Энтони Горовиц

Остров Скелета

Anthony Horowitz

Skeleton Key

© 2002 by Anthony Horowitz

© Захаров А. В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Во тьме

На острове Скелета темнело очень быстро.

Солнце немного повисело над горизонтом и нырнуло вниз. В небе тут же появились облака – сначала красные, потом лиловые, серебристые, зелёные и чёрные, словно все цвета мира стекались в огромный плавильный котёл. Одинокая птица-фрегат парила над мангровым лесом; яркий цвет её перьев был незаметен на фоне небесного хаоса. В неподвижном воздухе пахло приближающимся дождём. Собиралась гроза.

Одномоторная «Сессна-Скайхок-SP» сделала два круга, прежде чем приземлиться. На такой самолёт в этой части мира и внимания никто не обратит – поэтому его и выбрали. Если бы кто-нибудь решил глянуть на регистрационный номер под крылом, то узнал бы, что этот самолёт принадлежит фотографической компании с Ямайки. Это, конечно же, была неправда. Компании с таким названием не существовало, да и для аэрофотосъёмки уже слишком темно.

В кабине сидели три человека – тёмнокожие, одетые в выцветшие джинсы и рубашки свободного покроя. У пилота были длинные чёрные волосы и тёмно-карие глаза, по щеке тянулся тонкий шрам. С пассажирами он познакомился лишь этим утром. Они представились Карло и Марком, но он сомневался, что это их настоящие имена. Он знал, что их путешествие началось давно, где-то в Восточной Европе. Он знал, что должен доставить их в пункт назначения. А ещё он знал, что́ они везут. Собственно, он уже знал слишком много.

Пилот посмотрел на многофункциональный дисплей на панели управления. Компьютерный экран с яркой подсветкой предупреждал его о надвигающейся грозе. Пилота это нисколько не беспокоило. Тучи и дождь обеспечат отличное прикрытие. Во время грозы военные не так внимательны. Тем не менее он всё равно нервничал. Он много раз летал на Кубу, но вот сюда – никогда. И сегодня предпочёл бы быть где угодно, только не здесь.

Кайо-Эскелето. Остров Скелета.

Остров вытянулся перед ним – тридцать восемь километров в длину и девять в самом широком месте. Море, ещё несколько минут назад потрясающего голубого цвета, вдруг потемнело, словно кто-то нажал невидимый переключатель. На западе виднелись огни Пуэрто-Мадре, второго по величине городка на острове. Главный аэропорт располагался севернее, в столице острова – Сантьяго. Но пилот направил самолёт вовсе не туда. Он нажал на рычаг управления, и самолёт свернул вправо, делая круг над лесом и мангровыми болотами, окружавшими старый заброшенный аэродром в южной оконечности острова.

На «Сессне» стоял термографический сканер, как на американских спутниках-шпионах. Пилот щёлкнул тумблером и посмотрел на дисплей. Там появились несколько крохотных красных точек – птицы. В болоте пульсировали точки побольше: крокодилы или, может быть, ламантины. И ещё одна точка – метрах в двадцати от взлётной полосы. Пилот повернулся к тому, кто назвал себя Карло, но оказалось, что в этом нет необходимости. Карло уже смотрел на экран через его плечо.

Карло кивнул. Их ждал всего один человек, как и договаривались. Если бы в радиусе нескольких сот метров от аэродрома прятался хоть кто-то ещё, они бы это увидели. Теперь можно спокойно приземляться.

Пилот выглянул через стекло кабины. Взлётная полоса представляла собой неровный узкий участок земли возле берега, который вырубили прямо в лесу параллельно морю. В сумеречном свете он бы ни за что не заметил аэродрома, если бы не два ряда электрических ламп, обозначавших место приземления.

«Сессна» пошла на посадку. В последнюю минуту её обдало внезапным шквалом, который словно послали специально, чтобы потрепать пилоту нервы. Пилот даже не моргнул; через мгновение колёса коснулись земли, и самолёт покатился, вздрагивая и подпрыгивая, точно посередине между двумя рядами огоньков. Хорошо, что они здесь есть. Мангры – густые кусты, практически плавающие в заболоченной воде – подходили почти к самому краю взлётной полосы. Достаточно свернуть всего на пару метров в неверном направлении, и колесо застрянет – а потом погибнет и весь самолёт.

Пилот щёлкнул несколькими переключателями. Двигатель отключился, и двухлопастные пропеллеры постепенно остановились. Он выглянул из окна. Рядом с одним из зданий стоял джип, и там, в машине, их ждал тот самый человек, которого обозначала красная точка на дисплее. Пилот повернулся к пассажирам.

– Он на месте.

Старший из двоих кивнул. Кудрявому и черноволосому Карло было лет тридцать. Он уже несколько дней не брился, и на подбородке пробивалась щетина цвета сигаретного пепла. Карло повернулся к другому пассажиру со словами:

– Марк, готов?

Тот, кто называл себя Марк, вполне мог сойти за младшего брата Карло. Ему было от силы лет двадцать пять, и хотя он и пытался скрывать страх, получалось не очень хорошо. Выступивший на его виске пот светился зелёным цветом, отражённым от панели управления. Из заднего кармана он извлёк пистолет – немецкий 10-миллиметровый автоматический «Глок». Проверив, заряжен ли он, Марк заткнул пистолет за пояс под рубашкой.

– Готов, – сказал он.

– Он один. А нас двое, – Карло попытался подбодрить Марка. А может быть – и себя. – Мы оба вооружены. Он ничего не сможет сделать.

– Тогда пойдём.

Карло повернулся к пилоту.

– Подготовься к взлёту, – приказал он. – Когда мы пойдём обратно, я дам тебе сигнал. – Он поднял руку, сложив большой и указательный пальцы буквой «О». – Сигнал будет обозначать, что наша сделка успешно завершена. Сразу же запускай двигатель. Мы не хотим здесь находиться ни секундой дольше, чем необходимо.

Двое выбрались из самолёта. Взлётная полоса была посыпана тонким слоем гравия, и он хрустел под их армейскими ботинками, пока они шли к дверце грузового отделения. В воздухе чувствовалась тяжёлая липкая жара, ночное небо словно давило на них. Казалось, весь остров затаил дыхание. Карло протянул руку и открыл дверь. В хвосте самолёта стоял чёрный контейнер размером примерно метр на два. Они с Марком не без труда опустили его на землю.

Марк поднял голову. Огни на взлётной полосе слепили глаза, но он всё же сумел разглядеть силуэт человека, который стоял неподвижно, как статуя, возле джипа и ждал, когда они подойдут. Он не двигался с места с тех пор, как приземлился самолёт.

– Почему он не идёт к нам? – спросил Марк.

Карло в ответ лишь сплюнул.

На контейнере с обеих сторон были ручки. Они взялись за них и неловким шагом пошли вперёд, сгибаясь от тяжести. До джипа пришлось идти довольно долго, но в конце концов они всё же добрались до машины и снова поставили контейнер на землю.

Карло выпрямился и вытер руки о джинсы.

– Добрый вечер, генерал, – сказал он по-английски. Ни для него, ни для генерала этот язык родным не был, но он был единственным, который знали оба.

– Добрый вечер. – Генерал даже не стал обращаться к ним по именам, зная, что они всё равно вымышленные. – Добрались сюда без проблем?

– Никаких проблем, генерал.

– Привезли товар?

– Один килограмм оружейного урана. Достаточно, чтобы сделать бомбу, которая может уничтожить целый город. Мне даже интересно, какой город у вас в планах.

Генерал Алексей Саров шагнул вперёд, и его осветили яркие лампы взлётной полосы. Он не был великаном, но вся его фигура излучала власть и силу. До сих пор было заметно, что он много лет отдал армии – по его коротко стриженным седым волосам, внимательным голубым глазам, почти бесстрастному лицу, безупречной выправке. Он выглядел расслабленным, но в то же время настороженным. Генералу Сарову было шестьдесят два года, но выглядел он лет на двадцать моложе. Он был одет в тёмный костюм, белую рубашку с узким тёмно-синим галстуком. На улице было так влажно и жарко, что его одежда уже давно должна была измяться, а сам он – истекать по́том. Но по нему казалось, что он буквально только что вышел из комнаты с кондиционером.

Он присел возле контейнера и достал из кармана маленькое устройство, напоминавшее автомобильный прикуриватель с циферблатом. Нащупав разъём в корпусе контейнера, генерал вставил в него устройство и бросил взгляд на циферблат. Кивнул – показатели его устроили.

– Остальные деньги у вас? – спросил Карло.

– Конечно.

Генерал выпрямился и прошёл к джипу. Карло и Марк напряглись – как раз сейчас он мог достать пистолет. Но, когда он обернулся, в его руках оказался всего лишь чёрный кожаный дипломат. Генерал щёлкнул замками и открыл его. Дипломат был заполнен банкнотами: стодолларовыми купюрами, аккуратно сложенными стопками по пятьдесят. Всего таких стопок было сто. Полмиллиона долларов. Больше денег, чем Карло видел за свою жизнь.

Но всё равно мало.

– У нас проблема, – сказал Карло.

– Да? – Саров, похоже, даже не удивился.

По шее Марка медленно стекала струйка пота. Возле уха зудел комар, но он изо всех сил сдерживался, чтобы не прибить его. Марк ждал этого момента. Он стоял в нескольких шагах от генерала, держа руки по бокам. Он медленно потянулся к поясу, туда, где спрятал оружие. Он посмотрел на разрушенные здания. Одно из них, судя по всему, когда-то служило диспетчерской вышкой. Другое – пунктом досмотра грузов. Оба здания были совершенно пусты; кирпичная кладка осыпалась, окна разбиты. Мог ли там кто-то прятаться? Нет. Если бы это было не так, термографический сканер сразу бы это показал. Они одни.

– Цена на уран. – Карло пожал плечами. – Наш друг из Майами очень извиняется, но по всему миру сейчас устанавливают новые системы безопасности. Провозить контрабанду, особенно такую, стало намного сложнее. А это означает дополнительные расходы.

– И какие же дополнительные расходы?

– Четверть миллиона долларов.

– Как неприятно.

– Неприятно для вас, генерал. Оплатить их должны вы.

Саров задумался.

– У нас был договор, – сказал он.

– Наш друг из Майами надеялся, что вы поймёте.

Повисло долгое молчание. Марк сунул руку за спину и сжал рукоятку автоматического «Глока». Но потом Саров кивнул и ответил:

– Мне нужно будет найти деньги.

– Можете перевести их на тот же счёт, которым мы пользовались ранее, – ответил Карло. – Но предупреждаю вас, генерал. Если деньги не придут через три дня, американская разведка узнает, что сегодня здесь произошло… и что́ вы получили. Вы, может быть, и считаете, что находитесь на этом острове в безопасности. Уверяю вас, после этого вы можете забыть о безопасности.

– Вы мне угрожаете, – проговорил Саров. Его голос казался одновременно спокойным и убийственным.

– Ничего личного, – ответил Карло.

Марк достал холщовый мешок, развернул его и высыпал в него деньги из дипломата. В дипломате мог находиться радиопередатчик – а может быть, даже небольшая бомба. Он поставил чемоданчик на землю.

– Доброй ночи, генерал, – сказал Карло.

– Доброй ночи, – улыбнулся Саров. – Удачного полёта.

Торговцы отвернулись и пошли прочь. Пачки денег приятно давили на ногу Марка сквозь мешок.

– Он дурак, – прошептал он, перейдя на родной язык. – Просто старик. Почему мы вообще боялись?

– Давай просто уберёмся отсюда поскорее, – ответил Карло. У него не выходила из головы фраза генерала: «Удачного полёта». Он ведь даже улыбнулся, когда это произносил.

Карло подал условный сигнал, соединив большой и указательный пальцы. Двигатель «Сессны» тут же заработал.

Генерал Саров смотрел им вслед. Он по-прежнему не сходил с места – лишь снова сунул руку в карман пиджака. Его пальцы сомкнулись на маленьком радиопередатчике. Он долго думал, нужно ли убивать торговцев и пилота. На самом деле он предпочёл бы этого не делать – даже для подстраховки. Но когда они выдвинули новые требования, это стало необходимостью. Нужно было сразу понять, что они захотят большего. Учитывая, что это за люди, это было предсказуемо.

Карло и Марк тем временем уже сели в самолёт и пристегнулись; пилот готовился к взлёту. Двигатель завёлся, и самолёт начал медленно разворачиваться. Вдалеке послышался рокот грома. Карло подумал, что, наверное, стоило развернуть самолёт сразу после посадки. Это сэкономило бы несколько драгоценных секунд, а ему хотелось как можно скорее улететь отсюда, вернуться в воздух.

«Удачного полёта».

Голос генерала был совершенно бесстрастным. Вполне возможно, пожелание на самом деле было искренним. Но Карло подумалось, что генерал и смертный приговор, наверное, огласил бы точно таким же тоном.

Марк, сидевший рядом с ним, уже пересчитывал деньги, перебирая стопки купюр. Карло оглянулся на разрушенные здания, на стоящий джип. Попытается ли Саров что-то сделать? Какие у него вообще ресурсы есть на этом острове? Но, когда самолёт развернулся, на взлётной полосе больше ничего не двинулось. Генерал по-прежнему стоял на месте. Никого вокруг.

И тут на взлётной полосе погасли огни.

– Что за… – грязно выругался пилот.

Марк перестал считать. Карло тут же понял, «что за» только что произошло.

– Он выключил освещение, – сказал он. – Хочет, чтобы мы остались здесь. Ты можешь взлететь прямо так?

Самолёт уже описал полукруг и стоял носом в ту сторону, откуда прилетел. Пилот посмотрел через лобовое стекло, пытаясь разглядеть в ночи хоть что-нибудь. Уже почти полностью стемнело, но в небе пульсировал какой-то уродливый, неестественный свет. Пилот кивнул.

– Будет нелегко, но…

Огни снова зажглись.

Вот они – тянутся вдаль. Стрела, которая указывает на свободу и дополнительные четверть миллиона прибыли. Пилот расслабился.

– Должно быть, всё из-за грозы, – сказал он. – Электричество ненадолго отключилось.

– Давай просто улетим отсюда, – пробормотал Карло. – Чем скорее мы окажемся в воздухе, тем спокойнее мне будет.

Пилот кивнул.

– Как скажешь.

Он переключил несколько тумблеров, и «Сессна» двинулась вперёд, быстро набирая скорость. Огни мелькали по сторонам, указывая направление. Карло устроился в кресле поудобнее. Марк выглянул в окно.

А потом, за несколько мгновений до того, как колёса должны были оторваться от земли, самолёт вдруг дёрнулся. Весь мир изогнулся, словно гигантская невидимая рука схватила его и резко повернула набок. «Сессна» ехала со скоростью сто пятьдесят километров в час. За несколько секунд она практически полностью остановилась, и всех троих едва не выбросило из кресел. Если бы они не были пристёгнуты, то вылетели бы прямо через фонарь кабины – точнее, через то, что осталось от разбитого стекла. Затем послышалось несколько оглушительных ударов – что-то врезалось в фюзеляж. Одно крыло опустилось, пропеллер вообще оторвался и улетел куда-то в темноту. Самолёт остался лежать на боку.

Несколько мгновений в кабине никто не двигался. Мотор самолёта затарахтел и умолк. Потом Марк выпрямился в кресле.

– Что случилось?

Он прикусил язык. По его подбородку стекала кровь. Мешок был всё ещё открыт, и пачки денег выбросило ему на колени.

– Не понимаю… – Пилот был слишком ошеломлён, чтобы говорить членораздельно.

– Ты съехал со взлётной полосы!

Лицо Карло было перекошено от гнева и изумления.

– Нет!

– Эй! – Марк показал на что-то дрожащим пальцем. Карло посмотрел в ту сторону. Дверь в нижней части самолёта прогнулась. В щели затекала чёрная вода; под их ногами уже образовалась приличная лужа.

Снова зарокотал гром, на этот раз ближе.

– Это он сделал! – сказал пилот.

– Что он сделал? – крикнул Карло.

– Сдвинул взлётную полосу!

Трюк был очень простым. Пока самолёт разворачивался, Саров отключил огни на взлётной полосе с помощью радиопередатчика в кармане. На какое-то мгновение пилот был дезориентирован, потерялся в темноте. Затем самолёт закончил разворот, и свет снова включился. Но пилот не знал, да и не мог знать, что включилась другая «дорожка» из огней – и эта дорожка уходила в сторону от взлётной полосы, к болоту.

– Он завёл нас в мангровый лес, – проговорил пилот.

Теперь Карло понял, что произошло с самолётом. Их судьба была предрешена в тот самый момент, когда колёса коснулись воды. Лишившись твёрдой опоры, самолёт тут же за что-то зацепился и перевернулся. Болотная вода лилась в пробоину, и они медленно погружались всё глубже. Ветви мангровых деревьев, которые чуть не разорвали самолёт на куски, окружили их, словно живые прутья клетки.

– И что нам делать? – закричал Марк, потом вдруг пискнул, как ребёнок: – Мы утонем!

– Мы можем выбраться!

Карло явно повредил шею из-за резкого торможения. Превозмогая боль, он расстегнул ремень безопасности.

– Не надо было его обманывать! – захныкал Марк. – Ты же знал, что это за человек. Тебе сказали…

– Заткнись!

У Карло тоже был пистолет. Он извлёк его из кобуры под рубашкой и положил на колено.

– Мы вылезем отсюда и разберёмся с ним. А потом как-нибудь придумаем, как выбраться с этого проклятого острова.

– Тут что-то… – начал пилот.

Снаружи что-то двинулось.

– Что это? – прошептал Марк.

– Тс-с!

Карло приподнялся и попытался развернуться в тесной кабине. Самолёт наклонился и ещё сильнее погрузился в болото. Карло потерял было равновесие, но всё же сумел удержаться. Он протянул руку мимо пилота, собираясь вылезти через разбитый фонарь кабины.

На него бросилось что-то огромное и страшное, закрыв даже те остатки света, что ещё виднелись в ночном небе. Карло вскрикнул от ужаса, когда оно влетело головой вперёд в самолёт и схватило его. Блеснуло белым, потом послышался страшный рёв. Остальные тоже закричали.

Генерал Саров по-прежнему неподвижно стоял и смотрел. Дождь ещё не начался, но воздух был наполнен влагой. Сверкнула молния – хотя нет, даже не сверкнула: она пересекала небо словно бы в замедленном движении, наслаждаясь своим путешествием. В это мгновение Саров увидел лежащую на боку «Сессну», которая уже наполовину погрузилась в болото. Самолёт окружили полдесятка крокодилов. Самый большой из них влез головой в кабину. Снаружи виднелся только хвост, яростно качавшийся из стороны в сторону.

Генерал наклонился и поднял чёрный контейнер. Из самолёта его несли два человека, но вот в руках Сарова он казался лёгким как пёрышко. Он убрал контейнер в джип, потом отошёл назад. Генерал позволил себе редкое удовольствие – улыбнуться, почувствовать, как губы слегка растягиваются. Завтра, когда крокодилы закончат свой пир, он отправит своих полевых работников – мачетерос, – чтобы те забрали банкноты. Хотя ему деньги не то чтобы очень важны. Теперь у него есть килограмм оружейного урана. Как выразился Карло, он теперь может уничтожить маленький город.

Но Саров не собирался уничтожать города.

Его целью был весь мир.

Матчбол

Алекс принял мяч на грудь, ловко обработал его и сильным ударом послал в сетку. А потом увидел человека с большой белой собакой. Стоял тёплый солнечный пятничный день – погода постепенно переходила от поздней весны к раннему лету. Это был всего лишь тренировочный матч, но Алекс относился к нему очень серьёзно. Мистер Уайзмен, учитель физкультуры, включил его в сборную школы, и парень с нетерпением ждал возможности сыграть против других школ на западе Лондона. К сожалению, в его школе, Брукленде, не было своего футбольного поля. Им приходилось тренироваться на общественном поле, и на тренировку мог прийти кто угодно. Даже с собакой.

Алекс тут же узнал этого человека, и сердце у него ушло в пятки. Одновременно он жутко разозлился. Как у него вообще хватило наглости прийти сюда, на школьный стадион, прямо посреди матча? Эти люди что, вообще никогда не оставят его в покое?

Человека с собакой звали Кроули. Редеющие волосы, лицо в красноватых пятнах, старомодная одежда – больше всего он напоминал младшего армейского офицера или, может быть, учителя в какой-нибудь второсортной частной школе. Но Алекс знал правду. Кроули работал на МИ-6. Не то чтобы шпион, но принадлежал к этому миру. Кроули был менеджером в одном из самых секретных офисов страны. Он занимался бумажной работой, обговаривал условия, организовывал встречи. Когда кто-то умирал от ножа в спину или пули в сердце, именно Кроули подписывал все необходимые документы.

Пока Алекс бежал обратно в центральный круг, Кроули прошёл к ближайшей скамейке, таща за собой собаку. Животное не желало идти само, да и вообще ему явно не хотелось здесь находиться. Кроули сел. Через десять минут, когда прозвучал финальный свисток, Кроули по-прежнему сидел на скамейке. Алекс на мгновение задумался, потом взял свою манишку и подошёл к нему.

Кроули притворился, что удивлён встрече.

– Алекс! – воскликнул он. – Какой сюрприз! Не видел тебя с тех пор, как… ну, как ты вернулся из Франции.

Прошло всего четыре недели с тех пор, как МИ-6 заставила Алекса шпионить за школой для детей богачей на юго-востоке Франции. Под вымышленным именем он поступил в академию «Пойнт-Блан»… и попал в плен к сумасшедшему директору, доктору Грифу. За ним гонялись по склону горы, в него стреляли и вообще чуть не вскрыли заживо на уроке биологии. Алекс никогда не хотел стать шпионом, а после этого приключения окончательно убедился в своей правоте. Ему меньше всего на свете хотелось видеться с Кроули.

А вот сотрудник МИ-6 улыбался во весь рот.

– Играешь за сборную школы? Вот, значит, где вы тренируетесь? Удивлён, что раньше тебя не видел. Мы с Баркером часто тут гуляем.

– Баркером?

– С моим псом. – Кроули погладил его. – Он далматинец.

– Я думал, далматинцы пятнистые.

– Этот – точно нет. – Кроули явно колебался. – На самом деле, Алекс, мне даже повезло, что я на тебя наткнулся. Можно с тобой немного поговорить?

Алекс покачал головой.

– Забудьте об этом, мистер Кроули. Я уже в прошлый раз всё сказал. Меня не интересует МИ-6. Я просто школьник, а не шпион.

– Именно! – легко согласился Кроули. – Это никак не связано с… м-м-м… организацией. Нет-нет-нет. – Он выглядел даже как-то немного пристыженно. – На самом деле я вот что хотел у тебя спросить… как насчёт посмотреть Уимблдонский турнир из первого ряда?

Этот вопрос застал Алекса врасплох.

– Уимблдонский турнир? Тот самый… теннисный?

– Да, верно. – Кроули улыбнулся. – Всеанглийский лаун-теннисный клуб. Я вхожу в оргкомитет.

– И вы предлагаете мне билет?

– Да.

– В чём подвох?

– Никакого подвоха, Алекс. На самом деле. Но… позволь мне объяснить.

Алекс видел, как остальные игроки собирают вещи. Учебный день практически закончился. Но он остался, решив всё же выслушать Кроули.

– Видишь ли, неделю назад кто-то проник в помещение клуба. Меры безопасности там очень строгие, но кто-то умудрился перелезть через стену и пробраться в Миллениум-билдинг через укреплённое окно.

– Что такое Миллениум-билдинг?

– В этом здании находятся раздевалки игроков. А ещё спортзал, ресторан, пара комнат отдыха и так далее. Там установлена система видеонаблюдения, но незваный гость её отключил – вместе с сигнализацией. Очень профессиональная работа. Мы бы и не узнали, что там кто-то побывал, если бы не удачное стечение обстоятельств. Один из ночных сторожей увидел, как этот человек уходит. Китаец, лет, может быть, двадцать пять…

– Сторож?

– Нет, незваный гость. Одет с головы до ног в чёрное, на спине какой-то рюкзак. Сторож сообщил в полицию, и мы всё обыскали. «Миллениум-билдинг», теннисные корты, кафе… и всё остальное. Понадобилось три дня. Слава богу, в Лондоне сейчас нет активных террористических ячеек, но нельзя было исключать возможности, что какой-нибудь сумасшедший одиночка подложил бомбу. Мы вызвали антитеррористический отряд. С ищейками. Но ничего не нашли! Кто бы это ни был, он исчез, словно растворился в воздухе, и ничего не оставил.

Но тут вот ещё что странно, Алекс. Он ничего не оставил, но ничего и не забрал. Всё осталось нетронутым, как было. Как я уже сказал, если бы ночной сторож не увидел этого парня, мы бы и не узнали, что он там побывал. Что скажешь?

Алекс пожал плечами.

– Может быть, сторож напугал его, и он сбежал, не успев ничего украсть?

– Нет. Когда его увидели, он уже уходил.

– Может быть, сторожу просто привиделось?

– Мы проверили камеры. На плёнке есть временны́е отметки, и мы обнаружили, что камеры не работали два часа. С полуночи до двух ночи, если быть точным.

– А вы что думаете, мистер Кроули? Зачем вы вообще рассказываете мне об этом?

Кроули вздохнул и вытянул ноги. Он был обут в потрёпанные замшевые ботинки со стоптанными пятками. Пёс уже успел уснуть.

– Я считаю, что кто-то собирается саботировать Уимблдонский турнир, – сказал он. Алекс уже собирался перебить его, но Кроули поднял руку. – Да, звучит смехотворно, и, признаюсь, другие члены комитета мне не поверили. С другой стороны, у них нет моего чутья. Они не работают там, где работаю я. Но сам посуди, Алекс. У такого тщательно спланированного и выполненного проникновения со взломом должна быть конкретная причина. Но её нет. Здесь что-то не так.

– Зачем кому-то саботировать Уимблдон?

– Не знаю. Но не забывай, что две недели Уимблдонского турнира – это огромный бизнес. На кону стоят миллионы фунтов. Один только призовой фонд – восемь с половиной миллионов. А есть ведь ещё права на телетрансляцию, продажи атрибутики, корпоративное спонсорство… Со всей планеты слетаются важные персоны, от кинозвёзд до президентов, а билеты на финал мужского турнира продаются и перепродаются за тысячи фунтов. Это не просто игра. Это событие мирового масштаба, и если там что-то случится… лучше об этом долго не думать.

Кроули, впрочем, явно об этом думал подолгу. Он выглядел усталым. В глубине его взгляда пряталось беспокойство.

Алекс ненадолго задумался.

– Вы хотите, чтобы я там осмотрелся. – Он улыбнулся. – Я никогда не бывал на Уимблдонском турнире, только по телевизору видел. Я, конечно, не откажусь от билета на лучшие места. Но я не пойму, чем может помочь мой однодневный визит.

– Именно, Алекс. Но я планировал для тебя вовсе не однодневный визит.

– Продолжайте.

– Видишь ли, я хотел спросить, не хочешь ли ты стать болбоем[1]?

– Вы же не серьёзно?

– А почему нет? Ты можешь работать там все две недели. Замечательно проведёшь время, побываешь прямо в гуще событий. Увидишь несколько великолепных матчей. А я смогу немного расслабиться, зная, что ты где-то рядом. Если что-то произойдёт, вполне возможно, ты сможешь это заметить. А потом позвонишь мне, и я разберусь.

Кроули кивнул. Похоже, если не Алекса, то, по крайней мере, самого себя ему убедить удалось.

– Здесь нет никакой опасности или ещё чего-то такого. Это же… ну, Уимблдон. Там будет много других мальчишек и девчонок. Ну, что думаешь?

– У вас разве недостаточно охранников?

– Конечно же, у нас есть охранная компания. Но охранников легко заметить – а значит, легко и держаться от них подальше. А вот ты будешь невидим, Алекс. В этом-то и весь смысл.

– Алекс?.. – позвал мистер Уайзмен. Учитель ждал только его. Остальные ребята уже ушли, не считая двоих-троих, которые перепасовывали друг другу мяч в углу поля.

– Минутку, сэр, – ответил Алекс.

Учитель физкультуры насторожился. Видеть, как один из учеников говорит с человеком в старомодном пиджаке и галстуке в полоску, было довольно странно. Но, с другой стороны, этот ученик – Алекс Райдер, и уже вся школа знает, что с ним что-то не так. Дважды за последнее время он долго отсутствовал в школе, причём оба раза – без нормальных объяснений, а когда мальчик в прошлый раз вернулся, всё научное крыло школы сгорело при странных обстоятельствах. В конце концов мистер Уайзмен решил не обращать на происходящее внимания. Алекс может за себя постоять. По крайней мере, учитель на это надеялся.

– Не задерживайся слишком надолго! – сказал он.

Мистер Уайзмен ушёл, и Алекс остался с глазу на глаз с Кроули.

Алекс раздумывал над тем, что только что услышал. В глубине души он не доверял Кроули. Неужели это просто совпадение – то, что он именно сейчас проходил мимо этого поля и увидел, как Алекс играет в футбол? Вряд ли. В мире МИ-6, где всё запланировано и просчитано, совпадений не бывает. В том числе и поэтому Алекс их ненавидел. Они уже дважды его использовали, и оба раза им было по большому счёту наплевать, умрёт он или выживет; главное – чтобы он принёс пользу. Кроули был частью этого мира, и Алекс ненавидел его так же сильно.

Но, с другой стороны, сказал он себе, возможно, он слишком себя накручивает. Кроули не просит его тайком пробраться в иностранное посольство, высадиться с парашютом в Ираке или сделать хоть что-то ещё опасное. Ему предлагают провести две недели на Уимблдонском турнире, и всё. Вот так просто. Он посмотрит теннис и – если особенно не повезёт – увидит кого-нибудь, кто пытается обокрасть Лаун-теннисный клуб. Что может пойти не так?

– Хорошо, мистер Кроули, – наконец ответил он. – Почему бы и нет.

– Отлично, Алекс. Я обо всём договорюсь. Пойдём, Баркер!

Алекс глянул на пса и увидел, что тот как раз проснулся. Пёс смотрел на него розовыми, налитыми кровью глазами. Предупреждение? Пёс знает что-то, чего не знает он?

Но потом Кроули дёрнул за поводок и, прежде чем пёс успел выдать хоть одну тайну своего хозяина, поспешно увёл его.

Через шесть недель Алекс стоял на Центральном корте, одетый в тёмно-зелёные и сиреневые цвета Всеанглийского Лаун-теннисного клуба. Начинался последний матч первого раунда. Один из двух игроков, сидевших буквально в нескольких сантиметрах от него, пойдёт дальше по основной сетке турнира и получит шанс выиграть главный приз – больше миллиона фунтов. Второй же поедет домой на первом автобусе. Лишь сейчас, стоя на коленях рядом с сеткой в ожидании подачи, Алекс по-настоящему понял, что же такое Уимблдонский турнир и почему он занимает такое почётное место в мировом спортивном календаре. Равных ему соревнований просто нет.

Алекса окружали трибуны огромного стадиона; ряды из тысяч зрителей уходили всё выше и в конце концов исчезали где-то в тени на вершине. Лица болельщиков разглядеть было очень сложно. Их было слишком много, и они казались бесконечно далёкими. Но Алекс чувствовал, как волнуется толпа, когда теннисисты расходятся по сторонам корта; идеально подстриженная трава, казалось, светится под их ногами. Послышались аплодисменты, эхом уходящие вверх, а потом вдруг наступила тишина. Фотографы нависали, подобно грифам-стервятникам, над огромными телеобъективами, а под ними, в углублениях под зелёными крышами, вращались телекамеры, готовясь показать первую подачу. Теннисисты стояли лицом друг к другу – два игрока, которых вела к этому моменту вся жизнь и чьё будущее в этой игре решится в следующие несколько минут. Всё было так по-английски – трава, клубника, соломенные шляпы. Но было в этом состязании и что-то кровавое и смертоносное, что-то от гладиаторской битвы.

– Леди и джентльмены, пожалуйста, соблюдайте тишину… – раздался в громкоговорителях голос судьи, и затем первый теннисист выполнил подачу.

Французу Жаку Лефевру было двадцать два года, он играл на Уимблдоне впервые. Никто не ожидал, что он даже пройдёт квалификацию. Его соперником был Эрнст Блиц, один из фаворитов сезона. Но Блиц уже проиграл два предыдущих сета, а в третьем счёт был 5:2 не в его пользу. Алекс смотрел, как он ждёт подачу, балансируя на подушечках стоп. Лефевр подал, мяч пронёсся над сеткой и ударился о корт близ центральной линии. Эйс[2].

– Пятнадцать: ноль.

Алекс сидел достаточно близко, чтобы увидеть, что немец уже смирился с поражением. В этом и заключалась жестокость игры, её психология. Стоит упасть духом, и потеряешь всё. Именно это и случилось с Блицем. Алекс практически по запаху чувствовал его обречённость. Когда он шёл на другую сторону корта, чтобы принять следующую подачу, всё его тело казалось тяжёлым, словно он тратил все силы просто на то, чтобы не упасть. Проиграл он и эту подачу, и следующую. Алекс перебежал через корт, подхватил мячик и почти в последний момент успел откатить его другому болбою, сидевшему слева. Хотя необходимости в этом, судя по всему, уже не было. Следующая подача обещала стать последней в матче.

И в самом деле, Лефевру удалось подать ещё один эйс, и он упал на колени, торжествующе сжимая кулаки. Уимблдонский корт уже не одну сотню раз видел эту позу; зрители, как и положено, поднялись со своих мест и зааплодировали. Но матч вышел не самым удачным. Блиц должен был выиграть. Ну, или, по крайней мере, не проиграть в трёх сетах. Он был просто в ужасной форме, и молодой француз его разгромил.

Алекс собрал последние мячи и покатил их в дальний угол. Потом он встал по стойке «смирно», пока теннисисты пожимали руки сначала друг другу, потом судье. Блиц прошёл в его сторону и начал складывать сумку. Алекс внимательно разглядывал его лицо. Немец был ошеломлён, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее. Собрав вещи, он в последний раз помахал рукой зрителям и ушёл в раздевалку. Лефевр всё ещё давал автографы болельщикам из первого ряда. О Блице уже все забыли.

– Матч был очень плохим, – сказал Алекс. – Не знаю, что случилось с Блицем. Он половину игры будто во сне ходил.

Прошёл час. Алекс сидел за столом в «Комплексе» – подземном помещении с несколькими комнатами, расположенном под офисом главного судьи на Центральном корте. Именно здесь двести мальчиков и девочек, работавших на турнире, обедали, переодевались и отдыхали. Он пил чай с ещё двумя мальчиками и одной девочкой. За время, проведённое на турнире, он успел подружиться с этой девочкой – настолько близко, что она даже пригласила Алекса после Уимблдона поехать в Корнуолл с её семьёй. У неё были тёмные волосы и ярко-синие глаза, а лицо усыпано веснушками. А ещё она очень быстро бегала и в целом была в отличной форме. Она училась в католической школе в Уимблдоне, а её отец был журналистом, освещавшим бизнес и текущие события, но несмотря на всё это, её трудно было назвать серьёзной. Она обожала шутки, чем грубее, тем лучше, и Алекс был совершенно уверен, что её смех слышен даже на девятнадцатом корте. Её звали Сабина Плэжер.

– Это печально, – ответила Сабина. – Но мне нравится Лефевр. Он милый. Да и не сильно старше меня.

– На семь лет, – напомнил ей Алекс.

– Да в наши дни это вообще не разница. Ладно, так или иначе, я завтра работаю на Центральном корте. И за игрой вряд ли получится следить.

Алекс улыбнулся. Сабина ему нравилась, несмотря на её странное увлечение мужчинами старше её. Сейчас он уже был рад, что принял предложение Кроули.

– Главное – следи, чтобы у тебя мячики не вывалились, – сказал он.

– Райдер!

Громкий голос перекрыл шум в столовой; из одного из кабинетов вышел невысокий, сурового вида человек. То был Уолли Уолфор, бывший сержант британских ВВС, отвечавший на турнире за мальчиков и девочек, подающих мячи.

– Да, сэр?

Алекс четыре недели проходил подготовку под началом Уолфора и решил, что на самом деле он вовсе не такой монстр, каким притворяется.

– Мне нужен дежурный. Возражения есть?

– Нет, сэр. Я готов.

Алекс допил чай и встал. Он не без радости заметил, как при этом погрустнела Сабина.

Дежурный должен ждать возле офиса главного судьи на случай, если тот отлучится на один из кортов или куда-нибудь ещё по турнирным делам. На самом деле Алексу даже нравилось сидеть на улице под ярким солнцем и смотреть на зрителей. Он отнёс поднос обратно к прилавку и уже собирался уходить, но тут кое-что заметил и остановился как вкопанный.

В углу комнаты стоял охранник и говорил по телефону-автомату. В этом ничего странного не было. У входа в «Комплекс» всегда стояли охранники, и иногда они заходили внутрь, чтобы выпить стакан воды или воспользоваться туалетом. Этот охранник говорил быстро и взволнованно, его глаза блестели, словно он сообщал какие-то важные новости. Услышать, что он говорит, в общем шуме было, конечно, невозможно, но Алекс всё равно подошёл на несколько шагов, надеясь, что до него донесутся хотя бы отдельные слова. Тогда-то он и заметил татуировку. В большом зале собралась целая толпа мальчиков и девочек, работавших на турнире, а повара за прилавком без устали готовили, так что в помещении было жарко. Охранник снял куртку и остался в рубашке с короткими рукавами. На его руке, там, где заканчивалась ткань, виднелся большой красный круг. Алекс никогда не видел ничего подобного. Самый обычный, ничем не украшенный круг. Ни надписей, ни других рисунков. Что он может означать?

Охранник вдруг обернулся и увидел, что на него смотрит Алекс. Всё произошло очень быстро, и Алекс даже разозлился на себя за беспечность. Говорить охранник не перестал, но повернулся так, чтобы Алекс больше не видел руку с татуировкой, и закрыл её свободной ладонью. Алекс улыбнулся ему и жестом показал, что ждёт, пока освободится телефон. Охранник пробормотал ещё несколько слов и повесил трубку, затем надел куртку и ушёл. Алекс дождался, пока тот не поднимется обратно наверх по лестнице, и последовал за ним. Охранник исчез. Алекс присел на скамейку возле офиса главного судьи и задумался.

Телефонный разговор в людной столовой. Так, мелочь. Но странным было другое: Алекс видел этого охранника чуть ранее, примерно за час до начала матча Блица с Лефевром. Алекса отправили в Миллениум-билдинг, чтобы отнести ракетку другому теннисисту, и показали, как дойти до комнаты отдыха игроков. Поднявшись по лестнице, которая вела из главного холла, он оказался в большом зале с телевизионными мониторами с одной стороны и компьютерными терминалами с другой; между ними стояли диваны яркого красно-синего цвета. Он понимал, что попасть сюда – уже огромная честь. Это приватное помещение. На диванах Алекс увидел двоих или троих известных игроков, смотревших чужие матчи по телевизору. Тут же был и Эрнст Блиц – он наливал себе в пластиковый стаканчик холодную минеральную воду из кулера у дальней стены.

А ещё там был тот самый охранник – стоял возле лестницы, осторожно оглядываясь. Он смотрел на Блица и одновременно беседовал по мобильному телефону. По крайней мере, так всё выглядело. Но Алекс уже тогда заметил нечто странное: охранник держал телефон у уха, но не разговаривал – он не сводил глаз с Блица. Немецкий теннисист выпил воду и отошёл от кулера; через несколько секунд ушёл и охранник.

Что он вообще делал в Миллениум-билдинг? Это был первый вопрос, который задал себе Алекс, устроившись поудобнее на солнце и прислушиваясь к далёкому стуку мячей и аплодисментам невидимой толпы. Второй вопрос казался ещё более загадочным. Если у охранника есть мобильный телефон и несколько часов назад он работал, зачем ему тогда звонить по телефону-автомату в «Комплексе»? Конечно, может быть, у него просто села батарейка… Но даже если и так, зачем звонить именно здесь? Наверху, в клубе, телефон можно найти почти где угодно. Получается, он не хотел, чтобы его видели?

И почему у него на руке вытатуирован красный круг? Охранник не хотел, чтобы кто-то увидел этот кружок. Алекс был совершенно уверен, что он хотел его закрыть.

И, наконец, было и ещё кое-что. Возможно, это просто совпадение, но охранник, как и тот человек, который незаметно пробрался во Всеанглийский Лаун-теннисный клуб несколько недель назад, был китайцем.

Кровь и клубника

Алекс не собирался целенаправленно следить за охранником, но в следующие несколько дней ещё пару раз случайно сталкивался с ним. Один раз Алекс увидел, как тот обыскивает сумки зрителей у пятого входа, в другой раз он объяснял пожилой паре, как пройти на нужный корт.

К сожалению, всё время за ним следить не получалось. Это был главный недостаток плана Кроули. Из-за того, что Алекс работал болбоем, ему почти весь день приходилось проводить на Центральном корте. Мальчики и девочки, подававшие мячи, работали посменно, два часа через два. В лучшем случае он мог шпионить лишь в перерывах. А выходя на корт, Алекс вообще забывал и об охраннике, и о телефоне, и обо всей этой истории с проникновением и взломом – его внимание было полностью поглощено игрой.

Но через два дня после того, как Блиц покинул Уимблдон, Алекс снова занялся наблюдением за охранником. До дневного матча оставалось примерно полчаса, и Алекс уже собирался пойти в «Комплекс» и немного отдохнуть, но тут увидел, как охранник снова входит в Миллениум-билдинг. Это на самом деле уже само по себе странно. В этом здании есть своя охрана. Без пропусков туда никто войти не может. Что же он там делает? Алекс посмотрел на часы. Если он опоздает, то Уолфор наорёт на него и, может быть, даже поставит работать на какой-нибудь неинтересный матч на одном из дальних кортов. Но время ещё есть. И, надо признать, у Алекса разыгралось любопытство.

Алекс прошёл в Миллениум-билдинг. Как и всегда, никто не задавал ему вопросов – формы болбоя было вполне достаточно. Он поднялся по лестнице и прошёл через комнату отдыха теннисистов в ресторан. Охранник действительно был там. Он снова держал в руке мобильный телефон, но даже не звонил. Он просто стоял и наблюдал за обедавшими игроками и журналистами.

Обеденный зал был большим, современной конструкции – с длинным прилавком для горячей еды; в центре стояли салаты, холодные напитки и фрукты. За столами сидели примерно человек сто, и Алекс даже узнал пару знаменитых лиц. Он украдкой взглянул на охранника. Тот стоял в углу, стараясь оставаться незамеченным, и не сводил глаз со столика возле окна. Алекс посмотрел туда же. За тем столиком сидели двое. Один был одет в пиджак и галстук, другой – в спортивный костюм. Первого человека Алекс не знал, а вот вторым был американец Оуэн Брайант, ещё один теннисист мирового класса. Его матч должен был состояться днём.

Собеседник Брайанта, должно быть, был его менеджером или агентом. Они о чём-то разговаривали – тихо, но напряжённо. Менеджер что-то сказал, и Брайант рассмеялся. Алекс прошёл дальше в ресторан, держась у стены. Он хотел узнать, что собирается делать охранник, но так, чтобы его самого не заметили. Хорошо, что в ресторане довольно людно, и посетители, ходящие туда-сюда, закрывают его собой.

Брайант встал. Алекс заметил, как нахмурился охранник. Он поднёс мобильный телефон к уху, но не набрал никакого номера. Брайант подошёл к кулеру и взял из пластикового цилиндра стаканчик. Охранник нажал какую-то кнопку на телефоне. Брайант налил себе немного воды. Алекс увидел, как внутри огромной пластиковой бутылки поднялся пузырик воздуха. Теннисист подошёл обратно к столу и сел. Менеджер что-то сказал. Брайант выпил воду. И всё. Алекс увидел всё, что произошло.

Но что именно он увидел?

Времени искать ответ на этот вопрос уже не оставалось. Охранник уже направлялся к выходу. Алекс наконец принял решение. Входная дверь ресторана находилась между ним и охранником, и он поспешил к ней, опустив голову и притворившись, что не разбирает дороги. Расчёт времени получился идеальным. Алекс врезался в охранника в тот самый момент, когда тот проходил в дверь. Беспечно взмахнув рукой, он задел руку охранника, и мобильный телефон упал на пол.

– Ой… извините, – протянул Алекс. Прежде чем охранник успел его остановить, мальчик наклонился и поднял телефон. Взвесив его в руке, Алекс протянул аппарат владельцу.

– Вот, пожалуйста, – сказал он.

Охранник ничего не ответил. На мгновение он задержал взгляд на Алексе, и чёрные зрачки, казавшиеся абсолютно безжизненными, словно пронзили его насквозь. Бледное, совершенно бесстрастное лицо охранника было усыпано оспинами, на верхней губе блестела капелька пота. Он резко вырвал телефон у Алекса и ушёл, захлопнув за собой дверь.

Рука Алекса всё ещё висела в воздухе. Он посмотрел на свою ладонь. Алекс боялся, что выдал себя, но ему всё-таки удалось кое-что узнать. Мобильный телефон был подделкой. Он слишком лёгкий. На экране ничего нет. И никакого узнаваемого логотипа: Apple, Samsung, Nokia… ничего.

Алекс снова повернулся к столику Брайанта. Теннисист уже допил воду и смял стаканчик в руках. Он пожал руку другу и встал, собираясь уходить.

Вода…

Алексу пришла в голову идея, которая казалась совершенно абсурдной, но, судя по тому, что он увидел, была даже в чём-то логичной. Он снова прошёл внутрь ресторана и присел возле кулера. Такие аппараты были расставлены по всему теннисному клубу. Он взял стаканчик и нажал его краешком на кран. В стаканчик налилась отфильтрованная и охлаждённая вода. Алекс почувствовал кожей ладони ледяной холод.

– Что, чёрт побери, ты здесь делаешь?

Алекс поднял голову и увидел, что над ним возвышается какой-то человек с багровым лицом, одетый в пиджак цветов Уимблдона. То было первое недружелюбное лицо, которое он увидел с тех пор, как приехал сюда.

– Я просто хотел выпить немного воды, – объяснил он.

– Это очевидно. Я имел в виду другое: что ты делаешь в этом ресторане? Он только для теннисистов, официальных лиц и прессы.

– Я знаю, – ответил Алекс, отчаянно пытаясь не сорваться. Он на самом деле не имел права здесь находиться, и если этот человек – кем бы он ни был – пожалуется руководству, то Алекс может потерять свою работу болбоя.

– Простите, сэр, – добавил он. – Я принёс ракетку мистеру Брайанту, вот только что. Но мне очень хотелось пить, и я налил себе воды.

Работник клуба явно смягчился. Рассказ Алекса звучал вполне правдоподобно, да и, опять же, ему понравилось, что Алекс назвал его «сэр».

– Хорошо. Но чтобы больше я тебя здесь не видел. – Мужчина кивнул, протянул руку и забрал пластиковый стаканчик. – А теперь уходи.

Алекс вернулся в «Комплекс» минут за десять до начала матча. Уолфор свирепо посмотрел на него, но ничего не сказал.

В тот день Оуэн Брайант проиграл Жаку Лефевру, тому же неизвестному французу, который неожиданно обыграл Эрнста Блица два дня назад. Общий счёт – 6:4, 6:7, 4:6, 2:6. Брайант сумел выиграть первый сет, но затем начал играть всё хуже и хуже. Ещё один сюрприз. Как и Блиц, Брайант считался одним из фаворитов турнира.

Через двадцать минут Алекс вернулся в ресторанчик в подвале и сел за столик с Сабиной; та пила диетическую колу.

– Сегодня приехали мои мама и папа, – сказала она. – Я сумела достать им билеты, а за это они обещали купить мне новую доску для сёрфинга. Ты когда-нибудь занимался сёрфингом, Алекс?

– Что? – Мысли Алекса были где-то далеко.

