым за свое спасение, а значит, любая попытка прервать контракт могла осложнить отношения с кланом дальневосточных князей.

А еще Олегу нравился Владивосток с его высокими холмами, застроенными высотными домами и богатыми особняками с нарядными цветными крышами, с которых открывается вид на многочисленные бухты с темно-лазоревыми водами; лес мачт и судовых корпусов, доки, набережные и верфи; десятки мощных портовых кранов, вытягивающих свои длинные металлические шеи подобно древним гигантским ящерам. И все это частенько скрывается во влажном тумане, окутывающем сопки и гавань загадочным флером, словно талантливый фотограф применил светофильтры.

Впрочем, местные жители не всегда рады подобным казусам природы в отличие от гостей. Их подобная картина почему-то приводила в восторг, особенно азиатов.

Бесконечное множество рынков с разноголосицей языков: русского, китайского, корейского, японского, английского и даже немецкого. Последний можно было вообще считать родным, так как немецкие купцы, впервые появившись во Владивостоке, осели здесь и возвели целые районы жилья приличного качества, торговых и складских зданий, ставших визитной карточкой города. Обрусевшие потомки помнили язык первопроходцев из германских земель, но уже не стремились отделять себя от местного населения.

Здесь была жизнь, связанная с морем и необъятными просторами, будоражащими воображение увлекательными походами под парусами или на быстроходных океанских яхтах. Город на берегу Тихого океана впитывал в себя, подобно губке, культуру русского Дальнего Востока, Южной Азии и чванливо-чопорной Северной Америки, и от этого казался весьма привлекательным для множества людей, у которых еще не пропал дух путешественника и романтика. Здесь, на краю огромного континента, билось сердце авантюризма и энергии жизни.

Итак, Полозов распрощался на неопределенное время со всем семейством князя Евгения Романовича, выслушал поток упреков от княжны Кристины, что она теперь сойдет с ума от скуки в доме, где редко встретишь больше трех-четырех человек, потому как остальные все время находятся в море или на яхте папочки. Как-никак, морская династия. Олег не обещал девушке вернуться как можно скоро, боясь прослыть пустобрехом. С такой магической наследственностью как у Кристины, действительно существовала опасность попасть под ее чары, чего потайник не хотел вовсе. Слишком стар он для такой очаровательной и перспективной невесты. Да и прав был князь Макаров: глубокое сословное ущелье разделяло их. Но иногда шальные и ретивые мысли увлекали Полозова в дебри гипотетического будущего, где он с Кристиной счастливо жил под одной крышей, деля с ней постель.

И понимал, насколько глупо выглядит даже в своих глазах. Купив билет на самолет от Владивостока до Москвы, он без малейшего сожаления покинул трёхэтажный каменный особняк Макаровых, расположенный на Нагорной улице.

Лететь предстояло долго, с двумя промежуточными посадками. Садясь в самолет с известным логотипом ПМА, то бишь «Петербургских международных авиалиний» (авиакомпания, принадлежащая Шереметевым, работала только на длинных рейсах), Полозов не знал, что его ждет впереди. Никита вполне мог уговорить его остаться в своем молодом клане, если захочет продлить контракт. Но потайник твердо решил вначале убедится, достаточно ли крепко стоит на ногах Никита и набрал ли сил, чтобы обеспечить безопасность своего рода. Если так — он сможет с чистой совестью сказать, что долг оплачен. Остается вологодский Тайный Двор, с которым предстояло решить куда более важный вопрос: уйти «в отставку». Прецеденты были, но редко кто по собственной инициативе разрывал отношения с потайниками.

Олег не сомневался, что Страж, кто бы ни был сейчас на этом посту, позволит ему стать частным телохранителем без обязательств Тайному Двору.

Богиня Макошь, однако, предпочитала вить нити судеб по своим лекалам.

Мощный грозовой фронт над Маньчжурией, быстро смещающийся к северу, вынудил авиалайнер, в котором летел Олег, приземлиться в аэропорту Благовещенска. Просидев два часа в небольшом помещение вокзала, пассажиры услышали неприятную для себя новость: рейс задерживается надолго, возможно, на сутки. Якобы метеорологическая обстановка не позволяет поднимать самолеты в воздух. Если бы дело было во Владивостоке, Полозов не удивился бы. Там такие инциденты частенько происходили. Но здесь? Скорее всего, русские войска опять проводили какую-то операцию с привлечением волхвов-погодников. Вот и нагнали стихию.

Мысль посетить город и переночевать там в приличной гостинице пришла в голову Полозова спонтанно и резко. Почему бы и нет? Большого багажа у Олега не было кроме дорожной сумки. Закинув ее на плечо, он решительно направился к выходу. Искать попутную машину даже не пришлось. Несколько водителей таксомоторов стояли в большом вестибюле аэровокзала, уныло поглядывая на пассажиров московского рейса. Стоило Олегу сказать, куда ему нужно, один из таксистов (видать, соблюдали очередь) назвал цену. Полозов не чинился и кивнул согласно. Они вышли под проливной дождь, усугубленный сильным ветром с Амура. В лицо то и дело летела водяная пыль. Грязные потоки образовывали огромные пенные потоки, и чтобы их преодолеть, приходилось по-мальчишечьи прыгать.

Добравшись до машины, Олег с облегчением нырнул в салон. Таксист заметил, что давненько такой погоды не было. Налетало, бывало, резким штормом и тут же уходило на север кошмарить тайгу. Полозов поинтересовался, насколько может затянуться проблема. Водитель пожал плечами, неуверенно сказал, что два-три дня, и сосредоточился на дороге. Трасса от аэропорта до Благовещенска оказалась почти пустой, доехали быстро.

Когда машина остановилась возле гостиницы с забавным названием «Шкатулка», светившимся размазанными зелено-красными росчерками на фасаде двухэтажного здания, Полозов спросил с сомнением:

— А вдруг мест не будет?

— Не беспокойтесь, сударь, — усмехнулся водитель. — Можете смело идти и заказывать номер. У меня здесь сестра двоюродная работает, иногда просит, чтобы клиентов к ним подвозили. Я точно знаю, что свободные комнаты есть.

— Однако, — в ответ рассмеялся Полозов, рассчитываясь с ушлым таксистом. — Семейная коммерция?

— Жить как-то надо, — без тени раскаяния ответил мужчина.

Полозов быстро забежал под козырек здания и открыл тяжелую дверь, сразу оказавшись в небольшом, но уютном холле, где было тепло и сухо. Скучавшая за административной стойкой пожилая дама в строгом темно-сером брючном костюме оживилась при его появлении.

— Мне бы до утра номер, сударыня, — отряхнув плащ от дождевых капель, улыбнулся Полозов.

Администраторша пытливым взором оглядела мужчину, отметив про себя его обветренное лицо и загар, который в местных условиях вряд ли получишь. Вроде бы нормальный клиент, сдержанный и вежливый.

— Давайте документы, — чуть мягче сказала она и заполнила формуляр. — Во сколько планируете выехать?

— Не знаю, — ответил Олег, расписываясь в журнале. — В шесть часов утра позвоню в аэропорт, выясню ситуацию.

— Тогда с вас десять рублей. Тариф почасовой, поэтому чуть дороже.

— Хорошо, как скажете, — две пятирублевые банкноты легли на стойку. — А еще дайте мне справочник.

Женщина выложила ключ от номера с прозрачным пластиковым брелоком с красной цифрой «8».

— Справочник всех городских служб находится в каждой комнате, — сказала она. — Спокойной ночи.

Войдя в номер, Полозов не стал включать большую люстру, обойдясь настенным светильником возле двери. Плащ аккуратно повесил на плечики и не убрал в гардеробную, чтобы побыстрее просох. Выставил на мобильнике время, чтобы не проспать, разделся и лег в постель. Заснул мгновенно, отбросив все мысли, крутящиеся в голове. И встал по мелодичному звонку.

Половина шестого. Полозов вскочил, энергично размялся и подошел к окну, отдернул штору. Утренняя хмарь висела над городом, дождь по-прежнему падал с низких туч, пузырился в лужах. Но такого сильного ветра уже не было.

Справочник в виде трехстраничной брошюры, закатанной в тонкий пластик, обнаружился на журнальном столике. Позевывая, Олег набрал нужный номер, и дождавшись, когда в телефоне раздался приятный женский голос, спросил, когда нужный ему рейс может следовать дальше. Услышав ответ, он некоторое время осмысливал произошедшее. И не знал, плакать ему или смеяться.

— Когда улетел самолет?

— Два часа назад, — сочувственно ответила диспетчер. — Не переживайте так. Не вы один оказались в такой ситуации. Сами понимаете, ждать каждого пассажира авиакомпания не обязана. Это же большие издержки за простой, штрафы. Мы вернем вам часть денег за вычетом амортизации. Или переоформим билет на другие маршруты, чтобы вы могли добраться, как минимум, до Иркутска, откуда есть рейсы до Москвы.

«До Иркутска можно добраться и по железке, — подумал Полозов. — Какой смысл теперь ловить нужный рейс? Воспользуюсь поездом».

— Девушка, сделайте мне возврат денег, пожалуйста. Раз такое дело, поищу другие варианты.

— Как вам угодно, сударь. Деньги вернутся на банковскую карту в течение трех дней.

— Спасибо, барышня. Хоть в этом вы меня утешили.

— Сожалеем, господин Полозов, — дежурно ответила девушка. — Для нас тоже неприятно, что так произошло. Появилось погодное «окно», и экипажу дали добро на вылет. Через пару-тройку часов город опять накроет.

Она могла этого не говорить, но ситуация оказалась действительно забавной. На рейс опоздало не меньше десяти человек, уехавших в город, как и Олег. Тоже рассчитывали пересидеть непогоду в уютных городских номерах.

Об этом он узнал позже от словоохотливой родственницы того самого таксиста. Девушка сменила за стойкой пожилую администраторшу, и рассказала, что пассажиры решили усложнить жизнь администрации аэропорта коллективным иском, пока не вмешался губернатор. Все претензии следовало предъявлять не аэропорту, а князьям Шереметевым. Ведь это их самолет, их пилоты. Диспетчеры лишь рекомендовали взлет, и пилоты сами решили на свой страх и риск лететь, прорываясь через грозовой фронт. Странно, что при наличии двух «воздушников» на борту они вообще сели в Благовещенске.

Судьба играет с нами поддавки, и кажущиеся неприятности в любой момент могут повернуться такой неожиданной стороной, что досадное недоразумение в виде опоздания на рейс обернется приятными подарками. Впрочем, потайник об этом сейчас не думал. Он собирался походить по городу, несмотря на унылую погоду.

Первым делом Полозов продлил пребывание в «Шкатулке» еще на два дня, и неторопливо сойдя с мокрым ступенек гостиницы, направился на прогулку, невзирая на низкое серое небо с тяжелыми дождевыми тучами, плывущими как большая стая птиц. Изредка сверху сыпало моросью, и на плаще Олега появлялись мелкие капельки.

Осторожно поглядывая на проносящиеся машины, норовящие то и дело наехать на лужи и обрызгать редких прохожих, Полозов посмотрел, куда его занесла медитирующая прогулка. Оказывается, сейчас он находился на Зейской улице. Потайник внезапно ощутил потребность плотно позавтракать, тем более, уходя из гостиницы, он ничего не ел. Чтобы исправить подобную оплошность, следовало найти подходящее кафе. Зейская слыла купеческой улицей, и чтобы здесь нельзя было удовлетворить любые потребности, даже речи не шло.

«Шарман» — кафе с симпатичным и очень игривым названием находилось в цокольном этаже жилого дома из красного кирпича на другой стороне улицы, призывно перемигивалось гирляндами, развешанными на окнах. За ними проглядывалось уютное помещение со столиками, накрытыми скатертями.

Улучив момент, когда на дороге образовалась пустота, Полозов перебежал ее, и убедившись, что его выходка осталась без последствий, и рядом нет полицейских, он зашел в кафе и втянул в себя невозможный запах свежей выпечки и кофе.

Повесив плащ и шляпу на свободную вешалку, Олег огляделся, выбирая себе место. Благо, свободных столиков хватало. Плохая погода резко сократила количество посетителей, что было на руку потайнику.

Он сел подальше от окон. Сказалась давняя привычка контролировать открытое пространство. К нему тут же, цокая каблучками туфель, подошла молодая официантка, поздоровалась и поинтересовалась, что господин желает.

— Мне омлет с зеленью и сыром, — быстро просмотрев меню, заказал Полозов. — Два круассана, только без шоколада, а с каким-нибудь джемом. Самым вкусным, какой у вас есть. И черный кофе с парой кусочков сахара.

— Через десять минут все будет готово, — даже не записывая пожелания клиента, кивнула официантка.

— Я подожду, — кивнул Полозов и стал «рассеяно», как бы случайно, смотреть по сторонам. И автоматически отмечал, кто здесь находится. Молодая парочка, тихо воркующая о своем; пожилой мужчина, просматривающий солидный еженедельник и периодически прихлебывающий то ли чай, то ли кофе; двое служащих, судя по строгим костюмам и папкам на столе, в которых они изредка что-то посматривали; молодая красивая женщина с «кошачьими» глазами на чуть вытянутом лице, на котором лежала тень каких-то проблем, загнанных внутрь и запертых на крепкий замок.

Почему-то Олега привлек ее аккуратный носик с рыжеватыми точками веснушек. То и дело скользя по незнакомке взглядом, он отмечал, какие у нее густые и мягкие локоны, лежащие на плечах. Шатенка изредка и непроизвольно поднимала левую руку ко лбу и убирала прядь в сторону. А правая, изящно поднималась вверх и подносила чашку к светло-карминовым губам.

Откинувшись на спинку стула, Полозов задумался. Он видал много красивых женщин, и никогда не страдал юношеской неуверенностью. Да, ему нравилось их рассматривать и знакомиться. Не со всеми подряд, конечно. Нельзя же объять необъятное! Но те представительницы слабого и прекрасного пола, от которых исходила особая энергетика, становились объектами его интереса. Как Мария Бланка, зеленоглазая ведьма, исчезнувшая с горизонта его жизни. Где она сейчас? Выжила ли в диком шторме, разразившемся неподалеку от Формозы? Сердце неприятно ворохнулось от потери женщины, в которую он влюбился. Может, и эта незнакомка излучала флюиды, которые достигли потаенных уголков его души?

Официантка принесла заказ, пожелала приятного аппетита и ушла, цокая каблуками. Олег пристроил салфетку на груди и неторопливо принялся есть отлично приготовленный омлет, посыпанный зеленью и тертым острым сыром. И вдруг понял, что видел эту молодую женщину несколько лет назад, еще задолго до своего путешествия в поисках Никиты. Осталось только поднапрячь память и выдернуть из глубин ее образ.

«Она из Албазина! — молнией сверкнула догадка. — Конечно же! Племянница Барышева. Зовут Анастасией. У нее есть сестра Ольга. Никита о них часто рассказывал, да и я несколько раз видел девушек».

Он снова, как бы случайно, поднял голову и встретился со взглядом незнакомки, которая, по сути, уже таковой и не являлась? Молодая женщина нервно поставила чашку на блюдце и повертела головой в поисках официантки, чтобы расплатиться. Она явно чего-то испугалась. У Полозова созрело решение. Допив кофе с одним из круассанов, потайник дождался, когда Анастасия выйдет на улицу, положил деньги на стол и заторопился следом.

Светло-бежевый плащ, в котором была женщина, был хорошим ориентиром для Олега. Почему-то Анастасия и не думала сворачивать с Зейской на другую улицу, целенаправленно шагая в западном направлении. Может быть, она где-то там жила? Шагая следом за племянницей Барышева, потайник досадовал, что не подошел к ней в кафе и не представился. А теперь выглядит так, словно преследует испуганную женщину. Еще хватит ума закричать и побежать, привлекая внимание.

В Благовещенске Полозов бывал дважды, и город худо-бедно изучил. Где-то неподалеку есть стоянка автомобилей, куда, по логике, стремится Настя. Или же целенаправленно двигается в сторону городской больницы. Может, работает там? Ага, все-таки свернула! Значит, на стоянку!

Он нырнул в первый подвернувшийся проулок буквально за мгновение до того, как женщина обернулась, чтобы проверить свои подозрения, и не увидела незнакомца в темном плаще и шляпе. Ее шаги сразу же стали размеренными и спокойными.

* * *

Настя облегченно вздохнула, когда странный мужик в карикатурном шпионском плаще куда-то пропал, и свернула на улочку, ведущую к автостоянке. Она серьезно перепугалась, что Семен — ее муж — приставил к ней частного агента из сыскной компании. У него давно появились подозрения, что жена изменяет ему, и постоянные придирки всерьез расшатали психику Насти. Впрочем, дыма без огня не бывает, и для подобных действий у господина Подшивалова основания были. Жуткий ревнивец опасался, что у его супруги найдется парочка-другая если и не любовников, то воздыхателей точно.

Оглянувшись еще раз, она успокоилась окончательно. Тот мужчина, сидевший в кафе, слишком быстро выскочил следом, что и заронило подозрения у Насти. Хотя, может, господин куда-то опаздывал, а их маршрут частично совпал. Уф, слава богам!

Отыскав взглядом свой «рено-соболь» нежно-зеленого цвета, она за несколько шагов до него нажала на брелок, разблокировав замок. Машинка радостно пискнула, приветствуя хозяйку. Оказавшись внутри, Настя чересчур нервно достала из сумочки помаду и решила подкрасить губы.

Замужество не входило в ее планы. Если бы не давление со стороны родителей, вдруг оказавшихся на финансовой мели, она продолжала бы порхать вольной бабочкой, наслаждаясь жизнью. А то и в Петербург махнуть желание появилось. К Оленьке. Она скучала по младшей сестре, увлеченной своим целительством, а по ее легким намекам — еще и молодым человеком, офицером. Судя по всему, дело двигалось к свадьбе. Никита, взявший Ольгу под серьезную защиту, нисколько не противился данному обстоятельству. А ведь Настя рассчитывала, что он возьмет ее замуж, а потом и Настю освободит от постылого брака. Сил и возможностей у Назарова хватало. Но… Пока все уныло.

Угораздило ее познакомиться в Хабаровске, где она училась, с невероятно шебутным, веселым и насквозь деловым Семеном Подшиваловым, старшим сыном известного дворянина, державшего в руках речные перевозки по Амуру и торговавшими разнообразным товаром в Маньчжурии и Китае. В общем, купеческая жилка у Подшиваловых срослась с дворянской спесью, отчего на выходе получилась не самая приятная родня. Отец с матерью ухватились за увлечение дочери и стали давить на Настю. В результате вышло так, как вышло.

Сыграли свадьбу, и родители Семена отправили молодых в Благовещенск, где находилась так называемая «семейная фактория», то есть филиал компании «Подшиваловы. Торговля и перевозки», который наследник и возглавил. Здесь у них был большой дом на Иркутской улице: двухэтажный особняк с двумя летними флигелями, личный парк с дорожками и гараж на несколько автомобилей.

Но очень быстро выяснилось, что Семен чрезмерно любвеобилен. Он хотел жить по старинному кону и привести в дом еще несколько жен, чему Настя яростно противилась. Девушка не признавала подобных отношений, о чем прямо говорила Ольге, но почему-то хотела, чтобы сестренка вошла в дом Никиты Назарова, где уже были две жены. Может, дело было в разных характерах мужчин и их взглядах на жизнь?

Семен удивлялся сопротивлению жены, а потом начал злиться, почему Настя не беременеет, что еще больше добавило аргументов в пользу многоженства. Хотя кто мешал ему развестись и найти более покладистую? Он же не знал, что Настя попросила Олю воздействовать на ее детородную функцию магией. И с тех пор жила спокойно, не опасаясь последствий супружеской жизни. Блок справлялся не хуже контрацептивов. Забавно, что Семен одно время тайно рыскал в ее вещах в поисках таблеток. Недаром подозревал подвох.

Раздался щелчок двери — и соседнее кресло стремительно сел тот самый мужчина из кафе. Настя от неожиданности уронила тюбик на пол и вскрикнула. Она даже забыла, что можно использовать легкую и неопасную магоформу, чтобы парализовать незнакомца, и со страхом вжалась в кресло.

— Успокойтесь, Анастасия, — голос мужчины был резким, но не грубым. Он продолжал сидеть спокойно, сняв с головы шляпу и пригладив короткий ежик жестких темных волос. — Я не причиню вам никакого вреда. Абсолютно. Не знаю, кого вы так опасаетесь, но я не тот, кого вам совершенно не хочется видеть.

— Кто? Вы? Такой? — выдохнув страх из груди, спросила Настя. — Вас послал мой муж?

— О, так вы уже замужем? — странным образом оживился мужчина. — Поздравляю!

— Не за что поздравлять, — сухо обронила Настя, успокаиваясь окончательно. Кто бы ни был этот человек, за ним не стоят Подшиваловы. — Я, кажется, задала вопрос.

— Да-да, извиняюсь за бестактность. Полозов Олег. Тайный поверенный в делах некоего Назарова Никиты Анатольевича. Вы, кажется, с ним знакомы по Албазину…

— Все! Достаточно! — Настя обхватила горящие щеки ледяными ладонями, приведшими ее в чувство. — Боже мой! Ну зачем вы так меня испугали? Я невесть что подумала… Неужели Никита попросил вас помочь в моей путаной жизни?

— К сожалению, пока нет. Я направлялся в Вологду к нему после долгой отлучки, но случайно застрял в Благовещенске из-за непогоды. И совершенно случайно встретил вас в кафе «Шарман».

— Так откуда вы меня знаете? — подозрение снова захлестнуло Настю.

— Я часто видел вас в Албазине, когда прикрывал Никиту от… нежелательных знакомств. У вас есть сестра, вы проживали у своего дядюшки Кондратия Ивановича, ведь так?

— Случайная встреча, — медленно проговорила Настя, и наклонившись, подняла тюбик, который тут же полетел в сумочку. — Кто бы еще поверил в такую иронию судьбы. Ну надо же!

— Я поверил, когда вспомнил, где видел такую прелестную молодую женщину. У вас очень характерный разрез глаз. Такое лицо трудно забыть даже спустя десять лет.

— Вы льстец, господин Полозов, — легкая улыбка скользнула по губам Насти. — Но я бы попросила вас покинуть машину. Вы дискредитируете меня. Муж очень ревнив, устроил за мной слежку. Если узнает, появятся очень большие проблемы у нас обоих.

— В таком случае я могу помочь, — неожиданно для самого себя ответил Олег. — Давайте, поговорю с вашим мужем, поставлю его на место. Впрочем, есть другие методы воздействия.

Настя медленно повернула голову и пристально, без боязни, взглянула в серые глаза мужчины, в которых она заметила сочувствие. А еще в них был интерес и заинтересованность.

— А можете убить? — выпалила она.

— Могу, — бесстрастно ответил Полозов. — Только зачем? Я-то спокойно выполню грязную работу, а вот мучиться всю жизнь будете вы. Проще подловить на обычных человеческих страстях.

— Да, глупость какую сморозила, — пробормотала Настя и вдруг порывисто, сама не ожидая, схватила за руку потайника. — Помогите мне, пожалуйста! Когда встретитесь с Никитой, передайте ему мою просьбу! Пусть найдет возможность разорвать брак! Я же по христианскому обычаю пошла под венец! Значит, до смерти теперь видеть опостылевшего мне человека?

— Анастасия… Как вас по батюшке?

— Викторовна.

— Анастасия Викторовна, чтобы разорвать брачные отношения, нужны очень серьезные аргументы. Уличить в измене, спровоцировать на дуэль, где ваш муж будет убит… Или есть иной вариант, подходящий для вас?

— Вы дворянин, господин Полозов?

— Увы, нет.

— А Подшиваловы дворяне, и поэтому вы Семена на дуэль никак не вызовете, — вздохнула Настя.

— Поэтому я предлагаю свою помощь, — улыбнулся Олег. — Безвозмездно. Буду следить за господином Подшиваловым, собирать на него компромат. Месяца два мне хватит. С собранным материалом я уеду в Вологду на некоторое время. С Никитой решим вашу проблему.

— Спасибо! — глаза Насти вспыхнули от радости. — Но я бы не хотела быть неблагодарной. Деньги у меня есть. Если они вам понадобятся, обращайтесь.

— Посмотрим, — увернулся Полозов. — Теперь о главном. Как мы будем контактировать? Если за вами устроили слежку, о наших встречах станет известно мужу. Поэтому настоятельно советую меня не искать. Сам найду.

— Как сейчас? — улыбнулась Настя.

— Как сейчас — это просто случайность, — потайник надел шляпу. — В дальнейшем все действия будут исходить от меня. Живите спокойно, не давайте лишних поводов для подозрений. И ведите себя естественно, как и всегда. Это очень важно. Даже изменившаяся походка навлечет еще больше подозрений мужа. Вы поняли?

— Более чем.

— Теперь мне нужна фотография господина Подшивалова, его семьи, все рабочие и дружеские связи — ну, что знаете вы, по мере возможности. Пришлете одним письмом на этот номер телефона.

Олег вытащил из кармана пиджака блокнот, записал свой номер и отдал Насте.

— Когда передадите информацию — уничтожьте записку и удалите номер из памяти телефона, как и досье. Сделайте это обязательно.

— Я поняла, — закусив губу, молодая женщина забрала записку и положила ее в сумочку.

— Муж не интересуется ее содержимым? — на всякий случай спросил Олег.

— Надеюсь, что нет, — щеки Насти вспыхнули. — До сих пор ничего подозрительного не замечала. Не переживайте. Я сегодня же составлю досье и перекину вам.

— Тогда всего доброго, Анастасия Викторовна! — Полозов ободряюще улыбнулся и вылез из машины. Приподнял шляпу, прощаясь, когда «рено-соболь» тронулся с места, и еще долго смотрел вслед зеленой юркой машинке, выглядевшей ярким пятном на фоне промозглого осеннего дня.

Он с трудом убрал улыбку с лица, ощущая себя довольно необычно. Октябрьская непогода вдруг перестала давить своей мрачностью, а неожиданное опоздание на самолет уже выглядело как счастливый поворот в судьбе. Маленький червячок сомнения еще копошился внутри и попискивал, чтобы потайник не вмешивался в чужую жизнь, но Олег безжалостно задавил его. Встреча с Никитой подождет — он сейчас не беззащитный мальчишка, каким его впервые узнал Полозов, и справится с любой опасностью.

Олег впервые решил изменить своему принципу: не испытывать симпатий к клиентам. Есть контракт и его исполнение. Завершенное дело оплачивается, дальнейшие взаимоотношения исключаются. Здесь же он сам предложил свою помощь. Пытаясь как-то сформулировать свое решение, Полозов постоянно возвращался к простой мысли: помогая Насте, он помогает и Никите. И боялся признаться в одном, что эта молодая женщина ему понравилась.

Глава 9

Великий Устюг, декабрь 2015 года

— А ты куда собралась? — с подозрительным прищуром спросила Леся, младшая сестра, которой только-только исполнилось тринадцать лет. Она стояла за спиной Юли, заложив руки за спину, и насупившись, смотрела на прихорашивающуюся перед зеркалом девушку.

— Пойду с девчонками на танцы, — откликнулась Юля. — В «Орешке» сегодня собираются еще и фуршет устроить. Так что меня не ждите, ложитесь спать. Сказки читать не буду.

— А, до утра собралась прыгать? — усмехнулась Леся. — С девчонками, ага… Тебя Сашка Жарков пригласил. Как ты этого теленка терпишь?

— Следи за словами, — предупредила Юля и снова уткнулась в зеркало.

— Так это правда. Он два слова связать не может, когда рядом с тобой находится. Краснеет как вареный рак. Каши с таким не сваришь.

Взрослая рассудительность Леськи-вредины могла показаться смешной, но ведь сестра права. Сашка, старший сын дворянина Жаркова, как только узнал о возвращении Юли в Устюг, неожиданно обрел смелость и взял девушку в осаду по всем правилам воинского искусства. Он ежедневно наносил визиты, целовал ручку матери, степенно здоровался с отцом и подолгу беседовал с ним в кабинете, и после того, как Юля спускалась в гостиную, вручал ей коробку конфет или свежую розу, купленную по пути. И вот тут у него начисто пропадало красноречие. Парень едва мог выдавить из себя несколько связанных фраз, окончательно теряя самообладание рядом с красоткой.

Юля подозревала, что Сашка не сам активизировался, а его подтолкнули родители с прицелом на развитие отношений. Породниться с Васильевыми после их выхода из клана Бельских охотников не нашлось, и Жарковы увидели шанс найти сыну подходящую пару. Не такая уж и беда, что девушка попала в неприятную историю. Зато за ее честь вступился родственник императорской семьи. Разве это не обеляло барышню в глазах местного «истеблишмента»? Тем более, такая красавица под боком, женихов вообще не видно, а спаситель девичьей чести и вовсе не горел желанием развивать серьезные отношения, чего так опасался Сашка.

В Устюге больше всего приглядывались к Бельским, как они себя поведут после неудачного посредничества. По городу ползли слухи, что люди князя Ивана посещают дворянские семьи и настойчиво намекают, чтобы никто из молодых людей не вздумал породниться с Васильевыми. Кому охота проблемы на ровном месте искать? А Жарковым плевать. Они — свободный род, хоть и захудалый. Объединившись с Васильевыми, можно было улучшить свое финансовое положение.

Так что Леся права. Вот Никита Назаров — он действительно ушлый, пройдоха, нахал, наглец…

Юля легонько выпятила губы, рассматривая, как легла помада. Почувствовала раздражение. Ведь не хотела о нем вспоминать, и снова себя расстроила. Вернувшиеся из Вологды родители объявили на родовом совете о решении пойти под крыло назаровского клана. И этот вопрос более не обсуждается. Насчет Юли ясного ответа нет. Она сама должна решить, как ей быть дальше. Захочет принять предложение Никиты пойти третьей женой в дом — все будут только рады. Если откажется — неволить родители не станут.

И Юля, услышав об итогах поездки, неожиданно почувствовала разочарование. Она ожидала от Назарова более решительных действий и даже… чувств каких-то, что ли! Сказал бы, как кулаком по столу шарахнул, что хочет видеть девушку перед Алтарем Перуна рядом с ним — больше не колебалась бы, пошла. А что теперь? На нее перекладывает ответственность, фактически — ускользает от прямого ответа. Ну, не сволочь ли, не гад? Раззадорил, поманил, посеял в слабом девичьем сердце бурю разнообразных чувств, взбаламутил Петербург своей дуэлью ради нее… Зачем?

Вдруг с Сашкой что и получится. Им можно вертеть, как ей захочется.

— Чего молчишь? — прилипла Леся, разглядывая гибкую стройную фигуру старшей сестры, затянутую в нарядную ткань. — Ты, главное, Сашке не позволяй руки опускать ниже талии, только для виду… Сразу предупреди, что Огонь применишь.

— Ой, кто бы говорил! — рассмеялась Юля и покрутилась на месте, придерживая подол длинного ярко-лазоревого платья. — Ну как?

— Красотка! — показала большой палец Леся. — А зря не согласилась на предложение Никиты. Теперь с местными парнями в «Орешке» время убиваешь. Оно тебе надо?

— Не дави на больную мозоль, сопля! — расстроенно обронила Юля. — Много ты в жизни понимаешь, а? И вообще, «Орешек» — не самое плохое место, где можно отдохнуть.

— Так я не спорю, — языкастая сестра запрыгнула на кровать, поджала под себя ноги. — Только нам здесь теперь не дадут жить. Я слышала, как папка с дядьями разговаривали. Боятся мести Бельских. Уезжать надо в Вологду как можно скорее. Под защиту Назаровых.

— Чушь это полная, — неуверенно ответила девушка, присаживаясь на банкетку. Предстояло уложить завитые накануне волосы в прическу. — Мы получили вольную по справедливому решению.

— Ты вроде взрослая, а глупая, — сестренка стала накручивать свою косичку на палец. — Такую обиду княжеская семья не простит. Бельские хотели выдать тебя замуж за Шереметева, поручились своим словом. А на деле — пшик! Кто виноват? Вот то-то и оно! Говорю, не дадут нам житья.

— Поживем — увидим, — отмахнулась Юля. Леська — разумница, в смекалке ей не откажешь. Но не хотелось в преддверии веселого вечера портить себе настроение. Есть отец, дед, дядья. Пусть сами думают, как обезопасить подворье от возможного нападения. Бельские не идиоты, они сами влезать в сомнительную акцию не станут. Наемников привлекут, как пить дать. А это что значит? Этих наемников можно крошить в труху. Да и «Арка» — надежная защита.

Она вздохнула, ловко накрутила на волосы серебристо-алую ленту, покрытую невидимыми рунами защиты. Леська соскочила с кровати, подошла сзади и приобняла за шею, потерлась носом о щеку.

— Скучно здесь, — решила поныть сестра. — Зимой разве что на ледяные горки бегать, сопли морозить. Раз в Петербург перебраться обломилось, хоть в Вологду, а?

— Такая же дыра, только побольше, — хмыкнула Юля, легонько щелкая Лесю по носу. — Ладно, отваливай, не порти мне прическу.

Дверь в спальню распахнулась, влетела Аленка. Она была на четыре года младше Юли, и уже превращалась в симпатичную барышню, правда, совершенно не похожую на смугловатую сестру. Ее густые русые волосы были стянуты на затылке и метались тяжелым хвостом по спине.

— Чего сидишь? — выкрикнула она. — Там Сашка пришел, весь извелся. О-ооо! Ему конец!

— Поясни, — спокойно поинтересовалась Юля, накидывая на шею бусы из крупного янтаря.

— Ты его сейчас наповал сразишь, — закатила Аленка глаза, всегда завидовавшая красоте старшей сестры. — Когда пойдешь в гостиную, захвати нашатырь. Откачивать будешь.

Леська захихикала и быстренько улизнула из комнаты, чтобы не пропустить эпичную картину. Юля еще раз посмотрела в свое отражение, выискивая недостатки, и удовлетворенно кивнула. В самом деле пора идти. В «Орешек» — что-то среднее между кафе и молодежным клубом — любят приходить загодя, особенно при намечающемся фуршете. Хозяин его — Андрей Лукич Копылов, купец второй гильдии — десять лет назад выкупил полосу земли на берегу Сухоны и построил там большой торговый центр из нескольких павильонов. В одном из них открыл кафе-клуб и ресторан. Кто подсказал Копылову организовать в кафе развлекательную площадку для молодежи Устюга, оставалось тайной. Но все купеческое и дворянское общество, а также и миряне оценили подобный хитрый ход. Популярностью «Орешек» пользовался никак не меньше, чем весь торговый комплекс. Завистливые языки твердили, что такими темпами Лукич скоро в первую гильдию перепрыгнет.

Сашка в приличном темно-синем костюме сидел в гостиной и страдал в компании деда Максима, похрустывая суставами пальцев словно экзальтированная барышня из мелодрамы. Дед хмурил свои кустистые брови, такие же седые, как и шевелюра на голове, и пытался выяснить у молодого парня, где сейчас находятся его многочисленные родственники, которые давно разъехались из Устюга. Сашке было не до расспросов. Он жутко нервничал. А когда мимо прокралась Леська с хитрым взглядом на лице, и вовсе стал крутиться как на горячей сковороде.

Юля степенно спустилась с лестницы в гостиную, и бедный Сашка на самом деле потерял дар речи, как и предупреждала Аленка. Его щеки сначала заалели ярким пламенем и так же быстро побледнели.

— Что с вами, сударь? — поинтересовалась девушка, не подходя к беседующим мужчинам. — Выглядите очень плохо. Может, вам стоит пойти домой?

— Нет-нет, я в порядке, — парень вскочил в большом волнении. — Вы… Вы просто великолепны, Юлия Николаевна! Я в полном порядке и готов сопровождать вас.

— Как был сосунком, так им и остался, — проворчал дед негромко и встал, опираясь на клюку. — Я в твоем возрасте девкам прохода не давал, прятались от меня как мыши от кота!

Он остановился возле Юли и хитро, по-молодецки, подмигнул ей, сделав легкий кивок в сторону смущенного Жаркова. Потом, что-то бурча и постукивая клюкой, вышел из комнаты, зацепив за косу Леську, подсматривавшую за сценой из-за двери. Та пискнула, но покорно последовала за дедом.

— Так мы идем? — поинтересовалась Юля.

— Конечно! — засуетился Сашка. — Я же на машине приехал, быстро домчимся.

— У тебя же не было машины, — задумалась девушка.

— У отца взял, — Сашка снова покраснел. — Так пошли?

Юля кивнула. Прежде чем надеть пальто, она натянула сапоги, а туфли положила в пакет. В клубе есть дамская комната, где можно привести себя в порядок. Сейчас она востребована, зима как-никак. По морозу в туфельках не побегаешь, даже если даже на авто к крыльцу подъехать. Пока девушка одевалась, появился отчего-то мрачный отец. Он поглядел на молодых и сказал непривычно напряженно:

— Дочь, постарайся долго не задерживаться.

— Надеюсь, до полуночи я могу повеселиться? — Юле не понравилось, что этот разговор отец завел при Сашке. Родительская опека иногда напрягала. Настроение отца, правда, настораживало сильнее. Он со вчерашнего дня ходит какой-то взъерошенный, сердито пыхает трубкой, со своими братьями несколько раз уединялся в кабинете, о чем-то подолгу разговаривал, названивал кому-то по телефону. Юля думала, все это связано с предложением Назарова. Возникли какие-то осложнения с подготовкой к переезду, вот и настроение плохое.

— До полуночи можешь, — буркнул Васильев. — Саня, надеюсь на тебя.

— Я понял, Николай Егорович, — если Жарков и был расстроен, что времени на общение с Юлей у него остается мало, он хорошо спрятал эмоции.

— Да что случилось? — старшая дочь натянула вязаную шапочку на голову и всучила пакет с туфлями Сашке, топчущемуся возле двери. — Иди в машину, я сейчас буду.

Парень ушел, а Юля с немым вопросом уставилась на отца. Не выдержала его молчания:

— Так что? Почему на подворье второй день вся охрана толчется? Проблемы появились? Ждешь нападения Бельских?

— Надежные люди, которым я доверяю, говорили, что пару дней назад видели в Морошкино незнакомцев, человек десять. Якобы, лесорубы. Ищут подработку. Передвигаются вдоль Двины на полувоенном «бычке» с кунгом. С виду мужики как мужики, пара человек вооружены охотничьими стволами, но кто мешает им прятать серьезное оружие в том же кунге? В общем, движутся в Устюг.

— Бельские могли нанять потайников? — нахмурилась Юля. Сразу расхотелось веселиться. Все-таки она сильная одаренная, и лишняя помощь при нападении на подворье не помешает.

— Могли, — пожал плечами отец. — Или вообще не при делах. Да лучше перестраховаться, дочка, чем потом рыдать на пепелище. Так что иди, развлекись. А завтра начинай собираться в Вологду. Тебя там ждут.

Юля вздохнула. О предложении Тамары посетить «Гнездо» на Коловорот рассказала мама. И, кажется, она была довольна не только самой поездкой, но и ее результатом. Впервые девушка задумалась, а стоит ли бежать от судьбы, перевернувшей ее жизнь так круто, что сердце замерло, как от падения в пустоту. Жалела ли она о разрыве с Велимиром? Княжич недурен собой, с хорошим Даром, богатый наследник — мечта всех петербургских барышень. До сих пор, наверное, крутят пальцем у виска, вспоминая Юлю.

Да, сожаление осталось. Но еще больше девушку выжигало желание узнать тайну Никиты Назарова, почему он так преследует ее? И почему в ее жизнь вмешался император? Не хотелось верить, что молодой волхв задействовал мощный государственный рычаг, чтобы досадить Шереметевым. Конфликтовать с одним из влиятельных родов России станет только недалекий человек. А еще у Назарова есть две молодые жены, чья красота серьезно конкурировала с Юлиной. Так зачем ему девица из Устюга?

При всей своей открытости Никита оставался той еще тайной, китайской шкатулкой с большим количеством сюрпризов.

Юля пообещала отцу, что не будет задерживаться, и вернется домой в полночь, чтобы ее красивое платье не превратилось в драную дерюгу, как у той замарашки из французской сказки. Николай Егорович шутку оценил, но улыбнулся вяло и махнул рукой, дескать, не задерживаю, езжай.

От подворья до освещенной уличными фонарями Красногорской доехали быстро. В этот час машин стало меньше, но те, которые попадались, направлялись в сторону Сухоны. Сашка легко узнавал некоторые из них. Молодежь устремилась к «Орешку».

Озабоченная словами отца Юля рассеянно слушала болтовню пришедшего в себя Жаркова, то и дело кидая взгляды в зеркало. И поэтому заметила, что за ними неотвязно следует массивный черный внедорожник. Блики на стеклах и капоте машины не давали разглядеть, кто находился внутри.

— Саша, а у кого в городе есть внедорожник? — поинтересовалась Юля. — Знаешь таких?

— У дяди Яши Глотова, — пожал плечами Жарков. — Он же частенько мотается за Двину по своим коммерческим делам, а там не дороги — буераки. У Бельских парочка есть для охраны.

— А это чья машина?

— Точно не наша, — уверенно ответил Сашка, кинув взгляд в зеркало. — Номер незнакомый. Да таких вездеходов по округе десятки ездят. Кто-то из соседей заскочил в Устюг по делам.

— Ага, наверное, — неопределенно откликнулась Юля. Отец говорил, что странные лесорубы (а лесорубы ли они?) передвигаются на «бычке» — гражданском варианте военного мощного «Зубра» — с теплым кунгом.

Сашка доехал до Соборной, а оттуда зачем-то свернул в темный проулок. «Ладога» мягко шла по накатанной снежной дороге мимо заборов, потом выскочила прямиком на набережную. Слева возвышался искрящийся сотнями огоньков гирлянд «Орешек».

— Хотел проверить, вдруг слежка, — азартно произнес Жарков. — Как видишь, твоя паника беспочвенна.

Внедорожник пропал. Не было его и возле клуба-кафе, и на автостоянке, куда Сашка загнал свою «Ладогу» в компанию к десяткам легковым авто местной молодежи. Юля взяла пакет с туфлями и вылезла на морозный воздух. К вечеру ощутимо похолодало. Ветра не было, но щеки мгновенно стало мгновенно пощипывать. Придавливая сапожками скрипучий снег на нечищеной дорожке, она поспешила в здание. Сашка вприпрыжку догнал ее, и девушка вцепилась в мужскую руку, чтобы ненароком не поскользнуться.

Даже в холле ощущалась вибрация от мощных звуков акустики. Гремела музыка, вспыхивали магические картинки в виде распускающихся цветов, порхающих бабочек и огненных всполохов. Народ веселился вовсю. Юля скинула пальто и отдала его Сашке. Пусть позаботится, а ей нужно переобуться. Не в сапогах же по танцполу скакать.

Весь вечер Жарков не отлипал от нее, вызывая недружелюбные взгляды парней, которые тоже имели виды на красотку, попавшую в немилость к Шереметевым и Бельским. Юля забеспокоилась, как бы «соборские» и «сухонские» не накостыляли незадачливому кавалеру где-нибудь в укромном месте. Жалко Сашку. Не говорить же ему, что Васильевы вскоре покинут Устюг. А выходить замуж за человека, не имеющего перспективы, она уж точно не станет. Пострадает, по сути, ни за что.

Где-то в районе одиннадцати вечера в сумочке запиликал сигнал вызова. Юля в это время со знакомыми девчатами сидела за столиком и охлаждалась коктейлем. Звонил отец. Голос заметно встревоженный.

— Ты еще в «Орешке»?

— Да. Что-то случилось?

— Помнишь, я тебе про «лесорубов» говорил? Один из наших парней заметил в городе похожий «бычок». Возможно, это они. Ты там закругляйся, пусть Сашка отвезет тебя домой. Мне будет спокойнее, если ты будешь с семьей.

— Хорошо, через полчаса выезжаю, — Юля решила пока не говорить про странный внедорожник. Мало ли совпадений. Ехали за компанию, потом свернули на другую улицу. Надо просто расслабиться и не думать о плохом. Не могут Шереметевы быть настолько мстительными, чтобы подбивать Бельских на уничтожение ее семьи. Лет пятьдесят назад, возможно, до такого бы и дошло. Юля читала, насколько тяжело приходилось императору уговаривать и примирять аристократов, чтобы погасить клановые войны. Кстати, Назаровы тогда тоже участвовали в них — вот и результат. Остался один Никита, вся прямая линия уничтожена под корень.

Отмахнувшись от тяжелых мыслей, девушка заказала еще один коктейль и пошла с Сашкой и подругами отплясывать на паркете под зажигательные ритмы. Стало хорошо. Она дотанцевалась до того, что ног уже не чуяла.

— Мне надо возвращаться, — сказала Юля, когда обессиленно хлопнулась на диван. Жарков посмотрел на часы и удрученно кивнул. Веселье только-только раскручивало свой маховик, а в соседнем зале официанты накрывали столы с легкой закуской. — Ты можешь вернуться, когда передашь меня отцу с рук на руки.

— А что мне здесь без тебя делать? — уныло спросил Сашка.

— Веселиться, — удивленно ответила девушка. — Я же не запрещаю тебе с другими девчонками танцевать и флиртовать.

Последовал очередной тяжелый вздох.

Юля снова напялила на себя сапожки, вышла в холл, где ее ждал ухажер с верхней одеждой. Выйдя на улицу, девушка жадно глотнула свежего морозного воздуха, показавшегося ей чудным живительным коктейлем после духоты помещения, забитого до отказа. На крыльце кучка парней нещадно курила; в нос ударил запах табака, отчего она поморщилась и заторопилась к машине.

— Маменькины детки бегут домой, чтобы в постельку лечь по расписанию, — услышала она насмешливый голос одного из парней.

— Да это же Юлька Васильева, — откликнулся второй. — Ей теперича здесь женихов не видать. Потанцевала — и будя.

— Шурик, не теряйся! — хохотнул еще один придурок. — У тебя теперь нет конкурентов!

Сашка дернулся, чтобы пресечь эти разговоры, но Юля вцепилась в его руку и прошипела:

— Не вздумай дурить! Они же меня подначивают, а не тебя!

— За такие слова в морду бить надо! — ретивым жеребцом взвился Сашка.

— Сначала ты получишь! Оно тебе надо?

Девушка, огорченная скабрезностью знакомых, дотащила своего спутника до машины и облегченно вздохнула. Хорошо, свидетелей этой безобразной сцены не было. Да толку-то? В Устюге большинство дворянских семей находятся под влиянием Бельских, и было ясно, что Васильевым здесь не жить. Рано или поздно их заставят уехать из города. Юля не понимала, как могут молодые парни, которые раньше табунами за ней бегали, теперь так откровенно показывать свое презрение. Как будто она совершила нечто ужасное, идущее вразрез с общественными правилами этого провинциального городка.

Теперь она по-новому оценила предложение Назарова. Вологодский «падишах», как Юля едко называла Никиту, поступил очень мудро, заранее просчитав ситуацию. Решение рода Васильевых пойти под крыло его клана оказалось правильным. А вот как быть ей? Выйти замуж за Никиту, не имея никаких иных вариантов?

— Опять этот внедорожник, — прервал Юлины мысли Жарков. В его голосе появились панические нотки. — Прилепился как банный лист и нахально сопровождает.

— Езжай спокойно, — Юля свела ладони и стала накачивать в них Силу. Вся ее фигура осветилась мягким призрачным сиянием, а руки стремительно заалели. Воздух в машине затрещал от избытка магии, мотор «Ладоги» закашлял.

— Не стоило здесь плести магоформы, — покосился на нее Сашка. — Сейчас движок заглохнет.

— Не паникуй, — на девушку накатило какое-то спокойствие. Если во внедорожнике сидят люди Бельских или наемники, она будет защищаться до последнего. Огненная магия сожжет половину Устюга? Плевать. Зато привлечет внимание полиции и военного гарнизона, который находится на западной оконечности города, за Красной Горкой. — Я могу держать Огонь под контролем достаточно долго.

Сашка кивнул и прибавил скорость. Внедорожник не отставал, и тогда парню пришла в голову идея. Город он знал хорошо в отличие от тех, кто сидел в черной машине. К Соборной, по которой сейчас летела «Ладога», выходило несколько узких улочек, и вот в одну из них Жарков занырнул. Проехать по ней можно, а вот маневрировать довольно трудно. «Ладога» может использовать все свое преимущество и оторваться от преследователей.

Свет фар позади них показывал, что странная машина не отстает и с пугающей методичностью продолжает ехать следом. Внезапно Сашка нажал на тормоза, и Юля едва не влетела головой в стекло, потому что не могла использовать руки, занятые плетением магемы. Но успела подставить плечо, ударившись им в приборную доску.

— Да что с тобой? — закричала она испуганно. Если бы потеряла контроль над Силой, машину могло разнести на мелкие горящие кусочки. Вместе с ними…

— Там…, - Сашка растерянно смотрел вперед. — Влипли, не проехать.

Дорогу прочно закупоривал микроавтобус. Если он случайно здесь оказался (кто-то приехал в гости к одному из жителей), то это полбеды. Ну глупо же мстить слабой девушке за сорванную свадьбу! Ведь никакого оскорбления в помине не было! Повеление императора не обсуждается. Хотят Шереметевы предъявить претензии — пусть с Меньшиковыми и разговаривают.

Микроавтобус дважды мигнул фарами. Сзади подъехал внедорожник, окончательно закрывая путь к отступлению. Ладони зажгло нестерпимо. Юля лихорадочно думала, кто будет первой целью ее атаки.

— Я сейчас выйду и поговорю с ними! — Сашка, несмотря на свою природную скованность, иногда проявлял ненужный героизм.

— Да угомонись ты! — рявкнула Юля и ловко развела руки, перекидывая сформированный огненный шарик на левую ладонь, а правой рукой вцепилась в ручку дверцы. Она серьезно намеревалась вступить в бой при малейшей угрозе. Но не успела. За окном мелькнули две тени, и в окошко негромко, даже вежливо, постучали.

— Какой-то бред, — прошептала девушка и нажала на кнопку. Механизм с легким жужжанием опустил стекло вниз. В салон хлынул холодный воздух.

— Юлия Николаевна, — неожиданно прозвучал молодой женский голос, и одна из фигур наклонилась, являя симпатичную девушку в шубке и с кокетливой вязаной шапочке на голове, — Извините за беспокойство и навязчивое преследование. Не могли бы вы пересесть в наш микроавтобус? Мы вас доставим домой, а юноша может со спокойной совестью ехать по своим делам.

— Еще чего! — возмутился оживший Сашка. — Я лично отвечаю за Юлию Николаевну!

— Не геройствуйте, сударь, — холодно ответила незнакомка, в голосе которой промелькнул легкий акцент. — Теперь госпожа Васильева находится под нашей защитой. Вам спасибо за заботу — и до свидания.

Юля перевела дыхание и осторожными манипуляциями стала рассеивать магоформу. Ладони неприятно зажгло от тысяч раскаленных невидимых игл, вонзившихся в кожу. Но это пройдет. Главное, удалось сдержаться и не шарахнуть «лавой» по незнакомцам. Впрочем, какие они незнакомцы…

Юля вылезла из машины и увидела еще одного человека, топчущегося за спиной девушки. Крупный парень, с виду увалень, в куртке полувоенного кроя тем не менее внушал уважение. Он внимательно посматривал по сторонам и что-то тихо говорил, поднеся руку к уху. Еще один человек держал какой-то предмет, наставив его к стеклу со стороны водителя. Кажется, это был пистолет. То-то Сашка замер как испуганный кролик.

— Вы от Назарова, — догадалась Юля.

— Никита приказал нам взять вашу семью под охрану, как и вас лично, впрочем, — улыбнулась девушка. — Меня зовут Яна. Я клановая чародейка Назаровых. Пересаживайтесь в микроавтобус. Отвезем вас домой.

Юля не встала в позу оскорбленной и возмущенной барышни. Наступило какое-то странное опустошение и облегчение в душе. Надоело ломать голову о своем будущем, просчитывать всевозможные варианты последствий от сорванной свадьбы, бояться гнева Шереметевых, подлости Бельских… Назаров решил взвалить на свои плечи ответственность за целый род? Пожалуйста.

Она забрала пакет с туфлями и мягко сказала напряженно сидящему за рулем Жаркову:

— Саша, поезжай домой. Все нормально. Это друзья одного моего… знакомого. Спасибо за вечер.

Парень судорожно кивнул.

— Слоник, — проворковала Яна, глянув на широкоплечего увальня, — скажи Нагайцу, чтобы пересаживался в машину. Я поеду с Юлией Николаевной в микроавтобусе.

— Слоник, — хохотнул тот парень, стоявший со стороны Сашки, — а я-то думал, что ты Слон.

— Дома поговорим, — добродушно откликнулся мужчина и снова забубнил в гарнитуру, чтобы какой-то Нагаец живо поменял место в партере на галерку.

Юля качнула головой, удивляясь мальчишеству этих людей. Веселятся, шутят, запросто блокируют дорогу и похищают молодых девиц. И ведь интересно, никто из местных жителей не вышел на улицу, не поинтересовался, что здесь происходит.

Боковая дверь микроавтобуса с шумом отъехала в сторону — наружу вылез гибкий худощавый парень и молча пропустил девушек в салон, после чего захлопнул створку и бросился к внедорожнику. Машина попятилась задом назад, выпуская «Ладогу» из ловушки. Автобус медленно поехал следом.

В салоне было тепло, сильно пахло табаком и едва заметно — железом и оружейным маслом. Юля обнаружила, что здесь находились несколько вооруженных автоматами мужчин в черных шапочках, закрывавших лица. Однако их глаза то и дело скользили по забившейся в уголок девушке. Никто из них не проронил ни слова, когда она спросила:

— Вы за нами специально следили?

Ответила Яна, сидевшая рядом:

— Есть подозрение, что на вашу усадьбу в ближайшее время нападут. Николая Егоровича предупредили, и он собрал всех родственников под одной крышей. Вы же слегка поломали наши планы. Понятно, охота повеселиться, отдохнуть. Поэтому пришлось слегка сымпровизировать. Пока вы находились в кафе, ребята нацепили на «Ладогу» следящий маячок.

— Магический?

— Нет, обычный, шпионский, — улыбнулась Яна и стянула шапочку. Под ней обнаружились удивительного цвета волосы, отливающие серебром.

— Какой краской пользовались? — полюбопытствовала Юля.

— Настоящие, природные, — охотно ответила чародейка. — И опять же, без помощи магии.

Машину качнуло на повороте, и девушки, ойкнув, вцепились в кресла, засмеялись. Мужчины продолжали молча созерцать приятную для их глаз картину. Изредка монотонное гудение двигателя нарушало шипение рации и чей-то голос, говоривший, что «все спокойно и тихо».

— А кто хочет напасть? — спросила Юля. — Неужели Бельские пошли на такую низость?

— Мы еще не знаем, — пожала плечами Яна. — Но инсайдерская информация исходила от людей, хорошо с ними знакомыми. Там явно что-то затевалось. Князь Олег Юрьевич вызывал к себе младшего брата Ивана две недели назад и очень долго с ним разговаривал. Иван вернулся в Устюг и сразу куда-то пропал. К сожалению, отследить не смогли. Но позавчера он был уже здесь.

— Господин Назаров такой вездесущий? — усмехнулась Юля, пораженная размахом подготовки к защите ее семьи.

— Вы даже не представляете, Юлия Николаевна, — в ответ слабо улыбнулась чародейка.

Микроавтобус заложил очередной поворот, и Юля узнала знакомые места. Вот промелькнули двухэтажные просторные особняки Аверьяновых и Шиловских, небольшой лесок, расположенный как раз в треугольнике между усадьбами трех дворянских родов, потом потянулись глухие заборы, уличные фонари, освещающие дорогу — и вот мелькнули огни ее дома. И золотисто-фиолетовые протуберанцы «Арки», опоясавшие всю территорию родовой усадьбы.

Машина неожиданно остановилась, водитель заглушил мотор и погасил фары.

— Мы высадим вас здесь, — нарушил молчание один из мужчин. Его голос из-под шапочки звучал глухо. — Тут метров сто пройти. Ничего не бойтесь. Ваш отец уже предупрежден.

— На «живца» хотите злодеев поймать? — усмехнулась Юля, чувствуя разгорающийся азарт.

— Умная барышня, — сверкнули белки глаз мужчины в полутьме салона. — Даже чересчур. Только вряд ли получится. «Рыбаков» поблизости не видно. Еще не приехали.

Прижав к себе пакет с туфлями, Юля выскользнула на улицу, и сдерживая себя, чтобы не побежать к воротам усадьбы, над которыми горел ночной фонарь, неторопливо зашагала, даже не оглядываясь. Жестко хрустел снег под ногами, вымерзающий полумесяц застыл на черном небосводе.

Она не удивилась, когда возле ворот увидела одного из охранников, вышедшего ей навстречу. Интересно, кто держит связь с ее отцом?

— Отключай, — проговорил в рацию охранник, и защитное поле, тихо-тихо гудящее, с хлопком свернулось, осыпав Юлю мелкой снежной пылью. — Заходите быстрее, Юлия Николаевна.

Девушка с нарастающим возбуждением зашагала по тротуару к дому, обостренным чувством замечая необычное оживление возле дома. То и дело мелькали тени, раздавались мужские голоса, звяканье железа. В морозном воздухе снова витал запах курева.

Юля тщательно обстучала сапожки на крыльце и зашла в дом, где ее встретила мать, облегченно вздохнувшая при виде раскрасневшейся дочери.

— У нас, что, режим осажденной крепости? — поинтересовалась девушка, раздеваясь.

— Ты не голодна? — вместо ответа поинтересовалась матушка.

— И даже чай не хочу. Спать пойду.

— У нас гость, — предупредила Анна Сергеевна. — Поздоровайся с ним.

— Надеюсь, не Назаров? — язвительно спросила Юля.

Женщина вздохнула, прижала к себе дочь и легким шлепком пониже спины отправила в гостиную. В любом случае, чтобы пройти на второй этаж, миновать ее не получилось бы. Девушка с любопытством взглянула на незнакомого мужчину, разговаривавшего с отцом и дядьями.

— А вот и моя дочь, — отец не пропустил ее появление.

Мужчина встал, и Юля обратила внимание на его осанку и чуть ли не офицерскую выправку. Одернув толстый свитер ручной вязки, представился подошедшей девушке:

— Глеб Донской, старший инструктор по боевой подготовке клана Назаровых. По приказу Никиты Анатольевича и по просьбе вашего батюшки взял под защиту усадьбу. Возможно, все разрешится сегодня, тогда мы не станем больше докучать вам и смущать своим присутствием. В ином случае придется потерпеть некоторое время.

— А что же он сам не приехал? — желчно спросила Юля и удостоилась гневного взгляда родителя. — Это, как бы, его личная проблема.

— Юлия Николаевна, — жесткие складки появились возле губ Донского, — господин Назаров — лидер клана. А лидер не бегает в атаку впереди отряда. Он дает приказ — мы исполняем. И это правильно. Никита Анатольевич уверен в нашей компетенции. Поверьте, все будет хорошо.

— Ладно, господин Донской, — мило улыбнулась девушка. — Я теперь могу спать спокойно под такой охраной?

— Юлька! — рыкнул отец.

— Несомненно, — хладнокровно ответил назаровский инструктор. — Хорошего сна, Юлия Николаевна. И мой совет: что бы не случилось, не покидайте свою комнату.

Закрыв на замок дверь спальни, чего Юля никогда не делала, она разделась и легла в постель, поежившись от прохлады простыни. Натянув до подбородка толстое одеяло из верблюжьей шерсти, такое колюче-приятное, она задумалась. Когда же Назаров успел прислать в Устюг своих бойцов? И где они все время прятались от любопытных и многочисленных взглядов соседей?

Вологда. Накануне

— Этот Тайный Двор самый малочисленный, о нем почти ничего не известно, — пояснил Никите парень, пригладив светло-рыжие волосы. Чашка с недопитым кофе была отодвинута в сторону, на ее место легла карта Вычегды. — Селезень… Мой прадед пытался наладить с ними связь, но кроме пары визитов больше ничего добиться не удалось.

— И в чем же тогда смысл существования вычегодского Двора? — рассматривая карту, поинтересовался Никита. — Если судить по месту, куда они забрались, там особо не разбежишься. Кругом глухая тайга… Охотников охранять в лесу?

— Не скажи, Никита, — покачал головой Ренат, назначенный старым Стражем Вологодского Двора связником. — Можно через Вашку попасть на Мезень, а оттуда прямиком к морю. Канадские, норвежские, американские промысловики там частые гости. Ведут разрешенную торговлю в факториях. Но это лишь прикрытие…

— Контрабанда? — догадался Никита.

— Именно. Золотые прииски там по всем речушкам разбросаны, — Ренат облизнул пересохшие губы и глотнул кофе. Поморщился от остывшей горечи. — Дед точно знает, что старательские бригады почти полностью находятся под контролем Бельских. А самих старателей охраняют потайники. Они же сбывают намытое иностранцам, но большая часть идет Ивану Бельскому. В Устюге он главный персонаж.

— А что в обмен? — волхв откинулся на спинку стула и задумался, глядя на темно-зеленые квадраты и тонкие извилистые ниточки рек, обозначенные на карте.

— Полагаю, современное оружие, обмундирование, всевозможные магические компоненты для изготовления амулетов и прочей защитной атрибутики, — пожал плечами Ренат. — Потайнику много ли надо? Оружие и боеприпасы — это наш хлеб.

— Счета в банках, — напомнил Никита. — Разве у потайников нет детей, которых хотелось бы вывести в люди? Сидеть всю жизнь в дремучем лесу и обрастать невежеством? Я бы не вытерпел.

— Они всегда лешаками были, — связник хмыкнул, то ли осуждая своих коллег, то ли восхищаясь их жизненной позицией. — Еще с тех веков, когда убежали от гнева Ивана Васильевича. Устюг ведь входил в Новгородскую республику, а опальные дворяне считали, что земли Вологодчины до самого Урала исконно их территория.

— Получается, что дворяне стали потайниками?

— Да, переквалифицировались в наемников, — Ренат свернул карту и отдал Никите. — Это для тебя дед передал. Сказал, лично в руки. Там обозначена дислокация Двора и прииски, о которых известно.

— Спасибо, — скрывая улыбку, отозвался Никита, пряча подарок во внутренний карман пиджака. Он уже понял, что важные точки нанесены с помощью магии. Обычный человек их не заметит, а для рангового волхва не составит труда. — Передай Селезню и Мусе огромный привет.

— Обязательно передам, — Ренат поднял руку, подзывая официантку и попросил принести свежий горячий кофе. — А теперь о главном, Никита. Муса получил данные, что Бельские встречались с вычегодскими потайниками. Речь шла о какой-то акции в Устюге. Вкратце, о чем речь шла: нужно кое-кому из дворян прищемить хвост, но так, чтобы на Бельских даже тень подозрения не упала. У тебя есть мысли по этому поводу?

— Несомненно. Было бы здорово услышать имя послуха.

— Дед сказал мне, прежде чем отправлять в Вологду, что Назаров умеет молчать, — Ренат кивнул девушке-официантке, принесшей свежий кофе, усмехнулся. — Имени послуха не знаю, прозвище — Поплавок. Живет в Устюге, работает в рыболовецкой артели.

— Из-за этого и прозвище? — догадался Никита.

— Не знаю, — Ренат отрицательно качнул головой. — Связь с ним держит Муса, а он делиться своими контактами, и тем более, важными подробностями, ни с кем не собирается.

— И правильно, — волхв глянул на часы. Связник потайников правильно расценил этот жест. Пора было расходиться.

— Я еще понадоблюсь в ближайшее время?

— Нет, брат. Езжай обратно, не забудь привет передать деду и Стражу. Они здорово помогают.

Ренат пожал на прощание руку Никиты и направился к выходу, взял в гардеробе верхнюю одежду, оделся, и более не оборачиваясь, вышел из кафе. Через пять минут за ним последовал и сам Никита. Неподалеку от входа стоял его бронированный внедорожник. Оказавшись внутри, откинулся на спинку дивана.

— Куда, хозяин? — обернулся Слон. — Домой или…

— Едем в «Родники», — что-то просчитав в уме, ответил Никита.

Москит, сегодня сидевший за рулем (в боевом крыле клана существовала взаимозаменяемость, проблем с опытными водителями не было), кивнул и завел двигатель, еще не успевший остыть. Захрустел под колесами выпавший утром снег. Видя, что Никита глубоко погрузился в свои мысли, парни тоже молчали, чтобы не мешать.

В «Родниках» первым делом направились в Управление — так местные называли одноэтажное кирпичное здание на центральной улице, где располагалась выборная администрация поселка. Она контролировала все хозяйственные и экономические процессы «Родников». Конечно же, все кандидатуры проходили тщательную проверку через службу Шубина, а потом утверждались лично Никитой. Да, это уже походило на рутинную обязанность Главы клана, но молодой волхв понимал, что перекидывать на чужие плечи тяжесть руководства растущей «империи» он не имеет права. Так что годы, которые молодые аристократы тратили на увеселения и бездарное прожигание жизни, Никита использовал на укрепление Рода.

Старшина поселковой администрации, бывший преподаватель Вологодской мужской гимназии господин Березкин, переселившийся в «Родники» без малейших колебаний, как только узнал, что может продолжать свою любимую деятельность в новых и комфортных условиях.

Он и подсказал, что Донской сейчас находится в спортивном зале, проводит занятия с мальчиками.

— Что это за новшество такое? — удивился Никита, стягивая перчатки. От горячего чая, любезно предложенного старшиной, пришлось отказаться. Времени на задуманное почти не оставалось.

— Мы на общем поселковом собрании решили ввести дополнительное обучение подростков пятнадцати-семнадцати лет. Оно вошло в образовательную программу нашей школы, — гордо заявил Березкин. — Ребята заняты, глупостями не страдают. Физическое развитие, умение защищать себя и родных — разве плохо?

— Донской собирается из них рекрутов делать, что ли? — проворчал Никита. — Хвала Перуну, сейчас у нас нет недостатка в бойцах.

— Возможно, кто-то и захочет служить клану, — задрал подбородок Березкин, всем видом показывая, что готов защищать общественное детище. — Разве плохая задумка, Никита Анатольевич?

— Плохо не то, что вы увлекаете ребят. Почему я об этом узнаю только сейчас?

— Господин Донской сказал, что лично с вами переговорит, — растерянно произнес старшина. — Это уже не моя территория.

Никита попрощался с ним и вышел на улицу. Спортивный комплекс находился на северном конце поселка, пришлось садиться в машину и ехать туда. Симпатичное здание с большими окнами, затянутыми с внутренней стороны сеткой, под металлической кровлей неожиданно стало самым популярным местом жителей «Родников». Здесь полгода назад открылся тренажерный зал, и сразу же возросло количество желающих заниматься спортом. Пришлось искать инструкторов и составлять расписание.

Почему бы и нет? Это тоже сплачивает людей, служащих одному делу.

Под высоким сводом спортзала раздавались азартные крики мальчишек в красных и белых майках, занятых прохождением какой-то силовой полосы, созданной из «коней» и «козлов», бревен и турников. Донской со свистком во рту внимательно следил, чтобы никто не халтурил. Увидев Никиту, показал ладонь с растопыренными пальцами. «Пять минут», — жест был понятным.

— Мне рассказали, что ты здесь подготовку новиков устроил, — пожав руку Глебу, пожурил его Никита. Инструктор отпустил разгоряченных мальчишек в душ, а сам присел рядом на скамейку.

— Березкин рассказал? — усмехнулся Донской. — Что с него взять, штатского… Обычная физподготовка мальчишек, только по другим нормативам, с упором на рукопашную. Насчет этого не будешь возражать?

— Нет, не буду, — Никита хлопнул по плечу старинного друга. — Только подозреваю, что и на стрельбище скоро их потащишь.

— Старших ребят — потащу, — посерьезнел Глеб. — Мы же здесь не в бирюльки играем, Никита. Поселок находится далеко от усадьбы, и в случае серьезных разборок по нам нанесут нешуточный удар. А каждый лишний ствол не помешает. Еще бы я не отказался от создания пассивного телепорта между «Гнездом» и «Родниками». Больших энергозатрат он не потребует, зато можно будет мгновенно перекидывать мобильные группы в случае нападения.

— Я подумаю, — кивнул Никита, сознавая правоту офицера. Такие мысли к нему приходили. Но для прокладывания еще одного портала требуется помещение внутри особняка Или придется строить под него бункер неподалеку от дома. — Поговорю с Костей. Я к тебе по другому делу, Глеб…

— Слушаю, — посерьезнел Донской.

— Отбери десять самых отчаянных и умелых бойцов для поездки в Устюг, — Никита взглянул на Глеба, проверяя его реакцию. — Поедешь вместе с ними для защиты семьи Васильевых. Появились сведения, что на их Род открыли охоту. Бельские почему-то решили, что срыв свадьбы — это обида, которую надо смыть кровью. Идиотов не переделать. Смысла увещевать их не вижу. Надо незаметно прибыть в Устюг, и при возможной атаке на усадьбу Васильевых уничтожить наемников.

— Так…, - Глеб задумчиво почесал лоб. — А дальше?

— Придется взять под защиту этих людей на какое-то время, пока не переедут в Вологду. Они, конечно, собирались, но не так быстро. Предполагаю, что события ускорят их решение.

— А потом? — не отставал Донской. — Как поступишь с Бельскими?

