Энтони Горовиц

Удар Орла

Anthony Horowitz

EAGLE STRIKE

Copyright © 2003 by Anthony Horowitz

This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency

Author photo by Des Willie

Cover illustration © 2016 Steve Stone

Cover design by Tony Sahara

© Захаров А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Джунгли Амазонии

Пятнадцать лет назад

Чтобы добраться до места, им понадобилось пять дней – они прорубали себе путь через густой, удушающий подлесок, пробивались сквозь влажный, тяжёлый, неподвижный воздух. Их окружали деревья, высокие, как соборы, и сквозь огромные кроны пробивался странный, зелёный, почти божественный свет. Тропический лес словно обладал собственным разумом. Голосом ему служили внезапные вскрики попугаев и мелькающие в ветках силуэты обезьян. Лес знал, что они здесь.

Но пока что им везло. На них, конечно, нападали пиявки, комары и кусачие муравьи, но вот змеи и скорпионы им не попадались. В речках, которые они переходили вброд, не было пираний. Лес позволял им идти вперёд.

Они шли налегке, захватив с собой лишь самое необходимое: карту, компас, бутылки с водой, йодовые таблетки, накомарники и мачете. Самой тяжёлой вещью в их поклаже была винтовка «винчестер-88» со снайперским прицелом, с помощью которой они собирались убить человека, жившего в этом неприступном месте – в ста милях к югу от Икитоса в Перу.

Они знали имена друг друга, но никогда по ним не обращались. Это было частью подготовки. Старший из двоих называл себя Охотник. Он был англичанином, но знал целых семь языков, да настолько хорошо, что вполне мог сойти за коренного жителя многих стран. Тридцатилетний, привлекательный, коротко стриженный, Охотник осматривал местность взглядом бывалого солдата. Его худого и светловолосого спутника иногда потряхивало от нервов. Он выбрал себе позывной Казак. Ему было всего девятнадцать лет, и он отправился на своё первое убийство.

Оба были одеты в стандартный для джунглей камуфляж цвета хаки. Лица они тоже выкрасили в зелёный цвет и нарисовали тёмно-коричневые полосы на щеках. Они добрались до нужного места незадолго до восхода и стояли совершенно неподвижно, игнорируя мошкару, которая кружилась вокруг, пробуя на вкус их пот.

Перед ними раскинулась вырубленная в лесу полянка, окружённая десятиметровым забором. Посреди полянки стояла элегантная усадьба с деревянными верандами и ставнями, белыми занавесками и медленно крутившимися вентиляторами, а метрах в двадцати по сторонам – приземистые кирпичные здания. Жильё для охранников. Где-то с десяток вооружённых людей патрулировали периметр и наблюдали за джунглями со ржавеющих металлических вышек. Но они обленились. Просто бесцельно бродили туда-сюда – в конце концов, они же посреди джунглей. От кого и зачем тут охранять?

На асфальтовой площадке стоял четырёхместный вертолёт. От главного входа усадьбы до вертолёта было всего двадцать шагов. Именно за эти двадцать шагов им и предстояло убить его владельца.

Они знали имя человека, которого пришли убивать, но и его они по имени не называли. Казак один раз произнёс его, но Охотник тут же его поправил:

– Никогда не называй цель настоящим именем. Имя превращает цель в личность. Открывает дверь в её жизнь, и когда придёт время устранить её, имя может напомнить тебе, что́ ты собираешься сделать, и заставить тебя колебаться.

То был лишь один из многих уроков, полученных Казаком от Охотника. После этого они называли цель только Командиром. Он был военным – по крайней мере, когда-то был. Но военную форму любил носить до сих пор. Охранников у него было столько, что хватило бы на небольшую армию. Прозвище ему подходило.

Командир не был хорошим человеком. Он торговал наркотиками. А ещё он контролировал одну из самых жестоких банд Перу, которая пытала и убивала любого, кто посмеет встать у неё на пути. Но всё это нисколько не интересовало ни Охотника, ни Казака. Они прибыли сюда, потому что им заплатили двадцать тысяч фунтов за его убийство. И если бы Командир был врачом или священником, это бы ничего не изменило.

Охотник глянул на часы. Без двух минут восемь; как ему сообщили, ровно в восемь Командир собирается лететь в Лиму. А ещё Охотник знал, что Командир очень пунктуален. Он зарядил винтовку единственным патроном калибра 7,62 и настроил снайперский прицел. Одного выстрела ему будет вполне достаточно.

Казак тем временем достал полевой бинокль и внимательно разглядывал территорию. Парень не боялся, но был очень напряжён и взволнован. За ухом к шее сползла капелька пота. Во рту пересохло. В спину что-то стукнулось – может быть, это Охотник мягко ткнул его пальцем, напоминая, чтобы он оставался спокоен? Но нет, Охотник сидел чуть поодаль, полностью сосредоточившись на винтовке.

По спине что-то двигалось.

Казак понял, что́ же двигалось, лишь когда оно переползло на плечо, а потом на шею – и что-то делать было уже поздно. Он очень медленно повернул голову и на самой границе поля зрения увидел паука, сидевшего на шее, прямо под подбородком. Он сглотнул. Почувствовав вес, он сначала подумал, что это тарантул, но на самом деле всё оказалось хуже, намного хуже. Чёрный-чёрный паук с маленькой головкой и отвратительным распухшим телом, похожим на переспелый, вот-вот готовый лопнуть фрукт. Он знал, что если смог бы перевернуть паука на спину, то на брюшке обнаружил бы красную метку, похожую на песочные часы.

Чёрная вдова. Latrodectus curacaviensis. Один из самых смертоносных в мире пауков.

Паук пополз дальше, одна из его передних лапок почти коснулась уголка рта Казака. Остальными лапами он по-прежнему держался за шею, а тело теперь висело прямо под нижней челюстью. Казак хотел снова сглотнуть, но не решался. Любое движение может потревожить паука – хотя, собственно, ему даже повод не нужен, чтобы напасть. Казак решил, что это, должно быть, самка, а она в тысячу раз хуже, чем самец. Если она решит его укусить, то полые зубы впрыснут ему в кровь яд-нейротоксин, который парализует нервную систему. Поначалу он ничего не почувствует – останутся лишь две крохотные ранки на коже. Боль придёт через час – волнами, одна за другой. Веки распухнут. Он не сможет дышать. Начнутся конвульсии. Почти наверняка он умрёт.

Может быть, стоит поднять руку и попытаться скинуть с себя отвратительное создание? Если бы паучиха сидела где угодно ещё, Казак бы, возможно, рискнул. Но её почему-то очень заинтересовала его шея – должно быть, из-за пульса, который там прощупывался. Он хотел позвать Охотника, но даже двигать мышцами горла – слишком большой риск. Он едва дышал. Охотник всё ещё готовился к выстрелу, даже не замечая, что происходит вокруг. Что ему делать?

В конце концов он решил свистнуть – то был единственный звук, который он посмел издать. Он в ужасе чувствовал, как же крепко паучиха за него уцепилась. Вторая лапка коснулась его губы. Она что, собирается залезть ему на лицо?

Охотник повернул голову и сразу понял, что что-то не так. Казак стоял неестественно спокойно, с перекошенным и совершенно побелевшим – это было видно даже под краской – лицом. Охотник шагнул в сторону, так, чтобы Казак оказался прямо между ним и усадьбой. Он опустил винтовку, направив дуло в землю.

Охотник увидел паука.

В то же самое мгновение открылась дверь дома, и из неё вышел Командир – небритый, невысокий, пухлый человечек, одетый в тёмный мундир с расстёгнутыми верхними пуговицами. Он курил сигарету и нёс в руке чемоданчик.

Двадцать шагов до вертолёта – и несколько шагов он уже сделал, оживлённо болтая с двумя охранниками. Казак перевёл взгляд на Охотника. Он знал, что организация, на которую они работают, не прощает неудач, а это их единственный шанс. Паучиха поползла дальше, и, опустив глаза, Казак увидел её голову: скопление маленьких блестящих глазок – целых полдюжины, – которые таращились на него. Нет в мире, пожалуй, ничего уродливее. Кожа чесалась. Половина лица, казалось, готова была спрыгнуть с головы и убежать. Но он понимал, что Охотник не может ничего поделать. Он должен стрелять прямо сейчас. Командиру оставалось всего десять шагов до вертолёта. Винт уже вращался. Казак хотел крикнуть ему: «Давай!» Звук выстрела напугает паучиху, и она укусит его. Но это не важно. Главное – успешно выполнить задание.

Охотнику понадобилось меньше двух секунд, чтобы принять решение. Он мог скинуть чёрную вдову дулом винтовки – и даже успеть до того, как она укусит Казака. Но к тому времени Командир уже сядет в вертолёт с бронированным стеклом. А ещё он мог застрелить Командира – но после этого нужно сразу бежать в джунгли. Времени помочь Казаку не будет, и здесь уже ничего не поделаешь.

Он принял решение, вскинул винтовку и выстрелил.

Раскалённая добела пуля пронеслась мимо Казака, оставив бороздку на его шее. Чёрную вдову мгновенно разнесло на кусочки. Пуля пересекла полянку, прошила сетчатый забор и – до сих пор неся на себе крохотные кусочки паучихи – ударила Командира в грудь. Командир уже собирался сесть в вертолёт, но остановился, словно чем-то удивлённый, поднёс руку к сердцу и рухнул. Охранники тут же начали озираться в поисках невидимого врага.

Но Охотник и Казак уже исчезли. Джунгли поглотили их за секунды, но лишь через час они остановились, чтобы перевести дыхание.

У Казака шла кровь. Шею пересекала прямая, словно проведённая по линейке красная полоска, и кровь пропитала его рубашку. Но чёрная вдова его не укусила. Он протянул руку, взял у Охотника бутылочку с водой и сделал глоток.

– Ты спас мне жизнь, – сказал он.

Охотник задумался:

– Спасти жизнь и отнять жизнь одной и той же пулей… неплохой результат.

Шрам останется у Казака на всю жизнь. Но на всю жизнь – это не всегда надолго. Жизнь профессионального убийцы часто коротка. Охотник погибнет первым, в другой стране, на другом задании. Однажды настанет и его очередь.

Но тогда он ничего не сказал. Они выполнили свою работу. Всё остальное не важно. Он отдал обратно бутылочку, и под палящим солнцем, на глазах у джунглей, размышлявших, что же случилось, они пустились в обратный путь навстречу новому дню, пробивая и прорезая себе дорогу.

Не моё дело

Алекс Райдер лежал на спине и обсыхал на полуденном солнце.

Солёная вода после последнего заплыва всё ещё стекала по волосам и испарялась с груди. Мокрые плавки липли к телу. Сейчас он был так счастлив, насколько вообще возможно; прошла целая неделя каникул – совершенно идеальная неделя, с тех самых пор как самолёт приземлился в Монпелье и он впервые оказался под средиземноморским солнцем. Он обожал юг Франции – яркие цвета, запахи, неспешность жизни; здесь, казалось, цеплялись за каждый момент и не желали отпускать. Он даже не представлял, который час – правда, судя по тому, насколько он голоден, скоро явно должно наступить обеденное время. Послышался тихий барабанный бит – мимо него шла девушка в ярко-розовых наушниках «Скуллкенди», провод от которых уходил в рюкзак, и Алекс повернул голову ей вслед. И в это самое мгновение солнце закатилось, море замёрзло, а весь мир затаил дыхание.

Он смотрел не на девушку в наушниках, а мимо неё, на дамбу, отделявшую пляж от пристани, к которой только что пристала яхта – огромная, размером почти с пассажирский теплоход, который возил туристов вдоль побережья. Но на эту яхту никогда не поднимется ни один турист. Она выглядела совершенно негостеприимно – затемнённые окна, мощный нос, больше напоминавший белую стену. У бушприта стоял человек и бесстрастно смотрел вперёд. Алекс сразу же узнал его лицо.

Ясен Григорович. Это не мог быть никто другой.

Алекс присел, опираясь на зарытую в песок ладонь. Из рубки тем временем вышел парень и начал пришвартовывать яхту. Он был коренастым, больше похожим на обезьяну, в сетчатой майке, выставлявшей напоказ татуировки, которыми были покрыты руки и плечи. Матрос? Ясен даже не пытался помочь ему с работой. По причалу торопливо шёл ещё один человек, толстый и лысый, в дешёвом белом костюме. Лысина его настолько загорела, что кожа приобрела жуткий красный оттенок раковой опухоли.

Увидев его, Ясен спустился вниз, плавно, словно пролитое масло. Он был одет в синие джинсы и белую рубашку с вырезом на шее. Другие бы с большим трудом удержали равновесие на вихляющем туда-сюда трапе, но он даже не пошатнулся. Было в нём что-то нечеловеческое. Коротко стриженные волосы, суровые синие глаза, бледное лицо безо всякого выражения – он вряд ли приехал сюда отдыхать. Но только Алекс знал, кто же он такой на самом деле. Ясен Григорович был киллером. Он убил его дядю и навсегда изменил его жизнь. Ясена искали по всему миру.

Так что же он делает здесь, в маленьком прибрежном городке на краю болот и лагун Камарга? В Сен-Пьере не было ничего, кроме пляжей, летних лагерей, ресторанов (их вообще в городе чуть ли не больше, чем жителей) и огромной церкви, которая больше напоминала крепость. Алексу потребовалась неделя, чтобы наконец привыкнуть к тихому очарованию этого места. И тут вдруг такое!

– Ты куда смотришь, Алекс? – тихо спросила Сабина, и Алекс заставил себя повернуться, вообще вспомнить, что она рядом.

– Я…

Слова разом сбежали с языка. Он не знал, что ответить.

– Можешь нанести мне ещё немножко крема от загара? Солнце так печёт…

Вот такая она, Сабина. Стройная, темноволосая, иногда даже забываешь, что ей всего пятнадцать. С другой стороны, она, скорее всего, была из тех девочек, что начинают интересоваться вместо пупсов настоящими мальчиками ещё лет в десять. Она пользовалась кремом с фактором защиты 25, но почему-то каждые пятнадцать минут ей требовалась новая порция, причём каждый раз она просила помочь именно Алекса. Он окинул быстрым взглядом её спину, покрытую идеальным бронзовым загаром. Сабина была одета в бикини, на которое ушло так мало ткани, что покрывать узором было практически нечего. На носу у неё были поддельные очки от Диора (они стоили раз в десять дешевле, чем настоящие), и она увлечённо читала «Властелина колец», одной рукой размахивая тюбиком.

Алекс посмотрел на яхту. Ясен пожал руки лысому толстяку. Матрос стоял поблизости и чего-то ждал. Даже на таком расстоянии было сразу понятно, кто там главный: когда Ясен говорил, остальные слушали. Алекс однажды видел, как Ясен застрелил человека просто за то, что тот уронил коробку. Он излучал поразительный холод, от которого не помогало даже средиземноморское солнце. И, что самое странное, Ясена знают в лицо лишь несколько человек во всём мире, и один из них – Алекс. Неужели приезд русского наёмника как-то связан с ним?

– Алекс?.. – протянула Сабина.

Странная троица отошла от яхты и направилась в город. Алекс вдруг вскочил на ноги.

– Сейчас вернусь, – сказал он.

– Ты куда?

– Попить хочу.

– У меня есть вода.

– Я хочу кока-колы.

Натягивая футболку, Алекс уже понимал, насколько это плохая идея. Ясен Григорович мог приплыть в Камарг просто для того, чтобы отдохнуть, а может быть, и для того, чтобы убить мэра города. Так или иначе, это вообще не дело Алекса, и искать новой встречи с Ясеном – чистое безумие. Алекс вспомнил обещание, данное на крыше небоскрёба в центре Лондона.

«Ты убил Яна Райдера. Однажды я убью тебя».

Тогда он говорил совершенно искренне – но это было тогда. Сейчас он не хотел иметь ничего общего ни с Ясеном, ни с миром, который он собой олицетворял.

И тем не менее…

Ясен здесь. И Алекс должен знать, зачем он здесь.

Ясен с сопровождающими шли по главной улице, тянувшейся вдоль моря. Алекс следовал за ними чуть поодаль, по пляжу; он прошёл мимо белой бетонной арены для боя быков, увидев которую в первый раз немало удивился, – но затем вспомнил, что здесь от силы миль сто до Испании. Сегодня, похоже, должна пройти коррида. Кто-то уже стоял в очереди за билетами у маленьких касс, но они с Сабиной решили держаться подальше от этого зрелища. «Надеюсь, бык победит», – только и сказала Сабина.

Ясен свернул налево, в сторону центра города. Алекс ускорил шаг, понимая, насколько легко потерять их из виду в мешанине из улочек и переулков вокруг церкви. Ему даже не пришлось особенно скрываться. Ясен был совершенно уверен в собственной безопасности. Это же морской курорт, здесь летом вечно толпа народу – он даже и не заметит, если кто-то за ним и следит. Но, с другой стороны, это Ясен – а о нём нельзя ничего сказать наверняка. Сердце Алекса колотилось с каждым шагом. Во рту пересохло, причём на этот раз не из-за жары.

Ясен исчез. Алекс посмотрел налево, потом направо. Туристы сновали со всех сторон – кто по магазинам, кто по ресторанчикам под открытым небом, где уже подавали обед. В воздухе стоял запах паэльи. Алекс отругал себя за то, что не решился подобраться поближе. Подозрительная троица могла зайти в совершенно любое здание. А может, ему вообще показалось, что он их увидел? Мысль была приятная, но через мгновение пришлось от неё отказаться: Алекс снова увидел всех троих. Они сидели на террасе перед одним из самых дорогих ресторанов на площади, и лысый уже попросил меню.

Алекс подошёл к магазину с открытками и встал так, чтобы стеллажи оказались между ним и рестораном. Рядом стояло кафе, где подавали закуски и напитки, а столики прятались под огромными разноцветными зонтиками. Алекс осторожно прошёл туда. Ясен и остальные двое были всего метрах в десяти, и он мог рассмотреть их подробнее. Матрос набил рот хлебом, словно не ел уже целую неделю. Лысый энергично и торопливо говорил, периодически взмахивая кулаком, чтобы подчеркнуть отдельные слова. Ясен терпеливо слушал. Вокруг было настолько шумно, что Алекс не слышал ни слова из их разговора. Он выглянул из-за зонтика и чуть не натолкнулся на официанта; тот разразился длинной тирадой на французском. Ясен повернулся в их сторону, и Алекс поспешно отпрыгнул в сторону, боясь, что привлёк к себе слишком много внимания.

Между кафе и террасой ресторана, где обедала троица, стояли деревья в деревянных кадках. Алекс проскользнул между двумя кадками и быстро прошёл через дверь ресторана. Там он чувствовал себя в большей безопасности, чем на улице. Прямо позади него располагалась кухня, сбоку – бар, а перед ним с десяток столов, за которыми никто не сидел. Туда-сюда ходили официанты с подносами, но все клиенты ели на открытом воздухе.

Алекс выглянул в дверь, и у него перехватило дыхание. Ясен встал и направился прямо к нему. Он что, его заметил? Но потом Алекс увидел в руках у Ясена мобильный телефон. Судя по всему, кто-то ему позвонил, и он решил зайти внутрь, чтобы говорить не при всех. Ещё несколько шагов – и он дойдёт до двери. Алекс быстро огляделся и увидел нишу, прикрытую занавеской из шнурков с бусинами. Отодвинув занавеску, он забрался в кладовку, где ему едва хватало места. Со всех сторон его окружали швабры, вёдра, картонные коробки и пустые бутылки из-под вина. Занавеска зашелестела, затем всё стихло.

Ясен вдруг оказался совсем рядом с ним.

– Я прибыл двадцать минут назад, – сказал он по-английски, с едва заметным русским акцентом. – Франко ждал меня. Адрес подтверждён, всё обговорено.

Пауза. Алекс старался даже не дышать. Он стоял в нескольких сантиметрах от Ясена, отделённый от него лишь хрупкой занавеской из ярких бусин. Если бы глазам не было так трудно привыкнуть к темноте ресторана после яркого уличного солнца, Ясен бы обязательно его увидел.

– Сделаем всё сегодня днём. Вам не о чем беспокоиться. Лучше всего нам пока не выходить на связь. Я доложу обо всём после того, как вернусь в Англию.

Ясен Григорович положил трубку и вдруг замер. Алекс своими глазами увидел тот момент, когда он изменился в лице, словно какой-то животный инстинкт подсказал ему, что разговор подслушали. Он по-прежнему держал в руке телефон, но сжал его так, словно это нож и он в любой момент готов его бросить. Ясен не поворачивал головы, но его глаза двигались в поисках врага. Алекс неподвижно стоял в комнатушке, не смея шевельнуться. Что ему делать? Соблазн выскочить из-за занавески и выбежать на свежий воздух был велик, но… нет. Он умрёт, не сделав и двух шагов. Ясен убьёт его, даже не задумываясь, кто он и как тут оказался. Алекс медленно, осторожно огляделся, ища хоть какое-нибудь подобие оружия.

А потом распахнулась дверь кухни, оттуда поспешно вышел официант, чуть не столкнувшись с Ясеном, и громко кого-то позвал. Напряжённый момент разрядился сам собой. Ясен убрал телефон в карман брюк и вышел на улицу к остальным.

Алекс громко, с облегчением вздохнул.

Что ему удалось узнать?

Ясен Григорович приехал сюда, чтобы кого-то убить. В этом Алекс был уверен. «Адрес подтверждён, всё обговорено». Но, по крайней мере, своего имени Алекс не услышал. Так что он оказался прав. Цель – какой-нибудь француз, который живёт здесь, в Сен-Пьере. И всё произойдёт сегодня днём. Прогремит выстрел, или, может быть, на солнце блеснёт нож. Одна секунда, чья-то смерть, и кто-то где-то узнает, что теперь у него на одного врага меньше.

И что ему делать?

Алекс оттолкнул занавеску и вышел из ресторана через заднюю дверь. Оказавшись на узкой улочке, подальше от площади, он испытал немалое облегчение. Только после этого он всё же собрался с мыслями. Можно, конечно, пойти в полицию. Сказать им, что он шпион, который работает на МИ-6, военную разведку Великобритании, и выполнил для них уже три задания. Сказать, что он узнал Ясена, что он знает, кто это такой, и сегодня днём, если его не остановить, будет совершено убийство.

Но чем это поможет? Французы-полицейские, может быть, и поймут его объяснения, но ни за что ему не поверят. Он четырнадцатилетний английский школьник, загорелый, с песком в волосах. Да они его на смех поднимут, едва увидев.

Можно сказать Сабине и её родителям. Но и от этого Алекс отказался. Он здесь только потому, что они его пригласили – зачем портить им отпуск убийством? Да и поверят они ему примерно с той же вероятностью, что и полиция. Однажды, когда они отдыхали в Корнуолле, Алекс попытался рассказать Сабине правду. Но она решила, что он шутит.

Алекс оглядел магазины для туристов, лавки с мороженым, людей, весело сновавших по улицам. Типичный вид с открытки. Реальный мир. Что он вообще творит? Зачем опять ввязывается в игры шпионов и убийц? Он на каникулах. Это не его дело. Пусть Ясен делает что хочет. Алекс не сможет его остановить, даже если попытается. Лучше вообще забыть, что видел Ясена.

Алекс глубоко вздохнул и пошёл обратно к пляжу, на поиски Сабины и её родителей. По пути он пытался придумать, как бы объяснить им, почему он так неожиданно ушёл и почему вернулся такой хмурый?

Днём один из местных фермеров подвёз Алекса и Сабину до Эг-Морта, укреплённого городка на краю солончаков. Сабина хотела сбежать от родителей, посидеть во французском кафе и посмотреть, как туристы общаются на улице с местными. Она разработала целую систему оценки внешности французских подростков – очки снижались, например, за тощие ноги, кривые зубы или плохое чувство стиля. Никому пока что не удалось набрать больше семи из двадцати, и, будь всё как обычно, Алекс с удовольствием сидел бы рядом и хихикал вместе с ней.

Но не сегодня днём.

Перед глазами всё плыло. Стены и башни, окружавшие городок, казалось, высились где-то вдалеке, во многих милях от него, а туристы шли как в замедленной съёмке. Алекс очень хотел наслаждаться поездкой, почувствовать себя частью праздника. Но появление Ясена всё испортило.

Алекс познакомился с Сабиной всего месяц назад, когда они подавали мячи на Уимблдонском турнире, но они быстро сдружились. Сабина была единственным ребёнком. Её мама Лиз работала модным дизайнером, а отец Эдвард был журналистом. Алекс его почти не видел. В отпуск он приехал позже остальных, не на самолёте, а поездом из Парижа, и работал над какой-то статьёй, почти не отрываясь.

Семья Плэжер сняла домик на окраине Сен-Пьера, прямо на берегу Малой Роны. Дом был простенький, типичный для этих мест: ярко-белый, с синими ставнями и обожжённой на солнце терракотовой черепицей. В нём было три комнаты, а на первом этаже – просторная, старомодная кухня, выходившая в заросший сад с бассейном и теннисным кортом, где через асфальт уже пробились сорняки. Алексу дом сразу же понравился. Из его комнаты открывался отличный вид на реку, и каждый вечер они с Сабиной часами лежали, растянувшись на старом плетёном диване, тихо разговаривали и смотрели, как течёт вода.

Первая неделя каникул прошла как одно мгновение. Они плавали в бассейне и в море, до которого от дома было меньше мили. Они гуляли, поднимались в горы, плавали на каноэ, а однажды даже прокатились на лошадях (хотя Алекс не слишком любил ездить верхом). Алексу очень нравились родители Сабины. Они были из тех взрослых, что не забыли, как когда-то и сами были подростками, и, по сути, предоставили их с Сабиной самим себе. В последнюю неделю всё шло замечательно.

Пока не появился Ясен.

«Адрес подтверждён, всё обговорено. Сделаем всё сегодня днём…»

Что русский наёмник запланировал сделать в Сен-Пьере? Что за усмешка судьбы привела его сюда, снова бросив тень на жизнь Алекса? Несмотря на жаркое солнце, Алекс поёжился.

– Алекс?

Он понял, что Сабина что-то ему говорит, и повернулся. Она встревоженно смотрела на него с другой стороны стола.

– О чём задумался? – спросила она. – Ты словно был где-то далеко.

– Да ни о чём.

– Ты вообще сам не свой весь день. С утра что-то случилось? Куда ты уходил с пляжа?

– Я же сказал, мне просто хотелось попить.

Ему очень не хотелось врать ей, но правду он сказать не мог.

– Я вот к чему: нам уже пора. Я обещала вернуться домой к пяти. О боже, ты только взгляни на этого! – Она показала на ещё одного парнишку, который проходил мимо. – Четыре из двадцати. Во Франции что, красивых мальчиков вообще нет? – Она посмотрела на Алекса: – Ну, кроме тебя.

– А мне ты сколько поставишь из двадцати? – спросил Алекс.

Сабина задумалась.

– Двенадцать. С половиной, – наконец ответила она. – Но не беспокойся, Алекс. Ещё лет десять – и ты станешь просто идеален.

Иногда ужас заявляет о себе едва заметным образом.

В тот день предвестником беды стала одна-единственная полицейская машина на широкой пустой дороге, ведущей вниз к Сен-Пьеру. Алекс и Сабина сидели в кузове того же грузовичка, который привёз их в Эг-Морт. Они смотрели на стадо мирно пасущихся коров, и тут мимо них пронеслась полицейская машина – бело-синяя, с мигалкой на крыше. Алекс до сих пор думал о Ясене, и машина лишь усилила тревожное чувство в груди. Но это же просто полицейская машина. Может быть, сама по себе она ничего и не значит.

Но потом откуда-то поблизости в ярко-голубое небо взлетел вертолёт. Сабина увидела его и показала пальцем.

– Что-то произошло, – сказала она. – Он только что вылетел из города.

Вертолёт вылетел из города? Алекс не был в этом так уверен. Он увидел, как вертолёт пролетел над ними и направился в сторону Эг-Морта; его дыхание всё учащалось, а горло стискивал непонятный ужас.

А потом они проехали очередной поворот, и Алекс понял, что его худший страх сбылся – но совсем не так, как он предполагал.

Обломки, зазубренные остатки стен и искорёженная сталь. Густой чёрный дым в небе. Их домик разнесло на куски. Лишь одна стена осталась стоять, создавая жестокую иллюзию, что дом не так и сильно повреждён. Только вот на самом деле, кроме стены, от него не осталось ничего. Алекс увидел медную кровать, которая каким-то образом зависла в воздухе под очень странным углом. Синие ставни валялись в траве метрах в пятидесяти от дома. Вода в бассейне была коричневой и грязной. Судя по всему, взрыв был мощнейший.

Вокруг здания стояла целая кавалькада машин и фургонов – полиция, «Скорая помощь», пожарные, отряд по борьбе с терроризмом. Алексу происходящее казалось нереальным – словно вокруг сломанного домика из конструктора кто-то расставил яркие игрушки. В чужой стране ничего не кажется настолько чужим, как экстренные службы.

– Мама! Папа!

Сабина с криком выскочила из грузовичка ещё до того, как он остановился. Она бросилась к дому по гравийной дорожке, расталкивая людей в разноцветной форме. Алекс тоже вышел из машины, не до конца уверенный, встанут ли его ноги на твёрдую землю или пройдут насквозь. Голова кружилась, ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок.

Он шёл вперёд, никто не обращал на него внимания. Впереди вдруг возникла мама Сабины, с перепачканным пылью и слезами лицом, и Алекс подумал, что раз уж её не было дома, когда раздался взрыв, то, может быть, и с Эдвардом Плэжером всё в порядке. Но потом он увидел, как Сабина затряслась и упала на руки матери, и понял, что случилось худшее.

Он подошёл поближе – как раз вовремя, чтобы услышать слова Лиз, крепко сжимавшей дочь в объятиях.

– Мы до сих пор не знаем, что произошло. Папу отправили на вертолёте в Монпелье. Он жив, Сабина, но тяжело ранен. Мы сейчас едем к нему. Ты знаешь, что папа – боец. Но врачи не уверены, выживет он или нет. Мы просто не знаем…

Алекс почувствовал запах гари. Дым закрыл солнце. Глаза начали слезиться, он едва мог дышать.

Это он виноват.

Он не знал, почему это произошло, но точно знал, кто за этим стоит.

Ясен Григорович.

«Это не моё дело». Да, вот так Алекс думал. И вот что из этого вышло.

Палец на курке

Полицейский, которого приставили к Алексу, был молодым, неопытным и с трудом подбирал слова. Дело было даже не в том, понял Алекс, что он не слишком хорошо знает английский язык. Здесь, в этом странном, тихом уголке Франции, ему в худшем случае приходилось иметь дело с пьяными водителями или, может быть, туристами, потерявшими кошелёк на пляже. Нынешняя ситуация оказалась для него совсем новой, и он вообще не представлял, что же делать.

– Это ужасно, просто ужасно, терри́бль, – говорил он. – Вы давно знаете месье Плезира?

– Нет. Не очень давно, – ответил Алекс, пропустив мимо ушей искажённую фамилию.

– Он получит лучшее лечение. – Полицейский улыбнулся, пытаясь его подбодрить. – Мадам Плезир и её дочь немедленно поедут в госпиталь, но они попросили нас заняться вами.

Алекс сидел на складном стульчике в тени дерева. Уже шестой час, но на солнце всё ещё жарко. В нескольких метрах от него текла река, и он готов был на что угодно, чтобы прыгнуть в воду и плыть, и плыть – до тех пор, пока всё случившееся не превратится в туманное воспоминание.

Сабина с мамой уехали минут десять назад, а он остался с этим молодым полицейским. Ему дали стул и бутылку воды, но было совершенно очевидно, что никто не знает, что с ним делать. Плэжеры ему не родственники. Он вообще не имеет права здесь находиться. Приехали новые люди в мундирах: полицейские офицеры, старшие пожарные. Они медленно ходили среди развалин, иногда переворачивая доски и отодвигая разбитую мебель – словно в надежде найти какую-нибудь одну простую улику, которая сразу объяснит, почему это произошло.

– Мы телефонировали в ваше консульство, – сказал полицейский. – За вами приедут и отвезут домой. Но представитель едет из Лиона. Это займёт много времени. Так что сегодня вам придётся подождать здесь, в Сен-Пьере.

– Я знаю, кто это сделал, – сказал Алекс.

– Пардон?

– Я знаю, кто за этим стоит. – Алекс посмотрел в сторону единственной уцелевшей стены. – Вы должны ехать в город. На пристани стоит яхта. Я не видел, как она называется, но вы сразу её узнаете. Она большая… и белая. На яхте будет человек по имени Ясен Григорович. Арестуйте его, пока он ещё не сбежал.

Полицейский изумлённо уставился на Алекса. Интересно, сколько вообще он понял из сказанного?

– Простите? Что вы говорите? Этот человек… Грегуар…

– Ясен Григорович.

– Вы его знаете?

– Да.

– Кто он такой?

– Убийца. Ему платят, чтобы он убивал людей. Я видел его сегодня утром.

– Постойте! – Полицейский поднял руку. Он явно не хотел слушать дальше. – Подождите здесь.

Он ушёл к припаркованным машинам – судя по всему, в поисках старшего офицера. Алекс отпил воды, затем встал. Он не хотел просто сидеть, развалившись, как на пикнике, и наблюдать за происходящим. Он шагнул к дому. Подул вечерний ветер, но повсюду всё ещё стоял запах горелого дерева. По гравийной дорожке летел обожжённый, почерневший кусочек бумаги. Алекс машинально наклонился и схватил его.

Он прочитал:

чёрную икру на завтрак, а бассейн в его усадьбе в Уилтшире, по слухам, сделан в форме Элвиса Пресли. Но Дамьен Крэй – не просто самая богатая и успешная в мире поп-звезда. Деловые предприятия – сеть гостиниц, телеканал, компьютерные игры – помогли добавить к его состоянию ещё не один миллион.

Но вопросы остаются вопросами. Почему Крэй на этой неделе был в Париже и зачем устроил тайную встречу с

Всё, больше ничего там не осталось. Налетел новый порыв ветра, и бумажка рассыпалась прямо в его руках.

Алекс понял, что́ же увидел. Должно быть, это страница из статьи, над которой работал Эдвард Плэжер с тех пор, как приехал сюда. Что-то связанное с мегазвездой Дамьеном Крэем…

– Excusez-moi, jeune homme…[1]

Он поднял голову и увидел, что полицейский вернулся с кем-то из офицеров. Тот был на несколько лет постарше, с хмурой ухмылкой и тонкими усиками. Алекс сразу упал духом. Он отлично знал подобный типаж. Елейный и самодовольный, в тщательно выстиранной и выглаженной форме, полисмен сразу дал понять, что не верит ни единому слову.

– Ты хочешь что-то нам сообщить? – спросил он. По-английски этот полицейский говорил лучше своего коллеги.

Алекс ещё раз повторил то, что сказал раньше.

– Откуда ты знаешь об этом человеке на яхте?

– Он убил моего дядю.

– Кем был твой дядя?

– Шпионом. Работал на МИ-6. – Алекс сделал глубокий вдох. – Мне кажется, что истинной целью этой бомбы был я. Он пытался убить меня…

Два полицейских о чём-то пошептались, затем повернулись к Алексу. Мальчик сразу понял, что будет дальше. Старший офицер не то сочувствующе, не то с тревогой взглянул на Алекса. Но была в этом взгляде ещё и снисходительность: «Я прав. Ты не прав. И ничто не убедит меня в обратном». Словно плохой учитель из плохой школы, он поставил ему двойку за правильный ответ.

– Ты перенёс ужасный шок, – сказал полицейский. – Взрыв… мы уже знаем, что он произошёл из-за утечки газа.

– Нет… – Алекс покачал головой.

Полицейский поднял руку:

– Зачем наёмному убийце убивать семью, которая приехала на отдых? Но я всё понимаю. Ты очень расстроен, возможно, даже шокирован. Ты не до конца осознаёшь свои слова.

– Пожалуйста…

– Мы уже вызвали сюда представителя консульства, и он скоро прибудет. А до этого времени, пожалуйста, не вмешивайся.

Алекс опустил голову.

– Не возражаете, если я пойду пройдусь? – спросил он низким, глухим голосом.

– Пройдёшься?

– Да, просто погуляю пять минут. Хочу побыть один.

– Конечно, не возражаем. Не уходи далеко. Хочешь, кто-нибудь пойдёт с тобой?

– Нет. Со мной всё будет нормально.

Он отвернулся и ушёл, стараясь не смотреть в глаза полицейским. Те, без сомнения, решили, что ему очень стыдно. Ну и пусть. Алекс не хотел, чтобы они увидели его ярость, чёрный гнев, который струился по венам, словно полярная река. Они не поверили ему! Обращались с ним как с тупым ребёнком!

С каждым шагом перед глазами всё яснее вставали образы. Изумлённые глаза Сабины, которая увидела разрушенный дом. Эдвард Плэжер, которого увезли в какой-то городской госпиталь. Ясен Григорович на палубе яхты, уплывающей в закат, – всё прошло отлично, ещё одно задание выполнено. И во всём виноват он, Алекс! Вот что хуже всего. Это непростительно. И он не собирается просто сидеть и терпеть. Алекс позволил ярости полностью захватить его. Пора взять ситуацию в свои руки.

Добравшись до главной дороги, он оглянулся. Полицейские уже забыли о нём. Он в последний раз взглянул на обгоревший остов дома, в котором провёл каникулы, и в нём вновь вскипела тьма. Он отвернулся и бросился бежать.

До Сен-Пьера было чуть меньше мили. Он добрался до городка в сумерках; народу на улицах стало ещё больше, все пребывали в праздничном настроении. А потом он вспомнил – сегодня же коррида, и на неё наверняка съехались со всей округи.

Солнце уже начало уходить за горизонт, но дневной свет всё ещё держался в воздухе, словно солнце забыло забрать его с собой. Зажигались ярко-оранжевые уличные фонари, освещая занесённые песком тротуары. Старая карусель крутилась и крутилась, мешанина из электрических лампочек и звенящих колокольчиков. Алекс шёл вперёд, не останавливаясь. Вскоре он выбрался на какую-то тихую улочку. Постепенно наступал вечер, всё вокруг стало чуть серее.

Он не ожидал увидеть яхту. В глубине души он был уверен, что Ясен уже давно сбежал. Но вот она, яхта, стоит там же, где пришвартовалась с утра, целую жизнь назад. Никого рядом не было. Похоже, на корриду отправился весь город. Но потом из тени вышел чей-то силуэт, и Алекс узнал лысого толстяка с обожжённой головой. Тот по-прежнему был одет в белый костюм. Он курил сигару, и тлеющий кончик освещал его лицо красноватым светом.

В иллюминаторах горел свет. Найдёт ли он Ясена в одной из кают? Алекс на самом деле не очень представлял, что делает. Его до сих пор вёл слепой гнев. Он знал только одно: он должен забраться на яхту, и его ничто не остановит.

Толстяка звали Франко. Он спустился на причал, потому что Ясен ненавидел запах сигарного дыма. Франко совсем не нравился Ясен. Более того, он его боялся. Когда русский узнал, что Эдвард Плэжер лишь ранен, а не убит, он ничего не сказал, но в глазах появился напряжённый, злобный огонёк. На мгновение он посмотрел на Рауля, матроса. Именно Рауль заложил в дом бомбу… как оказалось – слишком далеко от комнаты журналиста. Это он виноват. И Франко отлично понимал, что Ясен был готов его убить прямо там на месте. Может быть, он его ещё и убьёт. Господи, что за бардак!

Франко услышал шорох подошв по асфальту, потом увидел, как в его сторону идёт мальчик. Худой, загорелый, в шортах и выцветшей футболке и с деревянными бусами на шее. Светлые волосы, прядями свисавшие со лба. Должно быть, турист – похож на англичанина. Но что он здесь делает?

Алекс не знал, насколько близко удастся подойти к толстяку, не вызвав подозрений. Если бы к яхте направлялся взрослый, к нему бы отнеслись совсем иначе; именно из-за того, что ему всего четырнадцать лет, он оказался настолько полезен для МИ-6. Люди не замечали его, пока не становилось слишком поздно.

Именно так случилось и сейчас. Когда мальчик подошёл поближе, Франко поразился, увидев тёмно-карие глаза на лице, казавшемся слишком серьёзным для мальчика такого возраста. Эти глаза явно видели слишком много.

Алекс подошёл к Франко вплотную… и тут же нанёс удар. Развернувшись на левой ноге, он нанёс удар правой, застав Франко врасплох. Пятка Алекса врезалась ему в живот – и Алекс сразу понял, что недооценил противника. Он ожидал удара в мягкий жир под обвисшим костюмом, но вместо этого нога ударилась в кольцо мышц, и, хотя Франко было явно больно, свалить его с ног не получилось.

Франко отшвырнул сигару и бросился на него, сунув руку в карман пиджака. Послышался тихий щелчок, и словно из ниоткуда в воздухе появились семь дюймов блестящей стали. Он держал нож-бабочку. Франко прыгнул к нему – намного быстрее, чем ожидал Алекс. Он взмахнул рукой по широкой дуге, и Алекс услышал, как лезвие прорезает воздух. Франко снова размахнулся, и нож просвистел буквально в сантиметре от лица Алекса.

Алекс не был вооружён. Франко явно был опытным бойцом на ножах, и если бы его не ослабил неожиданный удар в живот, драка бы, скорее всего, уже закончилась. Алекс огляделся, ища хоть что-нибудь, чем можно защититься. На причале не было почти ничего – несколько старых ящиков, ведро, рыбацкая сеть. Франко уже двигался медленнее. Он дрался с ребёнком – ни больше ни меньше. Мелкий шкет, конечно, сумел неожиданно на него напасть, но покончить с ним будет довольно легко.

Он прорычал несколько слов по-французски – гортанных, жутких. Через секунду его кулак рассёк воздух, на этот раз снизу вверх, и нож перерезал бы Алексу горло, если бы тот в последний момент не отскочил.

Алекс вскрикнул.

Он потерял равновесие и тяжело рухнул на спину, вытянув руку. Франко ухмыльнулся, ощерив два золотых зуба, и шагнул к нему, чтобы поскорее с ним разделаться. Он слишком поздно понял, что его обманули. Вытянутой рукой Алекс схватился за сеть. Когда Франко навис над ним, он вскочил и изо всех сил выбросил руку вперёд. Сеть тут же опутала голову Франко, плечо и руку с ножом. Он выругался и развернулся, пытаясь выбраться, но лишь запутался ещё больше.

Алекс понимал, что действовать надо быстро. Франко ещё барахтался в путах, но Алекс увидел, что он собирается позвать на помощь. Они стояли прямо рядом с яхтой. Если Ясен услышит крик, то Алекс уже ничего не сможет сделать. Он прицелился и нанёс ещё один удар ногой в живот. У Франко вышибло дух, его лицо побагровело. Он уже наполовину выбрался из сети, исполняя какой-то странный танец на краю причала, но потерял равновесие и упал. Руки ему освободить так и не удалось, так что он с грохотом рухнул головой прямо на бетон и остался лежать неподвижно.

Алекс стоял, тяжело дыша. Вдалеке послышался звук трубы, потом аплодисменты. Через десять минут начиналась коррида. На арену уже приехал небольшой оркестр. Алекс посмотрел на лежавшего без сознания Франко и понял, что ему очень повезло. Ножа он не увидел – может быть, упал в воду? На мгновение он задумался, стоит ли вообще идти дальше. Но потом подумал о Сабине и её отце – и сам не заметил, как поднялся по трапу и оказался на палубе.

Яхта называлась «Фер-де-Ланс». Алекс увидел табличку, когда поднимался, и вспомнил, что уже где-то видел это слово раньше. Точно! На экскурсии в Лондонском зоопарке. «Фер-де-Ланс» означает «копьеголовая змея». Разумеется, ядовитая.

Он стоял в большой каюте недалеко от штурвала и пульта управления. С одной стороны была дверь, у противоположной стены стояли кожаные диваны и невысокий столик. Лысый толстяк, должно быть, сидел здесь, прежде чем вышел покурить. Алекс увидел смятый журнал, бутылку пива и пистолет.

Он узнал телефон Ясена. Именно по нему русский наёмник разговаривал в ресторане сегодня днём. Телефон был странного цвета – коричневого, – иначе Алекс и внимания бы на него не обратил. Но сейчас он заметил, что экран до сих пор светится, и взял его в руку.

Алекс открыл список звонков. Как раз то, что нужно: все номера, по которым сегодня звонил Ясен (или звонили ему). В 12:53 он разговаривал по номеру, начинавшемуся на 44207. 44 – это код Англии, 207 – Лондона. Именно этот звонок Алекс подслушал в ресторане. Он быстро запомнил номер. Этот человек отдавал Ясену приказы. Номера будет достаточно, чтобы узнать всё необходимое.

Он взял пистолет.

Наконец-то он держал в руке пистолет. Всякий раз, получая задания от МИ-6, он просил у них пистолет, и всякий раз ему отказывали. Ему выдавали хитрые приборы – но в лучшем случае это были дротики с транквилизаторами, оглушающие гранаты, дымовые шашки. Ничего, что может убить. Алекс чувствовал всю мощь оружия, которое держал. Он взвесил пистолет в руке. МР-443 «Грач», чёрный, с коротким дулом и рифлёной рукоятью. Конечно же, российский, только что поступил на вооружение армии. Он положил палец на курок и мрачно улыбнулся. Теперь они с Ясеном наравне.

Он на цыпочках прошёл вперёд, открыл дверь и спустился по короткой лестнице в коридор, тянувшийся, похоже, по всей длине яхты, с каютами по обе стороны. Наверху Алекс видел кают-компанию, но знал, что она пуста. В тех окнах свет не горел. Если Ясен вообще на яхте, то может быть только здесь. Покрепче ухватив «Грач», он медленно и совершенно беззвучно пошёл по толстому ковру.

Подойдя к одной из дверей, Алекс увидел узкую полоску жёлтого света. Стиснув зубы, он потянулся к ручке, втайне надеясь, что дверь окажется заперта. Ручка повернулась, и дверь открылась. Алекс шагнул внутрь.