– Я говорю про Корнуолл. Сёрфинг…

– Да, я катался на доске. – Алекс учился вместе со своим дядей, Яном Райдером. Шпионом, гибель которого так резко изменила жизнь Алекса. Они вдвоём провели целую неделю в Сан-Диего. Это было несколько лет назад. Хотя сейчас мальчику иногда казалось, что прошло уже несколько веков.

– С твоей банкой что-то не так? – спросила Сабина.

Алекс понял, что держит банку с колой на ладони перед собой, внимательно её разглядывая. Но на самом деле он думал о воде.

– Нет, всё нормально… – начал он.

А потом уголком глаза увидел охранника, который снова спустился по лестнице в «Комплекс» и направился к телефону в углу. Там он достал монетку и набрал номер.

– Сейчас вернусь, – сказал Алекс.

Он встал и прошёл к телефону. Охранник стоял спиной к нему. На этот раз он сможет даже подойти достаточно близко, чтобы расслышать разговор.

– …завершится полным успехом.

Охранник говорил по-английски, но с сильным акцентом. Он по-прежнему стоял спиной к Алексу. Немного помолчав, он продолжил:

– Я встречусь с ним сейчас. Да… прямо сейчас. Он отдаст всё мне, а я потом передам вам.

Снова пауза. Алекс понял, что разговор вот-вот закончится, и отошёл на несколько шагов назад.

– Мне надо идти, – сказал охранник. – До свидания.

Он положил трубку и ушёл от телефона-автомата.

– Алекс?.. – позвала его Сабина. Она по-прежнему сидела за столиком одна. Алекс понял, что она, скорее всего, увидела, что он сделал. Он поднял руку и помахал ей. Придётся потом как-нибудь объяснить ей всё произошедшее.

Охранник не пошёл обратно наверх. Вместо этого он вышел через дверь, ведущую в длинный подземный коридор. Алекс последовал за ним.

Всеанглийский Лаун-теннисный клуб занимал обширную территорию. Снаружи он чем-то напоминал парк развлечений, только посвящённый теме тенниса. Тысячи людей непрерывным потоком из ярко-белых рубашек, тёмных очков и соломенных шляп ходили по тропинкам и крытым дорожкам, соединявшим корты, чайные комнаты и кафе, рестораны, магазины и палатки с атрибутикой, билетные кассы и будки охранников.

Но под всем этим великолепием располагается ещё один мир, скрытый от посторонних глаз. Здания клуба соединены между собой подземным лабиринтом коридоров, туннелей и дорог – некоторые из них настолько широки, что по ним может проехать автомобиль. Даже на поверхности легко потеряться, а уж под ней – тем более. Указателей очень мало, да и стюардов, которые всегда подскажут, куда нужно идти, тоже нет. Это мир поваров и официантов, мусорщиков и курьеров. Каким-то образом им удаётся во всём этом ориентироваться – выходить на свет божий именно там, где нужно, а потом снова исчезать.

Коридор, в котором оказался Алекс, назывался «Королевским трактом». Он соединял Миллениум-билдинг с Первым кортом – теннисисты ходят по нему на матчи, оставаясь незамеченными. В коридоре, выстланном ярко-голубым ковром, было тихо и пусто. Охранник шёл метрах в двадцати впереди Алекса; внезапно оказавшись в одиночестве, мальчик даже немного испугался. Кроме них, в коридоре никого не было. Над ними, на поверхности, туда-сюда сновали целые толпы, наслаждаясь солнцем. Алекс очень обрадовался ковру – он приглушал звуки шагов. Охранник, похоже, очень торопился. Он до сих пор не остановился и даже не обернулся.

Охранник дошёл до деревянной двери с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ и, не останавливаясь, прошёл в неё. Алекс, немного подождав, последовал за ним. Обстановка резко изменилась: бетонный коридор с отметками жёлтым строительным скотчем, над головой – широкие вентиляционные трубы. В воздухе пахло бензином и мусором; Алекс понял, что это так называемая «Дорога багги», транспортная артерия, которая огибает кругом весь клуб. Мимо него прошли двое подростков в зелёных фартуках и джинсах, толкавших перед собой пластиковые мусорные контейнеры. В другую сторону шла официантка с подносом, полным грязных тарелок. Охранника нигде не было видно, и на мгновение Алексу показалось, что он вообще упустил его. Но затем он увидел размытый силуэт, исчезнувший за прозрачными пластиковыми лентами, которые свисали с потолка. Разглядев форму охранника, Алекс поспешно пошёл следом.

Пройдя за занавеску, Алекс сразу понял две вещи. Он вообще не знал, где оказался – и он здесь совсем один.

Он стоял в изогнутой подземной комнате, напоминавшей по форме банан; крышу поддерживали бетонные колонны. Помещение напоминало подземную стоянку, и действительно рядом с мостками, на которых он сейчас стоял, были припаркованы три или четыре автомобиля. Но бо́льшую часть места занимал мусор: пустые картонные коробки, деревянные поддоны, ржавая бетономешалка, обломки старых заборов, сломанные кофейные автоматы, отправленные доживать свой век на мокром бетонном полу. В комнате неприятно пахло; Алекс слышал режущий уши визг, похожий на звук, издаваемый циркулярной пилой, из машины по уплотнению мусора, стоявшей где-то неподалёку. Тем не менее эту же комнату использовали для хранения еды и напитков. Здесь стояли пивные бочки, сотни бутылок с газировкой, газовые баллоны и с десяток огромных белых холодильников с надписью «РЕФРИЖЕРАТОРЫ РОЛЛИНГС».

Алекс посмотрел наверх. Крыша уходила наискосок вверх, и её форма что-то напоминала. Конечно же! Наклонные трибуны вокруг Первого корта! Вот где он оказался – в погрузочном зале под теннисным кортом. Настоящее чрево Уимблдона. Сюда привозят все припасы, здесь же выбрасывают весь мусор. И прямо сейчас всего в нескольких метрах над его головой сидели десять тысяч человек, наслаждаясь очередным матчем и даже не подозревая, что всё, что они съели за день, пришло отсюда и уходит обратно сюда.

Но куда же делся охранник? Зачем этот человек сюда пришёл и с кем собирается встречаться? Алекс осторожно зашагал вперёд, по-прежнему остро ощущая одиночество. Он стоял на приподнятой платформе, по периметру которой огромными жёлтыми буквами тянулась надпись ОПАСНО. Ему не нужно было повторять дважды. Алекс нашёл лестницу и спустился вниз, на один уровень с холодильниками. Он прошёл мимо газовых баллонов со сжатым углекислым газом, даже не представляя, зачем они здесь. Если подумать, то причины появления как минимум половины вещей в этой комнате были довольно загадочны.

Сейчас он был уже почти уверен, что охранник просто исчез. Зачем ему вообще здесь с кем-то встречаться? Впервые с тех пор, как Алекс покинул «Комплекс», он прокрутил в голове подслушанный телефонный разговор.

«Я встречусь с ним сейчас. Да… прямо сейчас. Он отдаст мне всё…»

Фразы казались до смешного фальшивыми, словно из какого-то плохого триллера. Алекс понял это, осознал, что его обманули… И тут послышался громкий рёв, и из тени вынырнул тёмный силуэт. Алекс стоял посреди бетонного пола, на открытом пространстве. Охранник сидел за рулём автопогрузчика; металлические штыри подъёмника торчали, словно рога огромного быка – только сердцем этого быка, несущегося прямо на него, служил электродвигатель с напряжением 48 вольт, а вместо копыт у него были пневматические шины. Алекс посмотрел наверх и увидел целую дюжину тяжёлых деревянных поддонов, балансирующих над кабиной. Потом – улыбку охранника, блеск кривых зубов на уродливом лице. Погрузчик преодолел расстояние между ними с невероятной быстротой, а затем вдруг резко затормозил, когда охранник ударил по тормозам. Алекс закричал и отпрыгнул в сторону. Поддоны по инерции соскользнули с подъёмника и с грохотом рухнули на пол. Они раздавили бы Алекса, если бы не пивные бочки. Ряд бочек принял на себя весь вес поддонов, оставив маленькое треугольное укрытие. Алекс услышал треск дерева в нескольких сантиметрах над своей головой. На шею и спину посыпались щепки. От пыли и грязи было почти нечем дышать, но он выжил. Кашляя, наполовину ослеплённый, он пополз вперёд; автопогрузчик тем временем дал задний ход и приготовился к новому нападению.

Как вообще можно было быть таким глупым? Охранник уже видел его в «Комплексе», когда в первый раз звонил по телефону. Алекс стоял, таращился на татуировку на его руке и считал, что форма болбоя его защитит. А потом, в Миллениум-билдинг, Алекс неуклюже врезался в него, чтобы ощупать его мобильный телефон. Конечно же, охранник уже знает, кто он такой и что делает. Неважно, что Алекс просто подросток. Он опасен, и его нужно устранить.

И он расставил ловушку, настолько очевидную, что она не обманула бы даже… ну да, школьника. Алексу, конечно, очень хотелось считать себя этаким супершпионом, который уже два раза спас весь мир, но это всё глупости. Охранник притворился, что звонит по телефону, и хитростью заставил мальчика последовать за ним в эту пустующую комнату. А теперь он его убьёт. Если Алекс умрёт, уже будет неважно, кто он такой и что успел узнать.

Хватая ртом воздух и борясь с тошнотой, Алекс кое-как поднялся на ноги. Автопогрузчик снова понёсся на него. Алекс бросился бежать. Охранник, с трудом втиснувшийся в маленькую кабинку, выглядел почти комично. Но вот машина, которую он вёл, была быстрой, мощной и невероятно маневренной – она могла сделать полный разворот буквально на пятачке. Алекс попытался изменить направление, бросившись в сторону. Погрузчик повернулся и последовал за ним. Доберётся ли он до приподнятой платформы? Нет. Алекс понимал, что до неё слишком далеко.

Охранник нажал какую-то кнопку. Металлические штыри вздрогнули и опустились ниже, напоминая уже не рога, а два меча, которые мог бы, наверное, держать средневековый рыцарь из чьего-нибудь кошмарного сна. Куда отпрыгнуть – влево или вправо? Алекс едва успел принять решение, прежде чем погрузчик нагнал его. Он прыгнул вправо и покатился по бетонному полу. Охранник повернул руль, и машина снова легко развернулась. Алекс изогнулся, и тяжёлые колёса пронеслись буквально в сантиметре от него, а потом врезались в одну из колонн.

Наступила тишина. Алекс поднялся, у него кружилась голова. На мгновение он понадеялся, что после столкновения охранник потерял сознание, но потом у него похолодело в животе – охранник выбрался из кабины, стряхивая пыль с рукава куртки. Он шёл медленно и уверенно, понимая, что полностью контролирует ситуацию. И Алекс сразу понял почему. Охранник инстинктивно встал в стойку мастера рукопашного боя: ступни чуть врозь, центр тяжести в нижней части тела. Он сжал кулаки, ожидая возможности нанести удар, и по-прежнему улыбался. Перед ним был всего лишь беззащитный мальчик, к тому же утомлённый бегством от автопогрузчика.

Охранник внезапно закричал и бросился вперёд, ребром правой ладони целясь Алексу в горло. Попади он, Алекс погиб бы на месте. Но в последнюю секунду мальчик успел вскинуть кулаки и скрестить руки, заблокировав удар. Охранник явно этого не ожидал, и Алекс, воспользовавшись его замешательством, нанёс удар правой ногой, надеясь попасть в пах. Но охранника уже не было на прежнем месте – он отскочил в сторону, и в этот самый момент Алекс понял, что ему противостоит боец, который сильнее, быстрее и опытнее его, и у него нет никаких шансов.

Охранник нанёс удар с разворота, и на этот раз тыльная сторона его ладони попала Алексу в скулу. Алекс услышал треск; удар был такой силы, что на мгновение ослепил его. Он отшатнулся назад и упёрся в металлическую поверхность – дверь одного из холодильников. Ему удалось как-то ухватиться за ручку, и, когда он качнулся вперёд, дверь открылась. Шею и голову обдало холодом – возможно, именно это оживило Алекса и придало ему сил. Он прыгнул вперёд и увернулся от сильнейшего удара ногой, направленного в шею.

Положение было безвыходным, и Алекс отлично это понимал. Из носа текла кровь. Он чувствовал тёплую струйку уголком губы. Голова кружилась, а перед глазами мелькали огоньки, словно кто-то светил на него мощной лампой. А вот у охранника даже дыхание не сбилось. Алекс впервые задумался, на что же случайно наткнулся. Что может быть для этого человека настолько важно, что он готов хладнокровно убить четырнадцатилетнего мальчика, даже не задавая вопросов? Алекс вытер кровь с губы и проклял Кроули, который подошёл к нему на футбольном поле, а потом – себя за то, что послушал Кроули. Первый ряд на Уимблдонском турнире? Сейчас ему светят скорее задворки Уимблдонского кладбища.

Охранник шёл к нему. Алекс напрягся, потом отскочил в сторону, уворачиваясь от смертоносного двойного удара ногой и кулаком. Он приземлился возле переполненного мусорного ведра. Собрав все силы, швырнул ведро вперёд и улыбнулся, когда оно врезалось в охранника, осыпав его гниющими остатками еды. Тот выругался и пошатнулся. Алекс забежал за холодильник, чтобы хоть немного перевести дыхание и подумать, как отсюда выбраться.

На это у него было лишь несколько секунд. Он знал, что охранник уже идёт за ним и на этот раз точно доведёт дело до конца. Церемониться он точно больше не станет. Алекс посмотрел налево, потом направо. Увидев газовые баллоны, он вытащил один из проволочного каркаса. Баллон, казалось, весил целую тонну, но Алекс уже был в отчаянии. Он повернул кран и услышал шипение газа. А затем, держа баллон обеими руками перед собой, шагнул вперёд. В этот момент из-за холодильника вышел его недавний противник. Напрягая последние силы, Алекс бросился вперёд и ткнул баллоном ему в лицо. Газ брызнул в глаза охраннику, ненадолго ослепив. Алекс с силой опустил баллон, потом снова поднял. Металлический корпус ударил в голову охранника, чуть выше носа. Алекс вздрогнул, ощутив удар прочной стали по кости. Мужчина пошатнулся. Алекс снова шагнул вперёд и на этот раз замахнулся баллоном как битой для крикета, с невероятной силой ударив врага по шее и плечам. У того не было ни единого шанса. Даже не вскрикнув, он отлетел в сторону, приземлившись прямо в открытый холодильник.

Алекс бросил баллон на пол и застонал. Руки болели, словно кто-то вывернул их из суставов. Голова всё ещё кружилась, а нос, возможно, был сломан. Хромая, он дошёл до двери холодильника.

За дверью была занавеска из пластиковых лент, а за ней – целая гора картонных коробок, полных клубники. Алекс не смог сдержать улыбки. Клубника со сливками – одна из величайших традиций Уимблдона; её продают по сумасшедшим ценам в киосках и ресторанах наверху. А здесь ягоды хранятся. Охранник приземлился прямо посреди холодильника, раздавив несколько ящиков. Он лежал без сознания, погребённый под одеялом из клубники, а под головой лежала ярко-красная подушка из ягод. Алекс стоял в дверях, опираясь на косяк, чтобы не упасть, и вдыхал холодный воздух. Рядом он увидел термостат. Снаружи было жарко, а вот клубнику нужно поддерживать охлаждённой.

Он в последний раз посмотрел на человека, который пытался его убить.

– Вот отморозок, – сказал он.

А потом повернул ручку термостата, установив температуру ниже нуля.

Пусть проморозится.

Алекс закрыл дверь и, хромая, отошёл от холодильника.

Криббер

Инженеру понадобилось лишь несколько минут, чтобы разобрать кулер. Сунув руку внутрь, он осторожно извлёк маленькую стеклянную пробирку из клубка проводов и печатных плат.

– Встроено в фильтр, – сказал он. – Тут ещё и система кранов. Очень изобретательно.

Он передал пробирку строгой на вид женщине, и та посмотрела её на просвет, изучая содержимое. Пробирка была наполнена прозрачной жидкостью. Женщина встряхнула пробирку, капнула несколько капель себе на палец, принюхалась и нахмурилась.

– Либриум. Наркотик. Та ещё гадость, – объявила она рубленым бесстрастным голосом. – Одна ложка вас вырубит. А вот пара капель… выведет из равновесия. Вы будете немного не в себе.

Ресторан, да и весь Миллениум-билдинг, этим вечером закрыли. Кроме инженера в зале были ещё трое мужчин. Один из них – Джон Кроули, другой – полицейский в офицерской форме, третий – седой и серьёзный, с галстуком в цветах Уимблдона. Алекс Райдер сидел в стороне, уставший, чувствуя, что ему вообще здесь не место. Никто, кроме Кроули, не знал, что он работает на МИ-6. Все остальные считали его простым болбоем, который случайно наткнулся на правду.

На Алексе была его собственная одежда. Позвонив Кроули, он принял душ и переоделся, оставив форму болбоя в шкафчике. Почему-то он понял, что больше её уже не наденет. Тем не менее ему было интересно, можно ли будет оставить себе шорты, футболку и кроссовки «Хай-Тек» с вышитыми на язычках перекрещёнными ракетками. Форма – это единственная плата, которую получают мальчики и девочки, подающие мячи на Уимблдонском турнире.

– Теперь совершенно ясно, что произошло, – сказал Кроули. – Помните, сэр Норман, меня очень беспокоило то проникновение со взломом? – Он обращался к пожилому мужчине в клубном галстуке. – Похоже, я оказался прав. Тот человек не хотел ничего украсть. Он пришёл, чтобы отравить воду в кулерах. В ресторане, в комнате отдыха, скорее всего, вообще по всему зданию. Удалённая активация… верно всё, Хендерсон?

Хендерсоном звали человека, который разобрал кулер. Ещё один сотрудник МИ-6.

– Верно, сэр, – ответил он. – Кулер работал совершенно нормально, выдавал обычную охлаждённую воду. Но когда подавали радиосигнал – это делал наш друг, используя поддельный мобильный телефон, – в воду попадало несколько миллилитров этого наркотика, либриума. Недостаточно, чтобы найти в крови при допинг-тесте, но достаточно, чтобы заставить кого угодно играть намного хуже.

Алекс вспомнил, как Блиц, немецкий теннисист, уходил с корта после проигранного матча. Он выглядел ошеломлённым и рассеянным. Но оказалось, что это всё из-за наркотика.

– Он прозрачный, – добавила женщина. – И практически не имеет вкуса. В стаканчике с ледяной водой его бы никто не заметил.

– Всё равно не понимаю, – вставил сэр Норман. – Какой в этом смысл?

– Пожалуй, на этот вопрос смогу ответить я, – сказал полицейский. – Как вы знаете, охранник отказывается отвечать на вопросы, но татуировка на его руке говорит, что он член «Большого Круга» – или, по крайней мере, был им.

– Это что ещё такое? – удивился сэр Норман.

– Триада, сэр. Китайская банда. Триады, конечно, занимаются самой разной преступной деятельностью. Наркотики. Торговля людьми. Нелегальная иммиграция. А ещё – азартные игры. Мне кажется, эта операция была связана именно с ними. Как и на любое другое большое соревнование, на результаты Уимблдонского турнира ставят миллионы фунтов. Насколько я понимаю, на победу того молодого француза – Лефевра – ставки принимались из расчёта триста к одному.

– Но потом он обыграл Блица и Брайанта, – сказал Кроули.

– Именно. Я уверен, что сам Лефевр даже не догадывался, в чём дело. Но если всем его противникам давали наркотик перед выходом на корт… Ну, дважды это случилось. Но могло продолжиться вплоть до финала. «Большой Круг» ждал невиданный успех! Если бы они поставили на француза сто тысяч фунтов, то получили бы триста миллионов.

Сэр Норман поднялся.

– Сейчас важно одно: об этом никто не должен знать, – сказал он. – Иначе будет скандал на всю страну, и это навредит нашей репутации. Не исключено, что весь турнир придётся проводить заново!

Он посмотрел на Алекса, но обращался к Кроули.

– Мы можем доверять этому мальчику? Он ничего не расскажет? – спросил он.

– Я никому не скажу, что здесь произошло, – сказал Алекс.

– Хорошо. Отлично.

Полицейский кивнул.

– Ты проделал очень хорошую работу, – сказал он. – Сначала заметил этого парня, потом проследил за ним, ну, и всё остальное. Хотя должен сказать, что запирать его в холодильнике было крайне безответственно.

– Он попытался меня убить, – возразил Алекс.

– Всё равно! Он мог замёрзнуть насмерть. Собственно говоря, ему, возможно, придётся удалить пару пальцев из-за обморожения.

– Надеюсь, он от этого не станет хуже играть в теннис.

– Ну, не знаю… – Полицейский кашлянул. Он явно не мог понять, как вести себя с Алексом. – Ладно, ты молодец. Но в следующий раз всё-таки попробуй обдумывать свои действия. Я уверен, ты не хотел бы, чтобы кто-нибудь пострадал!

Да пусть катятся они все к чёрту!

Алекс смотрел на освещённые серебристой луной чёрные волны, которые снова и снова накатывали на изогнутый берег пляжа Фистраль. Он пытался забыть и о полицейском, и о сэре Нормане, и вообще об Уимблдонском турнире. Алекс, по сути, спас весь Всеанглийский Лаун-теннисный клуб, и хотя он и не ожидал, что за это его наградят сезонным абонементом в королевскую ложу и чаепитием с герцогиней Кентской, но не ожидал и того, что его настолько поспешно выдворят с турнира. Финал он смотрел уже по телевизору. По крайней мере, форму болбоя ему всё-таки отдали.

Впрочем, было и ещё кое-что хорошее: Сабина не забыла о своём приглашении.

Он стоял на веранде домика, арендованного её родителями. Пожалуй, в любом другом месте этот домик выглядел бы крайне уродливо, но вот на край скалы, возвышавшейся над побережьем Корнуолла, вписался идеально. Старомодный, квадратный, отчасти кирпичный, отчасти из отбелённого дерева. В нём было пять комнат, три лестницы и слишком много дверей. Небольшой сад был скорее мёртв, чем жив – его постоянно обдавало солёной водой. Дом назывался Брукс-Лип[3], хотя никто из местных не знал, кто такой Брук, куда и зачем он прыгнул и выжил ли после этого. Алекс пробыл здесь уже три дня, а пригласили его на целую неделю.

За спиной послышались звуки. Открылась дверь, и на веранду вышла Сабина Плэжер, одетая в плотный махровый халат. В руках она несла два стакана. На улице было тепло. В день, когда Алекс приехал, шёл дождь – в Корнуолле, похоже, дождь идёт практически всегда, – но сейчас распогодилось, и стояла настоящая летняя ночь. Сабина оставила его сидеть на улице, а сама ушла купаться. Её волосы до сих пор были мокрыми, а полы халата ниспадали вниз, до босых ног. Алексу подумалось, что она выглядит куда старше своих пятнадцати лет.

– Принесла тебе колы, – сказала она.

– Спасибо.

Веранда была широкой, с низким балконом, креслом-качалкой и столом. Сабина поставила стаканы на стол и села. Алекс сел рядом. Деревянный каркас кресла-качалки заскрипел, и они начали медленно раскачиваться, наслаждаясь видом. Довольно долго никто ничего не говорил. А затем…

– Может, всё-таки расскажешь мне правду? – спросила Сабина.

– Ты о чём?

– Я всё думаю об Уимблдоне. Почему ты уехал сразу после четвертьфинала? Ты же работал на центральном корте! А потом…

– Я же тебе уже говорил, – перебил Алекс. Ему было явно не по себе. – Я просто заболел.

– Я слышала другое. Прошёл слух, что ты с кем-то подрался. И вот ещё что. Я видела тебя в плавках. И, хочу сказать, никогда не видела ни у кого столько царапин и ушибов.

– Меня задирают в школе.

– Не верю. Одна моя подружка учится в Брукленде. Говорит, что ты вообще на уроках не бываешь. Постоянно где-то пропадаешь. Только за эти полгода ты два раза исчезал, а когда во второй раз вернулся, в тот же день сгорел целый корпус школы.

Алекс наклонился вперёд, взял стакан с колой и покрутил его между ладонями. В небе виднелись огни самолёта, казавшегося крохотным на фоне бесконечной тьмы.

– Ладно, хорошо, Саб, – сказал он. – Я на самом деле не школьник. Я шпион, маленький Джеймс Бонд. Я беру отгулы в школе, чтобы спасти мир. И я уже дважды его спас. В первый раз – здесь, в Корнуолле, во второй раз – во Франции. Что ты ещё хочешь узнать?

Сабина улыбнулась.

– Ладно, хорошо, Алекс. Каков вопрос, таков ответ.

Она подобрала ноги под себя и плотнее закуталась в халат.

– Но в тебе действительно есть что-то этакое. Ты не похож на других мальчиков, которых я знаю.

– Ребята? – позвала их из кухни мама Сабины. – Вам спать не пора?

Было десять вечера. Они собирались встать в пять, чтобы поймать волну.

– Ещё пять минут! – ответила Сабина.

– Начинаю отсчёт.

Сабина вздохнула.

– Мамы всегда такие…

Но Алекс вообще не знал своей матери.

Через двадцать минут, готовясь ко сну, он думал о Сабине Плэжер и её родителях; слегка педантичный отец с длинными седыми волосами и в очках, пухленькая мама, весёлая, как сама Сабина. Их было всего трое. Может быть, именно поэтому они так близки между собой. Они жили на западе Лондона и каждое лето на четыре недели снимали этот домик.

Он выключил свет и лёг в кровать. В его комнате, располагавшейся под самой крышей дома, было всего одно маленькое окошко, и через него виднелась луна, белая, идеально круглая, словно однопенсовая монетка. Родители Сабины с самого приезда обращались с ним так, словно знали всю жизнь. У каждой семьи есть свои порядки, и Алекс удивился, поняв, с какой же лёгкостью приспособился к ним: ходил на долгие прогулки по скалам, помогал с покупками и готовкой, просто проводил с ними время в тишине – читал и смотрел на море.

Почему у него не было такой семьи? Алекс почувствовал, как его охватывает старая, знакомая грусть. Его родители умерли, когда ему не было и нескольких недель. Дядя, который вырастил его и столь многому научил, во многих отношениях остался для него чужим человеком. Братьев и сестёр у него не было. Иногда ему казалось, что он так же одинок, как тот самолёт в небе, который незаметно прорезал ночную черноту.

Алекс глубже уткнулся головой в подушку, злясь на себя. У него были друзья. Он наслаждался жизнью. Ему удалось догнать школьную программу, а сейчас он проводил отличный отпуск. А если ему повезёт, то после Уимблдонского турнира МИ-6 наконец оставит его в покое. Почему тогда он так легко поддавался подобному настроению?

Дверь открылась, и в комнату кто-то вошёл. Это была Сабина. Она наклонилась над ним. Её волосы задели его щёку. Алекс почувствовал едва заметный запах духов: цветы и белый мускус. Она слегка коснулась губами его губ.

– Ты куда симпатичнее, чем Джеймс Бонд, – сказала она.

А потом ушла, закрыв за собой дверь.

Пять часов пятнадцать минут утра.

Если бы Алексу нужно было в школу, он бы проснулся часа на два позже, и то потом вылезал бы из постели с большой неохотой. Но сегодня он встал почти мгновенно. Он был очень энергичен и взволнован, и даже сейчас, когда они шли по пляжу Фистраль под первыми лучами восходящего солнца, чувствовал себя наэлектризованным. Море манило его, дразнило – ну что, не побоишься войти?

– Посмотри на волны! – воскликнула Сабина.

– Большие, – пробормотал Алекс.

– Огромные. Потрясающе!

Да, в самом деле… Алекс пару раз катался на доске для сёрфинга – один раз в Норфолке, один раз с дядей в Калифорнии, – но ничего подобного ещё не видел. На пляже ветра не было. Но по местному радио предупреждали о шквалистых порывах ветра в открытом море и особенно сильном приливе, и возникшие из-за этого волны на самом деле захватывали дух. Они были высотой не меньше десяти футов и накатывались на берег, словно несли на своих плечах вес всего океана. Разбивались они с ужасающим шумом и грохотом. У Алекса колотилось сердце. Он смотрел на движущиеся стены воды – тёмно-синие, с белой пеной. Действительно ли стоит кататься на одном из этих чудовищ на хлипкой доске из стеклопластика?

Сабина заметила его неуверенность.

– Ну, что думаешь? – спросила она.

– Не знаю… – ответил Алекс и понял, что кричит, чтобы его слова можно было хоть как-то расслышать за рёвом волн.

– Волнение слишком сильное!

Сабина была хорошим сёрфером. Вчера утром Алекс видел, как она ловко маневрировала на опасных риф-брейках[4] недалеко от берега. Но сейчас даже она смотрела на море с опаской.

– Может быть, пойдём обратно домой спать? – крикнула она.

Алекс окинул взглядом пляж. Там собралось примерно полдюжины сёрферов; вдалеке какой-то человек выводил на мелководье гидроцикл. Младше их с Сабиной здесь никого нет. Как и она, Алекс был одет в трёхмиллиметровый неопреновый гидрокостюм и ботинки, защищавшие от холода. Почему же тогда его бьёт дрожь? Своей доски у Алекса не было, так что он взял напрокат «Оушен-Мэджик» с тремя плавниками. Доска Сабины была шире и толще – не такой скоростной, зато более устойчивой, но Алекс предпочитал модели с тремя плавниками из-за лучшего сцепления с водой и управляемости. А ещё он обрадовался, что взял доску длиной два с половиной метра. Если уж он собирается кататься на таких огромных волнах, поможет каждый лишний сантиметр.

Если…

Алекс до сих пор не решил, стоит ли вообще идти в воду. Волны были вдвое выше его, и он понимал, что одна ошибка может погубить его. Родители Сабины запрещали ей заходить в море, если оно слишком бурное, а сейчас оно выглядело бурным как никогда. Он посмотрел, как разбивается о берег очередная волна, и, возможно, отвернулся бы, если бы не услышал крик одного сёрфера, разнёсшийся над песчаным пляжем:

– Криббер!

Не может быть. На пляж Фистраль пожаловал Криббер. Алекс не раз слышал это имя. Криббер – это легенда не только Корнуолла, но и всего сёрферского мира. Первый известный визит этой волны случился в сентябре 1966 года: то была самая сильная волна, когда-либо разбившаяся о берег Англии, высотой больше двадцати футов. С тех пор её иногда видели, но очень немногие, а уж тех, кому удалось на ней проехаться, было ещё меньше.

– Криббер! Криббер! – радостно выкрикивали сёрферы.

Алекс смотрел, как они приплясывают на песке, держа доски над головами. И тут он понял, что пойдёт в воду. Да, он ещё новичок. Да, волны слишком высоки. Но он не простит себе, если упустит такой шанс.

– Я иду! – крикнул он и побежал вперёд, держа доску перед собой.

Хвост доски соединялся с его лодыжкой прочным полиуретановым ремнём. Уголком глаза он увидел, как Сабина взмахнула рукой, желая ему удачи, но к тому моменту он уже добежал до кромки воды и намочил ноги. Он бросил доску на воду и прыгнул на неё; инерция понесла его вперёд. Он лежал на животе, вытянув ноги, и отчаянно грёб руками. Это самая утомительная часть катания. Алекс сосредоточился на руках и плечах, остальное тело оставалось неподвижным. Ему предстоял долгий путь, так что нужно было экономить силы.

Он услышал звук, перекрывший шум моря, и увидел, как от берега отходит гидроцикл. Это удивило Алекса. Водные мотоциклы были в Корнуолле большой редкостью, а именно этот мотоцикл Алекс вообще раньше не видел. Обычно на таких гидроциклах сёрферов доставляли на большие волны, но тут водитель отъехал от берега один. Алекс увидел его – в капюшоне и чёрном гидрокостюме. Он что, собирался прокатиться на Криббере прямо на водном мотоцикле?

Алекс быстро забыл об этом. Руки устали, а он ещё не преодолел и полпути. Сложив ладони, он сделал очередной гребок. Другие сёрферы намного опередили его. Он видел гребень волны впереди, метрах в двадцати. Перед ним поднялась целая водная гора, и он пронырнул сквозь неё, почувствовав на губах вкус соли и холодной воды. Устремив взгляд на горизонт, Алекс начал грести вдвое сильнее. Доска для сёрфинга несла его вперёд, словно обрела собственную жизнь.

Алекс остановился, чтобы перевести дыхание. Вокруг вдруг стало очень тихо. Он по-прежнему лежал на животе, поднимаясь и опускаясь на волнах. Оглянувшись на берег, он удивился тому, как же далеко заплыл. Сабина, сидевшая на пляже, казалась маленькой, как песчинка. Ближайший сёрфер был от него метрах в тридцати, слишком далеко, чтобы успеть помочь, если что-то пойдёт не так. От страха у него похолодело в животе. Не слишком ли он поторопился отплывать один? Но сейчас уже слишком поздно что-то с этим делать.

Он почувствовал её раньше, чем увидел. Словно мир решил, что именно сейчас самое время погибнуть, и природа сделала свой последний вздох. Алекс повернулся и увидел волну. Криббер надвигался. Он нёсся прямо на него. Даже если Алекс и передумает, ничего не поделаешь.

Несколько мгновений Алекс лишь в изумлении таращился на вздымающуюся, изгибающуюся, грохочущую волну. Больше всего она напоминала четырёхэтажный дом, который вдруг решил вылезти из земли и прыгнуть на улицу. Этот «дом» полностью состоял из воды, но вода была живой. Алекс чувствовал её невероятную силу. Волна, внезапная и потрясающая, поднялась перед ним; она всё поднималась и поднималась, пока не закрыла собою всё небо.

Алекс действовал почти машинально, на инстинктах, усвоенных давным-давно, во время обучения. Он схватился за край доски и развернулся лицом к берегу, а потом заставил себя ждать до последней секунды. Двинешься слишком поздно, и всё пропустишь. Двинешься слишком рано, и тебя просто раздавит. Его мышцы напряглись, зубы стучали, а сквозь всё тело, казалось, шёл электрический ток.

Сейчас!

Началась самая сложная часть, набор движений, которые труднее всего выучить, но потом невозможно забыть. Пришло время вставать на ноги. Алекс почувствовал, как доску понесло волной. Он упёрся ладонями в доску, выгнул спину и оттолкнулся, потом выставил вперёд правую ногу. Стойка «гуфи» – точно так же он катался и на сноуборде. Но на самом деле Алексу было вообще всё равно. Главное – устоять и не потерять равновесие, и сейчас он уравновесил две основные действующие на него силы, скорость и гравитацию, пока доска прорезала волну по диагонали.

Он выпрямился в самом центре доски, раскинул руки в стороны и улыбнулся во весь рот. У него получилось! Он прокатился на Криббере! Его охватила бурная радость. Алекс чувствовал мощь волны. Он превратился в её часть. Он словно растворился в мире, и хотя сейчас летел вперёд на скорости шестьдесят, а может быть, и семьдесят километров в час, время для него остановилось, и он застыл в том единственном идеальном моменте, который запомнится ему на всю жизнь. Алекс издал громкий, звериный вопль, который даже не услышал за шумом моря. В лицо били солёные капли. Он едва чувствовал доску под ногами. Алекс летел. Он никогда ещё не чувствовал себя таким живым.

А потом рёв волн вдруг перебил другой звук, быстро приближавшийся – визг бензинового двигателя. Услышать хоть какой-то механический звук здесь казалось настолько невероятным, что Алекс в первый момент решил, что это ему просто кажется. А потом вспомнил о гидроцикле. Должно быть, он вышел в море, а потом, переждав волны, развернулся. И теперь быстро приближался.

Сначала Алекс подумал, что водитель гидроцикла решил его дропнуть[5], нарушив один из главных неписаных законов сёрфинга. Алекс уже поднялся на гребень. Это его волна. Гидроцикл не имел никакого права лезть перед ним. Но Алекс быстро понял, что эта мысль просто безумная. На пляже Фистраль почти никого не было. Бороться за пространство просто не нужно. Да и вообще, гидроцикл, который лезет перед сёрфером, – это что-то неслыханное.

Шум мотора усилился. Алекс не видел гидроцикла. Он был полностью сосредоточен на Криббере, на том, чтобы удержать равновесие, так что не решался обернуться. Он вдруг осознал, что под ним находятся тысячи галлонов бешено несущейся вперёд воды. Если он упадёт, то умрёт – потоки воды разорвут его на части даже раньше, чем он успеет утонуть. Что вообще творит этот водный мотоцикл? Почему он подъехал так близко?

Алекс внезапно, но совершенно чётко осознал, что ему грозит опасность. Происходящее явно никак не связано ни с Корнуоллом, ни с его сёрферскими каникулами. Его снова настигла другая жизнь – та, что он вёл с МИ-6. Он вспомнил, как за ним гнались по горному склону в «Пойнт-Блан», и понял, что всё снова повторяется. Кто за ним гонится и почему, неважно. У него есть лишь несколько секунд до столкновения с гидроциклом.

Алекс быстро мотнул головой туда-сюда и на мгновение увидел его. Чёрный нос, похожий на торпеду. Блестящий хром и стекло. Человек, низко склонившийся над рулём, не сводил глаз с Алекса, и эти глаза были полны ненависти. До него оставался всего метр.

Алекс мог сделать только одно – и он сделал это мгновенно, даже не задумываясь. Прыжок на доске для сёрфинга требует идеального расчёта времени и полной уверенности в себе. Алекс извернулся и подпрыгнул на гребне волны; одновременно он присел и схватился за обе стороны доски. Теперь он на самом деле летел, парил в воздухе чуть выше волны. Гидроцикл пронёсся мимо, прямо по тому месту, где он стоял секунду назад. Алекс развернулся, описав в воздухе почти полный круг. В последний момент он вспомнил, что нужно поставить ногу в центр доски, чтобы она приняла на себя весь его вес целиком.

Волна неслась навстречу. Алекс завершил оборот и опустился обратно на гребень. Приземление вышло идеальным. Вода шла брызгами вокруг него, но Алексу удалось сохранить вертикальное положение, и теперь он стоял на волне позади гидроцикла. Водитель обернулся, и Алекс увидел его изумлённое лицо. Ещё один китаец. И, что казалось совсем уж невозможным, невероятным, он держал в руке пистолет! Алекс увидел, как он медленно поднимает оружие; по дулу стекала вода. На этот раз бежать было некуда. Сил на ещё один прыжок у него не осталось. С громким криком он прыгнул с доски прямо на гидроцикл. Ремень больно дёрнул его за ногу – вода, вдруг превратившаяся в коварного врага, чуть не сорвала доску с крепления.

Послышался грохот – водитель гидроцикла выстрелил, но промахнулся. Алексу показалось, что пуля просвистела над самым его плечом. В то же мгновение он схватил китайца за горло. Его колени врезались в борт водного мотоцикла. А потом весь мир закружился перед глазами – гидроцикл потерял управление и завертелся в водяной воронке. Ремень снова дёрнул Алекса за ногу, затем оторвался. Послышался крик, и водитель гидроцикла исчез. Алекс остался один. Он не мог дышать. Вода нахлынула на него и потащила за собой. Сопротивляться было невозможно – ни руки, ни ноги не двигались. У него не осталось сил. Алекс открыл рот, чтобы закричать, и он тут же наполнился водой.

Затем его плечо врезалось во что-то твёрдое, и Алекс понял, что это дно моря. И дно станет его могилой. Он решил бросить вызов Крибберу, и Криббер за это его наказал. Сверху на него налетела ещё одна волна, но Алекс уже её не видел. Он лежал неподвижно, наконец-то обретя покой.

Две недели на солнце

Алекс даже не знал, чему удивляться больше – тому, что он ещё жив, или тому, что он снова оказался в лондонской штаб-квартире отдела специальных операций МИ-6.

До сих пор дышал он лишь благодаря Сабине. Она сидела на пляже и восторженно смотрела, как он приближается к ней на гребне Криббера. Гидроцикл она заметила даже раньше его и сразу инстинктивно поняла, что здесь что-то не так. Она бросилась бежать в тот самый момент, когда Алекс подпрыгнул, а когда он врезался в гидроцикл и исчез под водой, его подруга уже нырнула в море. Позже она всем рассказывала, что это было столкновение… ужасный несчастный случай. С такого расстояния понять, что на самом деле произошло, было невозможно.

Сабина отлично плавала, и удача тоже оказалась на её стороне. Хотя вода была ещё мутной, а на берег налетали всё новые волны, она точно знала, где именно ушёл под воду Алекс, и добралась туда меньше чем за минуту. Нырнув в третий раз, она нашла его бездыханное тело, вынырнула с ним на поверхность и вытащила на берег. В школе она научилась делать искусственное дыхание «рот-в-рот», и эти познания ей пригодились – она прижала свои губы к его губам, вдувая воздух в лёгкие. Даже тогда она была уверена, что Алекс уже мёртв. Он не дышал. Его глаза были закрыты. Сабина стукнула ему по груди – один раз, два, – и наградой ей стал внезапный спазм и приступ кашля: Алекс пришёл в себя. К тому времени к ним подоспели и другие сёрферы. У одного из них был с собой мобильный телефон, и он вызвал «Скорую помощь». Человека, сидевшего за рулём гидроцикла, так и не нашли.

Алексу тоже повезло. Криббер приближался к конечной точке своего путешествия, и у берега волна уже серьёзно ослабла. На него обрушилась целая тонна воды, но упади он пятью секундами ранее, вместо одной тонны его ждали бы целых десять. А ещё Сабине не пришлось отплывать слишком далеко от берега. Упади он немного дальше, она ни за что бы его не нашла.

С тех пор прошло пять дней.

Был понедельник, началась новая неделя. Алекс сидел в кабинете 1605, на шестнадцатом этаже ничем не примечательного здания на Ливерпуль-стрит. Он поклялся, что никогда туда не вернётся. Меньше всего на свете ему хотелось видеть мужчину и женщину, которые прямо сейчас находились с ним в комнате. Тем не менее он был там и видел их. Его затащили сюда легко, как рыбу в сети.

Как и обычно, Алан Блант с виду был не слишком рад его видеть – он внимательно разглядывал содержимое лежавшей перед ним на столе папки, а вот на мальчика даже не взглянул. Алекс встречался с главой этого отдела МИ-6 уже в пятый или шестой раз, но до сих пор ничего толком о нём не знал. Бланту было лет пятьдесят, и он выглядел как любой другой пятидесятилетний офисный работник в деловом костюме. На его рабочем столе не было ни одной фотографии, вообще ничего, что могло бы помочь как-то его охарактеризовать. Женат ли он? Есть ли у него дети? Как он проводит выходные: гуляет в парке, рыбачит, смотрит футбол? Впрочем, в последнем Алекс сомневался. Он всерьёз задумывался, есть ли у Бланта вообще хоть какая-то жизнь за пределами этих четырёх стен. Он был человеком, полностью выражавшим себя через работу. Вся его жизнь была посвящена тайнам, и в конце концов она сама тоже превратилась в секрет.

Он поднял взгляд от аккуратно распечатанного доклада.

– Кроули не имел права вмешивать тебя в это дело, – сказал он.

Алекс ничего не ответил. В кои-то веки он готов был согласиться с Блантом.

– Уимблдонский теннисный турнир… Ты едва не погиб! – Он озадаченно посмотрел на Алекса. – И это происшествие в Корнуолле… Мне не нравится, когда мои агенты занимаются опасными видами спорта.

– Я не ваш агент, – ответил Алекс.

– Работа и без того достаточно опасна – зачем ещё сильнее рисковать? – продолжил Блант, пропустив его слова мимо ушей, затем спросил: – Что произошло с тем человеком на гидроцикле?

– Наши люди сейчас его допрашивают, – ответила миссис Джонс.

Заместительница главы отдела спецопераций была одета в серый брючный костюм, а в руках держала чёрную кожаную сумочку, подходившую по цвету к глазам. К лацкану пиджака была приколота серебряная брошка в виде кинжала. Очень уместное украшение.

Она первой навестила Алекса в больнице в Ньюки – и, по крайней мере, искренне беспокоилась из-за того, что произошло. Конечно же, особых эмоций она не демонстрировала. Если бы кто-то у неё об этом спросил, то она ответила бы, что просто не хочет потерять агента, который уже принёс немало пользы и может снова быть полезен. Но Алекс подозревал, что дело далеко не только в этом. Она взрослая женщина, а ему четырнадцать лет. Если бы у миссис Джонс был сын, он мог бы быть ровесником Алекса. Это многое меняло – и она не могла просто игнорировать это обстоятельство.

– Мы нашли на его руке татуировку, – продолжила она. – Похоже, он тоже входит в банду «Большой Круг». – Она повернулась к Алексу. – «Большой Круг» – сравнительно новая триада. И, к сожалению, одна из самых жестоких.

– Я заметил, – ответил Алекс.

– Человек, которого ты запихнул в холодильник на Уимблдонском турнире, был сай-ло. Это означает «младший брат». Ты должен понимать, как работают эти люди. Ты сорвал их операцию и заставил потерять лицо. Они не могут себе такого позволить, так что к тебе подослали ещё одного человека. Он пока ничего не сказал, но мы считаем, что он один из дай-ло, «старших братьев». У него 438-й ранг… он непосредственно подчиняется Драконьей голове, лидеру триады. И он тоже потерпел неудачу. Что особенно прискорбно, Алекс, – ты не только чуть его не утопил, но и сломал ему нос. Триада воспримет это как ещё одно оскорбление.

– Я ничего не делал, – возразил Алекс. Он говорил чистую правду. Он вспомнил тот момент, когда доска для сёрфинга окончательно оторвалась от его ноги. Да, она попала китайскому гангстеру в лицо, но это вышло случайно.

– Они так не посчитают, – продолжила миссис Джонс тоном школьной учительницы. – Мы здесь имеем дело с гуань-ши.

Алекс ничего не ответил, молча ожидая объяснений.

– Гуань-ши – это то, что даёт «Большому Кругу» его силу, – сказала миссис Джонс. – Система взаимного уважения, которая связывает между собой всех членов банды. По сути, это значит, что если ты оскорбил одного бандита, то оскорбил их всех. И если один из них стал твоим врагом, то все остальные тоже станут твоими врагами.

– Ты напал на их человека в теннисном клубе, – просипел Блант, – и они отправили в Корнуолл другого.

– Ты разделался с их человеком в Корнуолле, и теперь триада отправит ещё кого-то, чтобы убить тебя, – сказала миссис Джонс.

– И сколько у них народу? – спросил Алекс.

– По последним подсчётам – девятнадцать тысяч, – ответил Блант.

В комнате повисла тишина, которую нарушал лишь отдалённый шум автомобилей шестнадцатью этажами ниже.

– С каждой минутой, проведённой в этой стране, ты подвергаешься всё большей опасности, – сказала миссис Джонс. – И мы мало что можем сделать. Конечно, у нас есть кое-какое влияние на триады. Если мы дадим нужным людям знать, что ты под нашей защитой, возможно, приказ всё же отзовут. Но на это понадобится время, а следующее покушение они, скорее всего, готовят уже прямо сейчас.

– Тебе нельзя возвращаться домой, – сказал Блант. – И идти в школу тоже. Тебе вообще нельзя нигде ходить одному. Ту женщину, которая за тобой приглядывает – твою экономку, – мы уже вывезли из Лондона. В таких делах нельзя надеяться на авось.

– И что мне теперь делать? – спросил Алекс.

Миссис Джонс глянула на Бланта, тот кивнул. Они не выглядели особенно обеспокоенными, и Алекс вдруг понял, что обстоятельства сложились именно так, как они хотели. Даже не подозревая об этом, он сам попал к ним в руки.

– По занятному совпадению, Алекс, – начала миссис Джонс, – несколько дней назад к нам поступил запрос на твои услуги. От американской разведки. Центральное разведывательное управление – или, как они тебе, скорее всего, известны, ЦРУ. Им нужен подросток для операции, которую они готовят, и они спросили, нельзя ли обратиться к тебе.

Эти слова застали Алекса врасплох. МИ-6 уже дважды использовали его и оба раза подчёркивали, что никто не должен об этом знать. А теперь оказывается, что они хвастаются своим юным шпионом всем подряд? Хуже того, они готовы сдать его напрокат, словно книжку в библиотеке.

Словно прочитав его мысли, миссис Джонс подняла руку.