— Если информация, что заказ исходит от них, достоверная — разберусь, — спокойно ответил Никита. — Сил у нас хватит.

— Твой демон? — инструктор ухмыльнулся.

Волхв кивнул. Если про Дуарха знали многие приближенные, то об Ульмахе — только самый узкий круг людей, состоящий из жен и телохранителей. Водный демон был тайным оружием, которое следовало пускать в дело очень аккуратно и без лишних свидетелей. А то слухи дойдут до императора — и только боги знают, как отреагирует Меньшиков. Ведь это, по сути, угроза существованию его клана. Не стоит забывать, что в руках венценосного родственника находится до десятка статуэток с Балкан. Гипотетически одна из них может быть хранилищем очередного Высшего демона.

— Мне нужны волхвы, — прикинув возможности, заявил Донской. — Одним огнестрелом и выучкой не справлюсь. Вдруг у противника окажется чародей?

— Бери из новичков, — посоветовал Никита. — Заодно проверишь в действии.

— Разумно. Тогда возьму Зубра и Немца. А то закисли, дела жаждут.

— Гляди сам. И еще… С вами поедут мои верные нукеры: Слон, Лязгун и Нагаец. Из чародеев — Яна. У них будет другая задача: сопроводить Юлию Николаевну в Вологду. Если не удастся вывезти ее раньше — помогут вам.

— Серьезно ты взялся за эту девушку, — покачал головой Глеб, в общих чертах знакомый с историей Юли Васильевой. — Значит, решился?

— Она еще не решилась, — Никита встал. — Ладно, готовь ребят. Завтра утром быть в «Гнезде». Оттуда на машинах выезжаете в Устюг. Проверка амуниции, вооружения, боеприпасов, магических средств защиты… Это я обеспечу. Есть кого оставить вместо себя в поселке?

— Найду, — Глеб тоже поднялся и протянул руку, прощаясь. — Серьезных ребят хватает.

Следующим утром Тамара с Дашей, разбуженные суматохой во дворе усадьбы, выглянули из своих комнат, и не сговариваясь, спустились вниз. Они с самого отъезда Васильевых подозревали, что муженек опять что-то затевает. Ведь Никита, вопреки их ожиданиям, не делился своими планами, с головой уйдя в планирование какой-то акции. Тамара не стала теребить супруга и спрашивать, в какую очередную авантюру он влезает.

В гостиной Никита что-то говорил Яне. На чародейке была надета серая с серебристыми переливами шубка, голову прикрывала вязаная шапочка. Девушка внимательно слушала волхва и рассматривала содержимое какого-то чемоданчика, лежащего на трюмо. Тамара с Дашей подошли ближе. Никита покосился на них, но не прекратил наставлять сосредоточенную Яну.

— Здесь разнообразные магические компоненты для начинки амулетов. Ты умная девочка, сама разберешься. Вот эти пластинки, — палец волхва ткнулся в квадратики грязно-зеленого цвета, — используйте в радиостанциях. Шифраторы с магической платой надежно прикроют радиоканалы от прослушки. Есть амулеты связи, только одноразовые. Раздашь ребятам перед акцией. Спецснаряжение и боеприпасы я приказал доставить с «Изумруда». Глеб все инструкции получил. И взаимодействуй с Немцем и Зубром. Пока едете, обговорите все тонкости операции. Чтобы никаких накладок.

— Я поняла, — кивнула Яна и с удивлением увидела напряженные лица жен Никиты, как будто до этого вообще не замечала ничего вокруг. — Привет, девочки!

Тамара и Даша синхронно кивнули.

— Назаров, а вы что здесь затеваете? — с подозрением спросила Тамара.

— Намечается дружеский визит в Устюг, — широко улыбнулся Никита. — И заодно послание кое-кому передадут.

В гостиную шумно ввалился Слон в камуфлированной куртке.

— Донской с ребятами на двух микроавтобусах подъехал, — заявил он. — Стоят возле ворот, сюда не въезжают.

— Вы готовы? — спросил Никита, обернувшись к нему. Яна тем временем защелкнула замки чемоданчика и «повесила» на них личную защитную печать.

— Да. Машина у крыльца.

— «Бризы» взяли?

— Так точно.

— Тогда выезжайте, не теряйте время, — Никита подошел к нему и похлопал по плечам, слегка прижав к себе, чтобы было довольно необычно для сдержанного на чувства с бойцами волхва. Даже Тамара глаза распахнула от удивления.

Яну же, не обращая внимания на жен, поцеловал в щеку. Девушка на мгновение прижалась к нему и шаловливо погрозила пальцем.

— Увидит жених, ревновать будет, — не выдержав, рассмеялась она.

— Пусть только попробует, — усмехнулся Никита. — Отправлю на переподготовку к Николасу. На пару месяцев.

— Пожалей его, взвоет среди комарья! — Яна помахала рукой переглянувшимся между собой девушкам и выскочила из гостиной вместе со Слоном.

Никита вышел на крыльцо в домашнем костюме, и не обращая внимания на мороз, вместе с Ильясом и Антоном проследил, как внедорожник отъезжает от особняка и направляется к воротам. Потом вернулся в гостиную.

— Ты остаешься дома? — удивленно спросила Тамара, сложив руки на груди.

— Разве у меня нет дел в Вологде? — ответил Никита, приподнял брови, недоуменно глядя на жен. Выдержал паузу, играя на нервах, и рассмеялся. — Видели бы вы сейчас себя в зеркало.

— Никита, мы же серьезно спрашиваем! — топнула ногой Даша. — Что за военные сборы устроил, Яну куда со всеми телохранителями отправил?!

— Кажется, мне стало понятно, — Тамара подошла к Никите и погладила его по плечам. — Наш горячо любимый супруг, наконец-то, стал взрослеть. Надеюсь, его будущие поездки будут связаны только с делами Рода, а не с наказанием злодеев.

— Не буду давать поспешных обещаний, — волхв прижал ее к себе, как и подошедшую Дашу, ойкнувшую от попадания в крепкий капкан объятий. — Но вы правы, красавицы: пора вести дела из кабинета, а не скакать кузнечиком по городам.

Глава 10

Устюг, декабрь 2015 года

Монотонно и умиротворяюще щелкает механизм настольных часов, продвигая стрелки по циферблату. Тяжелые шторы неплотно прикрывают окно, и через них сочится блеклый сиреневатый свет — магическая защитная система «Арка» добросовестно отрабатывает свое предназначение, принося некоторый дискомфорт повышенным магическим фоном для тех, кто не спал и бдительно нес службу по охране усадьбы. Боевой десяток расположился в свободных комнатах большого дома, в хозяйственных постройках, в сторожке. Свободные от дежурства люди отдыхают во флигеле, не снимая с себя одежду. Да много ли поспишь в летнем помещении? Вот и кутались в теплые одеяла, держа рядом оружие, чутко подремывая.

Юля проснулась от движения воздуха в комнате. Где-то сквозило. Отец до сих пор так и не прислал работника проверить оконные рамы. Рассохлись, поди. О, боги! Как же она отвыкла от своего дома, прожив последние два года в Петербурге! И в эту мило-унылую патриархальность готово ворваться зло в виде «обидевшихся» Бельских, если слова чародейки Яны — правда!

А так, конечно, очень приятно сознавать, что Никита не забывает о своем слове оберегать семью Васильевых… ну и ее тоже. Людей прислал с оружием и магом. Юля впервые видела боевого волхва-женщину. Ей казалось, что армия — не место для таких милых и красивых девушек. А поди же ты, служит Назарову, защищает его клан. Надо бы познакомиться с этой Яной, обстоятельно расспросить о Никите, о жизни в «Гнезде», куда ее приглашают погостить. А она обязательно туда поедет, особенно в свете последних событий. Но пусть этот задавака не мнит о себе невесть что! Это не уступка его хитрым планам, а обычное девичье любопытство.

Юля с досадой поняла, что не заснет. Интересно, кто-нибудь ощущает работу «Арки»? Специалисты утверждают, что для людей магическое излучение не приносит дискомфорта, но сильные одаренные чувствуют волновые колебания от защитного контура. Выходит, она очень одаренная? Именно поэтому император обратил на нее внимание и запретил выходить замуж за Велимира? Тогда остается один ответ: ее хотят заполучить Меньшиковы в свой клан.

Девушка фыркнула от глупых, неконструктивных мыслей и решительно вылезла из постели. Произошедший накануне разговор с Яной не выходил из головы. В общем, было страшновато. Включив ночник, она стала одеваться. Да не просто так, а как будто готовилась к продолжительному походу в зимний лес. Натянула на себя штаны-джерси с теплой подкладкой, заправила в нее рубашку, а поверх надела тяжелый теплый вязаный свитер с высокой горловиной. Где-то в гардеробе у нее лежали зимние сапожки на низкой подошве, больше похожие на армейские берцы, но с меховой подложкой. Невероятно теплые и устойчивые к скольжению.

Покопавшись в вещах, Юля без труда нашла их. Верхняя одежда внизу, в прихожей, но это не страшно. Если начнется атака на усадьбу, она успеет одеться… А дальше что? Куда бежать? К людям Назарова? Только где их искать, кто бы подсказал. Сидят, небось, в своем микроавтобусе, посматривают за домом.

Девушка прикинула, что самое лучшее место — парк. Можно поставить машину возле беседки, накинуть «купол невидимости» и спокойно следить за подходами к дому Васильевых. Никто мимо не прошмыгнет… если только сам не прикинется невидимкой. Ох, эти жуткие мысли! О таких вариантах должны думать боевые волхвы, а не она — простая симпатичная девушка. Слабая, в общем-то, по своей природной сути.

Веки отяжелели, накатила какая-то непонятная дрема. Будь Юля в постели, отключилась бы сразу, но видно, она и в самом деле оказалась очень сильной носительницей Дара. Мотнув головой, девушка яростно протерла глаза и вышла в полумрак коридора, чтобы сходить в ванную комнату. Ледяная вода привела ее в чувство.

— Сонным заклятием ударили! — догадка пронзила ее, когда смотрела в свое отражение в большом зеркале. — Сейчас никого не поднимешь, все мертвым сном спят! Значит, точно нападать решили!

Паника овладела ею. Как быть? А если охрана тоже спит? Кто защитит семью?

Закусив губу, Юля выскочила в коридор и побежала в комнату младших сестер, находившуюся рядом с ее спальней. Распахнула дверь и крикнула во весь голос:

— Леся, Алена! Вставайте!

Замерла, ощущая накатывающийся ужас. Размеренное дыхание спящих девочек она услышала очень хорошо, и не оставалось сомнений, что их коснулась магическая атака. Выходит, остальных тоже не поднять. А как выводить родных и работников, живущих в доме, из состояния навязанного сна, Юля не знала.

Уже совсем не беспокоясь о тишине в доме, она с грохотом скатилась по лестнице вниз и кинулась в парадную, где должен был находиться охранник. Его отец с вечера туда поставил.

Охранник спал сидя на низеньком стульчике, привалившись к стене и уронив голову на грудь. Да еще размеренно похрапывал. Юля разглядела тонкую струйку слюны, сочащуюся изо рта. Точно! Сон неглубокий, но человека невозможно вывести из этого состояния.

Она отыскала в гардеробном шкафу полушубок и вязаную шапочку, быстро оделась, и неожиданно для себя вытащила из кобуры охранника тяжелый пистолет с ребристой рукоятью. Опустила флажок предохранителя, с трудом оттянула затвор, больше боясь сломать ногти, и поставила на затворную задержку. Хвала богам, ребята из охраны усадьбы тайком подучили ее как обращаться с пистолетом. Не совсем глупая оказалась, освоила разборку и сборку, даже постреляла несколько раз, когда отец с дядьями отлучался на несколько дней по делам. Правда, жизнь в Петербурге немного расслабила — зачем девушке демонстрировать знание оружия? — но навыки владения вспомнились быстро.

Убедилась, что в стволе находится патрон, аккуратно вернула затвор обратно, предохранитель — на верхнюю позицию, и затолкала оружие за пояс штанов, прикрыла свитером.

От желания прикорнуть не осталось и следа. Энергия так и распирала Юлю. Она открыла дверь и выскользнула из дома на веранду. Здесь никого не было, но девушка не переживала. Несколько человек должны находиться в разных местах вроде гаража и хозяйственных построек. А еще бы хорошо проверить флигель. Если и там вояки дрыхнут — придется самой противостоять злодеям, используя свою огненную магию.

Лицо после умиротворяющего тепла обожгло холодом. Ближе к рассвету мороз усилился. Поежившись, Юля обогнула угол дома, и постоянно оглядываясь на светящиеся полосы «Арки», боясь, что защита вот-вот рухнет, толкнула дверь. Заперто. Попробовала надавить плечом. Бесполезно. Отдыхающая смена никогда не держала двери открытыми. Девушка с крылечка потянулась к ближайшему окну и костяшками пальцев постучала по стеклу. Потом еще раз, посмелее. В помещении горели ночники, но никакого движения Юля не заметила. Кажется, магический сон накрыл всех. Почему же только ей одной повезло? Она слышала какую-то теорию, что некоторые одаренные успешно противодействуют определенным видам магических плетений. Включаются некие природные механизмы, заложенные с рождения и активирующиеся после инициации.

Внезапно в ушах как будто пробку выбило. Сразу прекратилось назойливое давление, облегчение прокатилось по телу. Юля обернулась, уже зная, что случилось. «Арка» погасла. Она бросилась к дому и прижалась к стене, наблюдая из-за угла за воротами.

Там мелькнуло несколько теней. Девушка не успела посчитать, сколько именно. Возле сторожки со спящими охранниками произошла короткая суета — и во двор просочились люди.

— Два, три… пять, — пересохшими губами зашептала Юля. — Семь, восемь… Мамочки, откуда их столько? И где Яна со своими бойцами?

Надо сосредоточиться, не отвлекаясь ни на что. Бандиты-наемники пришли сюда убивать родных или жечь усадьбу. Никакой жалости к ним. Главное, защитить семью, а потом Бельские пусть попробуют рот раскрыть. У людей Назарова, видимо, есть железные доказательства причастности княжеского рода к сегодняшней акции. Надо быть просто смелой, просто смелой!

Шепча эти слова как заклинание, Юля сложила ладошки лодочкой, сознательно разгоняя магические потоки для формирования мощного плетения, чтобы сразу выбить половину отряда. Среди них есть волхвы, это точно. Вон те, двое. Они стоят посредине большого двора и настороженно раскинув светящиеся руки, оглядываются по сторонам.

Рационализм и критическое мышление куда-то испарились, оставив голову пустой и звонкой. Юля ощутила, как в руках распухает огненный комок, и метнула его в четверку бегущих к дому темных фигур. Воздух расперло от освободившейся энергии, с резким хлопком раскрылась магоформа. Жаркий огненный цветок вспыхнул, освещая двор. Громадная тень дома понеслась по земле и пропала. Заорали люди, разбросанные по снегу.

Не успев порадоваться удачной атаке, Юля едва не попала под ответный удар. Среди злодеев оказался опытный волхв. Он мгновенно оценил ситуацию и метнул какую-то тускло светящуюся серую массу, врезавшуюся в угол дома над головой девушки. Ледяное крошево посыпалось на нее, и что-то даже попало за шиворот. Юля взвизгнула и отпрянула назад.

— Дура! Защиту не поставила! — обругала она себя, мгновенно вспотев от ужаса, и рванула вокруг дома, чтобы занять новую позицию. Пока бежала, выдернула пистолет из-под свитера. — Это же «водник»! Возьми чуть ниже — и хана тебе, красотка! Ой!

Она уже добежала до угла, когда из-за него появилась высокая фигура в белой накидке. Отшатнувшись, Юля на что-то наступила, и нога поехала. В результате нелепо хлопнулась на пятую точку. Неизвестный наставил на нее короткоствольный автомат.

— Ты кто такая, пигалица? — нервно спросил он, держа палец на спусковой скобе. — «Аршин»?

— Какой аршин? — не поняла Юля, завороженно глядя на дуло автомата.

— Ясно, — кивнул человек, ужасающе медленно надавливая на скобу. — Извини…

Сухо хлопнул выстрел. Голова злодея дернулась, и мертвое тело упало рядом с остолбеневшей от произошедшего Юлей. Она сама не поняла, когда нажала на курок, да и вообще, целилась ли в этого человека? Элемент случайности сработал в ее пользу, и надо было пользоваться моментом.

Бушующий в крови адреналин подбросил ее на ноги. А еще пронзительная мысль, что она оставила дверь в дом открытой! Дура набитая!

Юля бросилась вдоль задней стены особняка, добежала до угла — и вдруг весь двор залило ярким светом. Разом зажглись все фонари по периметру двора, и группа наемников мгновенно оказалась дезориентирована. Их было уже гораздо меньше, всего пятеро, и из них двое — волхвы. Именно они представляли угрозу для защитников подворья.

Но произошло неожиданное. Из флигеля вышли два человека, в одном из которых Юля признала девушку-чародейку. Сейчас на ней была не теплая шубка, а камуфлированный бушлат. Мужчина, стоящий рядом, быстро выставил перед собой защитный редут, от которого фонило настоящей боевой магией. Все было сделано, как и полагается в армии для защиты солдат. Мощная «сфера» обволокла волхвов и приняла на себя лаву огня и воды. Все вокруг заволокло паром, и пока клубами уходила вверх, Юля решительно ударила «адским копьем» по одному из наемных магов. Оказавшись между двух огней, чародеи слегка растерялись, а тут еще из хозяйственных построек дружно застучали короткие автоматные очереди, заваливая незащищенных наемников на снег. За считанные секунды со штурмовой командой было покончено, а вот с волхвами пришлось повозиться. На маленьком пятачке развернулось самое настоящее сражение. Яна, оказывается, тоже владела Стихией Воды, и пыталась сковать движение противника ледяными торосами, вылетающими из-под их ног. Мужчина-помощник бил методично по защитному куполу, не давая наемным волхвам как следует сосредоточиться на атакующих магемах.

Сама не заметив, как втянулась в опасную, в общем-то, битву магов, Юля использовала весь спектр своих возможностей, вплоть до «воздушного змея», к которому добавила чуточку Огня. Взревевший смерч накинулся на «купол», оставляя за собой растопленную дорожку снега. Девушка даже испугалась, что переборщила с заклинанием. А вдруг пламя на дом перекинется?

Волхвы-наемники верно оценили ситуацию и стали медленно пятиться к воротам, стремясь вырваться из-под непрекращающихся ударов, от которых воздух, казалось, превратился в желеобразную массу, в которой раскрывались магические скрипты и ломали конструкции Стихий. Занятые своим спасением, нападавшие не заметили появившегося из-за сторожки человека.

Юля не успела понять, что он сделал. Вернее, движение рукой он произвел, как будто раскидывал зерно по пашне. Купол, держащий удары назаровских волхвов, треснул и «рассыпался» разноцветными искрами. Один из злодеев осел на взрыхленный и грязный снег, а второй застыл, сверкая ледяной броней, в которую его облек мужчина, сработавший со спины.

И все затихло. Откуда-то послышался рев мотора, вылетел микроавтобус. Распахнулась дверь, оттуда выпрыгнули двое бойцов в странных черных комбинезонах и подхватили ледяную статую на руки. Бесцеремонно затолкали ее внутрь, и машина так же быстро уехала.

Ничего себе, масштаб! Оказывается, Васильевых защищали трое магов! Серьезно Назаров подготовился!

Дальше стало еще интереснее. Мужчина-волхв, напавший с тыла, самолично раскрыл ворота, в которые заехали знакомый Юле внедорожник и еще один микроавтобус. Водители не разбирали дороги, ломая низенькие бордюры дорожек, и подогнали транспорт прямо к крыльцу дома, откуда вывели двух захваченных наемников в сопровождении бойцов в таких же черных комбинезонах. Девушка, прижавшись к стене, с любопытством глядела на происходящее. И только когда появился отец в накинутой на плечи дубленке, она рванула к нему, обуреваемая радостью, счастьем и любовью. А еще облегчением, что все закончилось.

— Папа! — закричала она и с разбегу уткнулась ему в грудь. И вдруг разрыдалась, выдавливая из груди страх и отчаяние.

— Ну-ну, доча, — погладил ее по спине отец. — Навоевалась?

— Ага! — трясясь в его объятиях, промычала Юля.

— Вы нам все карты спутали, Юлия Николаевна, — услышала она голос Яны откуда-то со стороны. — Мы не ожидали, что кто-то устоит перед сонным заклятием. Неожиданный сюрприз… Впрочем, и помогли здорово. Вовремя включились в эту адскую дуэль.

— Я человека убила, — стуча зубами, отозвалась Юля. — Он лежит на заднем дворе…

— Так это ты пистолет у недотепы Нестора стащила? — ахнул отец и увидел торчащую из кармана ребристую рукоять. Вытащив оружие, он недоуменно посмотрел на него, потом отщелкнул обойму и отточенными движениями извлек патрон из ствола. — Странно. Чем ты его убила, дочка? Ты же ни разу не выстрелила из него, да еще с предохранителя не сняла.

Юля жалобно всхлипнула, не осознавая слов отца.

— Не переживайте, боярышня, — рядом с Яной встал мужчина в раскатанной шапочке, скрывавшей его лицо. — Он не на вашей совести. Это я стрелял. Просто оказался в нужном месте в тот момент, и видел, как на вас наставили оружие.

— А где вы были? — Юля посмотрела на него и вдруг по голосу узнала, что это тот самый мужчина, разговаривавший с отцом несколько часов назад в гостиной. Глеб Донской, кажется…

— Прятался в теплице, — усмехнулся мужчина. — Вполне логично, что кто-то попытается зайти в дом через хозяйственный подъезд. А вы молодец, храбро держались…

— Почему он спросил меня про какой-то аршин? — зубы перестали выбивать дробь. Навалилась какая-то опустошенность.

— Аршин? — удивленно переспросил отец.

— Ну да! Когда мы столкнулись, он спросил, кто я такая, а потом сказал: «аршин»!

— Понятно! — Донской переглянулся с Яной. — Это у потайников, да не только у них, такая система опознавания «свой-чужой». Вроде пароля. Вопрос-ответ. Наемник, скорее всего, растерялся, увидев вас, боярышня, там, где вас не должно быть. Вот и задал вопрос. Вы не сказали нужное слово. Все просто.

— Пошли в дом, — лицо Николая Егоровича стало бледным. Он только сейчас осознал, что мог потерять дочь. Глупая девчонка, мнящая себя одаренной и способной использовать магию, оказалась беззащитна против обычного огнестрела. И добавил с плохо скрываемой угрозой: — Воительница!

Яна почувствовала, что надо спасать девушку, или хоть на какое-то время оградить ее от родительского гнева.

— Глеб, зачисти территорию, — попросила чародейка мужчину. — А я Юлию Николаевну успокою.

Юля благодарно посмотрела на беловолосую чародейку, тоже ощутив волны отцовского раздражения за ее необдуманный поступок. Они втроем пошли в дом. Николай Егорович, чуточку остыв, рассказал, что же произошло здесь, пока «кое-кто» воевал на улице. Оказывается, все было подготовлено для того, чтобы вычегодские потайники, завербованные Бельскими, попали в ловушку. Назаров заранее прислал своих людей на помощь Васильевым. Руководитель операции — им был, оказывается, Глеб — связался с отцом Юли и обрисовал ситуацию, заодно озвучив план нейтрализации опасных визитеров. Тот согласился и предоставил свой дом для засады.

Магический сонный удар наносили с целью убрать все риски во время проникновения на усадьбу и внутрь дома. Однако люди Назарова, как и Николай Егорович с братьями, оказались под защитой амулетов, отразивших атаку. Поэтому и не заснули. Остальными охранниками пришлось пожертвовать ради достоверности. Слава богам, никто не погиб. Первым делом потайники стремились войти в дом и ликвидировать главу Рода и братьев. А дальше — как получится. Возможно, Юлина смерть тоже входила в планы злодеев.

Девушка нервно сглотнула слюну после таких слов.

Дальше, по словам отца, наемники проникли в дом, взломав дверь. Почему она оказалась закрытой? Да потому что Юлин побег заметили и вовремя блокировали вход изнутри. Николай Егорович рвался на улицу за дочкой, справедливо опасаясь, что она наломает дров. Но пришлось себя сдержать, чтобы не демаскировать позицию и не сорвать операцию.

Вот здесь-то Юля задумалась, а так ли было на самом деле? Кто бы позволил ей свободно разгуливать по улице? Скорее всего, господин Донской контролировал перемещение Юли по двору, поэтому она до сих пор жива. Прикрывая со спины, уничтожил наемника одним выстрелом.

А дальше просто. Тех бандитов, которые оказались внутри дома, уничтожили, а двоих взяли плен, чтобы пристрастно расспросить, кто именно заказывал убить Васильевых. Юля стала подозревать, что назаровский отряд пробудет здесь еще несколько дней.

— А как девочки, мама? — с тревогой спросила Юля, войдя в гостиную, где на диване расположились дядья Тимофей и Родион. Сбоку приставлены карабины. В коридоре суетились бойцы Назарова и охранники усадьбы, вынося тела убитых наемников.

— Они спят, с ними все в порядке, — прогудел довольный дядя Родион. — Мощно ударили, стервецы. Меня до сих пор в сон клонит. Может, тоже завалиться минуток на шестьсот, а, братец?

— Сейчас бы к Бельским, да за шкирку подлецов, да на Двину, башкой под лед, — мрачно откликнулся дядя Тимофей. — Сразу бы запели, зачем нас кончать хотели.

— Окстись, Тиша, — сердито отреагировал Николай Егорович. — Вот когда потайников выпотрошат, тогда и будут аргументы против князей. Назаров — неглупый малый, сообразит, как насыпать соль на хвост Бельским. Если, конечно, это их затея.

— Николай Егорович, мы надеемся на ваше благоразумие, — Яна покачала головой. — Самый лучший вариант — ничего не говорить. О Бельских не упоминайте при разговорах с соседями. Придумайте лучшую версию произошедшего. Например, конкуренты озлобились… Или еще какую сказку. И еще… Не ругайте дочь. Она ведь спасала вас, не зная подоплеки происходящего. Уже одно это достойно уважения.

— Она могла погибнуть, — не сдавался отец, доставая из дубленки трубку. — Имея весьма сильный Дар, не подумала, что можно им воспользоваться. Я бы меньше волновался, если бы Юлька разнесла половину дома, защищая себя.

— И тем не менее…, - в голосе Яны послышались требовательные нотки.

— Да понял я, барышня, — вздохнул Глава рода. — Вы сколько еще в Устюге пробудете?

— Пока не получим весь компромат на Бельских, — мило улыбнулась чародейка, но от этой улыбки мужчины поежились. — Или на тех, кто решил сыграть их руками против вас. Да, чуть не забыла…, - она повернулась к Юле. — Никита Анатольевич ждет вас в гости. Собирайте вещи, Юлия Николаевна. Крайний срок послезавтра мы выезжаем в Вологду. Ваши родители пока остаются дома и приедут позже. Отрицательный ответ не приветствуется.

— А как же Бельские? — совсем не то пролепетала девушка, оглушенная известием. — Они не оставят нас в покое.

— Не переживайте. Здесь останутся наши люди. А Бельские… Теперь это забота Никиты Анатольевича.

Петербург, декабрь 2015 года

— Князь Бельский к вам, хозяин, — охранник, не переступая порог кабинета, остался стоять в коридоре, ожидая приказания. — Требует встречи.

Шереметев оторвался от чтения утренней прессы и задумчиво посмотрел на застывшего бойца. Он не ожидал никаких визитов в этот час, но внеурочное появление союзника явно выбивалось из стройного плана сегодняшних мероприятий.

— Зови, — коротко приказал он.

Объявленный гость решительно вошел в кабинет князя, даже не сняв в парадной пальто. Семенивший за ним слуга растерянно поглядел на хозяина, но после отмашки рукой, удалился по своим делам. Бельский, заметив на журнальном столике графин, наполнил стоящий рядом стакан до краев, залпом выпил.

Князь Шереметев отложил газету, закинул ногу на ногу и с молчаливым интересом стал ждать, когда гость соизволит объяснить причину своего заполошного появления. Бельский тяжело рухнул в соседнее кресло, раскинув полы пальто по сторонам. С подошв его ботинок на полу появились лужицы от растаявшего снега. Василий Юрьевич поморщился.

— Здоров ли ты, княже? — с иронией спросил он.

— Неприятности, Василий Юрьевич, — выдохнул Бельский. — Из Устюга младший брат звонил сегодня рано утром.

На лице Шереметева не дрогнул ни единый мускул. Он молча ждал объяснений.

— Затеянное…гм… мероприятие провалилось, — выдохнул гость. — Иван в панике, не знает, что предпринять. Васильевы с утра бьют во все колокола, вызвали полицию, градоначальника позвали, чтобы продемонстрировать результат ночного нападения. Кричат, что кто-то нанял потайников уничтожить их семью, требуют расследования. Самое интересное, они выложили трупы злодеев на всеобщее обозрение возле ворот своего подворья.

— Не понимаю, что за паника, — бесстрастно произнес Шереметев. — С твоим братом ничего не случилось?

— Нет, хвала богам. Жив-здоров. Спрашивает, как быть.

— Васильевы конкретно ему предъявили обвинение?

— Они вообще не упоминали нашу фамилию, но очень акцентированно давят на то, что убитые — это потайники. А эти ребята никогда просто так в гости не приходят. Значит, был контракт. Заказчик, получается, местный.

— Васильевы могли мешать кому угодно, — пожал плечами Шереметев. — Завистники, конкуренты… И вообще, это ваша проблема, вы ее и решайте. Я здесь каким боком?

— Но…, - растерялся гость. — Мы же обсуждали… Оскорбление чести, за обиду нужно наказывать.

— Я только рассуждал, — Шереметев чуть-чуть наклонился вперед, положив руки на подлокотники. — А ты, Олег Юрьевич, сам принимал решение. Только одного не понимаю: в чем проблема? Васильевы напрямую вас не упоминают, посему можно сделать вывод: они сами в растерянности. Кто заказчик?

— Проблема есть, княже, — побледневший Бельский переплел пальцы рук. — Среди убитых не хватает троих. Одного волхва и двух боевиков. По всему выходит, что Васильевы устроили засаду на подворье. Но у них нет профессионалов уровня Тайного Двора. Обычная мелкая охрана, которую легко снести. И тем не менее, один чародей погиб, второй исчез. Люди Ивана попробовали искать пропавших, но все тщетно. Их как будто изъяли.

— Если была засада — значит, Васильевым помогали, — фыркнул Шереметев. — Даже мне стало понятно.

— А кто мог помочь? В Устюге почти все дворянство завязано на вассальных отношениях с моим братом. Это наш город, там подобные вещи сразу бы стали известны Ивану.

— Да поработай ты головой, Олежек! — рявкнул Шереметев, выплеснув тщательно скрываемое раздражение, что утро безнадежно испорчено. — Васильевы изгнаны из вашего клана! Куда они подадутся? Конечно, к Назарову! Мальчишка с радостью примет их к себе, потому что ему надо утащить в свою супружескую нору эту девицу с высоким самомнением! Зачем ему третья жена, ты хотя бы пытался понять?

— Род свой возрождает, — опешил Бельский, не ожидавший такой реакции хозяина. — Больше одаренных девок в гареме — больше детей с Даром.

— Какой гарем? — едва не простонал князь Василий. — Назаров придерживается какой-то стратегии, полученной от своего прадеда! А стратегия эта берет начало из тайников гиперборейских воителей!

— Но это же миф! — воскликнул гость.

— Миф или не миф — дело второе, — чуть остыв, буркнул Шереметев. — А факты налицо, и ты их тоже видишь. Его жены не передрались друг с другом, не интригуют между собой, а даже наоборот: создали какое-то предприятие, успешно торгуют накопителями. Как возможно в современном мире, насквозь прагматичном и закостенелом в разнообразных догмах, уживаться вместе в качестве жен и делить с одним мужиком постель? Вот о чем надо поразмышлять!

— Если помощь Васильевым оказал вологодский мальчишка — быть беде, — уверенно ответил Бельский, отбрасывая ненужные сейчас скабрезные мысли. — Только он мог организовать оборону подворья и мастерски ликвидировать потайников. Потому что знает их тактику и стратегию изнутри. Он такой же бандит, только в маске добродетельного дворянина.

— Не заговаривайся, Олег Юрьевич, — пожурил его Шереметев. — И не вздумай такое ляпнуть в обществе. Мигом без языка останешься. Давай рассуждать спокойно. Мы допускаем, что Васильевым помог Никита. Значит, в его руках оказались пленники, и они обязательно выболтают все, что знают. Поэтому все хреново для вашей семьи. Или вы сдаете Устюг Назарову, или договариваетесь о приемлемой вире.

— А если не сдадим? — взъерошился Бельский.

— Он вас уничтожит, — спокойно ответил князь Василий. — Ну, или большую часть вашей семьи.

— Васильевы не давали ему вассальную клятву, поэтому повода для кровной мести нет!

— И это очень хорошо. Спите спокойно, но вполглаза. Ответ за покушение на жизнь семьи его будущей (я в этом не сомневаюсь) невесты обязательно придет.

— И ты об этом так спокойно говоришь? — воскликнул князь Олег. — Неужели настолько уверен в своей безопасности? А кто бушевал после императорского повеления? Кто хотел крови обидчика?

— Не заговаривайся, князь! — легкий вихрь воздуха взъерошил газету и едва не сбросил ее на пол. — Мои эмоции к делу не крепи! Васильевы были под вашим вассалитетом. Сами захотели устроить показательную порку — сами выпутывайтесь… Может, все обойдется, и никто не ухватится за ниточку, ведущую к вашей семье.

— Ну, знаешь ли, Василий Юрьевич! — вскочил Бельский, яростно побагровев от прилива крови к лицу. — Мы же союзники… Даже больше, чем союзники, а что я слышу от тебя? Твой сын остался без невесты, вам плюнули в лицо Меньшиковы, а потом и Назаров! А ты сидишь спокойно и рассуждаешь о своем нежелании наказать мальчишку!

Воздух в кабинете ощутимо сгустился и тяжелым прессом опустился на плечи Бельского. Тот рухнул в кресло и задышал как рыба, оказавшаяся на берегу. Что-то его душило, но Шереметев и не думал ослаблять магическую хватку.

— Успокоился? — князь, наконец, развеял опасное плетение, но еще долго где-то потрескивало от переизбытка магии. — Не будь глупцом, Олег. Еще раз вслушайся в мои слова. То, что вы обмишулились с Васильевыми — ваша проблема, и вам ее решать. Пойми: это мышиная возня. Пусть Назаров и возится в песочнице, где ему место. Здесь дела посерьезнее начинаются.

Бельский мгновенно навострил уши. Одно дело бодаться с каким-то вологодским дворянчиком, выскочившим на первые роли благодаря удачной женитьбе на императорской родственнице; совсем иная ситуация, где чувствуется политическая игра мощных аристократических кланов. Это уже не «песочница». Что же получается: такая ситуация назрела?

— Чего замер-то? — усмехнулся Шереметев. — Глаза разгорелись, румянец появился. Нет, князь, я пока не могу рассказать тебе всего. Не время. Ты, кстати, приглашен на Ассамблею к Балахниным?

— Да. Жена с дочерью уже развернули кипучую деятельность по выбору нарядов, — вздохнул Бельский. — Хоть домой не приходи.

— Понимаю, — наклонил голову князь Василий. — Сам в такой ситуации.

И он почему-то замолчал, хотя Бельский был уверен, что хозяин дома что-то не договаривает.

— А к чему этот вопрос? — не выдержал он. — Думаешь, Ассамблея даст мне ответ на твои тайные намеки?

Шереметев рассмеялся и откинулся на спинку кресла.

— Когда с визитом явится император, советую внимательно посмотреть на него и тщательно проанализировать речь, которую он обязательно произнесет.

— Какие-то загадки, — пробормотал Бельский, лихорадочно раздумывая, что хочет ему подсказать князь Василий. Потом мысленно махнул рукой. Попозже проанализирует разговор.

— Как дела у Антонины? — улыбнулся Шереметев, как будто видел гостя насквозь. — Не разбаловалась, живя отдельно от родителей?

— Она всегда была самостоятельной и слишком категоричной в своих желаниях, — с легкой досадой ответил Бельский. — Да еще общение с Юлей Васильевой наложило отпечаток. Зря пошел на поводу Тони пустить на проживание эту девицу.

— Не ругай ее, — добродушно произнес хозяин дом. — Юлия — очень яркая девушка, привыкла к мужскому вниманию, к тому, что за ее внимание они хвосты распушают. Да и ладно, все в прошлом. А что, если мы оженим твою дочку и моего Александра? Велимира не предлагаю, на него у меня другие планы.

Бельский даже не обратил внимание на шутку, произнесенную Шереметевым. Он постарался сохранить спокойствие на лице, хотя в душе произошел взрыв ликования. Он давно ждал этого вопроса, являвшегося, по сути, предложением. И теперь важно не сглупить, не показать, как ему важно породниться с Шереметевыми.

— Мне казалось, что Саша относится к Тоне несколько… гм, прохладно, — ответил князь Олег и мучительно замер, ожидая, что скажет хозяин дома. — Ты же знаешь мою дочь. Для нее важны чувства.

— Бред, который проповедует современная молодежь, — поморщился Василий Юрьевич. — Всегда говорил: зря Домострой перестали проповедовать. Сашка хоть и молод, но куда хладнокровнее Велимира, и глупостями страдать не будет. Если я ему прикажу взять в жены Антонину — он перечить не будет.

— С моей этот фокус не пройдет, — огорченно произнес Бельский, но тут же горячо добавил: — Я поговорю с ней серьезно, а если не поймет — выбью дурь из головы.

— Нет, так не пойдет. Ты объясни ей, какая выгода вашей семье будет от замужества. Александра я намереваюсь через пару-тройку лет пристроить к нашему делу, когда закончит университет. Хочу взять под контроль частные и корпоративные полеты. Этот сегмент слабо развит, особенно на северо-восточном направлении: от Петербурга до Урала. Вот пусть там и резвится. Подумай, какое приданое за Антониной будет.

Шереметев хитро подмигнул, и Бельский действительно задумался. Что нужно князю от их семьи? Вернее, что может дать Глава Рода без ущерба для семьи? Есть земли в окрестностях Новгорода и Петербурга. Есть сеть банков, но не такая значительная, чтобы говорить о каком-то влиянии на финансовую систему империи. О тайных приисках на Вычегде князь Василий не должен знать. Иван очень тщательно следил за тем, чтобы ни единой крохи информации не просочилось на сторону.

— И все-таки мы должны идти в ногу с современностью, — сказал он совершенно не то, что ждал Шереметев. — Я поговорю с дочерью. Ломать через колено ее желания и убеждения не хочу. Она все-таки девушка разумная, поймет мои доводы.

— Поговори, Олег Юрьевич, поговори, — кивнул хозяин дома. — А я, в свою очередь, вразумлю Сашку. Пора бы от учебников оторваться и девушку на свидание позвать. Иногда к важному шагу нужно принуждать через силу.

— Верно говоришь, княже, ох, как верно, — согласился Бельский и мучительно подумал, знает ли Шереметев об их делишках с вычегодскими потайниками и контрабандном золотишке?

Глава 11

Вологда, декабрь 2015 года

Солнечный луч каким-то образом нашел щель между темно-синими шторами, на которых искусные мастера вышили невероятной красоты цветы золотыми и серебряными нитями, и сейчас они светились, разгоняя полумрак комнаты. Робко коснувшись лица спящей на широкой кровати девушки, он дождался, когда ее ресницы дрогнут.

Юля открыла глаза и спросонья не могла понять, что делает возле ее кровати маленькая девочка в пижаме с веселыми зайцами, скачущими по зеленой поляне. Темно-каштановые волосы, в которых запутался луч солнца, засветились расплавленной медью. Большущие зеленые глаза с невероятной серьезностью изучали Юлю. В левой руке ребенок держал игрушечного мехового енота.

— Ты кто? — с хрипотцой спросила девушка и сонно улыбнулась. Происходящее было похоже на какой-то легкий и приятный сон. Юля, несомненно, знала, что у Никиты есть дочка Полина, но вот познакомиться с ней вчера не удалось. Она вместе с Яной и личниками Назарова приехала очень поздно, и наскоро поужинав, даже толком не поговорив с Тамарой и Дашей, отправилась спать в приготовленную для нее комнату.

— Полина, — шепотом ответило зеленоглазое чудо, подтверждая мысли девушки.

— Говори громче, я уже не сплю, — повернувшись на бок, Юля подперла ладонью щеку. — А ты как вошла в комнату? Я же заперла ее.

— Папа научил открывать замки, — шмыгнула Полина и покраснела, что открыла семейный секрет. — Я почувствовала тебя, захотела посмотреть, кто будет еще одной мамой…

Девушка весело рассмеялась наивным рассуждениям ребенка и похлопала рукой по постели рядом с собой. Полина без излишней стеснительности устроилась рядом, свесив ноги к полу, и Юля с удовольствием погладила густые волнистые волосы смелого чуда, пахнущие тонким ароматом луговых цветов.

— А вообще-то без разрешения не следует заходить в гостевую комнату, — пожурила она. — Да еще замок взламывать.

— Извините. Только мамам не говорите, что я сделала, — повесив голову, ответила маленькая взломщица.

— А папе можно? — сдерживая смех, спросила Юля.

— Так он сам меня учил, — с детской непосредственностью откликнулась Полина.

— Хорошо, буду молчать. Но так больше не делай, ладно? Не забывай, что я гостья, которую пригласили твои родители. Мне не по себе, когда кто-то с легкостью входит в закрытую комнату.

— Ты больше никуда не уедешь, — чуточку невпопад, но уверенно ответила Полина и прижала мехового енота к себе. — Тебе здесь нравится, и папа мой нравится.

— Ну… Это дела взрослых, — легонько покраснела Юля и подумала, а не является ли дочка Никиты ментатом? — Я бы не хотела сейчас обсуждать этот вопрос.

— Хорошо, — пожала плечами Полина. — Тогда вставай. Пока тетя Лиза и Надя готовит завтрак, я познакомлю тебя с Мишей, моим братом. А потом с Варькой. Она такая забавная!

— Кто такая Варька? Сестра?

— Кошка. Она приблудная, сама пришла к нам.

Девочка соскочила с кровати и требовательно поглядела на ленивую тетю. Юля засмеялась и с протяжным стоном потянулась, да так, что приятно захрустели позвонки. Откинув одеяло, она опустила босые ноги на пушистый коврик. Поправила лямку сорочки, съехавшую с плеча.

— А сколько время? — спохватилась она. — Солнце вовсю светит. Наверное, все уже встали!

— Нет, спят, — махнула рукой Полина. — Сегодня же выходной день. Папа и мамы любят поваляться, отдохнуть. Мне приходится их будить, чтобы завтрак не проспали.

Она вздохнула по-взрослому, а Юля снова покраснела, словно нечаянно заглянула в дверную щелку чужой жизни, тщательно охраняемой гостеприимными хозяевами. Но маленькая Назарова разговаривала с ней так уверенно, словно давно перевела гостью в статус верной подружки. И опять зашевелилась мысль об уникальной одаренности Полины. Несомненно, ментальная составляющая в ее Даре присутствует, но ребенку еще далеко до инициации, когда магическая искра начинает развиваться и формироваться в соответствии с заложенной от рождения Стихией.

— Подождешь меня в гостиной, пока я привожу себя в порядок? — Юля неосознанно выбрала стиль общения с девочкой как со взрослым (ну, пусть не совсем так, скорее — с подростком) человеком. — А потом мы пойдем завтракать. Или подождем родителей, когда они встанут?

— Лучше разбужу, а то не дождешься их, — проворчала Полина и выскользнула из спальни.

Юля рассмеялась, радуясь солнечному утру и необычному знакомству с дочерью Никиты. Обычно она с трудом привыкала к новому месту и долго настраивала свою ауру на эфирные токи места, совершенно чуждого ей. Живя у Тони Бельской, девушка почти месяц чувствовала себя не в своей тарелке. А ведь подруга искренне радовалась, что в большом особняке будет с кем поговорить по душам, посекретничать.

Здесь все оказалось иначе. Магия чужих людей не баламутила ее ауру, а скромно растекалась по невидимому защитному куполу. Умиротворяющая тишина и нега — вот что поразило Юлю еще вчера. А ведь в «Гнезде» жило невероятно много, по меркам провинциальной девушки, одаренных. Помимо Никиты с его женами и чародейки Яны со своим женихом Романом, где-то в закоулках дома прятался загадочный дед Фрол — наставник детей. Юля была уверена, что старый волхв знает о ее приезде, но почему не удовлетворяет свое любопытство — не понимала.

Она навела порядок на всклокоченной голове, надела средней длины платье в крупную красно-черную клетку, посмотрелась в зеркало, почему-то тяжело вздохнула. Ворохнулось беспокойство за родителей, но вспомнив уверенного Глеба Донского, обещавшего защищать их как свою семью, отбросила в сторону волнение. Уверенно вышла из комнаты, и цокая каблуками туфель, спустилась в гостиную. Неугомонная Полина вскочила с дивана и бросилась к ней, схватила за руку.

— Варька противная, убежала на улицу, — пожаловалась она. — Пошли в столовую. Тебя ждут.

За большим столом в залитой утренним солнцем семейной столовой уже сидели Тамара и Даша, гувернантка Любовь Семеновна — чопорная с виду дама с идеальной осанкой, Яна с Ромой. Чародейка приветливо кивнула Юле и улыбнулась.

— Доброе утро, — поприветствовала девушка.

С ней вразнобой поздоровались.

— Полина, отпусти руку Юлии Николаевны и садись за стол. Не стоит так опекать нашу гостью.

Дочка быстро проскользнула к своему месту и примостилась рядом с вертящимся мальчишкой такого же возраста, как и она. Даже гадать не надо, что это был Миша — сын Назарова. Он с любопытством глядел на Юлю, но сдержанно молчал, не задавал никаких вопросов.

— Юля, вот твое место, — Яна показала на пустующий стул с левой стороны от себя. — Присаживайся.

Чтобы скрасить ожидание хозяина, который почему-то запаздывал, женщины стали болтать о вещах, далеких от политики. Юля была благодарна, что ее не расспрашивают о произошедшем в Устюге, да и Яна тоже хранила молчание по этому поводу.

— Здравия вам, женки, — за спиной раздался старческий, с хрипотцой голос. Кажется, появился загадочный наставник-волхв. — Вижу, у нас на одного даровитого больше стало.

Юля развернулась и привстала, приветствуя седовласого, морщинистого старика, который опирался на солидную трость. Постукивая набалдашником, тот подошел к девушке и прищурившись, поглядел на нее выцветшими глазами, потом опустил взгляд чуть ниже груди, вызвав яркий румянец на щеках Юли.

— Добро, — кивнул он, отходя от нее. Обогнув стол, занял пустующее место возле детей. Уже оттуда добавил: — Кто в роду цыганом был?

— Прабабка по матери, — ничуть не обиделась Юля. — Но у ней уже разбавленная кровь была. Так что цыганкой ее можно считать условно.

— Ну да, — устраивая поудобнее свою трость, чтобы не упала, дед Фрол, совершенно не стесняясь, разглядывал Юлю. — Повезло твоей прабабке попасть в Россию. По мне, вся красота южных испанок была замешана на арабской крови. А теперь сюда прибавилась северорусская, не так ли?

— Я не знаю, дедушка, — пожала плечами Юля. — Не увлекаюсь генетикой.

— Фрол Пантелеевич, не смущайте нашу дорогую гостью, — вмешалась Тамара. — Для выяснения родственных линий можно собраться отдельно.

— Что плохого в моих выводах? — недовольно проворчал дед Фрол. — Я-то вижу совсем иное. Хорошие перспективы на усиление Огня.

— А я тоже могу с Огнем работать! — похвастал Мишка.

— Сиди, умелец! — оборвала его Тамара. — Уже показал свое умение. Матери седых волос прибавил.

Мальчишка сразу же замолчал, а Юля подумала, что племянница императора кокетничает. В ее роскошных темно-каштановых волосах не было ни единой серебристой ниточки. Интересно, что такого натворил пацан? Наверное, решил продемонстрировать свой Дар, но случилась осечка, да такая, что о ней до сих пор судачат. При большой взрослых концентрации одаренных в усадьбе это очень странно. Проглядели?

— Без ошибок мастерство не взлелеешь, — усмехнулся старик и мягко посмотрел на Мишку. — Верно, ученик?

— Да, учитель, — покладисто откликнулся сын Никиты.

В это время в прихожей послышался шум, и в столовую вошел Никита с двумя мужчинами, с которыми Юля познакомилась еще вчера. Антон и Ильяс отвечали за безопасность «Гнезда», за подготовку телохранителей и охранников, и непонятно было, как они распределяют свои обязанности. Судя по всему, безопасники на этот счет не заморачивались или у них имелись четко обозначенные границы, за которые никто не лез.

Как только Никита приветливо со всеми поздоровался, не забыв поцеловать Тамару и Дашу, и сел во главе стола, приступили к завтраку.

Дав немного гостье освоиться, он спросил:

— Как отдыхалось, Юлия Николаевна? Никто не беспокоил?

— Спасибо, неплохо, — скрывая иронию, девушка посмотрела на Полину, которая уплетала кашу, не обращая внимания на взрослых. — У вас есть новости от родителей?

— Там все в порядке, — кивнул Никита. — Я звонил и Глебу, и вашему отцу. Сами понимаете, переезд в другой город — мероприятие нудное и долгое, особенно для обремененных хозяйством. Но ваш родственник… Борис, кажется…

— Дядя Боря, есть такой, — подтвердила заинтересованная Юля. — А с ним что?

— Он высказал желание приехать на неделе вместе с вашей матерью. Их задача — найти свободную землю и оформить купчую. Мы им поможем. Как и говорил, ближе к селу Барское есть подходящее место. Для строительства большой усадьбы хорошие перспективы.

— Но сейчас зима, — напомнила Юля, тщательно перемешивая отлично приготовленную пшенную кашу с растопленным сливочным маслом. Душа ее ликовала от радости, что мама скоро будет здесь. — Не самое лучшее время для строительства.

— О чем и говорю, — Никита переглянулся с Тамарой. — Поэтому вам придется набраться терпения и подождать весны. Пока же будут вестись лесозаготовки, закупка строительного материала.

— Барское далеко отсюда?

— Километров двадцать пять, за Лежой.

— Лежа — какая-то местность?

— Река. Места там живописные, с богатыми лесами, еще бы в хозяйские руки попали.

— Можно организовать лесничество, — тут же подала идею Юля. — Я так понимаю, вопрос придется решать через губернатора? Казенные земли просто так никто не отдаст.

— Умно, — согласился Шубин. — Оформляем через Казенную Палату договор и выкупаем земли с обязательством к исполнению неких условий. Они могут быть разными, но не обременительными. Если Васильевы сядут там всем Родом, организуем егерское подворье. И всем выгода.

— Ну, вот и Капитонову настоящая работа нашлась, — усмехнулась Тамара. — Как раз то, что он любит.

— Клановый адвокат, — пояснила шепотом Яна, наклонившись к Юле.

— Благодарю, Никита Анатольевич, — посмотрела на волхва девушка, спокойно попивавшего чай из большой кружки. — А что по нападению? Появились какие-нибудь данные?

— Донской работает, — Никита, судя по всему, не горел желанием рассказывать подробности о происходящем в Устюге. — Все будет в порядке, Юлия Николаевна. Виновных отыщем, проведем профилактическую беседу.

Яна хихикнула, но тут же натянула на себя маску благовоспитанной барышни и схватила кусок батона. Намазала на него масло, положила пластик сыра и подала жениху с укором, что тот ничего не ест. Роман угрюмо взял бутерброд, поблагодарил чародейку и стал вяло жевать. Юля знала, что парень сердится на свою невесту за сорванную поездку в Устюг. Первоначально планировалось послать его, но Яна каким-то образом сумела убедить Никиту, что эта идея не совсем правильная. Девушкам легче найти общий язык, да и подозрений меньше. Вдруг за домом Васильевых слежка? Появление Яны как подруги Юлии не вызовет вопросов.

— Дорогой, ты не против, если мы с Юлей съездим в Вологду? — спросила Тамара, когда завтрак уже заканчивался, и легкая беседа за столом понемногу затихала. — Прокатимся девчачьей компанией.

— Ильяс, найди личников, — Никита не возражал. — Они с утра в спортивном павильоне железо тягают. Никто же не думал, что дамы соизволят провести день в развлечениях.

— Дорогой, не ворчи, — улыбнулась Даша. — Мы бы все равно только за ужином встретились. Занимайтесь своими мужскими делами…

— Я тоже хочу ехать! — заявила Полина. — Почему меня не берете? Хочу на батуте поскакать и мороженое в рожке!

— У, хитрая! И я на батуте хочу! — возмутился Мишка, всполошившийся из-за инициативной сестры.

— Места в машине нету! — показала ему язык сестра.

— Дети, молчать! — повысила голос Тамара. — Поели? Марш из-за стола. Если услышу ваши препирательства — оба останетесь дома. Любовь Семеновна обеспечит вам приятное времяпровождение за решением математики.

— Несомненно, — кивнула гувернантка, строго глядя на подопечных. — Я как раз вчера вечером нашла несколько любопытных головоломок в старых журналах. Не терпится проверить вашу сообразительность.

Мишка и Полина боязливо переглянулись и быстренько ретировались из столовой. Потом послышался девчачий визг: «Варька, негодная, ты опять мышь притащила?!» И дробный топот ног в гостиной.

— Эта Варька прямо звезда дома, — усмехнулась Юля, отодвигая от себя пустую чашку с выпитым кофе.

— Не говори, — вздохнула Тамара. — Она даже умудрилась влюбить в себя Фрола Пантелеевича.

— Кошка — тварь добрая, — пробурчал дед, разом засобиравшись следом за детьми. — Она ведь тоже под защитой Рода находится. Особливо, если мышей и крыс давит.

— Откуда здесь мышам взяться? — удивился Никита. — Дом новый, подвал в бетон залит.

— Да эти бестии и камень прогрызут, чтобы гнездо в тепле устроить, — ухмыльнулся дед Фрол и застучал тростью по полу. Крикнул на выходе в сторону кухонного помещения: — Наденька, кашка отменная! Как раз для моих зубов!

— Спасибо, дедушка! — откликнулась Надежда из глубины кухни. Потом раздался женский смех.

— Вам бы все хохотать, свиристелки, — пробурчал старый волхв, махнув рукой. Словно сигнал давал к окончанию завтрака.

Никита вместе с Шубиным и Бекешевым поднялись в кабинет. Посмотрев на часы, волхв занял «командирское» место во главе стола.

— Ну что, соратники, будем делать? — спросил он, обводя взглядом безопасников. — Глебу удалось расколоть одного из наемников. Второй помер. Наткнулись на ментальную блокаду. Маг пока молчит.

— А почему другой не помер? — озадаченно спросил Ильяс.

— Потому что являлся старшим в группе, и не только в группе. Это один из помощников атаманов вычегодского Двора. Блокаду ставить себе — совершенная глупость, а вот подстраховаться насчет подчиненных был обязан. Так и случилось.

— Что-то я не пойму, — Шубин тоже выглядел удивленным. — Атаманы? Какая-то странная наемничья структура.

— Если не вдаваться в исторические дебри, то в верховьях Вычегды беглые дворяне из Новгорода осели сразу после разгрома вечевой республики. Основали несколько деревень, которые впоследствии были объединены под руководством атаманов, по числу этих деревень. Структура напоминает Тайный Двор, но Стража у них нет. Руководят атаманы. На данный момент их четверо. Каждый сам по себе решает мелкие хозяйственные вопросы и даже контракты исполняет, не прибегая к разрешению остальной верхушки. Вместе же они объединяются в случае внешней угрозы. Соответственно, для решения каких-то задач у них есть помощники. Вот одного и спеленали.

— Интересно девки пляшут, — хмыкнул Шубин. — Военизированная структура по подобию Тайного Двора в какой-то глуши, и о ней ничего не знают?

— Знают Бельские, — ответил Никита. — И очень давно, кстати. Предки нынешних князей наладили с атаманами контакты и через них толкают контрабанду. Там у них золотые прииски, работа сезонная. Все, что намыто за весну-осень, распределяется согласно договоренности между артельщиками, атаманами и Бельскими. Княжеское золото уходит в Мезень, где успешно продается иностранным купцам. Или же обменивается на какие-то товары. Что это за товары — наемник не знает.

— Дела-аа! — теперь протянул и Бекешев. — Помимо казны, значит, решили богатства свои наращивать?

— Думаю, это золотишко частично обменивается на европейских биржах и оседает на счетах Бельских, — высказал здравую версию Шубин. — Само по себе действие не криминальное, если об этом императорское казначейство знает. Но с таким нахальством мошну набивать в обход государева ока… Это для Бельских смертный приговор.

— Оставим лишний козырь в рукаве, — кивнул Никита. — Пригодится еще. Главное выяснили: вычегодские наемники исполняли приказ князя Ивана Бельского, но решение принимал его старший брат, я подозреваю. Васильевых хотели показательно покарать за обиду, нанесенную Шереметевым и Бельским. Как бы оно все вышло на самом деле — я не представляю. Могли полностью уничтожить семью, а могли просто сжечь подворье и выдавить Васильевых из Устюга.

— Если бы хотели сжечь — в дом не проникли бы, — заметил Ильяс. — Значит, хотели провести жесткую акцию.

— Так и есть, — спокойно подтвердил Никита, поглаживая пальцем по супружескому кольцу с сапфиром. — План был именно такой. Глеб поинтересовался, какая судьба ждала Юлию Николаевну. Командир группы сказал, что она должна была пойти в часть оплаты за работу наемников. Атаману Авинову…

— Не понял, — ошарашенно произнес Антон и переглянулся с Ильясом, у которого челюсть едва не отвисла от услышанного.

— Что непонятного? — раздражение все-таки прорвалось в голосе Никиты. Но эмоции его были связаны с подробностями нападения, а не удивлением Шубина. — Девчонку князья хотели отдать Авинову — одному из атаманов Тайного двора — в жены ли, а то и в наложницы. Сам пленник не хотел уточнять, в качестве кого Авинов видел Юлю в своем доме, пока не потерял передние зубы. Ничего хорошего боярышню не ждало, думаю.

— Ну и сука этот Бельский, — Шубин нервно хрустнул пальцами. — Просто так оставлять подобное нельзя, ты же знаешь…

— Знаю, — холода в голосе волхва прибавилось. — Поэтому и не оставлю. Но сначала ограничимся предупреждением князю Ивану, а вот поселок, где заправляет наемный атаман…

Он замолчал, словно прикидывал, что сделает с потайниками. Шубин его понимал. Между Тайными Дворами, чего уж скрывать, происходили стычки, порой серьезные, но они были обоснованы. А в этом случае обвинение очень тяжелое, которое могло привести к настоящей войне.

Как поступит молодой хозяин, Антон представлял в общих чертах. У Никиты хватало возможностей для демонстрации своего гнева, не прибегая к помощи боевого крыла клана. Яна, Роман, старик Фрол, да и сам Никита могли играючи разнести на молекулы весь вычегодский Тайный Двор. Не говоря уже о прирученных демонах, скучающих в своей инфернальной норе. Шансов у отшельников никаких.

— Я сам исполню наказание, — мрачно ответил Никита. — Раскатать на бревнышки поселок труда не составит, но надо сделать так, чтобы сигнал дошел не только до Ивана Бельского, но и до его старшего брата. Отправлюсь сначала в Устюг по навьему каналу, чтобы не терять время.

— Когда? — спросил Ильяс, прикидывая в уме, что придется говорить разгневанным женам неугомонного Никиты, которые обязательно заметят его отсутствие. И никакие отговорки о его поездке в поселок не помогут.

— Ночью, — откликнулся погрузившийся в задумчивость волхв. — Мне хватит несколько часов, чтобы разобраться с потайниками и встретиться с Бельским.

— Один к князю не ходи, — предупредил Шубин. — Ты должен показать свою солидность и умение вести серьезные дела. Свита делает короля, не забывай. Не сомневаюсь, что ты и в одиночку сможешь противостоять врагу, но пусть Бельские начнут относиться к тебе как к равному.

— Думаешь, недооценивают меня? — иронично спросил Никита.

— Абсолютно в этом уверен, иначе бы князь Иван не сделал такой ошибки, как нападение на Васильевых, — ответил Антон. — Он плохо просчитал последствия, но фактически ты не имеешь права его наказывать.

— А моя позиция по Васильевым ему известна?

— Я не знаю, Никита, о чем думал Бельский. Но поддерживаю твое решение показать границы дозволенного.

— Ладно, уговорили, — Никита сцепил ладони на затылке и с удовольствием потянулся, до хруста позвонков. — Возьму с собой Глеба и пару бойцов с внушительными габаритами.

— И тех новичков-волхвов не забудь, — посоветовал Ильяс.

— Что бы я без вас делал, мои верные советники? — усмехнулся Назаров.

— Наверное, служил бы в каком-нибудь полковом штабе в качестве второго или третьего боевого волхва, — во взгляде Антона мелькнули озорные искорки. — А потом, свихнувшись от безделья, попросился бы в Закавказье или на восточные рубежи.

— На востоке я и так побывал, — рассмеялся Никита. — Меня до сих пор туда тянет как магнитом. А вот на Кавказ съездил бы с удовольствием.

В дверь кабинета негромко постучали. Мужчины переглянулись, и поймав взгляд Никиты, Ильяс пошел посмотреть, кто такой робкий рвется к владельцу «Гнезда». И удивленно отошел в сторону. На пороге стояла Юля, сжав опущенные вдоль бедер руки в кулаки. Даже костяшки пальцев побелели от волнения.

— Юлия Николаевна? — Никита посмотрел на безопасников, и те деликатно исчезли из кабинета, оставив наедине молодых людей. — Чем обязан?

— Никита Анатольевич, — с такой же официальностью ответила девушка, — я хотела бы поблагодарить вас за спасение моей семьи. Никогда бы не подумала, что можно быть настолько мстительным из-за… недоразумения, произошедшего со всеми нами.

— Вы не заслуживали подобной участи, Юлия Николаевна, — Никита сдерживал биение сердца и ликовал. Его чувства к этой красавице никуда не исчезли, не подернулись пеплом, как он боялся. Аурное поле полыхало протуберанцами и тянулось к золотисто-алым и изумрудно-желтым всполохам, которые угадывались в ауре девушки. — Это я должен просить прощения. Если бы знал, насколько вам важна свадьба с княжичем Велимиром, ни за что бы не повел себя дерзко в том кафе.

— Никита, да хватит уже! — неожиданно прервав чопорность, притопнула Юля ногой. — Я давно забыла о несостоявшейся свадьбе, и не жалею о случившемся! Можно бесконечно играть разозленную девицу и делать вид, что из-за тебя разрушено мое будущее. Но зачем обманываться? Как ни странно, ты сделал доброе дело, сам того не осознавая.

— Да? — приподнял брови от удивления Никита. — Пояснишь?

— Свадьба с княжичем Шереметевым не входила в ближайшую перспективу, — отмахнулась Юля, и раздраженно оглянувшись, спросила: — Может, предложишь даме присесть?

— Да, конечно, — спохватился озадаченный эмоциональностью девушки Никита и показал жестом на диван. — Извини, не ожидал твоего визита, собирался заняться делами…

Юля примостилась на самом краешке, разгладила ткань платья на коленях, положила на них руки, и Никита сразу обратил внимание, какие у нее изящные тонкие кисти.

— Я не хочу так рано выходить замуж, но отец постоянно давит на меня, как будто цель его жизни — избавиться от моего присутствия, как будто я семейная обуза, — продолжая кипеть, выплескивала свое недовольство Юля, сжимая пальцами округлые колени. Нервничала.

Никита молчал, давая девушке высказаться. Он мог бы возразить, приведя в пример Тамару, которая не испугалась потерять молодые годы, взяв на себя бремя семейных обязательств вместо того, чтобы прожигать жизнь в ночных увеселениях в компаниях дворянской аристократии. Мало того, осталась одна с двумя детьми, пока непутный муженек скитался по чужим мирам и плотно увяз в интригах. А Юле сейчас гораздо больше, чем его первой жене, когда она встала перед Алтарем. Двадцать один год девице, как-никак.

— В общем, мне стало легче, когда император объявил свою волю. Ты не представляешь, как я втайне радовалась, и в то же время испытывала стыд, что мне хорошо. Даже Велимира жалела. А потом я подумала: раз обстоятельства оказались сильнее желаний и возможностей отца и князя Шереметева, то пусть все идет так, как хотят боги. Я же хочу поблагодарить тебя за спасение нашей семьи, Рода. Признаться, недооценила твои возможности.

— Теперь вы под моей защитой, — развел руками Никита. — Разве я мог поступить иначе?

— Не всякая добродетель искренна, — Юля смело посмотрела в серые глаза молодого волхва, излучающие спокойствие и легкую иронию.

— Ты считаешь, что я помогал твоей семье, чтобы надавить на тебя в решении выбора? — Никита подошел к девушке так близко, отчего она почувствовала, как засбоило сердце. То ли от страха, а возможно, от мощной энергетики, идущей от парня. — Ты не угадала, Юлия Николаевна. В первую очередь я спасал людей, которым дал надежду на возрождение. В Устюге у Васильевых нет будущего, пока там Бельские. Увы, там они будут еще долго. Так что добро пожаловать в Вологду.

— Ну почему тебе просто не сказать, что я понравилась тебе? — с горечью спросила девушка. — Так было бы честнее! Вместо этого устроили какие-то непонятные игры! Это очень пугает меня!

— Прости, — неожиданно, подчиняясь какому-то внутреннему толчку, Никита сделал еще один шаг вперед и обхватил своими ладонями заледеневшие руки Юли. — Я сделал ошибку, но не буду исправлять ее теми методами, которые ты не примешь. Ты вольна в своих желаниях и можешь сама выбирать будущее… но под моим присмотром. Потому что я не позволю обижать тебя.

— Отец предупреждал, что так и будет, — кисло улыбнулась Юля и освободила свои руки из цепкого мужского захвата. А ведь было приятно. Теплая волна, насыщенная невероятной и успокаивающей энергией, прокатилась по телу и успокоила взбудораженную ауру.

Странное наваждение схлынуло, как будто Никита резко оборвал потоки Силы, чего-то испугавшись. Юля с трудом скрыла разочарование. Так хотелось продлить блаженное умиротворение, в котором растворялись все проблемы последних месяцев.

— Входи уже, не прячься! — громко сказал Никита, вызвав удивление у девушки.

— Я не помешала? — в кабинет вошла Даша, одетая, как она сама выражалась, «по-походному»: в облегающих стройные ноги темно-синих джерси, в толстом вязаном свитере из серой шерсти, спускавшемся до середины бедер. С любопытством поглядела на покрасневшую неизвестно от чего гостью. — Машина уже готова. Нам бы поторопиться. День короток, а Тамара такую программу безделья расписала, что не успеем.

— Уже иду, — заторопилась Юля.

Даша посмотрела гостье вслед, и прикрыв дверь, навалилась на нее спиной.

— Милый, я почувствовала, как ты используешь свою Силу, — укоризненно произнесла она. — Не дави на девушку.

— Я не собирался на нее воздействовать, — чуть смущенно ответил Никита. — Хотел «подлатать» разрывы в ауре.

Он не стал напоминать жене аксиому, что одаренного очень трудно заставить сделать что-то против себя, если сам того не захочет.

— Хочешь от Юли искренности — не перебарщивай, — шутливо погрозила пальцем Даша, и попав в мягкие объятия Никиты, подставила губы для поцелуя. — Ладно, мы поехали.

— Не увлекайтесь с развлечениями и бдительности не теряйте, — предупредил Никита. — Передай Слону, чтобы каждый час отчитывался Ильясу.

— Хорошо, как скажешь, — улыбнулась Даша, погладив супруга по щеке. — С Яриком поиграй, а то совсем редко с ним время проводишь.

— Неправда это, — возмутился Никита, но тут же рассмеялся. — Хорошо, исправлюсь.

Проводив женщин, он пошел к Ярику, копошившемуся на полу с кучей разнообразных игрушек. Отправив нянечку отдыхать, Никита присел рядом с сыном, но мысли его были далеко отсюда. Волхв жил предстоящей местью. Уничтожить поселок потайников — это дело нехитрое. А как вправить мозги Бельским? Князь Иван наверняка уже знает о неудачном покушении на Васильевых и ожидает визита Никиты. Как пить дать — ожидает. Поэтому силовой вариант сейчас не годится. С аристократом нужно сначала договариваться. Не захочет понять — что ж, это проблемы тех, кто заварил кашу. Им и расхлебывать.

Часть вторая

Глава 1

Вычегда, Устюг, декабрь 2015 года

Мороз сегодня давил прилично. Изредка со стороны реки доносился треск лопающегося льда. К полуночи небо стало настолько прозрачным, что казалось: можно пересчитать каждую звезду и рассмотреть в тончайших деталях спирали далеких галактик. И яркий полумесяц как будто нарочно начищенный к этому случаю заливал бледно-серебристым светом окрестности Вычегды.