Каюта оказалась на удивление большой – длинный прямоугольник с белым ковром и современной деревянной отделкой на двух стенах. Вдоль третьей стены стояла низкая двуспальная кровать с тумбочками и лампами по обе стороны. На белой простыне с закрытыми глазами лежал человек, неподвижный, как труп. Алекс шагнул вперёд. В комнате не слышалось ни звука, но издали, с арены для боя быков, доносился гул духового оркестра: две или три трубы, туба и барабан.

Ясен Григорович не двинулся, когда Алекс подошёл ближе, держа пистолет перед собой. Алекс остановился у края кровати. Он ещё никогда не стоял так близко к этому русскому, к убийце дяди. Он видел каждую чёрточку его лица: точёные губы, почти женские ресницы. Пистолет замер всего в сантиметре от головы Ясена. Здесь всё и закончится. Нужно всего лишь нажать курок.

– Добрый вечер, Алекс.

Ясен не то чтобы проснулся. Его глаза были закрыты, а теперь открылись, вот и всё. Он нисколько не изменился в лице. Он сразу узнал Алекса, а затем заметил и пистолет, направленный на него. Заметил, оценил и принял ситуацию.

Алекс ничего не сказал. Рука с пистолетом немного задрожала, и он поднёс вторую, чтобы поддержать её.

– У тебя мой пистолет, – сказал Ясен.

Алекс вздохнул.

– Собираешься им воспользоваться?

Молчание.

Ясен спокойно продолжил:

– Подумай хорошенько. Убивать человека – это совсем не то, что ты видишь по телевизору. Если ты нажмёшь на курок, то вылетит настоящая пуля, которая прольёт настоящую кровь. Я ничего не почувствую – я умру мгновенно. Но вот ты будешь жить с тем, что сделал, до самой смерти. Ты никогда этого не забудешь. – Он помолчал, дав словам повисеть в воздухе. – Готов ли ты к этому, Алекс? Сможешь ли заставить палец повиноваться тебе? Сможешь убить меня?

Алекс застыл, словно статуя. Он полностью сосредоточился на пальце, который лежал на курке. Всё очень просто. Пружинный механизм. Нажать на спусковой крючок, курок сведётся и ударит по ударнику. Ударник толкнёт пулю, маленький кусочек смерти длиной всего девятнадцать миллиметров, и отправит её в недолгое, быстрое путешествие в голову Ясена. Он сможет это сделать.

– Может быть, ты забыл о том, что я однажды тебе сказал? Это не твоя жизнь. Это не имеет к тебе никакого отношения.

Ясен лежал абсолютно расслабленно. В его голосе не было эмоций. Он, похоже, знал Алекса даже лучше, чем тот сам знал себя. Алекс попытался отвернуться, избежать взгляда спокойных голубых глаз, в которых виднелось что-то похожее на жалость.

– Зачем ты это сделал? – спросил Алекс. – Ты взорвал дом. Зачем?

Глаза убийцы на мгновение блеснули.

– Потому что мне заплатили.

– Заплатили, чтобы убить меня?

– Нет, Алекс, – полуудивлённо-полунасмешливо ответил Ясен. – Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Тогда кто…

Но было уже слишком поздно.

Алекс всё понял по глазам Ясена. Русский просто отвлекал его, и вот он дождался, когда дверь каюты тихо откроется. Алекса схватили мощные руки и с силой отшвырнули от кровати. Он успел увидеть, как Ясен отскочил в сторону, быстрый, словно змея – словно фер-де-ланс. Грохнул выстрел, но Алекс нажал на курок машинально, не целясь, и пуля врезалась в пол. Он ударился о стену, и пистолет выпал из руки. Во рту появился вкус крови. Яхта покачнулась.

Где-то вдалеке прозвучали фанфары, затем восторженный рёв толпы. Коррида началась.

Матадор

Алекс сидел и прислушивался к троим людям, решавшим его судьбу, пытаясь понять, что же они говорят. Они говорили по-французски, но с совершенно непонятным марсельским акцентом – причём на бандитском жаргоне, а не на языке, который учил Алекс.

Его притащили в главную каюту и усадили в широкое кожаное кресло. Алекс уже понял, что произошло. Матрос Рауль вернулся из города, закупившись припасами, и обнаружил Франко без сознания на причале. Он тут же кинулся на яхту, чтобы предупредить Ясена, и услышал, как тот разговаривает с Алексом. Конечно же, именно Рауль прокрался в каюту и схватил Алекса сзади.

Франко сидел в углу, с перекошенным от гнева и ненависти лицом. На лбу, в том месте, где он ударился головой о землю, расплылся тёмно-лиловый синяк. Когда он говорил, слова сочились ядом.

– Отдайте мелкого мерзавца мне. Я сам его убью, а потом выкину за борт на корм рыбам.

– Как он нас вообще нашёл, Грегуар? – спросил Рауль. – Откуда он знает, кто мы?

– Зачем вообще тратить время? Давай я прямо сейчас его прикончу.

Алекс глянул на Ясена. Пока что русский не сказал ничего, хотя сразу было видно, что именно он здесь главный. Было что-то странное в том, как он смотрел на Алекса. Пустые голубые глаза ничего не выдавали, но Алексу казалось, что его оценивают. Словно Ясен на самом деле давным-давно его знает и ждал новой встречи.

Ясен жестом приказал остальным замолчать и подошёл к Алексу.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – спросил он.

Алекс промолчал. Русский недовольно поморщился:

– Ты жив только потому, что я тебе это позволяю. Пожалуйста, не заставляй меня спрашивать дважды.

Алекс пожал плечами. Терять ему нечего. Они всё равно, скорее всего, убьют его.

– Я приехал на каникулы, – сказал он. – Лежал на пляже. Увидел тебя на яхте, когда она прибыла.

– Ты не с МИ-6?

– Нет.

– Но ты следил за мной в ресторане.

– Верно, – кивнул Алекс.

– Я так и думал, что там кто-то был, – с полуулыбкой сказал Ясен. Затем снова посерьёзнел. – Ты жил в том же доме.

– Меня пригласила подруга, – сказал Алекс. Вдруг его осенило: – Её папа – журналист. Это его ты пытался убить?

– Не твоё дело.

– Теперь – моё.

– Тебе просто очень не повезло, что ты жил в том же доме, Алекс. Я же тебе уже сказал. Ничего личного.

– Ну да, конечно. – Алекс посмотрел Ясену прямо в глаза. – У тебя никогда не бывает ничего личного.

Ясен прошёл обратно к двоим французам, и Франко тут же выдал очередную тираду, чуть ли не плюясь от злости. Он налил себе бокал виски и осушил его одним глотком, всё это время не сводя глаз с Алекса.

– Мальчик ничего не знает и не может нам навредить, – сказал Ясен по-английски – судя по всему, для того, чтобы понял Алекс.

– И что с ним делать? – спросил Рауль, с трудом подбирая английские слова.

– Убить! – Это Франко.

– Я не убиваю детей, – ответил Ясен, но Алекс сразу понял, что это лишь полуправда. Бомба в доме могла убить всю семью, и Ясену было бы наплевать.

– Ты с ума сошёл? – Франко снова перешёл на французский. – Нельзя его просто взять и отпустить. Он пришёл тебя убить. А если бы не Рауль, убил бы!

– Может быть.

Ясен в последний раз посмотрел на Алекса, потом, похоже, принял решение.

– Ты сделал большую глупость, придя сюда, малыш Алекс, – сказал он. – Эти люди считают, что тебя нужно заставить навсегда замолчать, и они правы. Если бы я подозревал, что ты попал сюда не случайно, что ты хоть что-то на самом деле знаешь, ты был бы уже мёртв. Но я разумный человек. Ты не убил меня, когда у тебя была возможность, так что теперь я тоже дам тебе шанс.

Он быстро заговорил с Франко по-французски. Сначала Франко пытался угрюмо и обиженно спорить. Но постепенно на его лице расплылась улыбка.

– А как мы это устроим? – спросил Франко.

– Ты знаешь людей. Можешь надавить, где надо. Или просто заплатить.

– Он же там помрёт.

– Тогда твоё желание исполнится.

– Отлично! – воскликнул Франко. – Мне очень понравится смотреть!

Ясен подошёл к Алексу и остановился в паре шагов.

– Ты смелый, Алекс, – сказал он. – Мне это в тебе нравится. Ты получишь возможность доказать свою смелость.

Он кивнул Франко:

– Взять его!

Пробило девять часов. На Сен-Пьер опустилась ночь, а вместе с ней – предвестия летней грозы. Воздух был густым и тяжёлым, а звёзды закрыла огромная туча.

Алекс стоял на песке в тени бетонной арки, так до конца ещё и не осознав, что с ним происходит. Его под дулом пистолета заставили переодеться в настолько странный костюм, что если бы он не знал, какая опасность ему угрожает, то почувствовал бы себя персонажем дурной комедии.

Сначала он надел белую рубашку с чёрным галстуком. Потом – пиджак с широченными подложенными плечами и брюки, плотно облегавшие поясницу и бёдра, но не достающие до лодыжек. И пиджак, и брюки были обшиты золотыми пайетками и тысячами крохотных жемчужин, так что, выходя на свет, Алекс становился похож на миниатюрный фейерверк. Наконец, ему выдали чёрные ботинки, странную изогнутую чёрную шляпу и ярко-красный плащ, который нужно было держать в руке.

Этот костюм имел особое название: трахе де люсес. «Костюм с огоньками», который носят матадоры на корриде. Вот что за «проверку на смелость» организовал ему Ясен. Он хотел, чтобы Алекс сразился с быком.

Ясен стоял рядом с Алексом, прислушиваясь к крикам зрителей на арене. Обычно на корриде, объяснил он, убивают шесть быков. Против третьего быка иногда выпускают самого неопытного матадора, новильеро – молодого парня, который, может быть, вообще впервые выходит на арену. Сегодня в программе новильеро не значился… пока не вмешался русский наёмник. Кому-то заплатили много денег, и Алекса подготовили. Это было чистое безумие – но толпа будет ликовать. Когда он выйдет на арену, никто не будет знать, что он вообще никогда не тренировался. Он станет просто маленькой фигуркой на ярко освещённой сцене. Одежда скроет правду. Никто не поймёт, что ему всего четырнадцать лет.

На трибунах послышались крики и улюлюканье. Судя по всему, матадор только что убил второго быка.

– Зачем тебе это? – спросил Алекс.

Ясен пожал плечами:

– Я оказываю тебе услугу.

– Мне так не кажется.

– Франко хотел зарезать тебя на месте. Переубедить его оказалось очень трудно. В конце концов я предложил ему развлечение. Так уж вышло, что он обожает этот вид спорта. Так что он повеселится хорошенько, а у тебя будет выбор.

– Выбор?

– Можно сказать, выбор между быком и пулей.

– Я же всё равно умру – что так, что так.

– Да. Боюсь, это самый вероятный результат. Но, по крайней мере, ты умрёшь как герой. На тебя будет смотреть тысяча человек. Их голоса – последнее, что ты услышишь.

– Это лучше, чем слышать твой голос, – прорычал Алекс.

И время вдруг пришло.

Два человека в джинсах и чёрных рубашках бросились вперёд и открыли ворота. За деревянным «занавесом» обнаружилась фантастическая сцена. Сначала Алекс увидел саму арену – овальную, посыпанную ярко-жёлтым песком. Как и обещал Ясен, на трибунах собралась целая тысяча зрителей. Они ели и пили, обмахивались программками, пытаясь хоть как-то избавиться от духоты, толкались, болтали, но никто не вставал с мест. В дальнем углу играл духовой оркестр – пять человек в военной форме, больше похожие на старинные игрушки. Свет прожекторов ослеплял.

Пустая арена выглядела обычным современным зданием – уродливым, почти мёртвым. Но сейчас, когда этим жарким средиземноморским вечером она была заполнена до отказа, Алекс чувствовал энергию, курсирующую по ней, и понимал, что жестокость римлян, выпускавших гладиаторов биться с дикими животными, пережила все века.

К воротам, у которых стоял Алекс, подъехал трактор, таща за собой бесформенную чёрную тушу, которая ещё совсем недавно была гордым живым существом. Из спины быка торчала целая дюжина ярко раскрашенных копий. Когда машина подъехала поближе, Алекс увидел, что на песке осталось блестящее пятно крови. К горлу подкатила тошнота, и он даже сам не до конца понимал, из-за чего – страха перед тем, что его ожидает, или отвращения и ненависти к тому, что уже произошло. Они с Сабиной договорились, что никогда и ни за что не пойдут на корриду. И Алекс уж точно не думал, что ему так скоро придётся нарушить обещание.

Ясен кивнул ему.

– Запомни, – сказал он. – Рауль, Франко и я будем сидеть за баррерой – в первом ряду, возле арены. Если ты откажешься выступать, если попытаешься сбежать, то мы застрелим тебя и исчезнем в ночи.

Он приподнял полу рубашки и показал Алексу «Грач», висящий на поясе.

– Но если ты согласишься, то через десять минут мы уйдём. Если каким-то чудом ты всё ещё будешь стоять на ногах, то можешь поступать, как тебе вздумается. Видишь? Я даю тебе шанс.

Снова грянули трубы, объявляя о следующей схватке. Кто-то подтолкнул Алекса в спину, и он шагнул вперёд. Он настолько не верил в происходящее, что у него даже голова закружилась. Как такое вообще возможно? Кто-нибудь ведь обязательно должен заметить, что яркое одеяние скрывает под собой обычного английского школьника, а не матадора, новильеро, или как там ещё это называется. Кто-нибудь остановит бой.

Но зрители уже одобрительно кричали. В его сторону даже полетели цветы. Сейчас правды никто не увидит, а Франко заплатил достаточно денег, чтобы гарантировать, что никто ничего не узнает, пока не будет уже слишком поздно. Придётся выходить на арену. Сердце Алекса колотилось. Ноздри полнились запахом крови и бычьего пота. Он ещё никогда в жизни так не боялся, как сейчас.

На трибуне поднялся человек в богато украшенном чёрном шёлковом костюме с перламутровыми пуговицами и подложенными плечами и взмахнул белым платком. То был владелец арены, и он подал сигнал о начале боя. Зазвучали трубы. Открылись другие ворота, и бык, против которого выставили Алекса, вылетел на арену, словно пуля из пистолета. Алекс уставился на него. Бык был огромным – настоящей горой чёрных блестящих мускулов. Должно быть, весил он килограммов семьсот-восемьсот. Если бык налетит на него, это всё равно что попасть под автобус – с той разницей, что сначала его насквозь проткнут рога, острые, словно их специально затачивали. Пока что бык не обращал на Алекса никакого внимания – он выписывал сумасшедшие круги по арене, разъярённый ярким светом и криками толпы.

Только сейчас Алекс задумался, почему ему не выдали шпагу. Разве у матадоров нет оружия, чтобы защищать себя? На песке валялось копьё, оставшееся от предыдущего боя. Оно называлось бандерильей. Длиной примерно в метр, с раскрашенной в яркие цвета рукояткой и коротким зазубренным крюком. Такие бандерильи десятками втыкали в шею быку, разрывая мышцы и ослабляя перед смертельным ударом. Алексу по ходу боя тоже должны были выдать копьё, но он уже принял решение. Что бы ни случилось, он сделает всё возможное, чтобы не ранить быка. В конце концов, бык тоже не сам решил выйти на эту арену.

Нужно спасаться. Ворота закрыли, но вот деревянная стена, окружавшая арену – баррера, как её назвал Ясен, – была не выше самого Алекса. Если разбежаться, он сможет её перепрыгнуть. Он обернулся и посмотрел в сторону ворот, через которые вошёл. Франко сидел в первом ряду. Он держал руку под пиджаком, и Алекс отлично понимал, что́ у него в руке. Вдалеке слева он увидел Ясена, справа – Рауля. Втроём они держали под прицелом всю арену.

Придётся драться. И как-то пережить десять минут. Может быть, даже уже всего девять. Казалось, что с того момента, как он вышел на арену, минула целая вечность.

Зрители затихли. Тысяча человек ждали его первого хода.

А потом бык заметил его.

Он вдруг перестал бегать кругами и неуклюже поплёлся к Алексу. Бык остановился метрах в двадцати от него, низко опустив голову и выставив рога. Алекс понял, что сейчас бык бросится на него, и с огромной неохотой развернул красный плащ, опустив его до самой земли. Боже… каким же идиотом он, наверное, выглядит в этом костюме. Он ведь даже не представляет, что должен делать. Почему вообще бой ещё не остановили? Но Алекс знал, что Ясен и два француза следят за каждым его движением. Достаточно дать малейший повод, и Франко достанет пистолет. Алексу придётся играть свою роль.

Молчание. Духота от приближавшейся грозы придавливала его к земле. Ни единого движения на всей арене.

Бык бросился на него. Алекс был поражён внезапным превращением. Только что бык стоял неподвижно где-то вдалеке, но сейчас уже летел на него, словно кто-то щёлкнул невидимым переключателем. Его огромные плечи вздымались, все мышцы сосредоточились на цели – неподвижной, безоружной, одинокой. Бык был уже так близко, что Алекс увидел его глаза: чёрно-бело-красные, налитые кровью, разъярённые.

Всё случилось очень быстро. Бык почти налетел на него, целясь жуткими рогами в живот. Смрад от животного был удушающим. Алекс отскочил в сторону и одновременно вскинул плащ, подражая движениям, которые когда-то видел… может быть, по телевизору или в кино. Он почувствовал, как бык проносится мимо, и за эту долю секунды ощутил его огромную силу и мощь. Перед ним возникло красное пятно – это плащ взлетел вверх. Вся арена, казалось, закрутилась: толпа вскочила на ноги и закричала. Бык пробежал мимо. Алекс не пострадал.

Алекс, сам того не зная, неплохо выполнил движение под названием веро́ника. Это первое, самое простое движение в корриде, но оно даёт матадору важную информацию о противнике: о его быстроте, силе, о том, какой рог он предпочитает. Алекс, впрочем, понял лишь две совсем другие вещи. Матадоры храбрее, чем он думал, – просто безумно храбрые, раз идут на такое добровольно! А ещё он понял, что ему очень повезёт, если он переживёт и вторую атаку.

Бык остановился на дальнем краю арены. Он покачал головой, и во все стороны разлетелись серые брызги слюны. Зрители по-прежнему аплодировали – лишь Ясен Григорович сидел абсолютно неподвижно, не хлопая. Помрачнев, Алекс снова опустил плащ на землю. Интересно, сколько уже прошло времени? Он потерял всякий счёт минутам.

Он услышал, как зрители затаили дыхание, когда бык снова бросился на него. На этот раз бык бежал даже быстрее, взрывая копытами песок. Рога снова были направлены в живот Алексу. Если бык попадёт в него рогом, то разорвёт напополам.

В последний момент Алекс отступил в сторону, как в прошлый раз. Но на этот раз бык этого ожидал. Он бежал слишком быстро, чтобы успеть изменить направление, но в последнюю секунду взмахнул головой, и Алекс почувствовал жгучую боль в боку. Его отбросило назад, он перевернулся в воздухе и упал на землю. Толпа взревела. Алекс ждал, что бык сейчас развернётся и затопчет его. Но ему повезло – зверь не заметил, что Алекс упал. Он добежал до самого края арены, ненадолго оставив мальчика в покое.

Алекс поднялся на ноги и коснулся рукой бока. Пиджак был разорван, а убрав ладонь, он увидел на ней ярко-красную кровь. Он тяжело дышал и дрожал, а бок болел так, словно его жгли огнём. Но рана была не очень глубокой. Алекс остался даже немного разочарован. Если бы бык ранил его серьёзнее, то бой точно пришлось бы остановить.

Уголком глаза он увидел движение. Ясен встал со своего места и ушёл. Десять минут уже прошли или русский просто решил, что веселье закончилось, а кровавую концовку смотреть уже не стоит? Алекс окинул взглядом арену. Рауль тоже собрался уходить, а вот Франко сидел на месте. В первом ряду, всего метрах в десяти от него. И улыбался. Ясен обманул его. Франко останется до конца. И даже если Алексу удастся спастись от быка, Франко достанет пистолет и прикончит его сам.

Алекс с трудом наклонился и поднял плащ. После второй встречи с быком ткань порвалась, и Алексу вдруг пришла в голову мысль. Всё как раз оказалось там, где нужно: плащ, бык, единственная бандерилья, Франко.

Стараясь не обращать внимания на боль в боку, он бросился бежать. Зрители начали недоумённо переговариваться, потом недоверчиво охнули. На корриде бык должен нападать на матадора, а тут у них на глазах всё происходит наоборот. Даже сам бык оказался застигнут врасплох – он таращился на Алекса, словно тот забыл правила игры или решил сжульничать. Но прежде чем он успел двинуться, Алекс набросил на него плащ. В ткань была зашита узкая деревянная рукоятка, и благодаря её весу плащ улетел достаточно далеко и идеально приземлился – закрыв глаза животному. Бык попытался скинуть с себя плащ, но лишь продел рог в дырку. Он гневно фыркнул и топнул ногой по земле, но плащ остался на месте.

Все вокруг кричали. Половина зрителей вскочила на ноги, владелец арены беспомощно оглядывался вокруг. Алекс подбежал к бандерилье и схватил её; на уродливом крюке всё ещё остались пятна крови предыдущего быка. Одним движением он размахнулся и бросил копьё.

Целился он не в быка. Франко поднялся со своего места, едва поняв, что задумал Алекс, и потянулся к пистолету. Но опоздал. Алексу то ли очень повезло, то ли отчаяние помогло ему идеально прицелиться. Бандерилья один раз перевернулась в воздухе и глубоко вонзилась в плечо Франко. Толстяк закричал. Наконечник был не настолько длинным, чтобы рана оказалась смертельной, но зазубренный крюк удерживал бандерилью на месте – просто так её теперь не извлечь. Белоснежный рукав костюма быстро пропитался кровью.

Вся арена бесновалась. Зрители никогда не видели ничего подобного. Алекс же бросился бежать. Бык уже успел сбросить с себя красный плащ и искал его взглядом, намереваясь отомстить.

«Отомстишь кому-нибудь ещё, – подумал Алекс. – Мы с тобой вообще не враги».

Он добрался до барреры, подпрыгнул, ухватился за край и перемахнул через неё. Франко было слишком больно, чтобы он смог хоть как-то среагировать, тем более что его уже окружили зеваки, пытавшиеся помочь. Он ни за что не успел бы выхватить пистолет и прицелиться. Арену охватила паника. Президент яростно замахал платочком, и духовой оркестр снова заиграл, но все музыканты вступили в разное время и, похоже, начали играть разные мелодии.

Один из людей в джинсах и чёрной футболке быстрым шагом направился к Алексу, крича что-то по-французски. Алекс бросился бежать, едва ноги коснулись земли.

Как только Алекс выбежал на ночную улицу, началась гроза. Хлынул дождь, словно с неба вылили разом целый океан. Он накрыл весь город, и по тротуарам потекли настоящие реки, тут же затопив и канавы, и ливневую канализацию. Грома не было – только стена воды, грозившая затопить весь мир.

Алекс не останавливался. Волосы промокли буквально за секунды. Вода ручьями стекала по лицу, он едва видел, куда бежит. На бегу он сорвал с себя верхнюю одежду матадора – сначала шляпу, потом пиджак и галстук – и выбросил, стараясь навсегда забыть, что вообще их надевал.

Море было слева от него, чёрная вода от дождя шла пузырями, словно закипала. Алекс свернул с дороги и почувствовал под босыми ногами песок. Он был на пляже – на том самом, на котором лежал с Сабиной, когда всё это началось. За пляжем виднелись дамба и пристань.

Он запрыгнул на дамбу и влез на неё по огромным камням. Рубашка выбилась из брюк; она насквозь промокла и липла к телу.

Яхта Ясена отплыла.

Алекс не был в этом уверен, но ему показалось, что он увидел где-то на горизонте расплывчатый силуэт. Он опоздал буквально на минуту. Алекс присел на дамбу, тяжело дыша. О чём он вообще думает? Если бы «Фер-де-Ланс» ещё стояла у причала, он бы что, действительно полез на неё второй раз? Нет, конечно. Ему и в первый-то раз повезло, что он выжил. Он увидел, как яхта отплывает, и так ничего и не узнал.

Хотя нет.

Кое-что узнал.

Алекс постоял немного под дождём, потом повернулся и пошёл обратно в город.

Он нашёл телефон-автомат на улице за церковью. Денег у него с собой не было, так что ему пришлось звонить за счёт абонента. Такой звонок вообще примут? Он дозвонился до оператора и назвал номер, который нашёл и запомнил в мобильном телефоне Ясена.

– Кто говорит? – спросил оператор.

Алекс задумался, затем ответил:

– Ясен Григорович.

Трубка надолго замолчала в ожидании соединения. Кто-нибудь вообще ответит? В Англии сейчас на час меньше, чем во Франции, но всё равно уже поздний вечер.

Дождь шёл уже не так сильно, но всё равно громко стучал по стеклянной крыше телефонной будки. Алекс ждал. А потом снова послышался голос оператора.

– Ваш звонок принят, месье. Пожалуйста, говорите…

Снова молчание. А потом голос. Он произнёс всего три слова.

– Дамьен Крэй слушает.

Алекс ничего не сказал.

– Алло? Кто это? – произнёс тот же голос.

Алекс дрожал. Может быть, потому, что промок, а может быть – из-за всего, что с ним произошло. Он не мог сказать ни слова. Только слушал дыхание человека на другом конце провода.

Затем послышался щелчок, и в трубке всё стихло.

Правда и её последствия

Лондон встретил Алекса, словно старый, надёжный друг. Красные автобусы, чёрные такси, полицейские в синей форме, серые облака… неужели можно жить где-то ещё? Он шёл пешком по Кингс-роуд, и ему казалось, словно Камарг остался где-то в миллионе миль отсюда – он вернулся не просто домой, но и вообще в реальный мир. Бок, стянутый тугой повязкой, до сих пор болел, но в остальном Ясен и коррида остались в далёком прошлом.

Он остановился возле книжного магазина, который, как и многие другие, привлекал покупателей запахом свежего кофе. Немного постояв у двери, он вошёл внутрь.

Алекс быстро нашёл то, что искал. В отделе биографий продавались три книги о Дамьене Крэе. Две из них трудно было назвать книгами – скорее глянцевые брошюры, выпущенные лейблами для рекламы артиста, который заработал для них бесчисленные миллионы. Первая называлась «Дамьен Крэй вживую!». Рядом с ней стояла книжечка под названием «Крэй-зи! Жизнь и эпоха Дамьена Крэя». С обложек обеих книг на читателя смотрела одна и та же фотография Крэя. Чёрные волосы, короткая стрижка, как у школьника. Очень круглое лицо с выдающимися скулами и блестящими зелёными глазами. Маленький нос, который словно специально поместили в самый центр лица. Пухлые губы, идеальные белые зубы.

Третью книгу написали немало лет спустя. Лицо стало немного старее, глаза прятались за очками с синими линзами, а сам Дамьен Крэй выбирался из белого «Роллс-Ройса», одетый в костюм и галстук от Версаче. По названию книги было сразу понятно, что именно изменилось: «Сэр Дамьен Крэй: мужество, музыка, миллионы». Алекс пролистал несколько первых страниц, но тяжёлый, запутанный язык быстро ему наскучил. Эту книгу, похоже, писал человек, который для развлечения читает «Файненшнл Таймс».

В результате ни одну книгу он так и не купил. Алекс хотел узнать о Крэе побольше, но сомневался, что эти книги расскажут ему хоть что-то, что он ещё не знает. Уж точно в них не напишут, почему его личный телефонный номер оказался в списке контактов мобильного телефона наёмного убийцы.

Алекс пошёл обратно по Челси и вскоре свернул на красивую улочку с белыми фасадами, где жил его дядя Ян Райдер. Теперь он делил этот дом с Джек Старбрайт, американкой, которая сначала работала экономкой, но теперь стала его официальной опекуншей (и лучшей подругой). Именно из-за неё Алекс согласился работать на МИ-6. Его отправили под прикрытием шпионить за Иродом Сейли и его компьютерами под названием «Громоотвод». За это ей выдали визу, позволив остаться в Лондоне и присматривать за ним.

Когда Алекс вошёл в дом, она ждала его на кухне. Они договорились, что он вернётся в час, и Джек приготовила к этому времени лёгкий обед. Джек отлично готовила, но отказывалась делать что-либо, на что уходит больше десяти минут. Ей было двадцать восемь лет; стройная, с вечно спутанными рыжими волосами, Джек была из тех, чьё лицо всегда озарено улыбкой – даже в самом плохом настроении.

– Хорошо провёл утро? – спросила она, когда Алекс вошёл на кухню.

– Да. – Алекс осторожно присел, держась за бок.

Джек это заметила, но ничего не сказала.

– Надеюсь, ты голоден, – продолжила она.

– А что на обед?

– Овощное рагу.

– Пахнет хорошо.

– Старинный китайский рецепт. По крайней мере, так написано на упаковке. Бери кока-колу, я как раз пока всё разложу по тарелкам.

Еда в самом деле оказалась вкусной, Алекс даже попытался поесть, но на самом деле у него не было аппетита, и доесть он так и не сумел. Джек ничего не сказала, когда он отнёс в раковину полупустую тарелку, но потом вдруг повернулась к нему:

– Алекс, ты до сих пор винишь себя в том, что случилось во Франции?

Алекс уже собирался уйти с кухни, но после этих слов вернулся к столу.

– Знаешь, пора нам об этом поговорить, – продолжила Джек. – Собственно, нам обо всём пора поговорить!

Она оттолкнула свою тарелку и дождалась, пока Алекс сядет.

– Так, хорошо. Значит, твой дядя – Ян – был не менеджером в банке, а шпионом. Было бы, конечно, замечательно, если бы он хотя бы намекнул мне об этом, но сейчас уже поздновато, потому что он уехал на какое-то задание, там его пристрелили, и из-за этого я застряла здесь и присматриваю за тобой. – Она быстро вскинула руку: – Только пойми меня правильно. Мне нравится здесь. Мне нравится Лондон. Мне даже ты нравишься. Но ты не шпион, Алекс. Ты это знаешь. Даже если у Яна и была какая-то сумасшедшая идея с подготовкой. Ты три раза куда-то исчезал из школы и три раза возвращался ещё более побитый, чем раньше. Я даже знать не хочу, чем именно ты занимаешься, но лично я просто умираю от волнения!

– Я не сам это выбрал… – проговорил Алекс.

– Именно. Шпионы, пули, безумцы, которые пытаются захватить мир, – это всё не твоё дело. Так что ты был прав, когда ничего не предпринял в Сен-Пьере. Ты поступил правильно.

Алекс покачал головой:

– Я должен был сделать что-то. Хоть что-нибудь. Если бы я это сделал, то папа Сабины никогда бы…

– Ты не можешь этого знать. Даже если бы ты позвонил в полицию, что бы они сделали? Не забывай, никто не знал, что он собирался заложить бомбу. Никто не знал, кого он собирается убить. Мне кажется, это бы вообще ничего не изменило. И, если ты на меня за это не рассердишься, Алекс, то в одиночку идти за этим типом, Ясеном… ну, честно, это просто безрассудство. Повезло, что тебя прямо там не убили.

В этом она была абсолютно права. Алекс вспомнил арену, увидел перед собой рога и налитые кровью глаза быка. Он взял стакан и отпил глоток кока-колы.

– Но я всё равно должен кое-что сделать, – сказал он. – Эдвард Плэжер работал над статьёй о Дамьене Крэе. Что-то о тайной встрече в Париже. Может быть, он там покупал наркотики или ещё что такое.

Но уже произнося эти слова, Алекс понимал, что на самом деле сказал глупость. Крэй ненавидел наркотики. Его имя и лицо использовали в социальной рекламе – на плакатах, на телевидении. На его последнем альбоме, «Белые дорожки», целых четыре песни против наркотиков. Для него это явно было что-то личное.

– Может, снимает фильмы с пометкой 18+, – неуверенно протянул он.

– Что бы это ни было, доказать это будет крайне сложно, Алекс. Весь мир обожает Дамьена Крэя. – Джек вздохнула. – Может быть, тебе поговорить с миссис Джонс?

Алекс тут же пал духом. Меньше всего на свете ему хотелось снова идти в МИ-6, на поклон к заместительнице руководителя отдела специальных операций. Но он знал, что Джек права. Миссис Джонс, по крайней мере, сможет провести настоящее расследование.

– Да, пожалуй, надо бы с ней увидеться, – сказал он.

– Хорошо. Но, пожалуйста, не дай втянуть в эту операцию себя. Если Дамьен Крэй действительно что-то задумал, это её дело, а не твоё.

Зазвонил телефон.

Джек взяла трубку, немного послушала, потом передала её Алексу.

– Это Сабина, – сказала она. – Спрашивает тебя.

* * *

Они встретились возле магазина «Найк» на Оксфорд-стрит и зашли в «Старбакс» неподалёку. Сабина была одета в серые брюки и мешковатую футболку. Алексу казалось, что она должна измениться после всего, что произошло, и она в самом деле выглядела младше, уже не такой уверенной в себе. И явно усталой. На коже уже не осталось ни пятнышка от французского загара.

– Папа будет жить, – сказала она, когда они сели за столик, заказав сока. – Врачи в этом уверены. Он сильный, держал себя в форме. Но… – Её голос задрожал. – Выздоравливать он будет долго, Алекс. Он до сих пор без сознания, получил очень сильные ожоги. – Она замолчала и отпила сока. – Полиция говорит, что всему виной утечка газа. Представляешь? Мама говорит, что будет подавать в суд.

– На кого?

– На владельцев дома. На службу газа. На всю страну. Она в ярости…

Алекс ничего не ответил. Утечка газа. Да, полицейские и ему сказали то же самое.

Сабина вздохнула:

– Мама сказала мне, что надо повидаться с тобой. Что ты захочешь знать, что случилось с папой.

– Твой папа ведь только приехал из Парижа, да? – Алекс не был уверен, что сейчас подходящее время для таких расспросов, но ему хотелось обязательно это узнать. – Он говорил что-нибудь о статье, над которой работал?

Сабина удивлённо посмотрела на него:

– Нет. Он никогда не рассказывал о своей работе. Ни маме, никому.

– А где он был?

– Жил дома у друга. Он фотограф.

– А ты знаешь, как его зовут?

– Марк Антонио. Зачем ты вообще задаёшь все эти вопросы о папе? Зачем тебе это знать?

Алекс не стал отвечать.

– А где он сейчас? – вместо этого спросил он.

– В больнице во Франции. Мама осталась с ним. Я улетела домой одна.

Алекс задумался. Идея была не самая хорошая, но и молчать он не мог. Особенно зная то, что знает.

– Мне кажется, к нему нужно приставить охрану из полиции, – сказал он.

– Что? – Сабина уставилась на него. – Зачем? Ты хочешь сказать… что это была не утечка газа?

Алекс не ответил.

Сабина внимательно посмотрела на него, потом, похоже, приняла решение.

– Ты задал уже много вопросов, – сказала она. – А теперь моя очередь. Я не знаю, что на самом деле происходит, но мама мне сказала, что после того, что произошло, ты убежал.

– А она откуда знает?

– Ей сообщили полицейские. Сказали, что ты уверял, что кто-то попытался убить папу… и ты знаешь этого человека. А потом ты исчез. Тебя повсюду искали.

– Я пришёл в полицейский участок в Сен-Пьере, – сказал Алекс.

– Да, но только в полночь. Ты промок насквозь, был ранен и одет в очень странную одежду…

Когда Алекс наконец дошёл до жандармерии, его допрашивали целый час. Врач наложил три шва и перевязал рану. Затем полицейский принёс ему новую одежду. Расспросы прекратились только после того, как прибыл представитель британского консульства в Лионе. Пожилой немногословный мужчина, похоже, знал об Алексе всё. Он отвёз Алекса в аэропорт Монпелье и посадил на первый же утренний рейс. Его не интересовало, что произошло, – он лишь хотел поскорее вывезти Алекса из страны.

– Чем ты был занят? – спросила Сабина. – Ты говоришь, что папе нужна охрана. Что ты знаешь?

– Я на самом деле не могу сказать… – начал было Алекс.

– Нет уж! – перебила Сабина. – Уж мне-то ты можешь сказать.

– Нет, не могу. Ты не поверишь.

– Если ты не расскажешь мне всё, Алекс, я встану и уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. Что ты знаешь о моём папе?

В конце концов он рассказал ей всё. Это оказалось очень просто. Она не оставила ему выбора. И в какой-то степени он был даже рад. Он слишком долго скрывал эту тайну, и тащить её на себе в одиночку становилось всё труднее и труднее.

Он начал со смерти дяди, знакомства с МИ-6, боевой подготовки и первой встречи с Ясеном Григоровичем на фабрике компьютеров «Громоотвод» в Корнуолле. Затем – насколько можно коротко – рассказал, как его ещё два раза заставили работать на МИ-6, во Французских Альпах и недалеко от побережья Америки. И, наконец, объяснил, что почувствовал в тот самый момент, когда увидел Ясена на пляже в Сен-Пьере. Он рассказал, как подслушал его телефонный разговор в ресторане, но в конце концов решил ничего не делать.

Алексу казалось, что рассказ получился очень кратким, но на самом деле ему понадобилось целых полчаса, прежде чем он наконец добрался до встречи с Ясеном на «Фер-де-Лансе». Он старался не смотреть на Сабину, пока рассказывал, но когда начал описывать корриду – как его переодели в матадора и вывели на арену с тысячей зрителей, – поднял голову и глянул ей в глаза. Она смотрела на него так, словно видела впервые в жизни. Почти ненавидящим взглядом.

– Я же говорил, что в это сложно поверить, – робко закончил он.

– Алекс…

– Я знаю, что это всё звучит как бред сумасшедшего. Но именно так всё и было. Мне очень жаль твоего папу. Прости, что не смог это предотвратить. Но, по крайней мере, я знаю, кто за всем этим стоит.

– Кто?

– Дамьен Крэй.

– Поп-звезда?

– Твой папа писал статью о нём. Я нашёл маленький кусочек его записей возле дома. А ещё его номер был на мобильном телефоне Ясена.

– Значит, папу хотел убить Дамьен Крэй?

– Да.

Повисло долгое молчание. Слишком долгое, подумал Алекс.

Наконец Сабина проговорила:

– Прости, Алекс, но я за всю свою жизнь не слышала такой чуши.

– Саб, я же говорил…

– Да, ты сказал, что я не поверю. Но от того, что ты так сказал, это не станет правдой! – Она покачала головой: – Зачем вообще рассказывать такие истории? Почему ты не можешь сказать мне правду?

– Это правда, Саб. – Он вдруг понял, что нужно сделать. – И я могу это доказать.

Они пересекли Лондон на метро, вышли на станции «Ливерпуль-стрит» и прошли к зданию, в котором, как отлично знал Алекс, располагался отдел специальных операций МИ-6. На входе им встретилась высокая, покрашенная в чёрный цвет дверь, главной задачей которой было произвести впечатление на всех, кто через неё проходил. Рядом на кирпичной стене висела медная табличка с надписью:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

КОРОЛЕВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ БАНК

ЛОНДОН

Сабина, прочтя надпись, с сомнением глянула на Алекса.

– Не беспокойся, – сказал Алекс. – Королевского общественного банка не существует. Это просто вывеска на двери. Для отвода глаз.

Они вошли внутрь. Холл выглядел по-деловому холодным, с высокими потолками и полом из коричневого мрамора. С одной стороны стоял коричневый диван; Алекс помнил, как сидел на нём, когда пришёл сюда в первый раз и ждал, когда его отведут на пятнадцатый этаж, в кабинет дяди. Он прошёл к стеклянному столику администратора, где сидела молодая женщина с телефонной гарнитурой; она одновременно успевала и принимать звонки, и приветствовать посетителей. Рядом с ней сидел немолодой охранник в фуражке.

– Чем могу вам помочь? – спросила женщина за столиком, улыбаясь Алексу и Сабине.

– Я бы хотел поговорить с миссис Джонс, – сказал Алекс.

– Миссис Джонс? – нахмурилась администратор. – Вы знаете, в каком отделе она работает?

– Она работает с мистером Блантом.

– Простите… – Она повернулась к охраннику: – Ты знаешь какую-нибудь миссис Джонс?

– У нас есть мисс Джонсон, – пожал плечами охранник. – Кассирша.

Алекс посмотрел на них.

– Вы знаете, о ком я говорю, – сказал он. – Просто скажите ей, что здесь Алекс Райдер…

– В этом банке нет сотрудницы по фамилии Джонс, – перебила администратор.

– Алекс… – начала было Сабина.

Но Алекс не сдавался. Он наклонился вперёд и тихо проговорил:

– Я знаю, что это не банк. Это МИ-6, отдел специальных операций. Пожалуйста, не могли бы вы…

– Это у вас, молодёжи, шутки такие, что ли? – На этот раз к нему обратился охранник. – Что ещё за глупости про МИ-6?

– Алекс, пойдём отсюда. – Сабина потянула его за рукав.

– Нет!

Алекс не мог поверить происходящему. Больше того, он даже не понимал, что же происходит. Это какая-то ошибка. Наверное, это просто новые сотрудники. Или нужно назвать какой-нибудь пароль, чтобы его пропустили в здание. О, точно. Когда он приходил сюда в прошлые разы, его здесь ждали. Ну, или привозили против его воли. Но на этот раз он не сообщил о своём визите. Вот поэтому-то его и не впускают.

– Послушайте, – сказал Алекс. – Я понимаю, почему вы не пропускаете кого попало, но я не кто попало. Я Алекс Райдер. Я работаю на мистера Бланта и миссис Джонс. Пожалуйста, сообщите им, что я здесь.

– У нас нет никакой миссис Джонс, – беспомощно повторила администратор.

– И никакого мистера Бланта я тоже не знаю, – добавил охранник.

– Алекс. Прошу тебя… – Голос Сабины звучал всё более отчаянно. Она действительно хотела уйти.

Алекс повернулся к ней.

– Они врут, Сабина, – сказал он. – Я сейчас тебе всё покажу.

Он схватил её за руку, подвёл к лифту и нажал кнопку вызова.

– А ну стой! – вставая, воскликнул охранник.

Администратор нажала на какую-то кнопку под столом – судя по всему, вызвала подмогу.

Лифт не пришёл.

Охранник медленно надвигался на Алекса. Лифт так и не шёл. Алекс огляделся и увидел коридор с двойными дверями в конце. Может быть, там найдётся какая-нибудь лестница или запасной лифт? Алекс бросился бежать по коридору, таща за собой Сабину. Охранник не отставал. Он прибавил шаг, ища хоть какой-нибудь путь наверх.

Они пробежали через двойную дверь.

И остановились.

Алекс оказался в самом обычном операционном зале банка. Огромном, со сводчатым потолком и рекламой ипотеки, вкладов и потребительских кредитов. Вдоль одной стены стояли семь или восемь стеклянных окошек; кассиры ставили печати на документах и обналичивали чеки, а посетители – самые обычные люди с улицы – стояли в очереди. Два менеджера-консультанта, молодые люди в аккуратных костюмах, сидели за столами посреди зала. Один из них обсуждал пенсионные планы с престарелой четой. Другой разговаривал по телефону.

– Здравствуйте. Это Королевский общественный банк, Ливерпуль-стрит. Меня зовут Адам, чем могу вам помочь?

Над окошком номер четыре загорелась яркая лампочка. Мужчина в полосатом костюме прошёл к нему, очередь продвинулась вперёд.

Алекс увидел всё это, окинув взглядом зал. Потом он посмотрел на Сабину. На её лице читались самые разные эмоции.

А потом их догнал охранник.

– Вам нельзя заходить в банк с этой стороны, – сказал он. – Это вход для сотрудников. А теперь, пожалуйста, уходите, если не хотите настоящих проблем. Я серьёзно говорю! Мне очень не хочется вызывать полицию, но это моя работа.

– Мы уходим, – вмешалась Сабина. Её голос был холодным и неумолимым.

– Саб…

– Мы уходим. Сейчас же.

– Присматривайте за своим другом хорошенько, – сказал охранник. – Он, наверное, думает, что всё это забавная игра. Но на самом деле – ничего подобного.

Алекс ушёл – или, если вернее, позволил Сабине себя вывести. Они вышли через вращающуюся дверь на улицу. Алекс до сих пор не понял, что же произошло. Почему он никогда не видел банка? А потом сообразил. Здание на самом деле стояло между двух улиц, и у него было два отдельных входа. Он просто всегда заходил через чёрный ход.

– Послушай… – начал он.

– Нет, это ты послушай! Я не знаю, что творится у тебя в голове. Может быть, это всё потому, что у тебя нет родителей. Ты привлекаешь к себе внимание, выдумывая… эти бредни! Просто послушай себя, Алекс! Нет, звучит, конечно, всё клёво. Школьники-шпионы, русские убийцы, всё остальное…

– Это никак не связано с моими родителями, – перебил Алекс, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– А вот с моими очень даже связано. Мой папа пострадал из-за несчастного случая…

– Это не несчастный случай. – Алекс уже не мог сдержаться. – Ты в самом деле такая тупая, что думаешь, что я это всё специально выдумал?

– Тупая? Ты назвал меня тупой?

– Я просто думал, что мы друзья. Что ты меня знаешь…

– Да! Я тоже думала, что знаю тебя! Но теперь вижу, что совсем не знаю. И я скажу тебе, что на самом деле было тупо. Слушать твои сказки было тупо. Встречаться с тобой было тупо. Да и знакомиться с тобой… тупее вообще ничего не было.

Она отвернулась и пошла в сторону метро. Через несколько секунд девушка растворилась в толпе.

– Алекс… – послышался из-за спины голос. Знакомый голос.

На тротуаре стояла миссис Джонс. Она видела и слышала всё, что произошло.

– Пусть идёт, – сказала она. – Нам нужно поговорить.

Певец или святой?