– Мы, конечно, сообщили им, что ты более не желаешь участвовать в подобной работе, – сказала она. – В конце концов, нам ты так и сказал. Ты школьник, а не шпион, правильно? Но сейчас, похоже, всё изменилось. Мне очень жаль, Алекс, но, какова бы ни была причина, ты сам добровольно решил вернуться в профессию, и, к сожалению, тебе грозит опасность. Тебе нужно исчезнуть. И это, вполне возможно, лучший способ.

– Вы хотите, чтобы я уехал в Америку? – спросил Алекс.

– Не совсем в Америку, – вмешался Блант. – Мы хотим, чтобы ты поехал на Кубу… или, точнее, на остров в нескольких милях к югу от Кубы. Он называется Кайо-Эскелето. Это испанское название, оно означает…

– Остров Скелета, – закончил Алекс.

– Верно. У побережья Америки много таких островков – «кайо», которые англичане потом переименовали в «ки». Ты наверняка слышал о Ки-Ларго и Ки-Уэсте. Этот остров открыл сэр Фрэнсис Дрейк. По легенде, когда он высадился на остров, тот был необитаем. Но Дрейк нашёл там один-единственный скелет – конкистадора в полном доспехе, сидевшего на берегу. Именно так остров получил своё имя. Так или иначе, как бы этот остров ни назывался, он на самом деле очень красив. Это туристический курорт. Роскошные гостиницы, дайвинг, плавание под парусом… Мы не просим тебя делать ничего опасного, Алекс. Отнюдь. Можешь считать это оплачиваемым отпуском. Две недели на солнце.

– Продолжайте, – сказал Алекс, хотя голос его звучал скептически.

– ЦРУ интересуется Кайо-Эскелето, потому что там живёт один человек. Русский. У него огромный дом – кто-то даже называет его дворцом – на косе, узкой полоске земли в самой северной части острова. Генерал Алексей Саров.

Блант достал из папки фотографию и повернул её к Алексу. На ней был подтянутый мужчина в военной форме. Фотография была сделана на Красной площади в Москве. Позади виднелись похожие на луковицы купола собора Василия Блаженного.

– Саров – человек из другой эпохи, – продолжила миссис Джонс. – Он командовал армией, когда русские ещё были нашими врагами, а Россия входила в состав Советского Союза. Это случилось не так и давно, Алекс. Падение коммунизма. Берлинскую стену разрушили лишь в 1989 году. – Она замолчала. – Полагаю, это всё вряд ли что-то для тебя значит.

– Мы проходили это в школе, – сказал Алекс. – По истории.

– Да, конечно. Но ты должен понимать, что в прежней России Саров был героем. Его произвели в генералы, когда ему было всего тридцать восемь – и в том же году его страна вторглась в Афганистан. Он сражался там, был видной фигурой всей Советской армии. Там погиб его сын. Саров даже не приехал на похороны. Для этого ему бы пришлось оставить своих солдат, а он отказался это сделать даже на один день.

Алекс снова посмотрел на фотографию. Он увидел твёрдый взгляд генерала. На его лице не было ни одной тёплой чёрточки.

– Война в Афганистане закончилась в 1989 году, когда Советский Союз вывел войска, – продолжила миссис Джонс. – Тогда вся страна уже трещала по швам. Коммунизм пал, и Саров уехал за границу. Он не скрывал, что ему не нравится новая Россия с джинсами, кроссовками «Найк» и «Макдоналдсами» на каждом углу. Он ушёл в отставку, хотя по-прежнему называет себя генералом, и поселился…

– На острове Скелета, – закончил за неё Алекс.

– Да. Он живёт там уже больше десяти лет – и в этом-то всё и дело, Алекс. Через две недели с ним там планирует встретиться президент России. В этом ничего удивительного нет. Они старые друзья. Даже выросли в одном и том же районе Москвы. Но в ЦРУ беспокоятся. Они хотят знать, что задумал Саров. Зачем они встречаются? Старая Россия и новая Россия. Что происходит?

– ЦРУ хочет шпионить за Саровым.

– Да. Это простая наблюдательная операция. Они хотят отправить туда команду под прикрытием, чтобы осмотреть всё до прибытия президента.

– Ну, отлично, – пожал плечами Алекс. – Я-то им зачем?

– Затем, что остров Скелета принадлежит коммунистической стране, – объяснил Блант. – Это владения Кубы, одной из последних стран Запада, где ещё сохранился коммунизм. Попасть туда и уехать оттуда невероятно сложно. В Сантьяго есть аэропорт. Но за каждым самолётом наблюдают. Каждого пассажира проверяют. Пограничники постоянно выискивают американских шпионов, и любого, кто покажется им хоть сколько-нибудь подозрительным, останавливают и выдворяют с острова.

– Именно поэтому ЦРУ обратилось к нам, – продолжила миссис Джонс. – Одинокий мужчина по определению подозрителен. Мужчина и женщина могут быть командой. Но вот мужчина и женщина с ребёнком? Они могут быть только семьёй!

– Это всё, чего они от тебя хотят, Алекс, – сказал Блант. – Ты приедешь туда с ними и будешь жить в их гостинице. Плавай в бассейне или в море, загорай на солнце. А работать будут они. Ты – лишь часть их истории прикрытия.

– А они что, не могут взять американского мальчика? – спросил Алекс.

Блант кашлянул, ему явно было неловко.

– Американцы ни при каких условиях не задействуют свою молодёжь в подобных операциях, – проговорил он. – У них свои правила.

– То есть они действительно беспокоятся, что дети могут погибнуть.

– Мы бы тебе вообще ничего не сказали, Алекс, – миссис Джонс нарушила неприятную тишину. – Но тебе нужно покинуть Лондон. Больше того, тебе вообще надо уезжать из Англии. Мы не пытаемся отправить тебя на смерть. Мы пытаемся защитить тебя, и это лучший способ, что у нас есть. Мистер Блант прав. Кайо-Эскелето – очень красивый остров, и тебе повезло, что ты туда попадёшь. Можешь считать, что ты выиграл бесплатную путёвку.

Алекс задумался, переводя взгляд с миссис Джонс на Алана Бланта и обратно, но, конечно же, по их лицам невозможно было ничего прочитать. Сколько агентов сидели в этой комнате до него, слушая их медоточивые речи?

«Это простая работа. Ничего опасного. Ты вернёшься через две недели…»

Одним из таких агентов был дядя Алекса. Его отправили узнать, насколько тщательно охраняется завод по производству компьютеров на южном побережье. Но Ян Райдер не вернулся с задания.

Алекс не хотел и слышать ничего о миссии. Летние каникулы ещё продолжались, и он мечтал снова увидеться с Сабиной. Они обсуждали север Франции и долину Луары, хостелы для молодёжи и пешие походы. В Лондоне у него были друзья. Джек Старбрайт, его экономка и самая близкая подруга, предложила ему съездить с ней в Чикаго, когда она в следующий раз поедет навестить родителей. Семь недель нормальной жизни. Неужели он хочет слишком многого?

Но потом он вспомнил, что произошло на Криббере, когда его догнал убийца на водном мотоцикле. Алекс встретился с ним глазами всего на несколько секунд, но и их было достаточно, чтобы заметить во взгляде жестокость и фанатизм. Этот человек был готов гнаться за ним по гребню двадцатифутовой волны, чтобы сбить его – и у него почти получилось. Алекс похолодел, поняв, что триада определённо организует новое покушение. Он нанёс им смертельное оскорбление… причём уже дважды. Блант совершенно прав. Всякие надежды на обычное лето растаяли, словно дым.

– Если я помогу вашим друзьям в ЦРУ, вы сделаете так, что триада оставит меня в покое? – спросил он.

Миссис Джонс кивнула.

– У нас есть связи в китайском криминальном мире. Но на это понадобится время, Алекс. Тебе в любом случае пока нужно залечь на дно – по крайней мере, на ближайшие две недели.

И почему бы не провести их на солнце?

Алекс устало кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Похоже, у меня нет особого выбора. Когда мне выезжать?

Блант достал из папки конверт.

– Вот твой билет на самолёт, – сказал он. – Вылет сегодня днём.

Конечно же, они знали, что он согласится.

– Мы хотим оставаться с тобой на связи во время задания, – пробормотала миссис Джонс.

– Отправлю вам открытку, – ответил Алекс.

– Нет, Алекс, я имела в виду нечто совсем другое. Сходи к Смитерсу на пару слов.

Кабинет Смитерса располагался на одиннадцатом этаже здания, и поначалу, сказать по правде, Алекс остался разочарован.

Именно Смитерс конструировал разнообразные устройства, которыми Алекс пользовался на предыдущих заданиях, и Алекс ожидал встретить его где-нибудь в подвале, окружённого машинами и мотоциклами, высокотехнологичным оружием и людьми в белых халатах. Но эта комната выглядела скучно и уныло: большая, квадратная, ничем не примечательная. Она могла принадлежать директору практически чего угодно – например, страховой компании или банка. На самом видном месте находился стол из металла и стекла с телефоном, компьютером, лотками для входящих и исходящих документов и светильником на шарнирной подставке. У одной из стен стоял кожаный диван, у противоположной стены – серебристый шкаф-картотека с шестью ящиками. На стене за столом висела картина с морским пейзажем. Но вот никаких хитрых приборов нигде не было – даже простенькой электрической точилки для карандашей.

Сам Смитерс сидел за столом и что-то печатал на клавиатуре; клавиши, казалось, были слишком маленькими для его пальцев. Он был одним из самых толстых людей, что доводилось видеть Алексу. Сегодня он был одет в чёрный костюм-тройку; старый галстук, который, возможно, сохранился ещё со школьных времён, безжизненно висел на огромном животе. Увидев Алекса, он перестал печатать и резко развернулся в кожаном кресле, которое, должно быть, специально укрепили, чтобы оно выдержало его вес.

– Мальчик мой! – воскликнул он. – Как я рад тебя видеть. Заходи, заходи! Как у тебя дела? Слышал, у тебя были какие-то проблемы, заварушка во Франции. Обязательно береги себя, Алекс. Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Дверь!

Алекс вздрогнул, когда дверь сама захлопнулась за ним.

– Голосовая активация, – объяснил Смитерс. – Пожалуйста, присядь.

Алекс сел в кожаное кресло, стоявшее с другой стороны стола. Послышался тихий гул, и светильник развернулся на шарнире и наклонился к нему, словно металлическая птица. Моргнул экран компьютера, и на нём появился человеческий скелет. Алекс двинул рукой – и скелет двинул тоже. Поёжившись, он понял, что смотрит на себя – или, если точнее, сквозь себя.

– Хорошо выглядишь, – сказал Смитерс. – Отличная костная структура!

– Что?.. – начал Алекс.

– Это прибор, над которым я работаю. Простенький рентгеновский аппарат. Позволяет проверить, не прячет ли кто-нибудь оружие.

Смитерс нажал кнопку, и изображение на экране исчезло.

– Так, значит. Мистер Блант сказал мне, что ты собираешься к нашим друзьям из ЦРУ. Они хорошие работяги. Очень, очень хорошие – ну, за исключением того, что им вообще нельзя доверять и у них нет чувства юмора. Кайо-Эскелето, я так понимаю?..

Он наклонился вперёд и нажал другую кнопку на столе. Алекс глянул на картину на стене. Волны на ней пришли в движение! Одновременно изображение изменилось, словно отодвинувшись назад, и он понял, что смотрит на плазменный телеэкран, картинка на который поступает со спутника, висящего где-то над Атлантическим океаном. Алекс смотрел на остров неправильной формы, окружённый лазурной водой. На изображении стояла временна́я отметка, и он понял, что оно транслируется в комнату в прямом эфире.

– Тропический климат, – пробормотал Смитерс. – В это время года там идут сильные дожди. Я работаю над пончо, которое можно использовать в качестве парашюта, но оно тебе вряд ли понадобится. А ещё я придумал замечательную спираль от комаров. Собственно говоря, комары – чуть ли не единственные живые существа, которых она не погрузит в глубокий сон. Но она тебе тоже не понадобится! Впрочем, мне сказали, что тебе нужно только средство для поддержания связи.

– Секретный передатчик, – сказал Алекс.

– Почему секретный?

Смитерс открыл ящик стола и положил перед Алексом мобильный телефон.

– У меня уже есть телефон, спасибо, – пробормотал Алекс.

– Такого телефона у тебя нет, – возразил Смитерс. – Он работает на солнечных батареях. Перезаряжается, даже если не включён в розетку. А ещё он работает под водой и даже в космосе. Кнопки настроены на отпечатки пальцев, так что пользоваться им сможешь только ты. Это модель номер пять. Ещё у нас есть модель номер семь. Её нужно держать вверх ногами, набирая номер, иначе она взорвётся прямо у тебя в руках…

– А почему мне не выдали такую модель? – спросил Алекс.

– Мистер Блант запретил. – Смитерс заговорщически наклонился к нему. – Но у меня для тебя всё-таки есть ещё кое-что. Видишь разъём для наушников? Набери 999, и телефон выстрелит им, как иголкой. Естественно, со снотворным. Вырубит любого в радиусе двадцати метров.

– Так, хорошо. – Алекс забрал телефон. – Есть ещё что-нибудь?

– Мне сказали, что оружие тебе выдавать нельзя… – Смитерс вздохнул, затем наклонился вперёд и сказал в цветочный горшок: – Принесите всё сюда, будьте добры, мисс Пикеринг!

Алекс уже всерьёз заподозрил, что первое впечатление о кабинете было обманчивым – и эти подозрения подтвердились мгновения спустя, когда кожаный диван вдруг разделился пополам, и половинки разъехались в стороны. В полу открылся раздвижной люк, и из него бесшумно поднялась ещё одна часть дивана – из двухместного он стал трёхместным. На появившемся из-под пола месте сидела молодая женщина, положив ногу на ногу, а руку на колено. Она встала и подошла к Смитерсу.

– Вот вещи, которые вы запросили, – сказала она и вручила ему свёрток, потом положила перед ним листок бумаги. – А этот доклад только что пришёл из Каира.

– Спасибо, мисс Пикеринг.

Смитерс дождался, пока молодая женщина уйдёт – на этот раз через дверь, – а потом быстро пробежал глазами доклад.

– Нехорошие новости, – пробормотал он. – Совсем нехорошие новости. Ох…

Он положил доклад в лоток для исходящих документов. Вспыхнул электрический разряд, и листок самоуничтожился, через секунду превратившись в горстку пепла.

– Я немного нарушаю правила, – продолжил он. – Но я работал над парочкой вещиц специально для тебя, и не вижу никаких причин, чтобы не дать их тебе с собой. На всякий случай.

Он перевернул свёрток вверх дном, и из него выпала ярко-розовая пачка жвачки.

– С тобой весело работать, Алекс, – сказал Смитерс. – Знаешь почему? Потому что приходится думать, как приспособить вещи, которые можно найти в кармане у любого мальчишки твоего возраста. А вот этой штукой я доволен особенно.

– Жвачкой?

– Из неё можно надуть совершенно особенные пузыри. Пожуёшь её тридцать секунд, и вещества, содержащиеся в твоей слюне, вступят в реакцию с химикатами в жвачке. Она начнёт расширяться. А расширяясь, она может сломать буквально что угодно. Сунь её, например, в дуло пистолета, и оно лопнет. Или в замок на двери.

Алекс перевернул пачку. Жёлтыми буквами на боку было написано «ПУЗЫРИ 0–7».

– А какая она на вкус? – спросил он.

– Клубничная. Так, второе устройство ещё опаснее, и я уверен, что оно тебе не понадобится.

Смитерс встряхнул свёрток, и из него выпал брелок для ключей с ярко-зелёной пластиковой фигуркой. Алекс наклонился и перевернул её. На него смотрел трёхсантиметровый тираннозавр. Смитерс просиял.

– Думаю, ты согласишься, что эта штука просто потрясающая, – сказал он.

– Ну… если вы любите пластиковых динозавров.

– Нет-нет, Алекс. Ты не понимаешь. На самом деле это оглушающая граната! Всё, что тебе нужно сделать – повернуть его голову два раза по часовой стрелке, потом один раз против часовой. Так ты зарядишь устройство.

– А потом?

– А потом бросай его и беги. Через десять секунд грохнет так, что мало не покажется. Она не слишком мощная, убить ей не получится – но в тесном замкнутом пространстве она на пару минут выведет противника из строя, и это может дать тебе шанс сбежать.

Алекс положил игрушечного динозавра и жвачку в карман вместе с мобильным телефоном. Вставая с кресла, он уже чувствовал себя увереннее. Возможно, это действительно простая разведывательная операция, оплачиваемый отпуск, как выразился Блант, но ему всё равно не хотелось ехать туда с пустыми руками.

– Удачи, Алекс, – сказал Смитерс. – Надеюсь, ты хорошо сработаешься с ЦРУ. Они на самом деле не слишком-то нас любят. И неизвестно, как они к тебе отнесутся.

– Увидимся, мистер Смитерс.

– Если ты собираешься вниз, у меня есть личный лифт.

Шесть ящиков шкафа-картотеки разъехались в стороны, и за ними обнаружилась ярко освещённая кабинка.

Алекс покачал головой.

– Спасибо, мистер Смитерс, – сказал он. – Спущусь по лестнице.

– Как скажешь, дружище. Береги себя. И, что бы ни случилось, ни в коем случае не глотай жвачку!

Спецагенты, значит

Алекс стоял у окна, пытаясь осмыслить мир, в котором оказался. Семь часов в самолёте сильно утомили его, несмотря даже на то, что летел он первым классом. Он чувствовал отрешённость, словно его тело добралось до места назначения, а вот мозг потерялся где-то по пути.

Он смотрел на Атлантический океан, лежавший по ту сторону полоски ослепительно-белого песка, которая уходила вдаль; шезлонги и зонтики стояли на ней на равных расстояниях, словно деления линейки. Город Майами находится в самой южной оконечности Соединённых Штатов Америки, и, похоже, чуть ли не половина тех, кто приехал сюда, просто хотели покрасоваться на пляже. Он видел сотни людей, лежавших на спине в крохотных бикини и узких плавках, с бицепсами и бёдрами, которым придали идеальную форму в спортивном зале, а потом вытащили жариться на солнце. Солнцепоклонники? Нет. Все они приехали сюда, потому что поклонялись самим себе.

Вечер ещё не наступил, так что на улице по-прежнему стояла жара. А вот в Англии, в восьми тысячах километров отсюда, уже наступила ночь – и Алекс изо всех сил боролся со сном. А ещё он замёрз. Кондиционеры в здании работали на максимальной мощности. Может быть, за окном и светило яркое солнце, но в этом аккуратном, дорого обставленном кабинете ему было холодно. «Полиция Майами, отдел заморозки», – подумал он.

Не такого приветствия Алекс ожидал. Когда он сошёл с самолёта, в аэропорту его ждал водитель, крепко сбитый человек в костюме, державший карточку с именем Алекса. Его глаза прятались за зеркальными очками, в которых Алекс видел лишь два отражения самого себя.

– Ты Райдер?

– Да.

– Машина там.

Машина оказалась лимузином. Алекс чувствовал себя по-идиотски, сидя в одиночестве в длинном, узком салоне с двумя кожаными сиденьями, расположенными друг напротив друга, шкафчиком с напитками и телевизором. Обстановка вообще не напоминала автомобиль, и он даже радовался, что окна, как и очки водителя, затемнены. Никто не увидит его внутри. Он смотрел, как исчезают вдали магазинчики и лодочные станции, окружавшие аэропорт, а потом машина вдруг оказалась прямо над водой – они ехали по широкой насыпи, которая тянулась по всему заливу и вела к Майами-Бич. Приземистые здания, почти все – не выше окружающих их пальм, были раскрашены удивительными оттенками розового и бледно-голубого. На широких дорогах почти не было машин – большинство жителей, похоже, предпочитали передвигаться на роликовых коньках и в лёгкой одежде.

Лимузин остановился у десятиэтажного белого здания с такими резкими очертаниями, словно его вырезали из гигантского листа бумаги. На первом этаже располагалась кофейня, выше – офисы. Оставив чемоданы Алекса в машине, они прошли через фойе, сели в лифт и поднялись на десятый этаж. Двери выходили прямо в приёмную обычного с виду офиса; за изогнутым столиком из красного дерева сидели две девушки – судя по всему, администраторы. На вывеске было написано: «ЦЕНТУРИОН. РЕКЛАМНЫЕ УСЛУГИ». «ЦРУ», – подумал Алекс. Замечательно!

– Алекс Райдер, к мистеру Бёрну, – сказал водитель.

– Сюда. – Одна из девушек показала на дверь сбоку. Алекс бы её даже не заметил.

По ту сторону двери обстановка была совсем другой.

Алекса встретили две огромные стеклянные трубки с раздвижными дверями – одна на вход, одна на выход. Водитель жестом показал ему войти, Алекс так и сделал. Дверь автоматически закрылась, и послышался негромкий гул – судя по всему, его сканировали на наличие обычного, а может быть, и биологического оружия. Затем открылась дверь с другой стороны, и он прошёл вслед за водителем по тёмному пустому коридору в кабинет.

Водитель ушёл, и Алекс остался один на один с человеком лет шестидесяти, со светлыми с проседью волосами и усами. Он выглядел подтянутым, но двигался медленно, словно только что поднялся с кровати или, наоборот, собирался лечь. Он был одет в тёмный костюм, казавшийся совсем неуместным для Майами, белую рубашку и вязаный галстук. Его звали Джо Бёрн, и он был заместителем директора отдела тайных операций ЦРУ.

– Надеюсь, ты не скучаешь по дому, оказавшись так далеко от Англии.

– Нет, – ответил Алекс. – Со мной всё нормально.

Это, конечно, была неправда. Он уже жалел, что прилетел сюда. Ему очень хотелось вернуться обратно в Лондон – даже если там придётся прятаться от триад. Но Бёрну он об этом говорить не собирался.

– У тебя та ещё репутация, – сказал Бёрн.

– Правда?

– А ты как думал? – Бёрн улыбнулся. – Доктор Гриф, да и этот парень из Англии, Ирод Сейли. Не беспокойся, Алекс! Мы на самом деле не должны обо всём этом знать, но в наше время… в мире ничего не происходит без того, чтобы кто-нибудь об этом не прослышал. Нельзя и кашлянуть в Кабуле, чтобы это не записали на плёнку в Вашингтоне. – Он тихо усмехнулся. – Отдам должное вам, британцам. Мы в ЦРУ использовали кошек и собак – например, однажды мы попытались подбросить в корейское посольство кошку с «жучком» в ошейнике. Операция прошла замечательно и могла завершиться полным успехом, если бы корейцы её, к сожалению, не съели. Но вот детей мы раньше не использовали. По крайней мере, ребёнка вроде тебя…

Алекс пожал плечами. Он понимал, что Бёрн пытается быть дружелюбным, но пожилому разведчику было явно неловко.

– Ты принёс много пользы своей стране, – закончил Бёрн.

– Не уверен, делал ли я это ради своей страны, – ответил Алекс. – Моя страна просто не дала мне особого выбора.

– Что ж, мы очень благодарны, что ты согласился всё же помочь нам. Видишь ли, у Соединённых Штатов и Великобритании всегда были особые отношения. Мы любим помогать друг другу.

Повисло неловкое молчание.

– Я однажды встречался с твоим дядей, – сказал Бёрн. – Яном Райдером.

– Здесь, в Майами?

– Нет. В Вашингтоне. Он был хорошим человеком, Алекс. Хорошим агентом. Я очень огорчился, когда узнал…

– Спасибо, – перебил Алекс.

Бёрн кашлянул.

– Должно быть, ты устал. Мы забронировали тебе номер в гостинице в нескольких кварталах отсюда. Но сначала ты познакомишься с нашими спецагентами. Тёрнер и Трой будут здесь с минуты на минуту.

Тёрнер и Трой. Значит, вот они, «отец» и «мать» Алекса. Интересно, кто из них кто.

– Послезавтра вы втроём вылетаете на Кайо-Эскелето, – сказал Бёрн и присел на подлокотник кресла. Он ни на мгновение не сводил глаз с Алекса. – Тебе нужно время, чтобы приспособиться к новому часовому поясу, и, что ещё важнее, познакомиться с новыми мамой и папой.

Немного подумав, он добавил:

– Хочу тебе сказать, Алекс, что они были не слишком рады твоему участию в операции. Пойми меня правильно, они знают, что ты довольно-таки умелый оперативник. Но тебе всего четырнадцать лет.

– Четырнадцать лет и три месяца, – ответил Алекс.

– Да. Конечно. – Бёрн не был уверен, серьёзно Алекс это сказал или шутит. – Очевидно, они не привыкли проводить операции в присутствии детей. Это их беспокоит. Но они постепенно свыкнутся. И, что самое главное, после того, как ты поможешь им проникнуть на остров, можно будет просто держаться от них подальше. Уверен, Алан Блант тоже сказал тебе об этом: сиди в гостинице и наслаждайся жизнью. Операция займёт всего неделю. Максимум – две.

– А чего именно они хотят добиться? – спросил Алекс.

– Ну, им нужно попасть в Каса-де-Оро. Это испанское название, значит «Золотой дом». Старый плантаторский особняк на дальней оконечности острова, где живёт генерал Саров. Но это будет нелегко, Алекс. Остров в том месте очень узкий, и к внешней стене ведёт единственная дорога, по обе стороны которой вода. Сам особняк больше напоминает за́мок, чем дом. Но, так или иначе, это уже не твои проблемы. У нас на острове есть люди, которые помогут пробраться внутрь. А дальше мы уже установим «жучки». У нас есть камеры размером с иголку!

– Вы хотите знать, что делает генерал Саров.

– Именно.

Бёрн посмотрел вниз, на свои начищенные ботинки, и Алекс вдруг задумался – что скрывает от него человек из ЦРУ? Всё звучало слишком просто и прямолинейно, а Смитерс предупреждал его: «Им вообще нельзя доверять». Бёрн казался приятным и дружелюбным, но Алексу всё равно стало не по себе.

В дверь постучали. Затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошли мужчина и женщина. Бёрн встал.

– Алекс, – сказал он. – Познакомься с Томом Тёрнером и Белиндой Трой. Том, Белинда… это Алекс Райдер.

Атмосфера в комнате тут же стала ледяной. Алекс ещё никогда не встречался с людьми, которые были настолько не рады его видеть.

Тому Тёрнеру было лет сорок – привлекательный мужчина со светлыми, коротко стриженными волосами, синими глазами и лицом, которое одновременно казалось суровым и мальчишеским. Одет он был довольно странно – в джинсы, белую рубашку с вырезом и свободную, мягкую кожаную куртку. Сама одежда была нормальной, но вот на нём смотрелась очень странно. Это был человек, полностью сформированный своей профессией. Гладко выбритое, почти пластиковое лицо напоминало Алексу манекена из витрины магазина. Если перевернуть его, подумал Алекс, где-нибудь на пятке обязательно найдётся штамп ЦРУ.

Белинда Трой была на пару лет старше – худая, с тёмно-русыми кудрявыми волосами до плеч. Она тоже была одета в гражданское – свободная юбка, блузка, яркая сумочка на плече, бусы на шее. Косметики на лице, судя по всему, не было. Она стояла, плотно сжав губы. Не хмурилась, но до улыбки её лицу было бесконечно далеко. Алексу она напоминала школьную учительницу… или, может быть, воспитательницу в яслях. Трой закрыла дверь и села. Ей каким-то образом удалось вообще ни разу не посмотреть на Алекса с тех пор, как вошла в комнату. Словно притворялась, что его здесь нет.

Алекс посмотрел на одного агента, затем на другого. Самым странным казалось то, что, несмотря на внешность, в Томе Тёрнере и Белинде Трой было что-то одинаковое. Словно они вместе пережили какое-то ужасное событие. Они были серьёзными, бесстрастными, выхолощенными. Теперь стало ясно, зачем ЦРУ понадобился он. Если бы их попытались заслать на остров Скелета вдвоём, их бы вычислили как шпионов ещё в самолёте.

– Рад знакомству, Алекс. – Судя по тону, Тёрнер чувствовал вовсе не радость, а ровно наоборот.

– Как прошёл полёт? – спросила Трой, затем, прежде чем Алекс успел ответить, добавила: – Должно быть, тебе было страшно лететь одному.

– Пришлось закрыть глаза во время взлёта, – сказал Алекс. – Но когда мы поднялись на высоту тридцать пять тысяч футов, я перестал дрожать.

– Ты боишься летать? – изумился Тёрнер.

– Что за сумасшествие? – Трой повернулась к Бёрну. – Вы выбрали этого ребёнка для операции ЦРУ, а теперь оказывается, что он боится летать!

– Нет-нет, Белинда! Том! – Бёрну было явно неловко. – По-моему, Алекс просто пошутил.

– Пошутил?

– Да. У него немного другое чувство юмора.

Трой сжала губы.

– Мне это смешным не показалось, – сказала она. – Больше того, я считаю всю эту идею чистым безумием. Простите, сэр… – быстро продолжила она, прежде чем Бёрн успел её перебить. – Вы сказали мне, что у мальчика есть определённая репутация. Но он же несовершеннолетний! Вдруг он отпустит ещё какую-нибудь глупую шуточку во время операции? Он нас раскроет! А его акцент? Он же совсем не похож на американский!

– Да, не похож, – согласился Тёрнер.

– Алексу не надо будет говорить, – ответил Бёрн. – А если и понадобится, то я уверен, что он сможет изобразить акцент.

Тёрнер кашлянул.

– Разрешите сказать, сэр.

– Говорите, Тёрнер.

– Я на сто процентов согласен со специальным агентом Трой, сэр. Я не имею ничего против Алекса. Но он не подготовлен. Он не проверен. Он не американец!

– Чёрт возьми! – вдруг разозлился Бёрн. – Мы всё это уже обсуждали. Вы знаете, какая на острове строгая система безопасности – а сейчас, когда туда собирается прилететь президент России, она станет ещё суровее. Если вы прилетите в аэропорт Сантьяго вдвоём, то вас схватят прямо там. Вспомните, что случилось с Джонсоном! Он полетел один, притворяясь орнитологом. Прошло три месяца, а от него до сих пор никаких вестей!

– Мы найдём американского ребёнка!

– Хватит, Тёрнер. Алекс пролетел несколько тысяч миль, чтобы помочь нам, и, полагаю, вы должны быть хоть сколько-нибудь за это благодарны. Оба. Алекс… – Бёрн жестом пригласил Алекса сесть. – Может быть, принести тебе чего-нибудь? Хочешь пить? Стаканчик колы?

– Нет, спасибо, – ответил Алекс и сел.

Бёрн открыл ящик стола и достал оттуда стопку бумаг и официальных документов. Алекс узнал зелёную обложку американского паспорта.

– Вот теперь начинается серьёзная работа, – начал Бёрн. – Во-первых, вы все трое едете на Кайо-Эскелето по фальшивым документам. Я решил, что имена лучше будет сохранить, так что в отпуск летит Алекс Гардинер вместе со своими родителями – Томом и Белиндой Гардинер. Кстати, за документами следите внимательно. ЦРУ запрещается печатать фальшивые паспорта, так что мне пришлось подключить кое-какие связи, чтобы заполучить их. Когда всё закончится, вы должны вернуть их мне обратно.

Алекс открыл свой паспорт и с удивлением увидел, что туда уже вклеена его фотография. Его вымышленный возраст не отличался от настоящего, но по документам он родился в Калифорнии. Интересно, как это сделали? И когда?

– Ты живёшь в Лос-Анджелесе, – объяснил Бёрн. – Учишься в школе в Западном Голливуде. Твой папа работает в кинематографическом бизнесе, и вы поехали в отпуск на неделю, чтобы поплавать в море и полюбоваться видами. Вечером ты получишь информацию для изучения. И, конечно же, прикрытие обеспечено полностью.

– Что это значит? – спросил Алекс.

– Это значит, что если в Лос-Анджелесе кто-то попытается что-нибудь вызнать о семье Гардинер, никаких нестыковок не произойдёт. Ни в школе, ни в районе. Там будут люди, которые скажут, что знали тебя всю жизнь.

Бёрн немного помолчал.

– Послушай, Алекс. Ты должен понять. Соединённые Штаты Америки не воюют с Кубой. Да, были определённые разногласия, но по большому счёту у нас мирное соседство. Тем не менее они всё делают по-своему. Куба – а значит, и Кайо-Эскелето – это совсем другая страна. Если они узнают, что ты шпион, то посадят тебя в тюрьму. Станут допрашивать. Возможно, даже расстреляют – и мы ничего не сможем с этим поделать. Мы три месяца ничего не слышали от Джонсона, и что-то я подозреваю, что он уже больше никогда не выйдет на связь.

В комнате повисло долгое молчание.

Бёрн понял, что зашёл слишком далеко.

– Но с тобой ничего не случится, – сказал он. – Ты не участник операции. Ты просто наблюдаешь за ней со стороны.

Он повернулся к двум агентам.

– Самое важное – вы должны вести себя как родные. У вас всего два дня до отъезда. А это значит, что вам нужно проводить время вместе. Алекс, пожалуй, уже слишком устал, чтобы ужинать с вами, так что начнёте с того, что завтра позавтракаете вместе. Проведите вместе весь день. Начните думать как настоящая семья, какой вы должны быть.

Как странно. Лёжа в кровати в Корнуолле, Алекс очень хотел, чтобы у него была семья. А теперь его желание сбылось – пусть и совсем не так, как он хотел.

– Есть вопросы? – спросил Бёрн.

– Да, сэр. У меня есть вопрос, – сказал Тёрнер. Он был явно недоволен. Его рот превратился в узкую полоску на красивом лице. – Вы хотите, чтобы мы поиграли в счастливую семью. Хорошо, сэр, если это приказ, я сделаю всё возможное. Но вы, похоже, забыли, что завтра я должен встретиться с Коммивояжёром. И что-то мне не кажется, что он обрадуется, если я заявлюсь к нему с женой и сыном.

– С Коммивояжёром? – раздражённо спросил Бёрн.

– Встреча завтра днём.

– А как же Трой?

– Я буду его прикрывать, – сказала Трой. – Это стандартная процедура…

– Хорошо! – Бёрн ненадолго задумался. – Коммивояжёр живёт на корабле, верно? Тёрнер, вы идёте на корабль. А Алекс останется с Трой на суше. В безопасности.

Бёрн поднялся, показывая, что встреча окончена. На Алекса накатила очередная волна усталости, и он с трудом сдержал зевок. Бёрн, похоже, это заметил.

– Тебе надо отдохнуть, Алекс, – сказал он. – Уверен, мы ещё с тобой встретимся. И я очень благодарен за то, что ты согласился помочь.

Он протянул руку. Алекс пожал её.

Но лицо спецагента Трой по-прежнему оставалось угрюмым.

– Мы завтракаем в десять тридцать, – сказала она. – Этого времени тебе хватит, чтобы прочитать все бумаги. Хотя ты всё равно вряд ли много проспишь. Ты где остановился?

Алекс пожал плечами.

– Я снял ему номер в «Делано», – ответил вместо него Бёрн.

– Хорошо. Мы приедем за тобой.

Тёрнер и Трой повернулись и вышли из комнаты, даже не попрощавшись.

– Не обращай внимания, – сказал Бёрн. – Это всё для них в новинку. Но они хорошие агенты. Тёрнер пошёл в армию сразу после университета, Трой уже не раз работала вместе с ним. Они присмотрят за тобой во время операции. Уверен, всё пройдёт отлично.

Но Алекс почему-то сомневался. И до сих пор был озадачен. Эта операция явно тщательно продумана, в неё вложили много сил и средств. Фальшивые документы с его фотографией сделали ещё до того, как он вообще узнал, что едет в Америку. В Лос-Анджелесе для него придумали целую новую биографию. Ещё один агент, Джонсон, возможно, погиб.

Простая разведывательная операция? Бёрн нервничал. Алекс был в этом уверен. И, скорее всего, Тёрнер и Трой – тоже.

Что бы ни происходило на острове Скелета, ему явно рассказывали далеко не всю правду. Ему нужно будет узнать всё самому.

Эта комната вообще не была похожа на комнату. Слишком большая, со множеством дверей – и не просто дверей, а с арками, альковами и широкой террасой, открытой солнечному свету. Пол был мраморным, из расположенных в шахматном порядке зелёных и белых квадратов, из-за которых казался ещё шире, чем на самом деле. Мебель была антикварной и богато украшенной – и она стояла повсюду. Полированные столы и стулья. Пьедесталы с вазами и статуэтками. Огромные зеркала с позолоченными рамами. Потрясающие люстры. Перед большим камином лежало чучело крокодила, а напротив него сидел человек, который этого крокодила убил.

Генерал Саров потягивал чёрный кофе из маленькой фарфоровой чашки. Кофеин вызывает привыкание, так что Саров позволял себе лишь одну крохотную чашечку в день. То был его единственный маленький порок, и он им наслаждался. Сегодня он был одет в повседневный льняной костюм, но даже такая одежда на нём выглядела почти парадной – на ней не было ни единой складки. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, обнажая шею, которая выглядела высеченной из серого камня. Потолочный вентилятор медленно вращался в нескольких метрах над столом. Саров медленно, смакуя, выпил последний глоток кофе, затем поставил чашку с блюдцем обратно на стол. Фарфор не издал ни звука, опустившись на полированную поверхность.

В дверь – точнее, в одну из дверей – постучали, и в комнату вошёл человек. Хотя «вошёл», пожалуй, здесь не самое верное слово. Коротко описать то, как передвигался этот человек, было невозможно.

В нём всё выглядело неправильно. Его голова торчала над плечами под углом, сами плечи были кривыми и покатыми. Правая рука была короче левой, а вот правая нога – на несколько сантиметров длиннее левой. Чёрные кожаные ботинки на ногах были разного размера – один заметно больше и тяжелее другого. Одет он был в чёрную кожаную куртку и джинсы; пока он шёл к Сарову, его мышцы перекатывались под одеждой, словно жили какой-то своей жизнью. Его тело выглядело совершенно раскоординированным, и, хотя он двигался вперёд, выглядело всё так, словно он пытается идти назад или вбок. Но хуже всего было его лицо. Его словно разобрали на мелкие кусочки, как головоломку, а потом дали собирать эту головоломку маленькому ребёнку, который лишь в общих чертах себе представлял, как выглядит человек. Шея и щёки рассечены десятком шрамов. Один глаз был красным и постоянно налитым кровью. С одной стороны головы росли длинные бесцветные волосы, с другой же он был совершенно лыс.

С первого взгляда, конечно, этого определить было нельзя, но ему было всего двадцать восемь лет, и ещё несколько лет назад он считался самым устрашающим террористом Европы. Его звали Конрад. Кроме имени, известно о нём было очень мало: как говорили, он был турком, родился в Стамбуле в семье мясника, а в девять лет взорвал школу бомбой, которую собрал в кабинете химии после того, как его наказали за опоздание на урок.

Кто готовил Конрада и, если уж на то пошло, кто его нанимал, тоже никто не знал. Он был настоящим хамелеоном. У него не было никаких политических взглядов – он работал исключительно за деньги. Считалось, что он несёт ответственность за ужасные террористические акты в Париже, Мадриде, Афинах и Лондоне. С уверенностью можно было сказать лишь одно: за ним охотились спецслужбы девяти стран, ЦРУ включило его в список самых разыскиваемых преступников под номером четыре, а за его голову официально назначили награду в два миллиона долларов.

Его карьера завершилась внезапным и неожиданным образом: бомба, которую он нёс с собой, чтобы подорвать военную базу, взорвалась слишком рано. Бомба в буквальном смысле разнесла его на куски, но вот убить не смогла. Его сшила заново команда албанских врачей из исследовательского центра близ Эльбасана. Именно результат работы их рук сейчас наблюдал Саров.

Вот уже два года Конрад работал личным помощником и секретарём Сарова. Когда-то он счёл бы такую работу недостойной, но сейчас у Конрада просто не оставалось выбора. К тому же он понимал, насколько масштабны планы Сарова. В новом мире, который собирался сотворить русский генерал, Конрад получил бы свою награду.

– Доброе утро, – на безупречном английском языке сказал Саров. – Надеюсь, нам удалось достать из болота все оставшиеся банкноты?

Конрад кивнул. Он предпочитал не разговаривать.

– Отлично. Деньги, конечно, придётся сначала отмыть, ну а потом снова перевести на мой счёт.

Саров открыл лежавший на столе дневник в кожаном переплёте. Он был заполнен идеально аккуратным почерком.

– Всё идёт строго по расписанию, – продолжил он. – Сборка бомбы?..

– Закончена.

Конраду стоило немалых усилий произнести это слово. Ему пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы вообще хоть что-то сказать.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Президент России прибудет сюда всего через пять дней. Сегодня он прислал мне электронное письмо. Борис написал, с каким нетерпением ждёт этого отпуска. – Саров мимолётно улыбнулся. – Этот отпуск он, конечно же, никогда не забудет. Ты подготовил комнаты?

Конрад кивнул.

– А камеры?

– Да, генерал.

– Отлично.

Саров провёл пальцем по странице дневника и задержался на слове, которое подчеркнул и обозначил знаком вопроса.

– Ещё до сих пор не закрыт вопрос с ураном, – сказал он. – Я всегда знал, что покупка и доставка ядерных материалов – очень опасное и деликатное дело. Люди из самолёта угрожали мне и поплатились за это. Но они, конечно же, работали на третье лицо.

– Коммивояжёра, – сказал Конрад.

– Именно. Сейчас Коммивояжёр уже наверняка знает, что случилось с его посланцами. Никаких других денег он от меня не получит, так что, вполне возможно, выполнит свою угрозу и сообщит обо всём властям. Это, конечно, маловероятно, но я всё равно не хочу испытывать судьбу. У нас меньше двух недель до того, как взорвётся бомба, и мир примет форму, которую я хочу ему придать. Рисковать нам нельзя. Так что, дорогой мой Конрад, ты должен отправиться в Майами и устранить из нашей жизни Коммивояжёра – а для этого, боюсь, его придётся лишить и собственной жизни.

– Где он?

– Он ведёт свои дела на корабле – круизном лайнере под названием «Мэйфейр-Леди». Обычно этот лайнер стоит пришвартованным у Прибрежного рынка. На воде Коммивояжёр чувствует себя в большей безопасности. Мне же будет куда приятнее, когда он окажется под водой. – Саров закрыл дневник. Аудиенция завершилась. – Можешь идти прямо сейчас. Сообщи мне, когда выполнишь задание.

Конрад снова кивнул. Металлические штыри в шее чуть согнулись, когда он опустил голову. А потом он развернулся и пошёл… похромал… потащил себя прочь из комнаты.

Смерть коммивояжёра

Они позавтракали в кафе на Прибрежном рынке, прямо на набережной; вокруг были пришвартованы лодки, а у берега туда-сюда сновали ярко-жёлтые и зелёные водные такси. Том Тёрнер и Белинда Трой постучали в дверь номера Алекса в десять утра. На самом деле Алекс не спал уже несколько часов. Он быстро уснул, крепко спал и проснулся слишком рано – классическое проявление смены часовых поясов после перелёта через Атлантический океан. Но, по крайней мере, у него была уйма времени на чтение бумаг, выданных ему Джо Бёрном. Теперь он знал всё о своей новой личности – о лучших друзьях, с которыми никогда не встречался, о ручном псе, которого никогда не видел, даже о школьных оценках, которых никогда не получал.

А теперь он сидел вместе с новыми родителями, наблюдая за туристами, входившими и выходившими из красивых бутиков с белыми фасадами, которых на улице было великое множество. Солнце уже поднялось высоко, и свет, отражавшийся от воды, почти ослеплял. Алекс надел солнечные очки «Рэй-Бан Авиатор», и мир по ту сторону поляризованных зелёных линз G-15 сразу стал мягче, не таким ярким. Очки подарила ему Джек. Он и не предполагал, что они понадобятся ему так скоро.

На столе лежал коробок спичек с надписью «ЗАКУСОЧНЫЙ ДВОР». Алекс взял его и покрутил в руках. Спички были тёплыми. Он даже удивился, что солнце их ещё не подожгло. Официант в чёрно-белом костюме с галстуком-бабочкой подошёл к ним, чтобы принять заказ. Алекс посмотрел на меню. Он даже не представлял себе, что выбор блюд для завтрака может быть таким огромным. Мужчина за соседним столиком уплетал целую стопку оладьев с беконом, обжаренным картофельным пюре и омлетом. Алекс был голоден, но, увидев эту сцену, враз потерял аппетит.

– Мне апельсинового сока и тосты, – сказал он.

– Из цельнозернового или дрожжевого хлеба?

– Цельнозернового. С маслом и джемом…

– Ты должен был сказать «желе»! – поправила Трой, когда официант отошёл. – Ни один американский ребёнок не попросит в ресторане джема. – Она нахмурилась. – Попросишь такое в аэропорту Сантьяго, и нас упекут в тюрьму – а то и ещё что похуже, – не успеешь и глазом моргнуть.

– Я не подумал, – начал было Алекс.

– Не будешь думать – тебя убьют. Или, хуже того, нас тоже убьют. – Трой покачала головой. – Я до сих пор считаю, что это плохая идея.

– Как дела у Лаки? – спросил Тёрнер.

У Алекса уже голова шла кругом. О чём он говорит? Потом он вспомнил. Лаки – пёс-лабрадор, которого Гардинеры якобы держали дома в Лос-Анджелесе.

– С ним всё хорошо, – ответил Алекс. – За ним присматривает миссис Бич.

Якобы их соседка.

Но Тёрнера ответ не впечатлил.

– Слишком медленно, – сказал он. – Если ты задумаешься над ответом на такой вопрос, враг сразу поймёт, что ты врёшь. Ты должен говорить о своей собаке и соседях так, словно действительно знаешь их всю жизнь.

Придирка, конечно, была несправедливой. Тёрнер и Трой его не готовили. Он и не подозревал, что проверка уже началась. Собственно, Алексу уже в третий раз приходилось работать под вымышленным именем. В Корнуолл его отправляли под именем Феликс Лестер, а во Французских Альпах он был Алексом Френдом, сыном мультимиллионера. Оба раза ему удалось успешно сыграть роль, и он знал, что и Алексом Гардинером тоже стать сможет.

– Сколько ты уже работаешь на ЦРУ? – спросил Алекс.

– Это секретная информация, – ответил Тёрнер, но, увидев лицо Алекса, смягчился. – Всю жизнь я служил в морской пехоте. Я всегда хотел этого, даже когда был мальчишкой… ещё младше, чем ты. Хочу умереть за свою страну. Это моя мечта.

– Мы не должны говорить о себе, – раздражённо вмешалась Белинда. – Мы должны быть семьёй. Давайте говорить о семье!

– Хорошо, мам, – пробормотал Алекс.

Они задали ему ещё несколько вопросов о Лос-Анджелесе, пока ждали еду. Алекс отвечал на автопилоте. Он увидел, как мимо проезжают двое подростков на скейтах; больше всего сейчас ему хотелось к ним присоединиться. В конце концов, именно этим должны заниматься нормальные четырнадцатилетние дети под ярким летним солнцем Майами, а не играть в шпионов с двумя угрюмыми взрослыми, которые уже заранее решили, что не дадут ему ни шанса.

Принесли еду. Тёрнер и Трой заказали себе фруктовые салаты и капучино – без кофеина и с обезжиренным молоком. Алекс решил, что они, должно быть, следят за фигурой. Потом принесли его тосты с виноградным желе. Сливочное масло было белого цвета, и, казалось, просто исчезло после того, как Алекс намазал его на хлеб.

– А кто такой Коммивояжёр? – спросил Алекс.

– Тебе необязательно это знать, – ответил Тёрнер.

Алекс решил, что с него хватит, и отложил нож.

– Ну хорошо, – сказал он. – Вы дали мне понять, что не желаете со мной работать. Ну и отлично – я тоже не хочу работать с вами. И, если уж на то пошло, никто всё равно не поверит, что вы мои родители, потому что никакие родители не станут себя вести так, как вы!

– Алекс… – начала Трой.