Алешке Векшину было плевать на красоты ночного неба и волшебство дремучего леса, нахохлившегося от декабрьской стужи. Он испытывал беспокойство. Уже третий день миновал, а отряд, ушедший в Устюг, до сих пор не вернулся. Контрольный срок вышел. Волновался парень и за волхва Егория, и за остальных товарищей, но больше всего — за старшего брата Бориса. Самого дорогого человека в этом мире, поднявшего Алешку на ноги после нелепой смерти родителей на Вычегде — лодка наткнулась на топляк.

Была бы «дюралька», или деревянная посудина, может, и пережили бы аварию. Но обломанный конец толстой ветки лиственницы, окаменевшей от долгого пребывания в воде и всплывшей в неурочный час, вошел в лодку как горячий нож в масло. А дело происходило поздней осенью, когда оказаться в стылой воде посреди реки означало если не гибель, то очень большие проблемы. Что происходило с родителями в последний миг, почему не смогли выбраться, Алешка никогда не узнает, как и его брат.

С топляками всегда были проблемы. Помимо деревьев, попавших в воду после береговых оползней, до сих пор существует еще одна беда: сплавной лес. Алешка частенько наблюдал проплывающие мимо запрятанного в тайге поселка плоты, которыми управляли опытные сплавщики с длинными баграми. И испытывал дикую злость на деятельность лесорубов, расположившихся выше по течению, и собирались серьезно «зачистить» факторию, чтобы духу посторонних здесь не было. Их деятельность мешала добыче золота на мелких речушках, впадающих в Вычегду, и отвлекала силы для охраны старателей. Удерживало потайников только одно: вырубку леса вели серьезные люди, какая-то купеческая компания, умевшая защищать свои интересы. Приходилось договариваться.

Алешка машинально похлопал по карманам дубленки, достал спички и пачку сигарет. Голые пальцы обожгло холодом. Закурив, парень с наслаждением выпустил изо рта в морозный воздух струю дыма вперемешку с паром. Огляделся по сторонам. Поселок, насчитывающий всего десяток домов, вытянувшихся в одну линию, спал. Кроме одного — сторожевого зимника, выдвинутого к самому краю лесной чащи, где постоянно дежурили двое потайников. Честно сказать, не любил Векшин службу в отрыве от Тайного Двора. Ну, а что делать? Приходилось периодически охранять опорные базы, коих было три на обоих берегах Вычегды. И в каждой, помимо охотников и рыболовов, обязательно находились по два-три бойца. Основная база расположена в Затонье, где властвовал атаман Авинов. Его предки, как и три других боярских семьи, пришли сюда в давнюю пору гонений Иваном Васильевичем новгородской вольницы, и основали четыре поселка, каждый из которых имел свою администрацию и самостоятельно вел хозяйство.

Четыре дня назад в поселок влетели несколько снегоходов, оглашая спящие окрестности ревом. На каждом из них сидели по два человека. Младший Векшин с беспокойством разглядел среди вооруженных бойцов не только своего брата, но и десятника — Серегу Мохова, родственника Авиновых. Мало того, там был волхв Егорий с двумя своими помощниками. Ладно, чародеи. Они всегда сопровождали боевые группы для прикрытия. Но присутствие Мохова настораживало. Намечалось какое-то серьезное дело.

— Заказ поступил, — братья уединились за поленницей, пока часть людей заправляла технику, грелась в сторожке и пила чай. — Направляемся в Устюг. Если через два дня не вернемся… Беги в поселок и предупреди наших.

Борис мрачно поиграл желваками.

— На кого заказ? — сплевывая желтую от курева слюну на снег, поинтересовался Алешка.

— Не знаю. Атаман ничего не сказал, сильно нервничал, по двору метался, — Борис невесело усмехнулся и поправил шапочку, закатанную на лоб. — Хреновое у меня предчувствие. Такое было перед смертью родителей.

Братья промолчали, тягостно вспоминая те дни, когда не хотелось верить в произошедшее, что смерть забрела в их дом по неведению, сбилась с тропинки. Потом Борис похлопал младшего по плечу и зашагал к снегоходу. Алешка смотрел на его напряженную широкую спину и тоже наливался тревогой.

…Векшин прислонился к поленнице и стал смотреть в глубину леса, за которым под ледяным панцирем спала Вычегда. И весь превратился в слух. Он ждал рева двигателей, но время шло, сигарета была докурена и выброшена в снег, мороз злобно щипал лицо. Собравшись идти в тепло сторожки, Алешка снова поглядел в узкие просветы между деревьями. Показалось?

Воздух ощутимо вздрогнул от дуновения ветра ли, или от чего-то другого, невидимого, встряхнувшего тяжелые шапки снега на деревьях. От тяжелой поступи гиганта?

Алешка судорожно глотнул слюну. Волна воздуха, достигшая его лица, была люто холодна. Мгновенно заиндевели ресницы, губы стянуло от застывшего как желе мороза. Он мог поклясться, что так и было. Не в силах пошевелиться, Векшин смотрел на неслышно вырастающий из снега смерч в нескольких шагах от него.

Этот смерч превратился в воронку, расширяющуюся кверху, а потом осыпался шуршащим снегом. И Алешка открыл рот, забыв, что у него на плече висит автомат. Да толку-то от него, если перед тобой, освещенная мертвенной луной, маячит иссиня-черная фигура высотой в три человеческих роста, да еще с голым мощным торсом. Та еще картина! Алешка мог поспорить, что она состояла сплошь из клубов дыма. Расставив ноги, непонятное чудовище молча смотрело на застывшего Векшина, а потом пророкотало:

— Хозяин, этот червяк твой! Он даже с места двинуться не может.

В голове Алешки промелькнула мысль крикнуть, но в горло словно льда толченого насыпали. С ужасом понимая, что предупредить людей не получится, он все же попытался сдвинуться с места.

— Напрасно тщишься, червяк! — развеселилась тварь.

Как-то странно она разговаривала, хоть и понятно. Но самое интересное произошло потом. Из-за спины огромной клубящейся фигуры вышел самый обыкновенный человек в пушистой шапке и приталенном пальто. Для тайги подобный наряд вызвал бы смех у бывалых лесовиков, но Алешка предпочел сейчас не хохотать, а сидеть в теплом доме и пить чай под уютный треск поленьев в печи.

— Ты не ошибся, Ульмах? — спросил незнакомец на родном для Векшина языке, что вызвало облегченный вздох парня. — Это точно он?

— Он кровный родственник того болвана, — буркнула тварь по имени Ульмах. — Я чувствую их!

Мужчина подошел к застывшему Векшину и внимательно посмотрел на него.

— Не похож, но поверю… А вот за оружие хвататься не советую.

Потайник к тому времени отошел от ступора и машинально сдернул с плеча жесткий ремень, на котором висел автомат. И рука тут же оказалась в капкане. Кисть обожгло болью — оружие полетело в снег.

— Ты Векшин? — негромко спросил мужчина, лицо которого Алешка успел рассмотреть при лунном свете. Это еще парень, совсем молодой, его ровесник. Но во взгляде проглядывается матерость, как у Барса — инструктора новиков-потайников. Такое же спокойствие зверя, встретившего на тропе свою жертву.

— Я, — с трудом протолкнул лед в желудок Алешка.

— Мне твой брат подсказал, где тебя искать, — неожиданно произнес незнакомец.

— Что с ним? — потайник с тоской посмотрел на лежащий под ногами автомат.

Повисло молчание. Ночной гость плотно сжал губы, словно боялся, что страшные слова вырвутся наружу.

— Он жив? — в глазах стали набухать слезы, но Алешка сдержался.

— Он умер, — словно обухом по голове. — Увы, но твой брат ввязался в нехорошее дело. В очень нехорошее. Если бы в его голове не стоял ментальный блок, у него был шанс спастись. Он успел дать наводку на твой образ, а кровь привела моего слугу к тебе.

«Слуга» — та самая тварь из снежного кокона — довольно осклабилась. По его татуированной груди пробежали искристые молочно-сиреневые молнии. Красиво и жутко.

— Что вам от меня надо?

— Покажешь дорогу до Затонья и можешь быть свободным. Я тебя не трону.

Левая рука Алешки, лежавшая на бедре, незаметно пошла вверх, задирая край дубленки. Под ним на поясе висел отличный лопарский нож — финка. Подарок Бориса. Неужели этот странный тип в пальто думает, что Алешка Векшин проглотит известие о смерти брата и будет сотрудничать с врагом?

— Не вздумай, — жестко проговорил парень и что-то неуловимо изменилось. На плечи упала невероятная тяжесть, а тело стало вялым. В голове зашумело, парализуя волю к действию. — С тобой или без тебя, но я все равно найду ваше паучье гнездо. Ночь длинная, не тороплюсь. Сам решай, хочешь жить или сдохнуть здесь.

Тело Векшина забилось мелкой дрожью. Незнакомец явно владел Силой, и от осознания своей беспомощности хотелось заорать во все горло, чтобы его крик разбудил поселок. Погибнуть самому, но спасти остальных…

— Ульмах, приступай, — сказал страшный гость.

Демон радостно проурчал что-то невразумительное и мгновенно взмыл вверх, над самыми кронами съежившихся лиственниц и елей. А оттуда обрушился на поселок. Окутавшись белесой пеленой, домишки превращались в ледяные коконы. И все это происходило на глазах опешившего Алешки. Его мозг не мог принять картину экзекуции… или как все это называлось. Казнь? Месть за что-то такое, во что вляпался Борька?

Через каких-то несколько ударов сердца вместо опорного пункта осталась вымороженная пустыня с десятком саркофагов, погребенных под ледяным панцирем.

— В поселке живет очень много людей, — прошептал Векшин, глядя в неподвижные глаза гостя. — Ты их так же убьешь?

— Я очень расстроен, что твой брат выполнял недальновидные приказы атамана, — растягивая слова, ответил парень. — Нельзя было трогать моих людей, угрожать их жизни и нападать с оружием. За глупость командира должна быть коллективная ответственность.

— Тогда убей меня, — яростно прошипел Векшин. — Не хочу брать на себя кровь своих односельчан!

— Но есть другой вариант, — словно не слыша его, продолжал незнакомец. — Ты покажешь мне родовую усадьбу Авиновых. И я не трону больше никого. Такой размен тебя устроит?

И Алешка сломался. Он и раньше недолюбливал эту спесивую семейку, занявшую все административные должности, начиная от старосты и заканчивая атаманским жезлом. Хотя людей более достойных в Затонье хватало. Но Авиновы по праву крови, но не ума, главенствовали над простолюдинами, жившими в поселке, и никто не мог бросить им вызов. Одаренных лучше не злить.

— До поселка десять верст. Без техники не доберемся. Нужен снегоход, — мрачно ответил Векшин.

— За это не переживай, — голос незнакомца чуточку оттаял.

Векшин чувствовал какую-то нереальность происходящего, беседуя с человеком, появившимся из искристо-снежной воронки вместе со странной тварью, больше похожей на демона, коих рисуют в книжках про черное зло. И разговаривал незнакомец спокойно так, буднично, упоминая старшего брата Алешки. А вокруг царила невероятная тишина и жуткий мороз постепенно проникал под теплую дубленку. Ледяной пустыней разило от огромной полуголой твари, которая только что заморозила целую артель охотников.

— Тогда надо идти, — и завертел головой в поисках транспортного средства. Не в этом же коконе прибыл гость? И оторопел, когда тот показал рукой в завертевшуюся белую воронку. — Туда?

— Не бойся, — парень подтолкнул Векшина в спину. — Стой рядом со мной, не делай лишних движений. И думай, как выглядит усадьба Авиновых. Ульмах по твоим мыслям выйдет точно на цель.

Шагнув сквозь царапающие лицо снежинки, Алешка очутился внутри кокона и съежился от невероятного холода. Незнакомец встал рядом и крепко сжал его плечо, словно предупреждал: даже не думай делать глупости. Да попробуй их сделай! Здесь хозяйничала даже не магия, а какая-то неведомая мощь, высасывающая жизненные токи из тела. Даже одаренному было некомфортно в таких условиях.

— Быстрее, Ульмах! — резко произнес парень. — А ты закрой глаза и представляй усадьбу Авиновых!

А чего ее представлять? Двадцать лет торчит как бельмо на глазу: огромная, огороженная мощным деревянным забором из столетних лиственниц, с двухэтажным домом, изящным широким балконом, где любит собираться все семейство летними вечерами под свистящий парок самовара. Радетели старины, крюк им в печень всем!

Алешка даже не понял, что уже стоит напротив массивных ворот из плотно пригнанных плах и обшитых металлическими полосами, на каждую из которых нанесены магические плетения. Зачарованы и защищены. Никто не проникнет во двор. Даже эта тварь. Поражало, насколько легко она смогла проникнуть в голову и считать образ места, которое запечатлелось в памяти!

— А теперь исчезни, — тихо бросил парень, настороженный и хищный, готовый к смертельному прыжку. — Когда все закончится, можешь поднимать тревогу. Никто не заподозрит тебя. Можешь и дальше жить спокойно.

— Отдай мне тело брата, — тоскливо попросил Алешка.

— Сможешь приехать в Устюг через три дня? — во взгляде незнакомца проскочило сочувствие. — Найдешь подворье Васильевых и скажешь, что пришел за братом.

Парень кивнул и нетерпеливым жестом отпустил его, а сам обвел рукой вокруг себя невидимый круг. Тварь по имени Ульмах рыкнула и ввинтилась в мерзлую землю, как будто ее здесь и не было. Затаив дыхание, Алешка спрятался в палисаднике тетки Агафьи и смотрел за разворачивающимся действием. Отсюда до усадьбы Авиновых было шагов сто, и домик старухи оказался одним из последних в поселке, стоявшем напротив нее. Раньше бояре жили в самом центре, но лет двадцать назад по каким-то причинам перебрались на окраину, укрепившись и отгородившись ото всех. Казарма потайников находилась неподалеку от усадьбы, и атаман имел возможность держать возле себя дополнительную охрану. Нечисты на руку оказались Авиновы, ну вот и расплата.

Что происходило внутри за высоким забором, Векшин не видел. Но в свете мерзлой луны хорошо проглядывалась снежная буря, бушевавшая над крышей дома. Низкие вибрирующие звуки бушующей ледяной магии разбудили собак, которые вопреки всему не стали остервенело лаять, а завыли дико и тоскливо.

Обледеневшая крыша с жалобным треском провалилась вниз, погребая под собой всех обитателей дома. Вверх взметнулись снежные космы, вопреки всему не рассыпавшиеся; они свились в невероятно толстые жгуты и хлестнули по земле. Векшин задрожал, даже здесь ощутив неживое зло, терзающее усадьбу. А незнакомец как стоял напротив ворот, так и продолжал наблюдать за работой своего слуги. Даже руки из карманов пальто не вынул. Невероятное равнодушие к смертям людей, его не знавших.

Взлетевшая вверх белесая полоска неожиданно ринулась к казарме потайников. И снова вибрирующий жуткий гул, как предвестник землетрясения, замолкший только после окончательного погребения одноэтажной постройки из кругляка.

А потом все кончилось. Воронка поглотила незнакомца, прокрутилась на месте бешеным волчком и осыпалась мириадами снежинок. Алешка проглотил тягучую слюну и еще некоторое время смотрел на уничтоженную усадьбу. Он уже мог представить себе, насколько разрушены все постройки и жилой дом. И развалины сейчас находятся под толстым слоем льда.

Выбравшись из палисадника, Векшин неуклюже побежал по натоптанной дороге к вышке, на которой уже лет сто висело тревожное било — кусок рельса. Тревожный набат поднимал односельчан только в случае самых опасных ситуаций: пожар или нападение на поселок потайников. В остальное время атаман со своими бойцами обходился иной системой оповещения.

Алешка бежал и видел по светящимся окнам, что многие жители уже проснулись, почувствовав потоки зла, поднятые неведомой магией, и лихорадочно думал, как рассказать односельчанам, почему он находится здесь, а не на опорном пункте.

* * *

— Надеюсь, ты не переусердствовал с лесным поселком? — строго спросил Никита Ульмаха, когда тот перенес его на пустынный берег Сухоны. Чуть выше вдоль заснеженного сейчас городского пляжа тянулись разнообразные строения в виде беседок, летних павильонов, кабинок, а еще левее перемигивались бледными цветами гирлянды, развешанные по фасаду торгового центра.

— Все в порядке, хозяин, — пророкотал демон. — Там легкий полог из снега. Когда люди проснутся, им придется хорошо потрудиться, если только снаружи им не помогут. Но я никого не превратил в лед. Как ты и велел.

— Молодец, — похвалил Ульмаха Никита, пристально разглядывая темноту на берегу. Где-то неподалеку его должен ждать микроавтобус. Не идти же до Васильевых пешком по холоду! Признаться, он нешуточно замерз, и даже усиленная работа энергетических каналов уже не помогала. Хотелось в настоящее тепло дома, прижаться к горячей печке и стоять долго, оттаивая. Показательная казнь семьи атамана, вздумавшего принести зло Васильевым, покрыла душу молодого волхва изморозью. Ведь в том доме находились не только взрослые, но и невинные дети. И пусть младшему из них было пятнадцать, все равно сердце саднило от боли.

Никита старательно искал оправдание своим действиям. И каждая мысль о добродетели или человеколюбии натыкалась на жестокие контраргументы. Если попустительствовать каждой попытке унизить его или клановых вассалов, то рано или поздно к нему придут и вырежут семью. Патриарх совершил ошибку, дрогнул перед необходимостью выполоть поганый корень Китсеров, и в результате погубил весь род Назаровых. Конечно, барон был только исполнителем, а заказчик умело скрывался за ширмой. Меньшиковы добились своей цели, заполучив в свой род сильнейшего одаренного, артефактора и боевого волхва. Но насколько они уверены, что через несколько лет Никита не захочет извести императорскую семью? Возможностей для подобной акции ему и сейчас хватало. В личном подчинении два демона, есть свитки, разнообразные способы прятаться в потоках времени. Не хватало грубой силы, если рассуждать по-простому, клановой армии, способной противостоять государственной машине.

А еще Тамара, кровь от крови Меньшиковых. Она не поймет его желания расквитаться за родню. Если бы Никита с самого начала стоял на позициях мести, то княжна Меньшикова вряд ли появилась бы в его жизни. Вот такой парадокс невовремя возник в мыслях.

Упрямо мотнув головой — он и так сделал подарок потайникам, взяв в жертву семейство Авиновых, но оставив в живых жителей Затонья — Никита уверенным шагом честно выполнившего свой долг человека направился в сторону торгового центра.

Черный микроавтобус волхв заметил сразу. Глеб не таился, ожидая его на автостоянке молодежного клуба. Возле машины маячила какая-то тень, изредка вспыхивал алый огонек сигареты. Никита очень не любил, когда в салоне пахло табаком, и все об этом знали. Могло знатно прилететь.

— Свои, — предупредил он, заметив, как дернулась рука человека к отвороту камуфляжной куртки при его приближении. — Горыныч, ты что ли? Все никак не накуришься?

— Да волноваться начали, Никита Анатольевич, — знакомый боец не смутился, но сигарету выбросил. — По времени уже полчаса как должны были появиться.

— Ну, извините, дела задержали, — хмыкнул Никита, и дождавшись, когда Горыныч распахнет дверь микроавтобуса, нырнул в тепло салона. Следом за ним забрался любитель курева, пышущий табаком. — Здорово, Глеб.

Он пожал руку Донскому, сидевшему спиной к водительскому креслу.

— Как прошло? — поинтересовался инструктор.

— По плану, — коротко ответил Никита по данному вопросу. Сказать «хорошо», когда месть заставляет убивать детей, чей отец и родственник по глупости ввязался в опасную авантюру, у него язык не повернулся. — Что там Бельский? Не убежал из Устюга?

— Сидит в усадьбе, утроил охрану, — усмехнулся Донской, и полуобернувшись, хлопнул водителя по плечу, приказывая ехать. Двигатель автобуса мягко заурчал, сидевшие в салоне качнулись от легкого рывка. — Ребята следят за ним уже вторые сутки. Никто к князю не приезжал: ни его старший брат, ни Шереметевы. Посчитали, раз не заявились с претензиями сразу после нападения, то и вовсе не придут.

— Бельский знает, что Васильевы под охраной?

— Да уверен, — кивнул Глеб. — У него половина города в подпевалах ходит. Что было нападение на Васильевых, уже утром стало известно. Я направил двух толковых парней на разведку к усадьбе Бельских сразу же, как только рассвело. Судя по всему, к князю приходили только местные.

— Интересно, — прикрыв глаза, произнес Никита. — Неужели Бельские настолько уверены в своей безнаказанности? Они не могли не знать, что я могу вступиться за Васильевых. Или Шереметевы хотят втянуть меня в бессмысленную драку?

— Тогда уж бить по Шереметевым, — уверенно откликнулся Глеб.

— Рано. За него обязательно вступятся Волынские, а за этими кланами маячит самый серьезный соперник. Балахнин. У меня с ним неплохие отношения, но я подспудно ожидаю от него некой подлости.

— Так что будем делать? — после недолгого молчания спросил инструктор.

— Утром нанесем визит к князю Ивану, — устало ответил Никита. — Сейчас хочу отдохнуть. Маг еще жив?

— Немец с Зубром хорошо его прессуют, но орешек крепкий. Или в самом деле уже сказал все, что мог, или идейный.

— Скорее, боится своих хозяев больше, чем меня, — тихо рассмеялся волхв. — От трупов потайников избавились?

— Пока в сарае на хоздворе лежат. Я поговорил с Николаем, он разрешил оставить до твоего приезда.

— Всех под лед, — приказал Никита, — и сегодня же. — Только одно тело оставьте. Парня, которого использовали в качестве привязки. Я обещал его брату, что он может забрать его и похоронить по-человечески.

— Я понял, Никита, все сделаем сегодня же, — посерьезнел Глеб. — До рассвета успеем. Только надо с собой взять Немца или Зубра. Пусть «завесу» поставят, чтобы никто не спалил, чем это мы на льду занимаемся.

— Бери обоих, для надежности. А я посплю немного. Эта тварь из меня все силы высосала.

Глеб не стал ничего спрашивать, догадываясь, о какой твари говорил молодой хозяин. Держать на поводке демонов еще та работка, к которой бывший офицер категорически не хотел приближаться. Благо есть кому укрощать инфернальных чудищ.

* * *

— Любезный, передай князю, что господин Назаров желает с ним встретиться немедленно, — чуточку лениво, но в то же время придавая голосу нетерпение, произнес Глеб, глядя на охранника, стоявшего по другую сторону кованых ворот. — И руку-то убери от кобуры, вояка. Боишься меня, что ли?

— Велено никого не пускать, — играя важную персону, ответил охранник, но руку, лежавшую на жесткой кобуре, отдернул. Он был немолод, и по виду побывал во многих передрягах, но выправку боевого офицера в человеке напротив признал сразу. Такой будет стоять до конца и не уйдет, пока не добьется своего.

— Брось, служивый, — так же легко просек его Донской и улыбнулся. — Вчера усадьбу посетили десяток дворян и купцов, и никто их не держал перед закрытыми воротами. Неужели твой хозяин хочет унизить высокородного? Это будет неправильно. Доложи князю Бельскому, что Никита Анатольевич желает с ним переговорить наедине. Иначе своим отказом нанесет обиду дворянину. А о последствиях даже говорить не хочется.

Охранник понял тщетность обороны. Да он и сам не понимал, почему князь так категорически не хочет принимать Назарова, о неожиданном появлении которого узнал только утром. Ведь он не тать какой, не ночью заявился же. Наверное, сидит сейчас в том черном микроавтобусе с тонированными стеклами, ждет ответа. А рядом с машиной топчутся внушительно вида охранники.

— Если князь Бельский не примет моего хозяина, это будет ничем не мотивированное оскорбление, — спокойно, без ноток угроз в голосе добавил Глеб, видя колебание стража усадьбы. К нему подтянулись еще двое с оружием наизготовку, как будто могли этим испугать человека, надежно прикрытого «бризом», и настороженно вслушивались в разговор. — Мы же прекрасно знаем, служивый, что дворяне очень щепетильны в вопросах чести.

Он протянул охраннику визитку с именем Никиты и его родовым гербом.

— Шурка, пригляди за гостями, — поколебавшись, старший охранник взял картонный прямоугольник. — Я выясню у князя, что делать. Если он откажет, то не обессудьте, господа. Пусть бояре сами между собой разбираются.

Глеб вернулся в микроавтобус, где Никита читал свежую прессу. На задних сиденьях тихо переговаривались Зубр и Немец. Волхвы хорошо проявили себя в отражении атаки, и Донской, не скупясь на похвалы, рассказал подробности стычки молодому хозяину.

— Какое-то детское поведение, — с легким удивлением произнес Глеб, стягивая перчатки. Помассировал остывшие пальцы. — Дал приказ охране не пускать тебя, сам сидит в доме, и, наверное, подглядывает в окошко из-за шторы.

— Князю Ивану тридцать пять годков, — оторвался от чтения Никита. — Своего мнения никогда не имел, действует по указке старшего брата. Но в нахальстве и наглости не откажешь, когда наведен на цель. Он сейчас звонит сейчас в Петербург и выясняет, что делать дальше.

— А если не пустит? — высказал тревогу Донской. Нетрудно догадаться, к чему приведет плевок Бельского. Он даже не обратил внимание, насколько уверенно молодой хозяин произнес фразу про звонок.

Никита опустил газету, внимательно посмотрел на своего военного инструктора.

— А куда князь денется? Видеокамеры я полностью «ослепил». В них стоят магические модули подавления сигналов внешнего воздействия, но почти все они сделаны на «Изумруде». Кому как не мне знать о слабых местах этих плат? Контроль по усадьбе ведут Зубр и Немец. Людей у Бельского хватает, не спорю. Но без коммуникаций он запаникует, задергается. Так что ждем. Через десять-пятнадцать минут созреет.

— А связь с Петербургом? — Глеб усмехнулся. — Начнет жаловаться, просить помощь.

— Я дал ему возможность проконсультироваться с братом. Сейчас произойдет небольшая проблема со связью, мобильной и проводной, — Никита снова уткнулся в газету, с интересом читая четвертый лист, где обычно печатали разнообразные жизненные анекдоты и занимательные статьи, не требовавшие особого напряжения ума.

Глеб хорошо изучил Назарова и не делал поспешных выводов из его слов. Парень знает, что делает. Мешать ему или торопить — только портить дело. Ради любопытства инструктор засек время на своих часах. Интересно же, сбудется предположение Никиты? Знать психологию врага настолько уверенно — это прерогатива человека, отмерившего немалый земной срок, а этот мальчишка только начинает свой путь по извилистым тропкам непредсказуемой жизни.

Спустя двенадцать минут ожидания дверь микроавтобуса отошла в сторону.

— Никита Анатольевич, к вам секретарь князя, — в салон заглянул Горыныч. — Стоит болезный, с ноги на ногу переминается. Говорит, вас ожидают в гости. Но одного. Это условие Бельского.

— Прекрасно, — Никита откинул газету и покинул салон. Вдохнул в себя морозный воздух и молча посмотрел на невысокого плотного мужчину в темно-сером пальто с бобровым воротником, столь невзрачного по внешности, что ледяные торосы на Двине выглядят куда красивее и живописнее, чем он сам.

— Прошу за мной, сударь, — секретарь был важен как распушившийся глухарь на току. — Князь Иван Юрьевич искренне извиняются за долгую задержку, но у них был важный разговор.

Они миновали распахнутую калитку в воротах и по вычищенной от снега дорожке направились к особняку из темно-красного кирпича с внушительной парадной лестницей и огромными панорамными окнами на первом этаже, которые выходили прямо на лужайку и парк, сейчас спящие под белым покрывалом. Никита знал, что особняк за четыреста лет капитально перестраивали раз пять, не меньше, и с каждым разом земель у Бельских прибавлялось. Северный фас усадьбы упирался в берег Двины, там расположен неплохой пляж.

Секретарь провел Никиту по широкому коридору в соседнюю часть здания, после чего они поднялись по лестнице на второй этаж и достигли большой приемной, в которой сейчас царила тишина. Вежливо постучав в массивную дверь, защищенную всевозможными плетениями (разглядеть их опытному артефактору не составило труда), приоткрыл ее и ужом ввернулся в узкую щель. И почти тут же появился обратно.

— Князь Иван Юрьевич вас ждут, — сухо и с апломбом произнес секретарь и отошел в сторону, даже не отворив дверь пошире перед гостем.

Никита про себя усмехнулся. Он никогда не давал себе права на мелкую месть, но сейчас не сдержался. Спустить подобное отношение от человека, кичащегося своим никчемным, по сути, статусом, было нельзя. Раскрывшиеся по легкому щелчку пальцев скрипты «шпионов» устремились к блоку вычислительной аппаратуры, стоящему под секретарским столом. Часть из них будет скопирует информацию, а вторая волна уничтожит все, что находится в недрах накопителя. Да, мальчишество и озорство — но после ночного рейда к потайникам Никита чувствовал себя не в своей тарелке. Сорваться в разговоре с Бельским никак нельзя. Пусть лучше техника пострадает.

Князь Иван встретил Никиту посреди небольшого кабинета, забитого пресловутыми офисными шкафами, только вместо книг в них находились всевозможные статуэтки, фигурки людей и животных, искусно вырезанных из кости и камня, а над каминной полкой во всей красе висел бивень мамонта.

Сам Бельский выглядел так же экстравагантно, что и его увлечение: темно-русые длинные волосы спадали на плечи и были завиты на кончиках; бледно-рыжая бородка, еще и подкрашенная, на пару с шикарными бакенбардами, которым уделялось больше внимания, чем всему остальному, обрамляла вытянутое лицо с остреньким подбородком. Крупноватый для аристократа, в неведомо каком поколении, нос казался не к месту, но князь не комплексовал по этому поводу. Его глубокие маленькие глазки карего цвета внимательно и цепко глядели на гостя.

— Здравствуйте, господин Назаров, — у Бельского оказался приятный баритон, но не столь приятные манеры. Он остался на месте, даже не протянув руки для более дружественного приветствия. Тем самым показал свое отношение к гостю. — Не ожидал вашего визита, буду откровенным. Мне доложили, что вы в Устюге, и я не поверил. Каким образом, если не секрет? Провели телепорт?

— Вы хорошо осведомлены о моих перемещениях, Иван Юрьевич, — сухо обронил Никита. — Такое ощущение, что следили за мной от самых ворот моей усадьбы.

— Нет-нет, что вы! Мне нет дела, куда и зачем вы ездите, но в Устюге я хозяин, и обо всех прибывших я узнаю заранее.

— Остается похвалить вашу службу безопасности, — иронично ответил волхв. — А что до телепорта… Идея хорошая, и даже исполнимая. Но я не всегда могу пользоваться преимуществами своего Дара, — Никита стянул перчатки и небрежно засунул их в карман пальто. — У вас очень сильно натоплено.

— Люблю работать в тепле, — кивнул Бельский, подтверждая слова гостя. Сам он был в рубашке, перетянутой полосатыми подтяжками, и в наглаженных узких брюках. Довольно странный наряд для человека, имевшего возможность нанять высококлассного стилиста. Младший Бельский старательно кого-то копировал, но Никита никак не мог уловить сходство князя с кем-то из персонажей просмотренных фильмов. — Не угодно ли чаю, кофе, коньяку?

— Не утруждайте себя, князь, — Никита вскинул ладонь в отрицательном жесте. — Вы еще не догадываетесь, почему я в Устюге?

— Если вы из-за Васильевых, подвергшихся нападению наемников, то это не догадка, а констатация факта, — пожал плечами князь, и заложив руки за спину, отошел к окну. С интересом поглядел, что происходит на улице. — Но вы ошибаетесь, если считаете меня зачинщиком этого непотребства. Я не имею к атаке на усадьбу Васильевых никакого отношения.

— Отрицание очевидного не есть лучший выход из создавшего положения, — укоризненно покачал головой Никита.

— На каком основании вы, сударь, связываете меня с наемниками? — резко спросил Бельский. — Потрудитесь умерить свой пыл в желании найти виновного!

— Вы играете в карты? — поинтересовался Никита, нисколько не реагируя на излишнюю экспрессию князя.

— Хотите в партию перекинуться? — удивился Бельский. — Да, играю, и прилично.

— Козыри всегда держат в рукаве, не так ли, светлейший? А как бы вы отреагировали, если неопытный, по вашему мнению, игрок, сразу пойдет с козырей?

— Только не пытайтесь убедить меня, что приготовили такие козыри, — холодно ответил князь Иван. — Не перегибайте палку, Назаров. Вы не в том положении, чтобы угрожать нашей семье.

— Что же вы сразу угрозами сыпать начинаете, Иван Юрьевич? — добродушно усмехнулся Никита. Он расстегнул пальто и демонстративно сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Даже не поинтересовались, что я для вас припас.

— Вы переходите границы дозволенного, сударь! — побагровел Бельский, бакенбарды и бородка его встопорщились от полыхнувшего гнева. — Я вам не давал права садиться при мне!

— Бросьте, Иван Юрьевич! Вы же прекрасно знаете, каков мой статус в аристократическом обществе. По совокупности деяний, совершенных мною для блага России, нахожусь вровень с вами. Подождите Ассамблеи, и там многие вопросы разрешатся… А вот и первый мой козырь: вычегодское золото, уходящее частью за границу в иностранные банки на ваши счета. И ни единого грамма в государственную казну, заметьте. Ко второму козырю добавлю ваши темные делишки с потайниками, а точнее, с отщепенцами, живущими по законам Тайного Двора. Да вы сядьте, Иван Юрьевич! Страшно на вас смотреть…

Лицо Бельского меняло цвет с красного на бледный, словно невидимому художнику не понравились оттенки, и он стремился исправить картину, пока не поздно. Князь глубоко вздохнул и решительно занял место за рабочим столом. Там он чувствовал себя гораздо лучше.

— А что, есть и третий, Никита Анатольевич? — язвительно заметил он, покосившись на трубку стационарного телефона.

— Один из волхвов-потайников и взятый в плен наемник из боевого крыла Авиновых дали показания, — Никита безжалостно выбивал почву из-под ног противника. Сейчас играть в поддавки или делать покер-фейс не было времени. — Они недвусмысленно рассказали о вашем сговоре с атаманом Авиновым. Все записано и запротоколировано. Довольно занимательно.

— Чего вы хотите, Назаров? — Бельский с трудом сдерживал желание врезать по наглецу Силой, хотя бы из-за желания поставить его на место. Он понимал, чем закончится подобны демарш. У Назарова, по слухам, очень серьезный ранг, но почему-то не афишируемый. Не стоит рисковать своим имуществом и здоровьем.

— Вы сами должны были понять, Иван Юрьевич, — удивленно пожал плечами Никита. — Васильевы изъявили желание перейти под мою защиту, и следовало хорошо подумать, прежде чем устраивать акцию устрашения и уничтожения этой семьи. А еще меня поразил цинизм по отношению к молодой девушке, которой уготовили роль наложницы и сексуальной рабыни. Не кажется ли, князь, что для атамана Авинова столь серьезная фигура в качестве пленницы — перегиб? Я очень и очень огорчен, князь.

Бельский молчал, и правильно делал. Он уже почувствовал зарождение небывалого шторма вокруг молодого волхва. Дикая необузданная Сила начала клубиться над его головой, и природа ее была непонятна для опытного одаренного. Кончики пальцев неприятно заныли, все тело зачесалось от мельчайших энергетических уколов.

— Я нарушил вашу договоренность с Шереметевым, о чем сразу же попросил прощения. Видимо, меня посчитали смешным, Иван Юрьевич, если решили игнорировать мои извинения? Я на самом деле смешон, князь?

— Нет, — с трудом протолкнул через сжавшиеся голосовые связки это слово Бельский.

— А разве Юлия Николаевна заслужила подобной участи? Ваш старший брат решил игнорировать еще и волю императора? Обидели молодую девушку, выбросили ее из своей жизни как потасканную тряпку, а потом решили наказать столь необычным и грязным способом. Это плохо кончится, князь, и я не угрожаю. Просто не смогу по-другому защитить свою будущую жену. У вас есть возможность связаться с Затоньем? Когда я покину кабинет, сделайте милость, поинтересуйтесь о судьбе Авиновых. Узнаете много интересного. Этого должно хватить для правильного вывода.

— Ваша жена? — голос Бельского предательски засипел. Пальцы, унизанные перстнями, потянулись к вороту рубашки. — Разве Юлия Николаевна и вы уже…

— Я же сказал: «будущая». Вопрос лишь во времени. Завтра ли, через год — но она станет моей супругой перед Алтарем. Васильевы скоро принесут роту и переедут в Вологду. Вопрос решен.

— Так что вы хотите, Назаров? — князь Иван пришел в себя и отмер, но до сих пор опасливо косился на невидимые завихрения чуждой магии над головой мальчишки. — Объявить войну Бельским, а заодно Шереметевым, Волынским? За нас встанут такие силы, что сотрут с лица земли весь ваш клан…

Он осекся, вспомнив, видимо, чьим зятем является Никита.

— Нет, я войну вам не объявляю, — вздохнул волхв. — А вы нарушили условия расторжения вассального договора с Васильевыми, и как только они решили войти на правах доверенных слуг в мой клан, началась странная возня. Разве это не объявление войны с вашей стороны? Глава Рода Бельских должен был оценить все риски подобного демарша. А что я хочу? Публичное извинение перед Васильевыми и особенно перед Юлией Николаевной. И как можно быстрее. Потому что после принятия роты все извинения от Бельских будут расцениваться двусмысленно и не в вашу пользу. Я-то пойму, но не поймут другие… в Петербурге.

— Назаров, покиньте мой дом! — выдохнул Бельский, наливаясь злостью. — То, что вы предлагаете — неприемлемо в корне! Мы согласны на виру, но и только!

— То есть, желание досадить покинувшим ваш клан Васильевым сильнее мирных договоренностей между нами? — Никита и сам уже готов был прервать встречу. Он выяснил все, что хотел.

— Я не имею права обсуждать такую сложную тему без Главы рода! — ожидаемо ответил князь Иван.

— Кто вам мешает? Обсуждайте, но только не забудьте известить меня о ее результатах, — Никита коротко кивнул и широким шагом пересек кабинет, направляясь к двери. — Всего доброго, князь. Надеюсь, семейный совет Бельских проявит благоразумие и пойдет навстречу моим требованиям. Не забывайте, Иван Юрьевич, о козырях. Они уже открыты, но только как вы их побьете?

Бельский промокнул выступившую на лбу испарину, осознав свою уязвимость перед неумолимо приближающимися проблемами. Некоторые козыри побить можно, здесь Назаров преувеличивал, но как оградить себя от серьезного обвинения в прямой приказе сгноить девку Васильевых в глухих дебрях Вычегды? Это приговор или попытка взять за горло Бельских, да так, что дернешься? Если выразить глубочайшее сожаление о случившемся и попросить прощения у мелкопоместной швали, да еще выплатить им виру — как тогда отреагирует Шереметев? Не потеряют ли Бельские его расположение?

— Перебьются со своим прощением, — буркнул Иван и уставился на заглядывающего в кабинет секретаря. Раздраженный его испуганными навыкате глазами, приказал: — Зайди! Дай мне связь с Затоньем, да поживее!

— Княже, у нас проблемы! — проблеял секретарь. — Охрана жалуется, что пропали все данные с камер наблюдения, в информационном центре с накопителей стерты вся документация и архивы, сгорели коммуникаторы. Телефонную связь налаживают, обещали через полчаса восстановить.

Бельскому захотелось сделать что-нибудь ужасное с этим человеком, но вовремя взял себя в руки. Единственное решение, которое полностью взял на себя Иван, повлекло за собой кучу неприятностей и огромных проблем. Шереметев такого не простит. А теперь вопрос: убьет его Назаров, если не будет выполнено требование о публичном прощении? Потому что в этом случае Иван постарается уничтожить мальчишку. Страх толкает на необдуманные поступки, особенно в тех случаях, когда приходится играть на высоком уровне. Шереметев дал Бельским такую возможность, надеясь с помощью союзников создать надежный тыл для своих прожектов.

Поэтому Ивану стало по-настоящему страшно. Он подвел старшего брата и подставил семью под удар.

Глава 2

Петербург, декабрь 2015 года

Мигнув фонарями стоп-сигналов, приземистый как хищник перед броском черный «даймлер» замедлил скорость и окончательно остановился возле небольшого сквера, защищенного уютными жилыми домами старинной постройки. Неподалеку возвышались красно-бежевые корпуса Военно-морского госпиталя. Никита аккуратно остановил свой «бриллиант» в пяти метрах от автомобиля, в котором находился человек, пожелавший с ним встретиться с глазу на глаз. Вчера позвонила Ксения Старшинова, и придав голосу загадочности, словно ей нравились подобные мизансцены, попросила быть в Петербурге в полдень возле Адмиралтейских верфей. Желательно одному, без своих телохранителей. Безопасность гарантировалась второй стороной.

Было был предложено… Никита не опасался подвоха или намеренного завлечения противной стороной в засаду. Отбить любую атаку он мог без проблем, имея в телохранителях жутких Дуарха и Ульмаха — невероятно склочных типов, постоянно спорящих друг с другом на какие-то свои вечные инфернальные темы, как только волхву приходилось вызывать их обоих на солнечный свет Яви.

Заглушив мотор, Никита вылез из машины, аккуратно захлопнул дверь. Он давно не заморачивался с сигнализацией. Достаточно следящих маячков в астральном поле автомобиля. Их никто не видит, создается впечатление беззащитности, а на деле — сплошная головная боль, если кто вздумает угнать ее. Правда, до сих пор никто не посягал на имущество Никиты. Одаренные подобным своих рук не марают, предпочитая нанимать простолюдинов. А обычные воры почему-то обходят стороной его машину. Забавно, если поразмышлять на эту тему.

Он неторопливой походкой приблизился к «даймлеру» в тот момент, когда из салона вылез человек в черном пальто и в шляпе, прикрывавшей верхнюю часть лица. Графа Апраксина тяжело было узнать в таком излишне «чиновничьем» одеянии. На дуэли он выглядел куда элегантнее в своем белом костюме.

— Не ожидал, что это будете вы, Даниил Алексеевич, — дождавшись, когда мужчина повернулся к нему. — Здравствуйте.

— И вам доброго дня, молодой человек, — Апраксин распрямил плечи и посмотрел в сторону парка. — Прошу прощения за подобную клоунаду. Не хотелось светить вашу персону в своей епархии. Сразу бы возникли ненужные коллизии и ассоциации с произошедшим инцидентом возле Черной Речки.

— Разве это был инцидент? — пристроившись рядом с председателем Дуэльной Комиссии, Никита сбавил шаг. Граф никуда не торопился, глухо постукивая обрезиненным кончиком трости по асфальту, засыпанному свежевыпавшим снегом. — Мне казалось, дуэль прошла по всем правилам.

— Я уже объяснял вам отличие настоящей дуэли от подобных мальчишеских выходок, — легкое недовольство проскользнуло в голосе Апраксина. — Чтобы не превращать инструмент законного удовлетворения своих обид в безобразие, нужно было проконсультироваться с моими сотрудниками. Если так и дальше дело пойдет, вы оставите меня без работы. Каждому захочется трактовать правила в ту или иную сторону.

Кажется, от брюзжания граф перешел к шуткам. Никита расслабился. Апраксин хотел чего-то другого, и явно стеснялся объявить свои желания. Молодой волхв ничуть не сердился. Ему было интересно поговорить с человеком, курирующим специфическую контору в системе имперской безопасности.

— Постараюсь в будущем не повторять таких ошибок, Даниил Алексеевич, — пообещал Никита. — И обязательно, буде возникнет ситуация с удовлетворением обид, обращусь лично к вам.

— Надеюсь, не напрасно за девушку дрались? — поинтересовался Апраксин, войдя на территорию парка. На голых деревьях расселась стая нахохлившихся ворон и внимательно провожала взглядом двух человек, прогуливающихся по причудливо извилистым дорожкам, огибавшим огромные клумбы.

— Не напрасно, — улыбнулся Никита, слушая умиротворенный скрип снега под ногами. — Жизнь ее, конечно, изменила траекторию, но нисколько не в худшую сторону.

— Молодец, Никита Анатольевич, оттачиваешь хватку, — с усмешкой произнес граф. — Не боишься нажить себе врагов в лице Шереметевых и Волынских?

— Я не планирую в течение ближайших десяти лет пересекаться с их интересами, — признался Никита. — Единственная проблема — это докучливость князя Балахнина, желающего видеть меня в качестве третейского судьи петербургской аристократии.

— Наслышан, — кивнул Апраксин. — Поздравляю со вступлением в клуб «двадцати двух». Это очень серьезная заявка. Балахнин не зря ставит на тебя, Никита. Он что-то чувствует в эфирных полях страны, поэтому стремится заполучить союзников где только можно. Среди военных, купцов, мелкой знати.

— Вы знаете, что у него либеральные взгляды на политическую систему страны?

— Прекрасно осведомлен, — невозмутимо ответил пожилой граф. — Знаю и то, что на него ставят очень серьезные люди из Лондона и Ватикана. Заиметь в оплоте монархии плацдарм для наступления — это ли не голубая мечта некоторых горячих голов, постоянно поднимающих ставки? Алексей Изотович самый прожженный политик в России, играть с ним чревато. Поэтому некоторое опасение насчет тебя есть. Балахнин одной рукой дружески обнимает, а другой готовит удар.

— Но роль Кормчего для чего-то ему нужна? — поинтересовался Никита, краем глаза заметив на очередном повороте тропинки идущих следом за ними телохранителей графа. Трое крепких молодых мужчин с рассеянным видом посматривали по сторонам, особо не скрывая своего назначения.

— Я и говорю: князь под любое дело готовит безопасный отход, — кончик трости ударил по снежным кучам, наваленным после очистки дорожек. — Мне представляется, ты ему чем-то симпатичен, Никита. Хочет сделать ставку на тебя в будущей политической игре. Я не слишком силен в раскладах аристократической верхушки. У меня иные задачи, однако трудно не обратить внимание на прожекты Балахнина по сколачиванию разнообразных политических обществ. Это настораживает.

— Даниил Алексеевич, — мягко произнес Никита, — политикой пусть занимаются люди, хорошо в ней ориентирующиеся. Мы не должны им мешать. Я офицер, боевой волхв, нахожусь в стратегическом запасе, и пока есть время, занимаюсь семьей, укрепляю клан. Затеи Балахнина меня не сбивают с толку. У вас свои проблемы, коих точно уж немало. Но вы со мной хотели поговорить о чем-то другом. Верно? Ксения Дмитриевна очень деликатно намекала о вашем интересе к неким магическим разработкам.

Апраксин кашлянул смущенно. Он не знал, как подступиться к мальчишке с просьбой о проклятом свитке. Марьяна проела ему плешь постоянными разговорами о счастливых обладательницах подобных артефактов. Да вот попробуй переломить собственную гордость и смущение! Граф не был трусом, многие вопросы решал нахрапом и наглостью, но сейчас нужные слова пришлось тащить клещами.

— У меня мало времени, Даниил Алексеевич, — доброжелательная улыбка появилась на губах Никиты и тут же исчезла. — Отбросьте ненужную скромность. Она больше мешает вам, чем мне. Обрисуйте проблемы, по которым я подберу вам свиток. Здоровье, бытовые нужды, что-то еще? Например, улучшить экстерьер любимой собаки…

Апраксин закряхтел как старый рассохшийся шкаф, который пытаются поднять и перенести из одного угла в другой, и остановившись, оперся на трость. Посмотрел на своего собеседника.

— Женщины! — в сердцах сказал он. — Супруга моя драгоценная не устояла перед искушением, наслушавшись невероятных историй про твои чудесные свитки! Хочет стать молодой! Вот и решила, что господин Назаров и есть та самая золотая рыбка из сказки господина Пушкина!

— Свитки и вправду чудесные, — серьезно, без тени улыбки и насмешки, ответил Никита. — Гарантирую их качество… Ох, уже как коммерсант заговорил. Я вас понял, Даниил Алексеевич. Вашей жене нужен вариант косметической магии. Извините, что интересуюсь… Со здоровьем у нее все в порядке?

— Слава богам, — отмахнулся граф. — Не жалуется. Только ответь мне, Никита, на один вопрос: Старшинова у тебя в качестве кого подвизалась?

— Рекламный агент, скажу так, — рассмеялся волхв и подхватил под руку Апраксина. — Красивая женщина с умением очаровывать своих собеседников сумеет лучше меня самого свести нужные связи в одну точку.

— Хм, я так и подумал, — граф и не думал вырываться из цепкого капкана Назарова. — В Петербурге формируется интересная коалиция из светских львиц, чьи мужья занимают очень непростые и высокие должности, и все они крепко связаны узами дружбы.

— Вы преувеличиваете мои агентурные способности, граф. Обычное проявление дружеских чувств.

— Тебе виднее, юноша, — Апраксин покивал, выстраивая в уме нужную картину. Император оказался прав. Мальчишка не собирается лбом прошибать стену, выстроенную Балахниным. Значит, игра пошла более изящная и опасная.

— Вернемся к свитку, Даниил Алексеевич…

— Ах, да! Косметическая процедура, выстроенная на принципах самовосстанавливающихся магических процессов — вот что произвело ажитацию в Петербурге.

— Я вас понял, граф. Удивительный день, представляете? У меня как раз в машине лежит один скромный подарок для Марьяны Олеговны.

— Никита Анатольевич, — погрозил пальцем Апраксин, — ты ведь подготовился заранее к этой встрече… У госпожи Старшиновой несомненные таланты.

— Знали бы вы, граф, сколько мы выпили друг у друга крови, — доверительно ответил Никита, и оба негромко рассмеялись. Дорожка к этому моменту почти уткнулась в невысокий заборчик, отделяющий парковую зону от оживленной улицы, и круто завернула в обратную сторону, куда и направились двое мужчин.

Они поговорили о событиях в столице, обсудили некоторые аспекты политики, пока не оказались возле «бриллианта». Никита открыл дверцу со стороны водительского кресла, и не залезая внутрь, вытащил из заднего кармана чехла деревянный тубус, покрытый темно-вишневым лаком.

— Граф, это мой презент для Марьяны Олеговны, — сказал Никита, передавая тубус Апраксину. — Скоро Коловорот, и подарок будет очень кстати.

— Благодарю, Никита, ты спас мою нервную систему, — Даниил Алексеевич разглядел на крышке тубуса выжженный родовой герб Назарова и руны, тянущиеся сверху вниз. — Очень изящная вещь… Она просто под завязку заряжена магией.

— Чувствуете? — усмехнулся Никита.

— Пальцы сводит, — кивнул Апраксин и добавил: — Я все-таки имею весьма высокий ранг одаренного. Коллегия Иерархов лично утверждала его, хотя мне не пришлось подтверждать его в боевых действиях.

— Вы тоже в стратегическом резерве? — оживился Никита.

— Да лет сорок уже, — отмахнулся граф. — Прошел несколько этапов переподготовки, но так ни разу и не был призван в ряды армии.

— Так вы не имеете офицерского звания. Это вполне объяснимо. Скорее, у вас глубочайший резерв. Зато это помогло вам укрепить свои позиции в Комиссии.

Никита сопроводил Апраксина до его автомобиля, проявляя любезность и показывая уважение к человеку, далеко не последнему в иерархии государственной власти.

— Никита Анатольевич, а что ты можешь сказать о Его Величестве? — граф устроился на заднем кресле, но не торопился полностью укрываться в салоне. Трость его и ноги до сих пор оставались наружу. — Меня очень беспокоит его состояние, как внутреннее, так и физическое. Можно ли повернуть неблагоприятные процессы вспять?

— Даниил Алексеевич, — понизил голос Никита, облокотившись о дверцу. — Если я правильно понял, Его Величество доверяет вам невероятно. Поэтому передайте при встрече, что нужный свиток я могу предоставить на главной Ассамблее, причем, на глазах сотен важных персон. Нам ведь важна реакция, которая последует после этого?

— Да, так и есть, — усмехнулся Апраксин, испытав облегчение. Значит, молодой волхв вовлечен в дерзкую и опасную игру. Давненько Меньшиковы не развлекались подобным образом. — Кстати, непременно будьте со своими очаровательными супругами. Марьяна Олеговна очень хочет с ними познакомиться. Вы не были на прошлой Ассамблее, что очень огорчило молодую часть дворянства.

— Ага, подозреваю, что именно огорчило, — усмехнулся Никита. — Отсутствие моих жен, а не я сам. Фиг им! Это мое, никому не отдам!

— Эх, где мои годы! — закряхтел Апраксин, закидывая ноги в салон. — Всего доброго, Никита. Благодарю за свиток. Даже не представляю, какой долг за мной теперь числится.

Он похлопал по тубусу.

— Не переживайте, граф. Я не потребую больше того, что потратил на создание этого шедевра. Всего доброго, — Никита кивнул на прощание и захлопнул дверь «даймлера». Охрана тут же засуетилась, садясь в машину, а он медленно побрел к своему «бриллианту», раздумывая о состоявшейся встрече. Поведение Апраксина могло рассмешить, если не знать характер могущественного контролера за дуэлянтами. Да, он переступил через свою гордость и попросил магический свиток для жены, хотя мог воспользоваться иными каналами, да через Великого князя Константина, к примеру, или через тещу. Только есть одно «но». Граф является одним из немногих людей, вхожих напрямую к императору, а значит, для Никиты важно иметь в друзьях председателя Дуэльной Комиссии. Сегодня Апраксин продемонстрировал свое доверие к молодому волхву и получил то, что хотел. Разве плохо? Оба остались довольными друг другом, а если и жены подружатся, открываются отличные перспективы для Даши и Юли. Марьяна Олеговна проведет их через извилистые лабиринты столичных тайн и всевозможных сплетен. Про Тамару речи нет. Она уже по своему статусу вхожа в различные дома Петербурга.

Никита усмехнулся, садясь за руль «бриллианта». Трудно было представить своих молодых жен завсегдатаями столичных тусовок и светских салонов лет, эдак, через десять. Но почему и нет? Если ему удастся сформировать в Петербурге коалицию успешных, предприимчивых и дерзких (в хорошем смысле слова) дворян новой формации, то и окружение вокруг него будет совершенно другим. Шереметевы, Волынские, Абрамовы, Карповичи и их мелкие вассалы уйдут. Как в свое время царь Петр Алексеевич дал молодым и незнатным дворянам путь в жизнь, так и сейчас наследник-цесаревич Владислав имеет шансы стать реформатором. Пока политическим, а там видно будет. Выходит, Ксения Старшинова оказалась прозорливее Никиты, пытавшаяся свести его с представителями купеческой гильдии.

А Балахнин пытается создать несколько уродливых конгломераций, каждая из которых будет мешать друг другу. Зато сам князь почувствует себя как рыба в воде.

Уже переехав Фонтанку и свернув на набережную канала Грибоедова, Никита заметил за собой слежку. «Рено-соболь» черного цвета неотступно следовал за его машиной, меняя расположение в ряду, то скрываясь за фургонами или автобусами, а то нахально пристраивался сзади чуть ли не вплотную.

Ему надоело демонстративное и навязчивое преследование; сделав несколько движений пальцами левой руки, он активировал скрипты. Десяток разнообразных «амеб» ринулись к «рено-соболю» и внедрились в салон, невидимые обычному глазу. Да и маги с трудом бы выявили шпионов, которые находились во временных капсулах.

— А вот и наши азиатские друзья заявились, — хмыкнул волхв, получив первую информацию от аурных помощников. — Никак, расчет желают получить?

Он машинально притронулся левой рукой к груди, где висел тяжелый старинный медальон с аурным следом инфорсера Хи. С ним Никита не расставался с момента встречи с Большим братом Веем. Китайцы оказались нерасторопными. Им понадобилось чуть ли не десять дней, чтобы полностью покинуть Верхотурье, и только сегодня ранним утром поступил звонок от наместника Андрея Коваленко, что город полностью под его управлением. Все структурные подразделения триады выведены, остались только компании, не замеченные в связях с «Лотосом». А следом за ним и Хирург подтвердил слова молодого барона.

Им хорошо, день в полном разгаре, а Никите пришлось вскакивать ни свет ни заря, переполошив всю прислугу в «Гнезде», а потом и на Обводном. Пока ехал на встречу с Апраксиным, едва челюсть не вывихнул от зевков.

«Бриллиант» свернул на Могилевский мост и выскочил на Лермонтовский проспект. Где-то здесь была удобная стоянка рядом с кафе «Шоколадница». Если китайцы пасут именно его, то они обязательно зайдут следом за ним.

Никита загнал машину в стояночный «карман», но на этот раз блокировал двери и включил сигнализацию. Заодно навесил на корпус «бриллианта» атакующие магемы на тот случай, если преследователи (вон они, появились, тоже снижают скорость и загоняют свое авто на стоянку) захотят подложить взрывное устройство или устроить взлом с проникновением вовнутрь. Правда, ничего «интересного» с собой Никита не возил, а от предметов вроде свитков старался избавиться как можно быстрее. Оставался один вопрос: как триада его отследила? Ясно, что Вей дал сигнал своим связникам искать контакт с Назаровым, как только выполнил свою часть просьбы. Но они вряд ли крутились на Обводном. Там одной агентуры от ИСБ как грибов после дождя. Значит, подловили на выезде, что, опять же, говорит о хорошей осведомленности триады.

Китайцам следовало поторопиться, и так затянули процесс. Аурный след истончался, риск потерять его становился все более ощутимым.

Войдя в кафе, Никита приветливо кивнул стоящей за стойкой девушке в униформе и попросил чашку «арабики» без всего. И пока она готовила заказ, скинул пальто, перебросил его через спинку стула, уселся за столик возле окна. Из «рено-соболя» вышли двое мужчин азиатской внешности в коротких кожаных куртках, с непокрытыми головами. Короткие стрижки, мощные накачанные шеи и абсолютно бесстрастный взгляд в глазах выдавал в них инфорсеров, привыкших исполнять волю хозяина, а не вести переговоры.

Парочка защитных скриптов сейчас пригодится. Мало ли что решили удумать эти ребятки. Разнесут в хлам помещение, распугают посетителей, нанесут им вред… Но боевики спокойно сели за его столик, и один из них, широколицый, с приплюснутым носом, под которым едва намечалась жидкая полоска усов, на ломанном русском сказал:

— Большой Брат велел передать: ваши требования выполнены.

Он замолчал, цепко глядя на спокойного Никиту. С опаской подошла девушка, поставили перед ним блюдце с чашкой горько-ароматного кофе, и поспешила удалиться за стойку, находя в ней лучшую защиту. Сделав осторожный глоток бодрящего напитка, Никита прикрыл глаза, с удовольствием ощущая, как шоколадные нотки с толикой горечи обволакивают язык.

— А господин Вей не хочет сам что-то сказать? — Никита не собирался верить каким-то двум азиатам, могущим прикинуться кем угодно. Сыграют партию под инфорсеров «Лотоса», а потом проблем не оберешься с этими фанатиками.

Спутник говорившего боевика, худощавый и гибкий аки змея, достал из кармана куртки мобильный телефон с большим экраном, набрал чей-то номер, замер на некоторое время и отрывисто заговорил, зло поглядывая на Никиту. Потом положил аппарат на стол, развернул его в сторону волхва.

— Конференцсвязь, — буркнул он на хорошем русском, ни разу не запнувшись.

— Господин Ник не доверяет чужим словам? — на экране возник глава клана «Лотоса», сидящий за столом, видимо, своего кабинета. За его спиной возвышался открытый шкаф с книгами и толстыми папками. — И это правильно. Приятно иметь дело с умным и сильным противником.

— Вы не торопитесь, господин Вей? — усмехнулся Никита. — Стрелки часов совершают последний оборот…

— Я понял вас, Ник, — улыбнулся китаец. — Подтверждаю, что перед вами мои люди. Передайте им медальон — и сделка завершена. Надеюсь, вы осведомлены о ситуации в Верхотурье?

— Да, подтверждаю сделку, господин Вей. Глядите, я снимаю с шеи медальон и передаю его вашему человеку.

Медальон взял худощавый и сразу же сжал его в кулаке, прижал ко лбу и какое-то время сидел абсолютно отрешенный от всего, пока Никита попивал кофе. Клан-лидер «Лотоса» наблюдал за своим подчиненным, сидя за несколько тысяч километров от «Шоколадницы». Судя по всему, этот боевик являлся еще и магом, пусть и слабеньким. Иначе бы зачем простому инфорсеру подобные манипуляции с артефактом?

Наконец, боевик оторвал кулак ото лба и коротко промяукал что-то своему хозяину. Изображение на экране пропало, оба собеседника встали из-за стола, поклонились Никите и вышли наружу. Никита перевел дух и деактивировал скрипты. Допил кофе, положил купюру в три рубля возле блюдца, надел пальто и снова кивнув официантке, на лице которой постепенно исчезла бледность, толкнул дверь на улицу. Постоял на пороге, вдыхая в себя морозный воздух. Хорошо, с одним делом закончили. Теперь Верхотурье свободно от серьезного и опасного противника. Пора начинать совместные проекты с Володей Строгановым, который недвусмысленно высказал желание войти в его клан на правах союзника. Ясно, что это идея старшего Строганова, всегда действующего на перспективу. Но после того, как Никита вернул парню ногу, Владимир вряд ли захочет плясать под дудку отца. Окажись сам Никита в таком положении, смог бы он вершить темные делишки за спиной человека, оттащившего его с тонкой границы жизни и смерти буквально за шкирку, спасшего от отчаяния и безнадеги? Нет, и еще раз нет. Поэтому надо встретиться с княжичем как можно скорее и обговорить все условия принятия роты.

Благовещенск, декабрь 2015 года

Полозов

Следить за «благоверным» муженьком Анастасии оказалось не так легко, как казалось Олегу вначале. Вроде бы и опыта достаточно, и знаний человеческой психологии. Что проще: выследи первичные маршруты, по которым вечерами любил шнырять Подшивалов, потом определи используемые чаще всего, и появятся варианты, чем занимается взбалмошный дворянин. Ан нет, Семен почему-то предпочитал жить изворотливо, помимо тех моментов, когда находился рядом с Настей.

Олег целыми днями колесил по городу на старенькой «ладоге», следя за Подшиваловым: от дома до семейной конторы, оттуда до ресторана, где Семен плотно обедал, а потом уезжал на квартиру к какой-то красотке. Полозов выяснил, кто она такая: обычная актриса из местного драматического театра. Слегка экзальтированная, чересчур капризная и настойчивая в своем желании выйти замуж за Подшивалова. Что происходило в квартире актрисы Олег представлял, но не собирался проникать внутрь для видеофиксации любовных встреч. Насте достаточно фотографий, где муженек вместе с девушкой засветились на улице.

А еще Семен Подшивалов был страстным игроком в карты. Каждую пятницу он после рабочего дня, вернее, после обеда, ехал в отель «Амурские волны», где собирались преферансисты, профессионалы покера и любители марьяжа, винта, тысячи, а то и экзотических игр, вроде брэга, дрейфуса, криббеджа. Казино в Благовещенске не было, и предприимчивый владелец отеля организовал что-то вроде подобного заведения. Азартные игры не запрещались в России, но не слишком приветствовались, если шла активная их популяризация. А вот в соседней Маньчжурии запросто лишали руки, попадись игрок на подобных вещах. Организатор же приговаривался к смертной казни. Без вариантов помилования. Поэтому холл «Амурских волн» по пятницам заполнялся не только местной богемой, купечеством и дворянами, но и гостями из-за Реки. Обычно перед выходными днями на таможенном посту Благовещенска начиналось столпотворение. Приграничный городок Хэйхэ был наводнен не только любителями карточных игр, но и обычными гражданами, прельщенными низкими ценами на разнообразные товары у белолицых соседей.

Олег заинтересовался, как идут дела у Подшивалова, и для этого ему пришлось стать завсегдатаем «покерного клуба», как называли его в шутку завсегдатаи. Играл потайник по маленькой, обычно в «тысячу», и завел знакомство с несколькими достопочтенными гражданами. Семен был очень азартным игроком, частенько влезал в большие долги, которые выплачивал тяжело и с затягиванием сроков. Из-за этого у него происходили конфликты с людьми, дававшими ему в долг. Отец и дядья Семена были недовольны постоянными скандалами, в которые вовлекался молодой дворянин. Но, с другой стороны, Семен, если брался за ум, умел работать. Увы, такое рвение просыпалось довольно редко.

Настю Полозов видел всего несколько раз с тех пор, как предложил свою помощь. Девушка старалась не компрометировать себя и все время, если покидала семейный особняк, брала с собой кого-то из домашней прислуги женского пола. Олег не следил за ней, а просто сидел в машине, задумчиво провожая взглядом стройную фигурку хорошенькой шатенки, уткнувшую носик в пушистый ворс песцового воротника, и улыбался. На душе становилось необычайно светло. Потайник часто сравнивал Настю с Марией Бланкой и пытался найти причины, по которым американка, спасшая его, должна была уступить место другой девушке. Честнее было бы выяснить для начала судьбу «Глории». Будучи во Владивостоке, Олег пытался через князя Макарова узнать, где на тот момент находилась яхта. Отец Кристины сделал все, что мог, подняв все свои зарубежные связи. Среди погибших или пропавших без вести «Глория» не числилась, но и в ближайших портах ее тоже не видели. Как будто судно растворилось на просторах Тихого океана.

Хотелось верить, что зеленоглазая американская ведьмочка осталась жива и пережидает гнев отца где-нибудь на Гавайях. Олег почему-то был уверен, что еще встретится с Марией.

Не пора ли предъявить Подшивалову компромат и намекнуть о печальных долговых последствиях? Две недели назад Семен взял очень крупную сумму у губернского купца Платонова. Намечалась серьезная игра в «Амурских волнах», потому как в Благовещенск заглянул известный покерный игрок — некий господин Флоринэ, по мнению Олега — тот еще проходимец. То ли румын, то ли цыган. Впрочем, один черт. Семен решил испытать судьбу и проигрался вдрызг. Пытаясь исправить положение, поставил на кон свои акции семейного предприятия. И, конечно же, проиграл.

Глава рода еще не знал о фиаско сына, и поэтому стоило торопиться, прежде чем отец грохнет своими руками нерадивого отпрыска. А такой вариант мог быть вполне реализуем. Папаша — человек суровых нравов, ручищами своими подковы разгибает. Впрочем, для Насти смерть муженька подходила как нельзя лучше. Пожив вдовой годик, молодая женщина станет свободной.

Полозов, конечно, шутил сам с собой, разыгрывая в уме подобную сценку. Никто не будет убивать разгильдяя. На каторгу старший Подшивалов не собирался. Просто выгонит наследника без гроша в кармане. А вот тогда жизнь Насти станет совершенно невыносимой с осатаневшим в нищете мужем.

Была еще одна причина, почему Олег последние дни подъезжал к особняку Подшиваловых. Прежде чем уехать в Вологду, он хотел поглядеть на Настю, и чем черт не шутит, встретиться с нею хотя бы на пару минут, поглядеть в ее кошачьи притягательные глаза. Но — нельзя. Билет на послезавтра уже куплен. Сначала нужно поговорить с Никитой, обсудить проблему и решить ее с наименьшими репутационными потерями для Насти.

В снимаемую на Зейской улице квартиру он вернулся поздно вечером, и пока закипал чайник, приготовил нехитрый ужин из разогретых котлет и салата. Все это еще вчера Олег заказал в ближайшем кафе, чтобы не заморачиваться готовкой. Под стопку водки подчистил все, что было в судках. Немудрено ведь, целый день мотался по городу, завершал дела. Несколько чашек кофе и бутерброды — вот и весь завтрак, и обед.

Сумка с вещами и компрометирующим досье уже собрана, пора и честь знать. Он все равно сюда вернется и заберет Настю с собой. Иначе и быть не может.

Полозов лег спать в гостиной на диване, почему-то с самого начала игнорируя необычайно маленькую спальню. Там ему было некомфортно как раз из-за размеров комнаты. Не любил он, когда стены сжимаются вокруг и не дают ощущения свободы. Если зажмут в углу — не вырвешься. А в зале есть выход на балкон. Ну и что — четвертый этаж? Можно при должной сноровке и с такой высоты спуститься вниз.

Олег, в первую очередь, был потайником, и всегда был готов к форс-мажорным обстоятельствам, даже к таким, как «визит вежливости» крепких парней с чугунными лбами из службы безопасности семьи Подшиваловых. Так себе служба, скорее для престижа. Семен редко брал с собой телохранителей, а в казино и вовсе заявлялся один.

Очнулся Полозов от бесцеремонного похлопывания по щекам. Открыв глаза в недоумении, Олег обвел взглядом комнату, залитую светом люстры. В дальнем углу, закинув ногу на ногу, в кресле сидел Семен в расстегнутом пальто. Возле него торчал один из бугаев службы безопасности. Еще один контролировал Олега, наставив на него пистолет. Третий крепыш в кожаной зимней куртке, сделав свое дело, рывком приподнял ничего не понимающего потайника и влепил хороший удар под дых, отчего Полозов закашлялся и согнулся от боли.

— Прекрасно, — хмыкнул Подшивалов, рассматривая Полозова с нескрываемым интересом. — А я не верил людям, что обо мне интересуется крайне мутный тип. Оказывается, напрасно. Для кого собирал компромат, скотина? Кореневу? Самсонову? Этому уроду Феликсу?

— Вы о чем, сударь? — Олег понял, что речь идет о заемщиках, давших денег Подшивалову. Он увидел свою сумку безжалостно выпотрошенной, а на колене ночного визитера лежит пухлая папка с фотографиями и диктофоном, где записаны откровения людей о финансовых причудах мужа Насти. Он не понимал одного: как пропустил проникновение чужаков в квартиру? Ответ мог быть один: магия.