Кабинет был точно таким же, как и всегда. Та же самая обычная современная мебель, тот же вид, тот же человек за тем же самым столом. Алекс уже не в первый раз задумался об Алане Бланте, главе отдела специальных операций МИ-6. Как он сегодня добирался на работу? На метро из какого-нибудь милого домика в пригороде, где красивая, добрая жена и двое детишек помахали ему рукой, проводив до порога? Знают ли родные правду о нём? Рассказал ли он им, что на самом деле работает не в банке и не в страховой компании, а с собой носит – может быть, в аккуратном кожаном портфеле, который ему подарили на день рождения, – документы, где решаются вопросы жизни и (куда чаще) смерти?

Алекс попытался представить человека в сером костюме подростком. Бланту же когда-то тоже было столько же лет, сколько ему. Он ходил в школу, волновался из-за экзаменов, играл в футбол, курил первую сигарету, скучал по выходным, как все. Но в пустых серых глазах, бесцветных волосах, туго натянутой коже в пигментных пятнах не осталось ничего от ребёнка. Так когда же это произошло? Что превратило его в государственного служащего, мастера шпионажа, лишённого эмоций, безжалостного взрослого?

А что, если и сам Алекс когда-нибудь станет таким? Может быть, именно к этому его и готовит МИ-6? Сначала они сделали из него шпиона, а потом сделают одним из своих. Может быть, для него уже где-то заготовлен кабинет с табличкой, на которой выгравировано его имя. В комнате было тепло, да и окна никто не открывал, но он вздрогнул. Он сделал глупость, придя сюда с Сабиной. Контора на Ливерпуль-стрит подобна ядовитому растению, и рано или поздно она его убьёт, если он не будет держаться от неё подальше.

– Мы не могли позволить тебе привести сюда эту девочку, Алекс, – сказал Блант. – Ты отлично знаешь, что тебе нельзя хвастаться перед друзьями, даже если очень захочется…

– Я не хвастался, – перебил Алекс. – Её папу чуть не убило бомбой на юге Франции.

– Мы знаем всё о происшествии в Сен-Пьере, – пробормотал Блант.

– Вы знаете, что бомбу установил Ясен Григорович?

Блант раздражённо выдохнул:

– Это ничего не меняет. Всё это не твоё дело. И уж тем более – не наше!

Алекс уставился на него, не веря ушам.

– Отец Сабины – журналист! – воскликнул он. – Он писал о Дамьене Крэе. Если Крэй хотел его смерти, значит, тому есть причины. Разве это не ваша работа – найти причины?

Блант поднял руку, знаком показывая замолчать. Глаза его, как и обычно, были пусты. Алекс поразился пришедшей в голову мысли: если этот человек умрёт здесь, сидя за столом, то никто даже не заметит разницы.

– Я получил доклад от полиции Монпелье, а также из британского консульства, – сказал Блант. – Это стандартная практика, если с происшествием связан кто-то из наших людей.

– Я не из ваших людей, – пробурчал Алекс.

– Мне очень жаль, что отец твоей… подруги пострадал. Но ещё тебе, пожалуй, стоит узнать, что французская полиция провела расследование – и да, ты прав. Это не была утечка газа.

– Я об этом и пытался вам сказать.

– Ответственность на себя взяла местная террористическая организация – КСТ.

– КСТ? – У Алекса закружилась голова. – Это ещё кто?

– Совсем новая организация, – объяснила миссис Джонс. – КСТ означает «Камарг Сан Туристс» – «Камарг без туристов». Это французские националисты, которые не хотят, чтобы дома в Камарге продавали для сдачи туристам или в качестве домов для отпуска.

– Это никак не связано с КСТ, – настаивал Алекс. – Это сделал Ясен Григорович. Я встречался с ним, и он сам в этом признался. И ещё он сказал, что истинной целью был Эдвард Плэжер. Почему вы меня не слушаете? Дело в статье, которую писал Эдвард. Что-то о встрече в Париже. Его хотел убить Дамьен Крэй.

В комнате воцарилась тишина. Миссис Джонс посмотрела на начальника, словно спрашивая разрешения ответить. Тот почти незаметно кивнул.

– Ясен упоминал Дамьена Крэя? – спросила она.

– Нет. Но я нашёл его личный телефонный номер в телефоне Ясена. Я позвонил по нему и даже услышал его голос.

– Ты не можешь точно утверждать, был ли это Дамьен Крэй.

– Он назвался. Так и сказал: «Дамьен Крэй слушает».

– Это полная чушь, – вмешался Блант.

Алекс с изумлением увидел настоящий гнев в его глазах. Он впервые проявил при Алексе хоть какие-то эмоции, и тот понял, что спорить с главой отдела специальных операций мало кто решается. По крайней мере, вот так, в открытую.

– Почему чушь?

– Потому что ты говоришь об одном из самых уважаемых и обожаемых артистов в стране. О человеке, который отдал миллионы, миллионы фунтов на благотворительность. Потому что ты говоришь о Дамьене Крэе!

Блант медленно опустился обратно в кресло. Какое-то мгновение он колебался, затем кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Ты принёс нам кое-какую пользу в прошлом, так что, дабы разрешить этот вопрос раз и навсегда, я расскажу тебе всё, что нам известно о Крэе.

– У нас на него обширное досье, – добавила миссис Джонс.

– Досье?

– Мы составляем досье на всех знаменитостей.

– Продолжайте.

Блант снова кивнул, и разговор продолжила миссис Джонс. Она, похоже, знала всё это наизусть. Либо она читала это досье совсем недавно, либо, что вероятнее, просто никогда и ничего не забывала.

– Дамьен Крэй родился на севере Лондона 5 октября 1950 года, – начала она. – Это, кстати, псевдоним. Его настоящее имя – Гарольд Эрик Лант. Его отец – сэр Артур Лант, заработавший состояние на строительстве многоэтажных парковок. Уже в детстве у Гарольда был очень красивый певческий голос, так что в одиннадцать лет его отправили в Королевскую академию музыки. Там он не раз пел вместе с другим мальчиком, который тоже прославился, и тоже под псевдонимом. Это Элтон Джон. Но когда Гарольду было тринадцать, случилось ужасное несчастье. Его родители погибли в очень странной автомобильной аварии.

– А что в ней было такого странного?

– Машина упала на них сверху и раздавила. Съехала с верхнего этажа одной из парковок, построенных его отцом. Как ты понимаешь, для Гарольда это стало огромным ударом. Он бросил Королевскую академию, не доучившись, и отправился путешествовать. Он сменил имя и на некоторое время обратился в буддизм. А ещё он стал вегетарианцем. Он до сих пор не притрагивается к мясу. Билеты на его концерты печатают на переработанной бумаге. У него очень строгая система ценностей, и он неуклонно её придерживается.

В общем, в семидесятых он вернулся в Англию и основал группу «Slam!». Группа мгновенно добилась успеха. Ну а остальное ты наверняка и сам отлично знаешь, Алекс. В конце семидесятых группа распалась, и Крэй начал сольную карьеру, которая вывела его на совершенно новые высоты. Первый же его альбом, «Блики огня», стал платиновым. После этого он практически не выпадал из первой двадцатки чартов и в Англии и в Америке. Он выиграл пять «Грэмми» и получил «Оскар» в номинации «Лучшая песня». В 1986 году он побывал в Африке и решил помочь её жителям. Он организовал концерт на стадионе «Уэмбли», все доходы от которого пошли на благотворительность. «Чарт-атака» – вот как он назывался. Концерт имел огромный успех, а на Рождество он выпустил сингл под названием «Что-нибудь ради детей». Было продано четыре миллиона копий, и он раздал все доходы с него, до последнего пенни.

И это было только начало. После успеха «Чарт-атаки» Крэй беспрестанно организует всё новые кампании, привлекающие внимание к самым разным мировым проблемам. «Спасём тропические леса», «Защитим озоновый слой», «Простим долги бедным странам». Он построил сеть реабилитационных центров, чтобы помочь молодым людям, пострадавшим от наркотиков, и целых два года добивался закрытия одной лаборатории, потому что там проводили тесты на животных.

В 1989 году он выступил в Белфасте, и многие считают, что этот бесплатный концерт стал важным шагом на пути к миру в Северной Ирландии. Через год он дважды побывал в Букингемском дворце. В четверг он устроил сольный концерт перед днём рождения принцессы Дианы, а в пятницу получил от королевы рыцарское звание.

В прошлом году он был на обложке журнала «Тайм». «Человек года. Певец или святой?» Вот какой был заголовок. И вот почему твои обвинения смешны, Алекс. Весь мир знает, что Дамьен Крэй – это практически живущий среди нас святой.

– Но я услышал в телефоне его голос, – упрямо сказал Алекс.

– Ты слышал, как кто-то назвал его имя. Ты не можешь знать, он это или нет.

– Я ничего не понимаю! – теперь сердился уже Алекс. – Ладно, хорошо, мы все любим Дамьена Крэя. Я знаю, что он знаменит. Но если есть вероятность, что он на самом деле как-то связан с бомбой, почему вы не можете хотя бы провести расследование?

– Потому что не можем, – тяжело проговорил Блант и прокашлялся. – Дамьен Крэй – мультимиллионер. У него огромный пентхаус на Темзе и усадьба в Уилтшире, в окрестностях Бата.

– И что?

– У богатых людей есть связи, а у очень богатых – очень хорошие связи. Ещё в девяностых Крэй начал вкладывать деньги в разные коммерческие предприятия. Он купил собственную телестанцию, и сейчас её программы транслируют по всему миру. Потом занялся гостиничным бизнесом, а после этого – компьютерными играми. Он собирается выпустить новую игровую приставку. Он назвал её «Геймслеер», и, как говорят, она затмит все остальные игровые системы – «Икс-стейшн», «Плейбокс», или как их там ещё.

– Я всё равно не понимаю…

– Он крупный работодатель, Алекс. Невероятно влиятельный человек. И, если уж на то пошло, он пожертвовал миллион фунтов правящей партии аккурат перед прошлыми выборами. Теперь ты понимаешь? Если кто-то узнает, что мы под него копаем, причём только на основании твоих слов, начнётся грандиозный скандал. Премьер-министр и без того нас не любит. Он ненавидит всех, кого не может контролировать. Возможно, он даже воспользуется расследованием против Дамьена Крэя как поводом, чтобы нас закрыть.

– Крэя только сегодня показывали по телевизору, – добавила миссис Джонс и взяла пульт. – Вот, посмотри и скажи, что обо всём этом думаешь.

Телеэкран в углу комнаты моргнул и включился, и Алекс увидел запись утренних новостей. Должно быть, миссис Джонс записывает новости каждый день, решил он. Миссис Джонс перемотала запись, потом остановила её в нужном месте.

Вот и Дамьен Крэй. Аккуратно причёсанные волосы, тёмный парадный костюм, белая рубашка и лиловый галстук. Он стоял возле американского посольства на площади Гросвенор в Лондоне.

Миссис Джонс сделала погромче.

– …бывший поп-певец, ныне – неустанный активист в борьбе с экологическими и политическими проблемами, Дамьен Крэй. Он в Лондоне ради встречи с президентом Соединённых Штатов Америки, который как раз прибыл в Англию в летний отпуск.

На экране возник большой реактивный самолёт, приземляющийся в аэропорту Хитроу; затем крупным планом показали президента, который стоял у трапа, махал рукой и улыбался.

– Президент прибыл в Хитроу на Борту номер один. Сегодня он приглашён на торжественный ужин с премьер-министром на Даунинг-стрит…

Ещё одна смена плана. Президент стоял рядом с Дамьеном Крэем, и они обменивались рукопожатием. Вокруг щёлкали вспышки камер. Крэй держал президента за руку обеими руками и никак не желал отпускать. Он что-то сказал, и президент засмеялся.

– …но сначала он встретился с Крэем в американском посольстве в Лондоне, где они провели неформальную беседу. Крэй – представитель Гринписа и возглавляет движение против бурения нефтяных скважин на неосвоенных территориях Аляски: он боится, что пострадает экология этих мест. Президент ничего не обещал, но согласился изучить доклад, подготовленный Гринписом…

Миссис Джонс выключила телевизор.

– Видишь? Самый могущественный человек во всём мире прерывает отпуск, чтобы встретиться с Дамьеном Крэем. И проводит с ним переговоры раньше, чем с премьер-министром! Теперь-то ты понимаешь, что он за человек? И вот теперь скажи мне: какая у него может быть причина, чтобы взорвать чей-то дом, убив целую семью?

– Я как раз и хочу, чтобы это узнали вы.

Блант фыркнул.

– Пожалуй, стоит дождаться ответа от французской полиции, – сказал он. – Они сейчас расследуют деятельность КСТ. Посмотрим, что они узнают.

– Значит, вы не собираетесь ничего делать!

– По-моему, мы всё объяснили, Алекс.

– Ну хорошо. – Алекс встал, даже не пытаясь скрывать, насколько он разъярён. – Вы выставили меня полным придурком на глазах Сабины, и я лишился лучшей подруги. Просто великолепно. Когда я вам нужен, вы просто вытаскиваете меня из школы и тащите на другой конец мира. Но когда мне нужны вы – всего один раз, – вы притворяетесь, что вас вообще не существует, и выкидываете меня на улицу…

– Ты слишком эмоционален, Алекс, – сказал Блант.

– Вовсе нет. Но я вот что вам скажу. Если вы не займётесь Крэем, им займусь я. Он может быть хоть Санта-Клаусом, Жанной д’Арк и папой римским в одном флаконе, но я слышал по телефону его голос, и я знаю, что он как-то связан с тем, что произошло на юге Франции. И я докажу это вам.

Алекс встал и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета.

Повисла долгая пауза.

Блант достал ручку и сделал несколько пометок на листе бумаги, потом посмотрел на миссис Джонс.

– И что теперь? – спросил он.

– Может быть, ещё разок пересмотреть досье? – предложила миссис Джонс. – В конце концов, Ирод Сейли тоже притворялся другом британского народа, и если бы не Алекс…

– Делайте что хотите, – сказал Блант и обвёл в кружок последнюю написанную фразу. Миссис Джонс увидела на листе слова «Ясен Григорович».

– Как интересно – он уже второй раз столкнулся с Ясеном, – пробормотал он.

– И, что ещё любопытнее, Ясен не убил его, хотя имел возможность.

– Я бы не сказал, что это любопытно, учитывая все обстоятельства.

Миссис Джонс кивнула.

– Может быть, нам стоит рассказать Алексу о Ясене? – предложила она.

– Ни в коем случае. – Блант смял исписанный листок. – Чем меньше Алекс Райдер знает о Ясене Григоровиче, тем лучше. Я очень надеюсь, что они больше никогда не встретятся.

Он бросил смятую бумажку в мусорную корзину под столом. В конце дня содержимое корзины сжигалось.

– И на этом всё.

Джек очень беспокоилась.

Алекс вернулся с Ливерпуль-стрит в отвратительном настроении и почти с ней не разговаривал. Он пришёл в гостиную, где Джек читала книгу, но там ей удалось лишь узнать, что встреча с Сабиной оказалась неудачной и Алекс больше не будет с ней видеться. Но к вечеру ей всё-таки удалось постепенно, словно клещами, вытащить из него большинство подробностей.

– Вот идиоты! – воскликнул Алекс. – Я знаю, что они не правы, но меня ни за что не послушают просто потому, что я подросток.

– Я же говорила тебе, Алекс. Не надо было вообще с ними связываться.

– Я и не буду. Никогда больше. Им на меня наплевать.

В дверь позвонили.

– Я открою, – сказал Алекс.

На улице стоял белый микроавтобус. Двое грузчиков открыли заднюю дверь, вынули из кузова новенький велосипед и подвезли его к дому. Алекс окинул его опытным взглядом. «Кэннондейл», модель «Плохой мальчик», горный велосипед, адаптированный для города. Лёгкая алюминиевая рама, колёса шириной в дюйм. Серебристый велосипед был экипирован, казалось, буквально всем, что он только мог попросить: фонари «Диджитал Эволюшн», мини-насос «Блэкберн»… всё оборудование просто топовое. Лишь серебряный колокольчик на руле казался старомодным и неуместным. Алекс провёл рукой по кожаному седлу, украшенному кельтским узором, потом по раме, восхищаясь мастерством конструкторов. Ни одного следа сварки. Велосипед был сделан вручную, и Алекс даже не представлял, сколько он стоит. Уж точно больше тысячи фунтов.

Один из грузчиков подошёл к нему.

– Алекс Райдер? – спросил он.

– Да. Но, по-моему, здесь какая-то ошибка. Я не заказывал велосипед.

– Это подарок. Вот…

Второй грузчик оставил велосипед у перил. В руках Алекса оказался пухлый конверт. На крыльцо тем временем вышла Джек.

– Что это? – спросила она.

– Кто-то подарил мне велосипед.

Алекс вскрыл конверт. Внутри были толстое руководство по эксплуатации и записка.

Дорогой Алекс!

Скорее всего, меня за это хорошенько пропесочат, но мне не хочется, чтобы ты отправлялся куда-либо один вообще без всякой помощи. Я разработал этот велосипед специально для тебя и решил, что сейчас самое время его тебе отдать. Надеюсь, он тебе пригодится.

Береги себя, парнишка. Я очень огорчусь, если с тобой случится что-нибудь непоправимое.

Всего наилучшего,

Смитерс.

P. S. Это письмо самоуничтожится через десять секунд после контакта с воздухом, так что, надеюсь, ты прочитал его быстро!

Едва Алекс дочитал последнее предложение, буквы на бумаге испарились, а сама бумага рассыпалась в белую пыль. Он развёл руки, и пыль разлетелась по ветру. Грузчики тем временем уже сели в фургон и уехали, оставив велосипед Алексу. Он открыл первую страницу инструкции.

НАСОС – ДЫМОВАЯ ЗАВЕСА

ФОНАРЬ – МАГНИЕВАЯ ВСПЫШКА

РУЛЬ – ЗАПУСК РАКЕТ

ВЕЛОСИПЕДНАЯ РУБАШКА

(ПУЛЕНЕПРОБИВАЕМАЯ)

МАГНИТНЫЕ ЗАМКИ-ЗАСТЁЖКИ

– Кто такой Смитерс? – спросила Джек. О нём Алекс ей никогда не рассказывал.

– Я был не прав, – ответил Алекс. – Я думал, у меня нет друзей в МИ-6. Оказалось, один друг всё-таки есть.

Он завёз велосипед в дом. Джек, улыбаясь, закрыла дверь.

«Купол удовольствий»

Лишь под холодными лучами утреннего солнца Алекс наконец начал осознавать, насколько же непосильная задача перед ним стоит. Как ему вообще расследовать деятельность такого человека, как Крэй? Блант сказал, что у него есть дома в Лондоне и Уилтшире, но адресов не дал. Алекс даже не знал, до сих пор ли Крэй в Англии.

Но, так уж вышло, Алекс узнал, с чего начать, из утренних новостей.

Когда он пришёл на кухню, Джек читала газету, допивая вторую кружку кофе. Она посмотрела на него и протянула газету.

– После этого ты уже не захочешь есть хлопья.

Алекс перевернул газету и на второй странице увидел лицо Дамьена Крэя. Под фотографией напечатали огромный заголовок:

КРЭЙ ПРЕЗЕНТУЕТ 100-МИЛЛИОННУЮ ПРИСТАВКУ «ГЕЙМ-УБОЙ»

БИЛЕТЫ РАЗЛЕТАЮТСЯ КАК ГОРЯЧИЕ ПИРОЖКИ. Сегодня любители видеоигр наконец-то увидят приставку «Геймслеер», которую с таким нетерпением ожидали. Она разработана «Крэй Софтвер Текнолоджис», компанией из Амстердама; бюджет, по слухам, составил более ста миллионов фунтов. Сверхсовременную игровую систему продемонстрирует лично сэр Дамьен Крэй перед аудиторией из приглашённых журналистов, друзей, знаменитостей и экспертов индустрии.

На вечеринку в честь запуска не пожалели средств. Гостей в том числе ждёт роскошный буфет с шампанским в «Куполе удовольствий», который Крэй построил в Гайд-парке. Королевский парк впервые в истории используется для чисто коммерческого предприятия, и когда в начале года было выдано разрешение, его немало критиковали.

Но Дамьен Крэй – это не обычный бизнесмен. Он уже объявил, что двадцать процентов доходов от «Геймслеера» будут отданы на благотворительность – на этот раз в помощь детям-инвалидам Великобритании. Вчера Крэй встречался с президентом США, чтобы обсудить бурение нефтяных скважин на Аляске. Говорят, что королева лично одобрила «Купол удовольствий», временную постройку с использованием алюминия и фторопластовой ткани (такой же материал использовался и для квартала О2). Его футуристический дизайн, несомненно, привлечёт внимание множества лондонцев.

Алекс отложил газету.

– Нам надо идти, – сказал он.

– Тебе яйца вкрутую или в мешочек?

– Джек…

– Алекс, туда можно попасть только по билетам. Что нам делать?

– Я что-нибудь придумаю.

Джек нахмурилась:

– Ты точно уверен, что тебе это надо?

– Да. Джек, я знаю, это Дамьен Крэй. Его все обожают. Но, возможно, все просто кое-чего не замечают. – Он сложил газету и отдал её обратно Джек. – Террористическая группировка, которая взяла на себя ответственность за взрыв во Франции, называется «Камарг Сан Туристс».

– Знаю.

– А эту новую приставку разработала компания «Крэй Софтвер Текнолоджис».

– И что?

– Может быть, это, конечно, просто совпадение. Но КСТ… Аббревиатура та же самая.

Джек кивнула.

– Ну, ладно, – сказала она. – И как же мы попадём внутрь?

Они доехали на автобусе до Найтсбриджа и прошли к Гайд-парку. Ещё даже не войдя в ворота, Алекс понял, сколько же денег вложили в этот праздник. По тротуару шли сотни людей, только что вышедших из такси и лимузинов, а в самом парке, казалось, не было ни одного свободного сантиметра травы. На каждом углу стояли пешие и конные полицейские, давая указания и пытаясь построить всех в более-менее ровные очереди. Алекса всегда изумляло, как лошадям удаётся сохранять спокойствие в таком хаосе.

А потом он увидел сам «Купол удовольствий», больше похожий на фантастический космический корабль, приземлившийся посреди озера в центре Гайд-парка. Казалось, словно чёрное круглое строение, окружённое блестящей алюминиевой рамой, плывёт по поверхности воды; серебристые штыри соединялись друг с другом, образуя паутину поразительной формы. Красные и синие прожектора крутились и покачивались, их лучи было видно даже при дневном свете. От берега озера ко входу тянулся один-единственный металлический мост, но перед ним стояло больше десятка мускулистых охранников. Без билета попасть на мост невозможно, а другого входа в купол просто нет.

Из спрятанных где-то колонок гремела музыка – последний альбом Крэя, «Белые дорожки». Алекс прошёл к кромке воды. Он слышал крики, и даже в дымке полуденного солнца его всё равно ослепляли сотни фотовспышек, срабатывавших одновременно. Только что прибыл мэр Лондона; он махал руками толпе журналистов, которых в аккуратно оборудованном загончике рядом с мостом собралось не менее сотни. Алекс огляделся и понял, что среди людей, спешащих в «Купол удовольствий», немало знакомых лиц. Актёры, телеведущие, модели, диджеи, политики… все они стояли в очереди, размахивая приглашениями и ожидая, когда их впустят. Это не просто первая презентация новой игровой приставки. Это самая эксклюзивная вечеринка из всех, что когда-либо видели в Лондоне.

И ему нужно как-то туда попасть.

Не обращая внимания на полисмена, который пытался отодвинуть его с дороги, он направился к мосту – уверенным шагом, словно его тоже пригласили. Джек шла в нескольких шагах позади. Алекс кивнул ей.

Конечно же, основам карманного воровства его тоже научил Ян Райдер. Тогда – в Праге, вскоре после десятилетия Алекса, – это было просто игрой. Они обсуждали «Оливера Твиста», и дядя объяснял ему хитрости, которыми пользовался Ловкий Плут, даже показав кое-что на практике. Лишь позже Алекс осознал, что это всего лишь ещё одна часть подготовки и что всё это время дядя тайком превращал его в человека, которым ему никогда не хотелось стать.

Но сейчас эта подготовка пригодится.

Алекс стоял недалеко от моста. Он видел, как дюжие охранники проверяли приглашения: серебристые карточки с чёрным логотипом «Геймслеера». Образовалась небольшая давка: собравшейся толпе пришлось выстроиться в очередь по одному, чтобы пересечь мост. Он в последний раз посмотрел на Джек. Она была готова.

Алекс остановился.

– Кто-то украл мой билет! – закричал он.

Несмотря на грохочущую музыку, его возглас оказался достаточно громким, чтобы привлечь внимание собравшихся. Это классический трюк карманника. На самого Алекса всем было наплевать, но многие испугались за свои билеты. Кто-то на всякий случай заглянул во внутренний карман пиджака. Женщина рядом с ним открыла и закрыла сумочку. Несколько человек достали билеты и крепко зажали их в руках. Бородатый толстяк похлопал по заднему карману джинсов. Алекс улыбнулся. Теперь он знал, где у кого билеты.

Он подал сигнал Джек. Жертвой Алекс выбрал как раз бородача. Он стоял просто идеально – всего в нескольких шагах впереди Алекса. А уголок билета даже чуть-чуть торчал из кармана. Джек сыграет отвлекающую роль, а Алекс украдёт билет. Всё было готово.

Джек прошла вперёд и сделала вид, что узнала толстяка с бородой.

– Гарри! – воскликнула она и обхватила его руками.

– Я не… – начал было бородач.

В этот самый момент Алекс сделал два шага вперёд, чуть не столкнувшись с актрисой из какого-то сериала, выхватил билет из кармана и быстро сунул себе под куртку, прижав его локтем к боку. На всё ушло меньше трёх секунд, и Алекс даже был не слишком осторожен. В этом состояла простая истина карманных краж – для них требуется не только навык, но и организация. Жертву отвлекли. Всё внимание бородача было обращено на Джек, которая всё ещё обнимала его. Ущипни кого-нибудь за руку, и он не заметит, что ты ещё и одновременно трогаешь его ногу. Это объяснил ему Ян Райдер несколько лет назад.

– Ты разве меня не помнишь? – воскликнула Джек. – Мы же познакомились в «Савое»!

– Нет. Извините. Вы меня с кем-то путаете.

Алекс уже прошёл мимо, направляясь к мосту. Через несколько мгновений жертва сунет руку в карман в поисках билета и не найдёт его, но даже если он схватит Джек и попытается её в чём-то обвинить, доказательств никаких не будет. Алекс с билетом уже исчез.

Он показал билет охраннику и прошёл на мост. Ему было очень стыдно из-за того, что он сделал; Алекс надеялся, что несчастному бородатому толстяку всё-таки как-нибудь удастся попасть внутрь. Он тихо проклял Дамьена Крэя за то, что тот сделал его вором. Но Алекс знал, что с того самого момента, когда Крэй ответил на его звонок из телефона-автомата на юге Франции, дороги назад уже нет.

Пройдя по мосту, он отдал билет другому охраннику. Впереди виднелся треугольный вход. Алекс шагнул вперёд и прошёл внутрь купола, в огромный зал с высокотехнологичным освещением. На сцене стоял огромный плазменный экран с буквами КСТ. Вокруг сцены собралось уже не менее пятисот гостей; они пили шампанское и поглощали канапе. Среди них сновали официанты с бутылками и подносами. Повсюду слышались возбуждённые разговоры.

Музыка смолкла. Освещение изменилось, экран погас. Потом раздался тихий гул, и сцена наполнилась дымом из сухого льда. На экране появилось одно-единственное слово – ГЕЙМСЛЕЕР; гул усилился. Затем буквы исчезли, и появилась анимированная фигурка – воин-ниндзя, одетый с ног до головы в чёрное; он висел на экране, словно перекрашенный Человек-паук. Гул тем временем стал оглушительным, словно пустынный вихрь в сопровождении оркестра. Похоже, где-то включились мощные вентиляторы, потому что по залу вдруг пролетел настоящий порыв ветра, сдув со сцены дым – и в клубах остался стоять Дамьен Крэй в белом костюме с широким галстуком в серебристо-розовую полоску. На экране позади появилось его увеличенное во много раз изображение.

Зрители тут же бросились к нему, аплодируя. Крэй поднял руку, призывая к молчанию.

– Добро пожаловать! – сказал он.

Алекса, как и всех остальных, тоже тянуло к сцене. Он хотел как можно ближе подобраться к Крэю. У него было странное ощущение – словно рядом с ним человек, которого он знал всю жизнь, но при этом никогда не встречал. В реальной жизни Дамьен Крэй оказался меньше, чем на фотографиях, – именно эта мысль пришла в голову Алексу первой. Тем не менее Крэй вот уже тридцать лет был суперзвездой, и не зря. Уверенный и хладнокровный, он тут же полностью завладел вниманием толпы.

– Сегодня я презентую всему миру «Геймслеер», мою новую игровую приставку, – продолжил Крэй с едва заметным американским акцентом. – Большое спасибо всем, что пришли. Но если здесь есть кто-то из «Сони» или «Нинтендо», боюсь, у меня для вас плохие новости. – Он замолчал и добавил с улыбкой: – Вам конец.

Послышались аплодисменты и смех. Даже Алекс не смог не улыбнуться. Крэй замечательно умел располагать к себе публику – словно знал каждого зрителя лично.

– «Геймслеер» обеспечивает такое качество и детализацию графики, на какое не способна никакая другая приставка в мире, – продолжил Крэй. – Она умеет генерировать миры, персонажей и сложнейшую физическую симуляцию в реальном времени благодаря огромному количеству выполняемых операций с плавающей запятой в секунду. На других приставках вы видите пластиковых кукол, которые дерутся с плоскими картонными фигурами. На «Геймслеере» волосы, глаза, оттенки кожи, вода, дерево, металл и дым выглядят в точности как настоящие. Мы соблюдаем законы тяготения и трения. Более того, мы встроили в систему так называемый «болевой синтез». Что это означает? Через минуту вы всё узнаете.

Зрители снова захлопали.

– Прежде чем мы начнём демонстрацию, хотелось бы узнать у присутствующих журналистов: есть ли у вас вопросы?

Какой-то человек в первых рядах поднял руку.

– Сколько игр вы выпустите в этом году?

– Пока что у нас готова всего одна игра, – ответил Крэй. – Но к Рождеству выйдет ещё целая дюжина.

– Как называется первая игра? – спросил кто-то.

– «Пернатый змей».

– Это стрелялка? – задала следующий вопрос журналистка.

– Ну, да. Это игра жанра стелс, – признался Крэй.

– Значит, в ней стреляют?

– Да.

Журналистка улыбнулась, но не весело. Ей было уже за сорок; строгое лицо и седые волосы делали её похожей на учительницу.

– Ваше отрицательное отношение к насилию хорошо известно, – сказала она. – Почему вы тогда продаёте жестокие игры детям?

По залу пронёсся тревожный ропот. Журналисты, конечно, есть журналисты, но задавать такие вопросы Крэю казалось неправильным. Особенно когда пьёшь его шампанское и ешь его закуски.

Крэй, впрочем, даже не оскорбился – по крайней мере, не подал виду.

– Это очень хороший вопрос, – ответил он своим характерным мягким, ритмичным голосом. – И вот что я вам скажу: когда мы только начали разрабатывать «Геймслеер», мы написали для него игру, где главный герой собирает цветы разного цвета в саду, а потом расставляет их по вазам. Ещё в ней были зайчики и сэндвичи с яйцами. Но знаете, что случилось? Наша исследовательская команда обнаружила, что современные подростки не хотят в неё играть. Представляете? Мне сказали, что мы не продадим ни одного экземпляра!

Все рассмеялись. Теперь неловко стало уже журналистке.

Крэй снова поднял руку.

– На самом деле вы подняли важную тему, – продолжил он. – Верно, я ненавижу насилие. Настоящее насилие… войны. Но вы же знаете, что современные дети в самом деле очень агрессивны. Это правда. Полагаю, такова природа человека. И я решил, что им лучше будет вымещать эту агрессию, играя в безвредные компьютерные игры вроде моих, а не на улицах.

– Но ваши игры всё равно поощряют насилие! – настаивала журналистка.

Дамьен Крэй нахмурился:

– Мне кажется, я ответил на ваш вопрос. Теперь вы хотите поставить под сомнение мой ответ?

Снова аплодисменты. Крэй дождался, пока они стихнут.

– Но хватит разговоров, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы увидели «Гейм-Убой» сами, а для этого в первую очередь нужно в него поиграть. Интересно, есть ли среди зрителей подростки? Хотя, если подумать, подростков я не приглашал…

– Есть один! – крикнул кто-то рядом, и Алекса подтолкнули вперёд. Все взгляды вдруг устремились на него – даже сам Крэй внимательно смотрел на него со сцены.

– Нет… – попытался запротестовать Алекс.

Но зрители уже хлопали, подбадривая его. Они расступились перед ним, образовав коридор. Алекс поплёлся вперёд и вскоре уже забрался на сцену. Зал поплыл перед глазами. Свет прожектора ослепил его. Вот оно и случилось.

Он стоит на сцене с Дамьеном Крэем.

«Пернатый змей»

Алекс ожидал всякого, но не такого.

Лицо Крэя было одним из самых знаменитых в мире. Алекс видел его на обложках дисков, на плакатах, в газетах и журналах, по телевизору… даже на упаковках с готовым завтраком. Тем не менее лицо, которое он сейчас видел перед собой, даже как-то разочаровало. Оно казалось менее настоящим, чем на изображениях, которые он видел.

Крэй выглядел на удивление молодо, учитывая, что ему уже за пятьдесят, но его кожа была блестящей и какой-то слишком натянутой – явно не обошлось без пластических операций. А аккуратно причёсанные чёрные, как смоль, волосы, несомненно, крашеные. Даже ярко-зелёные глаза казались какими-то безжизненными. Крэй был совсем невысокого роста. Он напоминал Алексу большую куклу из магазина игрушек. Суперзвёздный статус и миллионное богатство превратили его в пластиковую копию самого себя.

Тем не менее…

Крэй радушно поприветствовал его на сцене и улыбнулся, словно старому другу. Он певец. И, как он уже подчеркнул, ненавидит насилие. Он хочет спасти мир, а не уничтожить. МИ-6 собрало на него досье и не нашло ничего. Алекса привёл сюда голос – несколько слов, сказанных в телефонную трубку. Он уже пожалел, что вообще пришёл.

Казалось, они простояли на сцене практически целую вечность – на глазах сотен людей, которым не терпелось увидеть демонстрацию. Но на самом деле прошло лишь несколько секунд. А потом Крэй протянул ему руку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Алекс Райдер.

– Рад встрече, Алекс Райдер. Я Дамьен Крэй.

Они пожали руки. Алексу пришло в голову, что куча народу со всего мира была бы готова отдать всё что угодно, лишь бы оказаться на его месте.

– Сколько тебе лет, Алекс? – спросил Крэй.

– Четырнадцать.

– Большое тебе спасибо, что пришёл к нам и согласился помочь.

Усилители разнесли эти слова по всему куполу. Уголком глаза Алекс увидел, что на гигантском экране рядом с Крэем появилось и его изображение.

– Нам очень повезло, что среди нас действительно оказался подросток, – продолжил Крэй, обращаясь к зрителям. – Давайте теперь посмотрим, как… Алекс… справится с первым уровнем. Дамы и господа, «Геймслеер-1: Пернатый змей»!

Пока Крэй говорил, на сцену вышли три техника. Они вынесли телевизор, приставку, стол и стул. Алекс понял, что сейчас его попросят сыграть в игру на глазах у всех – а процесс будет транслироваться на плазменном экране.

– Игра «Пернатый змей» основана на культуре ацтеков, – объяснил Крэй зрителям. – Ацтеки прибыли в Мексику в 1195 году, но кое-кто утверждает, что на самом деле они прилетели с другой планеты. Именно на этой планете и окажется Алекс. Его задание – найти четыре пропавших солнца. Но сначала ему нужно будет войти в храм Тлалока, сразиться с врагами в пяти комнатах, а потом броситься в бассейн со священным пламенем. Так он попадёт на следующий уровень.

На сцену вышел четвёртый техник, держа в руках веб-камеру. Он остановился перед Алексом, быстро просканировал его, нажал кнопку сбоку камеры и ушёл. Крэй дождался, пока тот спустится со сцены.

– Вам, возможно, интересно, что за маленькую чёрную фигурку вы увидели на экране, – сказал он, снова возвращая к себе внимание аудитории. – Его зовут Омни, и он будет героем всех игр на «Гейм-Убое». Возможно, он покажется вам немного скучным и неоригинальным. Но Омни – это каждый мальчик и каждая девочка Великобритании. Он – каждый ребёнок в мире… и сейчас я покажу вам почему!

Экран погас, затем по нему пошли вихри из цветных пикселей. Послышались оглушительные фанфары – не трубы, а какой-то электронный эквивалент, – и на экране появились ворота храма с вырезанным на них огромным лицом ацтека. Алекс сразу увидел, что графика на «Геймслеере» лучше, чем на любой другой приставке или компьютере, но через мгновение зрители ахнули от неожиданности, и Алекс понял почему. На экран вышел мальчик и встал перед воротами, ожидая его команды. Этим мальчиком был Омни, но он изменился. Он был одет в ту же одежду, что и Алекс. Он выглядел как Алекс. Более того, он был Алексом – вплоть до карих глаз и свисающих прядей волос.

Зал взорвался аплодисментами. Алекс видел, как журналисты что-то поспешно пишут в блокнотах и говорят по мобильным телефонам, надеясь первыми сообщить невероятную новость. О еде и шампанском все забыли. Приставка Крэя создала аватар – его электронного двойника. Любой геймер теперь может не просто играть, но и стать частью игры. Алекс понял, что эта технология обеспечит приставке невероятные продажи по всему миру. Крэй заработает миллионы.

А двадцать процентов от этих миллионов пойдут на благотворительность, напомнил он себе.

Неужели этот человек действительно его враг?

Крэй дождался, пока стихнет шум, и повернулся к Алексу.

– Пора играть, – сказал он.

Алекс сел у телевизора, который поставили на сцене техники, взял джойстик и большим пальцем левой руки нажал на стрелку. На мониторе перед ним и на огромном плазменном экране другой он шагнул вправо. Алекс остановился и повернул другого себя в противоположную сторону. Контроллер оказался на удивление чувствительным. Алекс почувствовал себя ацтекским богом, полностью контролирующим своё смертное воплощение.

– Не огорчайся, если в первый раз тебя убьют, – сказал Крэй. – Эта приставка быстрее, чем любая другая на рынке, и тебе наверняка придётся к ней какое-то время привыкать. Но мы все на твоей стороне, Алекс. Итак… давай поиграем в «Пернатого змея»! Посмотрим, как далеко ты сумеешь пройти!

Ворота храма открылись.

Алекс нажал стрелку вверх, и его аватар на экране пошёл вперёд. Он оказался в первой локации – инопланетной, странной, великолепно прорисованной. В архитектуре и убранстве храма слились воедино примитивное искусство и научная фантастика – высоченные колонны, горящие сигнальные огни, сложные иероглифы, приземистые ацтекские статуи. Но пол был серебряным, а не каменным. Храм окружали странные металлические лестницы и коридоры. За зарешеченными окнами горели электрические лампы. Камеры наблюдения отслеживали каждое его движение.

– В первом зале ты должен найти оружие двух видов, – подсказал Крэй, заглянув через плечо Алексу. – Оно тебе понадобится позже.

Первый зал оказался огромным. На витражных окнах были изображения кругов на полях и парящих в небе космических кораблей; звучала зловещая органная музыка. Первое оружие Алекс нашёл довольно легко: меч висел прямо на стене. Но вскоре он понял, что в зале повсюду ловушки. Пока он забирался на стену, часть её обвалилась, а когда протянул руку за мечом, откуда-то вдруг вылетел снаряд – двойной бумеранг с острыми как бритва лезвиями. Быстро-быстро крутясь, он понёсся в сторону аватара. Алекс понял, что если бумеранг в него попадёт, то разрежет напополам.

Он резко надавил на кнопку «вниз» на джойстике, и его миниатюрное воплощение присело на колени. Бумеранг пролетел мимо, но в последний момент задел лезвием руку аватара. Зрители ахнули. На рукаве миниатюрной фигурки появилась маленькая струйка крови, а его лицо – лицо Алекса – исказилось от боли. Всё выглядело настолько реалистично, что Алекс даже невольно взглянул на свою настоящую руку. Ему пришлось напомнить себе, что ранен только его аватар.

– Синтез боли! – воскликнул Крэй, его голос разнёсся по всему «Куполу удовольствий». – В мире «Гейм-Убоя» мы разделяем все эмоции героя. А если Алекс умрёт, то центральный процессор гарантирует, что мы почувствуем его смерть.

Алекс слез со стены и отправился на поиски второго оружия. Маленькая рана уже заживала, кровь текла не так сильно. Он увернулся от ещё одного бумеранга, пролетевшего мимо плеча. Но вот второе оружие найти так и не смог.

– Попробуй поискать за плющом, – театральным шёпотом посоветовал Крэй, и зрители улыбнулись. Их, похоже, немало позабавило то, что Алексу так быстро понадобилась помощь.

В алькове был спрятан арбалет. Но Крэй не сказал Алексу, что по плющу, прикрывавшему альков, пропущен ток в десять тысяч вольт. Впрочем, он об этом довольно быстро узнал. Едва его аватар коснулся плюща, вспыхнуло синим, и он с криком отлетел назад, изумлённо таращась на ловушку. Аватар не погиб, но ему было очень больно.

Крэй похлопал Алекса по плечу.

– Будь осторожнее, – сказал он.

Среди зрителей разнёсся возбуждённый ропот. Им ещё никогда не доводилось видеть ничего подобного.

И Алекс принял решение. Он вдруг забыл обо всём – о МИ-6, о Ясене, о Сен-Пьере… Крэй обманом заставил его коснуться плюща. Специально сделал так, чтобы он пострадал. Конечно, это просто игра, и больно было только его аватару. Но вот унижен оказался сам Алекс – и он ощутил жгучее желание показать «Пернатому змею», где раки зимуют. Он не проиграет. Не покажет никому свою смерть.

Нахмурившись, он поднял арбалет и направил свой аватар вперёд, дальше в мир ацтеков.

Во втором зале не было пола. Вместо него впереди зияла огромная яма метров пятьдесят глубиной, а снизу доверху тянулись узкие колонны. Единственный способ добраться до противоположного конца – прыгать с одной колонны на другую. Если он не вовремя прыгнет или потеряет равновесие, то упадёт вниз и погибнет. Хуже того, крыши в этом зале тоже не было, снаружи шёл ливень, и из-за этого все колонны были скользкими. Сам дождь выглядел потрясающе. Крэй объяснил зрителям, что графический процессор «Геймслеера» настолько мощный, что может рендерить каждую каплю дождя отдельно. Аватар промок до нитки, волосы прилипли к голове.

Внезапно раздался электронный клёкот. Сверху спикировало существо с крыльями бабочки и драконьей мордой и когтями, пытаясь скинуть аватар Алекса с колонны. Алекс вскинул арбалет и застрелил его, потом в три прыжка преодолел последние колонны и выбрался из ямы.

– У тебя хорошо получается, – сказал Дамьен Крэй. – Интересно, пройдёшь ли ты третий зал?

Алекс в себе не сомневался. Дизайн «Пернатого змея» был просто великолепен. Карты текстур и фоны – идеальны. Сам персонаж, Омни, намного превосходил всё, что могли показать конкуренты. Но, несмотря на всё это, «Пернатый змей» – просто ещё одна видеоигра. Алекс играл в такие на «Икс-боксе» и «Плейстейшн». Он знает, что делает. Он сможет выиграть.

Он легко прошёл третий этап: высокий, узкий коридор с резными лицами по обе стороны. Деревянные рты извергали целый поток копий и стрел, но ни один снаряд не достиг цели – аватар подпрыгивал и уворачивался, не прекращая бежать вперёд. По коридору извивалась река из пузырящейся кислоты, но аватар перепрыгивал её, словно безвредный ручеёк.

А вот он уже добрался до невероятного зала с джунглями, где самой большой угрозой, прятавшейся среди деревьев и лиан, была огромная змея-робот, покрытая шипами. Существо выглядело устрашающе. Алекс ещё никогда не видел графики лучше. Но его аватар ловко обежал змею и оставил её за спиной так быстро, что зрители даже не успели её толком рассмотреть.

Лицо Крэя не изменилось, но он наклонился над Алексом, не сводя глаз с экрана и держа руку у него на плече. Костяшки его пальцев почти побелели.

– Ты играешь так, как будто это всё очень просто, – пробормотал он. Сами слова прозвучали легкомысленно, но голос казался напряжённым.

Потому что зрители уже были на стороне Алекса. На разработку «Пернатого змея» были потрачены миллионы фунтов – и первый же подросток, который сел в него играть, довольно легко выигрывал. Когда Алекс увернулся от второй змеи-робота, кто-то засмеялся. Рука на его плече напряглась.

Он дошёл до пятого зала – зеркального лабиринта, заполненного дымом. Его охраняла дюжина ацтекских богов в перьях, украшениях и золотых масках. Опять-таки каждый из богов был настоящим шедевром графического искусства. Но, хотя они по очереди бросались на аватара, ударить его так ни разу и не удалось, и всё больше зрителей смеялись и аплодировали, подбадривая Алекса.

Между Алексом и бассейном со священным пламенем, который вёл на следующий уровень, стоял лишь один бог – с когтями и хвостом аллигатора. Осталось лишь увернуться от него. Но тут в игру вступил Крэй. Он был весьма осторожен. Никто не увидел, что на самом деле произошло, – а если и увидел, то всё выглядело так, словно Крэй просто слишком увлёкся происходящим. Но на самом деле он отлично понимал, что делал. Он внезапно схватил Алекса за запястье, оттащив его руку от контроллера. Алекс потерял управление всего на несколько драгоценных секунд, но и их оказалось достаточно. Ацтекский бог бросился на него, и его когти вонзились в живот аватару. Алекс услышал, как рвётся его рубашка, и едва сам не почувствовал боль, когда хлынула кровь. Его аватар упал на колени, потом рухнул лицом вниз и остался лежать неподвижно. На экране появилась надпись красными буквами: ИГРА ОКОНЧЕНА.

В куполе воцарилась полная тишина.