– К чёрту всё! Я улетаю обратно в Лондон. А если ваш мистер Бёрн спросит, в чём дело, скажите ему, что мне не понравилось желе, и я решил вернуться домой, к джему.

Он встал. Одновременно вскочила и Трой. Алекс посмотрел на Тёрнера. Тот, похоже, тоже колебался. Алексу казалось, что они будут только рады, если он уедет, но в то же время они боялись своего начальника.

– Сядь, Алекс, – сказала Трой и пожала плечами. – Ладно, хорошо. Мы зашли слишком далеко. Мы не хотели на тебя давить.

Алекс посмотрел ей в глаза и медленно сел.

– Нам просто понадобится определённое время, чтобы привыкнуть к этой ситуации, – продолжила Трой. – Мы с Тёрнером… мы уже раньше работали вместе… но вот тебя мы не знаем.

Тёрнер кивнул.

– Если тебя убьют, как ты думаешь, нам от этого хорошо будет?

– Мне сказали, что никакая опасность мне не грозит, – сказал Алекс. – Да и вообще, я могу за себя постоять.

– Не верю.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но потом решил промолчать. Спорить с этими людьми бесполезно. Они уже всё для себя решили, да и вообще, они из тех, кто всегда прав. Но, по крайней мере, ему удалось кое-чего добиться. Спецагенты решили немного расслабиться.

– Хочешь знать о Коммивояжёре? – начала Трой. – Тот ещё проходимец. Живёт здесь, в Майами. Злобный тип.

– Он мексиканец, – добавил Тёрнер. – Из Мехико.

– И чем он занимается?

– Прозвище говорит за него. Он торгует всем подряд. Наркотиками. Оружием. Фальшивыми паспортами. Информацией. – Трой перечисляла всё это, загибая пальцы. – Если тебе нужно что-то противозаконное, обращайся к Коммивояжёру, он это достанет. За определённую плату, конечно.

– Я думал, вы занимаетесь Саровым.

– Да, мы им занимаемся. – Тёрнер поколебался. – Коммивояжёр, возможно, продал что-то Сарову. Они как-то связаны.

– Что он продал?

– Мы не знаем точно. – Тёрнер всё больше нервничал. – Нам только известно, что два агента Коммивояжёра недавно отправились на остров Скелета. Туда они прилетели, а вот обратно – уже нет. Мы пытаемся узнать, что же купил Саров.

– А как всё это связано с президентом России? – Алекс до сих пор не был уверен, что ему говорят правду.

– Это мы сможем сказать, только узнав, что купил Саров, – сказала Трой таким тоном, словно объясняла что-то шестилетнему малышу.

– Я уже довольно давно работаю на Коммивояжёра под прикрытием, – продолжил Тёрнер. – Покупаю наркотики. Кокаин на полмиллиона долларов, недавно привезённый из Колумбии. По крайней мере, он так думает. – Тёрнер улыбнулся. – У нас довольно хорошие отношения. Он доверяет мне. А сегодня, так уж вышло, у Коммивояжёра день рождения, и он пригласил меня выпить с ним на борту его корабля.

Алекс посмотрел на море.

– Который?

– Вот этот. – Тёрнер показал на лайнер, пришвартованный к пристани метрах в пятидесяти от них. У Алекса перехватило дыхание.

То было одно из самых прекрасных судов, что ему доводилось видеть. Не обтекаемое, белое и углепластиковое, как прогулочные яхты, окружавшие Майами. Оно вообще не было современным. Корабль назывался «Мэйфейр-Леди», классическая моторная яхта времён короля Эдуарда, построенная восемьдесят лет назад – она словно выплыла из какого-нибудь чёрно-белого фильма. Яхта была длиной сто двадцать футов, посередине торчала единственная труба. Каюта люкс располагалась на уровне палубы, позади мостика. Линия из пятнадцати иллюминаторов, судя по всему, скрывала за собой каюты и столовые. Корабль был кремового цвета, с отделкой из натурального дерева, деревянной палубой и медными лампами под куполами. На носу возвышалась высокая, тонкая мачта с радаром – пожалуй, это было единственное, что соединяло яхту с двадцать первым веком. «Мэйфейр-Леди» место было не в Майами, а в каком-нибудь музее. Любое судно, подходившее достаточно близко к ней, казалось в сравнении с ней уродливым.

– Неплохой кораблик, – сказал Алекс. – Должно быть, дела у Коммивояжёра идут хорошо.

– Коммивояжёр должен сидеть в тюрьме, – пробормотала Трой. Она увидела восхищённый взгляд Алекса и явно осталась недовольна. – И однажды мы его туда посадим.

– На тридцать лет, а может быть, и пожизненно, – согласился Тёрнер.

Трой погрузила ложку во фруктовый салат.

– Хорошо, Алекс, – сказала она, – давай начнём сначала. Как зовут твою учительницу по алгебре?

Алекс огляделся.

– Её зовут миссис Хейзелдин.

Трой кивнула, но не улыбнулась.

– Уже лучше, – сказала она.

Они приступили к еде. Агенты ЦРУ задали Алексу ещё несколько каверзных вопросов, затем замолчали. Они не спрашивали его о жизни в Англии, о друзьях, о том, как его вообще занесло в МИ-6. Им, похоже, вообще не хотелось ничего о нём знать.

Парни на скейтах закончили выполнять трюки и присели на тротуар, попивая «Кока-колу». Тёрнер посмотрел на часы.

– Мне пора, – пробормотал он.

– Я останусь с парнишкой, – сказала Трой.

– Я вернусь минут через двадцать.

Тёрнер поднялся, потом хлопнул себя по лбу.

– Чёрт! Я же не купил Коммивояжёру подарок!

– Он не обидится, – сказала Трой. – Скажи ему, что просто забыл.

– Ты думаешь, он не расстроится?

– Всё нормально, Тёрнер. Пригласи его как-нибудь в другой раз на ужин. Ему понравится предложение.

Тёрнер улыбнулся.

– Хорошая идея.

– Удачи, – сказал Алекс.

Тёрнер ушёл. Смотря ему вслед, Алекс заметил неподалёку человека в яркой гавайской рубашке и белых брюках. Разглядеть лицо было невозможно – его закрывали тёмные очки и соломенная шляпа. Но, судя по всему, с ним произошёл какой-то ужасный несчастный случай – он неловко волочил ноги, а руки безжизненно висели. На какое-то мгновение он оказался рядом с Тёрнером на тротуаре. Тёрнер его не заметил. А потом этот человек исчез с неожиданной быстротой.

Алекс и Трой смотрели, как Тёрнер дошёл до «Мэйфейр-Леди». У края пристани стоял трап, ведущий на палубу, – по нему команда доставляла на борт припасы. Двое матросов как раз вкатывали по нему тачку. Тёрнер обратился к ним. Один из них показал в сторону каюты люкс. Тёрнер поднялся по трапу и исчез из виду.

– И что теперь будет? – спросил Алекс.

– Мы будем ждать.

Минут пятнадцать ничего не происходило. Алекс пытался поговорить с Трой, но её внимание было полностью приковано к яхте, и она ничего не говорила. Интересно, что за отношения вообще между этими агентами? Они явно хорошо друг друга знали, Бёрн сказал, что они уже работали вместе раньше. Никаких эмоций напарники не демонстрировали, но Алекс не мог не задуматься, нет ли между ними чего-то большего, чем дружба.

Затем Трой резко выпрямилась на стуле. Алекс вслед за ней посмотрел на яхту. Из трубы поднимался дым. Двигатели включились. Двое матросов, с которыми говорил Тёрнер, стояли на пристани. Один из них отвязал швартовы, потом забрался на борт, другой просто ушёл. «Мэйфейр-Леди» отошла от берега.

– Что-то пошло не так, – прошептала Трой. Она обращалась не к Алексу, а к себе.

– Ты о чём?

Она резко повернула голову, словно только что вспомнила, что рядом с ней есть кто-то ещё.

– Они договорились просто поболтать десять минут. Том не должен был никуда плыть.

Том. Она впервые назвала его по имени.

– Может быть, он передумал, – пожал плечами Алекс. – Коммивояжёр пригласил его в круиз, или ещё что-то такое.

– Он бы никуда не поплыл без меня. Без прикрытия. Это против правил организации.

– Значит…

– Его раскрыли. – Трой вдруг побледнела. – Похоже, они узнали, что он агент. И забирают его в открытое море…

Она стояла, но не двигалась, парализованная нерешительностью. Яхта медленно и грациозно шла вперёд, уже на полкорпуса отойдя от пристани. Даже если Трой побежит, всё равно не успеет вовремя.

– Что будешь делать? – спросил Алекс.

– Не знаю.

– Они собираются…

– Если они узнали, кто он, то убьют его, – рявкнула она в ответ, словно это Алекс был во всём виноват, словно это глупый вопрос, который ни в коем случае нельзя задавать. Может быть, именно после этого Алекс и решился.

Даже сам ещё не осознавая, что делает, он вскочил на ноги и бросился бежать. Он злился. Сейчас Алекс им покажет, что он не просто тупой английский подросток, которым они его явно считали.

– Алекс! – воскликнула Трой.

Он выскочил на улицу, даже не обернувшись. Двое парней-скейтбордистов, которых он видел в окно, сидели на солнце и допивали колу; они даже не заметили, как он схватил один из скейтов и запрыгнул на него. Лишь когда Алекс оттолкнулся ногой и бросился в погоню за яхтой по деревянному тротуару, один из них крикнул что-то ему вслед, но было уже поздно.

Алекс идеально держал равновесие. Сноуборды, скейты, доски для сёрфинга – на всём этом он катался одинаково хорошо. А этот скейтборд был просто прекрасен: «Флексдекс» для гонок под горку, с гоночными подшипниками ABEC-5 и колёсами «Криптоникс». Так типично для Майами: здесь покупают только лучшее. Алекс чуть изменил стойку, вдруг осознав, что у него нет ни шлема, ни наколенников. Если он упадёт, будет больно. Но это беспокоило его меньше всего. Яхта отплывала. Прямо на глазах Алекса корма с крутящимися пропеллерами отошла от пристани. Корабль вышел в открытое море. Он видел, как начинает исчезать вдали название, «Мэйфейр-Леди». Ещё несколько секунд, и яхту уже будет не догнать.

Алекс въехал на трап, по которому матросы завозили припасы на корабль, и через мгновение взлетел в воздух. Скейтборд отделился от его ног и плюхнулся в море, но сам он по инерции летел вперёд. Он не достанет! Корабль двигался слишком быстро. Алекс летел вниз, и, судя по траектории, до кормы ему не хватит нескольких сантиметров. Он плюхнется в воду, и что потом? Пропеллеры! Они изрубят его на куски. Алекс вытянул руки и каким-то чудом, самыми кончиками пальцев, ухватился за перила, которые шли вдоль борта. Он всем телом врезался в металлическую корму, а ноги погрузились в воду, немного выше пропеллеров.

От удара из Алекса вышибло дух. Кто-то на яхте наверняка услышал шум. Но сейчас не время беспокоиться об этом. Оставалось лишь надеяться, что шум моторов заглушил удар. Алекс напряг все силы и сумел подтянуться и перелезть через перила. А затем опустился на палубу, промокший до колен; от столкновения болело всё тело. Но он всё-таки попал на борт, и благодаря какому-то невероятному везению его даже не заметили.

Он присел у стены и огляделся. Маленькая задняя палуба яхты, частично накрытая крышей, имела форму подковы. Перед ним располагалась каюта люкс с единственным окном, выходящим назад, и дверью чуть подальше. Под брезентовой накидкой лежали припасы, а рядом стояли две большие канистры. Алекс отвинтил крышку одной из них и принюхался. Канистра до краёв была полна бензина. Коммивояжёр явно собирался в довольно далёкое плавание.

Всю палубу, и по левому, и по правому борту, накрывал навес, закреплённый с обеих сторон каюты люкс, а прямо над головой Алекса на двух лебёдках висела деревянная спасательная шлюпка. Алекс опёрся о перила на корме; он понимал, что пока сюда никто не пришёл, он в полной безопасности. Насколько большая на яхте команда? За штурвалом, очевидно, стоит капитан. Скорее всего, у него есть помощник. Посмотрев наверх, Алекс увидел пару ног на верхней палубе на крыше каюты люкс. Значит, трое. Возможно, ещё два-три человека прячутся внутри. Всего шесть, значит?

Он оглянулся. Порт Майами уже исчезал вдали. Алекс встал и снял промокшую обувь и носки. А потом на цыпочках, абсолютно бесшумно, пошёл вперёд, всё ещё побаиваясь, что его заметят с верхней палубы. Первые два окна каюты люкс были закрыты, но вот третье оказалось открыто, и, присев под ним, Алекс услышал голос с сильным мексиканским акцентом; каждый раз при звуке «С» слышалось лёгкое присвистывание.

– Ты глупец. Тебя зовут Том Тёрнер. Ты работаешь на ЦРУ. И теперь я тебя убью.

Послышался другой голос:

– Нет. Я даже не знаю, о чём ты говоришь.

Алекс узнал голос Тёрнера. Он огляделся – влево, потом вправо. А потом, прижавшись плечами к стене каюты, медленно выпрямился и заглянул в окно.

Каюта люкс была прямоугольной формы, с деревянным полом. Покрывавший его ковёр наполовину свернули – наверное, для того, чтобы на него не попали пятна крови. По контрасту со всей яхтой, мебель в каюте была современной, обстановка больше напоминала офис. Тёрнер сидел на стуле, руки за спиной. И руки, и ноги были связаны чем-то похожим на ленту для посылок. Его уже избили. Светлые волосы были мокрыми, а из уголка рта сочилась струйка крови.

В каюте с ним были два человека. Один – матрос в джинсах и чёрной футболке, с солидным брюшком, выступавшим над пряжкой ремня. Другой – судя по всему, тот самый Коммивояжёр, круглолицый мужчина с очень чёрными волосами и небольшими усиками. Он был одет в белый костюм-тройку, сшитый безупречно по мерке, и начищенные до блеска кожаные туфли. Матрос держал в руках оружие – большой, тяжёлый автоматический пистолет. Коммивояжёр сидел в плетёном кресле и держал в руках бокал красного вина. Он поднёс его к носу, наслаждаясь ароматом, затем сделал глоток.

– Какое чудесное вино! – пробормотал он. – Чилийское. «Каберне-Совиньон», из винограда, выращенного в моей усадьбе. Видишь ли, друг мой, я успешный человек. У меня бизнес по всему миру. Люди хотят пить вино? Я продаю вино. Люди хотят принимать наркотики? Они сумасшедшие, но это не моё дело. Я продаю наркотики. Чего в этом такого плохого? Я продаю всё, что люди хотят купить. Но, видишь ли, я осторожный человек. Не купился на твою историю. Навёл кое-какие справки. Там упоминалось Центральное разведывательное управление. Вот так ты и попал сюда.

– Что ты хочешь знать? – прохрипел Тёрнер.

– Я хочу знать, когда мы окажемся в часе пути от Майами – именно тогда я собираюсь тебя застрелить и выкинуть тело за борт, – улыбнулся Коммивояжёр. – Вот и всё.

Алекс снова присел. Слушать разговор дальше смысла не имело. В каюту он войти не мог: преступников двое, а он один. И хотя оружие у него при себе есть, против пистолета оно бессильно. Нужно как-то отвлечь их внимание.

И тут он вспомнил о бензине. Окинув взглядом верхнюю палубу, Алекс уже собрался идти обратно на корму, но тут замер: открылась дверь на капитанском мостике, и из неё вышел какой-то человек. Алекс ничего не мог сделать, прятаться было негде. Но ему снова повезло. Человек, одетый в выцветшую форму капитана корабля, курил. Он сделал пару шагов, выбросил окурок в море, а потом ушёл обратно в рубку, даже не повернув головы. Алекс был на волосок от опасности; он понимал, что его рано или поздно обнаружат. Нужно действовать быстро.

Он на цыпочках добежал до канистр с бензином и попытался наклонить одну из них, но она была слишком тяжёлой. Он поискал взглядом какую-нибудь тряпку, не нашёл, так что быстро расстегнул, снял и разорвал свою рубашку. Алекс сунул рукав в канистру и вымочил его в бензине, потом вытащил, оставив лишь самый кончик болтаться внутри – получился импровизированный фитиль. Что будет, когда он подожжёт бензин? Алекс решил, что взрыв будет достаточно сильный, чтобы привлечь внимание всех на борту, но при этом не настолько сильный, чтобы кого-либо убить или потопить корабль. Поскольку ему самому деваться с яхты некуда, оставалось лишь надеяться, что он поступает правильно.

Алекс сунул руку в карман и извлёк оттуда коробок спичек, который вертел в руках в ресторане. Сложив ладонь лодочкой, чтобы прикрыть пламя от ветра, он зажёг сначала одну спичку, потом весь коробок и коснулся огнём тряпки, ещё недавно бывшей его рубашкой. Она тут же вспыхнула.

Алекс бегом вернулся обратно к каюте люкс. Коммивояжёр всё ещё разглагольствовал внутри.

– Пожалуй, выпью ещё бокал. Да… Но потом, боюсь, мне придётся тебя оставить. У меня, знаешь ли, есть работа.

Алекс заглянул внутрь. Коммивояжёр стоял у стола и наливал себе вино. Алекс огляделся через плечо. Там никого не было. Ничего не произошло. Почему бензин не загорелся? Неужели фитиль задуло ветром?

А потом канистра взорвалась. Над кормой поднялся огромный гриб из пламени и чёрного дыма, который тут же сдуло ветром. Кто-то закричал. Обе палубы забрызгало бензином. Огонь был повсюду. Навес над головой Алекса загорелся. Припасы, лежавшие под брезентом, тоже пылали. Снова крики. Шаги, направляющиеся к корме.

Пора двигаться.

– Посмотри, что там творится!

Коммивояжёр выкрикнул команду, и матрос тут же выбежал наружу и исчез с другой стороны каюты. Коммивояжёр остался с Тёрнером один. Алекс несколько секунд подождал, потом прошёл в дверь и снова сунул руку в карман штанов. Тёрнер увидел его раньше, чем Коммивояжёр, и его глаза изумлённо раскрылись. Коммивояжёр повернулся. Он отставил бокал с вином и выхватил пистолет. Какое-то мгновение никто не двигался. Коммивояжёр смотрел на четырнадцатилетнего мальчика, босого и голого по пояс. Ему явно не пришло в голову, что Алекс может представлять какую-то угрозу, что именно этот мальчишка поджёг его яхту. И этого момента Алексу хватило, чтобы напасть первым.

Он вскинул руку с мобильным телефоном. Две девятки на нём он набрал ещё до того, как войти в каюту. Алекс нажал кнопку в третий раз и вытянул руку вперёд.

– Это тебе! – сказал он.

Телефон вздрогнул в его руке, и из разъёма для наушников бесшумно вылетела маленькая, почти невидимая иголка. Коммивояжёр среагировал быстро и наставил пистолет на Алекса, но вдруг остановился и шлёпнул себя по шее, словно его укусила оса. Через секунду его глаза закатились, и он рухнул на пол. Алекс перепрыгнул через него, взял со стола нож и подошёл к Тёрнеру.

– Какого чёрта?.. – начал было агент ЦРУ. Алекс сразу понял, что тот пострадал не сильно. Настроение, впрочем, у него тоже явно не улучшилось. Тёрнер посмотрел на телефон, потом на обмякшую фигуру Коммивояжёра. – Ты что с ним сделал?

– Он ошибся номером, – ответил Алекс и разрезал липкую ленту.

Тёрнер поднялся на ноги и взял пистолет, который выронил Коммивояжёр. Проверив обойму, он увидел, что пистолет полностью заряжен.

– Что произошло? – резко спросил он. – Я слышал взрыв.

– Ага. Это я сделал. Поджёг яхту.

– Что?

– Я поджёг яхту.

– Но мы на этой яхте!

– Знаю.

Прежде чем Алекс успел хоть что-то сказать, Тёрнер резко развернулся и принял боевую стойку: поднял руки, расставил ноги врозь. В дальнем конце каюты была лестница, которую Алекс до этого момента не замечал. По ней поспешно поднимался человек. Тёрнер дважды выстрелил, и человек свалился обратно вниз. Каюту заполнял чёрный дым. Потом послышался второй взрыв, и лодка содрогнулась, словно её подхватил внезапный шквал. На палубе громко кричали. Выглянув из окна, Алекс увидел пламя.

– Должно быть, это вторая канистра с бензином, – сказал он.

– Сколько их всего? – спросил Тёрнер.

– Только две.

Тёрнер выглядел почти ошеломлённым, но всё же заставил себя принять решение.

– Море… – проговорил он. – Нам придётся плыть.

Агент ЦРУ повернулся боком и первым вышел из каюты. На палубе собралась целая толпа – человек семь, а то и больше. Интересно, откуда они все взялись? Двое из них, молодые парни в грязных белых рубашках и джинсах, боролись с пожаром, поливая его из огнетушителей. Ещё двое были на крыше, один – на палубе. Все кричали.

В небо позади лодки поднимался дым. Спасательная шлюпка пылала. Часть навеса тоже горела. По крайней мере, никто толком не мог понять, что же происходит. Никто не видел, как Алекс попал на борт. Взрыв застал всех врасплох, и они сейчас полностью сосредоточились на пожаре. Но когда Тёрнер вышел из каюты, один из матросов на верхней палубе увидел его и крикнул что-то по-испански.

– Бежим! – крикнул Тёрнер.

Он бросился к борту, Алекс – за ним. Послышалась оглушающая автоматная очередь, и остатки навеса над его головой разорвало на куски. Пули вреза́лись в палубу, поднимая тучи щепок. Потом лопнула стеклянная лампочка. Алекс даже не понимал, кто же стреляет. Но ему достаточно было знать, что он окружён огнём, дымом, пулями и людьми, которые хотят его смерти. Тёрнер прыгнул за борт. Ещё одна автоматная очередь прошила палубу в нескольких сантиметрах от босых ног Алекса. Он закричал, когда щепки вонзились ему в пятку и лодыжку. Алекс бросился вперёд и перепрыгнул через перила. В следующее мгновение, показавшееся ему вечностью, он оказался посреди хаоса. Голые плечи обдувал сильный ветер. Слышались новые выстрелы. А потом он нырнул головой вперёд в воды Атлантического океана и исчез под поверхностью.

Алекс дал океану обнять его. После поля битвы, в которое превратилась «Мэйфейр-Леди», вода казалась тёплой и успокаивающей. Он поплыл вниз, ещё глубже опускаясь под воду. Что-то просвистело мимо, и он понял, что в него до сих пор стреляют. Чем глубже он нырнёт, тем в большей безопасности окажется. Алекс открыл глаза. Солёная вода жгла, но ему нужно было сориентироваться. Он посмотрел вверх. На поверхности блестел солнечный свет, а вот яхты нигде видно не было. Лёгкие уже начинали болеть. Нужно было поскорее вдохнуть, но пока что он ждал. Алекс бы очень обрадовался, если бы мог просидеть под водой целый час.

Но, конечно, это было невозможно. Всё тело отчаянно нуждалось в кислороде, и Алекс неохотно выплыл на поверхность. Он хватал ртом воздух, по лицу стекали струйки воды. Тёрнер был рядом с ним. Агент ЦРУ выглядел скорее мёртвым, чем живым. Может быть, в него попали? Но крови нигде не было. Возможно, он был просто в шоке.

– Ты в порядке? – спросил Алекс.

– Ты с ума сошёл?! – Тёрнер настолько разозлился, что, задавая этот вопрос, наглотался воды. Он закашлялся и с трудом удержался на поверхности. – Нас обоих могли убить!

– Я вообще-то спас тебе жизнь!

Алекс уже и сам злился. Он просто ушам не верил.

– Ты так думаешь? Посмотри туда!

Холодея от страха, Алекс развернулся. «Мэйфейр-Леди» не погибла. Огонь уже потушили, и яхта готовилась вернуться к ним.

Он пробыл под водой, может быть, минуты полторы. Всё это время корабль продолжал идти вперёд. Команда боролась с пожаром, за штурвалом никого не было. Двигатель работал на полную мощность, и яхта отошла от них метров на пятьсот. Но капитан, похоже, вернулся обратно на мостик. Яхта разворачивалась. На носу Алекс разглядел четверых или пятерых моряков. Все они были вооружены. И они увидели его. Один из них показал на него рукой и что-то крикнул. Они с Тёрнером были совершенно беспомощны – в открытом море, с одним пистолетом на двоих (и то, если он ещё был исправен). Скоро яхта доберётся до них, и они превратятся в идеальные мишени, словно утки в тире на ярмарке.

Что он мог сделать? Алекс посмотрел на Тёрнера, надеясь, что старший товарищ что-нибудь придумает, достанет какой-нибудь туз из рукава. Разве у ЦРУ нет своей хитрой техники? Где надувной катер или спрятанный акваланг? Но нет, Тёрнер был таким же беспомощным, как и он. Даже пистолет, похоже, потерял.

«Мэйфейр-Леди» завершила разворот.

Тёрнер выругался.

Яхта приближалась к ним, разрезая воду.

А затем она взорвалась. На этот раз взрывы были намного мощнее. Их прогремело сразу три: на носу, на корме и посередине. «Мэйфейр-Леди» разнесло на три части; труба и каюта люкс оторвались и взлетели в воздух, словно пытаясь сбежать с корабля. Затем до Алекса докатилась взрывная волна. Взрыв был оглушающим. В них врезалась стена воды, чуть не отправив в нокаут. Вокруг с неба сыпались куски дерева, некоторые из них ещё горели. Он сразу понял, что выжить не мог никто. А потом ему в голову пришла ужасная мысль.

Это что, всё из-за него? Неужели он убил их всех?

Та же мысль, похоже, пришла в голову и Тёрнеру. Но тот промолчал. На их глазах останки старинной яхты погрузились под воду и исчезли из виду.

Затем послышался звук мотора. Алекс резко развернулся. К ним на всех парах неслась моторная лодка, за штурвалом которой сидела Белинда Трой. Должно быть, она у кого-то отняла лодку и погналась за ними. Она была одна.

Трой вытащила из воды сначала Тёрнера, потом Алекса. Только сейчас Алекс понял, что не видит суши. Ему казалось, что всё произошло очень быстро, но тем не менее «Мэйфейр-Леди» успела отойти на несколько километров от берега, прежде чем погибнуть.

– Что произошло? – спросила Трой. Ветер развевал её длинные волосы. Она выглядела так, словно у неё вот-вот начнётся истерика. – Я видела, как яхта взорвалась. Думала, что вы…

Она замолчала и сделала несколько глубоких вдохов.

– Что произошло? – снова повторила она.

– Это всё мальчишка, – бесцветным тоном ответил Тёрнер. Он всё ещё пытался осознать, что́ же произошло в последние несколько минут. – Он разрезал верёвки…

– Ты был связан?

– Да. Коммивояжёр знал, что я работаю на агентство. Он собирался меня убить. Алекс его вырубил. У него был какой-то мобильный телефон…

Тёрнер излагал факты, но в его голосе не было ни капли благодарности. Моторная лодка покачивалась на волнах. Никто из пассажиров не двигался.

– Он взорвал яхту. Он их всех убил.

– Нет. – Алекс покачал головой. – Они потушили огонь. Ты же сам видел. Они управляли яхтой. Разворачивались, собирались вернуться к нам…

– Господи боже мой! – Агент ЦРУ, похоже, слишком устал, чтобы спорить. – Как ты думаешь, что произошло? Предохранитель какой-нибудь перегорел, и яхта взяла и взорвалась? Это сделал ты, Алекс. Это ты поджёг газолин, и всё взорвалось.

Газолин. Так американцы называют бензин. Это было одно из слов, знание которых агенты проверяли утром на «Закусочном дворе». С тех пор прошло уже целое столетие.

– Я спас тебе жизнь, – сказал Алекс.

– Ага. Спасибо, Алекс.

Голос Тёрнера был мрачен.

Трой села за штурвал и завела мотор. Лодка развернулась, и они направились обратно к берегу.

Паспортный контроль

Алекс сидел у иллюминатора в одном из первых рядов пассажирского самолёта. Рядом с ним было место Трой, а Тёрнер сидел в проходе, с другой стороны от неё. Просто семья, которая летит в отпуск. Трой читала журнал, а Тёрнер держал в руках сценарий фильма. Он якобы был продюсером, так что весь полёт делал заметки на полях – на случай, если кто-то за ним следит. Алекс играл в «Нинтендо-DS». Приставка его озадачила. Тёрнер подарил её Алексу перед самым выездом из Майами. Просто как ни в чём не бывало протянул её ему, когда они сидели в зале ожидания.

– Вот, Алекс. Поразвлечёшься в самолёте.

Алекс отнёсся к подарку с подозрением. Когда он в последний раз держал в руках «Нинтендо-DS», она была начинена шпионскими устройствами, которые изобрел Смитерс из МИ-6. Но, судя по всему, эта приставка была совершенно обычной. По крайней мере, он дошёл уже до пятого уровня «Супер-Марио», а она ещё не взорвалась у него в руках.

Алекс посмотрел в иллюминатор. Они находились в воздухе уже около часа – второй полёт за день. Сначала они долетели из Майами до Кингстона, столицы Ямайки, и пересели там на другой рейс. Им выдали сухой паёк, которого пассажиры всегда ждут, но никогда не получают от него особенного удовольствия: сэндвич, небольшое квадратное пирожное и пластиковую бутылочку с водой. Стюардесса шла между рядами, поспешно собирая подносы.

– Говорит капитан воздушного судна. Пожалуйста, пристегните ремни и верните кресла в вертикальное положение. Самолёт заходит на посадку.

Алекс снова посмотрел в иллюминатор. Море было потрясающего бирюзового оттенка, ничем не напоминающего воду. Затем самолёт наклонился, и он вдруг увидел остров. Точнее, оба острова. На севере виднелась Куба, а южнее – Кайо-Эскелето. В небе не было ни облачка, и в какой-то момент землю стало видно идеально, словно она стала картой, наложенной на поверхность планеты; две полоски изумрудно-зелёного цвета и ярко-синяя береговая линия. Самолёт повернул. Острова исчезли из виду, и в следующий раз Алекс их увидел, когда самолёт уже заходил на посадку. Взлётная полоса, окружённая офисными зданиями, гостиницами, дорогами и пальмами, казалась почти недостижимой. Над аэропортом высилась уродливая, бесформенная диспетчерская вышка. Посадочный терминал из бетонных блоков и стекла был невысоким. На земле стояли ещё два самолёта, окружённые сервисными автомобилями. Самолёт дёрнулся, когда шасси коснулись асфальтового покрытия. Посадка завершилась успешно.

Алекс отстегнул ремень.

– Подожди минутку, Алекс, – сказала Трой. – Сигнал «Пристегнуть ремни» ещё не погас.

Она вела себя как мать – властная, требовательная мать. И Алексу пришлось признать, что этот образ ей подходил. Любой, кто посмотрит на них, вполне может поверить, что они – семья, только вот семья эта несчастливая. После событий в Майами агенты практически не обращали на него внимания. Алекс никак не мог их понять. Если бы не он, Тёрнера убили бы, но они не хотели этого признавать – словно он уязвил их профессиональную гордость. И они по-прежнему настаивали, что это он взорвал «Мэйфейр-Леди» вместе со всей командой на борту. Даже самому Алексу оказалось трудно отмахнуться от этого чувства ответственности. Да, это он поджёг бензин. По какой ещё причине на борту могли прогреметь взрывы?

Он прогнал мысль из головы. Самолёт остановился; все встали и, отталкивая друг друга в тесном проходе, начали доставать вещи из багажных отсеков над головой. Когда Алекс потянулся за своей сумкой, то чуть не выронил свою «Нинтендо-DS». Тёрнер повернул голову, его глаза тревожно блеснули.

– Будь осторожнее! – сказал он.

Что ж, значит, он был прав. В «Нинтендо» что-то спрятано. Так типично для агентов ЦРУ – ничего ему не сказать, но при этом всё равно попросить взять приставку с собой и ввезти её в страну.

Они прибыли в середине дня – пожалуй, в самое худшее время. Когда они вышли из самолёта, Алекс обратил внимание на горячий воздух, поднимающийся над асфальтом. Дышать было трудно. Воздух был тяжёлым, и в нём пахло дизельным топливом. Алекс вспотел ещё до того, как спустился по трапу, да и в здании аэропорта легче не стало. Кондиционер, как оказалось, сломался; Алекс вместе ещё с парой сотен человек попал в тесное закрытое помещение без окон. Терминал больше напоминал большой амбар, чем современное здание аэропорта. Стены были унылого оливково-зелёного цвета, их украшали плакаты с изображением острова, устаревшие, похоже, лет на двадцать. Пассажиры с рейса Алекса догнали пассажиров с предыдущего рейса, всё ещё проходивших паспортный контроль, и слились с ними в бесформенную толпу, стоявшую перед тремя пограничниками в стеклянных кабинках. Никаких очередей не было. После того, как очередному пассажиру ставили штамп в паспорте, толпа просто придвигалась чуть ближе, просачиваясь через металлоискатели.

Час спустя Алекс всё ещё стоял в том же зале. Он перепачкался, одежда смялась, и его мучила сильнейшая жажда. Он посмотрел в сторону – пара потрёпанных деревянных дверей вела к мужскому и женскому туалетам. Скорее всего, там есть раковина, но можно ли здесь пить воду из-под крана? Возле огромного, до потолка, зеркала стоял охранник в коричневой рубашке и брюках, держа в руках автомат. Алексу очень хотелось вытянуть руки, но его сдавили со всех сторон. Рядом с ним оказалась старуха с седыми волосами и морщинистым лицом. От неё пахло дешёвыми духами. Она повернулась, и Алекс практически оказался в её объятиях; он отшатнулся, не в силах скрыть отвращения. Подняв голову, он увидел одну-единственную камеру наблюдения в потолке. Алекс вспомнил, как беспокоился Джо Бёрн из-за охраны в аэропорту Сантьяго. Но здесь, похоже, мог пройти кто угодно, и никто бы ничего не заметил. Охранник выглядел скучающим и полусонным. А камера, скорее всего, даже не была сфокусирована.

Наконец они добрались до паспортного контроля. За стеклом сидел молодой пограничник с чёрными сальными волосами и в очках. Тёрнер протолкнул под стеклянную перегородку три паспорта и три заполненных иммиграционных формы. Пограничник открыл их.

– Не дёргайся, Алекс, – сказала Трой. – Ещё минутку, и нас пропустят.

– Хорошо, мам.

Пограничник посмотрел на них, и его взгляд трудно было назвать гостеприимным.

– Мистер Гардинер? Какова цель вашего путешествия? – требовательно спросил он.

– Отпуск, – ответил Тёрнер.

Пограничник окинул взглядом паспорта, потом их владельцев. Зевая, он положил документы под сканер. Охранника, которого заметил Алекс, поблизости не было. Он смотрел в окно, наблюдая за самолётами.

– Где вы живёте? – спросил пограничник.

– В Лос-Анджелесе, – с непроницаемым лицом ответил Тёрнер. – Я работаю в киноиндустрии.

– А ваша жена?

– Я домохозяйка, – сказала Трой.

Пограничник дошёл до паспорта Алекса. Открыв его, он сличил фотографию с лицом стоявшего перед ним мальчика.

– Алекс Гардинер, – сказал он.

– Как ваши дела? – улыбнулся ему Алекс.

– Это ваша первая поездка на Кайо-Эскелето?

– Ага. Надеюсь, не последняя.

Пограничник посмотрел на него; его глаза за линзами очков казались в два раза больше. Похоже, разговор ему был нисколько не интересен.

– В какой гостинице вы остановились? – спросил он.

– «Валенсия», – тихо сказал Тёрнер. Он уже написал это название на всех трёх иммиграционных формах.

Ещё одна пауза. Затем пограничник взял штемпель и три раза с силой опустил его на документы – в тесном пространстве кабинки звуки прозвучали как три выстрела. Он протянул паспорта владельцам.

– Желаю хорошо провести время на Кайо-Эскелето.

Алекс и агенты ЦРУ прошли через комнату иммиграционного контроля и оказались в багажном зале, где их уже ждали чемоданы, кругами катавшиеся на старом конвейере. Вот и всё, подумал Алекс. Нет ничего легче! Все так волновались, а он на самом деле даже и не был им нужен.

Алекс взял свой чемодан.

Он не знал, что в это самое время его фотографию и паспортные данные уже передали в штаб-квартиру полиции в Гаване – вместе с данными Тёрнера и Трой. «Семью» на самом деле трижды сфотографировали. Один раз – на потолочную камеру, которую Алекс увидел в зале ожидания и которая оказалась намного более современной, чем он себе представлял. Корпус, конечно, выглядел старомодно, но эта камера могла сфокусироваться на одном-единственном отверстии в пуговице или слове в дневнике и при необходимости увеличить его в пятьдесят раз. Во второй раз их сфотографировала камера, скрытая за зеркалом у туалетов. Наконец, их сняли крупным планом в профиль на миниатюрный фотоаппарат, спрятанный в брошке старухи, от которой пахло дешёвыми духами. Она на самом деле не прилетела на самолёте, а с самого начала ждала в аэропорту и, смешавшись с новоприбывшими, подходила к тем пассажирам, которые по той или иной причине вызывали подозрение у её начальства. Иммиграционные формы, заполненные Тёрнером, тоже отослали куда надо, запечатав в пластиковые пакеты. Власти были больше заинтересованы не в ответах на стандартные вопросы, а в самих листах бумаги. Это была особая бумага, на которой особенно хорошо сохранялись отпечатки пальцев, и менее чем через час её уже положат под сканер и сопоставят отпечатки с огромной базой данных, хранящейся в той же полицейской штаб-квартире.

Тёрнер и Трой попали под прицел невидимой машины, работающей в аэропорту в Сантьяго, ещё до прилёта. Они американцы. Они сказали, что приехали в отпуск, и в их багаже (который, конечно же, обыскали, едва достав из самолёта) лежали крем для загара, пляжные полотенца и лекарства, которые обычно берёт с собой в отпуск любая американская семья. Судя по биркам на одежде, она вся была куплена в Лос-Анджелесе. Но один-единственный чек, лежавший в верхнем кармане рубашки Тёрнера, рассказал службе охраны совсем другую историю. Он недавно купил книгу в магазине в Лэнгли, штат Виргиния. В городе Лэнгли находится главный штаб ЦРУ. Маленького клочка бумаги оказалось достаточно, чтобы поднять тревогу.

Глава службы охраны аэропорта внимательно наблюдал за ними. Он сидел в маленьком кабинете без окон и рассматривал их изображение на батарее телевизионных экранов. Вот они взяли свой багаж и прошли в зал прилёта. Его палец ненадолго задержался у красной кнопки на панели управления. Пока ещё не слишком поздно. Он может отдать приказ задержать их ещё до того, как они дойдут до такси. В подвале спрятано немало камер для заключённых. А если нормальный допрос не даст результата, всегда можно применить наркотики.

Тем не менее…

Глава охраны по фамилии Родригес был очень хорош в своём деле. Он допросил уже столько американских шпионов, что иногда говорил, что может вычислить шпиона, ещё стоя в ста метрах от него. Он заприметил «мистера и миссис Гардинер» ещё до того, как они пересекли взлётную полосу, и отправил своего заместителя – того самого скучающего охранника, которого заметил Алекс, – присмотреться к ним поближе.

Но на этот раз Родригес был уверен не на все сто процентов – а позволить себе ошибиться он не мог. В конце концов Кайо-Эскелето нуждается в туристах. И в деньгах, которые приносят туристы. Да, он с подозрением относился к двоим взрослым, но эти взрослые привезли с собой ребёнка. Он подслушал короткий разговор между пограничником и Алексом. По всему залу иммиграционного контроля были расставлены микрофоны. Сколько лет этому мальчику? Четырнадцать? Пятнадцать? Просто ещё один американский парнишка, который приехал, чтобы две недели валяться на пляже.

Родригес принял решение и убрал руку от тревожной кнопки. Лучше будет избежать подобной антирекламы. Он посмотрел вслед американской семье; та уже растворилась в толпе.

Так или иначе, власти будут за ними приглядывать. В конце рабочего дня он на всякий случай составит рапорт, который отправят, вместе с фотографиями и отпечатками пальцев, в полицию Кайо-Эскелето. Ещё одну копию получит очень важная персона, живущая в Каса-де-Оро. И, возможно, кого-нибудь отправят в гостиницу «Валенсия», чтобы внимательно следить за новоприбывшими.

Родригес устроился поудобнее в кресле и закурил сигарету. Прилетел ещё один самолёт. Он наклонился вперёд и начал всматриваться в толпу новоприбывших.

«Валенсия» оказалась одной из тех потрясающих гостиниц, которые Алекс видел разве что в качестве главного приза за победу в телеигре. Она располагалась в изогнутой бухте; вдоль пляжа стояли миниатюрные виллы, а невысокое административное здание практически терялось в миниатюрных джунглях из экзотических кустов и цветов. Неподалёку от него виднелся бассейн в виде пончика с барной стойкой во внутреннем круге, вокруг которой из воды торчали высокие стулья. Всё вокруг казалось спящим. По крайней мере, несколько постояльцев действительно мирно спали в шезлонгах.

Алекс и его «родители» поселились на вилле с двумя спальнями и верандой, которую защищала от солнца покатая соломенная крыша. Рядом с виллой росли несколько пальм, сразу за ними начинался белый песок, ну а дальше виднелось невероятно синее Карибское море. Алекс присел на кровать. Она была накрыта белой простынёй, под потолком медленно крутился вентилятор. Птица с ярким жёлто-зелёным оперением ненадолго села на подоконник, а потом улетела к морю, словно приглашая его присоединиться.

– Можно мне пойти поплавать? – спросил он. Обычно Алекс не спрашивал бы разрешения, но такой вопрос вполне соответствовал заданной роли.

– Конечно, милый!

Трой распаковывала вещи. Она уже предупредила Алекса, что в номере им всем нужно строго придерживаться ролей. По всей гостинице могут стоять «жучки».

– Но будь осторожен!

Алекс переоделся в плавки и бегом побежал в море.

Вода была идеальной: тёплой и совершенно прозрачной. На дне не было гальки, лишь мягчайший ковёр из песка. Вокруг Алекса сновали крохотные рыбки, тут же бросаясь врассыпную, едва он протягивал руку. Впервые в жизни Алекс был рад, что познакомился с Аланом Блантом. Здесь ему нравилось куда больше, чем на западе Лондона. В кои-то веки всё шло просто замечательно.

Искупавшись в море, он забрался в гамак, растянутый между двумя деревьями, и расслабился. Была уже половина пятого, но дневная жара до сих пор не спала. К нему подошёл официант, и Алекс попросил принести лимонад и отправить счёт на его виллу. Мама и папа заплатят.

Мама и папа.

Алекс не спеша раскачивался в гамаке; с его волос стекали струйки воды и, скатившись на грудь, испарялись. Интересно, какими были бы его настоящие родители, если бы не погибли в авиакатастрофе вскоре после его рождения? И каким бы он стал, если бы рос в обычном доме – с мамой, к которой всегда можно прибежать, если тебе больно, с папой, который всегда готов поиграть? С родителями, у которых можно попросить немного денег и от которых иногда надо прятаться? Что бы это в нём изменило? Он был бы самым обычным школьником и беспокоился из-за экзаменов – а не из-за шпионов, коммивояжёров и взрывающихся яхт. Возможно, его характер был бы мягче, у него было бы больше друзей. И уж точно он бы сейчас не лежал в гамаке на пляже, принадлежавшем гостинице «Валенсия».

Он лежал там, пока не высохли волосы, после чего решил, что пролежал на солнце уже достаточно. Тёрнер и Трой не выходили его искать, и он подозревал, что они занимаются своими делами. Алекс до сих пор был уверен, что они многое от него скрывают. Он вспомнил о «Нинтендо-DS». Они сказали ему о приставке лишь буквально в последнюю минуту, когда садились в самолёт. Что, если они хотели, чтобы он тайно провёз в ней что-то на остров, зная, что четырнадцатилетнего мальчика вряд ли станут обыскивать?

Алекс спрыгнул с гамака на песок. По пляжу ходил кто-то из местных, предлагая туристам бусы. Он посмотрел на Алекса и протянул ему ожерелье: дюжину разнокалиберных ракушек на кожаном ремешке. Алекс покачал головой, и пошёл к своему номеру. «Нинтендо» по-прежнему лежала в его ручной клади. Тёрнер забыл забрать её обратно. Алекс тихо прошёл в свою комнату, достал приставку и ещё раз её осмотрел. Она казалась совершенно обычной. Ярко-синяя, с единственным картриджем – «Супер-Марио». Алекс взвесил её в руках. Она не казалась ни тяжелее, ни легче, чем нужно.

Потом он вспомнил, что секретные функции «Нинтендо», которую ему выдали в МИ-6, активировались, когда он три раза нажимал «Старт». Может быть, и эта модель работает так же? Алекс перевернул её и нажал кнопку «Старт». Один раз, другой… третий. Ничего не произошло. Он на мгновение посмотрел на чёрный экран и разозлился на себя. Он оказался не прав. Это просто игрушка, которую ему дали, чтобы он не скучал в самолёте. Всё, пора одеваться. Он поставил «Нинтендо-DS» на прикроватную тумбочку и встал.

Приставка заверещала.

Алекс резко обернулся. Он узнал звук, хоть и не понял ещё, что это. «Нинтендо» по-прежнему пищала – звук был странный, дребезжащий, металлический. Экран вдруг ожил. Он пульсировал зелёным и белым цветом. Что это означает? Алекс взял приставку в руки. Шум тут же прекратился, а экран погас. Он снова поднёс «Нинтендо» к тумбочке; свет и звук вернулись.

Алекс посмотрел на тумбочку. На ней ничего не было, кроме старомодного гостиничного будильника. Он открыл ящик. Внутри лежала только Библия с текстом на английском и испанском языках. Больше ничего. Почему тогда «Нинтендо» так себя ведёт? Он убрал приставку от тумбочки, и она замолчала. Потом снова поднёс её к тумбочке, и послышался писк.

Часы…

Алекс внимательнее присмотрелся к циферблату. Он едва заметно светился. Алекс прижал «Нинтендо» прямо к стеклу, и прибор заверещал ещё пронзительнее. Теперь Алекс всё понял. Числа на циферблате едва заметно «фонили». И «Нинтендо» ловила это излучение.

В «Нинтендо» был спрятан счётчик Гейгера. Алекс мрачно улыбнулся. На этой приставке надо было играть в «Рэймана», а не в «Марио». Разве что лучи она искала не обычные, а радиоактивные.

И что же это значит? Тёрнер и Трой прибыли на остров не для простой разведывательной операции. Он оказался прав. И Блант в Лондоне, и Бёрн в Майами с самого начала ему лгали. Алекса отправили на остров всего в нескольких километрах от побережья Кубы. Он вспомнил школьные уроки истории. Куба. Шестидесятые годы прошлого века. Карибский кризис. Ядерное оружие, нацеленное на Америку…

Он ещё не был полностью уверен. Возможно, это просто скоропалительный вывод. Но факт остаётся фактом: ЦРУ тайком провезло на остров Скелета счётчик Гейгера, и, как бы безумно это ни звучало, причина может быть лишь одна.

Они ищут атомную бомбу.

Площадь Братства

За ужином Алекс почти ничего не сказал. Днём гостиница казалась пустой, но вот вечером в ресторане собралось много гостей – загорелых, в свободных юбках и рубашках, – и он понял, что в открытую уже будет не поговорить.

Они сидели на террасе с видом на море и ели рыбу – такой свежей Алекс ещё не едал никогда в жизни – с рисом, салатом и чёрной фасолью. После захода солнца воздух стал куда прохладнее и гостеприимнее. Два гитариста при свете свечей играли тихую латиноамериканскую музыку. Тысячи цикад стрекотали, прячась где-то в кустах.