Никита рассказывал ему, что «сонные заклятия» могут быть интегрированы в разнообразные амулеты. Они по качеству уступают природным плетениям, сотворенным волхвами, но для одного человека с лихвой хватит, чтобы тот не проснулся в нужный момент. Чего стоит эпизод с похищением Тамары с дачи Краусе, когда Никита еще не был женат на племяннице императора. Именно с помощью амулетов погрузили тогда в сон большую часть людей.

— Шкипер, дай ему для вразумления, — приказал Подшивалов.

Охранник, который поднимал Полозова, оскалился и нанес удар по ребрам. Словно кувалдой бил.

— Уф! — Олег едва смог выдохнуть из себя воздух. — Где такого коновала взяли?

— Будешь языком лишнее болтать — все кости переломают, — хвастливо заявил Семен. — Шкипер, правда?

— Истинно, брате, — прогудел охранник, колотивший Олега. — Еще врезать?

— Почему у него ноги и руки не связаны? — возмутился дворянский сын. — Лешак, твоя недоработка?

— Извини, босс, — по новомодному назвал Подшивалова второй мужик, стоявший рядом на подстраховке с пистолетом. — Но я держу его на прицеле, чтобы не дергался. Пусть Шкипер спеленает. Шнуры у меня в кармане.

Надо полагать, Семен свою кодлу позывными обозначил. Шкипер ни слова не говоря, достал из кармана куртки два пластиковых шнура для обвязки проводов и ловко затянул их на запястьях и щиколотках Олега. Потом посадил его на край кровати, чтобы глядел в лицо хозяина.

— Ну-с, сударь, расскажи, какого дьявола ты за мной следишь? — лениво спросил Семен.

— Услуга за услугу, — прокашлялся Полозов, прикидывая свои шансы. Со связанными конечностями ловить нечего, значит, надо постараться сделать так, чтобы ночные визитеры освободили его сами. — Как проникли в дом, и почему я ничего не услышал?

— Амулет, — Семен достал из кармана потрескавшийся невзрачный камешек. — Причем, направленного действия. Отличная штука. Вырубает напрочь. А дверь… Этот доходный дом держит мой приятель — купец Шилкин. Он любезно разрешил сломать замок, чтобы проникнуть в квартиру. Я бы использовал дубликат ключа, но ты с внутренней стороны воткнул свой, пришлось испохабить дверь. Ты уже крепко спал, поэтому мои ребятки не боялись поднять шум. Я удовлетворил твое любопытство? Теперь ты откровенничай. Кто ты такой, зачем за мной следил… ну и остальное.

«Настю сюда ни в коем случае привязывать не надо, пусть думает о тех, кто давал ему деньги, — щелкали мысли в голове Полозова. — Надо увести подозрение от девушки, придумать историю».

— Я сотрудник частной сыскной компании, — пошевелился Олег. — Не местной, а из Хабаровска. Получил задание проследить за вами, сударь.

— Кто наниматель? — насторожился Семен.

Потайник помялся, показывая своим видом, что не может открыть имя нанимателя, и Шкипер с удовольствием врезал ему по шее ребром ладони. Так, для профилактики.

— Зачем же сразу бить? — укоризненно произнес Полозов, вертя головой, чтобы ноющая боль побыстрее ушла. — Я не имею права распространять служебную информацию.

— На улице стоит машина, — проникновенно сказал Подшивалов. — Мои орлы закинут тебя в багажник, отвезут в лес и закопают в снег. Весной оттаешь, но уже будет поздно. Замерз бедолага, с кем не бывает. Загулял, вышел из кабака, потерял ориентиры, ушел в тайгу.

— В трусах? — иронично спросил Олег.

— За идиотов нас не считай, — оборвал его муж Насти. — Кто заказчик?

— Ваш отец, — выдохнул потайник. — Он каким-то образом прознал, что вы расплачиваетесь акциями торгового дома Подшиваловых, и очень серьезно обеспокоился перспективой перехода части предприятия в руки конкурентов или проходимцев. Например, как этот Флоринэ.

— Что он еще знает? — Семен простучал пальцами по картонной обложке папки.

— Наверное, многое из того, что вы не пробуете скрывать, — осторожно ответил Олег. — Про любовниц, например. Про то, как с китайцами якшаетесь…

— Откуда бате про узкоглазых известно? — едва не вскочил Подшивалов.

— Мне об этом не докладывали, — продолжал врать Олег. Он расчетливо наносил удары, зная по характеру дворянчика, что тот не побежит сразу к отцу, чтобы предъявить обвинения. Вина, как раз, была на Семене. Получив на руки компромат на себя, парень начнет выяснять, насколько далеко зашло расследование. А это время, драгоценное время, за которое Полозов сможет улизнуть из Благовещенска и вернуться сюда с людьми Никиты, а то и с ним самим. Не сможет Назаров остаться в стороне, когда узнает, в какую беду попала его «сестра». Ведь несколько лет прожили вместе в Албазине! Чуть ли не родными стали!

За собранную информацию Олег не переживал. В папке находились дубликаты: все, начиная от фотографий и пленки, отснятой на компактном «репортер-универсале» до злополучного диктофона. Пусть пользуются. А маленький накопитель «Нимфа» лежал в вещевой ячейке аэропорта. Вот он ни в коем случае не должен попасть в руки дворянчика.

— Пронырливый старикан, — проворчал Подшивалов и открыл папку. Стал перебирать фотографии скорее для того, чтобы привести мысли в порядок и решить, что делать с «агентом». — Все-то он знает, за всеми бдит. Ты же понимаешь, братец, в какую историю влип? Я могу теперь сделать с тобой все, что пожелаю.

— Помилуйте, сударь, — с легкой дрожью проговорил Олег. — Я же обычная сошка, исполняю приказы своего начальника. Вы можете забрать эту папку и уничтожить ее.

— Но почему Хабаровск? — задумался Подшивалов.

— Ваш батюшка не хотел, чтобы в Благовещенске знали о ваших… похождениях. Он берег репутацию семьи, впрочем, как и вашу. Если подозрения подтвердятся… сами понимаете, чего ожидать.

— Уничтожить…, - медленно, по слогам произнес Семен, и закрыл папку. — Уничтожить информацию никогда не поздно. Ведь ее можно с умом использовать. Как думаешь, Лешак?

— Ты босс, тебе решать, — откликнулся мужик, вооруженный пистолетом. Но теперь он, хотя бы, не целился в Олега, опустив руку.

Полозов понял, что вся охрана Подшивалова преданна лично ему, и вряд ли даже крупица произошедшего дойдет до ушей Главы рода. Значит, можно с этими идиотами поступать так, как повернется ситуация.

— А отпускать тебя нельзя, — погрозил пальцем Семен, глядя на побледневшего Полозова. — Наговоришь лишнего, папаша все узнает раньше времени. Нет, нельзя.

— Не берите грех на душу, — клацнул зубами Олег, разыгрывая испуг. Даже Станиславский поверил бы, будь он здесь. — Я буду молчать, клянусь всеми богами.

— Да ты еще и язычник, — хохотнул Подшивалов. И прихлопнул папку ладонью. — Ладно, я решил. Лешак, Злоба! Отвезете этого пса на летнюю дачу, знаете куда. Заприте его в подвале, пусть посидит, покуда я разберусь с делами…

— На чьей машине повезем, босс? — поинтересовался Лешак.

— Не на моей же! — воскликнул Семен, вставая. — У него есть своя развалюха. Торопитесь уже! Развяжите его, пусть одевается.

Они вышли из подъезда всей «дружной» компанией. Тусклый свет над дверью освещал небольшой пятачок, на котором стоял черный массивный внедорожник, куда сели Семен со Шкипером. Сопровождавшие Олега Лешак и Злоба — третий бугай-охранник — потопали на автомобильную стоянку. «Ладога» жалобно скрипнула под тяжестью Злобы, севшего за руль.

— Садись на переднее сиденье, — приказал Лешак.

Покряхтывая от неудобства — ему снова стянули руки шнуром — Полозов пристроился в кресле. Охранник захлопнул дверцу, а сам сел сзади, контролируя возможные поползновения «агента». К затылку Олега прикоснулось холодное железо.

— Даже не дергайся, — предупредил Лешак. — Сиди смирно, как послушный мальчик. Иначе получишь дыру в башке. Ясно изложил?

— Да, — коротко ответил Олег, расслабившись. Он не видел никакой необходимости драться с сильным противником со связанными руками. Следовало ловить шанс на месте. Где эти летние дачи находятся, потайник знал. Предстояло проехать весь город по дороге на север. В пяти километрах от города в урочище расположился небольшой поселок, куда на лето уезжали отдыхать богатые семьи Благовещенска, как дворяне, так и купцы. И никого не напрягало такое соседство, потому как давно срослись связи и капиталы обоих сословий.

Полозов покосился на фосфоресцирующий циферблат бортовых часов. Четыре утра. Волчье время. До рассвета еще далеко, и это хорошо. Машина уже проехала центр города и повернула в сторону старого кладбища. Уличные фонари стали редкими, темные проулки все чаще мелькали по обе стороны дороги, и вот «ладога» выскочила в пригород. Здесь вообще было темно, и только свет фар выхватывал узкий участок заснеженной дороги.

Олег зорко вглядывался в лесополосу, появившуюся вдоль трассы. Пока еще рано. Нужно дождаться, когда они отъедут подальше от города. Через пару километров начинается настоящая тайга, раскинувшая свои темнохвойные крылья вокруг Благовещенска, где терялись маленькие деревушки и охотничьи заимки.

— Чего вертишься? — недовольно спросил Лешак, заметив оживление «агента». — Предупреждал же…

— Отлить надо, — сквозь зубы пробормотал Полозов. — Ты разве не знаешь, что после отката «сонного» заклятия тянет в сортир? Жуть как ссать хочу, и в животе бурлит.

И в самом деле, недовольный тем, что организму пришлось встать очень рано, заворчал желудок. Очень вовремя.

— Потерпишь, — хохотнул водитель. — Недолго осталось.

— Как хотите, — пожал плечами Полозов. — Пять минут еще продержусь, а потом мочевой пузырь расслабится сам. Хотите почувствовать амбре?

Олег, даже не глядя на свою опасную свиту, почувствовал, как поморщились сопровождающие. И усмехнулся про себя.

— Парни, я уже не могу! — сцеживая слова сквозь сжатые зубы, повторил потайник и заерзал на кресле.

— Чтоб тебя! — рыкнул Лешак. — Злоба, тормозни. Пусть отольет.

— На всякий случай газетку возьму, — предупредил Олег и зацепил крышку «бардачка», где лежала ежедневная местная газета, купленная по случаю. Там не хранился «последний аргумент» в виде миниатюрного пистолета или узкого клинка, хорошо прячущегося в рукаве одежды. Нет, это был показательный жест, что пленник не врет и обеспокоен собственным состоянием.

Водитель остановил «ладогу», и Полозов торопливо зашарил в поисках ручки, чтобы распахнуть дверь. Вполголоса ругаясь, Лешак выскочил из машины и помог пленнику вылезти наружу. Далеко отходить от дороги Олег не собирался. Здесь намело столько снега, что можно было легко утонуть в сугробах.

— Разрежь шнур, — попросил потайник, вытягивая руки.

— Так отольешь, — Лешак медленно накалялся.

— Извини, брат, но ширинку я не расстегну, она тугая, — без малейшей насмешки ответил Олег. Нельзя было переиграть. — Чего ты боишься? Я же не собираюсь прыгать голыми руками на ствол.

— Кто тебя знает? В частных агентах немало бывших вояк.

— Я работал на интеллектуальных должностях, — успокоил его Полозов. — В «поле» не выходил. Это уже в отставке пришлось осваивать новые грани… Да разрежь уже! Сил нет терпеть!

Держа правой рукой пистолет, Лешак достал из кармана куртки небольшой нож, щелкнул выкидным лезвием и рассек пластиковый шнур. Олег вздохнул с облегчением и мгновенным неуловимым движением отвел руку с оружием в сторону и нанес удар в сонную артерию. Охранник с подогнувшимися ногами стал оседать, попав в объятия потайника. Оружие оказалось у Олега. Ствол тут же направляется в выскочившего наружу Злобу, который почувствовал что-то неладное в странной возне двух человек.

Сухо щелкают выстрелы в угрюмой таежной тишине. Один, второй. Злоба валится в снег. Олег, недолго думая, выпустил в голову Лешака одну пулю. Потом завершил таким же контрольным в водителя всю эту неприятную возню.

Несколько минут он потратил на заметание следов, «утопив» трупы в глубоком снегу неподалеку от дороги, не забыв вложить в руку Лешака пистолет с протертой от своих отпечатков рукоятью. Для большей запутанности будущего расследования. Вряд ли здесь зимой оживленное движение. Да если и обнаружат, то не сразу сообразят, что вообще произошло. Олег в это время уже будет на пути в Вологду. Даже аурные следы к тому времени бесследно растворятся, не дав зацепок для волхвов-следователей.

Развернув машину, потайник без всякой спешки поехал обратно в город. Но, доехав до развилки, свернул на западное шоссе, и через двадцать минут уже наблюдал яркие огни здания аэропорта. Полозов оставил «ладогу» на неохраняемой стоянке, не особо переживая за ее сохранность. Угонят — туда и дорога.

Он собирался вернуться сюда не за машиной, а за Настей.

Глава 3

Ассамблея, декабрь 2015 года

— Что скажешь? — легким движением руки Тамара провела по животу, ощущая мягкость темно-голубого шелка, обтягивающего стройную и налитую зрелостью фигуру. Повернувшись боком к зеркалу, придирчиво посмотрела на себя снова, уперло левую руку в бок.

— Ты прекрасна, — не кривя душой, ответил Никита, прерывая свою борьбу с запонками на сорочке.

— Я не об этом говорю, а о деликатном положении, виновником которого являешься, кстати, ты, — обвиняющим голосом сказала Тамара.

— Не накручивай себя. Ничего еще не видно. Сама знаешь, что это еще не срок. Ты все время требуешь от меня правды и искренности, и в то же время упорно отрицаешь истину.

Никита справился с одной запонкой и приступил к долгой борьбе со второй.

— И кстати, сама не хотела делиться радостью, пока я не вывел тебя на чистую воду.

Тамара подошла к нему и помогла застегнуть невероятно упрямую запонку. Потом вернулась к трюмо, на котором стояла шкатулка с драгоценностями. Открыв ее, она в задумчивости стала перебирать их.

— Я не была уверена, — почему-то покраснела супруга. — И не предполагала, что у тебя проснется дух Целителя, исследующего женское лоно. К твоему сведению, изначально я планировала обратиться к Оле…

— Извини. Если тебе так важно сохранять личное пространство, — приобнял Никита жену за обнаженные плечи, — я больше никогда не стану своевольничать.

— А знаешь, было чуточку интересно, — усмехнулась Тамара, извлекая из шкатулки двухрядный чокер из крупного жемчуга, в котором центральное место занимал великолепно ограненный сапфир под цвет платья. — Помоги надеть, милый.

Никита выполнил просьбу и с удовольствием поглядел на расцветшую жену. Пусть она и скрывала эмоции, ее желание блистать на Ассамблее никуда не делось. Еще один пропущенный праздник Коловорота могла и не простить муженьку, наградившему ее дитем столь «вовремя»! Волхв перевел дыхание. Как говорится, пронесло грозу стороной. Применение иллюзии для скрытия изменений в фигуре могло не понравиться Тамаре, да и стало бы жутким моветоном. Одаренных, умевших пробивать полог иллюзии, в Петербурге хватало. Понятно, никто бы в лицо не смеялся (с таким-то мужем!), и за спиной не шептался, но анекдоты обязательно поползут по столице.

— Отличное ожерелье, тебе идет, — Никита поцеловал плечи жени.

— Особенно вот этот сапфир, — Тамара повернулась к нему и шутливо взъерошила короткую стрижку супруга. Потом еще раз покрутилась перед зеркалом, наблюдая за переливами золотых нитей в платье. «Назаровские мануфактуры» с новыми эксклюзивными тканями в последнее время удачно теснили турецкие и английские на европейском рынке. Вклад всего предприятия в успешное продвижение на агрессивном рынке был очевиден, но многие признавали, что без эксклюзивных наработок Никиты ничего не получилось. Как он сам признался, все это от скуки и усталости, накатывающей во время работы над свитками. Вот и привнес элементы новизны в ином направлении. — Ну вот, я и готова. Можно ехать. А, подожди!

Неуловимым движением она выдернула массивную заколку из забавной «башни» на затылке, и густой водопад волнистых волос рассыпался по плечам.

— Теперь я в образе! — пошутила Тамара.

Они вышли из своей комнаты и спустились в гостиную, где за большим столом вовсю шло чаепитие. Гостеприимные Ольга и Анора в радостных хлопотах, что в доме такое больше количество народа, угощали телохранителей. Особенно старалась Анора, то и дело крутясь возле смущенного и розовеющего от внимания Слона. Она подкладывала ему в розетку варенье из разных баночек и просила попробовать то кизиловое, то айвовое, а то и вовсе экзотическое — из шелковицы. Каримовы не забывали о своей молодой родственнице, ушедшей в Род Назаровых, и при случае привозили огромную сумку с разнообразными сладостями.

Вот и сейчас на столе помимо варений и джемов сверкали белоснежно-розовые горки зефира и рахат-лукума, пастилы и конфет в меду и орешках, еще что-то вкусное.

Слон стоически выдерживал «сладкую» экзекуцию, но при виде появившегося Никиты с мольбой посмотрел на него, ожидая услышать какую-нибудь команду, ради которой нужно будет срочно покинуть стол. Хозяин коварно усмехнулся, но сказал совершенно иное:

— Дарья Александровна, как всегда, опаздывает.

— Она волнуется, — пожала плечами Тамара. — Как-никак, первый выход в великосветское общество. Пожалуй, я подбодрю ее. Что-то не хочется видеть дрожащую от страха и комплексов красотку.

— Только сильно не бей, — попросил Никита и со смехом увернулся от ловкого и незаметного для чужих глаз тычка локотком.

Пока старшая жена поторапливала младшую, он разыскал Семена Фадеева и дал ему последние указания:

— Сопровождать не надо. Оставайтесь на месте, приглядывайте за особняком. И будь начеку. Праздники — лучшая пора для всевозможных акций.

— От кого ждать пакости? — посерьезнел начальник охраны.

— Вероятно, от китайцев или людей Бельских, — призадумался Никита. — Китайцы в меньшей степени захотят рисковать, а вот Бельским я что-то перестал доверять. Исключительно за их мелкую подлость.

— Думаете, четырех телохранителей хватит? — кивнул на личников Фадеев.

— Справятся, я их натаскал на такие ситуации, — уверенно ответил Никита.

Лязгун, Слон, Нагаец и примкнувший к ним Москит уже стояли на выходе, проверяя экипировку и оружие. В таких важных мероприятиях, где участвовал сам глава Рода и его жены — фактически центральное ядро клана — упущенные мелочи могли привести к печальным последствиям. Поэтому Москит, отвечавший еще и за техническое оснащение сопровождения, выскочил на улицу, чтобы проконтролировать подготовку машины к выезду.

Никиту перехватила Ольга. Она цапнула его за руку и потащила на кухню, где сейчас никого не было. Закрыла дверь и сердито спросила:

— Ты в своем уме, Никита? Как ты мог рисковать своим ребенком, когда полез с Тамарой в Источник?

— А откуда тебе известно про него? — зловеще навис над девушкой Никита, и та от неожиданности ойкнула, отшатнулась. — Да ты чего? Я же пошутил!

— Ничего себе, шуточки! — выдохнула Ольга. — Ты бы себя увидел сейчас!

И жалобно добавила:

— Не пугай так, пожалуйста!

Она ткнулась ему в грудь и засопела от удовольствия, почувствовав жаркие волны спокойствия и умиротворения, напитывающие ее ауру. Никита щедро поделился своей силой с названной сестрой, а потом поцеловал в макушку и спросил:

— Тебе Тамара рассказала?

— Я уже знаю, что у вас будет ребенок, — пробурчала Оля. — Тамара меня сама позвала в «Гнездо», когда ты в Устюге злодействовал. Мы поговорили, и твоя жена рассказала про поход в Источник. Она волнуется за последствия.

— Успокойся, Оленька, — как можно мягче произнес Никита. — Все в порядке. Источник признал Тамару, а значит — и ребенка. Никаких негативных последствий не будет. Если бы существовала малейшая опасность, Перун предупредил бы меня.

— Каким образом? — удивилась Оля.

— Шарахнул бы по голове разрядом молнии, — с серьезным лицом ответил Никита.

— Зимой-то? — фыркнула от смеха девушка. Полюбопытствовала: — А что там произошло?

— Да ничего такого, чтобы панику разводить, — улыбнулся в ответ волхв. — Это как считывание кода для опознавания своих и чужих.

— Кажется, я догадалась, зачем, — вспыхнули глаза Оли. — Ты решил проверить, какую Стихию получит ребенок. Еще до рождения, да?

— Молчи, — тут же построжел Никита, пресекая дальнейшие вопросы. — Молчи, как никогда в жизни. Если кто-то из чужаков узнает, что ты носитель ценнейшей информации — будут очень большие проблемы. Оля… Погляди на меня. Это очень серьезно.

— Я все поняла, братик, — отлипла от груди Никиты девушка. — Буду нема как рыба. Но Тамару ты мне разреши обследовать… ну, для спокойствия. Понимаю, есть специалисты куда лучше, чем я. Но вдруг какие-то странности с ребенком заинтересуют их, не задумывался?

— Ладно, мы этот вопрос еще продумаем, — признал правоту Ольги Никита. — Как первой клановой целительнице даю тебе право вести наблюдение за Тамарой.

— Ой, спасибо! — засмеялась Оля и повисла на шее волхва. — Всю жизнь ждала этого события! Даже гордость обуяла! Может, напишу когда-нибудь диссертацию…

— Напишешь, но только в качестве обучения своих учеников. Для служебного пользования. Понятно?

Ольга захлопала глазами, не веря в то, что сейчас сказал Никита.

— Обучение?

— Конечно, — пожал плечами волхв. — Когда-нибудь профессор Кошкин уступит свое место талантливой ученице, а под твоим руководством останется медицинский центр с уникальной аппаратурой. Так что загодя закладывай фундамент своего величия.

— Смеешься? — недоверчиво спросила девушка. — Или Полина по секрету шепнула?

— Полина не может еще видеть столь далеко, — возразил Никита. — Я, конечно, жду инициации с нетерпением, но не хочу торопить годы.

Ольга погладила по плечам «брата» и смахнула с костюма невидимые соринки.

— Никита…, - ее голос слегка дрогнул. — Помнишь, мы разговаривали о Насте? Ты не изменил своего решения?

— Сказал же — дело под контролем, — нахмурился Никита, коря себя за забывчивость. Он так и не отправил людей в Благовещенск из-за событий, связанных с Васильевыми. Выходит, поболтал языком, успокоил девушку — и все?

— Она звонила мне недавно, — кивнула Оля, даже не сомневаясь в правдивости слов волхва. — Так неожиданно… Просила тебя поблагодарить за помощь. Очень ждет, когда ты заберешь ее в Петербург. Она может пока пожить здесь, а потом найдем ей жилье…

— Подожди, — Никита задумался, правильно ли он понял сейчас слова сестры. — О какой помощи Настя говорила?

— С ней встретился один человек, назвал твое имя и пообещал помочь. Он собирает компромат на муженька Насти, чтобы потом с ним приехать в Вологду. А потом вы решите, как с ним поступить.

— Тааак… Интересно, — Никита был озадачен и с трудом скрыл мимолетную растерянность в глазах. — А что он еще сказал?

— Этот человек работает на тебя, зовут Олегом.

Новость была столь оглушающей и невероятной, что волхв с трудом сохранил серьезную мину на лице. В огромной империи людей по имени Олег было несчетное количество, но столь удачное совпадение по времени и пространству нельзя отнести к случайностям. Коварная Мокошь плела нити судьбы изящно, и еще никто не упрекнул ее, что она работает спустя рукава, понадеявшись на свой талант, дескать, и так сойдет.

— А фамилию свою он не называл?

— Полозов. Что-то знакомое, но никак не могу вспомнить, где ее слышала, — Оля закусила губу и вдруг пискнула от неожиданности, когда Никита подхватил ее за талию и стал кружить по кухне.

В этот момент дверь распахнулась, и в проеме показались две очаровательные дамы в шубках. Переглянулись с удивлением и каким-то странным блеском в глазах.

— Так-так, — протянула Тамара, уперев руку в дверной косяк. — Не хочешь поделиться своей радостью, Назаров? Оля, неужели этот мальчишка предложил тебе место младшей жены, и ты согласилась?

Вроде сказано в шутку, но Ольга почувствовала угрозу в голосе Тамары и смутилась. Она не претендовала на Никиту, уже твердо решив отдать руку молодому офицеру Елагину, и все дальнейшие взаимоотношения строить с Назаровыми в качестве сестры (как и было до сих пор), пусть и не по крови. Тем более, и сама Тамара, и Даша относились к ней очень тепло. Но… Почему-то Оля на интуитивном уровне твердо знала, что ее не пустят в узкий и сложившийся семейный круг. Быть рядом — пожалуйста, но все остальное — табу. Может, так будет лучше для самого Никиты. У него иная жизнь, посвященная семье, Роду, клану. А Ольга хотела тихой семейной жизни, не барахтаясь в водовороте событий.

Тамара и Даша ее восхищали именно подобной самоотверженностью и какой-то отчаянной лихостью, выстроив вокруг Никиты мощный защитный кокон, где он чувствовал себя невероятно счастливым. Берегиня и Валькирия никому не дадут покуситься на это счастье, уже разделенное поровну между ними самими. И каково будет Юле Васильевой, если она рискнет откусить свой кусочек?

— Кажется, я принесла Никите хорошие новости, — улыбнулась Оля, приводя в порядок растрепанную прическу.

— Поделишься радостью, дорогой? — улыбнулась Даша.

Оля открыла было рот, но Никита ее перебил:

— Наша Оленька согласилась на должность главной Целительницы клана, как только закончит обучение у Кошкина и станет его первым ассистентом в новом медцентре.

— А до этого она как будто была против? — с подозрением спросила Тамара, чувствуя, что муж увиливает от прямого ответа. — Это ведь и по умолчанию известно. Или что-то изменилось? Кошкин вцепился в нашу Олю?

— У Ольги появилось много соблазнов от корифеев магической медицины, — усмехнулся Никита, умело изворачиваясь в создавшейся ситуации. Почему-то он не хотел сейчас говорить о появлении Полозова. Все-таки его лучший друг связан с потайниками, имеет свои секреты и свою бурную насыщенную жизнь. А Тамара не переносит тайны, связанные с нарушениями законов.

— Я могу поговорить с отцом, он их желания живо подкорректирует, — предложила старшая супруга. — Оля, ты даже не вздумай поддаваться на уговоры этих любителей за чужой счет свое имя возвеличивать! В клане у тебя будут такие перспективы, что сама будешь выбирать, с кем работать!

— Я и не собиралась менять свое решение, — фыркнула Ольга.

Она вместе с Анорой проводила Назаровых до парадной и вернулась в опустевшую гостиную, озадаченно размышляя, почему Никита сказал Тамаре не то, что следовало бы. Потом махнула рукой на их семейные тайны. Достаточно того, что ее уважают и признают талант. А остальное для увлеченного своим делом человека не так и важно.

* * *

Главная Ассамблея года всегда проходит по одному и тому же сценарию. Балахнины не собирались отступаться от давно отлаженных действий столь эпохального мероприятия для столичного дворянства и специально приглашенных гостей. В распахнутые ворота на огромный двор въезжают автомобили разнообразных марок, останавливаются возле парадного подъезда, устланного широкой ковровой дорожкой. По ней гости ступают безо всякой опаски поскользнуться на отшлифованном граните лестницы.

Хозяева дома радушно встречают приглашенных, не пропуская никого из прибывающих. Чужих здесь не бывает, каждый знаком друг с другом. Поэтому вскоре образуются небольшие кучки по интересам, завязываются разговоры. Женщины обсуждают наряды и семейные дела, а мужчины пытаются даже под праздничное настроение решить проблемы куда более значимые, чем грядущее замужество дочери или женитьба старшего сына.

Даша заметно волновалась, когда из гардеробной вместе с Тамарой шагнула в пучину начинающегося праздника. Она на мгновение задержалась возле огромного ростового зеркала, чтобы оценить свой наряд. Изумрудно-серебристое платье в пол ей очень шло, подчеркивая каждый изгиб стройной фигуры.

Нервно вздохнула, что не осталось незамеченным Тамарой.

— Расслабься, — последовал от нее совет. — Можешь для храбрости пару бокалов шампанского навернуть.

— Почему пару? — изогнула подведенные брови Даша и хихикнула. — Я бы и от трех не отказалась. Меня всю колотит, и кажется, что все шепчутся за спиной, только что пальцем не тычут в мою сторону.

— Можешь и три, но не сразу, — рассмеялась Тамара и вцепилась в руку Никиты, со стойкостью гвардейца императорской стражи дожидавшегося, пока спутницы наводят последний лоск перед зеркалом. — Я тебя познакомлю с хорошими девчонками, которым можно доверять, а на остальных плюй. Здесь есть такие змеюки, что ради скандала готовы втереться в доверие, а потом излить желчь и гадости в кругу себе подобных!

И она взглянула на супруга, рассеянно вертящего головой по сторонам. Как тут забудешь о Лариске Зубовой с ее приворотным заклятием! С тех пор Тамара еще тщательнее плела свою защитную «кольчугу» от всевозможных магических воздействий подобного толка. Никита хорошо понял ее взгляд и успокаивающе улыбнулся.

Дашу не зря потряхивало. К их троице было приковано внимание большей части гостей, ни разу не видевших их вместе. Мужские глаза метались от одной красотки к другой, не зная, кому отдать предпочтение. В конце концов княжну Меньшикову знали все, а вот вторая супруга «вологодского отшельника» притягивала куда большее внимание. Опытные ловеласы мгновенно выявляли несомненные достоинства обеих и тут же становились рассеянными, избегая прямого визуального контакта с мужем, крепко державшим свои сокровища при себе. Не хватало получить дуэль на ровном месте. Мужчины, свободные от супружеских уз, справедливо опасались подобного исхода. Откровенное разглядывание сродни дурному тону. Вот в танце еще можно получить благосклонную улыбку и поймать мизерный шанс на ответные чувства.

Даша пунцовела от излишнего внимания, но вела себя спокойно, когда Никита и Тамара подходили то к одной группе гостей для представления, то к другой, и даже перекидывалась любезностями с незнакомыми людьми.

Так они постепенно продвигались по залу, пока не наткнулись на Катю с Семеном Разумовских, о чем-то оживленно разговаривающих с группой молодежи, среди которых была Лиза Воронцова с сопровождающим ее братом Василием.

Семен с облегчением вырвался из цепких ручек невесты и потащил Никиту к столику с закусками, коих было расставлено вдоль стен зала великое множество.

— Ходят слухи, император изъявил желание посетить Ассамблею, — уничтожая канапе из сыра и оливок, сказал Разумовский.

— Неплохая реклама для Балахнина, — нисколько не удивляясь осведомленности Семена, кивнул Никита. У него обширные связи в Петербурге, и было бы странным не владеть инсайдерской информацией. — Не так часто Его Величество почитает своим вниманием празднества в домах дворян.

— Ты же знаешь, просто так император по гостям не ходит, — задумчиво проговорил Разумовский и почему-то пристально поглядел на волхва.

В парадной началось какое-то оживление. Оказывается, Ассамблею почтил князь Шереметев со своей супругой, а вместе с ними и княжич Велимир с элегантном серебристо-сером однобортном приталенном костюме, под которым надета белоснежная сорочка без галстука. Молодой Шереметев напустил на себя скучающий вид, что-то выслушал от подошедшего к нему незнакомого Никите парня и кивнул. Потом с ленцой прошел в гостевой зал, маневрируя в легкой сутолоке, делая вид, что кого-то высматривает. Его нервозность прорывалась наружу в виде багрово-желтых всполохов по аурному контуру.

— Думаешь, тебя выглядывает? — поинтересовался Семен, тоже обратив внимание на поведение Велимира.

— Зачем я ему нужен? — хмыкнул Никита, вовсе не собираясь решать подобные задачки, подкидываемые бывшим соперником по дуэли. — Вероятно, знакомых девушек ищет.

— Ха-ха! — развеселился Семен. — Да они сами к нему толпой валят! Смотри, какие эволюции совершают по залу, чтобы к нему поближе подобраться. Ей-богу, хищницы на охоте!

И в самом деле было забавно наблюдать, как местные красотки, жаждущие найти себе достойную пару, собираются по двое-трое и медленно фланируют по кромке огромного гостевого зала, чтобы оказаться в досягаемой близости от Велимира. Что ни говори, Никита признавал его чертовскую привлекательность. Высокий, стройный, с хорошо вылепленной с помощью физических нагрузок фигурой — мечта любой петербургской боярышни.

— Как бы я не хотел проигнорировать его, но придется проявить вежливость, — вздохнул Никита, кивая на князя Шереметева, уже пробравшегося в центр помещения. — Не поприветствовать коллегу по клубу посчитают дурным тоном.

Он оставил Разумовского и подошел к князю. Неожиданно Василий Юрьевич весьма благожелательно поздоровался с ним, познакомил со своей супругой, дородной статной женщиной с крупными чертами лица, которые удалось сгладить умелым макияжем и прической. Княгиня неожиданно проявила эмоции, когда молодой волхв прикоснулся губами к ее руке, затянутой в тонкую перчатку из белого шелка. Ее глаза озорно блеснули:

— А где ваши знаменитые жены, Никита Анатольевич? Жажду с ними познакомиться.

— Что же в них такого знаменитого, Ирина Петровна? — удивленно спросил Никита. — Или я чего-то не знаю? Они обычные милые женщины, все время проводят дома, воспитывают детей, как и положено по Домострою.

— Вы умеете лавировать, господин Назаров, — улыбнулась Шереметева. — Как будто и не слышали о неких магических накопителях… «Нимфа», кажется? Когда я случайно узнала, кто владеет сетью этого артефакта, сказала мужу, что мы упустили из виду огромный сегмент рынка, который оказался в очень предприимчивых, хоть и нежных ручках.

На лице князя Василия проскочила легкая гримаса. Видать, подобные разговоры в кругу семьи происходили постоянно, вот и успели набить оскомину.

— Не слушай мою жену, Никита, — все-таки сказал он. — Княгиня очень деятельная дама, от ее прожектов, где можно заработать много денег, моя голова пухнет.

Ирина Игнатьевна происходила из старинного московского боярского рода Вельяминовых, которые до самого падения дома Рюриковичей служили их князьям, а после так же предприимчиво перешли на сторону Петра Алексеевича Романова. Ничего удивительного, что и с воцарением Меньшиковых они не затерялись.

Именно им принадлежала идея вырыть канал, связывающий Волгу и Дон надежным водным путем, по которому можно было перебрасывать огромные массы грузов с севера на юг и в обратном направлении. Строительство начали в середине девятнадцатого века по проектам Петра Первого, но доведенным до ума французами Леоном Дрю и Александром Эйфелем. Русское купечество мгновенно оценило выгоду от такого грандиозного проекта, и Вельяминовым только оставалось создать акционерное общество и выпускать акции. Как ни странно, дело не закончилось громким «пшиком», как это частенько на Руси бывает. Предприятие разрасталось, к строительству привлекались лучшие инженеры, стихийные маги и мощная техника. За четыре года канал был вырыт и пущен в эксплуатацию. Вельяминовы к тому времени стали держателями почти семидесяти процентов акций, умело распределив их между старшими и младшими ветвями рода.

С переходом под крыло Шереметевых Вельяминовы продолжили контролировать Волго-Донской канал, снимая с него жирные сливки, но фактически этот стратегический водный путь перешел под управление княжеского рода. Так вышло, что боярышня Ирина оказалась очень выгодной и богатой невестой. И замуж за Василия Юрьевича вышла без малейших колебаний, потому что рвалась в Петербург.

— Позвольте, княгиня, познакомить вас с моими супругами, — улыбнулся Никита, увидев, что Тамара с Дашей сами подходят к ним.

Шереметев облегченно вздохнул, когда его жена вцепилась мертвой хваткой в новую жертву, а сам вместе с Никитой попытался побыстрее покинуть рандеву.

— Не завидую я Тамаре Константиновне, — доверительно произнес князь Василий, цапнув со столика бокал шампанского. — Ума не приложу, что делать с Ириной. Торгашеская кровь никуда не делась, так и бурлит.

— Так дайте супруге какую-нибудь коммерцию, — посоветовал Никита. — Увидите, весь свой нерастраченный пыл она направит на увеличение доходов семьи.

— Не обольщайся, Никита Анатольевич, — ухмыльнулся князь. — Сейчас моя благоверная начнет давить на твоих женщин, чтобы те продали бизнес по «Нимфе». Чем он ей приглянулся, ума не приложу. Ты даже не представляешь, что произошло после того, как все наши офисы и мелкие конторы перенесли архивы на «Нимфу», и вскрылось, кто является бенефициаром этой популярной сейчас марки. Жена была в шоке, что подобное могла провернуть княжна Меньшикова, как она до сих пор называет твою старшую супругу.

— Трудно в это поверить, — хмыкнул волхв.

— Так и есть. Зачем мне выдумывать подобные истории? Уверен, сейчас пойдет торг.

— Не получится, — уверенно парировал волхв. — У Тамары тоже, знаете ли, цепкая хватка на уровне господина Трейтера.

— А, уже познакомились с этим гильдейским бульдогом? — рассмеялся Шереметев. — Ну и как впечатление?

— Жесткий мужик, — признал Никита. — Создалось впечатление, что свой первичный капитал он заработал, угробив десяток конкурентов.

— Так и было, — кивнул князь. — Лет тридцать назад начался передел сфер влияния в купеческой гильдии. С трудом удалось погасить конфликты. Даже мне пришлось вмешиваться наряду с императорскими гвардейцами. Славно тогда ребята повеселились…

Никита поставил зарубку на памяти выяснить, о каком конфликте идет речь. Ведь информация по Трейтеру оказалась какой-то куцей. Создалось впечатление, что кто-то намеренно «вычистил» лишнее о молодых годах председателя Петербургской Торговой Палаты.

— Никита, я знаю, что ты думаешь о произошедшем в Устюге, — Шереметев поморщился и поставил шампанское на столик. Вместо него поднял рюмку конька и одним глотком отправил в себя. Даже закусывать не стал. Волнуется или играет? — Я не прикладывал руку к безобразию, учиненному младшим Бельским. Тот еще болван. Поэтому ты был в своем праве высказать претензии. И даже больше…

Намек оказался более чем прозрачным, но следовало взвешивать каждое слово князя.

— Я не собирался устраивать войну без доказательств вины князя Ивана, — пожал плечами Никита. — Вы же сами знаете, Василий Юрьевич, что мне и в одиночку хватит разобраться с теми, кто обижает моих людей. А Васильевы, так уж случилось, по инициативе Бельским вышли из-под их вассалитета, и изъявили желание пойти под мою защиту.

— У них не было иного варианта, — согласился Шереметев. — Я сожалею, что недоразумение с молодой девушкой разрослось до состояния опосредованного конфликта, в который оказались втянуты наши семьи, Никита. Тем более, дуэль подлила масла в огонь. Часть петербургского общества недовольно вмешательством императора, и считает, что вы злоупотребили своими связями.

— Я не обращался к Его Величеству, — холодно ответил Никита. — Неужели вы поддались эмоциям и сделали алогичные выводы из повеления императора?

— Как раз нет, — миролюбиво ответил князь. — Я был против свадьбы Велимира на Юлии Николаевне — да, представь себе! — и всячески отговаривал сына от поспешного шага. Свою роль сыграла кровь Вельяминовых: нежелание упускать выгоду. Соглашусь, что госпожа Васильева очень яркая девушка, и взять такую в жены — безусловная удача. Но повторюсь: я не желал видеть ее в своей семье. Не буду раскрывать причины данного неприятия. Сожалею, что поддался уговорам Бельских.

— К чему ваш спич, князь? Я не обвиняю вас в нападении на усадьбу Васильевых. Лишь прошу вас придержать Бельских от необдуманных шагов. Они заигрались, Василий Юрьевич, не кажется?

Если Шереметевы в доле с Бельскими, то князь обязательно отреагирует на скрытый в предупреждении намек. Неучтенное золото, да еще утекающее за границу — серьезный повод ИСБ взяться за разработку двух Родов. Кто знает, вдруг потайники с Вычегды еще и «радугой» приторговывают, а то и транзитом вглубь страны перекидывают. За последние три года удалось купировать распространение дряни, но лазейки все равно нет-нет да появлялись.

— Ты еще молод, Никита, — с трудом скрыв раздражение, ответил Шереметев. Не понравилась ему скрытая угроза в обыкновенной, в общем-то, просьбе. Иван Бельский накануне снова звонил своему старшему брату и истерично голосил, что на Вычегде кто-то устроил показательную казнь семьи Авиновых. Причем, казнь очень своеобразную, с применением магии льда и холода. Сначала Василий Юрьевич не подумал о Назарове, но потом, после долгих размышлений пришел к мысли, что мальчишка как раз может быть причастен к смерти главы клана потайников, чьи люди напали на Васильевых. Сначала уничтожил семью Авиновых, а потом пришел к Ивану Бельскому, накопав компромат. Очень серьезный компромат. Если «безопасники» возьмутся за идиота Ваньку, то и Шереметевым хвост прижмут. — А молодость всегда отбрасывает рациональное мышление, обманчиво подставляя вместо него эмоциональную составляющую.

И он испытал небольшое разочарование, когда узнал, что Назаров оставил в живых Ивана. Иногда проблемы, висящие на ногах неприятным грузом, легче решить просто: кровопусканием. Теперь приходится ломать голову: это все та же терпимость, отправившая в могилу очень много хороших, но добрых по своей сути людей, или игра молодого волчонка, в чьи лапы попал потерявший бдительность заяц?

— Не понимаю вас, князь, — Никита уже сказал, что хотел, и теперь откровенно рассматривал среди гостей своих женщин.

— Все вы понимаете, господин Назаров! Бельские — мои союзники, но иногда могут действовать, исходя из собственных интересов. Они посчитали себя самой оскорбленной стороной в этой истории.

— Неужели за союз вашего сына с Юлией Васильевой Бельские должны были получить какое-то вознаграждение?

По лицу Шереметева проскользнула едва заметная гримаса. В другой ситуации Никита, может, и не заметил бы ее, но сейчас его нервы оказались подобно оголенным проводам. Значит, некий договор существовал. Васильевы могли по неразумности подписать какой-то документ, и в случае замужества дочери получить солидные откупные. Вроде калыма. Бельские выступили поручителями, а в результате оказались крайними. Затраченные средства уже не вернуть, вот и решили вопрос своеобразно: отдать Авинову в качестве знатной наложницы.

Рассуждение шито белыми нитками, признавался себе Никита, но как версия имело право существовать. Пока не выяснятся все обстоятельства. А ведь придется копать глубже, чтобы потом самому не оказаться в должниках у Бельских.

— Будьте осторожны, молодой человек, — предупредил Шереметев, глянув на часы. Намек на окончание разговора Никита понял. — Ваши рассуждения не имеют никаких оснований. Ошибаетесь… А Бельским я ваше предупреждение передам. Непременно.

Пышущая злость аура князя улеглась, как только он отошел в сторону. Досадить старому лису дорогого стоит. Никита удовлетворенный результатом разговора, поглядел по сторонам, и увидев у противоположной стены Тамару с Дашей, направился к ним. Оставлять без внимания своих красоток в окружении хищных молодых повес и вполне зрелых мужчин было чревато. А ведь он обещал обеим танец.

Глава 4

Ассамблея

Отзвучали последние ноты прекрасной песни, под которую Никита танцевал с Дашей. Полутемный свод огромного гостевого зала, по которому метались серебристые звезды, засверкал вспышками стробоскопов, с музыкального помоста грянула задорная заводная песня. Молодые парни, которые были приглашены Балахниным из Лондона, со стильными прическами и в невообразимых костюмах золотисто-лазоревого цвета с лихвой оправдывали название своей группы: «Аir Bullies» — «Воздушные Забияки». Их современный рок-н-ролл, разбавленный нотками старых и легко узнаваемых мелодий, хорошо приняла молодежь. И теперь команда выдавала из своих инструментов такую энергетику, что весь зал отплясывал, забыв о ненужной сейчас чопорности.

К Никите с Дашей подлетели разгоряченные Тамара, Катя и Лиза Воронцова. Вся девичья команда стала задавать жару. Никита едва вырвался из круга разошедшихся красоток, и схватив со столика бокал шампанского, судорожно сделал несколько глотков. Сегодня он был нарасхват, и нетрудно представить, с чем пришлось бы столкнуться, будь и Юля сегодня на Ассамблее. Не привык Никита к такому безумию, и маленькая передышка получилась как нельзя кстати.

— Наконец-то я вас нашел, Никита, — раздался до боли знакомый голос за спиной.

Балахнин с довольной улыбкой смотрел по сторонам как рачительный хозяин, радуясь веселью. Что ни говори, нынешнее празднество искрило и бушевало задором, а все благодаря приглашению молодых дворян, многие из которых уже обзавелись семьями или готовились к оному событию. Хитрый лис знал, как привлечь к себе внимание наследников богатых родов. Об этой Ассамблее будут говорить весь год.

— Я и не прятался, Алексей Изотович, — усмехнулся Никита, отсалютовав бокалом хозяину вечеринки. — Вот битый час усиленно стараюсь найти спокойное местечко, поэтому буду рад, если вы украдете меня.

— Наши желания совпадают, Никита Анатольевич, — задорно хохотнул Балахнин и дружески положил руку на плечо волхва. — Так уж и быть, спасу вас от молодых чаровниц. Кажется, Меньшиковы, Назаровы и Воронцовы сегодня фронтвумен.

Ну как же князь мог обойтись без англицизмов! Однако же сейчас фраза удачно попала в точку. В самом деле вокруг этой расшалившейся коалиции происходил водоворот событий. Что там замыслила Тамара, Никита мог только догадываться. Она же грозилась познакомить Дашу чуть ли не с половиной Петербурга.

— Почему я не вижу Юлию Николаевну? — неожиданно спросил Балахнин, ловко преодолевая на контркурсе течение гостей, привлеченных зажигательными ритмами в соседнем зале, выводя Никиту на более спокойное место.

— Вы о госпоже Васильевой? — про себя отметив осведомленность князя, на всякий случай спросил Никита.

— А разве есть другая кандидатура с этим именем? — укоризненно спросил Балахнин. — Конечно, речь идет о ней.

— Много причин, — Никита сделал еще один глоток и поставил недопитый бокал на столик, которых в избытке было расставлено в каждом помещении. — Но самая первая: без приглашения Его Величества вряд ли кого пустят на такое мероприятие.

— Позвонили бы мне. Это не такой труд, помочь коллеге по клубу, — усмехнулся Балахнин.

— Не хочу набирать лишние долги, — пошутил Никита.

— Ох, молодость, — вздохнул князь, продолжая двигаться через потоки гостей, изредка кивая встречным. — Всюду видите коварство и подвох… Ну, а вторая причина?

— Шереметев Велимир — этого достаточно? Я же сразу засомневался в необходимости привести сюда девушку, которая стала причиной не самых приятных событий. Ладно бы, в Москве. Но Юлию Николаевну очень хорошо знают в столице. А насчет приглашения… У меня ведь тоже есть связи, Алексей Изотович. На самом верху.

— Уели, Никита, уели, — рассмеялся Балахнин и показал рукой, что нужно подняться по широкой лестнице, ведущей на верхний этаж. — А если серьезно, рано или поздно придется ломать этот неприятный стереотип. Многие уже забыли, из-за чего сыр-бор разгорелся. Выяснили судьбу девушки и охладели к новостям, связанным с ней. Остальные предпочтут молчать, дабы не нарваться на суровый нрав жениха.

— Да? — остановился Никита и удивленно поглядел на Балахнина.

— Впервые вижу господина Назарова в замешательстве, — довольный собой, Балахнин подхватил Никиту за локоть и потащил наверх. — Да-да, вас уже поженили, и этим слухам вам нечего противопоставить, потому что своими последними действиями вы сами подпитываете бульон всевозможных сплетен. По логике событий вы просто обязаны взять девушку в жены. Все же знают, каких традиций вы придерживаетесь, и многие уже потирают руки от предвкушения события. Если у вас появится третья жена, эти азартные игроки получат очень приличный куш. Вот такие нынче нравы…

— А вы не ставили на меня, Алексей Изотович? Если да — то так нечестно. Вы прекрасно знаете о праве гиперборейца на многоженство, — Никита покачал головой, переваривая сказанное. Ушлый люд в столице пошел, ничего не скажешь! — Кстати, можете смело заключать пари. Больше трех женщин в моем доме не будет. Вот это инсайдерская информация на все двести процентов! Не забудьте потом поделиться частью выигрыша.

Балахнин искренне расхохотался, и не мог успокоиться на площадке второго этажа.

— Мудрая поговорка гласит: не говори «гоп» …, - сказал он с нотками нравоучения. — Я заметил, что на вас обращает внимание все больше и больше родовитых семей. «А чем черт не шутит?» — вот какие невысказанные мысли я читаю в глазах патриархов и глав родов.

— Да ну?! — совсем не учтиво изумился Никита. Балахнин просто приколачивал подробной информацией о бурлящих страстях вокруг него. Знать бы зачем. Просто развлекается?

— Ну да, — в тон ему ответил князь и подмигнул. Хорошее настроение так и плескалось аурными всполохами вокруг Алексея Изотовича. — Сюда прошу, налево. В мой кабинет. Вот вы, молодой человек, почему ни разу не были в моем доме? Супруга уже не единожды шею мне мылила, что я не проявляю настойчивость. Думаю, после праздников приглашу семейство Назаровых на ужин. Сам глава не будет против, надеюсь.

— Как-то неожиданно, — вышагивая рядом с хозяином великолепного дворца, Никита призадумался. — У нас мало точек соприкосновения, Алексей Изотович, кроме идеи о Кормчем и клуба «22».

— Напрасно так думаете, Никита, напрасно, — Балахнин завел волхва в длинный коридор, в котором царила тишина и покой. Расхаживающий по темно-синей ковровой дорожке охранник в строгом черном костюме, под которым пряталась оружейная сбруя, при виде князя встрепенулся и прижался к стене. Алексей Изотович не стал дальше продолжать свою недосказанную мысль и взялся за ручку двери из наборного шпона. — Хочу предупредить. В моем кабинете находится человек, которого я уговорил приехать издалека на Ассамблею. Может получиться так, что он будет вам неприятен. Поэтому прошу: никаких обид, обвинений, скандалов и прочих неразумных вещей, с которыми я не хотел бы столкнуться в своем доме. Все-таки обещал ему защиту и покровительство.

Никита, озадаченный таким резким переходом, промолчал и вошел в кабинет Балахнина. Это в самом деле был кабинет, а не некий симбиоз библиотеки, мужского уголка и рабочего места, со строгой офисной мебелью, закрытыми шкафами, угловым столом возле широкого окна, на котором отливала чернотой внушительная коробка вычислительного комплекса с монитором в придачу, и еще одним столом — длинным, покрытым темно-коричневым шпоном и залакированным.

Навстречу Никите с кресла встал высокий широкоплечий мужчина в костюме-тройке из кашемира. Сначала волхву показалось, что перед ним какой-то южанин: лицо незнакомца было обветренным, смуглым, жесткие черные усы аккуратно подстрижены, а в волосах мелькнула предательская серебристая дорожка.

Слова Балахнина перед кабинетом очень удивили и насторожили Никиту. И теперь в его голове мелькнула мысль, не понравившаяся ему. Сдерживая биение сердца, он остановился в паре шагов от мужчины и предпочел, чтобы князь представил их сам.

Гость Алексея Изотовича тоже молчал и с непонятной тревогой и жадностью глядел на молодого волхва. Губы его почти незаметно дрогнули, а легкая льдистость в глазах стала таять, меняя их цвет.

— Господа, позвольте вас представить, — Балахнин, как показалось Никите, тоже потерял некую долю уверенности. — Этот молодой юноша, один из перспективных дворян, сумевший подняться на ноги вопреки многим обстоятельствам — Назаров Никита Анатольевич. Никита, это Михаил Федорович Анциферов, боевой маг князя Маршани, властителя Цабала. Ну и по совместительству военный советник. На хорошем счету, кстати.

Ладонь Никиты, дернувшаяся было для пожатия, с хрустом сжалась в кулак. Время мгновенно остановилось, и два человека смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Молодость излучала презрение к стоявшему напротив него мужчине и злость на Балахнина, а жизненный опыт гостя — сострадание и понимание.

Анциферов до последнего момента был уверен, что Балахнин лжет ради какой-то интриги, завязанной на этом мальчишке, и разговор об отцовстве — это всего лишь предлог, желание надавить на Назарова. Михаил до последнего находился в странном раздвоении: он хотел встретиться с Никитой и одновременно опасался этой минуты. Свою вину мужчина осознавал и готовился признать ее, но окаменевшее лицо мальчишки останавливало и требовало идти по другому пути.

Стоящий перед ним высокий статный парень, даже еще не вошедший в пору мужской зрелости — его сын. Анциферову даже не потребовалось много времени, чтобы понять это. Разве можно забыть черты Валеньки Назаровой, не стертые в памяти годами бессмысленных скитаний?

— Здравствуй, сын, — хрипло произнес Михаил Федорович, откинув желание протянуть руку. Сейчас этот жест казался ненужным и оскорбительным.

— Здравствуйте, сударь, — ледяным голосом ответил Никита. — Увы, но я не могу вас назвать своим отцом. Поэтому не вижу необходимости о чем-то говорить. Князь…

Он повернулся, чтобы вежливо попросить Балахнина о своем желании покинуть кабинет, но хозяина в помещении не оказалось. Каким-то образом князь умудрился оставить наедине родственников так, что те не заметили его хитроумной ретирады.

— Алексей Изотович очень хотел устроить нашу встречу, — поспешил заполнить паузу Анциферов. — Если на то пошло, я вообще не собирался возвращаться в Россию. Никогда. Но почему-то поддался его уговорам.

— Обычная ментальная уловка, — недовольный тем, что приходится вступать в разговор, буркнул Никита. — Как одаренный не смог распознать подобную атаку — удивляюсь.

— Слабый я маг, — примирительно улыбнулся Михаил.

— Боевой волхв, — напомнил сын.

— Одно название, — махнул рукой мужчина. — Обычно Маршани убивают всех чародеев, попавших в их руки. Мне повезло доказать свою состоятельность.

— И оставались бы там, сударь, — упорствовал Никита. — Неужели не знаете Балахнина?

— Откуда? — удивился Анциферов и слукавил: — Я живу в высокогорном селе, за новостями из России не слежу. Нет такой необходимости. Несомненно, про князя постарался узнать, как только приехал в Петербург. Возможно, между вами и пробежала черная кошка, но я не хочу быть источником еще больших разногласий.

Он сел обратно в кресло и жестом предложил сделать то же самое Никите. И со скрытым удовольствием увидел, что парень послушался его совета. Лиха беда начало.

— Я предупреждал Балахнина, чтобы тому не вздумалось устраивать нашу встречу, — все-таки Никита успокоился, приняв тот факт, что перед ним находится родной отец… предавший маму. Он мог поехать вместе с ней на Амур, переждать там смутное время, пока Патриарх маневрировал между Китсерами и Меньшиковыми. Мог — но не поехал.

— Почему же?

— Нам не о чем разговаривать, — поморщился Никита, и откинувшись на спинку кресла, стал пристально глядеть на отца. — Неужели до вас не дошло, сударь? Я, кстати, давно выяснил, кто является моим родителем. И решил не заниматься поисками. Есть ответ, почему к вам приехал не я, а князь, не имеющий к истории нашей семьи ровным счетом никакого отношения?

— Нет. Но это неважно. Главное в том, что ты обвиняешь меня в смерти матери.

— Именно. Ваша безответственность… Не буду утверждать, что вы струсили. Не имею на то причину, потому что не знаю истины. Но безответственность привела к смерти мамы. И я тоже чуть не погиб. Если бы в лесу не подобрали меня… егеря.

На короткую заминку Анциферов обратил внимание и поставил зарубку в памяти, чтобы потом как следует разобраться во всплывших обстоятельствах. Балахнин ведь так и не рассказал об этом факте. Хитер, старый лис! Или не знал? Вероятно, была какая-то история, тщательно скрываемая людьми, взявшими под опеку мальчишку.

— Все было не так, Никита, — бесстрастные слова больно укололи Анциферова. — Ты многого не знаешь. Я любил твою маму, и у меня в голове даже мысли не возникало бросить ее. Узнав, что она беременна, тут же предложил пойти с нею под длань Лады. Подозреваю, что прадед рассказывал о своих взаимоотношениях со мной не в самых радужных красках. Да, Анатолию Архиповичу не нравилось, что я «морочу голову внучке», как он выразился при встрече, но я убедил его в своей любви к Валентине и готовности взять ее в жены. Когда Патриарх узнал, что она ждет ребенка, то мгновенно изменил решение. Дав согласие, выдвинул условие: никакой огласки. И поэтому мы давали клятву перед Алтарем Перуна, где присутствовал только старший волхв и Анатолий Архипович. Ведь вся проблема была не в наших взаимоотношениях, а в родовой войне, которую вели Назаровы. Валентина оказалась единственной наследницей всей техномагической империи Назаровых, и поэтому Патриарх категорически не хотел, чтобы мы попали под жернова бойни. И тогда возник план…

Анциферов замолчал, собираясь с мыслями. Прошлое захлестнуло его высокой волной, в которой он стал задыхаться и тонуть. Никита встал и по-хозяйски прошелся по кабинету, что-то выискивая. Удовлетворенно хмыкнул, когда заметил в одном из шкафов на стеклянной полке небольшую батарею бутылок.

— Что предпочтете, сударь? — мальчишка упрямо не называл Анциферова по имени. — Здесь коньяк, херес, бренди.

— Я к чаче привык, — усмехнулся мужчина.

— Тогда бренди, — проявил осведомленность Никита и достал бутылку вместе с парой пузатых хрустальных стаканов. Самолично скрутил пробку, разлил соломенного цвета жидкость в посуду. Потом отдал один стакан Анциферову, а со вторым вернулся в свое кресло.

— К тому времени вокруг предприятий Назаровых происходили не самые приятные дела. Кто-то скупал обрушившиеся акции, ценных работников «Изумруда» шантажировали, пытались перекупить. Ведь там трудился целый штат опытных волхвов, разрабатывавших для армии полезные новинки. Ладно бы это. Но и до нас добрались. Пару раз я замечал, что возле «Гнезда» крутились какие-то странные типы, которым хотелось всадить пулю в лоб за одну их внешность. Честно, так и было. Я предлагал Патриарху помощь своей семьи. Да, у меня были противоречия с родителями из-за своего характера, слишком вольного и буйного. Но братья и дядья точно бы согласились встать на защиту Назаровых. Старик же хотел спрятать Валентину в каком-то укромном месте.

«У Селезня, — мелькнула вполне разумная мысль у Никиты. Он слушал отца с противоречивыми чувствами. Вроде бы и не врал, но в то же время что-то недоговаривал. Возможно, какие-то трения с прадедом повлияли на конечный исход трагедии. — Почему Патриарх не воспользовался шансом спрятать маму у вологодских потайников? В чем причина опрометчивого шага? Чего я еще не знаю? Что ушло со смертью деда в могилу?»

— Почему он этого не сделал? — не удержался от вопроса Никита, не особо ожидая правды. Так и случилось.

— Не знаю, Никита, — огорченно произнес Анциферов. — Мы очень сильно повздорили друг с другом. Ведь старик отверг все приемлемые варианты защиты и выбрал самый неудачный на мой взгляд. Он захотел, чтобы я сымитировал побег куда-то на юг, в Царицын, например, а потом дальше — на Каспий. То есть все мои передвижения должны были попасть в поле зрения агентуры вражеского клана. Я покупал билеты на двух человек, прыгал как блоха из одного города в другой, даже пытался сбить со следа ищеек с помощью мнимой смерти.

— Я слышал, вас сочли утонувшим, — мрачно сказал Никита, мучительно пытаясь понять логику Патриарха. Где-то была отгадка, почему все пошло по иному пути. Если только истина не лежала на видно месте! И опять в висках стучал противный ответ: кто-то врал. Или дед, или… отец. Незначительно, с легкой завуалированностью реальной ситуации.

— Было дело, — горько усмехнулся мужчина и потер выбритый подбородок. — Мне удалось увести «хвост» до Каспия, но там я угодил в настоящий переплет. Поработал и контрабандистом, и боевым магом при дворе одного богатого торгаша, а потом попал в лапы к горцам. Вся моя жизнь, Никита, оказалась одним сплошным бегством. Я наивно предполагал, что Патриарх смог уберечь Валентину, а мою душу грела мысль, что-где растет мой ребенок. Мечтал вернуться к своей любимой женщине, но какое-то проклятие мешало сделать один шаг, разорвать круг бесконечных скитаний. В конечном итоге я снова стал пленником; теперь моими хозяевами стали князья Маршани — одна из влиятельных и мощных семей Абхазии. Завоевал доверие, был принят в клан. Живя в специфических условиях, нельзя оставаться прежним, Никита. Я взял в жены черкесскую девушку, сейчас у меня растет дочь и трое сыновей. Так что, противься ты этому, проклинай, но у тебя есть единокровные братья и сестра. Ты не одинок.

Никита не знал, радоваться ему или вообще проигнорировать подобное заявление отца. Эти люди жили в другом мире, он их никогда не видел, не ощущал сплетение родственных аур, подобные эмоции были для него чужды. В станице Раздольная жили его сводные братья и сестры, но уже тогда Никита ощущал свою отчужденность. Для одаренного родство крови очень важно, оно дает смысл существованию Рода, Семьи, преемственности поколений, дисциплинирует и призывает к ответственности за своих близких.

— Ваша жена имеет Дар? — все же спросил Никита, ополовинив стакан.

— Слабенький. Вся моя Сила по крови перешла к дочери. Ее зовут Амра. Она ментат с прекрасным музыкальным слухом. Девочка должна учиться, но в горах нет консерватории…

Анциферов резко оборвал рассказ о своей дочери, увидев черноту в глазах Никиты. Слишком быстро он начал сближение с сыном, который сопротивлялся этому всей душой. Насильно мил не будешь, как ни крути.

— Поэтому и не искали мою маму? Другая семья, зачем напрягаться и ломать свою устоявшуюся жизнь?

Анциферов пожал плечами.

— Мне нечего сказать. Не буду оправдываться. Так бывает, Никита. И гораздо чаще, чем ты думаешь. Но я рад встрече с тобой, каким бы ни было твое отношение ко мне. Наверное, Балахнин оказался прав, что сломал мое сопротивление и заставил поехать в Петербург.

Никита медленно поднялся, покрутил в руках стакан и поставил его на стол. Хозяин не обидится на подобную вольность, когда гости самолично распоряжаются его алкогольными запасами. Молодой волхв не знал, кто был большим виновником двадцать лет назад: Патриарх или Анциферов. Никита не выгораживал прадеда, который самолично расписался в своем бессилии что-то сделать для сохранения семьи, но еще больше возмущала позиция отца. Да хоть пять, десять лет прошло с тех пор, почему не попытался разыскать мать, узнать о ее судьбе? Сломался или с облегчением сбросил с себя обузу? Но ведь знал, что у него будет ребенок! Знал — и ничего не сделал!

Не проще ли оставаться одному? Что ему Михаил Федорович Анциферов может дать сейчас? От для своих-то родных уже давно мертв, живя где-то на задворках империи.

— Надо бы что-то сказать, — Никита не дошел до двери, оглянулся на смотрящего ему в спину Анциферова. — А я не знаю. Просто не знаю, как реагировать на ваше появление в своей жизни, сударь. Встреться мы пару лет назад, я бы не сдержался, и неизвестно, чем все могло закончиться. Скорее всего, дал бы в морду и вызвал на дуэль. Но теперь на мне большая ответственность, да и переосмыслил многое.

— Ты можешь приехать ко мне в гости, — неожиданно ответил мужчина, нисколько не обижаясь на услышанное. — Моя жена обрадовалась, что у меня есть взрослый сын, и очень хочет увидеть тебя. Я не давлю на твои принципы и не собираюсь их изменять. Ты не обязан прощать меня — понимаю. Но все-таки надеюсь увидеть тебя в Цабале.

— Прах мамы я привез из Албазина в «Гнездо», — сам не понимая, зачем сказал это, Никита взялся за ручку двери. — Я не буду против, если ты скажешь ей последнее «прости».

Анциферов кивнул уже в спину вышедшего Никиты, и дрожащей рукой опрокинул в себя остатки бренди. Как бы он сам повел себя, будь на месте парня? Да что лукавить? Так же, если не хуже, зная свой чертовски непростой характер. Тем не менее, сын проявил благородство и подсказал, что нужно сделать. Несомненно, Михаил Анциферов съездит в Вологду после окончания Коловорота, посетит «Гнездо» и поклонится праху Валеньки. Балахнин предоставил ему комнату в своем дворце, и вряд ли обрадуется, если Михаил покинет Петербург сразу после встречи с Никитой. Какие-то отношения между князем и сыном, несомненно, были. Не самые лучшие, судя по реакции мальчишки, и все же Алексей Изотович следует какой-то своей цели, и сможет помочь с проживанием в столице и поездкой к Назаровым.

Михаил Федорович решил посмотреть на веселье со стороны. Будет что рассказать Мариете и детям. Ассамблея — очень оригинальная, нужная и полезная задумка императорской семьи. А если Никита примет своих братьев и сестру как родных и сможет взять под защиту ребят, даст им возможность проявить себя в Петербурге? Было бы здорово. Анциферов страстно желал оторвать детей от патриархальных и средневековых горских традиций, и сейчас появился призрачный шанс. Если Никита потребует за это его кровь, Михаил Федорович готов заплатить такую цену.

* * *

— Ты где пропадаешь? — непонятно как разглядев Никиту в человеческом круговороте, на него накинулись Тамара и Даша, и от них не отставала Катя, которая почему-то думала, что зять вместе с ее женихом Разумовским прячутся в мужской комнате и чешут языками о политике. — Папа просил быть тебя на виду. Скоро подъедет дядюшка с тетушкой и Владислав с Соней.

Супруга намекала на приезд императорской четы и цесаревича и почему-то жутко нервничала. Никита погладил ее по плечу и пообещал, что никуда больше не исчезнет.

— Ты сам не свой! — безапелляционно заявила Катя, проявив качества сенсорика и ткнула пальчиком, на котором блеснуло дорогущее кольцо с бриллиантом (подарок жениха) в грудь Никиты. — Девочки, да вы посмотрите на своего мужа! На нем же лица нет! Что случилось? С Балахниным сцепился?

Никита про себя обозвал Катерину «глазастой ведьмой» и широко улыбнулся, пытаясь отыграть ситуацию, но было поздно. Девушки утащили его в один из меблированных уголков, где было относительно спокойно и басы мощной акустики сюда докатывались слабыми волнами. Уселись на диванчик пестрой красивой стайкой и требовательно уставились на Никиту.

— Никита, не пугай нас, пожалуйста, — Даша, как более чуткая и сострадательная натура, нервно пригладила платье на коленях. — Ты был с князем, он наговорил лишнего, и ты вызвал его на дуэль?

Тамара с Катей посмотрели на нее с обеих сторон и удивленно хмыкнули. Они-то Балахнина знали гораздо лучше. За всю свою жизнь князь дрался на дуэли всего два или три раза, и то в счастливой и беззаботной молодости. С тех пор, поговаривали, у него в клане завелся штатный бретер. Что, впрочем, не давало шансов противной стороне. Никита в их глазах был непревзойденным бойцом, способным навалять бока любому противнику. Правда, сестры держали при себе это мнение, «дабы гордыня не вознесла муженька на высоту, откуда больно падать», как говорила Тамара.

— Нет, у нас противоречия не перетекают в плоскость оскорблений, — увернулся Никита, пытаясь перевести все в шутку. — Все нормально.

Но Тамара так сердито топнула ногой, что шикарные каштановые кудри запрыгали по открытым плечам, повысила голос:

— Назаров! Лучше скажи правду, а то начал закладывать виражи! Ну знаю я тебя, не отвертишься.

— Может, шампанского? — огляделся Никита в поисках официантов.

— Точно, какая-то стычка случилась, — вздохнула Даша. — И Балахнина, заметьте, не видно уже давно.

— Никита убил князя, — сделав большие глаза, выдохнула Катя и хлопнула в ладоши, — а труп оставил в его кабинете!

Девушки прыснули со смеху, а Никита понял, что они прилично разогреты легким игристым, веселье бушует в их крови, поэтому постарался свернуть допрос, но не тут-то было. Тамара вцепилась в него похлеще лесного клеща, а все благодаря Кате. Если младшая сестричка почувствовала мощный раздрай в душе зятя, то обязательно докопается до истины. Впрочем, никакой тайны из встречи, которую Никита вообще не ожидал в своей жизни, делать не стоило. Ведь он сам пригласил отца в «Гнездо», так что сюрпризец сейчас будет знатный.