– Как жаль, Алекс, – сказал Крэй. – Боюсь, всё оказалось не так просто, как ты думаешь.

Послышались неуверенные аплодисменты. Трудно было понять, чем именно восхищаются зрители – техническими достижениями игры или Алексом, который едва не прошёл уровень с первой попытки. Но чувствовалось и определённое беспокойство. Не слишком ли реалистичен «Пернатый змей»? Казалось, что какая-то часть Алекса действительно умерла там, на экране.

Алекс повернулся к Крэю. Он очень злился. Только он знал, что Крэй на самом деле сжульничал. Но сам Крэй снова улыбался.

– Ты отлично справился, – сказал он. – Я попросил продемонстрировать игру, и ты замечательным образом это сделал. Обязательно оставь свой адрес кому-нибудь из моих ассистентов. Я бесплатно пришлю тебе «Геймслеер» со всеми играми, которые выйдут вместе с приставкой.

Зрители зааплодировали уже громче. Крэй снова протянул ему руку. Алекс, поколебавшись, пожал её. В каком-то смысле Крэя трудно было винить. Он не мог допустить, чтобы «Геймслеер» превратили в посмешище уже на презентации. Он просто защищал свои инвестиции. Но Алексу всё равно не понравилось произошедшее.

– Рад знакомству с тобой, Алекс. Ты молодец…

Крэй спустился со сцены. На экране появились демонстрационные ролики, подчинённые Крэя о чём-то рассказывали. Потом подали обед. Но Алекс ничего не ел. Он узнал достаточно. Он покинул «Купол удовольствий», пересёк озеро, вышел из парка и пешком добрался до Кингс-роуд.

Джек ждала его дома.

– Ну как всё прошло? – спросила она.

Алекс всё ей рассказал.

– Вот жулик! – нахмурилась Джек. – Но не забывай, Алекс, очень многие богачи не умеют проигрывать, а Крэй очень богатый человек. Ты в самом деле думаешь, что это что-то доказывает?

– Не знаю, Джек.

Алекс был в смятении. Он снова напомнил себе: немалая часть доходов от «Геймслеера» пойдёт на благотворительность. Это огромные деньги. А у него до сих пор нет никаких доказательств. Только несколько слов по телефону. Достаточно ли этого, чтобы связать Крэя с тем, что произошло в Сен-Пьере?

– Может быть, поедем в Париж? – наконец предложил он. – Именно там всё началось. Там была встреча. Эдвард Плэжер узнал о ней. Он работал с фотографом. Сабина сказала мне, как его зовут. Марк Антонио.

– С таким именем его легко будет найти, – сказала Джек. – А я очень люблю Париж.

– Но это может оказаться пустой тратой времени, – вздохнул Алекс. – Мне не нравился Дамьен Крэй. Но теперь, когда я с ним встретился…

Он запнулся:

– Он артист. Ещё он делает компьютерные игры. Он не похож на человека, который захочет сделать кому-то больно.

– Тебе решать, Алекс.

Алекс покачал головой:

– Я не знаю, Джек. Просто не знаю…

Презентация «Геймслеера» попала в вечерние новости. В репортаже говорилось, что вся игровая индустрия оказалась поражена качеством графики и мощностью процессора новой приставки. Об участии Алекса в демонстрации не сказали ни слова. Зато упомянули кое-что другое.

Идеальный день оказался омрачён прискорбным событием. Похоже, кто-то умер. На экране появилось лицо женщины, и Алекс тут же узнал его. Та самая похожая на учительницу журналистка, которая поставила Крэя на место, задавая неловкие вопросы о жестокости. Полицейский объяснил, что её сбила машина, когда она выходила из Гайд-парка. Водитель не успел затормозить.

На следующее утро Алекс и Джек поехали на вокзал Сент-Панкрас и взяли билеты на «Евростар», высокоскоростной поезд.

К обеду они уже были в Париже.

Рю-британия

– Ты представляешь, Алекс? – говорила Джек. – Пикассо сидел прямо здесь, где мы сейчас. И Шагал. И Сальвадор Дали…

– Прямо за этим столом?

– Прямо в этом кафе. Сюда приходили все знаменитые художники.

– Что ты пытаешься сказать, Джек?

– Ну, мне просто интересно: может быть, ты хочешь забыть об этом приключении и пойти в музей Пикассо? Париж – такое весёлое место. И мне всегда больше нравилось смотреть на картины, чем бегать под обстрелом.

– В нас никто не стреляет.

– Пока.

Они приехали в Париж накануне и поселились в небольшой гостинице возле Нотр-Дама, которую порекомендовала Джек. Джек хорошо знала город. Она целый год изучала историю искусств в Сорбонне. Если бы не смерть Яна Райдера и опекунство над Алексом, она бы, наверное, вообще тут поселилась.

В одном она оказалась права. Узнать, где живёт Марк Антонио, было довольно легко. Позвонив всего в три агентства, она нашла представителей фотографа, хотя ей понадобилось всё её обаяние – и немного подзабытый французский, – чтобы всё-таки узнать его телефонный номер у девушки-оператора. А вот встретиться с ним – уже куда более трудная задача.

Этим утром она раз десять набрала его номер, прежде чем трубку всё-таки взяли. Ответил мужчина. Нет, он не Марк Антонио. Да, это дом Марка Антонио, но он даже не представляет, где Антонио сейчас. Голос собеседника звучал довольно подозрительно. Алекс слушал, прижавшись ухом к трубке, и в конце концов продолжил разговор сам.

– Послушайте, – сказал он. По-французски он говорил почти так же хорошо, как Джек, но, опять же, Алекс учил язык ещё с трёх лет. – Меня зовут Алекс Райдер. Я друг Эдварда Плэжера. Он английский журналист…

– Я знаю, кто он.

– Вы знаете, что с ним случилось?

Пауза.

– Продолжайте…

– Мне нужно поговорить с Марком Антонио. У меня важная информация.

Алекс ненадолго задумался. Стоит ли говорить этому человеку всё, что он знает?

– Насчёт Дамьена Крэя, – сказал он.

Это имя, похоже, произвело впечатление. Повисла ещё более долгая пауза. А потом…

– Приходите в «Ла-Палетт». Это кафе на Рю-де-Сен. Я буду там в час дня.

Собеседник Алекса повесил трубку.

Десять минут второго. «Ла-Палетт» оказалось маленьким, но многолюдным кафе на углу площади, окружённой картинными галереями. Официанты в длинных белых фартуках сновали туда-сюда, держа высоко над головой подносы с напитками. Алекс и Джек сумели занять последний свободный столик – прямо на краю террасы, где их лучше всего видно. Джек пила пиво из высокого стакана, Алекс заказал ярко-красный фруктовый сок – сироп-де-гренадин – со льдом. Это был его любимый французский напиток.

Алекс уже всерьёз задумался, придёт ли на встречу человек, с которым он говорил по телефону. Или, может быть, он уже здесь? Как они вообще найдут друг друга в такой толпе? А потом он увидел мотоциклиста, сидящего на побитом 125-кубовом «Пьяджо» на противоположной стороне улицы, – молодого человека в кожаной куртке, с чёрными кудрявыми волосами и щетиной на щеках. Он приехал несколько минут назад, но так и не слез с мотоцикла, словно кого-то ждал. Алекс посмотрел на него, на секунду они встретились взглядами. На лице мотоциклиста промелькнуло озадаченное выражение, но потом он слез с мотоцикла и подошёл к столику – осторожно, словно боясь ловушки.

– Вы Алекс Райдер? – спросил он. По-английски он говорил с привлекательным акцентом, словно актёр в фильме.

– Да.

– Я не ожидал, что на встречу придёт ребёнок.

– А какая разница? – пришла на помощь Джек. – Вы Марк Антонио?

– Нет. Меня зовут Робер Гуппи.

– Вы знаете, где он?

– Он попросил меня отвезти вас к нему. – Гуппи посмотрел на «Пьяджо». – Но у меня только одно место.

– Тогда забудьте. Я не отпущу Алекса одного.

– Ничего страшного, Джек, – перебил Алекс, улыбаясь ей. – Похоже, тебе всё-таки удастся сходить в музей Пикассо.

Джек вздохнула, потом кивнула.

– Ну ладно, – сказала она. – Но будь осторожнее.

Робер Гуппи вёл мотоцикл как человек, который очень хорошо знает Париж – или очень хочет в нём умереть. Он лихо перестраивался из ряда в ряд, проскакивал на красный свет и разворачивался на перекрёстках, игнорируя гневные гудки автомобилей. Алекс держался изо всех сил, чтобы не свалиться. Он не представлял, куда они едут, но понимал, почему Гуппи ведёт мотоцикл настолько безрассудно. Он хотел гарантировать, что за ними не будет хвоста.

Они замедлили ход на другом берегу Сены, на окраине квартала Маре, неподалёку от торгового центра «Форум де Аль». Алекс узнал эти места. Когда он был здесь в прошлый раз, он называл себя Алексом Френдом и в сопровождении отвратительной миссис Стелленбосх ехал в академию «Пойнт-Блан». Теперь же они остановились на улочке с типично парижскими домами – шестиэтажными, с солидными дверными косяками и высокими матовыми окнами. Алекс заметил табличку с названием улицы: Рю-Британия. Улица заканчивалась тупиком, а половина зданий выглядели пустыми и обшарпанными. Те, что стояли в дальнем конце, были обвешаны строительными лесами и окружены тачками и бетономешалками, а сверху донизу тянулась пластиковая труба для мусора. Но рабочих поблизости не было.

Гуппи слез с мотоцикла и показал на одну из дверей.

– Сюда, – сказал он. В последний раз оглядев улицу, он провёл Алекса внутрь.

Дверь вела во внутренний дворик со старой мебелью и кучей ржавеющих велосипедов в углу. Алекс вслед за Гуппи поднялся по короткой лестнице и прошёл через ещё одну дверь. Он оказался в большой комнате с высоким потолком и отбелёнными стенами, окнами с обеих сторон и тёмным деревянным полом. Студия фотографа. Там стояли ширмы, сложные осветительные лампы на металлических ножках и серебристые зонтики-рассеиватели. Но одновременно студия служила и жилищем. У одной стены располагалась кухня, на столе лежала куча жестянок и грязной посуды.

Робер Гуппи закрыл дверь, и из-за одной из ширм вышел человек лет пятидесяти – босиком, в сетчатом жилете и мешковатых джинсах. Он был худой, небритый, а в спутанных чёрных волосах кое-где виднелась седина. Как ни странно, у него был лишь один глаз – второй прятался под повязкой. Одноглазый фотограф? Но, с другой стороны, а почему нет?

Фотограф с любопытством посмотрел на него, потом обратился к своему другу.

– C’est lui qui a téléphoné?[2]

– Oui…[3]

– Вы Марк Антонио? – спросил Алекс.

– Да. Ты назвался другом Эдварда Плэжера. Я и не знал, что Эдвард дружит с детьми.

– Я знаю его дочь. Я жил в доме, который он снимал, когда… – Алекс поколебался. – Вы знаете, что с ним произошло?

– Конечно знаю. Думаешь, почему я здесь прячусь? – Он вопросительно взглянул на Алекса, внимательно изучая его здоровым глазом. – Ты сказал по телефону, что можешь рассказать что-то о Дамьене Крэе. Ты его знаешь?

– Я встретился с ним два дня назад. В Лондоне…

– Крэй уже не в Лондоне, – сказал Робер Гуппи. Он стоял, опираясь на входную дверь. – У него сборочный цех приставок в пригороде Амстердама. В Слотердейке. Он прилетел туда сегодня утром.

– Откуда вы знаете?

– Мы тщательно следим за мистером Крэем.

Алекс повернулся к Марку Антонио.

– Вы должны рассказать мне, что вам и Эдварду Плэжеру удалось узнать о нём, – сказал он. – Над какой статьёй вы работали? Что за тайную встречу он здесь провёл?

Фотограф ненадолго задумался, потом криво улыбнулся, показав пожелтевшие от никотина зубы.

– Странный же ты ребёнок, Алекс Райдер, – пробормотал он. – Говоришь, что у тебя есть для меня информация, а сам только задаёшь вопросы. Но мне нравится твоё нахальство.

Он достал сигарету и прикурил, выпустил облачко сизого дыма и продолжил:

– Хорошо. Может быть, я делаю большую глупость, но расскажу тебе всё, что знаю.

Рядом с кухонным столом стояли два барных стула. Он устроился на одном и показал Алексу на другой. Робер Гуппи остался стоять у двери.

– Статья, над которой работал Эд, вообще никак не была связана с Дамьеном Крэем, – начал он. – По крайней мере, поначалу. Эд никогда не интересовался шоу-бизнесом. Нет, он разрабатывал куда более важную тему. Он писал статью об АНБ. Ты же знаешь, что это такое? Агентство национальной безопасности США. Организация, которая занимается шпионажем, защитой информации и борьбой с терроризмом. Бо́льшая часть её работы засекречена. Шифровальщики. Расшифровщики. Шпионы…

Эд заинтересовался человеком по имени Чарли Ропер, высокопоставленным чином АНБ. Он где-то добыл информацию – уж не знаю как, – что Ропер собирается предать свою страну. У него большие долги. Вредные привычки…

– Наркотики? – спросил Алекс.

Марк Антонио покачал головой:

– Азартные игры. Они могут разрушить жизнь не хуже. Эд прослышал, что Ропер здесь, в Париже, и решил, что он собирается продать секретную информацию – либо китайцам, либо, что ещё вероятнее, Северной Корее. Мы встретились чуть больше недели назад. Мы часто работали вместе с Эдом. Он писал статьи, а я делал фотографии. Мы были командой. Более того, мы были друзьями.

Марк Антонио пожал плечами:

– В общем, мы узнали, где остановился Ропер, и проследили за ним от гостиницы. Мы не представляли, с кем он встречался, а если бы нам сказали заранее, я бы не поверил.

Он замолчал и затянулся сигаретой. Её кончик стал ярко-красным. Здоровый глаз скрыло облачко дыма.

– Ропер отправился на обед в ресторан «Тур д’Аржан». Это один из самых дорогих ресторанов Парижа. За обед заплатил Дамьен Крэй. Мы видели их вместе. Ресторан находится на шестом этаже, но в нём большие панорамные окна от пола до потолка, из которых отлично видно Париж. Я сфотографировал их телеобъективом. Крэй вручил Роперу конверт. Мне кажется, в нём были деньги, и если так, то денег там очень много, потому что конверт был очень пухлый.

– Постойте, – вмешался Алекс. – Зачем поп-певцу встречаться с кем-то из АНБ?

– Именно это и хотел выяснить Эд, – ответил фотограф. – Он начал задавать вопросы. И, судя по всему, задал их слишком много. Потому что вскоре я узнал, что кто-то попытался его убить в Сен-Пьере, и в тот же день пришли и за мной. Бомбу заложили в мою машину. Если бы я завёл мотор, то сейчас не говорил бы с тобой.

– А почему вы не завели мотор?

– Я осторожный человек. Я заметил провод, которого в машине быть не должно.

Он затушил сигарету.

– А ещё кто-то пробрался в мою квартиру. Украли почти всё моё оборудование, в том числе фотоаппарат и все снимки, которые я сделал в «Тур д’Аржане». Это не совпадение.

Марк Антонио замолчал.

– Но зачем я тебе всё это рассказал, Алекс Райдер? Теперь твоя очередь рассказать мне всё, что знаешь ты.

– Я приехал на каникулы в Сен-Пьер… – начал Алекс.

Больше он ничего не успел сказать.

Где-то возле дома остановилась машина. Алекс не слышал, как она подъезжала, но сразу заметил, когда шум мотора стих. Робер Гуппи шагнул вперёд и поднял руку. Марк Антонио резко повернул голову. На мгновение воцарилась тишина – и Алекс понял, что это неправильная тишина. Пустая. Как точка в конце предложения.

А потом на студию обрушился град пуль. Окна разбивались одно за другим, огромные куски стекла падали на пол. Робер Гуппи умер мгновенно – его сбило с ног, на груди расплылось сразу несколько кровавых пятен. Одна из пуль попала в лампочку, та взорвалась; со стены слетели куски побелки. В комнату ворвался воздух с улицы, а вместе с ним – крики людей и торопливые шаги во дворе.

Марк Антонио пришёл в себя первым. Он сидел возле кухни, далеко от линии огня, так что не пострадал. Алекс тоже был ошеломлён, но не ранен.

– Сюда! – крикнул фотограф и потащил за собой Алекса. Дверь позади них разлетелась на куски. Алекс в последний момент увидел человека в чёрном с автоматом в руках. Затем Антонио затащил его за одну из ширм. Там обнаружился ещё один выход – не дверь, а неровная дырка в стене. Марк Антонио пролез в неё, Алекс – за ним.

– Наверх! – Марк Антонио вытолкнул его перед собой. – Другого пути нет!

Они выбежали на деревянную лестницу – старую, засыпанную цементной пылью, по которой явно давно не ходили. Алекс поднялся на третий этаж, потом на четвёртый; Марк Антонио не отставал. На каждом этаже были двери, но Антонио заставлял его подниматься всё выше. Алекс слышал шаги человека с автоматом. К нему присоединился ещё кто-то. Двое убийц следовали за ними.

Он поднялся на самый верх лестницы. Перед ним оказалась ещё одна дверь. Он повернул ручку; в этот момент раздалась ещё одна автоматная очередь, Марк Антонио вскрикнул, согнулся и упал на спину. Алекс понял, что тот мёртв. К счастью, дверь перед ним открылась. Он вбежал в неё, каждую секунду ожидая, что пуля поразит и его. Но фотограф спас жизнь Алексу, упав аккурат между ним и его преследователями. Алекс выбрался на крышу и пинком захлопнул дверь за собой.

Его окружали потолочные окна и печные трубы, цистерны с водой и телевизионные антенны. Крыша тянулась по всей длине Рю-Британия; дома друг от друга отделяли только невысокие стены и толстые трубы. Что собирался делать Марк Антонио, поднявшись сюда? До земли шесть этажей. Тут где-то есть пожарный выход? Или лестница, ведущая вниз?

У Алекса не было времени осматриваться. Дверь распахнулась, и из неё вышли двое убийц. Они шли медленно, зная, что он в ловушке. Внутренний голос шептал Алексу: почему они просто не могут оставить его в покое? Они же пришли за Марком Антонио, а не за ним. Он не имеет к этому делу никакого отношения. Но Алекс знал, какой приказ отдали этим людям. Убить фотографа и всех, кто с ним связан. Не важно, кто такой Алекс. Главное – что его видели вместе с ним.

А потом он вспомнил, что увидел, когда только попал на Рю-Британия, – и бросился бежать, даже не до конца осознавая, в нужном ли направлении. Он услышал автоматную очередь, и чёрные плитки в сантиметрах позади него разлетелись на куски. Ещё одна очередь. Мимо пролетело несколько пуль, и его осыпало градом обломков печной трубы. Он перепрыгнул через низкую загородку. Край крыши был уже совсем близко. Преследователи остановились, думая, что ему некуда бежать, но Алекс не останавливался. Добравшись до края, он прыгнул вниз.

Убийцы, должно быть, решили, что он прыгнул с шестого этажа, на верную смерть. Но Алекс видел строительное оборудование: леса, бетономешалки – и оранжевую трубу, по которой строители сбрасывали мусор.

Труба на самом деле была составлена из вёдер без дна и чем-то напоминала по конструкции жёлоб из аквапарка. Алекс не мог рассчитать прыжок – но ему повезло. Пару секунд он просто летел, раскинув руки и ноги. Но потом увидел отверстие трубы и сумел направить себя в его сторону. Ноги, а потом и руки идеально вошли в трубу. Внутри его мгновенно окутала туча цементной пыли. Он видел лишь оранжевые стенки, проносившиеся мимо. Бёдра, плечи и затылок больно бились о сочленения трубы. Он едва мог вдохнуть и с ужасом понял, что переломает себе все кости, если на дне трубы есть хоть что-то.

Труба формой напоминала растянутую букву J. В нижней части трубы падение замедлилось, а потом Алекса вдруг снова выбросило на свет. Рядом с одной из бетономешалок была насыпана куча песка – в неё он и угодил. Удар сбил ему дыхание. Рот был полон песка и цемента. Но он выжил.

Алекс с трудом поднялся на ноги и посмотрел вверх. Двое убийц по-прежнему были на крыше, намного выше его. Они решили не повторять его трюк. Даже он с трудом протиснулся в оранжевую трубу; взрослые застрянут в ней, не пролетев и половины. Алекс оглядел улицу. Возле входа в студию Марка Антонио стояла машина, но в ней никого не было.

Он сплюнул и вытер губы тыльной стороной ладони, потом, хромая, пошёл прочь. Марк Антонио умер, но успел дать Алексу ещё одну зацепку. Теперь он знал, куда ехать дальше. Слотердейк. Фабрика в пригороде Амстердама. Всего несколько часов поездом из Парижа.

Он добрался до конца улицы, свернул за угол и пошёл ещё быстрее. Весь побитый и перепачканный, он отлично понимал, как же ему повезло выжить. Остался только один вопрос: как это всё объяснить Джек?

Кровавые деньги

Алекс лежал на животе и наблюдал, как охранники досматривают чью-то машину. В руках у него был призматический бинокль «Бауш и Ломб» с 30-кратным увеличением, и, хотя он находился более чем в ста метрах от главных ворот, видел он всё очень чётко… вплоть до номера машины и усов водителя.

Он уже больше часа лежал неподвижно возле сосновой рощицы, прячась за кустами. Оделся он в серые джинсы, тёмную футболку и куртку цвета хаки, купленную в том же магазине военных товаров, что и бинокль. Погода снова поменялась, всё утро шёл мерзкий мелкий дождик, и Алекс уже промок насквозь. Он уже пожалел, что не взял с собой термос с горячим шоколадом, который предлагала ему Джек. Тогда ему казалось, что она обращается с ним как с ребёнком, но даже в САС его учили, что сохранять тепло очень важно.

Джек приехала с ним в Амстердам, и опять-таки именно она забронировала номер в гостинице – на этот раз на Херенграхте, одном из трёх главных каналов. Сейчас она ждала его в номере. Конечно же, она хотела пойти с ним. После того что произошло в Париже, она беспокоилась о нём как никогда. Но Алексу удалось убедить её, что на них двоих быстро обратят внимание, да и её ярко-рыжие волосы тоже делу не помогут. Она неохотно согласилась.

– Просто вернись в гостиницу до темноты, – сказала она. – А если пройдёшь мимо цветочного магазина, купи мне, пожалуйста, букет тюльпанов.

Алекс улыбнулся, вспомнив её слова. Он лёг поудобнее, чувствуя под локтями мокрую траву. Что он вообще узнал за этот час?

Он пришёл в странную промзону на окраине Амстердама. В Слотердейке находились только заводы, склады и перерабатывающие станции. Здания в основном были низкими, друг от друга их отделяли большие асфальтовые площадки, но кое-где на небольших полянках всё-таки торчали деревья – словно кто-то попытался (безуспешно) хоть как-то оживить это место. Позади штаб-квартиры технологической империи Крэя стояли три ветряные мельницы. Но то были не традиционные голландские мельницы из тех, что обычно изображают на открытках, а современные высокие башни из серого бетона, тройные лопасти которых без устали прорезали воздух. Огромные и угрожающие, словно пришельцы с другой планеты.

Сам комплекс напоминал Алексу армейские казармы… или, может быть, тюрьму. Его окружал двойной забор, по внешней части шла колючая проволока. На расстоянии пятидесяти метров друг от друга стояли наблюдательные вышки, периметр постоянно патрулировали охранники. В Нидерландах полиция всегда носит оружие, так что Алекс не удивился, увидев, что и охранники вооружены. За забором он разглядел восемь или девять зданий, приземистых, прямоугольных, из белого кирпича, с высокотехнологичными пластиковыми крышами. По комплексу туда-сюда сновали люди, кто-то пешком, кто-то на электрокарах. Звук моторов напомнил Алексу молоковозы. На фабрике был собственный коммуникационный центр – связь обеспечивали пять огромных спутниковых тарелок. В зданиях, судя по всему, располагались лаборатории, офисные и жилые помещения. А в самой середине стоял куб из стекла и стали, агрессивно-модернистский в своей конструкции. «Должно быть, это и есть главный штаб, – подумал Алекс. – Может быть, Дамьен Крэй будет внутри».

Но как попасть внутрь? Он уже целый час разглядывал въездные ворота.

К ним вела одна-единственная дорога со светофорами на концах. Процесс досмотра был довольно сложным. Когда подъезжала машина или грузовик, они останавливались в начале дороги и ждали. Лишь когда на первом светофоре загорался зелёный, им разрешали ехать дальше, к пропускному пункту из кирпича и стекла рядом с воротами. Из будки выходил человек в форме и изучал документы водителя – судя по всему, чтобы проверить их на компьютере. Ещё два человека досматривали машину, выясняя, нет ли в ней пассажиров. Но даже это ещё не всё. На заборе висела камера наблюдения, а ещё Алекс заметил, что в саму дорогу вделано что-то вроде прочного стекла. Когда машины останавливались у пропускного пункта, они вставали на это стекло – и, должно быть, под ним тоже пряталась камера. Тайком пробраться в комплекс нет ни единого шанса. В «Крэй Софтвер Текнолоджис» предусмотрели всё.

За то время, что Алекс наблюдал за воротами, в них проехали несколько грузовиков. Алекс заметил чёрную фигуру Омни размером с человека, нарисованную на кузове рядом с логотипом «Геймслеера». Может быть, как-нибудь удастся пролезть в грузовик, пока он ждёт возле первого светофора? Но нет, дорога слишком хорошо просматривается. Ночью – скорее всего, ещё и хорошо освещается. Да и кузов, скорее всего, будет заперт.

Через забор не перелезть – об этом позаботится колючая проволока. Подкоп – сомнительный вариант. Может быть, как-то получится переодеться в работника вечерней смены? Тоже нет – тот самый редкий случай, когда возраст и габариты играют против него. Попросить Джек? Она может притвориться уборщицей или лаборанткой, которая заменяет обычную сотрудницу. Но Алекс точно не сможет никак обмануть охранников, если дело дойдёт до разговора – он не понимает ни слова по-нидерландски. Охрана слишком тщательная.

А потом Алекс понял, что делать. Решение смотрело прямо на него.

У ворот остановился ещё один грузовик, и охранник начал допрашивать водителя, пока его коллеги обыскивали кабину. Получится ли? Алекс подумал о велосипеде, который стоял, пристёгнутый к фонарному столбу, в паре сотен метров вниз по дороге. Прежде чем уехать из Англии, он внимательно перечитал инструкцию и изумился тому, сколько же разных технических фишек Смитерс сумел спрятать внутри такой простой вещи и на ней. Даже велосипедные замки и то были магнитными! Алекс увидел, как открылись ворота и грузовик въехал внутрь.

Да. Это сработает. Придётся подождать до темноты – но этого точно никто не будет ожидать. Несмотря ни на что, Алекс вдруг расплылся в улыбке.

Всё получится – если только он найдёт в Амстердаме магазин карнавальных костюмов.

В девять часов уже стемнело, но ещё задолго до этого вокруг комплекса включились яркие прожектора, превратив окрестности в ослепительное столкновение чёрного и белого. Ворота, колючую проволоку, вооружённых охранников… всё это можно было увидеть с расстояния в целую милю. Но теперь они отбрасывали длинные чёрные тени, в которых мог бы, наверное, спрятаться человек… если бы решился подойти так близко.

К воротам ехал грузовик. Водитель был голландцем, прибыл прямиком из порта в Роттердаме. Он даже не знал, что везёт, да это его и не интересовало. С того самого дня, как он поступил на работу в «Крэй Софтвер Текнолоджис», ему сразу дали понять, что лучше не задавать лишних вопросов. Первый из двух светофоров светил красным, и он замедлил ход, а потом остановился. Вокруг не было других машин, и он был очень недоволен тем, что придётся ждать, но жаловаться не стоило. Послышался внезапный стук, и он выглянул на улицу через зеркало заднего вида. Кто-то хотел позвать его? Но рядом никого не было, так что он включил первую передачу и снова поехал.

Как и обычно, он остановился на стеклянной панели и открыл окошко водительской двери. Потом он протянул охраннику своё удостоверение – пластиковую карточку с фотографией, именем и номером сотрудника. Водитель знал, что другие охранники сейчас осматривают грузовик. Иногда ему было интересно, почему же это место так тщательно охраняют. Здесь же просто делают видеоигры, правильно? Но, с другой стороны, он слышал про промышленный саботаж… и шпионаж. Компании часто пытаются воровать друг у друга секреты. Так что, наверное, всё логично.

Пока водитель был занят своими мыслями, два охранника обошли грузовик с разных сторон, а третий смотрел на изображение с камеры, расположенной под машиной. Грузовик недавно почистили и помыли. На кузове огромными буквами было написано ГЕЙМСЛЕЕР, а рядом с ними на корточках сидела фигурка Омни. Один из охранников попытался открыть дверь кузова. Она была заперта – как и должно быть. Второй охранник заглянул в кабину – но водитель, это было совершенно очевидно, сидел там один.

Охранники были хорошо подготовлены и работали очень эффективно. Камеры показали, что ни на крыше, ни под днищем машины никто не прячется. Дверь кузова закрыта. Личность водителя тоже подтверждена. Один из охранников подал сигнал, и ворота отъехали в сторону, пропуская грузовик. Водитель уже знал, куда надо ехать. Метров через пятьдесят он съехал с главной подъездной дороги на проулок, ведущий к зоне разгрузки. Там были припаркованы ещё несколько грузовиков, по обе стороны стояли склады. Водитель заглушил двигатель, вылез из кабины и запер её на замок. Ему нужно было заполнить документы. Сейчас он сдаст охраннику ключи от машины и получит взамен проштампованный билетик со временем прибытия. А на следующий день машину разгрузят.

Водитель ушёл. На стоянке было совершенно тихо. Никто не двигался.

Но если бы кто-то сейчас прошёл мимо, то увидел бы удивительную вещь. Фигурка Омни в чёрной одежде, нарисованная на стенке кузова, повернула голову. По крайней мере, так это выглядело. Но если бы этот случайный прохожий пригляделся внимательнее, то понял бы, что на самом деле на грузовике не одна фигурка, а две. Одна – нарисованная, а другая – настоящий человек, который каким-то непостижимым образом держится на металлической панели в точно такой же позе.

Алекс Райдер бесшумно спрыгнул на землю. Руки и ноги жутко болели – он даже не знал, сколько ещё мог бы продержаться. Смитерс приложил к велосипеду четыре мощных магнитных замка, и именно они помогли Алексу удержаться в неестественной позе: двумя он закрепил руки, двумя – ноги. Он быстро сбросил чёрный костюм ниндзя, который купил днём в Амстердаме, свернул его в трубочку и выбросил в ближайшую урну. Охранники отлично видели его всё то время, пока грузовик проезжал через ворота. Но они не присматривались слишком внимательно. Они знали, что рядом с названием «Геймслеер» будет фигурка, и они её увидели. Но на этот раз, поверив глазам, они оказались не правы.

Алекс осмотрелся. Да, ему удалось пробраться в комплекс, но везение должно когда-нибудь закончиться. Он не сомневался, что территорию патрулируют другие охранники, да и камер должно быть много. Что он вообще ищет? На самом деле, как ни странно, он не особо себе это представлял. Но что-то подсказывало ему, что раз уж Дамьен Крэй организовал на объекте такую охрану, значит, ему есть что скрывать. Конечно, оставалась и вероятность, что Алекс ошибается и Крэй ни в чём не виноват. Эта мысль немного утешала.

Он направился к огромному кубу, стоящему прямо посреди комплекса. Послышался скулящий звук, и он спрятался в тени рядом со стеной; мимо проехал электрокар с тремя пассажирами и женщиной в синем комбинезоне за рулём. Впереди кипела какая-то работа. Позади одного из складов была ярко освещённая площадка, и оттуда послышался голос, многократно усиленный микрофоном. Какой-то человек говорил по-нидерландски. Алекс не понимал ни слова. Он прибавил шагу, намереваясь узнать, что же там происходит.

Он нашёл узкий проход между двумя зданиями и пробежал по нему, оставаясь в тени. В конце прохода он увидел пожарную лестницу и спрятался за ней, чтобы перевести дух. Можно было здесь и укрыться, но, выглянув между ступеньками, он смог хорошо рассмотреть, что же происходит впереди.

Алекс увидел квадратную асфальтовую площадь, окружённую офисными зданиями из стали и стекла. Самым большим из этих зданий был тот самый куб, который Алекс видел из-за пределов комплекса. Перед входом стоял Дамьен Крэй и оживлённо что-то обсуждал с человеком в белом халате; ещё трое стояли позади него. Даже на таком расстоянии Крэя было легко узнать – он был ниже остальных. На нём был очередной дизайнерский костюм. Судя по всему, Крэй пришёл, чтобы посмотреть какую-то демонстрацию. На площади в разных местах стояли пять или шесть охранников. Две вышки, которые Алекс заметил только сейчас, освещали территорию резким белым светом.

Алекс увидел, что посреди площади стоит грузовой самолёт. Он далеко не сразу поверил глазам. Самолёт никак не мог приземлиться здесь. Он на площади-то едва помещался, а взлётной полосы в этом комплексе, насколько он успел увидеть, нет. Должно быть, его сюда привезли на грузовиках и собрали прямо на месте. Но что он вообще здесь делает? Самолёт был старым, ещё пропеллерным, а не реактивным, а крылья располагались высоко, почти над корпусом. На фюзеляже и хвосте красными буквами было написано МИЛЛЕНИУМ ЭЙР.

Крэй посмотрел на часы. Через минуту в громкоговорителе раздался новый приказ на нидерландском. Все тут же замолчали и посмотрели на самолёт. Алекс тоже. В кабине начался пожар. Он видел, как в окнах отражается пламя. Из фюзеляжа повалил серый дым, затем загорелся один из пропеллеров. Пожар буквально за секунды стал неконтролируемым – он поглотил двигатель, затем перекинулся на крыло. Алекс ждал – должен же хоть кто-то что-нибудь с этим сделать? Если самолёт заправлен, он в любой момент может взорваться. Но никто не двигался. Потом Крэй едва заметно кивнул.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Человек в белом халате сказал что-то по рации, и огонь погас. Просто мгновенно исчез – настолько быстро, что если бы Алекс не увидел этого собственными глазами, то вообще не поверил бы, что самолёт горел. Огонь не тушили ни водой, ни пеной. На самолёте не осталось никаких отметин от огня и дыма.

Только что самолёт горел, а потом перестал. И всё.

Крэй и трое его сопровождающих несколько секунд о чём-то говорили, потом повернулись и ушли в здание в форме куба. Охранники на площади тоже разошлись. Самолёт остался стоять на месте. Во что на этот раз ввязался Алекс? Это никоим образом не связано с компьютерными играми. Он вообще не понимал, что происходит.

Но, по крайней мере, он увидел Дамьена Крэя.

Алекс дождался, пока уйдёт последний охранник, затем выбрался из-под пожарной лестницы. Он быстро, как мог, пересёк площадь, держась в тени. Крэй всё же совершил ошибку. Пробраться в комплекс снаружи было практически невозможно, так что внутри он охранялся уже не так тщательно. Алекс не увидел ни одной камеры, а охранники на вышках смотрели наружу, а не внутрь. Пока что он был в безопасности.

Он прошёл в здание вслед за Крэем и ступил на мраморный пол; со всех сторон его окружал, по сути, огромный стеклянный ящик. Над головой Алекс увидел ночное небо, вдали маячили три мельницы. В здании не было ничего. Но в одном из углов в полу виднелось круглое отверстие, от которого вниз шла лестница.

Алекс услышал голоса.

Он тихо спустился по лестнице, которая вела прямиком в большую подземную комнату. Присев на нижней ступеньке и спрятавшись за широкими стальными перилами, он стал наблюдать за происходящим.

Комната напоминала большой открытый офис с белым мраморным полом; в нескольких направлениях от неё расходились коридоры. Больше всего архитектура напоминала Алексу хранилище в каком-нибудь современном банке. Но вот красивые ковры, камин, итальянская мебель и ослепительно-белое фортепиано «Бехштейн» не затерялись бы и в каком-нибудь дворце. У одной стены стоял изогнутый письменный стол с тремя компьютерами и беспроводным принтером. Все светильники в комнате были вделаны в пол, создавая странную, жутковатую атмосферу; тени словно падали совсем не в том направлении, в котором должны. Другую стену полностью занимал портрет Дамьена Крэя, держащего на руках белого пуделя.

Сам Крэй сидел на диване и смаковал ярко-жёлтый напиток. На коктейльной шпажке торчала вишня; Крэй аккуратно схватил её идеальными белыми зубами и медленно съел. Три человека с площади тоже были здесь, и Алекс тут же понял, что с самого начала был прав. Крэй находится в самом сердце этой паутины.

Одним из троих был Ясен Григорович. Одетый в джинсы и рубашку с широким воротником, он сидел на стуле возле рояля, скрестив ноги. Второй человек стоял неподалёку от него, опираясь на рояль. Он был старше, с седыми волосами и обвисшей, покрытой пятнами кожей на лице. На нём были синий свитер и полосатый галстук, которые делали его похожим на служащего банка или крикетного клуба. Большие круглые очки утопали в его лице, словно оно было из мокрой глины. Он явно нервничал и часто моргал. Третий человек, лет пятидесяти, отличался мрачной красотой: чёрные волосы, серые глаза, квадратная, мощная челюсть. Он был одет в кожаную куртку и расстёгнутую на шее рубашку; ему явно нравилось происходящее.

Крэй как раз обратился к нему:

– Я очень вам благодарен, мистер Ропер. Благодаря вам «Удар Орла» пройдёт точно по расписанию.

Ропер! Тот самый человек, с которым Крэй встречался в Париже. Вот круг и замкнулся. Алекс напряг слух, стараясь разобрать как можно больше.

– Ой, да ладно вам. Зовите меня Чарли, – ответил тот с американским акцентом. – И не нужно меня благодарить, Дамьен. Мне очень понравилось иметь с вами дело.

– У меня всё же есть несколько вопросов, – пробормотал Крэй и взял с кофейного столика рядом с диваном прямоугольную металлическую капсулу размером примерно с мобильный телефон. – Насколько мне известно, золотые коды меняются ежедневно. Полагаю, сейчас на флешке записан сегодняшний код. Но если «Удар Орла» состоится только послезавтра…

– Просто подключите её куда нужно. Флешка сама обновится, – объяснил Ропер, лениво улыбаясь. – В этом-то вся и красота. Сначала она прорвётся через систему охраны. А потом – заберёт новые коды… легко, словно отнять конфетку у младенца. А потом, когда вы получите коды, вы просто передадите их через «Милстар», и всё будет готово. Единственная проблема, как я уже говорил, незначительна: палец на кнопке.

– С этим мы уже разобрались, – сказал Крэй.

– Тогда я могу идти?

– Уделите мне ещё пару минут вашего ценнейшего времени, мистер Ропер… Чарли, – ответил Крэй. Он отпил глоток коктейля, облизал губы и поставил бокал на столик. – Как я могу знать, точно ли флешка сработает?

– Я дал вам слово, – сказал Ропер. – К тому же вы заплатили мне достаточно.

– В самом деле. Полмиллиона долларов авансом и два миллиона долларов – сейчас. Однако… – Крэй замолчал и сжал губы. – Меня всё ещё беспокоит одна мелочь.

Нога Алекса уже затекла от долгого сидения на корточках, и он медленно вытянул её. Понять бы ещё, о чём они говорят. Он знал, что флешка – это носитель данных для компьютера. Но кто или что такое «Милстар»? Что такое «Удар Орла»?

– В чём проблема? – спокойно ответил Ропер.

– Боюсь, что проблема в вас, мистер Ропер. – Зелёные глаза на круглом, почти детском лице Крэя вдруг посуровели. – Вы не так надёжны, как я надеялся. Когда вы приехали в Париж, вас выследили.

– Это неправда.

– Английский журналист узнал о вашем пагубном пристрастии к азартным играм. Вместе с фотографом он проследил за вами до «Тур д’Аржан».

Увидев, что Ропер хочет перебить его, Крэй поднял руку:

– Я разобрался с ними обоими. Но вы, мистер Ропер, меня разочаровали. Я не уверен, можно ли вам доверять.

– А теперь вы послушайте, Дамьен, – сердито ответил Ропер. – У нас был уговор. Я работал здесь с вашими технарями. Дал им необходимую информацию для загрузки флешки, и на этом моё участие заканчивается. Как вы проберётесь в VIP-зону, как активируете систему… это уже ваше дело. Но вы должны мне два миллиона долларов, и этот журналист – кто бы он ни был – ничего не меняет.

– Кровавые деньги, – произнёс Крэй.

– Что?

– Так называют деньги, которыми расплачиваются с предателями.

– Я не предатель! – прорычал Ропер. – Мне нужны деньги, вот и всё. Я не предавал свою страну. Так что хватит разговоров. Заплатите мне то, что должны, и я ухожу.

– Конечно же, я заплачу вам всё до последнего цента, – улыбнулся Крэй. – Простите меня, Чарли. Я просто думал вслух.

Он показал куда-то в сторону, и его рука упала на колени. Американец оглянулся, Алекс тоже посмотрел туда и увидел нишу в одной из стен. Внешне она напоминала гигантскую бутылку: изогнутая дальняя стена, изогнутая стеклянная входная дверь. Внутри стоял стол, а на столе лежал кожаный дипломат.

– Ваши деньги там, – сказал Крэй.

– Спасибо.

Ни Ясен Григорович, ни старик в очках не сказали ни слова – лишь внимательно смотрели, как американец идёт к нише. В дверь, должно быть, встроили какой-то сенсор, потому что она автоматически скользнула в сторону. Ропер прошёл к столу и открыл чемоданчик. Щёлкнули два замка.

Ропер повернулся к Крэю.

– Надеюсь, вы не решили так надо мной подшутить, – сказал он. – Тут пусто.

Крэй улыбнулся ему с дивана.

– Не беспокойтесь, – сказал он. – Я его наполню.

Он протянул руку и нажал кнопку на кофейном столике. Дверь с шипением закрылась.

– Эй! – закричал Ропер.

Крэй нажал кнопку ещё раз.

Сначала ничего не произошло. Алекс даже сам не сразу понял, что затаил дыхание. Его сердце стучало вдвое быстрее обычного. А затем в запертую комнату с потолка упало что-то яркое и серебристое и приземлилось в дипломат. Ропер протянул руку. Это оказалась американская монетка в двадцать пять центов.

– Крэй! Вы что задумали? – сердито спросил он.

В дипломат упали новые монетки. Алекс не мог видеть, что точно там происходит, но, судя по всему, эта комната на самом деле была бутылкой – полностью герметичной, не считая узкой дыры в потолке. Монеты всё сыпались сверху, струйка за несколько секунд превратилась в каскад. Дипломат вскоре заполнился, но монеты всё прибывали; вскоре они уже посыпались на стол и на пол.

Возможно, примерно в этот момент Чарли Ропер понял, что с ним произойдёт. Отмахнувшись от потока монет, он подбежал к стеклянной двери и начал колотить в неё.

– Прекратите! – закричал он. – Выпустите меня!

– Но я ведь заплатил вам ещё не всю сумму, мистер Ропер, – ответил Крэй. – По-моему, вы сказали, что я должен вам два миллиона долларов.

И тут каскад превратился в настоящий вихрь. С потолка падали тысячи, тысячи монет. Ропер вскрикнул и прикрыл голову рукой, пытаясь защититься. Алекс быстро провёл в уме несложные расчёты. Два миллиона долларов монетками по двадцать пять центов – чуть ли не самыми маленькими. Сколько же их будет? Монеты уже полностью засыпали пол и доставали американцу до колен. Вихрь всё усиливался. Поток монет стал практически непрерывным, крики Ропера заглушал металлический звон. Алекс хотел отвести глаза, но не смог, – словно загипнотизированный, он смотрел на всё происходящее распахнутыми от страха глазами.

Американца уже не было видно. Монеты с грохотом обрушивались на него. Ропер пытался отмахнуться от них, словно от пчелиного роя. Его руки ещё были видны, но лицо и тело уже исчезли. Он взмахнул кулаком, и на двери осталось кровавое пятно – но укреплённое стекло выдержало. Монеты расползались по комнате, заполняя каждый дюйм свободного пространства и поднимаясь всё выше. Ропера уже не было видно – он полностью скрылся под блестящим курганом. Если он и кричал, этого уже не было слышно.

А потом всё вдруг закончилось. Упали последние монеты. Могила из восьми миллионов четвертаков. Алекс вздрогнул, представив, каково это – оказаться вот так погребённым. Как умер американец? Задохнулся? Или монеты просто раздавили его своим весом? В том, что он уже умер, Алекс не сомневался. Кровавые деньги! Крэй буквально претворил в жизнь свою безумную шутку.

Крэй засмеялся.

– Вот это весело! – воскликнул он.

– Зачем вы убили его? – впервые заговорил старик в очках – дрожащим голосом, с нидерландским акцентом.

– Потому что он был слишком неосторожен, Хенрик, – ответил Крэй. – Ошибки недопустимы, особенно на таком позднем этапе. И, собственно говоря, я не нарушил своего обещания. Я сказал, что заплачу два миллиона долларов, и если вы захотите открыть дверь и пересчитать деньги, то убедитесь, что там ровно два миллиона.

– Не открывайте дверь! – ахнул Хенрик.

– Не буду. Не хочу потом долго оттирать полы, – улыбнулся Крэй. – Итак, с Ропером мы разобрались. Мы получили флешку и готовы действовать. Может быть, выпьем ещё по стаканчику?

Алекс по-прежнему сидел у подножия лестницы. Он стиснул зубы, заставляя себя не паниковать. Все инстинкты кричали ему «беги сейчас же», но он понимал, что нужно быть осторожным. То, что он увидел, просто не укладывалось в голове, но, по крайней мере, теперь его задача ясна. Сбежать с фабрики, покинуть Слотердейк и вернуться в Англию. И, нравится ему это или нет, снова обратиться в МИ-6.

Теперь он знал, что с самого начала был прав. Дамьен Крэй – сумасшедший злодей. Все его широкие жесты – благотворительность, разглагольствования о неприятии насилия – на самом деле просто ширма. Он запланировал нечто под названием «Удар Орла», и, что бы это ни было, операция начинается через два дня. Она как-то связана с системой безопасности и VIP-зоной. Он что, проберётся в какое-то посольство? Не важно. Алекс должен любым способом заставить Алана Бланта и миссис Джонс поверить ему. Крэй убил человека по имени Чарли Ропер. Он связан с Агентством национальной безопасности США. Уж этой-то информации будет достаточно, чтобы арестовать его?

Но сначала нужно выбраться.

Он повернулся… и увидел силуэт, возвышающийся над ним. По лестнице спускался охранник. Алекс среагировал, но слишком поздно. Охранник уже заметил его и вскинул пистолет. Алекс медленно поднял руки. Охранник жестом приказал ему встать, и Алекс подчинился. С дивана его тут же увидел Дамьен Крэй и просиял.

– Алекс Райдер! – воскликнул он. – Я очень надеялся встретиться с тобой снова. Какой прекрасный сюрприз! Подойди сюда, выпьем что-нибудь – а потом я расскажу тебе, как ты умрёшь.

Синтез боли

– Ясен всё мне о тебе рассказал, – продолжил Крэй. – Ты, оказывается, работал на МИ-6. Хочу сказать, идея весьма свежая. Ты всё ещё на них работаешь? Это они тебя отправили следить за мной?

Алекс ничего не ответил.

– Если ты мне не ответишь, мне, возможно, придётся сделать с тобой что-нибудь гадкое. Ну, или попросить об этом Ясена. За это я ему и плачу. Иголки, булавки… прочее такое.

– МИ-6 ничего не знает, – сказал Ясен.

Он и Крэй остались с Алексом одни. Охранник и старик по имени Хенрик ушли. Алекс сидел на диване со стаканом шоколадного молока, которое Крэй лично ему налил. Сам Крэй переместился на стул возле рояля. Он сидел, скрестив ноги, совершенно расслабившись, и пил новую порцию коктейля.

– Ни одна разведка ничего не может о нас знать, – продолжил Ясен. – А если бы они что-то и знали, то послали бы не Алекса.

– Тогда почему он пришёл в «Купол удовольствия»? Как он попал сюда? – Крэй повернулся к Алексу. – Полагаю, ты проделал весь этот путь не для того, чтобы взять у меня автограф. На самом деле, Алекс, я очень рад новой встрече. Я и без того планировал когда-нибудь тебя найти. Ты испортил презентацию моего «Геймслеера». Слишком умный оказался! Я был очень тобой недоволен и, несмотря на занятость, собирался устроить небольшой несчастный случай…

– Как с той женщиной в Гайд-парке? – спросил Алекс.

– Она была слишком занудной. Задавала неуместные вопросы. Я ненавижу журналистов – и детишек-умников тоже ненавижу. Как я уже сказал, я очень рад, что ты сумел сам сюда добраться. Ты сильно облегчил мне жизнь.

– Вы не можете со мной ничего сделать, – сказал Алекс. – МИ-6 знает, что я здесь. Они знают всё об «Ударе Орла». У вас, может быть, и есть коды, но вы никогда не сможете ими воспользоваться. А если я не выйду на связь сегодня вечером, то это место уже ночью оцепят и вас посадят в тюрьму…

Крэй посмотрел на Ясена. Русский покачал головой:

– Он лжёт. Должно быть, просто подслушал нас на лестнице. Он ничего не знает.

Крэй облизал губы. Он явно наслаждался собой. Только сейчас Алекс осознал, насколько же этот богач безумен. Он был совершенно оторван от реального мира, и было ясно, что запланировал он что-то глобальное – и, скорее всего, катастрофическое.

– На самом деле это не важно, – сказал Крэй. – До «Удара Орла» осталось меньше сорока восьми часов. Я согласен с вами, Ясен. Этот мальчишка не знает ничего. Он бесполезен. Я могу его убить, и это вообще ничего не изменит.

– Вам не обязательно его убивать, – ответил Ясен, немало удивив Алекса. Русский наёмник убил Яна Райдера. Он был злейшим врагом Алекса. Но вот уже во второй раз Ясен пытается его защитить. – Просто заприте где-нибудь, пока всё не закончится.

– Вы правы, – сказал Крэй. – Мне не обязательно его убивать. Но я очень хочу его убить. Очень хочу.

Оттолкнувшись от рояля, он встал и подошёл к Алексу.

– Помнишь, я тебе рассказывал о синтезе боли? – спросил он. – В Лондоне. Во время презентации… Синтез боли позволяет игрокам пережить эмоции героя – все его эмоции, особенно те, что связаны с болью и смертью. Тебе, может быть, интересно, как я всё это запрограммировал. Ответ, мой дорогой Алекс, прост: я использовал добровольцев. Таких, как ты.

– Я не доброволец, – пробормотал Алекс.

– Остальные ими тоже не были. Но всё равно помогли мне. И ты мне тоже поможешь. А твоей наградой станет избавление от боли. Утешение и покой, которые может дать только смерть… – Крэй отвернулся. – Заберите его.

В комнату вошли два охранника. Алекс не заметил, когда они появились, но сейчас они вышли из тени и схватили его за руки. Он пытался сопротивляться, но они были слишком сильны. Мужчины стащили его с дивана и повели по одному из коридоров, выходящих из комнаты.

Алекс сумел в последний раз оглянуться. Крэй уже забыл о нём. Он держал в руках флешку, восхищаясь ею. Но Ясен с беспокойством смотрел ему вслед. А затем с шипением закрылась автоматическая дверь, и Алекса потащили дальше; его ноги бессильно волочились за ним. Они шли по коридору, в конце которого его ждала очередная безумная идея Дамьена Крэя.

Подземный коридор заканчивался камерой. Охранники обыскали Алекса, вытащили у него всё из карманов и забрали мобильный телефон, затем втолкнули внутрь. Алекс развернулся к ним.

– Дверь закроется и больше не откроется, – сказал один из охранников. – Ты либо найдёшь выход отсюда, либо умрёшь с голоду.

Вот и всё. Дверь захлопнулась, затем щёлкнули два засова. Шаги охранников вскоре стихли вдали, и в камере вдруг стало совсем тихо. Он остался один.

Алекс огляделся. Камера оказалась голой металлической коробкой примерно пять метров в длину и два в ширину, с одной-единственной койкой, без воды и без окон. Дверь очень плотно прилегала к стене. В ней даже замочной скважины не было. В худшую переделку он ещё не попадал никогда. Крэй не поверил в его историю – похоже, даже и не задумывался о ней. Ему было наплевать, работает Алекс на МИ-6 или нет… и на этот раз Алекс действительно влип в неприятности и не мог рассчитывать на помощь МИ-6. У него не было никаких хитрых приборов, которые могли бы помочь ему выбраться из камеры, даже мобильный телефон и тот забрали. Он взял с собой подаренный Смитерсом велосипед из Лондона в Париж, а потом в Амстердам. Но сейчас велосипед стоял в городе, возле Центрального вокзала, и будет там стоять до тех пор, пока не заржавеет – или кто-нибудь его не украдёт. Джек знала, что он собирается проникнуть в комплекс, но даже если она и поднимет тревогу, как вообще кто-нибудь сможет его найти? Его охватило отчаяние, и сил сражаться с ним больше не было.

И ведь он до сих пор практически ничего не знает. Зачем Крэй вложил столько времени и денег в разработку приставки «Геймслеер»? Зачем ему флешка? Зачем посреди комплекса стоит самолёт? И прежде всего что вообще Крэй запланировал? «Удар Орла» состоится через два дня – но где? И в чём он заключается?

Алекс заставил себя контролировать ситуацию. Ему уже приходилось сидеть взаперти. Важнее всего – сопротивляться, а не признавать поражения. Крэй уже совершил несколько ошибок – начиная с того, что назвал своё имя по телефону, когда Алекс позвонил ему из Сен-Пьера. Да, у него есть власть, слава и огромные ресурсы. Он планирует огромную операцию. Но он не так умён, как себя считает. Алекс всё равно может его победить.

Но с чего начать? Крэй посадил его в камеру, чтобы он пережил так называемый синтез боли. Алексу совсем не понравились эти слова. А охранник сказал ему: либо найдёшь выход, либо умрёшь с голоду. Но здесь же нет выхода. Алекс ощупал стены – они были из прочной стали. Потом прошёл к двери и ещё раз её осмотрел – с тем же успехом. Она была наглухо закрыта. Он посмотрел на потолок – там за прочным стеклом горела единственная лампочка. Осталась только койка…

Под койкой он нашёл вделанный в стену люк, напоминавший дверцу для кошки, только побольше; в него вполне мог протиснуться человек. Осторожно, опасаясь ловушек, Алекс протянул руку и толкнул дверцу люка. Она открылась внутрь. За ней обнаружился какой-то туннель, но в нём ничего не было видно. Если он туда заползёт, то окажется в узкой норе без всякого освещения – и неизвестно, ведёт ли вообще этот туннель хоть куда-нибудь. Хватит ли у него смелости туда полезть?

Но другого выбора просто нет. Алекс в последний раз окинул взглядом камеру, затем опустился на колени и пополз вперёд. Металлическая заслонка открылась перед ним, затем, забираясь внутрь, он ощутил её вес на своей спине. Потом она ударилась о его ботинки, и послышался тихий щелчок. Это ещё что такое? Он ничего не видел. Подняв руку, он помахал ею перед лицом – но её словно и не было. Тогда он протянул руку вперёд и наткнулся на глухую стену. Боже! Он попал в ловушку. Это всё-таки был не выход…

Он пополз назад, чтобы вылезти обратно, и обнаружил, что дверца люка заперта. Алекс ударил её ногой, но она не сдвинулась с места. Его охватила сильнейшая, неконтролируемая паника. Его похоронили заживо – в полной темноте, без воздуха. Вот что Крэй имел в виду под «синтезом боли»: смерть, слишком отвратительную, чтобы её можно было себе представить.

Алекс сошёл с ума.

Не в силах контролировать себя, он громко закричал, молотя кулаками по стенам металлического гроба. Он задыхался.

Его рука ударила по стене, и та вдруг поддалась. Ещё одна дверца! Хватая ртом воздух, он сумел повернуться и вползти в другой туннель, такой же чёрный и жуткий, как и первый. Но, по крайней мере, теперь в его сознании загорелась маленькая искорка надежды. Здесь есть выход. Если он сможет совладать с собой, то, может быть, ещё сможет выбраться обратно на свет.

Второй туннель оказался длиннее. Алекс полз вперёд, чувствуя под ладонями листовой металл. Он заставил себя двигаться медленнее. В туннеле по-прежнему было совершенно темно. Если где-то впереди есть дыра, он упадёт в неё, даже не поняв, что произошло. На пути он стучал в стены в поисках других проходов. Ударившись во что-то головой, он выругался. Неприличные слова помогали ему фокусировать ненависть на Дамьене Крэе. А слыша свой голос, он напоминал себе, что до сих пор жив.

Он натолкнулся на лестницу и, схватившись за неё обеими руками, попытался нащупать проход – он должен быть где-то наверху, выше плеч. Он лежал на животе, но постепенно сумел извернуться и полез наверх, нащупывая дорогу, – на случай, если в темноте вдруг появится потолок. Вскоре он действительно нащупал потолок и толкнул его рукой. К огромному облегчению Алекса, туннель залило светом. Он открыл какой-то люк, за которым обнаружилась большая, ярко освещённая комната. Обрадованный, он преодолел последние ступеньки и пролез в люк.

Воздух был тёплым. Алекс глубоко вдохнул его, прогоняя чувство паники и клаустрофобии. А потом поднял голову.

Он стоял на коленях на посыпанном соломой полу комнаты, залитой жёлтым светом. Три стены были построены из огромных каменных глыб. На них висели пылающие факелы с наклонными креплениями. Над Алексом нависали ворота высотой не меньше десяти метров – деревянные, с железными петлями и огромным резным лицом. Это был какой-то мексиканский бог с глазами как блюдца и огромными, похожими на кирпичи зубами. Алекс уже видел это лицо, но лишь через несколько секунд вспомнил, где именно, – и сразу понял, что́ ждёт его впереди и как именно Крэй запрограммировал в своей игре синтез боли.

Эти же ворота он видел в начале игры «Пернатый змей» – той самой, в которую играл в «Куполе удовольствий» в Гайд-парке. Тогда это было просто компьютерное изображение, спроецированное на экран, а Алекса в игре представлял аватар, двухмерная версия его самого. Но Крэй построил ещё и настоящую версию этого же уровня. Алекс протянул руку и коснулся одной из стен. Она оказалась сделана не из камня, а из прочного пластика. Всё очень напоминало аттракционы Диснейленда… древний мир, который воплотили с помощью современных технологий. Ещё совсем недавно Алекс посчитал бы подобное невозможным, но сейчас он точно знал: когда ворота откроются, его ждёт точная копия игры, и, соответственно, он столкнётся с такими же трудностями. Только на этот раз всё будет по-настоящему: настоящий огонь, настоящая кислота, настоящие копья и – если он допустит хоть одну ошибку – настоящая смерть.

Крэй сказал, что использовал и других «добровольцев». Судя по всему, их снимали на камеру, когда они боролись с разными ловушками; всё это время их эмоции записывали, а потом каким-то образом оцифровывали и программировали для «Геймслеера». Как же отвратительно. Алекс понял, что тёмный подземный проход – это вообще не часть испытания. Оно начинается только сейчас.

Он не двигался с места. Нужно время, чтобы подумать, вспомнить всё, что возможно, об игре, в которую он играл в «Куполе удовольствий». На первом уровне было пять зон. Сначала какой-то храм, где на стенах спрятаны меч и арбалет. Интересно, в настоящем испытании Крэй тоже выдаёт оружие? Ладно, поживём – увидим. А что после храма? Бездонная яма с летающим чудовищем, наполовину бабочкой, наполовину драконом. Потом Алекс пробежал по коридору, из стен которого летели копья, и оказался в джунглях, где обитали металлические змеи. После этого – зеркальный лабиринт, который охраняли ацтекские боги, и, наконец, бассейн с огнём, проход на следующий уровень.

Бассейн с огнём. Если здесь стоит такой же, то Алекс погибнет. Он вспомнил, что сказал ему Крэй. «Утешение и покой, которые может дать только смерть». Из этого сумасшедшего дома невозможно выбраться. Если он даже как-то переживёт все пять зон, ему просто позволят покончить с собой, бросившись в пламя.

Алекса снова охватила ненависть. Казалось, он даже на вкус её чувствовал. Дамьен Крэй не просто злодей, а что-то намного худшее.

Что ему делать? Вернуться обратно через туннель не получится, да Алекс на такое и не решится. У него только один вариант – идти дальше. Один раз он почти выиграл, и это давало ему крохотную надежду. С другой стороны, нажать кнопку на джойстике и выполнить действие по-настоящему – это не одно и то же. Он не мог двигаться и реагировать так же быстро, как электронная фигурка. Жизней и хит-поинтов у него тоже нет. Если его убьют, на этом всё закончится.

Алекс встал. Ворота тут же беззвучно распахнулись, и впереди он увидел храм из игры. Интересно, наблюдают ли сейчас за ним. Может ли он хотя бы рассчитывать на элемент неожиданности?

Он вошёл в ворота. Храм выглядел точно так же, каким он помнил его на экране в «Куполе удовольствий»: огромный зал с каменными стенами, покрытыми странными резными изображениями, высоченные колонны со статуями возле основания. Даже витражные окна, на которых нарисованы НЛО, парящие над кукурузными полями. И камеры – они поворачивались в его сторону, очевидно, отслеживая его успехи. Вокруг звучала органная музыка – скорее современная, чем религиозная. Алекс задрожал, всё ещё не в силах поверить, что это действительно с ним происходит.

Он прошёл дальше в храм – напряжённый, зная, что атаковать его могут отовсюду и в любой момент. Теперь он даже жалел, что не проявил к «Пернатому змею» должного внимания. Он пробежал через все залы с такой скоростью, что, наверное, пропустил половину ловушек и засад. Его шаги по серебристому полу отдавались гулким эхом. Впереди виднелись ржавеющие лестницы, напомнившие ему о подводной лодке или затонувшем корабле. Они уходили куда-то вверх, и Алекс подумал, не попробовать ли подняться по одной из них. Но, играя в игру, он туда не поднимался, так что решил не искушать судьбу. Лучше идти по знакомому пути.

Альков, в котором был спрятан арбалет, располагался под резной деревянной кафедрой в форме дракона. Он был почти полностью накрыт зелёным плющом – но Алекс знал, что по этому плющу пропущен электрический ток. Арбалет стоял, прислоненный к стене, а в плюще была дырка как раз подходящего размера. Стоит ли рисковать? Алекс напрягся и приготовился сунуть руку внутрь, затем бросился ничком на землю. Если бы он опоздал хоть на полсекунды, то погиб бы. Он вспомнил острый как бритва бумеранг, едва услышав раздавшийся из ниоткуда свист. Не было времени даже сгруппироваться – он рухнул на землю так быстро, что сбил дыхание. Он увидел вспышку, потом посыпались искры. Плечо пронзила жгучая боль, и Алекс понял, что всё-таки среагировал недостаточно быстро. Бумеранг разрезал его футболку и поцарапал кожу. Он был на волосок от гибели. Ещё бы немного – и он даже не добрался бы до второго зала.

Камеры по-прежнему безмолвно следили за ним. Всё происходящее записывалось. Когда-нибудь эти записи тоже загрузят в программы Крэя – может быть, для игры «Пернатый змей – 2».

Алекс сел на пол и посмотрел, насколько сильно пострадала футболка. В одном бумеранг всё-таки помог. Он разрезал плющ, а вместе с ним – и электрические провода. Алекс сунул руку в альков и осторожно вынул арбалет. Оружие было старинным, из дерева и железа, но, похоже, действовало. Тем не менее Крэй всё равно обманул его. В арбалете была стрела, но без острия. Слишком тупая, чтобы поразить хоть что-нибудь.

Он всё равно решил взять с собой и арбалет и стрелу. Отойдя от алькова, он прошёл к стене, где висел меч – метрах в двадцати наверху. До него можно было добраться, хватаясь за выступающие камни; Алекс едва так и не поступил, но потом передумал. Он уже один раз едва не погиб. В стене тоже наверняка спрятаны ловушки. Например, он доберётся до половины, а камень, за который он держится, выпадет из стены. Он свалится вниз и сломает ногу. Крэю наверняка понравится смотреть, как он беспомощно лежит на серебряном полу, – а потом в него прилетит ещё какая-нибудь стрела или бумеранг, навсегда покончив с его страданиями. Да и вообще, меч, скорее всего, даже не заточен.

Но, задумавшись об этом, Алекс вдруг понял, что ему делать. Он знал, как победить симуляцию, построенную Крэем.

Любая компьютерная игра – это серия запрограммированных событий. В ней нет ничего случайного. Когда Алекс играл в «Пернатого змея» в «Куполе удовольствий», то взял арбалет для того, чтобы потом застрелить существо, которое на него напало. К любой запертой двери есть ключ, к яду – антидот. Каким бы широким ни казался выбор, на самом деле ты всё равно подчиняешься скрытому набору правил.

Но Алекс не был запрограммирован. Он настоящий человек, вокруг него реальный мир, и он может делать что угодно. Это стоило ему разорванной футболки, он едва не погиб, но урок усвоил. Если бы он не попытался достать арбалет, то в него не полетел бы бумеранг. Если Алекс сейчас полезет по стене, чтобы взять меч, то подвергнет себя опасности – потому что сделает именно то, чего от него ожидают.

Чтобы выбраться из мира, построенного для него Крэем, нужно делать то, что от него не ожидают.

Иными словами – жульничать.

И он начнёт прямо сейчас.

Алекс прошёл к одному из факелов и попытался снять его со стены. Впрочем, он не удивился, поняв, что факел привинчен намертво. Крэй продумал всё. Но… держатели для факелов он контролирует, а вот само пламя – нет. Алекс стащил с себя футболку и обмотал её вокруг тупой стрелы, потом поджёг. Он улыбнулся себе. Теперь у него есть оружие, которого нет в программе.

Выход был в дальнем конце зала. Алекс должен был пойти к нему напрямую, но вместо этого избрал кружной путь, прижимаясь к стене, избегая любых ловушек, которые могли его ожидать. Впереди он уже видел второй зал – залитую дождём яму с колоннами, которые поднимались откуда-то из глубины и заканчивались на уровне пола. Он прошёл через дверь и остановился на узком уступе; вершины колонн – шириной хорошо если с суповую тарелку – были единственной дорогой через пустоту. Алекс вспомнил о летающей твари, которая напала на него, и посмотрел наверх. Да, вот она, почти незаметная во мгле: нейлоновая нить, которая идёт от противоположной стороны до двери за его спиной. Алекс вскинул руку с горящей стрелой и поднёс пламя к нити.

Сработало. Нить загорелась и оборвалась. Крэй построил робота, который выглядел точь-в-точь как чудовище, которое напало на него в игре. Алекс знал, что оно должно спрыгнуть на него, когда он дойдёт до середины, врезаться в него и сбросить вниз, на дно. Теперь же он с нескрываемым удовольствием смотрел, как оно рухнуло с потолка и повисло перед ним – мешанина из металла и перьев, больше похожая на дохлого попугая, чем на мифического монстра.

Путь вперёд был свободен, но дождь по-прежнему шёл – невидимая система полива работала на совесть. Колонны на пути к выходу будут мокрыми. Алекс знал, что его аватар не смог бы снять обувь, чтобы улучшить сцепление с поверхностью. Он быстро стащил кроссовки, связал шнурки вместе и повесил на шею, а носки спрятал в карман. Потом он прыгнул. Здесь главное – действовать быстро: не останавливаться, не смотреть вниз. Он глубоко вдохнул и прыгнул на первую колонну. Дождь ослеплял его. Босые ноги с трудом помещались на узких вершинах колонн. Перепрыгнув на самую последнюю колонну, он потерял равновесие. Но ему не обязательно было приземляться на ноги – он мог двигаться так, как аватар запрограммирован не был. Алекс бросился вперёд, вытянув руки, и по инерции долетел до цели. Он врезался грудью в отвесную стену, затем перекинул ноги через край. Ему удалось перебраться на другую сторону.

Влево уходил узкий коридор, украшенный отвратительными ацтекскими лицами. Алекс вспомнил, как лихо его аватар бежал в игре, уворачиваясь от града деревянных копий. Посмотрев вниз, он увидел, что по полу струится дымящийся ручеёк.

Кислота! И что теперь?

Ему нужно было новое оружие, и Алекс понял, как его добыть. Он вытащил из кармана носки, свернул их в комок и бросил в коридор. Как он и надеялся, движения оказалось достаточно, чтобы активировать сенсоры, которые контролировали ловушки. Из разверстых ртов ацтекских богов полетели короткие деревянные копья, ударяясь в противоположные стены. Одно из копий сломалось пополам. Алекс взял его и коснулся пальцем острого как игла кончика. Именно это ему и требовалось. Он засунул копьё за ремень брюк. Арбалет по-прежнему был при нём; теперь же у него есть ещё и стрела, которая может к нему подойти.

В компьютерной игре был лишь один путь вперёд. Алексу довольно легко удавалось уворачиваться и от копий и от кислотной реки, когда он играл в «Пернатого змея», но он отлично понимал, что в этой жуткой трёхмерной копии игры ему подобный трюк не удастся. Один неверный шаг – и ему конец. Алекс представил, как случайно наступает в кислоту и тут же начинает паниковать, бежит вперёд, и его насквозь прошивают сразу несколько копий. Нет. Должен быть другой путь.

Алекс заставил себя сосредоточиться. Игнорируй правила! Он снова и снова прокручивал в голове два этих слова. Идти по коридору – не вариант. Но, может быть, получится забраться наверх? Он надел кроссовки, потом осторожно шагнул вперёд. Копья из ловушек, которые ближе всего ко входу, уже вылетели. Пока он не пойдёт дальше в коридор, он в безопасности. Он схватился за стену и, повесив арбалет на плечо, полез вверх. Головы ацтеков оказались отличной опорой, и лишь забравшись на самый верх, он пошёл вперёд – высоко над полом, вдали от любой опасности. Он шёл медленно, шаг за шагом. Добравшись до камеры, установленной на потолке, Алекс с улыбкой вырвал из неё провод. Провод оказался довольно длинным, так что он решил захватить с собой и его.

Добравшись до конца коридора, Алекс спустился вниз, в четвёртый зал – джунгли. Он очень удивился, увидев, что растительность, окружившая его со всех сторон, настоящая, а не пластиковая или бумажная. Воздух был очень жарким, земля под ногами – мягкой и сырой. Какие ловушки ждут его здесь? Он вспомнил змей-роботов, которые даже приблизиться к нему не успели, когда он играл, и огляделся, ища какие-нибудь верёвки или дорожки, с помощью которых они могли напасть на него здесь.

Никаких дорожек не было. Алекс сделал ещё шаг вперёд и замер в ужасе.

Он увидел змею – настоящую, как листья и лианы, толщиной с талию взрослого человека и длиной не меньше пяти метров. Она неподвижно лежала в высокой траве. Глаза напоминали чёрные алмазы. На мгновение Алекс понадеялся, что рептилия мертва. Но затем она высунула язык и содрогнулась всем телом, и он понял, что оказался лицом к лицу с живым существом – таким, что превзойдёт любой кошмар.

На змею был надет фантастический доспех. Алекс даже не представлял, как она до сих пор жива, закованная в такую броню. Каким бы ужасным ни было пресмыкающееся, ему всё равно стало немного жалко его, когда он увидел, что с ним сделали. Доспех был сделан из проволоки, тянувшейся по всей длине животного; от головы до хвоста тут и там торчали жуткие шипы и лезвия. Приглядевшись к хвосту, Алекс увидел десятки следов на земле позади него. Змея разрезала на части всё, к чему прикасалась. Она просто не могла иначе. А сейчас она приближалась к нему.

Он не смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел, но что-то подсказало ему, что стоять на месте – это единственный шанс. Эта змея – должно быть, удав, из семейства Boidae. Бесполезная информация, которую он однажды краем уха услышал на уроке биологии, вдруг всплыла в голове. Удавы едят в основном птиц и обезьян – находят жертв по запаху, потом обвивают их и душат. Но Алекс понимал, что, если змея на него нападёт, умрёт он совсем не так. Лезвия и шипы просто разорвут его на части.

А змея приближалась. Одна за другой по ней пробегали серебристые волны – она тащила за собой лезвия. Она была всего в метре от Алекса. Тот, двигаясь очень медленно, снял с плеча арбалет. Оттянув тетиву, он потянулся к поясу штанов. Сломанное копьё осталось на месте. Стараясь не дать змее повода наброситься на него, Алекс установил копьё на арбалет. Ему повезло. Обломок оказался как раз нужной длины.

В этой зоне у него вообще не должно было быть оружия. Это не часть программы. Но, несмотря на все испытания, которым подверг его Крэй, у него в руках сейчас арбалет. Заряженный.

Алекс вскрикнул. Он не смог сдержаться. Змея вдруг бросилась вперёд, пытаясь схватить его кроссовку. Лезвия прорезали тонкий материал буквально в миллиметрах от его ступни. Он инстинктивно отбросил её ногой. Змея тут же подняла голову. В её глазах зажглись чёрные огоньки. Она высунула язык, готовясь к нападению. Алекс вскинул арбалет и выстрелил. Ему больше ничего не оставалось. Стрела вонзилась в рот змеи и вылетела через затылок. Алекс отскочил, избегая предсмертных конвульсий огромного тела. Змея билась и извивалась, изрезав в клочья все кусты и траву поблизости, а потом осталась лежать неподвижно. Алекс знал, что убил её, и ему было совсем не жаль. То, что сделали со змеёй, просто отвратительно. Он даже обрадовался, что покончил с её мучениями.

Осталась последняя зона – зеркальный лабиринт. Алекс знал, что там его ждут ацтекские боги. Скорее всего – охранники в ярких костюмах. Даже если он проберётся мимо них, впереди его ждёт бассейн с огнём. Но с него уже хватит. К чёрту Дамьена Крэя. Алекс поднял голову – одну камеру наблюдения он вывел из строя, других поблизости видно не было. Он нашёл слепое пятно этой безумной игровой площадки. Просто превосходно.

Пора выбираться отсюда.

Правда об Алексе

Нет богов более свирепых и жестоких, чем ацтекские. Именно поэтому Дамьен Крэй решил поселить их в своей видеоигре.

Он призвал трёх богов, чтобы они патрулировали зеркальный лабиринт, пятый и последний зал огромной арены, которую он построил под землёй. Тлалок, бог дождя, – наполовину человек, наполовину аллигатор, с кривыми зубами, когтями на руках и большим, длинным чешуйчатым хвостом. Шипе-Тотек, повелитель весны, сам вырвал себе глаза, и они висели на ниточках перед его отвратительным, искажённым от боли лицом. А у Шолотля, бога огня, ступни были размозжены и повёрнуты в противоположную сторону. С его рук слетали языки пламени, сотни раз отражаясь в зеркалах и лишь ещё уплотняя дымовую завесу.

Конечно же, ничего сверхъестественного в этих трёх существах, которые ждали появления Алекса, не было. Под отвратительными масками, пластиковой кожей и гримом прятались всего лишь преступники, которых недавно выпустили из Бейлмера[4], крупнейшей тюрьмы в Нидерландах. Они теперь работали охранниками комплекса «Крэй Софтвер Текнолоджис», но были у них и особые обязанности. Это – как раз одна из них. Три охранника были вооружены изогнутыми саблями, копьями, стальными когтями и огнемётами. И им не терпелось ими воспользоваться.

Первым Алекса увидел тот, кто был одет Шолотлем.

Камера в третьем зале отключилась, так что никто не знал, идёт ли Алекс сюда или же его прикончила змея. Но вдруг он заметил движение. Охранник увидел, как из-за угла, шатаясь, вышел человек, обнажённый до пояса. Он даже не пытался прятаться, и охранник быстро понял почему.

Алекс Райдер был перепачкан кровью. Вся его грудь была ярко-красной. Он открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. А затем охранник увидел деревянное копьё, торчащее у того из груди. Мальчишка явно попытался быстро пробежать по коридору, но не сумел. Одно из копий достигло цели.

Алекс увидел охранника, остановился и упал на колени. Он с трудом поднял руку, показывая на копьё, и она бессильно обвисла. Он повернул голову и попытался что-то сказать. Кровь полилась у него изо рта. Его глаза закрылись, он рухнул на бок и остался лежать неподвижно.

Охранник расслабился. Смерть мальчишки ничего для него не значила. Он сунул руку в карман кольчужной рубашки и достал рацию.

– Всё кончено, – сказал он по-нидерландски. – Мальчик убит копьём.

В игровой зоне тут же зажглись неоновые лампы. В резком белом свете залы выглядели топорными, больше напоминая декорации на какой-нибудь ярмарке. Охранники в своих нарядах тоже выглядели нелепо. Глаза на ниточках оказались раскрашенными шариками для пинг-понга. Тело аллигатора – просто резиновым костюмом. Ступни, повёрнутые в обратную сторону, вообще, похоже, купили в магазине приколов. Они втроём встали вокруг Алекса.

– Он ещё дышит, – сказал один из них.

– Это ненадолго. – Второй охранник покосился на наконечник копья, покрытый быстро сворачивающейся кровью.

– Что нам с ним делать?

– Бросим его тут. Это не наша работа. Уборщики потом его заберут.

Они отошли от Алекса. Один из них подошёл к стене, раскрашенной под крошащийся камень, отодвинул одну из плиток, и под ней оказалась кнопка. Он нажал её, и часть стены отъехала в сторону; за ней открылся ярко освещённый коридор. Все трое ушли переодеваться.

Алекс открыл глаза.

Трюк, который он провернул, был таким старым, что ему стало даже немного стыдно. Если бы он попробовал сделать такое на сцене, то на него не купился бы и шестилетний ребёнок. Но здесь обстоятельства всё же несколько другие.

Оставшись в одиночестве в миниатюрных джунглях, он забрал сломанное копьё, которым убил змею; привязал его к груди проводом, который оторвал от камеры наблюдения. Затем измазал себя кровью мёртвой змеи. Это было хуже всего, но другого способа создать иллюзию не было. Собрав волю в кулак, он зачерпнул ещё одну горсть змеиной крови и влил её себе в рот. Он до сих пор чувствовал её вкус и изо всех сил заставлял себя не глотать. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы обмануть охранников. Никто из них не стал приглядываться слишком тщательно. Они увидели то, что хотели увидеть.

Алекс ещё немного подождал, пока не убедился, что действительно остался один, потом сел и отвязал от себя копьё. Оставалось лишь надеяться, что все камеры выключились сразу после того, как закончилась игра. Выход остался открытым, и Алекс прокрался внутрь, оставив мир иллюзий за спиной. Он оказался в самом обычном коридоре, который тянулся далеко вперёд; стены были выложены плиткой, по обе стороны виднелись деревянные двери. Непосредственная опасность миновала, но он знал, что расслабляться сейчас нельзя. Он полуголый и перепачкан кровью. И всё ещё в ловушке, в самом центре комплекса. А рано или поздно кто-нибудь обязательно обнаружит, что тело исчезло и «смерть» была просто уловкой.

Он открыл первую дверь – она вела в кладовую. Вторая и третья двери были заперты, но примерно на полпути к концу коридора он нашёл раздевалку с душевыми, шкафчиками и корзиной для белья. Алекс понимал, что это стоит ему нескольких драгоценных минут, но вымыться нужно было обязательно. Он разделся и принял душ, потом вытерся и снова натянул штаны. Прежде чем выйти из комнаты, он покопался в корзине для белья и нашёл футболку взамен той, что пришлось сжечь. Футболка была грязной и на два размера больше, но он надел её с радостью.

Он осторожно приоткрыл дверь – и тут же закрыл обратно: мимо прошли два человека, говоривших по-нидерландски. Они шли в сторону зеркального лабиринта, и Алекс очень надеялся, что это не уборочная команда. Если да, то тревога может прозвучать буквально в любой момент. Он отсчитывал секунды, ожидая, пока они уйдут, затем на цыпочках вышел из раздевалки и торопливо пошёл в противоположную сторону.

Алекс добрался до лестницы. Он даже не представлял, куда она ведёт, но точно знал, что идти нужно вверх.

Лестница привела его в круглый зал, из которого расходились несколько коридоров. Окон не было, комнату освещали лишь промышленные лампы на потолке. Он посмотрел на часы. Одиннадцать пятнадцать. Уже прошло два с четвертью часа после того, как он пробрался в комплекс, но казалось, что на самом деле – намного больше. Он подумал о Джек, которая ждёт его в гостинице в Амстердаме. Она наверняка с ума сходит из-за беспокойства.

Вокруг было тихо. Алекс предположил, что большинство людей Крэя уже спят. Он наугад выбрал коридор и дошёл по нему до другой лестницы. Поднявшись по ней, он оказался в знакомой комнате: кабинете Крэя. Там, где умер человек по имени Чарли Ропер.

Сначала Алекс боялся заходить. Но кабинет был пуст, а в маленькой, похожей на бутылку комнате уже убрались – унесли и деньги и тело. Ему показалось странным, что в кабинете нет отдельного охранника – это же самое сердце комплекса Крэя. Но, с другой стороны, а зачем? Тщательнее всего охранялись главные ворота. Алекс якобы умер. Крэю нечего было бояться.

Впереди он увидел лестницу, которая ведёт наверх, в стеклянный куб. Но хотя соблазн сразу броситься туда был очень велик, Алекс осознавал, что другого подобного шанса у него уже не будет. В глубине души он понимал, что даже если сумеет добраться до МИ-6, то всё равно не сможет предоставить никаких доказательств того, что Крэй – это вовсе не поп-звезда и не добряк-бизнесмен, за которого себя выдаёт. В прошлый раз Алан Блант и миссис Джонс ему не поверили – могут не поверить и в этот раз.

Борясь с инстинктами, Алекс шагнул к столу. Там было около десятка фотографий в рамках – и на всех изображён Дамьен Крэй. Алекс, не обращая на них внимания, начал рыться в ящиках. Они не были заперты. В нижних ящиках лежали десятки документов, но большинство из них представляли собой обычные списки цифр и выглядели не слишком многообещающе. А потом он открыл верхний ящик и ахнул от неожиданности. Металлическая капсула, которую Крэй держал в руках, когда говорил с американцем, просто лежала там – её даже не спрятали. Алекс взял её и взвесил на ладони. Флешка. В ней компьютерные коды. Она должна взломать некую охранную систему. За неё заплатили два с половиной миллиона долларов, а Ропер и вовсе поплатился жизнью.

И она в руках у Алекса! Он хотел посмотреть, что на ней, но это может подождать. Сунув её в карман штанов, он бросился к лестнице.

Через десять минут по всему комплексу разнёсся сигнал тревоги. Два человека, которых видел Алекс, действительно пришли в зеркальный лабиринт, чтобы забрать тело, но не нашли его. Они должны были поднять тревогу сразу же, но случилась задержка. Они решили, что тело, наверное, уже забрала какая-нибудь другая команда уборщиков, и пошли их искать. Лишь обнаружив мёртвую змею, а потом – копьё и смотанный провод, они поняли, что произошло.

Пока уборочная команда бегала туда-сюда, из комплекса выехал фургон. Ни усталые охранники у ворот, ни водитель не заметили, что на крыше, раскинувшись, лежит человек. Но почему они должны были это заметить? Фургон уезжал, а не приезжал. Он даже возле камер не остановился. Охранник лишь проверил удостоверение водителя и открыл ворота. Сигнал тревоги зазвучал буквально через несколько секунд после того, как машина выехала наружу.

В «Крэй Софтвер Текнолоджис» действовала строгая система: пока звучит сигнал тревоги, никого нельзя ни впускать, ни выпускать с территории комплекса. Все фургоны были экипированы рациями, так что охранник у ворот сразу же приказал водителю вернуться. Водитель остановился, не доехав даже до светофора, устало сказал: «Хорошо» – и развернул машину. Но было уже слишком поздно.

Алекс соскользнул с крыши, мягко опустился на землю и растворился в ночи.

Дамьен Крэй вернулся в свой кабинет. Он сидел на диване и держал в руках стакан молока. Когда зазвучал сигнал тревоги, он уже ложился спать; сейчас на нём были серебристый халат, тёмно-синяя пижама и мягкие хлопчатобумажные тапочки. С его лицом случилось что-то очень плохое. Оно было полностью безжизненным, от него осталась лишь холодная пустая маска, словно вырезанная из стекла. Над подёрнутым дымкой глазом пульсировала маленькая жилка.

Крэй только что узнал, что из его стола украли флешку. Он обыскал все ящики, выдрал их из стола и разбросал по полу вместе со всем содержимым. Затем, неразборчиво взвыв от ярости, он бросился на стол, размахивая руками; телефоны, папки и фотографии тоже полетели на пол. Он швырнул пресс-папье в монитор, разбив стекло. И только потом присел на диван и приказал принести ему стакан молока.

Ясен Григорович безмолвно наблюдал за всем этим. Сигнал тревоги застал и его в своей комнате, но в отличие от Крэя он не спал. Ясен никогда не спал больше четырёх часов. Ночь – слишком ценное время. Ночью он выходил на пробежки или занимался в спортзале. Или слушал классическую музыку. Сегодня он сидел за «Макбуком» с кучей компакт-дисков. Он изучал японский – один из девяти языков, которыми считал себя обязанным владеть в совершенстве.

Услышав сирену, Ясен инстинктивно понял, что Алекс Райдер сбежал.

Он выключил диктофон и улыбнулся.

Сейчас же он ждал, пока Крэй нарушит тишину. Именно Ясен тихо посоветовал Крэю поискать флешку. Интересно, не его ли обвинят в краже?

– Он должен был умереть! – простонал Крэй. – Мне сказали, что он мёртв! – Он с неожиданным гневом посмотрел на Григория. – Вы знали, что он побывал здесь.

– Догадывался, – сказал Ясен.

– Почему?

Ясен задумался.

– Потому что он Алекс, – просто ответил он.

– Тогда расскажите мне о нём!

– Я мало что могу рассказать.

Ясен посмотрел куда-то вдаль. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Правда об Алексе… Она заключается в том, что в мире нет ни одного мальчика, похожего на него, – тихо, медленно начал он. – Просто подумайте. Сегодня вы попытались его убить – причём не просто пулей или ножом, а таким способом, который должен был его до смерти перепугать. Он всё равно сбежал и добрался сюда. Потом он увидел лестницу. Любой другой мальчик – даже любой взрослый мужчина – тут же поднялся бы по ней. Он хотел бы только одного – поскорее сбежать отсюда. Но не Алекс. Он остановился и обыскал комнату. Вот почему он уникален. Вот почему так ценен для МИ-6.

– Как он добрался сюда?

– Не знаю. Если бы вы разрешили мне допросить его, прежде чем отправить играть в вашу игру, возможно, я бы и узнал.

– Это не моя вина, мистер Григорович! Вы должны были убить его на юге Франции, когда у вас была возможность.

Крэй залпом выпил молоко и с шумом поставил стакан на столик. На верхней губе остались белые «усы».

– Почему вы этого не сделали?

– Я попытался…

– Эта ерунда с корридой? Полная глупость. Мне кажется, вы знали, что он спасётся.

– Я надеялся, что так и будет, – согласился Ясен. Крэй начинал его утомлять. Ему не нравилось, когда его просят объясниться, и когда он всё же заговорил, то отвечал словно не только Крэю, но и себе.

– Я знал его… – проговорил он.

– Знали? До Сен-Пьера?

– Я однажды встречался с ним. Но даже до этого… я уже знал его. Как только я впервые его увидел, сразу понял, кто он такой и что он такое. Точная копия отца…

Ясен замолчал. Он и так уже сказал больше, чем хотел.

– Сам он об этом ничего не знает, – пробормотал он. – Никто так и не рассказал ему правду.

Но Крэя это уже не интересовало.

– Я ничего не смогу сделать без флешки, – простонал он, и на его глазах вдруг заблестели слёзы. – Всё кончено! «Удар Орла»! Годы и годы планирования, миллионы фунтов – всё это было зря. А виноваты в этом вы!

Вот и он. Гневный обвиняющий перст.

Несколько секунд Ясен Григорович всерьёз размышлял, не убить ли Дамьена Крэя. Всё будет очень быстро: удар тремя пальцами в бледное, дряблое горло. Ясену доводилось работать на многих злодеев – хотя, конечно, он никого не оценивал с позиции добра и зла. Ему было важно только одно: сколько ему готовы заплатить. Некоторые из этих людей – например, Ирод Сейли – планировали убийство миллионов. Цифры Ясена не интересовали. Люди всегда умирают. Сейчас он сделает вдох – а для сотни или, может быть, целой тысячи людей вздох в это мгновение станет последним. Смерть повсюду, и её невозможно измерить.

Но в последнее время в нём что-то изменилось. Может быть, из-за новой встречи с Алексом, может быть, виноват возраст. Ясену на вид нельзя было дать больше тридцати лет, но на самом деле ему уже исполнилось тридцать пять. Он старел. По крайней мере, скоро он уже станет слишком стар для нынешней работы. Ясен всерьёз задумывался, не пора ли с этим покончить.

Именно поэтому он решил не убивать Дамьена Крэя. До «Удара Орла» осталось всего два дня. Он станет богаче, чем когда-либо мечтал, и наконец-то сможет вернуться на родину, в Россию. Он купит дом в Санкт-Петербурге и будет жить спокойно – иногда, может быть, выполняя заказы русской мафии. Город просто кишит преступниками, и для человека с его опытом и деньгами не будет ничего невозможного.

Ясен вытянул руку – ту самую, которой он мог убить своего нынешнего начальника.

– Вы слишком много беспокоитесь, – сказал он. – Может быть, Алекс до сих пор на территории. Но даже если он и вышел за ворота, то далеко уйти не смог. Ему ещё нужно выбраться из Слотердейка и дойти до Амстердама. Я уже приказал всем нашим людям в городе искать его. Если он попытается проникнуть в город, его перехватят.

– Откуда вы знаете, что он идёт в город? – резко спросил Крэй.

– Сейчас уже ночь. Куда ему ещё идти? – Ясен встал и зевнул. – Алекс Райдер вернётся сюда ещё до восхода, и вы получите свою флешку.

– Хорошо.

Крэй посмотрел на устроенный им разгром.

– И в следующий раз, когда я до него доберусь, он больше никуда не уйдёт. В следующий раз я разберусь с ним сам.

Ясен ничего не сказал. Повернувшись спиной к Дамьену Крэю, он медленно вышел из комнаты.

Крути педали…

Пригородная электричка прибыла на Центральный вокзал Амстердама и замедлила ход. Алекс сидел один, упёршись лицом в стекло и практически не замечая ни длинных платформ, ни большого навеса над ними. Почти настала полночь, он очень устал. Он знал, что Джек места себе не находит в гостинице; ему и самому не терпелось поскорее с ней встретиться. Алексу вдруг очень захотелось, чтобы кто-нибудь за ним поухаживал. Горячая ванна, горячий шоколад… и спать.

В первый раз он поехал в Слотердейк на велосипеде. Но во второй раз решил сэкономить силы и оставить велосипед на вокзале. Поездка обратно была недолгой, но он наслаждался каждой секундой, понимая, что электричка уносит его всё дальше и дальше от Крэя и его фабрики. А ещё ему нужно было время подумать обо всём, что он увидел и что это значит. Загоревшийся самолёт. VIP-зона. Нечто под названием «Милстар». Старик с изрытым оспинами лицом…

Не было у него и ответа на самый главный вопрос. Зачем Крэй устроил всё это? Он невероятно богат. У него фанаты по всему миру. Несколько дней назад он пожимал руку президенту Соединённых Штатов. Его музыка до сих пор звучит на радио, на каждый концерт собираются огромные толпы. Приставка «Геймслеер» принесёт ему ещё одно состояние. Если и есть на земле человек, у которого вообще нет необходимости плести заговоры и кого-то убивать, так это он.

«Удар Орла».

Что значат эти два слова?

Электричка остановилась, и двери с шипением открылись. Алекс сунул руку в карман, проверяя, на месте ли флешка, и вышел на улицу.

На платформе не было почти никого, но вот у билетных касс толпился народ. На международных поездах прибывали студенты и другие молодые путешественники. Кто-то из них устроился прямо на полу, опираясь на огромный рюкзак. В резком свете неоновых ламп они все выглядели утомлёнными. По подсчётам Алекса, ему понадобится минут десять, чтобы доехать до гостиницы на Херенграхте. Если, конечно, он в нынешнем состоянии вообще сумеет вспомнить, где это.

Он прошёл через тяжёлые стеклянные двери и нашёл велосипед там же, где и оставил, – пристёгнутым к перилам. Отстегнув замок, он вдруг замер, почувствовав опасность даже раньше, чем увидев. Этому его никто не учил. Даже дядя, который не один год учил его шпионским хитростям, не смог бы объяснить, откуда у него этот инстинкт – который сейчас сказал, что нужно бежать, и как можно скорее. Алекс огляделся. Широкая, мощённая камнем площадь доходила до самой воды, за ней виднелись огни города. Киоск, в котором торговали хот-догами, был ещё открыт. Над коптильней крутились сосиски, но продавца нигде видно не было. По мостам через канал кое-где прогуливались парочки, наслаждаясь тёплой, сухой ночью. Небо было скорее не чёрным, а тёмно-синим, как на картинах.

Где-то пробили башенные часы, звон разнёсся по всему городу.

Алекс заметил машину, припаркованную так, чтобы удобнее было наблюдать за вокзалом. Машина зажгла фары, и их лучи выхватили Алекса из темноты. Через мгновение зажглись фары у второй машины, потом у третьей. Все три машины были одинаковые: двухместные «Мерседес Смарты». Фары продолжали зажигаться. Перед вокзалом полукругом были припаркованы целых шесть автомобилей, и сейчас их фары освещали каждый уголок вокзальной площади. Все они были чёрного цвета. Короткими кузовами и округлой формой они чем-то напоминали игрушки. Но Алекс с холодной уверенностью понял, что они здесь собрались совсем не для забав.

Открылись двери. Из них вышли люди, тут же превратившись в ярком свете фар в тёмные силуэты. Какую-то долю секунды никто не двигался. Ему всё равно уже некуда бежать.

Алекс протянул большой палец к нелепому звонку на левой стороне руля. Как и полагается, из него торчал маленький рычажок. Если нажать на него, то звонок зазвонит. Но Алекс потянул его на себя. Купол звонка соскочил, и под ним обнаружились пять разноцветных кнопок. Смитерс описал их в инструкции. Цветовые обозначения – для удобства в применении. И сейчас настало время узнать, работают ли они.

Словно почувствовав, что сейчас что-то произойдёт, чёрные тени бросились врассыпную по площади. Алекс нажал оранжевую кнопку, и под его руками что-то вздрогнуло: из обоих концов руля вылетели две крохотные ракеты с тепловым наведением, светясь оранжевым пламенем. Люди из машин остановились, не совсем понимая, что делать. Ракеты взлетели в воздух, потом спикировали; их движения были идеально синхронизированы. Как и подозревал Алекс, самой горячей вещью на площади оказался гриль в палатке с хот-догами. Ракеты врезались в неё одновременно. Раздался громкий взрыв, и в воздухе возник огненный шар, отражаясь в воде канала. Повсюду сыпались горящие обломки дерева и ошмётки сосисок. Взрыв был не настолько сильным, чтобы кто-то всерьёз пострадал, но вот отвлекающий манёвр вышел отличным. Алекс схватил велосипед и затащил его обратно в вокзал. Площадь была перекрыта. Другого пути не оставалось.

На подходе к кассе он увидел, как по вестибюлю в его сторону бегут ещё какие-то люди. В такое позднее время на вокзалах обычно ходят медленно. Если кто-то бежит, значит, у него есть на это очень веская причина, и Алекс не сомневался, что он и есть эта причина. Люди Крэя, должно быть, поддерживали связь по рации. Стоило одной группе увидеть его, и они все узнали, где он.

Алекс запрыгнул на велосипед и, отчаянно крутя педали, попытался разогнать его на плоском каменном полу. Он проскочил мимо касс, газетных киосков, информационных стендов и пандусов, ведущих к платформам, стараясь как можно дальше оторваться от преследователей. Перед ним вдруг оказалась женщина, неторопливо толкавшая моторизованную уборочную машину, и ему пришлось резко свернуть, чуть не сбив с ног бородатого туриста с огромным рюкзаком. Тот выругался на него по-немецки. Алекс понёсся дальше.

В конце главного вестибюля была дверь, но, прежде чем Алекс успел до неё добраться, она распахнулась, и в вокзал вбежали новые враги, перекрывая дорогу. Отчаянно крутя педали, Алекс повернул к единственному выходу из этого кошмара, который увидел, – пустому эскалатору, ведущему вниз. Не до конца осознавая, что делает, он направил велосипед на металлические ступеньки. Велосипед отчаянно подпрыгивал и трясся, его мотало из стороны в сторону. Алекс даже опасался, не отвалится ли колесо от таких нагрузок – или же острые металлические выступы проколют шины? Но потом он съехал вниз, оказавшись – выглядело это очень странно – на станции метро, между кассами и турникетами. Он даже обрадовался, что уже так поздно. В зале почти никого не было. Тем не менее несколько зевак изумлённо повернули головы в его сторону; через мгновение он въехал в длинный коридор и исчез из виду.

Сейчас, конечно, было совсем не подходящее время, но Алекс всё равно не смог не восхититься управляемостью «Плохого мальчика». Алюминиевая рама была лёгкой и послушной, но благодаря сплошной трубе велосипед был устойчивым. Он доехал до угла и автоматически приготовился войти в поворот. Он нажал ногой на внешнюю педаль, перенёс на неё вес тела и пригнулся. Центр тяжести оказался как раз в том месте, где шины контактировали с землёй, и Алекс прошёл поворот, полностью контролируя движение. Этому Алекс научился несколько лет назад, когда катался на горном велосипеде в Пеннинских горах. Но уж чего он не ожидал, так это того, что такую технику доведётся применить на станции метро в Амстердаме!

Алекс поднялся обратно на другом эскалаторе и оказался на противоположной стороне площади, в отдалении от вокзала. Останки киоска с хот-догами всё ещё горели. Рядом стояла полицейская машина; ошеломлённый продавец, громко крича, пытался объяснить кому-то из полисменов, что же произошло. Какое-то мгновение он надеялся, что удастся ускользнуть незамеченным. Но затем послышался визг шин; один из «Смартов» резко развернулся и понёсся в его сторону. Они увидели его! И снова преследуют.

Алекс ехал по Дамраку, одной из главных улиц Амстердама, быстро набирая скорость. Он оглянулся назад. К первому «Смарту» присоединился ещё один, и сердце Алекса ушло в пятки. Как быстро ни крути педали, автомобильный мотор всё равно мощнее. У него есть от силы секунд двадцать, прежде чем они настигнут его.

А затем прозвонил звонок, и послышался громкий металлический лязг. На него с грохотом надвигался трамвай, направлявшийся к вокзалу. Алекс понял, что нужно делать. Позади уже слышался шум двигателей «Смартов», впереди маячила огромная металлическая коробка – трамвайный вагон. В самый последний момент он вывернул руль и проскочил прямо перед трамваем. Алекс увидел перепуганное лицо водителя; велосипед тряхнуло, когда он пересекал рельсы. Но потом он оказался на противоположной стороне, а трамвай превратился в стену, которая – хотя бы на несколько секунд – отделит его от «Смартов».

Одна из машин всё же попыталась последовать за ним. Это оказалось ужасной ошибкой. Машина лишь наполовину пересекла пути, когда трамвай врезался в неё. Послышался оглушительный грохот, и машину отбросило куда-то далеко в сторону. За ним – ужасный скрежет и визг металла: трамвай сошёл с рельсов. Второй вагон трамвая развернуло, и он врезался во второй «Смарт», отшвырнув его, словно надоедливую муху. Алекс въехал на красивый белый мост; за его спиной царил хаос, на месте аварии уже послышались первые полицейские сирены.

Он ехал по узким улочкам, где оказалось на удивление много народу; люди спешили в кинотеатры и ночные клубы. Алекс случайно свернул в знаменитый амстердамский квартал красных фонарей. Интересно, что об этом скажет Джек. Какая-то женщина, стоявшая у дверей невысокого дома, подмигнула ему. Алекс, даже не повернувшись в её сторону, поехал дальше.

В конце очередной улочки его ждали три чёрных мотоцикла – 400-кубовых «Сузуки Бандита».

Алекс застонал. Мотоциклы, молчащие, неподвижные, ждали его – иной причины находиться здесь у них просто не было. Едва заметив Алекса, мотоциклисты тут же завели моторы. Алекс знал, что нужно спасаться – и как можно скорее. Он огляделся.

С одной стороны – освещённые неоновыми лампами магазины, возле которых сновали десятки людей. С другой стороны – узкий тёмный канал. Если он сумеет перебраться на тот берег, то, может быть, даже окажется в безопасности. Но как? Моста поблизости нет.

Но, возможно, способ всё-таки найдётся. В канале разворачивался корабль – один из знаменитых экскурсионных теплоходов со стеклянной крышей, на которых устраивают поздние ужины для туристов. Он стоял в канале наискосок, практически касаясь обоих берегов. Капитан, судя по всему, не рассчитал угол, и корабль застрял.

Алекс тут же налёг на педали и нажал на зелёную кнопку, спрятанную в звонке. Под седлом велосипеда висела бутылка для воды, и уголком глаза он увидел, как на дорогу из неё брызнула серебристо-серая жидкость. Он спешил к каналу, оставляя за собой след, похожий на улиточный. Позади ревели моторы «Сузуки» – судя по всему, они почти догнали его. А потом всё случилось одновременно.

Алекс съехал с дороги, пересёк тротуар и поднял верхнее колесо велосипеда в воздух. Первый мотоцикл как раз добрался до скользкой жидкости. Мотоциклист тут же потерял управление, и его так сильно занесло, словно он специально старался свалиться. Он врезался в другой мотоцикл, и оба полетели на землю. Алекс в эту же секунду приземлился на укреплённую стеклянную крышу туристического теплохода и поехал по ней. Ужинавшие туристы с изумлением глядели на него. Официант с подносом, уставленным стаканчиками, резко развернулся от неожиданности и всё уронил. Кто-то щёлкнул фотовспышкой. А потом он доехал до другой стороны. По инерции велосипед взлетел с крыши, перепрыгнул ряд заградительных столбиков и остановился на противоположном берегу.

Алекс оглянулся – и заметил, что третий «Бандит» всё-таки последовал за ним. Мотоцикл взлетел в воздух, и туристы встревоженно глядели на него. Опасались они не зря. «Сузуки» оказался слишком тяжёлым. Едва он опустился на стеклянную крышу, она тут же разбилась. Мотоцикл и его водитель исчезли внизу, а туристы с криками бросились врассыпную. Столы и тарелки разлетались на части, затем на корабле моргнул и погас свет. Смотреть, что произойдёт дальше, времени уже не было.

Так или иначе, спрятаться в темноте он всё равно не сможет. Его уже нашли ещё двое мотоциклистов. Отчаянно крутя педали, он попытался хоть как-то скрыться из виду – свернул в переулок, потом в другой, за угол, на площадь. Ноги горели от боли. Алекс понимал, что силы уже на исходе.

А потом он совершил ошибку.

Он увидел переулок, тёмный, зовущий. По нему он сможет уехать куда-нибудь, где его не найдут. По крайней мере, ему так показалось. Но не успел Алекс проехать и полпути, как ему навстречу вышел человек с автоматом. А позади, отрезая обратную дорогу, уже приближались два «Сузуки».

Автоматчик вскинул оружие. Алекс поспешно нажал жёлтую кнопку. Переулок тут же заполнил ослепительный белый свет – загорелась магниевая вспышка, спрятанная внутри фонаря «Диджитал Эволюшн». Алекс глазам своим не верил, видя, какой яркий свет испускает маленький фонарик. Человек с автоматом оказался полностью ослеплён.

Алекс нажал на синюю кнопку. Послышалось громкое шипение. У него под ногами из насоса, закреплённого на раме велосипеда, повалил густой сизый дым. Два «Сузуки», влетев в облако, тут же исчезли из виду.

В переулке царил хаос. Яркий свет и плотный дым. Автоматчик открыл огонь, понимая, что далеко Алекс уйти не мог. Но Алекс как раз в этот момент проскочил мимо него, и пули вместо этого попали в первый мотоцикл, мгновенно убив водителя. Второму «Сузуки» каким-то образом удалось проскочить невредимым, но потом послышался удар, вопль и скрежет металла. Стрельба смолкла, и Алекс мрачно улыбнулся себе, понимая, что только что произошло. Мотоциклист сбил своего приятеля-автоматчика.

Улыбка тут же исчезла с его лица, когда из ниоткуда выскочил ещё один «Смарт»; он был довольно далеко, но быстро приближался. Да сколько их ещё? Неужели людям Крэя ещё не надоело за ним гоняться? Но потом Алекс вспомнил, что у него в кармане лежит флешка. Ради неё Крэй готов перевернуть вверх дном весь Амстердам.

Алекс увидел впереди мост старинной конструкции из дерева и металла, с толстыми кабелями и противовесами. Он пересекал широкий канал, и к нему приближалась баржа. Алекс озадаченно взглянул на неё. Мост слишком низкий, чтобы баржа могла под ним пройти. А потом загорелся красный светофор, и мост начал подниматься.

Алекс оглянулся. «Смарт» был метрах в пятидесяти от него, и на этот раз уже некуда было бежать и негде прятаться. Он снова посмотрел вперёд. Если он сумеет перебраться через этот канал, то у него действительно получится исчезнуть. Никто не сможет за ним погнаться – по крайней мере, пока мост снова не опустится. Но, похоже, Алекс уже опоздал. Мост разделился на две половины, и обе поднимались с одинаковой скоростью. Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой.

«Смарт» приближался всё быстрее.

У Алекса не было выбора.

Изнемогая от боли, понимая, что сил после этого уже не останется, Алекс наддал ходу. Звук мотора становился всё громче, завывая в ушах, но Алекс не решился обернуться. Он сосредоточил всё внимание на быстро поднимающемся мосте.

Он влетел на деревянную поверхность, когда она поднялась уже на сорок пять градусов. В голову, как ни безумно это звучало, пришёл давно забытый школьный урок математики. Прямоугольный треугольник. Он буквально видел, как учительница рисует его на доске. А сейчас он едет по одному из катетов!

Алекс понял, что не успеет. Каждое новое нажатие на педали давалось всё труднее, а ведь он не проделал ещё и половины пути. Расстояние между двумя половинками моста было огромным – а под ним плескалась тёмная, холодная вода. Машина была уже совсем рядом, так близко, что он не слышал ничего, кроме рёва мотора. В нос ударил запах бензина.

Он в последний раз надавил на педаль и нажал красную кнопку: катапультирование. Внизу послышался тихий взрыв. Седло слетело с велосипеда – его подбросил не то сжатый воздух, не то какая-то хитрая гидравлическая система. Алекс взлетел в воздух, перелетел через разведённый мост и, приземлившись на другой стороне, покатился вниз. На секунду он увидел «Смарт». Как ни удивительно, машина попыталась последовать за ним. Она словно зависла в воздухе между двумя половинками моста. Он увидел лицо водителя, широко раскрытые глаза, стиснутые зубы. А потом машина рухнула вниз. Раздался громкий всплеск, и она быстро ушла под воду.

Алекс с большим трудом встал. Рядом с ним валялось седло; он протянул руку и поднял его. На обратной стороне виднелась надпись, которую невозможно было прочитать, пока седло стояло на велосипеде.

«Если ты можешь это прочитать, ты должен мне новый велосипед».

У Смитерса было своеобразное чувство юмора. Держа седло в руках, Алекс поплёлся в гостиницу. Он слишком устал, чтобы улыбаться.

Экстренные меры

Старинное здание гостиницы «Саския» умудрилось каким-то образом втиснуться между переоборудованным складом и многоквартирным домом. В нём было всего пять номеров, расположенных друг над другом, словно карты в колоде; из комнат открывался неплохой вид на канал. Неподалёку располагался цветочный рынок, так что даже ночью в воздухе витал сладкий запах. Джек выбрала эту гостиницу, потому что она была маленькой и не бросалась в глаза. Она надеялась, что их там не заметят.

Открыв глаза в восемь утра, Алекс обнаружил себя в маленькой комнатке странной формы, расположенной на самом верхнем этаже, прямо под крышей. Он не закрыл жалюзи, и в открытое окно струился свет. Алекс медленно сел в постели; мышцы запротестовали, напоминая ему о пережитых вчера страданиях. Его одежда была аккуратно сложена на стуле, но он даже не помнил, как она там оказалась. Он повернул голову и увидел прикреплённую к зеркалу записку:

Завтрак подают до десяти часов.

Надеюсь, ты сможешь спуститься сам!

Он улыбнулся, узнав почерк Джек.

Уборная в номере была крохотной, чуть больше шкафа для одежды; Алекс умылся и почистил зубы, радуясь аромату перечной мяты. Даже через десять часов он ещё не забыл вкуса змеиной крови. Одеваясь, он вспомнил, как ночью, хромая, наконец-то вошёл в гостиницу и увидел, что Джек ждёт его, сидя на одном из антикварных стульев. Алексу казалось, что он не слишком сильно пострадал, но, увидев, как она изменилась в лице, сразу понял, что не прав. Она заказала сэндвичи и горячий шоколад у озадаченного администратора, потом отвела Алекса в тесный лифт, и они поднялись на пятый этаж. Джек не задавала вопросов, и Алекс был ей за это очень благодарен. Он слишком устал, чтобы что-нибудь объяснять – да и вообще что-нибудь делать.

Джек заставила его принять душ, а за то время, что он стоял под тёплыми струями, успела где-то достать целую кучу пластырей, бинтов и антисептического крема. Алекс был уверен, что ему ничего это не нужно, и даже обрадовался, когда в комнату вошёл официант с тележкой. Он думал, что слишком устал, чтобы есть, но вдруг обнаружил, что жутко голоден, и буквально смёл всё с тарелки. А потом наконец растянулся на кровати.

Он уснул, едва закрыв глаза.

Сейчас же он оделся, рассмотрел в зеркале синяки и ссадины и вышел из комнаты. На скрипучем лифте он спустился в самый низ, в подвал с низким сводчатым потолком, где подавали завтрак – типичный голландский набор: мясную нарезку, сыр и булочки с кофе. Джек сидела за столиком в углу; Алекс прошёл туда и сел рядом с ней.

– Привет, Алекс, – сказала она, явно радуясь, что он стал немного больше похож на себя прежнего. – Как поспал?

– Как убитый, – ответил он, устраиваясь на стуле. – Рассказать, что случилось вчера?

– Пока не надо. Что-то боюсь, что после этого мне есть не захочется.

Они поели, а потом Алекс рассказал ей обо всём, что произошло с того самого момента, как он пробрался в производственный комплекс Крэя на борту грузовика. Когда он закончил, повисла долгая тишина. Последняя кружка кофе, заказанная Джек, успела остыть.

– Дамьен Крэй – маньяк! – воскликнула она. – Одно я тебе точно скажу, Алекс: я больше никогда не куплю его диски!

Она отпила глоток кофе, скорчила гримасу и отставила кружку.

– Но я всё равно не понимаю. Что он вообще делает? Чего пытается добиться? Ну… Крэй же национальный герой. Блин, он даже пел на свадьбе принцессы Дианы!

– На дне рождения, – поправил её Алекс.

– А ещё он отдал огромную кучу денег на благотворительность. Я однажды ходила на его концерт. Всё до последнего цента ушло в фонд «Спасём детей». Или, может быть, я название фонда неправильно запомнила, и это был «Отмутузим и попытаемся убить детей»? Что вообще за чертовщина тут творится?

– Не знаю. И чем больше я думаю, тем бессмысленнее всё выглядит.

– Я даже не хочу об этом думать. Я просто рада, что ты выбрался оттуда живым. И ненавижу себя за то, что отпустила тебя одного.

Она ненадолго задумалась.

– Похоже, ты уже сделал всё, что мог, – продолжила она. – Теперь ты должен вернуться в МИ-6 и сообщить им всё, что узнал. И флешку тоже им отдай. На этот раз они обязаны будут тебе поверить.

– Полностью с тобой согласен, – сказал Алекс. – Но для начала нам надо выбраться из Амстердама. И нужно быть очень осторожными. Крэй наверняка поставит людей следить за вокзалом. Да и за аэропортом, если уж на то пошло.

Джек кивнула.

– Поедем на автобусе, – сказала она. – Доберёмся до Роттердама или Антверпена. А там уже, может быть, сядем в самолёт.

Позавтракав, они собрали вещи, расплатились и ушли из гостиницы. Джек платила наличными, опасаясь, что раз уж у Крэя в распоряжении столько ресурсов, он сможет отследить и оплату по кредитной карточке. У цветочного рынка они сели на такси, доехали до пригорода и поймали там автобус. Алекс понял, что путь до дома им предстоит долгий, и это его немало тревожило. Прошло двенадцать часов с того времени, как Крэй объявил, что до «Удара Орла» остаётся два дня. Сейчас день уже в самом разгаре.

Осталось меньше тридцати шести часов.

Дамьен Крэй в тот день проснулся рано. Он сидел на кровати с лиловыми шёлковыми простынями и по крайней мере десятком подушек. Горничная принесла ему поднос с едой и свежие утренние газеты, доставленные самолётом из Англии. Завтрак был для него привычным: органическая овсяная каша с мексиканским мёдом (произведённым на его собственной пасеке), соевым молоком и клюквой. Все отлично знали, что Крэй вегетарианец. В разное время он организовывал кампании против клеточных батарей[5], дальних перевозок животных и импорта паштета из гусиной печёнки. Аппетита у него не было, но он всё равно поел. Личный диетолог никогда не забывал напоминать ему о пропущенных завтраках.

Он всё ещё ел, когда в дверь постучали, и в комнату вошёл Ясен Григорович.

– Ну? – спросил Крэй. Присутствие посторонних в спальне его никогда не беспокоило. Он сочинил несколько лучших своих песен, лёжа в кровати.

– Я сделал, как вы сказали. Послал людей на Амстердам-Централ, Амстердам-Зюйд, Лелилан, Де Влугтлан… на все местные вокзалы. Но мне кажется, что Алекса Райдера ни на одном из этих вокзалов не будет.

– Тогда где он?

– Я бы на его месте отправился в Брюссель или Париж. У меня есть связи в полиции, я попросил их проследить за ним. Если его кто-то увидит, мы тут же об этом узнаем. Но мне всё равно кажется, что мы не найдём его до тех пор, пока он не вернётся в Англию. Он пойдёт прямиком в МИ-6 и отдаст им флешку.

Крэй швырнул ложку на поднос.

– И что, вас это совершенно не беспокоит? – спросил он.

Ясен промолчал.

– Хочу сказать, я до крайности вами разочарован, мистер Григорович. Когда я готовил эту операцию, мне сообщили, что вы – самый лучший в своём деле. Сказали, что вы никогда не ошибаетесь.

Ответа по-прежнему не было. Крэй нахмурился.

– Я должен был заплатить вам огромные деньги. Но теперь забудьте о них. Всё кончено. Всему конец. «Удар Орла» не состоится. А что будет со мной? В МИ-6 всё узнают, и если они придут за мной… – Его голос сорвался. – Это должен был быть мой звёздный час. Работа всей моей жизни. А теперь всё погибло, и всё из-за вас!

– Ничего не погибло, – проговорил Ясен. Он не повышал голоса, но в нём слышались ледяные нотки – и они, судя по всему, напомнили Крэю, насколько он сейчас близок к быстрой и неожиданной смерти. Русский наёмник посмотрел на маленького человечка, опиравшегося на подушки. – Но нам придётся принять экстренные меры. У меня есть люди в Англии. Я дал им указания. Флешка вернётся к вам, когда придёт время.

– И как вы это сделаете? – спросил Крэй, явно не убеждённый этими словами.

– Я обдумал ситуацию. С самого начала я считал, что Алекс действует в одиночку. Что на нас он наткнулся совершенно случайно.

– Он приехал на каникулы в тот дом на юге Франции.

– Да.

– И как же вы это объясните?

– Задайте себе вот какой вопрос. Почему Алекса так расстроило то, что произошло с журналистом? Это вообще не его дело. Но он очень разозлился. Он рискнул жизнью и пробрался на яхту, «Фер-де-Ланс». Ответ очевиден. Друг, с которым он приехал во Францию, – девушка.

– Подружка? – саркастически улыбнулся Крэй.

– У него явно к ней какие-то чувства. И именно поэтому он пошёл по нашему следу.

– И вы думаете, что эта девушка…

Крэй понял, к чему ведёт русский, и будущее вдруг перестало казаться настолько мрачным. Он откинулся на подушки. Поднос с едой мерно поднимался и опускался на покрывале.

– Как её зовут? – спросил Крэй.

– Сабина Плэжер, – сказал Ясен.

* * *

Сабина всегда ненавидела больницы, и в «Уайтчёрче» буквально всё напоминало ей почему.

Госпиталь «Уайтчёрч» был огромным. Можно было вполне себе представить, как заходишь в огромные вращающиеся двери и больше уже оттуда не выходишь. Может быть, ты умрёшь, может быть, тебя просто поглотит система – без разницы. Здание казалось совершенно безликим, словно специально спроектированным так, чтобы пациенты чувствовали себя продукцией фабрики. Врачи и медсёстры ходили туда-сюда, на их измученных лицах читалась обречённость. Даже просто проходя мимо, Сабина чувствовала какой-то непонятный страх.

«Уайтчёрч» построили на юге Лондона совсем недавно. Сабину туда привезла мама. «Фольксваген Гольф» Лиз Плэжер стоял на парковке.

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила мама.

– Нет. Всё будет нормально.

– Он остался прежним, Сабина. Не забывай об этом. Он был тяжело ранен. Ты, возможно, ужаснёшься, увидев его. Но внутри он остался прежним.

– А он вообще хочет меня видеть?

– Конечно. Он с нетерпением ждёт встречи. Но не задерживайся слишком надолго. Он быстро устаёт…

Сабина собиралась впервые навестить отца с тех пор, как его перевезли из Франции. До сегодняшнего дня он был слишком слаб, чтобы с ней видеться, – и она поняла, что то же самое можно сказать и о ней самой. В каком-то смысле она с ужасом ждала этого момента. Что она почувствует, увидев его? Он получил тяжёлые ожоги и до сих пор не может ходить. Но во сне она по-прежнему видела того же папу, что и прежде. Она держала его фотографию у кровати и каждую ночь перед сном видела его таким, каким он был всегда: лохматым, похожим на рассеянного профессора, но всегда здоровым и улыбчивым. А вот когда она войдёт в его палату, придётся иметь дело с ужасной реальностью.

Сабина сделала глубокий вдох, выбралась из машины и прошла по стоянке к главному входу, мимо отделения экстренной помощи. Вращающаяся дверь впустила её в фойе – слишком оживлённое, слишком ярко освещённое. Сабина поверить не могла, насколько же там людно и шумно – словно в торговом центре, а не в больнице. Собственно говоря, там даже была пара магазинчиков: в одном продавались цветы, в другом – сэндвичи и закуски, которые посетители могли передать родным и близким. На стене висело множество указателей. Кардиология. Педиатрия. Нефрология. Рентгенология. Даже сами названия уже звучали угрожающе.

Эдвард Плэжер лежал в Листеровском отделении, названном в честь знаменитого хирурга XIX века. Сабина знала, что оно находится на третьем этаже, но, оглядевшись, не увидела нигде ни лифта, ни даже указателя «Лифт». Она уже собиралась спросить, куда же ей идти, как вдруг у неё на пути встал какой-то человек – судя по виду, молодой врач.

– Вы потерялись? – спросил тот. Темноволосый, лет двадцати пяти, в свободном белом халате, со стаканом воды в руках – словно только что сошёл с экрана какой-нибудь мыльной оперы. Он улыбался, будто только что удачно пошутил, и Сабине пришлось признать, что ситуация действительно крайне забавная: она потерялась, хотя со всех сторон её окружают указатели.

– Я ищу Листеровское отделение, – сказала Сабина.

– Это на третьем этаже. Я как раз туда собираюсь. Но, к сожалению, лифты не работают, – ответил врач.

Как странно. Мама об этом ничего не говорила, а ведь она была там только вчера вечером. Но Сабина решила, что в таком большом здании на самом деле постоянно что-нибудь ломается.

– Можно подняться по лестнице. Если хотите, я вас провожу.

Врач скомкал пластиковый стаканчик и бросил его в урну. Он пересёк фойе, Сабина – за ним.

– Вы к кому-то пришли? – спросил врач.

– К папе.

– Что с ним случилось?

– Несчастный случай.

– Как жаль. Как у него дела?

– Я в первый раз его навещаю. Ему лучше… наверное.

Они прошли через двойную дверь, потом по коридору. Сабина заметила, что посетителей здесь нет. Коридор был пустым и длинным. Они вышли на перекрёсток, где сходились целых пять проходов. В конце одного из них виднелась лестница, ведущая наверх, но врач на неё даже не посмотрел.

– Нам разве не туда? – спросила она.

– Нет. – Врач повернулся к ней и снова улыбнулся. Он вообще много улыбался. – Эта лестница ведёт в урологическое отделение. Через него тоже можно попасть в Листеровское отделение, но так будет дольше.

Он показал на дверь и открыл её. Сабина прошла за ним.

К своему удивлению, она снова оказалась на улице. Дверь вела к крытой стоянке сбоку от госпиталя, где останавливались грузовые машины. На погрузочной площадке стоял ряд ящиков, а вдоль стены – урны, раскрашенные в разные цвета для сортировки мусора.

– Извините, по-моему, вы ошиб… – начала было Сабина.

Но потом её глаза широко распахнулись от шока. Врач накинулся на неё и, прежде чем она успела сообразить, что происходит, обхватил за шею. Её первой и единственной мыслью была: «Он какой-то сумасшедший», так что отреагировала она автоматически. Сабина по настоянию родителей посещала курсы самообороны. Не колеблясь, она резко развернулась и ударила врача коленом в пах. Одновременно она раскрыла рот, чтобы закричать. Её учили, что в подобных ситуациях нападающие едва ли не больше всего боятся шума.

Но он оказался слишком быстр. Его рука зажала ей рот ещё до того, как Сабина успела хотя бы пискнуть. «Врач» сразу понял, что она собиралась сделать, так что, не разжимая руки, второй рукой он крепко обхватил её сзади. Сабина поняла, что оказалась слишком доверчивой. На этом человеке был белый халат, она встретила его в больничном коридоре. Но на самом деле он мог быть буквально кем угодно, и то, что она вообще пошла с ним, – просто безумие. Никогда и никуда не ходи с незнакомцами. Сколько раз родители ей это объясняли?

Под навес задним ходом въехала машина «Скорой помощи». Надежда придала Сабине новые силы. Что бы ни задумывал нападавший, он неудачно выбрал место. «Скорая» приехала как раз вовремя. Но потом она поняла, что «врач» никак не отреагировал. Сабина думала, что он отпустит её и убежит. Но, похоже, он как раз ждал машину и потащил её к ней. Задняя дверь «Скорой» распахнулась, и из неё выскочили ещё два человека. Всё это было запланировано! Все трое действовали сообща. Они знали, что она будет здесь, чтобы навестить отца, и пришли в больницу, чтобы перехватить её.

Ей каким-то образом удалось укусить руку, зажавшую ей рот. Лжеврач выругался и отдёрнул руку. Сабина тут же ударила локтем назад и угодила ему прямо в нос; тот пошатнулся, и она вдруг оказалась на свободе. Она снова попыталась закричать, поднять тревогу, но на неё уже накинулись двое из машины «Скорой помощи». Один из них выхватил что-то серебристое и острое, но Сабина поняла, что это шприц, лишь когда он вонзился ей в руку. Она пыталась вырываться и отбиваться ногами, но силы очень быстро покинули её, словно воздух из сдувшегося шарика. Ноги подкосились, и она бы рухнула лицом вниз, если бы похитители не подхватили её. Она не была без сознания, даже мыслила вполне ясно. Она понимала, что ей грозит смертельная опасность, что она в жизни ещё не бывала в такой передряге, но не понимала почему.

Беспомощную Сабину дотащили до машины «Скорой помощи» и забросили в кузов. На полу лежал матрас – он хотя бы смягчил удар. Потом двери захлопнулись, и она услышала, как в замке поворачивается ключ. Сабина оказалась в ловушке – совсем одна, в запертом металлическом ящике, и даже не могла двинуться. Она была в отчаянии.

Двое похитителей как ни в чём не бывало спокойно ушли на территорию госпиталя. Лжеврач снял белый халат и выбросил в урну. Он был одет в обычный костюм; только сейчас он заметил красное пятно на рубашке. Из носа шла кровь, но это даже хорошо. Когда он вернётся обратно в госпиталь, он будет похож на одного из многих пациентов.

Машина медленно отъехала от больницы. Если бы кто-нибудь потрудился заглянуть в кабину, то увидел бы, что водитель одет в обычную форму сотрудников «Скорой помощи». Лиз Плэжер даже видела, как эта машина выезжает за ворота, сидя в своём «Фольксвагене». Сидела она там и полчаса спустя, раздумывая, почему же Сабина ещё не вернулась. Лишь много позже она наконец поняла, что её дочь пропала.

Нечестный обмен

Лишь в пять часов Алекс наконец приземлился в аэропорту Лондон-Сити; так заканчивался долгий, раздражающий день, за который ему пришлось объехать три страны по земле и воздуху. Они с Джек поехали из Амстердама в Антверпен и чуть-чуть опоздали на рейс, вылетавший в обед. Просидев три часа в аэропорту, они наконец-то сели на старенький «Фоккер-50», который, как показалось, летел через Ла-Манш целую вечность. Не слишком ли много времени Алекс потратил, пытаясь скрыться от Дамьена Крэя? Прошёл уже целый день. Но, по крайней мере, аэропорт был с нужной стороны Лондона – не слишком далеко от Ливерпуль-стрит и штаба МИ-6.

Алекс собирался отдать флешку прямо в руки Алану Бланту. Пока флешка у него, он не чувствовал себя в безопасности. А вот когда её заберёт МИ-6, можно будет немного расслабиться.

Таков был план – но всё изменилось, едва он вышел в зал для прибывающих. Возле кофейни сидела женщина и читала вечернюю газету – словно специально развернув её так, чтобы Алекс увидел первую страницу. Фотография Сабины и заголовок:

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ШКОЛЬНИЦЫ В ГОСПИТАЛЕ

– Сюда, – сказала Джек. – Надо взять такси.

– Джек!

Джек, увидев, как Алекс изменился в лице, проследила за его взглядом. Не сказав больше ни слова, она торопливо прошла к единственному в аэропорту газетному киоску и купила газету.

Сама статья была короткой – но, собственно, и рассказывать ещё было нечего. Пятнадцатилетняя школьница из Южного Лондона утром навещала отца в госпитале «Уайтчёрч». Отец недавно был ранен во время террористического акта на юге Франции. В отделении её никто не видел – она необъяснимым образом исчезла. Полиция ищет любых свидетелей. Мать Сабины уже выступила по телевидению, упрашивая её вернуться домой.

– Это Крэй, – глухим голосом проговорил Алекс. – Он добрался до неё.

– Боже, Алекс… – У Джек тоже перехватило дыхание. – Он пошёл на такое ради флешки. Можно было догадаться…

– Мы не могли этого предвидеть. Откуда он вообще узнал, что она моя подруга?

Алекс ненадолго задумался.

– Ясен, – наконец ответил он на свой вопрос. – Это он рассказал всё Крэю.

– Ты должен немедленно поехать в МИ-6. Это единственный вариант.

– Нет. Я сначала хочу съездить домой.

– Алекс… зачем?

Алекс в последний раз посмотрел на фотографию, потом нервно смял страницу в руках.

– Крэй мог оставить мне весточку.

Крэй действительно оставил ему весточку. Но совсем не такую, как ожидал Алекс.

Джек вошла в дом первой, проверяя, нет ли засады. Потом позвала Алекса и с мрачным видом встретила его в дверях.

– В гостиной, – сказала она.

Там стоял новенький широкоэкранный телевизор. Кто-то побывал в доме и оставил его посреди комнаты. К телевизору сверху была прикреплена веб-камера; новый красный провод уходил к розетке в стене.

– Подарочек от Крэя, – пробормотала Джек.

– Не кажется мне, что это подарок, – сказал Алекс.

Рядом с веб-камерой лежал пульт. Алекс с неохотой взял его. Он понимал, что ему совсем не понравится увиденное, но просто бросить его и уйти тоже нельзя. Алекс включил телевизор.

Экран моргнул и зажёгся, и Алекс вдруг оказался лицом к лицу с Дамьеном Крэем. Почему-то он даже не удивился. Интересно, Крэй уже вернулся в Англию или вещает из Амстердама? Он знал, что это прямая трансляция, а его изображение по веб-камере передаётся Крэю. Алекс медленно присел перед экраном, не выражая никаких эмоций.

– Алекс! – Крэй выглядел расслабленным, даже весёлым. Его голос звучал настолько чётко, словно он сидел в комнате рядом с ними. – Рад, что ты сумел благополучно вернуться. Мне не терпелось с тобой поговорить.

– Где Сабина? – спросил Алекс.

– Где Сабина? Где Сабина? Как мило! Ах! Первая любовь!

Изображение на экране сменилось. Джек ахнула. Сабина лежала на кровати в пустой комнате. Её волосы были растрёпаны, но в остальном она выглядела целой и невредимой. Она посмотрела в камеру, и Алекс увидел страх и смятение в её глазах.

Потом снова появился Крэй.

– Мы ничего с ней не сделали… пока, – сказал он. – Но можем начать в любой момент.

– Я не отдам вам флешку, – сказал Алекс.

– Послушай меня, Алекс. – Крэй наклонился вперёд, и его лицо стало ещё ближе к экрану. – Молодые люди сейчас настолько безрассудны! Из-за тебя у меня возникли большие непредвиденные проблемы и расходы. И сейчас всё очень просто: ты отдашь мне флешку – а если не отдашь, твоя подружка умрёт, и ты увидишь весь процесс на видео.

– Не слушай его, Алекс! – воскликнула Джек.

– Он слушает меня, а вас я попрошу не перебивать!

Крэй улыбнулся. Он выглядел совершенно уверенным в себе, словно давал очередное интервью для журнала о звёздах.

– Я понимаю, что у тебя сейчас происходит в голове, – продолжил он, снова обращаясь к Алексу. – Ты собираешься пойти к своим друзьям из МИ-6. Я настоятельно советую тебе так не поступать.

– Откуда вы знаете, что мы там ещё не были? – спросила Джек.

– Я очень надеюсь, что вы там не побывали, – ответил Крэй. – Потому что я человек очень нервный. Если мне покажется, что кто-то наводит обо мне справки, я убью девчонку. Если за мной начнут следить незнакомые люди, я убью девчонку. Если полицейский на улице просто повернёт голову в мою сторону, я всерьёз задумаюсь, не убить ли девчонку. И я обещаю: если ты не принесёшь мне флешку лично до десяти утра завтрашнего дня, я немедленно убью девчонку.

– Нет! – дерзко воскликнул Алекс.

– Ты можешь врать мне, Алекс, но ты не можешь обмануть себя. Ты не работаешь на МИ-6. Они ничего для тебя не значат. А вот девчонка – значит. Если ты оставишь её умирать, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. И на ней всё не закончится. Я устрою охоту на всех остальных твоих друзей. У меня длинные руки, Алекс! Я уничтожу всё и всех, кто тебе дорог. А потом приду за собой. Так что не дури себе голову. Давай покончим с этим прямо сейчас. Дай мне то, что мне нужно.

Тишина.

– Где мне вас найти? – спросил Алекс. Слова казались горькими на вкус. То был вкус поражения.

– У меня дома, в Уилтшире. Можешь взять такси от вокзала в Бате. Все водители знают, где я живу.

– Если я привезу вам флешку… – Алекс с трудом находил нужные слова. – Откуда мне знать, что вы её отпустите? Откуда мне знать, что вы хоть кого-то из нас отпустите?

– Именно! – снова вставила Джек. – Откуда нам знать, что вам можно доверять?

– Я был удостоен рыцарского звания! – воскликнул Крэй. – Мне доверяет сама королева!

Экран погас.

Алекс повернулся к Джек. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Что мне делать? – спросил он.

– Не слушай его, Алекс. Иди в МИ-6.

– Не могу, Джек. Ты же слышала, что он сказал. Завтра до десяти утра. МИ-6 ничего не успеет сделать за это время, а если и попытаются, то Крэй убьёт Саб.

Он опустил голову и закрыл лицо ладонями.

– Я не могу этого допустить. Её вообще втянули в это только из-за меня. Я не смогу себе этого простить.

– Но Алекс… Если «Удар Орла», что бы это ни было, состоится, то может пострадать намного больше людей.

– Мы не можем этого знать.

– Ты что, думаешь, Крэй бы затеял всё это, если бы просто хотел ограбить банк или ещё что-нибудь такое?

Алекс промолчал.

– Крэй – убийца, Алекс. Прости. Я бы очень хотела тебе помочь, но не знаю как. Но одно я знаю точно: ты не должен просто так ехать к нему домой.

Алекс надолго задумался. Пока Крэй держит в заложниках Сабину, у него на руках все козыри. Но, может быть, он всё-таки сможет вызволить её. Придётся, конечно, для этого пожертвовать собой. Он снова станет пленником Крэя. Но Сабина выйдет на свободу, и тогда Джек сможет связаться с МИ-6. И, может быть – может быть, – Алекс даже сумеет выбраться из этой переделки живым.

Он быстро изложил свою идею Джек. Она внимательно слушала – и с каждым новым словом всё больше мрачнела.

– Это жутко опасно, Алекс, – сказала она.

– Но может сработать.

– Нельзя отдавать ему флешку.

– Я не отдам ему флешку, Джек.

– А если всё пойдёт не так?

Алекс пожал плечами:

– Тогда Крэй выиграет. «Удар Орла» состоится. – Он попытался улыбнуться, но в голосе не было ни грамма веселья. – Но, по крайней мере, мы наконец-то узнаем, что это такое.

Дом стоял на краю Батской долины, минутах в двадцати езды от вокзала. В одном Крэй не соврал: таксист знал, где он живёт. Ему не нужна была ни карта, ни даже адрес – и, когда машина свернула на частную дорогу, ведущую к главным воротам, Алекс понял почему.

Дамьен Крэй жил в итальянском монастыре. Если верить газетам, он увидел его в Умбрии, влюбился в здание и перевёз его в графство Сомерсет буквально по кирпичику. Здание в самом деле выглядело потрясающе. Оно очень выделялось на фоне долины – даже несмотря на то, что скрывалось за высокой кирпичной стеной медового цвета с резными деревянными воротами высотой метров в десять. За стеной Алекс видел покатую крышу из терракотовой черепицы, а за ней – замысловатую башенку с колоннами, сводчатыми окнами и миниатюрными зубцами. Сад по большей части тоже перевезли из Италии – тёмно-зелёные кипарисы и оливковые деревья. Даже погода здесь казалась совсем не английской. Выглянуло солнце, небо было ярко-голубым. Должно быть, сегодня самый жаркий день в году.

Алекс расплатился с таксистом и вышел из машины. Он был одет в светло-серую велосипедную рубашку «Трейлрайдер» с короткими рукавами, без налокотников. Идя к воротам, он немного расстегнул молнию, доходившую до самой шеи, позволяя ветру пощекотать кожу. Из отверстия в стене торчала верёвка, и он потянул за неё. Зазвонил колокол. Должно быть, этот колокол когда-то созывал монашек на службу. Во всём этом было что-то очень мерзкое: святое место вырвали с корнем и перевезли в другую страну, чтобы превратить в логово безумца.

Ворота открылись автоматически. Алекс прошёл через них и оказался в клуатре: на прямоугольной площадке с идеально подстриженной травой, окружённой статуями святых. Впереди виднелась часовня XIV века с пристроенной к ней виллой – каким-то образом им удавалось сосуществовать в идеальной гармонии. В воздухе пахло лимонами. Откуда-то из дома звучала поп-музыка. Алекс узнал песню: «Белые дорожки». Крэй слушал собственный альбом.

Входная дверь дома была открыта. Вокруг по-прежнему никого не было, так что Алекс прошёл внутрь. Дверь вела прямо в широкий, просторный зал с мраморным полом и красивой мебелью. Посреди зала стоял палисандровый рояль, а на простых белых стенах висели средневековые алтарные картины. Ряд из шести окон выходил на террасу, за которой виднелся сад. Белые муслиновые шторы от пола до потолка слегка покачивались на ветру.

Дамьен Крэй сидел в резном деревянном кресле, на руках у него свернулся белый пудель. Когда Алекс вошёл в комнату, мужчина поднял голову.

– А, вот и ты, Алекс. – Он погладил собаку. – Это Пузырик. Правда, красивый?

– Где Сабина? – спросил Алекс.

Крэй сразу нахмурился.

– Я не терплю, когда мне диктуют условия, – сказал он. – Особенно у меня дома.

– Где она?

– Хорошо!

Момент гнева прошёл. Крэй поднялся; пёс спрыгнул с его колен и убежал. Пройдя к письменному столу, Крэй нажал какую-то кнопку. Через несколько секунд открылась дверь, и вошёл Ясен Григорович. Сабина была с ним. Увидев Алекса, она вытаращила глаза, но не смогла ничего сказать. Её руки были связаны, а рот заклеен скотчем. Ясен усадил её в кресло и встал рядом. Он старался не встречаться взглядами с Алексом.

– Видишь, Алекс? Вот она, – сказал Крэй. – Немного напугана, но совершенно цела и невредима.

– Почему вы её связали? – резко спросил Алекс. – Почему не даёте ей говорить?

– Потому что она наговорила мне очень обидных вещей, – ответил Крэй. – И даже попыталась на меня напасть. Честно говоря, её поведение было совершенно неподобающим для юной леди. – Он нахмурился: – А теперь к делу. Ты мне кое-что принёс.

Именно этого момента Алекс боялся больше всего. У него был план. В поезде из Лондона в Бат, в такси, доставившем его сюда, даже заходя в дом, он был уверен, что всё сработает. Теперь же, оказавшись лицом к лицу с Дамьеном Крэем, Алекс начал сомневаться.

Он сунул руку в карман и достал оттуда флешку. У серебристой капсулы была крышка, и Алекс открыл её, обнажив печатную плату. К капсуле он прикрепил ярко раскрашенный тюбик, направив отверстие прямо на плату.

– Это что ещё такое? – сердито спросил Крэй.

– Суперклей, – ответил Алекс. – Я не знаю, что на вашей драгоценной флешке, но сомневаюсь, что она будет работать, если её залить клеем. Мне достаточно немного сжать руку, и вы навсегда забудете об «Ударе Орла». Можно будет всё отменять.

– Как изобретательно! – захихикал Крэй. – Но, если честно, я не вижу смысла в этом фокусе.

– Всё просто, – сказал Алекс. – Вы отпустите Сабину, она выйдет отсюда. Добравшись до какого-нибудь кафе или дома, она позвонит мне сюда. Можете дать ей номер. Как только я узнаю, что она в безопасности, я отдам флешку.

Алекс солгал.

На самом деле, едва Сабина отойдёт подальше от дома, он всё равно надавит на тюбик. Флешка заполнится суперклеем, который почти мгновенно затвердеет. Алекс был уверен, что после этого устройство выйдет из строя. И его нисколько не мучила совесть из-за того, что он собирался обмануть Крэя. Он изначально это запланировал. Ему не нравилось думать, что после этого случится с ним, но это не важно. Сабина будет в безопасности. И как только об этом узнает Джек, она сразу свяжется с МИ-6. А Алексу надо просто каким-то образом продержаться и не погибнуть, пока они не прибудут.

– Это твоя идея? – спросил Крэй. Не дождавшись ответа от Алекса, он продолжил: – Очень умно. Очень мило. Но главный вопрос… – Он поднял указательные пальцы на обеих руках. – Сработает ли она?

– Я говорю серьёзно. – Алекс держал флешку в вытянутой руке. – Отпустите её.

– А если она сразу побежит в полицию?

– Не побежит.

Сабина явно была с этим не согласна, но кляп не позволил ей выразить возражения словами. Алекс сделал глубокий вдох.

– Я буду у вас в заложниках, – объяснил он. – Если Сабина обратится в полицию, вы сможете сделать со мной что угодно. Это её остановит. Да и вообще, она не знает, что вы запланировали. Она не сможет вам помешать.

Крэй покачал головой.

– Извини, – сказал он.

– Что?

– Так не пойдёт!

– Вы серьёзно? – Алекс чуть крепче сжал тюбик.

– Абсолютно.

– А как же «Удар Орла»?

– А как же твоя подружка?

На столе лежал большой секатор. Прежде чем Алекс успел сказать хоть слово, Крэй взял его и бросил Ясену. Сабина отчаянно попыталась вырваться, но Ясен легко удержал её.

– Ты просто ошибся в расчётах, Алекс, – продолжил Крэй. – Ты очень смелый. Готов практически на что угодно, чтобы девчонку выпустили. Но я готов на что угодно, чтобы оставить её у себя. И мне даже интересно, как долго ты сможешь смотреть, как далеко мне придётся зайти, прежде чем ты всё-таки решишь отдать мне флешку. Что мы ей отрежем? Палец? Может быть, два пальца?

Ясен раскрыл секатор. Сабина вдруг затихла и обмякла. Она умоляюще взглянула на Алекса.

– Нет! – в отчаянии закричал Алекс. Крэй победил. Он надеялся, что хотя бы Сабину удастся спасти. Но нет.

Крэй увидел его обречённый взгляд.

– Отдай её мне! – потребовал он.

– Нет.

– Начните с мизинца, Ясен. А потом остальные по очереди, пока не доберёмся до большого пальца.

Глаза Сабины наполнились слезами. Она не могла скрыть ужаса.

У Алекса скрутило живот. На боках под футболкой выступили капельки пота. Он больше ничего не мог сделать. Надо было послушать Джек. Не приходить сюда.

Он бросил флешку на стол.

Крэй забрал её.

– Так, с этим мы разобрались, – с улыбкой сказал он. – А теперь давайте забудем всю эту неприятную историю и выпьем чаю!

Безумие и печеньки

Чай подали на лужайке – только вот лужайка была размером с футбольное поле, а сада, подобного этому, Алекс не видел ещё никогда. Крэй построил настоящую страну фантазий в английской глубинке – десятки бассейнов, фонтанов, миниатюрных храмов и гротов. Розовый сад, сад статуй, сад, где росли только белые цветы, ещё один сад, где росли только травы, рассаженные по секторам, словно часы. А повсюду вокруг стояли копии зданий, Алекс сразу их узнал. Эйфелева башня, римский Колизей, Тадж-Махал, Тауэр, сделанные в масштабе ровно один к ста и беспорядочно составленные вместе, словно открытки, раскиданные по полу. То был сад человека, который хотел править миром, но не мог, так что ему пришлось уменьшить мир до нужного размера.

– Что думаешь? – спросил Крэй, усаживаясь за стол рядом с Алексом.

– Во многих садах проблемы с планировкой, – тихо ответил Алекс, – но такого безумия мне ещё видеть не приходилось.

Крэй улыбнулся.

Они сидели на террасе возле дома впятером: Крэй, Алекс, Ясен, старик по имени Хенрик и Сабина. Её развязали и вытащили изо рта кляп – и, едва освободившись, она кинулась к Алексу и крепко обняла.

– Прости, – прошептала она. – Я должна была тебе поверить.

Больше она ничего не сказала, только сильно побледнела. Алекс знал, что она очень боится, но не хочет этого показывать.

– Вот мы и собрались нашей маленькой счастливой семьёй, – сказал Крэй. Он показал на седого старика с изрытым оспинами лицом. Теперь, оказавшись ближе к нему, Алекс увидел, что он в самом деле уродлив. Глаза, увеличенные очками, были слегка воспалены. Он был одет в слишком тесную рубашку, из-под которой торчало немалых размеров брюшко.

– По-моему, ты не знаком с Хенриком, – добавил Крэй.

– Не особо и хотелось, – ответил Алекс.

– Не нужно так злиться из-за поражения, Алекс. Хенрик очень важен для меня. Он водит широкофюзеляжные самолёты.

Самолёты. Ещё одна часть загадки.

– И куда вы с ним полетите? – спросил Алекс. – Надеюсь, куда-нибудь, где вас никто не найдёт.

Крэй улыбнулся.

– До этого мы скоро дойдём. А пока что позвольте мне побыть любящей мамочкой. Это «Эрл Грей», надеюсь, ты не возражаешь. И не стесняйся, съешь печенье.

Крэй наполнил пять чашек и отставил чайник. Ясен всё это время молчал. Алексу показалось, что русскому неприятно здесь находиться. И это ещё одна странность. Алекс всегда считал Ясена своим самым заклятым врагом, но в эту минуту наёмник отошёл на второй план. Сейчас враг – это Дамьен Крэй.

– До отбытия ещё целый час, – сказал Крэй. – Так что я, пожалуй, расскажу тебе немного о себе. Не самый плохой способ провести время.

– Мне на самом деле не так уж и интересно, – сказал Алекс.

Крэй продолжал улыбаться, но слегка сжал губы.

– Прости, но я тебе не верю. В последние несколько дней ты интересуешься мной всё больше и больше.

– Вы попытались убить моего отца, – сказала Сабина.

Крэй повернулся к ней, удивлённый, что она вообще подала голос.

– Да, верно, – признался он. – И, если ты заткнёшь свой милый ротик, я даже расскажу почему.

Он немного помолчал. Над лавандовой клумбой пролетели две бабочки.

– Моя жизнь была необычайно интересной и привилегированной. Мои родители были богаты. Можно даже сказать, супербогаты. Но больше ничем не примечательными. Мой отец был бизнесменом и, честно говоря, весьма скучным человеком. Мама вообще мало что делала; я не особо её любил. Я был единственным ребёнком и, конечно же, до крайности избалован. Иногда мне кажется, что уже в восемь лет я был богаче, чем большинство людей даже в мечтах!

– Нам обязательно это слушать? – спросил Алекс.

– Если ты ещё раз меня перебьёшь, я попрошу Григория принести секатор, – ответил Крэй, затем продолжил: – Впервые я всерьёз поругался с родителями, когда мне было тринадцать. Видишь ли, они отправили меня учиться в Королевскую академию музыки в Лондоне. Я был невероятно талантливым певцом. Но была лишь одна проблема: я ненавидел учёбу. Баха, Бетховена, Моцарта, Верди. Боже мой, я ведь был мальчишкой-подростком! Я хотел быть Элвисом Пресли, я хотел играть в поп-группе, я хотел стать знаменитым!

Отец очень расстроился, когда я ему об этом сказал. Он воротил нос от всего популярного. Он в самом деле решил, что я подвёл его, и, к сожалению, мама с ним тоже согласилась. Они оба искренне считали, что однажды я буду петь оперу в Ковент-Гардене или ещё каком-нибудь подобном отвратительном заведении. Они не хотели, чтобы я бросал учёбу. Собственно, они просто не разрешили мне забрать документы – и я не знаю, что бы случилось, если бы не произошёл тот безумный несчастный случай с машиной. Она упала на них, понимаешь? Не могу сказать, что я был ужасно расстроен, хотя, конечно, пришлось притворяться, что всё иначе. Но знаешь, что я подумал? Я подумал, что Бог, должно быть, на моей стороне. Он хотел, чтобы я добился успеха, и Он решил вот таким способом мне помочь.

Алекс посмотрел на Сабину – как она-то относится ко всему этому? Она неподвижно сидела в кресле, даже не притронувшись к чаю. В лице не было ни кровинки. Но она по-прежнему себя контролировала. Не выдавала никаких чувств.

– В общем, – продолжил Крэй, – родители мне больше не мешали, и, что ещё лучше, я унаследовал всё их состояние. Когда мне исполнился двадцать один год, я купил себе квартиру в Лондоне – точнее, целый пентхаус – и собрал собственную группу. Мы назвались «Slam!». Ну а остальное, как ты наверняка знаешь, – уже история. Через пять лет я начал сольную карьеру и вскоре превратился в величайшего певца в мире. И вот тогда я задумался о том, что же это за мир такой вокруг.

Я хотел помогать людям. Всю жизнь хотел помогать. Ты так на меня смотришь, Алекс, словно я монстр какой-то. Но нет. Я отдал миллионы фунтов на благотворительность. Миллионы и миллионы. И хочу тебе напомнить, на случай, если ты забыл: королева посвятила меня в рыцари. Я на самом деле сэр Дамьен Крэй, но я не свечу этим титулом при первой возможности, потому что не сноб. Кстати, королева – просто замечательная женщина. Ты знаешь, сколько денег я заработал на одном только рождественском сингле «Что-нибудь ради детей»? Достаточно, чтобы прокормить целую страну!

Но оставалась одна проблема. Иногда даже быть богатым и знаменитым всё равно недостаточно. Я так хотел изменить мир к лучшему – но что делать, если меня не желают слушать? Вот, например, случай с Институтом Милберна в Бристоле. Эта лаборатория работала на многие косметические компании, и я обнаружил, что они тестируют большинство своих продуктов на животных. Уверен, здесь ты будешь на моей стороне, Алекс. Я попытался их остановить. Целый год вёл кампанию. Собрал двадцать тысяч подписей для петиции – и всё равно никто не послушал. И в конце концов – у меня есть самые разные связи, а ещё очень много денег, – я вдруг понял, что самым простым решением будет просто устроить убийство профессора Милберна. Так я и поступил. Через полгода институт закрылся навсегда – вот и всё, животные больше не страдали.

Крэй занёс руку над тарелкой с печеньем, выбирая, и в конце концов взял одно из них. Он был явно доволен собой.

– В следующие годы я заказал ещё немало убийств, – продолжил он. – Например, были такие очень неприятные люди, которые вырубали тропический лес в Бразилии. В лесу они и остались… в шести футах под землёй. Потом был целый экипаж японских рыбаков, которые отказались ко мне прислушаться. По моей просьбе их заморозили в их же собственном холодильнике. А не надо было охотиться на редких китов! И ещё одна компания из Йоркшира, которая торговала противопехотными минами. Она мне совсем не понравилась. Так что весь её совет директоров – конечно же, не без моей помощи – пропал во время корпоративного похода в Озёрном краю, и с компанией было покончено! За свою жизнь я совершил много ужасных поступков. Да, в самом деле. – Он повернулся к Сабине: – Мне искренне жаль, что пришлось взорвать дом твоего отца. Если бы он не шпионил за мной, этого бы не понадобилось. Но я не мог позволить ему раскрыть мои планы.

Казалось, каждая клеточка тела Сабины окаменела. Алекс знал, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не накинуться на Крэя. Но Ясен сидел прямо рядом с ней, и он остановил бы её раньше, чем она встала с кресла.

Крэй продолжил:

– Мы живём в ужасном мире, и если ты хочешь что-то в нём изменить, иногда приходится идти на крайние меры. Но в этом-то и смысл. Я невероятно горжусь тем, что мне удалось помочь стольким людям и внести свою лепту в столько достойных дел. Потому что помощь людям – благотворительность – это дело всей моей жизни.

Он не спеша доедал печенье.

Алекс заставил себя сделать глоток ароматизированного чая. Вкус ему очень не нравился, но у него слишком пересохло во рту.

– У меня есть пара вопросов, – сказал он.

– Пожалуйста, задавай.

– Первый – Ясену Григоровичу. – Он повернулся к русскому: – Зачем ты работаешь на этого психа?

Алекс ожидал, что Крэй сейчас его ударит. Так или иначе, оно того стоило. Судя по всему, Ясену претили взгляды Крэя. Ему было некомфортно, словно он здесь лишний. Стоит попробовать заронить между ними семена раздора.

Крэй нахмурился, но остался сидеть – лишь знаком показал Ясену, чтобы тот ответил.

– Он мне платит, – просто ответил Ясен.

– Надеюсь, твой второй вопрос будет интереснее, – прорычал Крэй.

– Да. Вы пытаетесь меня убедить, что творите это всё ради благих целей. Вы считаете, что все эти убийства были необходимы, потому что принесли нужный результат. Я не могу с этим согласиться. Многие люди занимаются благотворительностью и хотят изменить мир. Но они не ведут себя так, как вы.

– Я жду! – рявкнул Крэй.

– Так, хорошо. Вот мой вопрос. Что такое «Удар Орла»? Это тоже какой-то план, который сделает мир лучше?

Крэй тихо усмехнулся. На мгновение он стал похож на того дьявольского подростка, который радовался смерти родителей.

– Да, – ответил он. – Именно так. Иногда великих людей неверно понимают. Ты меня не понимаешь, твоя подружка – тоже. Но я действительно хочу изменить мир. Я никогда не хотел ничего другого. И мне очень повезло: с этим мне помогла музыка. В двадцать первом веке артисты намного влиятельнее, чем политики или государственные деятели. Я – единственный, кто на самом деле это заметил.

Крэй взял второе печенье – с заварным кремом.

– Позволь теперь мне задать вопрос, Алекс. Как ты думаешь, что сейчас можно назвать величайшим злом на планете?

– Включая вас или не включая? – спросил Алекс.

Крэй нахмурился.

– Пожалуйста, не зли меня, – предупредил он.

– Не знаю, – сказал Алекс. – А вы как думаете?

– Наркотики! – Крэй выплюнул это слово с таким видом, словно ответ был само собой разумеющимся. – Наркотики вызывают больше несчастий и разрушения, чем что-либо ещё во всём мире. Наркотики убивают больше людей, чем войны и терроризм. Ты знал, что наркотики – это главная причина преступлений во всём западном обществе? Во всём виноваты наркотики.

– Нам рассказывали об этом в школе, – сказал Алекс. Меньше всего ему сейчас хотелось слушать лекцию.

– Я посвятил борьбе с наркотиками всю жизнь, – продолжил Крэй. – Я записывал социальную рекламу для государства. Я потратил миллионы на строительство реабилитационных центров. А ещё я писал песни. Ты наверняка слышал «Смертельную игру»…

Он прикрыл глаза, что-то тихо промычал, затем запел:

Яд рядом с нами, яд уже течёт

Повсюду – кто же сможет объяснить,

О, почему же до сих пор никто не смог

Смертельную игру остановить?

На этом он прервался.

– А вот я смогу её остановить, – просто сказал он. – Я всё продумал. Вот для чего нужен «Удар Орла»: чтобы создать мир без наркотиков. Разве об этом не стоит мечтать, Алекс? Разве это не стоит небольших жертв? Подумай! Окончательное решение вопроса. И его предложу я.

– Как?

Алекс почти боялся услышать ответ.

– Всё очень просто. Государства ничего не делают. Полиция ничего не сделает. Никто не может остановить торговцев. Так что нужно лишить их товара. Подумай, откуда берутся наркотики. Ты не знаешь? Я расскажу…

Каждый год из Афганистана вывозят сотни тонн отравы – в частности, из провинций Нангархар и Гильменд. Ты знал, что производство увеличилось на тысячу четыреста процентов после того, как одна небезызвестная преступная организация была разгромлена? Да, вот такая вот замечательная война! А кроме Афганистана, есть ещё Мьянма и её золотой треугольник: почти сто тысяч гектаров земли используется исключительно для производства наркотиков. А правительству Мьянмы на это наплевать. Не забывай и о Пакистане – там производят сто пятьдесят пять тонн этого яда в год. По всему региону Хайбер и вдоль границы стоят фабрики по переработке.

На другой стороне земного шара – Колумбия. Они получают с наркотиков три миллиарда долларов в год, Алекс. Немалая часть этого «товара» попадает на улицы американских городов. В школы. Волна страданий и преступлений лишь растёт.

Но даже это – лишь малая часть всей картины. – Крэй поднял руку и начал загибать пальцы. – Фабрики по переработке в Албании. Караваны с мулами в Таиланде. Плантации в Перу. Плантации в Египте, в Китае. Один из крупнейших в мире рынков, где торгуют наркотиками, находится в Узбекистане – в Ташкенте. Вот главные причины бед в мире. Вот с чего всё начинается. Вот мои цели.

– Цели… – прошептал Алекс.

Дамьен Крэй достал из кармана флешку. Ясен вдруг напрягся. Алекс знал, что у него в руках пистолет, и Ясен выстрелит, если он хотя бы двинется.

– Ты, конечно, не должен был этого знать, – объяснил Крэй, – но на самом деле это ключ, который открывает одну из самых сложных систем безопасности в мире. Оригинал ключа создало Агентство национальной безопасности, и его носит с собой президент США. Мой друг, покойный Чарли Ропер, занимал высокое положение в АНБ, и именно благодаря его опыту и знанию кодов мне удалось создать дубликат. Тем не менее для этого потребовались невероятные усилия. Ты даже не представляешь, какие вычислительные мощности понадобились, чтобы создать второй ключ.

– «Геймслеер»… – проговорил Алекс.

– Именно. Идеальное прикрытие. Столько людей, такие технологии. Фабрика, где я могу получить столько вычислительной мощности, сколько захочу. А на самом деле всё было ради этого!

Он поднял руку с маленькой металлической капсулой.

– Этот ключ даст мне доступ к двум с половиной тысячам ядерных ракет. Американских ракет, находящихся в режиме постоянной готовности, – то есть их можно запустить в любой момент. Я собираюсь взломать систему АНБ и выпустить двадцать пять ракет по целям, которые тщательно отобрал по всему земному шару.

Крэй печально улыбнулся:

– Почти невозможно представить, какие катастрофические разрушения вызовет одновременный взрыв двадцати пяти стотонных ракет. Южная Америка, Центральная Америка, Азия, Африка… почти все континенты почувствуют эту боль. Боль будет ужасной, Алекс. Я отлично это понимаю.

Но зато я уничтожу вредоносные плантации. Фермы. Фабрики. Перерабатывающие заводы, торговые пути, рынки. Торговцев наркотиками больше не будет – потому что наркотиков больше не будет. Конечно, миллионы людей умрут. Но миллиарды будут спасены.

Вот что такое «Удар Орла», Алекс. Начало нового золотого века. День, когда всё человечество соберётся вместе и возрадуется.

Этот день наступил. Пришло моё время.

«Удар Орла»

Алекса и Сабину отвели в комнатушку в подвале здания и запихнули внутрь. Дверь закрылась, и они остались одни.

Алекс знаком показал Сабине ничего не говорить, затем быстро оглядел комнату. Дверь вырезана из цельного дуба, закрыта на замок и, скорее всего, ещё и на засов. Высоко на стене – маленькое окошко, но оно зарешечено и слишком маленькое, чтобы пролезть. Выглянуть никак не получится. В этой комнате, возможно, когда-то хранили вино; стены были голые и ничем не украшенные, пол – бетонный, мебели не было вообще, не считая нескольких полок. С потолка на проводе свисала единственная лампочка без абажура. Алекс на самом деле искал не выход, а жучки. Крэю вряд ли очень хотелось их подслушивать, но Алекс всё равно решил убедиться, что их никто больше не слышит.

Лишь обыскав каждый дюйм комнаты, он наконец-то повернулся к Сабине. Она казалась невероятно спокойной. Алекс подумал обо всём, что с ней произошло за день. Её похитили, держали взаперти, связали и сунули в рот кляп. Она встретилась с человеком, который заказал убийство её отца, и выслушала его безумный план по уничтожению половины мира. А теперь её снова заперли, и можно с твёрдой уверенностью сказать, что их с Алексом вряд ли выпустят отсюда живыми. Сабина должна была быть в ужасе. Но она просто терпеливо ждала, пока Алекс всё проверит; она наблюдала за ним, словно видела его впервые.

– Ты в порядке? – наконец спросил он.

– Алекс…

Лишь когда Сабина попыталась заговорить, эмоции всё же начали прорываться. Она сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь контролировать себя.

– Я не верю, что это происходит, – проговорила она.

– Знаю. Мне бы тоже хотелось, чтобы ничего этого не было.

Алекс не знал, что ещё сказать.

– Когда тебя похитили? – спросил он.

– В госпитале. Их было трое.

– Они сделали тебе больно?

– Напугали. А ещё что-то вкололи.

Сабина нахмурилась:

– Боже… Дамьен Крэй такой мерзкий! И я даже не задумывалась, что он такой… маленький!

Несмотря ни на что, эти слова заставили Алекса улыбнуться. Сабина совершенно не изменилась.

Но она говорила серьёзно:

– Едва увидев его, я подумала о тебе. Я поняла, что ты всё это время говорил правду, и мне стало так стыдно, что я тебе не верила.

Она ненадолго замолчала:

– Ты действительно тот, за кого себя выдавал. Ты шпион!

– Не совсем…

– В МИ-6 знают, что ты здесь?

– Нет.

– Но у тебя должны быть какие-нибудь хитрые приборы. Ты говорил, что тебе их выдают. У тебя разве нет взрывающихся шнурков или ещё что-нибудь такого, что поможет нам выбраться?

– Нет у меня ничего. В МИ-6 даже не знают, где я. После того что произошло в банке на Ливерпуль-стрит, я… ну… решил выследить Крэя сам. Я просто очень разозлился из-за того, как они обдурили тебя и выставили меня дураком. Хотя я действительно дурак. Нет, я серьёзно: флешка была у меня в руках… и я отдал её Крэю!

Сабина поняла его.

– Ты приехал сюда, чтобы спасти меня, – сказала она.

– Ага, десять раз я тебя спас.

– После того как я с тобой обошлась, ты должен был меня просто бросить.

– Не знаю, Саб. Я считал, что всё продумал. Надеялся, что они тебя отпустят и всё будет хорошо. Я даже не представлял…

Алекс пнул дверь. Она оказалась твёрдой как камень.

– Мы должны остановить его, – сказал он. – Нужно хоть что-то сделать.

– Может быть, он просто всё выдумал? – предположила Сабина. – Сам подумай. Он сказал, что выпустит ракеты по двадцати пяти целям по всему миру. Американские ракеты. Но они же контролируются из Белого дома. Только президент Америки может их запустить. Все это знают. Так что же он собирается сделать? Полетит в Вашингтон и попытается пробраться в Белый дом?

– Буду только рад, если ты права. – Алекс покачал головой: – Но у Крэя огромная организация. Он вложил в это годы подготовки и миллионы фунтов. На него работает Ясен Григорович. Он, должно быть, знает что-то, чего не знаем мы.

Алекс подошёл к Сабине. Он хотел обнять её, но лишь неуклюже остановился перед ней, а рука замерла на полпути.

– Послушай, – сказал он. – Это прозвучит очень высокомерно, и ты знаешь, что обычно я никогда не говорю тебе, что ты должна делать. Но штука в том, что мне уже приходилось бывать в похожих ситуациях…

– Это в каких? В плену у маньяка, который хочет уничтожить мир?

– Ну… да. Именно в таких. – Он вздохнул: – Мой дядя начал делать из меня шпиона, когда я ещё пешком под стол ходил. А я этого даже не понимал. И я сказал тебе чистую правду: меня действительно отправили в учебный лагерь САС. В общем, дело тут вот в чём… Я кое в чём разбираюсь. И, возможно, нам выпадет шанс отомстить Крэю. Но если это случится, оставь всё мне. Ты должна будешь делать то, что я говорю. Не спорь…

– Ни за что! – покачала головой Сабина. – Нет, я сделаю всё, что ты скажешь. Но он попытался убить моего отца. И я тебе гарантирую: если Крэй оставит где-нибудь кухонный нож, я воткну его ему в какое-нибудь особенно больное место…

– Уже может быть слишком поздно, – мрачно сказал Алекс. – Вдруг Крэй уже уехал, а нас оставил здесь?

– Я так не думаю. По-моему, ты ему нужен, но не знаю почему. Может быть, потому, что ты подобрался ближе всех к победе над ним?

– Рад, что ты здесь, – сказал Алекс.

Сабина посмотрела на него:

– А я – не очень.

Через десять минут дверь открылась, и вошёл Ясен Григорович. Он нёс в руках белые комбинезоны с красными отметками – серийными номерами – на рукавах.

– Вы должны надеть их, – сказал он.

– Зачем? – спросил Алекс.

– Вы нужны Крэю. Вы едете с нами. Делайте, что вам говорят.

Но Алекс всё равно колебался.

– Что это? – настойчиво спросил он. Одежда, которую ему протянули, почему-то казалась до ужаса знакомой.

– Полиамидовая ткань, – объяснил Ясен. Алексу это слово ничего не говорило. – Используется в биохимической войне, – добавил он. – А теперь надевайте.

Алекс, чувствуя всё больший ужас, надел костюм поверх одежды. Сабина сделала то же самое. Комбинезоны вместе с капюшонами закрывали их с ног до головы. Алекс понял, что теперь они выглядят практически бесформенными. Никто не сможет понять, что они подростки.

– А теперь идите со мной.

Их вывели по коридорам обратно в клуатр. На траве были припаркованы три автомобиля: джип и два крытых грузовика, раскрашенных в белый цвет и с такой же маркировкой, как и костюмы. В них сидели человек двадцать, все – в костюмах биохимической защиты. Хенрик, пилот-голландец, сидел на заднем сиденье джипа, нервно вытирая очки. Дамьен Крэй стоял рядом с ним и что-то говорил, но, увидев Алекса, прервался и подошёл к нему. Он буквально лопался от возбуждения, его походка была развязной, а глаза сияли даже больше обычного.

– Вот и ты! – воскликнул он, словно приветствуя Алекса на званом ужине. – Замечательно! Я решил, что вы должны поехать с нами. Мистер Григорович пытался меня отговорить, но русские все такие. У них нет чувства юмора. Но видишь ли, Алекс, всё это не случилось бы без тебя. Ты привёз мне флешку, так что справедливо будет дать тебе возможность увидеть, как я её использую.

– Я бы предпочёл увидеть, как вас арестуют и отвезут в «Бродмур»[6], – ответил Алекс.

Крэй в ответ засмеялся.

– Вот это мне в тебе и нравится! – воскликнул он. – Ты такой грубый. Но должен тебя предупредить: Ясен будет за тобой наблюдать, зорко, как ястреб. Или лучше сказать «как орёл»? Если ты сделаешь хоть что-то, если хоть моргнёшь без разрешения, то сначала он застрелит твою подружку. А потом – тебя. Ты понял?

– Куда мы едем? – спросил Алекс.

– По скоростному шоссе в Лондон. На это уйдёт всего пара часов. Вы с Сабиной поедете в первом грузовике, вместе с Ясеном. Кстати, «Удар Орла» начался. Всё готово. Надеюсь, вам понравится.

Он отвернулся и зашагал к джипу. Через несколько минут кавалькада выехала из ворот и направилась к главной дороге. Алекс и Сабина сидели рядом на узкой деревянной скамье. С ними было ещё шесть человек – все с автоматами, висящими на плечах поверх белых костюмов. Алексу показалось, что одного из них он видел в производственном комплексе возле Амстердама. По крайней мере, такой типаж ему был хорошо знаком. Бледная кожа, сухие, ломкие волосы, тёмные пустые глаза. Ясен сел напротив. Он тоже надел костюм химзащиты. Он почти не отрываясь смотрел на Алекса, но ничего не говорил, а что-либо понять по его лицу было невозможно.

Они часа два ехали по шоссе М4 к Лондону. Алекс периодически посматривал на Сабину; однажды она перехватила его взгляд и нервно улыбнулась. Это не её мир. Наёмники, автоматы, костюмы биохимической защиты… это всё кошмар, который появился из ниоткуда и до сих пор казался бессмысленным – и из которого было не спастись. Алекс тоже был озадачен. Но, судя по костюмам, могло случиться даже самое худшее. У Крэя есть биологическое оружие? И он собирается им воспользоваться?

Наконец машина свернула с шоссе. Оглянувшись, Алекс увидел указатель на аэропорт Хитроу и вдруг понял, хотя ему никто ничего не объяснял, что именно туда они и едут. Он вспомнил самолёт, который видел на заводе Крэя. А потом слова Крэя, сказанные в саду. «Хенрик очень важен для меня. Он водит широкофюзеляжные самолёты». Аэропорт – явно часть плана, но многие вещи всё равно оставались непонятными. Президент США. Ядерные ракеты. Само название «Удар Орла». Алекс злился на себя. Перед глазами начинала складываться картинка, но размытая, расфокусированная.

Машина остановилась. Никто не двинулся. Потом Ясен впервые заговорил:

– Выходим!

Единственное слово.

Алекс вышел первым и помог спуститься Сабине. Ему понравилось держать её за руку. Над головой вдруг раздался рёв, и, посмотрев наверх, Алекс увидел в небе самолёт. Он увидел, где они остановились – на верхнем этаже заброшенной многоэтажной стоянки. Наследие сэра Артура Ланта, отца Крэя. Она стояла на самом краю аэропорта Хитроу, близ главной взлётной полосы. Единственной машиной на этой стоянке, не считая конвоя Крэя, был давно сгоревший остов. На полу валялись обломки и старые ржавеющие бочки из-под бензина. Алекс даже представить себе не мог, зачем они сюда приехали. Крэй ждал сигнала. Что-то должно произойти. Но что?

Алекс посмотрел на часы. Ровно половина третьего. Крэй подозвал их. Он ехал в джипе вместе с Хенриком, и Алекс увидел на заднем сиденье радиопередатчик. Хенрик повернул ручку настройки, и послышался громкий вой. Крэй определённо собирался устроить из всего происходящего шоу. Приёмник был присоединён к колонке, чтобы все слышали.

– Сейчас начнётся, – сказал Крэй и захихикал. – Как раз вовремя!

Алекс поднял голову и увидел второй самолёт. Он был слишком далеко и высоко, чтобы его можно было нормально разглядеть, но что-то в его форме показалось Алексу знакомым. Из колонки вдруг послышался искажённый помехами голос.

– Вызываю диспетчера. Это борт «Миллениум Эйр 118» из Амстердама. У нас проблемы.

Пилот говорил по-английски, но с заметным нидерландским акцентом. Пауза – в колонке лишь что-то тихо шипело, – затем женский голос ответил:

– Вас поняла, MA118. Что у вас случилось? Конец связи.

– Это сигнал бедствия! Сигнал бедствия! – Голос пилота вдруг стал громче. – Это борт МА118. У нас на борту пожар. Запрашиваем разрешение на немедленную посадку.

Снова пауза. Алекс представил, какая паника поднялась в центре управления в Хитроу. Но когда диспетчер снова ответила, её голос был спокойным, как у профессионала.

– Сигнал бедствия принят. Мы видим вас на радаре. Курс 0–90. Снижение на 3000 футов.

– Диспетчер, это капитан Шродер, борт МА118, – снова сообщил голос, искажённый помехами. – Уведомляю вас, что мы везём крайне опасные биохимические вещества, груз Министерства обороны. У нас чрезвычайная ситуация. Прошу рекомендаций.

Диспетчер из Хитроу ответила немедленно:

– Нам нужно знать, что у вас на борту. Где именно расположен груз? Какие объёмы?

– Диспетчер, мы перевозим нервно-паралитический газ. Конкретнее сообщить не можем. Экспериментальное вещество, крайне опасное. В грузовом отсеке три канистры. У нас пожар в салоне. Просим помощи!

Алекс снова посмотрел наверх. Самолёт снизился, и он понял, где же видел его раньше. Тот самый грузовой самолёт, что стоял на фабрике Крэя близ Амстердама. От одного борта валил дым, а потом, прямо на глазах у Алекса, оба крыла охватило пламя. Любой другой, кто видел происходящее, подумал бы, что самолёту грозит смертельная опасность. Но Алекс знал, что на самом деле это фальшивка.

Диспетчеры продолжали наблюдать за самолётом.

– Борт МА118, мы сообщили обо всём экстренным службам. Начинаем немедленную эвакуацию аэропорта. Пожалуйста, держитесь курса на двадцать семь левее. Посадку разрешаю.

Алекс тут же услышал сигнал тревоги, разнесшийся по всему аэропорту. Самолёт держался на высоте две или три тысячи футов, со всех сторон его объяло пламя. Алекс вынужден был признать, что выглядит всё очень убедительно. И в этот момент он наконец-то начал понимать план Крэя.

– Выдвигаемся! – объявил Крэй.

Алекса и Сабину провели обратно в грузовик. Крэй забрался в джип рядом с Хенриком, тот нажал на газ, и они тронулись. Алексу трудно было понять, что происходит, – сейчас он видел лишь маленький кусочек неба через открытый торец фургона, – но, судя по всему, они покинули стоянку и ехали вдоль забора к главному въезду в аэропорт. Тревога звучала всё громче – они приближались. Вдалеке послышались полицейские сирены, и Алекс заметил, что на дороге становится всё больше машин – водители в панике уезжали из аэропорта.

– Что он делает? – прошептала Сабина.

– Самолёт не горит, – сказал Алекс. – Крэй их обманул, чтобы аэропорт эвакуировали. Вот так мы туда и попадём.

– Но зачем?

– Тихо, – перебил Ясен. – Вам запрещено разговаривать. – Он достал из-под сиденья два противогаза и протянул их Алексу и Сабине. – Надевайте.

– Зачем он мне нужен? – спросила Сабина.

– Делайте, как я сказал.

– Я же макияж испорчу.

Впрочем, ослушаться она не рискнула.

Алекс тоже надел противогаз. То же сделали и остальные, включая Ясена. Теперь никто не сможет понять, кто они. Алекс не мог не признать, что замысел Крэя в каком-то смысле гениален. Идеальный способ пробраться в аэропорт. Сейчас уже вся охрана знает, что вот-вот совершит жёсткую посадку самолёт, у которого на борту смертоносный нервно-паралитический газ. По всему аэропорту шла широкомасштабная экстренная эвакуация. Когда Крэй и его миниатюрная армия подъедут к главным воротам, у них вряд ли будут спрашивать документы. Костюмы биохимической защиты выглядят очень официально. И машины со спецсимволами – тоже. А то, что они приедут в аэропорт в рекордное время, не сочтут подозрительным – напротив, это будет настоящим чудом.

Всё произошло именно так, как и подозревал Алекс.

Джип остановился у ворот с южной стороны аэропорта. Там стояли два молодых охранника. Один из них работал всего две недели и уже начинал паниковать, слыша сигнал красной тревоги. Грузовой самолёт ещё не приземлился, но уже было видно, как он опасно качается в воздухе. Пожар становился всё ужаснее, его явно уже невозможно было контролировать. А у ворот стояли два грузовика и армейская машина с людьми в белых костюмах, капюшонах и противогазах. Он не собирался с ними спорить.

Крэй высунулся из кузова. В противогазе он стал таким же неузнаваемым, как и остальные его люди.

– Министерство обороны, – резко сказал он. – Войска радиационной, химической и биологической защиты.

– Проезжайте! – Охранники торопливо пропустили их внутрь.

Самолёт опустился на посадочную полосу. Две пожарные машины и автомобили экстренных служб уже неслись к нему. Грузовик, в котором сидел Алекс, обогнал джип и остановился. Выглянув из кузова, Алекс увидел всё происходящее.

Началось всё с Дамьена Крэя.

Он сидел на пассажирском сиденье джипа; в руках у него был радиопередатчик.

– Пора повысить ставки, – сказал он. – Сейчас начнётся настоящая чрезвычайная ситуация.

Алекс вдруг понял, что сейчас произойдёт. Крэй нажал кнопку, и самолёт взорвался, мгновенно исчезнув в огромном шаре огня. Во все стороны полетели обломки дерева и металла. Горящее авиационное топливо расплескалось по взлётной полосе, и казалось, что загорелся даже асфальт. Машины бросились врассыпную, словно собирались окружить обломки со всех сторон, но потом стало ясно, что они получили новые приказы от диспетчера. Они больше не могли ничего сделать. Пилот и экипаж самолёта явно мертвы. Какой-то неизвестный нервно-паралитический газ, возможно, прямо сейчас распространяется в атмосфере. Разворачивайтесь и уходите оттуда немедленно!

Алекс знал, что Крэй обманул пилота – убил его с такой же хладнокровной безжалостностью, как и любого, кто вставал у него на пути. Пилоту заплатили, чтобы он подал ложный сигнал тревоги, а потом сымитировал жёсткую посадку. Он не знал, что на борту самолёта спрятали пластиковую взрывчатку. Он, возможно, ожидал, что его надолго посадят в английскую тюрьму. Но ему точно никто не сказал, что его работа – умереть.

Сабина даже не смотрела в ту сторону. Алекс вообще не видел её лица – стёкла противогаза запотели, – но голову она отвернула. На мгновение ему стало невероятно жаль её. Во что она ввязалась? И ведь началось-то всё с каникул на юге Франции!

Грузовик дёрнулся вперёд. Они на территории аэропорта. Крэю удалось вывести из строя всю систему охраны. Сейчас их никто не заметит – всем просто не до того. Но вопросы оставались прежними: зачем они приехали? Почему именно сюда?

А потом они в последний раз остановились. Алекс выглянул из кузова и наконец-то окончательно всё понял.

Они стояли возле самолёта – «Боинга-747–200B». Но это не просто «Боинг». Его корпус был раскрашен в синий и белый цвета, на фюзеляже виднелась надпись «СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ», а хвост украшал звёздно-полосатый флаг. А под дверью, словно насмехаясь над Алексом за то, что он не догадался раньше, был нарисован орёл, держащий в лапах щит. Орёл, который подарил своё имя «Удару Орла». Президентская печать. Они стояли у президентского самолёта, Борта номер один. Вот зачем Крэй приехал сюда.

Алекс видел его по телевизору в кабинете Бланта. На этом самолёте американский президент прибыл в Англию. Этот самолёт перевозил его по всему миру, двигаясь лишь чуть-чуть медленнее скорости звука. Алекс очень мало знал о Борте номер один, но, с другой стороны, практически вся информация о нём засекречена. Впрочем, одно он знал точно. Практически всё, что президент может сделать в Белом доме, он может сделать и в самолёте – даже в воздухе.

Практически всё. В том числе начать ядерную войну.

На трапе, который вёл в главную кабину, стояли два охранника – солдаты, одетые в боевую форму цвета хаки и чёрные береты. Когда Крэй вышел из машины, они вскинули оружие. Они слышали тревогу, так что знали, что в аэропорту что-то произошло, но не понимали, какое отношение это имеет к ним.

– Что происходит? – спросил один из охранников.

Дамьен Крэй ничего не ответил. Он поднял руку, и в ней вдруг оказался пистолет. Он дважды выстрелил; пули вылетели из дула практически неслышно – или, может быть, шум показался глухим из-за того, что самолёт был таким огромным. Солдаты ничком рухнули на гудрон. Никто не заметил, что произошло. Все по-прежнему были заняты обломками грузового самолёта на взлётной полосе.

В Алексе вскипела лютая ненависть к Крэю, к его трусости. Американские солдаты не ожидали проблем. Президент был далеко от аэропорта. Борт номер один должен был взлететь только на следующий день. Крэй мог просто захватить их в плен или как-то иначе вывести из строя. Но убить их оказалось проще; он убрал пистолет в карман, уже забыв о том, что только что лишил жизни двух человек. Сабина стояла рядом с ним, не веря глазам.

– Ждите здесь, – сказал Крэй. Он снял противогаз; его лицо покраснело от волнения.

Ясен Григорович и половина людей в костюмах взбежали по трапу на борт самолёта. Другая половина сняла белые костюмы, и под ними оказалась форма американской армии. Крэй предусмотрел всё. Если кто-то вместо горящего самолёта случайно посмотрит на Борт номер один, то ему покажется, что президентский самолёт находится под тщательной охраной и всё идёт нормально. Но на самом деле он был бы бесконечно далёк от истины.

Внутри самолёта послышалась стрельба. Крэй, похоже, приказал вообще не брать пленных. Любого, кто встанет у него на пути, он готов прикончить – без колебаний, безжалостно.

Крэй встал рядом с Алексом.

– Добро пожаловать в VIP-зону, – сказал он. – Возможно, тебе интересно будет знать, что так называют всю эту территорию аэропорта. – Он показал на здание из стали и стекла с другой стороны самолёта: – Вот куда они все выходят. Президенты, премьер-министры… Я на самом деле пару раз там был. Все удобства – и никаких очередей на паспортный контроль!

– Отпустите нас, – сказал Алекс. – Мы вам не нужны.

– Вы хотите, чтобы я убил вас прямо сейчас, а не потом?

Сабина посмотрела на Алекса, но ничего не сказала.

Из двери самолёта высунулся Ясен и показал условный жест. Борт номер один захвачен. Внутри не осталось никого, кто может сопротивляться. Мимо него прошли люди Крэя и спустились по лестнице. Один из них был ранен – рукав костюма пропитан кровью. Значит, кто-то всё-таки пытался их остановить!

– Полагаю, мы можем взойти на борт, – сказал Крэй.

Уже все его люди были переодеты американскими солдатами; они встали полукругом вокруг трапа, готовые отразить контратаку. Хенрик уже поднялся наверх, за ним прошли Алекс и Сабина. Последним шёл Крэй, крепко держа в руке пистолет. Значит, на самолёте их будет всего пятеро. Алекс отложил эту информацию куда-то в дальний угол памяти. По крайней мере, их шансы немного возрастают.

Сабина шла на негнущихся ногах, словно загипнотизированная. Алекс знал, каково ей сейчас. Он и сам едва мог подниматься по ступенькам, предназначенным для самого могущественного человека на планете, – ноги отказывались подчиняться. Когда впереди показалась дверь (на ней тоже был нарисован орёл), из неё высунулся Ясен, тащивший тело, одетое в синие брюки и голубой пиджак: один из стюардов. Очередной невинный человек, которого принесли в жертву безумной мечте Крэя.

Алекс вошёл в самолёт.

Борт номер один не был похож ни на один другой самолёт в мире. Никаких тесных рядов сидений, никакого экономкласса – вообще ничего, что напоминало бы о том, что это обычный широкофюзеляжный самолёт. Он был переделан специально для президента и его подчинённых; на трёх этажах располагались кабинеты и спальни, конференц-зал и кухня… общая площадь комнат составляла четыре тысячи квадратных футов. Где-то внутри был даже операционный стол, но им ни разу не пользовались. Алекс оказался в большом жилом помещении. Всё было приспособлено для максимального комфорта: толстый ковёр, низкие диваны и кресла, столы со старомодными электрическими лампами. В декоре преобладали бежевый и коричневый цвета, струился мягкий свет десятков ламп, вделанных в потолок. Вдоль одного борта шёл длинный коридор, от которого ответвлялись шикарно обставленные кабинеты и зоны отдыха. В самом коридоре кое-где стояли диваны и столы. На окнах висели светло-коричневые занавески.

Ясен унёс тела, но на ковре всё равно осталось пятно крови – до ужаса хорошо заметное. В этом самолёте всегда убирались до тех пор, пока он не начинал блестеть от чистоты. У одной из стен стояла тележка на колёсиках; на ней Алекс заметил блестящие хрустальные бокалы с гравировкой: надпись «БОРТ НОМЕР ОДИН» и изображение самолёта. На нижней полке тележки стояло несколько бутылок: редкий солодовый виски и вина большой выдержки. Обслуживание с улыбкой, ага. Летать на этом самолёте – привилегия, доступная лишь очень малой горстке людей, и их окружает невиданная роскошь.

Даже Крэй, у которого был собственный самолёт, похоже, был впечатлён. Он посмотрел на Ясена:

– Это всё? Мы убили всех, кого надо было?

Ясен кивнул.

– Тогда начнём. Я возьму Алекса с собой. Хочу ему показать… А вы ждите здесь.

Крэй кивнул Алексу. Тот понял, что выбора у него нет. Он в последний раз посмотрел на Сабину, пытаясь взглядом сказать ей: «Я что-нибудь придумаю. Вытащу нас отсюда». Но сам он начал в этом сомневаться. Только сейчас он осознал истинные масштабы «Удара Орла». Борт номер один! Президентский самолёт! Его ещё никогда не захватывали вот так – и неудивительно. До Крэя таких сумасшедших просто не было.

Крэй подтолкнул Алекса пистолетом и заставил подняться по лестнице. В глубине души Алекс надеялся, что они кого-нибудь встретят. Хотя бы одного солдата или стюарда, которому удалось сбежать и спрятаться. Но он знал, что Ясен работает очень тщательно. Он сообщил Крэю, что разобрался со всем экипажем. Алексу не хотелось думать о том, сколько же людей было убито на борту.

Они вошли в комнату, уставленную электронным оборудованием. Сложнейшие компьютеры стояли рядом с телефонными и радарными системами, управляемыми кучей кнопок, переключателей и лампочек. Даже потолок был покрыт аппаратурой. Алекс понял, что находится в центре связи Борта номер один. Кто-то, похоже, работал здесь, когда Крэй захватил самолёт. Дверь была не заперта.

– Никого нет дома, – сказал Крэй. – Боюсь, они не ожидали гостей. Это место полностью в нашем распоряжении.

Он достал из кармана флешку.

– Вот и момент истины, Алекс, – сказал он. – Всё это благодаря тебе. Но, пожалуйста, не двигайся с места. Я очень не хочу убивать тебя до того, как ты это увидишь, но если ты хотя бы моргнёшь, боюсь, мне придётся тебя застрелить.

Крэй точно знал, что делает. Он положил пистолет на стол рядом с собой, буквально в нескольких сантиметрах от руки. Затем открыл флешку, вставил её в передний разъём компьютера, сел и ввёл несколько команд с клавиатуры.

– Я не могу точно объяснить, как это работает, – продолжил он. – У нас слишком мало времени, да и вообще компьютеры и всё, что с ними связано, вызывают у меня крайнее уныние. Но эти компьютеры – точно такие же, как в Белом доме, и они находятся на прямой связи с горой Шайенн, где наши американские друзья прячут свой засекреченный подземный центр управления ядерным оружием. Так вот, первое, что нужно сделать, чтобы запустить ядерную ракету, – ввести код доступа. Коды меняются каждый день, и Агентство национальной безопасности тут же передаёт их президенту, где бы тот ни находился. Надеюсь, я тебя не утомил, Алекс?

Алекс не ответил. Он смотрел на пистолет, прикидывал расстояния…

– Президент постоянно носит их с собой. Ты знал, что президент Картер однажды потерял коды запуска? Он отправил их в химчистку вместе с одеждой. Но это уже совсем другая история. Коды передаются через «Милстар» – Военную систему стратегической и тактической связи. Это спутниковая система. Один набор кодов передаётся в Пентагон, другой – сюда. Коды вводятся в компьютер, и…

Раздался жужжащий звук, и несколько лампочек на панели управления вдруг зажглись зелёным. Крэй вскрикнул от радости. Его лицо тоже стало зелёным в отражённом свете.

– …вот и они. Как всё быстро! Как ни странно это прозвучит, я сейчас контролирую практически все ядерные ракеты Соединённых Штатов Америки. Правда весело?

Он быстрее застучал по клавиатуре, на мгновение преобразившись. Его пальцы танцевали по клавишам, и Алекс вспомнил Дамьена Крэя за фортепиано на видео с концертов в «Эрлс-Корте» и на «Уэмбли». На его лице блуждала мечтательная улыбка, а взгляд был устремлён куда-то далеко-далеко.

– В эту систему, конечно же, встроен защитный механизм, – сказал Крэй. – Американцы ведь не хотят, чтобы кто угодно мог запускать их ракеты, правильно? Не-е-ет. Отдать команду может только президент – с помощью вот этой штуки.

Крэй извлёк из кармана маленький серебряный ключик. Должно быть, ещё один дубликат, который сделал для него Чарли Ропер. Крэй вставил его в серебряный замок, встроенный в рабочую станцию, и открыл его. Под замком прятались две красные кнопки. Одна – запуск ракет. На другой было длинное слово, которое заинтересовало Алекса куда больше. САМОУНИЧТОЖЕНИЕ.

Но Крэя, похоже, интересовала первая кнопка.

– Вот эта кнопка, – сказал он. – Большая кнопка. Та, о которой ты наверняка читал. Кнопка, которая может привести к концу света. Но она реагирует на отпечатки пальцев. Если у тебя не президентский палец, можешь просто собираться и идти домой.

Он протянул руку и нажал кнопку запуска. Ничего не произошло.

– Видишь? Она не работает!

– Тогда, получается, вы просто зря потратили время! – воскликнул Алекс.

– О нет, дорогой мой Алекс. Потому что, видишь ли… как ты наверняка помнишь, я недавно удостоился привилегии – великой привилегии – пожать президенту руку. Я всячески настаивал на этом. Да, вот как важно для меня это было. Но на свою руку я нанёс специальное латексное покрытие, и во время рукопожатия сделал слепок его пальцев. Умно, правда?

Крэй достал из кармана что-то похожее на тонкую хирургическую перчатку и надел её на руку. Алекс увидел узор на пальцах и всё понял. На латексной поверхности была точная копия отпечатков пальцев президента.

Теперь Крэй мог беспрепятственно запустить ядерные ракеты.

– Подождите, – сказал Алекс.

– Что такое?

– Вы не правы. Ужасно не правы. Вы считаете, что делаете мир лучше, но это не так!

Он с огромным трудом подбирал слова:

– Вы убьёте тысячи людей. Сотни тысяч, и большинство из них ни в чём не виноваты. Они никак не связаны…

– Иногда жертвы необходимы. Если тысяча человек умрёт, чтобы спасти миллион, – что в этом плохого?

– Всё! Что насчёт радиоактивных осадков? Вы подумали, что случится с остальной планетой? Я думал, вы боретесь с загрязнением окружающей среды. Но теперь вы собираетесь её уничтожить!

– Это цена, которую стоит заплатить, и однажды весь мир со мной согласится. Добродетель может быть суровой.

– Вы так думаете только потому, что сошли с ума.

Крэй потянулся к кнопке запуска.

Алекс бросился вперёд. Ему было уже наплевать на себя. Он даже Сабину не смог защитить. Может быть, они оба умрут, но он должен это остановить. Защитить миллионы людей по всему миру, которые погибнут, если план Крэя исполнится. Двадцать пять ядерных ракет, которые одновременно упадут с неба! Это даже представить себе невозможно.

Но Крэй ожидал нападения. Он схватил пистолет и резко взмахнул рукой. Алекс почувствовал сильнейший удар по голове, его отбросило в сторону. Перед глазами всё поплыло, он споткнулся и упал.

– Слишком поздно, – пробормотал Крэй.

Он нарисовал пальцем в воздухе кружок.

Потом секунду подождал.

А потом опустил палец на кнопку.

«Пристегните ремни»

Ракеты были приведены в действие.

А потом одна за другой в воздух взмыли двадцать пять ракет – то был момент ужасной красоты.

Восемь «Минитменов», восемь «Пискиперов», пять «Посейдонов» и четыре «Трайдента-D5» одновременно вышли в верхние слои атмосферы, двигаясь со скоростью до двадцати четырёх тысяч километров в час. Одни вылетели из шахт, спрятанных глубоко под землёй. Другие – из специально оборудованных вагонов поездов. Третьи – с подводных лодок. И никто не знал, кто отдал приказ. То было шоу фейерверков ценой в миллиард долларов, которое навсегда изменит мир.

А через полтора часа оно закончится.

Компьютерные экраны в комнате связи мигали красным. На пульте управления загорелись едва ли не все лампочки. Крэй встал. На его лице сияла блаженная улыбка.

– Ну вот и всё, – сказал он. – Теперь уже никто ничего не сделает.

– Их остановят! – воскликнул Алекс. – Как только американцы поймут, что происходит, они нажмут кнопку, и все ваши ракеты самоуничтожатся.

– Боюсь, всё не так просто. Видишь ли, все протоколы были соблюдены. Команду на запуск ракет отдал компьютер с Борта номер один, и отменить её тоже можно только с Борта номер один. Я видел, как ты смотрел на маленькую красную кнопочку. «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ». Но, боюсь, я тебя и близко к ней не подпущу, Алекс. Мы уходим.

Крэй пистолетом указал на выход. Алекс вышел из комнаты связи и вернулся в главный салон. Голова всё ещё болела от удара Крэя. Нужно восстановить силы. Но сколько у него ещё осталось времени?

Ясен и Сабина уже ждали их. Едва увидев Алекса, Сабина попыталась подойти к нему, но Ясен удержал её. Крэй опустился на диван рядом с ней.

– Пора в путь! – сказал он и улыбнулся Алексу. – Ты ведь, конечно, понимаешь, что как только этот самолёт взлетит в воздух, он станет практически неуязвимым. Можно сказать, это идеальная машина для побега. В этом-то и вся красота. В его корпусе более двухсот тридцати миль проволоки, которая может выдержать даже взрывную волну термоядерного взрыва. Хотя это ничего не изменит. Даже если нас собьют, ракеты всё равно найдут свои цели. Мир будет спасён!

Алекс постарался выкинуть из головы лишние мысли. Нужно думать, что же делать.

В самолёте их пятеро: Сабина, Ясен, Дамьен Крэй и он сам. И ещё Хенрик в кабине. Алекс выглянул из входной двери. Полукруг из поддельных американских солдат по-прежнему стоял на месте. Если кто-нибудь в аэропорту посмотрит в их сторону, то не увидит ничего странного. Хотя вряд ли кто-нибудь на них посмотрит. Руководство аэропорта сейчас больше интересовало облако смертоносного паралитического газа – которого на самом деле даже не существует.

Алекс понял, что если что-то делать – если он вообще может хоть что-то сделать, – то делать это нужно до того, как самолёт взлетит. Крэй был прав. После того как самолёт взлетит, у него не останется ни единого шанса.

– Закройте дверь, мистер Григорович, – приказал Крэй. – Полагаю, нам пора.

– Подождите!

Алекс попытался встать, но Крэй взмахнул рукой, показывая, чтобы тот сел. Он по-прежнему держал в руке пистолет – «смит-вессон» сорокового калибра, маленький и мощный, с дулом в три с половиной дюйма и прямоугольной рукояткой. Алекс знал, что стрелять из пистолета в обычном самолёте невероятно опасно. Если разбить окно или пробить внешнюю обшивку, салон будет разгерметизирован, и самолёт не сможет продолжить полёт. Но они, конечно же, не в обычном самолёте, а на Борту номер один.

– Стойте там, где стоите, – сказал Крэй.

– Куда вы нас забираете? – резко спросила Сабина.

Крэй по-прежнему сидел на диване рядом с ней. Он явно считал, что Алекса и Сабину надо держать подальше друг от друга. Протянув руку, Крэй провёл пальцем по её щеке. Сабина вздрогнула. Она чувствовала к нему отвращение и не считала нужным его скрывать.

– Мы летим в Россию, – ответил он.

– В Россию? – озадаченно переспросил Алекс.

– Для меня там начнётся новая жизнь. А мистер Григорович вернётся домой. – Крэй облизал губы. – Более того, мистера Григоровича даже будут считать там героем.

– Я очень в этом сомневаюсь. – Алекс не смог скрыть насмешки в голосе.

– О да. Мистер Григорович покончит с проблемой, которая едва не поставила его страну на колени, и я уверен, что президент будет ему благодарен. Так что, видите ли, мы с ним будем жить долго и счастливо; но, боюсь, о вас такого сказать уже нельзя.

Ясен закрыл дверь, затем запер, дёрнув рычаг.

– Переключить двери на автоматический режим, – сказал Ясен.

В самолёте действовала система громкой связи. Всё сказанное в главном салоне можно было услышать в кабине. Хенрик, сидевший за штурвалом, нажал кнопку, чтобы пассажиры слышали и его голос.

– Говорит капитан воздушного судна, – сказал он. – Пожалуйста, пристегните ремни и приготовьтесь к взлёту.

Это, конечно, была шутка – отвратительная пародия на настоящий взлёт.

– Спасибо, что выбрали компанию «Крэй Эйрлайнс». Желаю вам приятного полёта.

Заработали двигатели. В иллюминатор Алекс увидел, как «солдаты» разбежались в стороны и погрузились обратно в грузовики. Они своё дело сделали. Теперь они уедут из аэропорта, а потом вернутся домой в Амстердам. Алекс посмотрел на Сабину. Она сидела неподвижно, и он понял, что она ждёт, когда же он что-нибудь сделает. «Я кое в чём разбираюсь… Оставь всё мне». Вот что он сказал ей. И какими же пустыми сейчас казались эти слова.

На Борту номер один стояли четыре огромных двигателя. Алекс услышал, как они раскручиваются. Они вот-вот взлетят! Он в отчаянии огляделся: закрытая дверь с опущенным рычагом, лестница, которая ведёт в кабину пилота, низкие столики и аккуратно разложенные журналы, тележка с бутылками и бокалами. Крэй сидел, слегка расставив ноги; пистолет лежал у него на бедре. Ясен по-прежнему стоял у двери. Он тоже был вооружён. Его пистолет лежал в кармане, но Алекс знал, что русский может выхватить оружие, прицелиться и выстрелить быстрее, чем он успеет моргнуть. Вокруг не было больше ничего даже отдалённо похожего на оружие. Ситуация казалась безнадёжной.

Самолёт дёрнулся и покатился вперёд. Алекс снова выглянул из окна и увидел нечто невероятное. Рядом с VIP-зоной, недалеко от самолёта, была припаркована машинка, похожая на миниатюрный трактор с тремя прицепами, гружёнными пластиковыми коробками. Её тут же снесло, словно бумажную. Прицепы оторвались. Сам трактор завалился набок и со скрежетом заскользил по асфальту.

Это всё двигатели! Обычно самолёт такого размера сначала буксируют подальше, на открытое место, прежде чем разрешить ему запустить двигатели. Крэй, конечно, буксира ждать не собирался. Борт номер один включил реверсную тягу, и его двигатели были настолько мощными – их тяга составляла более двухсот тысяч фунтов, – что могли снести что угодно, что приближалось к ним. Вслед за трактором настала очередь и самой VIP-зоны. Окна разбились, стёкла полетели внутрь. Из здания выбежал охранник, и его отшвырнуло, словно пластмассового солдатика, которым выстрелили из рогатки. В салоне послышался голос – судя по всему, Хенрик переключил радио на громкую связь.

– Диспетчерская – Борту номер один. – На этот раз говорил мужчина. – У вас нет разрешения на руление. Пожалуйста, остановитесь немедленно.

Трап, по которому они поднялись на самолёт, свалился набок и грохнулся на асфальт. Самолёт поехал быстрее, направляясь к главной взлётной полосе.

– Диспетчерская – Борту номер один. Повторяю: у вас нет разрешения на руление. Пожалуйста, сообщите свои намерения…

Они уже выехали на открытое пространство, подальше от VIP-зоны. Главная взлётная полоса была прямо позади. Остальной аэропорт остался где-то в миле позади. Хенрик в кабине включил прямую тягу; самолёт вздрогнул, и двигатели тут же взревели. Крэй что-то напевал про себя, смотря вперёд отсутствующим взглядом – он пребывал где-то в своём мире. Но он по-прежнему сжимал в руке «смит-вессон», и Алекс понимал, что этот безумец среагирует на малейшее движение. Ясен не двинулся. Он тоже, похоже, был погружён в свои мысли, словно пытаясь забыть, что́ же происходит.

Самолёт начал набирать скорость. В кабине стоял компьютер, и Хенрик уже ввёл в него всю необходимую информацию: вес самолёта, температуру за бортом, скорость ветра, давление. Он взлетит навстречу лёгкому восточному ветру. Длина главной взлётной полосы – четыреста метров, и компьютер уже рассчитал, что пилоту понадобится всего двести пятьдесят из них. Помех на полосе не было. Взлёт пройдёт легко.

– Борт номер один. У вас нет разрешения. Пожалуйста, немедленно отмените взлёт. Повторяю: немедленно отмените взлёт.

Голос диспетчера всё ещё шипел в его наушниках. Хенрик протянул руку и выключил радио. Он знал, что сейчас запустится система экстренной коррекции, и другие самолёты спешно уберут с его курса. В конце концов, самолёт же принадлежит президенту Соединённых Штатов Америки. Начальники аэропорта Хитроу уже сейчас наверняка орут друг на друга по телефону, опасаясь не только аварии, но и серьёзного дипломатического происшествия. Потом они сообщат на Даунинг-стрит. Чиновники и госслужащие по всему Лондону будут отчаянно задаваться одним и тем же вопросом: «Что, чёрт возьми, вообще происходит?»

В ста километрах над их головой восемь ракет «Пискипер» приближались к границе, отделяющей атмосферу от космоса. Две ступени уже сожгли своё топливо и отделились, и осталась лишь головная часть, в которой размещались ступень наведения и средства преодоления противоракетной обороны. «Минитмены» и другие ракеты, выпущенные Крэем, тоже не отставали. На всех них были установлены совершенно секретные и невероятно продвинутые навигационные системы. Бортовые компьютеры уже рассчитывали траектории и вносили поправки. Вскоре ракеты повернут и наведутся на свои цели.

А через восемьдесят минут – упадут обратно на Землю.

Борт номер один двигался всё быстрее, выруливая на главную взлётную полосу. Вскоре он уже сделает резкий поворот, и начнутся предполётные проверки.

Сабина смотрела на Крэя, словно видя его в первый раз. Её лицо выражало только презрение.

– Интересно, что с вами сделают, когда вы долетите до России, – сказала она.

– Ты о чём? – спросил Крэй.

– Как именно от вас избавятся: схватят и отправят обратно в Англию или просто расстреляют на месте?

Крэй уставился на неё, словно ему только что отвесили пощёчину. Алекс вздрогнул, ожидая худшего. И худшее действительно случилось.

– Мне надоели эти сопляки, – рявкнул Крэй. – Они меня больше не забавляют. – Он повернулся к Ясену: – Убейте их.

Ясен притворился, что не расслышал.

– Что? – спросил он.

– Вы меня слышали. Они мне надоели. Убейте их немедленно!

Самолёт остановился. Они добрались до места разгона. Хенрик услышал приказ, отданный в главном салоне, но не обратил на него внимания. Он сосредоточился на последних процедурах: поднял и опустил закрылки, повернул элероны. До взлёта оставались секунды. Убедившись, что самолёт готов, он нажмёт на четыре рычага, включающие двигатели, и самолёт понесётся вперёд, словно ракета. Он проверил рулевые педали и носовое колесо. Всё было готово.

– Я не убиваю детей, – ответил Ясен. Те же самые слова Алекс слышал и на борту яхты на юге Франции. Тогда он им не поверил, но сейчас не понимал, что же на уме у русского.

Сабина напряжённо разглядывала Алекса, ожидая, что он сделает хоть что-нибудь. Но сейчас, запертый в самолёте с ревущими всё громче двигателями, он не мог ничего сделать. По крайней мере, прямо сейчас…

– Что вы сказали? – гневно спросил Крэй.

– В этом нет необходимости, – сказал Ясен. – Возьмём их с собой. Они никак не смогут нам навредить.

– Зачем мне их вообще везти с собой в Россию?

– Можно запереть их в одной из кают. Вы их даже не увидите.

– Мистер Григорович… – Крэй тяжело дышал. На лбу выступила капелька пота, он ещё сильнее сжал рукоятку пистолета. – Если вы их не убьёте, это сделаю я.

Ясен не двинулся.

– Ну хорошо! Отлично! – Крэй вздохнул. – Я-то думал, что я здесь главный, но, похоже, мне вообще всё придётся делать самому.

Крэй поднял пистолет. Алекс вскочил на ноги.

– Нет! – закричала Сабина.

Крэй выстрелил.

Но он целился не в Сабину и даже не в Алекса. Пуля ударила в грудь Ясена, тот покачнулся и свалился на пол.

– Простите, мистер Григорович, – проговорил Крэй. – Вы уволены.

А потом он прицелился в Алекса.

– Ты следующий, – сказал он и снова выстрелил.

Сабина вскрикнула в ужасе. Крэй прицелился Алексу в самое сердце, и на таком расстоянии промахнуться он вряд ли мог. Пуля сбила Алекса с ног и отбросила к стене. Он рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

Сабина бросилась на Крэя. Алекс мёртв. Самолёт взлетает. Ей было всё равно. Крэй выстрелил, но промахнулся, и вот она уже совсем рядом с ним и пытается выцарапать ему глаза, что-то крича. Но Крэй всё же был слишком силён для неё. Он схватил Сабину и с силой оттолкнул её. Она ударилась о дверь и упала, оглушённая и беспомощная. Крэй поднял пистолет.

– Прощай, милая девочка, – сказал он.

Крэй прицелился, но прежде, чем успел выстрелить, его вдруг схватили за руку. Сабина изумлённо распахнула глаза. Алекс стоял на ногах. Он не был ранен. Невозможно! Но, как и Крэй, она не знала, что на нём надета пуленепробиваемая велосипедная рубашка, которую прислал Смитерс вместе с велосипедом. Пуля ранила его – возможно, даже сломала ребро. Но хотя пуля и сбила Алекса с ног, но он уцелел.

Алекс накинулся на Крэя. Тот был невысоким – буквально чуть выше самого Алекса, – но кряжистым и неожиданно сильным. Алекс сумел схватить Крэя за руку, державшую пистолет. Но свободной рукой Крэй ухватил Алекса за горло и начал сжимать пальцы.

– Сабина! Беги! – успел крикнуть Алекс, пока у него ещё был воздух. До пистолета он добраться не смог. Он изо всех сил не давал Крэю прицелиться, но не знал, насколько ему ещё хватит сил. Сабина бросилась к главной двери и дёрнула белый рычаг, чтобы открыть её.

В этот самый момент Хенрик в кабине выжал до отказа рычаги управления всех четырёх двигателей. Перед ним была свободная взлётная полоса, разгону ничто не мешало. Борт номер один качнулся вперёд и начал взлёт.

Главная дверь с громким шипением распахнулась. Она была настроена на автоматическое управление ещё до того, как самолёт пришёл в движение, и, как только Сабина открыла её, заработала пневматическая система. Из-под двери, словно гигантский язык, высунулось что-то оранжевое, больше всего похожее на детскую горку, и начало надуваться. Спасательный трап.

Снаружи ворвались ветер и пыль, и по салону понеслось безумное миниатюрное торнадо. Крэй сумел всё же прицелиться в голову Алекса, но сила ветра застала его врасплох. Журналы на столе взлетели в воздух и по очереди врезались ему в лицо, словно гигантские мотыльки. Тележка с напитками сорвалась с креплений и, грохоча, поехала по ковру; бутылки и бокалы посыпались вниз.

Лицо Крэя было перекошено, идеальные зубы ощерены в зверином оскале, глаза навыкате. Он выругался, но двигатели ревели настолько громко, что полностью его заглушили. Сабина, прижавшись к стене, беспомощно смотрела через открытую дверь, как мимо несутся трава и асфальт, сливаясь в зелёно-серое пятно. Ясен не двигался, по его рубашке медленно расплывалось пятно крови. Алекса покидали последние силы. Он разжал руку, и тут же прозвучал выстрел. Сабина закричала. Пуля разбила лампу в нескольких дюймах от её лица. Алекс ударил Крэя по запястью, надеясь выбить пистолет из его руки. Тот ударил Алекса ногой в живот, и Алекс отшатнулся, ловя ртом воздух. Самолёт всё быстрее и быстрее нёсся по взлётной полосе.

На лбу Хенрика внезапно выступил пот. В глазах читалось смятение. Он увидел, как зажглась лампочка, которая сигнализировала о том, что открылась дверь и салон разгерметизирован. Самолёт уже ехал со скоростью больше двухсот километров в час. Диспетчеры, судя по всему, уже поняли, что случилось, и сообщили обо всём властям. Если он остановится сейчас, то его арестуют. Но рискнёт ли он взлететь?

А потом заговорил бортовой компьютер.

– V1…

Компьютерный голос. Совершенно бесстрастный. Фраза, синтезированная электронными цепями. И именно эту фразу сейчас меньше всего хотелось услышать Хенрику.

Обычно за скоростью следит второй пилот, называя её вслух. Но Хенрик был один, и он мог рассчитывать лишь на автоматизированную систему. Компьютер сообщил ему, что самолёт достиг скорости двести сорок километров в час – V1, так называемой скорости принятия решений. Он ехал уже слишком быстро, чтобы остановиться. Если Хенрик попытается отменить взлёт, если включит реверсную тягу, то самолёт разобьётся.

Это момент, которого боится любой пилот, – и самый опасный момент любого полёта. Из-за принятого в этот момент неправильного решения разбилось больше самолётов, чем по любой другой причине. Буквально все инстинкты кричали Хенрику, что нужно остановиться. На земле безопаснее. Лучше разбиться здесь, чем упав с высоты полутора тысяч футов. Но если он сейчас попытается остановиться, то точно потерпит крушение.

Он не знал, что делать.

* * *

В пакистанском городе Кветта садилось солнце, но жизнь в лагере для беженцев была, как всегда, оживлённой. Сотни людей, сжимая в руках одеяла и переносные плитки, сновали по миниатюрному палаточному городку, а дети, многие из них – одетые в тряпьё, стояли в очереди на прививку. На скамейке в ряд сидели женщины и шили стёганое одеяло.

Воздух на гряде Паткаи в Мьянме, которая когда-то называлась Бирмой, был прохладным и свежим. Ветер разносил на высоте полутора тысяч метров запахи сосны и цветов. В половину девятого вечера большинство жителей холмов уже спали, лишь несколько пастухов следили за стадами. Ночное небо было усыпано тысячами звёзд.

В Колумбии, в регионе Ураба, начался новый день, и на деревенских улицах чувствовался запах шоколада. Кампесины – жёны фермеров – начали работать ещё на восходе; они обжаривали какао-бобы, потом снимали шелуху. У дверей их домов собирались стайки детей, привлечённые потрясающим ароматом.

А в высокогорьях Перу, к северу от Арекипы, целые семьи в разноцветных одеждах шли на рынок, неся с собой маленькие узелки с фруктами и овощами на продажу. Женщина в шляпе-котелке сидела возле ряда мешков, наполненных разными пряностями. Мальчишки, смеясь, гоняли по улице мяч.

То были цели, выбранные ракетами, которые парили далеко в космосе. Они – и тысячи, миллионы людей, похожих на них. Они не были ни в чём виноваты. Они просто жили своей жизнью.

И никто из них и не подозревал, что к ним уже приближаются смертоносные ракеты. Никто не представлял, какой ужас в скором времени ждёт их.

На Борту номер один всё закончилось очень быстро.

Крэй раз за разом бил Алекса кулаком в висок. Алекс всё ещё цеплялся за пистолет, но хватка быстро ослабевала. В конце концов он упал, окровавленный, без сил. Лицо опухло от ударов, глаза были полузакрыты.

Спасательный трап торчал из самолёта почти горизонтально. Поток воздуха толкал его назад, в сторону крыльев. Самолёт уже ехал со скоростью триста километров в час. Меньше чем через десять секунд он должен был взлететь.

Крэй в последний раз поднял пистолет.

А потом вскрикнул, когда что-то в него врезалось. Сабина! Она схватила тележку и воспользовалась ею, словно тараном. Тележка ударила его под колени. Ноги Крэя подкосились, он потерял равновесие и упал назад, на тележку, выронив пистолет. Сабина прыгнула к пистолету, чтобы добраться до него быстрее Крэя.

А потом встал Алекс.

Он быстро рассчитал расстояния и углы. Он точно знал, что нужно делать. С громким криком он бросился вперёд, вытянув руки. Его ладони врезались в бок тележки. Крэй закричал. Тележка с лежащим на ней Крэем пронеслась по главному салону и вылетела в открытую дверь.

И там она не остановилась. Спасательный трап слегка склонился к земле, которая неслась под ним с невероятной скоростью. Его удерживали ветер и сжатый воздух внутри. Тележка выскочила на трап и покатилась вниз. Алекс, шатаясь, дошёл до двери – как раз вовремя, чтобы увидеть, как начинается увеселительная поездка в ад. Тележка с Крэем съехала почти до половины трапа. Ветер подталкивал его назад, к крыльям.

Дамьен Крэй оказался возле двигателя номер два.

Последним, что он увидел, была зияющая пасть двигателя. Затем его подхватил ветер. С ужасным неслышным криком он влетел прямо в двигатель – вместе с тележкой.

Крэй превратился в фарш. Хотя нет, он просто испарился. За секунду он превратился в облачко красного газа, быстро растворившееся в атмосфере. От него не осталось просто ничего. Но вот металлическая тележка оказала чуть большее сопротивление. Послышался хлопок, громкий, как пушечный выстрел. Из сопла вырвался огромный язык пламени, и двигатель развалился на части.

Самолёт потерял управление.

Хенрик решил всё-таки отменить взлёт и пытался замедлить ход, но было уже слишком поздно. Один двигатель вдруг перестал работать. Под другим крылом по-прежнему работали оба двигателя, и из-за этого самолёт резко накренился влево. Алекс и Сабина свалились на пол. Повсюду вокруг перегорали и сыпали искрами лампы. Всё, что не было закреплено, взлетело в воздух. Хенрик пытался удержать самолёт, но его усилия были безнадёжны. Самолёт унесло со взлётной полосы, и там всё и закончилось. Мягкая земля не могла выдержать такого огромного веса. С ужасным скрежетом оторвалось шасси, и самолёт завалился набок.

Пол ушёл из-под ног Алекса; казалось, что самолёт сейчас перевернётся вверх тормашками. Но в конце концов он остановился. Двигатели смолкли. Самолёт остался лежать на боку, и в воздухе раздался вой сирен – по взлётной полосе к нему уже спешили пожарные и «Скорая помощь».

Алекс попытался встать, но ноги не слушались. Он лежал на полу, в глазах начинало темнеть. Но он знал, что терять сознание ещё рано. Его работа ещё не окончена.

– Саб? – позвал он и с облегчением увидел, как она поднялась и подошла к нему.

– Алекс?

– Поднимись в комнату связи. Там есть кнопка. Самоуничтожение.

Она недоумённо взглянула на него; Алекс схватил её за руку:

– Ракеты…

– Да. Да… конечно.

Сабина была в шоке. Слишком много всего произошло. Но она поняла. Шатаясь, она поднялась по лестнице, опираясь на покосившиеся стены. Алекс остался лежать на месте.

А потом услышал голос Ясена:

– Алекс…

У Алекса уже не было сил, чтобы удивляться. Он медленно повернул голову, ожидая увидеть в руке русского пистолет. Это нечестно. Он столько пережил, а теперь умрёт, когда помощь уже спешит? Но у Ясена не было пистолета. Он полулежал, опираясь на стол. Он был весь в крови, а глаза, постепенно терявшие цвет, выглядели очень странно. Кожа Ясена была ещё бледнее обычного, и, когда его голова откинулась назад, Алекс впервые увидел длинный шрам у него на шее. Совершенно прямой, словно нарисованный по линейке.

– Пожалуйста… – тихо проговорил Ясен.

Алексу этого хотелось меньше всего на свете, но он всё же с трудом дополз до Ясена по разгромленному салону. Он отлично понимал, что Крэй сейчас мёртв, а самолёт никуда не улетел только потому, что Ясен отказался убить его и Сабину.

– Что с Крэем? – спросил Ясен.

– Уехал на тележке, – ответил Алекс.

– Мёртв?

– Мертвее не бывает.

Ясен кивнул, словно обрадовавшись новости.

– Я знал, что работать на него – ошибка, – проговорил он. – Я знал.

Он с трудом вдохнул, прикрыв глаза.

– Я должен тебе кое-что сказать, Алекс, – сказал он. Как ни странно, говорил он спокойным тоном, словно это просто тихая дружеская беседа. Алекс не мог не восхищаться его самоконтролем. Ему, скорее всего, осталось жить лишь несколько минут.

А потом Ясен снова заговорил – и жизнь Алекса изменилась навсегда.

– Я не мог тебя убить, – сказал он. – Я бы ни за что тебя не убил. Потому что, видишь ли, Алекс… я знал твоего отца.

– Что?

Несмотря на усталость, несмотря на боль, Алекс задрожал.

– Мы с твоим отцом… – Ясен судорожно вдохнул. – Мы работали вместе.

– Он работал с тобой?

– Да.

– То есть… он был шпионом?

– Не шпионом, нет, Алекс. Он был убийцей. Как я. Самым лучшим. Лучшим во всём мире. Я познакомился с ним в девятнадцать лет. Он многому меня научил…

– Нет!

Алекс не верил ни единому слову. Он никогда не видел отца, ничего о нём не знал. Но то, что говорил Ясен, не могло быть правдой. Это какой-то ужасный обман.

Сирены приближались. Должно быть, первые машины уже были на месте. Снаружи слышались крики.

– Не верю! – закричал Алекс. – Отец не был убийцей! Он просто не мог!

– Я говорю тебе правду. Ты должен знать.

– Он работал на МИ-6?

– Нет. – По губам Ясена пробежала тень грустной улыбки. – МИ-6 объявило на него охоту. Они убили его. Попытались убить нас обоих. В последнюю минуту я сбежал, но он… – Ясен сглотнул: – Они убили твоего отца, Алекс.

– Нет!

– Зачем мне тебе лгать?

Ясен с трудом протянул руку и коснулся руки Алекса. Это был первый за всё время физический контакт между ними.

– Твой отец… это он сделал.

Ясен провёл пальцем по шраму на шее, но говорить было всё труднее. Он не мог объяснить.

– Он спас мне жизнь. Можно сказать, я любил его. И тебя тоже, Алекс. Ты так похож на него. Я рад, что ты сейчас здесь, со мной.

Он замолчал, его лицо исказила гримаса боли. Но даже умирая, он всё же заставил себя договорить:

– Если не веришь мне, поезжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу…

Ясен закрыл глаза, и Алекс понял, что он никогда их уже не откроет.

Сабина в комнате связи нашла нужную кнопку и нажала её. Первый «Минитмен» в космосе разлетелся на тысячи осколков – яркий, беззвучный взрыв. Через несколько секунд за ним последовали и другие ракеты.

Борт номер один окружили со всех сторон. К нему подъехал целый флот машин, и два грузовика поливали его водопадами белой пены.

Но Алекс ничего этого не видел. Он лежал рядом с Ясеном, его глаза закрылись. Он даже обрадовался, что теряет сознание.

Ричмондский мост

Лебеди на самом деле никуда не собирались улетать. Они медленно кружили под лучами солнца и иногда совали клювы под воду – в поисках ряски, насекомых, чего придётся. Алекс уже полчаса наблюдал за ними как загипнотизированный. Интересно, каково это – быть лебедем? Как им удаётся сохранять перья такими белыми?

Он сидел на скамейке возле Темзы, рядом с Ричмондом. Именно там, за Ричмондским мостом, река наконец расставалась с Лондоном. Глянув вниз по течению, Алекс увидел поля и леса, просто невероятно зелёные, распластавшиеся под жарким английским солнцем.

По береговой дорожке шла няня, толкая перед собой коляску. Она увидела Алекса, и, хотя выражение её лица не изменилось, она сильнее сжала ручку коляски и зашагала чуть быстрее. Алекс понимал, что выглядит ужасно – как на одном из тех плакатов, что вывешивает местная полиция. Алекс Райдер, четырнадцать лет, нужны приёмные родители. Сражение с Дамьеном Крэем оставило свой след. Но на этот раз – не только синяки и царапины. Они заживут, как и другие раньше. На этот раз вся его жизнь вывернулась наизнанку.

Он не мог перестать думать о Ясене Григоровиче. Прошло уже две недели, но он по-прежнему просыпался среди ночи, вспоминая последние мгновения, проведённые на Борту номер один. Его отец был наёмным убийцей, и его устранили те самые люди, которые сейчас контролируют его жизнь. Это не может быть правдой. Ясен, наверное, просто солгал, попытался напоследок нанести Алексу душевную рану, чтобы отомстить ему за всё, что произошло. Алексу очень хотелось в это верить. Но он смотрел в глаза умирающему и не видел в них фальши, лишь странную нежность – и желание наконец рассказать правду.

«Поезжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу…»

Алексу казалось, что у него есть лишь одна судьба: вечно слушать ложь и манипуляции взрослых, которым на него наплевать. Нужно ли ему ехать в Венецию? Как найти эту Скорпию? Скорпия – это вообще человек или место какое-то? Алекс смотрел на лебедей – о, если бы они могли ответить на все эти вопросы! Но они лишь лениво скользили по воде, не обращая на него внимания.

На скамейку упала тень. Алекс поднял голову, и в животе у него всё сжалось. Перед ним стояла миссис Джонс. Агент МИ-6 была одета в серые шёлковые брюки и пиджак того же цвета, доходивший до колен, почти как пальто. В лацкане пиджака была серебряная брошь-булавка, но никаких других украшений она не носила. Как странно видеть её здесь, при свете солнца. Он не хотел видеть её. Она и Алан Блант были последними, кого вообще хотелось видеть Алексу.

– Можно к тебе присоединиться? – спросила она.

– Вы уже это сделали, – ответил Алекс.

Она присела рядом с ним.

– Вы что, выследили меня? – спросил Алекс. Ему стало интересно, откуда она узнала, что он будет здесь; затем ему пришло в голову, что он наверняка все последние две недели находился под круглосуточным наблюдением. По крайней мере, он бы такому не удивился.

– Нет. Твоя подруга Джек Старбрайт сказала, что ты здесь.

– У меня здесь встреча.

– Только в двенадцать часов. Джек сама пришла ко мне, Алекс. Ты должен был прийти на Ливерпуль-стрит. Нам нужно получить от тебя отчёт.

– Какой смысл было приходить на Ливерпуль-стрит? – горько спросил Алекс. – Там же больше ничего нет, правда? Просто банк.

Миссис Джонс поняла, что он имеет в виду.

– Мы поступили тогда нехорошо, – сказала она.

Алекс отвернулся.

– Я знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, Алекс, – продолжила миссис Джонс. – Ты и не обязан. Но, пожалуйста, можешь хотя бы выслушать меня?

Она встревоженно посмотрела на него. Алекс ничего не ответил. Она продолжила:

– Да, мы действительно не поверили тебе, когда ты пришёл к нам, и мы, конечно же, были не правы. Мы сделали глупость. Но нам казалось просто невероятным, что такой человек, как Дамьен Крэй, может представлять угрозу для национальной безопасности. Он богат и эксцентричен, но всё равно – он просто поп-звезда с характером. Ни больше ни меньше. Вот как мы думали.

Но если ты думал, что мы вообще тебя не послушали, Алекс, то ты не прав. У нас с Аланом разные представления о тебе. Скажу честно, если бы всё зависело от меня, мы бы вообще не стали тебя задействовать… даже в той заварухе с «Громоотводами». Но дело сейчас не в этом.

Она сделала глубокий вдох:

– После того как ты ушёл, я решила ещё раз присмотреться к Дамьену Крэю. Я мало что могла сделать без официальной санкции, но всё же установила за ним слежку. Мне сообщали обо всех его перемещениях.

Я слышала, что ты побывал в Гайд-парке, в том куполе, где презентовали «Геймслеер». Ещё я получила доклад полиции о той убитой журналистке. Мне это показалось лишь прискорбным совпадением. Но потом мне сообщили о происшествии в Париже: там убили фотографа и его помощника. Дамьен Крэй тем временем поехал в Голландию, и буквально на следующий день голландская полиция криком кричала о какой-то погоне в Амстердаме: машины и мотоциклы преследовали мальчика на велосипеде. Конечно же, я сразу поняла, что это ты. Но я всё равно не знала, что происходит.

А потом в госпитале «Уайтчёрч» исчезла твоя подруга Сабина. После этого мы уже забили тревогу. Да, знаю, ты наверняка считаешь, что мы работали просто до абсурда медленно, и ты прав. Но все разведки мира одинаковы. Когда они работают, они невероятно эффективны. Но очень часто они начинают работать слишком поздно.

Именно так случилось и здесь. Когда мы приехали к тебе домой, чтобы забрать тебя, ты уже был с Крэем в Уилтшире. Мы поговорили с твоей экономкой, Джек, а потом поспешили к нему домой. Но и там мы опоздали – и на этот раз даже не представляли, куда ты пропал. Теперь, конечно, мы знаем – ты был на Борту номер один! В ЦРУ просто с ума посходили. Алана Бланта на прошлой неделе вызвали на ковёр к премьер-министру. Возможно, его отправят в отставку.

– Вы разбили мне сердце, – сказал Алекс.

Миссис Джонс пропустила его слова мимо ушей.

– Алекс… то, что ты пережил… я знаю, это было очень тяжело. Ты действовал один, этого не должно было случиться. Но ты спас миллионы жизней. Что бы ты ни чувствовал сейчас, ты должен об этом помнить. Возможно, справедливо будет даже сказать, что ты спас мир. Бог знает, что бы началось, если бы план Крэя не провалился. Так или иначе, президент Соединённых Штатов очень хочет с тобой встретиться. И наш премьер-министр тоже. Если уж на то пошло – тебя даже пригласили в Букингемский дворец, если, конечно, хочешь. Но твоя деятельность до сих пор засекречена. Но ты должен гордиться собой. То, что ты сделал… просто потрясающе.

– Что случилось с Хенриком? – спросил Алекс. Вопрос застал миссис Джонс врасплох, но это было единственным, чего он ещё не знал. Он добавил: – Ну… мне просто интересно.

– Он мёртв, – сказала миссис Джонс. – Погиб во время крушения самолёта. Сломал шею.

– Тогда на этом всё. – Алекс повернулся к ней: – Можете вы теперь уйти?

– Джек беспокоится за тебя, Алекс. Я тоже. Тебе не нужна помощь, чтобы справиться со всем, что произошло? Может быть, психотерапия?

– Мне не нужна терапия. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Хорошо.

Миссис Джонс встала. Уходя, она последний раз попыталась прочитать его эмоции. Она уже в четвёртый раз встречалась с Алексом после окончания задания. По его лицу с каждым разом были заметны всё новые травмы. Но на этот раз случилось что-то намного хуже. Миссис Джонс видела, что Алекс что-то от неё скрывает.

И, словно по наитию, она спросила:

– Ты был в самолёте с Ясеном, когда его застрелили. Он сказал что-нибудь перед смертью?

– О чём вы?

– Он говорил с тобой?

Алекс посмотрел ей прямо в глаза:

– Нет. Он не сказал ни слова.

Алекс проводил миссис Джонс долгим взглядом. Значит, Ясен говорил правду. Этот вопрос стал доказательством. Теперь он знал, кто он такой.

Сын наёмного убийцы.

* * *

Сабина ждала его под мостом. Он знал, что встреча будет недолгой. Говорить уже было не о чем.

– Как ты? – спросила она.

– В порядке. А как твой папа?

– Уже намного лучше. – Она пожала плечами. – Думаю, с ним всё будет хорошо.

– И он не передумает?

– Нет, Алекс. Мы уезжаем.

Накануне вечером Сабина рассказала ему всё по телефону. Она с родителями уезжает из страны. Они хотят побыть одни, чтобы отец сумел спокойно прийти в себя. Они решили, что лучше всего будет начать совсем новую жизнь, и выбрали для этого Сан-Франциско. Эдварду предложили там работу в крупной газете. Была и другая хорошая новость: он уже начал писать книгу. «Правда о Дамьене Крэе». Он наверняка заработает на ней целое состояние.

– Когда вы уезжаете? – спросил Алекс.

– Во вторник.

Сабина смахнула что-то с глаза – неужели слезу? Но, снова посмотрев на Алекса, она улыбнулась.

– Конечно, мы будем и дальше общаться, – сказала она. – По электронной почте. А если захочешь приехать на каникулы – только скажи.

– Если эти каникулы не получатся такими же, как прошлые, – ответил Алекс.

– Ходить в американскую школу будет странно… – Сабина запнулась. – В самолёте… это была просто фантастика, Алекс, – вдруг сказала она. – Ты был невероятно смелым. Когда Крэй нёс свою безумную околесицу, ты даже не испугался. – Она снова замолчала. – Ты будешь снова работать на МИ-6?

– Нет.

– Думаешь, они оставят тебя в покое?

– Не знаю, Сабина. На самом деле это мой дядя виноват. Он заварил всю эту кашу, когда я был совсем маленьким, а теперь мне уже просто так не выбраться.

– Мне до сих пор стыдно, что я тебе не поверила, – вздохнула Сабина. – И теперь я понимаю, через что тебе пришлось пройти. Меня заставили подписать официальные документы о неразглашении. Мне запрещено кому-либо о тебе рассказывать.

Пауза.

– Я никогда тебя не забуду, – сказала она.

– Я буду скучать, Сабина.

– Но мы ещё увидимся. Приезжай в Калифорнию, если хочешь. А если я буду в Лондоне, то обязательно сообщу…

– Хорошо.

Она лгала. Алекс почему-то точно знал, что они не просто прощаются. После этой встречи они уже никогда не увидятся. Для этого просто нет никаких причин.

Она обняла и поцеловала его.

– Пока, Алекс, – сказала она.

Он смотрел ей вслед – смотрел, как она уходит из его жизни. А потом повернулся и пошёл вдоль реки, мимо лебедей, прочь из города. Он не останавливался. И не оглядывался.

Примечания

1

Простите, молодой человек… (Фр.)

2

Это он звонил по телефону? (Фр.)

3

Да… (Фр.)

4

В 2016 году её закрыли.

5

Форма разведения и содержания животных, в частности кур-несушек. Подвергаются острой критике защитников животных.

6

Бродмур – психиатрическая больница строгого режима недалеко от Лондона (прим. пер.).

Content

Энтони Горовиц
Удар Орла

Пролог

Не моё дело

Палец на курке

Матадор

Правда и её последствия

Певец или святой?

«Купол удовольствий»

«Пернатый змей»

Рю-британия

Кровавые деньги

Синтез боли

Правда об Алексе

Крути педали…

Экстренные меры

Нечестный обмен

Безумие и печеньки

«Удар Орла»

«Пристегните ремни»

Ричмондский мост

Примечания