Они разговаривали между собой, как любая другая семья. В каких городах собираются побывать, на каких пляжах плавать. Тёрнер рассказал анекдот, и Трой так громко засмеялась, что на неё даже стали оборачиваться. Но это всё лишь притворство. На самом деле они никуда не поедут, да и шутка вышла несмешная. Несмотря на прекрасную еду и потрясающие виды, Алекс с каждой минутой всё больше ненавидел роль, которую ему определили. В последний раз он сидел за столом с семьёй на прощальном обеде с Сабиной и её родителями в Корнуолле. Казалось, что всё это случилось давным-давно, а этот ужин, с этими людьми, почему-то лишь испортил воспоминание.

Всё наконец-то закончилось, и Алекс, попрощавшись, пошёл к себе спать. Закрыв за собой дверь в комнату, он остался стоять у входа. Он огляделся. Что-то здесь было не так. Он осторожно шагнул вперёд, его нервы были натянуты до предела. Кто-то побывал здесь. Когда он уходил из комнаты, чемодан был закрыт, а теперь его открыли. Неужели кто-то из работников гостиницы обыскивал его вещи, пока он ужинал? А может быть, он до сих пор прячется где-то здесь? Алекс заглянул в туалет и в ванную. Никого. Потом он подошёл к чемодану. Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять, что из него пропала лишь «Нинтендо».

О, так вот что на самом деле произошло! В комнате Алекса побывали Тёрнер или Трой. «Нинтендо» со спрятанным внутри счётчиком Гейгера должна была сыграть ключевую роль в их миссии. Они забрали приставку.

Алекс быстро разделся и лёг в постель, но сон почему-то не шёл. Он лежал в темноте, слушая, как волны накатывают на песок. В открытое окно он видел тысячи звёзд. Он и не представлял себе, что их на небе так много и что они могут светить так ярко. Тёрнер и Трой вернулись в свою комнату примерно полчаса спустя. Они о чём-то тихо говорили, но Алекс не смог разобрать ни слова. Он натянул на голову покрывало и заставил себя уснуть.

Проснувшись на следующее утро, он увидел, что у двери лежит записка. Алекс встал и поднял её с пола. Она была написана печатными буквами.

УШЛИ ГУЛЯТЬ. МОЖЕШЬ ПОКА ОТДЫХАТЬ. ВЕРНЁМСЯ ПОЗЖЕ. ЦЕЛУЮ, МАМА

Алекс разорвал записку напополам, потом ещё напополам, выбросил клочки бумаги в мусорную корзину и пошёл на завтрак. Ему пришло в голову, что семейная пара, которая просто взяла и куда-то ушла, оставив сына, выглядит странно, но, с другой стороны, в семьях, которые нанимают нянь и гувернанток, такое случается довольно часто. Всё утро он провёл на пляже, читая книгу. В море плескались другие ребята примерно его возраста, и Алекс даже подумал, не присоединиться ли к ним, но они не говорили по-английски и были слишком увлечены своей игрой. К одиннадцати часам «родители» так и не вернулись. Алексу вдруг надоело просто сидеть одному в гостинице. Он оказался на острове на другом краю земли – так почему бы не полюбоваться видами? Одевшись, он вышел в город.

Едва выйдя за территорию гостиницы, он ощутил сильнейшую жару. Дорога вела в глубь острова, прочь от моря; по одну сторону от неё росли густые кустарники, по другую, судя по всему, располагалась плантация табака – растения с толстыми зелёными листьями, доходившие Алексу примерно до груди. Дорога шла по равнине, но морской бриз до неё не долетал. Воздух был тяжёлым и неподвижным. Вскоре Алекс вспотел, ему пришлось отмахиваться от мух, которые преследовали его с невероятной настойчивостью. Тут и там поднимались невысокие здания из выцветшего на солнце дерева и гофрированного железа. Одна особенно наглая муха полезла прямо ему в лицо, и он прихлопнул её.

Через двадцать минут он дошёл до Пуэрто-Мадре, рыбацкой деревни, превратившейся в густонаселённый, хаотично спланированный городок со зданиями в самых разных стилях: там соседствовали скрипучие деревянные магазинчики, мраморные и кирпичные дома, высокие каменные церкви. Всё вокруг было потрёпано и обожжено солнцем; солнечные лучи были повсюду: в пыли, в ярких цветах, в запахах пряностей и перезрелых фруктов.

Шум просто оглушал. Из открытых окон, перекрикивая друг друга, звучали радиоприёмники, передававшие джаз и сальсу. Невероятные американские автомобили – старые «Шевроле» и «Студебекеры», больше похожие на ярко раскрашенные игрушки, – сновали по улицам, отчаянно сигналя и маневрируя среди гужевых повозок, моторикш, торговцев сигаретами и мальчишек – чистильщиков обуви. Старики в жилетах сидели возле кафе, щурясь от яркого света. Женщины в обтягивающих платьях лениво стояли в дверях. Алекс ещё никогда не бывал в настолько громком, грязном, оживлённом месте.

Он как-то сумел выбраться на главную площадь с большой статуей посередине: солдат-революционер с винтовкой, которую держал за дуло, уперев приклад в землю, и гранатой, висящей на поясе. На площади теснилась, пожалуй, целая сотня лотков, на которых продавали фрукты и овощи, кофейные бобы, сувениры, старые книги и футболки. Туда-сюда сновали толпы людей – среди магазинов «всё за доллар», киосков с мороженым, столиков, стоящих под величественными колоннадами, кафе с фастфудом, паладарес – крохотных ресторанов, расположенных в частных домах.

К одной из стен была приделана табличка с названием: PLAZA DE FRATERNIDAD. У Алекса хватило познаний в испанском, чтобы перевести его. Площадь Братства. Почему-то он сомневался, что найдёт на этой площади хоть какое-нибудь братство. К нему вдруг наклонился толстый пожилой мужчина в старом, грязном льняном костюме.

– Сигары надо? Лучшие гаванские сигары. Но очень, очень дёшево.

– Эй, амиго. Купи футболку…

– Мучачо! Приведёшь родителей в мой бар, и…

Алекса окружили со всех сторон. Только сейчас он осознал, насколько же выделяется в толпе людей с тропическим загаром, одетых в яркие рубашки и соломенные шляпы. Ему было жарко и очень хотелось пить. Он огляделся в поисках какого-нибудь заведения с напитками…

И вдруг увидел Тёрнера и Трой. Спецагенты сидели за столиком из кованого железа перед одним из дорогих ресторанов, прячась в тени огромной виноградной лозы, извивавшейся по покрытой щербинами стене. Прямо над ними висела большая неоновая вывеска с рекламой сигар «Монте-Кристо». Они что-то оживлённо обсуждали с кем-то из местных жителей. Перед ними стояли бокалы с напитками. Алекс направился к ним, надеясь подслушать, о чём они говорят.

Человеку, с которым они говорили, было на вид лет семьдесят; он был одет в тёмную рубашку, широкие брюки и берет. Он курил сигарету; выглядело это так, словно кто-то воткнул ему эту сигарету в рот прямо вместе с губами. Кожа на его лице, руках и шее высохла от солнца. Но, подойдя поближе, Алекс увидел блеск и силу в его глазах. Трой что-то сказала; старик засмеялся, схватил бокал костлявой рукой и осушил его одним глотком. Потом он вытер рот рукавом, что-то сказал и ушёл. Алекс не успел подслушать ни слова из их разговора, так что просто решил подойти к столику в открытую.

– Алекс!

Трой, как всегда, была совсем не рада его видеть.

– Привет, мам. – Алекс без приглашения сел на свободный стул. – Есть что-нибудь выпить?

– Ты что здесь делаешь? – спросил Тёрнер. Его рот снова вытянулся тонкой ниточкой, глаза были пустыми. – Мы же сказали тебе остаться в гостинице.

– Я думал, мы приехали отдыхать всей семьёй, – сказал Алекс. – Да и вообще, я с утра обыскал гостиницу. Никакого ядерного оружия не нашёл, если вам интересно…

Тёрнер уставился на него. Трой нервно огляделась.

– Говори тише! – шикнула она, словно кто-то на площади мог услышать его слова в общем шуме.

– Вы мне врали, – сказал Алекс. – Вы сюда прибыли не только для того, чтобы шпионить за генералом Саровым. Может быть, всё-таки расскажете мне, что происходит на самом деле?

Долгое молчание.

– Что хочешь выпить? – спросила Трой.

Алекс посмотрел на бокал Трой. В нём была приятная на вид бледно-жёлтая жидкость.

– А что у тебя? – спросил он.

– Мохито. Местный рецепт. Ром, свежий лимонный сок, лёд, содовая и листья мяты.

– Неплохо звучит. Можно мне то же самое, но без рома?

Тёрнер подозвал официанта и сказал ему что-то по-испански. Тот кивнул и удалился.

Трой тем временем всё же приняла решение.

– Хорошо, Алекс, – сказала она. – Мы расскажем тебе всё, что ты хочешь знать…

– Но мы нарушим приказ! – перебил Тёрнер.

Трой раздражённо посмотрела на него.

– А что, у нас есть выбор? Алекс явно знает о «Нинтендо».

– Счётчик Гейгера, – сказал Алекс.

Трой кивнула.

– Да, Алекс, так и есть. Именно поэтому мы здесь. – Она взяла бокал и сделала большой глоток. – Мы не хотели, чтобы ты об этом знал, чтобы не перепугать тебя.

– Вы очень добры.

– Нам так приказали! – нахмурилась она. – Но… раз уж ты уже столько знаешь, то можно рассказать тебе и всё остальное. Мы считаем, что на этом острове спрятано ядерное устройство.

– Генерал Саров?.. Вы считаете, что у него есть атомная бомба?

– Мы не должны этого говорить, – пробормотал Тёрнер.

На этот раз Трой просто пропустила его слова мимо ушей.

– Здесь, на острове Скелета, что-то происходит, – продолжила она. – Мы не знаем, что, но, если уж ты хочешь знать правду, то она пугает даже нас. Через несколько дней на остров прибывает президент России, Борис Кириенко. Само по себе это не так и удивительно. Они с Саровым давние друзья. Росли вместе. К тому же русские нам теперь не враги.

Всё это Алекс уже знал со слов Бланта.

– Но недавно, по странному совпадению, Саров привлёк наше внимание. Мы с Тёрнером расследовали деятельность Коммивояжёра. И обнаружили, что, помимо прочих своих товаров, он сумел как-то заполучить килограмм оружейного урана, который вывезли из Восточной Европы. Сейчас торговля ураном – чуть ли не главный кошмар служб безопасности по всему миру. Так или иначе, он продал этот уран, что и само по себе плохо. Но мало того: он продал его…

– Сарову, – закончил Алекс.

– Да. На остров Скелета прилетел самолёт… а обратно уже не улетел. Саров должен был встретиться с его пассажирами. – Она немного помолчала. – Так что теперь у нас не просто встреча старого генерала с новым президентом: на фоне маячит ещё и атомная бомба. И, как понимаешь, это напугало многих в Вашингтоне. Поэтому мы здесь.

Алекс пытался переварить услышанное. Внутри у него всё кипело. Блант обещал ему две недели на солнце, а вместо этого отправил практически на фронт.

– Если у Сарова действительно есть бомба, что он собирается с ней делать? – спросил Алекс.

– Если бы мы это знали, нам не пришлось бы сюда лететь! – резко ответила Трой.

Алекс внимательно посмотрел на неё и с изумлением понял, что она по-настоящему боится. Она пыталась этого не показать, но страх был заметен по её глазам и напряжённой челюсти.

– Наша работа – найти ядерные материалы, – сказал Тёрнер.

– С помощью счётчика Гейгера?

– Да. Мы должны проникнуть в Каса-де-Оро и осмотреться там. Об этом мы как раз сейчас и говорили.

– Кто он такой? Ну, тот старик, который тут сидел?

Тёрнер вздохнул. Он и так уже рассказал куда больше, чем хотелось.

– Его зовут Гарсия. Один из наших активов.

– Активов?

– Это слово означает, что он на нас работает, – объяснила Трой. – Мы много лет платим ему, чтобы он поставлял нам информацию и помогал, если мы прибудем сюда.

– У него есть лодка, – продолжил Тёрнер, – и она нам понадобится, потому что в Каса-де-Оро можно попасть только одним путём – по морю. Дом построен на плато, на самой дальней оконечности острова. Это старая сахарная плантация. Когда-то там выращивали сахарный тростник, и старый завод до сих пор находится в рабочем состоянии. В общем, туда ведёт только одна дорога. Узкая, проходит по высокой скале, с обеих сторон море. Там пост охраны с воротами. По суше мы ни за что туда не доберёмся.

– А вот на лодке… – начал Алекс.

– Не на лодке, – перебил Тёрнер, потом умолк, не уверенный, стоит ли продолжать дальше. Он посмотрел на Трой, та кивнула. – Мы поплывём с аквалангами. Видишь ли, мы знаем кое-что, о чём может не знать Саров. На территорию виллы можно проникнуть в обход его систем защиты. Естественный разлом, шахта внутри скалы, которая ведёт с самого верха до самого низа.

– И вы полезете по ней?

– Там есть металлические ступеньки. Семья Гарсии живёт на острове не одно столетие, и они знают каждый дюйм побережья. Он клянётся, что лестница там до сих пор есть. Триста лет назад ей пользовались контрабандисты, чтобы незамеченными добираться от виллы до берега. На дне шахты – пещера. Шахта – её называют Дымоходом Дьявола – выходит на поверхность где-то в саду. Мы пройдём по ней.

– Подожди-ка. – Алекс ничего не понял. – Ты же сказал, что вы поплывёте с аквалангами.

Трой кивнула.

– Уровень воды вокруг острова повысился, и вход в пещеру затопило. Теперь он метрах в двадцати под водой. Но для нас это просто замечательно. Большинство местных жителей уже и не помнит, что там вообще есть пещера. Её точно не будут охранять. Мы проплывём в неё с аквалангами, потом поднимемся по лестнице и проберёмся на территорию. А потом обыщем виллу.

– А если найдёте бомбу?

– Это уже не наша проблема, Алекс. Наша работа будет выполнена.

Пришёл официант с мохито для Алекса. Он взял бокал; даже просто коснувшись холодного стекла, Алекс уже испытал немалое облегчение. Он отпил немного; коктейль оказался сладким и на удивление освежающим. Он отставил бокал в сторону.

– Я хочу пойти с вами, – сказал он.

– Нет. Даже думать забудь! – Трой казалась даже скорее удивлённой, а не разгневанной. – Думаешь, почему я тебе всё это рассказала? Только потому, что ты и так слишком много знаешь, и я хочу, чтобы ты понял: наша работа действительно серьёзная. Ты не должен нам мешать. Это не детские игры. Мы не стреляем по злодею на экране компьютера! Тут всё по-настоящему, Алекс. Так что ты остаёшься в гостинице и ждёшь нашего возвращения!

– Нет, я пойду с вами, – настаивал Алекс. – Может быть, вы уже об этом и забыли, но у нас семейный отпуск. Если вы во второй раз оставите меня одного в гостинице и куда-то уйдёте, кто-нибудь может это заметить. Может быть, меня даже начнут расспрашивать, где вы.

Тёрнер оттянул воротник рубашки. Трой посмотрела куда-то в сторону.

– Я не буду путаться у вас под ногами, – вздохнул Алекс. – Я не прошу, чтобы вы взяли меня с собой плавать под водой. Или лезть вверх по шахте. Я просто хочу быть в лодке. Сами подумайте. Если мы поедем все трое, это будет больше похоже на семейную прогулку.

Тёрнер медленно опустил голову.

– Знаешь, Трой, а парень в чём-то прав.

Трой взяла свой бокал и угрюмо посмотрела на него, словно надеясь найти на дне ответ.

– Хорошо, – наконец проговорила она. – Можешь поехать с нами, если действительно этого хочешь. Но ты не участвуешь в операции, Алекс. Твоя работа заключалась в том, чтобы помочь нам попасть на остров, и, если уж на то пошло, ты нам даже для этого не был нужен. Ты же сам видел, насколько тут смешная охрана в аэропорту! Но ладно, раз уж ты здесь, можешь поехать с нами. Но я не хочу тебя видеть, слышать и вообще знать, что ты рядом.

– Как скажешь.

Алекс откинулся на стуле. Он получил что хотел, но теперь спрашивал себя, зачем вообще ему это. Будь у него выбор, он бы улетел с острова первым же самолётом, чтобы оказаться как можно дальше от Сарова, ЦРУ и всего остального.

Но выбора у него не было. Алекс знал только одно: он не хочет сидеть в гостинице один и беспокоиться. Если на острове действительно где-то спрятана атомная бомба, он хочет узнать об этом первым. Беспокоило его и ещё кое-что. Тёрнер и Трой были совершенно уверены в этом Дымоходе Дьявола – и в том, что он не охраняется, и в том, что они смогут выбраться по нему на поверхность. Но они были так же уверены во всём, и когда Тёрнер пошёл поздравлять Коммивояжёра с днём рождения и едва не погиб.

Алекс допил коктейль.

– Хорошо, – сказал он. – Когда выдвигаемся?

Трой молчала. Тёрнер достал бумажник и расплатился.

– Прямо сейчас, – сказал он. – Сегодня вечером.

Дымоход Дьявола

Они выдвинулись из Пуэрто-Мадре немногим позже, оставив порт с его рыбными рынками и злачными местами позади. Тёрнер и Трой собирались погружаться, пока ещё светит солнце. Они найдут пещеру, дождутся там заката, а потом под прикрытием темноты поднимутся в Каса-де-Оро. По крайней мере, таков был план.

У старика по имени Гарсия было маленькое судёнышко, которое явно зналось с морем слишком долго. Шумя и пыхтя, оно вышло из залива, оставляя за собой облако вонючего чёрного дыма. Ржавые пятна покрывали все металлические поверхности, словно тяжёлая кожная болезнь. Видимого названия у кораблика не было. На мачте развевались несколько флагов, но они давным-давно выцвели и больше напоминали тряпки. К скамейке под навесом были прикреплены шесть баллонов с воздухом – единственные сколько-нибудь новые вещи на палубе.

Сам Гарсия поприветствовал Алекса с враждебностью и подозрением, потом начал с Тёрнером долгий диалог на испанском. Алекс почти год провёл с дядей в Барселоне и достаточно знал язык, чтобы с пятого на десятое понимать, о чём они говорят.

– Вы не говорили ни о каком мальчике. Ты что, думаешь, это какая-то туристическая экскурсия? Кто он? Зачем вы его сюда привели?

– Не твоё дело, Гарсия. Отплываем.

– Вы заплатили за двух пассажиров. – Гарсия поднял два высохших пальца; сквозь кожу просвечивали все мышцы и сухожилия. – Два пассажира… мы договаривались так.

– Тебе достаточно хорошо платят. Не спорь. Мальчик плывёт с нами, и точка!

После этого Гарсия угрюмо замолчал. Хотя, собственно, говорить особого смысла не было – двигатель шумел слишком громко.

Алекс разглядывал побережье Кайо-Эскелето. Пришлось признать, что Блант действительно был прав: остров поражал красотой. Потрясающие насыщенные цвета, пальмовые рощи, отделённые от моря яркой полоской белого песка. Солнце идеальным жёлтым кругом висело над горизонтом. Коричневый пеликан, на земле выглядевший неуклюжим и комичным, взлетел с одной из сосен и величественно парил над их головами. Алекс ощутил странный покой. Даже шум мотора словно куда-то исчез.

Примерно через полчаса суша начала подниматься, и Алекс понял, что они добрались до северной оконечности острова. Растительность отступила, осталась лишь отвесная скала, которая вырастала из самого моря. Должно быть, именно об этой косе говорил Блант; по ней шла единственная дорога до Каса-де-Оро. Сам дом отсюда видно не было, но, вытянув шею, мальчик сумел разглядеть верхушку башенки, белую и элегантную, с остроконечной крышей из красного шифера. Наблюдательный пост. В арке виднелась маленькая, едва больше песчинки, фигурка. Алекс почему-то сразу решил, что это вооружённый охранник.

Гарсия отключил двигатель и прошёл на корму. Несмотря на возраст, старик был весьма активным. Гарсия взял якорь и бросил его за борт, потом поднял ещё один флаг – более узнаваемый, чем все остальные. Диагональная белая полоса на красном фоне – международный водолазный флаг.

К нему подошла Трой.

– Мы спустимся под воду здесь и доплывём до берега, – сказала она.

Алекс снова посмотрел на далёкую башенку. Там от чего-то отражался маленький солнечный зайчик. Бинокль?

– По-моему, за нами наблюдают, – сказал он.

Трой кивнула.

– Да. Но это неважно. Водолазным судам запрещается сюда подходить, но иногда они нарушают запрет. Здесь уже все к этому привыкли. К берегу подплывать нельзя, но где-то рядом есть затонувший корабль… водолазы иногда к нему спускаются. С нами будет всё в порядке, если мы не привлечём лишнего внимания. Просто не делай глупостей, Алекс.

Даже сейчас она не смогла не прочитать ему очередную лекцию. Интересно, что ещё Алексу нужно сделать, чтобы по-настоящему впечатлить этих людей? Он ничего не ответил.

Тёрнер снял рубашку, обнажив безволосую, мускулистую грудь, потом разделся до плавок и натянул водолазный костюм, который достал из небольшой каюты внизу. Агенты ЦРУ быстро подготовились к спуску: прикрепили баллоны с воздухом к компенсаторам плавучести, затем надели пояса с балластом, маски и шноркели. Гарсия сидел в сторонке и курил. Весь процесс его, похоже, забавлял, словно он сам не имел к нему отношения.

Наконец они были готовы. Тёрнер захватил с собой водонепроницаемую сумку, и сейчас он её расстегнул. Алекс увидел внутри «Нинтендо», запечатанную в пластиковый пакет. Ещё там были карты, фонарики, ножи и гарпунная пушка.

– Оставь всё здесь, Тёрнер, – сказала Трой.

– Даже «Нинтендо»?..

– Мы за ней вернёмся.

Трой повернулась к Алексу.

– Так, Алекс, – сказала она. – Слушай внимательно! Мы сначала проведём разведывательный спуск. Он продлится минут двадцать, не дольше. Нужно найти вход в пещеру и проверить, нет ли там защитных устройств.

Она глянула на часы. Всего половина восьмого.

– До захода солнца ещё час, – продолжила она. – Мы не хотим так долго сидеть в пещере, так что вернёмся на корабль, заберём оборудование, сменим кислородные баллоны и поплывём туда во второй раз. Ты ни о чём не беспокойся. С точки зрения обитателей виллы, мы просто туристы, которые решили понырять перед закатом.

– Я прошёл дайверскую подготовку, – сказал Алекс.

– Даже не начинай! – воскликнул Тёрнер.

Трой была с ним согласна.

– Ты уговорил нас взять тебя на лодку, – сказала она. – Хорошо. Мне лично хотелось бы, чтобы ты остался в гостинице. Но, возможно, здесь ты был прав – это может вызвать подозрения.

– С нами ты не пойдёшь, – добавил Тёрнер и холодно взглянул на Алекса. – Мы не хотим, чтобы ещё кто-то погиб. Ты остаёшься с Гарсией, а всё остальное сделаем мы.

Два агента тщательно проверили экипировку друг друга. Трубки не перекручены. Воздух в баллонах есть. Балласт на месте и его легко отстегнуть. Наконец они прошли к борту и сели на него спиной к морю, затем надели ласты. Тёрнер дал Трой сигнал «всё в порядке»: большой и указательный пальцы соединены в букву «О», остальные пальцы подняты. Они надели маски и нырнули в море спиной вперёд, тут же исчезнув под водой.

Больше Алекс живыми их не видел.

Он сидел вместе с Гарсией; лодка медленно покачивалась. Солнце клонилось к закату, и на небе появилось несколько тёмно-красных облаков. Воздух был тёплым и приятным. Гарсия затянулся сигаретой, её кончик сразу загорелся ярче.

– Ты американец? – вдруг спросил он по-английски.

– Нет. Англичанин.

– Почему ты здесь? – Гарсия улыбнулся, словно считал всю ситуацию очень забавной: оказаться в открытом море с мальчиком из Англии.

– Не знаю, – пожал плечами Алекс. – А вы?

– Деньги.

Одного слова было достаточно.

Гарсия подошёл к Алексу и сел рядом с ним, внимательно разглядывая его тёмными, враз посерьёзневшими глазами.

– Ты им не нравишься, – сказал он.

– Похоже, – согласился Алекс.

– Знаешь почему?

Алекс ничего не ответил.

– Они взрослые. Думают, что хороши в своём деле. А тут появляется ребёнок, который ещё лучше их. И мало того: он англичанин, а не американо!

Гарсия усмехнулся. Алекс не мог не задуматься, сколько ему уже известно.

– Из-за этого им очень неприятно. Так везде, во всём мире.

– Я не просил меня сюда тащить, – сказал Алекс.

– Но всё равно приехал. Без тебя они были бы счастливее.

Корабль затрещал. Подул небольшой бриз, развевая флаги. Солнце закатывалось уже быстрее, всё небо стало кровавого оттенка. Алекс посмотрел на часы. Без десяти восемь. Двадцать минут прошли быстро. Он окинул взглядом море, но ни Тёрнера, ни Трой видно не было.

Прошло ещё пять минут. Алекс начал нервничать. Он не слишком хорошо знал агентов, но предполагал, что они из тех людей, что делают всё по правилам. У них есть определённые процедуры, и если они сказали «двадцать минут», значит, действительно имели в виду двадцать минут. Сейчас же они находились под водой уже двадцать пять. Кислородом они, конечно, запаслись на целый час, но Алекс не мог не спрашивать себя, почему их нет так долго.

Прошла ещё четверть часа, но они так и не вернулись. Алекс уже не скрывал страха. Он мерил шагами палубу, смотрел направо и налево, искал взглядом характерные пузыри, которые появляются при всплытии водолазов, надеялся, что вот-вот увидит над водой их головы и руки. Гарсия так и сидел на месте. Может быть, он вообще заснул? С момента погружения Тёрнера и Трой прошло сорок минут.

– Здесь что-то не так, – сказал Алекс.

Гарсия не ответил.

– Что нам делать?

Гарсия по-прежнему ничего не говорил, и Алекс разозлился.

– У них что, не было запасного плана? Что они сказали вам делать?

– Они сказали, чтобы я ждал их. – Гарсия открыл глаза. – Я буду ждать час. Два часа. Всю ночь…

– Но минут через десять-пятнадцать у них закончится воздух.

– Может быть, они уже в Дымоходе Дьявола. Может быть, они лезут наверх!

– Нет. Их план был не таким. К тому же они оставили всё оборудование здесь. – И Алекс вдруг принял твёрдое решение. – У вас есть ещё водолазное оборудование? Компенсатор плавучести?

Гарсия удивлённо уставился на Алекса, потом кивнул.

Через пять минут Алекс уже стоял на палубе в шортах и футболке. К его спине был пристёгнут баллон с кислородом, а сбоку свисали два респиратора: один для дыхания, другой запасной. Он бы с удовольствием надел и гидрокостюм, но его размера на лодке не нашлось. Придётся надеяться, что вода не слишком холодная. Компенсатор плавучести, довольно старый на вид, тоже был ему слишком велик, но, по крайней мере, он работал. Алекс посмотрел на панель инструментов: манометр, глубиномер, компас. Давление в баллоне – 3000 фунтов на квадратный дюйм. Даже больше, чем ему понадобится. Наконец, к ноге он привязал нож. Скорее всего, пользоваться им не придётся; в нормальных условиях Алекс ни за что бы его не взял. Но сейчас нож ему был нужен скорее для уверенности. Он подошёл к борту и сел.

Гарсия неодобрительно покачал головой. Алекс понимал, что старик прав. Он нарушает самое важное правило водолаза. Никто и никогда не должен погружаться один. Дядя учил его подводному плаванию в одиннадцать лет, и если бы Ян Райдер сейчас был здесь, то, наверное, потерял бы дар речи, не веря своим глазам. Если у тебя возникнет какая-нибудь проблема – воздушная трубка за что-нибудь зацепится, вентиль откажет – и рядом нет напарника, ты умрёшь. Вот так всё просто. Но сейчас экстренная ситуация. Тёрнера и Трой нет уже сорок пять минут. Алекс должен им помочь.

– Возьми вот это, – вдруг сказал Гарсия и протянул ему водолазный компьютер старой модели. Он покажет Алексу, на какой он сейчас глубине и сколько уже пробыл под водой.

– Спасибо, – ответил Алекс и забрал устройство.

Алекс натянул маску, сунул в рот загубник и сделал вдох. Смесь кислорода и азота устремилась в его лёгкие. На вкус она казалась немного затхлой, но, по крайней мере, была не загрязнена. Он сложил руки, придерживая маску и респиратор, затем отклонился назад. Его рука ударилась о борт лодки, затем мир перевернулся вверх тормашками. Вода бросилась к нему, словно желая поскорее заключить в крепкие объятия, а потом его поле зрения раздвинулось, словно открывшийся занавес, когда он плюхнулся в воду.

Алекс оставил достаточно воздуха в компенсаторе плавучести, чтобы немного задержаться на поверхности и в последний раз всё проверить. Он посмотрел на берег, чтобы сориентироваться, куда нужно плыть и, что ещё важнее, как потом вернуться обратно. Море было всё ещё тёплым, но Алекс понимал, что после захода солнца оно быстро остынет. Холод – опасный враг для водолаза, он лишает его силы и концентрации. Чем глубже он погрузится, тем холоднее будет. Нельзя терять ни минуты. Он выпустил воздух из компенсатора, и балласт тут же потянул его вниз. Море поднялось и проглотило его.

Он поплыл вниз, сжимая нос и шумно выдыхая, – выравнивал давление, чтобы не болело в ушах. Затем он огляделся. Солнце ещё светило достаточно ярко, чтобы осветить море, и у Алекса перехватило дыхание от потрясающей красоты подводного мира. Вода была тёмно-синей и идеально прозрачной. Вокруг него росли несколько кораллов; их формы и цвета казались чем-то инопланетным, не существующим на Земле. Алекс ощутил покой; дыхание эхом отдавалось в ушах, а после каждого вдоха к поверхности поднимался каскад серебристых пузырьков. Сложив руки на груди, Алекс начал работать ластами, продвигаясь к берегу. Он плыл на глубине пятнадцати метров, метрах в пяти от морского дна. Мимо него проплыла стайка ярко окрашенных рыб, груперов: жирные губы, выпуклые глаза, странные бесформенные тела. Отвратительные и в то же время прекрасные. Алекс уже год не занимался дайвингом и сейчас очень жалел, что не удастся подольше насладиться видом. Он резко дёрнулся вперёд, и встревоженные рыбы бросились врассыпную.

Он довольно быстро добрался до края скалы. Морская дамба, конечно же, была не просто стеной: то была кипящая, подвижная масса камней, кораллов, растительности и рыб. Живое существо. Огромные горгоновые кораллы – листья, состоящие из тысяч маленьких косточек, – медленно покачивались из стороны в сторону. Мимо проплыл косяк маленьких серебристых рыбок – должно быть, целая тысяча. За большим камнем пряталась мурена. Алекс посмотрел на водолазный компьютер. Устройство, похоже, работало. Оно сообщило, что Алекс под водой уже семь минут.

Нужно найти вход в пещеру. Он здесь именно для этого. Алекс заставил себя не обращать внимания на яркие цвета и красоты подводного царства и сосредоточиться на скалах. Время, потраченное на ориентирование перед погружением, окупило себя с лихвой. Он более-менее представлял себе, где находится башенка из Каса-де-Оро, и поплыл в том направлении, держась справа от скалы. Над ним пронеслось что-то длинное и тёмное. Алекс увидел его уголком глаза, но когда повернул голову, оно уже исчезло. Моторная лодка? Алекс проплыл ещё пару метров вперёд, ища взглядом пещеру.

Найти её оказалось не так уж и сложно. Вход был круглым, словно зияющая пасть. Сходство лишь усилилось, когда Алекс подплыл ближе и заглянул внутрь. Пещера не всегда была под водой, и за этот период – миллионы лет – у входа выросли сталактиты и сталагмиты, острые, словно иглы, копья, которые свисали с потолка и торчали из пола. Как и всегда, Алекс не смог вспомнить, какие же наросты как называются. Но даже на почтительном расстоянии пещера казалась угрожающей. Алекс словно смотрел в разверстую пасть гигантского подводного чудовища. Он почти мог себе представить, как сталактиты и сталагмиты смыкаются, словно челюсти, и монстр глотает его.

Но ему нужно попасть внутрь. Пещера не слишком глубока, и, не считая каменных наростов, совершенно пуста; её пол был покрыт песком. Увидев это, Алекс обрадовался. Заплывать слишком далеко в подводную пещеру на закате, да ещё и одному – чистое безумие. Ему было видно дальнюю стену пещеры – и первые металлические ступени! Тёмно-красного цвета, покрытые зелёной слизью и кораллами, они явно были сделаны человеком и уходили куда-то вверх – судя по всему, действительно тянулись по всей длине Дымохода Дьявола. Ни Тёрнера, ни Трой видно не было. Неужели двое агентов всё-таки решили лезть сразу? Стоит ли Алексу последовать за ними?

Алекс уже собирался плыть вперёд, но тут снова краем глазом заметил какое-то движение. Тень, которую он видел раньше, вернулась и плыла в его сторону. Алекс озадаченно поднял голову и замер. Воздух застрял где-то в горле. Последние пузырьки весело погнались друг за другом к поверхности, а Алекс неподвижно завис в воде, пытаясь прийти в себя. Он хотел закричать, но под водой кричать невозможно.

Он увидел большую белую акулу, длиной метра три, медленно кружившую над ним. Происходящее казалось настолько нереальным и поразительным, что поначалу Алекс в буквальном смысле не поверил глазам. Это же иллюзия, какой-то трюк? Само то, что акула подплыла так близко, уже казалось невозможным. Он уставился на белое брюхо, два ряда плавников, изогнутую полумесяцем пасть с кривыми, острыми как бритва зубами. И смертоносные круглые глаза, чёрные, как худшее зло на планете. Видят ли они его?

Алекс заставил себя дышать. Сердце колотилось – да и не только сердце, но и всё тело. В голове громко, словно пропущенное через усилитель, отдавалось дыхание. Ноги бессильно обвисли и отказывались двигаться. Он был до смерти перепуган. Да, вот так всё просто. Он ещё никогда в жизни не испытывал такого ужаса.

Что он знает об акулах? Нападёт ли большая белая акула на него? Что можно сделать? Алекс отчаянно цеплялся за все немногочисленные обрывки знаний.

Науке известно триста пятьдесят видов акул, но лишь очень немногие из них нападают на людей. Большая белая акула – Carcharodon carcharias – как раз одна из этих немногих. Плохо. Но нападение акулы – большая редкость. Акулы убивают лишь около ста человек в год. В автокатастрофах разбивается намного больше людей. С другой стороны, воды вокруг Кубы очень опасны. Эта акула приплыла одна…

…и до сих пор кружит, словно выбирая самый удачный момент…

…и, возможно, не заметила его. Нет. Это невозможно. Глаза акулы в десять раз чувствительнее, чем у человека. Даже в полной темноте акулы видят примерно на восемь метров вперёд. Да и вообще, глаза им не так и нужны. В носу у них есть рецепторы, которые чувствуют даже самый слабый электрический ток. Или, например, звук бьющегося сердца.

Алекс попытался заставить себя успокоиться. Его сердце вырабатывает маленькие электрические импульсы. Его страх лишь привлечёт внимание чудовищной рыбы. Нужно расслабиться!

Что ещё? Не плескаться. Не делать резких движений. Советы Яна Райдера, данные несколько лет назад, всплыли в памяти. Акулу привлекают блестящие металлические предметы, яркая одежда и свежая кровь. Алекс медленно повернул голову. Кислородный баллон раскрашен в чёрный цвет. Футболка на нём белая. Крови нет. Или есть?

Он внимательно рассмотрел свои руки… и увидел на запястье левой руки небольшую ранку. Алекс даже не замечал её, но потом вспомнил, как ударился рукой о борт лодки, когда нырял с борта. Маленькая струйка крови, коричневой, а не красной, поднималась вверх из раны.

Маленькая, но даже её достаточно. Акула может унюхать одну капельку крови в ста литрах воды. Кто ему об этом рассказал? Алекс уже не помнил, но точно знал, что это правда. Акула унюхала его…

…и продолжала принюхиваться, медленно приближаясь…

Круги, которые описывала акула, становились всё меньше. Она опустила плавники и выгнула спину. Её движения были странными, дёргаными. Три явных признака скорого нападения. Алекс понимал, что разница между жизнью и смертью – всего несколько секунд. Медленно, стараясь лишний раз не колебать воду, он потянулся вниз. Нож по-прежнему был закреплён на ноге, и Алекс отстегнул его. Лезвие, конечно, выглядело жалким по сравнению с огромными акульими зубами, но Алексу стало чуть легче, когда он взял нож в руку. Хоть какое-то оружие лучше, чем никакого.

Он огляделся. Не считая пещеры, прятаться было негде – да и пещера как укрытие была абсолютно бесполезна. Вход слишком широкий. Если он заплывёт внутрь, акула просто последует за ним. Тем не менее, если добраться до лестницы, можно попробовать залезть на неё. Он выберется из воды и по Дымоходу Дьявола попадёт на сушу. Да, он, конечно, выберется на поверхность прямо посреди Каса-де-Оро. Но даже если этот генерал Саров – отъявленный злодей, он всё равно лучше, чем акула.

Алекс принял решение. Медленно, не сводя глаз с акулы, он направился ко входу в пещеру. На мгновение ему показалось, что акула просто потеряла к нему интерес и поплыла в другую сторону. Но потом он понял, что это была просто хитрость. Акула развернулась и, словно выпущенный из пушки снаряд, понеслась сквозь толщу воды прямо на него. Алекс резко ушёл вниз, из лёгких с шумом вырвался воздух. Слева от входа в пещеру лежала большая каменная глыба, и он попытался забиться в угол, где акула его не достанет. Трюк сработал – акула свернула в сторону. В этот момент Алекс нанёс удар ножом. Его рука дрогнула, когда лезвие прорезало толстую чешую под двумя передними плавниками. Когда акула пронеслась мимо, за ней остался след, напоминавший коричневый дым. Кровь. Но он понимал, что эта рана – не серьёзнее булавочного укола. Скорее всего, Алекс только разозлил её, и теперь она набросится на него с удвоенным усердием.

Хуже того, у Алекса кровь тоже пошла сильнее. Пытаясь увернуться от акулы, он наткнулся на коралл и оцарапал руки и ноги. Больно ему не было – боль придёт потом. Но теперь над ним словно висела огромная неоновая реклама для акул: ужин, свежий и с кровью. Просто чудо, что к большой белой акуле ещё не присоединился десяток друзей.

Нужно добраться до пещеры. Акула ненадолго отплыла, а до входа оставалось лишь несколько метров. Два-три гребка ластами, и он доберётся до пещеры – а потом нужно только проплыть через сталактиты и сталагмиты и забраться на лестницу. Успеет ли он?

Алекс оттолкнулся изо всех сил. Он неуклюже взмахнул руками и выругался, уронив нож. Впрочем, он всё равно ему особенно не поможет. Алекс сделал ещё один мощный гребок. Пещера была уже совсем рядом. Он перед ней, но не внутри…

…и уже слишком поздно! Акула бросилась на него. Её глаза, казалось, стали ещё больше. В разверстой пасти, казалось, пряталась вся ненависть мира. Ужасные зубы прорезали воду. Алекс резко отклонился назад, изогнувшись. Акула промахнулась на несколько сантиметров, и поток воды отбросил его в сторону. Теперь акула была в пещере, а он нет. Она разворачивалась, чтобы напасть снова, и на этот раз ей не помешают уже ни скала, ни валун. Её взгляд был устремлён прямо на Алекса.

И тут Алекс услышал металлическое жужжание, и прямо у него на глазах сталагмиты поднялись, а сталактиты опустились, и эти гигантские зубы пронзили акулу – не один раз, а пять или шесть. Во все стороны брызнула кровь. Алекс снова увидел ужасные глаза акулы, когда её голова дёрнулась из стороны в сторону. Он представил, как чудовище воет от боли. Акула оказалась в ловушке, в пасти ещё более страшного, чем она сама, хищника. Как это случилось? Алекс неподвижно висел в воде, шокированный, ничего не понимающий. А потом кровь медленно рассеялась, и он всё понял.

Тёрнер и Трой снова оказались не правы. Саров знал о Дымоходе Дьявола, и он сделал всё возможное, чтобы никто не пробрался туда через подводную пещеру. Сталактиты и сталагмиты были не настоящими. Они были сделаны из металла, а не из камня, и установлены на гидравлической пружине. Заплыв в пещеру, акула, похоже, задела инфракрасный луч, и ловушка сработала. Прямо у него на глазах смертоносные копья встали на прежние места в полу и потолке. Послышался гул, тушу акулы засосало в пещеру, и она исчезла в каком-то люке. Значит, тут есть ещё и своя система уборки! Алекс начал понимать, что за человек живёт в Каса-де-Оро. Кем бы ни был Саров, он явно не оставляет ничего на волю случая.

Теперь Алекс знал, что случилось с агентами ЦРУ. К горлу подкатила тошнота. Он хотел как можно быстрее убраться отсюда. Не просто от пещеры или из моря – из страны. Он уже вообще пожалел, что приехал.

В воде всё ещё было много крови. Алекс плыл быстро, боясь, что она привлечёт других акул. Но вот к поверхности он подниматься не спешил. Если водолаз слишком быстро всплывает, то в кровеносной системе возникает избыток азота, из-за которого начинается неприятная, а иногда даже смертельно опасная кессонная болезнь. Этого Алекс хотел меньше всего. Он пять минут провёл на глубине трёх метров – последняя профилактическая остановка, – а затем всплыл на поверхность. Пока Алекс был под водой, мир вокруг совершенно изменился. Солнце ушло за горизонт, и небо, море, земля, даже воздух оказались пропитаны густым алым светом. Метрах в двадцати от себя он увидел тёмный силуэт лодки Гарсии и поплыл к ней. Ему вдруг стало очень холодно. Зубы Алекса стучали – хотя, наверное, стучали они ещё с тех пор, как он увидел акулу.

Алекс доплыл до борта. Гарсия по-прежнему сидел на палубе, держа во рту сигарету; он даже не предложил ему помочь забраться обратно.

– Ну спасибо, – пробормотал Алекс.

Он снял компенсатор плавучести вместе с кислородным баллоном и затолкал его на борт, затем подтянулся и сам. Он вздрогнул. Выбравшись из воды, Алекс наконец увидел раны, нанесённые кораллом. Но с этим сейчас разбираться времени нет. Едва встав на палубу, он отстегнул пояс с балластом и отбросил его в сторону вместе с маской и шноркелем. В сумке Тёрнера нашлось полотенце. Алекс вытерся досуха, потом подошёл к Гарсии.

– Нам надо уходить, – сказал он. – Тёрнер и Трой мертвы. Пещера – ловушка. Вы понимаете? Отвезите меня обратно в гостиницу.

Гарсия так ничего и не ответил. Только сейчас Алекс заметил, что сигарета у него во рту не горит. Её вообще даже не зажигали. Алекс испуганно протянул к нему руку. Гарсия упал вперёд. Из его спины торчал нож.

Между лопаток Алекса упёрлось что-то твёрдое. Позади послышался тихий голос, которому с трудом давались слова:

– Поздновато как-то для плавания, тебе не кажется? Советую не шевелиться.

Заревел двигатель моторной лодки, прятавшейся в тени с другой стороны кораблика Гарсии; на ней включились яркие фонари. Алекс стоял неподвижно. На борт забрались ещё два человека, говорившие о чём-то по-испански. Он едва успел увидеть смуглое, ухмыляющееся лицо одного из мачетерос Сарова, затем ему на голову набросили мешок. Что-то коснулось его руки, он почувствовал укол и понял, что ему что-то ввели через шприц. У него почти мгновенно подкосились ноги, и он упал бы, если бы его не подхватили невидимые руки.

А потом его подняли и куда-то понесли. Алекс успел подумать: а что бы изменилось, если бы его схватила акула? Люди, которые уносили его с кораблика, обращались с ним так, словно он уже мёртв.

Дробилка

Алекс не мог двинуться с места.

Он лежал на спине на жёсткой, липкой поверхности. Попытавшись поднять плечи, он понял, что футболка прилипла. Его словно приклеили. Из-за инъекции у него отнялись и руки, и ноги. На голове по-прежнему был мешок, и он ничего не видел. Он знал, что его погрузили в моторную лодку и отвезли на берег. Там его переложили в какой-то фургон и привезли сюда. Он услышал шаги, потом его грубо схватили и потащили. В транспортировке, судя по всему, участвовали три или четыре человека, но они почти ничего не говорили. Один раз он услышал тот же голос, что обратился к нему на лодке. Тот произнёс пару слов на испанском. Но голос был настолько неразборчивым, слова настолько искажены, что Алекс так и не понял, что же имелось в виду.

Чьи-то пальцы коснулись его шеи и резко сдёрнули с головы мешок. Алекс моргнул. Он лежал в огромном зале, который, похоже, служил складом или каким-то помещением фабрики; крышу поддерживали металлические переборки, с них свисали лампы. Стены были сложены из отбелённого кирпича, пол выложен терракотовой плиткой. По обе стороны от него стояли какие-то машины – судя по всему, сельскохозяйственные и чуть ли не столетней давности. Цепи, вёдра, сложная система лебёдок, присоединённая к шестерням, которым было самое место в каких-нибудь старинных часах, а рядом с ними – пара глиняных котлов. Алекс повернул голову; с другой стороны тоже стояли котлы, а вдалеке – система фильтрации, от которой в разные стороны ветвились трубы. Он понял, что лежит на длинном конвейере. Он попытался встать или хотя бы откатиться в сторону, но тело не слушалось.

Перед ним стоял какой-то человек.

На Алекса смотрела пара глаз, которую, впрочем, трудно было назвать «парой». Они располагались на лице неровно, один из них был налит кровью. Интересно, он хоть видит? Этот человек явно когда-то получил ужасное ранение. Одна сторона головы была совершенно лысой, рот перекошен, а кожа казалась мёртвой. На конкурсе красоты он бы безнадёжно отстал даже от большой белой акулы.

За его спиной стояли двое смуглых, неулыбчивых рабочих, неряшливо одетых, с усами и в банданах. Оба молчали и с явным интересом смотрели на происходящее.

– Как тебя зовут?

Движения рта жуткого человека не совсем соответствовали словам, которые он произносил. Алексу показалось, словно он смотрит кино с плохим дубляжом.

– Алекс Гардинер, – ответил Алекс.

– Настоящее имя?

– Я только что вам сказал.

– Ты лжёшь. Твоё настоящее имя Алекс Райдер.

– Зачем спрашивать, если вы знали?

Его собеседник кивнул, словно это был вполне резонный вопрос.

– Я Конрад, – сказал он. – Мы уже встречались.

– Правда?

Алекс задумался, потом вспомнил. Человек в соломенной шляпе и тёмных очках, который хромал по деревянному тротуару в Майами!

Конрад наклонился вперёд.

– Почему ты здесь? – спросил он.

– Приехал на каникулы с мамой и папой. – Алекс решил, что пора притвориться обычным четырнадцатилетним мальчиком. – Где они? – напряжённо спросил он. – Зачем вы меня сюда привезли? Что случилось с человеком на лодке? Я хочу домой!

– Домой – это куда? – спросил Конрад.

– В Лос-Анджелес. Де-Флорес-стрит, Западный Голливуд.

– Нет, – без тени сомнения ответил Конрад. – Акцент у тебя убедительный, но ты не американец. Ты англичанин. А людей, с которыми ты сюда прибыл, звали Том Тёрнер и Белинда Трой. Они были агентами ЦРУ. Сейчас они уже мертвы.

– Я не знаю, о чём вы. Вы, наверное, ошиблись.

Конрад улыбнулся. По крайней мере, одна половина его рта улыбнулась, другая же лишь слегка дёрнулась.

– Врать мне – глупость и пустая трата времени. Я должен знать, почему ты здесь, – сказал он. – Допрашивать ребёнка – необычный для меня опыт, но он мне точно понравится. Ты остался один из всей команды. Расскажи мне, Алекс Райдер, зачем ты приехал на Кайо-Эскелето? Что ты планировал делать?