— Ладно, сдаюсь и каюсь, — Никита прижал левую руку к сердцу. — Балахнин жив и здоров, хотя было желание устроить стареющему светскому льву головомойку.

— Я же говорила! — воскликнула Даша. — Неладное у них произошло!

— Произошло другое, — волхв оглядел своих красавиц, затянул паузу и выдохнул: — Наверху находится мой отец. Балахнин умудрился отыскать его в каких-то невообразимых далях и притащил в Петербург, чтобы устроить со мной встречу.

— Подожди… Твой отец? — Тамара напряженно выпрямилась. — Твой? Отец?

— Анциферов Михаил Федорович, — кивнул Никита. — Мой родной папа, шлявшийся где-то двадцать лет и теперь решивший познакомиться со своим взрослым сыном.

Наступила оглушающая тишина. Именно оглушающая, потому что лондонские парни закончили играть, а вопли восторженной публики доходили сюда как сквозь вату.

— С ума сойти, — первой не выдержала Катя. — Да это же бомба!

— Катя, ну что ты как мещанская молодежь! — поморщилась Тамара и с тревогой спросила: — Ты не наговорил лишнего, милый? Я ведь представляю, каково тебе встретиться с человеком, бросившего твою маму в самый тяжелый момент!

— Я сдержался и пригласил его в наше имение только ради памяти мамы, — ответил Никита.

Тамара встала и прижалась к мужу, обхватив его за шею. Никита уткнулся в ее волосы, пахнущие дорогим французским парфюмом, тем самым, который Балахнин подарил его женщинам на Белом озере. Нормальный подарок, без подвоха. Тамаре с Дашей духи очень понравились, и Никита испытал облегчение, что не выкинул княжеский эксклюзив в порыве злости за вмешательство в свою жизнь.

— «Джики», — уверенно прошептал он на ушко Тамаре.

— Ты правильно поступил, Никита, — отпрянув от него, улыбнулась старшая жена. — Не держи зла на сердце. Я уверена, что Анциферов всю жизнь страдал от потери любимой женщины, но мы не знаем, почему он не пытался найти твою маму. Прости его.

— Простить тяжело, а ненавидеть — еще тяжелее, — вздохнул Никита. — Хорошо, что у меня есть вы. Это помогло мне удержаться от глупостей. Только не надо сейчас меня просить познакомить вас с ним. Лучше веселитесь, вы здесь всю молодежь взбудоражили. Балахнин даже обозвал вас «фронтвумен». Как думаете, за такое на дуэль вызывать надо?

Шуткой он пытался поднять настроение женщин, а еще про себя ругал нерасторопных официантов, которые не спешили заглянуть в уголок. Надо бы подпитать энергию своих валькирий бокалом шампанского. А то закиснут. Самому тоже захотелось выпить.

— Пошли веселиться, — предложил Никита и повел красоток в зал, кипящий от музыки и веселья.

Здесь они наткнулись на Разумовского, обеспокоенного отсутствием своей невесты. Катя виновато потупила глаза, когда тот с едкими нотками произнес:

— Кто-то обещал не отходить от меня ни на шаг, грозился выцарапать зенки той, кто посмеет пофлиртовать. Дорогая княжна, это несерьезно. Я едва отбиваюсь от желающих потанцевать со мной барышень, опасаясь за их красивые очи. Где моя защита?

А сам незаметно подмигнул Никите. Волхв усмехнулся, и не ожидая, чем закончится сцена «милые бранятся», подхватил жен под локотки. Наконец-то он дошел до накрытого столика и цапнул с него шпажку с нанизанными на нее сыром и ветчиной. Разговор с отцом отнял у него гораздо больше энергии, чем он предполагал.

Откуда-то вынырнул Константин Михайлович. Он был деловит и собран.

— Дети, — сказал Великий князь приглушенным голосом, — император на подходе. Никита, ты бы никуда не исчезал, а? Полчаса тебя ищу.

— Мы его держим, — чуть не хором ответили супруги.

«За что мне такое наказание?» — мысленно вздохнул Никита, заподозрив неладное, но тесть уже нырнул в гудящую от волнения толпу гостей.

Весть о прибытии императорской четы каким-то образом разнеслась по огромным залам и закоулкам, к парадному входу начали стягиваться люди, чтобы поприветствовать первую семью государства.

Но сначала объявили цесаревича Владислава и его супругу Софью. Цесаревна, удивительно постройневшая и похорошевшая после родов (шепотки «знающих» тут же пояснили, что дело в замечательных магических свитках, которые приобрести невероятно сложно) была в темно-голубом приталенном длинном платье, по которому вились, переплетаясь, почти невидимые простому глазу серебристо-золотые нити. Они создавали мощный защитный кокон, и Никита одобрительно кивнул. Плетение создавал очень грамотный артефактор. Каждый узелок имел автономную подпитку, и разрыв одного из них нисколько не влиял на работу всего щита. Чтобы нанести вред человеку, требовалось одновременно ударить по важным узлам плетений, но где они находятся, нужно еще было выяснить.

Густые волосы Софьи, небрежно разбросанные по плечам, создавали видимость хаоса, но и там глазастый волхв обнаружил некий порядок. Силовые линии тянулись к ткани платья через драгоценное ожерелье из кораллов, запитав полностью аурный контур. Надо же, где устроили центральный узел, усмехнулся Никита.

Наследную чету встретили аплодисментами. Владислав скупыми кивками обозначал взаимное приветствие, а вот Софья порозовела от такого внимания к себе. Странно, уже можно было привыкнуть к подобным ситуациям. Вероятно, цесаревна сама по себе была девушкой скромной, впечатлительной и еще душевно не огрубевшей.

— Его Императорское Величество государь Александр Михайлович с супругой! — рявкнул распорядитель. Мероприятие было неофициальным, поэтому перечисление титулов сознательно опускалось, «дабы не утомлять слух подданных и не создавать ажитацию».

Меньшиков был в стильном цивильном костюме из дорогой светло-бежевой ткани, что еще больше подчеркивало светскость Ассамблеи; императрица же решила проявить солидарность с мужем, надев платье под цвет, только чуточку иного оттенка, более темного, с коротким рукавом и широким поясом, украшенным двумя пышными декоративными розами. На груди под электрическим светом искрилось всевозможными цветами колье, явно эксклюзив, сделанный специально под праздничное торжество.

Никита обратил внимание на слабую улыбку императора, тени под глазами и легкую дрожь в пальцах правой руки, опущенной вдоль бедра. Вторую-то цепко держала императрица, успевавшая отвечать на приветствия без малейшего апломба. Самое главное, что озадачило волхва — открытая для посторонних аура энергетических каналов, которая показывала некоторые неприятные изменения в организме. В этой показательности была какая-то неправильность.

Император явно что-то замыслил. А если нет? Тогда нужно срочно передать ему свиток. Войдя в симбиоз со своим хозяином, он сам наберет силу и начнет положительно влиять на здоровье человека.

Меньшиков редко выступал с приветственным словом перед гостями Ассамблеи. На памяти многих, раза три-четыре за последние десять лет. А значит, готовился сегодня сказать нечто важное. Князь Балахнин знал о приезде императора, но не знал, с какой целью, поэтому изрядно волновался, стоя в первых рядах гостей. Оставив жену, увлекшуюся разговором с хозяйкой дома, Меньшиков вышел на середину зала, встав точно в орнаментальном круге, который был выложен из кусочков мрамора, и обозначал центр помещения. Кто-то успел дать ему бокал с шампанским. За спиной императора неподвижно замерла фигура сопровождающего — человека в черном деловом костюме с солидной папкой, да еще обшитой алым бархатом. Для знающих это был сигнал к какому-то важному событию, и не обязательно связанному с устроителем Ассамблеи.

Как-то неожиданно стало тихо; у многих в голове тоже пронеслись мысли о некоем сообщении, которое для кого-то станет определяющим на долгие годы.

— Я приветствую гостей, откликнувшихся на высочайшее приглашение, — негромко, но достаточно уверенно произнес Меньшиков, и его голос взлетел под лепной потолок зала. — И благодарю князя Алексея Изотовича за любезно предоставленную возможность собраться в его доме цвету столичной аристократии и дворянства. Как же приятно видеть здесь много молодых красивых людей и осененных мудростью родителей, Глав родов и кланов! Мне доставляет истинное удовольствие купаться в потоках радости, веселья и здоровья!

Никита усмехнулся. Речь излишне напыщенна, но таковы традиции. Обязательно нужно показать, насколько император доволен торжеством. А еще волхву показалось, что Александр Михайлович намеренно выделил последнее слово о здоровье. Точно, сейчас шла какая-то игра, и суть ее Никита начал понимать только сейчас. Он осторожно повертел головой, чтобы не отвлекать Тамару и Дашу, внимательно слушавших императора, и поглядел на Балахнина. Князь спокоен, не показывает эмоций перед людьми, но аура взбаламучена всем спектром цветов. Тоже волнуется.

Рядом с ним вся преданная ему компания: Шереметев, Волынский, старший Бельский, а за их спинами, но тоже в тесном ряду, Романов, Карпович, кто-то из Орловых. В общем, все значимые союзники Балахнина.

«Не переиграл бы, — с тревогой подумал Никита об императоре. — Еще минимум пять лет ему нужно для укрепления позиций сына. Владислав пока горяч и деятелен не на шутку. Это может помешать замыслам Меньшиковых. Кстати, вон и Юра Пушкин вместе с неразлучными друзьями Голенищевым и Оболенским. Здесь собрались все, кому суждено сыграть свою роль в сценарии, расписанном талантливым авантюристом. А мне есть дело до этих интриг? Не все ли равно? Увы, чтобы обезопасить себя от удара справа или слева, озаботься о защите со спины».

Меньшиков говорил что-то еще, а Никита впал в задумчивость, пытаясь сделать хоть какие-то расклады из увиденного, пока не почувствовал легкий удар локотка со стороны Тамары. Ну да, иначе до него не достучишься. Обдавая запахом парфюма, супруга прошептала с иронией:

— Ты не улетай так далеко! Постарайся не отвлекаться!

— …обычно в такой день люди дарят друг другу подарки, говорят пожелания. Я уверен, что многие из вас уже порадовали своих близких. В отличие от меня…

Раздался легкий смех, который тут же затих, словно волна, набежавшая на берег, схлынула обратно в море.

— Хочу исправить одну оплошность, которая возникла с одним из моих верных слуг государевых. Когда человек рискует своей жизнью ради спасения других, это достойно уважения и награды. Поэтому повелеваю…

Император слегка обозначил поворот головы, и стоящий за ним чиновник сделал два шага, и благоразумно оставаясь за плечом сюзерена, отточенным движением раскрыл папку, и зычно, подобно глашатаю на площадях средневековых городов, стал читать:

— Волею самодержца государства Русского за исключительное самопожертвование и выполнение секретного поручения во время специальной операции на территории дружественных нам народов Балкан дворянину Назарову Никите Анатольевичу, Генштаба русской армии лейтенанту, боевому волхву стратегического запаса присваивается внеочередное звание «капитан» с награждением «Звезды Сварога»…

Никита призадумался, не обращая внимания на пронесшийся по залу гул голосов. Награда, конечно, нашла своего героя, как любят пошутить в обществе. Но почему озвучена причина, по которой ему дают звание и «Звезду Сварога»? Да еще с привязкой к месту? Это же операция за пределами страны!

Потом дошло. Если бы награждение прошло в узком кругу, там никто не стал бы заморачиваться с интерпретацией. Но здесь присутствует большая часть дворянства Петербурга, и обычным перечислением плюшек не обойтись. Возникнут вопросы: а за какие заслуги? А! Назаров же родственник императорской семьи через удачную женитьбу! Все понятно!

Меньшикову важно обласкать Никиту именно так, облекая бесцветные формулировки в красочную упаковку. На потребу общества, чтобы никаких вопросов не возникало впредь.

Он увидел, что стоявшие перед ним люди расступились, и Никите ничего не оставалось, как выйти на середину зала и остановиться напротив императора. Откуда-то появился офицер в парадном кителе, передал Меньшикову серебряный поднос с лежащей на нем алой наградной коробочкой. Александр Михайлович с добродушной улыбкой вручил ее волхву, не раскрывая. На гражданский костюм боевые ордена не вешают.

Меньшиков едва заметно подмигнул Никите, крепко пожал руку и произнес подобающие к случаю слова, поздравляя с наградой. Вернувшись в толпу гостей, Никита не стал пробираться к женам, посчитав, что это будет выглядеть неуместно.

— … учитывая гражданскую активность и вклад в развитие техномагической медицины, а также военных разработок, поставляемых в русскую армию, в совокупности с другими полезными деяниями, — продолжал «глашатай», немало удивив Никиту, — повелением Его Императорского Величества дворянину Назарову Никите Анатольевичу жалуется баронский титул с правом наследования по мужской линии! Указ следует считать правомерным к исполнению от декабря двадцатого числа сего года.

Строгий голос «глашатая» замолк, папка аккуратно закрыта. А потом грянули овации, к Никите потянулись гости с поздравлениями. Немного ошарашенный и растерянный, он сначала попал в объятия своих красавиц, жарко целующих его в обе щеки; потом крепкое рукопожатие Великого князя Константина, старающегося не улыбаться снисходительно и покровительственно, потом снова объятия, но уже от княгини и эмоциональной Кати.

Те, кому подобные изменения в статусе «вологодского отшельника» оказались неприятны или безразличны, вернулись к веселью, шампанскому, водке и закускам. Остальные же прочувствовали момент и старались закрепить свои дружеские чувства искренними поздравлениями. Дураков среди присутствующих не было, и странное поведение императора бросилось многим в глаза. «Назаров в большом фаворе у императорского клана», — вот что витало под сводами гостевого зала. Да еще присутствие цесаревича укрепляло эту общую мысль.

Владислав с хитрым выражением на лице расцеловал Тамару и Дашу, тем самым показывая, что и младшая жена Никиты входит в родственный круг Меньшиковых, подмигнул ему:

— Признайся, сюрприз был отменным! Не ожидал?

— Хотя бы намекнули, — проворчал новоиспеченный барон. — На меня ведь сотни человек глядели! А я в ступор впал!

— Зато получилось очень естественно! — цесаревич переглянулся с Софьей, и та кивнула, соглашаясь с мужем. — Даже не подкопаешься, что все готовилось загодя.

— Да, но я-то этого не знал! Я про титул говорю сейчас.

— Ладно, мальчики, можете поговорить, а мы вас покинем, — сообразила Тамара, и вся женская компания удалилась в танцевальный зал, где теперь оглушала ритмами другая группа.

— Прогуляемся, — предложил Владислав и сам же первым направился в длинный коридор, соединяющий оба дворцовых крыла. Перед ним расступались, приветствовали, но никто не пытался отвлечь и заговорить.

Очутившись в относительной тишине дворцового перехода, где кроме них и сотрудников охраны никого не было, наследник активировал «купол тишины», после чего затащил Никиту в уголок с мягкими креслами и диванами, окружавшими столик с закусками и бутылкой шампанского. Волхв заподозрил, что Балахнин все подготовил заранее. У князя много людей бывает, но никому и в голову не пришло уединяться именно в этом месте.

— Я бывал здесь, — небрежно произнес цесаревич, словно прочитал мысли Никиты, и сев в кресло, закинул ногу на ногу. — Не кулуары, но при наших возможностях без труда можно организовать приватность.

Фраза царапнула. Выходит, наследник активно контактирует с Балахниным?

— Князь очень гостеприимен, — продолжил Владислав с непонятными интонациями в голосе. — Отец не препятствует нашему общению. Как наследник я обязан знать своих подданных, кем бы они себя не видели в современной России. Если Алексей Изотович открыто проповедует либеральные взгляды, стоит изучить теоретическую базу сего направления. Зачем, собственно, Балахнин добивается его насаждения на русскую почву, густо удобренную разнообразными сословиями.

— Врага нужно знать в лицо? — усмехнулся Никита и обхватил бутылку шампанского ладонями, раскрывая скрипт «холод». С хлопком вылетела пробка, бокалы наполнились искристым напитком, а на стол посыпались снежинки как побочный продукт легкой магии.

— Знал бы ты, как все нудно, — поморщился Меньшиков-сын. — Ведь все, что проповедует либерализм, по сути, заложено в основах государственного аристократизма. Гарантии частной собственности, свободная рыночная экономика, личная неприкосновенность и прочие завлекательные трескучие фразы, формулы…

— Только все завязано на жестких внутриклановых отношениях с четкой иерархией сверху вниз, — Никита поднял бокал, призывая цесаревича выпить.

— Да, так и есть, — рассеяно откликнулся Владислав. — Идеи князя Балахнина могут лечь на благодатную почву лишь с развалом всей клановой системы.

— Но ведь Балахнин сам является Главой весьма сильного клана, — нисколько не удивился Никита словам наследника. Он давно пришел к подобным мыслям. — Ему нет никакой выгоды рушить сложившийся уклад.

— Ему — нет. А его кураторам из-за границы очень даже хочется установить новый порядок взаимоотношений в обществе. И не только Россия здесь в их планах. Южная и Северная Европа, Китай, среднеазиатские эмираты и ханства тоже под прицелом. Клановость есть главный враг реформаторов. Она препятствует захвату ресурсов и перераспределению их потоков по миру.

— И кто же это у нас мифический враг?

— Новое дворянство, которому не досталась сытная кормушка, — спокойно ответил Владислав. — Именно она опасна государственным устоям. Либерализация общества грозит выплеснуть на улицы маргиналов и обиженных. Нельзя этого допустить. Балахнин вовсе не глупец, как может видеться на поверхности. У него очень четкий план подвести под императорский клан мину замедленного действия. Когда рванет, он первый отметет все, что наговорил, и усилит свое влияние. Или его дети.

— Зачем же об этом открыто говорить в доме главного противника, Ваше Высочество? — нахмурился Никита. Он предчувствовал, что беседа будет крутиться вокруг серьезных тем, и заранее раскидал своих «помощников-убийц» по пустым залам. «Каракатицы» ослепили всю записывающую и следящую технику, операторы чертыхаются и злятся, что картинка потеряна, а звук и так глушится «куполом».

— Хочу, чтобы милейший Алексей Изотович занервничал и стал совершать ошибки, — негромко, без тени улыбки ответил Владислав и припал к бокалу. — Хм, либерал либералом, а вино-то с крымских виноградников… Так вот, насчет его нервозности. Он обязательно ускорит давление на членов клуба «22», чтобы ввести на должность Кормчего тебя, Никита Анатольевич.

— А я до сих пор не могу разгадать комбинацию князя с моим назначением на эту странную должность, — пробурчал Никита, снимая зубами со шпажки оливку. — Что даст ему мое возвышение?

— Появление некоего института справедливости, — рассмеялся цесаревич. — Опять моя придумка, каюсь. Я просто фонтанирую идеями, черт возьми! Возьмем, к примеру, такую ситуацию… К кому обращается обиженный и оболганный человек, когда пройдены всевозможные инстанции?

— К императору, это и так ясно.

— А точнее, в Комиссию Справедливости при Кабинете Его Величества. Там тоже сидят не дураки, расследуют все тщательно. Потому и длятся сутяжества месяцами. А теперь представь, появится параллельный орган с такими же функциями. Пара-тройка удачных разбирательств и вынесение справедливого вердикта — и?

Никита призадумался и с толикой неуверенности предположил:

— Комиссия Справедливости начнет утрачивать свои позиции. А это удар по престижу власти.

— Видишь, сам все понимаешь, — назидательно поднял палец Владислав. — Вообще, идея таит в себе несколько смыслов. Не получится одно, выйдет другое.

— А что думает император?

Цесаревич пожал плечами и покрутил в руке бокал.

— Проблема умозрительна, но никак не проявляется сама по себе, — ответил он через некоторое время. — Да, у него есть четкое представление, что являют собой Шереметевы, Волынские и их союзники. Балахнин тот же со своими идеями… Но это же болото, куда нос не сунешь! Что таится в черных топях? Какие деструктивные мысли бродят в голове этих людей? Да черт с ними! Лучше давай отметим твой титул и звание!

Владислав оживился и самолично долил шампанское в свой и Никитин бокал.

— Я в курсе твоих подвигов в Сербии. Князь Белёвский очень тепло о тебе отзывался. Жалел, что не смог встретиться и лично выразить свою благодарность.

— Жалел? — удивился волхв.

— Обратно по государственным делам за границу отправился, — кивнул Владислав, отпивая из бокала. — Обычно подобные визиты на несколько лет затягиваются. Кстати… помнишь наш разговор в Озерном? Насчет некоего презента.

— Его Величество выглядел не слишком бодро, — осторожно прощупал почву Никита.

— Да, печально, — покивал наследник. — Устал за последнее время. Это еще хорошо, что на внешних рубежах спокойно. Но проблем все равно хватает. Слегка переутомился.

— У него энергетические каналы забиты, Сила гаснет без выхода наружу, — заметил Никита. — Свиток, который я обещал, не может «созреть» так скоро, ему нужно хотя бы месяц полежать. Впрочем, могу воздействовать на энергетический контур с помощью своей Силы.

— Не мне опровергать опытного артефактора, — цесаревич не выглядел расстроенным, что еще больше укрепило мысль Никиты о какой-то игре со стороны Меньшиковых. Семи пядей во лбу быть не нужно: демонстрация направлена на союзников Балахнина и самого хозяина дворца.

— Как сын? — поинтересовался волхв. — Не боитесь надолго оставлять его одного с няньками?

— С ним опытные мамки, — улыбнулся Владислав. — И накормят, и перепеленают. Да мы здесь ненадолго. Соня через полчаса начнет метаться и домой тянуть. Так что не удастся нам повеселиться. А ты не хочешь поделиться своими подвигами? Что там в Устюге произошло? Бельские жаловались родителю, что Назаров переступает границы дозволенного: шантажирует, вмешивается во внутренние дела клана, переманивает людей.

— Какие смелые, — Никита удивленно вздернул брови. — А еще белые и пушистые, аки ласковые котятки.

— Говорят, ты половину Устюга на свою сторону переманил? — в глазах Владислава плескался смех. Не знал он самого главного, а то бы Олегу Юрьевичу, присутствующему на Ассамблее, не поздоровилось.

— Вранье, Ваше Высочество! Только Васильевым предложил защиту. Им в Устюге жизни не будет, что Бельские недавно и доказали. Поэтому скоро они переедут в Вологду, где и будут служить мне, — спокойно ответил волхв.

— А какие отношения с Юлей Васильевой?

— Не давлю. Как и говорил раньше, сама решит. Не захочет войти в мой дом женой, найду ей пару. Хороших ребят хватает.

— Ты не очень-то и рад, как я гляжу, — пристально взглянул на Никиту цесаревич. — Самому-то надо третью жену в дом? Тамара и Даша едва нашли общий язык, а тут еще одна красотка. Никита, они однажды передерутся между собой или тебя самого разорвут на три части. Противоречия никуда не делись, ты же сам прекрасно понимаешь. Разные характеры, взгляды на семейную жизнь. Я Тамару хорошо изучил. Она в бабку свою, Агату Семеновну, пошла. Может взбрыкнуть в любой момент, и это будет стихийное бедствие, поверь…

— Ладно, разберусь как-нибудь сам, — проворчал Никита. Своих девчонок он и сам неплохо изучил. Старается уделять обеим внимание, хотя это и трудно. Тамара в какой-то мере действительно собственница, и чтобы совладать с ее энергетикой, много сил уходит. Даша — она скромница, и свой пыл старается обрушить на мужа разом, словно следующего раза не будет, а потом ходит умиротворенная. Ночи с ней невероятно бурные и горячие. И просто чудо, что младшая жена нашла золотую середину в отношениях с Тамарой. Если только супруги не разыгрывают спектакль перед Никитой, не желая его огорчать, то ему очень повезло. Юля — мина замедленного действия. Нужно ли ему такое счастье, действительно?

Владислав рассмеялся, видя легкую растерянность барона Назарова. Ведь из тех людей, которые открыто придерживались ведических норм семейной жизни, только Никита давал пищу для сплетен и разглагольствований на тему морали. Остальные вели себя относительно тихо. Отец по секрету как-то сказал, что таких семей на Руси хватает, сотни две-три наберется. И все они концентрируются в Холмогорье, на Мезени, Печоре, словно намеренно держась вместе на небольшом пятачке вдоль студеных морей. Подальше от сплетен и пересудов. Или иная причина, более серьезная, способствовала локализации таких семей.

— Приятно поговорили, — Владислав поднялся, давая сигнал к окончанию разговора. Сразу стало легче ушам. «Купол» исчез, многоголосие мгновенно заполнило анфилады дворца. — Пора возвращаться, а то наши барышни переполошат всю Ассамблею.

Меньшиков преувеличивал. Веселье не утихало, танцы продолжались, потоки гостей в разнообразных красивых нарядах смешивались друг с другом, растекались в разные стороны, образовывали водовороты. Цесаревич кого-то выглядел в этом бедламе и попрощался с Никитой. Не успев толком решить, идти искать Тамару и Дашу, или еще побродить в одиночестве, как наткнулся на молодого человека того возраста, что и он сам. Короткая стрижка очень шла волевому лицу незнакомца, крупноватый подбородок нисколько не портил его внешность, даже наоборот — придавал некую брутальность и тяжеловесность к плотной невысокой фигуре, на которой безукоризненно сидел темно-серый твидовый костюм. Парень обезоруживающе улыбнулся и спросил:

— Барон Назаров? Уже отчаялся с вами встретиться… Разрешите представиться: Василий Голенищев. Надеюсь, обо мне вы слышали от цесаревича Владислава.

— Да, так и есть, — сразу вспомнил Никита разговор с наследником в Озерках и пожал руку молодому человеку. — Сразу договоримся, Василий. Между собой без всяких титулов и ненужных этикетов. Не привык я еще к себе новому.

— Охотно принимаю, — кивнул Голенищев. — Хотел познакомиться поближе, особенно в свете небывалого ажиотажа в Торговой Палате. Мой батюшка находится в тесном контакте с купеческой гильдией, и мимо него никак не могла пройти информация о твоей встрече с самим Иваном Афанасьевичем.

— С «самим»? — улыбнулся Никита, поняв, о ком идет речь.

— Да-да, именно с господином Трейтером. Сразу скажу, человек он невероятно осторожный и битый, с аристо категорически не желает иметь дел! Впрочем, как и со многими дворянами.

— Но я, как бы, не отношусь к аристократической прослойке, — остановившись возле колонны, облицованной мрамором, ответил Никита. — Не дорос, так сказать. Я более успешен в коммерции, потому что не живу на ренту, а семью кормить надо. Для аристо мой образ жизни совершенно не приемлем.

— Тем не менее, пожалованный титул автоматически поднимает тебя по этой крутой лестнице, — резонно заметил собеседник. — Кстати, мой отец проповедует те же принципы. Поэтому у него лучшие друзья — негоцианты, а не дворяне. Трейтер о тебе высказался лестно, и поэтому родитель дал недвусмысленное указание с тобой встретиться и поговорить. Составить мнение, если быть откровенным.

— А почему сам батюшка не соизволил прибыть на Ассамблею? — Никита разглядел, наконец, в мелькании нарядов знакомые цвета платьев Тамары и Даши. Жены и без него развлекались, благосклонно давая многочисленной мужской рати приглашать себя на танцевальные туры. Старшая супруга успевала в перерывах знакомить Дашу со столичными боярышнями и молодыми людьми. Кажется, они уже морально готовы покинуть Вологду и перебраться в столицу.

— Стар он по таким мероприятиям шастать, как он сам высказался, вот и послал меня развлекаться. Как-никак, старший сын в семье, пора жениться. Вдруг найду себе женщину по сердцу.

Никита с сомнением поглядел на Голенищева. Что-то не сходилось в его словах. Василий разглядел в его глазах скептицизм.

— Отец поздно женился, — пояснил парень. — В сорок с лишним лет. Ну, вот так получилось. Правда, наверстал упущенное в рекордно короткий срок. После меня в семье появились две сестры. Они погодки, восемнадцати и семнадцати лет. Так и вышло, что я заменяю отца столь активно, сообразно своим силам.

— А в чем интерес Артема Александровича ко мне? — про Голенищевых Никита после визита в Озерки прочитал достаточно, и информацией по этой семье владел. — Вы держите торговый флот, контролируете морские перевозки. А я специализируюсь на магических артефактах военного свойства. У нас нет точек соприкосновения по негоциям.

— Отец тоже так и сказал, — Голенищев поймал проходившего мимо официанта и взял с подноса два бокала с шампанским, один передал Никите. — Прошу, барон, не откажите… Он не хочет, чтобы я потерял связь с влиятельными людьми Петербурга. В последнее время мне пришлось тесно сойтись с Его Высочеством цесаревичем Владиславом, и батюшка хочет, чтобы я продолжил врастать в свиту наследника.

— Малый кабинет, — кивнул Никита, пригубив напиток. Шампанским он залился, наверное, на целый год вперед. Не хотелось только обижать Василия отказом выпить с ним.

— Вокруг цесаревича собирается активная молодежь, лояльная власти. Отец видит мою карьеру при Меньшиковых. Так во все времена было. Формирование будущего правительства начинается при наследнике.

— Дальновидное решение, — не стал спорить Никита. — Акциями и предприятиями могут руководить компетентные управляющие. Только бы не воровали. У тебя будут развязаны руки, появится время на более важные вещи. Кто уже дал согласие войти в свиту цесаревича? Кроме Оболенского и Пушкина, конечно…

Голенищев рассмеялся. Он оказался жизнерадостным парнем, и даже разговаривая с Никитой, успевал разглядывать нарядных молодых барышень, проходивших мимо, и раскланивался с ними, вызывая у тех смущенные, а то и кокетливые улыбки. В общем, установку отца выполнял с блеском.

— Уже в курсе? Да, Володя и Юрка очень даже воодушевлены перспективой роста. Откуда знаешь? А, забыл! У тебя эксклюзивное право узнавать первым, что происходит в кругу наследника!

Шутка оказалась неловкой, и Голенищев мгновенно покрылся досадным румянцем, но Никита не стал заострять на этом внимание. Бывает. Шампанское — вино коварное, развязывает язык не хуже водки. Вроде бы пьется легко, но отуманивает разум незаметно. Недаром большое количество вызовов на дуэли происходит на подобных мероприятиях, поэтому граф Апраксин или его люди всегда присутствуют на Ассамблеях.

— Кто еще готов присоединиться к свите? — повторил вопрос Никита, не обратив внимание на досадный ляп.

— Василий Воронцов, — ответ его удивил.

— Воронцов? А он каким боком там оказался?

— Ну…, - протянул Голенищев и почесал макушку. — Его Императорское Высочество прощупывает всех, кого считает лояльным клану Меньшиковых. Я не заметил, чтобы Малый кабинет формировался из молодых дворян вассальных родов. Как раз их там вообще нет!

— Разумно, — Никита подумал, что без участия Петра Алексеевича — отца Васьки — не обошлось. Таким образом он подстраховывал старшую ветвь Воронцовых от грядущих потрясений. — Сейчас нужно как можно больший охват тех дворянских семей, которые еще не перешли под вассалитет «большой тройки».

— Что это такое? — заинтересовался Голенищев, проводив взглядом еще одну стайку веселых девушек.

— Балахнин, Шереметев, Волынский, — усмехнулся Никита и подумал о скором распространении термина в Петербурге. Как бы по шее от тестя не прилетело. Тот щепетилен в таких тонких материях. — Василий, я бы посоветовал тебе поторопиться. Веселье скоро закончится, упустишь кандидаток в жены. Незамужним девушкам нельзя оставаться на Ассамблее без родителей. Еще есть время познакомиться с какой-нибудь красоткой. Кстати, что скажешь про Лизу Воронцову?

Голенищев задумался. Дворянская молодежь столицы довольно неплохо знала друг друга и охотно сходилась на почве взаимных интересов или легкого флирта. Очень редко образовывались по-настоящему крепкие пары, которые потом шли под длань Лады. Для большинства все сводилось к коротким связям. Серьезные отношения развивались под бдительным присмотром родителей, знакомивших своих чад и в дальнейшем контролировавших каждый их шаг, не допуская вольностей.

— Я не вхож в дом Воронцовых, — прокашлявшись в кулак, признался Василий. — Но с Лизой несколько раз встречался. Симпатичная, хоть и без яркости, как твои женщины…

— Но-но, — шутливо погрозил пальцем Никита. — Лиза очень милая и скромная барышня, но это не показатель ее простоты. Обмануть или слукавить не получится. Чуткая натура… Я вот подумал, если Василий наметился в Малый кабинет, то вам нужно подружиться как можно быстрее. А если еще и с сестрой познакомишься — так и вовсе водой не разольешь.

Голенищев задумался. В таком аспекте он намечающиеся связи с будущими соратниками не просчитывал. Поэтому, немного помявшись, неуверенно откликнулся:

— Можно, конечно… Но я слышал, у нее жених какой-то объявился.

— Жених — еще не муж, — наставительно сказал Никита, сдерживая под строгой маской улыбку. — А муж не стенка, подвинуть можно. Чуешь взаимосвязь?

— Эх, ладно! — махнул рукой Голенищев. — Рискнем!

Они отлипли от мраморной колонны и решительно направились в зал, где слуги Балахнина организовали уютные уголки отдыха для гостей. Под большими кадками с зеленью расставили мягкие диванчики и банкетки, столики с закусками и питьем. Фуршеты на Ассамблее старались не устраивать, понимая бессмысленность такого мероприятия. Слишком хлопотно. А вот разнообразие закусок на столиках было удачным ходом. Ассамблея — место знакомств, закрепления связей и веселья. Не объедаться же сюда император вместе с устроителем гостей приглашали?

Никита нашел сестер Меньшиковых с Дашей и Лизой, сидевших под раскидистой экзотической пальмой и весело чему-то смеявшихся. Голенищев судорожно вздохнул и замедлил шаг, но потом встрепенулся, вернув на лицо решительность и отчаянную обреченность. Воронцова в алом платье и с кокетливым бантом на левом плече сидела спиной ко входу и не видела приближающихся мужчин.

— Не скучали без меня? — весело спросил Никита.

— Удивительное дело, гостеприимный князь Алексей Изотович угодил многим, — усмехнулась Тамара, цепко взглянув на Голенищева, решившего пока не выходить на первые роли. — Даже нам понравилось.

Девушки рассмеялись. Лиза обернулась и мгновенно стала пунцовой, поняв, зачем Никита привел сюда молодого человека. Конечно, она его узнала и опустила ресницы на едва заметный приветственный кивок.

— Василий, хочу представить тебе своих прекрасных жен и их не менее прелестных подруг, — Никита сделал вид, что не замечает полыхающие молнии в глазах старшей супруги, и назвал каждую.

Голенищев, поборов смущение, шагнул вперед и четко кивнул, приветствуя барышень. Будь здесь одна Лиза, он бы обязательно приложился к ручке, но в подобной ситуации обошелся словами:

— Невероятно рад познакомиться с вами, баронессы, княжна, Елизавета Петровна! Я слегка растерян от созерцания вашей красоты, простите за косноязычие!

Дамы рассмеялись, признавая простенькую лесть, а Катя неожиданно, хитро блеснув подведенными глазами, перескочила на соседний диванчик, оставив Лизу сидеть одну.

— Присаживайтесь, молодой человек! — прикрыв улыбку ладошкой, сказала она. — Надеюсь, скромница Лиза не станет препятствовать такому соседству.

— Охотно, — осторожно обойдя кадку с пальмой, Василий примостился на краешке диванчика, не замечая, какие страшные глаза делает Воронцова расшалившейся княжне. — Я знаком с вашим младшим братом, Елизавета Петровна. Очень интересный юноша. Жаль, что его нет сегодня на Ассамблее. Передавайте ему привет от тезки. От меня, то есть…

Василий замолчал и почему-то густо покраснел, ощущая на себе женские взгляды и про себя костерил Никиту. Мог бы подвести к Лизе без излишнего внимания. Общества девушек он, конечно, не боялся и довольно часто флиртовал без каких-либо обязательств. А что такого? Барышни охотно шли на сближение не с самым захудалым в столице молодым дворянином. Как-никак его отец в Нижней палате Сената по экономическим вопросам заседает.

— А что же сами? — уставившись на носки своих туфелек, поинтересовалась Лиза. — Могли бы и сами брату визит нанести. Знаете, небось, где мы проживаем.

Скромница, как ее охарактеризовал Никита, закинула наживку и теперь ждала ответа, положив руки на колени. А Голенищев заволновался. Вопрос был бесхитростным и прямолинейным, как шпиль Адмиралтейства, и отвечать на него следовало так, чтобы девушка поняла, насколько она интересна ему самому. И есть ли шанс на дальнейшие отношения.

— Передайте брату, что я обязательно на днях загляну к нему, — осторожно сказал Василий. — У нас появилось много тем для обсуждения… — он замолчал, прислушиваясь к грянувшим ритмам рок-н-ролла, и оживленно спросил: — Не желаете потанцевать?

— Охотно, — кивнула Лиза, и протянув свою руку кавалеру, встала с дивана. — Может, и вы с нами?

Никита с девушками дружно отказались. Тамара, оторвавшись от созерцания мелькавшего в зале алого платья Воронцовой, спросила мужа:

— С каких это пор ты заделался свахой? И с чего вдруг Голенищев?

— Лучше пусть он, чем кто-то из круга людей, приближенных к нашим оппонентам, — задумчиво произнес Никита. — Цесаревич хочет, чтобы Воронцовы были рядом с ним. Я его поддерживаю.

— Васька Голенищев ловелас известный, — предупредила Катя. — Нет, я не говорю, что он ветреный и безответственный, но его увлечения проходят впустую. Только девушек расстраивает.

— Да он еще мальчишка, — фыркнула Тамара. — Не перебесился.

Она почему-то вздохнула и посмотрела на Никиту, потом перевела взгляд на Дашу.

— Может, домой поедем? Что-то я устала. Как будто батарейку выдернули.

— Конечно, солнышко, — Никита мельком взглянул на часы. Время подбиралось к полуночи. Дети, оставленные в особняке на Обводном, уже спят. Наверное… У Ольги не забалуешь, ее даже Анора слушается.

— Устала? — удивилась Катя. — Надо же, одна из самых шебутных девиц в Петербурге вдруг домой рвется. — Темнишь, сестрица.

— Взрослею, видимо, — усмехнулась Тамара и встала. — Или старею? Ох, я и эгоистка. Даша, ты можешь остаться с этой козой, а потом вместе с ней к Меньшиковым в гости поехать.

— Заманчиво, но одна здесь не хочу оставаться, — решительно произнесла Даша. — А завтра мы можем все вместе в гости к родителям заглянуть. Я бы не отказалась.

— Неплохая идея, — Никита подхватил супруг под руки. — Ладно, гуляйте и веселитесь, молодежь, а мы пойдем.

— Пожалуй, я не буду выходить замуж так рано, — вдруг вырвалось у Кати. — Стану такая же скучная. Бе! Дом, дети, вечное беспокойство о них!

— Тебя Семен спрашивать не станет, — рассмеялась Тамара. — В охапку схватит и потащит под венец. Даже не брыкнешься. Размечталась о свободе!

— Этот может, — задумчиво произнесла младшая княжна, но потом тряхнула головой. — Но с моими доводами ему придется согласиться.

… Под умиротворенный гул двигателя и мягкое покачивание на небольших неровностях дороги Тамара, привалившаяся с одного бока к Никите, спросила:

— О чем разговаривал с тобой цесаревич? Надеюсь, тайны из этого делать не станешь?

— Хм, как знать, — попытался отвертеться волхв, но с другого бока на него насела Даша, которая тоже захотела выяснить, куда наследник уводил мужа. — Как вы смотрите на мое участие в Малом кабинете?

— Вон оно что! — с каким-то удовлетворением произнесла Тамара. — А братец упрям оказался. До сих пор не оставляет надежду завлечь тебя в свою команду. Неужели созрел?

— Еще думаю. Не хочу связываться с государственной службой. Сыт по горло.

Даша понятливо хмыкнула, и еще теснее прижалась к Никите. Ну да, наместничество в Боровичах стало для мужа очень серьезным испытанием. У Великого князя Юрия Ивановича не забалуешь. Одна Опричная Служба чего стоит. Как им удалось тогда уйти от их преследования — один Перун знает.

— А консультантом по магическим вопросам? — Тамара в задумчивости приложила пальцы к губам. — Я намекну Владу. Структура Малого Кабинета строго не регламентируется. Станешь периодически появляться на заседаниях, с умным видом произносить нужные речи. Обрастешь связями, станешь важным-преважным господином, а там глядишь — и княжеский титул получишь.

— Ты все-таки амбициозна, хоть и стараешься скрывать это, — покачал головой Никита.

— Нет. Просто аппетит приходит во время еды. Я поняла, что у нашей семьи есть неплохие шансы…, - Тамара внезапно замолчала.

— Шансы на что? — с любопытством спросила Даша. — Так-то привилегий достаточно для баронства.

— Пока ничего говорить не стану, — увернулась от ответа Тамара. — Все это в далекой перспективе. Но действовать надо сейчас. Чуть не забыла тебя спросить: ты не встречался с Велимиром Шереметевым?

— Он все время мелькал где-то на периферии, но так и не подошел, — Никита сделал неопределенный жест рукой. Откровенно говоря, ему было наплевать, что бывший соперник по дуэли проигнорировал его и даже не подошел поздравить с получением титула. Голова оказалась занята совсем иными заботами, а неожиданная встреча с отцом и вовсе выбила из колеи.

К его удивлению, женщины вздохнули с облегчением.

— Этот демарш не остался незамеченным, — сказала Тамара. — Очень многие недоумевали, почему княжич так себя позиционирует. Это может быть связано с Бельскими?

— Не могу утверждать, — качнул головой волхв. — Скорее, обычная обида за проигрыш.

— За уведенную невесту, как вариант, — старшая супруга сжала его запястье. — Тебе никто не говорил, что молодой Шереметев подходил к Даше с просьбой протанцевать тур.

— Что-оо? — ошарашенно протянул Никита. — Когда успел, шельма?

— Когда ты завел разговор с Голенищевым, — решила ответить Даша. — Отвлекся на какое-то время, а Велимир как чертик из табакерки выскочил. Весь галантный, донельзя серьезный, как жених перед Алтарем. Так как тебя не было рядом, разрешения просил у Тамары.

— Так-так, — голос Никиты напрягся. — И каков был ваш ответ?

— Я отказала, — твердо произнесла Даша. — Можешь ругать, но, когда тебя игнорируют, это плевок в меня, в сторону нашей семьи. И как бы я выглядела, пойдя с Шереметевым на круг? Вообще, подозреваю, он именно этого и добивался. Сначала демонстративно не заметить тебя, а потом еще и жену твою облапать! Вот был бы анекдот!

Тамара одобрительно хмыкнула, привалившись к плечу мужа.

— То есть вы точно не знали, что Велимир меня не поздравил, и решили его мордой об стол повозить? А если бы все вышло наоборот? — стало интересно Никите.

— Мы постоянно наблюдали за тобой и за княжичем, — спокойно произнесла Тамара. — Ты немного не разобрался. Даша отказала ему в танце до того, как он на некоторое время исчез с поля зрения. Вот мы и подумали, что Шереметев пошел искать тебя и снова нарываться на дуэль.

— Он же не идиот срываться из-за отказа женщины танцевать.

— Кто его знает, — вздохнула Тамара. — Княжич самолюбив, это отчетливо читается по его поведению. С него станется вновь выйти на дуэль. Причину всегда найдет.

— Вы все сделали правильно, — Никита обнял за плечи своих ненаглядных, и те доверчиво прильнули к нему, молча созерцая освещенные улицы до самого дома. Озадаченный странным, и надо сказать, нахальным поведением Велимира, он пытался выстроить логическую картину поведения княжича. В небольшом и незамеченном им эпизоде таился какой-то смысл, а возможно, и несколько. Даша поступила разумно. Пойди она с Велимиром на танец без согласия мужа, ее авторитет тут же рухнул бы на самое дно, и даже Никита не смог бы его выправить. Скорее всего, Шереметев этого и добивался. Поступок, надо признать, весьма странный.

— Что? — очнулась Даша, почувствовав нервное шевеление мужа.

— О чем говорил с вами княжич?

— Подошел, вежливо поздоровался, — откликнулась с другого края Тамара, слегка сонным голосом. — Поинтересовался тобой. Я ответила, что ты ушел вместе с цесаревичем пошептаться. Шереметев напрягся, но потом, словно ничего не произошло, спросил, можно ли ему пригласить на танец Дашу. Я удивилась, потому что это выглядело вызывающим и провокационным поведением. Даша молодец, сообразила, не поддалась на уловку.

Никита нашел теплые пальцы Даши и ободряюще сжал их. А сам всю дорогу продолжал размышлять, что самонадеянность Велимира может не понравиться самому князю Шереметеву. Судя по разговору, Василий Юрьевич обеспокоен ситуацией с Бельскими, и лишние трения с Назаровыми ему сейчас совершенно не нужны.

Понятно одно: с молодым княжичем, наследником Рода, у него спокойных отношений не будет. Этот факт надо принять к сведению и продолжать жить дальше, держа под наблюдением каждый его шаг. Так будет надежнее и спокойнее.

Глава 5

Окрестности Петербурга, январь 2016 года

— Он все знает про золото! Изощренно уничтожил Авиновых своей магией! И явно угрожал сдать нашу нелегальную схему вывоза золота из России! — сдерживая истерику, но излишне громко произнес Иван Бельский. Судорожно сжимая в руках двустволку, младший из братьев даже не думал воспользоваться ею по выпорхнувшему из сугроба зайцу.

Ушастый, еще не веря своему счастью, сиганул по открытой местности, стараясь как можно быстрее пересечь полянку и скрыться в вымороженном кустарнике. Грохнул дуплетный выстрел, взбив наст перед беляком. Мгновенно оценив ситуацию, зверь огромными скачками понесся в другую сторону и благополучно скрылся в подлеске.

— Промазал, — добродушно обронил Шереметев, переламывая ружье и извлекая из него дымящиеся гильзы. — На охоте нельзя так эмоционально себя вести, Ваня. Тем более, под руку орать. Видишь, упустили косого.

— Делать-то что? — Иван Бельский закинул свое ружье за плечо. — Мальчишка пойдет на доклад к императору и раскроет всю схему!

— А ты уверен, что он знает все тонкости? — поморщился старший Бельский, и вытащил из кармана фляжку. Свернул крышечку и хлебнул из горла коньяк. — Ну расскажет о наших махинациях, да только весь маршрут не отследить. Пока золото не превратится в ассигнации и не ляжет на счета, он трижды рубится и разветвляется на ложные тропинки.

— Во время акции пропали все наемники! — запальчиво воскликнул Иван. — Без следа! Мои люди не смогли выяснить, куда их Васильевы спрятали. Но уже ясно, что они заговорили! Иначе откуда Назаров узнал про канал сбыта золота?

— Не мельтеши, Ваня, — поморщился Шереметев, которому надоели стенания младшего Бельского. — Я разговаривал с Никитой, и он — да — делал намек на какое-то событие в Устюге. Значит, про твои делишки ему известно. Поэтому на время затихни и не предпринимай никаких телодвижений. Посмотрим в динамике. Если император не пришлет тебе в гости своих дознавателей — дыши спокойно.

Молчавший все время Волынский продолжал торить дорожку через поляну. Они собирались поохотиться на косуль, а если повезет — то и лося завалить. Солонцы, куда частенько наведывались животные, находились в паре километров от заимки. До них можно было, конечно, доехать с комфортом на снегоходах, но Шереметев посчитал, что для важного разговора полезно пройтись по лесу, где нет лишних ушей.

— А если пришлет? — не унимался Иван, отчего даже Олег Юрьевич рыкнул, чтобы тот перестал нагонять панику.

— И что? — удивился Шереметев, удивительно легко переносящий путешествие по целине. Если и запыхался, то ненамного, чем младший Бельский. — Допустим, начнет расследование. Выявит твое участие в незаконных махинациях. Заплатишь виру, пополнишь казну на сумму потерянной выгоды, накинешь еще несколько процентов, дескать, раскаиваюсь. Как вариант, можешь сыграть на упреждение. С поклоном преподнести императору ключик от вычегодских приисков. С поклоном и нижайшей просьбой принять твой подарок.

— Почему я? — буркнул Иван, и обернувшись, с подозрением поглядел на раскрасневшегося от ходьбы Шереметева.

— Всем, что ли, под следствие идти? — хохотнул, не удержавшись, Волынский. — Ты, Ванька, истинно дурак. Кто-то же тебя должен вытащить из следственного изолятора?

— Тьфу! — сплюнул младший из братьев Бельских. — Вы несерьезно относитесь к угрозе со стороны Назарова! Уже бароном стал, получил высший орден волхвов, обласкан императором! Лет через десять старшие дети подрастут, встанут вровень со своим отцом — наплачемся!

— И что предлагаешь? — хмыкнул Шереметев, остановившись перевести дух. К этому времени их компания достигла опушки леса, где начиналась протоптанная егерями тропинка.

Иван привалился к дереву, шумно высморкался в снег, зыркнул по сторонам, словно опасался, что кто-то может подслушать, и вполголоса обронил:

— Пока не вошел в силу, надо его убирать.

— Ты спятил, братец, — ошарашенно ответил Олег Юрьевич. — Император сотрет нас в порошок.

— У Назарова сейчас нет родственников, могущих возглавить клан, — младший Бельский набирал уверенности. — Только побочная линия. Александровы. Если их руками столкнуть мальчишку, они могут встать во главе назаровских активов. А мы в выигрыше. Надо лишь правильные слова найти, возбудить зависть к чужим успехам. Зависть-то — она как ржа душу разъедает.

Шереметев переглянулся в Волынским. Оба князя предпочли пока не высказываться. Ваньку Бельского занесло невероятно. Конечно, Никита неудобный конкурент в борьбе за влияние на императора, а точнее — на его наследника, цесаревича Владислава, но не настолько, чтобы обойтись с ним излишне дерзко. Да и не принимали они новоиспеченного барона серьезно. Кто они — и кто такой Назаров? Пусть старший братец мозги дурачку прочистит или выяснит его тайные помыслы.

Олег Юрьевич растерянно посмотрел на князей и не увидел в их глазах заинтересованности. Или они хорошо скрывали свои эмоции.

— И как ты собираешься разобраться с Назаровым? — раздраженно спросил старший брат. — Не забывай, что он, в первую очередь, сильный одаренный, ходячее оружие. Авиновых играючи в ледяном коконе уморил. Хочешь к ним присоединиться?

— Я от Иерархов краем уха слышал о каком-то огненном демоне, прирученном Никитой, — обратился Волынский к Шереметеву, но было ясно, кому предназначались слова. — Если это правда, я умываю руки. По справедливости, Назарову еще понадобится не один десяток лет, чтобы встать вровень с нами. Экономически его клан пока с трудом обеспечивает себя. Так зачем парню лишние проблемы?

— Тем более, по словам князя Балахнина, у Назарова возникли серьезные претензии к китайской триаде, — усмехнулся Шереметев, оживившись при виде хорошо оборудованной лежки в нескольких десятках метрах от солончака. Егеря возвели трехметровую вышку с крытой площадкой, с которой хорошо просматривалась большая часть леса и скованное льдом озерко. Вдоль берега раскиданы большие серовато-рыхлые комья соли-лизунца.

К вышке подошли, скрываясь за мохнатыми лапами елей, залезли наверх по прочно сбитой лестнице и расположились на площадке. Внутри егеря заранее накидали плотным слоем душистого сена, принесли теплые одеяла и раскладные стульчики.

— Неплохо, Василий Юрьевич, неплохо, — Волынский с удовольствием сел на один из них, прислонил свой карабин к стене и уставился на пустынное озеро. — В прошлом году, помнится, вышки не было.

— Надоело по кустам прятаться, — пристроился рядом князь Шереметев. — Возраст не тот, да и не солидно как-то. Вот егеря и предложили лабаз соорудить.

Все устроились с комфортом, укутавшись одеялами. Василий Юрьевич чувствовал досаду. Иван Бельский, если честно, в последнее время разочаровывал все больше. Мало того, бездарно провалил акцию в отношении бывших вассалов, так еще умудрился дать шанс Назарову накопать компромат на Бельских. Про золотишко, которое намывали для них «дикие» старатели, Шереметев знал. Даже более того: имел с нехитрой комбинации свой процент, который ложился на банковский счет в одном из европейских княжеств.

Подозревал ли он, что ИСБ знает о его махинациях? Конечно, такую возможность отрицать нельзя. Ванька развел бурю в стакане, испугался полунамеков Назарова и сразу собрался устранить мальчишку. Идиот, не правда ли?

Технически провернуть ликвидацию молодого волхва не сложно. Шереметев мог сразу выложить Бельскому несколько вариантов. Например, крушение самолета. Все знают, что «воздушники» присутствуют на каждом рейсе и отвечают за безопасность полета. Нужно лишь скрытно положить в багажном отделении блокиратор магии — артефакт приобретается через посредников, чтобы замести следы, ведущие к исполнителю — и в нужный момент самолет уйдет в штопор. Ни мальчишка, ни «воздушники» ничего не смогут сделать. Но из-за одного человека Шереметев пожертвует клановыми волхвами, десятками жизней пассажиров, самолетом и репутацией. И заодно привлечет к себе имперских следователей. Потому что таких, очень уж бросающихся в глаза, совпадений накопают мгновенно. Почему штатно не смогли отработать «воздушники»? Почему опытный одаренный не помог? Почему именно этот рейс стал жертвой странных обстоятельств; ведь последний раз трагический инцидент с самолетом авиакомпании произошел тридцать лет назад, когда еще не догадались привлекать для полетов волхвов «воздушной» Стихии? Стоит овчинка выделки? Ответ очевиден.

Ванька горяч, не умеет просчитывать на несколько ходов вперед, поэтому и вляпался в историю с потайниками. А Никита его вычислил на раз-два, потому что был готов к подобному шагу. Аналитический отдел, если у него он есть, отработал штатно. А вот идея с Александровыми весьма перспективная. Побочная ветвь пыталась встать во главе уничтоженного дворянского рода, но Патриарх, Анатолий Архипович, пресек эту попытку. Обиженные и обойденные родственники могут стать неплохим рычагом для расшатывания позиций вологодского клана. Правда, сам Никита Назаров еще не разобрался, что он хочет от жизни. Артефакторика — его сильная сторона. Поэтому ни за что не уступит военные заказы и будет, по мнению самого Шереметева, развивать техномагическую медицину с биокапсулами.

Князь про себя усмехнулся. Это очень мало. Чтобы развивать клан, нужно грести под себя все, что плохо лежит, или отжимать у ослабевшего противника ресурсы. Финансовый сектор, тяжелое машиностроение, авиация, металлургия, железные дороги, перевозки — вот фундамент, на котором строится сильный клан. А Никита еще в песочнице возится, не осознавая всех масштабов тяжелой работы. Получить право на клан — еще не значит, что можно сидеть сложа руки. Его структура, подобная кристаллической решетке твердого вещества, связывающая семью, род, вассалов, выстраивается поколениями. Проще говоря, Шереметевы настолько далеко сейчас от находящегося на низком старте Назарова, что кровь его князю совершенно не нужна. От таких мыслей даже изжога появляется. Хочется Бельским башку сломать — ради Перуна, пусть долбятся о бетонную стену до смерти.

— Так что мне-то делать? — снова влез в разговор неумный Ванька. Он уже изрядно хлебнул из фляжки брата.

— Сиди в Устюге тихонько и пока прекрати все контакты с вычегодскими атаманами, — решил поучить его Олег Юрьевич, поняв молчание князей-союзников по-своему. — Васильевых не трогай, дай им возможность спокойно покинуть город. Это уже не твои люди.

— Я не про себя спрашивал, — выдохнул из себя горячительные пары Иван.

— Ты еще не понял? — у старшего брата тоже заиграла кровь. — Даже не думай устраивать эту самую… вендетту. Сиди ровно на заднице и не дыши, пока гроза над головой не пройдет. Иначе все в подвале окажемся.

«Ну, это еще бабка надвое сказала, — про себя подумал Волынский, отстраненно слушая перепалку братьев. — Отдать, что ли, этого ретивого, вологодскому волчонку? Пусть потешит свою месть».

— Иван Юрьевич, — решил сбить накал перепалки Шереметев. Не хотелось ему портить хороший морозный денек, да и животные уже должны появиться на солонцах. Они всегда в одно и то же время приходят полизать лакомство, — я ценю твое желание защищать наши интересы. Кажется, ты что-то насчет Александровых говорил? Вот и займись обработкой Главы рода. Сыграй на противоречиях, обидах. Заставь их попортить кровь мальчишке. Особого вреда не будет, а вот судебные склоки серьезно отвлекут барона Назарова от петербургских вояжей. Что-то зачастил он туда.

— С цесаревичем дела какие-то намечает, — откликнулся Волынский, поднеся к глазам бинокль. Фыркнул. — Ну, Иван, ты учудил! Назарова с доски скинуть щелчком пальца! Изящнее надо действовать, изящнее!

— Так подсказали бы, Леонид Иванович, — с легкой обидой в голосе буркнул Иван Бельский, задетый пренебрежением князей к своей персоне.

— Чего подсказывать-то? — благодушие не изменяло Волынскому. — Сам не маленький, Ваня. Соображать должен, как больнее укусить противника. А не можешь — так и не рыпайся. Васильевых сжить со свету — чья идея? Не просчитал действия Назарова, получил предупреждение.

— У меня нет аналитического штаба, как у вас, — Иван прижал подбородок к груди, как будто набычившись.

— Ты хотя бы о бухарских событиях вспомнил, — Шереметеву надоели жалобы Бельского. Старший брат куда умнее, пусть и ошибся в перспективе с этими Васильевым. Выгнал девчонку, лишил покровительства ее родителей, а Ванька рад стараться еще усугубить ситуацию. В общем, надо хорошо подумать о дальнейших взаимоотношениях с Бельскими. — А еще почему император наградил Назарова «Звездой Сварога». Это же боевая машина, умеющая работать в одиночку. Судьба Авиновых тебя должна привести в чувство.

— Но просто так сидеть тоже нельзя! — воскликнул Иван и повторился: — Войдет в силу, свернет всем нам шею!

Бельский, может, и обладал звериным чутьем на опасность, исходящую от молодого волхва, но не понимал, что любая силовая акция, применимая к титулованному дворянину, станет началом конца многих родов. Меньшиковы начнут жрать Бельских, потом примутся за вассалов, а Шереметевы останутся на десерт. Поэтому Василий Юрьевич обязан осадить Ивана, пока на него не стала коситься ИСБ. Они и золотишко вспомнят, и то, как Балахнину руку пожимал… Назаров никуда не денется. Даже против могущественного волхва найдется оружие. В Вологде, к примеру, можно взбаламутить общество: крестьян, городских жителей, купцов, всяких экзальтированных бабешек. Подвести к парню какую-нибудь красотку, скомпрометировать (не самый лучший вариант после истории с Лариской Зубовой) перед семьей… Да много есть идей, только применять их нужно с умом и вовремя, а не так, как Ванька. С голой жопой на ежа…

— Ага, вот и гости заявились! — оживился Волынский и аккуратно положил карабин на деревянный приступок. — Две косули. Я беру правую.

— Вторая на мне, — Олег Бельский рад был отвлечься от разговора, затеянного братом. Опасного разговора. Шереметев и Волынский — друзья давние, между собой всегда поладят. Им ничего не стоит слить своих союзников, если аферы с золотишком дойдут до ушей императора.

Чуть ли не одновременно стукнули выстрелы. Одно из животных рухнуло на снег, окропляя его кровью, а вот другая косуля взвилась и помчалась в сторону замершего озера. Бельский досадливо поморщился. Это его подранок. Придется за ним идти по следу. Далеко, конечно, не убежит, кровью истечет. Но обидно, что позволил раздражению взять верх, а животное теперь мучается.

— Пожалуй, егерей звать надо, — прервал молчание Шереметев и вытащил из кармана рацию, поднес к губам. — Эдик, гони к лабазу два снегохода. Есть добыча и подранок. Нужно на след встать… Давай, жду.

Князь не выглядел недовольным. Он наслаждался морозным воздухом, густо пропитанным запахом хвои, сгоревшего пороха и глотком хорошего коньяка, к которому успел приложиться, когда друзья упражнялись в стрельбе. Сейчас приедут егеря, подберут туши. Вечером на зимнике можно хорошо посидеть, попробовать свеженину под холодную водочку. Поэтому Василий Юрьевич и дал возможность Ивану Бельскому высказаться, пока чужие уши не слышат. Это хорошо, когда человек не держит в себе мысли, пусть и черные.

Никита Назаров всего лишь молодой волчонок, попробовавший впервые прыгнуть на серьезную цель. Прыгнул, оценил слабые места. Князь Шереметев знал, что без его догляда Иван наворотит дел, полезет сдуру на рогатки — и Никита физически сотрет его. А вот на уровне интриг старшие друзья помогут, подскажут.

Конечно, всем бы легче стало, придави Назаров Ваньку как неудачно вылезшего из щели таракана. Но… Что есть, то есть. Ситуацию можно и в свою пользу повернуть. Только подумать надо, и не спешить.

Послышалось завывание моторов. На берег озера выскочили два снегохода, и взвихряя снежную пыль, помчались к солончаку. Один из них вильнул в сторону и рванул по кровяному следу к росшему на противоположной стороне водоема леску.

— Не уйдет, — удовлетворенно произнес Шереметев. — Предлагаю вернуться на зимник. Пока дойдем, ребята супчика наварят.

— Супчик — это хорошо, — потер руки старший Бельский. Ему больше хотелось поговорить с князем Василием Юрьевичем о своей дочери, чем увещевать брата не совершать глупости. Антонина после долгой осады в виде нравоучительных разговоров дрогнула, и впервые задумалась, а так ли плоха для нее партия с Сашкой Шереметевым. Наконец, перед отъездом, смущаясь, попросилась на какую-то молодежную вечеринку в Петергоф. Там намечалось открытие музыкального фестиваля под патронажем цесаревны Софии. Пригласил ее, кстати, Александр. Это радовало, как и то, что дочка чуть ли не впервые не стала показывать свою строптивость.

Все-таки князь Олег предпочитал более надежный тыл в лице Шереметевых, чем потом в одиночку отбиваться от проблем, которые после событий в Устюге обязательно проявятся.

Петербург

Балахнин

Зима на Алексея Изотовича наводила нешуточную тоску, особенно те дни, когда тяжелые штормовые тучи нависали над Балтикой и сыпали ледяной крупой вперемешку с пронизывающим ветром. Тогда он шел в подвал, где был оборудован тир, и вместе с парнями из охраны расстреливал мишени. У него был свой восьмизарядный «Тапир» — подарок тульских оружейников. Вернее, подарил-то его Карпович еще десять лет назад в красиво оформленной коробке с двумя запасными магазинами. Балахнин тогда еще посмеялся странному и ненужному, по его мнению, презенту, но однажды попробовав оружие в действие, влюбился в басовитые хлопки и приятную тяжесть вороненого металла. С тех пор за уши не оттащишь.

Стрельба стала его своеобразной медитацией, отвлечением от свербящих голову мыслей, которые не требовали незамедлительных решений, но ложились тяжелым грузом в перспективе, или наоборот — выстраивал комбинации с одновременным поиском людей с нужными под них качествами.

Ему нравилось играть против Меньшиковых. Удовольствие небезопасное, но будоражащее и наполняющее жизнь огнем и смыслом. Имперская СБ знала о нем много и пыталась всячески нейтрализовать связи князя с молодыми русскими дворянскими родами, замеченными в неблагонадежных движениях, и западными друзьями. А он знал много интересных деталей про императорский клан, и самым значимым успехом считал начало доверительных отношений с князем Михаилом Михайловичем, младшим братом нынешнего монарха. Это была изящная комбинация, долгоиграющая и смертельная.

В тире Алексей Изотович обнаружил сына Илью, самозабвенно стреляющего по мишеням из английского «спитфайра». Вот кто увлеченный подобным занятием человек! Не надеясь на один лишь Дар, парень настоял на том, чтобы его обучали рукопашному и ножевому бою. Во многих аристократических семьях стали обращать внимание на физическое развитие молодой поросли, присовокупив к обязательной верховой езде и современному фехтованию другие дисциплины, схожие с теми, которыми пользуются боевые крылья серьезных кланов. Балахнин тоже считал правильным давать детям нелишний аргумент в противостоянии с будущим врагом. А им может стать кто угодно, даже нынешние друзья.

Илья опустошил магазин и выщелкнул его из рукояти пистолета, по всем правилам безопасности проверил оружие и нажал на кнопку механизма подачи мишени. Внимательно поглядел на продырявленный центр круга, удовлетворенно кивнул и сбросил с головы наушники. Обернулся.

— О, пап, привет! — улыбнулся он до ушей, больше довольный своей стрельбой, чем встречей с отцом. — Видел? Десять выстрелов — восемьдесят девять очков!

— Слабак! — усмехнулся князь, вставая в свою кабинку. — У меня в последний раз было девяносто. Из твоего, кстати, «спитфайра». Не возражаешь, если я его и сейчас использую?

— Конечно, — пожал плечами Илья и протянул отцу пистолет. — Из своего-то ты семьдесят не набираешь.

— Хочешь поколебать мою уверенность? — Балахнин с щелчком загнал новую обойму, передернул затворную раму уверенным движением. — А не получится.

— Давай-давай, покажи класс, — подзуживал его сын. — Только, чур, не применять магию!

Князь, не отвлекаясь на примитивный прием, сбивающий с концентрации, нацепил наушники и перед ним остался лишь белый лист бумаги с черными кругами. Вскинул пистолет, на мгновение замер. А потом начал методично нажимать на курок. Отстрелявшись, положил «спитфайр» на стол, сбросил наушники и уверенно произнес:

— Не меньше девяноста. Знаешь, сын, стабильность — признак мастерства. Учись. Проверять-то будешь?

— Да я и так вижу: весь центр мишени выбит, — почесал затылок Илья. — Наловчился из моего пистолета стрелять. Больше не дам.

— Не жадничай, — похлопал его по плечу Балахнин. — Когда университет с каникул выходит?

— Через неделю, — Илья замялся. — Послушай, отец… В Петергофе намечается тусовка. Иришка слезно просит отпустить ее туда.

— Одна не поедет, — отрезал князь. Дочь уже заневестилась, осознала свою привлекательность, что не прибавило ей осмотрительности. Слишком вольно повела себя, ставя личную свободу выше домостроя. Причем, ловко так апеллируя отцу его же идеями либерализма. Ух, заноза.

— Да я могу, или Колька, в конце концов, — Илья невозмутимо посмотрел на отца. — Присмотрим.

— Чего вас туда потянуло? — проворчал Алексей Изотович, и вместе с сыном покинул подвал. Тир предусмотрительно находился во флигеле охраны, прямо под спортзалом. А оттуда через коридор можно сразу попасть в особняк, точнее, в комнату службы обеспечения.

— Да туда почти весь Петербург стягивается, — ответил Илья на ходу. — Мероприятия на три дня растянули. А что тут делать сейчас? Ассамблеи закончились, молодежи и дальше развлекаться охота.

— Развлекаться, — для порядка проворчал Балахнин и остановился в широком дверном проеме гостиной. — Ты когда у меня за ум возьмешься? Жениться думаешь?

— Да ну…, - мгновенно заскучал сын. — Куда торопиться-то? Мне осталось всего год отучиться, потом подумаю.

— А как у тебя дела с Кариной Шуваловой? Прекращай девчонке голову морочить. Или разрывай с ней отношения или решайся на свадьбу. Жалко на нее смотреть. Даже с лица спала. Мучить нравится?

— Мне надо время, — замялся Илья. — Карина хорошая, правда. Но как-то излишне резко желает накинуть на меня супружеский хомут. Такое ощущение появляется после встреч с ней, что хочет рулить в нашей паре.

— Ты думаешь, я позволю девчонке, пусть умной и сообразительной, влезать в дела Семьи? — удивился Балахнин. — Однако же, в первую очередь ты сам должен вытрясти из нее подобные настроения. Или разрывай отношения, пока дело далеко не зашло.

— Ты о чем? — покраснел Илья и быстро огляделся по сторонам. Облегченно выдохнул, не заметив никого из слуг или родных в пределах видимости.

— Мне служба контроля доложила, что ты снял квартиру в доходном доме купца Капустина год назад и с тех пор неоднократно водил туда Карину. Я не ханжа, все понимаю, и готов закрывать глаза на ваши вольности, будь ты осторожен. Но ты же…, - голос Балахнина стал жестким и скрипучим. — Что за профурсетки у тебя в любовницах объявились? Ты мне прекращай подобные выкрутасы! Альфонс, Дон Жуан столичный! Как еще Карина не узнала о твоих любовных подвигах?

— Я тщательно вычищаю из квартиры чужую ауру, — Илья перестал смущаться. — А убирается и стирает нанятая мной женщина из клининговой компании. Я хорошо плачу ей за молчание.

— Ты же грамотный, умный мальчишка, — досадливо поморщился князь. — Зачем тебе рискованные отношения, которыми можно замарать свое имя? Ну хорошо, якшаешься ты с артистками, певичками, танцовщицами из варьете, да и черт с ними, если все в тайне происходит. Но дойдет до императора, я ничего исправить не смогу. Он с радостью завалит мой план по отправке тебя в Британию вторым секретарем князя Преображенского.

— Посла в Британии? — севшим голосом спросил Илья и затаил дыхание.

— Именно, — Алексей Изотович ловко вцепился пальцами в воротник свитера сына и подтянул Илью к себе. — Поэтому запомни: ты должен решить вопрос с Кариной до окончания университета. Иначе я сам возьму в руки этот процесс. Если ты не знаешь, Леонтий Сергеевич предпочитает окружать себя людьми женатыми. С его мнением можно спорить, но логика здесь просматривается. Так что думай скорее, сын. Или не хочешь в Лондон?

— Хочу, — оживился Илья. — Я тебя понял, отец. Поговорю с Кариной откровенно, а там видно будет.

— Насчет своего возможного назначения ей ни слова, — отцепил свой палец Балахнин. — Чувства проверяй другим способом. И поаккуратнее с любовными игрищами. Девку испортил, но хотя бы дитя не заделай сдуру.

— Она предохраняется, — покраснел Илья.

— Избавь меня от подробностей. А теперь ступай. Да, можете съездить в Петергоф все втроем. За Иринкой присмотри лично. Со старшего спрос.

— Да, сэр. Все понял, — сын лихо вскинул руку к виску, не забыв приложить ладонь второй руки к макушке.

— Сгинь с глаз моих, — отмахнулся Балахнин. — Передай Егору, чтобы принес в мой кабинет горячий чай с лимоном.

Он даже не успел настроиться на рабочий лад, как «дворецкий» Егор в безупречном костюме появился на пороге с подносом: дымящаяся чашка свежезаваренного чая, блюдце с тонкими пластинками лимона, сахар-рафинад в вазочке. Все это было с изяществом выставлено на журнальный столик, за которым хозяин имел обыкновение читать газеты во время чаепития.

— Спасибо, Егор, — кивнул Балахнин седовласому подтянутому пожилому слуге. — До обеда никому не беспокоить, за исключением известий из императорского двора.

— Понял, княже, — мужчина четко развернулся, показывая выправку военного, и вышел наружу, аккуратно и беззвучно закрыв за собой дверь.

Балахнин положил в чашку два куска рафинада, неторопливо размешал их, потом положил пластинку лимона. Сделав пару глотков, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на противоположную стену, где находилась тайная дверь. О ней знали только два человека из окружения: Буян и верный слуга Сидор.

Словно услышав его мысленный приказ, дверь распахнулась и в кабинет вошел волхв с коричневой папкой под мышкой. Он остановился, не доходя до хозяина несколько шагов, и только по взмаху княжеской руки сел в соседнее кресло. Папку продолжал держать при себе.

— Рассказывай, чего нарыл, — полушутливо сказал Алексей Изотович и сделал еще один глоток. Отличный английский чай привел его в хорошее расположение духа, закрепил, так сказать, полученное удовольствие от меткой стрельбы.

— Я проанализировал большую часть бумаг Ласкина, — Буян погладил переплет папки словно младенца по голове. — Версия о влиянии Алтаря на нерожденного еще ребенка весьма перспективная, хотя и не отвечает всем условиям приобретения Дара Пяти Стихий. Русы-гипербореи умело пользовались данным механизмом, «взращивая» магов с месячного срока беременности у женщины. Плод подвергается интенсивному облучению магической и иными физическими энергиями, получает качества всех Стихий, и потом только остается правильно и гармонично распределять их, чтобы не получилось накладок.

— Поясни.

— Одаренный человек пестует «свою» Стихию, растет вместе с ней, передает по наследству, тем самым укрепляя ее в потомках. У него вырабатываются определенные навыки и умения. Можно обучиться владению других Стихий под присмотром Иерарха. Оно поможет распределить потоки, закрепит на подсознательном уровне как правильно владеть ими. Но основная ипостась остается неизменной. Если у вас «огонь», то и надо его укреплять всеми доступными средствами.

Буян вздохнул, нагнулся вперед и положил папку на край столика. Балахнин не стал ее забирать, неторопливо попивая чай.

— Ребенок, получивший Силу Пяти Стихий от Алтаря или иным, еще не выясненным мною способом, находится, как ни парадоксально, в очень невыгодном положении. Я пришел к такой мысли, проанализировав записи ученого. В нем преобладает хаос, он не знает, как пользоваться той или иной Стихией. Если его не обучать, пустить все на самотек, получится не Иерарх, а боевая неуправляемая машина смерти. Он будет лишь разрушать, но никак не созидать. Это подобно тому, что научиться считать, складывать цифры, механически решать дроби и оперировать формулами, не понимая глубинной сути математики.

— Не совсем удачное сравнение, но я тебя понял. Продолжай.

— И в то же время такой ребенок невероятно перспективен, возьмись за его воспитание опытный наставник. Из него может получиться сильнейший боевой волхв, артефактор, Целитель, Ведун, а если помечтать — то и Пророк. Пока не разобрался, какие факторы влияют на подобную градацию. Но ведь у нас есть хороший пример для изучения.

— Назарова имеешь в виду? — Балахнин отставил чашку в сторону и положил руки на подлокотники кресла.

— Он артефактор, это уже несомненно. Слишком много указаний на его специализацию перевесило иные показатели. И тем не менее, освоил воинскую, боевую ипостась волхва. По слухам, умеет лечить. Сидор откопал старую историю, когда мальчишка сумел остановить разрушительные процессы в организме молодой девушки. Кстати, она в то время была горничной у старика Назарова. Ее Патриарх взял в дом на работу, еще до появления Никиты в Вологде. Так что здесь мы более чем уверены: парень умеет воздействовать лечением.

— Ну и Сидор! — приятно удивился Балахнин. — Как ему это удалось, даже не представляю. А с девушкой этой он, случаем, не разговаривал?

— Нет, княже. За ней присматривают люди Назарова. Сидор сразу смекнул, что она в его клане, пусть и живет отдельно. То ли учится, то ли квалификацию повышает, — Буян усмехнулся. — А так да: у нашего Сидора нюх волчий. Продолжу, Алексей Изотович. Если исходить из теории, что Алтарь храма Перуна является механизмом передачи магической искры, то Назаров великолепно вписывается в выстроенную модель. Его мать, будучи им беременная, посетила храм вместе со своим женихом. Плод подвергся воздействию энергетических и магических токов. В результате этой нехитрой, в общем-то, манипуляции мальчишка получил невероятную способность гармонизировать все Стихии. В обычных условиях одаренные достигают подобных результатов лет через двадцать после инициации.

Балахнин кивнул, признавая правоту Буяна. Волхв исходил из собственного опыта, накопленного за годы службы в его Семье, да еще несколько лет обучения в Академии забывать не стоит. Он был практиком, и весьма сильным.

— И все же у меня есть подозрение, что Алтарь не каждому дает такой шанс, — счел нужным сказать Буян. — Какая-то избирательность присутствует. Не могу понять, какая. Может, определенный срок беременности влияет, какие-то манипуляции жреческие или еще какая холера… Извини, княже, пока не сообразил.

Балахнин лениво пошевелил пальцами, разглядывая нанизанные на них перстни, но ни слова упрека не сказал своему чародею. Он задал другой вопрос:

— Как думаешь, Валентина Назарова знала о свойствах храмового Алтаря?

— Полагаю, об этом знал Патриарх, — уверенно ответил Буян. — Допускаю, что он уже тогда тщательно скрывал свои планы и замыслы по пестованию Дара ребенка родной внучки. Чтобы не потерять последних представителей Рода, он решил Валентину спрятать.

— Хорошо. Я принимаю эту версию, потому как она ближе всего к истине. А теперь самый интересный вопрос: знает ли сам Никита о свойствах Алтаря? Если знает, воспользуется ли ими для передачи Силы своим детям? Ему же ничего не стоит привести одну из жен в храм и подвергнуть воздействию?

— Я бы так и сделал, — кивнул Буян. — А почему одну, а не обеих?

— А риски просчитаны? — усмехнулся князь. — У Назарова трое детей, но получены ли ими дары Алтаря, никто не знает. Первая инициация пройдет через четыре года, вторая — в тринадцать-четырнадцать лет. До тех пор мы будем сидеть как на иголках и ждать результата. Подозреваю, Никита максимально закрыто проведет их, чтобы не допустить утечки. Учтем тот момент, что ему необходимо большое количество наследников, а значит, третье обручение не за горами.

Балахнин про себя усмехнулся, вспомнив недавний разговор с Назаровым на Ассамблее.

— Минимум десяток высокоодаренных магов, — Буян яростно потер щетинистый подбородок. — Целое войсковое отделение. И что делать? Можно пресечь в корне растущую опасность…

Балахнин осуждающе зацокал, покачивая головой. Буян замолчал.

— Мы же не знаем точно. Ты разве хочешь гибели невинных детей и всей семьи Назарова? А вдруг ошибка, и его хорошенькая дочка, и сыновья не такие грозные маги, как тебе показалось? Как будешь потом жить с грузом детоубийства в душе?

— Я не подумал, княже, — побледнел Буян от прямого намека, что хозяин взвалит все ошибки на него и отдаст на растерзание Меньшиковым.

— Придется набраться терпения и подождать первых результатов инициации, а потом следить за его детьми до того возраста, когда начнут проявляться особенности Дара. Школа, гимназия, университет… Это игра в долгую, Буян. Никто, кроме богов, не знает будущего. А вдруг нам удастся перетянуть его наследников на свою сторону? Правильный подход, лучшие друзья, красивые девушки, увлечения — мы это можем предоставить. Глядишь, к тому времени ты сможешь разгадать механизм получения Дара от Алтаря. Начинай работать с этого дня. Нужны финансы — проси не стесняясь. Создавай научную базу, экспериментируй. Войди в контакт со жрецами храмов Перуна. Но я еще раз тебе говорю: дело не только в Алтаре. Существует иная причина. Вот просто чувствую, что она есть.

— Источник, — Буян положил руку на папку и легонько похлопал по ней. — Нужно искать сильный природный Источник. Провести эксперимент…

Балахнин вздернул брови.

— Для эксперимента нужна беременная женщина из сильного дворянского рода. Кто тебе позволит рисковать? Даже я против.

— Зачем из дворянского? — пожал плечами волхв и вдруг хихикнул. — У тебя, княже, в доме есть сейчас парочка девиц из служанок, «залетевших» по глупости. Полтора-два месяца срок. Вот и испытаем их на Источнике, который открыл мне Ласкин.

— Кто? — побагровел Балахнин, отчего у Буяна мгновенно стерло улыбку на лице.

— Маринка из горничных и повариха… как ее? А, Галка!

— Я спрашиваю, кто их оприходовал?

— Княже, в мои обязанности не входит расследование деликатных вопросов, — почесал затылок волхв, но ощутив тяжелый взгляд и неприятные вибрации в воздухе, отчего тонко задребезжали стекла в шкафах, поторопился ответить: — Маринку я прижал к стенке, пригрозил кое-какими последствиями за блуд. Девка хвостом виляла, будь здоров! Стало ясно, что кто-то из княжичей… Запугал последствиями. Иначе бы сразу сдала виновника.

— Она назвала имя? — скрипнул зубами Балахнин.

— Я же говорю, хозяина, упорно молчит. Ревела коровой, но промолчала. Я не ментат, в мысли влезать не могу. И ведь не смог выяснить. Кремень, а не баба!

— Илья, больше некому, — уверенно ответил на свой же вопрос князь. — Тот еще кобель. Колька — он скромник, девок до сих пор не щупал. Хотя… дитя заделать ума много не надо. Нет, определенно шкуру надо содрать с идиота. Говорил же ему угомониться!

Алексей Изотович с силой шарахнул ладонями по подлокотникам кресла, отчего те жалобно хрустнули. Потом яростно обхватил подбородок и стал его мять, впав в глубокую задумчивость. Буян машинально цапнул из вазочки ломтик засахаренного лимона и засунул в рот, не ощущая вкуса фрукта.

— А ведь положительный момент в этом есть, — хмыкнул наконец Балахнин, оставив в покое подбородок. — Выясни, какой сейчас срок у дурочек. Я так понял, что Источник или Алтарь влияет на организм беременной с полутора-двух месяцев. Сам отвезешь их к Источнику. К тому самому. Потом возьмешь на контроль рожденных.

— Шепотки поползут, — предупредил Буян.

— Переведем их из особняка на загородную дачу, — отмахнулся Балахнин. — Я утрясу вопрос с перестановкой персонала. Теперь твоя задача — следить за ситуацией.

— Я все понял, княже, — волхв встал. — Сегодня же еще раз поговорю со служанками, успокою их и предупрежу, чтобы языками не болтали о своем интересном положении.

— Действуй, — кивнул Алексей Изотович. — И не забывай докладывать о своих изысканиях. Ищи любую зацепку по Назарову. Слишком он осторожный. Даже появление отца нисколько его не потрясло.

— Он его ненавидит, — на пороге тайной комнаты ответил Буян. — И никогда не простит.

— И тем не менее, Никита пригласил его в Вологду. Надеюсь, что-то прояснится, — Балахнин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Ступай, Буян, я хочу ознакомиться с информацией по Источнику и Алтарю. В папке по ним информация?

— Да, там экстракт всех работ профессора, а также мои мысли, — волхв задержался еще на мгновение, и тихо прикрыл дверь, которая слилась со стеной кабинета.

«Сильного врага приятно побеждать без насилия, — размышлял Балахнин, глядя на папку. — Убить, прервать его линию жизни — это как расписаться в своем неумении покорить чужую волю. Назаров крепкий орешек, много загадок еще таит. Шереметев сильно ошибается, думая, что в любой момент раздавит мальчишку одним пальцем. Стоит ли его убеждать в обратном? Пусть лоб себе расшибет, а я посмеюсь. Эх, только бы теория Буяна подтвердилась!»

Мысли неожиданно перекинулись на старшего сына. Конечно же, Илья ни за что не согласится, что валял горничную и кухарку. Но если у девок будут дети от него, получат ли они Дар, и как повлияет Источник на вымесков? В случае успеха придется прикрывать бастардов, чтобы у окружающих не возникало вопросов.

— Все-таки шкуру со стервеца надо содрать, — проворчал Балахнин. — Заодно и Кольку попытать. Тихий-тихий, а вдруг?

Глава 6

Вологда, январь 2016 года

Давненько Никита не мог припомнить такого суетливого дня. Почитай, с самого своего возвращения в родную Явь из долгого и опасного путешествия. Барон Коваленко в качестве управляющего вел не только свои дела, но и пытался затыкать бреши, возникавшие на самом высоком уровне, успокаивал заказчиков, а для представителей армейских структур и вовсе мог найти необходимые аргументы. Причем, в свою пользу. Все-таки связи у Станислава Евгеньевича в Петербурге остались крепкие.

Никита не устранялся от управления концерном, но исподволь подводил к мысли, что правильно организованная работа не требует участия Главы в каждом мероприятии. Коваленко оказался идеальным (и самое главное — важным) винтиком в огромном механизме. Эх, такого бы человека найти и для медицинского центра!

А все началось с утреннего совещания, где присутствовали управляющий и директора отделов — вся верхушка «Изумруда». Выявилась проблема по значительному отставанию по срокам изготовления магических шифраторов нового поколения для средств связи. Их давно ждали в войсках и на флоте, а изделие до сих пор не вышло на полевые испытания. Соответственно, маячила угроза неполучения сертификата соответствия от Главного Управления метрологии.

Увы, но бюрократию даже магия не в силах победить.

На вопрос, в чем проблема, главный инженер Шульгин посоветовал на конфликт артефактов, возникший при постановке их на плату меньших размеров, должную стать базовой для всех видов аппаратуры связи.

— Так разнесите их в разные стороны, — посоветовал Никита, проверяя по ежедневнику сегодняшние мероприятия. Сегодня предстояло еще несколько встреч и поездка на строительную площадку, где возводится Центр Биотехнологий (название было рабочее, намеренно завуалированное от излишне любопытных зарубежных структур). За своим детищем надо следить не в два, а в десять глаз. Когда успеть?

— Размеры платы не позволяют провести подобную операцию, — ответил Шульгин. — Артефакты, предназначенные смешивать сигналы для дальнейшей передачи данных, вместо своего прямого назначения, начинают мешать друг другу, усиливать аурные шумы и полностью дискредитируют шифровку сообщений. Стабильность работы достигается только на старых моделях. Но они не подходят для новейшей аппаратуры, потому что заказчик — Генштаб — сделал упор на компактность и мобильность.

— А вы проверяли свои утверждения? — нахмурился Никита.

— Да. Специально создали два образца для передачи данных, а «противник» из опытного отдела пытался перехватить и дешифровать переговоры. Операторы сидели на максимальном удалении друг от друга. Перехваченное сообщение подверглось обработке на вычислительном центре «Весна». На основе подобранного алгоритма взлома удалось расшифровать голосовой текст, — тут же ответил Сибирцев, и даже позволил себе легкую улыбку, радуясь, как ловко удалось прижать хвосты волхвам Шульгина.

— Артефакты для шифратора и дешифратора специально подбирались опытным, кропотливым и долгим путем, — поморщился Никита. — Волхвы при испытаниях врозь должны были учитывать конфликты магический плетений. На первичном этапе вы утверждали, что все прошло отлично.

— Так и было, — кивнул Шульгин. — И даже при установке их на плату стандартного типа тоже ничего подозрительного не происходило. Но как только уменьшили параметры платы до заявленных норм, тут и началась головная боль. Есть предположение, что магические излучения разных по своим стихийным свойствам артефактов не смогли адаптироваться друг к другу. Как обойти проблему — пока не знаем. Ведь изначально главные компоненты должны включать в себя разнородные Стихии.

— Сколько у нас волхвов восьмого-десятого рангов? — Никита оставил в покое ежедневник и подпер ладонью подбородок, облокотившись на стол.

— Девять спецов в моем отделе, — ответил главный инженер, — и шестеро у Николая Николаевича. Я не считал телепортаторов, которые не принимают участия в разработке шифраторов.

Сибирцев кивнул, подтверждая слова главного инженера.

— Сложность адаптации только ли в природе магических токов? Неужели нельзя установить точную причину паразитных шумов?

— Магия Стихий — вещь тонкая и порой ведет себя неординарно, — осторожно ответил Сибирцев. — На первичном этапе происходит очень много конфликтов. В моем отделе из-за этого большой процент нетрудоспособных по травмам.

— И это очень плохо! — резко произнес Никита, выпрямляясь в кресле, и оглядывая собрание. — Я научился совмещать плетения разнообразных Стихий в одиночку. У вас же штат укомплектован специалистами всех направлений? Ну вот… Неужели так трудно провести опытные совмещения, не повредив себе? Я думал, что плата уже готова, а оказывается, конь не валялся… Извиняюсь за вульгаризм. И вы еще усугубляете ситуацию, постаравшись оградить меня от возникшей проблемы.

В кабинете повисла тягостная тишина, вызванная раздражением Главы концерна. Воздух ощутимо сгустился, упав на плечи ментальной тяжестью. Никита простучал пальцами по крышке стола незамысловатую дробь. Спросил:

— Материал артефактов проверяли?

— В норме, — тут же ответил Шульгин. — Кварциты высшего качества, к тому же отшлифованные на высокоточных станках до нужных параметров.

— Может, проблема не в схеме расположения артефактов? — разрядил обстановку Коваленко, не участвовавший в техномагических спора, но много писавший в свой большой блокнот. — Если о конфликтах Стихий знает каждый одаренный, то ясно же, что наши сотрудники учитывали всевозможные проблемы. Не проще ли вернуться к прежним размерам плат? Существенного увеличения аппаратуры в размерах не будет, но мы будет знать, что шифраторы не подведут. А опытные образцы доработать и использовать их в системах наведения защитных и ударных ракетных корабельных комплексов.

— Но там возникнет такая же проблема, — возразил Сибирцев, уязвленный тем фактом, что его разработке грозит «свалиться под откос», и выхода из ситуации никто не видит.

— Вы еще не пробовали, а уже заранее расписываетесь в неудаче, Николай Николаевич, — мягко ответил ему барон.

— А ваше решение проблемы весьма легкомысленное, Станислав Евгеньевич, — съязвил директор опытного отдела.

— Я не специалист по техномагическим изобретениям, — пожал плечами управляющий, оставаясь невозмутимым. Я исхожу из постулата, что Стихия всегда ассоциируется с характером человека. Огонь дает импульс, резкость, характерную для холериков. Вода, к примеру, самая позитивная Стихия, может подстраиваться и принимать любую форму. Чем не флегматичность? То есть сообразно каким-то факторам любая Стихия во время магических манипуляций принимает определенное агрегатное состояние. Не в этом ли кроются конфликты? Работающая аппаратура активирует некие процессы, изменяющие свойства Стихии, заложенной в артефакте. Например, повышение температуры корпуса радиостанции, токи воздуха, мельчайшая пыль, попавшая на плату или что-то еще…

Ментальная тяжесть спала, люди облегченно вздохнули.

— Допустим, — Никита с одобрением посмотрел на барона. — А чем объяснить изменение их свойств? Стихии все же — не люди, они не подвержены колебаниям психики. Это магия, стабильная по своей сути, но опасная для профанов.

— Я не знаю, Никита Анатольевич, — развел руками барон и улыбнулся с легкой грустинкой. — Высказываю свои соображения, не более.

— У нас очень мало времени на доработку, — Никита не стал углубляться в поиски проблем именно сейчас. — Я постараюсь найти сегодня-завтра время заглянуть в лабораторию и понять, в чем закавыка. Если и у меня не получится, вернемся к плате старого образца, увеличив заряд артефактов, как и предлагал Станислав Евгеньевич. До марта мы по договору обязаны предоставить опытный образец, прошедший полный цикл полевых испытаний. Боюсь только, что Управлению не понравится наша идея. Халтура все это, господа, настоящая халтура. Поэтому постарайтесь донести до персонала, как нам важен заказ.

Никита отпустил своих заместителей, и оставшись в одиночестве, попросил секретаршу сделать ему кофе с сахаром. А сам подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Какая-то странная проблема вырисовывается, стал размышлять он. На первичном этапе плата ведет себя разумно, а как только оказывается в корпусе той же индивидуальной рации, начинает выкидывать фокусы. Неужели барон Коваленко прав, и проблему нужно искать не в артефактах, а в материале, из которого изготавливается аппаратура связи?

Комплектующие «Изумруд» получает от различных компаний, связанных контрактами, где основным арбитром является Генштаб и его структуры. Здесь ничего нельзя сделать, только подстраиваться под желания заказчика.

Корпуса радиоаппаратуры изготавливаются из прочного, но облегченного металла, используя медь, алюминий, углеродистую сталь. Портативные рации, используемые военными, те да — в большей степени из пластика. Бойцу важен каждый сброшенный килограмм во время марш-броска или на задании. Немудрено, что Генштаб озаботился проблемами максимального укомплектования армии новейшими разработками. Сейчас облегчают все: обмундирование, броню, оружие.

Пластик, к примеру, изготавливают из сырьевых материалов вроде угля, нефти, природного газа, всего того, что рождает Земля. Каждое вещество имеет свою структуру, аурное поле с определенными Стихийными качествами. Смешивание сырья с большим количеством примесей дает определенные риски. Конфликт Стихий наступает уже во время рафинирования всех компонентов. Кстати, средневековые алхимики прекрасно осознавали проблемы перехода вещества из одного состояния в другое. Многочисленные трактаты, написанные ими, пестрели подобными примерами.

Неужели придется с головой влезать в эту проблему? Причину-то он найдет, без сомнения, а вот как ее обойти без ущерба качеству? А времени совсем нет! Ольгину просьбу насчет старшей сестры он не забыл, и появление Олега Полозова на горизонте посчитал за хороший знак. Но как с ним наладить контакт? В любом случае нужно кому-то из его команды ехать в Благовещенск.

Дверь распахнулась, в кабинет вошла секретарша с подносом, на котором стояла чашка с источающим ароматный запах кофе и вазочка с миниатюрными профитролями. Никита обернулся и с интересом посмотрел на длинноногую девушку в белоснежной блузке и в юбке темно-красного цвета. Он, несмотря на ворчание Тамары, предпочитал видеть на рабочем месте, связанном с бумагами, не унылых чопорных теток пятидесяти лет, а молодых женщин и девушек. Во-первых, глаз радуется. Во-вторых, и ему далеко до почтенного возраста. Главное, не допускать момент, который ушлые девицы, тайно воздыхавшие за его спиной (они согласны были и на роль любовниц), могут принять за намеки на более тесное сближение.

Марина уверенно справляется с работой личного секретаря, а по совместительству — и пресс-секретаря «Изумруда». У Никиты еще ни разу не возникло к ней нареканий. Девушка невероятно работоспособная, двужильная, тянет огромный воз административной работы, и относится к своему шефу как… к своему шефу. Деловые отношения, устраивавшие обоих.

— Никита Анатольевич, ваш кофе, — цокая каблучками, Марина прошла к журнальному столику, и грациозно нагнувшись, поставила на него поднос.

И поддразнивать своего шефа чертовка умела, делая это со вкусом и часто. То бедро выставит в нужном ракурсе, то по-кошачьи потянется в тот момент, когда Никита появляется в приемной. А потом заливается румянцем и мило оправдывается за свой «поступок». Но самая главная ценность секретарши была в ее уме. Марина четко знала, чем рискует. Тамара Константиновна — женщина с устоявшимися семейными стереотипами, и как любая из них, не допустит интрижек мужа со своими подчиненными слабого пола. Скорее, ее кара обрушится на голову допустившей подобное, чем на супруга. А карать одаренные умели. Девушка это знала.

— Спасибо, Мариночка, — Никита оперся спиной о подоконник. — Что там у нас по плану?

— В одиннадцать я заказала машину для поездки в медцентр, — выпрямившись, отрапортовала секретарша. — В два часа — обед, и не вздумайте опаздывать. Потом совещание с руководителями отделов. В пять часов — выезд на полигон.

— Полигон отменяется, — сразу же внес изменения Никита. — Вместо него я намерен посетить опытный отдел. Предупредите Сибирцева, чтобы никуда не исчезал. А то будем его искать по всем этажам.

— Хорошо, Никита Анатольевич, — кивнула девушка и слегка замялась, как будто хотела что-то сказать, но не решается. — Десять минут назад в холле появился какой-то мужчина и попросил встречу с вами. Охрана и администрация стали проверять по базе посетителей, но не нашли такого человека.

База создавалась по просьбе госпожи Золотаревой, ведавшей вопросами кадров и клиентов «Изумруда». Человек, хоть однажды входивший в здание, заносился в картотеку и уже оттуда никогда не исчезал. Даже одинарного посещения хватало, чтобы «засветиться».

— И где он сейчас? — понадобилось усилие, чтобы вспомнить, назначал ли он кому-то встречу в это время.

— Внизу. Ждет. Сказал, что не сдвинется с места, пока не увидит вас.

— Фамилию-то свою назвал этот таинственный незнакомец? — Никита сел в кресло и поднес чашку к носу, вдыхая насыщенный аромат арабики.

— Назвался Яром, — пожала плечами Марина. — Не знаю, может — прозвище какое?

Последние слова застряли у нее в горле. Никита резко поставил чашку на стол, пролив кофе на полированную поверхность.

— Срочно его в мой кабинет! — сдерживаясь, чтобы самому не рвануть вниз, Никита вскочил на ноги. — Никаких препятствий! Пусть кто-то из охраны лично приведет гостя сюда, а то заблудится! Марина, шевели своими красивыми ножками, а то застыла соляным столбом!

Секретарша и в самом деле приоткрыла рот, впервые увидев хозяина в таком возбуждении. Последняя фраза вывела ее из ступора, и Марина мгновенно приняла деловитый вид. Чуть ли не бегом она выскочила из кабинета, и в приемной раздался ее требовательный голос с металлическими нотками. Умела девчонка напрячь даже суровых охранников из команды Корниенко.

Никита посмотрел на стрелки настенных часов — чтобы добраться до его кабинета без спешки, потребуется чуть больше пяти минут, учитывая скорость служебного лифта. Однако человека, которого он так мечтал увидеть, появился гораздо раньше. Сначала раздался шум в приемной, потом дверь раскрылась, в проеме показался охранник и тут же, повинуясь взмаху руки хозяина — дескать, не тяни! — посторонился и пропустил в кабинет мужчину в темно-синей зимней куртке до середины бедер и с меховым капюшоном на голове, скрывавшем верхнюю часть лица. В руке он держал дорожную сумку.

Охранник дождался кивка хозяина и вышел наружу, убедившись, что все в порядке, и гость не представляет опасности.

Олег стянул капюшон с головы и с улыбкой взглянул на Никиту. Через мгновение он попал в крепкие объятия парня, которого в какой-то момент посчитал пропавшим бесследно на просторах Китая. Разжав пальцы, Олег бросил сумку возле ног и до хруста сжал плечи своего подопечного.

— Здорово, пропащий! — чувствуя, как в глазах предательски защипало, Полозов добавил голосу грубоватости. «Сентиментальность — точный признак приближающейся старости», — с иронией подумал он.

— Кто бы говорил! — рассмеялся Никита и подтолкнул Олега к креслу. — Как же я рад тебя видеть! Давай, присаживайся, рассказывай!

— Долго рассказывать, дня не хватит! — Полозов поставил сумку рядом с креслом, снял куртку, и повинуясь жесту Никиты, бросил ее на близстоящий стул. Сам же с удовольствием вытянул ноги, откинувшись на спинку мягкой и удобной мебели.

— Я готов пожертвовать даже двумя днями, — пошутил Никита. — Через час у меня поездка в строящийся медцентр, вместе скатаемся, если не успеешь закончить. И вообще, почему ты сюда заявился, а не в «Гнездо»? Тамара была бы очень рада твоему приезду.

— Решил пока не светить свое появление в поместье, — ответ Олега был странным, и не зная его, Никита бы очень расстроился такому нежеланию посетить его дом. Значит, у потайника были какие-то причины. — Я же сразу с вокзала. Несколько дней трясся по Транссибу, потом с пересадкой в Ярославле еще несколько часов.

— По Транссибу? — приподнял брови Никита.

— Сначала из Владивостока в Благовещенск на самолете, оттуда до Иркутска тоже на крыльях, а потом поездом.

— Отчего такой вояж? И как ты оказался во Владивостоке?

— А вот здесь рассказ о моих злоключениях должен подойти к концу, — Олег усмехнулся.

— Подожди, я сейчас чайку организую! Марина!

Секретарша как будто стояла под дверью, ожидая своего вызова, и сразу же появилась на пороге, со скрытым любопытством в серых глазах кидая взгляд на странного гостя. Который тоже не без интереса оглядел стройную фигурку девушки.

— Мариночка, организуй нам горячего чаю, — попросил Никита. — Лимончик порежь, не забудь. Печеньки уже есть.

— Профитроли это, Никита Анатольевич, — спрятав усмешку, Марина кивнула в знак того, что приказ поняла. И скрылась за дверью. Чаем здесь явно не обойдется. Хозяин весьма редко пьет коньяк в рабочее время. Но сейчас господин Назаров так и светится радостью, а значит, посетитель ему дорог. Очень интересно, кто бы это мог быть?

Пока секретарша занималась чаем, Никита извлек из бара бутылку «Шустовского» и два низких пузатых стакана из толстого граненого стекла. Плеснул в них темно-янтарный напиток.

— За встречу! — сказал волхв.

— Рад тебя видеть, Никита! До сих пор не верю, что это ты передо мной сидишь, а не морок какой-то!

Они не стали цедить коньяк, а сразу выпили его до дна. Никита закусил шоколадом, а вот Полозов лишь мельком взглянул на него, медленно выдохнул и сжал стакан в руке.

Свой рассказ о долгом путешествии в неизвестные дали, где мог запросто погибнуть, он начал с того момента, когда узнал об исчезновении Никиты из уст Тамары. Следовало торопиться, потому как она сама получила известие довольно поздно от своего отца. Полозову не нужно было ни перед кем отчитываться. Номинальным заказчиком оставался Анатолий Архипович Назаров, и Олег честно выполнял свой контракт. Да и мальчишка запал ему в душу, что уж себя обманывать. В путь он собирался недолго, и по своим каналам пересек китайскую границу, не засвечивая свое присутствие в чужой стране.

Никита пропал во время какого-то тайного разведрейда. Большего потайник узнать не мог. Локализовав — примерно — место последнего нахождения своего подопечного, Олег начал свои поиски, методично просеивая информацию, состоявшую из слухов большей частью, и двигаясь с севера на юг, к побережью.

Вошла Марина. Молча наполнила чашки из пузатого расписного чайничка, блюдце с лимоном поставила посредине, демонстративно не обращая внимания на «шустовку». Получив благодарный кивок Никиты, она развернулась и покачивая бедрами, направилась к выходу.

— Хороша? — улыбнулся волхв, заметив, как смотрит на секретаршу Полозов.

— Тамара не ревнует? — Полозов усмехнулся. Парень не промах. Умеет собирать вокруг себя красивых девиц. И при этом держать дистанцию. Опытный взгляд потайника говорил о том, что между этими молодыми людьми никаких отношений нет, кроме служебных.

— Для того, чтобы не устраивала сцены от скуки, я своих жен делом занял, — Никита снова разлил коньяк. — Как ты вышел на мой след?

— Удивительно, что мне потребовался всего один год на безнадежное, казалось, дело, — Полозов поднял стакан. — Я и до этого слышал интересные вещи про какое-то жуткое происшествие в Цитайхэ. Аккуратно и ненавязчиво расспрашивал горожан, прикинувшись немецким журналистом из берлинской газеты, специализирующейся на расследованиях всевозможных аномалий. Мне много чего интересного рассказали. Все байки указывали на одну вещь: кто-то применил мощную магию, и не только стихийную, но и инфернальную, магию демонов. Воодушевился и пошел по следу как охотничий пес…

Полозов все-таки закусил лимоном, потом бросил в чай пару кусочков рафинада и еще один ломтик фрукта кинул туда. Отпил глоток.

— В Даляне я познакомился с одним человеком, утверждавшим, что видел парня, похожего на тебя в компании одного влиятельного босса из местной триады. Дядюшка Минш. Полагаю, это имя тебе знакомо.

— Более чем, — ответил Никита, попивая душистый чай. Полозов проделал по-настоящему тяжелую работу в одиночку и сумел выйти на его след, серьезно рискуя жизнь. Дядюшка Минш мог показаться добродушным стариком, если не знать, какими силами он управляет.

— Я в тот момент сделал ошибку, доверившись тому человеку, — признался Олег. — Мы все сильны задним умом, и подозревать в каких-то темных схемах у меня не было повода. Он опознал тебя по фотографии, что отбросило последние сомнения. А вот на кого Сюй Да работал конкретно, я даже не предполагал. Скорее, подозревал в связях с триадой, а действительность оказалась куда серьезнее и опаснее. Как ни странно, для тебя, Никита.

— Так у меня с триадой свои счеты, — не удивившись услышанному, ответил волхв. — Плохо, что ты умудрился влезть в чужую проблему.

— Ты думаешь, все дело в китайской мафии? — Полозов покачал головой. — Не так все просто. Напав на твой след, я совсем потерял осторожность. Этот прохвост Сюй Да ухитрился усыпить меня с помощью какого-то чертова препарата, после чего я очнулся только на Лусоне. Да-да, ты не ослышался. На чудном красивом острове в нескольких тысячах морских миль от Китая в лапах некоего Фрэнка Моргана.

Олег успел рассказать, кто это такой, и какие планы строил наместник аудиенсии в отношении потайника. Чем дольше Никита слушал друга, тем труднее становилось ему скрывать удивление. Оказывается, в родной Яви есть человек, кровно заинтересованный найти именно его, Никиту Назарова. Он решил использовать Полозова в качестве связующего звена, и посредством ментального воздействия вытащить из памяти потайника всю информацию, касавшуюся волхва.

«Всадник», благодаря своему агенту Сюй Да, был хорошо осведомлен о появившемся у дядюшки Минша русском маге, овладевшем тайным знанием подчинения демонов. Полозов появился в Цитайхэ некстати для себя и очень вовремя для Моргана.

— Ты ему нужен, — Олег посмотрел на задумчиво созерцающего носок своего начищенного ботинка Никиту. — Я до сих пор не могу понять, правда ли это, что ты каким-то образом имеешь отношение к инфернальной магии и держишь при себе какого-то демона.

Никита молчал. Он понял, для чего человек со знаменитой фамилией Морган ищет его в астральных далях. Есть только два варианта: подчинить себе Дуарха и Ульмаха, или предложить какую-то сделку. «Всадники» никогда не идут на соглашение, предпочитая забрать себе то, что принадлежит более слабому конкуренту.

Никаких сделок не будет. Подчинение слуг — процедура трудоемкая, связанная с оглашением истинного имени. Она сродни взлому многоступенчатого шифра или подбору кода из восьмизначного числа на сейфовом замке, если применять подобное сравнение.

— Да, у меня есть такой слуга, — честно ответил Никита, не имея причин скрывать то, что рано или поздно станет известно. А недоверие обидит Олега.

— Ну, парень…, - только и смог протянуть Полозов ошарашенно. — Ты с каждым разом поражаешь меня все больше и больше. Никогда бы не подумал, что из обыкновенного одаренного мальчишки вырастет повелитель тварей инферно.

— Вообще-то он бывший слуга Хазарина, — пожал плечами Никита. — Мне он достался в наследство, когда я с магом в Цитайхэ схлестнулся.

— С Хазарином? — оживился Полозов. — А где он сейчас, кстати? Случаем, ты его не того…?

— Нет, я его смог нейтрализовать и передать разведчикам. Они доставили Хазарина в Россию и попытались доставить в Петербург по приказу Великого князя Константина.

— Попытались?

— Не долетел гад. Самолет, в котором везли чародея, странным образом рухнул в тайгу где-то севернее Благовещенска. Поисковые отряды прочесали сотни квадратных километров, но никого не нашли. На месте крушения просеяли гектары земли. По останкам идентифицировали погибших. Хазарина не нашли.

— Выжил? — Полозов был впечатлен. Впрочем, одаренные могли и не из таких передряг выскакивать.

— Я постоянно возвращаюсь к этому случаю, — признался Никита. — Каждый раз моделирую ситуацию, и каждый раз прихожу к мысли, что Хазарин использовал инфернальный тоннель для ухода в иную Явь. Сначала он «уронил» надежный военный грузовой самолет, а сам успел прыгнуть в портал. Причем, сделал это на такой высоте, где нельзя специальной аппаратурой выявить повышенный магический фон.

— Как-то… невероятным отдает, — покачал головой потайник.

— Не отрицаю и того, что Хазарин банально сгорел дотла. Там столько керосина в баках оставалось… Взрыв был хорошо виден за десятки километров от падения.

Их разговор прервал деликатный стук в дверь. Снова Марина. Деловитым тоном произнесла:

— Никита Анатольевич, машина возле входа ждет. Вы же собирались в медцентр.

— А поехали со мной! — предложил Никита, пружинисто поднимаясь с кресла. — Покажу, какую идею внедряю! Заодно по дороге поговорим. Ты же еще не все рассказал?

— О, это лишь начало! — усмехнулся Полозов. — Дальше будет много чего интересного.

— Интригуешь? — одевшись, волхв вполголоса давал Марине распоряжения, что нужно сделать, пока его не будет в «Изумруде».

— Не забывай, кто я такой, — загадочно проговорил Олег и подмигнул секретарше, выходя из кабинета. На щеках Марины заиграл легкий румянец, но девушка тут же взяла себя в руки, напустив на лицо бесстрастность.

— Ты не оставил сумку в моем кабинете, — заметил Никита, когда вместе с Олегом сел на задний диван внедорожника и сразу же отгородился от Москита и Слона тонированным стеклом. — Боишься за содержимое?

— Здесь…, - Олег похлопал по боковине сумки, — находится спасение одного очень хорошего человека, которому я обещал помочь. Именно из-за него я так торопился в Вологду, чтобы обсудить этот вопрос.

— Кажется, я догадываюсь, о ком идет речь, — посмотрел на него Никита. Машина к тому времени выезжала с территории «Изумруда» в сопровождении тяжелого «Вихря» охраны Корниенко, и заложив небольшой крен, повернула на дорогу, ведущую в центр города. Волхв схватился рукой за ручку, чтобы не упасть на Полозова. — До меня недавно дошли слухи…. Не Настя Хомутова, случаем? Сейчас, конечно, ее фамилия Решетникова.

— Молодец, навыки потайника не потерял, — одобрительно кивнул Олег. — Девушка в отчаянии. Ее замужество стало каким-то проклятием, а освободиться не может. Много условностей, да еще какой-то брачный контракт держит. Я пока не знаю его содержимое. Наша встреча была невероятным стечением обстоятельств, и к тому моменту, когда мы узнали друг о друге, оказалось, Настя всерьез думала, что именно ты прислал меня на помощь. Я не стал ее разочаровывать и постарался максимально выяснить, в чем заключается проблема. Для этого остался в Благовещенске и стал собирать компромат на Семена Решетников.

— Нигде не прокололся? — Никите было важно, чтобы Настя как можно дольше оставалась вне угрозы со стороны мужа, а самодеятельность Олега грозила непредсказуемыми последствиями.

— Увы, в последнее время моя удача периодически исчезает с горизонта, — с горькой усмешкой произнес потайник.

— Хм, — уловил смысл Никита, и это ему не понравилось. — Значит, где-то ошибся, и тебя решили за ребра подвесить?

— Что-то подобное. Решетников умудрился обнаружить слежку и накрыл меня перед самым отъездом из города. Я убедил его, что работаю по заданию Главы рода, заподозрившего сына в продаже акций семейного предприятия. Хотя, на самом деле, парень банально проигрался в карты. Пришлось сунуть ему копии компромата, выдав их за подлинники. Я же говорю, здесь — путь к спасению Насти.

Он снова похлопал по сумке.

— И как предлагаешь использовать? — волхв задумался. Имеет ли смысл давить на Семена Решетникова или сразу предъявить компромат его отцу? Нужно представить дело таким образом, чтобы муж Насти сам, добровольно пошел на развод, не вызывая гнев христианской церкви. Пройди их свадьба перед Алтарем, было бы куда легче. Лжеца можно вывести на чистую воду, обратившись к помощи Силы. Жрецы храма Перуна знают, как провести подобную процедуру.

— Надо давить на старшего Решетникова, на отца Семена, — уверенно ответил Олег, подтверждая мысли Никиты. — Он не захочет терять свои капиталы и акции из-за глупостей сына. Сейчас в руки проходимцев попала небольшая часть ценных бумаг, но кто знает, не успел ли за это время парень закрыть долги полной передачей своих акций на чужое имя.

— Допустим, мы выложим компромат перед отцом, — размышлял Никита, постукивая по колену пальцами. — Решетников задаст логичный вопрос: что нужно сделать для решения проблемы? А мы ответим: инициировать развод сына с Настей. Тогда ему сразу станет ясно, что это лишь повод вырвать девушку из их Рода, и к делам Семена она вообще не имеет отношение. Лично я не готов решать чужие проблемы.

— Но ведь компромат серьезный, — возразил Полозов. — Там действительно есть показания людей, участвовавших как посредники в передаче акций господину Флоринэ. Хотя какой он господин, тьфу! Настоящий шельма, в глаза собеседнику никогда не смотрит! Неприятный тип, видел его пару раз за столом. Подозреваю, что и в покере у него целая команда работает.

— Мы неверно просчитали ситуацию, Олег. Старшему Решетникова плевать на невестку. Ведь инициатором женитьбы стал Семен, и он проявил настойчивость, пошел наперекор отцу, державшему в уме иную партию. Ольга мне рассказывала об отношениях сестры со старшими родственниками мужа. Там нет идиллии. Решетниковы считают, что сделали одолжение, взяв в семью обедневшую дворянку. У родителей девушки тогда была очень трудная финансовая ситуация, и они вынудили Настю выйти замуж за Семена.

— Предлагаешь все-же ударить по Семену?

— Да. Надо давить на него. Выложить все, что ты накопал и заставить его танцевать под нашу музыку. Мне кажется, Решетниковы от его решения вздохнут с облегчением.

— А если ему в башку взбредет, что за спиной Насти стоит любовник? Ведь потребует дуэль! Или еще хуже: просто наведет наемников.

— Дуэль — пустяки, — пожал Никита плечами. — С наемниками разберемся так, как они этого заслуживают. Послушай, дружище, я дал слово Ольге, что помогу ее сестре. У меня нет столько времени, чтобы заморачиваться с человеком, приносящим боль и слезы Насте. К черту все эти условности, деликатности и танцы вокруг костра. В конце недели у меня появится свободное время, и мы с тобой посетим славный город Благовещенск. Возьмем пару-тройку хватких ребят для подстраховки. Уверен, Решетников не настолько глупый и самонадеянный человек. Он отпустит Настю, когда убедится, что выхода из сложившейся ситуации нет. Кстати, дашь почитать досье?

— Конечно, — облегченно вздохнул Полозов. — Я уже думал, ты не захочешь поехать со мной.

— Да ты что? — с укоризной поглядел на него Никита. — Именно я и должен закончить эту историю. Настю в беде не брошу.

К тому времени машины уже подъехали к стройке, обретающей контуры будущего медицинского центра. Здесь должны будут встать четыре трехэтажных корпуса, соединенные между собой переходными галереями, с удобными подъездными путями. Корпуса, зияя провалами оконных проемов, еще имели незавершенный вид, хоть и были уже подведены под крышу.

Работы кипела с утра до позднего вечера, благодаря чему директор строительной компании, который был предупрежден о приезде Никиты, уверил его, что к концу февраля начнутся отделочные работы и монтаж подведенных коммуникаций. О дальнейших перспективах господин Зозулин говорил с осторожностью. Срок сдачи объекта ему поставили жесткий. В сентябре в корпуса должен начаться завоз первой партии биокапсул и различного оборудования. Любой на его месте придержал бы язык, говоря о сроках. Ведь стройку курировали не абы кто, а сами Меньшиковы — серьезные инвесторы. Ляпнешь не то, а потом полетишь кувырком в северные районы учиться у аборигенов как быстро возводить яранги.

— Никита, я все же считаю, тебе надо больше внимания уделить Моргану, — на обратном пути сказал Полозов. — Он с помощью какого-то обряда умеет выходить в астрал, призывает демона и путешествует по различным мирам.

— Олег, об этом поговорим дома, хорошо? — остановил его Никита. — У нас будет несколько дней, пока готовимся к поездке в Благовещенск. Заодно расскажешь, как сбежал с Лусона, где тебя еще носило. Уверен, что и Тамара захочет послушать тебя.

Он был невероятно рад возвращению Полозова. Но, как часто бывает, внезапное появление друга, отсутствовавшего долгое время, принесло проблемы. Если в случае с Настей волхв не видел трудностей, то маниакальное желание некоего Моргана убрать конкурента серьезно напрягало.

«Срубая голову дракона, жди, что на ее месте появится две, — невесело подумал Никита. — Так и у меня. С каждым шагом по лестнице вверх чертовы проблемы растут в геометрической прогрессии. И справляться с ними предстоит только мне. Это будет длиться, минимум, еще лет пятнадцать, пока Мишка не войдет в тот возраст, когда переложу часть семейных забот на его плечи. А там и Ярослава в ему в помощь поставлю. Пусть мальчики учатся ответственности за семью».

Полозов покосился на молчащего Никиту и заметил, как тот застыл с закрытыми глазами, и не стал докучать вопросами. Впереди у них еще есть время для общения. Пусть отдыхает.

Глава 7

Петербург, январь 2016 года

— Ваше Величество, к вам генерал Пронский и генерал Житин, — на входе в рабочий кабинет императора почтительно замер высокорослый полковник в парадном кителе и с золотистым аксельбантом адъютанта на левом плече. — Просят принять незамедлительно.

— Зови, — оторвался от чтения утренних документов Меньшиков и устало потер глаза. Сегодня он встал очень рано, и чтобы не будить родных, пробрался в свой кабинет, не обращая внимания на застывшую в коридорах охрану дворца. Ей-то не привыкать к подобной картине. Странно будет, если император не появится на своем рабочем месте и не станет выполнять обязанности, возложенные на него по статусу.

Он нисколько не удивился незапланированному визиту двух влиятельных силовиков империи. Пронский — начальник Генштаба, Житин отвечает за разведку и контрразведку. Значит, возникла срочная необходимость.

Оба генерала в полевой форме по-военному вошли в кабинет, сделали несколько шагов и замерли плечом к плечу, словно аршин проглотили, да еще грудь выпятили.

— Ваше Императорское Величество! — молодецки гаркнул Пронский, но Александр махнул рукой, приглашая офицеров присесть поближе, что те и сделали, замерев в ожидании, когда им разрешат доклад.

За долгие годы своего правления Меньшиков уяснил одну вещь: никогда не показывать нетерпения перед своими подданными. Ни при каких условиях. Смысл в этом простом правиле был. Докладчику давалось время осмыслить, с чем он пришел, и без эмоций, четко объяснить самую суть. Александр и сейчас не стал торопиться, тщательно прочитывая докладную записку, оказавшуюся под рукой. Нахмурился, подчеркнул карандашом строки, над которыми следовало подумать. Только после этого отложил лист в сторону.

— Я слушаю вас, господа, — обратил он свой взор на офицеров. — Вставать не надо, говорите с места.

Он ждал, кто будет первым, чтобы понять проблему, с которой силовики пришли к нему, минуя высочайшего соизволения на аудиенцию. Начал Житин, и Александр внутренне напрягся. Начальник разведки контрразведки многие проблемы решал сам, и если он здесь — случилось нечто неординарное, требующее решения на самом высоком уровне.

— Ваше Величество, — Житин выпрямился, не касаясь спинки стула. — Несколько часов назад, поздней ночью, поступило сообщение от Торговца об активном движении из-за Речку вооруженных отрядов численностью каждый по тридцать-сорок человек. Через Термез вдоль Сурхандарьи они продвигаются на север, предположительно, в сторону Гиссара. Всего, по данным Торговца, до трехсот боевиков уже на территории Турана. Организуют скрытые лагеря в малодоступных местах, накапливают силы.

Житин говорил, заметно волнуясь, даже вцепившись пальцами в край стола. Император сразу понял, что это сообщение не самое неприятное. Оно, конечно, связано с каким-то событием, но из-за подобной «мелочи» государя волновать не стоит.

— Торговец…, - Александр на мгновение задумался. — Он, кажется, ваш агент?

— Так точно, государь. Он находится в Термезе уже двадцать лет, создал разветвленную агентурную сеть в Афганистане и в приграничных с ним районах нашей зоны влияния.

— Каков смысл продвижения боевиков вглубь земель Туранского султаната? — Меньшиков закрыл папку. Проблема и в самом деле не из тех, от которой можно отмахнуться и отдать на разрешение компетентным службам. — И кто такой смелый объявился? Чего хочет?

— Торговец информирует, что активность со стороны афганских племен, входящих в клан Абдул Хотака, началась давно, еще месяца четыре назад, — Житин достал из внутреннего кармана кителя маленький блокнот, полистал его до нужной страницы. — Хотак — глава кандагарского клана, объединяющего несколько крупных пуштунских племен. Его гонцы неоднократно появлялись в Термезе. Их замечали на рынках, в чайханах, в домах знатных купцов. Торговец сначала не придал этому значения, полагая, что активность связана с перевалкой опия в Туркестан. Но когда соглядатаи стали делиться информацией, догадался собрать вместе разрозненные слухи. И ему очень не понравилась тенденция. Оказывается, где-то в горных районах Зеравшанского хребта пастухи, а может — и местные жители — обнаружили странную аномалию, очень похожую на раскрывающийся портал. Все признаки магических, энергетических и физических возмущений говорят об этом. Жители кишлаков в большинстве своем обычные люди, не одаренные. Магов там мало, в отличии от Афганистана, где их пруд пруди. Сказывается близость к арабской школе магических искусств.

Житин кашлянул, извиняющимся взглядом посмотрел на императора, и налил себе в стакан минералки из бутылки, стоявшей посреди стола.

Голос его после пары глотков воды окреп:

— Слухи поползли в долину. Видимо, аномалия настолько впечатлила свидетелей, что они не смогли умолчать. Гиссар, как известно, стоит на Шелковом пути, и многочисленные купеческие караваны разносят каждую интересную весть в разные стороны. Так она достигла ушей Абдул Хотака. И боюсь, не только его. В регионе активничает британская разведка.

— Полагаете, Самуил Петрович, что вождь клана хочет первым найти эту аномалию?

— Я уверен в этом, — кивнул Житин, и одновременно с ним — Пронский. — Для Абдул Хотака данный магический ресурс станет еще большим подспорьем в борьбе за укрепление династии и подчинении тех племен, которые еще не склонились под его властью.

— То есть, налицо обострение конфликта?

— Так точно, Ваше Величество, — откликнулся Пронский. — А мы знаем, что активизация боевых действий между афганскими племенами грозит дестабилизацией обстановки на землях протекторатов. Придется увеличивать контингент войск, проводить мобилизацию волхвов и специалистов различных структур, умеющих работать за «ниткой».

На жаргоне разведки «ниткой» называли границу, и Александр был прекрасно осведомлен об этих тонкостях.

— Что нас должно волновать в первую очередь? Открытие портала или активизация эмиссаров Хотака вкупе с британцами?

— Одно вытекает из другого, государь, — Житин снова отхлебнул водички. — В первую очередь нам предстоит выяснить, что за аномалия появилась в горах, какого она свойства? Не связана ли она как-то с событиями, в которых активно участвовал барон Назаров?

— Точка выхода в Нижнем Новгороде пассивна, — осведомленность Меньшикова была поразительной. Никто не подозревал, насколько плотно он держал под контролем ситуацию с порталом. Даже контрразведчики Житина не смогли вскрыть конспиративную группу «безопасников», денно и нощно крутившихся возле «спящей» аномалии, хотя сами плотно контролировали район с помощью разнообразной аппаратуры. — Так с чего вдруг им вздумалось открывать в горном пустынном районе еще один портал?

— Порталы нужно привязывать жестко к определенному месту, — заявил Пронский. — Иначе получится блуждающий тоннель. Шагнул в Москве — оказался на вершине какой-нибудь заснеженной горы. У меня версия, что Врата нестабильны, кто-то пробивает их с изнанки наобум. Может, открылась еще одна Явь? Нам необходимо взять под контроль аномалию. Неизвестно, что придет в голову Абдул Хотаку, если он первым встретит пришельцев. Вдруг это высокотехнологичная цивилизация, и афганский дикарь захочет воспользоваться помощью чужаков?

— Если Абдул Хотак думает так же, мы неизбежно с ним столкнемся, — напомнил император.

— Конечно, Ваше Величество, мы прогнозируем именно такой исход, — честно ответил Пронский. — Сейчас в Дюшамбе[2] стоит наш гарнизон численностью в полторы тысячи человек, действующий в тесном контакте с местной полицией. В Гиссаре наших войск нету, но можно организовать экспедицию, привлечь казаков. На перевалах и в долине поставить хорошо вооруженные блокпосты.

— Мы оголим город, — предупредил Меньшиков и глубоко задумался. — А для переброски дополнительного контингента понадобятся транспортные самолеты. Где у нас ближайший к Дюшамбе аэродром подскока?

— Бухара и Самарканд, — тотчас же ответил начальник генштаба.

— Организуйте два коридора, Юрий Яковлевич, — приказал император, решившись. — К вечеру жду от вас план мероприятий со всеми расчетами. Надо привлекать волхвов. Рассчитайте их количество исходя из задач операции.

— Есть!

— Для изучения портала нужно обязательно привлечь сотрудников Академии Иерархов, иначе нам не простят подобного игнорирования, и в будущем мы не досчитаемся в армии талантливых волхвов, — усмехнулся Житин. — А в экспедицию подобного уровня обычно выделяют до десятка боевых магов. Так, Юрий Яковлевич?

— По штатному расписанию, — кивнул генерал, — от восьми до десяти.

— Разрабатывайте план, — Александр машинально опустил руку вниз и открыл ящик стола, выудив оттуда коробку с сигарами. Для него подобная манипуляция была чем-то вроде успокаивающей медитации. В самом деле, он стал меньше курить, но привычка ощущать в пальцах туго скрученную трубку из листьев хорошего табака, его неповторимый запах стала ежедневной необходимостью.

— Разрешите привлечь волхвов-«запасников»? — вскочив, спросил Пронский.

— Намекаете на капитана Назарова? — усмехнулся император, оценив закинутую приманку. — Нет, пока без него. Если появится форс-мажор, то будем думать. Неужели в армии нет опытных чародеев, что по каждому поводу Никиту Анатольевича надо дергать?

— У него же есть слуга-демон, — осторожно продавил Житин реакцию Александра.

— Ну и что? Вы верно сказали, Самуил Петрович: слуга. А слуга подчиняется хозяину, коим являюсь, увы, не я. — Меньшиков перевел взгляд на генерала Пронского. — Поэтому в наших интересах, Юрий Яковлевич, активно выискивать таких же одаренных, как Назаров, обучать их современным методикам магического боя. Нельзя надеяться на одного уникума.

— Так точно! — вытянулся начальник Генштаба. — Разрешите идти?

— Ступайте, господа. Я возьму на себя необходимость связаться с Коллегией Иерархов. Уверен, наши старцы всеми конечностями ухватятся за возможность изучить аномалию. Жду вас в девять вечера с обстоятельным планом. Если аномалия уже четвертый месяц функционирует, времени у нас не остается вовсе. В какой-то момент портал может открыться. Или захлопнуться, чего я желаю гораздо больше.

* * *

Ровно в девять часов вечера в рабочий кабинет императора Александра вошла целая делегация приглашенных офицеров из Генштаба и разведки. Среди них мелькали гражданские костюмы высших Иерархов, коих тоже пришло довольно много для такого момента. Глава Академии Воронков был возбужден и не скрывал свои эмоции, покручивая на пальце массивный серебряный перстень. От Коллегии Иерархов пришли Сухарев и Коростелев, все такие же молчаливые и надменные, словно застывшие во времени могучие реликты магического искусства.

Император появился позже, стремительной войдя в помещение; махнул рукой вскочившим офицерам и поднявшимся Иерархам, чтобы оставались на местах. Сам же, сев в свое кресло во главе стола, без раскачки начал совещание:

— Пожалуй, начнем с Генштаба. Ваш план мероприятия готов, Юрий Яковлевич?

— Так точно, Ваше Величество, — начальник Генштаба не встал, повинуясь чуточку раздраженному жесту Александра. Он прижал левую ладонь к черной кожаной папке. — Все здесь.

— Вкратце доклад, пожалуйста, чтобы все были в курсе событий, — попросил Меньшиков и недовольно зыркнул на своего брата Константина, как всегда опоздавшего. Тот прокрался на цыпочках к столу и сел, что странно, почти с краю, этакий скромняга.

— По агентурным данным нашей разведки в горном районе Гиссарского хребта местные жители обнаружили странную аномалию, — Пронский говорил четко и уверенно, чтобы никто не вздумал перебивать его вопросами. — По описаниям очевидцев эта аномалия очень похожа на «блуждающий» портал, который пытаются открыть со стороны чужой Яви. Мы еще не знаем подробностей, и на основании слухов не можем точно классифицировать аномалию. Вся проблема заключается в следующем: на сопредельной нашему протекторату территории тоже узнали о портале. Абдул Хотак, глава известной пуштунской династии, дал задание своим муджахидам[3] пробраться к порталу и провести исследования. С ними идут несколько высокоранговых магов. Полагаю, у экспедиции есть прямое указание Абдул Хотака перекрыть все тропы и не дать «неверным», коими считаемся мы, добраться до аномалии. Нетрудно догадаться, к чему приведет столкновение двух миров, если с «той» стороны пробивается неизвестный вооруженный отряд. Никто не знает их намерений, однако существует опасность прямого вторжения пуштунов на территорию Турана для полного контроля «священного места». В связи с этим подготовлены мероприятия по недопущению подобного варианта, о чем извещена военная администрация города Дюшамбе. По тревоге подняты отряды «гончих», начинается переброска горных егерей из Джизака. Боевые волхвы ночным рейсом вылетают на юг и будут приданы частям, перекрывающим подходы к аномалии. В случае же, если боевики Абдул Хотака уже на месте, части ГОН проведут спецоперацию по деблокированию района, где находится портал.

Начальник Генштаба намеренно не указывал точные данные передвижения отрядов из-за гражданских лиц, пусть они и были в высоких магических чинах. Незачем «штафиркам» слушать секретную информацию. Все, что надо узнать, император почерпнет из докладной записки и доведет до каждого в отдельности.

— Больше никаких данных по аномалии нету? — пожевав губы, спросил Сухарев, когда Пронский замолчал.

— Что именно вас интересует? — это уже Житин.

— Сам процесс аномальной энергетики, — добавил Воронков, а Коростелев согласно закивал. — Ведь это может быть и не портал, а пробуждение Источника.

— Источника? — удивился кто-то из офицеров. — Как такое может быть в высокогорном районе?

— Мир разнообразен, — Сухарев захлопал куцыми ресницами, как будто ему в глаза песка насыпали. — До сих пор магический опыт предполагал, что Источники рождаются только возле водоемов. Почему так, непонятно до сих пор. Можно тысячи теорий привести, но ни одна из них не дала четкого ответа. А значит, и в горах может произойти подобный случай. Все случается в первый раз.

— Если это Источник, тем более нужно торопиться, — вмешался Великий князь Константин, с интересом слушавший офицеров и Иерархов. — Абдул Хотак, подзуживаемый британцами, может пойти на прямой конфликт, чтобы оторвать от нас Туран вместе с Гиссарским хребтом. Сколько у него бойцов?

— Хотак может поставить под знамена до пятидесяти тысяч человек, — сразу же ответил Житин. — Но это колоссальные экономические затраты для небогатого, в общем-то, клана, и он на них не пойдет. Максимальное количество, которое принц может себе позволить — это десять-пятнадцать тысяч, не больше. Из них личная гвардия в количестве трех тысяч штыков. Остальные более-менее обучены и хорошо вооружены. Так что будем считать эту цифру реалистичной.

— До пятнадцати тысяч, — задумчиво произнес Александр и отбил пальцами по столу легкую дробь. — Рискнет ли Абдул Хотак на прямое вторжение в Туран? Или обойдется небольшим отрядом для контроля портала, пока тот находится в активном состоянии?

— Думаю, Ваше Величество, это самый вероятный исход, — подтвердил Пронский. — Никто же не знает, насколько стабильна аномалия. Вдруг это единичный случай? Портал может схлопнуться, и что тогда делать муджахидам в самом глубоком тылу русского протектората? Пробиваться к границе тайными тропами, где их гарантированно уничтожат? Нужны точные данные. Когда Хотак получит полную картину происходящего, возможен любой исход, в том числе и война.

— Петр Витальевич, — император посмотрел на Коростелева. — Сколько, по-вашему, людей потребно для защиты портала и его изучения? Учитывая необходимость скрытно пройти пятьсот-семьсот километров по густонаселенной долине? Вы же, помнится, участвовали в Закавказской операции под Карсом?

Иерарх задумался, глядя прямо на Меньшикова.

— Я не боевой офицер, военного образования не получал, — напомнил он. — Но ситуацию вижу так: люди Хотака будут пробираться к Гиссарскому хребту небольшими группами по пятьдесят-сто человек, маскируясь под торговые караваны. Для этого потребуется много времени, зато гарантированно не привлекут внимания. Не удивлюсь, если часть магов уже там. Поэтому настоятельно рекомендую послать самых опытных боевых волхвов в первых рядах. Необходимо закрепиться на отбитых позициях и перекрыть дороги, чтобы муджахиды не смогли прорваться к порталу.

— А говорите, военного образования не получали, — улыбнулся император. — Складно все обрисовали.

— Так я исходил из создавшейся ситуации, — проворчал Коростелев. — Иных вариантов не вижу. Вы не хотите привлечь к операции Назарова, Ваше Величество? Такой сильный волхв-артефактор, да еще с сюрпризом, не помешал бы нашим бойцам.

— Оставим Назарова в резерве, — прервал желания Иерарха Меньшиков. — Единственное, о чем нужно побеспокоиться — о постройке портала из Петербурга до Самарканда, чтобы перебросить одного человека, не теряя времени.

— Нет такой необходимости, — подал голос Воронков. — У Назарова есть средство доставки, и очень эффективное. Нужно лишь дать ему точку привязки.

— Как это можно устроить? — спросил один из офицеров с погонами полковника.

— Взять у одного волхва немного крови, а пробирку отдать Назарову, — пояснил глава Академии. — При экстренной ситуации этому волхву нужно лишь сцедить пару капель — и помощь прибудет мгновенно.

— А как господин Назаров узнает, что требуется помощь? — продолжал выпытывать полковник.

— О, боги! — проворчал Воронков. — Да свяжитесь с ним по астралу! Будьте попроще, господин офицер! Да тот же волхв, который поделится с ним своей кровью, даст привязку по своему аурному контуру!

— А если чародей погибнет и не успеет передать сигнал о помощи? — не отставал полковник.

— Так берегите его! — раздраженно ответил Иерарх. — Не ставьте на переднюю линию огня! Это же элементарная тактика волхвов, когда требуется сохранить важную персону во время боя!

— Но я-то не волхв, — легкая улыбка тронула губы офицера. — Разрешите представиться. Полковник Захаров. Мне предстоит руководить операцией, а некоторых тонкостей вашей профессии не знаю, кроме тех, которые обязывают боевых волхвов защищать солдат своими «сферами» и «куполами».

— Считайте, что я поделился одним из секретов, — остывая, хмыкнул Воронков.

Император прервал возникшие словопрения, чтобы сформировать краткие тезисы по операции, распределить роли и потребовать от Иерархов список лиц от Академии, допущенных до изучения аномалии. Воронков тут же взял из стопки лежащей на середине нарезанной бумаги листок и быстро начеркал карандашом несколько имен, потом сложил его пополам и попросил офицеров передать его императору. Александр внимательно прочитал и положил листок в папку.

— У нас нет времени, — сказал он напоследок, когда все детали были согласованы. — В семь ноль-ноль утра отряды должны выдвинуться к месту операции. Юрий Афанасьевич, Петр Витальевич, обеспечьте доставку специалистов Академии в аэропорт Левашово.

Воронков и Коростелев синхронно кивнули.

— На этом все, господа, — Меньшиков откинулся на спинку кресла, и офицеры, дружно встав, покинули кабинет.

Остался только Великий князь Константин. Некоторое время братья молчали, пока старший не поинтересовался:

— У тебя ко мне дело?

— А когда я просто так к тебе приходил? — притворно удивился Константин Михайлович. — Почему не хочешь использовать Никиту? Он бы со своим демоном мгновенно выжег всю эту орду. Вместо этого мы поднимаем по тревоге спецподразделения, задействуем огромные ресурсы, договариваемся с администрацией протектората, рискуя утечкой информации.

— Ты сам как думаешь? — прищурился Александр.

— Не хочешь «светить» тайное оружие?

— Видишь, и без моей помощи догадался. Абдул Хотак со своими головорезами не та сила, к которой нужно применять исключительное воздействие. Справятся, не переживай.

— Что там, кстати, по балканским статуэткам?

— Ничего путного, — император отмахнулся. — Лаборатория работает чуть ли не круглосуточно, на полигон люди выезжают — и ничего! Две фигурки-амулета взорвались, ладно что не в помещении, остальные не «откликаются».

— Ну и стервец! — восхищенно произнес Константин Михайлович.

Старший брат с недоумением поглядел на Великого князя. Дескать, про кого это ты сейчас говоришь?

— Никита обвел нас вокруг пальца, братец. А ты еще не понял?

Император наморщил лоб, лихорадочно вспоминая, что мог упустить из доклада академиков-Иерархов. Константин покачал головой:

— Помнишь, о чем писал Воронков в своем отчете про активацию статуэтки-волка? Возникла аномалия Водной Стихии. Причем, аномалия серьезная, напитанная мощной магической энергией. Она едва не снесла наблюдательную вышку. Люди, сидевшие там, рассказывали о необычных ощущениях. Страха, конечно, натерпелись. Мне в голову пришла мысль, что Никита — удачливый стервец.

— В статуэтке сидел Высший демон? — догадался Александр.

— Более чем уверен, что это так и было. Он «раскрыл» искру и понял, какое оружие заполучил. Подчинил себе демона, а Иерархам навесил лапши на уши. Соответственно, ложь пошла гулять по самым верхам.

— Действительно, стервец, — согласился император и вытер бумажной салфеткой вспотевший лоб. — Получается, мы взращиваем своими руками демонолога? Помнишь, что я говорил? Никита — прямая угроза нашему существованию. Правда, спящая до поры до времени. И теперь я в другом ракурсе смотрю на суету Балахнина возле Назарова.

— Вопрос в другом: знает ли князь о дополнительных возможностях мальчишки, — кивнул Константин. — Если Никите хватит ума не болтать о слугах-демонах, то еще не все потеряно.

— Подожди, — замер Александр. — Чтобы привязать демона службой, надо знать его настоящее имя. Как Никите удалось? К статуэтке же не прилагается пояснительная записка! Какими еще возможностями владеет наш прыткий родственничек?

— Он же артефактор, — укоризненно проговорил брат. — Да еще чертовски талантливый артефактор. Умеет видеть конструкты магических вязей насквозь.

— Как нам поступить с Никитой в свете твоей версии? — поинтересовался император. — Приблизить к себе еще больше или пойти на превентивные меры?