– Ничего я не планировал!

Несмотря ни на что, Алекс всё равно предпринял последнюю попытку. Он по-прежнему говорил с американским акцентом.

– Мой папа – продюсер кино. Он никак не связан с ЦРУ. Кто вы? Зачем вы привезли меня сюда?

– Я теряю терпение! – Конрад надолго замолчал, словно разговор отнимал у него слишком много сил. – Скажи мне то, что я хочу знать.

– Я приехал на каникулы! – сказал Алекс. – Я уже говорил!

– Всё, что ты говорил, – ложь. А теперь ты скажешь мне правду.

Конрад наклонился и взял в руки большую металлическую коробку с двумя кнопками – одна красная, одна зелёная, – присоединённую к толстому кабелю. Он нажал зелёную кнопку, и под Алексом сразу что-то дёрнулось. Зазвонил тревожный звонок. Где-то вдалеке послышался громкий визг – заработала какая-то машина. Через несколько секунд конвейер пришёл в движение.

Алекс напряг все силы, борясь с наркотиком, введённым в организм, и заставил себя поднять голову, чтобы посмотреть вперёд. Увиденное потрясло его. Голова закружилась, он едва не потерял сознание. Конвейер вёз его к двум огромным крутящимся жерновам, которые находились метрах в десяти от него. Их закрепили так близко друг к другу, что они почти соприкасались: один сверху, один снизу. Конвейер заканчивался как раз в том месте, где они соединялись. Алекс беспомощно лежал на полотне. Он ничего не мог сделать. Конвейер двигался со скоростью около десяти сантиметров в секунду. Чтобы доехать до жерновов, ему понадобится от силы две минуты. Вот какую смерть заготовил для него этот странный человек.

– Ты знаешь, как раньше делали сахар? – спросил Конрад. – Место, где ты сейчас находишься, – сахарный завод. Когда-то машины работали на паровых двигателях, сейчас – на электричестве. Сахарный тростник привозили сюда колонос – фермеры. Его нарезали, а затем укладывали на конвейер для измельчения. Затем его фильтровали и выпаривали. Оставшийся сироп выливали в котлы и нагревали, пока не образовывались кристаллы.

Конрад замолчал, переводя дух.

– Ты, Алекс, находишься в самом начале этого процесса. Скоро ты попадёшь в дробилку. Прошу тебя, представь себе боль, которую вот-вот перенесёшь. Сначала машина раздробит пальцы ног. А потом поглотит тебя, медленно, по сантиметру. После пальцев ног – ступни. Потом ноги и колени. Какую часть тебя она сожрёт, прежде чем за тобой милостиво явится смерть? Подумай! Обещаю, сладко тебе не будет.

Конрад поднял коробку с двумя кнопками повыше.

– Скажи мне то, что я хочу знать, и я нажму красную кнопку. Она остановит машину.

– Вы ошибаетесь! – закричал Алекс. – Вы не можете так сделать!

– Я уже это делаю. И я никогда не ошибаюсь. Пожалуйста, не трать больше моё время. У тебя осталось его так мало…

Алекс снова поднял голову. Жернова с каждой секундой приближались. Он уже ощущал вибрацию, которую они передавали полотну конвейера.

– Сколько знали агенты? – требовательно спросил Конрад. – Зачем они прибыли сюда?

Алекс бессильно опустил голову. Стук камней становился всё громче. Он посмотрел мимо Конрада, на двоих рабочих. Позволят ли они ему сделать это с подростком? Но их лица оставались совершенно бесстрастными.

– Пожалуйста!.. – вскрикнул он, но потом одёрнул себя. Этот человек не знал жалости. Алекс понял это сразу. Он стиснул зубы, отчаянно борясь со страхом. Ему очень хотелось плакать. В уголках глаз даже выступили слёзы. Не этого он хотел. Он вообще не просил, чтобы его взяли в шпионы. Почему он должен умирать, как шпион?

– У тебя осталось не больше пятидесяти секунд, – сказал Конрад.

И Алекс принял решение. Нет никакого смысла молча идти на кровавую, немыслимую смерть. Это не фильм о Второй мировой войне, где он играет главную роль. Он просто школьник, и все остальные – Блант, миссис Джонс, ЦРУ – врали и хитрили, чтобы затащить его сюда. К тому же Конрад уже знает, кто он. Он назвал настоящее имя Алекса. Конрад знал, что Трой и Тёрнер американские шпионы. К этому Алекс мог добавить лишь одно: ЦРУ искало атомную бомбу. Почему бы не сказать об этом Конраду? Может быть, этого окажется достаточно.

– Они искали бомбу! – закричал он. – Атомную бомбу. Они знали, что Саров купил у Коммивояжёра уран. Они прибыли сюда со счётчиком Гейгера. Они собирались пробраться в виллу и найти бомбу.

– Откуда они узнали?

– Я не знаю…

– Тридцать секунд.

Рокот и грохот стали ещё громче. Алекс поднял голову и увидел, что до жерновов осталось метра три. От них дул мощный поток воздуха, холодивший кожу. Хуже всего было то, что его даже не связали – его руки и ноги были совершенно свободны, но он не мог двигаться! Наркотик превратил его в ещё живой кусок мяса, который вот-вот должны бросить в мясорубку. По щеке Алекса стекла струйка пота, исчезнув где-то в районе загривка.

– Это Тёрнер узнал! – крикнул Алекс. – У Коммивояжёра. Он работал под прикрытием. Они узнали, что Коммивояжёр продал вам уран, и прибыли сюда, чтобы найти бомбу.

– Они знали, для чего предназначалась эта бомба?

– Нет! Я не знаю. Они мне не говорили. А теперь остановите машину и отпустите меня.

Конрад ненадолго задумался, по-прежнему держа в руках коробку с кнопками.

– Нет, – ответил он. – Не отпущу.

– Что?! – заорал Алекс. Впрочем, за шумом жерновов его почти не было слышно.

– Ты был плохим мальчиком, – сказал Конрад. – А плохих мальчиков надо наказывать.

– Но вы сказали…

– Я солгал. Как и ты. Но, конечно же, я обязан тебя убить. Ты больше ни для чего не нужен…

Алекс едва не сошёл с ума. Он широко открыл рот и закричал, пытаясь найти в себе силы, чтобы сбежать с полотна конвейера. Его мозг точно знал, что ему нужно, но тело отказывалось подчиняться. Оно было бесполезно. Алекс дёрнулся вверх. Его ступни неумолимо приближались к крутящимся жерновам. Конрад отступил на несколько шагов. Он собирался смотреть, как Алекса будет пожирать дробилка. А потом, когда всё закончится, рабочие всё уберут.

– Нет! – взвыл Алекс.

– Прощай, Алекс, – сказал Конрад.

А потом послышался ещё один голос. На другом языке, которого Алекс не понимал.

Конрад что-то ответил, но Алекс уже ничего не слышал. Его губы двигались, но рёв машины заглушал все остальные звуки.

Ветер из-под жерновов обдувал босые ноги Алекса. Ещё пять сантиметров, и машина раздробит их. Четыре сантиметра, три, два…

Выстрел.

Посыпались искры. Запахло дымом.

Жернова по-прежнему крутились, но конвейер остановился. Ступни Алекса торчали за полотном. Он почти физически ощущал, как крутящиеся камни проносятся мимо его пальцев.

Затем послышался тот же незнакомый голос, но он говорил уже по-английски:

– Дорогой мой Алекс. Извини меня, пожалуйста. С тобой всё в порядке?

Алекс попытался ответить самым отвратительным ругательством, которое знал. Но язык его не слушался. Он даже дышать толком не мог.

Преисполненный чувства благодарности, он потерял сознание.

* * *

– Прости Конрада. Он отличный помощник и полезен во многих отношениях. Но иногда он слишком… увлекается.

Алекс проснулся в самой потрясающей спальне из всех, что ему довелось видеть. Он лежал на кровати с балдахином напротив зеркала во всю стену в резной золотой раме. Вся мебель в комнате была антикварной и вполне могла бы стать частью какой-нибудь музейной экспозиции. В ногах кровати стоял ярко раскрашенный сундук, чуть поодаль – огромный гардероб с резными дверцами, на потолке висела люстра с пятью изогнутыми рогами. Жалюзи на окнах были сложены, и за ними виднелась балюстрада из кованого железа, выходившая во внутренний дворик.

Человек в тёмном костюме, представившийся генералом Алексеем Саровым, сидел в кресле возле зеркала. Он скрестил ноги, но спина его оставалась абсолютно прямой. Алекс всмотрелся в его лицо – седые волосы, умные синие глаза. Он узнал голос, который слышал на сахарном заводе, и понял, что именно генерал спас его – хоть Алекс и не понимал почему.

Снаружи было темно. Должно быть, уже стояла глубокая ночь. Кто-то одел его в пижамную рубашку, доходившую до колен. Интересно, сколько он пролежал в отключке? И сколько уже русский генерал ждёт его пробуждения?

– Не хочешь поесть? – спросил он.

– Нет, спасибо. Я не голоден.

– Может быть, пить?

– Разве что воды…

– У меня есть немного.

Генерал Саров налил воду из серебряного кувшина в блестящий хрустальный стакан и протянул Алексу. Алекс забрал его, радуясь, что действие наркотика, который ввёл ему Конрад, наконец-то прошло и руки снова двигаются. Он сделал маленький глоток. Вода была ледяной. Именно в этот момент Саров решил извиниться – на безупречном английском языке.

– У Конрада не было приказа устранить тебя. Напротив, когда я узнал, кто ты такой, мне очень захотелось с тобой встретиться.

Алекса удивили эти слова, но он решил пока о них не задумываться.

– Как вы узнали, кто я? – спросил он. Сейчас ничего отрицать уже смысла не имело.

– У нас очень хорошо продуманная система безопасности – и здесь, и в Гаване. – Подробнее, судя по всему, генерал объяснять не собирался. – Боюсь, тебе пришлось пережить ужасные страдания.

– Людям, с которыми я сюда прибыл, пришлось ещё хуже.

Генерал поднял руку, снова не желая обсуждать подробности.

– Твои друзья мертвы. Они ведь были твоими друзьями, Алекс?

Короткая пауза.

– Конечно же, я отлично знал о существовании Дымохода Дьявола, когда переехал в Каса-де-Оро. Я приказал построить там простой защитный механизм. Подводное плавание с этой стороны острова запрещено, так что если какой-нибудь водолаз по глупости заплывает в пещеру, он просто получает заслуженное наказание за любопытство. Говорят, в этот раз погибла акула…

– Большая белая.

– Ты её видел?

Алекс ничего не ответил. Саров сложил руки и опёрся о них подбородком.

– Ты и в самом деле такой замечательный, как мне рассказывали, – продолжил он. – Я читал твоё досье, Алекс. У тебя нет родителей. Тебя воспитывал дядя, который сам был шпионом. Ты прошёл подготовку в Специальной авиадесантной службе, САС, после чего тебя отправили на первое задание, на юг Англии. А потом, всего через несколько недель – во Францию… Кто-то сказал бы, что тебе дьявольски везёт, но я лично не верю в дьявола – да и в Бога, если уж на то пошло. Но я верю в тебя, Алекс. Ты уникален.

Алекс уже начал уставать от этой лести. И он не мог не опасаться, что за ней кроется что-то зловещее.

– Почему я здесь? – спросил он. – Что вы хотите от меня?

– Почему ты здесь, должно быть совершенно очевидно, – ответил Саров. – Конрад хотел убить тебя. Я ему помешал. Но я не могу позволить тебе вернуться в гостиницу и тем более покинуть остров. Можешь считать себя моим пленником, хотя если Каса-де-Оро и считать тюрьмой, то, надеюсь, она покажется тебе комфортабельной. А что касается вопроса «чего я хочу»…

Саров улыбнулся, и его взгляд вдруг стал отстранённым.

– Уже поздно, – сказал он. – Поговорим об этом завтра.

Он встал.

– У вас правда есть атомная бомба? – спросил Алекс.

– Да.

Одна часть загадки прояснилась.

– Вы купили уран у Коммивояжёра. А потом приказали Конраду убить его! Вы взорвали его яхту!

– Всё верно.

Значит, Алекс с самого начала был прав. Он видел Конрада в Майами. Конрад заложил на «Мэйфейр-Леди» взрывное устройство – и именно поэтому, а не из-за пожара, яхта погибла вместе со всем экипажем. Обвинения Тёрнера и Трой были несправедливы.

– Атомная бомба… – проговорил Алекс. – Что вы собираетесь с ней делать?

– Ты боишься?

– Я хочу знать.

Генерал задумался.

– Сейчас я расскажу тебе лишь вот что, – сказал он. – Полагаю, ты вряд ли много знаешь о моей стране, Алекс. О Союзе Советских Социалистических Республик, как она когда-то называлась. СССР. России, как её называют сегодня. Не думаю, что вам рассказывают о ней в ваших западных школах.

– Я знаю, что с коммунизмом покончено, если вы об этом, – сказал Алекс. – А устраивать урок истории сейчас поздновато.

– Когда-то моя страна была мировой державой, – продолжил Саров, пропустив его слова мимо ушей. – Одной из самых могущественных стран на Земле. Кто первым запустил человека в космос? Мы! Кто добился величайших достижений в науке и технике? Кого боялись во всём мире?

Он ненадолго замолчал.

– Ты прав. Да. Коммунизм пал. И что мы теперь видим на его месте?

Его лицо на мгновение исказилось от гнева.

– Россия стала второсортной страной. Там нет закона и порядка. Тюрьмы пусты, на улицах царит преступность. Политики и бизнесмены коррумпированы. Думают ли они о простых людях? Нет. Ты скорее найдёшь их на юге Франции, на дорогих яхтах – они там наслаждаются украденными миллионами. А в Москве люди носят джинсы «Левис». Они едят в «Макдоналдсе», говорят по мобильным телефонам и уже не помнят свою великую историю.

Генерал Саров прошёл к двери.

– Ты спросил, что я собираюсь сделать, – сказал он. – Я поверну время вспять, восстановлю ущерб, нанесённый за последние тридцать лет. Я верну своей стране гордость и положение в мировом сообществе. Я не злодей, Алекс. Что бы ни говорили твои начальники, я лишь хочу остановить эту заразу и сделать мир лучше. Надеюсь, ты поверишь мне. Мне очень важно, чтобы ты смог увидеть всё с моей точки зрения.

– У вас есть атомная бомба, – медленно проговорил Алекс. – Я не понимаю. Как она поможет вам достичь этой цели?

– Ты узнаешь об этом… когда придёт время. Давай позавтракаем вместе в девять часов. Потом я покажу тебе особняк.

Генерал Саров кивнул и вышел из комнаты.

Алекс подождал минутку, потом выскользнул из кровати. Он выглянул из окна во внутренний дворик, потом попробовал открыть дверь. Он даже не удивился, когда ему это не удалось. Саров называл Каса-де-Оро тюрьмой, и в этом он был абсолютно прав. Вылезти через окно Алекс не сможет никак, а дверь спальни заперта.

Дом рабов

Стук в дверь разбудил Алекса около восьми утра. Вошла женщина в чёрной одежде с белым фартуком и принесла чемодан – Алекс узнал его. Саров, похоже, отправил кого-то в гостиницу «Валенсия», чтобы забрать вещи Алекса.

Он дождался, пока горничная уйдёт, потом быстро выбрался из постели и открыл чемодан. Вся одежда на месте. Фигурка тираннозавра и жвачка, которые ему дал Смитерс, – тоже. Исчез только мобильный телефон. Саров явно не хотел, чтобы он звонил домой.

После слов Сарова прошлой ночью Алекс решил оставить джинсы «Левис» в чемодане. Вместо этого он надел мешковатые шорты, простую однотонную футболку и пляжные шлёпанцы, которые в последний раз надевал на сёрфинг в Корнуолле. Одевшись, он прошёл к окну. Внутренний дворик, который он видел ночью, сейчас утопал в солнечном свете. Он был прямоугольной формы, окружённый мраморными дорожками и колоннадой с арками. Двое уборщиков подметали мелкий песок, которым была усыпана земля. Алекс посмотрел наверх и увидел ту самую наблюдательную башню, которую заметил с лодки. Охранник оттуда никуда не делся; в его руках поблёскивал автомат.

Без десяти девять дверь снова открылась. На этот раз вошёл Конрад, одетый в чёрную рубашку, застёгнутую на все пуговицы, чёрные брюки и сандалии. На одной ноге у него было всего четыре пальца, на другой и вовсе три.

– Десаюно! – Алекс узнал испанское слово «завтрак». Конрад выплюнул это слово, будто оно оскорбляло его одним своим существованием. Казалось, он был не рад снова видеть Алекса – но, с другой стороны, у него явно были на мальчика другие планы.

– Доброе утро, Конрад!

Алекс заставил себя улыбнуться. После произошедшего прошлой ночью он изо всех сил старался продемонстрировать, что не боится Конрада. Он указал вниз.

– Вы, похоже, забыли где-то несколько пальцев.

Алекс прошёл к двери. Когда он шагнул в коридор, Конрад вдруг наклонился к нему.

– Ничего ещё не кончено, – прошептал он. – Генерал может и передумать.

Алекс продолжил свой путь. Он оказался в широком коридоре, проходившем над вторым внутренним двориком. Посмотрев вниз, он увидел каменный фонтан, окружённый белыми колоннами. В воздухе стоял аромат духов. Журчание воды разносилось по всему дому. Конрад показал пальцем, и Алекс спустился по лестнице в столовую, где уже подавали завтрак.

Генерал Саров сидел за большим отполированным столом и ел фрукты с тарелки. Он был одет в спортивный костюм. Увидев Алекса, он улыбнулся и показал в сторону пустых кресел – их за столом было не меньше десятка.

– Доброе утро, Алекс. Прости, что я так одет. Перед завтраком я всегда совершаю пробежку. Три раза вокруг плантации. Около тридцати километров. Переоденусь позже. Ты хорошо выспался?

– Да, спасибо.

– Завтракай, не стесняйся. Вот фрукты и овсяная каша. Свежий хлеб. Яйца. Я лично всю жизнь пил яйца сырыми. Готовить еду – значит лишить её половины пользы. Она просто уходит в дым!

Он поднял руку.

– Человек – единственное животное на планете, которому приходится жарить или варить мясо и овощи, прежде чем съесть их. Но, если хочешь, я попрошу приготовить для тебя яйца по любому рецепту, который тебе нравится.

– Нет, спасибо, генерал. Мне хватит фруктов и овсянки.

Саров увидел стоящего в дверях Конрада.

– Конрад, ты сейчас мне не нужен. Встретимся днём.

Здоровый глаз Конрада недобро сузился. Он кивнул и вышел.

– Боюсь, Конрад тебя не любит, – сказал Саров.

– Ничего страшного. Мне он тоже не очень нравится.

Алекс посмотрел в сторону двери.

– Что вообще с ним такое? – спросил он. – Выглядит явно нездоровым.

– По сути, он должен быть мёртв. Он пострадал от взрыва бомбы, которую в тот момент нёс на себе. Конрад – настоящее научное чудо. В его теле больше тридцати металлических штырей. В черепе – металлическая пластина. В челюсти и большинстве суставов – металлическая проволока.

– Должно быть, металлоискатели в аэропортах из-за него с ума сходят, – пробормотал Алекс.

– Не советую тебе шутить с ним, Алекс. Он до сих пор надеется убить тебя. – Саров утёр губы платком. – Я, конечно, ему этого не позволю, но, раз уж разговор зашёл о таких неприятных темах, давай сразу озвучим определённые правила. Я забрал мобильный телефон, который нашли в твоём чемодане. Все телефоны в доме перед звонком требуют введения кода. Тебе запрещается общаться с внешним миром.

– Мои начальники могут волноваться за меня, – сказал Алекс.

– Судя по тому, что я знаю о мистере Бланте и его коллегах из Лондона, это маловероятно. Но на самом деле это неважно. К тому времени, когда они начнут задавать вопросы, будет уже слишком поздно.

Слишком поздно? Почему? Алекс понял, что до сих пор вообще ничего не знает.

– Каса-де-Оро со всех сторон окружён забором. По забору пропущен ток. Вход всего один, и он хорошо охраняется. Не пытайся сбежать, Алекс. Если ты попытаешься, тебя могут застрелить, а мне этого очень бы не хотелось. Завтра, боюсь, мне придётся переселить тебя в другое место. Как ты, скорее всего, отлично знаешь, я жду важных гостей, и лучше, чтобы у тебя было «личное пространство», как ты наверняка выразился бы. Ты можешь ходить где угодно по дому и территории, плавать в бассейне. Но, пожалуйста, не попадайся никому на глаза. Мои гости почти не говорят по-английски, так что подходить к ним бессмысленно. Если из-за тебя возникнет какая-нибудь неловкая ситуация, я тебя высеку.

Генерал Саров наклонился и насадил на вилку кусочек ананаса.

– Но хватит о плохом, – сказал он. – У нас впереди целое утро. Ты ездишь верхом?

Алекс задумался. Ему очень не нравилось кататься на лошадях.

– Приходилось, – сказал он.

– Отлично.

Алекс взял со стола дольку дыни.

– Я вчера спросил, что вам от меня нужно, – сказал он. – Но вы так и не ответили.

– Всему своё время, Алекс. Всему своё время.

После завтрака они вышли на свежий воздух, и Алекс понял, почему особняк получил своё имя. Он был построен из бледно-жёлтых кирпичей, которые на ярком солнце действительно выглядели золотыми. Дом был двухэтажным, но занимал немалую площадь; широкие каменные ступени вели в богато украшенный сад. Блант называл этот дом дворцом, но он был скорее элегантным, чем роскошным: изящные двери и окна, арки, резные балюстрады. Если смотреть на дом только снаружи, то можно было бы даже подумать, что он вообще не изменился с момента постройки – начала девятнадцатого века. Но территорию патрулировали вооружённые охранники, тут и там висели тревожные звонки, а на металлических подставках стояли прожекторы. Уродливые напоминания о современности.

Они прошли к конюшне, где их уже ждал конюх с двумя великолепными лошадями. Белый жеребец для Сарова, серая лошадь поменьше – для Алекса. Алексу никогда не нравилось ездить верхом. На последней конной прогулке он едва не погиб, так что с большой неохотой взялся за поводья и забрался в седло. Уголком глаза он следил за Саровым и сразу понял, что русский генерал – настоящий мастер верховой езды, он полностью контролировал своего скакуна.

Они не спеша направились вперёд. Алекс отчаянно пытался удержать равновесие и показать, что управляет лошадью. К счастью, лошадь, похоже, и сама знала, куда нужно идти.

– Когда-то это была сахарная плантация, – объяснил Саров, повторяя то, что Алексу уже рассказывала Трой. – Здесь трудились рабы. На Кубе и Кайо-Эскелето держали почти миллион рабов.

Он показал на башню.

– Это была наблюдательная вышка. В половине пятого утра звонил колокол, по которому рабы вставали на работу. Рабов привозили сюда из Западной Африки. Они здесь работали, а потом умирали.

Они проехали мимо низкого прямоугольного здания, расположенного в стороне от главного дома. Алекс заметил, что и единственная дверь, и все окна заколочены.

– Это барракон, – сказал Саров. – Дом рабов. Здесь спали двести человек, собранные в загон, словно животные. Если у нас будет время, я покажу тебе комнату для наказаний. Там до сих пор сохранились колодки. Можешь себе представить, Алекс, каково это – несколько недель или даже месяцев сидеть с цепями на лодыжках? Ты не можешь двигаться. Тебя мучают голод и жажда…

– Не хочу даже представлять, – ответил Алекс.

– Конечно. Западный мир предпочитает забыть о преступлениях, которые сделали его богатым.

Алекс с облегчением вздохнул, когда они перешли на лёгкий галоп. По крайней мере, это освободило его от необходимости говорить. По гаревой дорожке они добрались до берега моря. Посмотрев вниз, Алекс увидел, что лодка Гарсии до сих пор стоит на якоре на прежнем месте, и вспомнил об истинной природе человека, с которым ехал верхом. Саров дружелюбно разговаривает с ним. Ему, похоже, нравится принимать Алекса у себя в гостях. Но он убийца. Убийца, вооружённый атомной бомбой.

Дорожка закончилась, и лошади перешли на медленный шаг. Море тянулось справа от них. Каса-де-Оро исчез где-то позади.

– Я расскажу тебе кое-что о себе, – вдруг сказал Саров. – Нет, даже не «кое-что». Я расскажу тебе больше, чем кому-либо когда-либо говорил.

Он ненадолго замолчал.

– Я родился в 1940 году, – начал он. – Во время Второй мировой войны, за год до того, как немцы напали на мою страну. Возможно, именно поэтому я всегда был патриотом, всегда считал, что моя страна – важнее всего. Я служил ей бо́льшую часть жизни. В армии, сражаясь за то, во что верил. И я до сих пор верю, что служу своей стране.

Он натянул поводья и повернулся к Алексу. Тот остановился рядом.

– В тридцать я женился. Вскоре жена подарила мне сына, о котором я всегда мечтал. Его звали Владимир. С самого первого вздоха я любил его больше всего на свете. Он вырос красивым мальчиком, и, скажу тебе, ни один отец не гордился своим сыном так, как я. Он хорошо учился, был лучшим учеником и отличным спортсменом. Возможно, он даже мог бы когда-нибудь выступить на Олимпиаде. Но этого не случилось…

Алекс уже знал, как закончится история. Он вспомнил, что рассказывал ему Блант.

– Я считал, что Володя должен, как и я, служить своей стране, – продолжил Саров. – Я хотел, чтобы он служил в армии. Его мать была не согласна. К сожалению, это разрушило наш брак.

– Вы попросили её уйти?

– Нет. Я не просил её уйти, а приказал. Она уехала из моего дома, и больше я её никогда не видел. А Володя пошёл служить в армию. Всего через неделю после восемнадцатилетия. Он отправился в Афганистан, где шла тяжёлая война. Пробыл там всего три недели, потом его отправили на рекогносцировку близлежащей деревни. Его застрелил снайпер.

Голос Сарова на мгновение дрогнул, но затем он продолжил – медленно, размеренно.

– Год спустя война закончилась. Наше правительство, слабое и трусливое, утратило боевой дух. Мы отступили. Всё было зря. И… вот что ты должен понять. Это правда. Нет в этом мире страшнее трагедии, чем потерять сына.

Он глубоко вздохнул.

– Я считал, что навсегда потерял Владимира. Пока не встретил тебя.

– Меня? – Алекс был настолько потрясён, что даже не сразу нашёлся, что ответить.

– Ты на четыре года младше, чем был Володя, когда погиб. Но ты так похож на него, Алекс, хотя и рос на другом конце света! Во-первых, вы немного похожи друг на друга внешне. Но дело не только в этом. Ты тоже служишь своей стране. Четырнадцать лет, а ты уже шпион! Встретить столь молодого человека, готового сражаться за свои идеалы, – большая редкость!

– Ну, я бы так не сказал, – пробормотал Алекс.

– Ты смелый мальчик. Ты доказал это своим поведением на сахарном заводе и в пещере – а в твоём досье этих доказательств ещё больше. Ты говоришь на многих языках, и вскоре выучишь ещё и русский. Ты умеешь ездить верхом, плавать под водой, драться – и ты не боишься. Я никогда не встречал такого мальчика, как ты. За исключением ещё одного. Ты похож на моего Володю, Алекс, и я надеюсь, что ты станешь таким же, как он.

– К чему вы клоните? – спросил Алекс.

Они по-прежнему стояли неподвижно, и солнце уже начинало припекать. Лошадь вспотела, и на неё уже налетали мухи. Море было далеко внизу, и морской бриз до них не доставал.

– Разве это не очевидно? Я читал твоё досье. Ты вырос один. Тебя воспитывал дядя, но вплоть до его смерти ты даже не знал, кто он. Ты потерял родителей. Я потерял сына. Мы оба одиноки.

– Нас разделяет целый мир, генерал.

– Но так будет не всегда. Я планирую кое-что, что навсегда изменит мир. Когда я закончу, мир станет лучше, сильнее, здоровее. Ты прибыл сюда, чтобы мне помешать. Но когда ты поймёшь, что я собираюсь сделать, то увидишь, что нам необязательно быть врагами. Совсем наоборот! Я хочу усыновить тебя!

Алекс уставился на Сарова. Он не знал, что и сказать.

– Ты будешь моим сыном, Алекс. Станешь тем, кем не смог стать Владимир. Я буду твоим отцом, и мы вместе будем жить в новом мире, который я сотворю. Не отвечай сейчас! Просто подумай. Если бы я на самом деле считал тебя врагом, я бы позволил Конраду убить тебя. Но как только я узнал, кто ты такой, я понял, что ты не можешь быть врагом. У нас даже имена очень похожи: Алексей и Алекс. Я усыновлю тебя, Алекс. Я стану для тебя отцом, которого ты потерял.

– А если я скажу «нет»?

– Ты не скажешь «нет»!

Глаза Сарова затянула гневная поволока, лицо исказилось гримасой боли. Генерал сделал глубокий вдох и вдруг успокоился.

– Когда ты узнаешь мой план, ты согласишься.

– Так расскажите мне свой план! Скажите, что собираетесь сделать!

– Ещё рано, Алекс. Ты не готов. Но скоро, очень скоро, будешь готов.

Генерал Алексей Саров дёрнул поводья. Конь развернулся и галопом поскакал прочь, в сторону от моря. Алекс поражённо покачал головой, потом пришпорил свою лошадь и последовал за ним.

Тем вечером Алекс ел один. Саров удалился, сказав, что у него дела. Аппетита у Алекса не было. Конрад стоял в комнате, наблюдая за каждым кусочком, который он отправлял себе в рот, и, хотя он не проронил ни слова, вся его фигура источала гнев и враждебность. Как только Алекс доел, Конрад показал рукой на дверь.

Он вышел вслед за Конрадом из дома, спустился по ступенькам и прошёл в дом для рабов, тот самый барракон, который Саров показывал ему раньше. Похоже, теперь ему предстояло жить здесь. Внутри здание оказалось разделено на камеры с голыми кирпичными стенами и толстыми дверями с квадратными решётками посередине. Но, по крайней мере, обстановка выглядела современной. В комнатах было электричество, свежая вода и даже – что особенно хорошо в жаркие ночи – кондиционеры. Алекс понимал, что ему повезло намного больше, чем сотням несчастных, которых когда-то здесь держали.

За ширмой в его камере стояли тазик и унитаз. Чемодан Алекса принесли туда заранее и положили на кровать с металлической рамой и тонким, но достаточно удобным матрасом. Ещё Саров прислал ему несколько книг. Алекс посмотрел на обложки. Английские переводы русских классиков, Толстого и Достоевского. Должно быть, они были любимыми писателями Владимира.

Конрад запер дверь.

– Спокойной ночи, Конрад, – сказал Алекс. – Если мне что-нибудь понадобится, я вас позову.

Он увидел за решёткой налитый кровью глаз и понял, что остро́та попала в цель. Затем Конрад исчез из виду.

Алекс ещё долго лежал на кровати, размышляя над словами Сарова. Усыновление! Нет, это, пожалуй, уже слишком. Всего неделю назад он думал, каково это – жить с отцом, и вот получил сразу двоих «отцов»: сначала Тома Тёрнера, потом Сарова! А ведь он считал, что хуже быть уже не может.

За окном вспыхнул свет – почти такой же яркий, как днём. Алекс слез с кровати и прошёл к зарешёченному окну. Оно выходило на главную площадь перед домом. Прожектора, которые он видел раньше, все разом включились, а площадь заполнилась людьми. Охранники – их была целая дюжина – встали в ряд, прижав к груди автоматы. Вокруг двери собралась прислуга и работники плантации. Был там и сам Саров – в тёмно-зелёной форме с несколькими медалями на груди. За ним стоял Конрад.

Алекс увидел, как по дороге, ведущей от ворот к дому, медленно едут четыре чёрных лимузина. Их сопровождали два мотоциклиста, одетые, как и Саров, в военную форму. Кавалькада подняла тучу пыли, хорошо заметную в электрическом свете.

Они остановились. Двери автомобилей открылись, и из них вышли примерно пятнадцать человек. Алекс едва мог разглядеть их лица в ослепительном свете – их очертания больше напоминали силуэты. Но одного человека он разглядел – невысокого, худого, лысого, одетого в строгий костюм. Саров подошёл к нему. Они пожали руки, затем обнялись. Это стало сигналом для всех – можно расслабиться. Саров жестом показал на дом, и все направились туда, оставив на улице только мотоциклистов.

Алекс был уверен, что уже видел этого лысого человека на страницах газет. Теперь он понял, зачем его от греха подальше заперли в доме для рабов. Каким бы ни был план Сарова, только что начался его следующий этап.

В особняк прибыл президент России.

Стук сердца

Алекса выпустили из дома для рабов на следующее утро. Ему разрешили ходить по Каса-де-Оро где угодно… но не одному. К нему приставили вооружённого охранника – лет двадцати пяти, кое-как выбритого. По-английски он не говорил.

Сначала он отвёл Алекса на завтрак – есть пришлось одному на кухне, а не в столовой, где Алекс завтракал с Саровым. Пока мальчик ел, охранник стоял у двери и нервно наблюдал за ним, словно он был фейерверочной ракетой, которая только что почему-то не взорвалась.

– Como se llama usted? – спросил Алекс. «Как тебя зовут?»

– Хуан…

Охраннику явно не хотелось сообщать даже эту информацию. На остальные вопросы Алекса он отвечал односложно или молчанием.

Стоял ещё один невыносимо жаркий день. На острове, казалось, царило вечное лето. Позавтракав, Алекс вышел в холл; там, как всегда, суетилась прислуга – подметали пол, несли какие-то припасы на кухню. Охранники тоже никуда не делись – и на вышке, и по периметру. Алекс дошёл до конюшни, даже не зная, разрешат ли ему снова ездить верхом. Он приятно удивился, когда охранник вывел ему серого коня, уже взнузданного и осёдланного.

Алекс поскакал вперёд; Хуан следовал за ним на рыжей кобыле, отставая на несколько шагов. Алексу на самом деле не особенно хотелось ездить верхом – у него после вчерашней прогулки болели ноги и поясница. Но его интересовал забор, о котором говорил Саров. Генерал сказал, что по нему проведено электричество. Но даже электрические заборы иногда проходят под ветками деревьев, на которые можно забраться, а Алекс уже твёрдо решил, что нужно бежать.

Он до сих пор не представлял себе, что́ запланировал Саров. Он говорил, что изменит мир. Сделает его лучше, сильнее, здоровее. Он явно считал себя кем-то вроде героя – только этот герой был вооружён атомной бомбой. Пересекая поляну с высокой травой, Алекс раздумывал о намерениях Сарова. Сначала он предположил, что русский генерал собирается взорвать какой-нибудь американский город. Американцы же когда-то были главными врагами Советского Союза? Но эта мысль казалась абсурдом. Да, миллионы людей умрут, но это никак не изменит мир. К лучшему – уж точно нет. Или, может быть, его цель – где-то в Европе? Или он собирается воспользоваться бомбой, чтобы шантажировать правительства всего мира и заставить их подчиниться себе? Это кажется более вероятным. Но в то же время Алекс сомневался и в этой гипотезе. Что бы Саров ни задумал, это как-то связано с президентом России.

«Я поверну время вспять, восстановлю ущерб, нанесённый за последние тридцать лет».

И Алекс вдруг понял: несмотря на то, что они дружат с детства, Саров ненавидит российского президента и хочет занять его место. Вот в чём всё дело. Новая Россия снова станет мировой сверхдержавой, только править ею будет Саров.

И он собирается добиться этого с помощью ядерного взрыва.

Алекс понимал, что должен сбежать. Рассказать ЦРУ, что Тёрнера и Трой убили, а у Сарова действительно есть атомная бомба. Узнав об этом, ЦРУ само всем займётся. А сам Алекс хотел оказаться как можно дальше от Каса-де-Оро. Отеческие чувства Сарова и настойчивое желание усыновить его беспокоили Алекса чуть ли не больше, чем бомба. Старик явно начал сходить с ума. Да, Саров спас ему жизнь. Но именно Саров изначально подверг её опасности. Несмотря на жару, стоявшую с самого утра, Алекс задрожал. Всё это приключение быстро выходило из-под контроля.

Они добрались до края плантации – на этот раз в другую сторону от моря. И там действительно стоял забор – метров пять в высоту, из сплошной стали, а по обе стороны от него шли два забора поменьше, высотой примерно по грудь взрослого человека. На заборе висели большие красные плакаты с единственным словом, написанным белыми буквами: PELIGRO[6]. Впрочем, даже без этого плаката забор просто источал опасность. Вокруг слышался тихий гул, словно поднимавшийся откуда-то из-под земли. Алекс заметил обгоревший и наполовину рассыпавшийся скелет птицы, зацепившейся за провод. Должно быть, она налетела на забор и мгновенно погибла. Теперь Алекс был совершенно уверен, что перелезть не получится. Забор тянулся по ровной поляне, никаких деревьев рядом не было.

Алекс повернул коня в сторону единственного входа на плантацию. Может быть, там удастся найти какой-нибудь путь к спасению? Лошадям понадобилось примерно полчаса шагом, чтобы добраться туда. Всю дорогу они шли вдоль забора, который не прерывался и на метр. На входе стояла обшарпанная каменная караулка с незастеклёнными окнами и дверью, наполовину сорванной с петель. Внутри сидели двое охранников; третий, с автоматом в руках, стоял возле шлагбаума. Когда Алекс подъехал к ним, через заставу как раз проезжал автомобиль – один из лимузинов, которые он видел вчера вечером. Ему в голову пришла идея. Отсюда можно выбраться только одним способом – на машине. Скорее всего, свита российского президента будет несколько раз ездить в город и обратно. Может быть, у него будет шанс…

Они вернулись обратно в конюшню и спешились. Алекс вернулся в дом, Хуан по-прежнему шёл в нескольких шагах позади. Почти сразу он услышал голоса и плеск воды. Алекс прошёл через внутренний дворик, мимо фонтана, потом в арку. За аркой обнаружился бассейн, длинный, прямоугольный, с пальмами по обе стороны, которые отбрасывали тень на столики и отдыхающих. Вдалеке виднелся недавно построенный теннисный корт. Ещё там были раздевалки, сауна и бар под открытым небом. Задний двор Каса-де-Оро выглядел как игровая площадка для мультимиллионеров.

Саров сидел за столом вместе с президентом, оба держали в руках бокалы. Саров пил воду, его гость – коктейль. Президент переоделся в красные шорты и цветастую рубашку с короткими рукавами, мешком висевшую на его худощавом теле. Неподалёку от него стояли четыре человека – очевидно, личная охрана. Они были огромного роста, в чёрной одежде и одинаковых чёрных очках, а в ушах торчали провода радиоприёмников. Сцена выглядела почти карикатурно. Маленький человечек в пляжной одежде. Огромные охранники. Алекс посмотрел на бассейн. На бортике, свесив ноги в воду, сидели три поразительно привлекательные молодые женщины, судя по всему, местные. Они были одеты в бикини. Алекс удивился, увидев их. Он считал, что Саров слишком холоден, чтобы выбрать такую компанию. Или же эта компания предназначалась для президента?

Алекс задумался, должен ли вообще находиться здесь, и уже собирался уйти, но тут Саров увидел его и помахал рукой, подзывая к себе. Алекс со всё нараставшим любопытством подошёл к нему. Саров быстро что-то сказал президенту, тот кивнул и улыбнулся.

– Доброе утро, Алекс! – Саров выглядел необычно весёлым. – Насколько понимаю, ты опять катался верхом. Позволь познакомить тебя с моим старым другом Борисом Кириенко, президентом России. Борис, я рассказывал тебе об этом мальчике.

Президент протянул руку Алексу для рукопожатия. Алекс чувствовал запах спиртного в его дыхании.

– Очень приятно, – с сильным акцентом сказал президент по-английски. Потом показал пальцем на лицо Алекса и перешёл на русский. Алекс пару раз услышал имя «Володя».

Саров коротко ответил, затем перевёл слова президента для Алекса.

– Борис сказал, что ты похож на моего сына. – Он улыбнулся. – Хочешь поплавать, Алекс? Тебе это сейчас пригодится.

Алекс посмотрел на трёх девушек.

– Необычные у вас тут спасатели.

Саров засмеялся.

– Они сопровождают президента. В конце концов он же в отпуске, хотя, к сожалению, предстоит и немного поработать. Местная телекомпания, конечно же, заинтересовалась высоким гостем, и Борис согласился дать небольшое интервью. Съёмочная группа будет здесь с минуты на минуту.

Президент кивнул, но Алекс не был уверен, действительно ли тот всё понял.

– Оставляю бассейн в твоём полном распоряжении. После обеда мы уезжаем в Сантьяго, но, надеюсь, ты присоединишься к нам за ужином, Алекс. Шеф-повар обещал устроить особый сюрприз.

В арке, ведущей к дому, возник Конрад, сопровождавший невысокую, серьёзного вида женщину в непритязательном оливково-зелёном платье. За ней стояли два человека с камерой и осветительными приборами.

– О! Вот и они!

Саров повернулся обратно к президенту, совершенно забыв об Алексе.

Алекс разделся до плавок и нырнул в бассейн. После долгой верховой прогулки вода казалась особенно прохладной и освежающей. Три девушки провожали его взглядами. Одна из них подмигнула ему, другая захихикала. Съёмочная группа тем временем расставляла оборудование в тени пальм. Президент России махнул рукой, и один из охранников принёс ему очередной коктейль. Алекс удивился: как человек с такой заурядной внешностью может возглавлять огромную страну? Но, с другой стороны, напомнил он себе, политики стараются хорошо выглядеть на камеру. Носят дорогие костюмы, окружают себя роскошными машинами и охранниками. Но на самом деле они – просто такие же люди, как и все остальные.

Алекс прогнал от себя эти мысли и попытался сосредоточиться на плавании, но не смог. Он вспомнил слова Сарова. После обеда они поедут в город. Это значит, что машины выедут за пределы особняка. Это его единственный шанс. Алекс знал, что с острова ему не выбраться. Как только его исчезновение обнаружится, поднимут тревогу. Всем охранникам в аэропорту тут же выдадут ориентировку на него, а водным путём отсюда вряд ли можно выбраться. Но если ему хотя бы удастся найти телефон, который работает без кода доступа, то он свяжется с американцами, и они отправят кого-нибудь, чтобы его вытащить.

В восьмой раз проплыв по дорожке, Алекс снова развернулся. Президент России сидел в кресле; ему как раз вешали в петлицу микрофон. Хуан, личный охранник Алекса, ждал его с той стороны бассейна. Алекс вздохнул. С Хуаном нужно будет что-то делать.

Началось интервью. Саров внимательно наблюдал за происходящим, и у Алекса снова возникло впечатление, что здесь не всё так просто, как кажется.

Он выбрался из бассейна и пошёл обратно в свою комнату, чтобы переодеться.

Алекс надел другие шорты и аэртексовую[7] рубашку. И то, и другое он выбрал, потому что они были нейтральных цветов и позволяли легко слиться с местностью. В карман он положил полоску жвачки, которую ему дал Смитерс. Если всё пойдёт по плану, она ему понадобится.

Хуан стоял за дверью комнаты. Алекс вдруг занервничал из-за того, что собирался сделать. В конце концов, Саров уже его предупредил: если он попытается сбежать, то его застрелят – или, по самой меньшей мере, высекут. Но потом он подумал об атомной бомбе. Сарова нужно остановить. Он принял решение.

Алекс сделал несколько шагов, потом вдруг резко остановился и застонал. Его лицо исказила гримаса боли, и он, шатаясь, дошёл до стены и опёрся о неё рукой, чтобы не упасть. В комнату заглянул обеспокоенный Хуан, и Алекс сразу же резко выпрямился. Он нанёс великолепно просчитанный удар ногой с разворота, и его пятка врезалась прямо в мягкий живот охранника. Хуан даже не вскрикнул. Алекс сбил ему дыхание, и тот бесшумно обмяк. Не в первый раз Алекс порадовался, что пять лет занимался карате и даже получил чёрный пояс – первый дан. Теперь нужно было действовать очень быстро. Сняв с кровати простыню, он разорвал её на длинные полосы, связал Хуана по рукам и ногам и заткнул кляпом рот, а потом выскользнул из комнаты и запер её. Если охранника и найдут, то лишь через несколько часов. К этому времени он уже успеет сбежать.

Он вышел из барракона. Чёрные лимузины по-прежнему были припаркованы у входа в виллу, ожидая, когда президент и его свита соберутся уехать. Никого вокруг не было. Алекс бросился вперёд. Саров разрешил ему ходить по всей территории плантации, но только с сопровождением. Если кто-нибудь увидит его без охранника, то сразу догадается, в чём дело. Он добежал до угла дома и остановился, прижавшись спиной к стене, чтобы перевести дыхание. Даже после короткой пробежки он весь вспотел – настолько было жарко. Алекс окинул взглядом машины. Их было три. Четвёртая, которая уехала утром, ещё не вернулась. Интересно, в какой из них президент поедет в Сантьяго? Или вместе с ним поедут и две другие?

Алекс уже собирался броситься вперёд, но тут услышал за углом приближающиеся шаги. Либо охранники, либо работники – и, едва свернув за угол, они тут же увидят его. Сбоку он увидел узкую дверь, которую раньше не замечал. Он дёрнул за ручку – к счастью, дверь была не заперта. Из-за угла вышли два вооружённых человека в военной форме, но он уже успел проскользнуть внутрь и закрыть дверь за собой.

Его тут же обдало прохладным воздухом из кондиционера. Алекс огляделся. Эта часть дома заметно отличалась от всех остальных. Никаких деревянных полов и антикварной мебели – обстановка была современной, в стиле хай-тек. По сторонам короткого коридора со стеклянными дверями светили галогенные лампы. Алекс, заинтригованный, на цыпочках подошёл к первой двери и заглянул внутрь.

За батареей телевизионных экранов сидели два техника. Комната была не очень большой, чем-то напоминала монтажное помещение на телестудии. Алекс осторожно приоткрыл дверь. Техники его ни за что не услышат. На обоих были наушники, подключённые к стоявшей перед ними аппаратуре. Алекс посмотрел на экраны.

Все комнаты в доме находились под наблюдением. Он тут же узнал комнату, в которой проснулся. Вот кухня, столовая, главный двор, по которому шли двое охранников президента. Повернувшись к ещё одному экрану, Алекс застыл. На экране был он сам, наворачивающий круги в бассейне. Даже это записали на видео. Вот Саров сидит с бокалом воды, а на соседнем экране президент даёт интервью съёмочной группе.

Алексу понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что́ же он видит. Всё в доме записывалось и монтировалось – и этим как раз занимались техники. На одном экране шла запись приезда Бориса Кириенко. На соседнем президент пил бренди из бокала – судя по всему, это было записано вчера вечером. На третьем экране его знакомили с девушками, которых Алекс видел у бассейна. Они кокетливо улыбались.

На экране замелькали новые кадры. Вот президент даёт интервью. Один из техников, похоже, уже получил запись, сделанную репортёршей в оливковом платье. Кириенко говорил прямо в камеру, как тысячи других политиков в программах новостей. Он был совершенно серьёзен – хотя выглядел немного по-дурацки в своей цветастой рубашке. На следующем экране Кириенко плавал в бассейне.

Что это всё значит? Зачем это нужно Сарову? Неужели Каса-де-Оро – просто тщательно продуманная приманка, на которую опрометчиво клюнул президент России?

Алекс не мог больше там оставаться. Увидев всё это, он понял, что должен как можно быстрее выбраться в город и предупредить американцев. Он боялся, что пропустит отъезд машин – а второго шанса у него уже не будет.

Он снова открыл дверь и выглянул наружу. Машины по-прежнему стояли на месте, но охранники ушли. Алекс посмотрел на часы. Два часа. Если обед ещё не закончился, то скоро точно закончится. Может быть, даже прямо сейчас! Он подбежал к ближайшей машине и нащупал кнопку открытия багажника. Неужели он будет заперт? К счастью, когда Алекс нажал кнопку, багажник открылся. Машина была большой и просторной. Он забрался внутрь и захлопнул крышку багажника за собой. Алекс тут же оказался в полной темноте и изо всех сил пытался не запаниковать. Его словно похоронили заживо. Он попытался расслабиться. Это точно сработает. Если никто не откроет багажник, чтобы сложить туда какие-нибудь вещи, его никто не увидит. Лимузин увезёт его с плантации, а когда они припаркуются в Сантьяго, он сбежит.

Конечно, самое трудное ждало его впереди. Алекс не мог видеть ничего снаружи машины. Он не видел даже руку, которую поднёс прямо к глазам. В багажнике было совершенно темно. Придётся ждать, когда водитель и пассажиры уйдут, а потом надеяться на удачу. А ещё он не сможет открыть багажник изнутри. Именно поэтому Алекс взял с собой жвачку. Выбрав нужный момент, он разжуёт жвачку, и она поможет ему выбраться. Если повезёт, то он выскользнет из машины и смешается с толпой, прежде чем кто-либо поймёт, что случилось.

Но сейчас он уже начал сомневаться, хорошая ли это вообще идея. В багажнике было душно. Алекс представил, как солнечные лучи нещадно разогревают машину, и понял, что запер себя в печке. С него градом валил пот. Одежда уже полностью промокла, и крупные капли падали с неё на пол багажника. Хватит ли ему вообще воздуха? Если президент не поедет в Сантьяго прямо сейчас, то Алексу, не исключено, придётся вскрывать замок багажника, когда машина ещё будет стоять на стоянке. Ну а потом его ждёт наказание.

Кое-как справившись с паникой, Алекс попытался дышать неглубоко, насколько возможно. В ушах отдавался стук сердца. Он чувствовал, как напряжённо сердце трудится в груди, перекачивая по организму кровь. Вены на шее и запястьях ритмично пульсировали. Он хотел вытянуть ноги, но не решился двигаться – вдруг он раскачает машину? Прошло несколько минут, а потом он услышал голоса. Звякнул замок открывающейся двери, затем машина покачнулась, и в неё сели пассажиры. Свернувшись клубочком, Алекс ждал, что кто-нибудь сейчас откроет багажник, но, похоже, президент – или кто-то ещё, кто сидел в этом лимузине, – решил не брать с собой багаж. Двигатель завёлся. Алекс почувствовал вибрацию, а затем машина вдруг пришла в движение – Алекса подбрасывало вверх-вниз на неровной дороге.

Примерно через минуту машина замедлила ход – они подъехали к охранному посту, понял Алекс. Этот вопрос его тоже беспокоил: что, если охранники решат обыскать машину? Но с утра он уже видел, как один из лимузинов уезжает с виллы; охранники были на месте, но багажник машины не открывали. Машина остановилась. Алекс не двигался. Вокруг было черным-черно. Откуда-то издали доносились голоса. Кто-то что-то крикнул, но Алекс не мог разобрать ни слова. Машина стояла на месте, казалось, целую вечность. Почему её держат так долго? Давайте уже! Алексу было всё труднее и труднее дышать, словно воздух уже заканчивался.

А потом машина дёрнулась вперёд, и он вздохнул с облегчением. Он представил, как поднимается шлагбаум и они уезжают из Каса-де-Оро. Долго отсюда ехать до Сантьяго? Сможет ли он понять, добрались ли они до места?

Машина снова остановилась.

Багажник открылся. В него ворвались беспощадные солнечные лучи. Алекс заморгал и прикрыл глаза рукой.

– Выходи! – сказал кто-то по-английски.

Алекс выбрался из машины, весь мокрый от пота. Перед ним стоял Саров, рядом – Конрад с автоматическим пистолетом в руках, даже не пытавшийся скрыть радость. Алекс огляделся. Машина даже не выехала за территорию. Она лишь проехала чуть вперёд и развернулась. Вот что за движение он почувствовал. За ним наблюдали два охранника с непроницаемыми лицами. Один из них держал устройство, чем-то похожее на мегафон, в который кричат на улице учителя физкультуры. Длинный провод тянулся от устройства куда-то внутрь здания.

– Если ты хотел побывать в Сантьяго, достаточно было меня об этом попросить, – сказал Саров. – Но что-то мне кажется, что ты хотел не посмотреть город. Ты хотел сбежать.

Алекс ничего не ответил.

– Где Хуан? – спросил Саров.

Алекс по-прежнему молчал.

Саров уставился на мальчика. На его лице была гримаса боли – он словно не понимал, почему Алекс ослушался его и что теперь с ним делать.

– Ты разочаровал меня, Алекс, – наконец проговорил он. – Ты был возле пещеры. Ты видел, насколько тщательно проработана там система охраны. Неужели ты хоть на мгновение мог подумать, что я позволю кому-либо въехать сюда или выехать отсюда на машине, не проверив, кто или что внутри?

Он вдруг протянул руку и взял у охранника устройство-мегафон. Направив его на грудь Алекса, он нажал на кнопку. Алекс тут же услышал стук, эхом разнесшийся по воздуху. Ему понадобилась пара секунд, чтобы понять, что это стук его сердца, усиленный и звучащий из колонок, скрытых где-то в караулке.

– Машину просканировали возле шлагбаума, – объяснил Саров. – Каждый автомобиль возле шлагбаума сканируют с помощью устройства, которое я сейчас держу в руках. Это сложный сенсор. И вот что услышал охранник. То же, что ты слышишь сейчас.

Тук… тук… тук…

Алекс слышал стук своего сердца.

Саров вдруг разгневался. На его лице не дрогнула ни одна мышца, но его голубые глаза стали ледяными, а сам он стал похож на ужасного мертвеца, из которого испарилась жизнь.

– Ты что, не помнишь, что я тебе сказал? – прошептал он. – Если бы ты попытался сбежать, тебя бы застрелили. Конрад очень хочет застрелить тебя прямо сейчас. Он считает, что я делаю большую глупость, принимая тебя здесь как гостя. Он прав.

Конрад шагнул вперёд и вскинул пистолет.

Тук… тук… тук… тук…

Сердце Алекса металось в груди, словно перепуганный, загнанный в угол зверёк. Он не мог никак скрыть этого. Сердце билось всё быстрее и громче, и звук эхом разносился из колонок.

– Я не понимаю тебя, Алекс. Ты что, даже не представляешь, что я тебе предлагаю? Ты не слышал ни единого моего слова? Я предлагаю тебе свою защиту, а ты превращаешь меня в своего врага! Я хочу, чтобы ты стал мне сыном, а ты заставляешь меня уничтожить тебя.

Конрад коснулся пистолетом груди Алекса, прямо возле сердца.

Туктуктуктуктуктуктук…

– Послушай звук своего страха. Слышишь? А когда ты услышишь тишину – может быть, всего через несколько секунд, – тогда поймёшь, что умер.

Конрад положил палец на спусковой крючок.

А потом Саров отключил сенсор.

Стук сердца прекратился.

Алексу показалось, словно его на самом деле застрелили. Внезапная тишина ударила его, как молот. Как пуля из пистолета. Он упал на колени, едва дыша, и остался так стоять в пыли, прижав руки к бокам. У него не было сил подняться. Саров посмотрел на него; в его взгляде осталась только печаль.

– Он выучил урок, – сказал Саров. – Отведите его в комнату.

Он положил сенсор на землю и, отвернувшись от стоявшего на коленях мальчика, медленно сел обратно в машину.

Ядерная помойка

В семь часов вечера дверь комнаты Алекса открылась. На пороге стоял Конрад, одетый в строгий костюм с галстуком. Из-за парадной одежды наполовину лысая голова, изуродованное лицо и красный, дёргающийся глаз выглядели ещё ужаснее обычного. Он напоминал Алексу дорогое чучело Гая Фокса в Ночь костров[8].

– Ты приглашён на ужин, – сказал Конрад.

– Нет, спасибо, Конрад, – ответил Алекс. – Я не голоден.

– От этого приглашения нельзя отказаться.

Он повернул руку, чтобы посмотреть на часы. Кисть была криво пришита, так что выворачивать руку ему пришлось довольно далеко.

– У тебя пять минут, – сказал он. – Ты должен одеться официально.

– К сожалению, смокинг я оставил в Англии.

Конрад молча закрыл дверь.

Алекс спрыгнул с кровати. Он сидел в комнате с тех самых пор, как его схватили у ворот, и раздумывал, что же будет дальше. Меньше всего он ожидал приглашения на обед. Хуана в камере уже не было. Скорее всего, молодому охраннику объявили выговор за то, что он не усмотрел за Алексом, и уволили на месте. Или застрелили. Алекс начинал понимать, насколько же серьёзно ко всему относятся обитатели Каса-де-Оро. Он даже не представлял, чего Саров хочет от него сегодня вечером, но отлично понимал, что при их последней встрече выжил просто чудом. Он был похож на восемнадцатилетнего Владимира, погибшего сына Сарова. Должно быть, Саров до сих пор надеется усыновить Алекса, раз сохранил ему жизнь.

Алекс решил, что лучше будет всё-таки подыграть Сарову и пойти на ужин. По крайней мере, он сумеет узнать что-нибудь о том, что происходит. Интересно, ужин тоже будут снимать на видео? А если да, то для чего потом используют эти кадры? Алекс достал из чемодана чистую рубашку и чёрные брюки «Этро». Он вспомнил доктора Грифа, безумного директора академии «Пойнт-Блан», который следил за своими учениками с помощью скрытых камер. Но здесь происходит что-то совсем другое. Запись, которую видел Алекс в монтажной комнате, нареза́ли на куски, затем соединяли, проводили другие манипуляции. Её собирались для чего-то использовать. Но для чего?

Конрад вернулся ровно через пять минут. Алекс уже был готов. Его снова вывели из дома для рабов, затем они поднялись по ступенькам в особняк. Внутри звучала классическая музыка. Добравшись до внутреннего дворика, он увидел струнное трио – двух пожилых скрипачей и толстую женщину с виолончелью; они играли что-то из Баха, позади них тихо журчал фонтан. Во дворике собралось двенадцать человек – пили шампанское и ели канапе, которые разносили на серебряных подносах официантки в белых фартуках. Четыре телохранителя внимательно осматривались. Ещё шестеро из российской делегации болтали с девушками, которых Алекс видел у бассейна; их платья были украшены блёстками и драгоценностями.

Сам президент о чём-то говорил с Саровым; в одной руке он держал бокал, в другой – огромную сигару. Саров что-то сказал, и президент расхохотался, выпуская клубы дыма. Затем Саров увидел Алекса и улыбнулся.

– О, Алекс! Вот и ты! Что хочешь выпить?

То, что произошло днём, похоже, уже было забыто. Или, по крайней мере, говорить об этом больше не собирались. Алекс попросил апельсинового сока, и его сразу же принесли.

– Рад, что ты здесь, Алекс, – сказал Саров. – Я не хотел начинать без тебя.

Алекс вспомнил слова Сарова возле бассейна. Что-то о сюрпризе. У него вдруг возникло плохое предчувствие по поводу этого ужина, хотя он и не мог понять почему.

Скрипачи доиграли пьесу, послышались тихие аплодисменты. Затем прозвонили в гонг, и гости направились в столовую – в ту самую, где Алекс завтракал с Саровым, но для банкета её полностью преобразили. Хрустальные бокалы, белые фарфоровые тарелки, до блеска отполированные ножи и вилки. Белая скатерть выглядела совершенно новой. У стола стояли тринадцать стульев – один во главе стола и по шесть с каждой стороны. Алексу стало ещё более не по себе. Тринадцать человек за ужином. Несчастливое число.

Все гости уселись за стол. Во главе сел Саров, с одной стороны от него разместился Алекс, с другой – Кириенко. Двери открылись, и вошли официантки – на этот раз с тарелками, наполненными маленькими тёмными шариками. Алекс понял, что это чёрная икра. Скорее всего, Сарову привезли её прямо с Каспийского моря, и это обошлось в огромную сумму. Алекс слышал, что пить водку с чёрной икрой – русская традиция, и, в самом деле, вместе с тарелками икры перед всеми гостями поставили крохотные стаканчики, наполненные до краёв.

Затем Саров встал.

– Друзья мои, – начал он. – Надеюсь, вы простите, что я обращусь к вам на английском языке. К сожалению, один из сидящих за нашим столом ещё не знает языка нашей великой страны.

Сидящие за столом заулыбались, несколько человек кивнули, повернувшись к Алексу. Алекс опустил глаза, не зная, как на это реагировать.

– Для меня сегодняшний вечер очень важен. Что я могу рассказать вам о Борисе Никитиче Кириенко? Он был моим самым близким и дорогим другом больше пятидесяти лет! Даже странно подумать, что я до сих пор помню его маленьким мальчиком, который мучил кошек, плакал, когда начиналась драка, и никогда не говорил правду.

Алекс посмотрел на Кириенко. Президент нахмурился. Саров, скорее всего, шутил, но гостю шутка явно не понравилась.

– Ещё труднее поверить, что этому человеку доверили привилегию, священную обязанность – возглавлять нашу великую страну в нынешние трудные времена. Что ж, сюда Борис приехал, чтобы отдохнуть. Я уверен, ему в самом деле требуется отпуск после неустанных трудов. И именно за это я хочу поднять свой бокал. За отпуск! Пусть он выйдет намного более долгим и запоминающимся, чем ты ожидал!

За столом повисла тишина. Алекс видел, что остальные гости озадачены. Возможно, им трудно было понять английскую речь Сарова. Но он подозревал, что дело здесь всё-таки не в языке, а в том, что́ сказал генерал. Все пришли сюда, чтобы хорошо поужинать, а Саров вдруг начал оскорблять президента России!

– Алексей, старый друг! – сказал президент. Кириенко, похоже, всё-таки решил, что это шутка. Он улыбнулся и, показав на Сарова и Алекса, продолжил по-английски с сильным акцентом: – А почему вы не пьёте с нами?

– Ты знаешь, что я не пью спиртного, – ответил Саров. – А моему сыну всего четырнадцать лет, и, надеюсь, ты согласишься, что ему ещё рано пить водку.

– Я впервые попробовал водку в двенадцать! – пробормотал президент.

Алекс почему-то даже не удивился.

Кириенко поднял свой стаканчик.

– На здоровье! – сказал он по-русски. Это были чуть ли не единственные русские слова, которые понимал Алекс.

– На здоровье! – хором ответили все за столом и дружно, как полагалось по традиции, осушили стаканчики до дна одним глотком.

Саров повернулся к Алексу.

– Вот всё и началось, – тихо сказал он.

Один из охранников собирался закусить водку икрой, но тут его руки вдруг дёрнулись, и он с грохотом выронил тарелку и вилку. Все повернулись к нему. Через секунду ещё кто-то на другой стороне стола рухнул лицом прямо в тарелку, перевернув стул. В водку явно что-то подмешали, и Алекс с ужасом наблюдал, как вещество действует и на всех остальных. Один из гостей свалился на пол, потянув за собой скатерть, и на него посыпались тарелки и вилки. Ещё несколько просто обмякли прямо на своих местах. Другой охранник успел даже вскочить на ноги и потянуться за пистолетом, спрятанным под пиджаком, но затем его глаза остекленели, и он упал. Последней жертвой стал Борис Кириенко. Он стоял, покачиваясь, словно раненый бык. Его кулак был сжат, словно он понимал, что его предали, и хотел ударить предателя. А затем он тяжело осел обратно на стул. Стул покачнулся, и президент упал на пол.

Саров пробормотал что-то по-русски.

– Что вы сделали? – ахнул Алекс. – Они…

– Они не мертвы, просто без сознания, – ответил Саров. – Их, конечно, нужно будет убить. Но не сейчас.

– Что вы задумали? – закричал Алекс. – Что вы собираетесь сделать?

– Нам предстоит долгое путешествие, – сказал Саров. – Я всё расскажу по пути.

Вся территория особняка была ярко освещена. Повсюду сновали люди – охранники и мачетерос. На Алексе по-прежнему была та же одежда, что и на званом ужине. Саров переоделся в тёмно-зелёную военную форму, на этот раз без медалей. Их уже ждал один из чёрных лимузинов. Затем подъехал Конрад, сидевший за рулём армейского грузовика. У главного входа Каса-де-Оро появились ещё два охранника и пошли вниз по широкой лестнице. Они двигались медленно, крепко держа что-то в руках. Все вокруг тут же остановились.

Они несли серебристый сундук размером с большой чемодан. Алекс увидел плоскую металлическую крышку с переключателями и циферблатами, а в боковую стенку был встроен какой-то разъём. Саров стоял неподвижно, внимательно наблюдая, как сундук ставят в кузов грузовика. Все остальные тоже стояли, словно охранники только что вышли из собора, а в руках несли святые мощи. Алекс вздрогнул. Он точно знал, что это такое, и для этого ему даже не понадобился счётчик Гейгера.

Атомная бомба.

– Алекс?

Саров открыл ему дверь машины. Алекс, до сих пор ошеломлённый, сел в неё. Он понимал, что это конец. Саров выложил на стол свои козыри и запустил целую цепь событий, дороги назад после которых уже не будет. Тем не менее, даже сейчас, на завершающем этапе, Алекс так до сих пор и не понял, что же задумал генерал.

Саров сел рядом с ним. Водитель завёл мотор и поехал вперёд, сзади на грузовике ехал Конрад. В последний момент, когда они проезжали шлагбаум, Саров ненадолго оглянулся назад. По его глазам Алекс понял, что генерал никогда больше не планирует сюда возвращаться. У него в голове крутилась целая сотня вопросов, но он молчал. Сейчас не время. Саров сидел тихо, положив руки на колени. Но даже он не мог скрыть своего напряжения. Должно быть, он планировал всё это не один год.

Они ехали по тёмным дорогам, и лишь редкие пятнышки света говорили о том, что остров на самом деле обитаем. Навстречу им не проехало ни одной машины. Минут через десять вокруг появились здания. Выглянув в окно, Алекс увидел жителей острова – они сидели возле своих домов, пили ром, играли в карты, курили сигареты и сигары, просто наслаждались ночным небом.

Они доехали до окраины Сантьяго, а потом вдруг свернули на дорогу, которую Алекс узнал. Он ехал по ней, когда они только прилетели. Значит, машина ехала в аэропорт.

На этот раз в аэропорту не было никакой охраны с очередями на паспортном контроле. Сарову даже не понадобилось входить в главное здание. Два охранника ждали его у ворот и пропустили машину прямо на взлётную полосу. За лимузином поехал и грузовик. Алекс глянул через плечо водителя и увидел самолёт, «Лирджет», стоящий отдельно от остальных. Машины остановились.

– Выходим, – сказал Саров.

По взлётной полосе пролетел порыв ветра и принёс с собой запах авиационного топлива. Алекс стоял на асфальте и смотрел, как серебристый сундук загружают в самолёт. Конрад выкрикивал приказы. Алексу не верилось, что настолько обычная с виду вещь может вызвать огромные разрушения. Он вспомнил ядерные взрывы, которые видел в кино. Пламя и ураганные ветры проносятся по городам, разрывая их на куски. Здания разваливаются. Люди мгновенно превращаются в пепел. Машины и автобусы разлетаются, словно детские игрушки. Как такая ужасная бомба, обладающая такой разрушительной силой, может быть такой маленькой? Конрад сам закрыл дверь грузового отсека. Повернувшись к Сарову, он кивнул. Саров жестом показал на самолёт. Алекс неохотно поплёлся вперёд и поднялся по трапу. Саров шёл прямо за ним, затем на борт поднялись Конрад и двое охранников, которые несли бомбу. Дверь самолёта закрылась.

Алекс оказался в роскошном помещении, какого он не видел ни на одном другом самолёте. Сидений было не больше дюжины, все – обтянутые кожей. Продолговатая комната была устлана коврами; чуть дальше виднелись хорошо укомплектованный бар и кухня, а у входа в кокпит висел плазменный телевизор с диагональю сантиметров семьдесят. Алекс не стал спрашивать, что за кино будут по нему показывать. Он выбрал себе место у окна – здесь все места были у окон. Саров сел напротив него, Конрад – в кресло позади Сарова. Два охранника сели в дальнем конце салона. Интересно, зачем они вообще полетели – чтобы присматривать за ним?

И куда они вообще летят? В Америку? Или пересекают Атлантический океан?

Саров словно прочитал его мысли.

– Я скоро всё тебе объясню, – сказал он. – Как только мы взлетим.

Минут через пятнадцать «Лирджет» разогнался по взлётной полосе и легко поднялся в воздух. На время взлёта свет в салоне погас, но как только они набрали высоту в десять километров, снова стало светло. Охранники встали и разнесли всем горячий чай, который заварили на кухне. Саров едва заметно улыбнулся. Он нажал кнопку на кресле и повернул его, чтобы сесть лицом к Алексу.

– Должно быть, тебе интересно, почему я решил не убивать тебя, – начал он. – Сегодня днём, когда я нашёл тебя в машине… я был очень к этому близок. Конрад до сих пор злится на меня. Он считает, что я совершаю ошибку. Он не понимает меня. Но я расскажу тебе, почему ты ещё жив, Алекс. Ты работаешь на британскую разведку. Ты шпион и просто выполняешь свою работу. Я восхищаюсь этим, и именно поэтому я простил тебя. Ты верен своей стране – точно так же, как я верен своей. Мой сын Владимир погиб за свою страну. И я горжусь тем, что ты был готов точно так же погибнуть за свою.

Алекс обдумал его слова.

– Куда мы летим? – спросил он.

– В Россию. Если точнее – в Мурманск. Это порт на Кольском полуострове.

Мурманск! Алекс попытался вспомнить, слышал ли это название раньше. Оно действительно казалось знакомым. Где он его слышал – в новостях, или, может быть, в школе на уроке? Порт в России! Но зачем они летят туда… да ещё и с атомной бомбой на борту?

– Возможно, тебе хочется знать, как мы полетим, – продолжил Саров. – Мы пересекаем Атлантический океан по северному маршруту, над Полярным кругом. По сути, мы летим по самому короткому пути, следуя кривизне Земли. Нам нужно будет дважды совершить посадку для дозаправки. В первый раз – в Гандере, на севере Канады. Во второй раз – на Британских островах, в Эдинбурге.

Саров, похоже, заметил огонёк надежды в глазах Алекса.

– Да, – продолжил он. – Завтра ты час или два пробудешь на родине. Но, пожалуйста, даже не думай ни о чём таком. Тебе нельзя будет выходить из самолёта.

– Нам действительно придётся так долго туда лететь? – спросил Алекс.

– Учитывая первую дозаправку и разницу в часовых поясах – да. Кроме того, нам, возможно, придётся обмениваться дипломатическими любезностями с канадскими и британскими властями. Это личный самолёт Кириенко. Мы сообщили о нашем рейсе в Евроконтроль, и, конечно же, они сразу узнали номер самолёта. Они считают, что президент на борту. Полагаю, и канадцы, и британцы примут нас гостеприимно.

– А кто ведёт самолёт?

– Пилот Кириенко. Но верен он мне. Многие простые люди в России верят в меня, Алекс. Они увидели будущее… моё будущее. И они предпочитают его той версии, что предлагают другие.

– Вы до сих пор не рассказали мне, что это за будущее. Почему мы летим в Мурманск?

– Сейчас я тебе всё расскажу. А потом нам нужно будет поспать. Предстоит долгая дорога.

Саров скрестил ноги. Прямо над его головой горел светильник, и его глаза и рот были спрятаны в тени. Сейчас он выглядел одновременно очень молодым и очень старым. На его лице вообще не было никакого выражения.

– В Мурманске, – начал он, – размещён российский северный подводный флот. Точнее, был размещён. Сейчас он представляет собой, если выражаться простым языком, самую большую ядерную помойку в мире. Конец России как сверхдержавы привёл к быстрому развалу её армии, авиации и флота. Я уже пытался объяснить тебе, что произошло с моей страной за последние тридцать лет. Она распалась на части, люди страдают от бедности, преступности и коррупции. И особенно хорошо этот процесс разложения виден в Мурманске.

Там стоит на якоре флот атомных подлодок. Я говорю «стоит на якоре», но на самом деле их там просто бросили. Заправочному судну «Лепсе» уже больше сорока лет, и на нём хранятся шестьсот тридцать девять отработавших тепловыделяющих сборок. Флот просто оставили гнить и ржаветь, и подводные лодки просто разваливаются на куски. И всем наплевать. Никто не может найти деньги, чтобы сделать с ними хоть что-нибудь. Это хорошо задокументированный факт, Алекс: старые подлодки представляют собой самую большую опасность для всего мира. Их там целая сотня! Речь идёт об одной пятой части всего ядерного топлива в мире. Сто бомб с тикающим часовым механизмом, ожидающих взрыва. Катастрофа, которая ждёт своего часа. И я решил приблизить этот час.

Алекс открыл рот, чтобы что-то сказать, но Саров поднял руку – «молчи».

– Позволь объяснить тебе, что произойдёт, если взорвётся хоть одна из этих подводных лодок, – продолжил он. – Во-первых, погибнет множество россиян, живущих на Кольском полуострове и на севере страны. Умрёт и немало жителей соседних Норвегии и Финляндии.

Ветер сейчас дует на запад, что необычно для этого времени года, так что радиоактивные осадки пролетят через всю Европу и доберутся до твоей страны. Вполне возможно, что Лондон станет непригодным для жизни. В следующие годы тысячи людей заболеют и умрут медленной, мучительной смертью.

– Так зачем это делать? – закричал Алекс. – Зачем устраивать ядерный взрыв? Чем он поможет?

– Я, если угодно, собираюсь подать миру сигнал, чтобы он пробудился, – объяснил Саров. – Завтра ночью мы приземлимся в Мурманске, и я установлю бомбу, которую ты видел, среди подводных лодок.

Он достал из нагрудного кармана небольшую пластиковую карту с магнитной полосой, похожую на кредитную карточку.

– Это ключ, который взорвёт бомбу, – сказал он. – На магнитную полосу записаны все коды и другая необходимая информация. Всё, что мне нужно сделать, – вставить карту в бомбу. Когда прогремит взрыв, я уже буду в пути на юг, в Москву, в полной безопасности.

О взрыве тут же узнают во всех странах мира. Сам понимаешь, как все будут шокированы и возмущены. И никто не узнает, что в Мурманск специально привезли бомбу. Все будут думать, что взорвалась одна из подводных лодок – или, может быть, «Лепсе». Я уже говорил, что это катастрофа, которая просто ждёт своего часа. И когда этот час настанет, никто даже не заподозрит, что случилось на самом деле.

– Нет! – возразил Алекс. – В ЦРУ знают, что вы покупали уран. Они узнают, что их агенты погибли…

– Никто не поверит ЦРУ. Никто никогда не верит ЦРУ. Да и вообще, к тому времени, когда они соберут доказательства против меня, будет уже слишком поздно.

– Я не понимаю! – воскликнул Алекс. – Вы сказали, что погибнут тысячи ваших соотечественников. Для чего это всё?

– Ты совсем юн. Ты ничего не знаешь о моей стране. Но послушай меня, Алекс, и я объясню. Когда произойдёт эта катастрофа, весь мир объединится, осуждая Россию. Нас будут ненавидеть. Нам, русским, будет очень стыдно. О, если бы мы не были такими беспечными, такими глупыми, такими бедными, такими коррумпированными! О, если бы мы только были сверхдержавой, как когда-то. И в этот момент все глаза – и в России, и во всём мире – будут устремлены на Бориса Кириенко. Им важно будет знать, что сделает президент России, её лидер. И что же они увидят?

– Вы сняли его на плёнку… – пробормотал Алекс.

– Мы выпустим фильм, в котором он сидит пьяный у бассейна. В красных шортах и в рубашке в цветочек. А ещё мы взяли у него интервью. И его мы тоже опубликуем.

– Вы перемонтировали интервью!

– Именно.

Саров кивнул, и свет лампы заблестел в его глазах.

– Наша корреспондентка спросила его о забастовке железнодорожников в Москве, и Кириенко, уже немного перебравший, ответил: «Я в отпуске. Я слишком занят, чтобы думать об этом». Мы изменим вопрос. «Что вы собираетесь предпринять по поводу катастрофы в Мурманске?» И Кириенко ответит…

– «Я в отпуске. Я слишком занят, чтобы думать об этом», – закончил Алекс.

– Народ России увидит, что на самом деле Кириенко просто слабак и пьяница. Они быстро обвинят его в мурманской катастрофе – и не без причины. Когда-то Северный флот был гордостью всей страны. Как можно было позволить превратить его в ржавеющую, дырявую, смертельно опасную ядерную помойку?

Самолёт летел вперёд. Конрад внимательно слушал речь Сарова, покачивая головой, неровно сидевшей на шее. Два охранника легли спать.

– Вы сказали, что к тому времени будете в Москве, – пробормотал Алекс.

– Чтобы сместить правительство, понадобится меньше суток, – ответил Саров. – На улицах начнутся беспорядки. Многие в России считают, что в прежние дни жизнь была лучше – намного лучше. Они до сих пор верят в коммунизм. И теперь их недовольство будет услышано. Оно будет неудержимо. А я обуздаю его, воспользуюсь им, чтобы прийти к власти. У меня есть верные люди, которые только этого и ждут. Ещё до того, как осядет облако радиоактивных осадков, я получу всю полноту власти в стране. И это только начало, Алекс. Я восстановлю Берлинскую стену. Будут новые войны. Я не остановлюсь, пока моё правительство, коммунистическое правительство, не станет самой великой силой во всём мире.

Долгое молчание.

– Вы готовы убить ради этого миллионы людей? – спросил Алекс.

Саров пожал плечами.

– В России и без этого прямо сейчас умирают миллионы людей. У них нет денег на еду. На лекарства…

– А что будет со мной?

– Я уже ответил на этот вопрос, Алекс. Я не считаю твоё появление – именно здесь и именно сейчас – простым совпадением. Это должно было случиться. Мне не было предначертано осуществить всё это в одиночку. Завтра ты будешь со мной, и, когда бомба будет заряжена и подготовлена, мы пойдём вместе. Сначала в Мурманск, потом в Москву. Ты понимаешь, что я тебе предлагаю? Ты не просто будешь моим сыном. У тебя будет власть, Алекс. Ты станешь одним из самых могущественных людей в мире.

Самолёт уже долетел до побережья Америки и повернул к северу. Алекс осел в кресле, у него кружилась голова. Он рассеянно сунул руку в карман брюк. Ему удалось пронести на борт полоску жвачки из МИ-6. Осталась у него и маленькая пластиковая игрушка – оглушающая граната.

Он закрыл глаза и стал думать, что же делать дальше.

Кошмар для шпиона

Он провёл несколько часов в странных сумерках – ни ночь, ни день. Он оказался в ловушке на самой вершине мира – оставался совершенно неподвижным, но при этом летел с огромной скоростью. Первую половину полёта Алекс проспал. Он сильно устал, а силы ему ещё понадобятся. Он уже смирился с тем, что ему предстоит сделать. Когда они только прибыли на остров Скелета, Алекс где-то в глубине души раздумывал – может быть, действительно просто сидеть и ничего не делать? В конце концов, он не просил, чтобы его туда посылали. Все эти дела никак с ним не связаны.

Но теперь всё изменилось. Он живо представлял себе ядерный взрыв на Кольском полуострове. Тысячи людей погибнут сразу же, десятки тысяч – позже, когда радиоактивные частицы разлетятся над Европой. Пострадает и Великобритания.

Алекс обязан предотвратить это. У него больше не осталось выбора.

На этот раз всё будет намного труднее. Саров, может быть, и простил ему неудачную попытку побега, но Алекс знал, что генерал ему больше не доверяет. И теперь он не может позволить себе ошибки. Если его во второй раз поймают при попытке к бегству, пощады уже не будет. Умом Алекс понимал, что ему вряд ли удастся незамеченным ускользнуть от русского генерала или его ужасно изувеченного компаньона. Саров был совершенно бодр, словно сидел на месте не десять часов, а десять минут. Конрад тоже не сводил с него глаз. Он тихо сидел в противоположном конце самолёта, словно кот, подстерегающий мышь, его красный глаз поблёскивал в полумраке.

Тем не менее…

У Алекса ещё оставались два хитрых устройства, которые выдал ему Смитерс. И у них будет посадка в Великобритании! Одна мысль о том, что он окажется в родной стране, окружённый людьми, говорящими на его родном языке, придавала Алексу сил. У него есть план, и он сработает. Должен сработать.

Похоже, он проспал и дозаправку в Гандере, и ещё несколько часов полёта, потому что когда глаза Алекса снова открылись, снаружи было светло, а два охранника уже поглощали завтрак – фруктовый йогурт, приготовленный на миниатюрной кухне самолёта. Он выглянул в иллюминатор, но увидел внизу только облака.

Саров увидел, что он проснулся.

– Алекс! Ты не голоден?

– Нет, спасибо.

– Хотя бы выпей чего-нибудь. Такие далёкие перелёты могут вызвать обезвоживание.

Он сказал одному из охранников несколько слов по-русски; тот исчез и вскоре вернулся со стаканом грейпфрутового сока. Алекс, вспоминая, что случилось с Кириенко, далеко не сразу решился поднести стакан к губам. Саров улыбнулся.

– Не бойся, – сказал он. – Это просто сок. Без добавок.

Алекс сделал глоток. После долгого сна сок действительно бодрил.

– Примерно через полчаса мы приземлимся в Эдинбурге, – сказал ему Саров. – Мы уже в британском воздушном пространстве. Ты рад вернуться на родину?

– Если вы меня здесь высадите, мне как раз будет удобно добраться на поезде до Лондона.

Саров покачал головой.

– Боюсь, это исключено.

Через несколько минут они начали заходить на посадку. Пилот вышел на связь с аэропортом и подтвердил, что это простая остановка для дозаправки. Он не собирается высаживать или брать на борт пассажиров, так что ему не требуется специальное разрешение. С руководством аэропорта всё было обговорено, так что посадить самолёт будет не труднее, чем поставить в гараж машину. И, несмотря на все опасения Сарова, британское правительство не стало приглашать высоких гостей на дипломатический приём в Эдинбурге!

Самолёт пролетел сквозь облако, и Алекс, прижавшись лицом к стеклу иллюминатора, увидел сельскую местность с миниатюрными домиками и машинами. Яркое солнце Карибского моря сменилось серым светом и непонятной погодой британского лета. Алекс почувствовал облегчение. Он вернулся домой! Но он отлично понимал, что Саров ни за что не позволит ему выйти из самолёта. В каком-то смысле было бы даже менее жестоко, если бы вторую дозаправку провели в Гренландии или Норвегии. Ему дали возможность в последний раз посмотреть на родную страну. Когда он увидит Великобританию в следующий раз, она уже будет отравлена на много поколений вперёд. Алекс сунул руку в карман и зажал в кулаке пластиковую фигурку тираннозавра. Скоро настанет время…

Зажёгся сигнал «Пристегнуть ремни». Через мгновение у Алекса зашумело в ушах – самолёт начал снижение. Он увидел мост, казавшийся с такого расстояния маленьким и хрупким. Мост Форт-Роуд… должно быть, это он. А вот к западу показался и Эдинбург, силуэт за́мка ярко выделялся на фоне неба. Приближался аэропорт. Алекс увидел яркое, современное здание терминала, самолёты, окружённые фургонами и багажными тележками. Вскоре шасси самолёта коснулись земли, взревели двигатели, запущенные в реверс. Самолёт замедлил ход. Они приземлились.

Следуя указаниям диспетчерской вышки, «Лирджет» проехал по взлётной полосе в дальний конец аэродрома, к топливохранилищу. Алекс с тяжёлым сердцем наблюдал, как здание аэропорта исчезает позади. С каждой секундой, что они продолжали ехать, увеличивалось расстояние, которое ему придётся пробежать, чтобы поднять тревогу, – если ему вообще удастся выбраться из самолёта. Он крепко сжимал в руке игрушечного динозавра. Что Смитерс сказал ему? Повернуть голову два раза в одну сторону, потом один раз в другую, чтобы зарядить гранату. Подождать десять секунд, потом бросить гранату и бежать. Тесный салон самолёта – идеальное место, чтобы испробовать это оружие. Алекса интересовал лишь один вопрос: а как не оглушить этой гранатой самого себя?

Самолёт остановился. Почти сразу к нему подъехала цистерна с топливом. Саров явно подготовил всё заранее. За цистерной ехала машина; выглянув в иллюминатор, Алекс увидел, что к двери «Лирджета» подвозят трап. Так, это уже интересно. Похоже, кто-то собирается подняться на борт.

Саров посмотрел на него.

– Не говори ни слова, Алекс, – сказал он. – А если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы открыть рот, советую для начала оглянуться назад.

Конрад сел в кресло позади Алекса, держа на коленях газету. Когда Алекс обернулся, Конрад убрал газету и показал ему большой чёрный пистолет с глушителем, направленный прямо на него.

– Никто ничего не услышит, – сказал Саров. – Если Конрад хотя бы подумает, что ты что-то замыслил, он тут же выстрелит. Пуля насквозь прошьёт кресло и перебьёт тебе позвоночник. Ты мгновенно умрёшь, но всем покажется, что ты просто уснул.

Алекс знал, что на самом деле не всё так просто. Когда человека убивают выстрелом в спину, он не выглядит так, словно он просто уснул. Саров идёт на огромный риск. Но, собственно, весь его замысел – ещё более огромный риск. Ставки выше просто не может быть. Алекс не сомневался, что если он попытается хоть кому-то рассказать, что происходит, его тут же убьют.

Дверь самолёта открылась, и на борт поднялся рыжеволосый механик в синем комбинезоне, держа в руках стопку бумаг. Саров встал, чтобы поздороваться с ним.

– Вы говорите по-английски? – спросил механик с шотландским акцентом.

– Да.

– Подпишите, пожалуйста, вот эти бумаги.

Алекс чуть повернул голову. Механик увидел его и кивнул. Алекс кивнул в ответ. Ему показалось, что Конрад уже прижал пистолет к креслу, и ничего не сказал.

А потом всё закончилось. Саров подписал бумаги и вернул механику ручку.

– Возьмите чек, – сказал он, протянув Сарову ещё один листок. – Скоро вы сможете снова взлететь.

– Спасибо, – кивнул Саров.

– Не хотите прогуляться, размять ноги? В Эдинбурге сегодня хорошая погода. Мы можем даже угостить вас чаем с печеньем, если вы придёте в главный офис.

– Нет, спасибо. Мы все немного устали. Останемся здесь.

– Хорошо. Если вы точно никуда не собираетесь, я увезу трап…

Трап сейчас увезут – и, как только его увезут, Саров тут же запрёт дверь! У Алекса есть лишь несколько секунд. Он дождался, пока механик не выйдет из салона, затем встал. Руки он держал перед собой, зажав брелок с динозавром в кулаке.

– Сядь! – прошипел Конрад.

– Всё в порядке, Конрад, – сказал Алекс. – Я никуда не собираюсь идти. Просто хочу немного размять ноги.

Саров снова сел. Он разглядывал документы, полученные от сотрудника аэропорта. Алекс прошёл мимо. У него пересохло во рту, и он очень радовался, что на борту самолёта нет такого же сенсора, как у ворот Каса-де-Оро. Если бы этот сенсор сейчас направили на него, стук его сердца звучал бы оглушительно. Это его последний шанс. Алекс тщательно выверял каждый шаг. Наверное, даже направляясь к эшафоту, он был бы менее напряжён.

– Ты куда, Алекс? – спросил Саров.

Алекс дважды повернул голову динозавра.

– Никуда.

– А что у тебя в руках?

Алекс колебался. Если он попытается притвориться, что у него в руках ничего нет, Саров станет ещё подозрительнее. Он показал генералу игрушку.

– Мой счастливый талисман, – сказал он. – Тираннозавр-рекс.

Он сделал ещё шаг вперёд и провернул голову динозавра в другую сторону. Послышался едва заметный щелчок.

Десять… девять…

– Сядь, Алекс, – сказал Саров.

– У меня болит голова, – ответил Алекс. – Хочу просто немного подышать воздухом.

– Тебе нельзя выходить из самолёта.

– Я никуда не пойду, генерал.

Но Алекс уже дошёл до двери, и его лицо обдувал свежий шотландский ветер. Буксир уже отвозил трап от самолёта, расстояние до ступенек всё увеличивалось.

Четыре… три…

– Алекс! Вернись на место!

Алекс бросил брелок на пол и прыгнул вперёд.

Конрад вскочил, как разъярённая змея, и выхватил пистолет.

Игрушка взорвалась.

Алекс почувствовал взрыв за спиной. Ярко вспыхнул свет, затем послышался очень громкий хлопок. Впрочем, окна в самолёте не выбило, огня и дыма тоже видно не было. В ушах Алекса звенело, на мгновение он ослеп. Но он был уже снаружи самолёта, когда оглушающая граната взорвалась. Трап всё ещё отъезжал от самолёта. Он не допрыгнет! Асфальтовое покрытие было метрах в пяти внизу. Если Алекс упадёт с такого расстояния, то сломает ногу или даже погибнет. Но он всё же выпрыгнул как раз вовремя. Он упал животом на площадку, болтая ногами в воздухе, затем подтянулся и быстро поднялся на ноги. Рыжеволосый механик изумлённо таращился на него. Алекс сбежал вниз прямо по движущемуся трапу. Когда он ступил на твёрдую землю, его пронизала волна торжества. Он вернулся домой. А оглушающая граната, похоже, сработала. В самолёте никто не двигался. Никто не стрелял ему вслед.

– Эй, ты что творишь?! – закричал механик.

Алекс пропустил его слова мимо ушей. Сейчас ему надо разговаривать не с этим человеком – а ещё ему нужно как можно дальше уйти от самолёта. Смитерс сказал, что граната выводит врага из строя лишь на несколько минут. Саров и Конрад вскоре придут в себя – и, конечно, тут же погонятся за ним.

Он бросился бежать. Боковым зрением он увидел, что механик достал из кармана рацию и что-то сказал – но это неважно. Вокруг самолёта собрались и другие люди, готовясь к заправке. Они наверняка услышали взрыв. Даже если Алекса снова поймают, самолёту не разрешат взлететь в воздух.

Но он не собирался снова попадать к ним в руки. Алекс заметил ряд административных зданий по периметру лётного поля и бросился к ним со всех ног, тяжело дыша. Добравшись до ближайшей двери, он потянул за ручку. Закрыто! Он заглянул в окно. Внутри он увидел коридор с телефоном-автоматом, но здание почему-то было заперто. На какое-то мгновение он задумался, не разбить ли окно – но на это понадобится слишком много времени. Тихо выругавшись, он отошёл от двери и побежал к соседнему зданию, стоящему метрах в двадцати.

Здесь дверь оказалась открыта. Он оказался в длинном коридоре, по сторонам которого располагались кабинеты и складские помещения. Вокруг никого не было. Теперь ему нужно просто найти телефон. Алекс открыл ближайшую дверь. За ней оказалась комната со стеллажами, копиром и письменными принадлежностями. Следующая дверь была заперта. Алекса постепенно охватывало отчаяние. Он открыл ещё одну дверь, и на этот раз ему повезло. Комната оказалась кабинетом, и на столе стоял телефон. Внутри никого не было. Алекс вбежал внутрь и схватил трубку.

И только сейчас он понял, что вообще не представляет, по какому номеру звонить. В телефоне, который дал ему Смитерс, была кнопка прямой связи, автоматически набиравшая номер МИ-6. Но вот обычного номера для связи ему не давали. Что ему делать? Позвонить телефонному оператору и попросить соединить его с военной разведкой? Там подумают, что он сошёл с ума.

Нельзя было терять ни секунды. Саров, вполне возможно, уже пришёл в себя и ищет его. В кабинете было окно, но выходило оно на заднюю сторону здания, так что он не видел ни самолёта, ни взлётной полосы. В конце концов Алекс принял решение и набрал 999.

Два гудка, затем в трубке послышался женский голос.

– Вы позвонили по номеру экстренной помощи. Какая служба вам требуется?

– Полиция, – ответил Алекс.

– Соединяем вас…

В трубке заиграла музыка.

А затем на переключатель телефона легла чья-то рука, и связь прервалась. Алекс резко развернулся, у него перехватило дыхание. Он ожидал увидеть перед собой Сарова – или, ещё хуже, Конрада с пистолетом.

Но это оказались не они, а охранник аэропорта, который вошёл в кабинет, пока Алекс звонил. Ему было лет пятьдесят; его волосы уже седели, а подбородок словно утонул внутри шеи. Его живот торчал над ремнём брюк, а сами брюки заканчивались в паре сантиметров от лодыжек. К куртке охранника была прикреплена рация. На нагрудном кармане висела табличка с именем – Джордж Прескотт. Он нависал над Алексом, строго смотря на него, и сердце мальчика ушло в пятки, когда он понял, что перед ним стоит настоящий кошмар для шпиона: человек с самомнением и высокомерием уличного регулировщика, вахтёра автостоянки или любого другого работника, наделённого малой толикой власти.

– Что ты здесь делаешь, парень? – раздражённо спросил Прескотт.

– Мне нужно позвонить по телефону, – сказал Алекс.

– Я вижу. Но это не общественный телефон. Более того, это даже не общественное помещение. Этот комплекс находится под охраной. Тебя не должно быть здесь.

– Нет, вы не понимаете. Это чрезвычайная ситуация!

– О, правда? И что же это за ситуация такая?

Прескотт ему явно не поверил.

– Я не могу объяснить. Просто позвольте мне позвонить.

Охранник улыбнулся. Он явно был доволен собой. Пять дней в неделю он бродил из кабинета в кабинет, проверяя, закрыты ли двери и выключен ли свет, и он очень обрадовался возможности наконец хоть на ком-то отыграться.

– Ты никому не позвонишь, пока не объяснишь мне, что здесь делаешь! – сказал он. – Это личный кабинет. – Он нахмурился. – Ты не открывал ящики? Не украл ничего?

Нервы Алекса были натянуты туго, словно канаты, но он заставил себя оставаться спокойным.

– Я ничего не забрал, мистер Прескотт, – сказал он. – Я только что сошёл с самолёта, который приземлился несколько минут назад…

– Какого самолёта?

– Частного самолёта.

– У тебя паспорт есть?

– Нет.

– Это очень серьёзное дело. Въезжать в страну без паспорта нельзя.

– Мой паспорт в самолёте!

– Тогда я отведу тебя обратно, и мы его заберём.

– Нет!

Алекс остро ощущал каждую проходящую секунду. Что он мог сказать этому человеку, чтобы тот всё-таки разрешил ему позвонить? В голове вихрем крутились мысли, и вдруг, едва ли не впервые в жизни, он выболтал правду.

– Послушайте, – сказал он. – Знаю, в это трудно поверить, но я работаю на правительство. Британское правительство. Если вы дадите мне туда позвонить, вам подтвердят, что я не вру. Я шпион…

– Шпион? – Прескотт расплылся в улыбке, но в ней не было ни капли веселья. – Тебе лет-то сколько?

– Четырнадцать.

– Четырнадцатилетний шпион? По-моему, ты слишком много смотришь телевизор, парнишка.

– Я говорю правду!

– Не думаю.

– Пожалуйста, послушайте. Один человек только что попытался меня убить. Он сейчас в самолёте, который стоит на дозаправке, и если вы не дадите мне позвонить по телефону, погибнет очень много людей.

– Что?

– Господи, у него атомная бомба!

Это было большой ошибкой. Теперь Прескотт по-настоящему рассердился.

– Если тебя это не затруднит, попрошу не упоминать имя Господа нашего всуе.

Охранник, похоже, наконец определился, как же ему поступить.

– Я не знаю, как ты сюда попал и в какую игру играешь, но сейчас ты пойдёшь со мной на паспортный контроль в главном терминале. – Он протянул руку Алексу. – Идём! Хватит с меня твоих глупостей.

– Это не глупости. В самолёте летит человек по имени Саров. У него атомная бомба. Он собирается взорвать её в Мурманске. Я единственный, кто может его остановить. Пожалуйста, мистер Прескотт, дайте мне позвонить в полицию. Мне понадобится всего двадцать секунд, а вы можете за мной наблюдать. Дайте мне позвонить, а потом можете вести куда угодно.

Но охранник упёрся.

– Ты никуда не будешь звонить. Ты пойдёшь со мной прямо сейчас, – сказал он.

Отступать больше некуда. Алекс сначала пытался уговорить охранника, потом сказал правду. Ни то, ни другое не сработало, так что, похоже, придётся просто вывести его из строя. Прескотт обошёл стол и подошёл почти вплотную. Алекс напрягся, балансируя на цыпочках и сжав кулаки. Он понимал, что охранник просто выполняет свою работу, и не желал ему зла, но другого способа нет.

И тут открылась дверь.

– Вот ты где, Алекс! Я за тебя переживал…

На пороге стоял Саров.

Его сопровождал Конрад. Оба выглядели плохо – бледные, с расфокусированными глазами на пустых лицах.

– Вы ещё кто? – раздражённо спросил Прескотт.

– Я отец Алекса, – ответил Саров. – Верно, Алекс?

Алекс колебался. Он до сих пор стоял в боевой стойке, готовый нанести удар, но медленно опустил руки. Он понимал, что всё кончено, и ощутил горечь поражения. Теперь ему уже ничего не сделать. Если он начнёт спорить прямо при Прескотте, Саров просто убьёт их обоих. Если попытается драться, результат будет примерно таким же. У Алекса оставалась одна-единственная надежда. Если он выйдет отсюда вместе с Саровым и Конрадом, а охранник останется в живых, есть маленький шанс, что он расскажет кому-нибудь о произошедшем, а этот кто-то сообщит в МИ-6. Алекса, скорее всего, спасать уже будет слишком поздно, но они могут успеть спасти мир.

– Верно ведь, Алекс? – Саров по-прежнему ждал ответа.

– Да, – ответил Алекс. – Привет, пап.

– Так что там за дела с бомбами и шпионами? – спросил Прескотт.

Алекс застонал про себя. Он что, не мог просто промолчать?

– Что, Алекс вам об этом рассказывал? – спросил в ответ Саров.

– Ага. Об этом и ещё много о чём.

– Он звонил куда-нибудь по телефону?

– Нет. – Прескотт надулся от гордости. – Маленький проказник держал в руках трубку, когда я вошёл. Но я быстро его остановил.

Саров медленно опустил голову. Он остался доволен услышанным.

– Скажем так… у него очень живое воображение, – объяснил он. – В последнее время Алекс чувствует себя не очень хорошо. У него проблемы с психикой. Иногда ему трудно отличать фантазию от реальности.

– Как он вообще сюда попал? – проворчал Прескотт.

– Должно быть, сбежал с самолёта, пока никто не видел. Ему, конечно же, нельзя находиться на территории Великобритании.

– Он британец?

– Нет. – Саров взял Алекса за руку. – А теперь нам нужно возвращаться на самолёт. Нам предстоит долгое путешествие.

– Подождите-ка минуточку! – Охранник, похоже, не собирался так просто их отпускать. – Простите, сэр, но ваш сын проник на охраняемую территорию. И, если уж на то пошло, вы тоже. По Эдинбургскому аэропорту нельзя разгуливать, где вам вздумается! Я должен составить на вас рапорт.

– Я понимаю вас, – абсолютно невозмутимо ответил Саров. – Мне нужно отвести мальчика обратно на самолёт. Но мой ассистент останется с вами и сообщит вам любую необходимую информацию. При необходимости он даже сопроводит вас до кабинета вашего начальника. И я сердечно благодарю вас за то, что вы не дали моему сыну позвонить по телефону, мистер Прескотт. Иначе мы все бы попали в крайне неловкое положение.

Не дожидаясь ответа, Саров повернулся и вывел Алекса из комнаты за руку.

Через час «Лирджет» взлетел – ему предстоял последний этап большого пути. Алекс сидел в том же кресле, что и раньше, но теперь был прикован к нему наручниками. Саров ничего ему не сделал, а теперь, похоже, вообще делал вид, что его в самолёте нет. В каком-то смысле это пугало Алекса больше всего. Он ожидал, что Саров накричит на него, может быть, изобьёт или даже прикажет Конраду убить его на месте. Но Саров не сделал ничего. Посадив Алекса обратно в самолёт, русский генерал даже больше не смотрел в его сторону. Конечно же, возникли определённые проблемы. Взрыв в самолёте и побег Алекса вызвали множество вопросов. Пилоту пришлось долго общаться с диспетчером. На борту взорвалась неисправная микроволновая печь, объяснил он. А что за мальчик сбежал с самолёта? Генерал Алексей Саров, сопровождающий российского президента, летит в Россию вместе с племянником. Мальчик очень непоседливый и глупый, но сейчас уже всё под контролем…

Если бы это был обычный частный самолёт, диспетчеры давно вызвали бы полицию. Но самолёт принадлежал Борису Кириенко, и его экипаж обладал дипломатической неприкосновенностью. Начальство аэропорта решило, что лучше всего будет закрыть глаза на эту ситуацию и всех отпустить.

Тело Джорджа Прескотта нашли лишь через четыре часа. Он сидел, обмякнув, в шкафу для письменных принадлежностей. На его лице застыло удивлённое выражение, а между глаз зияла дыра от пули.

К тому времени «Лирджет» давно был в воздушном пространстве России. Когда подняли тревогу и в аэропорт наконец прибыла полиция, свет в салоне уже был притушен: самолёт кружил над Кольским полуостровом, готовясь зайти на посадку.

Конец света

Аэропорты одинаковы во всех городах, но в Мурманске он выглядел как-то по-особенному уродливо. Его построили посреди поля, так что, если смотреть на него с воздуха, сначала казалось, что глаза вас просто обманывают. Да и внизу, на земле, стояло лишь одинокое здание из стекла и потрёпанного серого бетона с восемью белыми буквами на крыше.

МУРМАНСК

Алекс узнал русские буквы. Мурманск. В этом городе живут тысячи людей. Интересно, сколько из них останутся в живых через двенадцать часов?

Его приковали наручниками к одному из охранников, прилетевших с острова Скелета, и повели по пустой взлётной полосе. Недавно прошёл дождь. Асфальт был мокрым, с грязными лужами повсюду. Других самолётов поблизости не было. Собственно, казалось, что аэропортом вообще никто не пользуется. За стеклом горели несколько тусклых жёлтых лампочек, но вот людей не было. Единственная дверь для прибывающих пассажиров была заперта, словно в аэропорту уже и не надеялись, что сюда кто-либо прилетит.

Их тем не менее ждали. На взлётной полосе стояли три армейских грузовика и забрызганная грязью легковая машина. Возле них Алекс увидел целый строй солдат, стоявших навытяжку. Они были одеты в форму цвета хаки с чёрными поясами и высокие, почти до колен, сапоги. У всех на груди висели автоматы. Командир, в такой же форме, как и Саров, шагнул вперёд и отдал честь. Они с Саровым пожали друг другу руки и обнялись. Несколько минут они о чём-то говорили, затем командир выкрикнул приказ. Двое солдат бегом бросились к самолёту и извлекли из него серебристый сундук с атомной бомбой. Алекс стоял и смотрел, как сундук аккуратно несут к одному из грузовиков. Дисциплина у солдат была на высоте. Перед ними несли устройство, способное уничтожить целый континент, но никто даже не повернул головы.

После того, как бомбу погрузили в кузов, солдаты резко развернулись и строевым шагом прошли к двум оставшимся грузовикам. Сковав обе руки Алекса наручниками, его посадили на переднее сиденье одного из грузовиков, рядом с водителем. Никто даже не смотрел на него. Никто не спрашивал, кто он такой. Саров, должно быть, заранее предупредил всех по радио о том, что с ним будет мальчик. Алекс посмотрел на водителя. Серьёзный, гладко выбритый, с ясными голубыми глазами и бесстрастным лицом. Профессиональный солдат. Алекс выглянул в окно и увидел Сарова и Конрада, которые садились в машину.

Они отправились в путь. Вокруг аэропорта не было ничего – совершенно пустая и плоская равнина, где даже деревья выглядели мелкими и унылыми. Алекс поёжился от холода и попытался скрестить руки, чтобы потереть плечи и хоть так согреться. Наручники зазвенели, и водитель сердито посмотрел на него.

Они минут сорок ехали по ухабистой дороге. Потом впереди показались несколько ничем не примечательных, современного вида высотных домов, и они вдруг въехали в сам Мурманск. Сейчас вообще ночь или день? Небо было светлым, но фонари всё равно горели. По тротуарам шли люди, но издалека казалось, что они вообще никуда не идут – просто бесцельно бродят, словно сомнамбулы. Никто даже не смотрел в их сторону, когда они ехали по четырёхполосной дороге – бульвару в центре города. Он был совершенно прямым, и казалось, что он вообще никуда не ведёт; по обе стороны стояли серые, безликие здания. Мурманск состоял из одинаковых жилых кварталов, неотличимых друг от друга, словно спичечные коробки. Алекс не видел ни кинотеатров, ни ресторанов, ни магазинов – ничего, что делает жизнь приятнее.

Пригородов тоже не было. Город просто закончился, и они поехали дальше по пустынной тундре, направляясь к далёкому горизонту, который ничего не обещал. Здесь, всего за полторы тысячи километров до Северного полюса, просто ничего не было. Безжизненные люди, холодное солнце. Алекс вспомнил, какой путь уже проделал. Из Уимблдона в Корнуолл. Потом Лондон, Майами, остров Скелета. И наконец он оказался здесь. Наконец? Какое ужасное место, чтобы встретить здесь конец своей жизни. А может быть, и конец света.

На дороге не было ни других машин, ни указателей. Алекс перестал даже пытаться понять, куда они едут. Примерно через полчаса машины замедлили ход, потом свернули. Из-под колёс послышался хруст: они теперь ехали не по асфальту, а по гравийной дороге. Так вот где русские держат свои подводные лодки? Алекс видел только забор из сетки-рабицы и покосившуюся деревянную будку, которая притворялась охранным постом. Они остановились у красно-белого шлагбаума. Из будки вышел какой-то человек, одетый в тёмно-синий длинный плащ, китель и полосатую тельняшку. Русский моряк. На вид ему было вряд ли больше двадцати лет, и он явно не ожидал увидеть такую делегацию. Он подбежал к легковой машине и спросил что-то по-русски.

Конрад застрелил его. Алекс увидел, как из окна высунулась рука, потом – вспышку, но всё произошло так быстро, что он сначала не поверил глазам. Молодого матроса отбросило назад. Конрад выстрелил ещё раз. В будке сидел второй моряк – Алекс его даже не заметил; через мгновение он с криком рухнул на землю. Никто не сказал ни слова. Из переднего грузовика выбрались двое солдат и прошли к шлагбауму, перегораживающему вход. Это что, на самом деле въезд на базу подводного флота? Даже на некоторых стоянках у супермаркетов Алекс видел более сложные системы безопасности. Солдаты просто подняли шлагбаум, и конвой поехал дальше.

Они спустились с холма по извилистой, неровной дороге, и перед ними наконец появилось море. Первым, что увидел Алекс, был флот ледоколов, пришвартованных метрах в восьмистах от дороги, огромных железных глыб, которые бесшумно покачивались на водной глади. Казалось невозможным, противоречащим всем законам природы, что корабли таких чудовищных размеров могут держаться на воде. На борту не горел ни один фонарь, не было видно ни единого движения. По ту сторону залива поднимался ещё один угрюмый холм, испещрённый белыми полосами. Что это – соль или никогда не тающий снег? Алекс не знал.

Грузовики спустились вниз и оказались в порту. Их окружали краны, платформы, склады, ангары. Настоящая игровая площадка дьявола: скрученная сталь и бетон, крючья и цепи, лебёдки и кабели, баки, деревянные поддоны и огромные стальные контейнеры. Ржавеющие корабли качались на волнах или торчали на сваях на земле. Машины, грузовики и тракторы, многие – явно брошенные, стояли на набережной. С одной стороны был ряд длинных деревянных домов, пронумерованных жёлтой и серой краской. Они напомнили Алексу здания, которые он видел в фильмах о Второй мировой войне – в таких держали военнопленных. Может быть, здесь расквартированы моряки? Если так, то они все сейчас спят. Гавань казалась совершенно пустой.

Они остановились, и грузовик начал раскачиваться из стороны в сторону, когда из него вылезли солдаты. Алекс увидел в окно, как они идут мимо с автоматами на изготовку; может быть, он должен идти вслед за ними? Но нет – водитель покачал головой и жестом показал, чтобы он сидел на месте. Алекс смотрел, как солдаты расходятся по порту, направляясь к деревянным домам. Сарова нигде видно не было. Должно быть, ещё сидит в машине, припаркованной с другой стороны.

Довольно долго ничего не происходило, затем кто-то подал сигнал. Раздался треск ломающегося дерева – кто-то выбил двери, – затем послышались автоматные очереди. Кто-то закричал. Зазвонил электрический колокольчик сигнализации – слишком тихий, чтобы хоть как-нибудь помочь. Из-за угла одного из домов выбежали три полуодетых матроса и бросились вперёд, пытаясь спрятаться за контейнерами. Снова выстрелы. Двое упали, вслед за ними и третий, отчаянно взмахнув руками – пуля попала ему в спину. Из одного из окон послышался одиночный выстрел. Кто-то пытался отстреливаться. В воздух взлетела граната и приземлилась на крышу здания. Послышался взрыв, и половина стены обвалилась. Когда Алекс в следующий раз поднял голову, не было уже ни окна, ни, судя по всему, человека, скрывавшегося за ним.

Атака оказалась внезапной. Люди Сарова были хорошо вооружены и подготовлены. Порт охраняла лишь горстка моряков, и они все спали. Всё закончилось очень быстро. Звон прекратился. Из повреждённого здания шёл дым. По воде лицом вниз проплыло неподвижное тело. Порт захватили. Саров полностью контролировал ситуацию.

Водитель вышел из грузовика, обошёл вокруг и открыл дверь Алексу. Мальчик неуклюже вылез из кабины – его руки по-прежнему были скованы. Люди Сарова начали второй этап операции. Алекс увидел, как они убирают тела. Другой грузовик развернулся и задним ходом подъехал к самой кромке воды. Командир, которого Алекс видел в аэропорту, отдал приказ, и солдаты разбежались, занимая места, – судя по всему, они отрабатывали эти манёвры не один месяц. Вряд ли хоть у кого-то теперь будет время, чтобы поднять тревогу, но если кто-то приблизится к порту со стороны Мурманска, он столкнётся с плотной обороной. Саров стоял в стороне, Конрад – рядом с ним. Он смотрел куда-то вдаль. Алекс перехватил его взгляд.

И увидел подводные лодки!

Алекс ахнул. Вот она, главная цель! Их было всего четыре – распухшие металлические чудовища, которые полулежали в море, закреплённые канатами толщиной в руку человека. Каждая из них была размером с офисный комплекс, если бы его положили на бок. На подводных лодках не было ни опознавательных знаков, ни флагов. Они были перемазаны не то нефтью, не то дёгтем. Боевые рубки, находившиеся в дальней части лодок, были запечатаны. Алекс вздрогнул. Он никогда не думал, что машины могут источать зло, но теперь понял, что был не прав. Они были тёмными и холодными, как вода, омывавшая их. Они выглядели как бомбы, которыми им вскоре суждено было стать.

Три подводные лодки стояли в ряд, пришвартованные возле залива. Четвёртая – чуть поодаль, в собственном доке. Алекс заметил кран, стоящий почти у самой воды. Когда-то он, наверное, был выкрашен в жёлтый цвет, но сейчас почти вся краска облупилась. Кабина располагалась всего метрах в десяти над землёй, и к ней вела лестница. Стрела крана изгибалась сначала вверх, потом вниз, словно птичья голова на вытянутой шее. У этого крана не было крюка. Под стрелой раскачивался металлический диск, похожий на огромную пробку для ванной; он крепился к крану длинной цепью и несколькими электрическими проводами.

Конрад что-то крикнул, и водитель подвёл Алекса к перилам на краю причала. Их явно поставили там, чтобы никто не упал в воду, и крепко вбили в землю. Водитель расстегнул один из браслетов на руке Алекса, потом дёрнул за цепь, словно собаку за поводок. Он провёл Алекса к перилам и пристегнул его наручниками. Алекс остался стоять один в самой гуще событий. Он дёрнул за цепь, но это было бесполезно. Отсюда ему уже никуда не уйти. Он мог только стоять и смотреть.

Алекс увидел, как двое солдат очень аккуратно выгружают бомбу из грузовика. Их лица были очень напряжённы. Они осторожно поставили её у самого края причала, в нескольких метрах от крана. К ним подошёл Саров; за ним хромал Конрад. Конрад посмотрел на Алекса, и уголок его рта искривился в улыбке.

Саров достал из кармана куртки пластиковую карту, которую показывал Алексу в самолёте. Немного подержав в руке, он вставил её в прорезь в боку корпуса. Серебристый сундук тут же ожил. На панели замелькали красные огоньки. Алекс увидел цифры на жидкокристаллическом дисплее. Часы, минуты и секунды. Отсчёт начался. Магнитная полоса карты запустила механизм бомбы. Где-то внутри сундука вращаются электронные «шестерёнки». Детонатор заработал.

А потом Саров подошёл к Алексу.

Он стоял рядом, разглядывая его, словно в первый и последний раз. Как и всегда, его лицо оставалось бесстрастным, но Алекс заметил что-то в его глазах. Саров бы, конечно, всё отрицал. Он бы разозлился, если бы кто-нибудь хотя бы предположил что-то подобное. Но Саров был опечален. Это было очевидно.

– Вот мы и дошли до конца, – сказал он. – Ты в Мурманском судоремонтном порту для атомных подводных лодок. Возможно, тебе интересно будет знать, что солдаты, с которыми мы встретились в аэропорту, ранее служили под моим началом и до сих пор верны мне. Весь комплекс теперь находится под нашим контролем, и, как ты уже заметил, атомная бомба заряжена. Боюсь, я не могу больше с тобой здесь оставаться. Мне нужно вернуться в аэропорт и убедиться, что всё готово для вылета в Москву. Я оставлю здесь Конрада, чтобы он установил бомбу на подводную лодку – прямо на ядерный реактор, который до сих пор стоит внутри. Вполне возможно, что взрыв бомбы заодно вызовет и взрыв ядерного реактора, удвоив или даже утроив его первоначальную силу. Для тебя никакой разницы, конечно, не будет, потому что тебя испепелит мгновенно – даже ещё до того, как ты вообще поймёшь, что произошло. Конрад очень разочарован. Он надеялся, что я всё же разрешу ему тебя убить.

Алекс ничего не ответил.

– Мне так жаль, Алекс, что ты оказался намного глупее, чем я думал, хотя, возможно, мне стоило этого ожидать. Мальчик с Запада, который вырос и учился в Великобритании… стране, которая и сама превратилась в бледную тень себя прежней. Почему ты так и не понял, что́ я тебе предлагаю? Почему ты отверг своё новое место в этом мире? Ты мог бы стать моим сыном, но решил быть моим врагом. Взгляни, куда тебя это привело.

Повисло долгое, мучительное молчание. Саров протянул руку и ласково погладил Алекса по щеке. Он в последний раз посмотрел в глаза мальчику, потом резко повернулся на каблуках и ушёл. Алекс посмотрел ему вслед. Генерал сел в свою машину и уехал.

Остальные солдаты стояли на своих местах, поодаль. Но здесь, в центре, рядом с краном, подводными лодками и атомной бомбой, Алекс и Конрад остались одни. Им словно отдали в распоряжение всю гавань.

Конрад шагнул вперёд и остановился совсем рядом с Алексом.

– У меня есть важная работа, – прохрипел он. – Но потом мы проведём немного времени вместе. Как ни странно, Саров всё равно заботится о тебе. Сказал, чтобы я тебя не трогал. Но, боюсь, в этот раз мне всё-таки придётся ослушаться генерала. Теперь ты мой! И я заставлю тебя страдать…

– Я от одного твоего голоса уже страдаю, – ответил Алекс.

Конрад пропустил его слова мимо ушей. Он прошёл к крану и забрался по невысокой лестнице в кабину. Алекс увидел, как он повернул какой-то рычаг, и в следующее мгновение металлический диск уже оказался над бомбой, а потом начал снижаться. Конрад очень ловко управлял краном. Диск быстро опустился, потом остановился, а потом мягко коснулся поверхности сундука. Алекс услышал громкий щелчок, и через мгновение сундук, покачнувшись, оторвался от земли. Теперь он всё понял. Металлический диск – мощный электромагнит. Конрад управляет магнитным краном, и с его помощью он перенесёт бомбу через залив и установит её на подводную лодку. Вся операция займёт около трёх минут. А потом он придёт за Алексом.

У Алекса больше не осталось времени. Действовать нужно прямо сейчас.

Полоска жвачки, которую дал ему Смитерс, лежала в правом кармане. Свободной у него оставалась только левая рука, так что пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтобы вытащить её, развернуть и сунуть в рот. Интересно, что думает Конрад, если видит его сейчас? Сарову бы точно это не понравилось. Глупого западного мальчика ждёт скорая смерть, а его не интересует ничего, кроме жвачки!

Алекс начал жевать. По крайней мере в одном отношении Смитерс не подкачал – вкус у жвачки действительно был клубничный. Другой вопрос – как долго держать её во рту? Вещества в жвачке активируются слюной, но сколько слюны для них требуется? Он жевал до тех пор, пока жвачка не стала совсем мягкой и не потеряла клубничный вкус, а потом выплюнул и быстро засунул в замок наручников.

Серебристый сундук уже пересёк водную гладь и покачивался над подводной лодкой. Конрад наклонился вперёд и медленно начал опускать сундук, пока тот не приземлился на металлический корпус. Цепи и провода, прикреплённые к магниту, обвисли, затем снова вытянулись. Стрела крана повернулась и начала обратный путь к причалу, а вот бомба осталась на месте.

Внутри наручников явно что-то происходило. Алекс услышал очень тихое шипение. Розовая жвачка расширялась. Она вытекала обратно из замка, явно намного увеличившись в объёме. Послышался внезапный треск, и браслет сломался. Алекс вздрогнул от боли, когда острый край врезался ему в руку. Но потом браслет окончательно раскрылся и обвис на перилах. Алекс был свободен!

Конрад увидел, что произошло. Он не выключил двигатель крана, и стрела возвращалась самостоятельно; магнит висел всего в нескольких метрах от поверхности воды. Бомбу уже было не достать – она была на другом берегу. Пока Алекс озирался в поисках хоть какого-нибудь оружия, Конрад уже спустился на землю и бросился к нему. Они вдруг оказались лицом к лицу.

Конрад улыбнулся, растянув губы на той половине лица, что ещё могла двигаться. Другая половина, на которой не росли волосы, осталась неподвижной. Алекс сразу понял, что, несмотря на свои чудовищные увечья, Конрад совершенно уверен в себе. А ещё через мгновение понял почему. Распалённый ненавистью, Конрад двигался с неожиданной быстротой. Вот он стоит в боевой стойке, а вот уже превратился в размытый силуэт. Его нога ударила Алекса в грудь. Перед глазами всё закрутилось, и Алекс полетел на землю, едва дыша от боли. А Конрад спокойно встал – у него даже дыхание не сбилось.

Алекс с трудом поднялся. Конрад шагнул к нему и нанёс второй удар ногой. Он промахнулся буквально на сантиметр – Алекс снова бросился на землю, откатившись к самому краю воды. Сильная рука схватила его за рубашку. Алекс увидел ужасные швы в том месте, где кисть пришивали к предплечью. Конрад легко поднял его на ноги и отвесил пощёчину чудовищной силы. Алекс почувствовал во рту вкус крови. Конрад отпустил его. Он стоял, шатаясь, пытаясь придумать, как защититься.

Но никакой защиты не было. Алекс был сильным и ловким, но Конрад был ещё сильнее и ловчее. И сейчас он готовился нанести смертельный удар. Алекс видел это по его глазам…

А затем вдруг зазвенел сигнал тревоги. Послышалась стрельба, затем взрыв. Кто-то бросил ещё одну гранату. Конрад остановился как вкопанный и резко повернул голову. Снова стрельба. Это казалось невероятным, но на порт кто-то напал.

Почувствовав прилив сил, Алекс бросился вперёд. Среди прочего мусора он увидел на земле железный лом. Алекс схватил его, радуясь, что в руках наконец есть хоть что-то похожее на оружие. Конрад повернулся к нему. Перестрелка становилась всё громче. Теперь выстрелы звучали с двух сторон – люди Сарова защищались от противника, возникшего словно бы из ниоткуда. Послышался визг покрышек, и где-то вдали Алекс увидел джип, который снёс сетчатый забор. Он резко остановился, из него выскочили три человека и тут же бросились в укрытие. Они были одеты в синюю форму. Что вообще происходит? Российский флот напал на российскую армию? И кто вообще поднял тревогу?

Но, пусть даже кто-то и раскрыл планы Сарова и устроил спасательную операцию, сам Алекс до сих пор был в смертельной опасности. Конрад балансировал на цыпочках, раздумывая, как напасть, не получив удар ломом. И об атомной бомбе тоже забывать нельзя. Алекс не знал, сколько ещё будет идти обратный отсчёт – может быть, пять минут, а может быть, и пять часов. Генерал явно сошёл с ума, так что и тот, и другой варианты казались одинаково вероятными.

Конрад прыгнул вперёд. Алекс замахнулся железным ломом и с силой опустил его на плечо врага. Но довольная улыбка тут же исчезла с его лица, когда Конрад ухватился за лом обеими руками. Он позволил Алексу ударить его, зная, что после этого сможет просто отнять у него лом. Алекс потянул лом на себя, но Конрад был слишком силён. Лом вырвался у него из рук, больно порезав ладони. Алекс вскрикнул, увидев, как рассвирепевший Конрад размахивается ломом, словно косой. Металлическая палка ударилась в ногу Алекса, и он рухнул на землю, не в силах двинуться.

Опять стрельба. У Алекса помутнело в глазах, но он разглядел в воздухе ещё две гранаты. Они приземлились рядом с одним из кораблей и взорвались огромными огненными шарами. Двоих людей Сарова подбросило в воздух. Затем оглушительно застрочили сразу два или даже три автомата. Послышались крики. Снова пламя.

Конрад стоял над Алексом.

Он словно забыл о том, что происходит на пристани. А может быть, ему было всё равно. Он засучил один рукав, потом другой. Наконец он опустился на колени, прижав ими плечи Алекса, и сомкнул руки на его горле.

Неторопливо, явно наслаждаясь процессом, он начал сжимать хватку.

Алекс почувствовал, как жизнь медленно покидает его. Он не мог дышать. Перед глазами уже появились чёрные круги. Но он видел кое-что, чего не видел Конрад. И это «что-то» направлялось к ним, пересекая воды залива. Стрела магнитного крана.

Конрад настолько спешил догнать Алекса, что оставил кран работать. Возможно ли?.. Алекс вспомнил, что Саров рассказывал ему о своём помощнике. В его теле множество металлических штырей. Металлическая проволока в челюсти, металлическая пластина в голове…

Магнит почти добрался до них, закрыв собой всё небо. Алексу было уже совсем нечем дышать. Руки Конрада крепко держали его за шею. У него оставалось лишь несколько секунд.

Алекс из последних сил нанёс удар обоими кулаками и дёрнулся вверх, застав Конрада врасплох. Тот отшатнулся и ослабил хватку. Магнит был прямо над ним. Алекс увидел его изумлённое лицо, когда все металлические пластины, штыри и куски проволоки в его теле попали под действие магнитного поля. Конрад громко закричал и исчез, словно подхваченный невидимыми руками. Он с ужасным хрустом врезался спиной в диск и сразу же обмяк, притянутый к крану за плечи; его руки и ноги свисали вниз. Кран продолжил движение, перенося безжизненное тело над пристанью.

Алекс отчаянно хватал ртом воздух. Мир перед глазами постепенно перестал плыть.

– Какой красавец, – пробормотал он.

Алекс медленно поднялся на ноги и, шатаясь, прошёл к перилам, к которым его приковывали наручниками. Он опёрся о них, уже не в силах стоять без поддержки. Раздалась пулемётная очередь, ещё более долгая и громкая, чем всё, что Алекс слышал до этого. С моря на бреющем полёте приближался вертолёт. Алекс увидел, как из открытого люка высунулся стрелок, держась за огромную пушку. Один из грузовиков Сарова отлетел в сторону, дважды перевернулся и взорвался.

Бомба…

Разобраться, что тут происходит, можно и позже. Пока не разряжена бомба, все находятся в опасности. Горло Алекса до сих пор горело огнём. Ему приходилось напрягать все силы, чтобы вдохнуть. Но он всё равно бросился вперёд и полез в кабину крана. Он уже управлял краном раньше, и он знал, что это вряд ли очень сложно. Он забрался в кресло и протянул руки к рычагам. В этот момент в него выстрелил кто-то из солдат Сарова. Пуля врезалась в металлическую раму кабины. Алекс инстинктивно пригнулся и потянул за рычаг.

Круглый магнит остановился в воздухе; с него по-прежнему, словно поломанная кукла, свисал Конрад. Алекс нажал на рычаг, и магнит начал опускаться в море. Нет! Он не это хотел сделать. Алекс дёрнул рычаг в другую сторону, и магнит резко остановился. Как вообще выключить магнит? Алекс огляделся, увидел кнопку и нажал на неё. Над его головой загорелась лампочка. Не та кнопка! Потом он заметил другую кнопку, вделанную прямо в рычаг управления, который держал в руках, и решил попробовать её. Конрад тут же полетел вниз. Он плюхнулся в серую ледяную воду и тут же пошёл на дно. В нём столько металла, что это неудивительно, подумал Алекс.

Он потянул рычаг управления на себя, и магнит снова поднялся. По пристани к нему бежал солдат. Вертолёт дал ещё одну пулемётную очередь, и солдат тут же упал. А теперь… сосредоточиться! Алекс попробовал потянуть за другой рычаг, и стрела крана начала вращаться в другом направлении, в сторону подводной лодки. Казалось, это длилось целую вечность. Алекс почти не замечал, что вокруг него кипит битва. Похоже, российские власти стянули к порту значительные силы. Людей Сарова было намного меньше, но они всё равно отчаянно отбивались. Им уже нечего было терять.

Магнит добрался до подводной лодки. Алекс опустил его к серебристому сундуку – очень осторожно, вспомнив, как это делал Конрад. Он был намного менее опытен… Алекс вздрогнул, увидев, как тяжёлый диск врезался в крышку сундука. Чёрт возьми! Он сейчас сам взорвёт бомбу, если и дальше будет так же неосторожен. Он снова нажал кнопку на рычаге управления и почувствовал, как оживает магнит. Машина держала атомную бомбу крепкой хваткой. Он потянул рычаг на себя, поднимая стрелу крана. Серебристый сундук отделился от подводной лодки.

Теперь Алекс поворачивал кран по сантиметру зараз, медленно, но верно поднося атомную бомбу к пристани. В кабину крана врезалась ещё одна пуля, разбив окно совсем рядом с ним. Алекс громко вскрикнул, его осыпало осколками стекла. Он испугался, что они ослепят его. Но, открыв глаза и снова подняв голову, Алекс увидел, что кран с атомной бомбой уже добрался до пристани. Работа почти окончена.

Алекс опустил стрелу на землю. Едва сундук коснулся земли, раздался ещё один взрыв, намного громче и ближе, чем все предыдущие. Но взрыв был не ядерным. Один из складов рухнул, другой ярко горел. Над портом завис второй вертолёт и открыл огонь по земле, подбрасывая в воздух пыль и мусор. Алекс не мог быть ни в чём уверенным, но ему показалось, что людей Сарова постепенно теснят. Отстреливались они уже реже. Но через несколько секунд всё это будет уже неважно. Алексу просто нужно достать пластиковую карту.

Он отсоединил магнит от бомбы, прыжками спустился с лестницы и подбежал к сундуку. Алекс видел карту, торчавшую из прорези, в которую её вставил Саров. Лампочки по-прежнему мигали, цифры всё уменьшались. Стрельба вокруг постепенно стихала. Оглянувшись через плечо, он увидел, как в порт со всех сторон входят всё новые люди в синей форме. Наклонившись, Алекс вытащил карту. Лампочки на атомной бомбе погасли. Цифры исчезли. У него получилось!

– Вставь её обратно.

Слова были тихими, но буквально каждый звук источал угрозу. Алекс поднял голову и увидел, что перед ним стоит Саров. Он как-то узнал, что на порт напали, и вернулся. Сколько прошло времени с тех пор, как они в последний раз стояли лицом к лицу? Полчаса? Час? Так или иначе, Саров заметно изменился. Он словно высох, стал меньше. Прежний огонь в глазах потух, а кожа стала мертвенно-бледной. Прорываясь обратно в порт, он был ранен. В его куртке зияла дыра, от которой медленно расползалось пятно крови. Его левая рука безжизненно висела.

А вот в правой руке он держал пистолет.

– Всё кончено, генерал, – сказал Алекс. – Конрад мёртв. А ещё здесь российская армия. Должно быть, кто-то им сообщил.

Саров покачал головой.

– Я всё равно могу взорвать бомбу. Её можно активировать вручную. Мы с тобой умрём. Но исход будет тот же.

– «Лучший мир»?

– Это всё, чего я хотел в жизни, Алекс. Всё это!.. Я делал только то, во что верил.

Только сейчас Алекс ощутил, насколько же устал. Он взвесил карту в руке. Как же всё это странно. От острова Скелета до Мурманска. И вот так всё закончится.

Саров поднял пистолет. Пятно крови росло быстрее. Он пошатнулся.

– Отдай мне карту, или я застрелю тебя, – сказал он.

Алекс поднял карту, а потом вдруг отбросил её щелчком пальцев. Она дважды перевернулась в воздухе и упала в воду.

– Хорошо. Раз уж вы так этого хотели, давайте, – сказал он. – Застрелите меня!

Саров посмотрел туда, куда упала карта, затем снова перевёл взгляд на Алекса.

– Почему?.. – прошептал он.

– Лучше умереть, чем жить с таким отцом, как вы, – сказал Алекс.

Послышались громкие крики и шаги. Они приближались.

– Прощай, Алекс, – сказал Саров.

Он поднял пистолет и выстрелил.

Алекса больше нет

– Мы потеряли Алекса Райдера, – сказала миссис Джонс. – Прости, Алан. Знаю, ты не это хотел услышать. Но это так.

Глава отдела специальных операций МИ-6 и его заместительница сидели за столиком в ресторане близ вокзала Ливерпуль-стрит. Они часто там обедали, правда, обычно – не вместе. Ресторан располагался в подвале с низкими сводчатыми потолками, тусклым освещением и голыми кирпичными стенами. Бланту здесь нравились накрахмаленные белые скатерти и старомодное обслуживание. А ещё – плохая еда, из-за которой сюда мало кто ходил. Это было полезно для разговоров, подобных нынешнему.

– Алекс очень хорошо справился, – пробормотал он.

– О, да. Я получила электронное письмо от Джо Бёрна из Виргинии. Конечно же, он был расстроен из-за потери двоих агентов в подводной пещере, но вот Алекса очень хвалил. Теперь за ним должок… который, надеюсь, принесёт нам пользу в будущем. – Она взяла кусок хлеба и разломила его напополам. – Не удивлюсь, если ЦРУ теперь начнёт готовить собственного шпиона-подростка. Американцы постоянно таскают у нас идеи.

– Да, когда мы не таскаем идеи у них, – заметил Блант.

– И то верно.

Они замолчали – подошёл официант с первыми блюдами. Сардины гриль для миссис Джонс, суп для Бланта. Ни то, ни другое блюдо не выглядело особенно аппетитным, но это неважно. У Бланта и миссис Джонс и аппетита практически не было.

– Я просмотрел информацию о деле, так что в общем составил представление, – сказал Блант. – Но, возможно, ты сможешь всё-таки просветить меня насчёт некоторых подробностей. В частности, я хочу понять, как российские власти сумели вовремя узнать о Сарове.

– Благодаря происшествию в Эдинбургском аэропорту, – объяснила миссис Джонс и посмотрела на свою тарелку. Там рядком лежали четыре сардины с головами и хвостами. Если рыба вообще может выглядеть несчастной, сардинам это удалось. Она выдавила на них сок лимона, и капли, словно слёзы, застыли над их немигающими глазами.

– Алекс натолкнулся на охранника по имени Джордж Прескотт, – продолжила она. – Он сумел сбежать с самолёта Сарова с помощью устройства, которое сделал для него Смитерс.

– Не помню, чтобы я давал разрешение Смитерсу… – начал Блант.

– Алекс хотел позвонить по телефону, – перебила миссис Джонс. – Очевидно, он собирался предупредить нас о Мурманске, о том, что задумал Саров. Этот человек, Прескотт, помешал ему.

– Прискорбно.

– Да. Должно быть, это было невероятное разочарование. Алекс даже рассказал ему, что он шпион и работает на нас, но потом его нашёл Саров. Прескотта убили, и на этом всё закончилось. Точнее, закончилось бы… но нам невероятно повезло. К куртке Прескотта был прикреплён радиопередатчик. Он был включён, когда Прескотт говорил с Алексом, и его начальники услышали каждое слово. Конечно же, они тоже Алексу не поверили, но когда Прескотта нашли мёртвым с пулей между глаз, у них в голове всё же что-то щёлкнуло, и они тут же вышли на связь с нами. Я сообщила обо всём властям Мурманска, и, хочу сказать, русские отреагировали очень быстро. Они отправили туда небольшой флот и два вертолёта и взяли порт штурмом.

– Что случилось с бомбой?

– Её забрали русские. По словам их специалистов, она была достаточно мощной, чтобы пробить здоровенную дыру в Кольском полуострове. Радиоактивные осадки загрязнили бы Норвегию, Финляндию и, если уж на то пошло, бо́льшую часть Великобритании. И мне действительно кажется, что всеобщее возмущение было бы настолько сильным, что Кириенко сместили бы с поста. Его и так-то мало кто любит.

– А где Кириенко?

Суп Бланта почти остыл. Он даже забыл, что это вообще за суп и что входит в его состав.

– Кубинские власти нашли его в особняке на острове Скелета. Он орал как оглашенный и винил всех, кроме себя. – Миссис Джонс покачала головой. – Сейчас он уже вернулся в Москву. Саров до смерти его перепугал, но, с другой стороны, он нас всех до смерти перепугал. Если бы не Алекс, кто знает, что случилось бы.

– Что говорят кубинцы?

– Они отреклись от Сарова. Никак не связаны с его деятельностью. Даже не представляли, что́ он задумал. И, что самое ужасное, ему это почти удалось!

– Если бы не Алекс Райдер…

Они молча доели первые блюда.

– Где сейчас Алекс? – в конце концов спросил Блант.

– Дома.

– Как он?

Миссис Джонс вздохнула.

– Саров, похоже, застрелился, – сказала она. – Алекс стоял прямо перед ним. Твоя проблема, Алан, – в том, что у тебя никогда не было детей, и ты не понимаешь, что Алекс, в конце концов, просто ребёнок. Он и так уже пережил столько всего, что хватило бы на целую жизнь, а не на четырнадцать лет… а уж эта последняя миссия! Самая тяжёлая из всех. А в самом конце он ещё и увидел своими глазами, что сделал Саров!

– Полагаю, Саров не хотел, чтобы его взяли живым, – пробормотал Блант.

– О, если бы всё было так просто. Похоже, у Сарова была какая-то… привязанность к Алексу. Он видел в нём своего погибшего сына. Алекс отказал ему, и это окончательно его добило. Вот почему он покончил с собой. Он не хотел так дальше жить.

Блант подал знак; подошёл официант и налил им вина. Главные шпионы обычно не пили спиртного в обед, но сегодня Блант заказал полбутылки «Шабли» в ведёрке со льдом. Другой официант принёс вторые блюда, но еда так и осталась стоять нетронутой.

– А что в результате вышло с триадами? – спросил Блант.

– А… с ними я разобралась. У нас в тюрьме сидела парочка их людей, и я договорилась, чтобы их выпустили и доставили обратно в Гонконг. Этого оказалось достаточно. Они оставят Алекса в покое.

– Так почему ты тогда сказала, что мы его потеряли?

– На самом деле мы вообще не должны были его использовать.

– Его использовали не мы, а ЦРУ.

– Ты же понимаешь, что никакой разницы нет. – Миссис Джонс пригубила вино. – Я вот что хотела сказать. Я лично проводила разбор полётов, и вот что я хочу сказать… он стал совсем другим. Да, знаю, я уже говорила так раньше. Но я всерьёз волнуюсь за него, Алан. Он такой молчаливый и отрешённый. Травма очень серьёзная.

– Переломы есть?

– Господи! У детей бывают и совсем другие травмы! Прости, но сейчас я говорю очень серьёзно. Мы не должны использовать его снова. Это несправедливо.

– Жизнь вообще несправедлива. – Блант взял со стола свой бокал. – По-моему, ты забываешь, что Алекс только что спас мир. Этот мальчик быстро превращается в одного из наших самых эффективных оперативников. Он наше лучшее секретное оружие. Мы не можем позволить себе сентиментальности по отношению к нему. Дадим ему отдохнуть. Посмею сказать, ему есть что догонять по школьной программе, а потом начнутся летние каникулы. Но ты, как и я, отлично знаешь: если возникнет надобность, то мы даже ничего не будем обсуждать. Мы используем его снова. И снова…

Миссис Джонс отложила нож и вилку.

– Мне вдруг расхотелось есть, – сказала она.

Блант посмотрел на неё.

– Надеюсь, у тебя не начались внезапные муки совести? – спросил он. – Если ты действительно беспокоишься за Алекса, то приводи его к нам на разговор по душам.

Миссис Джонс посмотрела начальнику прямо в глаза.

– Боюсь, он не найдёт у тебя души.

Настал следующий день, суббота. Алекс встал поздно, сходил в душ, оделся и спустился вниз на завтрак – им занималась экономка, Джек Старбрайт. Она приготовила почти все его любимые блюда, но он почти ничего не съел – лишь молча сидел за столом. Джек очень боялась за него. Вчера она пыталась уговорить его сходить к врачу, и он впервые в жизни накричал на неё. Теперь она не знала, что и делать. Если ему не станет лучше, она поговорит с этой женщиной – миссис Джонс. Джек не должна была знать, что происходит, но всё равно довольно хорошо понимала. Она заставит их что-то сделать. Дальше так продолжаться не может.

– Что собираешься сегодня делать? – спросила она.

Алекс пожал плечами. Его рука была забинтована в том месте, где её порезало ломом, лицо расцарапано. Хуже всего, впрочем, выглядели кровоподтёки на шее. Конрад оставил очень яркое воспоминание о себе.

– Хочешь посмотреть кино?

– Нет. Я думал сходить прогуляться.

– Я схожу с тобой, если хочешь.

– Нет. Спасибо, Джек, но мне и одному хорошо.

Через десять минут Алекс вышел из дома. Прогноз погоды обещал солнечный день, но на улице было пасмурно и облачно. Он пошёл в сторону Кингс-Роуд. Ему очень хотелось затеряться в толпе. Всё равно даже, куда именно идти – ему нужно просто подумать.

Саров мёртв. Алекс отвернулся, когда тот поднёс пистолет к своему сердцу – он не в силах был это видеть. Через несколько минут всё закончилось. Судоремонтный порт захватили, бомбу забрали. Самого Алекса увезли вертолётом, доставили в больницу в Москву, а оттуда – в Лондон. Кто-то сказал ему, что с ним хочет встретиться Кириенко. Были разговоры о медали. Алекс отказался. Ему очень хотелось домой.

И вот он вернулся домой. Всё прошло отлично. Он теперь герой!

Так почему же он тогда чувствует себя вот так? И «вот так» – это вообще как? Подавленным? Усталым? И то, и другое, но, что ещё хуже, Алекс чувствовал себя опустошённым. Он словно умер в Мурманском судоремонтном порту для атомных подводных лодок и вернулся в Лондон призраком. Жизнь шла своим чередом вокруг него, но он не был её частью. Даже лёжа на своей кровати, в своём доме, он чувствовал, что ему здесь не место.

С ним столько всего произошло, но ему нельзя об этом никому рассказывать. Вообще никому, даже Джек. Она ужаснётся и огорчится – и всё равно не сможет ничего поделать. Он снова пропустил несколько недель в школе, и дело даже не только в том, что снова придётся нагонять программу. Дружба – тоже штука нестабильная. Его и так в школе считают странным, а такими темпами с ним просто перестанут разговаривать.

У него никогда не будет отца. Сейчас он понимал это чётко. У него никогда не будет обычной жизни. Он угодил в ловушку. Алекса больше нет – теперь он стал призраком.

Алекс не услышал, как позади остановилась машина. Не услышал, как открылась и закрылась дверь. Но затем позади вдруг послышались быстрые шаги, и, прежде чем он успел двинуться, чья-то рука обхватила его грудь.

– Алекс!

Он резко развернулся.

– Сабина!

Перед ним стояла Сабина Плэжер, пытаясь отдышаться после спринтерского рывка. Она была одета в блестящие джинсы и футболку от «Холлистер», а на её плече висела яркая плетёная сумочка. Её лицо лучилось радостью.

– Как я рада, что нашла тебя. Несколько недель тебя искала. Ты не дал мне свой номер телефона, но, к счастью, я знаю твой адрес. Мама с папой привезли меня…

Она показала на родителей, сидевших в машине. Они оба помахали Алексу через стекло.

– Я собиралась заехать – вдруг ты будешь дома? А вот и ты!

Она посмотрела на его шею, на жуткие кровоподтёки.

– Ужасно выглядишь! Ты что, попал в аварию?

– Не совсем…

– В общем, Алекс, – перебила она, – ты меня жутко разозлил. Я спасла тебе жизнь в Корнуолле, если ты забыл – хотя, хочу признаться, поцелуй жизни, который я подарила тебе на берегу, был лучшим моментом за всю поездку, – а потом ты просто взял и исчез. Даже открытку с благодарностью не прислал.

– Ну, я был немного… занят.

– Был Джеймсом Бондом, да?

– Ну… – Алекс не знал, что сказать.

Сабина взяла его за руку.

– Потом всё расскажешь. Мама и папа приглашают тебя на обед, мы хотим обсудить юг Франции.

– А что там такое?

– Мы едем туда этим летом. И ты тоже с нами. Мы сняли дом с бассейном у друзей, всё будет просто улётно. – Она внимательно посмотрела ему в глаза. – Только не говори, что у тебя другие планы!

Алекс улыбнулся.

– Нет, Сабина. У меня нет никаких планов.

– Тогда решено. Ну, чего хочешь на обед? Я тут заглядывалась на одного итальянца, но он меня игнорирует, так что придётся тебе его заменить! – засмеялась она.

Алекс и Сабина пошли вместе по улице. Алекс посмотрел на небо. Облака разошлись, и солнце наконец выбралось из-за них.

Похоже, его всё-таки ждёт хороший день.

Примечания

1

Болбои (от англ. ballboy) – дети, которые во время матча приносят и подают мячи. Востребованы в футболе и теннисе. – Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.

2

В теннисе – подача «навылет», которую не смог отбить соперник.

3

«Прыжок Брука» (англ.).

4

Риф-брейк – волна, которая образуется вокруг рифа или камней на дне.

5

Здесь – сёрферский термин: влезть на волну впереди сёрфера, имеющего приоритет.

6

«Опасно» (исп.).

7

Аэртекс – патентованный материал из тканого хлопка, выпускавшийся компанией Aertex.

8

Ночь костров – традиционный британский праздник, отмечающийся в ночь на 5 ноября. В этот день в 1605 году заговорщики планировали взорвать британский Парламент во время речи короля Якова I, но заговор удалось предотвратить. Гай Фокс отвечал за непосредственное приведение плана в действие – он должен был поджечь бочки с порохом.

Content

Энтони Горовиц
Остров Скелета

Во тьме

Матчбол

Кровь и клубника

Криббер

Две недели на солнце

Спецагенты, значит

Смерть коммивояжёра

Паспортный контроль

Площадь Братства

Дымоход Дьявола

Дробилка

Дом рабов

Стук сердца

Ядерная помойка

Кошмар для шпиона

Конец света

Алекса больше нет

Примечания