— Что ты считаешь «превентивной мерой»? Физическое устранение? — Константин рассмеялся. — Да он сам кого хочешь укатает. И еще не забывай, что рядом с ним две любящие женщины. Берегиня и Валькирия. Они за своего мужа половину Петербурга разрушат. Другую половину на себя возьмет Назаров. Мы же сами хотели видеть мальчишку в своем клане. Ну… Не получилось. И все равно с помощью Тамары хорошо получается держать противовес. Никита скорее союзник, чем враг. Именно он является нашей гарантией от заговоров и переворотов. Да, я понимаю степень опасности, исходящей от него. Но иного пути у нас нет, и боюсь, не будет. Мы полностью доверяем Назаровым и взамен получаем лояльность, или становимся его врагами.

— А твоя дочь?

— А что дочь? Отрезанный ломоть. Тамара полностью под обаянием Никиты, поддерживает его и нет ни единого намека на разлад. Но я никому не позволю обидеть ее.

Старший брат прекрасно уловил настроение Константина.

— Женится на Васильевой — тогда посмотрим, — кивнул Александр. — Может, заключить некий меморандум о неприкосновенности нашего клана со стороны Назаровых, где будут указаны все возможные запреты на инструменты воздействия?

— Брат, ты о чем говоришь? — поморщился Константин. — Меморандум — простая бумажка без обязательств, когда начнут рушиться все договоры. Согласен, что на тридцать-сорок лет мы сможем оттянуть возможный передел на политической доске, пока будем искать противодействие Никите. Нужно показать, что Меньшиковы не враги, а настоящие друзья, готовые прийти на помощь. Цесаревич Владислав уже сейчас должен уяснить одну простую истину: не надо затевать против Назаровых никаких интриг. Если появится хоть одна поганая мыслишка — все, на троне будет другая династия.

— Ты не заговаривайся, — нахмурился Александр. — Что-то твоя версия обретает черные тона.

— Я всего лишь очерчиваю те линии, которых мы должны придерживаться, вот и все, — пожал плечами Константин. — Мой зять получил необычный Дар, которым пользуется в меру своих желаний. Зверь, когда хочет есть, убивает столько, сколько нужно, а насытившись, лежит в норе довольный и никого не трогает. Вот так и нам нужно действовать. Подкидывать ему жратву, чтобы на нас не кинулся. Радуйся, брат, что парень не амбициозен.

Александр хмыкнул, о чем-то раздумывая. Вероятно, сомневался в словах Константина насчет амбициозности Назарова. Как раз в таком возрасте молодые обозначают свои намерения и стараются захватить территории, которые потом будут защищать с остервенением. Непонятно одно: чего добивается Никита и куда тянутся его интересы?

— А в качестве пищи кого посоветуешь? — прищурился император и закрыл «пологом» кабинет.

— Сам знаешь, Ваше Величество, — пробурчал Константин, остывая. — Есть у нас строптивые семейки. Они по горло в золоте стоят, половина экономики под их управлением, но все равно якшаются со всякими…

Он скривил губы, не называя имен, но и так было ясно, о ком идет речь. Потом продолжил:

— А для начала можно скормить Бельских. Тем более, сами повод подали. Серьезный повод. Организовали нападение на семью, которую лишили своей поддержки. За такие вещи под землю утрамбовывают.

Император поднял руку, призывая Великого князя помолчать. Не сейчас, дескать, не время!

— Будем откровенны, брат, перед собой, — он встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Мы держимся за архаичный порядок с четкой клановой системой, не допуская проникновения в страну заразных идей либертарианства. Иначе все пойдет вразнос. В каждом древнем аристократическом роде есть большое количество одаренных. Патриархи жестко держат молодую поросль в своих руках и не дают ей особо вольничать. Страшно представить, что произойдет, если такая масса Стихийников окажется на разных концах баррикад. Французская революция прекрасно показала, чем заканчиваются столкновения старых Семей с представителями новой аристократии. Едва удалось погасить пожар магической войны.

— То есть ничего менять не будем? — Константин уже привык, что брат периодически стращает его жупелом государственного переворота, и в то же время жестко и без соплей пресекает любое поползновение на устои монархии. Кажется, самоубийцы давно кончились, а Александр упорно выпалывает грядки инакомыслия. Единственная проблема, с которой Великий князь был согласен — это Балахнин. Темная лошадка, смущающая умы дворянства, не имеющего за спиной истории своего Рода.

Таких Константин называл «огородным сорняком», выполоть который одно удовольствие. Ни чести, ни совести, одни амбиции, замешанные на лютой зависти к старой аристократии.

— Ты бы лучше к Никите своего человека внедрил, чтобы знать о его планах и мыслях, — проворчал император. — Если мне память не изменяет, там такой Шубин есть. Гвардейская стража.

— Он ушел в отставку и дал клятву верности Никите, после чего я перестал на него рассчитывать, — ответил Константин.

— Жаль, — переплел пальцы Александр. — Чуточку компромата, давления на родственников, глядишь, и запоет.

— Не вариант, — поморщился Великий князь. — Шубин предан семье Назаровых. Подозреваю, он был тайно влюблен в мою дочь, пока я не подвел ее к Никите.

— Ну вот, а говоришь, ничего нет! — оживился император. — А если сыграть на чувствах, эмоциях и ревности?

Константин Михайлович покачал головой. Идея была абсурдной, и могла сработать только в том случае, если Тамара вышла бы замуж за высокородного отпрыска или какого-нибудь западного князька. И не родному дядюшке такими вещами заниматься! А с Никитой подобный фокус не пройдет. В молодом волхве столько же эмоций, сколько у гранитной глыбы. Если они и есть, нужно потратить сотню лет, чтобы пробиться к струнам его души. Иногда Великий князь с испугом думал, а человек ли Никита вообще? И что такого нашла в нем родная дочь, которая по задумкам отца должна была лишь родить от него пару-тройку одаренных детишек, но никак не уходить из Семьи, да еще взбрыкивая от возмущения! Никита иногда пугал своей взрослостью, не должной быть в таком возрасте, когда хочется беззаботности и свободы.

Он мысленно отмахнулся от грызущих его тяжелых раздумий. В конце концов Назаров открыт и предсказуем. Главное, не злить парня и не вредить его клану. Гораздо опаснее те, кто захочет воспользоваться его одаренностью. И их имена брату-императору хорошо известны.

Глава 8

Вологда, «Гнездо»

Январь 2016 года

— Держи конструкцию! — голос деда Фрола заставил Мишку излишне суетливо сжать ладони, чтобы переливающаяся перламутровыми всполохами странная субстанция в виде эллипса, не моталась как сумасшедшая от невидимых потоков энергии.

Зафиксировав ее на уровне груди, мальчик затаил дыхание и стал разводить руки. Эллипс слегка дрогнул и медленно закрутился, постепенно увеличивая скорость.

Суть упражнения была простой: не дать магеме превратиться в шар. А она очень хотела таковым стать, и Мишке приходилось до дрожи в коленях применять весь арсенал своих способностей.

Противный дед требовал сосредоточенности и внимательности в первую очередь. Легко сказать, когда на деревьях расселись вороны и нахально посмеиваются над непутевым детенышем человека. Хотелось врезать по ним плетением, но, к сожалению, оно не содержало в себе силу, а использовалось как обыкновенная тренировочная «болванка», заготовка. То есть ее бесполезно применять в качестве оружия или защиты. Магическая конструкция просто рассыпалась на безобидные холодные огоньки, как праздничные «бенгальские палочки». Таким образом наставник старался обезопасить своего ученика от неприятностей. «Ножи ассасина» все обитатели «Гнезда» запомнили навсегда.

— Убери чуток энергии! — дед Фрол смотрел куда-то сквозь деревья в сторону забора, за которым виднелись обеленные снегом крыши дач, а на Мишку даже внимание не обращал. — Не видишь сам, что при убыстрении движения форма стремится к шару! А мне не это нужно!

Мальчишка пару раз шмыгнул. Ему стало жарко, хотелось расстегнуть шубку, чтобы морозный воздух хоть немного остудил разгоряченное тело. Но проклятый светящийся кусок магической массы не давал такой возможности. Попробуй потеряй концентрацию, сразу получишь дополнительные занятия в качестве наказания! А всего-то нужно продержать форму пять минут! Для его потенциала, как утверждает наставник, самое оптимальное время. Но как же тяжело!

Он чувствовал, как из него выходят все силы, энергия бешеным потоком выливается наружу, приходилось серьезно напрягаться, чтобы удерживать каналы прокачки Силы от «перегрева», грозящего истощением магического резервуара. Папа предупреждал об этом проще: для каждого возраста есть свои границы, в которых необходимо использовать магию. Для Мишки это пять минут.

Ноги дрожат все больше и больше, а Учитель даже не смотрит в его сторону! Мальчишке кажется, что он сейчас просто рухнет в снег и растопит его жаром своего тела!

— Время! — хлестко прозвучал голос деда Фрола.

Мишка с облегчением начал сводить ладони вместе, сминая магему. Ему не разрешалось развеивать магическую заготовку в воздухе или стравливать в землю. А вот папа научил его сливать излишки энергии в Навь, что очень мальчонке понравилось. Всего-то дел, сбросить накопленный потенциал через хитрый конструкт. Но вредный старик категорически противился подобному способу, и даже отругал его за этот фокус. «Так можно делать, не спорю, — сказал он, когда Мишка насупился и едва сдержал слезы, получив чувствительный удар ладонью по своим пальцам. — Но тебе сейчас важно научиться азам магии, заложить тот фундамент, на котором стоит магическая школа. А все эти «клапаны» и прочие премудрости — только лишь показатель развития умения. Будет прочная база, придут и разнообразные техники».

— Продержался, молодец, — похвалил его дед Фрол и вдруг подмигнул хитро так: — Давай-ка «ножи ассасина» покажи!

— Мне запретили, — Мишка оторопело поглядел на учителя. — Это очень опасно!

— Что опасно — это и Варьке лохматой понятно, — кивнул старик. — А если завтра на твою семью нападут? Как ты будешь защищать родителей, свою сестру и брата, всех живущих в имении?

— Я же еще ничего не умею, — насупился мальчишка и стал выковыривать в снегу носком валенка ямку. — Там случайно получилось…

— Давай воспроизведем твои действия, — дед неожиданно ласково положил тяжелую ладонь на плечо ученика. — «Ножи» имеют несколько разновидностей. Я впервые об этом узнал, когда в Афганистане служил. Думал, существует только одна магема, а оказалось — их несколько разновидностей, в зависимости от магической школы. Например, есть «огненные ножи», которые ты умудрился состряпать на коленке, есть «водные лезвия», «воздушные невидимки» — самые опасные. Атомы воздуха создают плотную структуру и режут с легкостью даже металл.

— Опасные, потому что невидимы? — догадался Мишка.

— Опытному волхву не составит труда распознать опасность, — покачал головой дед Фрол. — Трудно, да. Но можно. Магема не настолько невидима. Но если хочешь, чтобы ее не заметили, используй в сухую безветренную погоду, и чтобы солнце не было ярким. Во время дождя ее хорошо видно, запомни. Так что давай, обрадуй старика, покажи, как создавал магему. Скрипт уже есть?

— Не-а, — шмыгнул носом мальчишка и застыл на месте, не обращая внимание на ехидное карканье ворон. Он словно погрузился в себя, раскинув руки по сторонам, напряженно закусив губу. Вспоминал каждое движение, когда творил странную магему из энергии Огня. Ведь он «ярко выраженный «огневик», — как сказал однажды папа.

Мишка уже не замечал, насколько внимательно смотрит на него наставник. Фрол Пантелеевич тоже был напряжен. Ему хотелось понять, насколько силен юный волхв в своем возрасте, и к каким сюрпризам готовится во время инициации. Через три года первая из них определит основное направление в магической одаренности наследника Рода. Хотя и так ясно: Огонь передался по крови отца, а не матери. Тамара Константиновна владеет магией Воды и Льда, и возможно, Полина переняла ее способности. Забавно, что до сих пор девочка не демонстрирует свои способности кроме умения заглядывать в грядущие дни. Таится или не может «разбудить» свою Стихийную ипостась?

Насчет Мишки у Фрола Пантелеевича было одно мнение: создание боевого плетения по наитию говорит о многом. Без подсказок, без каких-либо сопутствующих скриптов… Если ему кто-то и подсказал, то только боги. Иного ответа старый наставник не знал.

Над Мишкой засияли бледные полосы, уплотняясь в тонкие режущие лезвия. Они с тихим гудением раскручивали свой смертоносный маховик, раскаляя воздух. Как только «ножи» напитались Силой, мальчишка побледнел от ожидания неминуемого срыва и полета жуткого магического оружия в сторону дач. И вдруг ощутил, как чья-то мощная воля концентрирует его на гудящей конструкции. Дед Фрол плавно перетек за спину своего ученика и взял на себя управление магемой, оставив ему лишь возможность удерживать «ножи» на месте. Даже этого оказалось достаточно, чтобы не переполошить всю округу.

Пять минут концентрации истекли, и «ножи», подчинившиеся воле человека, осыпались искрами на снег, зашипевший от жара. Вороны возмущенно разорались, что не получили достойного зрелища, и недовольно стали перелетать с ветки на ветку.

— Молодец, — старик, даже не вспотевший, в отличие от ученика, одобрительно похлопал его по плечу. — Как видишь, любую магию можно удержать в руках, подчинить своей воле.

— У меня нет сил, — пожаловался юный волхв, ощущая слабость в ногах. И все же он был невероятно горд, что сумел укротить мощь страшных «ножей ассасина». Ну и что с того, что Учитель помогал? Ведь удерживал плетение сам Мишка, а это многого стоит.

— Теперь ты понимаешь, зачем я втолковываю тебе о концентрации?

— Не дать магии взять над собой верх? — осторожно спросил мальчик.

— Ну… правильно. А для чего?

В ответ только пожатие плечами.

— Балда! — незлобно сказал Фрол Пантелеевич. — Концентрация учит тебя не спешить совершать бездумные поступки. Пойдешь в школу, где сотни таких же огольцов, кичащихся одаренностью, и непременно начнете меряться своими… кхм, ладно, это неважно.

— А чем меряться? — пристал к нему заинтересовавшийся Мишка.

— Рано тебе еще знать, — забурчал старик. — Я о концентрации тебе говорю. В гневе или злости можно натворить таких дел, что расхлебывать придется не только виновнику, но и его родителям. А чтобы такого не произошло, нужно уметь вовремя остановиться. Вот ты, вдруг, поссоришься с одноклассником. Захочется вам выяснить, кто сильнее. Ясно же, что начнете друг в друга плетениями кидаться. А иные из них очень опасны. В запале ярости и злости ты создашь «ножи ассасина». Дальше говорить?

— Не надо, — нахмурился Мишка. — Я понял.

— Что ты понял? — не отставал от него дед Фрол.

— Торопиться нельзя, а то поубиваю всех.

Старик хмыкнул от такого непосредственного ответа и с прищуром посмотрел в сторону семейной усыпальницы Назаровых. По дорожке к ней шли два человека, появление которых он заметил еще несколько минут назад. Одного дед Фрол сразу признал. Никита разговаривал с незнакомым человеком, чья аура слегка смутила волхва.

Фрол Пантелеевич по своему уровню мог легко войти в совет Иерархов, и «классификация» аур была его настоящим коньком. Так что первым делом он изучил энергетические контуры всех обитателей «Гнезда», и теперь точно мог сказать, не видя человека, но ощущая его аурную сигнатуру (как любили сейчас выражаться боевые волхвы), кто это такой. Он даже успел изучить Полозова, гостящего уже несколько дней у Назаровых, и точно знал, что это не варнак из Тайного Двора.

Аура незнакомца имела некоторые сходства с аурой Никиты. Такие совпадения случались у родственных друг другу людей. Точнее, у самых близких… И вот это обстоятельство очень заинтересовало старого чародея.

— А пойдем-ка домой, — предложил он, и Мишка вприпрыжку поскакал по огибающей «тренировочную полянку» дорожке, ведущей мимо усыпальницы. И не заметить отца с незнакомцем мальчишка никак не мог.

Старик особо не торопился за ним, и когда подошел к ним, мужчина с темным от загара лицом разговаривал с Мишкой, не пряча доброй улыбки. Никита же молчал, не вмешиваясь, старательно пряча в глазах легкое раздражение и растерянность. Чародей обратил внимание на две темно-красные гвоздики в руке незнакомца.

— Наш наставник по магии Фрол Пантелеевич, — оживился Никита, представляя старика. — Не только детей учит, но и клановых волхвов подтягивает до уровня.

— Михаил Анциферов, — протянул руку мужчина и крепко сжал сухую, узкую со стальной хваткой пальцев ладонь. — Очень приятно познакомиться.

«Старый болван! — обругал себя дед Фрол. — Сразу-то не мог догадаться? Неужто непутевый батька отыскался? Ведь в глаза же бросалось подобие аур! Когда-то же Толик Назаров жаловался на какого-то Анциферова, заморочившего голову внучке Валентине, а я не придал этому значение!»

Опытный и битый жизнью чародей не слишком хорошо знал Толика, как его отца Архипа, сложного и противоречивого человека, но несколько раз пересекался с ним на короткое время. Последняя их встреча произошла лет двадцать пять назад, а может и больше. Тогда еще род Назаровых не переживал тяжелых времен, но грозовая туча будущей войны с Китсерами уже клубилась на горизонте. Разве не эта причина заставила Фрола следить за жизненными перипетиями Никиты, а потом резко сорваться с теплого местечка в Албазине, и без лишних рассуждений предложить ему посильную помощь? Старик знал, что у него осталось немного времени. Не хотелось забирать с собой в Небесные Чертоги весь свой жизненный опыт. Детей и внуков у него не было, так зачем таскать за собой бесценный груз приобретенных знаний, уловок, фокусов? Есть теперь кому отдать этот чемодан, забитый доверху разнообразными сокровищами, за которые любой волхв отдаст душу!

— Меня тоже Михаилом зовут! — завопил мальчишка, восторженно прыгая вокруг взрослых.

— Вижу, у вас свои дела, — старик ловко цапнул своего ученика за воротник шубки, удерживая от очередного круга. — Отведу отрока домой, да поеду в «Родники». Погляжу, как мои разбойники усвоили урок.

Под «разбойниками» он подразумевал троицу волхвов-новичков: Немца, Зубра и Гусара.

— Найди Ильяса и скажи, чтобы машину выделил, — не стал отговаривать его Никита. Поездки в поселок приносили Фролу Пантелеевичу несказанное удовольствие. Работая с детьми, приходилось быть мягче, поэтому всю жесткость обучения ощущали на себе все боевые волхвы, начиная от Яны с Ромкой Возницыным, и заканчивая вышеназванными чародеями. Иногда даже Косте Краусе (который взял фамилию Назаровых) перепадало, когда тот имел неосторожность появляться в «Гнезде». Он яростно сцеплялся с вредным дедом, напоминаю ему, что иллюзионист не должен вмешиваться в работу человека, имеющего власть над расстоянием. — К ужину тебя ждать или в поселке останешься?

— Чего мне там ночью делать? — привычно заворчал старик. — Зазнобы, чтобы под бочок пристроиться, нету. И другим облегчение, что я уезжаю от них.

Никита рассмеялся и махнул рукой, отпуская сына и его наставника, а сам вместе с Анциферовым продолжил путь к усыпальнице.

— Славный мальчишка, — нарушил молчание Михаил Федорович. — Всегда был уверен, что первого своего внука увижу в собственном доме, а оказалось, что их у меня уже двое… Да, как бы ты ни относился ко мне, Никита, от этого Миша и Полина не перестанут быть родными по крови.

Никита только поморщился, но возражать не стал. В самом деле, не прятать же детей от родного деда подобно квохчущей наседке! Тем более, сам пригласил его в имение. О приезде Анциферова доверительно сообщил Балахнин, лично связавшись по телефону. Никита послал Москита на вокзал, чтобы гость не вздумал приезжать в имение такси. Каким бы отцом Михаил Федорович ни был, ставить его в униженное положение волхву не хотелось.

Михаила Федоровича Никита встретил у крыльца особняка, мучительно гадая, стоит ли вообще приглашать его в дом и садиться с ним за один стол. Разломив хлеб с человеком, предавшим мать, он продемонстрирует прощение. Хозяин «Гнезда» упорно гнал от себя мысли о примирении, находил с десяток аргументов против, и ни одного — что настало время протянуть друг другу руку. И злился. Злился на себя, вынужденного метаться в поисках правильного ответа, на Балахнина, преследовавшего какие-то свои цели, и на отца. Было бы проще, увернись Анциферов от необходимости поклониться праху своей любимой женщины. В памяти Никиты он остался бы малодушным человеком, и уже через день не вспоминал о нем.

Однако Михаил Федорович сам выразил желание побыстрее посетить усыпальницу, и на вежливый вопрос, не желает ли он отдохнуть с дороги, выпить чаю, только отмахнулся. А в глазах застыла настороженность и ожидание прощения.

Отец вошел в холодную усыпальницу и огляделся по сторонам. Удивительно, что его взгляд не блуждал по стенам с нишами, где стояли гильзы с прахом предков, а сразу нашел табличку с дорогим ему именем и аккуратно пристроил цветы в выемку. Потом замер, погрузившись в своим мысли. Никита ему не мешал, безмолвно стоя за спиной. Он уже хотел выйти наружу, но Анциферов сам прервал молчание в морозной тишине помещения.

— Как же все это неправильно, — задумчиво произнес он. — Я должен был охранять твою маму, поехать с ней в эту распроклятую тайгу и даже принять смерть. Вместо этого — годы бесконечных скитаний и ощущение своей ненужности. Оно выжигало мою душу, превратило в бродячую тень без эмоций.

— Зато ты жив и даже семьей обзавелся, — возразил Никита. — Значит, не все в тебе человеческое выжгло. Бесполезно сейчас рассуждать о тех или иных шагах. История допускает варианты событий до определенного момента, а дальше только одна дорога. Ты пошел по своей. Мама тебя не осуждает, и я должен смириться с ее желанием.

Анциферов недоверчиво взглянул на сына. В его словах было что-то пугающее и незнакомое. Балахнин предупреждал, что Никита может казаться обычным молодым парнем, но все связанное с магией — это загадка и головная боль для Иерархов. И непохоже, что князь смеялся.

— Ты ее видишь? — осторожно спросил он.

— Впервые я услышал маму как наяву во время кроды Патриарха, — глухим голосом откликнулся Никита, глядя сквозь Анциферова, словно не замечая его. — Можно было посчитать этот временным помешательством или нечто иным на фоне потрясения от смерти последнего родного мне человека… Нет, я не видел ее, но слышал голос так ясно и четко, как будто мама находилась за спиной. Попытался схитрить, посмотреть, но… Мое время для встречи еще не пришло. И сейчас она здесь, рядом с нами, Михаил Федорович. Если у вас хорошая сенсорика, можете почувствовать ее.

Анциферов отвернулся и закрыл глаза, стыдясь своего порыва. По-честному, он с трудом верил в слова сына, списывая его ощущения на обыкновенную чувствительность. Хотя, трудно вообразить такого парня с жесткими чертами лица в излишней сентиментальности, а тем более — в сенсорике. Эмпатия явно не входит в его сильные качества. Однако же легкое и теплое дуновение невидимого ветерка обласкало его лицо, а едва различимый шепот женским голосом привел Анциферова в замешательство. Он понимал все, что ему говорила любимая, и слезы текли по его щекам. Наверное там, наверху, в горних высотах, прощать легче. Это на грешной земле человек цепляется за условности, за шелуху своих обид и чуждых его характеру дел. Мечется, ищет выход из подземелья, где живут его личные призраки, и куда сам себя загнал.

А там уже никто ни за что не держится. Ушедшим в Небесные Чертоги земная суета кажется нелепой и не стоящей обид и переживаний.

— Князь Балахнин в разговоре со мной сказал, что тебя считают перспективным Иерархом, — произнес Анциферов спустя некоторое время. — И даже предполагает, что когда-нибудь ты возглавишь Коллегию.

— В Коллегии нет главенства, — пожал плечами Никита, стараясь не замечать высохших дорожек от слез на щеках мужчины. — Там Секретариат правит, единоначалия никто не потерпит. Поэтому сладкий пирог делят на несколько частей. Насчет меня преувеличивают. Да, я закончил Академию с отличием, но не остался в ней для повышения квалификации. У меня офицерское звание, за плечами несколько боевых операций, которые дали гораздо больше, чем архивы и полигоны. Мне нравится моя жизнь, и что-то в ней менять не собираюсь. Захотят старцы присвоить почетное звание Иерарха — не откажусь. Но своего мнения, что практика куда как надежнее повышает уровень волхва, менять не собираюсь.

Михаил Федорович провел по серебристой табличке с выбитым на ней именем любимой женщины, и сгорбившись, вышел из усыпальницы под яркое зимнее солнце. Глубоко вдохнул, наполняя легкие бодрящим хрустким воздухом.

Никита аккуратно прикрыл тяжелую дверь, которую никогда после его возвращения из чужой Яви не запирали на замок, встал рядом с отцом.

— Когда собираешься уезжать? — спросил он без всякого умысла, затолкав руки в карманы пальто.

— Долго не задержусь, — по-своему понял его вопрос Анциферов и кисло улыбнулся. — Думаю, успею вечером на поезд до Ярославля. Ну и от чая не откажусь.

— Как будто это зависит от чая, — усмехнулся Никита. — Пошли в дом, познакомлю с внучкой. Весьма своеобразная девица, не удивляйся. Жены приедут к обеду. Они же запилят меня, если я не удержу тебя в гостях.

Не говорить же ему, что Полина еще вчера вечером, расположившись в гостиной за журнальным столиком и рисуя зверушек на большом листе, бросила фразу: «наконец-то у нее появится настоящий дедушка, и он скоро приедет в гости». Хорошо, Фрол Пантелеевич не слышал. Обиделся бы, наверное. Зато Никита переглянулся с женами, понимая, о чем идет речь. О готовящемся визите Анциферова при дочери не говорил. Слышать разговор Никиты с Балахниным она никак не могла. Значит, способности ребенка не спонтанные или временные, а развиваются, как и положено Ведунье.

…Полина с самой серьезной миной на мордашке изучала высокого незнакомого мужчину, заложив руки за спину. Она уже задавала вопрос тете Любе, почему у нее так мало дедушек и бабушек, и сколько их вообще должно быть. Гувернантка как-то странно вздохнула, но не стала уходить от ответа. Правда, сказала загадкой: «минимум шестеро, а максимум — знают только Боги». Что такое максимум, Полина знала. Это когда на руках десять пальцев, как и положено по природе, а вот если остается всего один — это минимум. Только как тогда человеку жить? Ведь так совершенно невозможно ни порисовать, ни подержать в руках теплую пушистую кошку! Нет, пожалуй, подержать можно, если крепко сжать в ладонях, но все равно трудно! Страшно и обидно быть без пальцев!

А у нее, кроме деда Кости и бабы Нади, никого больше не было. Всего два пальчика — это ведь так мало! Где родители мамы Даши девочка не знала, потому что на этот вопрос у той сразу начинали набухать глаза от слез. Полина утешала маму Дашу, залезая на ее колени и обхватывая шею руками, и верила, что когда-нибудь встретится с ними.

Никита тогда понял: Полина не может «видеть» и «ощущать» чужую Явь. Таковая возможность или появится позже, или вообще окажется закрытой. Этот вариант не хотелось даже рассматривать, потому что он серьезно ограничивал возможности дочери.

Анциферов с трудом сдерживал улыбку. Настолько уморительно выглядела картина молчаливого переглядывания. Сведя брови к переносице, «девица», поинтересовалась:

— Ты мой дедушка? Правда?

Она перевела взгляд на отца и, кажется, впервые у Никиты ворохнулось желание сказать ту самую щадящую ложь, чтобы не допустить привязки своих детей к человеку, чужому лично для себя. А с другой стороны, Полина и Мишка в чем виноваты, что взрослые играют по своим жизненным правилам?

Никита ощущал взгляд Анциферова, ждущего от него разрешения или отказа от судьбоносных слов. И едва заметно кивнул, словно с трудом перебравшись через бурлящую стремнину горной реки.

— Конечно, я твой дед, — улыбнулся по-мальчишески Михаил Федорович и присел, чтобы видеть огромные зеленые глаза девочки. — Самый настоящий!

Полина задохнулась от восторга, глянула на отца, стоявшего чуть поодаль. Никите показалось, что в ее взгляде промелькнуло облегчение и радость. И ему стало стыдно. Кого он решил обмануть? Всего лишь маленький шажок в сторону лжи — и дочка никогда не забудет его.

Завизжав от радости, Полина вцепилась в крепкую жилистую шею Анциферова. Мужчина встал и в свою очередь осторожно обнял девочку, чтобы та не упала на пол. Откуда-то с воплями выскочил Мишка, как будто втайне наблюдал за картиной признания, и прижался к его бедру.

— Я вам подарки привез! — смеясь, сказал Михаил Федорович. С трудом передвигая ногами с грузом, он добрался до дивана, куда перебрались дети, и дав знак, что сейчас придет, вернулся с большой дорожной сумкой. Покопался в ней и достал миниатюрную деревянную шкатулку. — Держи, Полина. Это тебе. Можешь открыть, посмотреть.

Полина, посверкивая глазами, скинула крючок, запиравший шкатулку, открыла ее и ахнула. На бордовой бархатной подкладке лежали бусы из морских раковин, причем все они были одинакового размера, и каждая расписана изображением абхазских пейзажей. Анциферов знал, что подобные украшения куда лучше, чем массивные и грубоватые изделия из серебра и меди. Да, они колоритны, и подойдут не каждой девушке или женщине. Тем более, что местное серебро не считается качественным. А вот бусы из ракушек внучку привели в восторг.

Мишка получил маленький кинжал в серебряных ножнах с изящной чеканкой. Он схватил оружие и прижал его к себе. Никита усмехнулся. Ну, понятно же, что мужчине нужно. Глядишь, к совершеннолетию парень станет обладателем неплохой коллекции холодного оружия. Надо его потихоньку приучать к владению им.

Никита с подозрением поглядел на солидный чемодан. Неужели в нем подарки для его семьи? Надо признать, отец хорошо подготовился к встрече со своими невестками и внуками. Явно руку помощи приложил Балахнин.

Пока Анциферов общался с детьми, волхв дал указание одной из горничной подготовить гостевую комнату. Если жены хотят пообщаться с отцом, он мешать не станет. Так угодно богам, а кто он такой, чтобы менять их планы? Гораздо важнее сейчас вытащить Настю из семейного болота, пока не пришли тревожные вести из Гиссара. А то, что они обязательно появятся, Никита не сомневался.

Глава 9

Благовещенск, январь 2016 года

Настя проснулась с ощущением легкости и растущего в груди жаркого огня ожидания чего-то необычного и хорошего, давно потерянного в суете и быту семейной жизни. Солнечные лучики, протянувшиеся по полу от плохо зашторенного окна к огромному зеркальному шкафу, манили теплом и радовались вместе с ней переменам, которые должны наступить в скором будущем. Покосившись на пустое место рядом с собой, она спокойно и без раздражения отметила, что Семен не ложился спать, а возможно, и вовсе ночевал в своем кабинете. Он вчера заявился поздно и долго разговаривал в гостиной по телефону. Настя слышала его взвинченный голос, часто проскакивали слова об акциях, каком-то цыгане. Такое с мужем происходило часто как раз после отъезда Олега Полозова.

Девушка соскочила с кровати, и прошлепав босыми ногами по прохладному полу, подошла к окну, раздвинула в стороны темно-зеленые бархатные шторы и со стоном потянулась, впитывая в себя живительные потоки солнечной энергии, пронизывающей стекла насквозь. Она чувствовал себя молодой, здоровой и привлекательной, и ей было плевать на мрачного и впавшего в странную задумчивость мужа. Подшивалов сам выбрал манеру отношений, будто таким способом пытался заставить Настю почувствовать угрызения совести.

Нет, правильно она тогда поступила, когда попросила Олю поставить блокаду от нежелательной беременности, как будто уже чувствовала, что союз с молодым дворянином не закончится ничем хорошим. Иметь детей от человека, не видящего в ней любимую женщину, Настя не хотела категорически.

Винить родителей? А за что? За их вечную борьбу за сохранение статуса? Так ведь не они одни разорились, распродав семейные активы в страхе оказаться нищими. Для Подшиваловых они родными не стали. Отец надеялся, что для него найдется место в коммерции, да хотя бы тем же управляющим! Действительность всегда жестока, она разбивает вдребезги радужные мечты. Так и отец… понявший, как ошибся, подталкивая старшую дочь к худшему решению в своей жизни. Но он никогда не скажет об этом, предпочитая принимать деньги от Насти молча и пряча глаза.

Нежась под теплыми лучами солнца, девушка посмотрела на заснеженный двор, куда выходили окна спальни; там суетились работники, разгружая машину с углем. В доме была отличная котельная, обогревавшая двухэтажный особняк и флигель для слуг. И топлива она требовала неимоверное количество.

Приведя себя в порядок, Настя спустилась на нижний этаж, заглянула на кухню. Семена нигде не было. Спрашивать Ефросинью — дородную, вечно пахнущую сдобой и ванилью, кухарку — куда подевался муж, она не хотела, рискуя получить в ответ презрительную усмешку. По мнению тетки Фроси жена, не знающая, где находится супруг, не жена, а красивая пустышка, играющая роль декоративного украшения в семье. Ну и рожающая наследников.

Вся беда состояла в том, что Ефросинья знала Семена с самого детства и достаточно глубоко прониклась к нему материнской любовью и уважением. А Настя, появившаяся на горизонте, воспринималась досадной помехой для излияния этой самой любви. Иногда плюшки и тарелка вкусного супа заменяют саму суть взаимоотношений, и Семен, к сожалению, этого не понимал, давно попав под чужое обаяние. Он добился своего, получив в свое пользование красавицу с необыкновенными «кошачьими» глазами, однако же не стал для нее надежным и верным союзником.

Настя поймала в гостиной Риту — молодую горничную, с которой, как подозревала девушка, Семен завел интрижку, особо не пряча свои намерения — и спросила, где находится ее муж. Девица простодушно доложила:

— Семен Аркадьевич просил передать, что сегодня вернется поздно. У него какие-то срочные дела появились в офисе.

— Даже на обед не придет? — Настя с подозрением поглядела на Риту, нервно теребившую белый передничек.

— Нет времени, говорит, — слабо краснея, произнесла горничная. — Минимум до десяти вечера его не будет.

— Хорошо, что предупредил. С его стороны это очень мило, — подумав, что сегодня можно посвятить день самой себе, например, сходить в косметический зал «Мадемуазель Софи», Настя отпустила Риту восвояси, наказав принести завтрак в гостиную через полчаса. Сама же опять поднялась наверх в свою комнату.

Машинально взяла с трюмо телефон и посмотрела, были ли звонки или сообщения. Несколько минут назад, оказывается, пришло одно от адресата, номер которого Настя хорошо запомнила. Кровь прилила к лицу, в животе опять вспыхнул огонь и стал подниматься вверх, обжигая сердце предчувствием чего-то необычного.

«Сегодня, в 12 на той самой парковке» — только и было в этом сообщении. Щеки заалели, что срочно пришлось их охлаждать ладонями.

— Он приехал! — прошептала Настя. — Он не бросил меня!

Удалив сообщение, она заметалась по комнате, собираясь сразу же бежать на встречу, но тут же одернула себя. Времени было предостаточно. Маленькая стрелка на настольных часах замерла на девятке, а большая только-только начала свой очередной часовой забег.

Успокоившись, Настя спустилась в гостиную, где ее дожидался завтрак из двух вареных яиц, великолепной пшенной каши с маслом и нескольких горячих оладий со сметаной. Справедливости ради, тетка Фрося была отличной кухаркой, и не позволяла себе халатно относиться к обязанностям хорошо кормить молодого хозяина и его женушку.

— Если вдруг Семен вздумает искать меня, то я в «Мадемуазель Софи», — предупредила Риту Настя, надевая свою шубку перед ростовым зеркалом в прихожей. — Не думаю, что он помчится туда, но все-таки… Вернусь к обеду… или чуть позже.

Рита кивнула и подала шапку девушке, а сама быстро потупила глаза, в которых мелькнула странная искорка. Настя заметила эту странность, но сегодня ей не хотелось душевных бесед с горничной, которая явно спуталась с Семеном. Плевать. Уже на все плевать. Скоро она освободится от ненавистных семейных кандалов.

Настя села в «соболёк», как она ласково называла свою юркую малолитражную машинку, и направилась туда, куда и планировала с утра: на косметические процедуры. До времени встречи оставалось два часа, поэтому нужно было прикрыть от любопытства Семена свои перемещения по городу. У него давно нет границ морали, когда слежка за женой не просто моветон, а гораздо хуже…, то, что достойно презрения. Он запросто может приставить к Насте своих людей, которые без угрызений совести начнут ходить за ней по всему городу, вызывая усмешки тех, кто знает о ситуации в семье Подшиваловых.

Изредка поглядывая в зеркало, Настя уверенно доехала до Амурской площади, свернула налево от нее на Садовую, где и находилась упомянутая «Мадемуазель Софи» — салон красоты Софии Пален, якобы когда-то приехавшей в Благовещенск из самого Парижа с благородной целью: открыть перед русскими женщинами все преимущества магической косметологии, чтобы те оценили свою природную красоту и облагородили унылые пейзажи мрачной Сибири.

Насчет Сибири ушлая дамочка, конечно, переусердствовала. Благовещенск — это уже больше Дальний Восток, а точнее — Приамурье. Впрочем, для госпожи Пален подобные неточности в саморекламе не играли никакой роли. Она приехала сюда зарабатывать деньги, о чем уже скоро шептались местные модницы. Да и никакая Софи не француженка, судя по ее ярко выраженному рязанскому лицу, пусть и довольно симпатичному.

Как бы ни злословили по поводу французского происхождения хозяйки модного в городе заведения, София Пален свое дело знала туго. Она за тридцать лет обзавелась стабильной клиентурой, открыла еще два дополнительных небольших салончика на Торговой и Коммерческой улицах. А это говорило не только о характере госпожи Пален, но и о ее деловой хватке.

В салоне Настя не задержалась. Она только освежила лицо какой-то «супермодной» мазью и сделала маникюр, заодно поболтала с работницей на отвлеченные темы, обслуживавшей ее. Время поджимало.

Приходилось все время смотреть в зеркало, чтобы удостовериться в отсутствии «хвоста». Справедливости ради, маниакальность Семена в последнее время резко пошла на убыль. Настя полагала, что это связано с убийством двух его громил, постоянно крутившихся возле супруга. Тела Лешака и Злобы обнаружили на загородной трассе, и то благодаря охотничьему псу одного из любителей зимних посиделок на дачах. Из скупого рассказа Семена Настя поняла, что какой-то мужчина остановился на трассе, увидев скачущих на опушке леса зайцев, выпустил свою собаку, чтобы та размялась.

Зайцев та не догнала, зато обнаружила под снегом страшную находку. Настя даже не связала убийство Семеновых рынд с Олегом. У нее и в мыслях ничего такого не было. Правда, муж несколько дней ходил сам не свой, бормотал что-то о делишках «старого хрыча и его дядюшек», а потом нанял на работу трех новых амбалов. Теперь у него в личной охране было шесть человек, постоянно сопровождавших его.

Настя напоследок проверила «хвост», и уверенно свернула на ту самую стоянку, где была назначена встреча. Аккуратно загнала машину между солидными «даймлером» и «руссо-балтом», заглушила мотор. Не выходя наружу, еще раз оглядела пустынную площадку. В груди девушки разрастался горячий комок азарта, страха и надежды. Семен, конечно, страшный человек, и застукав ее в обществе незнакомого мужчины, мог запросто убить. Поэтому ради безопасности, в первую очередь, Олега, а потом и своей, Настя не торопилась. Она же не знала, в какой машине сидит господин Полозов, а сам он до сих пор не появлялся. Опаздывает или тоже скрытничает?

Ее внимание привлек стоявший чуть поодаль в ряду напротив приземистый автомобиль черного цвета с тонированными окнами и золотистыми буквами над хищной радиаторной решеткой, складывающимися в странное название: «Фурия». Причем, русскими буквами. Неужели какая-то новая модель? Насте хоть и было чуждо истинно мужское увлечение, новинками автопрома изредка интересовалась, но сугубо в утилитарных целях.

Такое авто она видела впервые. Вроде бы и не внедорожник, чем-то смахивает на «даймлер», но выглядит куда солиднее, ближе к представительскому классу. Возможно, полностью бронированный.

Пока Настя рассматривала эту самую «Фурию», водитель мигнул фарами. Раз-два, раз-два! Может, кого из знакомых увидел? До нее только через некоторое время дошло, что сигналы предназначены ей! Девушка глубоко вздохнула и решительно вылезла наружу. Захлопнув дверь, она двинулась в сторону странного авто, старательно удерживая равновесие на скользкой поверхности. Снег был раскатан в тонкую ледяную корку, и приходилось аккуратно ставить ногу, чтобы позорно не грохнуться на пятую точку. Вся такая красивая, модная — и задом на асфальт!

Она подспудно ждала, что кто-нибудь выскочит ей на помощь. И дождалась. Передняя дверца распахнулась — и навстречу Насте метнулся Олег. Девушка не успела обрадоваться, как ее подхватил вихрь и стремительно понес к машине.

— Все потом! — бросил Полозов на ходу. — Никто за тобой не следил?

— Нет, — слабо откликнулась Настя, увлекаемая мощью человека, которого она с таким нетерпением ждала. — Все чисто. Семен в своей конторе сейчас.

Олег щелкнул ручкой задней двери, раскрыл ее и помог Насте оказаться внутри салона, пахнущего дорогим парфюмом. В полутьме девушка не сразу разобралась, кто сидит рядом с ней. Широкоплечий мужчина, отвернувшийся к окну, не торопился показывать свое лицо.

— Олег? — настороженно спросила она Полозова, когда тот устроился рядом с водителем. — Что происходит?

— Все в порядке, Настя, — раздался голос мужчины, сидевшего рядом. Он, наконец-то, посмотрел на нее и улыбнулся. — Никто тебе больше не причинит вреда.

— Никита? — не веря своим глазам и ушам, Настя глядела на молодого человека с жесткими линиями лица, потерявшего ту юношескую наивность, которая так нравилась девушке в веселые и беззаботные времена, когда они гостили у дядюшки Кондратия. От того мальчишки осталась лишь короткая стрижка да глаза, ну и голос — а сам он изменился очень и очень сильно.

— Узнала все-таки? — улыбнулся Никита и мгновенно попал в жаркие объятия названной сестрицы.

Настя разрыдалась, впервые за долгое время почувствовав себя под надежной защитой. Теперь, когда рядом с ней двое сильных мужчин, разве сможет Семен что-то сделать ей? Она уже настроилась бежать из дома, наплевав на клятву, которую давала перед христианским алтарем. И считала себя правой, потому что супруг сам своими действиями подталкивал Настю к такому шагу.

— Хватит, хватит, тушь потечет, — насмешливо произнес Никита и ласково провел кончиком пальца по мокрой щеке Насти. — Привет, сестричка.

— Привет, — улыбнулась девушка, смаргивая с ресниц слезы. — Это точно ты, Никита? Не снишься мне?

— Можешь ущипнуть, если сомневаешься, — Никита внимательно посмотрел на нее, сильно изменившуюся за последние годы. Из смешливой девчонки не осталось и следа. В глазах затаилось вечное ожидание напастей и готовность преодолевать проблемы. Ни единой искорки жизнелюбия, даже уголки губ опущены вниз.

— Не буду, — шмыгнула носом девушка. — У тебя есть салфетка или платок? Я свою сумочку в машине оставила.

Никита протянул ей свой большой клетчатый платок, и пока Настя приводила себя в порядок, похлопал водителя по плечу и сказал:

— Покатаемся по городу.

Машина заурчала сытым зверем, плавно стронулась с места и выехала с автостоянки.

— Спасибо, — Настя вернула платок. — Я уже в порядке.

— Отлично. Нам нужно как можно быстрее заставить Подшивалова расторгнуть брачный договор, — Никита откинулся на спинку сиденья. — Сама понимаешь, что христианская церковь не допускает развода в принципе. Самый верный способ — смерть одного из супругов. Но я не пойду на такой шаг. Семен не заслужил подобной участи. Может, он психически неуравновешен? Мой адвокат смог бы убедить церковников, что душевная болезнь господина Подшивалова очень сильный аргумент в пользу развода.

— Увы! — грустно улыбнулась Настя. — Он, скорее, сволочь, чем душевнобольной.

— Понятно. Ваш брак был не по легкомыслию, а по причине финансовых трудностей родителей. Это так?

— Отец заставил меня, потому что хотел с помощью Подшиваловых поправить свои дела. Но Аркадий Яковлевич, свекор, был против женитьбы. Он же прекрасно видел, что за моей спиной ничего нет. Можно сказать, я бесприданница, — девушка вздохнула. — Отец продал наш семейный особняк, а сам переехал с мамой в более скромное жилище. Так что те деньги, которые были выручены за дом, пошли в кубышку новой семьи.

— В брачном договоре этот момент зафиксирован не был, — кивнул Никита, вызвав удивление Насти. Откуда он мог знать о нем? И словно отвечая на ее невысказанный вопрос, парень ответил: — Копия хранится в адвокатской конторе «Левинсон и партнеры». Не спрашивай, как нам удалось его прочитать. Но дело того стоило. Там есть очень интересный момент… Ты, кстати, сама читала?

— Нет, — густо покраснела Настя, ощутив себя невероятной дурой. Запинаясь, стала оправдываться. — Я… понимаешь, я находилась в таком состоянии, словно по голове палкой получила. Ничего не соображала, разнообразные эмоции, мешанина чувств… Я доверяла тогда Семену и даже не предполагала, что в контракте могут быть прописаны пункты, вредящие лично мне. Нет-нет, я его, конечно же, прочитала. Но как в тумане. Ничего плохого не нашла… вроде бы.

Полозов едва слышно хмыкнул, и Настя не поняла, осуждает он ее или его эмоции относятся совершенно к другому.

— Ты же умная девочка, — укоризненно произнес Никита, поглядев на проплывающее мимо них трехэтажное строение с высокими узкими окнами. Настя поняла, что они едут по Корсаковской, и как раз сейчас миновали здание семилетней школы для детей мещан и рабочих. — Могла настоять на каких-то своих требованиях.

— Контракт обсуждали родители, — буркнула девушка. — Никита, не береди рану, пожалуйста. Сама знаю, насколько сглупила! Я даже подумывала нанять в Тайном Доме убийцу. Походила бы год вдовой, зато потом свободна!

— Тебя бы враз вычислили, — усмехнулся Никита. — Здесь, в Благовещенске, начальником Департамента полиции служит господин Астапов. Я с ним близко познакомился в Албазине, потом его перевели сюда как перспективного следователя. Его люди очень грамотные специалисты. Твоя попытка закончилась бы очень плачевно. С каторги вытаскивать человека очень тяжело.

— И что делать-то, Никита? — сверкнули злостью глаза девушки. — Да, увлеклась чертовски интересным парнем, влюбилась по уши, и сама не заметила, как встала с ним под венец! Какое-то помутнение!

— Наверное, воздействовал на сознание, сукин сын, — откликнулся Полозов, обернувшись.

— Да так и было, — подтвердил кивком Никита. — Явное воздействие. Но его к делу не пришьешь.

Машина плавно повернула с Корсаковской на Набережную и покатила вдоль закованного в лед Амура. Настю по инерции качнуло на Никиту, и она вновь оказалась в его объятиях, ощущая сопротивление какого-то мощного защитного бастиона. Оно не отталкивало, но заметно пружинило, что ли, сопротивляясь воздействию чужих эмоций. Это ее чрезвычайно заинтересовало. Никита явно закрывал свое ментальное поле. Неужели от нее?

— Я не ощущала его воздействия, — возразила девушка. — Просто дурочкой оказалась.

— Никогда бы не поверил твоему заверению, — волхв ласково посмотрел на «сестру», — если бы не встречался с такими магическими техниками, что никаких следов не оставляют.

— Может, использовать это обвинение? — оживилась Настя.

— Бессмысленно и недоказуемо, — отверг Никита. — Пойдем иным путем. Олег, извини… но сейчас мы побеседуем по-семейному.

Он что-то сделал, и с тихим жужжанием темное стекло отгородило их от передних кресел. Некоторое время Никита молчал, постукивая пальцами по колену, а потом сказал:

— В договоре есть один интересный пунктик, на который можно не обратить внимание, не читая очень внимательно. Твой свекор и в самом деле относился с подозрением к внезапной женитьбе Семена. Поэтому и прописал, процитирую не дословно, но почти как в оригинале… «допускается расторжение брака в том случае, если супруга не сможет в течение трех лет родить наследника». Вот мне и стало интересно, ты именно с этой целью попросила Олю поставить блокаду?

Настю бросило в жар. Ей никогда не было стыдно за содеянное. Ведь она исходила из соображений собственной безопасности. В какой-то момент морок спал, и девушка увидела Семена таким, каким он и был в своей жизни: ловелас, распутник, картежник. И что же, страдать до конца жизни?

— Никита, обещай мне, что никому никогда не расскажешь, — она сжала пальцы волхва. — Даже Олегу.

— Олегу? — вздернул брови Никита. — А он-то здесь каким боком?

— Он очень хороший человек, — скрывая смущение, пробормотала Настя. — Ты не можешь дружить с плохими людьми, Никита. И когда он назвал твое имя, сразу ему поверила. Ну… просто не говори ему!

— Хорошо, обещаю. Какая-то тайна?

— Если бы…, - пробурчала Настя. — Чистой воды сговор с Аркадием Яковлевичем. После свадьбы прошло несколько месяцев, мы решили съездить в Хабаровск к родным Семена. Как водится, застолье, водочка, вино, самодовольное хвастовство Подшиваловых, насколько они успешны. Мне стало плохо, я вышла на веранду подышать воздухом. А тут Аркадий Яковлевич следом выходит со своей трубкой. Любитель табака, знаешь ли… Ну и заговорили. Свекор откровенно сказал, что не одобряет выбор сына. Против меня, кстати, он ничего плохого не имеет, даже жалеет, но планы строил, исходя из нужных ему конъюнктур. Оказывается, Подшивалов подбирал Семену выгодную партию, где в выигрыше оказывались и они, и семья невесты. Семен все испортил своими выкрутасами.

Настя прерывисто вздохнула, как ребенок, вдоволь наплакавшийся, и глухим голосом продолжила свой рассказ, не обращая внимание на то, что машина остановилась возле широкой площадки, вынесенной чуть ли не к берегу Амура, и огражденной массивным бетонным парапетом.

— Господин Подшивалов умеет уговаривать, но тогда показалось, что передо мной змей-искуситель. Он сокрушался, что пошел на поводу Семена узаконить брак в церкви, а не в Храме Перуна. Сначала я не поняла, о чем он вообще толкует, и какая в том разница, но когда внимательно стала слушать, то просто офигела, Никита! Свекор предлагал мне обратиться к какой-нибудь Целительнице, чтобы та смогла блокировала возможность беременеть. Я даже переспросила, думала, ослышалась. Нет, все так, подтвердил он, а сам так спокойно пыхает дымком и смотрит на меня не мигая. Даже страшно стало! Дескать, схема простая, как мычание коровы. Развестись мне будет очень тяжело, а некий пункт поможет мне в будущем справиться с этой проблемой.

— Все правильно. Нынешняя церковь допускает развод, если муж или жена не способны к деторождению, — кивнул Никита, поражаясь дальновидности Главы рода Подшиваловых. Однако, как все продумал! — Вот на этом мы и сыграем, Настя. Семен сам инициирует развод, и ты со спокойной душой вернешься к родителям!

— Нет! — воскликнула Настя. — Я ни за что к ним не вернусь! Лучше твоей наложницей стану! Не хочу обратно в это болото! Мне плохо без Ольги!

— Успокойся, — Никита усилил ментальный нажим, и девушка обмякла в его объятиях. — Я не оставлю тебя, Настенька. Поедешь в Петербург, пока поживешь с Ольгой в нашем доме на Обводном. Потом посмотрим, что с тобой делать. Поступишь на какие-нибудь курсы переобучения…

— Какие? — слабо улыбнулась Настя. — Я бездарность полная.

— Мои жены сейчас успешно развивают сеть продаж магических накопителей, — усмехнулся Никита. — Им нужны сотрудники. Чем не возможность обеспечивать себя, пока не выйдешь замуж за достойного молодого человека.

— Ладно, поговорим об этом попозже. Значит, можно сыграть на своей бездетности?

— Именно так, — подтвердил волхв. — Я сегодня свяжусь с Ольгой, она составит медицинское заключение, подтвержденное профессором Кошкиным. Не думаю, что церковники знают о нем, но научная степень должна сыграть в твою пользу.

— А если заставят проходить освидетельствование у местных Целителей?

— Не заставят, — уверенно ответил Никита. — Для тебя главное сейчас — не провоцировать мужа. Сиди дома, как будто ничего не происходит. Дня через два-три все закончится. Но для спокойствия приставлю к тебе двух ребят из личной охраны. Они присмотрят за тобой.

Как будто подтверждая его слова дверца со стороны Насти распахнулась, и вместе с морозным свежим воздухом в салон проник очень крупный парень в темно-зеленой зимней куртке с меховым воротником. Он захлопнул дверь и как-то сжался, чтобы девушка не чувствовала дискомфорт.

— Здрасте! — простодушно улыбнулся парень, глядя на красивую соседку.

— День добрый, — удивленно откликнулась Настя.

— Настя, этот молодой человек со своим напарником будет присматривать за тобой, — сказал Никита. — Зовут его Слон. Не смотри, что он такой большой. Проникнет в любую щелку или спрячется так, что на открытой местности его не заметишь. Если понадобится срочная помощь, вызови ребят по амулету. Вот, держи…

Волхв сунул в ладошку Насти кругляш из какого-то полупрозрачного кристалла.

— Сожмешь его в руке, когда тебе будет грозить опасность, — пояснил Никита. — У Слона такой же. Давайте, проведем сопряжение.

Слон засопел, вытаскивая из внутреннего кармана куртки такой же камешек, и положил его на свою раскрытую ладонь. Настя проделала то же самое. Сначала ничего не происходило, и вдруг кристаллы заметно позеленели, стали переливаться на гранях разноцветными искорками.

— Готово, — довольным голосом произнес Никита. — Камень очень чувствительный, играет роль индикатора эмоций. Если понадобится срочная помощь, сожми его крепче. Страх и волнение сделают его алым или темно-бордовым. Слон тут же примчится и спасет.

— Я буду рядом все время, — подтвердил парень и широко улыбнулся. — Не бойтесь, боярышня, справимся!

— Хочется верить, — поежилась девушка, вдруг ощутив конец пути, когда за спиной ощущается дыхание невидимого хищного зверя, а впереди обрывающаяся тропа и глубокая расщелина. И нужно набраться храбрости, чтобы шагнуть в ужасающую бездну, где возможно спасение, но не гибель.

— Спасибо, — пробормотала Настя, поглядывая на сверкающий изумрудными тонами камень.

— Не потеряй, — предупредил Никита, увидев, как она прячет амулет в карман шубки. — Без него нам будет трудно следить за тобой. Слон, что там по нашему клиенту?

— Отследили его до конторы, — бойко отрапортовал парень. — В половине девятого он зашел внутрь. Я оставил Москита на «точке», а сам сюда на машине. Судя по всему, Подшивалов еще на рабочем месте.

— Ты мне бойца не заморозь, — погрозил ему пальцем волхв. — Дуй к нему и продолжайте следить за передвижениями. Куда бы он ни поехал, хоть к любовнице или в казино.

Настя снова вспыхнула. Ее подозрения о любовницах Семена давно переросли в уверенность, но до последнего момента не верилось, что муж изменяет ей. Слова Никиты, такие будничные и бесстрастные, окончательно похоронили надежду, что Семен хотя бы капельку ее любит. Хотя, какую надежду? Уже ничего не осталось, колодец высох.

Слон, несмотря на свои габариты, бабочкой выпорхнул на улицу, аккуратно закрыв дверь «Фурии». Тон Никиты стал деловым:

— Если все так, как ты и говоришь, у нас появляется хороший шанс без угроз и крови принудить Подшивалова разорвать брак. Со мной в Благовещенск приехал отличный адвокат, можно сказать — клановый законник.

— Он из-за вредности может упереться и не дать согласие, — Настя слишком хорошо знала супруга, чтобы так легко поверить словам Никиты.

— Ну и что? — пожал плечами волхв. — У каждого человека есть чувствительные точки, нажимая на которые, можно добиться от него любой уступки.

— А у тебя они есть? — стало любопытно девушке.

— Пожалуй, гораздо больше, чем ты думаешь, — чуть подумав, ответил «брат» и нажатием кнопки опустил стекло-перегородку, приказал водителю: — Поехали обратно на стоянку.

«Соболёк» Насти никуда не делся, но остался в гордом одиночестве. Его более маститые соседи исчезли, освободив большую часть автостоянки. Девушка чмокнула Никиту в щеку, и в сопровождении Полозова дошла до своей машины. Они о чем-то быстро переговорили, и слегка зардевшийся потайник вернулся в «Фурию», сев рядом с Никитой.

— Настя к тебе неравнодушна, — заметил Никита, глядя на маневры маленького автомобиля.

— Стар я для нее, — привычно отмахнулся Олег, но как-то задумчиво.

— Не уничижай себя, — Никита пристально поглядел на друга. — Если я тебя попрошу быть при Насте личником, ты же не откажешься? Глядишь, девушка оттает, перестанет глядеть на людей злой волчицей.

— Она не злая, а несчастная.

— Тем более, сейчас ей нужен рядом мужчина… Я в том смысле, чтобы было кому поплакаться в жилетку, не переходя черту.

— Да понял я, — отмахнулся Полозов. — Подумаю. Вопрос в другом: у меня контракт с Патриархом. Что будем делать?

— Ты волен его прервать, — спокойно произнес волхв. — Я могу предложить тебе службу в своем клане, даже принять от тебя клятву верности, но почему-то думаю, что не стоит этого делать. Решай сам.

— И никаких обид?

— Олег, ну ты в самом деле от Насти голову потерял? — рассмеялся Никита. — Я твою ауру прочитал с того момента, как ты увидел девушку. Она тебе нравится, ты ей — тоже. Поэтому и предлагаю тебе взять сестренку под личную защиту. Съездите на какой-нибудь курорт к теплому морю, отдохнете. Вам как раз это нужно больше всего. Если сладится все — я только рад буду. Ну и о моем предложении не забывай. Хочешь — служи у меня. Не хочешь — препятствовать твоему решению не стану.

— Я хотел во Владивосток уехать, нравится мне там, — признался Полозов. — Насчет Насти… ты, пожалуй, прав. Я бы предложил ей туда съездить.

— Договорились, — кивнул Никита. — Решим вопрос, увезем отсюда девушку в Петербург на некоторое время, а потом… Приглашай куда сердце тянет. Я буду очень рад за вас обоих, честно.

— Спасибо, дружище, ты меня успокоил, — расслабленно вздохнул Полозов.

* * *

— Семен Аркадьевич, ну что вы так расстроились? — господин Флоринэ как адвокат дьявола, весь в черном, едва ли не ласково поглядел на мрачно сидящего за столом Подшивалова. — Бывают моменты и похуже этого.

— Например? — проворчал Семен, сдерживая свою злость, чтобы не залепить хороший хук справа в четко очерченную скулу ублюдка, выбившего из-под его ног последнюю опору в виде стрит-флэша со старшими картами. На кону стояли последние десять процентов личных акций семейного предприятия. И они оказались в кармане пронырливого цыгана. Что теперь скажет отец? Да ничего не скажет! Приедет в Благовещенск, грохнет непутевого сынка, закопает где-нибудь в лесу и уедет с чистой совестью.

— Авария на оживленной трассе, катер утонул на середине Амура, — пожал плечами «адвокат». — Не каждому дано хорошо играть, а играть мастерски — вообще единицам позволено. Я с трех лет за карточным столом, Семен. Знаю столько, что любой лицензированный фокусник с зависти удавится.

— Признаетесь в шулерстве? — излишне резко надевая пальто, Подшивалов промахнулся, не попав в рукав. Отчего еще больше закипел.

— Никакой я не шулер, — рассмеялся Флоринэ, надев элегантное двубортное пальто серого цвета. — Я очень опытный и опасный соперник в картах. Вам не хватило ума понять после двух крупных поражений, что следует остановиться. Увы, злость — не самый лучший напарник. Советую вам прекратить играть или переквалифицироваться на уровень ниже. Кое в чем вы действительно неплохи, но никак не в покере. Результат вы сами видите. Извольте завтра в десять часов утра передать мне мой выигрыш. Встретимся в адвокатской конторе «Левинсон и партнеры». Надеюсь, вся процедура пройдет цивилизованно, как и подобает джентльменам?

Он махнул рукой, и неторопливо спустившись по лестнице, сел в вытянутый представительский «руссо-балт». Прежде чем выскочивший водитель захлопнет за ним дверцу, Флоринэ указующе поднял палец руки вверх. Семен так и не понял, что хотел сказать этим чертов цыган. Не сдерживая своих эмоций, он со злостью сплюнул через перила вслед уехавшему автомобилю.

— Наглый тип. Может, завалить его к чертям собачьим? — к нему подошел Шкипер в наглухо застегнутой теплой куртке, под которой прятался пистолет. Без оружия теперь никто в команде Семена не ходил. Нелепая смерть Лешего и Злобы (а как еще считать, если эти придурки подставились под какого-то штафирку с наивностью пятилетних детишек, и он умудрился их завалить!) заставила Подшивалова серьезно задуматься о своей безопасности. Если отставные чинуши так владеют оружием, что будет, если папаша наймет опасных потайников! А надо бы первому сообразить!

— Где Лось и Петрович? — задумчиво глядя вслед поворачивающему на соседнюю улицу «руссо-балту», поинтересовался Семен. — Опять в «дурака» режутся в машине? Передай им, чтобы ехали за Флоринэ и пасли его, не отходя ни на шаг!

Где живет цыган, Семен знал. В районе Вознесенской площади Флоринэ снимал скромный одноэтажный особнячок, давно годящийся под снос, чем под капитальную перестройку. Кстати, Подшиваловы давно точили зуб на землю к северу от площади. Там столько старых халуп, что можно было вместо них построить многоэтажные доходные дома. Население города росло, активная торговля с маньчжурами приносила очень хороший доход, так почему бы не замахнуться на большую прибыль?

Семен боялся только одного. Когда отец узнает, что произошло, о выкупе бросовых участков придется забыть. Его точно отстранят от управления и пошлют в Хэйхэ, где у Подшиваловых небольшой координационный офис. Название претенциозное, а на самом деле — убогая деревянная фанза в центре города. Худшего места не придумаешь.

Он увидел, как юркая «ладога», в которой сидели Петрович и Лось, рванула следом за «руссо-балтом», и повернулся к Шаману.

— Завалить, говоришь? — мрачно переспросил Семен, и дождавшись кивка своего подручного, оскалился в нехорошей улыбке. — Сколько у Флоринэ людей в охране?

— Десять, — уверенно ответил Шаман. — Цыган с виду такой прыткий и наглый, а сам боится, что ему могут хвост прищемить. Поэтому с собой и таскает кодлу.

— У него есть маг в команде?

— Не видел, — призадумался помощник. — Но даже если он существует, с ним справишься только ты, хозяин.

— Поехали в офис, — решительно запахнув пальто, сказал Семен. — Там все обсудим.

Глава 10

Благовещенск, январь 2016 года

Чернильный купол ночи раскинулся над Амуром, густо украшая хрустальный небосвод яркими точками звезд. Город съежился, отбиваясь от морозной атаки, и зачадил дымоходами по окраинам, где еще стояли старые деревянные дома с резными наличниками и массивными ставнями.

Олег Полозов, сидящий за рулем «Фурии», не сдержался и протяжно зевнул, тщательно прикрывая рот ладонью. Неумолимо тянуло в сон, несмотря на серьезность ситуации. И все же уютное мягкое кресло тянуло подремать хоть с десяток минут.

Раздался еще один протяжный зевок. Человек на заднем сиденье смущенно произнес:

— Прошу прощения, господа! Весьма заразительная штука, подобная принципу падающего домино! Стоит только одному начать…

— Ага, вы меня считаете первой костяшкой, упавшей на конструкцию, Геннадий Митрофанович? — оживился потайник, лишь бы прогнать настырную дремоту.

— Всего лишь образная фраза, уважаемый Олег, — откликнулся мужчина. — Но вы и в самом деле запустили цепочку.

— А что, Геннадий Митрофанович, признайтесь: у вас такого приключения не было в жизни? — поинтересовался Никита, отрываясь от ПНВ, с помощью которого рассматривал неказистый дом, прячущийся за линией чахлых деревьев и кустарников. В нем проживал господин Флоринэ со своими телохранителями или подельниками, кто их разберет, этих карточных гастролеров. Но валах однозначно относился к людям с авантюрной жилкой, и действовал предерзко, гастролируя по империи.

— Я кабинетный служащий, — усмехнулся адвокат и уткнул нос в пушистый воротник теплой куртки. От этого голос его зазвучал глухо. — Помилуйте, Никита Анатольевич, какие у гражданской штафирки приключения? Хотя… была пара случаев, которые можно посчитать за подобное. Первый раз это случилось на заре моей карьеры, когда один чересчур горячий должник выстрелил в меня из дробовика через дверь. Я тогда по поручению кредиторов «взыскателем долгов» был. Пришлось, знаете, помотаться по разным трущобам, спаси меня Перун…

— Не попал? — заинтересованно спросил Полозов.

— Боги надоумили встать не по центру двери, а сместившись в сторону, — усмехнулся Капитонов. — Возможно, я уже был поопытнее в таких делах, да и надоумили бывалые люди. А вот напарнику моему досталось. Плечо разворотило прилично. Но жив остался, не волнуйтесь. До сих пор резв аки козлик молоденький.

— А другой случай? — улыбнулся в темноте Никита, не ожидавший таких откровений кланового адвоката. Молчаливый мужчина, о себе не любитель рассказывать.

— Бабка сумасшедшая попалась. Ее сынок набрал кредитов и куда-то испарился. Возможно, он и не собирался отдавать долги и подался в бега. Искали, конечно, только безрезультатно. Долговые тюрьмы в империи запрещены, приходится каждый случай через суд рассматривать. А как решить, если заемщик исчез с горизонта, даже с полицией не нашли, частных детективов нанимали.

— И сколько украл? — спросил Олег, радуясь, что сонливость пропала окончательно.

— Сто пятьдесят тысяч. Якобы на открытие небольшой мануфактуры по производству тротуарной плитки. Хорошее дело, необходимое в свете огромных потребностей, да и сумма для такого дела небольшая, даже чересчур небольшая. Впору задуматься, а не афера ли? Обычно на подобные кооперации требуется не менее трехсот тысяч, я специально интересовался этим вопросом. Да, к делу… У беглеца в Петербурге мать проживала старая, да скорбная умом, как мы поняли позже. Пятикомнатная квартира в доме на Лиговке. Решили компенсировать потерю денег конфискацией имущества. Ну и сунулся туда вместе с приставами и полицией в эту берлогу. Вот тогда я на всю жизнь запомнил свист топора у своего уха.

Клановый адвокат поежился, вспоминая свои приключения, и тихо рассмеялся.

— Почему старуха решила меня прибить, я не понимаю. Говорю же, скорбная на голову дама. Ведь решение суда читал пристав, а я тихонько стоял в сторонке. Мог бы и вообще не участвовать в этом деле, так как свою работу выполнил в полной мере. Но банк зачем-то потребовал моего присутствия.

— Оказывается, Геннадий Митрофанович, у вас тоже хватало бурных событий в жизни, — усмехнулся Никита, снова припав к прибору ночного видения.

— Были годы боевые, — задумчиво ответил Капитонов.

— Ну, наконец-то, зашевелились, — оживился волхв. — Выходят из машины. Все четверо с Подшиваловым. И те двое, что за домом следили, к ним присоединились.

Полозов облегченно вздохнул. Ему уже порядком надоело сидеть в ожидании развязки. Три часа прошло с тех пор, как хозяйский внедорожник Семена появился на Графской улице, где и проживал проходимец Флоринэ. Сразу стало ясно, что парень затевает нечто пакостное в отношении покерного игрока. Сменив дежурную пару в засыпанной выпавшим снегом машине, внедорожник умчался обратно, и вернулся только полчаса назад. К этому времени Никита со своими помощниками уже пристроился в своей «Фурии» в ряду застывших автомобилей местных жителей, и оттуда следил за разворачивающимися событиями. Он что-то наколдовал с помощью своей хитрой магии, и уверенно сказал, что скоро планы Подшивалова станут известны.

И правда, не прошло и десяти минут, как Никита, выйдя из состояния медитации, объявил с усмешкой:

— Наш клиент решился на самый худший ход в своей жизни.

— Неужели собрался валаха завалить? — догадался Полозов. Впрочем, подобный ход просчитывался. Положение Подшивалова становилось весьма шатким. Между молотом и наковальней трудно мыслить конструктивно. Он действительно влип как муха в смолу. Каждое движение засасывало все глубже и глубже.

— Представляешь! — Никита посмотрел на Олега, и в его глазах мелькнул азарт и удовлетворение от того момента, что он может, наконец-то, хорошенько зацепить Подшивалова на крючок. — Я такого шанса не упущу. Геннадий Митрофанович, у вас все бумаги готовы?

— В нескольких вариантах, — подтвердил адвокат, зашевелившись в темноте.

— Отлично, просто отлично. Сидим, ждем, пока Сема не сделает свое грязное дело.

— Вы позволите ему убить человека? — осторожно спросил Капитонов.

— Флоринэ для меня такой же проходимец, как и Подшивалов, — без тени смущения откликнулся Никита. — Если путь к спасению Насти лежит через его кровь — я пройду по нему. Но Семена мы сегодня дожмем.

— Никита, может, нам вызвать Слона с Москитом? — Полозов недоумевал решению молодого друга связаться в одиночку с местной шайкой. Пусть Никита сильный маг, но рисковать его жизнью потайник не хотел. Тамара очень просила не пускать неугомонного супруга в немотивированные авантюры.

— Нет, без них справимся, — спокойно ответил Никита. Даже чересчур буднично.

Олег с удивлением разглядел, что молодой волхв сидит с закрытыми глазами. Значит, использует магическое зрение для наблюдения происходящего в доме. Как ему удается, интересно? Свои секреты Назаров никогда не разглашал, но методы его слежки и фиксации происходящего поражали своей точностью.

«Сиди спокойно и жди, — одернул себя Олег, и чтобы как-то занять руки, вытащил из внутреннего кармана пистолет, сжал теплую ребристую рукоять. Его потряхивало от предстоящей акции, но не со страха. Потайник давно отучил себя бояться и накручивать перед силовой акцией. Эмоциям лучше дать перегореть сейчас, пока горячка боя не закружила в опасной круговерти. А потом станет легче.

Снаружи дома по-прежнему ничего не происходило. Полозов забрал у Никиты ПНВ и стал следить за перемещениями отчаянных идиотов, вздумавших лезть на защищенные позиции, да еще в меньшинстве.

— Одиннадцать сигнатур в доме, — проговорил Никита. — Семь снаружи. Интересно, как они собираются проникать внутрь?

Олег и сам видел, что из четырех окон, смотрящих на улицу, три были закрыты ставнями, и только одно светилось желтоватым маслянистым пятном через темные шторы. Изредка внутри мелькали чьи-то фигуры и тут же исчезали в глубине комнаты. Наверняка и с тыловой стороны все окна закрыты, а входная дверь под плотным присмотром. Не штурмовать же собрались?

Потоптавшись вокруг дома, незадачливая компания вернулась в автомобиль — и снова наступила тягостная пауза. Олег посмотрел на часы. Уже скоро полночь. Разумно, если Подшивалов ждет, когда в доме все уснут.

— Они хотят использовать «сонное заклятие», — догадался потайник. — Как тогда со мной этот трюк провернули!

— Так и есть, — Никита распахнул глаза, и темная поволока в них постепенно исчезла. — Обсуждают, когда лучше всего активировать амулет. Геннадий Митрофанович, вам не кажется, что подобные магические артефакты стали часто использовать в неблаговидных делах?

— Абсолютно с вами согласен, Никита Анатольевич, — оживился адвокат. — За последний год мы рассмотрели два десятка исков, связанных именно с использованием «сонного заклятия»! Вы достаточно близки к Его Величеству, и могли бы подсказать, насколько важны изменения в данной сфере правосудия! Все-таки магема довольно специфична, и у неблагонадежного, да и обычного невыдержанного человека со слабой психикой появится соблазн навредить ближнему.

— В любом солидном учреждении, будь то государственная контора или частный банк, существуют мероприятия по локализации подобных атак, — возразил Никита, — но вы правы, Геннадий Митрофанович. Вопрос назрел. Нужно как-то регулировать продажу подобных артефактов.

— Когда они собрались проникать в дом? — поинтересовался Олег.

— Придется еще часа два подождать, — не удержавшись, зевнул уже и Никита. — Вы можете подремать, а я прослежу.

Полозов кивнул, принимая предложение своего «патрона», и устроившись поудобнее, поднял воротник куртки. И на удивление, мгновенно засопел, погрузившись в сон. Очнулся от легкого толчка в плечо.

— Пора, — прозвучал деловитый голос Никиты. — Артефакт активирован, через пять минут ребятки влезут в дом без всяких угрызений совести.

— Я ничего не почувствовал, — пробурчал Олег, отходя от сонной мути.

— Плетение слабое, рассчитано на малую площадь поражения. Я на всякий случай прикрыл нас от воздействия. Оружие при тебе?

— Всегда, — Олег погладил теплый металл пистолета.

— Геннадий Митрофанович, будьте готовы, — предупредил волхв. — Когда войдем в дом, не геройствуйте, стойте за моей спиной. Вас прикроют, конечно, но и сами не зевайте.

Олег про себя отметил, что прикрывать адвоката придется ему, но оговорка показалась странной. Правда, думать об этом он сразу перестал. События на Графской стали развиваться динамично. Шесть темных фигур метнулись к погруженному в темноту дому, столпились возле крыльца. Одна из них приникла к двери, и через пару минут вся кодла втянулась внутрь.

— Пошли чистить, — негромко произнес Никита. — Работают с глушителями. Сидим, ждем.

Еще через десять минут из внедорожника вышел человек, в котором, даже не напрягаясь, можно было угадать самого Подшивалова. Семен неторопливо дошагал по натоптанной тропинке к дому и зашел в дом, не забыв закрыть дверь.

— А вот теперь можно, — рывком распахнув дверцу, волхв оказался на хрустком снегу. — Дуарх! Ульмах!

Полозов успел многое повидать в своей жизни, да и Фрэнк Морган приучил его к необычным фокусам с потусторонними силами. Но появление возле Никиты двух черных столбов в виде воронок его на мгновение испугало. Адвокат, так тот вообще несколько раз икнул от неожиданности.

Воронки разметали снег по сторонам, а мгновение спустя две коренастые приземистые фигуры — одна с багровыми точками глаз, а вторая с льдисто-сиреневыми всполохами на обнаженном торсе — замерли в ожидании каких-то приказов своего повелителя.

— Вы бы приоделись, а то несолидно выглядите, — покачал головой Никита. — В гости идем.

Один из демонов, тот, что с багровыми глазами, мгновенно преобразился. Теперь перед потрясенным подобным фокусом Полозовым стоял вполне респектабельный мужчина в деловом костюме. Он был чуть ли не под два метра, массивный, широченный как гардеробный шкаф, с залихватской толстой косицей на бритой голове. Демон совсем не обращал внимание на холод, и посвистывая какую-то замысловатую мелодию, терпеливо ждал команду хозяина, насмешливо поглядывал на застывших людишек. Всегда одно и то же! Или страх, или ступор.

— Дуарх, подскажи коллеге, как нужно одеваться, — скрывая улыбку, произнес Никита. — Сейчас в таком не ходят.

И в самом деле, второй демон напялил на себя весьма странный наряд в виде камзола, белых чулок и широкополой шляпы. Широкий кожаный пояс с заткнутыми за него парой диковинных пистолетов перепоясывал его талию. То ли пират, то ли бандитствующий дворянин.

— Извини, хозяин, я еще не разобрался в нынешней моде, — прогудел демон с крутящимися вокруг него серебристыми снежинками.

— Мне все время приходится с ним возиться! — прозвучал возмущенный ответ. — Хозяин, я могу один справиться с этими недомерками, одним хлопком ладони! Отправь Ульмаха обратно!

— Цыц! — оборвал стенания Дуарха Никита. — Повелеваю помочь. Вы мне оба сейчас нужны. Никого прихлопывать не нужно. Сами сдадутся.

«Или в штаны наделают, — перевел дыхание Полозов. — Ну, Никита, силен! Недаром Морган спит и видит, как до него добраться!»

Между демонами, видимо, произошел краткий обмен информацией по ментальному каналу. Ульмах кивнул и скрылся в пелене снега, взвихренном небольшой воронкой. Буквально через пару ударов сердца появился снова, но теперь в элегантном костюме-тройке, этакий дипломатический работник британского или французского посольства. Сверкнул улыбкой. Полозову показалось, что во рту демона блеснули две золотые фиксы. Никита одобрительно кивнул, старательно пряча улыбку.

— Я с телохранителями иду впереди, — раздал последние указания волхв. — Геннадий Митрофанович, вы следом за нами. Олег прикрывает спину адвоката. Все понятно? Тогда вперед. Закончим побыстрее это дело и заберем Настю домой.

* * *

Семен с удовольствием игрока, сорвавшего крупный куш, глядел на сидящего в кресле Флоринэ, чьи ноги были тщательно связаны нейлоновым шнуром, а руки плотно прихвачены к подлокотникам. Из носа цыгана текла кровь. Шкипер слегка перестарался, когда приводил в чувство авантюриста. «Сонное заклятие» сработало не так четко, как хотелось бы, и четверо охранников оказались невосприимчивыми к воздействию магии. Вернее, они «плыли», но держать в руках оружие могли. Хорошо, что Лось, Варлам и Скрипач не прозевали их и мгновенно убрали первыми. А ведь это Варлам настоял взять на дело огнестрел помимо магического артефакта, не веря особо в его эффективность, и даже глушители самолично достал для всей группы.

В живых оставили ничего не соображающего со сна Флоринэ и трех его охранников, стоящих сейчас на коленях лицом к стене, с руками на затылке. Петрович с Лосем держали их на прицеле и не отвлекались на разговор своего хозяина с цыганом.

— Видишь, дружище, не такой ты и великий игрок в покер, — усмехнулся Семен, сидя напротив застывшего Флоринэ на шатком табурете. — Не мог просчитать, что я пойду на все, чтобы ты не захапал капиталы моей семьи и рода. Думал, так легко облапошил неумеху и заполучил акции, и без последствий?

— Ты идиот, Сема, — сверкнул черными глазами связанный мужчина. Он медленно приходил в себя и рассчитывал бороться до конца. — Когда ставил на кон при свидетелях все свое состояние, на что рассчитывал? Что сможешь по-бандитски обнулить долги? А как же дворянская честь?

— Плевать, — отмахнулся Семен. — Ты же все равно никому не расскажешь о том, что здесь произошло. Или я неправ?

— Убьешь? Ну и сука ты, Подшивалов. Слабый, никчемный ублюдок…

Долговязый, как будто сплетенный из жил, Скрипач хлестко ударил его ладонью по губам, разбрызгивая капли крови как по своей одежде, так и по рубашке картежника.

— Где бумаги о передаче акций? — вздохнул Семен. — Ты же проходимец, Рэду, каких только поискать. На тебе пробу негде ставить. Думаешь, я тебя оставлю в живых после всего случившегося? Отдай мне бумаги, и я клянусь, что умрешь быстро и безболезненно.

— У меня нет бумаг, они давно в надежном месте, — ухмыльнулся Флоринэ, слизывая кровь с разбитых губ. — Ты все-таки плохой ученик, Сема. Я на три хода вперед просчитал тебя. Да-да, не ухмыляйся. К сожалению, я не дворянин, и даже не бастард, в крови которого могла бы оказаться частичка одаренности. Иначе бы ты сюда не ворвался так легко, по-волчьи. Но даже в этом случае я заранее подстраховался. Те акции, которыми ты расплатился ранее за свой проигрыш, находятся там, куда тебе не добраться при всей твоей нахрапистости и наглости. Так что смирись, Сема. Скоро о твоих выходках узнает родной отец и оторвет твою глупую башку.

— Мирза, — обратился Подшивалов к молчаливому смуглолицему парню с горбинкой на носу, — возьми Ферзя и переверни весь дом. Найдите мне бумаги и акции. До утра еще много времени.

Мирза кивнул и сделал знак стоящему в проеме дверей совсем молодому, но с азартным выражением на лице, пареньку. Они оба исчезли в соседней комнате, откуда вскоре донесся шум отодвигаемой мебели.

— Потише там! — рыкнул Семен. — Всю Графскую разбудите!

Флоринэ ухмыльнулся, и Подшивалов не преминул спросить:

— А тебе своих людей не жалко?

— Они служат мне, — пожал плечами Рэду Флоринэ, подданный Валахского княжества, как утверждалось в его паспорте. — И знают, какие последствия могут наступить. За это им и плачу.

— Если сейчас мой человек прострелит башку одному из твоих парней, ты все равно не скажешь, где подписанные бумаги и акции? — вкрадчиво поинтересовался Семен.

— Даже не надейся. Стреляй…

— Лось, — приказал Подшивалов, еще до конца не веря, что у Рэду железные нервы и наплевательское отношение к жизням тех, кто охраняет его тело.

А вот у Лося приказ хозяина не вызвал никаких эмоций. Он не стал переспрашивать, верно ли понял, о чем хотел сказать Подшивалов. Его палец нажал на курок. Глухо кашлянул пистолет — и один из людей Рэду завалился ничком, расплескав кровь по стене.

— Сидеть! — рявкнул Петрович, пресекая панику оставшихся пленников.

И все-таки Флоринэ побледнел, до конца не веривший, что Семен перейдет невидимую грань, после чего возврата к прежней жизни не будет. Дворянчик заигрался, но для Рэду это обстоятельство уже не имело значения.

— Где? Бумаги? И акции? — медленно процедил сквозь зубы Подшивалов. Быстрая расправа с одним из людей цыганистого проходимца произвела на него впечатление. Оказывается, чужая смерть завораживает. Он быстро облизал пересохшие губы и взял себя в руки, напустив на лицо бесстрастность крокодила, сжавшего в челюстях свою жертву.

— У меня их нет, — Рэду приготовился к смерти, понимая, насколько шаткое положение у Семена. Оставлять в живых всю его команду этот ублюдок не станет, даже если он скажет, где хранятся ценные акции с договором о их передаче с подписью самого Подшивалова. — Скажи своим людям, чтобы перестали громить дом. Бумаги в надежном месте. Я покажу, где. Но лишь с гарантией жизни мне и моим людям.

— Ни слова больше, господин Флоринэ, — голос с нотками приказа раздался со стороны входной двери в гостиную. Тяжелая ментальная волна пронеслась по комнате, заставив всех находящихся здесь людей замереть, ощутив невидимую тяжесть на плечах, давящую в пол. — Ни слова больше, или вы поплатитесь своей жизнью ни за грош.

— Какого черта? — Семен, словно попав в тягучий кисель, медленно развернулся на табурете и увидел молодого человека в небрежно расстегнутом пальто из дорогущей ткани, светловолосого, с хорошо очерченными скулами на ухоженном лице. — Ты кто такой?

И тут же осекся, увидев на правой руке весьма примечательные кольца с драгоценными камнями, а на левой — массивную печатку с каким-то гербом. В геральдике Подшивалов разбирался весьма посредственно, да и не нужна она ему в глуши, отстоящей от яркого Петербурга на десятки тысяч верст. Все гербы дворянских родов, проживающих в Хабаровске, Благовещенске, Чите он знал, и считал, что этого достаточно. Герб, похожий на коловорот с блестящим рубином посредине Семену был незнаком.

А еще его озадачили двое невероятно огромных мужчин, стоящих по обеим сторонам от парня, в таких же дорогих одеждах, но почему-то не вписывающихся в образ высокородных аристо. Скорее, они были личными телохранителями молодого незнакомца. И рожи у них какие-то пугающие, соответствующие: надменно-спокойные, безучастные ко всему происходящему, что могло ввести в заблуждение. Но, ладно бы это! Цвет этих лиц был какой-то невероятный, жуткий! Особенно у того, слева: льдисто-фиолетовый, мертвящий… У Семена в душе зародился мерзкий комок страха, ползущий к сердцу и даже в ноги. Не зря говорят, куда душа уходит, ой, не зря!

Из дальней комнаты появились Мирза с Ферзем, и не сговариваясь, выхватили оружие. Семен даже не успел крикнуть им, чтобы не вздумали стрелять. Во рту язык связало морским узлом. Дальнейшее происходило как во сне.

Сухо, с металлическими тонами, закашляли выстрелы. Телохранители незнакомца, не сговариваясь, загородили его своими массивными тушами и приняли на себя все пули. В гостиной резко запахло порохом. Казалось — все. Сейчас эти шкафы с грохотом упадут на пол, истекая кровью. А вместо этого, один из них даже хохотнул, как будто происходящее для него — развлечение, с которым он сталкивается каждый день. Потом невероятно быстро оказался рядом со стрелявшими. Левая рука обхватила шею Ферзя и приподняла девяностокилограммового мужика над полом, сжала ее с хрустом и отбросила тело далеко в сторону. Одновременно с этим вторая рука сжала кисть заоравшего от боли Мирзы, и давила до тех пор, пока не сплющила ее подобно металлической заготовке под гидравлическим прессом. Мирза от болевого шока потерял сознание и осел на пол, словно из него выдернули позвоночник. Может, ему повезло больше, чем мертвому изломанному Ферзю. Пусть без руки, но жив останется…

В гостиной повисла гробовая тишина. А потом раздался мелкий скулеж одного из стоящих на коленях охранников Флоринэ. Сам же Рэду беззвучно молился всем богам, чьи имена срочно извлекал из своей памяти.

— Болваны, — непонятный, внушающий ужас телохранитель вернулся на свое место и как-то буднично отряхнул костюм широченными ладонями. — Такую добрую одежку испортили.

— Я барон Назаров, — наконец-то представился молодой парень. — Мне не нужны ваши жизни. Мне нужен только господин Подшивалов.

Он поднял правую руку и зачем-то щелкнул пальцем. Семен почувствовал, как в его голове невидимая рука сжала мозг, и картина бытия померкла, канула в темноту ночи.

* * *

— Можете заходить, Геннадий Митрофанович! — буднично произнес Никита, оглядывая лежащих вперемешку людей: и спящих живых, и мертвых. — Вам ничего не угрожает.

— Что вы с ними сделали? — адвоката перекосило, когда он увидел живописную картину, щедро сдобренную потеками крови, густыми запахами железа и пороха. С трудом проглотив ставший в горле комок, он приложил к лицу платок.

— Усыпил, — Никита жестом показал демонам, что всех спящих нужно отнести в соседнюю комнату. — Олег, смотри за входной дверью, а то ненароком кто-нибудь сунет свой любопытный нос. Уже нашумели изрядно. Ладно, успел накинуть «полог» снаружи.

Полозов, уже привыкший к фокусам Никиты, равнодушно посмотрел на то, как споро оба демона освобождают гостиную, но покачал головой, глядя на лежащих в разных позах убитых людей Флоринэ и Семена. Осторожно перешагнул через лужицу крови, натекшую к прихожей.

— Я подозревал Подшивалова в склонности к жестким решениям проблем, но не настолько же, — проговорил он. — Этот парень больной.

Дуарх одной рукой рывком поднял бесчувственное тело Семена и бесцеремонно бросил его в кресло, где до этого сидел Рэду Флоринэ, теперь беспробудно спящий в соседней комнате.

— Оружие у всех забрали? — спросил Никита выходящего Ульмаха.

— Да, хозяин, — сказал он, с интересом вертя в своих лапищах чью-то «беретту». — Какая интересная громобойная снасть! В моем времени таких не было!

— Ты одним своим видом до смерти пугаешь людишек! — хохотнул Дуарх, с вожделением глядя на убитых. — Хозяин, мне дозволено будет забрать их всех в свое логово?

— Зачем тебе мертвые? — удивился Никита, легкими пассами снимая сонные чары с Подшивалова. — Ритуал какой проводишь?

— Делюсь с низшими, — скромно пророкотал огненный слуга. — У каждого Высшего есть своя свита, которую надо подкармливать душами и плотью, взращивая у них злобу и силу, заодно лелея в них верность. Как у людей говорится? Положение требует.

Ульмах кивнул, подтверждая слова инфернального коллеги. У него тоже давно разгорелись льдистые зрачки от такого количества мертвых.

— Позволь сейчас заняться этим, — попросил он Никиту. — Аура уже истончается, душа покидает тело. Нужно успеть скормить пищу слугам.

Геннадия Митрофановича ощутимо передернуло. Он едва успел привыкнуть к мысли, что молодой Глава рода запросто повелевает демонами, хотя до сего момента адвокат даже не подозревал, что среди живых людей запросто разгуливают инфернальные твари. А теперь, слушая будничную речь жутких неубиваемых страшил, весь покрылся потом. Капитонов вдруг услышал, как мелко стучат его зубы.

— Пять минут на все про все, — жестко произнес Никита, легонько стукнув по вискам Подшивалова кончиками пальцев.

— Пополам? — деловито засучив рукава костюма, спросил Дуарх.

— Согласен, — рыкнул Ульмах.

В это время Семен очнулся и с дико вытаращенными глазами уставился на небольшую снежную воронку, заглотившую одного из убитых. В гостиной ощутимо похолодало. Если бы демоны решили одновременно открыть портал в Инферно, люди давно превратились бы в ледышки. А так они действовали попеременно, словно давно занимались подобной практикой.

— Очнулись, господин Подшивалов? — теперь Никита занял место на табурете. Закинув ногу на ногу, он терпеливо ждал, когда муж Насти окончательно придет в себя. — Не обращайте внимания на суету. Она не стоит ваших нервов и переживаний. Лучше сосредоточимся на более важном деле.

— Кто ты такой? — прохрипел Семен.

— Барон Назаров, если у вас с памятью проблемы, — не реагируя на нарочитую грубость собеседника, ответил Никита. — Я представляю интересы одной дамы, а конкретнее — вашей жены, Анастасии.

— Что? — Семен дернулся. — Какой еще интерес?

— Позвольте мне, Никита Анатольевич, — Капитонов деловито выступил вперед, держа в руке кейс из светло-коричневой кожи. — Семен Аркадьевич, мы хотели бы разрешить одну неприятную ситуацию, связанную с вашим кхм… супружеством с госпожой Хомутовой, в замужестве — Подшиваловой. Дело в том, что Анастасия Викторовна хочет расторгнуть брак, в котором не видит дальнейшей перспективы…

— Что за чушь? — рванулся вперед Семен и обмяк, наткнувшись на невидимую преграду. Он ощущал магию, чья мощь превышала его возможности. Вырваться из неосязаемых пут, стягивающих его руки и ноги, не представлялось возможности. Оставалось только сидеть и слушать. — На каком основании вы вмешиваетесь в мою личную жизнь? И кто вам сказал такую глупость про развод?

— Проще говоря, Анастасия Викторовна поручила нам вести бракоразводный процесс, — качнул кейсом адвокат. — Азартные игры, приведшие к потере части акций семейного предприятия, а также многочисленные любовницы, с которыми вы открыто демонстрируете отношения — все это в совокупности дает право вашей жене просить о помощи. К сведению, Никита Анатольевич является братом Анастасии Михайловны, и узнав о проблемах родственницы, лично заявил о своем желании помочь.

— У Насти нет братьев, только сестра Ольга, — фыркнул Семен, приходя в себя. — Она, кажется, в Петербурге живет.

— Да, Ольга живет в Петербурге, в моем доме, — вмешался Никита. — И она входит в мой клан на правах родственницы.

— Оу…, - только и смог вымолвить Подшивалов. До него только сейчас дошло, кто такой Назаров. О молодом клане, на создание которого дал «добро» сам император, говорили много. И даже здесь, в Благовещенске, об этом событии известно не только дворянам, но и последней горничной, редко смотрящей или слушающей новости. Кстати, Настя вела тогда себя очень странно: едва ли не пела от радости. — Так вы тот самый…

— Наконец-то вы вспомнили о вежливости, — усмехнулся Никита. — Конечно же, Настя, как и Ольга, не мои родные сестры, и даже не родственницы побочной ветви. Но меня с ними связывает очень многое, чего иногда не хватает настоящим братьям и сестрам. Поэтому я здесь, и защищу Настю всеми возможными средствами.

— Наш брак освящен перед церковным алтарем, — напомнил Семен, криво улыбнувшись. Ему не понравился тон Назарова. — Поэтому, нравится моей жене или не нравится, как я себя веду — мы вместе до самой смерти. Ваши ведические каноны, господин барон, я не собираюсь соблюдать.

— Я могу устроить так, что уже через год Настя скинет траурные одежды, — пожал плечами Никита. — Мне не трудно.

Подшивалов побледнел. Угроза была недвусмысленной. Сболтнешь языком лишнее — и тут же эти твари заберут тело и душу в свою преисподнюю. Господи, как же здесь холодно!

Его взгляд метнулся к еще одному человеку, стоявшему поодаль. Семен узнал его. Губы свело от злости.

— А! Я понял, откуда ветер дует! Папаша мой решил укорот дать! Уже давно на меня компромат собираете! А тот тип, что за вашей спиной, барон, убил двух моих людей! Так вы все заодно, вместе!

— Ваш отец еще не знает, в какую яму вы упали, господин Подшивалов, — Никита даже не стал оглядываться, поняв, о ком идет речь. — Поэтому выбирайте один из вариантов. Либо мы сливаем всю информацию о ваших художествах Главе Рода, либо вы добровольно разводитесь с Анастасией Викторовной по причине ее невозможности к деторождению. Второй вариант предпочтительнее. Вы получите свободу и вернете все акции в личное пользование. Без оглашения печальных событий. Я даю слово дворянина, что никто и никогда не узнает о произошедшем.

— Невозможности к деторождению? — Семен пропустил последние слова Назарова, потрясенно глядя на бесстрастного барона и его адвоката, присевшего на свободный стул и деловито щелкающего блестящими замочками кейса. — Вы о чем сейчас?

— Вы не знали, что Анастасия не может рожать? — удивился Никита. — Мне очень не хочется обсуждать эту деликатную тему, но вынужден раскрыть приватную информацию.

— Мы уже почти четыре года живем вместе, но Настя никогда не заводила разговор о своем недуге, — как-то обмяк Семен и тут же встрепенулся, глаза его засверкали. — Если это так, то я могу дать развод. Какой смысл супружества без детей?

— Не лицемерьте, Подшивалов, — Никита ощутил, в какую гадливую субстанцию погружается. Аура Семена покрылась тонким налетом черноты и грязно-бурых разводов, расползшихся по всему энергетическому контуру. — Для вас важнее сохранить свою репутацию честного дворянина и вернуть потерянное, чем любить человека, доверившегося вам. Впрочем, нравоучения не собираюсь читать. Геннадий Митрофанович!

— Вы читали брачный контракт, Семен Аркадьевич? — поинтересовался адвокат, держа в руке скрепленные листы договора.

— Да. Я же его подписывал, — сдерживая злость на слова барона, откликнулся Подшивалов.

— Пункт седьмой, подпункт «вэ», — адвокат пролистнул пару страниц. — Это к случаю невозможности деторождения. Если к определенному сроку ваша жена не родит наследника Рода, то каждый из вас имеет право расторгнуть брак. Церковь, кстати, не станет чинить препятствия для оного согласно последней доктрине от тысяча девятьсот тридцать пятого года. Хотя, вы могли бы взять на воспитание детишек из сиротского приюта… Это даже зачтется вам.

— Нет, — ожидаемо для Никиты ответил Семен. — Не мое это… воспитывать чужих детей. Дар передается по крови, а если я начну набирать детей из приютов, потеряю старшинство после смерти отца. Говорил я папаше, что надо по ведическому кону жениться. Я бы тогда еще одну или две жены в дом ввел. Как вы, барон…

— Он не согласился, — кивнул Никита. — Ну… это право родителей.

— Папаша и здесь обхитрил меня! — нервно рассмеялся Подшивалов, поерзав на кресле, чтобы хоть как-то ослабить тяжесть невидимого груза на плечах. — Это его задумка, точно! Так выходит, он знал про недуг Насти!

«А Сема не дурак, сразу сообразил, — подумал Никита. — Ну, а как еще? Ведь контракт составляли адвокаты Главы Рода. Ясно, что про этот пункт парень не знал и тоже пропустил его, не читая».

— Отец не был в курсе этих проблем, — волхв жестко пресек дальнейшее развитие мыслей Подшивалова. — Разве Настя могла открыться столь откровенно перед человеком, не принимающим выбор своего сына?

— Пожалуйста, ознакомьтесь с официальным заключением Целителя по поводу здоровья Анастасии Викторовны, — адвокат подошел к Семену и протянул ему бумагу с водяными знаками.

— Гербовая? — удивился Семен и внимательно прочитал сверху донизу. — Целитель — Ольга Хомутова? Почему заключение дает сестра? Это может потянуть на сговор!

— А фамилии ниже видите? — поинтересовался Геннадий Митрофанович, уже давно понявший, что клиента надо додавливать, пока ночь не сменилась утренними сумерками. — Профессора Кошкин и Цулукидзе явно не из тех людей, которые станут рисковать своей репутацией ради развода двух человек, которых они знать не знают.

— Я их тоже не знаю, но для официального обращения в церковь вполне сойдет, — Семен с трудом выпрямил затекшую спину. Барон Назаров до сих пор не снял «путы». — Значит, в обмен на Настю вы клянетесь отдать мне все акции, проигранные в ходе карточных игр и никогда не придавать огласке мои… ошибки?

— Я не даю клятв посторонним людям, — холодно ответил Никита, а вернувшиеся из инфернальных далей демоны встали за его спиной, демонстративно скрестив ручищи на груди. — Моего слова должно быть достаточно. Не забывайтесь, с кем разговариваете. Завтра утром вы вместе с Анастасией Викторовной пойдете в Благовещенский приход и объявите о расторжении брака. Понимаю, что для сестры эта процедура будет унизительна, и потому предупреждаю сразу: если хоть одна газетенка напечатает об истинной причине развода, или же слухи поползут по городу и начнут порочить честь семьи Хомутовых, я сверну вам голову, господин Подшивалов. Точнее, один из моих слуг. Неохота мне руки марать.

Демоны оскалились в улыбке, и Семен содрогнулся, заметив во рту одного из них — бледно-фиолетового, словно вмороженного в лед — блеснувшие фиксы.

— В качестве своих добрых намерений я гарантирую возврат всех ценных бумаг без каких-либо претензий со стороны Флоринэ и вечное молчание. Это вас устраивает?

— Вполне, — кивнул Семен и с облегчением почувствовал, как стягивающие его чресла путы исчезли. Он с тихим стоном пошевелился, но пока не рискнул вставать. — Но как вы это сделаете, барон?

— Позвольте не обнародовать свои методы, — Никита встал с табурета и спрятал руки в карманы пальто. — Сейчас вы поедете домой, а завтра вечером я буду ждать вас в конторе «Левинсон и партнеры». Надеюсь, никаких сюрпризов не будет.

— Не будет, — кивнул Подшивалов. — А что с моими людьми?

— Они ничего не вспомнят о сегодняшней ночи, и будет разумно, если и вы будете молчать до самой смерти, что здесь произошло. Господин Флоринэ тоже никогда не станет вам докучать.

Пошатываясь от слабости в ногах, Семен направился к выходу, держа в руке медицинское заключение. Поравнявшись с тварями в облике людей, с содроганием ощутил исходящую от них смерть, самую настоящую, остро пахнущую и с ледяными когтями, уже готовыми вцепиться в загривок. Полозов посторонился, пропуская Подшивалова, и с трудом сдержался, чтобы не влепить в ему в голову пулю. Променял Настю, паскуда, на свои поганые бумажки! Без угрызений совести, даже не попытался кинуться на Никиту с кулаками, отстаивая свою женщину!

Семен, видимо, почувствовал волны негатива, исходящие от Полозова, и поспешил выйти в морозную ночь.

— Как ты заставишь Флоринэ отдать акции Подшиваловых? — поинтересовался он, услышав стук закрываемой двери.

— Флоринэ — не одаренный, — Никита размял пальцы рук, и похаживая по гостиной, старательно перешагивая через запекшиеся ручейки и лужицы крови. — Я продавлю его ментальным приказом, чуточку припугну. Расколется, никуда не денется. Геннадий Митрофанович, идите в машину. И ты, Олег, тоже… Я тут немножко поработаю.

Глава 11

Вологда, январь 2016 года

— Ты уверен, что именно тот дом? — приспустив на два пальца стекло, щетинистый мужчина уже немалых лет, сидевший за рулем, закурил и выпустил наружу струю ядреного табачного дыма.

— Уверен на все сто, — откликнулся более молодой, расположившийся на заднем сиденье. Его заметно потряхивало, и тонкая полоска усов вздрагивала в такт подергивающейся верхней губы. — Двухэтажный дом со стрельчатыми окнами. Глаза разуй, наконец. На крыше название читай: «Нимфа». Значит, это их контора и есть.

— Ну, тогда ждем, — щетинистый заглушил двигатель, и белый «рено-соболь» застыл на противоположной стороне улицы, сразу напротив ворот, охраняемых парой бойцов, облаченных в черную утепленную униформу. Судя по некоторым признакам, под одеждой у них была броня. — Машина клиентки стоит во дворе. Значит, она на месте. Рано или поздно выйдет. Вот тогда и не зевай.

Он замолчал и цепким взглядом опытного, вышедшего живым из не одной передряги, бойца осмотрел место будущей акции. Помимо двух охранников во внутреннем дворе у входа стояли еще двое, и не прохлаждаясь, а вполне ответственно. Каждый из них поочередно неторопливо прохаживался до угла, что-то говорил в рацию, и возвращался на место.

Автостоянка во дворе, видимо, не была предусмотрена, поэтому красная «Ладога» в одиночестве торчала неподалеку от парадной лестницы, чтобы не мешать посетителям заходить внутрь. Тяжелый внедорожник с родовым гербом Назаровых притулился уставшим зверем снаружи неподалеку от ворот. Щетинистый не мог разглядеть через тонированные окна, сколько человек находится внутри. Исходя из логики поведения охраны, то, как минимум, трое. Водитель и двое человека сопровождение с серьезным оружием, чтобы можно было отбиваться в случае нападения. Жен Назарова всегда сопровождали двое личников. Они находились в легковом авто вместе с ними всю дорогу. Парни с серьезной подготовкой — старший группы таких бойцов мог вычленить из толпы людей мгновенно.

Проблемой может быть маг, которого где-то скрывают. Не могут женщины такого калибра ездить без боевого чародея. Значит, он или во внедорожнике скрывается, или один из личников является таковым. Ну, да ничего. Против волхва есть блокиратор, который предоставил ему атаман Борецкий. Пусть и дешевенький, но для единичной акции хватит.

Щетинистый настоял, чтобы каждый день у них были разные машины; эта предосторожность исключала повышенное внимание охраны. Напротив особняка располагались торговые павильоны, возле которых можно было без подозрений ставить авто. Для внимательного оператора вычислить некую закономерность в окружающей действительности не составило бы труда, и старший группы не надеялся на глупую удачу, всегда четко осознавая, что в стане противника дураков нет. Но иногда мелькала мысль, что улыбка Макоши сегодня не помешает.

Да, видеокамер здесь хватало. Две на воротах, две по углам, еще одна — с широкоугольным фокусом — видна под козырьком крыши особняка и охватывает весьма приличную площадь.

Женщины приезжают в офис «Нимфы» в девять, в половине десятого, что не волновало старшего группы. Да хоть в полдень. Главное, когда они его покидают. В четыре часа баронессы в сопровождении личников выходят наружу и садятся в «Ладогу». Машина выезжает со двора и пристраивается в хвост внедорожника. В этот момент и нужно бить. Улица узкая, и, если подбить тачку охраны, она заблокирует дорогу. Даже минутного замешательства хватит для проведения акции.

— Давайте еще раз пробежимся по плану, — сказал щетинистый. — Наум…

Сидевший рядом с усатым пареньком мужчина лет тридцати, спокойный, даже чересчур флегматичный, медленно пожевал ароматную смолку и отчеканил:

— Как только бабы выезжают на «Ладоге» наружу, а внедорожник начинает движение, я стреляю из «Шила», — он похлопал по толстой короткой трубе гранатомета, лежащего на коленях. — Машина закупоривает проезд, а дальше я выскакиваю наружу, и вместе с Кузьмой ликвидирую красоток. Точнее, я ликвидирую. Кузьма берет на себя телохранителей.

— А если «Ладога» укреплена защитными рунами? — спросил щетинистый. — Назаров, по слухам, артефактор добрый.

— Тогда кидаю под днище «Взлом». Он реактивирует рунную защиту. Мне хватит несколько секунд, чтобы справиться. Да чего париться, Грай? Все сделаем в лучшем виде.

— Я подгоняю машину к вам, — кивнул старший группы, не обращая внимания на излишнее спокойствие напарника. — Поэтому не захлопывайте двери. Не уложитесь во времени — ждать не буду. У нас всего две минуты. Не забывайте об охране особняка. Как еще они среагируют — неизвестно. Если шустрые, то наделают в нас дырок за секунду.

Наемники замолчали, проигрывая в уме предстоящую акцию. Они понимали, что не просто рискуют жизнью, а гарантированно могут сегодня умереть. А если Макошь пощадит их и не обрежет нити судьбы, отправляя в услужение Моране, то Назаров за своих женщин будет мстить страшно и жестоко. Поэтому Грай особенно тщательно прорабатывал маршруты отхода. Он не собирался возвращаться на Вычегду к своему атаману Борецкому, от которого получил приказ на ликвидацию баронесс. Назаров придет туда обязательно и обрушит невиданную доселе магию на все поселки Тайного Двора, против которой никто не устоит. Смерть Авиновых до сих пор будоражит умы таежных жителей. Будоражит и страшит.

Может, поэтому Грай и согласился на дерзкую и самоубийственную акцию, что душа его возмутилась подобной смертью. Назаров якшается с потусторонними тварями, орал Борецкий, собрав вокруг себя весь поселок. Надо его уничтожить, пока он не пришел за ними. Ну и денежки. Огромные для Грая деньги, часть из которых легла на его счет в Бристоле. Остальное — после операции. Вот только дожить бы до этого самого Бристоля. До Мезени бы добраться!

Нападать на имение Грай счел настоящим безумием. Одна только магическая защита по периметру отбивала всякую охоту. Прорваться внутрь не получится из-за плотной охраны; еще не следует забывать о волхвах, которые здесь точно есть. Атаман утверждал, что у Назарова их трое или четверо. Откуда такие подробности, старший группы выяснять не стал, но зарубку в памяти сделал. Кто-то снабжал Борецких ценной информацией. Оценив возможности своей команды, он решил устроить засаду не по дороге в имение (машина баронесс и сопровождение ни на мгновение не сбавляли скорость на трассе), а подловить их возле «Нимфы».

— Время, — Грай посмотрел на часы и крепко вцепился в руль. За спиной послышался шепот молодого Кузьмы, обращавшегося к богам. Можно было усмехнуться на такую наивность, но бывалый наемник прекрасно знал, как помогает подобная медитация человеку перед опасным заданием. В голове не остается иных мыслей, кроме одной: сделать дело и уйти живым. — Они выходят.

— Понеслась душа в Чертоги, — сказал, как выплюнул, Наум и отщелкнул ручку замка. — Кузьма, не подведи!

— Я готов! — молодой наемник нервно передернул затвор штурмового «АТК»[4], с сочным звуком пославший патрон в патронник.

Время для них перестало существовать, растянувшись тонкой пленкой по мирозданию. Предстояло дернуть молодого дракона за хвост, и никто из этих сумасшедших не знал, к каким последствиям приведет нападение на красную «Ладогу», медленно выезжавшую из ворот. Макошь, посмеиваясь, плела очередной узор своего полотна.

* * *

— Давай, я поведу машину, — предложила Даша, спускаясь по лестнице. Она придерживала Тамару за локоть, чтобы та ненароком не поскользнулась. Жесткая ковровая дорожка, натянутая на ступеньки, конечно, существенно снижала риск подобного случая, но мало ли… учитывая положение старшей жены.

— Пожалуй, я шепну Назарову, чтобы тебе тоже подарок сделал, — усмехнулась Тамара, вытаскивая из кармана пальто ключ. — А то от скромности так и состаришься без «лошадки».

— Надеюсь, она у меня появится раньше первых морщин, — в тон ей ответила Даша и улыбнулась, взяв ключ.

Впереди маячили спины личников. Лязгун уже передал по рации, что они выходят, заранее напрягая внешнюю охрану и сопровождение во внедорожнике.

— Ничего странного не замечаешь? — спросил он у Нагайца.

Смуглое лицо личника не выражало никаких эмоций. Он скользнул взглядом по сторонам, задержался на стоящих возле торговых павильонов автомобилях, не заметив ничего, что заслуживало бы внимания. Все, как обычно. Улица живет своей жизнью: прохожие кто суетливо бегает из одного стеклянно-бетонного помещения в другое, а кто степенно шагает по тротуару, лениво рассматривая архитектурные изыски особняков, к коим относилась и «Нимфа».

— Нет, — коротко ответил он, однако насторожился. Подобные вопросы не возникают просто так. Человек многое может зафиксировать взглядом — пустопорожнее и важное — но ответы, беспокоящие его, приходят не сразу. Значит, Лязгун увидел нечто, выпадающее из обычной картины мира.

Они распахнули дверцы машины перед женщинами и только потом заняли свое место за ними. Что поделать, старшая хозяйка не особо любила, чтобы кто-то из телохранителей садился за руль своей красотки. Такую привилегию получала только Дарья Александровна, как сейчас. Никита, предвидя такую ситуацию, самолично укрепил корпус и стекла «Ладоги» защитными рунами. Его консультировал дед Фрол, поэтому Нагаец был спокоен. Старик — очень сильный чародей, его способность появляться одновременно в нескольких местах восхищала личника. Он знал, что это всего лишь иллюзия, но, как и многие бойцы клана, попадался на нее.

— Начинаем движение, — бросил Лязгун в гарнитуру, прикрепленную к уху. Потом расстегнул клапан кобуры, висящей на бедре. Заметил внимательный взгляд Нагайца. «Предчувствие», — прикоснулся пальцем к виску. Жест отработанный, не требующий мгновенных действий.

Нагаец понимающе кивнул, но пошел дальше напарника, вытащив пистолет из кобуры. За себя личник не беспокоился. Под теплой короткой курткой и штанами на нем «бриз» с улучшенными характеристиками. Костюм выдерживал несколько очередей из автомата с помощью амулетов, и Нагаец считал, что ему хватит уничтожить нападавших, пока броня держит выстрелы. А вот девушки беззащитны. Да, они могут закрыться с помощью магических плетений, но все же риск получить огнестрельную рану весьма высок. Пуля, она дурная штука. Летит быстрее, чем человеческие руки соткут узор защиты.

Даша дождалась полного открытия ворот и аккуратно выехала на улицу, привычно пристраиваясь в хвост к внедорожнику. Сосредоточенная на движении, она смотрела только вперед и не могла заметить, как распахнулась дверь белого потрепанного «рено-соболя», стоявшего возле табачного павильона, и на дорогу выскочил какой-то человек в зеленой куртке с короткой трубой. Он вскинул ее на плечо…

Но еще до того, как это произошло, Лязгун закричал:

— Стой!

Будь за рулем Тамара, она бы вдавила педаль газа до упора и рванула по улице, наплевал на дорожные правила, на то, что под колеса могли попасть зазевавшиеся прохожие.… Но Даша не отрабатывала с Никитой подобные действия на полигоне у «Родников», поэтому машинально затормозила. Тамара успела выставить вперед руки и уперлась в переднюю панель, отчетливо осознавая, что происходят очень неприятные вещи.

Лязгун за короткий промежуток времени от окрика до торможения успел приспустить стекло и даже раскрыть настежь дверь, одновременно с этим начав стрельбу. Возможно, именно его действия и нарушили ход событий. За спиной мужчины с тубусом хлопнуло желтовато-черным дымом — и во внедорожник полетела граната. Лязгун отчетливо видел, как одна из пуль попала в плечо стрелявшему, рука того дрогнула, тубус, хоть немного, но отвернулся от цели.

Граната влетела не центр машины, а ударила по капоту, разворачивая тяжелый корпус поперек дороги. Гулкий грохот разнесся по улице, завизжали автомобильные сигнализации, где-то зазвенели разбитые стекла.

Гранатометчик бросил тубус и выхватил из-под куртки короткоствольный автомат. Второй налетчик, оказавшийся в поле зрения Нагайца, уже занявшего позицию снаружи, с испугу влепил в него половину рожка, и еще больше ошалел, когда увидел, что с телохранителем ничего не случилось. Фигура его только подернулась странной серебристо-фиолетовой пленкой.

— Нагаец, бери водилу! — заорал Лязгун, бросаясь к гранатометчику, чтобы повязать его. И нарвался.

Наум уже понял, какие защитные костюмы надеты на личников. Он хладнокровно вскинул «штурмовку» и короткими очередями стал бить по одному месту, в корпус. Ни один амулет не выдержит постоянного воздействия на узкий участок огромной ударной и кинетической энергии, а если в магазине автомата через один заряжены особые патроны «Пробой», то и вовсе шансов не будет.

Лязгуна отбросило на «Ладогу». В подростковом возрасте он по глупости попал под удар копыта лошади, до этого смирного и покладистого животного. Наверное, в тот момент, когда Кирюха пытался посмотреть, почему лошадь захромала, ее цапнул овод. Мальчишке показалось, что по ребрам со всей силы саданули кузнечной кувалдой. Он отлетел метров на десять, как потом ему рассказывали, и потерял сознание. Отделался переломом трех ребер и обширной гематомой на боку.

Теперь же удар пришелся в грудь с правой стороны, а еще больно рвануло руку. Ударившись спиной о дверцу хозяйской «Ладоги», он привстал, чтобы прикрыть Тамару, чувствуя, как разгорается огонь под соском, а силы молниеносно покидают его.

Нагаец выпустил половину магазина в нырнувшего в салон машины молодого наемника, но с досадой понял, что только ранил его. Второй нападавший тоже исчез в потрепанном «рено-соболе». Завизжали колеса, пробуксовывая по лежалому снегу, и оставляя на нем закатанные в ледок следы, машина рванула по улице, отчаянно вихляя по сторонам.

Решение созрело быстро. Личник кинулся к хозяйской машине и прыгнул за руль. К этому времени к Лязгуну подбежали потрепанные и обожженные охранники из внедорожника вместе с теми, кто охранял ворота. Они подхватили его и понесли к сторожке. Тамара с Дашей, наплевав на свою безопасность, сосредоточенно на ходу делились с парнем энергией и пытались хоть как-то остановить кровотечение. Над раной посверкивали бледно-фиолетовые искорки, стягивающие края раны. Никто не заметил, как «Ладога», взвыв форсированным движком, помчалась следом за машиной наемников.

— Станислав Евгеньевич! — Тамара, не обращая внимание на замазанные кровью пальцы, которыми прикасалась к ране, спокойно передавала барону Коваленко указания по телефону: — Готовьте капсулу для тяжелораненого, сейчас подъедем. Персонал достаточно обучен? Нужен Целитель, умеющий работать с аппаратурой? Хорошо, пока задействуйте лечебный персонал «Изумруда».

Она сбросила номер Коваленко и набрала Ольгу.

— Оленька, ты нужна в Вологде, срочно. Ты сейчас дома? Очень хорошо. Срочно переходи в «Гнездо», оттуда тебя отвезут в «Изумруд». Нужно запустить капсулу. Лязгуна ранили… Пока держится, но я не уверена в своих силах. Не удержим…

Так же деловито она позвонила Ильясу и коротко обрисовала ситуацию, уверенная в том, что Бекешев сейчас сделает все возможное, чтобы максимально быстро обеспечить приезд Оли.

— Едем в «Изумруд», — приказала она, входя в сторожку, где на столе лежал Лязгун, тяжело и со свистом дышащий через раз.

— Почему пробит «бриз»? — недоуменно спросил Крап, дергая обожженной щекой. Он был водителем внедорожника, который сейчас чадил на улице. — Он же выдерживает очередь из пулемете!

— Потом будем разбираться! — жестко сказала Тамара. — Возьмите чью-нибудь машину, грузите Лязгуна и срочно езжайте в корпорацию.

— А как же вы, Тамара Константиновна? — спросил один из охранников.

— Мы подождем здесь, — отрезала молодая женщина, глядя на Дашу, которая стала совсем бледной, удерживая Лязгуна на тонкой грани жизни и смерти. Потом мягко отстранила ее, и легкими движениями рук вызвала элементалей льда и холода, заплясавших в хороводе над раной, образуя яркое голубое сияние. — Корниенко пришлет дополнительную группу, вместе с ней и уедем. Все, не стоим, ищем машину!

* * *

Нагайцу удалось сесть на хвост убегавшей белому «рено-соболю»; личник сосредоточенно вел машину, выстраивая в уме карту города. Наемникам все равно придется пересекать Вологду-реку, но вот куда они дальше поедут? На восток или юг? Там развязок хватает. Не упустить бы. За городом хозяйская «Ладога», усиленная форсированным движком, на которые Никита нанес дополнительные руны для дополнительной мощности и защиты от внешних воздействий, может легко догнать беглецов. В городе гонка привлечет внимание полиции, а Нагаец хотел сам догнать ублюдков и захватить их, выбить признание о заказчике. Кто им был, телохранитель догадывался, но не хотел, чтобы догадки подтвердились. Тогда начнется война на уничтожение.

Что ж, Нагаец готов к ней. Он давно ощущал сгущающиеся над семьей Никиты тучи по мелким, незначительным признакам. Ильяс и Антон, не показывая волнения, тем не менее усилили охрану «Гнезда», в поселке активно готовят бойцов, нанимают волхвов. А последняя стычка с наемниками в Устюге едва не привела к серьезному конфликту с Бельскими. Что это, как не подготовка к войне?

Ага, наемники свернули на Предтеченскую! Значит, попробуют прорываться через Парадную площадь, а потом через мост по Никольской улице на северо-восточную трассу. Это их ошибка. Нагаец бы до последнего крутился по улицам Вологды, и улучив момент, бросил бы машину, уходя дворами. «Рено-соболь» сам по себе — автомобиль не гоночный, скорость набирает с трудом, впрочем, как и «Ладога». Есть, конечно, среди последней улучшенные версии, вроде представительской модели или «Ладоги-купе», да только это исключение из правил. Но ведь нападавшие не знают, что Нагаец может в любой момент нивелировать разрыв, что сейчас наблюдается между ними. Движок просто зверь! Он мягко рычит, словно просит водителя спустить его с цепи, догнать жертву и растерзать ее одним ударом.

Нагаец не спешит. Наемники его, скорее всего, видят, и похохатывают, что он не может приблизиться. А зачем? Есть загородная трасса, где смеяться будет тот, кто грамотно использует преимущество техники.

Машину чуточку заносило на поворотах, но личник уверенно держал ее на дороге, неумолимо сокращая расстояние до беглецов. Вот показался ажурный мост через Вологду, промелькнула застывшая в ледяном панцире река, потом потянулась Никольская с ее одноэтажными симпатичными домиками и спящими под снегом палисадами. Между Нагайцем и наемниками оставалось несколько автомобилей, которые постепенно сворачивали в проулки; пристроившись за грузовым фургоном с надписью «Продукты», личник уже знал, как будет брать злодеев. Он проверил клапан кобуры (открыт ли, не помешает ли какая мелочь извлечь оружие), погладил рукоять пистолета, как будто заряжаясь его холодной уверенностью и бесстрастностью — и вдавил педаль газа до упора.

Двигатель удивленно и обрадованно взревел. Красная «Ладога» подобно раскаленному метеориту неслась в снежной круговерти, поднятой пролетающими мимо нее тяжелыми грузовиками и легковыми авто.

«Лишь бы не занесло на дороге», — промелькнула мысль. Для Нагайца было невыносимо думать, что Лязгун сейчас истекает кровью. Если он умрет, а наемники уйдут, он лично встанет на колени перед Никитой и попросит волхва о страшном наказании, пусть даже это будет смерть. Потому как допустил, что в женщин хозяина посмели стрелять, опозорился, не сумел их защитить! Тяжесть такого прокола ляжет на всю охрану, и пострадают все, даже Ильяс с Антоном!

Он поморгал уставшими глазами, вдруг поняв, что трасса пустая, а «рено-соболь» все ближе и ближе. Неожиданно справа от него по лобовому стеклу сверкнула белесая вспышка, яркие искорки заплясали в воздухе, сдуваемые встречным ветром. Преследователи осознали проблему и попробовали стрелять по машине. Рунная защита стекла сработала штатно. Нагаец взмолился:

— Помоги, Кок-Тенгри, настигнуть шакалов, поднявших руку на женщин! Клянусь, что принесу тебе самую лучшую жертву, которую ты соизволишь принять! Кровь врага, воина? Без колебания отдам ее тебе!

«Ласточка» Тамары как-то странно задрожала и заметно ускорилась, должно быть и в самом деле получив невидимый заряд энергии. Нагайцу и этого хватило. Как только он поравнялся с белой беглянкой, резко вывернул руль вправо. «Да простит меня прекрасная хозяйка!» — с веселой злостью подумал личник, наблюдая, как машину с наемниками вынесло на обочину; ломая стволы молодых елей, «соболь» завалился набок и пропахал глубокую борозду в придорожном леске, после чего застыл, облепленная снегом. Только колеса еще крутились, когда Нагаец с трудом укротил пошедшую юзом машину и остановил ее на краю дороги, и выскочив наружу, бросился по снежной целине к месту крушения автомобиля убийц.

Следовало торопиться. Как-то резко вокруг потемнело. Тяжелые тучи со снеговым зарядом наползли на лесок, и крупные хлопья густым водопадом обрушились на дорогу, закрывая от любопытных глаз развернувшуюся драму.

Нагаец поспел вовремя. Чья-то нога выбила заклинившую дверь, и как только грузная фигура водителя показалась из проема, личник уже был возле нее. Дав наемнику вылезти по пояс, отработанным ударом срубил противника, вогнав того в бессознательное состояние. Поднапрягся и вытянул его наружу, прислонил к днищу автомобиля. Из кармана своей куртки Нагаец вытащил тонкие нейлоновые шнуры, которые всегда носил при себе. Мало ли, какая ситуация обяжет использовать их. Не зря, похвалил себя телохранитель, полностью отключившись от эмоций и переживаний.

Он перехватил шнуром запястья водителя, закрепил его фиксатором как можно ближе к рукам, потом проделал то же самое с ногами. Тщательно обыскал находившегося в отключке врага, извлек пистолет с полным магазином. Больше у него ничего не было.

После этого Нагаец распахнул заднюю дверь и обнаружил шевелящихся наемников. Оба они были живы, что чрезвычайно обрадовало личника.

— Оружие выбросить, а самим по одному выползать наружу! — длинные фразы Нагаец не любил, но сейчас, когда адреналин клокотал в крови, а ощущение, что он действует в автономном режиме, без поддержки друзей, его язык развязался и стал необычайно легким.

В снег полетели автоматы, пара ножей в кожаных ножнах и два пистолета.

— Гранаты, артефакты! Живо!

На этот раз вылетела только странная коробочка в виде таблетки. На матово-серебристой поверхности изредка проскакивали алые искорки. Нагаец поднял ее с земли — пальцы неожиданно свело судорогой. Магический предмет предупреждал, чтобы с ним обращались осторожно. Личник положил коробочку в карман. Никита позже разберется с этой дрянью. Ясно же, что артефакт пытались использовать при нападении, но не успели. Как только Лязгун почуял опасность? Эх, брат! Помоги ему, Акбуга[5], не дай умереть!

Оба наемника оказались хоть и легко ранены, но живы и вполне могли передвигаться сами. После кувырков машины они выглядели слегка пришибленными, и Нагаец легко справился с ними, связав шнурами, как и водителя.

Телохранитель торопился. Он размашисто отвесил пару оплеух не пришедшему в себя наемнику, и как только щетинистый открыл мутные глаза, приступил к допросу.

— Кто заказчик? — водя пистолетом перед лицом врагов, спросил Нагаец. — Называете имя, отпускаю живыми. Даже руки-ноги ломать не буду.

— Не верьте ему, парни, — усмехнулся водитель, придя в себя. — Всех здесь положит.

— Тем более, зачем вам скрывать имя заказчика? Назовите его, сделайте доброе дело, — холодно парировал Нагаец. — Не хотите отвечать? Сами напросились.

— Засунь свою пушку в зад, копченый, — ухмыльнулся щетинистый. — У нас блокада поставлена. Сдохнем раньше, чем произнесем имя.

— Есть один способ, — просчитав что-то в уме, Нагаец пристально поглядел на него. — Поиграем в считалочку, — и медленно переводя ствол пистолета от одного наемника к другому, стал проговаривать: — Бер, ике, оч![6]

Грохнул выстрел. Грай, получив порцию свинца в лоб, завалился на плечо молодого парня. Кузьма икнул и побледнел. Ему и так было плохо от ноющей раны, полученной при перестрелке, а тут еще чужая кровь вперемешку с мозгами залила куртку.

— Борецкий!

— Борецкий приказал!

Оба возгласа прозвучали одновременно. Незамысловатая считалочка оказалась очень действенной для развязывания языков. Однако Нагайцу этого было мало.

— Борецкий — это кто?

— Наш атаман из Тайного Двора! Мы вычегодские!

— А кто ему дал заказ на мою хозяйку?

Наемники замолчали, переглянувшись между собой. Молодой — его очень нервировало мертвое тело, привалившееся к плечу — покачал головой.

— Не знаем, это не наше дело, — ответил второй.

— Ладно, сократим считалочку, — кивнул Нагаец. — Бер…

— Несколько дней назад к атаману приезжал какой-то человек, очень важный, — затараторил молодой. — О чем они разговаривали, никто не знает. Грай получил задание, и мы только в Вологде узнали, кого надо ликвидировать…

— Грай — это кто?

— Он, — пошевелил плечом Кузьма.

— Кто-то из вас видел этого человека? — поинтересовался личник, цепко вглядываясь в лица наемников. Тот, что постарше, почти незаметно скривил губы.

— Я видел, только издали, — усы молодого смешно дернулись.

— Два, — по-русски произнес Нагаец и выстрелил в Наума. — Молодец, правильный выбор. Поедешь со мной.

Густой снег скоро засыплет машину и трупы. Обнаружат их нескоро. Огнестрельные раны, конечно, очень заинтересуют полицию, поэтому личник не стал заморачиваться с уничтожением следов. И так все ясно. Он только срезал шнуры с рук и ног убитых, запихал их в карманы. Не забыл и про оружие, которое пришлось нести на себе.

Молодой наемник шел впереди со связанными руками, постанывая от боли в плече. Рана все же давала о себе знать. А тут еще приходится в глубоком снегу тропку торить. С трудом, но дошли до красной «Ладоги», одиноко стоявшей на краю дороги.

— Сядешь рядом со мной, — приказал Нагаец, открывая дверь со стороны пассажирского кресла. — Давай, шевелись, и руками не размахивай.

Усадив Кузьму, телохранитель свалил все трофейное оружие в багажное отделение и прикрыл его покрывалом, которое всегда находилось здесь. Хозяйки частенько выезжали на природу с детьми, поэтому не удивительно, что такие вещи как складной столик и походный набор разнообразной посуды всегда находились в машине.

Сев за руль, Нагаец еще раз предупредил пленника:

— Сиди спокойно, и останешься жив.

— Мне нужно перевязать рану, — прошептал парень, закрывая глаза.

Нагаец покачал головой. Он надеялся, что Тамара Константиновна не накажет его за измазанное кровью кресло. Его эта мысль беспокоила больше, чем стонущий пленник.

— Ничего с тобой не случится. Приедем на место, тебе окажут помощь. Считай, ты вытянул счастливый билет, парень.

Нагаец про себя удивленно выдохнул, когда увидел, что снег прекратился. Мимо, как по взмаху волшебной палочки, проехали несколько мощных фур. Кок-Тенгри и в самом деле помог ему, дал исправить ошибку, за которую хозяин вряд ли бы его пощадил. Двигатель заурчал мягко и сыто, как будто радуясь скорому возвращению домой.

* * *

Мягкие сумерки обволокли город, который тут же опоясался ожерельем из вспыхнувших уличных фонарей и уютных огней многоэтажек. Загорелась эмблема «Изумруда» на высокой крыше, отбрасывая алые блики на близлежащие дома, на свежий снег, покрывший невесомым покрывалом большую автомобильную стоянку и парковую зону. Завтра дворники начнут расчистку территории, а сейчас Тамаре хотелось смотреть на картину умиротворенной природы, на огромные белые шапки, покрывшие кроны деревьев, на лиловые тени, упавшие на землю…

Она оторвалась от окна, возле которого зачарованно стояла уже какое время. Ее отвлекли голоса в приемной и движение воздуха от распахнутой двери. В кабинет Никиты, где сейчас находились Тамара и Даша, вошла уставшая Оля в длинном белом халате, накинутом на одежду, в которой девушка примчалась из Петербурга.

— Все в порядке, — кивнула Оля на невысказанный вопрос, стоявший в глазах молодых женщин. Рухнула в кресло и с легким стоном вытянула ноги. — Рана не смертельная, но пришлось повозиться из-за магического воздействия.

— То есть ты хочешь сказать, что «бриз» пробит пулей с магической начинкой? — вздохнувшая было с облегчением Тамара нахмурилась.

— Да, именно это и хочу сказать, — Оля с тоской посмотрела на дверь. — Кофе хочу страшно. Два часа на ногах без опытных ассистентов — это что-то. Но ничего, ребята молодцы, справились.

Ей и в самом деле пришлось тяжеловато. Приехав на внедорожнике вместе с Ильясом, да еще в сопровождении двух таких же автомонстров с охраной, она первым делом потребовала всех свободных медиков, работающих в «Изумруде». Больничный блок, где раньше лежали княжич Строганов и Роман Елагин, сейчас пустовал, и кроме охраны здесь никого не было. Оля мобилизовала тех, с кем уже однажды работала. Ее здесь знали, поэтому откликнулись на призыв о помощи охотно. Но основную тяжесть подготовки к запуску медицинской капсулы девушка взяла на себя.

— Устала? — сочувственно спросила Даша.

— Пустое, оклемаюсь, — отмахнулась Оля. — Никита еще не приехал?

— Он уже в «Гнезде», — сказала Тамара, присаживаясь на диван рядом с Дашей. — Раз сорок, наверное, позвонил. Я его успокоила и предупредила, чтобы не вздумал сюда с помощью демонов являться. Последний раз звонил полчаса назад, когда выезжал.

— И как у него дела? — осторожно спросила Оля.

Тамара ее хорошо поняла и улыбнулась:

— Твоя Настя в безопасности. Гостит в «Гнезде», отбивается от Мишки и Полины. Там сейчас такой кавардак, что я опасаюсь возвращаться домой. Без меня обойдутся.

Оля, не сдержавшись, всхлипнула от радости, а Даша рассмеялась. Да уж, давненько в имении не было наплыва гостей! Сначала лучший друг Никиты Полозов вернулся, потом отец (страшно подумать, они почти всю ночь просидели с Михаилом Федоровичем в столовой, рассказывая друг о друге. Жаль, Никита проигнорировал посиделки. Но его можно было понять), а теперь еще и сестра Ольги объявилась. О, нет! Лучше здесь, в тиши кабинета!

В дверь заглянула секретарша Никиты и поинтересовалась:

— Тамара Константиновна, может, вам кофе свежего крепкого заварить?

— Было бы здорово, Марина, — кивнула Тамара, вогнав в легкую оторопь девушку. Несколько часов назад госпожа Назарова ворвалась сюда разъяренной фурией и стала названивать по телефону по различным номерам. Приемная и коридор мгновенно опустели. Настолько яростно бушевала магия, что пришлось попозже менять разбитые светильники и вызывать спецов, чтобы запустили заглохшую офисную технику. — Сообрази нам на троих.

Когда головка с идеальной прической исчезла, Тамара добавила:

— А коньяк мы сами добудем. У Никиты здесь запасов как у хозяйственной белки.

Она не стала заниматься поисками заветной бутылки, ожидая, когда Марина принесет кофе. Зачем лишний раз показывать посторонним людям маленькие слабости высокородных? Особенно у девушек, переживших покушение.

— А что с наемником, кстати? — спохватилась Даша.

— С этим — еще лучше, чем с Лязгуном, — махнула рукой Оля. — Рана небольшая. Я даже не стала прибегать к своим способностям. Обойдется, сволочь. Корниенко приставил к нему ребят с оружием. Никуда не убежит. Сидит в палате под присмотром.

— Зачем? — удивилась Даша.

— Чтобы себе голову не расшиб, — пояснила Оля, закрыв глаза. — А то мы знаем таких. Сначала изъявляют желание сотрудничать, а потом накатывает страх за содеянное, и начинают долбиться башкой о стену или об острый угол. Корниенко так и сказал, чтобы до приезда Никиты глаз с него не спускали.

— Надеюсь, не допрашивал? — встревожилась Тамара.

— Нет. Боится ментальных закладок. Нечаянно затронет — и все, считай, потеряли клиента, — Оля потянула носиком в себя воздух. — О! Какой запах! Надо признать, секретарша братика умеет варить кофе!

— Угу, я с ним еще поговорю насчет этих умелиц, — пробурчала Тамара и замолкла, пока Марина, появившаяся в кабинете, расставляла на журнальном столике кофейник с чашками и вазочки с разнокалиберным печеньем.

…Никита ворвался в кабинет подобно вихрю с раскинувшимися полами пальто похожими на птичьи крылья. Окинул взглядом безмятежно сидящих вокруг столика женщин, попивающих кофе. И тут же обмяк, увидев початую бутылка французского коньяка.

— Раз пьянствуете, значит, все в порядке, — сделал он парадоксальный вывод, и очутился в жарких объятиях Даши, от которой терпко пахло кофе и чуть-чуть коньяком, а потом и Тамары, подошедшей к нему степенной походкой, как и подобает старшей жене. Приникла к его груди — и надолго потерялась в потоках живительной энергии и любви.

— Вы точно не пострадали? — Никита очнулся и чересчур внимательно оглядел супругу, выискивая какие-то одному ему ведомые проблемы. — Скажи, что молчишь?

— Мы в порядке, милый, — потерлась щекой о его плечо Тамара. — Лязгуна удалось спасти, сейчас спит в палате под присмотром. Оля наша молодец. Сама справилась.

Она, наконец, отступила в сторону, давая нетерпеливо пританцовывающей девушке обнять Никиту.

— Наконец-то! — воскликнула Ольга, повиснув на шее волхва. — Скажи что-нибудь, не молчи!

— Настя тебя очень ждет, — улыбнулся Никита, придерживая ее за гибкую талию. — Так что сейчас едем домой. Я дал слово как можно скорее привезти тебя.

— Никита, я люблю тебя! — девушка зашмыгала носом. — Ты бы знал только, как я мечтала об этом дне! Спасибочки тебе за все!

— Ну-ну, хватит сырость разводить, — Никита погладил Олю по щеке. — Собирайся.

— Подождите меня, я скоро, — сказала она и расцепила руки. Постукивая каблучками сапог, выскочила из кабинета.

Взгляд Никиты мгновенно приобрел черноту. Он глухо спросил:

— Кто решил в бессмертие поиграть со мной?

— Нагаец выпытал у одного из оставшихся наемников, что их послал Борецкий, — ответила Тамара, поеживаясь от этих жутких и глубоких как бездонные колодцы глаз. — Это один из вычегодских атаманов. Наемника охраняют люди Корниенко. Никита…

— Борецкий — пешка, — мгновенно сказал Никита, обрывая жену. — Может показаться, что это месть за Авиновых, но Тайный Двор никогда глупостью не страдает. Я же явно дал понять, за что наказал атамана и его семью. Это Бельские, их рука. Они подтолкнули Борецкого или внушили ему, что нужно делать.

— Никита, послушай меня, — Тамара подошла к мужу и положила руки на его плечи. — Сегодня пытались убить не только меня, но и Дашу. Я знаю, что ты захочешь отомстить и уничтожить всех вычегодских поселенцев. Не делай этого.

— Почему? — глухо спросил Никита. — Аргументируй свою миролюбивость.

Тамара покачала головой, и теперь в ее глазах полыхнули опасные искорки. Тонкие пальцы сжали плечи волхва.

— Я не говорю за миролюбивость. Сегодня бросили вызов Меньшиковым, а мы такого не прощаем в корне. Поэтому прошу тебя не вмешиваться в нашу вендетту. Наемник видел посланца, прибывшего к Борецкому. Дядя и отец выпотрошат мозги этого парня, но узнают, кто это был. Обязательно узнают. Это не твоя месть, милый, а моя.

— Надеюсь, ты не побежишь разить злодеев своими магическими клинками? — поежился Никита от ледяного голоса супруги.

— Нет, — улыбнулась Тамара, превращаясь в милую и ласковую барышню. — Без тебя никуда и никогда. Я же слабая женщина, куда мне против брутальных и злых мужчин. Так что в этот раз всю грязную работу сделают Меньшиковы.

Конец одиннадцатой книги

Примечания

1

Новохолмогорск — Архангельск в реальной истории

2

В нашей реальности — Душанбе. Город образован из кишлака Дюшамбе, называвшийся ранее Дюшамбе-Бозор, «базар по понедельникам». До 1929 года он так официально и назывался по-русски: Дюшамбе

3

Муджахид (или моджахед) — борец за веру, участник джихада, буквально «борец». Более близкое к литературному арабскому звучание слова. В классическом арабском только три гласные: а, у, и. В современном мире арабские слова часто заимствуются многими языками, в части которых «у» перешло в «о». Отсюда и «моджахед».

4

АТК — автомат Токарева короткоствольный, штурмовой вариант

5

Акбуга — бог медицины в мифологии тюркских народов. Отвечает за здоровье и исцеление. Символ — белая змея.

6

Раз, два, три (татар)

Content

Валерий Гуминский
Битва драконов. Том 2

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания