Энтони Горовиц

Скорпия

Посвящается МН

Дополнительные занятия

Двое воров на 200-кубовом мопеде «Веспа» не могли знать, что выбрали не ту жертву, не в том месте и не в то воскресное сентябрьское утро.

Казалось, словно вся жизнь разом собралась на Пьяцца-Эсмеральде, в нескольких милях от Венеции. Только что закончилась церковная служба, и под ярким солнцем шли домой целые семьи: бабушки в чёрном, мальчики и девочки в лучших костюмах и платьях для причастия. Кофейни и кафе-мороженые были открыты, клиентов было столько, что очереди тянулись по тротуарам. Огромный фонтан – сплошные обнаженные боги и змеи – извергал потоки ледяной воды. А еще там был рынок, где торговали воздушными змеями, засушенными цветами, старыми открытками, заводными птицами и мешками семян для сотен голубей.

И посреди всей этой суеты – дюжина английских школьников. Ворам не повезло в одном: среди них оказался Алекс Райдер.

Было самое начало сентября. Прошло меньше месяца с последней встречи Алекса с Дамьеном Крэем на Борту номер один – в самолете американского президента. За время этого приключения он побывал в Париже и Амстердаме, а закончилось оно на главной взлётной полосе аэропорта «Хитроу». Крэй выпустил двадцать пять ядерных ракет по целям, разбросанным по всему миру, но Алекс сумел уничтожить эти ракеты. Он видел, как умер Крэй. А потом вернулся домой со своим обычным набором синяков и ссадин, где его с выражением мрачной решимости на лице уже ждала Джек Старбрайт. Джек была его экономкой, но еще они были друзьями, и, как и всегда, она беспокоилась за него.

– Нельзя так дальше, Алекс, – сказала она. – Ты вообще не бываешь в школе. Пропустил половину четвёртой четверти, пока был на острове Скелета, а до этого почти всю третью четверть, когда тебя отправили в Корнуолл и эту ужасную академию «Пойнт-Блан». Если всё и дальше так пойдёт, ты завалишь экзамены, и что тогда будешь делать?

– Это не я виноват… – начал было Алекс.

– Знаю, что не ты виноват. Но моя работа – что-то с этим сделать, и я решила до конца лета нанять тебе репетитора.

– Ты серьёзно?!

– Серьёзно. Каникулы еще не так скоро закончатся. А заниматься можешь начать прямо сейчас.

– Не нужен мне репетитор… – запротестовал Алекс.

– Это не тебе решать, Алекс. И мне плевать, какие у тебя есть хитрые приборы и какие трюки ты попытаешься провернуть – на этот раз тебе не сбежать!

Алексу хотелось с ней поспорить, но в глубине души он понимал, что она права. МИ-6 всегда давало ему справку от врача, чтобы объяснить долгое отсутствие в школе, но учителя, похоже, уже махнули на него рукой. Достаточно было прочитать последнюю характеристику:

Алекс по-прежнему проводит вне школы больше времени, чем в школе, и если так и пойдёт дальше, об аттестате о среднем образовании ему стоит забыть. Он, конечно, не виноват в том, что у него целый каталог проблем со здоровьем, но если он отстанет еще больше, то, боюсь, дальше учиться ему особого смысла нет.

Вот так вот. Алекс остановил сумасшедшего певца-миллионера, не дав ему разрушить полмира, и что же он получил в награду? Дополнительные занятия!

Начал он эти занятия в дурном настроении – которое стало еще хуже после того, как он узнал, что репетитор, которого нашла Джек, работает в «Брукленде», его же школе. У Алекса он ничего не преподавал, но все равно это было крайне неловко, и он надеялся, что об этом никто не узнает. Впрочем, постепенно пришлось признать, что мистер Грэй действительно хорош в своем деле. Чарли Грэй был молодым и общительным; он приезжал к Алексу на велосипеде с седельной сумкой, набитой книгами. Он преподавал гуманитарные предметы, но, похоже, отлично разбирался во всей школьной программе.

– У нас всего несколько недель, – объявил он. – На первый взгляд – не так много, но ты удивишься, сколько всего можно успеть за это время. Мы будем работать по семь часов в день плюс домашние задания. К концу каникул ты, наверное, меня возненавидишь. Но, по крайней мере, учебный год ты начнёшь более-менее подготовленным.

Алекс не ненавидел Чарли Грэя. Они работали тихо и быстро, переходя от математики к истории, естественным наукам и так далее. Каждые выходные репетитор давал ему контрольные тесты, и оценки Алекса постепенно улучшались. А потом мистер Грэй устроил ему сюрприз.

– Ты хорошо учился, Алекс. Я не собирался тебе об этом говорить, но ты не хотел бы поехать со мной в школьную поездку?

– А куда вы едете?

– Ну, в прошлом году мы ездили в Париж, в позапрошлом – в Рим. Мы ходим там по музеям, церквям, дворцам… и прочему подобному. В этом году мы поедем в Венецию. Хочешь с нами?

Венеция.

Алекс до сих пор не мог забыть последние минуты, проведенные в самолёте – уже после того, как Дамьен Крэй умер. С ним там был Ясен Григорович, русский наёмный убийца, бросивший огромную тень на жизнь Алекса. Ясен умирал, у него в груди была пуля. Но незадолго до смерти он успел рассказать секрет, который скрывали четырнадцать лет.

Родители Алекса погибли вскоре после его рождения, и его воспитывал брат отца, Ян Райдер. А совсем недавно (пусть и казалось, что уже так давно) погиб и Ян Райдер – якобы разбился на машине. Алекс пережил сильнейший в жизни шок, узнав, что его дядя на самом деле шпион, и его убили во время миссии в Корнуолле. А после этого к нему пришли из МИ 6. Им как-то удалось затащить Алекса в свой мир, и с тех пор он работал на них.

Алекс очень мало знал о родителях, Джоне и Хелен Райдерах. В спальне Алекса стояла их фотография: настороженный мужчина с приятным лицом и короткой стрижкой, обнимающий за талию красивую улыбчивую женщину. Отец служил в армии и до сих пор выглядел похожим на солдата. Мать была медсестрой в радиологическом госпитале. Но для него они были незнакомцами, он ничего о них не помнил. Они погибли, когда Алекс был ещё младенцем. В авиакатастрофе. По крайней мере, ему так сказали.

Теперь же он знал, что это не так.

Авиакатастрофа – такая же ложь, как и авария дяди. Ясен Григорович на борту президентского самолета рассказал ему правду. Отец Алекса, как и Ясен, был наёмным убийцей. Они даже работали вместе: Джон Райдер однажды спас Ясену жизнь. Но потом его отца убили агенты МИ-6 – те самые люди, которые заставили Алекса три раза работать на них, лгали ему, манипулировали им, а потом просто выбросили, когда он перестал быть нужным. Поверить в это было почти нереально, но Ясен подсказал ему, как найти доказательство.

Езжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу…

Алекс обязан был узнать, что произошло четырнадцать лет назад. Если он узнает правду о судьбе Джона Райдера, он одновременно узнает правду и о себе. Потому что если отец действительно убивал людей за деньги, кто же такой он сам? Алекс чувствовал злость, грусть… и смятение. Нужно найти Скорпию, кем или чем бы она ни была. Скорпия расскажет ему все, что нужно.

Школьная экскурсия в Венецию подвернулась как раз вовремя. А Джек даже не стала его отговаривать. Наоборот, только порадовалась.

– Именно это тебе и нужно, Алекс. Провести время с друзьями, побыть просто обычным школьником. Уверена, ты замечательно проведёшь время.

Алекс ничего не ответил. Ему очень не нравилось ей врать, но сказать правду он просто не мог. Джек никогда не встречалась с его отцом; это была не её война.

Так что он спокойно дал ей помочь со сборами, понимая, что для него поездка явно будет мало связана с церквями или музеями. Алекс осмотрит город – вдруг что-нибудь удастся узнать? Пять дней, конечно, не слишком долгий срок, но для начала и это неплохо. Пять дней в Венеции. Пять дней, чтобы найти Скорпию.

И вот сейчас он стоит на площади в Италии. Прошло уже три дня, а он так ничего и не нашёл.

– Алекс, хочешь мороженого?

– Не, мне и так нормально.

– А мне жарко. Возьму себе ту штуку, которую ты посоветовал. Как ты там ее называл? Гранада, или что-то такое…

Рядом с Алексом стоял ещё один четырнадцатилетний мальчик – его лучший друг в «Бруклендсе». Он даже удивился, узнав, что Том Харрис тоже едет на экскурсию – тот особенно не интересовался ни искусством, ни историей. Тома вообще не интересовали никакие школьные предметы, и он почти везде получал худшие оценки. Но больше всего в Томе подкупало то, что ему было на это наплевать. Он всегда был жизнерадостным, и даже учителя признавали, что с ним весело. А все недоработки в учёбе Том сполна компенсировал на спортивной площадке. Он был капитаном школьной футбольной команды и главным соперником Алекса на спортивных соревнованиях, регулярно побеждая его в беге с барьерами, четырёхсотметровке и прыжках с шестом. Том был невысоким для своих лет, с торчащими чёрными волосами и ярко-голубыми глазами. В музей его можно было затащить разве что насильно, так зачем же он вообще поехал? Вскоре Алекс узнал, зачем. Родители Тома разводились, причем очень нехорошо, а его решили отправить подальше, чтобы не мешался.

– Гранита, – ответил Алекс. Он всегда её заказывал, когда приезжал в Италию: молотый лёд, залитый свежим лимонным соком, что-то среднее между мороженым и напитком. В мире нет ничего более освежающего.

– Слушай, можешь за меня заказать? Когда я пытаюсь у кого-то что-то попросить по-итальянски, на меня таращатся как на чокнутого.

На самом деле Алекс и сам знал лишь несколько фраз. Итальянскому языку Ян Райдер его не учил. Тем не менее, он всё-таки зашёл вместе с Томом в маленький магазинчик возле рынка и заказал два сока со льдом, один для Тома и один – Том очень настаивал – себе. У Тома было много денег. Родители перед отъездом сунули ему целую пачку евро.

– Ты в этом-то году в школу будешь ходить? – спросил Том.

Алекс пожал плечами.

– Конечно.

– В этой четверти тебя практически на занятиях не было, да и в прошлой тоже.

– Я болел.

Том кивнул. На нём были светочувствительные солнечные очки «Дизель», которые он купил в дьюти-фри в «Хитроу». Они были слишком большими для его лица и постоянно сползали на нос.

– Ты же понимаешь, что в это никто не верит, – сказал он.

– Почему?

– Потому что никто не может быть настолько болен. Это просто невозможно.

Том понизил голос.

– Ходят слухи, что ты вор, – признался он.

– Что?

– Вот почему ты в школе не появляешься. У тебя проблемы с полицией.

– И ты тоже так думаешь?

– Нет. Но мисс Бедфордшир спрашивала о тебе. Она знает, что мы приятели. Она сказала, что у тебя однажды были проблемы из-за того, что ты угнал кран, или ещё что-то такое. Услышала об этом от кого-то. Она думает, что ты ходишь на психотерапию.

– Психотерапию? – изумился Алекс.

– Ага. Очень тебя жалеет. Думает, что именно поэтому тебя постоянно нет в школе. Ну, потому что ты ходишь к мозгоправу.

Джейн Бедфордшир, школьная секретарша, была молодой, привлекательной женщиной. Она тоже поехала с ними на экскурсию, как и в предыдущие годы. Сейчас она стояла на другой стороне площади, разговаривая о чём-то с мистером Грэем. Многие шептались, что между ними что-то есть, но Алекс предполагал, что правды в этом не больше, чем в слухах о нём самом.

Часы пробили полдень. Через полчаса в гостинице, где они остановились, начинался обед. «Брукленд» был обычной государственной школой на западе Лондона, так что дирекция решила сэкономить и поселила их не в самой Венеции. Мистер Грэй выбрал гостиницу в маленьком городке Сан-Лоренцо, от которого до Венеции было всего минут десять поездом. Каждое утро они приезжали на вокзал, а потом садились в речной трамвай, который отвозил их в центр города. Но не сегодня. Сегодня было воскресенье, так что с утра они отдыхали.

– Так что, ты… – начал было Том, но осёкся. Всё произошло очень быстро, но ребята успели это увидеть.

По противоположной стороне площади пронёсся мопед – двухсоткубовая «Веста-Грантуризмо», почти новая. На нём сидели двое мужчин, одетых в джинсы и свободные рубашки с длинными рукавами. На пассажире был шлем с опущенным забралом – чтобы спрятать лицо и защитить голову в случае аварии. Водитель, на котором были только солнечные очки, понёсся на мисс Бедфордшир, словно хотел её переехать. Но буквально за долю секунды до столкновения он свернул в сторону, а пассажир на заднем сидении выхватил у неё сумочку. Всё прошло настолько гладко, что Алекс сразу понял, что работают профессионалы – скриппатори, как их называли в Италии. Барсеточники.

Кражу увидел не только Алекс, но и другие ученики. Они кричали и показывали пальцами, но ничего поделать уже было нельзя. Мопед уже нёсся прочь. Водитель низко склонился над рулём, а его подельник положил кожаную сумочку себе на колени и прижал рукой. Они пересекали площадь по диагонали, направляясь к Алексу и Тому. Буквально несколько секунд назад на площади было полно народу, но сейчас она вдруг совершенно опустела, и уже никто не преграждал им путь.

– Алекс! – закричал Том.

– Осторожнее, – предупредил Алекс. Он задумался, не встать ли у «Веспы» на пути, но эта идея была безнадёжной: водитель легко сможет от него увернуться, а если вдруг решит не уворачиваться, Алекс действительно пролежит всю следующую четверть в больнице. Мопед уже разогнался до двадцати миль в час, его одноцилиндровый четырёхтактный двигатель легко выдерживал груз из двух воров. Нет, Алекс не станет преграждать им путь.

Он огляделся, ища взглядом что-нибудь, что можно бросить. Сетка? Ведро воды? Но сеток рядом не было, а фонтан слишком далеко. Хотя бы вёдра есть…

Мопед был метрах в двадцати от него и стремительно приближался. Алекс подбежал к ближайшему лотку с цветами, схватил оттуда ведро, вытряхнул из него засушенные цветы и насыпал в него семян из мешка, стоявшего у соседнего лотка. Владельцы обоих лотков что-то громко кричали, но он не обращал на них внимания. Резко развернувшись, Алекс взмахнул ведром и осыпал семенами «Веспу», которая как раз неслась мимо. Том смотрел на происходящее сначала с изумлением, потом разочарованно. Если Алекс думал, что куча семян собьёт воров с мопеда, то ошибался. Они даже не замедлили ход.

Но его план состоял в другом.

На площади собрались две, а то и три сотни голубей, и все они увидели (или услышали), как из ведра сыплются семена. Два седока оказались полностью покрыты ими – семена завалились в складки одежды, под воротники, в ботинки. Небольшая кучка скопилась возле паха водителя, немного семян попали в сумку мисс Бедфордшир, немного – в волосы водителя.

Для голубей двое воров внезапно превратились в обед на колёсах. Вихрь из серых перьев спикировал на мопед, казалось, сразу со всех сторон. Одна из птиц вдруг вцепилась водителю в лицо и начала колотить его клювом по макушке в поисках семян. Другой голубь клевал его в шею, третий – между ног, в самое чувствительное место. Сразу два голубя уселись на шею пассажира, третий повис на рубашке, четвёртый попытался влезть в украденную сумочку. А затем налетели новые. Вокруг мопеда, хлопая крыльями и толкаясь, собралось не меньше двадцати голубей, настоящее облако перьев, когтей и – слишком уж возбуждёнными оказались птицы – комочков белого помёта.

Водитель ничего не видел впереди. Одной рукой он пытался удерживать руль, другой схватился за лицо. Мопед развернулся на сто восемьдесят градусов и снова, ещё быстрее прежнего, понёсся на них. Алекс стоял, готовый в любой момент отпрыгнуть в сторону. Казалось, что его вот-вот переедут, но тут мопед снова резко повернул и полетел к фонтану; двух седоков было едва видно за крутящимся облаком перьев. Переднее колесо врезалось в ступеньку фонтана, и мопед свалился на землю. Обоих воров подбросило в воздух, птицы тут же разлетелись врассыпную. За несколько мгновений до того, как плюхнуться в воду, пассажир мотоцикла вскрикнул и выпустил сумочку. Она взлетела по широкой дуге, словно в замедленном повторе. Алекс сделал два шага и поймал ее.

А потом всё закончилось. Два вора лежали бесформенной кучей, наполовину погружённые в холодную воду. «Веспа», перекошенная и сломанная, валялась на земле. Два полицейских, которые выбежали на площадь, когда уже было практически слишком поздно, спешили к ним. Владельцы лотков смеялись и аплодировали. Том уставился на Алекса; тот подошел к мисс Бедфордшир и вернул ей сумочку.

– По-моему, это ваше, – сказал он.

– Алекс… – У мисс Бедфордшир даже слов не было. – Как?..

– Научили на психотерапии, – ответил Алекс, потом отвернулся и ушёл обратно к другу.

Дворец вдовы

– А это здание называется Палаццо Контарини дель Боволо, – объявил мистер Грэй. – «Боволо» – венецианское слово, которое означает раковину улитки, и, как вы видите, эта прекрасная лестница действительно немного похожа на раковину.

Том Харрис с трудом подавил зевок.

– Если я увижу хоть ещё один дворец, музей или канал, – пробормотал он, – то кинусь под первый же автобус.

– В Венеции нет автобусов, – напомнил ему Алекс.

– Тогда под водный автобус, или как его там. А если он меня не собьёт, может быть, мне повезёт, и я просто утону.

Том вздохнул.

– Знаешь, в чём проблема этого места? Оно всё выглядит как музей. Офигенно крутой музей. Мне кажется, что я уже полжизни тут хожу.

– Мы завтра уезжаем.

– И вовремя, Алекс.

Алекс не смог заставить себя согласился. Он никогда не бывал в городе, подобном Венеции – но, с другой стороны, в мире и нет другого города, ей подобного, где узкие улочки и тёмные каналы плотно связаны друг с другом сложным, потрясающим узлом. Каждое здание словно соревновалось со всеми соседними, кто богаче украшен. Короткая прогулка могла перенести через четыре века, каждый угол вёл ко всё новому сюрпризу. Этим сюрпризом мог оказаться рынок на берегу канала, где на столах лежали огромные куски мяса, а на мостовую капала рыбья кровь. Или церковь, окружённая водой со всех четырёх сторон, словно плывя. Или большая гостиница, или маленький ресторанчик. Даже магазины были произведением искусства: в их витринах виднелись экзотические маски, стеклянные вазы ярких цветов, засушенные макароны, антиквариат. Да, этот город действительно был музеем – но живым музеем.

С другой стороны, Алекс понимал и Тома. За четыре дня даже он сам уже был сыт по горло. Хватит уже статуй, хватит церквей и мозаик. Хватит толп туристов под палящим сентябрьским солнцем. Как и Том, он уже чувствовал себя откровенно варёным.

А как же Скорпия?

Проблема была в том, что Алекс вообще не представлял, что́ значат последние слова Ясена Григоровича. Может быть, Скорпия – это человек? Алекс заглянул в телефонную книгу и нашел целых четырнадцать абонентов по фамилии Скорпиа, живущих в Венеции и её окрестностях. Может быть, это компания? Или вообще здание, которое так называется? Скуоле – специальные дома, которые строят для бедняков. «Ла-Скала» – оперный театр в Милане. Но вот Скорпия… В Венеции не было ни улиц, названных в ее честь, ни даже указателей, которые помогли бы понять, где она находится.

Лишь сейчас, ближе к концу поездки, Алекс начал понимать, что поиски были безнадежны с самого начала. Если Ясен действительно сказал ему правду, он сам и Джон Райдер были наёмными убийцами. Они работали на Скорпию? Если да, то Скорпия, очевидно, очень тщательно скрывается… может быть, в одном из этих старых дворцов. Алекс снова посмотрел на лестницу, о которой рассказывал мистер Грэй. Откуда ему знать, что именно эти ступеньки не ведут к Скорпии? Скорпия может быть где угодно. Или вообще сразу везде. А вот Алекс за четыре дня в Венеции так и остался непонятно где.

– Мы пройдём по улице Фреццериа к главной площади, – объявил мистер Грэй. – Там мы поедим сандвичей, а после обеда побываем в базилике Святого Марка.

– Ну офигеть теперь! – воскликнул Том. – Ещё одна церковь.

Процессия из дюжины английских школьников, которую возглавляли оживленно говорившие между собой мистер Грэй и мисс Бедфордшир, двинулась вперёд. Алекс и Том мрачно плелись в хвосте. Остался всего один день, и, как выразился Том, уезжали они как раз вовремя. По его словам, он был уже «окультурен с головы до ног». Но он не возвращался в Лондон вместе с остальными. Его старший брат жил в Неаполе, и он собирался провести оставшиеся несколько дней каникул с ним. А вот для Алекса возвращение станет провалом. Он вернётся домой, начнётся учебный год, и…

И тут он увидел яркую вспышку серебра – солнце отразилось от чего-то на самом краю его поля зрения. Он повернул голову, но ничего не увидел. Вдаль уходил канал. С ним пересекался другой канал. Под мостом проходила моторная яхта. Над каналами – типичные старинные коричневые фасады с деревянными ставнями. Над красными черепичными крышами высился купол церкви. Ему просто показалось.

Но когда яхта повернулась, он увидел это во второй раз и понял, что ему все же не показалось: борт яхты украшал серебряный скорпион, прикреплённый к деревянному носу судна. Алекс посмотрел вслед яхте, свернувшей в другой канал. Это была не гондола и не пыхтящий общественный вапоретто[1], а элегантная частная яхта – полированное тиковое дерево, окна со шторами, кожаные сидения. На палубе виднелись два члена экипажа, оба в безупречных белых пиджаках и шортах: один стоял за штурвалом, другой подавал напиток единственной пассажирке. Та сидела совершенно прямо и смотрела вперёд. Алекс увидел лишь чёрные волосы, вздёрнутый нос и лицо, не имевшее вообще никакого выражения. Затем яхта завершила поворот и исчезла из виду.

Моторная яхта, украшенная скорпионом.

Скорпия.

Эта ниточка, конечно, была призрачной и вряд ли к чему-то вела, но Алексу внезапно захотелось узнать, куда же направляется яхта. Серебряного скорпиона словно послали ему, чтобы привести туда, куда он хотел попасть.

И ещё кое-что тоже заставило задуматься. Женщина сидела абсолютно неподвижно. Как можно ехать по такому потрясающему городу и не выказать вообще никаких эмоций, даже ни разу не повернуть голову влево-вправо? Алекс вспомнил Ясена Григоровича. Он был таким же. Он и эта женщина были похожи друг на друга.

Алекс повернулся к Тому.

– Прикрой меня, – нетерпеливо сказал он.

– Что ещё? – спросил Том.

– Скажи остальным, что мне стало нехорошо, и я ушёл в гостиницу.

– Ты куда собрался?

– Потом расскажу.

С этими словами Алекс исчез, нырнув в очень узкий переулок между антикварной лавкой и кафе, который вёл примерно в том же направлении, куда плыла яхта.

Но практически сразу он понял, что с этим будут серьёзные проблемы. Город Венеция стоял на целой сотне островов – мистер Грэй рассказал об этом ещё в первый день. В средние века на этом месте было большое болото. Вот почему здесь нет дорог – только водные пути и островки странной формы, соединённые мостами. Незнакомка передвигалась по воде, а Алекс по земле. Пытаться догнать её – всё равно, что пытаться пройти через невозможный лабиринт, в котором их пути ни разу не пересекутся.

Он уже потерял её из виду. Переулок, в который он зашёл, должен был вести прямо, но вместо этого отходил под углом, перекрытый высоким многоквартирным домом. Он забежал за угол и увидел двух пожилых итальянок в чёрных платьях, сидевших у крыльца на деревянных табуретках. Перед ним тянулся канал, но он был пуст. Тяжёлые каменные ступени вели вниз, к мутной воде, но вперёд было никак не продвинуться… если, конечно, Алексу не хотелось поплавать.

Он посмотрел налево и на мгновение увидел волны, поднятые мотором яхты, – на них раскачивался целый флот гондол, пришвартованных к обветшалому пирсу. Женщина по-прежнему сидела на корме и медленно пила вино из бокала. Яхта прошла под мостиком настолько невысоким, что едва его не задела.

Оставался лишь один вариант. Он развернулся и со всех ног побежал обратно. Пожилые женщины неодобрительно покачали головой. Алекс только сейчас понял, насколько же сегодня жарко. Солнце словно запуталось в сети узких улочек, и даже в тени скрыться от жары не получалось. Уже вспотевший, он выскочил обратно на улицу, с которой начал погоню. К счастью, ни мистера Грэя, ни его одноклассников рядом не было.

Куда теперь?

Все улицы, все повороты вдруг показались совершенно неотличимыми друг от друга. Положившись на своё чувство направления, Алекс решил, что повернуть нужно налево. Он пробежал мимо фруктовой лавки, свечного магазинчика и ресторана под открытым небом, где официанты уже накрывали обеденные столы. Добравшись до поворота, он увидел тот самый мостик – настолько крохотный, что он мог его пересечь буквально за пять шагов. Он остановился посередине и наклонился над перилами, разглядывая канал. В нос ударил запах застоявшейся воды. Ничего. Яхта уже уплыла.

Но Алекс знал, куда она направлялась. Ещё не поздно – если, конечно, он не остановится. Он побежал дальше. Турист-японец собирался сфотографировать жену и дочь; пробегая между ними, Алекс услышал щелчок затвора. Когда они вернутся в Токио и проявят плёнку, то на одном из кадров увидят худого, атлетичного, светловолосого мальчика с чёлкой, одетого в шорты и футболку «Супердрай», с вспотевшим лицом и целеустремлённым взглядом. Будет что вспомнить.

Толпа туристов. Уличный музыкант с гитарой. Ещё одно кафе. Официанты с серебряными подносами. Алекс бежал и бежал, не обращая внимание на протестующие крики за спиной. Воды нигде видно не было; улица, казалось, тянулась вечно. Но он понимал, что где-то впереди должен быть канал.

И Алекс его нашёл. Дорога просто исчезла, впереди текли серые воды. Он добрался до Гранд-канала, самого большого водного пути Венеции. И увидел моторную яхту с серебряным скорпионом. Она была метрах в тридцати впереди, окружённая другими судами, и с каждой секундой удалялась всё дальше.

Алекс понимал, что если упустит её сейчас, то больше никогда не найдёт. От Гранд-канала в обе стороны отходило слишком много каналов поменьше. Яхта могла свернуть к частной пристани возле какого-нибудь дворца или остановиться у одного из фешенебельных отелей. Он заметил деревянную платформу, покачивавшуюся на воде, и понял, что это остановка венецианского речного трамвайчика. Рядом стояла касса, где продавались билеты, и вокруг неё уже собралась приличная толпа. На жёлтой табличке было написано название остановки: САНТА-МАРИЯ-ДЕЛЬ-ДЖИЛЬО. От неё как раз отходил большой, заполненный людьми теплоход. Маршрут номер один. В первый день по приезде школьная группа как раз плыла на этом речном трамвае от главного вокзала; он шёл по Гранд-каналу из конца в конец. Двигался он быстро, уже отошёл на пару метров от остановки.

Алекс оглянулся. Догнать моторную яхту по лабиринту узких улочек он не сможет ни за что. Вапоретто – его единственный шанс. Но он уже отошёл слишком далеко. Алекс опоздал на этот «трамвай», а следующий придёт хорошо если минут через десять. Мимо проплыла гондола; гондольер пел что-то по-итальянски улыбающейся семье туристов. На секунду Алекс задумался, не угнать ли гондолу. Но потом ему пришла в голову идея получше.

Он крепко ухватился за весло и вырвал его из рук гондольера. Тот удивлённо вскрикнул, развернулся и потерял равновесие. Туристы испугались, увидев, как он упал в воду. Алекс тем временем проверил на прочность весло. Длиной метров пять, длинное, тяжёлое. Гондольер держал его вертикально, управляя лодкой с помощью плоского конца. Алекс разбежался и изо всех сил воткнул весло в воду Гранд-канала, надеясь, что здесь не слишком глубоко.

Ему повезло. На море как раз был отлив, а дно канала было завалено самыми разнообразными вещами – от старых стиральных машин до велосипедов и тачек. Венецианцы весело бросали всё это в воду, вообще не задумываясь о загрязнении окружающей среды. Весло упёрлось во что-то твёрдое, и Алексу удалось хорошенько оттолкнуться. Точно такую же технику он использовал на соревнованиях по прыжкам с шестом в «Брукленде». На какое-то мгновение он взлетел в воздух, отклонившись назад, и завис над Гранд-каналом. А затем отпустил весло, его бросило вперёд, и он влетел прямо в открытую дверь речного трамвайчика, приземлившись на палубу. Остальные пассажиры изумлённо таращились на него. Но, так или иначе, он успел.

В венецианских маршрутных теплоходах очень редко ходили кондукторы – именно поэтому никто не начал задавать Алексу неудобных вопросов: например, зачем ему понадобился настолько оригинальный способ попадания в трамвайчик и собирается ли он платить за проезд. Он наклонился над бортом и с удовольствием подставил лицо ветерку. А моторная яхта так и не исчезла из виду. Она по-прежнему держалась впереди – вышла из главной лагуны и вернулась обратно в центр города. Над каналом протянулся узкий деревянный мост, и Алекс сразу же узнал Мост Академии, который ведёт в крупнейшую картинную галерею города. Он провёл там целое утро, разглядывая произведения Тинторетто, Лоренцо Лотто и множества других художников, фамилии которых оканчивались исключительно на «о». На мгновение он задумался, что же вообще натворил. Он сбежал с экскурсии. Мистер Грэй и мисс Бедфордшир, скорее всего, уже позвонили в гостиницу – и хорошо, если не в полицию. И с чего его вообще сюда понесло? Увидел серебряного скорпиона на чьей-то яхте? Должно быть, он всё-таки сходит с ума.

Вапоретто замедлил ход, приближаясь к следующей остановке. Алекс напрягся. Он понимал, что если дожидаться, пока одна толпа пассажиров сойдёт с теплохода, а другая на него поднимется, моторную яхту он уже никогда не увидит. Теплоход свернул к другому берегу канала. Здесь было уже не так людно. Алекс перевёл дыхание. Интересно, сколько он ещё сможет бежать?

А потом он с облегчением увидел, как моторная яхта пристаёт к берегу. Она остановилась возле дворца чуть дальше вверх по течению, за частоколом из деревянных шестов, косо торчавших из воды, словно копья, заброшенные туда случайно. Из дворца вышли двое слуг в ливреях. Один из них пришвартовал яхту, другой протянул руку в белой перчатке. Женщина взялась за его руку и спустилась на берег. Она была одета в обтягивающее кремовое платье и короткий пиджак. На руке висела сумочка. Больше всего она напоминала модель, сошедшую с обложки глянцевого журнала. Не задерживаясь ни на секунду, она поднялась по ступенькам и исчезла за каменной колонной, оставив слуг разбираться с её багажом.

Речной трамвайчик уже собирался отходить от берега. Алекс поспешно выбрался на остановку. Ему пришлось снова искать дорогу среди зданий, теснившихся вдоль Гранд-канала, но на этот раз он точно знал, что искать. И через несколько минут Алекс нашёл нужное место.

То был типичный венецианский дворец из белого и розового камня, с узкими окнами, встроенными в фантастический узор из колонн, арок и балюстрад; в таком дворце вполне могло разворачиваться действие «Ромео и Джульетты». Но самое большое впечатление производило положение дворца. Он не просто стоял фасадом к Гранд-каналу: он словно погружался в него, волны бились прямо о каменную кладку. Женщина с яхты прошла через подъёмную решётку, похожую на те, что ставили в рыцарских за́мках. Только вот этот замок был плавучим. Или тонущим. Сказать, где заканчивается дворец и начинается канал, было очень трудно.

С одной стороны, по крайней мере, ко дворцу всё-таки можно было пройти и по земле. Он примыкал к широкой площади с деревьями и кустами, высаженными в узорчатых горшках. Повсюду сновали слуги – вешали верёвочные барьеры, расставляли масляные факелы, разворачивали красную ковровую дорожку. Плотники строили что-то похожее на маленькую сцену. Многочисленные грузчики тащили во дворец ящики и коробки. Алекс увидел бутылки шампанского, фейерверки, разнообразную еду. Здесь явно готовились к очень серьёзной вечеринке.

Алекс остановил одного из рабочих.

– Простите, – сказал он. – Вы знаете, кто здесь живёт?

Рабочий не говорил по-английски и даже не пытался проявить дружелюбие. Алекс задал тот же вопрос другому рабочему – с тем же самым результатом. Он уже встречал подобных им людей раньше: охранники академии «Пойнт-Блан», техники «Крэй Софтвер Текнолоджис». Эти люди опасались своих работодателей. Им платили за выполненную работу, и они не делали ничего, что не предусмотрено инструкцией. Было ли им что скрывать? Может быть.

Алекс ушёл с площади и обошёл дворец сбоку. Во всю длину другой стены тянулся канал, и на этот раз ему повезло. Он увидел пожилую женщину в чёрном платье и белом фартуке, подметавшую дорожку на берегу, и подошёл к ней.

– Вы говорите по-английски? – спросил он. – Вы сможете мне помочь?

– Си, кон пьячере, мио пикколо амико[2], – кивнула женщина и отложила метлу. – Я много лет жила в Лондон. Я говорю английски хорошо. Кто мне сделать?

Алекс показал на здание.

– Что это за место?

– Это Ка-Ведова, – попыталась объяснить она. – Ка… ну… в Венеции говорят «каса». Это значит «дворец». А «ведова»?

Она замолчала, попыталась подобрать нужное слово.

– Это Дворец Вдовы. Ка-Ведова.

– А что тут происходит?

– Большой праздник сегодня. День рождения. Маски, костюмы. Много важные люди.

– Чей день рождения?

Она ответила не сразу. Алекс задавал слишком много вопросов, и это, похоже, казалось ей подозрительным. Но возраст опять-таки сослужил ему хорошую службу. Ему всего четырнадцать лет. Просто любопытный мальчик, чего такого?

– Синьоры Ротман. Очень богатая леди.

– Ротман? Как сигареты?

Но старушка уже закрыла рот, а в глазах мелькнул страх. Алекс оглянулся и увидел, что за ним смотрит один из охранников с площади. Похоже, ему уже здесь не рады – хотя что там «уже», ему и изначально никто не радовался.

Он решил всё-таки задать последний вопрос.

– Я ищу Скорпию, – сказал он.

Пожилая женщина уставилась на него так, словно он отвесил ей пощёчину. Она подняла метлу и нервно взглянула на охранника, наблюдавшего за ними. Хорошо, что он не слышал их разговора. Он почувствовал, что что-то здесь не так, но с места не двинулся. Тем не менее, Алекс понял, что пора уходить.

– Неважно, – сказал он. – Спасибо вам за помощь.

Он быстро прошёл вдоль канала. Перед ним вырос ещё один мост, и Алекс перешёл его. Он не понимал, почему, но радовался, что Дворец Вдовы остался за спиной.

Едва дворец исчез из виду, Алекс остановился и задумался над тем, что удалось узнать. Яхта с серебряным скорпионом привела его ко дворцу, которым владела красивая, богатая и неулыбчивая женщина. Дворец охраняют сурового вида ребята, а как только он упомянул название «Скорпия» в разговоре с уборщицей, та посмотрела на него как на прокажённого.

Данных немного, но вполне достаточно. Сегодня будет бал-маскарад в честь дня рождения. На него пригласили важных людей. Алекса среди приглашённых не было, но он уже принял решение.

Он придёт на этот бал.

Незримый меч

Женщину, которая вошла в палаццо, звали Джулия Шарлотта Гленис Ротман. То был её дом – по крайней мере, один из домов. Ещё у неё была квартира в Нью-Йорке, дом с гаражом в Лондоне и вилла с видом на Карибское море и белые пески Тёртл-Бея на острове Тобаго.

Она прошла по тускло освещённому коридору, который тянулся по всей длине здания, от пристани с одной стороны до приватного лифта с другой; её высокие каблуки громко щёлкали по терракотовым плиткам. В коридоре не было ни одного слуги. Её рука в шёлковой перчатке коснулась серебристой кнопки вызова лифта, и дверь открылась. Лифт был маленьким, в него мог поместиться только один человек. Но она и жила одна. Слуги ходили по лестницам.

Лифт поднялся на третий этаж, и она вышла в современно обставленный конференц-зал. Там не было ни ковра, ни картин на стенах, ни каких-либо других украшений. И, что ещё страннее, в комнате, из которой открывался бы один из самых красивых видов на нашей планет, не было ни единого окна. Но, с другой стороны, если из комнаты нельзя выглянуть, нельзя в неё и заглянуть. Так безопаснее. Зал освещали галогеновые лампы на стенах, а из мебели в комнате был только длинный стеклянный стол, окружённый кожаными креслами. Напротив лифта виднелась дверь, но она была заперта. С другой её стороны стояли два охранника, вооружённые и готовые убить любого, кто в следующие полчаса хотя бы близко подойдёт к этой двери.

За столом её уже ждали восемь человек. Одному было уже за семьдесят – лысый, хрипло дышащий, с воспалёнными глазами, он был одет в мятый серый костюм. Рядом с ним сидел китаец, а напротив – светловолосый австралиец в рубашке с открытой шеей. Люди, собравшиеся в зале, явно приехали со всех концов света, но была у них одна общая черта: неподвижность и холодность, из-за которой в комнате было примерно так же весело, как в морге. Никто из них не поздоровался с миссис Ротман, когда та села на своё место во главе стола. На часы тоже никто не смотрел. Если она пришла, это значило, что сейчас ровно час дня. Именно в это время должна была начаться встреча.

– Добрый день, – сказала миссис Ротман.

Несколько человек кивнули, но никто не ответил. Приветствия – лишь пустая трата слов.

Девять человек, собравшихся за столом на третьем этаже Дворца Вдовы, составляли совет директоров одной из самых безжалостных и успешных преступных организаций мира. Старика звали Макс Грендель, китайца – доктор Сан. У австралийца вообще не было никакого имени. Они собрались в этом зале без окон, чтобы обсудить последние детали операции, которая всего через несколько недель сделает их богаче на миллиард фунтов.

Организация называла себя «Скорпия».

Они все понимали, что название очень причудливо, и тот, кто его придумал, скорее всего, перечитал книг о Джеймсе Бонде. Но организации нужно было название, а это слово было составлено из четырёх основных направлений её деятельности.

Саботаж. Коррупция. Разведка. Политические убийства.

Скорпия. Это название оказалось весьма звучным на многих языках и легко слетало с губ любого, кто решался обратиться к ним. Скорпия. Семь букв, записанные в базах данных полиции и служб безопасности всего мира.

Организация образовалась в начале восьмидесятых, во время так называемой холодной войны – тайной войны, которую много десятилетий вели между собой Советский Союз, Китай, Америка и Европа. Все мировые правительства содержали свою армию шпионов и наёмных убийц, готовых убить или умереть за свою страну. Но вот сменить род деятельности они явно были не готовы; двенадцать из них поняли, что холодная война довольно скоро закончится, и они останутся без работы. Больше не будут нужны. Настало время самостоятельной работы.

Они собрались одним воскресным утром в Париже. Первая встреча прошла в «Мэсон-Бертийон», знаменитом кафе-мороженом на острове Сен-Луи, неподалёку от собора Парижской Богоматери. Они все знали друг друга и до этого не раз пытались друг друга убить. Но теперь, в красивой, обшитой деревянными панелями комнате с антикварными зеркалами и кружевными занавесками, наслаждаясь блюдами знаменитого бертийоновского мороженого из дикой клубники, они обсуждали, как теперь будут работать вместе, чтобы разбогатеть. Именно на этом собрании родилась Скорпия.

И организация процветала. Она держала под колпаком весь мир. Свергла правительства двух стран, организовала несправедливое избрание президента в третьей. Уничтожила десятки компаний, подкупала политиков и госслужащих, организовала несколько крупных экологических катастроф… и устраняла всех, кто решался встать у неё на пути. Сейчас она несла ответственность за десятую часть всех совершаемых в мире террористических актов – и получала за это хорошие деньги. Руководители Скорпии любили сравнивать себя с «Майкрософт», только в преступном мире, – только вот по сравнению с Скорпией «Майкрософт» на самом деле были мелкими сошками.

Из двенадцати основателей осталось только девять. Один умер от рака, двоих убили. Но за двадцать лет жестоких преступлений это даже неплохо. У Скорпии никогда не было одного-единственного лидера. Все девять председателей были равными партнёрами, но на каждый новый проект назначался один конкретный руководитель – в алфавитном порядке.

Сегодня они обсуждали проект под кодовым названием «Незримый меч». Им управляла Джулия Ротман.

– Рада сообщить совету директоров, что всё идёт точно по графику, – объявила она.

В её голосе слышался лёгкий валлийский акцент. Она родилась в Аберистуите. Её родители, валлийские националисты, сжигали дома английских отпускников, купленные в качестве дач. К сожалению, один из этих домов они подожгли, когда владелец-англичанин с семьёй был ещё внутри, и в шесть лет Джулию отправили в детский дом, а родителям дали пожизненные сроки. В каком-то смысле именно в этот день началась её преступная карьера.

– Прошло уже три месяца, – продолжила она, – с тех пор, как к нам обратился клиент, джентльмен с Ближнего Востока. Сказать, что он богат, – значит, ничего не сказать. Он мультимиллиардер. Он посмотрел на мир, на баланс его сил, и решил, что что-то пошло очень неправильно. Он попросил нас всё исправить.

Проще говоря, наш клиент считает, что Запад стал слишком сильным. Если конкретно – Великобритания и Америка. Именно благодаря их дружбе удалось победить во Второй мировой войне. И именно благодаря их дружбе Запад сейчас может вторгаться в любую страну, в которую заблагорассудится, и забирать там всё, что угодно. Наш клиент попросил нас раз и навсегда разрушить британско-американский союз.

Что я могу сказать о нашем клиенте? – Миссис Ротман мило улыбнулась. – Может быть, он визионер, который искренне заинтересован в мире во всём мире, а может быть, он совершенно сумасшедший. Так или иначе, для нас нет никакой разницы. Он предложил нам огромную сумму – миллиард фунтов, – чтобы мы сделали то, что он хочет. Унизить Великобританию и Америку, чтобы они больше не работали вместе как единая мировая держава. И я с радостью вам сообщаю, что двадцать миллионов фунтов, первый транш, вчера поступили на наш счёт в швейцарском банке. Теперь мы готовы перейти ко второй стадии.

В комнате повисло молчание. Остальные ждали продолжения речи миссис Ротман; слышался только тихий шум кондиционера, снаружи не доносилось ни звука.

– Вторая и последняя стадия начнётся менее чем через три недели. Обещаю вам: вскоре британцы и американцы вцепятся друг другу в глотки. Более того, уже к концу этого месяца обе страны будут повергнуты на колени. Америку будут ненавидеть во всём мире, а британцы станут свидетелями такого ужаса, какой и представить себе не могли. Мы станем намного богаче. Ну а наш друг с Ближнего Востока будет очень доволен вложением средств.

– Простите, миссис Ротман. У меня вопрос…

Доктор Сан учтиво склонил голову. Его лицо казалось сделанным из воска, а его чёрные как смоль волосы выглядели лет на двадцать моложе всего остального тела. Должно быть, он их красил. Он был очень маленького роста и напоминал вышедшего на пенсию учителя. Впрочем, кого бы он ни напоминал, на деле он был экспертом по пыткам и боли мирового уровня. Он даже написал об этом несколько книг.

– Сколько людей вы собираетесь убить? – спросил он.

Джулия Ротман задумалась.

– Точно подсчитать довольно сложно, доктор Сан, – ответила она. – Но по самой меньшей мере – тысячи. Много тысяч.

– И все эти тысячи будут детьми?

– Да. По большей части – двенадцати-тринадцати лет.

Она вздохнула.

– Не стоит и говорить, что это очень, очень прискорбно. Я обожаю детей, пусть и рада, что у меня самой их никогда не было. Но таков план. И должна сказать, что психологический эффект от гибели такого количества молодых людей может принести немалую пользу. Вас это беспокоит?

– Ни в коем случае, миссис Ротман, – покачал головой доктор Сан.

– У кого-нибудь есть возражения?

Никто не сказал ни слова, но уголком глаза миссис Ротман заметила, как нервно заёрзал в кресле Макс Грендель. Ему было семьдесят три года – самый старый из всех собравшихся, с обвисшей кожей и пигментными пятнами на лбу. Он страдал от болезни глаз, из-за которой они постоянно слезились. Сейчас он промокал глаза платком. Трудно было поверить, что когда-то он был командиром немецкой тайной полиции и однажды лично задушил иностранного шпиона в концертном зале во время исполнения Пятой симфонии Бетховена.

– Подготовка в Лондоне завершена? – спросил австралиец.

– Строительство в церкви закончилось неделю назад. Платформу, баллоны с газом и все остальные механизмы привезут сегодня к вечеру.

– Сработает ли «Незримый меч»?

Леви Кролл, как и обычно, говорил прямо и по делу. Он пришёл в Скорпию из Моссада, израильской секретной службы, и до сих пор считал себя солдатом. Двадцать лет он засыпал с 9-миллиметровым пистолетом «ФН» под подушкой. А потом он однажды выстрелил. Леви был здоровяком, бо́льшую часть его лица закрывала борода – вместе со следами увечий. Пустая левая глазница пряталась за повязкой.

– Конечно, сработает, – резко ответила миссис Ротман.

– Его тестировали?

– Мы тестируем его прямо сейчас. Но хочу вам сказать, что доктор Либерман – настоящий гений. Проводить с ним время невероятно скучно – уж я-то знаю, я с ним общалась больше, чем мне хотелось бы. Но он создал совершенно новое оружие, и, в чем самая его прелесть, никто из мировых экспертов даже не представляет, что это такое и как оно работает. Конечно, в конце концов они разберутся, на этот случай у меня тоже есть планы. Но к тому времени будет уже поздно. Улицы Лондона будут усеяны трупами. Это будет худшая трагедия из всех, что произошла с детьми со времён Гаммельнского крысолова.

– А что будет с Либерманом? – спросил доктор Сан.

– Пока не решила. Скорее всего, его тоже придётся убить. Он изобрёл «Незримый меч», но даже не представляет, как мы планируем его использовать. Полагаю, он будет возражать. Так что от него тоже придётся избавиться.

Миссис Ротман оглядела комнату.

– Есть ещё вопросы? – спросила она.

– Да.

Макс Грендель положил руки на стол, широко разведя их в стороны. Миссис Ротман не удивилась, что именно он попросил слова. У него были дети и внуки. Хуже того, к старости он стал сентиментальным.

– Я состою в «Скорпии» с самого начала, – сказал он. – До сих пор помню наше первое собрание в Париже. Я заработал миллионы, работая с вами, и мне очень нравилось всё, что мы делали. Но этот проект… «Незримый меч». Мы действительно убьём столько детей? Как нам потом с этим жить?

– Хорошо жить. Куда богаче, чем раньше, – пробормотала Джулия Ротман.

– Нет-нет, Джулия, – покачал головой Грендель. Из его больного глаза стекла слезинка. – Вас это не должно удивить. Мы уже обсуждали это на нашей прошлой встрече. Но я решил, что с меня хватит. Я уже стар. Хочу уйти на пенсию и спокойно дожить свой век в моём замке в Вене. «Незримый меч», бесспорно, будет вашим величайшим достижением. Но у меня к этому уже сердце не лежит. Пора мне уйти на покой. Продолжайте дальше без меня.

– Вы не можете уйти! – запротестовал Леви Кролл.

– Почему вы не сказали нам об этом раньше? – сердито спросил ещё один из сидящих за столом. Он был чернокожим, но с японским разрезом глаз. В один из его зубов был вделан алмаз размером с горошину.

– Я сказал миссис Ротман, – разумно ответил Макс Грендель. – Она возглавляет проект. Я решил, что весь совет директоров уведомлять нет нужды.

– Нам не нужно из-за этого спорить, мистер Микато, – спокойно ответила Джулия Ротман. – Макс уже давно говорит об уходе на покой, и, как мне кажется, мы должны уважать его желание. Это, безусловно, прискорбно. Но, как говаривал мой покойный муж, всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

Муж миссис Ротман, мультимиллионер, погиб, выпав с семнадцатого этажа всего через два дня после свадьбы.

– Это очень печально, Макс, – продолжила она. – Но я уверена, что вы поступаете правильно. Пора вам уйти.

* * *

Она прошла вместе с ним к пристани. Моторная яхта уже ушла, но его поджидала гондола. Они шли медленно, держась за руки.

– Мне будет вас не хватать, – сказала она.

– Спасибо, Джулия. – Макс Грендель потрепал её по руке. – Я тоже буду скучать.

– Не знаю, как мы справимся без вас.

– «Незримый меч» не может потерпеть неудачу – ведь проект возглавляете вы.

Она вдруг остановилась.

– Чуть не забыла, – воскликнула она. – У меня для вас кое-что есть.

Она щёлкнула пальцами, и подбежал слуга, держа в руках большую коробку, завёрнутую в розовую и голубую бумагу и перевязанную серебряным бантом.

– Это подарок, – сказала она.

– В честь выхода на пенсию?

– На добрую память о нас.

Макс Грендель остановился возле гондолы. Она слегка покачивалась на волнах. Гондольер, одетый в традиционную полосатую рубашку, стоял на корме, опираясь на весло.

– Спасибо, дорогая, – сказал он. – И удачи вам.

– Наслаждайтесь жизнью, Макс. Будем поддерживать связь.

Она поцеловала его, слегка коснувшись губами морщинистой щеки, а потом помогла забраться в гондолу. Он неуклюже сел, положив ярко раскрашенную коробку на колени. Гондольер тут же оттолкнулся веслом от дна. Миссис Ротман подняла руку. Маленькая лодочка быстро рассекала серую воду.

Миссис Ротман отвернулась и ушла обратно во Дворец Вдовы.

Макс Грендель печально проводил её взглядом. Он знал, что без Скорпии его жизнь будет совсем другой. Он отдавал организации все силы вот уже два десятилетия. Она поддерживала в нём жизнь и молодость. Но сейчас он не мог не думать о внуках. Он вспомнил маленьких близнецов, Ганса и Руди. Им было по двенадцать лет. Столько же, сколько целям, намеченным Скорпией в Лондоне. Он не мог принимать в этом участия. Решение уйти было верным.

Он чуть не забыл о коробке, лежавшей на коленях. Как похоже на Джулию. Она всегда была самой эмоциональной из всех – может быть, из-за того, что она единственная женщина в совете директоров. Интересно, что она ему купила? Коробка была тяжёлой. По какому-то наитию он развязал ленточку, потом разорвал бумагу.

Кожаный чемоданчик-дипломат, явно дорогой. Сразу понятно по качеству кожи, ручной прошивке… и логотипу. Дипломат был сделан Гуччи. Его инициалы, MUG, были выгравированы на золотой пластинке под ручкой. Макс Грендель с улыбкой открыл чемоданчик.

И в ужасе закричал, когда на него посыпалось содержимое.

Скорпионы. Несколько десятков. Длиной сантиметров десять, тёмно-коричневые, с маленькими жвалами и толстыми, пухлыми телами. Когда они полезли вверх по его рубашке, он ещё успел понять, что это за вид: пушистохвостые скорпионы из рода Parabuthus, одни из самых ядовитых в мире.

Макс Грендель с громким воплем упал на спину, вытаращив глаза, и беспомощно замахал руками и ногами, пытаясь стряхнуть отвратительных существ, которые успели уже забраться ему под рубашку и брюки. Первый скорпион ужалил его в шею. А затем они жалили его снова и снова, а он беспомощно вздрагивал, уже не в силах даже вскрикнуть.

Его сердце отказало задолго до того, как подействовали нейротоксины. Гондола медленно плыла вперёд, направляясь к венецианскому островному кладбищу; внимательные туристы могли даже заметить старика, который лежал неподвижно, раскинув руки и смотря невидящими глазами в яркое венецианское небо.

Только по приглашению

В тот вечер Дворец Вдовы перенёсся на триста лет назад.

Выглядело всё просто потрясающе. Масляные факелы зажгли, и по площади плясали тени. Слуги переоделись в костюмы восемнадцатого века – парики, обтягивающие трико, остроконечные туфли, камзолы. Под ночным небом играл струнный квартет – на той самой сцене, строительство которой Алекс видел днём. На небе высыпали тысячи звёзд и даже виднелась полная луна – словно организатор празднества умел ещё и управлять погодой.

Гости прибывали по воде и пешком. Они тоже были в костюмах – богато украшенных шляпах и ярких бархатных плащах, стелившихся по земле. Кто-то шёл с тростями чёрного дерева, у других на поясах висели шпаги и кинжалы. Но вот ли́ца тех, кто направлялся к парадному входу, были скрыты – под белыми и золотыми масками, масками, инкрустированными драгоценностями и окружёнными плюмажами из перьев. Кто именно был приглашён на вечеринку миссис Ротман, узнать было невозможно – но внутрь войти мог далеко не каждый. Вход со стороны Гранд-канала был перекрыт, всех направляли к главному входу, который Алекс увидел днём. Четыре охранника, одетые в ярко-красные туники венецианских придворных, проверяли приглашения.

Алекс смотрел на всё это действо с другой стороны площади. Он прятался вместе с Томом за одним из миниатюрных деревьев, там, куда не доставал свет факелов. Уговорить Тома прийти с ним было нелегко. Исчезновение Алекса перед обедом заметили почти сразу, и Тому пришлось придумывать для разозлённого мистера Грея совершенно неубедительную историю о том, что у Алекса внезапно заболел живот. Если бы не мисс Бедфордшир, всё ещё благодарная Алексу за то, что он вернул ей сумочку, у него были бы большие проблемы, и его наверняка никуда бы не отпустили вечером. С другой стороны, это же Алекс – все знают, что он ведёт себя как-то странно.

Но вот опять исчезнуть! В последний день экскурсии ребятам дали два часа свободного времени, ожидая, что они проведут их в Сан-Лоренцо – в кафе или на площади. Но у Алекса были другие планы. Прежде чем вернуться днём в гостиницу, он успел найти в Венеции всё, что необходимо. Но он знал, что один не справится. Ему нужен был Том.

– Алекс, я не верю, что ты такое затеял, – шепнул Том. – Почему вообще для тебя так важна эта вечеринка?

– Не могу объяснить.

– Почему? Иногда я тебя не понимаю. Мы вроде как друзья, но ты мне вообще ничего не говоришь.

Алекс вздохнул. Он уже к этому привык. Вспоминая всё, что произошло с ним за последние полгода – как его затащили в мир шпионажа, в паутину тайн и лжи, – он понимал, что хуже нет просто ничего. МИ-6 сделало из него шпиона. И в то же время лишило его возможности быть тем, кем ему больше всего хотелось, – самым обычным школьником. Он жонглировал двумя жизнями, пытаясь не уронить ни одну из них: сегодня он спасает мир от ядерного истребления, а завтра – не успевает сдать домашнее задание по химии. Две жизни – и он застрял посередине между ними. Он уже не знал, где теперь ему место. У него были Том, Джек Старбрайт и Сабина Плэжер – хотя Сабина и переехала в Америку. Кроме них, у него не было настоящих друзей. Он не хотел этого, но всё равно остался один.

Он принял решение.

– Хорошо, – сказал он. – Если ты мне поможешь, я расскажу тебе всё. Но не прямо сейчас.

– Когда?

– Завтра.

– Завтра я уезжаю в Неаполь к брату.

– До того, как ты уедешь.

Том задумался.

– Ладно, я всё равно тебе помогу, Алекс, – сказал он. – Потому что для этого друзья и нужны. А если ты действительно хочешь мне всё рассказать, то я подожду, пока мы вернёмся в школу. Хорошо?

Алекс кивнул и улыбнулся.

– Спасибо.

Он открыл спортивную сумку, которую прихватил с собой из гостиницы. В ней лежали вещи, которые он купил днём. Алекс быстро скинул шорты и майку и натянул шёлковые шаровары и бархатный камзол, который оставлял руки и грудь голыми. Затем он достал баночку чего-то похожего на желе, но золотого цвета. Краска для бодиарта. Он вылил немного себе на ладони, растёр и намазал краской руки, шею и лицо, потом подал сигнал Тому. Тот скорчил гримасу, но всё же докрасил ему плечи. Теперь вся его видимая кожа была золотистой.

Наконец, Алекс достал золотые сандалии, белый тюрбан с лиловым пером и простую полумаску, прикрывавшую глаза. Днём он попросил продавца в магазине костюмов принести всё необходимое, чтобы перевоплотиться в раба-турчонка. Он надеялся, что выглядит всё-таки не настолько по-дурацки, как сейчас себя чувствует.

– Готов? – спросил он.

Том кивнул, вытирая руки о штаны.

– Знаешь, выглядишь ты как-то фигово, – сказал он.

– Мне всё равно. Главное, чтобы сработало.

– По-моему, ты вообще чокнутый.

Алекс смотрел на прибывающих во дворец гостей. Если он хочет, чтобы план сработал, нужно выбрать правильный момент. А ещё – дождаться правильных гостей. Гости всё прибывали и прибывали и толпились у главного входа, ожидая, пока охранники проверят их приглашения. Алекс глянул на канал. У пристани остановилось водное такси, и оттуда вышла пара – мужчина во фраке и женщина в чёрном плаще, стелившемся за ней. Оба были в масках. Идеальный вариант.

Он кивнул Тому.

– Давай.

– Удачи, Алекс.

Том вытащил что-то из спортивной сумки и выбежал на площадь, даже не пытаясь скрываться. Через несколько секунд Алекс, держась в тени, свернул за угол площади.

У входа возник небольшой затор. Охранник держал в руках приглашение и расспрашивал одного из гостей. Так, тоже пригодится. Чем больше суматохи, тем лучше. Должно быть, Том понял, что момент как раз подходящий, потому что вдруг послышался громкий, похожий на выстрел звук, и все глаза повернулись к мальчишке, который скакал по площади, смеясь и крича. Он только что взорвал хлопушку и у всех на глазах поджёг ещё одну.

– Комэ стаи? – закричал он. «Как у вас дела?»

– Кванто темпо чи вуоле пэр андрарэ а Рома?

«Сколько времени нужно, чтобы добраться до Рима?» Алекс нашёл две эти фразы в разговорнике. Больше ничего по-итальянски Том выучить не смог.

Том бросил вторую хлопушку, и послышался ещё один громкий «выстрел». Алекс в это время бросился к каналу – два гостя как раз поднялись по ступенькам к площади. Его сандалии громко стучали по мостовой, но его никто не замечал. Все таращились на Тома, который во всё горло запел «Ты никогда не будешь один»[3]. Алекс пригнулся и взялся за шлейф чёрного плаща женщины-гостьи. Она шла к главному входу, он – за ней, не давая ткани опуститься на землю.

Всё прошло именно так, как он надеялся. Толпа быстро устала от сумасшедшего английского мальчика, который строил из себя дурачка. Одного из охранников послали с ним разобраться. Уголком глаза Алекс увидел, как Том развернулся и побежал прочь. Пара гостей тем временем дошла до двери, и мужчина во фраке протянул другому охраннику приглашение. Тот посмотрел на новоприбывших и пропустил их внутрь. Он решил, что Алекс пришёл вместе с гостями – они для пущей маскировки взяли с собой мальчика-турчонка. А сами гости подумали, что Алекс работает во дворце, и его прислали специально, чтобы сопроводить их внутрь. Зачем ему ещё приходить, правильно?

Они втроём прошли через дверь, в огромный зал для приёмов с куполообразной, выложенной мозаичными картинами крышей, белыми колоннами и мраморным полом. Стеклянные двери высотой в два человеческих роста вели во внутренний дворик с фонтаном, окружённым декоративными кустами и цветами. Там уже собралось не меньше сотни гостей – они оживлённо разговаривали, смеялись, пили шампанское из хрустальных бокалов. Они явно рады были здесь находиться. Слуги, одетые так же, как и те, что остались снаружи, разносили серебряные подносы с едой. Клавесинист играл Моцарта и Вивальди. Для полного погружения в атмосферу того времени электрическое освещение выключили, но на стенах висели факелы и десятки масляных ламп; их пламя покачивалось и плясало на вечернем ветру.

Алекс проследовал за своими «хозяевами» во внутренний дворик, но затем отпустил шлейф и отошёл к стене. Трёхэтажный дворец возвышался над ним; два крыла соединялись спиральной лестницей, похожей на то, что он видел в Палаццо Контарини дель Боволо. Второй этаж опоясывала галерея, где колонн и арок было даже ещё больше, чем в зале, и некоторые гости поднялись туда и неспешно прогуливаясь, разглядывая толпу внизу. Алекс ещё раз огляделся и не поверил, что живёт в двадцать первом веке. В стенах дворца удалось создать совершенно идеальную иллюзию.

Но, оказавшись внутри, он не знал, что делать. Он действительно нашёл Скорпию или нет? Ему пришло в голову, что если Ясен Григорович говорит правду, и отец когда-то работал на этих людей, они, возможно, будут рады его видеть. Он спросит их, что произошло, как погиб его отец, и они все расскажут. Ему не нужно будет прятаться и переодеваться.

Но что, если он неправ? Он вспомнил, с каким страхом посмотрела на него пожилая уборщица, когда он упомянул Скорпию. И про охранников с суровыми лицами, дежуривших вокруг дворца, забывать не стоит. Они не знали английского, и Алекс сомневался, что сумеет объяснить, что здесь делает, если его поймают. К тому времени, как кто-нибудь найдёт англо-итальянский словарь, его уже утопят в канале.

Нет. Прежде чем что-то делать, нужно узнать больше. Кто эта женщина – миссис Ротман? Что она здесь делает? Алексу казалось невероятным, что бал-маскарад в венецианском дворце может быть хоть как-то связан с убийством, произошедшим четырнадцать лет назад.

Клавесин по-прежнему звенел. Разговоры становились всё громче – гости прибывали и прибывали. Большинство из них сняли маски – иначе просто не смогли бы есть и пить, – и Алекс увидел, что компания собралась со всего света. Гости в основном говорили по-итальянски, но были среди них и чернокожие, и азиаты. Он увидел невысокого китайца, который о чём-то оживлённо беседовал с человеком, у которого в передний зуб вделан алмаз. Перед ним прошла женщина, показавшаяся смутно знакомой, и, вздрогнув, он понял, что это одна из самых знаменитых в мире актрис. Оглядевшись, Алекс увидел, что здесь полно голливудских звёзд. Зачем их пригласили? А потом он вспомнил: сейчас начало сентября, как раз должен начаться Венецинаский кинофестиваль. Что ж, теперь он знал о миссис Ротман чуть больше: она достаточно влиятельна, чтобы собрать настолько знаменитых гостей.

Алекс понимал, что долго задерживаться здесь не стоит. Он наверняка единственный подросток во дворце, и его обязательно заметят – это лишь вопрос времени. Он просто до ужаса заметен. Руки и плечи голые, шёлковые шаровары настолько тонкие, что он едва чувствует их на себе. Костюм турчонка, может быть, и помог ему пробраться внутрь, но теперь, когда он уже внутри, костюм только мешал. Он решил, что пора действовать. На первом этаже миссис Ротман нигде видно не было, а именно с ней ему больше всего хотелось встретиться. Может быть, она будет на одном из верхних этажей?

Он прошёл сквозь толпу гостей и поднялся по спиральной лестнице. Добравшись до галереи, он увидел ряд дверей, которые вели в сам дворец. Там было уже не так людно, и несколько гостей с любопытством покосились на него. Алекс знал, что важнее всего сейчас – не колебаться. Если хоть кто-то начнёт задавать ему вопросы, его быстро отсюда вышвырнут. Он прошёл в какую-то дверь и оказался в помещении, которое казалось чем-то средним между очень широким коридором и комнатой. Зеркало в золотой раме висело на стене над резным антикварным столиком, на котором стояла большая ваза цветов. Напротив располагался огромный гардероб. Больше в комнате ничего не было.

В дальнем конце комнаты виднелась ещё одна дверь, и Алекс уже собирался пойти туда, но тут услышал приглушённые голоса. Он огляделся, ища, где можно спрятаться, но увидел только гардероб. Лезть внутрь уже времени не было, так что он прижался к стене рядом с ним. Как и внутренний дворик, этот этаж освещали только масляные лампы. Он надеялся, что громоздкий гардероб отбрасывает достаточно большую тень, чтобы не выдать его.

Дверь открылась, и из неё вышли мужчина и женщина. Они говорили по-английски.

– Мы получили сертификаты выпуска, и первая партия отправится в путь послезавтра, – сказал мужской голос. – Как я уже объяснял вам, миссис Ротман, выбор времени очень важен.

– Холодовая цепь.

– Именно. Холодовую цепь нельзя разрывать. Контейнеры полетят в Англию. А потом…

– Спасибо, доктор Либерман. Вы отлично поработали.

Они остановились. Из своего укрытия Алекс их не видел, но, наклонившись вперёд, сумел разглядеть их отражения в зеркале.

Миссис Ротман была потрясающей – другого слова Алекс подобрать не смог. Она выглядела больше похожей на кинозвезду, чем все актрисы, собравшиеся внизу; её длинные чёрные волосы волнами спускались на плечи. У неё была маска, но она держала её в руке, на конце деревянной палочки, так что Алекс видел её лицо: блестящие чёрные глаза, кроваво-красные губы, идеальные зубы. На ней было потрясающее платье из кружев цвета слоновой кости, и Алекс почему-то понял, что это не просто костюм, а настоящий антиквариат. Шею обрамляло золотое ожерелье с тёмно-синими сапфирами.

Её спутник тоже был одет весьма нарядно – длинный плащ, отороченный мехом, широкополая шляпа, кожаные перчатки. Он держал в руках маску, но она была уродливой – с маленькими глазками и длинным клювом. То был костюм чумного доктора; Алексу подумалось, что этот человек похож на него даже без костюма. Бледное, безжизненное лицо, пузырьки слюны на губах. Он был очень высоким, возвышаясь над миссис Ротман, но почему-то казалось, что это он по сравнению с ней карлик. Зачем его сюда пригласили?

– Вы же обещаете мне, что никто не пострадает? – спросил доктор Либерман, снимая тяжёлые очки и нервным жестом протирая их.

– А какая вам разница? – ответила она. – Вам заплатят пять миллионов евро. Целое состояние. Подумайте об этом, доктор Либерман. Вы обеспечите себя до конца жизни.

Алекс рискнул снова высунуться из-за шкафа и увидел, что миссис Ротман повернулась боком к своему собеседнику, ожидая, что он скажет. Доктор Либерман замер. Жадность и страх тянули его в разные стороны.

– Не знаю, – прохрипел он. – Может быть, если вы заплатите мне ещё больше…

– Тогда, может быть, мы именно об этом и подумаем! – совершенно спокойно ответила миссис Ротман. – Но давайте не будем портить праздник разговорами о делах. Через два дня я сама приеду в Амальфи. Лично отправлю в путь первую партию, там и поговорим о деньгах.

Она улыбнулась.

– А сейчас пойдёмте выпьем шампанского, и я познакомлю вас со своими знаменитыми друзьями.

Они зашагали к двери, о чём-то разговаривая, и прошли мимо Алекса. На какое-то мгновение ему очень захотелось выбраться из укрытия прямо сейчас. В конце концов, он пришёл сюда, чтобы найти эту женщину. Нужно заговорить с ней до того, как она исчезнет в толпе. Но в то же время он был заинтригован. Сертификаты выпуска, холодовая цепь… Интересно, о чём они говорили? Он снова решил, что стоит сначала узнать немного подробностей, прежде чем показать себя.

Он вышел в коридор и направился к двери, из которой вышли миссис Ротман и её спутник. Открыв её, Алекс оказался в большой комнате, вполне достойной названия дворцовой залы. Длиной не меньше тридцати метров, с рядом окон от пола до потолка, из которых открывался потрясающий вид на Гранд-канал. Пол был из полированного дерева, но почти всё остальное в зале было белым. Огромный камин из белого мрамора со светлым ковром из тигровой шкуры (Алекс вздрогнул; он не мог представить себе чего-то более отвратительного), расстеленным перед ним. Белые книжные шкафы у дальней стены, заполненные книгами в кожаных переплётах, а рядом со второй дверью – белый антикварный стол, на котором лежало что-то похожее на пульт управления телевизором. А в центре комнаты – мощный дубовый стол. Стол миссис Ротман? Алекс прошёл к нему.

Столешница была абсолютно пустой, не считая белой кожаной промокашки и тарелки с двумя серебряными перьевыми ручками. Алекс представил, как здесь сидит миссис Ротман. За таким столом может сидеть судья или президент компании, чтобы впечатлять посетителей. Он быстро огляделся, проверяя, нет ли в помещении камер наблюдения, затем открыл один из ящиков. Ящик был не заперт, но лежала в нём только писчая бумага и конверты. Тогда Алекс попробовал следующий ящик. Он, как ни странно, тоже открылся. В нём лежала брошюра с жёлтой обложкой и названием, напечатанным чёрными буквами:

КОНСАНТО

ЭНТЕРПРАЙЗИС

Алекс открыл брошюру. На первой странице была фотография здания. Явно какие-то высокие технологии: высокое, угловатое, со стенами из зеркального стекла. Внизу – адрес: Виа-Нуова, Амальфи.

Амальфи. Миссис Ротман недавно упомянула это место.

Он перевернул страницу. Фотографии разных мужчин и женщин в костюмах и белых халатах. Может быть, сотрудники «Консанто»? В середине верхнего ряда Алекс увидел Гарольда Либермана. Текст под его именем, впрочем, был на итальянском языке, так что Алекс вряд ли смог бы что-нибудь о нем узнать. Он убрал брошюру обратно и открыл третий ящик.

Что-то двинулось.

Алекс был уверен, что в комнате он один. Его очень удивило, что комната никак не охраняется – особенно если это действительно рабочий кабинет миссис Ротман. Но он вдруг заметил, что что-то изменилось. Что именно, он понял лишь через несколько секунд, и у него тут же встали дыбом волосы.

«Ковёр из тигровой шкуры» встал.

Это был настоящий тигр. Живой и рассерженный.

Амурский тигр. Как Алекс это понял? Очень просто, по цвету. Полосы скорее белые и золотистые, чем оранжевые и чёрные, и их меньше, чем обычно. Зверь повернулся к нему, окинув оценивающим взглядом, и Алекс попытался вспомнить, что знает об этом редчайшем виде. В природе амурских тигров осталось меньше пятисот, чуть больше проживает в неволе. Это самый крупный представитель семейства кошачьих в мире. И… да! Он умеет втягивать когти. Очень полезная информация для человека, на которого он сейчас набросится.

Потому что Алекс не сомневался – именно это сейчас и случится. Тигр, похоже, пробудился от глубокого сна, но сейчас не сводил с него взгляда жёлтых глаз, и Алекс буквально слышал, какие послания они передают в мозг тигра. Пища! Вот, точно, он вспомнил ещё кое-что. Амурский тигр в один присест может съесть почти пятьдесят килограммов мяса. Когда этот тигр с ним покончит, от него мало что останется.

Мысли вихрем кружились в голове Алекса. На что он вообще наткнулся во Дворце Вдовы? Что это за женщина, у которой в рабочем кабинете нет ни замков, ни камер, но зато у стола она держит живого тигра? Зверь потянулся. Алекс увидел, как под шерстью перекатываются мышцы. Он попытался сдвинуться с места, но не смог. Что с ним происходит? А потом он понял – его охватил ужас. Совершенно парализовал. Он стоит в нескольких шагах от хищника, который много веков держал в страхе полмира. Было практически невозможно поверить, что этот зверь оказался в ловушке в венецианском дворце, но вот он, перед Алексом. И важно только это. В конце концов, тигру не важно, в каком интерьере растерзать жертву, правильно?

Тигр низко, утробно зарычал. Алекс ещё никогда не слышал настолько пугающего звука. Он попытался найти силы, чтобы сдвинуться с места, за чем-нибудь спрятаться. Но не смог.

Тигр шагнул вперёд. Он готовился к прыжку. Его глаза потемнели. Зверь открыл пасть, обнажив два ряда белых, острых как ножи зубов. Затем он снова зарычал, уже громче и раскатистее.

И прыгнул.

Наводнение

Алекс сделал единственное, что ему ещё оставалось. На него уже летел двухсоткилограммовый рычащий тигр, так что он упал на колени и заполз под стол. Тигр приземлился над ним. Алекс чувствовал огромную массу, от которой его отделяла лишь столешница – и тигр уже начал скрести её когтями. В голове Алекса пронеслись две мысли. Во-первых – насколько это невероятно: встретиться лицом к лицу с живым тигром. Во-вторых – если он не выберется из комнаты, да поскорее, эта мысль может стать последней в его жизни.

На выбор у него были две двери; ближняя из них – та, через которую он вошёл. Тигр стоял задними лапами на полу, а передними – на столе; зверь явно немного растерялся. В лесу он бы нашёл Алекса мгновенно, но этот мир был для него чужим. Алекс воспользовался этим шансом и бросился вперёд. Лишь выбравшись из-под хлипкой защиты стола, он понял, что не успеет.

Тигр следил за ним. Алекс извернулся, держа руки за спиной и повернув ноги набок, и попытался встать. Передние лапы тигра по-прежнему неподвижно лежали на столе. Алекс понял, что дверь слишком далеко, а спрятаться больше некуда. Его вдруг охватил гнев. Не нужно было вообще заходить сюда. Почему он был так неосторожен?

Тигр зарычал. То был глубокий, сотрясающий воздух звук, от которого кровь стыла в жилах. Проще говоря, звук самого страха.

А затем открылась вторая дверь, и в комнату вошёл человек.

Алекс не сводил глаз с тигра, но заметил, что на этом человеке нет костюма. Он был одет в рубашку-поло, джинсы и кроссовки; одежда выглядела неброской, но очень дорогой. А судя по тому, как рубашка обтягивала мышцы рук и груди, он держал себя в отличной форме. Он был молод, лет двадцати пяти. Чернокожий.

Но что-то с ним было не так.

Он повернул голову, и Алекс увидел, что одна сторона лица покрыта странными белыми пятнами, словно он пережил химический ожог или, может быть, пожар. А потом Алекс заметил его руки. Они тоже были разного цвета. Этот человек должен был быть красавцем, но на самом деле оказался изуродован.

Незнакомец мгновенно оценил ситуацию. Он увидел тигра, уже готового к прыжку, и тут же потянулся к пульту управления, который Алекс заметил на столе. Направив его в сторону тигра, он нажал кнопку.

И произошло невозможное. Тигр спустился со стола. Его глаза потускнели, и он безучастно улёгся на пол. Алекс уставился на него. Тигр за несколько секунд превратился из ужасного чудовища в простого огромного кота. А затем уснул: его грудь мерно вздымалась, глаза закрылись.

Как это работает?

Алекс посмотрел на человека, вошедшего в комнату. Он по-прежнему держал непонятный пульт управления в руке. На какое-то мгновение Алекс задумался: этот зверь вообще настоящий? Может быть, это просто робот, которого можно включать и выключать с пульта? Нет, глупости. Тигр был к нему достаточно близко, чтобы успеть разглядеть его во всех подробностях. Он ощущал запах его дыхания. Он видел, как он слегка подёргивается, вернувшись во сне в родные сибирские леса. Это настоящий, живой тигр. Но его каким-то образом просто отключили, словно лампочку. Алекс ещё никогда не попадал в настолько непонятную ситуацию. Он проследил за яхтой с изображением серебряного скорпиона, и она привела его в какую-то итальянскую страну чудес.

– Ки сеи? Коса фаи куи?

Незнакомец обращался к нему. Отдельных слов Алекс не понимал, но понял суть. Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Он поднялся; больше всего сейчас ему хотелось переодеться. В костюме он чувствовал себя полуголым и ужасно уязвимым. Интересно, Том до сих пор ждёт его снаружи? Хотя нет. Алекс сказал ему возвращаться в гостиницу.

Незнакомец повторил вопрос. У Алекса не было выбора.

– Я не говорю по-итальянски, – сказал он.

– Ты англичанин? – без какого-либо акцента спросил тот на родном языке Алекса.

– Да.

– Что ты делаешь в кабинете миссис Ротман?

– Меня зовут Алекс Райдер…

– А меня зовут Найл. Но я тебя спрашивал о другом.

– Я ищу Скорпию.

Незнакомец – Найл – улыбнулся, обнажив идеальные зубы. Теперь, когда на тигра отвлекаться уже не было нужды, Алекс сумел рассмотреть его получше. Если бы не проблема с кожей, он был бы настоящим красавцем. Гладко выбритый, элегантный, в идеальной физической форме. Волосы были пострижены очень коротко, возле ушей – выбриты волнистой линией. Он выглядел совершенно расслабленным, но Алекс понимал, что он уже стоит в боевой стойке, опираясь на носки. Этот человек был опасен; он лучился самоуверенностью и контролем. Он даже не встревожился, увидев в кабинете подростка – скорее, даже развеселился.

– Что ты знаешь о Скорпии? – спросил Найл. Его голос был мягким, он идеально выговаривал каждое слово.

Алекс ничего не ответил.

– Ты услышал это имя внизу, – сказал Найл. – Или, может быть, увидел здесь, в ящике стола. Ты рылся в столе? Для этого пришёл сюда, да? Ты вор?

– Нет.

Алекс решил, что с него хватит. В любой момент в кабинет может прийти ещё кто-нибудь. Пора бежать. Он отвернулся и бросился к двери, через которую сюда вошёл.

– Ещё один шаг, и, боюсь, мне придётся тебя убить, – предупредил Найл.

Алекс не остановился.

Он услышал лёгкие шаги за спиной. Идеально рассчитав время, в последний момент он остановился, развернулся и нанёс удар ногой назад. Его пятка должна была врезаться прямо в живот противника, сбив ему дыхание, а может быть, даже и послав в нокаут. Но через мгновение, изумившись, Алекс понял, что лишь рассёк ногой воздух. Найл либо заранее понял, что он задумал, либо сумел с невероятной скоростью увернуться.

Алекс продолжил разворот, чтобы завершить комбинацию ударом кулака – кидзами-дзуки, – которому научился на карате. Но было уже поздно. Найл снова увернулся, затем взмахнул рукой, словно косой, повернув её ребром ладони. Движение было невероятно быстрым, и Алекса словно ударили здоровенной доской. Он чуть не упал с ног. Комната вокруг поплыла, потом у него потемнело в глазах. Он в отчаянии попытался встать в защитную стойку – скрестил руки, опустил голову. Но Найл ждал и этого. Алекс почувствовал, как на шее смыкаются крепкие пальцы. Другая ладонь прижалась к виску. Сейчас Найл мог одним движением свернуть ему шею.

– Не надо было так делать, – протянул Найл, словно разговаривая с маленьким ребёнком. – Я тебя предупреждал, ты не послушался. Теперь ты умрёшь.

Ослепительная боль, вспышка белого света – а потом ничего.

Алекс пришёл в себя с чувством, словно ему оторвали голову. Даже после того, как он открыл глаза, зрение вернулось к нему лишь через несколько секунд. Он попытался двинуть рукой и с облегчением понял, что кулак сжать удалось. Значит, шею ему всё же не сломали. Что же тогда произошло? Скорее всего, Найл в последний момент отпустил его голову и очень сильно ударил локтем. Алекс потерял сознание, но он ещё никогда не приходил в себя, чувствуя такую сильную боль. Найл хотел его убить? Почему-то он в этом сомневался. Даже этой краткой стычки Алексу оказалось достаточно, чтобы понять: ему противостоял настоящий мастер рукопашного боя, который всегда точно знает, что делает, и не ошибается.

Найл послал Алекса в нокаут одним ударом и притащил сюда. Где он? Голова всё ещё гудела, но Алекс всё же сумел осмотреться, и ему совсем не понравилось увиденное. Он оказался в маленькой комнатке – судя по всему, где-то в подвале дворца. Стены, наклонные, как в погребе, были отделаны пятнистой штукатуркой. Пол недавно затапливало. Он стоял на решётке, сделанной из сырого, прогнившего дерева. Комнату освещала единственная лампочка, прикрытая грязным стеклом. Окон не было вообще. Алекс вздрогнул. Здесь было холодно, несмотря даже на жаркий сентябрьский вечер. Заметил он и ещё кое-что. Проведя пальцем по стене, он нащупал слизь. Ему казалось, что погреб просто выкрасили в грязно-зелёный цвет, но теперь Алекс понял, что вода не просто затапливала пол. Она поднималась здесь до потолка. Даже лампочка в какой-то момент уходила под воду.

Чувства постепенно возвращались к Алексу. Он ощутил запах воды в воздухе, потом – вонь гниющих овощей, грязи и соли из венецианских каналов. Он даже слышал, как течёт вода. Она плескалась не за стеной, а где-то внизу. Алекс опустился на колени и осмотрел пол. Одна из половиц была расшатана, и ему удалось повернуть её и проделать узкое отверстие. Сунув туда руку, он нащупал воду. Здесь выхода не найти. Он развернулся. Короткая деревянная лестница вела к надёжной на вид двери. Он подошёл к ней и навалился на неё всем телом. Дверь, тоже покрытая слизью, даже не сдвинулась с места.

И что теперь?

Алекс по-прежнему был одет в шёлковые шаровары и камзол. Они совершенно не защищали его от сырости и холода. Он подумал о Томе, и это ненадолго принесло утешение. Если он не вернётся в гостиницу до утра, Том наверняка поднимет тревогу. Рассвет уже близко. Алекс даже не представлял, сколько времени провёл без сознания, а часы он снял, когда переоделся в маскарадный костюм, о чём теперь очень жалел. По ту сторону двери не было никаких звуков. Похоже, ему оставалось только одно: сидеть и ждать.

Он присел в углу и обхватил себя руками. Золотая краска по большей части уже сошла, он чувствовал себя грязным и оборванным. Интересно, что Скорпия сделает с ним. Кто-нибудь – Найл или миссис Ротман – должны спуститься вниз, хотя бы для того, чтобы узнать, зачем он вообще сюда пробрался.

Как ни удивительно, Алексу удалось уснуть. А потом, вздрогнув, он проснулся с болезненным спазмом в шее. Его тело коченело от холода. Разбудил его громкий звук сирены. Он до сих пор слышал это завывание – не во дворце, а где-то далеко. А ещё в комнате что-то изменилось. Он посмотрел вниз и увидел воду, растекавшуюся по полу.

На мгновение он даже удивился. Где-то прорвало трубу? Откуда здесь вода? А потом, собравшись с мыслями, он всё же понял, что произошло. Скорпии он оказался неинтересен. Найл сказал ему, что он умрёт, и не соврал.

Сирена предупреждала о наводнении. Система оповещения работала в Венеции круглый год. Город стоит на уровне моря, а из-за ветра и атмосферного давления здесь нередко бывают шторма. Воду из Адриатического моря приносит в венецианскую лагуну, каналы выходят из берегов, и целые улицы и площади на несколько часов просто исчезают. Холодная чёрная вода уже сейчас, пузырясь, заполняла комнату. Как высоко она поднимется? Хотя этот вопрос не стоило даже задавать. Пятна на стенах доходили до самого потолка. Вода накроет его, и он будет беспомощно трепыхаться, пока не утонет. А затем вода сойдёт, и от его тела избавятся – может быть, просто утопят прямо в заливе.

Он вскочил на ноги, подбежал к двери и начал колотить в неё кулаками. Ещё он кричал, пусть и понимал, что это безнадёжно. Никто не придёт. Всем наплевать. Он явно не первый, кого запирали здесь. Задашь слишком много вопросов, зайдёшь в комнату, в которую заходить нельзя, – вот и результат.

Вода всё прибывала. Высота уже была сантиметров пять – пол полностью пропал из виду. Окон не было, дверь была прочной, как камень. Выбраться можно было только одним способом, но он слишком пугал Алекса. Одна из половиц была расшатана. Может быть, где-то под ней большая труба? В конце концов, рассудил он, вода же должна как-то сюда попадать.

А прибывала вода всё быстрее. Алекс поспешно сбежал вниз по лестнице. Вода уже покрывала его лодыжки и почти доставала до колен. Он быстро посчитал: если вода и дальше будет прибывать с такой же скоростью, она полностью заполнит комнату минуты через три. Он снял камзол и отшвырнул его в сторону. Теперь он ему не нужен. Потом он пошёл вперёд, пытаясь нащупать ногой расшатанную половицу. Она была где-то посередине, и вскоре Алекс нашёл её, наткнувшись большим пальцем на выступающий край. Он опустился на колени, и вода достала ему до талии. Он даже не был уверен, сможет ли пролезть в это отверстие. А если и сможет, что его ждёт по ту сторону?

Он пошарил внизу руками. Прямо под ним было направленное вверх течение – значит, именно отсюда вода поступает в комнату. И, значит, именно так можно выбраться. Оставался единственный вопрос: а сможет ли он выбраться? Придётся лезть головой вперёд в маленькое отверстие, потом найти, откуда поступает вода, и плыть в ту сторону. Если он застрянет, то утонет вниз головой. Если труба будет слишком узкой, он уже не сможет вернуться. Алекс стоял на коленях пред лицом самой жуткой из возможных смертей. А вода, безжалостная и холодная, поднималась всё выше по его спине.

Его охватила горькая злоба. Вот такую судьбу ему пообещал Ясен Григорович, да? Он приехал в Венецию только для этого? Сирены по-прежнему завывали. Вода уже накрыла первые две ступеньки и плескалась возле третьей. Алекс выругался, затем сделал несколько глубоких вдохов, стараясь максимально насытить кровь кислородом. Набрав в лёгкие столько воздуха, сколько возможно, он упал на пол и головой вперёд полез в отверстие.

Пролезть удалось с трудом. Края деревянных половиц больно впивались в плечи, но он всё же сумел просунуть руки, и двигаться стало уже легче. Плыть придётся совершенно вслепую. Даже если бы Алекс и открыл глаза, вода была бы совершенно чёрной. Она давила на ноздри и губы, ледяная, вонючая. Боже! Какая отвратительная смерть. Живот в отверстие пролез, а вот бёдра застряли. Алекс извернулся как змея и всё же сумел высвободиться.

Воздух уже заканчивался. Он на мгновение подумал, не стоит ли вернуться обратно, но потом его снова охватила паника – он понял, что оказался в трубе, которая ведёт вертикально вниз. Плечи ударились о кирпичную кладку. Он оттолкнулся ногой и почувствовал острую боль – ступня ударилась о стену, окружавшую его. Вокруг лица и шеи кружилась вода – струи-верёвки, которые хотели навсегда связать его и обречь на чёрную смерть. Лишь сейчас, когда пути назад уже не было, он осознал весь ужас ситуации. Он сумел пробраться в этот колодец, или что это ещё там могло быть, только потому, что ещё маленький. Но места для манёвра не оставалось. Стены уже касались его со всех сторон. Если труба станет ещё хоть чуть-чуть у́же, он застрянет.

Алекс заставил себя двигаться дальше. Вперёд и вниз, нащупывая дорогу руками. Больше всего он боялся, что сейчас они коснутся металлической решётки, и станет ясно, что Найл запланировал эту жестокую шутку с самого начала. Лёгкие сильно напряглись, давление било в грудь. Он пытался не паниковать, понимая, что лишь быстрее израсходует оставшийся воздух, но мозг уже кричал ему: остановись, вдохни, сдайся, смирись с судьбой.

Вперёд и вниз. Алекс мог задержать дыхание на две минуты. А нырнул он максимум минуту назад. Не сдаваться! Просто двигаться вперёд…

Он уже продвинулся метров на десять-пятнадцать в глубину. Алекс протянул руку, и пальцы наткнулись на кирпичи. Он невольно всхлипнул, и несколько драгоценных пузырьков воздуха сорвались с его губ и уплыли вверх, мимо его отчаянно дёргающихся ног. Сначала ему показалось, что это тупик. Алекс на долю секунды открыл глаза, но это вообще ничего не изменило. Хоть открывай глаза, хоть не открывай – вокруг абсолютная темнота. Сердце на мгновение перестало биться. В этот момент Алекс понял, что же такое смерть.

Но затем другой рукой он нащупал изгиб в стене и понял, что шахта колодца наконец-то уходит в сторону. Он добрался до самого низа удлинённой буквы J, и теперь нужно как-то преодолеть поворот. Может быть, именно там колодец наконец-то соединяется с каналом? Поворот оказался ещё более узким. Мало одного течения: теперь кирпичная кладка ещё и царапала ноги и грудь Алекса. Он понимал, что воздуха осталось уже совсем мало. Лёгкие болели, голова начинала кружиться. Он вот-вот потеряет сознание. С другой стороны, это даже хорошо. Может быть, он даже и не почувствует, как вода заливается в рот и заполняет лёгкие. Уснёт навсегда ещё до того, как умрёт.

Алекс свернул за угол. Его руки на что-то наткнулись – на какую-то решётку, – и он сумел подтянуть к себе ноги. А потом понял, что худшие опасения подтвердились. Он добрался до конца колодца, но там его ждал барьер, круглая решётчатая дверь. Он держался за неё. Выхода нет.

Возможно, он так разозлился из-за того, что проделал такой путь, а в самом конце его обманули, что это придало ему новые силы. Алекс надавил на решётку, и металлические петли, изъеденные трёхсотлетней ржавчиной, обломились. Решётка открылась, и Алекс проплыл через неё. В плечи уже ничего не упиралось, и он понял, что над ним нет ничего, кроме воды. Он оттолкнулся ногой и порезал бедро о зазубренный край решётки. Но боли он не почувствовал – лишь прилив отчаяния. Когда же всё наконец закончится?

Он плыл лицом вверх. Впереди по-прежнему ничего не было видно, но Алекс верил, что сможет всплыть. Маленькие пузырьки щекотали его щёки и веки, и он понял, что, сам того не желая, выдохнул последние остатки воздуха. На какой он сейчас глубине? Хватит ли ему времени, чтобы всплыть на поверхность? Он отчаянно отталкивался ногами и загребал руками – плыл кролем, только вертикально. Алекс снова открыл глаза, надеясь увидеть свет… луны, фонарей, чего угодно. И, похоже, он действительно увидел свет – белую полосу, мелькнувшую в поле зрения.

Алекс закричал. С его губ сорвалась гроздь пузырьков. А затем воздух прорезал и сам крик – он вынырнул на поверхность канала, освещённого рассветным солнцем. На какое-то мгновение его руки и плечи поднялись над водой, и он сделал огромный глоток воздуха, затем опустился обратно. Вокруг плескалась вода. Устроившись на спине, он сделал ещё один глубокий вдох. По лицу струились ручейки воды. Алекс понимал, что она смешана со слезами.

Он огляделся.

Похоже, сейчас часов шесть утра. Сирена всё ещё завывала, но вокруг никого не было. Это даже хорошо. Алекс плыл по самой середине Гранд-канала. Он увидел в полумраке расплывчатый силуэт Моста Академии. Луна всё ещё была в небе, но позади безмолвных церквей и дворцов постепенно поднималось солнце, озаряя лагуну неярким светом.

Алексу было так холодно, что он уже больше ничего не чувствовал, кроме смертельной хватки канала, который по-прежнему пытался утащить его вниз. Собрав последние силы, он доплыл до неровной каменной лестницы на дальней стороне Гранд-канала, вдали от Дворца Вдовы. Что бы ни произошло, он больше никогда не приблизится к этому месту.

Алекс был голым до пояса, сандалии потерял, а шаровары почти разорвались. По ноге текла кровь, смешиваясь с грязной водой канала. Он насквозь промок. У него не было денег, а до гостиницы, расположенной в пригороде Венеции, надо было ехать на поезде. Но Алексу было всё равно. Он выжил.

Он в последний раз посмотрел на тёмный, безмолвный дворец. Бал-маскарад уже давно закончился.

Алекс, хромая, поплёлся прочь.

Мысли в поезде

Том Харрис сидел в пендолино – скоростном поезде, который шёл от Венеции до Неаполя, – в вагоне второго класса, и смотрел из окна на проносившиеся мимо здания и поля. Он думал об Алексе Райдере.

Отсутствие Алекса, конечно же, прошлой ночью заметили. Мистер Грэй предположил, что он просто где-то задержался, но когда его кровать осталась пустой и в половину одиннадцатого, он забил тревогу. Мистер Грэй сообщил о пропаже в полицию, затем позвонил опекунше Алекса, американке Джек Старбрайт, в Лондон. В «Брукленде» все знали, что Алекс сирота – в том числе и это отличало его от всех остальных. Джек как-то удалось сгладить ситуацию.

– Вы же знаете, какой он, Алекс. Иногда он слишком любопытный, может слишком чем-нибудь увлечься. Спасибо, что позвонили, но я уверена: он придёт. Не беспокойтесь.

Но Том всё равно беспокоился. Он видел, как Алекс исчез в толпе возле Дворца Вдовы, и понимал, что его друга туда привело отнюдь не праздное любопытство. Он не знал, что делать. С одной стороны, ему очень хотелось рассказать мистеру Грэю о том, где они были и что делали. Алекс, может быть, до сих пор где-то во дворце, и ему нужна помощь. Но, с другой стороны, он боялся навлечь на себя проблемы… а может быть, заодно и навлечь ещё бо́льшие проблемы на Алекса. В конце концов он решил молчать. Выезд из гостиницы был назначен на половину одиннадцатого утра. Если Алекс так и не появится, то он расскажет всё о том, что случилось вчера.

Но Алекс позвонил в гостиницу в половину восьмого и сообщил, что уже едет в Англию. Настолько скучает по дому, что решил уехать пораньше. На звонок ответил мистер Грэй.

– Алекс, – сказал он. – Поверить не могу, что ты так поступил. Я несу за тебя ответственность. Пригласив тебя на экскурсию, я доверился тебе. А ты меня так подвёл.

– Простите, сэр.

Голос Алекса звучал совершенно несчастно. Именно так он и чувствовал себя на самом деле.

– Этого недостаточно. Из-за тебя мне могут запретить дальше устраивать такие поездки. Ты испортил жизнь всем.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – сказал Алекс. – Есть вещи, которые вы не понимаете. Я попробую вам всё объяснить, когда начнётся учебный год… ну, насколько получится. Мне на самом деле очень жаль, сэр. И я очень благодарен вам за то, что вы помогли мне этим летом. Но не беспокойтесь за меня. Со мной всё будет хорошо.

Мистеру Грэю много чего хотелось сказать, но он сдержался. За те многочисленные часы занятий, что они провели вместе, он хорошо узнал Алекса и относился к нему хорошо. А ещё он знал, что Алекс не такой, как все другие дети, которых ему доводилось учить. Он не поверил ни единому слову Алекса – ни тому, что он вдруг затосковал по дому, ни тому, что сейчас едет в Англию. Но иногда – очень редко – лучше просто не задавать вопросов.

– Удачи, Алекс, – сказал он. – Береги себя.

– Спасибо, сэр.

Остальным ребятам сообщили, что Алекс уже уехал. Мисс Бедфордшир собрала его вещи, а остальные были слишком заняты собственными сборами, чтобы думать ещё и о нём. Только Том знал, что Алекс солгал. Они жили в одном номере, и паспорт Алекса до сих пор лежал на его прикроватном столике. Словно по наитию, Том решил забрать паспорт с собой. Он дал Алексу адрес своего брата в Неаполе. Вдруг он приедет туда?

Пейзаж за окном по-прежнему проносился мимо – унылый, как и всегда, когда смотришь на него через грязное окно вагона. Том попрощался с одноклассниками у дверей гостиницы. Остальные улетали обратно в Англию, а у него был билет на поезд до Неаполя, где его уже ждал брат. Ему нужно было где-то убить шесть часов. В его рюкзаке лежали «Нинтендо-DS» и книга «Северное сияние». Том не очень любил читать, но учитель литературы сказал им, что за лето они должны прочитать хотя бы один роман. До начала учебного года оставалось всего несколько дней, а он добрался только до седьмой страницы.

Интересно, что случилось с Алексом? И почему он так стремился пробраться во Дворец Вдовы? Поезд стучал колёсами, оставив позади окраины Венеции, а Том думал о друге. Они познакомились два года назад. Тома, который как минимум вдвое уступал по габаритам всем одноклассникам, только что побили. Такое с ним случалось нередко. На этот раз на него напала кучка шестнадцатилетних мальчишек, которых возглавлял парень по имени Майкл Кук. Майкл настойчиво посоветовал ему купить им сигарет на его карманные деньги. Том вежливо отказал. Через несколько минут мимо него прошёл Алекс; он сидел на тротуаре, складывая потрёпанные книги обратно в рюкзак и вытирая кровь из разбитого носа.

– Ты как?

– Да нормально. Нос сломали. Отняли деньги. А ещё сказали, что завтра сделают то же самое. Но в остальном нормально.

– Майк Кук?

– Ага.

– Может, мне с ним поговорить?

– С чего ты взял, что он тебя послушает?

– Я умею подбирать слова.

На следующий день Алекс встретился с задирой и двумя его подельниками за навесом для велосипедов. Встреча вышла недолгой, но больше Майкл Кук никогда и ни к кому не лез. А ещё всю следующую неделю он хромал и говорил странным писклявым голосом.

Так началась их близкая дружба. Том и Алекс жили неподалёку друг от друга и часто вместе ездили домой на велосипедах. Во многих спортивных командах они были вместе – несмотря на небольшие размеры, Том был невероятно быстроногим. Когда родители Тома начали первые разговоры о разводе, он рассказал об этом только Алексу.

А Том, соответственно, знал об Алексе больше, чем кто-либо другой из «Брукленда». Он несколько раз бывал у него дома и познакомился с Джек, весёлой рыжеволосой американкой, которая не была ему ни няней, ни экономкой, но присматривала за ним. Родителей у Алекса не было. Все знали, что Алекс живёт с дядей – и, судя по обстановке дома, дядя был богат. Но потом он погиб в аварии. Об этом рассказали на школьном собрании, и Том пару раз пытался прийти к Алексу домой, но так его там и не застал.

После этого Алекс изменился. Началось всё после долгого отсутствия в школе в третьей четверти – тогда все подумали, что смерть дяди стала для него слишком сильным ударом. Но в четвёртой четверти он снова исчез. На этот раз никаких объяснений не последовало, никто даже не знал, где он. А когда они снова встретились, Том изумился тому, насколько же его друг изменился. Он явно пострадал – Том увидел несколько шрамов. Но ещё Тому показалось, что Алекс стал заметно старше. В его взгляде появилось что-то, чего не было раньше, словно он увидел что-то такое, о чём невозможно забыть.

А теперь ещё и Венеция! Может быть, мисс Бедфордшир действительно права, и Алексу на самом деле нужна помощь мозгоправа? Том вытащил из рюкзака «Нинтендо-DS», надеясь прогнать от себя эти мысли. Он понимал, что книжку всё-таки надо читать, и обещал себе, что вернётся к ней через две-три сотни миль… после того, как они проедут Рим.

Он понял, что рядом с ним кто-то стоит, и машинально сунул руку в карман в поисках билета. А потом поднял голову и вытаращил глаза. Перед ним стоял Алекс.

Он был одет в старомодные джинсы и мешковатую футболку, которые были ему велики минимум на размер. Весь перепачканный, волосы спутанные и непричёсанные. Том глянул вниз и увидел, что он босиком. В целом он выглядел очень усталым.

– Алекс? – с трудом выдавил из себя Том.

– Привет. – Алекс показал на пустое сиденье. – Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

– Нет. Садись…

У Тома был в распоряжении целый столик, что было просто замечательно. Другие пассажиры с ужасом разглядывали Алекса.

– Как ты сюда попал? Что случилось? Где ты взял эту одежду?

Вопросы вдруг посыпались один за другим.

– Одежду, к сожалению, пришлось украсть, – сознался Алекс. – Стащил её с бельевой верёвки. Но вот обувь найти не удалось.

– Что с тобой случилось вчера вечером? Я видел, как ты вошёл во дворец. Тебя нашли?

Том наморщил нос.

– Ты в канал упал, или что?

Алекс был слишком утомлён, чтобы ответить хоть на один из этих вопросов.

– Я хочу попросить тебя об одной услуге, Том, – сказал он.

– Нужно спрятать тебя от полиции?

– Одолжи мне денег. Я не смог купить билет. Да и новая одежда не помешает.

– Ничего страшного. Денег у меня много.

– А ещё мне нужно будет немного пожить с тобой. Ну, у твоего брата. Можно?

– Конечно. Джерри не станет возражать. Алекс…

Но Алекс уже положил на стол руки, опустил на них голову и крепко уснул.

Поезд объехал Венецианский залив и начал набирать скорость, направляясь к югу.

* * *

Когда Алекс проснулся, поезд по-прежнему ехал среди итальянских полей. Он медленно потянулся, чувствуя себя уже заметно лучше. Поезд не просто уехал из Венеции – он увёз его от жутких приключений прошлой ночи. Выпрямившись, он увидел Тома, пристально смотревшего на него. Между ними на столе лежали сандвич, пачка печенья и банка «Кока-колы».

– Я подумал, ты проголодаешься, – сказал Том.

– Помираю от голода. Спасибо. – Алекс открыл банку с колой. Она была тёплой, но ему было всё равно. – Где мы вообще?

– Час назад проехали Рим. Наверное, скоро уже доедем до места.

Том дождался, пока Алекс допьёт, и отложил книгу.

– Ужасно выглядишь, – заметил он. – Расскажешь, что случилось вчера?

– Конечно.

Ещё до того, как сесть в поезд, Алекс решил, что расскажет Тому всё. Дело было не только в том, что ему нужна помощь Тома. Он уже устал врать.

– Но не уверен, что ты мне поверишь, – добавил он.

– Ну, я уже два с половиной часа читаю книжку, – сказал Том, – и добрался только до девятнадцатой страницы. Так что, пожалуй, предпочту послушать тебя, что бы ты ни сказал.

– Ну хорошо…

Алекс рассказал всю правду о себе только одному человеку – своей подруге Сабине Плэжер. Она ему не поверила – по крайней мере, до тех пор, пока её не похитили, связали и посадили в подвал загородного особняка, которым владел сумасшедший мультимиллионер Дамьен Крэй. Теперь же Алекс рассказал Тому всё то же самое, что и ей, начав с правды о смерти дяди и закончив побегом из затопленной комнатки прошлой ночью. И, что страннее всего, рассказывать ему понравилось. Он не хвастался тем, что он шпион и работает на тайную разведку. Напротив, он слишком долго был слугой МИ-6, и его заставляли молчать обо всём, что он сделал. Его даже заставили подписать официальные бумаги о неразглашении. Рассказав правду, он сделал ровно то, что хотели ему запретить, и это помогло ему сбросить с души большой камень и обрести чувство, что он сам контролирует ситуацию.

– …Я не мог вернуться в гостиницу. У меня не было ни денег, ни обуви. Но я знал, что ты собираешься в Неаполь, так что я пошёл на вокзал и дождался тебя. Потом пробрался в поезд вслед за тобой. Ну и вот он я.

Алекс договорил и теперь нервно ждал ответа Тома. За предыдущие двадцать минут Том не проронил ни слова. Неужели он, как и Сабина, сейчас развернётся и уйдёт?

Том медленно кивнул.

– Звучит логично, – наконец проговорил он.

Алекс уставился на него.

– Ты мне веришь?

– Я просто не вижу, чем ещё можно объяснить всё, что с тобой происходит. Почти не бываешь в школе. Все эти шрамы и кровоподтёки. Не, ну я ещё думал, что тебя может избивать твоя экономка, но это как-то совсем невероятно. Так что… да. Я верю, что ты в самом деле шпион. Но это жуть вообще, Алекс. Хорошо, что шпион – ты, а не я.

Алекс не смог сдержать улыбки.

– Том, ты в самом деле мой лучший друг.

– Рад помочь. Но кое-что ты мне всё-таки не рассказал. Почему тебя вообще заинтересовала эта Скорпия? И что ты собираешься делать в Неаполе?

Об отце Алекс рассказывать не стал. Эта история до сих пор мучила его и была слишком личной, чтобы хоть с кем-нибудь ею делиться.

– Я должен найти Скорпию, – начал он, немного помолчал, затем продолжил, осторожно подбирая слова. – По-моему, мой папа как-то был с ними связан. Я вообще не знал его. Он умер вскоре после моего рождения.

– Они его убили?

– Нет. Трудно объяснить. Я просто хочу узнать о нём побольше. Никогда не встречался ни с кем, кто бы знал его. Даже дядя о нём особенно ничего не говорил. Я просто должен узнать, кто он.

– А Неаполь?

– Я слышал, как миссис Ротман говорила о какой-то компании в Амальфи. Это недалеко от Неаполя. По-моему, она называется «Консанто». Я увидел это название в какой-то брошюре в её столе, а ещё в этой брошюре была фотография человека, который с ней говорил. Она сказала, что поедет туда через два дня. Это уже завтра. Мне интересно, зачем она туда собралась.

– Но Алекс… – нахмурился Том. – Ты натолкнулся на того чёрного парня, Найла…

– Он на самом деле не совсем чёрный. Скорее… как бы так сказать… чёрно-белый.

– Едва ты упомянул Скорпию, он запер тебя в погребе и попытался утопить. Зачем возвращаться? Они, похоже, не слишком-то хотят с тобой разговаривать.

– Знаю.

Том был прав, Алекс не мог этого отрицать. А о миссис Ротман ему узнать не удалось почти ничего. Он даже не мог быть уверен, что она как-то связана со Скорпией. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что она – или люди, которые работают на неё, – совершенно безжалостна. Но отступиться он не мог. По крайней мере, не сразу. Ясен Григорович показал ему дорогу, и он должен был пройти её до конца.

– Я просто хочу посмотреть, вот и всё.

Том пожал плечами.

– Ну, полагаю, проблем хуже, чем с мистером Грэем, у тебя точно не будет. По-моему, он собирается тебя прикончить, как только ты переступишь порог школы.

– Ага. Знаю. По телефону он говорил как-то нерадостно.

Они ненадолго замолчали. Поезд без остановки пронёсся мимо какой-то станции, освещённой яркими неоновыми лампами.

– Должно быть, это для тебя очень важно, – сказал Том. – Ну, узнать что-то о папе.

– Да. Важно.

– Мои мама и папа уже не первый год только и делают, что ссорятся и орут друг на друга. А теперь они решили расстаться и ссорятся ещё и из-за этого. Мне на самом деле на них наплевать уже. По-моему, я их даже не люблю.

На какое-то мгновение лицо Тома омрачилось такой печалью, какой Алекс не видел никогда.

– Так что… да, я понимаю тебя, и надеюсь, что ты узнаешь о своём папе что-нибудь хорошее. Потому что я о своём вообще ничего хорошего сказать не могу.

Джерри Харрис, старший брат Тома, встретил их на вокзале и отвёз на такси к себе домой. Ему было двадцать два года; он приехал в Италию, чтобы провести там год между школой и университетом, а потом забыл вернуться. Алексу он сразу понравился. Джерри был совершенно беспечным, худым (или даже скорее тощим), с отбелёнными волосами и вечной кривой ухмылкой. Он совершенно не удивился тому, что Алекс явился без приглашения, и не задал ни единого вопроса – ни о внешности, ни как Алекс доехал из Венеции босиком.

Он жил в Испанском квартале города, на типичной неаполитанской улице – узкой, с пяти-шестиэтажными домами по обе стороны и бельевыми верёвками, висящими между ними. Подняв голову, Алекс увидел потрясающий калейдоскоп из обваливающейся штукатурки, деревянных ставней, резных перил, карнизов-клумб и террас, на которых сидели разговорчивые итальянки, болтая с соседками. Джерри снимал квартиру на верхнем этаже. Лифта в доме не было. Они втроём поднялись по извилистой лестнице. На каждом этаже их встречали свои запахи: дезинфицирующее средство и детский плач на втором, макароны и скрипичные пассажи на третьем…

– Вот мы и пришли, – объявил Джерри, открывая дверь. – Чувствуйте себя как дома.

Квартира оказалась открытой планировки, почти без мебели, с белыми стенами, деревянным полом и красивым видом на город. В углу располагалась кухня, где все свободные поверхности были уставлены грязной посудой; с другой стороны была дверь, ведущая в небольшую спальню и уборную. Кто-то умудрился затащить на верхний этаж побитый жизнью трёхместный кожаный диван. Он стоял прямо посреди комнаты, окружённый спортивным инвентарём, в том числе и незнакомым Алексу. Два скейтборда, верёвки с крючьями, огромный воздушный змей, монолыжа и что-то похожее на парашют. Том уже рассказал Алексу, что его брат увлекается экстремальным спортом. Он преподавал в Неаполе английский язык как иностранный, но всю зарплату тратил на поездки в горы, на сёрфинг и тому подобное.

– Есть хотите? – спросил Джерри.

– Ага. – Том плюхнулся на диван. – Часов шесть ехали в поезде. У тебя есть что-нибудь?

– Прикалываешься, что ли? Нет, конечно. Сходим, купим пиццу или ещё что-нибудь такое. Как вообще дела, Том? Как мама и папа?

– Всё по-старому.

– Настолько плохо? – Джерри повернулся к Алексу. – Родители у нас отстой полный. Уверен, брат тебе уже рассказывал. Ну, блин, они назвали его Том, а меня Джерри. Куда ещё хуже?

Он пожал плечами.

– Что ты вообще тут делаешь, Алекс? Хочешь сходить на побережье?

В поезде Алекс несколько раз повторил Тому, что тот должен ни в коем случае пересказывать их разговор никому. А сейчас он вздрогнул, услышав, как Том объявил:

– Алекс шпион.

– Правда?

– Ага. Работает на МИ-6.

– Вау. Это круто.

– Спасибо. – Алекс не знал, что еще и сказать.

– Так что ты делаешь в Неаполе, Алекс?

Том снова ответил за него.

– Хочет узнать про какую-то компанию. «Констанца», что ли.

– «Консанто», – поправил Алекс.

– «Консанто Энтерпрайзис»?

Джерри открыл холодильник и достал оттуда банку пива. Алекс успел заметить, что ничего, кроме пива, там не было.

– Слышал про них. Учил одного из их работников английскому. Исследователь-химик или что-то такое. Надеюсь, химик из него получше, чем лингвист, потому что по-английски он говорил отвратительно.

– Кто вообще такие эти «Консанто»? – спросил Алекс.

– Крупная фармацевтическая компания. Делают лекарства и всякие биологические штуки. У них фабрика возле Амальфи.

– А ты можешь меня туда провести? – с надеждой спросил Алекс.

– Ты прикалываешься? Туда даже папу римского просто так не пустят. Я однажды мимо проезжал, там прямо такие высокие технологии. Здание как будто из фантастического фильма. А вокруг – заборы, камеры наблюдения, вот это всё.

– Значит, им есть что скрывать, – проговорил Том.

– Естественно, им есть что скрывать, тупица, – пробормотал Джерри. – Все эти компании постоянно придумывают и патентуют новые средства, они стоят целое состояние. Представь, если кто-нибудь сделает лекарство от СПИДа: оно будет стоит миллиарды. Вот почему туда нельзя попасть. Тот парень, которого я учил английскому, ни слова не сказал про свою работу. Ему нельзя.

– Как Алексу.

– Что?

– Ну, что он шпион. Ему тоже нельзя об этом рассказывать.

– Ага, ну да, – кивнул Джерри.

Алекс посмотрел на него, потом на Тома. Несмотря на разницу в восемь лет, братья явно были близки между собой. Вот бы провести с ними побольше времени! Так спокойно, как сейчас, он уже давно себя не чувствовал. Но он приехал сюда не для этого.

– Можешь отвезти меня в Амальфи? – спросил он.

– Конечно, – пожал плечами Джерри и допил пиво. – Завтра у меня нет уроков. Пойдёт?

– Ещё как.

– Это недалеко от Неаполя. Могу взять машину у своей девушки и отвезти тебя туда. Посмотришь на «Консанто» своими глазами. Но точно тебе говорю, Алекс: внутрь ты не попадёшь.

«Консанто»

Алекс стоял возле машины, под палящим утренним солнцем. Ему пришлось признать, что Джерри Харрис прав. «Консанто» действительно сделала всё возможное, чтобы спрятать то, над чем работает.

Прямоугольное главное здание было метров пятьдесят длиной. Алекс видел его фотографию в брошюре и был просто поражён, увидев, насколько же настоящее здание выглядит похоже на снимок – словно фотографию увеличили в тысячу раз, вырезали и как-то заставили стоять вертикально. Алекс смотрел на стену из зеркального стекла; происходящее казалось ему нереальным. Похоже, даже солнечный свет никак не мог проникнуть внутрь. Огромное серебряное здание с большой вывеской – «КОНСАНТО», – вырезанной из прочной стали.

Рядом с ним стоял Джерри, одетый в шорты до колен и футболку без рукавов. Он взял с собой бинокль, и Алекс сейчас рассматривал в него широкие бетонные ступеньки, которые вели к главному входу. Вокруг были рассыпаны подсобные здания, склады и вентиляционные сооружения, парковка вмещала около сотни автомобилей. Он навёл окуляр на крышу главного комплекса. Две цистерны с водой, ряд солнечных батарей, а рядом с ними – кирпичная башня с одной-единственной открытой дверью. Пожарный выход? Если он туда доберётся, то, может быть, сможет и проникнуть внутрь.

Но было совершенно очевидно, что он и близко подойти не сможет. Весь комплекс был окружён забором более шести метров в высоту с колючей проволокой наверху. Единственная дорога вела к пропускному пункту, за которым располагался ещё один. Все въезжающие и выезжающие автомобили обыскивали. А для полного счастья на стальных шестах были расставлены ещё и камеры наблюдения, покрывавшие каждый сантиметр земли. Они заметят даже муху, которая пролетит на территорию. А потом прихлопнут, мрачно подумал Алекс.

«Консанто Энтерпрайзис» очень удачно выбрали местоположение. Амальфи, оживлённый, густонаселённый средиземноморский порт, находился в нескольких милях к югу, а к северу стояли лишь несколько изолированных деревень. Производственный комплекс стоял в своеобразной яме, плоской, каменистой долине, где почти не было ни деревьев, ни зданий – иными словами, негде спрятаться. В полумиле за спиной Алекса виднелось море. Туда-сюда сновали парусные лодки, к острову Капри неторопливо спешил паром. Алекс понял, что незаметно приблизиться к «Консанто» с какой-либо стороны будет просто невозможно. Скорее всего, даже прямо сейчас его снимают на камеру.

– Понимаешь теперь, о чём я? – спросил Джерри.

Том стоял спиной к зданиям и разглядывал море.

– Кто-нибудь поплавать хочет? – спросил он.

– Ага, – кивнул Джерри. – Плавки взял?

– Нет.

– Хотя ладно, можно и в трусах поплавать.

– Я не надел трусы.

Джерри посмотрел на брата.

– Отвратительно!

Алекс наблюдал за фургончиком, который преодолел первый пропускной пункт. Задача явно казалась невыполнимой. Даже если он сможет незаметно пробраться в машину или грузовик, его найдут при обыске. Ночи тоже ждать не было смысла – здание окружали десятки мощных фонарей, и все они тут же включатся, едва наступит темнота. Территорию патрулировали охранники в униформах с немецкими овчарками на поводках. Ночью они тоже никуда не денутся.

Он уже собирался сдаться. Ни спереди, ни с боков на территорию не попасть, через забор тоже не перелезть. Он посмотрел мимо комплекса. Неподалёку виднелась отвесная скала высотой метров триста, а на самой вершине – кучка каких-то домиков.

– Что это? – спросил он, показав пальцем.

Джерри посмотрел в ту сторону.

– Не знаю, – задумчиво проговорил он. – Скорее всего, это Равелло. Деревня на вершине холма.

– А мы можем туда поехать?

– Ага. Конечно.

Картинка сложилась в голове Алекса мгновенно. Плоская крыша с пожарным выходом, который, похоже, открыт. Деревня на высокой скале. Инвентарь, который он увидел в квартире Джерри в Неаполе. Всё вдруг стало очень просто.

Здание «Консанто Энтерпрайзис» выглядело неприступным. Но Алекс всё же нашёл вход.

Выцветшая вилла восемнадцатого века стояла на некотором удалении от Равелло; до неё нужно было идти по тропинке, вившейся вдоль склона холма, высоко над соснами. Сюда наверняка очень хорошо сбежать от внешнего мира и затеряться здесь, далеко от толпы на пляжах и на улицах внизу. От моря доносился прохладный вечерний бриз, а небо из голубого стало сиреневым, а потом темно-красным, когда солнце постепенно закатилось. Виллу окружал декоративный сад с длинной дорожкой, идущей по центру, а в дальнем конце этой дорожки неожиданно появлялась терраса с белыми мраморными головами, установленными на парапете. А за террасой ничего не было. Сад просто внезапно заканчивался отвесной скалой – за ней, в трёхстах метрах внизу, лежали прибрежная дорога, комплекс «Консанто» и каменистые равнины.

Туристы уже давным-давно разошлись. Вилла вот-вот должна была закрыться. Алекс стоял в одиночестве, раздумывая о том, что ему предстоит сделать. У него пересохло во рту, а в животе неприятно покалывало. Это чистое безумие. Должен же быть другой выход. Но нет. Он уже рассмотрел все остальные возможности. Это единственный способ.

Он знал, что бейсджампинг – это один из самых опасных экстремальных видов спорта, и чуть ли не у каждого бейсджампера есть знакомый, который получил серьёзную травму или погиб. Аббревиатура BASE означает «Здания, антенны, пролеты мостов, земля». По сути это прыжки с парашютом без использования авиатехники. Бейсджамперы прыгают с небоскрёбов, дамб, скал, мостов. Сами по себе прыжки не запрещены законом, но они обычно совершаются без разрешения, зачастую – под покровом ночи. Незаконное проникновение на территорию, внесистемность – это тоже часть веселья.

Они вернулись в Неаполь, чтобы забрать инвентарь, который Джерри Харрис согласился одолжить Алексу. За время долгой поездки Джерри попытался дать Алексу как можно больше информации о технике прыжков и потенциальной опасности. Ускоренный курс, мрачно пробормотал Том. Главное – чтобы этот ускоренный курс не привёл к ускоренной смерти.

– Первое и самое важное правило хуже всего даётся новичкам, – сказал Джерри. – Прыгнув, нужно подождать как можно дольше, прежде чем раскрывать купол. Чем дольше прождёшь, тем дальше отлетишь от скалы. А плечи держи ровно. Ты ведь не хочешь сделать сто восемьдесят прямо в жесткач?

– А можно ещё раз по-английски? – спросил Алекс.

– Это то, что происходит, когда ты раскрываешь парашют невовремя. Тебя разворачивает не в ту сторону, и ты врезаешься в скалу.

– А что потом?

– Ну… Потом ты умираешь.

На Алексе были шлем, наколенники и налокотники. Ещё Джерри одолжил ему пару прочных походных ботинок. Но на этом всё. Реакция во время падения с высоты должна быть мгновенной, а если надеть на себя слишком много всего, будешь двигаться медленно. Кроме того, как объяснил ему Джерри, ни один бейсджампер не совершал прыжков без предварительной подготовки. Если что-то пойдёт не так, не поможет вообще никакая защитная одежда.

А что отделяло жизнь от смерти?

Алекса – двести двадцать квадратных футов нейлона F111. Парашютистам в среднем требуется один квадратный фут поверхности парашюта на каждый фунт веса (их собственного и экипировки). А вот бейсджамперам – минимум полтора квадратных фута. Парашют Алекса был сшит для Джерри, который был тяжелее него, так что подъёмной силы должно было хватить.

За спиной у него был семисекционный купол «Блэкджек», который Джерри купил с рук чуть меньше чем за тысячу американских долларов. Обычный парашют состоит из девяти секций – девяти отдельных кармашков. Более крупные бейсджамперские парашюты считаются более послушными – на них легче лететь, и они более управляемы. Он выскочит из рюкзака под собственным весом Алекса, надуется и примет форму парафойла, крыловидной конструкции, которую имеют все современные парашюты.

Джерри стоял рядом с ним, направив чёрное устройство, похожее по форме и размеру на бинокль, на землю внизу.

– Триста пятьдесят семь метров, – сказал он, считав показания прибора. Потом он достал ламинированную карточку – таблицу высот – и быстро заглянул в неё.

– Так, можешь сделать четыре, – сказал он. – Это даст тебе секунд пятнадцать под куполом. Максимум – шесть. Но тогда ты приземлишься почти моментально.

Алекс понимал, что говорит Джерри. Он может позволить себе от четырёх до шести секунд свободного падения. Чем меньше времени он будет болтаться под стропами парашюта, тем меньше шансов, что его заметят снизу. С другой стороны, чем быстрее он прилетит, тем больше шансов переломать себе почти все кости.

– А когда ты опустишься достаточно низко, не забывай…

– Нужно сделать заход.

– Да. Если не хочешь сломать себе обе ноги, нужно снизить скорость за три-четыре секунды до приземления.

– А не через три-четыре секунды после, – вставил Том. – Это уже поздновато.

– Ну спасибо!

Алекс огляделся. Никого вокруг не было. В глубине души ему даже хотелось, чтобы к ним подошёл полицейский или кто-нибудь из работников виллы и остановил его до того, как он совершит прыжок. Но в саду было пусто. Белые мраморные головы смотрели куда-то мимо него, совершенно не интересуясь происходящим.

– Скорость увеличится с нуля до шестидесяти миль в час примерно за три секунды, – продолжил Джерри. – Я приделал тебе слайдер[4] из сетки, но когда парашют откроется, тебя всё равно тряхнёт. Но, по крайней мере, после этого ты поймёшь, что уже скоро пора приземляться. И вот тогда ты должен сдвинуть вместе ступни и колени. Подбородок прижми к груди. И постарайся не откусить себе половину языка. Я после первого прыжка реально чуть не откусил.

– Да.

Алексу дался только односложный ответ.

Джерри глянул в пропасть.

– Крыша «Консанто» прямо под нами, ветра нет. Времени на рулёжку у тебя практически не будет, но можешь попробовать потянуть клеванты[5]. – Он положил руку на плечо Алексу.

– Я могу прыгнуть вместо тебя, если хочешь, – добавил он.

– Нет, – покачал головой Алекс. – Спасибо, Джерри. Но это должен сделать я. Это была моя идея…

– Удачи.

– Сломай ногу[6]! – воскликнул Том. – Хотя… лучше не надо.

Алекс прошёл к самому краю пропасти, встал между двух статуй и посмотрел вниз. Он стоял прямо над комплексом, хотя с такой высоты он казался крохотным, как серебристый кирпичик «Лего». Большинство работников, скорее всего, уже ушли, а вот охранники останутся. Придётся надеяться, что никто не поднимет голову и не увидит его в те несколько секунд, что он будет лететь. Но, понаблюдав за комплексом снаружи, из-за ворот, он понял, что такое случится вряд ли. Фабрика «Консанто» стояла длинной стороной к морю. Главная дорога и въездные ворота были с одной стороны. Именно туда и было направлено все их внимание, и если Алексу повезёт, то он спрыгнет незамеченным.

У него засосало под ложечкой, а ног он почти не чувствовал, словно парил в воздухе. Он попытался сделать глубокий вдох, но воздух почему-то не желал проходить в лёгкие. Действительно ли ему так важно пробраться на фабрику «Консанто» и узнать, как она связана с «Скорпией»? Что скажут Том и его брат, если он сейчас, в последнюю секунду, передумает?

Да ну к чёрту, подумал он. Многие подростки занимаются бейсджампингом. Сам Джерри недавно спрыгнул с моста Нью-Ривер-Гордж в Западной Виргинии. То был День моста – единственный день в году, когда бейсджампинг в Америке разрешён[7], – и он сказал, что там в очереди стояли десятки мальчишек. Это просто спорт. Им занимаются для развлечения. Если он будет колебаться ещё хоть секунду, то ни за что уже не прыгнет. Пора уже со всем этим покончить.

Одним движением он забрался на парапет, проверил стропы, в последний раз посмотрел на свою цель и прыгнул.

Это очень напоминало самоубийство.

Он никогда ещё не чувствовал ничего похожего.

Перед глазами всё плыло. Он видел небо, край скалы и (если только ему не почудилось) лицо Тома с вытаращенными глазами. А потом всё покосилось. Синее столкнулось с серым, белая крыша всё приближалась. В лицо бил ветер. Он летел так быстро, что глаза чуть ли не вдавливало в глазницы. Пора раскрывать парашют. Хотя нет. Джерри же предупреждал. Сколько прошло секунд?

Пора!

Алекс отбросил вытяжной парашют, надеясь, что он поймает восходящий поток воздуха, который вроде как его окружает. Сработал ли он? Парашют уже исчез из виду, таща за собой линь, который, в свою очередь, должен был вытянуть из рюкзака купол «Блэкджек». Боже! Он слишком долго ждал. Он падает слишком быстро. Длинный безмолвный крик, ветер в ушах, мурашки по коже. Где, чёрт возьми, парашют? Где верх? Где низ? Падение…

А потом – внезапное торможение и ощущение, словно его вывернули наизнанку, а потом попытались порвать напополам. Самым краем глаза он видел стропы и развевающуюся ткань. Купол! Но сейчас это не так важно. Куда он летит? Он посмотрел вниз и увидел собственные ноги, болтавшиеся в воздухе. Им навстречу стремительно нёсся белый прямоугольник. Крыша фабрики – но она слишком далеко. Он промахнётся. Скорее потянуть за клеванты! Вот, так-то лучше. Крыша снова наклонилась в его сторону. Он ничего не забыл? Заход! Он потянул за обе тормозящие стропы, повернув купол носом вверх – как самолёт при посадке. Но не слишком ли поздно Алекс это сделал?

Вот он видит уже только крышу. А вот он уже и опустился на неё. Почувствовал удар лодыжками, потом коленями и бёдрами. Алекс побежал вперёд. Купол тащил его за собой. Джерри предупреждал его об этом. Внизу ветер может быть сильнее, и если он не будет осторожен, то просто свалится с крыши. Край крыши приближался. Он упёрся каблуками и потянулся за спину, к райзерам[8]. Нащупав их, он потянул на себя. Стоп, пора остановиться! Буквально в нескольких сантиметрах от края он всё же сумел упереться ногами и, отклонившись назад, подтянул к себе купол и резко сел.

Посадка удалась.

Несколько секунд Алекс ничего не делал. Он чувствовал сильнейший кайф, известный всем бейсджамперам – тот самый кайф, который заставляет их совершать всё новые и новые прыжки. По организму курсировал мощнейший поток адреналина. Сердце колотилось вдвое быстрее обычного. Все волоски на коже стояли дыбом. Он поднял голову и посмотрел на скалу, но не увидел ни Тома, ни его брата. Хотя если бы они там и стояли, он всё равно не смог бы их разглядеть. Алекс до сих пор до конца не мог поверить, какое расстояние ему удалось преодолеть и с какой скоростью. И, судя по всему, охранники так и не подняли головы – они смотрели на землю, а не в небо. Вот вам и хвалёная безопасность «Консанто»!

Алекс дождался, пока сердце не начнёт стучать в нормальном темпе, потом снял шлем и защитное снаряжение. Он быстро сложил парашют и упаковал, аккуратно, как смог, обратно в рюкзак. Во рту чувствовался привкус крови – судя по всему, несмотря на предупреждение Джерри, он всё-таки прикусил язык.

Пригнувшись, он донёс рюкзак с парашютом до двери пожарного выхода, которую видел с земли. Алекс собирался оставить экипировку Джерри здесь, на крыше, пока не настанет время уходить. Он более-менее продумал план побега из «Консанто». Легче всего будет просто позвонить в полицию, чтобы его арестовали. В худшем случае его обвинят в незаконном проникновении на частную территорию. Но ему всего четырнадцать лет. Его вряд ли посадят в итальянскую тюрьму – скорее всего, просто отправят обратно в Англию.

Дверь была приоткрыта. Насчёт этого он оказался прав. Увидев с десяток окурков на полу, он сразу понял, что произошло. Несмотря на всех охранников, камеры и высокотехнологичную сигнализацию, один-единственный курильщик, которому не терпелось, забрался сюда и открыл настежь всю фабрику.

Ну и отлично. Алекс проскользнул в дверь и нашёл за ней лестничный пролёт, ведущий вниз. Внизу оказалась прочная раздвижная дверь – стальная, с маленькими стеклянными окошками, – и на мгновение Алекс решил, что дальше уже не пройдёт. Но, похоже, в эту дверь был встроен какой-то сенсор. Она открылась, когда Алекс подошёл, затем закрылась за ним. Возможно, её так настроил неизвестный курильщик. Алекс обернулся и махнул рукой, но дверь не открылась. Цифровая клавиатура на стене сообщила ему плохую новость. Пробраться сюда – это одно дело. Но вот чтобы выбраться, нужно знать код. Он оказался в ловушке.

Теперь идти можно было лишь в одном направлении – вперёд. Алекс прошёл по пустому белому коридору и добрался до ещё одной раздвижной двери, которая тоже с шипением открылась перед ним. Он попал в самое сердце комплекса. Воздух сразу резко изменился: он был очень холодным, пахло металлом. Подняв голову, Алекс увидел ярко отполированную серебряную трубу, которая шла по всей длине коридора. Повсюду висели циферблаты и мониторы. У него уже начала болеть голова. Здесь слишком чисто.

Он пошёл дальше, надеясь увидеть как можно больше до того, как его найдут. Никого вокруг не было – все работники, похоже, уже разъехались по домам, – но вот охранники никуда не денутся, встреча с ними – лишь вопрос времени. Он услышал, как где-то открылась дверь. Сердце Алекса подпрыгнуло в груди, и он поспешно огляделся в поисках укрытия. Коридор был совершенно пуст и ярко освещён мощными неоновыми лампами, скрытыми за стеклянными панелями. Не было даже ни единой тени, где можно было бы спрятаться. Он увидел дверной проём и бросился туда, но дверь оказалась заперта. Алекс прижался к двери, отчаянно надеясь, что его не заметят.

Из-за угла вышел человек. Впрочем, человек ли это, понятно стало не сразу. Он был одет в бледно-голубой защитный костюм, закрывавший тело целиком. На голове был капюшон, а стеклянная защитная маска скрывала большинство черт лица – но потом он повернулся боком, и Алекс увидел очки и бороду. Он толкал перед собой огромный блестящий хромированный сосуд, похожий на термос на колёсиках. «Термос» был ростом с него, на крышке виднелись какие-то вентили и патрубки. К облегчению Алекса, он свернул в какой-то коридор.

Алекс посмотрел на дверь, которая дала ему минимальную защиту. В ней было окошко из толстого стекла, похожее на те, что делают в стиральных машинах, а за окошком виднелась большая комната, всё ещё освещённая, но пустая. Алекс предположил, что это лаборатория, хотя выглядела она скорее как винокуренный завод – там тоже стояли (и висели на цепях) огромные «термосы». Металлическая лестница вела к какому-то балкончику и целой стене, в которую был вделан ряд дверей – как от холодильника, только огромных. Все металлические поверхности выглядели новенькими и великолепно отполированными.

Алекс увидел, как по комнате прошла женщина. Фабрика явно была не настолько заброшена, как ему казалось. Она тоже была одета в защитный костюм с маской и толкала перед собой серебристую тележку. Его дыхание застыло на стекле, когда он попытался заглянуть внутрь. Всё выглядело полнейшей бессмыслицей – женщина везла яйца… сотни яиц, аккуратными рядами разложенные по подносам. Все они были чисто белыми, размером с обычные куриные. Может быть, она везёт их на кухню? Нет, Алекс быстро отбросил эту мысль. Что-то в этих яйцах было почти зловещим. Должно быть, как раз то, что они совершенно одинаковы. Женщина в костюме зашла за какой-то большой научный прибор и исчезла из виду. Алекс, с каждой секундой всё меньше понимавший, что происходит, решил, что пора двигаться дальше.

Он прошёл по второму коридору, туда же, куда ушёл человек с «термосом». Вдалеке слышалась работа машин – мягкое, ритмичное постукивание. Остановившись у стеклянной панели, вделанной в стену, Алекс посмотрел в неё и увидел тускло освещённую комнату; ещё одна женщина сидела перед странной, сложной на вид машиной, которая сортировала сотни пробирок, поворачивала их, пересчитывала, наклеивала этикетки и выдавала прямо ей в руки.

Что вообще производит «Консанто Энтерпрайзис»? Химическое оружие, может быть? И как, чёрт возьми, ему теперь выбираться? Алекс посмотрел вниз и увидел руки, всё ещё испачканные после прыжка с парашютом. Он был грязный, потный и искренне не понимал, как до сих пор не сработали все возможные сигналы тревоги. Окружённый белыми стенами, где даже воздух стерилизовали, он напоминал огромного микроба, попавшего в организм; датчики должны были мгновенно поднять панику.

Он дошёл до ещё одной раздвижной двери и с облегчением выдохнул, когда и она раскрылась перед ним. Возможно, ему всё-таки удастся отсюда выбраться? Но эта дверь вела лишь в очередной коридор – чуть шире того, из которого он пришёл, но такой же бесперспективный. Только сейчас Алексу пришло в голову, что он до сих пор на последнем этаже. Нужно найти лифт или лестницу, чтобы спуститься вниз.

Метрах в десяти от него вдруг открылась дверь. Из неё вышел человек и изумлённо уставился на Алекса.

– Кто ты такой, чёрт побери, и что тут делаешь? – резко спросил он.

Алекс понял, что тот говорит по-английски, а через несколько мгновений узнал его: лысая голова, нос крючком, тёмные очки с толстыми линзами. Он был одет в белый лабораторный халат поверх костюма с галстуком, но в последний раз Алекс видел его в маскарадном одеянии. Доктор Либерман, который говорил с миссис Ротман на вечеринке в Венеции.

– Я… – Алекс даже не знал, что ответить. – Я потерялся, – беспомощно пробормотал он.

– Тебе нельзя тут находиться! Это охраняемая территория. Кто ты такой?

– Меня зовут Том. Мой папа тут работает.

– Как его зовут? В каком отделе он работает? – Доктор Либерман явно не собирался верить в историю про потерявшегося маленького мальчика. – Как ты попал сюда?

– Папа привёл. Но если вы отведёте меня к выходу, буду вам благодарен.

– Нет! Я вызову охрану. А пока иди со мной!

Доктор Либерман шагнул обратно к комнате, из которой пришёл. Алекс не знал, что делать. Попытаться сбежать? Но после того, как объявят тревогу, его поймают за несколько минут. А что потом? Он предполагал, что работники «Консанто» просто сдадут его полиции. Но если они что-то здесь скрывают, если он увидел что-то секретное, то, может быть, ему совсем не так повезёт.

Доктор Либерман потянулся к тревожной кнопке, расположенной возле двери.

– Всё нормально, Гарольд. Я разберусь.

Голос послышался из-за спины Алекса.

Алекс развернулся, и душа его ушла в пятки. Это точно не кошмарный сон? Найл, тот самый человек, который вырубил его и оставил умирать в затопленной комнате, стоял позади него и расслабленно улыбался. Он тоже был одет в белый халат – поверх джинсов и обтягивающей футболки. В одной руке он держал серый чемоданчик-дипломат, но сейчас он отставил его к стене.

– Не ожидал снова вас увидеть, – озадаченно проговорил Гарольд Либерман.

– Миссис Ротман попросила меня вернуться.

– Зачем?

– Ну, как вы видите, доктор Либерман, ваша служба безопасности работает очень плохо. Прежде чем уехать, она попросила разобраться.

– Вы знаете этого мальчишку? Кто он?

– Его зовут Алекс Райдер.

– Он назвался Томом.

– Он лжёт. Он шпион.

Алекс стоял посередине между этими двоими, слушая их разговор. Он оказался в ловушке. Голова кружилась, он понимал, что сделать уже ничего нельзя. Найл намного быстрее и сильнее, чем Алекс, и один раз он уже это доказал.

– Что вы собираетесь делать? – требовательно спросил доктор Либерман. Он был явно раздражён, словно не только Алекс, но и Найл не должны были здесь находиться.

– Я только что сказал вам, Гарольд. Проблем с безопасностью быть не должно. Я разберусь.

Найл сунул руку под белый халат и извлёк из-под него чуть ли не самое смертоносное с виду оружие из всех, что доводилось видеть Алексу. Самурайский меч, чуть-чуть изогнутый, с рукоятью из слоновой кости и плоским, острым как бритва клинком. Но половинного размера – что-то среднее между полноценным мечом и кинжалом. Найл подержал его в руке, явно наслаждаясь отлично сбалансированным клинком, затем поднял его на высоту плеча. Теперь он мог и бросить его, и нанести рубящий удар. Так или иначе, Алекс сразу понял, что перед ним стоит настоящий мастер. Ему, наверное, осталось жить лишь несколько секунд.

– Нельзя убивать его здесь! – воскликнул доктор Либерман. – Кровью всё забрызгаете!

– Не беспокойтесь, Гарольд, – ответил Найл. – Он войдёт через шею прямо в мозг. Крови почти не будет.

Алекс согнул колени, готовясь увернуться от броска, пусть и знал, что у него нет ни единого шанса. Найл по-прежнему улыбался, явно наслаждаясь собой.

Он бросил меч.

Одним движением. Алекс даже не увидел, как Найл целится, но клинок уже рассёк воздух коридора. Он пролетел над плечом Алекса. Найл что, промахнулся? Нет. Это невозможно. И тут Алекс вдруг понял, что Найл целился не в него.

Алекс повернулся и увидел доктора Либермана. Он был уже мёртв, но ещё стоял с удивлённым выражением лица. Он успел поднять одну руку и коснуться ею рукоятки меча, торчавшего у него из шеи. А потом покачнулся вперёд и неподвижно рухнул на пол.

– Прямо в мозг, – пробормотал Найл. – Как я и сказал.

Алекс, поражённый, не мог даже сдвинуться с места. Найл прошёл мимо и присел возле доктора Либермана. Он вытащил клинок из шеи, начисто вытер галстуком мертвеца и убрал в ножны, висевшие на поясе под белым халатом. А потом повернулся.

– Привет, Алекс, – весело сказал он. – Вот уж кого я не ожидал тут увидеть, так это тебя. Миссис Ротман будет довольна.

– Ты не хочешь меня убить? – пробормотал Алекс. Он всё ещё не до конца верил в произошедшее.

– Совсем нет.

Найл поднялся, прошёл обратно к дипломату и открыл его. Алекс с трудом успевал следить за всем происходящим. В чемоданчике он увидел клавиатуру, маленький компьютерный экран, два квадратных пакетика и множество проводов. Найл присел на колени и быстро застучал по клавиатуре. На экране появились строчки кода – чёрно-белые, как и пальцы, которые их вводили. Вводя код, Найл продолжил говорить.

– Надеюсь, ты меня простишь, Алекс. Мне действительно очень жаль из-за того, что случилось во Дворце Вдовы. Я не понял, что ты сын Джона Райдера. Кстати, это очень здорово, что тебе удалось сбежать. Я бы ни за что себя не простил, если бы пришлось вылавливать тебя из канала багром.

Он ввёл последнюю строчку, нажал ENTER и закрыл крышку чемоданчика.

– Но сейчас на разговоры нет времени. Миссис Ротман здесь, на побережье, в Позитано. Ей не терпится с тобой встретиться. Так что поехали.

– Зачем ты убил доктора Либермана? – спросил Алекс.

– Потому что так приказала миссис Ротман. – Найл выпрямился. – Слушай, я уверен, у тебя много вопросов, но именно сейчас я на них ответить не могу. Я только что заложил здесь бомбу, и всё взлетит на воздух через… – он посмотрел на часы, – девяносто две секунды. На разговоры времени нет.

Он подтолкнул чемоданчик к голове лежащего ничком профессора Либермана, в последний раз проверил, действительно ли тот мёртв, затем быстрым шагом пошёл по коридору. Алекс последовал за ним – а что оставалось делать? Найл дошёл до раздвижной двери и ввёл код. Дверь открылась, и они прошли через неё. Они двигались очень быстро. Найл, как заправский спортсмен, умел преодолевать большие расстояния вообще без заметных усилий. Вот и лестница, которую искал Алекс. Они спустились на три этажа и дошли до ещё одной двери. Найл ввёл другую последовательность цифр, и они вдруг оказались на свежем воздухе. У входа их ждала машина – двухместный «Альфа-Ромео-Спайдер» с опущенной крышей.

– Запрыгивай! – сказал Найл. Он говорил таким тоном, словно они с Алексом только что сходили в кино и теперь ехали домой.

Алекс сел в машину, и она тронулась с места. Сколько прошло времени после того, как Найл активировал бомбу? На улице уже совершенно темно. Солнце наконец село. Они проехали по асфальтовой дорожке к главному пропускному пункту. Найл улыбнулся охраннику.

– Грацие. Эстато белло вердерви…

Спасибо. Рад был повидаться. Алекс ещё с момента их первой встречи помнил, что Найл говорит по-итальянски. Охранник кивнул и поднял шлагбаум.

Найл выжал педаль газа, и автомобиль рванулся вперёд. Алекс обернулся. Буквально через несколько секунд грянул огромный взрыв – словно из главного здания вдруг решил вырваться кулак из оранжевого пламени. Оконные стёкла вылетели. Изнутри валил дым. Вниз посыпался смертоносный дождь из обломков стекла и стали. Послышался пронзительный, оглушительный вой сирены. В стене и крыше здания зияла огромная дыра. Алекс видел, насколько маленькой была бомба. Ему не верилось, что она могла нанести такие разрушения.

Найл глянул в зеркало заднего вида, наслаждаясь делом своих рук, потом недовольно цыкнул.

– Ох уж эти несчастные случаи на производстве, – пробормотал он. – Никогда не знаешь, когда случится следующий.

«Альфа-Спайдер» уже разогналась по прибрежной дороге до восьмидесяти миль в час. Позади горела фабрика «Консанто Энтерпрайзис». Языки пламени вздымались ввысь и отражались в тёмном, безмолвном море.

Дизайнерские вещи

Алекс стоял на балконе и разглядывал вид, открывавшийся на городок Позитано и Средиземное море за ним. Солнце зашло уже два часа назад, но в воздухе всё ещё держалось тепло. Он был одет в махровый халат, волосы были мокрыми от мощных горячих струй душа, обдавших его со всех сторон. На столике рядом с ним стоял стакан свежего сока лайма со льдом. С того самого момента, как он встретился с Найлом во второй раз, всё происходящее казалось ему сном. И сейчас этот сон принял совсем новое, очень странное направление.

Сначала – гостиница. Она называлась «Сиренузе»; Найл с немалым удовольствием рассказал ему, что это один из самых роскошных отелей на всём юге Италии. Номер Алекса был огромным и больше напоминал гостевую комнату в каком-нибудь итальянском дворце. Большая двухместная кровать с белоснежным бельём из египетского шёлка. Письменный стол, тридцатишестидюймовый телевизор с беспроводными колонками «Боуз», огромный кожаный диван, а за окном – личная терраса. А ванная! Кроме мощного душа, там была ванна, в которой, наверное, могла бы уместиться целая футбольная команда, и джакузи. Комната была отделана мрамором и украшена плиткой ручной работы. Номер для миллионера. Алекс вздрогнул, представив, сколько стоит провести здесь одну ночь.

Найл увёз его прочь от развалин фабрики «Консанто Энтерпрайзис». Во время поездки они не обменялись ни словом. Алекс хотел задать Найлу целую сотню вопросов, но из-за шума ветра и рёва 162-киловаттного шестицилиндрового V-образного двигателя с четырьмя распредвалами говорить было просто невозможно. Да и, если подумать, Найл явно не из тех, кто должен отвечать на вопросы. Они проехали всего двадцать минут вдоль берега и вдруг остановились возле гостиницы, обманчиво маленькой и заурядной на вид. Ну, если смотреть снаружи.

Пока Алекс регистрировался в гостинице, Найл позвонил куда-то по мобильному телефону.

– Миссис Ротман очень рада, что ты здесь, – сказал он. – Она собирается поужинать с тобой в девять тридцать. Попросила меня подобрать тебе одежду.

Он окинул Алекса взглядом.

– Я неплохо определяю размер на глаз. У тебя есть какие-нибудь предпочтения по стилю?

Алекс пожал плечами.

– Как хочешь.

– Хорошо. Коридорный отведёт тебя в номер. Я так рад нашей встрече, Алекс. Я точно знаю, мы с тобой подружимся. Наслаждайся обедом. Еда здесь мирового класса.

Он сел обратно в машину и куда-то уехал.

Я точно знаю, мы с тобой подружимся. Алекс покачал головой, до сих пор не веря услышанному. Всего два дня назад этот же человек ударил его так, что он потерял сознание, а потом оставил умирать в затопленной подземной камере.

Из этих мыслей его вырвало появление пожилого человека в ливрее. Тот жестом показал Алексу следовать за ним и отвёл его в номер на третьем этаже. Они прошли по коридорам, полным предметов антиквариата и картин. В конце концов Алекса оставили одного, и он тут же осмотрел комнату. Дверь не заперта. На двух телефонах, стоящих на столе, есть тоновый набор. По сути, он может позвонить кому угодно в любую точку мира… даже в полицию. В конце концов, он же только что видел взрыв на фабрике «Консанто Энтерпрайзис» и убийство Гарольда Либермана. Но Найл явно доверял ему и считал, что он будет молчать – по крайней мере, пока не встретится с миссис Ротман. А ещё он может просто уйти и исчезнуть. Но, опять-таки, они решили, что он никуда не уйдёт. Очень странно.

Алекс отпил немного из бокала и посмотрел вниз, на город.

Стояла прекрасная ночь. Небо уходило в бесконечность, на нём горели тысячи ярких звёзд. Алекс слышал, как далеко внизу бьются о берег волны. Городок Позитано стоял на склоне крутого холма; магазинчики, рестораны, дома и квартиры буквально налезали друг на друга, связанные сетью узких переулков; чуть более широкая главная улица змеилась вниз, в сторону подковообразного залива. Повсюду горели фонари. Сезон отпусков подходил к концу, но улицы по-прежнему были заполнены людьми, которые хотели сполна насладиться последними жаркими деньками.

В дверь постучали. Алекс вернулся обратно в комнату и прошёл к двери по блестящему мраморному полу. За ней стоял официант в белом пиджаке и чёрном галстуке-бабочке.

– Ваша одежда, сэр, – сказал он и протянул Алексу чемодан. – Мистер Найл рекомендует на сегодня костюм, – добавил он, прежде чем удалиться.

Алекс открыл чемодан. В нём лежал целый ворох новенькой, дорогой одежды. Наверху – костюм. Алекс достал его и разложил на кровати. Костюм был из угольно-серого шёлка, с логотипом «Миу-Миу». К костюму прилагалась белая рубашка от Армани. Под рубашкой оказалась маленькая кожаная коробочка. Открыв её, Алекс ахнул. Ему даже купили новые часы – «Бом и Мерсье», с полированным стальным браслетом. Он вытащил их из коробки и взвесил на ладони. Должно быть, они стоят не одну тысячу фунтов. Сначала гостиничный номер, потом это! Его просто забрасывали деньгами, причём, как и из мощного душа, со всех направлений.

Алекс ненадолго задумался. Он не совсем представлял, во что ввязывается, но пока, наверное, можно им и подыграть. Было уже почти девять тридцать, и он умирал от голода. Одевшись, он посмотрел на себя в зеркало. Костюм был в классическом стиле модов[9]: пиджак с небольшими лацканами, которые едва доставали до груди, и узкие облегающие брюки. Галстук был тёмно-синим, узким и прямым. А ещё миссис Ротман купила ему чёрные замшевые туфли «Дольче и Габбана». Вот это одежда. Алекс едва узнал себя.

Ровно в девять тридцать он спустился в ресторан на первом этаже. Только сейчас он понял, что гостиница построена прямо на склоне холма и на самом деле намного больше по размеру, чем кажется, причём немалая её часть располагалась ниже, чем вход и ресепшн. Алекс оказался в длинной сводчатой комнате, столы уходили далеко, к ещё одной террасе. Освещали ресторан сотни крохотных свечей в стеклянных подсвечниках. В зале уже сидело множество людей. Официанты сновали от стола к столу, помещение полнилось звоном посуды и тихими разговорами.

Стол миссис Ротман был самым лучшим – посреди террасы, с видом на Позитано и море. Она сидела одна, держа в руках бокал шампанского, и ждала его. Одета она была в чёрное платье с вырезом, которое оттеняло простое алмазное ожерелье. Увидев его, она улыбнулась и помахала рукой. Алекс прошёл к ней; в костюме он чувствовал себя очень неловко. Большинство других посетителей были одеты куда менее торжественно. Он даже пожалел, что надел ещё и галстук.

– Алекс, чудесно выглядишь. – Она окинула его взглядом своих тёмных глаз. – Костюм идеально тебе подходит. «Миу-Миу», правильно? Обожаю этот стиль. Присядь, пожалуйста.

Алекс занял своё место за столом. Интересно, что подумают остальные. Что это мать с сыном решили так провести вечер? Он ощущал себя статистом в фильме. Самое время, чтобы кто-нибудь наконец показал ему сценарий…

– Давно я не ужинала с собственным маленьким мальчиком. Хочешь шампанского?

– Нет, спасибо.

– Что тогда?

Словно из ниоткуда у столика появился официант, готовый принять заказ Алекса.

– Апельсиновый сок, пожалуйста. Свежевыжатый. Со льдом.

Официант поклонился и ушёл. Алекс ждал, пока миссис Ротман снова заговорит. Он решил играть так, как хочет она – а что ещё делать, если она определяет все правила?

– Еда здесь потрясающая, – сказала она. – Чуть ли не лучшая кухня в Италии – а итальянская еда, конечно же, лучшая в мире. Надеюсь, ты не обидишься, что я уже сделала заказ за тебя? Если тебе что-то не понравится, можешь отослать всё обратно.

– Ничего страшного.

Миссис Ротман подняла бокал. Алекс наблюдал за маленькими пузырьками воздуха, поднимающимися наверх сквозь жидкость медового цвета.

– Я выпью за твоё здоровье, – объявила она. – Но сначала, пожалуйста, скажи, что простишь меня. То, что с тобой произошло во Дворце Вдовы, просто чудовищно. Мне невероятно стыдно.

– Меня чуть не убили, – сказал Алекс.

– Алекс, дорогой мой! Ты пришёл на мой бал-маскарад без приглашения. Тайком пробрался в мой кабинет. Упомянул имя, за которое тебя вообще нужно было немедленно убить – тебе очень повезло, что Найл решил тебя утопить, а не сразу свернуть шею. Так что, пусть произошедшее и весьма прискорбно, я бы не сказала, что случившееся было неспровоцированным нападением. Конечно, всё бы совершенно изменилось, знай мы, кто ты такой.

– Я назвал Найлу своё имя.

– Он явно не обратил на это внимание, а мне его назвал лишь на следующее утро. Я была поражена, услышав его. Ушам не поверила. Алекс Райдер, сын Джона Райдера, в моём доме – и его заперли в этом ужасном месте и оставили…

Она вздрогнула и прикрыла глаза.

– Мы открыли дверь, как только вода ушла. Я очень беспокоилась. Думала, что будет уже поздно. А потом… Мы заглянули в погреб, но никого не нашли. Ты исчез, словно Гудини. Полагаю, уплыл по старому колодцу?

Алекс кивнул.

– Удивительно, что ты смог в него пролезть. Так или иначе, Найл меня просто разъярил. Вообще головой не думал. Твоей фамилии, Райдер, должно было уже быть достаточно. А потом он наткнулся на тебя во второй раз, в «Консанто»! Кстати, что ты там вообще делал?

– Искал вас.

Она задумалась.

– Значит, ты видел брошюру у меня в столе. А ещё подслушал мой разговор с доктором Либерманом, да?

Она не стала ждать ответа.

– Но одно я должна узнать немедленно. Как ты пробрался на фабрику?

– Спрыгнул с террасы в Равелло.

– С парашютом?

– Конечно.

Миссис Ротман запрокинула голову и громко рассмеялась. В этот момент она больше напоминала кинозвезду, чем кто-либо ещё из тех, кого доводилось видеть Алексу. Не только прекрасная, но ещё и полностью уверенная в себе.

– Это великолепно, – сказала она. – Просто великолепно.

– Парашют я одолжил, – добавил Алекс. – У брата моего друга. Я потерял всю его экипировку. А ещё они сейчас, наверное, беспокоятся, что со мной что-то случилось.

Миссис Ротман сочувственно взглянула на него.

– Позвони им и скажи, что с тобой всё в порядке. А завтра я позабочусь о том, чтобы твоему другу полностью возместили ущерб за экипировку. Это самое меньшее, что я могу сделать после всего, что произошло.

Официант принёс Алексу апельсиновый сок и первое блюдо: две тарелки равиоли. Маленькие белые конвертики, начинённые грибами, были потрясающе свежими; подали их с салатом из рукколы и пармезана. Алекс отправил в рот один из них и вынужден был признать, что миссис Ротман нисколько не преувеличила достоинства местной кухни.

– Что такое с Найлом? – спросил он.

– Он бывает очень глупым. Сначала делает, потом начинает задавать вопросы. Никогда не останавливается, чтобы сначала подумать.

– Имею в виду, с его кожей.

– А, это! Он болен витилиго. Уверена, ты слышал это название. Кожная болезнь. В его коже не хватает пигментных клеток, или что-то такое. Бедный Найл! Он родился чёрным, но к тому моменту, как умрёт, будет уже совершенно белым. Но давай пока не будем о нём. Нам нужно обсудить ещё очень многое.

– Вы знали моего отца.

– Я очень хорошо его знала, Алекс. Он был очень близким другом. И, должна сказать, ты просто его копия. Не могу даже словами описать, как это странно – сидеть здесь с тобой. Вот она я, стала старше на пятнадцать лет. Но ты…

Она заглянула ему прямо в глаза. Алекс понимал, что она изучает его, но в то же время создалось впечатление, что она из него что-то выкачивает.

– Как будто он вернулся, – проговорила она.

– Расскажите о нём.

– Что я могу тебе рассказать из того, что ты не знаешь сам?

– Я не знаю ничего – кроме того, что мне сказал Ясен Григорович.

Алекс прервался. Этого момента он боялся больше всего. Но именно за этим он сюда и пришёл.

– Он был наёмным убийцей? – спросил он.

Но миссис Ротман не ответила. Её взгляд ушёл куда-то в сторону.

– Ты встречался с Ясеном Григоровичем, – сказала она. – Это он тебя ко мне привёл?

– Я был с ним, когда он умер.

– Мне очень жаль Ясена. Я слышала, его убили.

– Расскажите мне об отце, – настойчиво повторил Алекс. – Он работал на организацию под названием Скорпия. Он был убийцей. Это верно?

– Твой отец был моим другом.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал Алекс, стараясь не злиться. Миссис Ротман выглядела дружелюбной, но он знал, что она очень богата и совершенно безжалостна. И лучше её не раздражать.

Сама миссис Ротман была совершенно спокойна.

– Я не хочу о нём говорить, – сказала она. – Пока что. Сначала поговорим о тебе.

– Что вы хотите узнать обо мне?

– Я о тебе уже многое знаю, Алекс. У тебя отличная репутация. Собственно, именно поэтому мы и сидим здесь сегодня. У меня есть предложение, которое может тебя потрясти. Но я хочу, чтобы ты сразу понял одно: ты совершенно свободен. Можешь уйти в любой момент. Я не хочу сделать тебе больно – ровно напротив. Я лишь прошу тебя выслушать меня и сказать, что думаешь.

– И тогда вы расскажете мне о папе?

– Всё, что ты захочешь узнать.

– Хорошо.

Миссис Ротман допила шампанское и сделала жест рукой. Тут же рядом с ней вырос официант и снова наполнил её бокал.

– Я люблю шампанское, – сказала она. – Уверен, что не передумаешь?

– Я не пью спиртного.

– Наверное, это даже хорошо.

Она вдруг посерьёзнела.

– Насколько я понимаю, ты выполнил четыре задания для МИ-6, – начала она. – Сначала была заварушка с компьютерами «Громоотвод». Потом тебя отправили в школу во Французских Альпах. Потом – на Кубу. И, наконец, ты пересёкся с Дамьеном Крэем. Я хочу вот что узнать: зачем ты всё это делаешь? Что ты за это получил?

– О чём вы?

– Тебе заплатили?

Алекс покачал головой.

– Нет.

Миссис Ротман задумалась.

– Тогда… ты патриот?

Алекс пожал плечами.

– Я люблю Великобританию, – сказал он. – И если начнётся война, я буду за неё сражаться. Но я бы не назвал себя патриотом.

– Тогда ответь на мой вопрос. Зачем ты вообще рискуешь жизнью и здоровьем ради МИ 6? Ты же не хочешь сказать, что тебе просто нравятся Алан Блант и миссис Джонс. Я знала их обоих и не могу сказать, что они для меня что-то сделали! Ты готов был отдать за них жизнь, Алекс. Ты был ранен и едва не погиб. Зачем?

Алекс ничего не понимал.

– О чём вы? – спросил он. – Зачем вы у меня это спрашиваете?

– Потому что, как уже сказала, хочу сделать тебе предложение.

– Какое предложение?

Миссис Ротман съела несколько равиоли. Она ела одной вилкой: сначала разреза́ла каждый конвертик из теста напополам, затем протыкала зубьями. Она ела очень изящно, Алекс видел удовольствие в её глазах. Для неё это была не просто еда – она наслаждалась произведением искусства.

– Хочешь работать на меня? – спросила она.

– На Скорпию?

– Да.

– Как отец?

Она кивнула.

– Вы хотите, чтобы я стал убийцей?

– Возможно, – улыбнулась она. – Ты владеешь множеством полезных навыков, Алекс. Для четырнадцатилетнего мальчика ты весьма замечателен – и, поскольку ты так юн, ты сможешь принести нам пользу в самых разных ситуациях. Полагаю, именно поэтому мистер Блант так за тебя держится. Ты можешь делать то, что не могут взрослые. Попасть туда, куда не попадут взрослые.

– Что такое Скорпия? – резко спросил Алекс. – Что вы делали в «Консанто»? Что это вообще за компания – «Консанто»? Что они делали на этой фабрике? И зачем вы убили доктора Либермана?

Миссис Ротман доела первое блюдо и отложила вилку. Алекс был просто загипнотизирован алмазами, висящими на её шее. Они отражали свет свечей, и каждая грань ещё усиливала свечение.

– Как много вопросов! – заметила она, потом пожала плечами. – «Консанто» – совершенно обычная биомедицинская компания. Хочешь узнать о них больше – поищи в интернете. У них филиалы по всей Италии. А вот что мы там делали, я тебе сказать не могу. Сейчас у нас идет операция под названием «Незримый меч», но тебе о ней ничего знать не надо. По крайней мере, сейчас. Но я расскажу, зачем мы убили доктора Либермана. Тут как раз всё просто. Потому, что он был ненадёжным. Мы заплатили ему много денег, чтобы он помог нам с одним вопросом. Его беспокоило то, что он делает, но это не помешало ему попросить ещё больше денег. Такой человек может быть опасен для всех нас. Безопаснее всего было от него избавиться.

Но давай вернёмся к первому вопросу. Ты хочешь узнать больше о «Скорпии». Вот почему ты был в Венеции, вот зачем последовал за мной. Очень хорошо, я расскажу тебе.

Она отпила глоток шампанского, потом отставила бокал. Алекс вдруг понял, что их столик расположен так, что никто не может подслушать их разговор. Тем не менее, миссис Ротман наклонилась немного ближе.

– Как ты уже догадался, Алекс, Скорпия – это криминальная организация, – начала она. – «С» означает «Саботаж». «Ко» – «Коррупция». «Р» – «Разведка». «П» – «Политические убийства». А две последние буквы – для звучности. Вот наши главные направления деятельности, хотя, конечно, есть и другие. Мы успешны и получили большую власть. Нас можно встретить по всему миру. Секретные службы не могут ничего с нами сделать. Мы стали слишком крупными, а они сели нам на хвост слишком поздно. Хотя иногда кое-кто из них пользуется нашими услугами. Они платят нам, чтобы мы делали за них грязную работу. Мы научились уживаться!

– И вы хотите, чтобы я к вам присоединился? – Алекс отложил нож и вилку, хотя ещё не доел. – Я не похож на вас. Я совсем не такой.

– Как странно. А вот твой отец был таким.

Это было больно. Она говорила о человеке, которого он никогда не знал. Но её слова били прямо в самое сердце – вот кто он такой. Вот что он такое.

– Алекс, тебе нужно немножко подрасти и не видеть всё только в чёрно-белом цвете. Ты работаешь на МИ-6. Ты считаешь их хорошими ребятами, которые все в белом? Значит, получается, я злодейка. Может быть, мне стоит сидеть перед тобой в инвалидной коляске, с лысой головой и шрамом на всю щёку, и гладить кота? – Она засмеялась этой мысли. – К сожалению, сейчас уже всё совсем не так просто. На дворе двадцать первый век. Задумайся на минуточку об Алане Бланте. Забудь даже обо всех тех людях, которых он убил в разных странах: подумай, ради всего святого, как он использовал тебя! Он хоть попросил вежливо, прежде чем вытащить тебя из школы и сделать шпионом? Не думаю! Тебя эксплуатируют, Алекс, и ты это знаешь.

– Я не убийца, – запротестовал Алекс. – И никогда не смогу им стать.

– Как странно, что ты это говоришь. Я что-то не вижу за соседним столиком Дамьена Крэя – интересно, что с ним такое случилось? И доброго доктора Грифа с нами тоже нет – насколько понимаю, он не пережил последней встречи с тобой.

– Это были несчастные случаи.

– Что-то много рядом с тобой происходит несчастных случаев в последние несколько месяцев.

Миссис Ротман замолчала. А когда заговорила снова, её голос был уже мягче, словно у учительницы, которая обращается к любимому ученику.

– Полагаю, ты всё ещё расстроен из-за доктора Либермана, – сказала она. – Так вот, уверяю тебя, он не был хорошим человеком, и скучать по нему никто не будет. Собственно говоря, я даже не удивлюсь, если его жена пришлёт нам благодарственную открытку.

Она улыбнулась, словно это была какая-то шутка, понятная только им двоим.

– Можно даже сказать, что его смерть стала для всех нас допингом. И не забывай, Алекс: это был его выбор. Если бы он не стал лгать и обманывать свою компанию, чтобы работать с нами, он бы до сих пор был жив. Здесь не только наша вина.

– Нет, это ваша вина. Вы же убили его!

– Ну, да. Полагаю, это верно. Но мы – очень крупная международная компания. И иногда так получается, что у нас на пути встают люди, которых нужно устранить. Мне очень жаль, но такова жизнь.

Подошёл официант и забрал тарелки. Алекс допил апельсиновый сок, надеясь, что лёд поможет ему прояснить голову.

– Я всё равно не буду работать на Скорпию, – сказал он.

– Почему?

– Мне нужно возвращаться в школу.

– Согласна. – Миссис Ротман наклонилась к нему. – У нас есть школа, и я хочу тебя в неё отправить. Наша школа даст тебе несколько более полезные знания, чем логарифмы и грамматика английского языка.

– Какие знания?

– Как убивать. Ты говоришь, что ни за что не станешь убийцей, но можешь ли ты быть в этом уверен? Если отправишься в Малагосто, то сам всё узнаешь. Найл был там отличником; он просто идеальный убийца – или, точнее, мог бы им быть. К сожалению, есть у него одна очень раздражающая слабость.

– Вы про его болезнь?

– Нет. Всё куда неприятнее. – Она поколебалась. – Ты можешь стать ещё лучше него, Алекс. Со временем. И, хотя я знаю, что тебе не понравится это слышать, но твой отец был в этой школе инструктором. Просто замечательным. Мы все были потрясены его смертью.

– Расскажите мне об отце, – сказал он. – Я пришёл сюда только за этим. Как вышло, что он начал на вас работать? Как он умер?

Алекс заставил себя продолжать.

– Я даже не знаю, какой у него был голос. Я не знаю о нём вообще ничего.

– Ты точно хочешь знать? Это может быть больно.

Алекс ничего не ответил.

Официант принёс главное блюдо. Миссис Ротман заказала запечённую баранину; мясо было слегка розоватым и пахло чесноком. Другой официант снова наполнил её бокал.

– Так, – сказала она, когда официанты ушли. – Давай поедим и поговорим на другие темы. Расскажи мне о «Брукленде». Я хочу знать, какую ты слушаешь музыку, за какую футбольную команду болеешь. У тебя есть подружка? Уверена, на такого красавчика, как ты, идёт настоящая охота. О, смотрю, ты покраснел. Поешь. Ручаюсь, это лучшая баранина из всех, что ты ел в жизни.

А когда мы поедим, я отведу тебя наверх и расскажу всё, что ты хочешь узнать.

Мост Альберта

Она отвела его в номер на верхнем этаже гостиницы. Там не было постели – только два стула и стол на ко́злах. Стол был почти пуст, не считая компьютера «Эппл» и нескольких папок.

– Я приказала доставить всё это из Венеции, как только узнала, что ты здесь, – объяснила миссис Ротман. – Подумала, что ты захочешь это увидеть.

Алекс кивнул. После шумного ресторана оказаться здесь было как-то странно – он чувствовал себя актёром на сцене после того, как убрали все декорации. Комната была большой, с высоким потолком, и все звуки эхом отражались от стен, словно в пещере. С неожиданной нервозностью он прошёл к столу. За ужином он задал вопросы, а сейчас получит на них ответы. Понравится ли ему услышанное?

Миссис Ротман прошла к столу и встала рядом с ним, стуча высокими каблуками по мраморному полу. Она выглядела совершенно спокойной.

– Присядь, – предложила она.

Алекс снял пиджак и повесил его на спинку стула. Ослабив узел галстука, он присел. Миссис Ротман стояла рядом со столом, разглядывая его. Заговорила она не сразу.

– Алекс, – начала она. – Ещё не поздно передумать.

– Я не передумаю, – ответил он.

– Дело в том, что если я расскажу тебе об отце, многое из сказанного наверняка тебя расстроит, а я этого не хочу. Действительно ли прошлое так важно? Оно что-то изменит?

– Думаю, что да.

– Ну хорошо…

Она открыла папку и достала из неё чёрно-белую фотографию – красивый мужчина в военной форме и берете. Он смотрел прямо в камеру, сцепив руки за спиной. Гладко выбритый, с наблюдательными, умными глазами.

– Твоему отцу здесь двадцать пять лет. Фотография сделана за пять лет до твоего дня рождения. Ты вообще ничего о нём не знаешь?

– Дядя немного рассказывал о нём. Я знаю, что он служил в армии.

– Ну, тогда, возможно, я смогу заполнить некоторые пустоты. Уверена, ты знаешь, что он родился в Лондоне и учился в средней школе в Вестминстере. Потом он поступил в Оксфорд и окончил его с дипломом по политике и экономике. Но его сердце всегда лежало к военной службе. И он присоединился к Парашютному полку в Олдершоте. Это само по себе уже большое достижение. «Па́рас», как их называют, – одно из самых суровых подразделений британской армии, уступают они только САС. И туда нельзя просто записаться – можно только попасть по приглашению.

Твой отец прослужил в Парашютном полку три года. Воевал в Северной Ирландии и Гамбии, в мае 1982 года участвовал в нападении на Гус-Грин во время Фолклендской войны. Под обстрелом врага он отнёс раненого товарища в безопасное место и за это удостоился медали от королевы. А ещё его повысили в чине до капитана.

Алекс однажды видел эту медаль: Военный крест. Ян Райдер всегда держал её в верхнем ящике стола.

– Он вернулся в Англию и женился, – продолжила миссис Ротман. – Познакомился с твоей мамой в Оксфорде. Она изучала медицину и в конце концов стала медсестрой. Но о ней я тебе ничего не могу рассказать. Я никогда её не видела, твой отец тоже ничего не говорил.

В общем, вскоре после того, как он женился, его жизнь покатилась под откос… нет, я не хочу сказать, что в этом виновата твоя мама. Но буквально через несколько недель после свадьбы твой отец ввязался в драку в лондонском пабе. Кто-то говорил гадости про Фолклендскую войну. Какие-то пьянчуги, наверное. Не знаю. Началась потасовка, он ударил одного человека, и тот умер. Один-единственный удар в горло… как раз таким его и учили. Да, вот так всё, к сожалению, и случилось.

Миссис Ротман достала из папки газетную вырезку и протянула её Алексу. Газете было явно лет пятнадцать, а то и больше, судя по выцветшим буквам и пожелтевшей бумаге. Он прочитал заголовок:

Тюремное заключение для «великолепного солдата», сбившегося с пути

Ещё одна фотография Джона Райдера – на этот раз в гражданской одежде, окружённого фотографами. Он выходил из автомобиля. Фотография была слегка размытой, сделали её давным-давно, но, посмотрев на неё, Алекс даже сам ощутил боль этого человека, чувство, что весь мир обратился против него.

Он прочитал статью.

Джон Райдер, которого командир называл «великолепным солдатом», приговорён к четырём годам тюрьмы за непредумышленное убийство после смерти Эда Савитта девять месяцев назад в баре в Сохо.

Присяжных информировали, что 27-летний Райдер, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, вступил в драку с Савиттом, водителем такси. Райдер, получивший медаль за боевую доблесть во время Фолклендской войны, убил Савитта одним ударом в голову. Райдер обладал высокой боевой подготовкой в нескольких видах единоборств.

В заключительной речи судья Джиллиан Паджем объявила: «Один-единственный приступ безумия лишил капитана Райдера многообещающей военной карьеры. Я приняла во внимание его выдающиеся служебные заслуги. Но он лишил человека жизни, и общество требует, чтобы он понёс за это наказание…»

– Мне жаль, – тихо проговорила миссис Ротман. Она внимательно следила за Алексом. – Ты не знал.

– Дядя однажды показал мне медаль, – сказал Алекс, потом запнулся. Его голос был очень хриплым. – Но вот об этом мне не говорил.

– Твой отец не виноват. Его спровоцировали.

– И что случилось потом?

– Его посадили в тюрьму. Многие возмутились, общественность была на его стороне. Но факт был неоспорим: он убил человека, и его признали виновным в непредумышленном убийстве. У судьи не было выбора.

– А потом?

– Его досрочно выпустили через год. Тихо, без шума. Твоя мама осталась ему верной, и он вернулся к ней жить. К сожалению, карьера в армии действительно закончилась: он был с позором уволен. Остался без средств к существованию.

– Продолжайте. – Голос Алекса был холоден.

– Ему оказалось трудно найти работу. Он не был виноват – просто так получилось. Но к этому времени на него уже обратил внимание наш отдел персонала.

Миссис Ротман немного помолчала.

– Скорпия всегда ищет новые кадры, – объяснила она. – Нам казалось очевидным, что с твоим отцом обошлись очень несправедливо. Мы решили, что он идеально нам подойдёт.

– Вы обратились к нему?

– Да. У твоих родителей к тому времени было очень мало денег. Они были в отчаянии. Один из наших людей встретился с твоим отцом, и через две недели он прибыл к нам на аттестацию.

Она улыбнулась.

– Мы проверяем каждого нового рекрута, Алекс. Если ты решишь присоединиться к нам – а я всё ещё надеюсь, что решишься, – мы отвезём и тебя туда же, куда отвезли отца.

– Куда?

– Ты уже слышал это название – Малагосто. Неподалёку от Венеции.

Более подробно, судя по всему, миссис Ротман объяснять не собиралась.

– Мы сразу поняли, что твой отец очень силён и исключительно талантлив, – продолжила она. – Прошёл все наши испытания с высшей оценкой. Мы, кстати, знали, что у него есть брат, Ян Райдер, который работает на МИ-6. Я на самом деле удивилась, почему Ян не попытался ему помочь, узнав о проблемах, но, полагаю, он просто ничего не мог сделать. Так или иначе, наличие брата ничего не изменило. Твой отец идеально нам подходил. А после того, что с ним произошло, должна сказать, и мы идеально подходили ему.

Алекс начал уставать. Уже было почти одиннадцать. Но он знал, что не уйдёт из комнаты, пока не услышит всю историю до конца.

– И он присоединился к Скорпии, – сказал он.

– Да. Твой отец работал на нас наёмным убийцей. Провёл четыре месяца, работая в поле.

– Сколько человек он убил?

– Пять или шесть. Но больше его интересовала работа инструктора в тренировочной школе, где он проходи аттестацию. Возможно, тебе будет интересно узнать, Алекс, что одним из убийц, которых он обучал, был Ясен Григорович. Твой отец однажды спас Ясену жизнь, когда они были на задании в джунглях Амазонии.

Алекс знал, что миссис Ротман говорит правду. Незадолго до смерти Ясен сказал то же самое.

– Я близко подружилась с твоим отцом, – продолжила миссис Ротман. – Мы много раз ужинали вместе, однажды – даже здесь, в этой гостинице.

Она запрокинула голову, встряхнув волосами, и на какое-то мгновение её взгляд устремился далеко-далеко.

– Он очень мне нравился. Он был очень красивым мужчиной. А ещё умным и знал, как рассмешить меня. Но, к сожалению, он уже был женат – на твоей матери.

– Она знала, чем он занимается? Знала о вас?

– Я очень надеюсь, что нет.

Тон миссис Ротман вдруг стал отстранённо-деловым.

– А теперь я должна рассказать тебе, как умер твой отец. Я была бы очень рада, если бы ты меня об этом не спрашивал. Ты точно хочешь, чтобы я продолжала?

– Да.

– Хорошо. – Она глубоко вздохнула. – МИ-6 хотели его заполучить. Он был одним из лучших наших оперативников и учил других, чтобы они стали так же хороши, как он. Так что они устроили на него охоту. Я не стану вдаваться в подробности, но они устроили ему ловушку на острове Мальта. Ясен Григорович, кстати, тоже там был. Он сумел сбежать, но вот твоего отца взяли в плен. Мы предполагали, что на этом всё и закончится – мы больше никогда его не увидим. В Великобритании, может быть, и запрещена смертная казнь, но – знаешь, как говорят, – бывают несчастные случаи. Но потом кое-что произошло…

Скорпия похитила восемнадцатилетнего сына высокопоставленного британского чиновника, человека, обладавшего серьёзным влиянием на правительство – по крайней мере, мы так считали. Это опять-таки очень сложная история, а сейчас уже поздно, так что я не буду утомлять тебя подробностями. Но в общем идея была следующей: если отец не сделает то, чего мы хотим, мы убьём сына.

– Вы ведь этим и занимаетесь, верно? – спросил Алекс.

– Коррупция и убийства, Алекс. Да, в том числе мы занимаемся и этим. Так или иначе, как мы быстро обнаружили, этот чиновник не мог сделать того, что мы от него хотели. К сожалению, это означало, что его сына придётся убить. Нельзя сначала пригрозить, а потом раздумывать, приводить ли угрозу в исполнение, потому что если ты так сделаешь, тебя больше никогда и никто не будет бояться. В общем, мы собирались убить мальчишку, причём как можно более драматичным образом. Но потом с нами неожиданно вышли на связь из МИ-6 и предложили сделку.

Простой обмен. Они вернут нам Джона Райдера в обмен на этого сына. Мы собрали совет директоров Скорпии и большинством голосов, пусть и не подавляющим, решили, что сделку нужно принять. Обычно мы не позволяем таким делам вмешиваться в наши операции, но твой отец был для нас очень важен, и, как я уже сказала, я лично была к нему очень близка. Так что мы дали согласие. Обмен состоится в шесть часов утра на мосту Альберта в Лондоне. Тогда стоял март.

– Март? Какого года?

– Четырнадцать лет назад, Алекс. 13 марта. Тебе было два месяца.

Миссис Ротман наклонилась над столом и опёрлась о него рукой, возле клавиатуры компьютера.

– Скорпия всегда записывает всё, что делает, – объяснила она. – Тому есть хорошие причины. Мы преступная организация. Из этого автоматически следует, что никто нам не доверяет – даже наши клиенты. Они предполагают, что мы лжём, жульничаем… и так далее. Мы записываем всё, что делаем, чтобы доказать, что в своём роде честны. Запись, которую ты увидишь, была сделана на видеоплёнку, но потом мы её оцифровали. Мы засняли обмен заложникам на мосту Альберта. Если бы сын чиновника тем или иным образом пострадал, мы смогли бы доказать, что в этом не виноваты.

Она нажала кнопку на клавиатуре, и экран зажёгся. На нём было изображение, сделанное, когда Алексу было всего восемь недель. Первый кадр – мост Альберта, тянущийся через холодную Темзу. С одной стороны парк Бэттерси, с другой виден район Челси. Шёл мелкий дождик. В воздухе висели крохотные капельки воды.

– У нас было три камеры, – сказала миссис Ротман. – Их пришлось очень тщательно прятать, чтобы их не забрали агенты МИ-6. Но, как ты увидишь, они расскажут всю историю.

Первый кадр. Три человека в костюмах и пальто. С ними – молодой парень со связанными руками. Должно быть, тот самый сын чиновника. Он выглядел младше восемнадцати лет и дрожал от холода.

– Ты видишь южную оконечность моста, – объяснила миссис Ротман. – Мы так договорились. Наши агенты приведут мальчишку из парка. На другом берегу будут стоять люди из МИ-6 и твой отец. Они пересекут мост навстречу друг другу, так и состоится обмен. Вот и всё.

– На улице нет машин, – заметил Алекс.

– В шесть часов утра? Их и так было бы не очень много, но, подозреваю, МИ-6 в любом случае перекрыли бы дороги.

Новое изображение. У Алекса что-то сжалось в животе. Камера была спрятана где-то на краю моста, высоко наверху. В кадре был отец – первое движущееся изображение Джона Райдера, которое он увидел. Он был одет в куртку на толстой подкладке. Он оглядывался, оценивая обстановку. Алексу очень хотелось приблизить камеру. Рассмотреть лицо отца получше.

– Классический метод обмена заложниками, – сказала миссис Ротман. – Мост – нейтральная зона. Двое заложников – в этом случае мальчишка и твой отец – предоставлены самим себе. Ничего не должно пойти не так.

Она нажала на кнопку, поставив паузу.

– Алекс, – предупредила она. – Твой отец умер на мосту Альберта. Я знаю, ты вообще его не знал – ты был младенцем, когда всё это случилось. Но я всё равно не уверена, стоит ли тебе это смотреть.

– Покажите мне всё, – отсутствующим голосом сказал Алекс.

Миссис Ротман кивнула и снова запустила видео.

Изображение задвигалось. Теперь это были кадры, снятые скрытой ручной камерой, явно расфокусированные. Алекс разглядел мост, затем сотни лампочек в воздухе. Вот река, а вот огромные трубы электростанции Бэттерси вдали. Чернота. А теперь картинка уже более ровная – панорама, снятая, судя по всему, с лодки.

Три человека и сын чиновника стояли с одной стороны, его отец – с другой. Алекс разглядел позади него три тёмные фигуры – судя по всему, агенты МИ-6. Качество изображения было плохим. Солнце только-только взошло, ещё было темно. Вода казалась бесцветной. Затем кто-то, должно быть, подал сигнал, потому что юноша направился вперёд. В то же время шагнул вперёд и Джон Райдер, у которого тоже были связаны руки.

Алексу очень хотелось коснуться экрана. Он видел, как его отец идёт в сторону трёх агентов Скорпии, но его фигурка в кадре была размером от силы сантиметр. Алекс знал, что это его отец. Лицо было похоже на те фотографии, что он видел. Но он был слишком далеко. Алекс не видел, улыбается Джон Райдер, сердится или нервничает. Он вообще представляет, что сейчас произойдёт?

Джон Райдер и сын чиновника встретились посередине моста. Они остановились и, похоже, о чём-то поговорили – но на видеозаписи слышалось лишь тихое постукивание дождя и шум далёких проезжающих машин. Потом они снова пошли вперёд. Сын чиновника – к северной стороне моста, которую занимали агенты МИ-6. Джон Райдер шёл на южную сторону, чуть прибавив шагу, направляясь к своим коллегам.

– Вот тогда это и случилось, – тихо сказала миссис Ротман.

Отец Алекса почти бежал. Должно быть, почувствовал, что что-то не так. Он двигался неуклюже – руки всё ещё были связаны. На северной стороне моста кто-то из агентов МИ-6 достал рацию и что-то сказал. Через секунду раздался выстрел. Джон Райдер пошатнулся, и Алекс понял, что пуля попала ему в спину. Он сделал ещё два шага, повернулся и упал на землю.

– Мне выключить запись, Алекс?

– Нет.

– Есть и более крупный план…

Эта камера снимала не под таким широким углом. Алекс видел отца, лежавшего на боку. Три агента Скорпии выхватили оружие. Они бежали и целились в сына чиновника. Сначала Алекс не понял, почему. Парень же никак не виноват в том, что произошло. Но потом он всё понял. Агенты МИ-6 застрелили Джона Райдера. Они не выполнили свою часть сделки. Так что сын чиновника тоже должен умереть.

Но тот среагировал невероятно быстро и уже бросился бежать, опустив голову. Словно точно знал, что происходит. Один из агентов Скорпии выстрелил, но промахнулся. Затем вдруг раздалась автоматная очередь. Алекс увидел, как пули отскакивают от железных балок моста. Разбились несколько лампочек. Асфальт словно запрыгал. Агенты Скорпии, немного поколебавшись, отступили. Парень тем временем добежал до дальней стороны моста. Буквально из ниоткуда появилась машина. Открылась дверь, и сына чиновника затащили внутрь.

Миссис Ротман поставила паузу.

– Похоже, в МИ-6 очень хотели вернуть мальчишку, но не были готовы заплатить за это свободой твоего отца, – сказала она. – Они обманули нас и застрелили его прямо у нас на глазах. Ты сам всё видел.

Алекс ничего не ответил. В комнате словно стало темнее, из всех углов полезли чёрные тени. Его пронизало холодом с головы до пят.

– А теперь последняя часть записи, – продолжила миссис Ротман. – Мне очень жаль видеть тебя в таком состоянии, Алекс. Мне очень не хочется показывать тебе это. Но раз уж ты посмотрел всё предыдущее, то сможешь досмотреть и до конца.

Последняя часть записи ещё раз показывала несколько секунд, прошедшие перед гибелью Джона Райдера. Он шёл, потом побежал в одну сторону, а сын чиновника – в другую.

– Посмотри на агента МИ-6, который отдал приказ стрелять, – сказала миссис Ротман.

Алекс посмотрел на крохотные фигурки на мосту.

Миссис Ротман показала пальцем на экран.

– Мы улучшили изображение с помощью компьютера.

Камера приблизилась, и Алекс увидел, что агент МИ-6 с рацией – женщина, одетая в чёрный непромокаемый плащ.

– Можно приблизить ещё сильнее.

Камера снова прыгнула вперёд.

– И ещё.

То же самое действие повторилось в третий и четвёртый раз. Женщина достала рацию. Только теперь её лицо занимало весь экран. Алекс видел её пальцы, державшие устройство возле рта. Звука не было, но он увидел, как движутся её губы, отдавая приказ, и сразу понял, что́ она сказала.

«Стреляйте».

– На офисном здании, стоявшем на северном берегу Темзы, сидел снайпер, – сказала миссис Ротман. – Нужно было просто вовремя выбрать время. Женщина, которую ты видишь, разработала всю операцию. Это был один из первых её успехов в полевой работе, благодаря которому её повысили. Ты знаешь, кто она.

Алекс сразу понял, кто это. На экране она была на четырнадцать лет моложе, но с тех пор практически не изменилась. Её ни с кем не перепутаешь – чёрные коротко стриженные волосы, бледное, деловитое лицо, чёрные глаза, которые вполне могли принадлежать вороне.

Миссис Джонс, заместитель главы отдела специальных операций МИ-6.

Миссис Джонс, которая присутствовала при вербовке Алекса и притворялась его другом. Когда он вернулся в Лондон, раненый и измученный после истории с Дамьеном Крэем, она сама нашла его и предложила помощь. Она сказала, что беспокоится за него. И всё это время она лгала. Она сидела с ним и улыбалась ему, хотя именно она отдала приказ, лишивший жизни отца, когда Алексу было всего несколько недель от роду.

Миссис Ротман отключила экран.

Воцарилась полная тишина.

– Мне сказали, что он погиб в авиакатастрофе, – не своим голосом проговорил Алекс.

– Конечно. Они не хотели, чтобы ты знал.

– Так что произошло с моей мамой?

Он почувствовал внезапный прилив надежды. Если ему врали об отце, то, может быть, мама жива? Возможно ли это – что мама до сих пор живёт где-то в Англии?

– Мне очень жаль, Алекс. Авиакатастрофа действительно была – несколькими месяцами позже. Она летела на частном самолёте во Францию.

Миссис Ротман положила ладонь на его руку.

– Боль, которую тебе причинили, ложь, которую тебе говорили, невозможно ничем компенсировать. Если ты хочешь вернуться в Англию и пойти в школу, я тебя пойму. Я уверена, ты просто хочешь забыть обо всех нас, как о страшном сне. Но если это тебя как-то утешит – я обожала твоего отца. Я до сих пор по нему скучаю. Вот последнее, что он мне прислал – незадолго до того, как его захватили в плен на Мальте.

Она открыла ещё одну папку и достала из неё открытку. На ней было изображено побережье, освещённое закатным солнцем. И всего несколько рукописных строк.

Дорогая моя Джулия!

Без тебя очень печально. Не могу дождаться новой встречи во Дворце Вдовы.

Джон Р.

Алекс узнал почерк, хотя никогда его раньше не видел, и в этот самый момент исчезли последние оставшиеся сомнения.

Это письмо написал его отец.

Но почерк был неотличим от его собственного.

– Сейчас уже очень поздно, – сказала миссис Ротман. – Тебе нужно поспать. Поговорим ещё завтра.

Алекс посмотрел на экран, словно ожидая, что миссис Джонс четырнадцатилетней давности расхохочется ему в лицо, прежде чем разрушить его ещё даже не начавшуюся жизнь. Он долго молчал, затем поднялся.

– Я хочу работать на Скорпию, – сказал он.

– Ты уверен?

– Да.

«Езжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу», – сказал ему Ясен. Так всё и вышло. Он принял решение. Обратной дороги нет.

Как убивать

Островок располагался всего в нескольких милях от Венеции, но на сто лет он оказался совершенно забыт. Он назывался Малагосто и имел форму серпа, только в полмили длиной. На острове было шесть зданий, окружённых дикой травой и тополями, и все они выглядели приговорёнными к смерти. Самой большой постройкой был монастырь со внутренним двориком и примыкавшей к нему колокольней из красного кирпича. Рядом – полуразрушенный госпиталь, ещё дальше – ряд невысоких многоквартирных домов с разбитыми окнами и зияющими дырами в крышах. Мимо Малагосто иногда проплывали лодки, но они никогда не приставали к берегу. Это было запрещено. У острова была очень плохая репутация.

Когда-то на нем располагался маленький процветающий городок, но это было давно, ещё в средние века. В 1380 году, во время войны с Генуей, его разорили, после чего туда стали ссылать больных чумой. Бытовала даже поговорка: «Чихни в Венеции, попадёшь на Малагосто». Когда чума отступила, остров превратили в карантинный центр, а в восемнадцатом веке переоборудовали в лечебницу для душевнобольных. В конце концов о ней просто забыли и оставили на произвол судьбы. Но старые рыбаки рассказывали, что холодными зимними ночами иногда ещё слышны крики и безумный хохот сумасшедших, которые были последними жителями острова.

Малагосто стал идеальной базой для Центра подготовки и аттестации, построенного Скорпией. Они взяли остров в аренду у итальянского правительства в середине восьмидесятых и управляли им до сих пор. Если кто-то начинал интересоваться, что там происходит, ему отвечали: теперь это бизнес-центр, куда юристы, банкиры и офисные менеджеры приезжают на экстремальный тимбилдинг. Это, конечно же, была ложь. На Малагосто располагалась школа, куда Скорпия направляла новых рекрутов. Именно там они учились убивать.

Алекс Райдер сидел на носу моторной яхты, наблюдая за приближающимся берегом, – той самой моторной яхты, которая привела его к Дворцу Вдовы. Серебряный скорпион всё так же блестел на солнце. Рядом с ним сидел Найл – как обычно, совершенно расслабленный, одетый в белые брюки и спортивную куртку.

– Я занимался здесь три месяца, – громко сказал он, пытаясь перекричать шум двигателя. – Но твоего папу, конечно, уже не застал.

Алекс кивнул, но ничего не ответил. Он увидел покосившуюся колокольню, которая появилась из-за верхушек деревьев. Ветер трепал его волосы и бросал в глаза капельки воды.

Джулия Ротман с утра уехала из Позитано раньше них – её личное присутствие требовалось в Венеции. Они немного поговорили после завтрака; на этот раз она была уже более серьёзной и деловой. Алекс проведёт следующие несколько дней на Малагосто, сказала она, – не для полного тренировочного курса, а для первоначальной аттестации, которая включает в себя медосмотр, психологическое тестирование и общий обзор физической подготовки и навыков. А ещё Алекс получит несколько дней, чтобы обдумать своё решение.

Ум Алекса был совершенно мёртв. Он уже принял решение, и больше ничего уже его не интересовало. Впрочем, вчера вечером кое-что хорошее всё же случилось. Он не забыл Тома Харриса и его брата. Они не знали, что случилось с ним после того, как он пробрался в здание «Консанто» вчера вечером – да и экипировка Джерри так и осталась на крыше. Но миссис Ротман обещала с этим разобраться, и Алекс напомнил ей об этом.

– Позвони им, – сказала она. – Даже если не принимать во внимание все обстоятельства, нам вовсе не хочется, чтобы они испугались за тебя и подняли тревогу. А что касается парашюта и всего остального, я тебе уже всё сказала. Я отправлю брату твоего друга достаточно денег, чтобы покрыть все утраты. Пять тысяч евро хватит?

Она улыбнулась.

– Видишь, Алекс? Вот о чём я говорю. Мы позаботимся о тебе.

После того, как миссис Ротман ушла, Алекс позвонил Тому из своего номера. Тот очень обрадовался, услышав его голос.

– Мы видели, как ты приземлился, так что знаем, что ты не расшибся в лепёшку, – сказал он. – Потом какое-то время ничего не происходило. А потом вся фабрика взорвалась. Это ты сделал?

– Не совсем, – сказал Алекс.

– Ты где?

– В Позитано. Всё хорошо. Но… Том, послушай меня.

– Я всё понял, – безучастно ответил Том. – В школу ты не вернёшься.

– Не вернусь, ага.

– Опять МИ-6?

– Типа того. Когда-нибудь расскажу.

Это была ложь. Алекс знал, что уже никогда больше не увидит друга.

– Передай Джерри, что за его вещи заплатят. Отправят ему деньги. А ещё скажи ему спасибо от меня.

– А что с «Бруклендом»?

– Будет проще всего, если ты скажешь, что вообще меня не видел. Насколько им известно, я пропал в Венеции, и на этом всё.

– Алекс… у тебя голос как-то странно звучит. Точно всё хорошо?

– Всё нормально, Том. Пока.

Он повесил трубку и почувствовал волну печали. Том был последней ниточкой, связывавшей его с прежним миром – и он только что её отрезал.

Яхта пристала к берегу. Причал был тщательно спрятан в разломе огромной скалы, чтобы никто не мог заметить прибывающие и отбывающие суда. Найл спрыгнул на берег. Он двигался легко и грациозно, словно танцор балета. Когда-то Алекс сравнивал с танцором Ясена Григоровича.

– Сюда, Алекс.

Алекс прошёл вслед за ним по извилистой тропинке между деревьев. На мгновение здания скрылись из виду.

– Можно я скажу тебе кое-что? – спросил Найл и дружелюбно улыбнулся. – Я очень обрадовался, когда ты решил к нам присоединиться. Так хорошо, что ты теперь на стороне победителей.

– Спасибо.

– Но, надеюсь, ты не передумаешь, Алекс. Не попытаешься нас обмануть или ещё что-нибудь выкинуть. Я уверен, что ты ничего такого не сделаешь. Но после того, что произошло во Дворце Вдовы, мне будет очень жаль убивать тебя снова.

– Ага. В прошлый раз вышло как-то невесело, – согласился Алекс.

– Я очень расстроюсь. Миссис Ротман ожидает от тебя великих достижений. Надеюсь, ты её не подведёшь.

Они прошли через рощицу и вышли к монастырю. Его величественные стены осыпались от возраста и неухоженности. В огромную деревянную дверь была вделана ещё одна, поменьше, а рядом с ней виднелось доказательство того, что за зданием, возможно, всё-таки ухаживают и даже адаптировали его к современности: цифровая клавиатура со встроенной видеокамерой. Найл ввёл код. Послышалось электронное жужжание, и маленькая дверь открылась.

– Добро пожаловать обратно в школу!

Алекс колебался. Новый учебный год в «Брукленде» начинался уже через несколько дней. А сейчас ему предстоит познакомиться с совсем другой школой. Но, с другой стороны, никаких сомнений уже оставаться не должно. Он следовал по пути, проложенному отцом.

Найл ждал его. Алекс вошёл в дверь.

Он оказался в открытом внутреннем дворике, с трёх сторон окружённом крытыми галереями; с четвёртой стороны высилась колокольня. В конце аккуратного травяного прямоугольника стояли два кипариса. Над галереями спускались покатые черепичные крыши; обстановка очень напоминала старинный теннисный корт. Пять человек, одетых в белые мантии, стояли вокруг инструктора – пожилого мужчины в чёрном. Когда Алекс и Найл вошли, все они синхронно шагнули вперёд, рассекли кулаками воздух и закричали – киай, Алекс уже был знаком с этой техникой по занятиям карате.

– Иногда, когда убивать нужно без лишнего шума, кричать нельзя, – сказал инструктор. Он говорил не то с русским, не то с восточноевропейским акцентом. – Но не забывайте о силе безмолвного киай. Используйте его, чтобы направить вашу энергию ци в зону удара. Не нужно недооценивать его силу в момент убийства.

– Это профессор Ермолов, – сказал Найл Алексу. – Учил меня, когда я был здесь. Его лучше не злить, Алекс. Я видел, как он закончил бой ударом всего одного пальца. Быстрый, как змея, и примерно такой же дружелюбный…

Они пересекли дворик и прошли через сводчатую дверь в огромную комнату с разноцветной мозаикой на полу, богато украшенными окнами, колоннами и резными фигурами ангелов на стенах. Возможно, когда-то это была молельня, но сейчас её превратили в столовую и зал собраний: длинные столы, современные диваны, люк, ведущий на кухню. Потолок был куполообразным; похоже, когда-то его украшала фреска. На ней тоже были изображены ангелы, но они уже давным-давно выцвели.

В дальней части комнаты виднелась ещё одна дверь. Найл прошёл к ней и постучал.

– Антре́[10]! – ответил по-французски дружелюбный голос.

Они вошли в восьмиугольную комнату с высоким потолком. У пяти из восьми стен стояли книжные шкафы. Потолок, высотой как минимум метров двадцать, был покрашен в синий цвет с серебряными звёздами. До верхних полок книжных шкафов можно было добраться только по высокой лестнице на колёсах. Два окна выходили в лес, но листья закрывали почти весь солнечный свет, так что для освещения в комнате висела железная люстра с дюжиной электрических ламп. В центре стоял солидного вида письменный стол с двумя антикварными креслами спереди и ещё одним сзади. В этом третьем кресле сидел невысокий, полный человек в костюме-тройке. Он работал за ноутбуком, быстро стуча короткими пальцами по клавишам и внимательно смотря на экран через очки в золотой оправе. У него была аккуратная чёрная борода, клином сходившаяся под подбородком. Остальные волосы были седыми.

– Алекс Райдер! Пожалуйста, входи.

Он поднял голову; на лице его читалось явное удовольствие.

– Я бы тебя сразу узнал. Я хорошо знал твоего отца, а ты очень похож на него.

Не считая слабого французского акцента, его английский был безупречен.

– Меня зовут Оливье д’Арк. Я, если можно так выразиться, директор этого учреждения – или, если угодно, старший преподаватель. Я как раз смотрел в интернете твои личные данные.

Алекс присел в одно из антикварных кресел.

– Я и не думал, что они выложены в интернете, – заметил он.

– Зависит от того, каким поисковиком ты пользуешься, – д’Арк лукаво улыбнулся Алексу. – Знаю, миссис Ротман рассказала тебе, что твой отец был здесь инструктором. Я с ним работал, он был моим хорошим другом, но я даже и мечтать не мог, что однажды встречусь с его сыном. А Найл, который тебя сюда привёз, окончил школу несколько лет назад. Он был великолепным учеником – вторым во всём классе.

Алекс глянул на Найла и впервые увидел на его лице недовольство. Он вспомнил, что миссис Ротман сказала, что у Найла есть какая-то слабость… уж не эта ли слабость помешала ему стать первым учеником класса?

– Хочешь попить после поездки? – спросил д’Арк. – Принести тебе чего-нибудь? Сироп-де-гренадин, например?

Алекс вздрогнул. Приезжая во Францию, он очень любил пить гранатовый сок. Это д’Арк тоже узнал из интернета?

– Его очень любил твой отец, – объяснил д’Арк, прочитав его мысли.

– Ничего, всё в порядке, спасибо.

– Тогда позволь мне ознакомить тебя с программой. Найл познакомит тебя с другими студентами, обучающимися в Малагосто. Их никогда не бывает больше пятнадцати, а сейчас их всего одиннадцать. Девять мужчин и две женщины. Ты присоединишься к ним, и в следующие несколько дней мы будем отслеживать твой прогресс. В конце концов, если я решу, что ты достаточно способен, чтобы присоединиться к Скорпии, я напишу отчёт, и тогда начнётся настоящая подготовка. Но у меня нет никаких сомнений, Алекс. Ты совсем юн, тебе всего четырнадцать. Но ты сын Джона Райдера, а он был самым лучшим.

– Я должен кое-что вам сказать, – ответил Алекс.

– Пожалуйста, я слушаю. – Д’Арк откинулся в кресле, широко улыбаясь.

– Я хочу работать на Скорпию. Хочу стать частью того, чем вы занимаетесь. Но вы наверняка уже знаете, что я просто не могу никого убить. Я сказал об этом миссис Ротман, но она мне не поверила. Она сказала, что я буду заниматься тем же, что и мой отец, но я знаю себя, и я знаю, что я другой, не такой, как он.

Алекс не знал, как отреагирует д’Арк. Но тот остался совершенно спокоен.

– Деятельность Скорпии разнообразна и далеко не всегда требует убийств, – сказал он. – Ты сможешь принести нам немало пользы, например, для шантажа. Или как курьер. Кто заподозрит, что четырнадцатилетний мальчик, который приехал на школьную экскурсию, на самом деле перевозит наркотики или пластиковую взрывчатку? Но мы только начали, Алекс. Ты должен нам доверять. Мы узнаем, что ты можешь делать, а что нет, и найдём тебе наиболее подходящую работу.

– Когда я впервые убил человека, мне было восемнадцать лет, – добавил Найл. – Всего на четыре года больше, чем тебе сейчас.

– Но ты всегда был исключительным, Найл, – промурлыкал д’Арк.

В дверь постучали, и в комнату вошла женщина – таиландка, стройная и хрупкая, на несколько дюймов ниже Алекса ростом. У неё были тёмные умные глаза и губы, словно нарисованные художником. Она остановилась и склонила голову в традиционном тайском приветствии, сложив ладони перед собой, словно в молитве.

– Савасди[11], Алекс, – сказала она. – Рада знакомству.

Её голос был очень мягким; как и директор, она очень хорошо говорила по-английски.

– Это мисс Биннаг, – сказал д’Арк.

– Меня зовут Эйджит. Но можешь называть меня Джет. Я отведу тебя в твою комнату.

– Сегодня днём можешь отдохнуть, увидимся за ужином, – сказал д’Арк и встал. Он был очень маленького роста. Его остроконечная бородка чуть не касалась письменного стола. – Я так рад, что ты здесь, Алекс. Добро пожаловать в Малагосто.

Женщина по имени Джет вывела Алекса из комнаты. Они прошли по главному залу, затем свернули в коридор с высоким сводчатым потолком и голыми, покрытыми шпатлёвкой стенами.

– Чем вы здесь занимаетесь? – спросил Алекс.

– Преподаю ботанику.

– Ботанику? – Алекс не сумел скрыть удивления.

– Это очень важная часть программы обучения, – возразила Джет. – В нашей работе могут быть полезны самые разные растения. Например, олеандр. Из его листьев можно получить яд, похожий на яд наперстянки; он парализует нервную систему и вызовет мгновенную смерть. Ягоды омелы тоже бывают смертельно опасны. Ты должен научиться выращивать чёточник молитвенный – одна его горошинка может убить взрослого человека за несколько минут. Завтра приходи ко мне в оранжерею, Алекс. Любой цветок там – прямой путь на тот свет.

Она говорила совершенно как ни в чём не бывало. Алексу снова стало не по себе, но он ничего не ответил.

Они прошли мимо классной комнаты, которая, возможно, когда-то служила часовней – выцветшие фрески на стенах, вообще без окон. Ещё один учитель, с рыжими волосами и румяным, обветренным лицом, стоял у доски и разговаривал с полудюжиной студентов. Среди них были и упомянутые д’Арком две женщины. На доске была нарисована сложная диаграмма, а перед студентами лежали коробки, похожие на ящики из-под сигар.

– …а теперь просовываете главную плату через крышку и приставляете к пластиковой взрывчатке, – говорил он. – А вот здесь, перед замком, я всегда ставлю трамблёр…

Джет ненадолго задержалась у двери.

– Это мистер Росс, – прошептала она. – Технический специалист. Он из твоей страны, из Глазго. Сегодня вечером ты с ним познакомишься.

Они пошли дальше. За спиной Алекс услышал следующую фразу мистера Росса:

– Пожалуйста, сосредоточьтесь, мисс Крейг. Нам очень не хочется, чтобы вы нас всех тут взорвали…

Они вышли из главного здания и прошли к ближайшему из многоквартирных домов, которые Алекс видел из лодки. Снаружи здание выглядело полуразвалившимся, а вот внутри тоже оказалось элегантным и современным. Джет отвела Алекса в комнату с кондиционером на третьем этаже. Она оказалась двухуровневой: широкая кровать располагалась над большой гостиной с диванами и столом. Двустворчатая стеклянная дверь вела на балкон с видом на море.

– Я приду за тобой в пять, – сказала она. – Ты записан к медсестре. Миссис Ротман хочет, чтобы ты прошёл полное медицинское обследование. В шесть по расписанию чаепитие, а ужин ранний, в семь вечера. Сегодня будет ночное упражнение – студенты займутся подводным плаванием. Но не беспокойся, тебя в нём участвовать не заставят.

Она снова поклонилась и вышла из комнаты. Алекс остался один. Он присел на диван и оглядел комнату – холодильник, телевизор, даже «Плейстейшн», которую, похоже, сюда поставили специально для него.

Во что он вообще ввязался? Правильно ли поступил? В голове крутились мрачные мысли, но Алекс гнал их прочь. Он вспоминал о видеозаписи, которую ему показали, об ужасных кадрах, которые он увидел. Миссис Джонс, которая произносит в рацию одно-единственное слово. Он закрыл глаза.

Приливные волны бились о берега острова. Студенты в белых мантиях снова повторили движение, необходимое для безмолвного убийства.

Примерно в семистах милях от Алекса женщина, мысли о которой никак не отпускали его, разглядывала фотографию. К фотографии был прикреплён листок бумаги; и на том, и на другом стоял красный штамп СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Женщина отлично понимала, что означает это фото. И у неё не было другого выбора. Но впервые – на самом деле впервые – она колебалась. Эмоции не должны помешать принять правильное решение. В таких ситуациях легко совершить ошибку, а на её работе ошибка может привести к настоящей катастрофе. Тем не менее…

Миссис Джонс сняла очки для чтения и протёрла глаза. Фотографию и доклад принесли ей несколько минут назад. После этого она уже успела сделать два телефонных звонка, отчаянно надеясь, что это какая-то ошибка. Но сомнений никаких не оставалось. Доказательства лежали прямо перед ней. Она нажала кнопку на телефоне, затем сказала в трубку:

– Уильям, мистер Блант у себя?

Её личный ассистент Уильям Дирли, сидевший во внешнем помещении кабинета, посмотрел на экран своего компьютера. Ему было двадцать три года, он недавно окончил Кембридж. Вместо кресла он сидел в инвалидной коляске.

– Ещё не ушёл, миссис Джонс.

– Нет никаких встреч?

– Нет, ничего не назначено.

– Хорошо. Я пойду к нему.

Не сделать этого нельзя. Миссис Джонс взяла фотографию и листок с распечаткой и прошла по коридору шестнадцатого этажа здания, которое притворялось международным банком, но на самом деле служило штаб-квартирой департамента специальных операций МИ-6. Алан Блант был её непосредственным начальником. Интересно, как он отреагирует на новость, что Алекс Райдер теперь работает на Скорпию?

Кабинет Бланта располагался в самом конце коридора, из него открывался вид на Ливерпуль-стрит. Миссис Джонс вошла без стука. Этого не требовалось – Уильям уже позвонил и предупредил, что она придёт. И в самом деле, Блант совершенно не удивился, увидев её на пороге. Хотя, с другой стороны, на его круглом, лишённом всяких отличительных черт лице редко можно было видеть хоть какие-то эмоции. Он тоже читал доклад – толщиной в несколько сантиметров – и делал в нём аккуратные пометки зелёной перьевой ручкой.

– Да? – спросил он, когда она села в кресло.

– Данные спутниковой разведки. Только что поступили. Я решила, что вам нужно их видеть.

Она протянула бумаги Бланту.

Миссис Джонс внимательно наблюдала за Блантом, пока тот читал единственную страницу. Она уже семь лет служила его заместителем, а под его началом работала ещё десять лет до этого. Она никогда не бывала у него дома. Никогда не встречалась с его женой. Но, пожалуй, в этом здании никто так хорошо не знал Бланта, как она. И она за него беспокоилось. Недавно он совершил огромную ошибку, отказавшись поверить Алексу в том деле с Дамьеном Крэем. Из-за этого Крэю не хватило всего нескольких минут, чтобы уничтожить полмира. Министр внутренних дел устроил ему серьёзную выволочку, но больше всего его огорчило не это. Больше всего его огорчило, что его, главу департамента специальных операций, превзошёл в работе четырнадцатилетний мальчик. Интересно, надолго он останется на своей должности?

Вот он уже рассматривает фотографию, его глаза за очками в стальной оправе не мигают. На фотографии виднелись два силуэта – мальчик и мужчина, выходящие из лодки. Снимок был сделан над Малагосто и во много раз увеличен. Оба лица были размыты.

– Алекс Райдер? – мёртвым голосом спросил Блант.

– Снимок сделан спутником-шпионом, – сказала миссис Джонс. – Но Смитерс проверил его на одном из своих компьютеров. Это точно он.

– А что с ним за человек?

– Возможно, это агент Скорпии по имени Найл. Трудно сказать. Фотография чёрно-белая, но он и сам такой же. Я отправила вам его данные.

– Значит ли это, что Райдер решил перейти на сторону противника?

– Я поговорила с его американской экономкой… Джек Старбрайт. Алекс исчез четыре дня назад во время школьной экскурсии в Венецию.

– Где исчез?

– Она не знает. Была очень удивлена, что он не связался с ней. Она его самая близкая подруга.

– Возможно ли, что мальчик каким-то образом влез в дела Скорпии, и его забрали силой?

– Хотелось бы в это верить. – Миссис Джонс вздохнула, но дальше молчать уже было нельзя. – Но есть вероятность, что Ясен Григорович успел поговорить с Алексом перед смертью. Когда я встретилась с Алексом после этого дела с Дамьеном Крэем, я поняла, что что-то не так. Должно быть, Ясен рассказал ему о Джоне Райдере.

– Мост Альберта.

– Да.

– Прискорбно.

Они долго молчали. Миссис Джонс знала, что Блант прокручивает в голове десятки возможностей, рассматривая и отбрасывая каждую буквально за секунды. Она никогда не встречала других людей с таким же развитым аналитическим разумом.

– Скорпия в последнее время не слишком активна, – сказал он.

– Верно. Они затаились. Возможно, они как-то замешаны в саботаже на фабрике «Консанто Энтерпрайзис» близ Амальфи. Это случилось вчера вечером.

– Биомедицинская компания?

– Да. Мы только что получили доклады и изучаем их. Возможно, между этими событиями есть связь.

– Если Скорпия перевербовала Алекса, то использует его против нас.

– Знаю.

Блант в последний раз посмотрел на фотографию.

– Это Малагосто, – сказал он. – А это значит, что он не их пленник. Они тренируют его. Мне кажется, нужно немедленно повысить ваш рейтинг безопасности.

– А ваш?

– Меня не было на мосту Альберта.

Он отложил фотографию.

– Нужно перевести всех наших агентов в Венеции в режим постоянной готовности, связаться с аэропортами и всеми существующими точками въезда в Великобританию. Я хочу, чтобы Алекса Райдера доставили сюда.

– Целым и невредимым, – вызывающе произнесла миссис Джонс.

Блант посмотрел на неё пустыми глазами.

– Что бы для этого ни потребовалось.

Колокольня

– Скажи мне, Алекс, что ты видишь?

Алекс сидел в кожаном кресле в простенькой комнатке с отбелёнными стенами в дальней части монастыря. По другую сторону письменного стола сидел улыбчивый мужчина средних лет. Его звали доктор Карл Штайнер. Он говорил с едва заметным немецким акцентом, но на остров прибыл из Южноафриканской Республики. Доктор Штайнер был психиатром и, если честно, даже был на него похож: очки в серебряной оправе, редеющие волосы, глаза, скорее дотошные, чем дружелюбные. Доктор Штайнер держал в руке белую карточку с чёрным силуэтом на ней. Силуэт вообще ни на что не был похож – просто несколько соединённых между собой пятен. Но от Алекса ждали, что он сможет его интерпретировать.

Алекс ненадолго задумался. Он знал, что это называется «тест Роршаха»; однажды он видел такое в кино. Должно быть, этот тест для чего-то важен. Но он не был уверен, видит ли вообще что-то конкретное на этой карточке. В конце концов он ответил:

– Похоже на человека, который летит по небу. На спине у него рюкзак.

– Отлично. Очень хорошо!

Доктор Штайнер отложил карточку и взял следующую.

– А как насчёт этого?

Тут ответить было уже легче.

– Футбольный мяч, который накачивают насосом.

– Хорошо, спасибо.

Доктор Штайнер отложил карточку, и на какой-то момент в кабинете воцарилась тишина. Снаружи слышались выстрелы. Другие ученики работали на стрельбище, но из окна его не было видно. Возможно, психиатр не случайно выбрал эту комнату.

– Как ты у нас освоился? – спросил доктор Штайнер.

Алекс пожал плечами.

– Нормально.

– Тебя ничего не беспокоит? Ничего не хочешь обсудить?

– Нет, всё в порядке, спасибо, доктор Штайнер.

– Хорошо. Это хорошо.

Психиатр, похоже, очень старался поддерживать позитивное настроение. Алекс подумал было, что на этом беседа закончилась, но затем тот открыл папку.

– Вот результаты твоего медобследования.

На мгновение Алекс занервничал. Обследование он прошёл ещё в первый день на острове. Медсестра-итальянка, почти не говорившая по-английски, заставила его раздеться до трусов, а потом провела целую серию тестов. У него взяли анализы крови и мочи, измерили давление и пульс, проверили зрение, слух и рефлексы. Может быть, выяснилось, что с ним что-то не так?

Но доктор Штайнер по-прежнему улыбался.

– Ты в очень хорошей форме, Алекс, – заметил он. – Рад, что ты ухаживаешь за собой. Почти не ешь фастфуд. Не куришь. Молодец.

Он открыл ящик стола и достал оттуда шприц и маленькую бутылочку, затем наполнил шприц её содержимым.

– Что это? – спросил Алекс.

– Результаты обследования показали, что ты немного измотан. Полагаю, этого следовало ожидать, учитывая, через что тебе пришлось пройти. А на этом острове нагрузки немаленькие. Медсестра порекомендовала сделать тебе витаминный укол. Вот и всё.

Он поднёс шприц поближе к лампе и выдавил из него немного жёлтой жидкости.

– Пожалуйста, закатай рукав.

Алекс колебался.

– Мне казалось, вы психиатр, – проговорил он.

– Я достаточно квалифицирован, чтобы сделать тебе укол, – сказал доктор Штайнер и укоризненно покачал пальцем. – Ты же не хочешь сказать, что боишься?

– Если бы и хотел, то не сказал бы, – пробормотал Алекс и закатал левый рукав.

Через две минуты он уже вышел на улицу.

Из-за визита к врачу на занятия по стрельбе он опоздал. Стрельбище располагалось на западной части острова – той, что в сторону от Венеции. Хотя присутствие Скорпии на Малагосто было совершенно легальным, им вовсе не хотелось привлекать к себе лишнее внимание стрельбой, а рощица служила естественным звукоизолятором. На островке была большая полянка – длинная, плоская, где ничего не росло, кроме травы, – и там построили целый картонный город с офисными зданиями и магазинами, которые на самом деле были плоскими, как декорации в фильмах. Алекс уже дважды прошёл это стрельбище, стреляя из пистолета по бумажным мишеням – чёрным кругам с красным центром, которые появлялись в дверях и окнах.

Стрельбищем заведовал Гордон Росс, рыжий специалист по технике, который, похоже, получил большинство своих знаний в самых суровых тюрьмах Шотландии. Увидев Алекса, он кивнул.

– Доброе утро, мистер Райдер. Как прошёл ваш визит к мозгоправу? Он сказал, что вы сумасшедший? Если нет, то что вы, чёрт возьми, тут вообще делаете?

Его окружили другие ученики, разряжая и поправляя оружие. Алекс уже знал их всех. Клаус, немецкий наёмник, тренировался у «Талибана» в Афганистане. Уокер пять лет проработал на ЦРУ в Вашингтоне, а потом решил, что сможет заработать ещё больше по ту сторону закона. Одна из двух женщин успела сдружиться с Алексом – интересно, её не специально выбрали, чтобы она за ним присматривала? Её звали Аманда, раньше она служила в армии Израиля, в одном из подразделений, охранявших оккупированный сектор Газа. Увидев его, она помахала рукой. Похоже, она была искренне рада его видеть.

Но, с другой стороны, видеть его, как ни странно, рады были все. Его тут же без всяких проблем приняли в странный коллектив, собравшийся на Малагосто – это уже само по себе было удивительно. Алекс вспомнил, как МИ-6 отправила его на курс молодого бойца на базу САС в Уэльсе. Он с первого же дня стал отщепенцем, нежданным и нежеланным, ребёнком в мире взрослых. Здесь он тоже был намного младше остальных, но, похоже, это никого не интересовало. Напротив, другие ученики приняли его и даже восхищались им. Он сын Джона Райдера. Все понимали, что это значит.

– Вы как раз вовремя. Успеете показать нам, на что способны, перед обедом, – объявил Гордон Росс. Он говорил с шотландским акцентом, и из-за этого чуть ли не каждое слово звучало вызывающе. – Позавчера вы получили высокую оценку – собственно говоря, вторую среди всех учеников. Давайте посмотрим, сможете ли вы сегодня справиться даже ещё лучше. Но на этот раз вас ждёт небольшой сюрприз!

Он протянул Алексу оружие – бельгийский полуавтоматический пистолет ФН. Алекс взвесил его в руке, чтобы найти верный баланс. Как объяснил ему Росс, это совершенно необходимо для техники боя, которую он называл инстинктивной стрельбой.

– Не забывайте: стрелять надо мгновенно. Нельзя останавливаться, чтобы прицелиться. Остановитесь – умрёте. В настоящем бою не будет времени на промедление. Вы и пистолет – единое целое. И если вы верите, что сможете попасть в цель, вы попадёте в цель. Вот что такое инстинктивная стрельба.

Алекс шагнул вперёд, держа пистолет в опущенной руке. Он внимательно наблюдал за окнами и дверьми в декорациях. Никакого предупреждения не будет. Цель может появиться в любое время, и он должен будет сразу повернуться и выстрелить.

Он ждал. Другие ученики наблюдали за ним. Уголком глаза Алекс видел силуэт Гордона Росса. Учитель что, улыбается?

Внезапное движение.

В верхнем окне появилась цель, и Алекс сразу увидел, что это уже не простая мишень из двух кружков, а цветная фотография молодого человека в натуральную величину. Алекс не знал, кто это – но это и неважно. Сейчас это цель.

Колебаться времени не было.

Алекс поднял пистолет и выстрелил.

Позже в тот же день Оливье д’Арк, директор Центра подготовки и аттестации Скорпии, встретился в своём кабинете на острове Малагосто с Джулией Ротман. Точнее, встретился он с её изображением на экране ноутбука – а его изображение, в свою очередь, появилось где-то на экране во Дворце Вдовы в Венеции. Они, конечно же, не пользовались коммерческими системами обмена мгновенными сообщениями – это слишком опасно. Скорпия разработала собственный безопасный протокол передачи данных; его серверы находились в тщательно охраняемом подвале в Швейцарии. Они были совершенно уверены, что их переговоры никто не перехватит и не подслушает.

По этой же причине миссис Ротман никогда не посещала остров лично. Она знала, что остров находится под наблюдением американской и британской разведок, и в один прекрасный день они могут не утерпеть и выпустить по острову неядерную баллистическую ракету. Это слишком опасно.

Они говорили лишь во второй раз после прибытия на остров Алекса. Часы показывали ровно семь часов вечера. Солнце клонилось к закату.

– Как у него дела? – спросила миссис Ротман. Её лицо на экране выглядело холодным и бесцветным.

Д’Арк задумчиво погладил бородку большим и указательным пальцами.

– Мальчик, безусловно, исключительный, – пробормотал он. – Его дядя, Ян Райдер, конечно же, всю жизнь его тренировал – с тех самых пор, как он начал ходить. И, должен сказать, работа просто отличная.

– И?

– Он очень умный. Быстро соображает. Все здесь по-настоящему его любят. Но, к сожалению, у меня есть определённые сомнения, что он сможет принести нам пользу.

– Очень жаль это слышать, профессор д’Арк. Можете объяснить подробнее?

– Приведу вам два примера, миссис Ротман. Сегодня Алекс снова проходил стрельбище. Мы отправили его на курс инстинктивной стрельбы. Таким он никогда не занимался, и, хочу сказать, большинству наших учеников требуется несколько недель, чтобы по-настоящему освоить это искусство. Алекс добился впечатляющих результатов всего за несколько часов. На второй день обучения он набрал семьдесят два процента.

– Я не вижу в этом ничего плохого.

Д’Арк заёрзал в кресле. В строгом костюме и галстуке его изображение на компьютерном экране миссис Ротман очень напоминало куклу чревовещателя.

– Сегодня мы заменили цели, – объяснил он. – Вместо чёрно-красных мишеней Алекса попросили стрелять по фотографиям мужчин и женщин. Он должен был целиться в жизненно важные органы: в сердце, между глаз.

– И как?

– В этом-то всё и дело. Он набрал всего сорок шесть процентов. В некоторые цели вообще не попал.

Д’Арк снял очки и протёр их тряпочкой.

– А ещё мне передали результаты психологического теста Роршаха, – продолжил он. – Его попросили описать несколько фигур…

– Я знаю, что такое тест Роршаха, профессор.

– Конечно же. Простите. Так вот, абсолютно все ученики, прибывавшие сюда, описывали одну из фигур как «человека, лежащего в луже крови». А Алекс – нет. Он сказал, что это человек с рюкзаком, который летит по небу. А другую фигуру, которую, опять же, все называли «пистолетом, направленным кому-то в голову», он назвал «футбольным мячом, который накачивают насосом». На первой же встрече Алекс сказал мне, что не сможет никого ради нас убить, и я должен сказать, что, выражаясь психологическим языком, у него вообще нет так называемого инстинкта убийцы.

Последовала долгая пауза. Изображение на экране замерцало.

– Я очень разочарован, – продолжил д’Арк. – Встретившись с Алексом, я понял, что убийца-подросток будет для нас невероятно полезен. Возможности практически безграничны. Мне кажется, нам обязательно нужно найти такого для организации.

– Сомневаюсь, что вы сможете найти другого подростка с таким же опытом, как у Алекса.

– Я как раз об этом и хотел сказать. Тем не менее…

Снова пауза. Миссис Ротман приняла решение.

– Алекс уже общался с доктором Штайнером, верно? – спросила она.

– Да. Он сделал всё точно по вашей инструкции.

– Хорошо, – кивнула она. – Вы говорите, что Алекс не хочет убивать ради нас, но, возможно, вы всё же неправы. Нужно просто дать ему правильную цель – и на этот раз я говорю не о бумажных мишенях.

– Вы хотите дать ему задание?

– Как вы знаете, скоро уже начнётся последняя, решающая стадия операции «Незримый меч». Если мы добавим к ней ещё и Алекса Райдера, получится, по самой меньшей мере, интересный отвлекающий манёвр. А если он ещё и добьётся успеха – а я в него верю, – то окажется очень полезным для нас. Времени удачнее просто не будет.

Джулия Ротман наклонилась вперёд, на экране были видны только её глаза.

– Вот что я хочу…

На вершину колокольни вели двести сорок семь ступенек. Алекс точно это знал, потому что считал, пока шёл. Внизу башни было пусто – одна-единственная комната с голыми кирпичными стенами, где пахло сыростью. За ней явно давным-давно не ухаживали. Сами колокола либо украли, либо они просто упали и разбились, после чего их куда-то убрали. Каменная витая лестница шла вдоль краёв башни; маленькие окошки пропускали ровно столько света, чтобы увидеть, куда идёшь. Наверху была дверь. Интересно, она не заперта? Башню иногда задействовали в упражнениях по маскировке, когда ученики должны были незамеченными пробраться с одного берега острова на другой. Полезный наблюдательный пост. Но сам Алекс на неё ещё не поднимался.

Дверь была открыта. Она вела на квадратную платформу шириной метров десять, открытую всем ветрам. Когда-то платформу окружала балюстрада, обеспечивавшая хоть какую-то безопасность. Но в какой-то момент её убрали, и теперь каменная платформа просто… заканчивалась. Если Алекс сделает ещё три шага, то упадёт и разобьётся.

Алекс осторожно прошёл к краю и посмотрел вниз. Он стоял прямо над внутренним двориком монастыря. Внизу виднелась макивара, которую поставили днём, – тяжёлый шест, к которому прикрепили толстые кожаные подушки на высоте головы. На этом шесте отрабатывали удары из кикбоксинга и карате. Никого рядом не было. Уроки уже закончились, и остальные ученики отдыхали перед ужином.

Он посмотрел на рощу, окружавшую монастырь; она была уже совершенно тёмной и непроглядной. Солнце погружалось в море, рассыпая последние лучи над чёрной водой. Вдалеке виднелись мерцающие огни Венеции. Интересно, что там сейчас происходит? Туристы выходят из гостиниц в поисках ресторанов и баров. В некоторых церквях, должно быть, идут концерты. Гондольеры пришвартовывают на ночь лодки. До зимы ещё долго, но для вечерних прогулок на лодке уже сейчас довольно холодно. Алексу до сих пор не верилось, что этот остров, со всеми его секретами, находится так близко к одному из самых популярных в мире туристических центров. Два мира, существующих бок о бок. Но один из них абсолютно слеп и вообще не подозревает о существовании другого.

Он стоял неподвижно, ветер трепал его волосы. Алекс был одет только в рубашку с длинными рукавами и джинсы; вечерний холод уже ощущался, но как-то вдалеке. Он словно стал с колокольней единым целым, как статуя или горгулья. Он приехал на Малагосто, потому что ему больше некуда было идти. У него уже не осталось никакого другого выбора.

Алекс вспомнил события последней пары недель. Сколько он уже пробыл на острове? Неизвестно. В каком-то смысле он действительно вернулся обратно в школу. Здесь были учителя, классы и уроки, и один день как-то незаметно переходил в следующий. Только вот предметы здесь изучали совсем не такие, как в «Брукленде».

Первым уроком, на котором он побывал, была история – её тоже преподавал Гордон Росс. Но на этой истории не рассказывали о королях и королевах, битвах и мирных договорах. Росс специализировался на истории оружия.

– Вот кинжал для коммандос с двумя лезвиями. Его разработали во Вторую мировую войну Ферберн и Сайкс. Один был специалистом по беззвучным убийствам, другой великолепно стрелял из винтовки. Красавец, правда? Смотрите: лезвие длиной семь с половиной дюймов, с поперечиной и углублением в центре с обеих сторон. Он как раз ровно помещается в ладонь. Вам, Алекс, он может показаться немного тяжеловатым, потому что мышцы вашей руки ещё не полностью развиты. Тем не менее, это величайшее оружие для убийства из всех когда-либо изобретённых. Огнестрельное оружие шумное, его может заклинить. А вот кинжал для коммандос – ваш настоящий друг. Он мгновенно выполняет свою работу и никогда вас не подведёт.

Затем были практические занятия с профессором Ермоловым. Как сказал Найл, он самый недружелюбный из всех учителей Малагосто: хмурый, неразговорчивый человек лет пятидесяти, который не терпел никого с собой рядом. Но вскоре Алекс узнал, почему. Ермолов был из Чечни, и во время войны боевики вырезали всю его семью.

– Сегодня я покажу вам, как стать невидимыми, – сказал он.

Алекс не смог сдержать небольшой улыбки.

Ермолов её заметил.

– Вы думаете, я с вами шучу, мистер Райдер? Рассказываю про детские книжечки? Плащ-невидимку, ещё что-нибудь такое? Вы ошибаетесь. Я научу вас умениям ниндзя, самых величайших шпионов на Земле. У ниндзя, наёмных убийц средневековой Японии, была невероятная репутация: считалось, что они умеют просто растворяться в воздухе. На самом же деле они использовали пять стихий, чтобы скрываться и прятаться – готонпо. Не магия, а наука. Они прятались под водой, дыша через трубку. Зарывались на несколько сантиметров в землю. Надев защитную одежду, они могли прятаться в огне. Чтобы исчезнуть в воздухе, они носили с собой верёвки и даже складные лестницы. Были у них и другие возможности. Они превратили ослепление в высокое искусство. Ослепите врага дымом или химическими веществами, и станете невидимыми. Вот что я покажу вам сейчас, а днём мисс Биннаг расскажет вам, как сделать ослепляющий порошок из острого перца…

Были и другие упражнения. Например, собрать и разобрать автоматический пистолет с завязанными глазами (Алекс уронил все запчасти, немало повеселив других учеников). Им рассказывали, как использовать страх, как заставать врага врасплох, как направлять агрессию. Были в этой школе учебники – в том числе справочник по самым уязвимым частям человеческого тела, автором которого был доктор Сан, – доски, на которых писали мелом, и даже письменные экзамены. Они сидели в классах за самыми обычными партами. Разница была только одна – в этой школе учили убивать.

А ещё были практические демонстрации. Одну из них Алекс запомнил навсегда.

Однажды днём учеников собрали на главном дворе. Оливье д’Арк стоял там вместе с Найлом, одетым в белое кимоно дзюдоиста, подпоясанное чёрным поясом. Два этих цвета постоянно окружали его, словно насмехаясь над болезнью.

– Найл был одним из лучших наших учеников, – объяснил д’Арк. – После обучения он сумел сделать отличную карьеру в Скорпии, успешно выполнив задания в Вашингтоне, Лондоне, Бангкоке, Сиднее – в общем, по всему миру. Он любезно согласился продемонстрировать свою технику. Уверен, вы все чему-то у него научитесь.

Он поклонился.

– Спасибо, Найл.

В следующие полчаса Найл показал всем просто невероятную силу, ловкость и физическую подготовку. Он ломал кирпичи и доски локтями, кулаками и голыми пятками. Затем на него напали трое учеников, вооружённых длинными деревянными посохами. Он даже безоружный победил их всех, двигаясь настолько быстро, что его руки временами напоминали размытую картинку. После этого он продемонстрировал, как обращается с различным оружием ниндзя: ножами, мечами, копьями, цепями. Алекс смотрел, как Найл бросает дюжину хира-сюрикенов – смертоносных снарядов в форме звёздочек с остро заточенными краями – в деревянную мишень. Одна звёздочка за другой вонзалась в дерево, прямо во внутренний круг. Найл не промахнулся ни разу. И у этого человека есть какая-то тайная слабость? Алекс ничего подобного не видел – и сразу понял, почему же так быстро проиграл поединок во Дворце Вдовы. Против такого человека, как Найл, у него нет ни единого шанса.

Но сейчас они на одной стороне.

Алекс напомнил себе об этом, стоя на колокольне и наблюдая, как внизу расстилается темнота. Он сделал свой выбор. Теперь он часть Скорпии.

Как и его отец.

Правильное ли решение он принял? Тогда всё казалось очень простым. Ясен Григорович сказал ему правду. Миссис Ротман показала ему видеозапись. Но он всё равно не был уверен. В вечернем ветерке он слышал голос, шептавший ему, что всё это ужасная ошибка, что он не должен быть здесь, что ещё не поздно просто взять и уйти. Но куда теперь ему идти? Как он может вернуться в Англию, зная, что натворил? Мост Альберта. Он не мог стереть эту картину из памяти. Три агента Скорпии, которые стоят в ожидании. Миссис Джонс, отдающая приказ по рации. Предательство. Джон Райдер падает и остаётся лежать неподвижно.

Алекса охватила жгучая ненависть. Он ещё никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Интересно, сможет ли он хоть когда-нибудь вернуться к нормальной жизни? Ему больше некуда идти. Может быть, для всех будет лучше, если он сделает ещё один шаг вперёд? Он и так стоит на самом краю. Почему бы просто не дать ночи поглотить его?

– Алекс?

Он не слышал никаких шагов. Обернувшись, Алекс увидел Найла, стоявшего в дверях. Одной рукой он держался за косяк.

– Я искал тебя, Алекс. Что ты делаешь?

– Я просто думал.

– Профессор Ермолов сказал, что видел, как ты пошёл сюда. Не нужно тебе здесь находиться.

Алекс ждал, что Найл шагнёт к нему, но тот остался на прежнем месте.

– Я просто хотел побыть один, – объяснил Алекс.

– Спускайся. Ты можешь отсюда упасть.

После некоторых колебаний Алекс кивнул.

– Хорошо.

Он спустился вместе с Найлом по спиральной лестнице и вышел на лужайку.

– Профессор д’Арк хочет тебя видеть, – сказал Найл.

– Чтобы исключить меня?

– С чего ты взял? У тебя всё очень хорошо получается. Все тобой довольны. Ты пробыл тут меньше двух недель, но уже добился значительного прогресса.

Они шли к кабинету директора вместе. Пара учеников прошла мимо и тихо поздоровалась. Только вчера Алекс видел, как они яростно сражались друг с другом на шпагах. Они были смертоносными убийцами – а ещё они были его друзьями. Он покачал головой и прошёл вслед за Найлом в монастырь.

Как и обычно, директор сидел за столом. Выглядел он, как и обычно, безупречно, его бородка была аккуратно подстрижена.

– Пожалуйста, присядь, Алекс, – сказал он. Нажав несколько кнопок, он посмотрел на экран через очки в золотистой оправе.

– Пришли кое-какие результаты, – продолжил он. – Ты наверняка обрадуешься, узнав, что все учителя очень тебя хвалят.

Он нахмурился.

– Но всё же есть небольшая проблема. Твой психологический профиль…

Алекс ничего не ответил.

– То, что ты говорил об убийствах, – сказал д’Арк. – Я помню твои слова, когда ты впервые пришёл в мой кабинет, и, как я тебе уже сказал, ты можешь принести Скорпии немало пользы и без этого. Но в этом-то и проблема, дорогой мой мальчик. Ты боишься убивать, так что боишься и Скорпии. Ты не совсем один из нас – и, боюсь, никогда не сможешь им стать. Это неудовлетворительно.

– Вы хотите, чтобы я ушёл?

– Совсем нет. Я лишь хочу, чтобы ты доверял нам немного больше. Я думал, как бы помочь тебе понять, что ты действительно один из нас. И, похоже, я сумел найти способ.

Д’Арк выключил компьютер и вышел из-за стола. Он был одет в очередной новый костюм – директор менял их каждый день. Этот был коричневым, с узором «ёлочка».

– Ты должен научиться убивать, – вдруг сказал он. – Убивать без всяких колебаний. Потому что когда ты сделаешь это один раз, то поймёшь, что на самом деле не так уж это и сложно. Это примерно то же самое, что прыжки в бассейн. Да, вот так просто. Но ты должен преодолеть психологический барьер, Алекс, если хочешь стать одним из нас.

Он поднял руку.

– Я знаю, что ты очень молод, и понимаю, что это очень трудно. Но я хочу тебе помочь. Сделать так, чтобы процесс прошёл менее болезненно. И я знаю, как это сделать.

Завтра я отправлю тебя в Англию. В тот же вечер ты выполнишь свою первую миссию для Скорпии, и, если ты добьёшься успеха, назад дороги уже не будет. Ты поймёшь, что теперь ты действительно один из нас, а мы поймём, что тебе можно доверять. Но есть и хорошая новость.

Д’Арк улыбнулся, показав зубы, которые почему-то выглядели ненастоящими.

– Мы выбрали одного человека, который – полагаю, ты согласишься, – больше всего заслуживает смерти. Человека, которого у тебя есть все причины презирать, и мы надеемся, что твоя ненависть и гнев помогут тебе избавиться от последних сомнений.

Миссис Джонс. Заместительница главы департамента специальных операций МИ-6. Она виновата в смерти твоего отца.

Мы знаем, где она живёт, и поможем тебе до неё добраться. Мы хотим, чтобы ты убил её.

«Господин премьер-министр…»

В четыре часа дня в Уайтхолле из такси вышел человек лет тридцати с короткими светлыми волосами, расплатился новенькой двадцатифунтовой купюрой и пошёл пешком в сторону Даунинг-стрит. Он начал свой путь в Паддингтоне, но жил отнюдь не там. Да и в Лондон прибыл не на поезде. Одет он был в костюм с галстуком.

Пройти на Даунинг-стрит пешком невозможно – ещё Маргарет Тэтчер поставила там огромные ворота для защиты от террористов. Великобритания – единственная демократия, лидеры которой считают необходимым скрываться за решётками. Как и всегда, у ворот стоял полисмен – его восьмичасовая смена как раз заканчивалась.

Человек в костюме прошёл к нему и извлёк из кармана обычный белый конверт, сделанный из лучшей бумаге. Позже, когда конверт подвергли анализу, выяснилось, что его купили в Неаполе. Отпечатков пальцев на нём не осталось, хотя на человеке, доставившем письмо, не было перчаток. У него вообще не было отпечатков пальцев – их удалили хирургическим путём.

– Добрый день, – сказал он. У него не было никакого акцента. Голос его был приятным и вежливым.

– Добрый день, сэр.

– У меня письмо для премьер-министра.

Полицейский слышал эту фразу не одну сотню раз. Сумасшедшие и лоббисты, люди, на что-то обиженные, и люди, которым на самом деле нужна помощь. Они часто приходили сюда с письмами и петициями, надеясь, что бумаги как-то попадут на стол премьер-министру. Полицейский ответил дружелюбно – как его научили.

– Спасибо, сэр. Если угодно, оставьте письмо у меня. Я сделаю всё, чтобы оно дошло по адресу.

Полицейский взял письмо – и его отпечатки пальцев были единственными, которые обнаружились на конверте позже. На передней части конверта аккуратным почерком было выведено: Вниманию премьер-министра Великобритании, первому лорду казначейства, Даунинг-стрит, дом 10. Он отнёс его в длинный, узкий кабинет – единственное место, через которое обычные люди могли попасть на знаменитую улицу. Собственно, здесь обычно и завершался путь всех этих писем к дому номер десять. Их отправляли в офис, где их открывал и читал кто-то из секретарей. При необходимости их передавали в соответствующий департамент. Но чаще всего через несколько недель отправитель получал стандартную, шаблонную отписку.

Это письмо, однако, было совсем другим.

Получив письмо, дежурный офицер перевернул его и увидел серебряного скорпиона, вытисненного на обратной стороне. Преступные и террористические организации используют множество символов и кодовых слов для того, чтобы власти могли сразу их идентифицировать и отнестись к ним серьёзно. Дежурный офицер мгновенно понял, что у него в руках письмо от Скорпии, и нажал тревожную кнопку. В кабинет тут же вбежали полдюжины полицейских.

– Кто принёс это письмо? – спросил дежурный.

– Просто… кто-то.

Полицейский был уже немолод и близок к уходу на пенсию. После этого дня к пенсии он оказался ещё ближе.

– Молодой. Светловолосый. В костюме.

– Постарайтесь найти его.

Но было уже слишком поздно. Через несколько секунд после того, как человек в костюме доставил письмо, подъехало ещё одно такси, и он сел в него. Это такси на самом деле не было лицензировано, а номер был фальшивым. Проехав меньше полумили, «почтальон» вышел из машины и исчез в толпе возле вокзала Чаринг-Кросс. Его волосы теперь были тёмно-русыми, пиджак он выбросил, а на нос надел тёмные очки. Больше его никто и никогда не видел.

К половине шестого вечера письмо сфотографировали, бумагу проанализировали, а конверт проверили на следы биохимических веществ. Премьер-министра в стране не было. Он уехал в Мексико на встречу с другими мировыми лидерами, посвящённую проблемам окружающей среды. О письме ему сообщили прямо во время фотосессии. Он тут же собрался и уехал.

В личном кабинете премьер-министра сидели два человека: постоянный статс-секретарь и директор по коммуникациям. Перед ними лежали копии письма – три листа, напечатанных на машинке, без подписи.

Вот что они прочитали:

Господин премьер-министр!

С сожалением сообщаем вам, что собираемся совершить террористический акт в вашей стране.

Мы выполняем указания зарубежного клиента, который хочет внести некоторые поправки в баланс сил в мире. Он выдвигает четыре требования:

Американцы должны вывести все свои войска и персонал секретных служб из всех стран мира. Никогда больше американцы не должны выполнять роль мирового жандарма.

Американцы должны объявить, что уничтожат своё ядерное оружие, а также неядерное оружие дальнего действия. Мы даём им шесть месяцев на завершение этого процесса. Через эти шесть месяцев Соединённые Штаты Америки должны быть полностью разоружены.

Во Всемирный банк должна поступить сумма в десять миллиардов долларов. Эти деньги пойдут на восстановление бедных стран и государств, пострадавших в последних войнах.

Президент Соединённых Штатов Америки должен немедленно уйти в отставку.

Господин премьер-министр, вам наверняка интересно, почему это письмо адресовано вам, хотя все наши требования мы выдвигаем к американскому правительству.

Причина здесь проста. Вы лучшие друзья американцев. Вы всегда поддерживали их внешнюю политику. А теперь пришло время узнать: будут ли они так же верны вам, как вы были верны им?

Если они не выполнят наших требований, поплатитесь за это вы.

Мы подождём два дня. Если точнее, мы даём вам сорок восемь часов, начиная с момента, когда будет доставлено это письмо. За это время президент Соединённых Штатов должен согласиться на наши условия. Если он этого не сделает, мы обрушим страшное наказание на народ Великобритании.

Сообщаем вам, господин премьер-министр, что мы разработали новое оружие, которое называется «Незримый меч». Сейчас это оружие уже заряжено и готово к действию. Если президент Соединённых Штатов откажется выполнить все четыре наших условия в положенное время, то ровно в четыре часа дня в четверг умрут тысячи школьников Лондона. Искренне уверяю вас, что избежать этого невозможно. Техника уже приведена в действие, а цели выбраны. Это не пустая угроза.

Тем не менее, мы понимаем, что вы наверняка усомнитесь в силе «Незримого меча».

Так что мы решили подготовить для вас демонстрацию. Сегодня вечером юношеская сборная Англии вернётся из Нигерии, где сыграла серию товарищеских матчей. Когда вы прочитаете эти строки, самолёт уже будет в воздухе. Они прибудут в аэропорт «Хитроу» в пять минут восьмого.

Ровно в семь пятнадцать все восемнадцать игроков этой сборной, а также её тренерский штаб умрут. Вы не сможете спасти или защитить их – только смотреть. Надеюсь, после этого вы поймёте, что к нам нужно относиться серьёзно, и сделаете всё возможное, чтобы убедить американцев. Сделав это, вы сумеете избежать ужасного, бессмысленного истребления молодых людей в вашей стране.

Мы взяли на себя смелость отправить копию этого письма послу США в Лондоне. Мы будем смотреть новости по вашему телевидению в ожидании публичного заявления. Больше никаких сообщений вы от нас не получите. Повторяем: эти требования не подлежат обсуждению. Обратный отсчёт уже начался.

Искренне ваши,

СКОРПИЯ

В кабинете повисло долгое молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов. Статс-секретарь и директор по коммуникациям перечитали письмо в четвёртый раз, потом в пятый. Оба искоса следили друг за другом: как отреагирует другой? Пожалуй, трудно было найти двух людей, которые были бы настолько непохожи друг на друга. И которые относились бы друг к другу с такой неприязнью.

Сэр Грэхэм Адер состоял на государственной службе уже много лет. Он не входил ни в одно правительство, но всегда служил им, давал советы, а злые языки поговаривали, что и контролировал. Сейчас ему было уже за шестьдесят; волосы поседели, а мышцы лица идеально научились скрывать эмоции. Он был, как и всегда, одет в тёмный старомодный костюм. Адер был из тех людей, что двигались очень экономно и никогда ничего не говорили, предварительно не обдумав каждое слово. За свою жизнь ему довелось работать с шестью премьер-министрами, и обо всех у него было разное мнение. Но вот своими самыми глубокими чувствами он не делился ни с кем, даже с собственной женой. Идеальный госслужащий. Один из самых влиятельных людей в стране, он очень радовался, что мало кто знает его имя.

Директор по коммуникациям ещё даже не родился, когда сэр Грэхэм впервые вошёл в здание на Даунинг-стрит. Марк Келлнер был одним из многих «специальных советников», которыми окружил себя нынешний премьер-министр; а ещё он был самым влиятельным из них. Он учился в университете (где изучал политику и экономику) вместе с женой премьер-министра. Какое-то время он работал на телевидении, но затем его пригласили попытать счастья во властных коридорах. Келлнер был невысоким, худым, с огромной копной кудрявых волос и носил очки. Плечи его костюма были осыпаны перхотью.

Именно Келлнер нарушил молчание коротким непечатным словом. Сэр Грэхэм окинул его взглядом. Сам он так никогда не выражался.

– Вы же не верите во всю эту чушь, правильно? – резко спросил Келлнер.

– Это письмо от Скорпии, – ответил сэр Грэхэм. – Мне доводилось сталкиваться с ними в прошлом, и, уверяю вас, они не разбрасываются угрозами просто так.

– То есть вы верите, что они изобрели какое-то секретное оружие? Невидимый меч, или как там его? – с нескрываемым презрением спросил Марк Келлнер. – Что, по-вашему, произойдёт? Они взмахнут какой-нибудь волшебной палочкой, и все упадут замертво?

– Как я уже сказал, мистер Келлнер, я считаю, что Скорпия не отправила бы это письмо, если бы не могла подкрепить его делом. Это, пожалуй, самая опасная преступная организация в мире. Сильнее итальянской мафии, безжалостнее китайских триад.

– Но скажите мне: какое оружие может убивать только детей? Тысячи школьников – вот как они сказали. Что они сделают – взорвут грязные бомбы на детских площадках? Или будут бегать по школам, забрасывая их ручными гранатами?!

– Они сказали, что оружие уже заряжено и готово к действию.

– Никакого оружия не существует! – Келлнер хватил кулаком по своей копии письма. – А если и существует, их требования просто нелепы. Президент Америки не уйдёт в отставку. Он сейчас популярен как никогда. А уж предложить американцам уничтожить своё самое мощное оружие… Скорпия что, реально считает, что они хоть на минуту задумаются над этим? Американцы обожают оружие! У них больше оружия, чем у всего остального мира. Если мы покажем это письмо президенту, он рассмеётся нам в лицо.

– МИ-6 не готово отрицать возможности существования этого оружия.

– Вы уже с ними говорили?

– У меня был телефонный разговор с Аланом Блантом. А ещё я отправил ему копию письма. Он, как и я, считает, что к этому вопросу нужно отнестись с крайней серьёзностью.

– Премьер-министр прервал визит в Мексику, – пробормотал Келлнер. – Сейчас, когда мы с вами говорим, он уже летит домой. Серьёзнее уже некуда!

– Да, мы все должны поблагодарить премьер-министра за то, что он отменил свою пресс-конференцию, – сухо ответил сэр Грэхэм. – Но я считаю, что в первую очередь нас должен интересовать самолёт с футболистами. Я уже поговорил с «Бритиш Эруэйс». Рейс 0074 сегодня задержался в Лагосе и вылетел только днём, в двенадцать тридцать по нашему времени. Прибытие в «Хитроу» в девятнадцать ноль пять, точно как указано в письме. А юношеская сборная Англии действительно на борту.

– Так что вы предлагаете? – спросил Келлнер.

– Всё очень просто. Самолёту, прилетающему в «Хитроу», что-то угрожает. Скорпия помогла нам, указав хотя бы место и время. Соответственно, мы должны немедленно посадить самолёт в другом месте. Пусть он приземлится в Бирмингеме или Манчестере. Наша главная задача – обеспечить безопасность футболистов.

– Боюсь, я с вами не согласен.

Сэр Грэхэм Адер окинул директора по коммуникациям презрительным, ледяным взглядом. У него был долгий разговор с Аланом Блантом. Они оба этого ожидали.

– Я скажу вам, что думаю, – продолжил Келлнер. Он поднял оба указательных пальца, словно обрамляя свои мысли. – Я знаю, что вы боитесь Скорпии – это довольно ясно по вашим словам. Так вот, я прочитал их требования, и лично я думаю, что они просто кучка идиотов. Но, так или иначе, они дали нам возможность проверить, не блефуют ли они. Направить самолёт с футбольной командой в другое место – самое худшее решение. Можно воспользоваться их прилётом, чтобы проверить, действительно ли работает так называемый «Незримый меч». А в семь шестнадцать мы уже точно будем знать, что его не существует, после чего выбросим письмо от Скорпии туда, где ему самое место: в мусорную корзину!

– Вы готовы рискнуть жизнями игроков?

– Никакого риска нет. Мы полностью окружим аэропорт «Хитроу», чтобы к нему и близко никто приблизиться не смог. В письме говорится, что нападение на игроков случится ровно в семь пятнадцать. Мы узнаем, кто ещё летит этим самолётом. А потом, когда самолёт приземлится, отправим к нему сотню вооружённых солдат. Скорпия задействует своё оружие, и мы сможем точно узнать, что это такое и как работает. Если кто-то попытается войти в аэропорт, мы арестуем его и бросим в тюрьму. Вот и всё. На этом вся угроза и закончится.

– А как вы собираетесь разместить сто вооружённых солдат в аэропорту «Хитроу»? – спросил сэр Грэхэм. – По всей стране начнётся паника.

Келлнер ухмыльнулся.

– Вы считаете, я не смогу придумать какую-нибудь историю? Скажу, например, что это просто учения. Никто и не пикнет.

Статс-секретарь вздохнул. Бывали моменты, когда он задумывался, не слишком ли уже стар для этой работы – и сейчас как раз настал такой момент. Оставалось задать лишь последний вопрос, но он уже знал на него ответ.

– Вы уже обсуждали это с премьер-министром? – спросил он.

– Да. Пока вы звонили в МИ-6, я говорил с ним. И он согласен со мной. Так что, боюсь, в этом вопросе вы в меньшинстве, сэр Грэхэм.

– Он осознаёт все риски?

– Мы на самом деле не считаем, что есть хоть какой-то риск. Но всё очень просто. Если мы не отправимся туда немедленно, то упустим шанс увидеть оружие в действии. Если же мы сделаем так, как предлагаю я, Скорпии придётся раскрыть карты.

Сэр Грэхэм Адер поднялся.

– Похоже, обсуждать больше нечего, – сказал он.

– Свяжитесь с МИ-6.

– Конечно.

Сэр Грэхэм прошёл к двери, затем остановился и обернулся.

– А что, если вы неправы? – спросил он. – Что, если этих футболистов на самом деле убьют?

Келлнер пожал плечами.

– По крайней мере, мы будем знать, с чем имеем дело, – ответил он. – Да и вообще, они проиграли в Нигерии все матчи. Уверен, мы как-нибудь сможем набрать новую сборную.

«Боинг-747», выполнявший рейс BA 0074 из Лагоса, заходил на посадку в «Хитроу». Он провёл в воздухе шесть часов тридцать пять минут. Вылетел он с опозданием. В Лагосе одна за другой возникали технические неполадки, казавшиеся бесконечными. Об этом, конечно же, позаботилась Скорпия. Самолёт обязательно должен был лететь точно по указанному ими плану. Он должен был приземлиться в пять минут восьмого, но на самом деле сел без пяти семь.

Восемнадцать футболистов летели бизнес-классом. Их лица были измученными, а глаза – тусклыми, не только из-за долгого полёта, но и из-за серии поражений. Турне оказалось катастрофическим, от начала до конца. Это, конечно, были просто товарищеские матчи, и результаты в них особенно ничего не значат, но поездка вышла довольно унизительной.

Когда они выглянули в иллюминаторы и увидели серое небо и серый асфальт «Хитроу», по громкой связи послышался голос пилота.

– Добрый вечер, дамы и господа, добро пожаловать в «Хитроу». Снова вынужден извиниться за опоздание. Я только что связался с диспетчерами, и нас по какой-то причине сажают не возле главного терминала, так что пробудем мы здесь немного дольше. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни, мы сделаем всё возможное для скорейшего прибытия.

Была и ещё одна странность. Когда самолёт поехал вперёд, откуда-то выскочили два армейских джипа. Они сопровождали его по взлётной полосе; в машинах сидели военные с автоматами. Следуя инструкциям диспетчера, самолёт свернул в сторону от главных зданий. Два джипа по-прежнему не отставали.

Алан Блант стоял за окошком наблюдения, разглядывая «Боинг» в миниатюрный бинокль. Он не двигался с места, смотря, как самолёт не спеша подъезжает к квадратной стоянке. Когда он опустил бинокль, его глаза всё равно смотрели вдаль. Он несколько минут ничего не говорил и даже почти не дышал. Нет ничего опаснее, чем правительство, которое не доверяет собственным службам разведки и безопасности. К сожалению – Блант знал это как никто, – премьер-министр с первого же дня работы в открытую выражал неприязнь к МИ-5 и МИ-6. И вот что стало результатом.

– И что теперь?

Рядом с ним стоял сэр Грэхэм Адер. Статс-секретарь очень хорошо знал Алана Бланта. Раз в месяц они встречались по работе, обсуждая вопросы разведки. Но ещё они были членами одного и того же клуба и иногда играли вместе в бридж. Сейчас же он наблюдал за небом и взлётной полосой, словно ожидая, что сейчас откуда-то прилетит ракета и разнесёт медленно ползущий самолёт на куски.

– Мы скоро увидим смерть восемнадцати человек.

– Келлнер – просто дурак, но я всё равно не понимаю, как они это сделают. – Сэр Грэхэм всё ещё не хотел ему верить. – Аэропорт перекрыли ещё в шесть вечера. Охрану утроили. Все находятся в режиме наивысшей готовности. Вы проверяли список пассажиров?

Блант знал практически всё обо всех мужчинах, женщинах и детях, которые сели в самолёт в Лагосе. Сотни агентов весь последний час проверяли и перепроверяли их данные в поисках чего-то хоть сколько-нибудь подозрительного. Если этим самолётом летят убийцы или террористы, то работают они под очень глубоким прикрытием. Пилотов и стюардесс тоже предупредили, чтобы те сохраняли максимальную бдительность. Если даже кто-нибудь просто встанет со своего места до того, как футболисты сойдут с борта, они тут же поднимут тревогу.

– Конечно, проверяли, – раздражённо ответил Блант.

– И?

– Туристы. Бизнесмены. Семьи. Два метеоролога и знаменитый шеф-повар. Никто даже не представляет, что́ нам противостоит.

– Объясните.

– Скорпия сделает то, что обещала сделать, вот и всё. Она никогда не терпит неудач.

– На этот раз им будет не так просто. – Сэр Грэхэм посмотрел на часы. Девять минут восьмого. – Возможно, в этот раз они всё-таки совершили ошибку.

– Они предупредили вас только потому, что знают, что вы уже ничего не сможете сделать.

Самолёт остановился. По обе стороны стояли джипы. Затем его окружили вооружённые солдаты – они были буквально повсюду. Одни группами стояли на земле, наблюдая за самолётом через телескопические прицелы своих автоматов. На крышах сидели снайперы, державшие связь по радио. У входа в главный терминал стояли вооружённые полицейские с собаками-ищейками. Все двери охранялись. Никого не впускали и не выпускали.

Прошло ещё шестьдесят секунд. Оставалось всего пять минут до назначенного времени: семь пятнадцать.

Пилот самолёта отключил двигатели. Обычно пассажиры в этот момент уже выстраиваются в очередь и достают сверху багаж – им не терпится поскорее уйти. Но сейчас все понимали, что что-то здесь не так. Самолёт остановился непонятно где. Его освещали мощные прожектора, словно пришпиливая к месту. Туннеля, соединявшего дверь самолёта с терминалом, не было. К борту медленно подъехала машина, на которую был погружен трап. Вооружённые солдаты в форме цвета хаки и шлемах со стеклянными забралами медленно шли рядом с ней. В какой иллюминатор ни выгляни, сразу видно: самолёт окружила армия.

Пилот снова заговорил – нарочито спокойным, деловитым тоном.

– Дамы и господа, в «Хитроу» возникла непредвиденная ситуация, но диспетчер сообщил мне, что это всего лишь рутинная операция… вам не о чем беспокоиться. Вскоре мы откроем главную дверь, но, пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пока вас не пригласят на выход. Первыми выходят пассажиры бизнес-класса, начиная с рядов с седьмого по девятый. Всех остальных очень скоро тоже пригласят на выход. Пожалуйста, потерпите ещё несколько минут.

Ряды с седьмого по девятый. Там сидела футбольная команда. Никому из игроков не сообщили, что происходит.

Осталось четыре минуты.

Футболисты поднялись с мест и начали разбирать багаж – спортивные сумки и разнообразные сувениры: яркую одежду, деревянные статуэтки. Они были рады, что им дали выйти первыми. Кто-то даже считал, что всё это очень весело.

Трап подъехал к борту самолёта. Блант смотрел в бинокль, как по нему быстро поднялся человек в оранжевом комбинезоне и встал возле двери. Он напоминал простого техника аэропорта, но на самом деле работал на МИ-6. Десяток солдат встал полукругом вокруг трапа, ощетинившись оружием, словно огромный дикобраз – иглами. Они прикрывали подход со всех возможных углов. Ближайшее здание находилось более чем в пятидесяти метрах.

Затем подъехал автобус – один из двух, что держали в «Хитроу» для экстренных ситуаций вроде этой. Он выглядел совершенно обычным, но его кузов был сделан из укреплённой стали, а окна – из пуленепробиваемого стекла. Блант руководил всей этой подготовительной операцией, в которой задействовали полицию и руководство аэропорта. Как только все футболисты сядут в автобус, он тут же уедет с территории – без прохождения таможни или паспортного контроля. За территорией аэропорта ждали быстрые машины. В каждую из них посадят двух-трёх футболистов и увезут их в тайное место в Лондоне. Они будут в безопасности.

По крайней мере, на это все надеялись. Сам Блант, впрочем, не был в этом слишком уверен.

– Ничего нет, – пробормотал сэр Грэхэм. – Даже близко никого.

Он был прав. Вокруг самолёта не было вообще никого постороннего. Только примерно пятьдесят солдат и полисменов.

– Скорпия этого ожидает.

– Может быть, один из солдат… – Мысль только сейчас пришла сэру Грэхэму в голову. Но уже слишком поздно…

– Их всех проверили, – ответил Блант. – Я лично просматривал список.

– Но тогда как…

Открылась дверь самолёта.

На трап вышла стюардесса, нервно моргая в ярком свете прожекторов. Лишь сейчас она, похоже, поняла, насколько же серьёзна ситуация. Самолёт словно приземлился на поле боя. Он был окружён со всех сторон. Повсюду стояли люди с оружием.

Агент МИ-6 в оранжевом комбинезоне обменялся с ней несколькими словами, и она ушла обратно внутрь. Затем вышел первый футболист, через его плечо была перекинута спортивная сумка.

– Это Хилл-Смит, – сказал сэр Грэхэм. – Капитан команды.

Блант посмотрел на часы. Семь четырнадцать.

Эдмунд Хилл-Смит был темноволос и хорошо сложен. Он озадаченно огляделся вокруг, потом спустился по трапу. За ним последовали и остальные. Чернокожий парень в тёмных очках – Джексон Бёрк, вратарь. Потом один из нападающих, блондин. В руках у него была соломенная шляпа, явно купленная на рынке в Нигерии. Один за другим они выходили из самолёта и спускались по трапу к автобусу.

Блант ничего не сказал. На его виске билась маленькая жилка. Все восемнадцать человек были на виду. Сэр Грэхэм посмотрел налево, затем направо. Откуда на них могут напасть? Никто ничего не мог сделать. Хилл-Смит и Бёрк уже дошли до автобуса и сели внутрь. Они в безопасности.

Блант повернул к себе кисть руки. Секундная стрелка на часах прошла цифру 12.

Футболист, последним вышедший из самолёта, вдруг покачнулся. Сэр Грэхэм увидел, как один из солдат встревоженно повернулся к нему. Бёрк, сидевший в автобусе, вдруг дёрнулся, врезавшись плечами в стекло. Другой игрок, наполовину спустившийся по трапу, уронил сумку и схватился за грудь, его лицо исказила гримаса боли. Он рухнул вниз, налетев на ещё двоих товарищей по команде. Но их тоже, похоже, схватила какая-то невидимая смертоносная сила…

Игроки падали один за другим. Солдаты что-то кричали, жестикулировали. Происходило нечто совершенно невозможное. Врагов рядом не было. Никто ничего не делал. Но восемнадцать совершенно здоровых спортсменов упали замертво у всех на глазах. Сэр Грэхэм увидел, что один из солдат что-то отчаянно кричит в рацию; через мгновение на взлётную полосу вырулил целый флот реанимационных автомобилей с мигалками. Значит, кто-то всё же приготовился к худшему. Сэр Грэхэм посмотрел на Бланта и сразу понял, что это был он.

Скорые опоздали. К тому времени, как они подъехали, Бёрк уже лежал на спине, едва дыша. Рядом с ним на пол автобуса упал Хилл-Смит. Его губы посинели, глаза были совершенно пустыми. Трап был усыпан телами; один или два человека ещё беспомощно дёргали ногами, остальные уже лежали неподвижно. Блондин-нападающий исчез где-то под грудой тел. Соломенная шляпа откатилась в сторону, гонимая ветром.

– Что? – прохрипел сэр Грэхэм. – Как?

Он не мог найти слов.

– «Незримый меч», – ответил Блант.

Как раз в этот момент в четверти мили отсюда пассажиры выходили из самолёта Рим – Лондон во второй терминал. На паспортном контроле офицер заметил родителей с ребёнком. Мальчику было четырнадцать лет. Он был пухлым, с чёрными вьющимися волосами, в очках с толстыми линзами и просто ужасной кожей. Над верхней губой пробивались усики. В паспорте было написано, что его зовут Федерико Казали, и он итальянец.

Сотрудник паспортного контроля, может быть, и присмотрелся бы к мальчику получше. Во все аэропорты поступила ориентировка на четырнадцатилетнего мальчика по имени Алекс Райдер. Но он знал, что произошло на основной взлётной полосе. Да и все остальные тоже знали. В аэропорту поднялась паника, и сам он был не в лучшем состоянии. Он даже не попытался сравнить лицо, которое увидел, с ориентировкой. То, что происходило снаружи, было намного важнее.

Скорпия рассчитала всё очень точно.

Мальчик забрал свой паспорт и поплёлся на таможенный контроль, потом покинул аэропорт.

Алекс Райдер вернулся домой.

Доставка пиццы

Шпионы должны очень тщательно выбирать место жительства.

Обычный человек может выбрать квартиру или дом из-за красивых видов, или из-за формы комнат, или потому что на самом деле чувствуют себя как дома. Но вот для шпионов главное – безопасность. Комфортабельная гостиная – но точно ли снайпер не сможет пустить пулю через это окно? Садик – отлично, если забор достаточно высокий, а кусты не дают идеального прикрытия для незваного гостя. Всех соседей, конечно же, проверят. Равно как и почтальона, курьера, мойщика окон – вообще любого, кто подходит ко входной двери. На самой двери может стоять до пяти отдельных замков, сигнализация, камеры ночного видения и тревожная кнопка. Кто-то однажды сказал, что дом англичанина – его крепость. Для шпиона дом – ещё и тюрьма.

Миссис Джонс жила в пентхаусе на десятом этаже здания в Клеркенвелле, недалеко от старого мясного рынка в Смитфилдсе. Всего в этом доме было сорок квартир; проверка МИ-6 показала, что большинство жильцов – банкиры и юристы, работающие в Сити. Жизнь в Мельбурн-Хаусе – недешёвое удовольствие. Миссис Джонс занимала квартиру площадью двести квадратных метров с двумя балконами – весьма просторно, учитывая, что она жила одна. На свободном рынке она бы семь лет назад отдала за такую квартиру не один миллион фунтов. Но так уж вышло, что у МИ-6 оказалось досье на строительную компанию. Прочитав его, директор с удовольствием согласился сделать скидку.

Квартира была безопасной. А как только Алан Блант решил, что его заместительнице требуется дополнительная защита, она стала даже ещё безопаснее.

Входная дверь вела в длинный, по-спартански обставленный вестибюль с письменным столом, двумя фиговыми деревьями и одним-единственным лифтом в дальнем конце коридора. Над столом и снаружи, на улице, висели камеры наблюдения, которые снимали всех, кто входил и выходил. В Мельбурн-Хаусе круглосуточно работали носильщики, но Блант заменил их всех агентами из своей конторы, и они пробудут там столько, сколько необходимо. Рядом со столом консьержа он установил металлоискатель – точно такой же, как в аэропортах. Все посетители должны были пройти через него.

Другие жильцы не были особенно довольны таким положением дел, но их заверили, что это лишь временная мера, и они с неохотой согласились. Они все знали, что женщина, живущая одна на верхнем этаже, работает на какую-то государственную организацию. А ещё они знали, что лишних вопросов лучше не задавать. Металлоискатель привезли и установили, а дальше жизнь пошла своим чередом.

Войти в Мельбурн-Хаус, не пройдя через двух агентов, выполняющих роль консьержей, было невозможно. Сзади был вход для доставки грузов, но он был заперт и на сигнализации. Залезть на здание нельзя: на стенах нет ни одной опоры для ног, а снаружи территорию патрулировали четыре агента. Наконец, прямо у двери квартиры миссис Джонс дежурил ещё один агент, и он ясно видел коридор в обоих направлениях. Спрятаться было некуда. Агент поддерживал радиосвязь с коллегами внизу и был вооружён высокотехнологичным автоматом, настроенным на отпечатки пальцев. Только он сам мог из него стрелять, так что если – пусть это и невозможно – его выведут из строя, его оружием всё равно воспользоваться не смогут.

Миссис Джонс протестовала против всех этих мер безопасности. То был один из немногих случаев, когда она решилась спорить со своим начальником.

– Ради всего святого, Алан! Мы же говорим об Алексе Райдере.

– Нет, миссис Джонс. Мы говорим о Скорпии.

На этом дискуссия закончилась.

В половину двенадцатого вечера, через несколько часов после загадочных смертей в аэропорту «Хитроу», за столом консьержа сидели два агента. Обоим было немного за двадцать, оба были переодеты обычными охранниками. Один был пухлым, с короткими светлыми волосами и лицом настолько детским, что казалось, что он еще ни разу в жизни не брился. Его звали Ллойд. Он очень обрадовался, когда его пригласили в МИ-6 сразу после окончания университета, но радость быстро сменилась разочарованием. Например, от такой вот работы. Он ждал совсем другого. Другой агент был смуглым и напоминал иностранца; его можно было легко спутать с бразильским футболистом. Он курил, хотя в здании это запрещалось, и Ллойд из-за этого очень злился. Его звали Рамирес. Ночная смена началась несколько часов назад. Они пробудут здесь до семи утра, пока миссис Джонс не уйдёт на работу.

Они скучали. Им казалось, что до их начальницы на десятом этаже уж точно никому не добраться. И, словно для того, чтобы лишний раз их унизить, им дали ориентировку на четырнадцатилетнего мальчика. Посмотрев на фотографию Алекса Райдера, они оба решили, что это просто безумие. Школьник пытается убить замглавы отдела специальных операций? Серьёзно?

– Может быть, она его тётя, – задумчиво протянул Ллойд. – Забыла поздравить его с днём рождения, и теперь он хочет ей отомстить.

Рамирес выпустил колечко дыма.

– Ты правда так думаешь?

– Не знаю. А ты что думаешь?

– Мне вообще по фигу. Пустая трата времени.

Они обсудили события в «Хитроу». Они, конечно, работали на МИ-6, но на слишком низких должностях, чтобы им рассказали, что́ случилось с футболистами на самом деле. По радио передали, что вся команда подхватила редкую болезнь в Нигерии. Впрочем, почему они умерли все одновременно, так до сих пор и не объяснили.

– Наверное, малярия, – предположил Ллойд. – У них там эти, комары новые.

– Комары?

– Суперкомары. Генномодифицированные.

– Ага, ну да.

Тут открылась входная дверь, и в коридор вразвалочку вошёл молодой чернокожий парень, одетый в кожаный мотоциклетный костюм. В одной руке он держал шлем, на плече висела брезентовая сумка. На груди у него был логотип, который повторялся и на сумке:

ПИЦЦА ПЕРЕЛЛИ

Каждому найдётся кусочек по вкусу

Агенты окинули его взглядом. На вид лет семнадцать-восемнадцать. Короткие тонкие волосы, едва заметная бородка. Золотой зуб. А ещё – очень развязный. Он криво улыбался, словно не просто доставляет пиццу в дорогую квартиру, а сам тут живёт.

Ллойд остановил его.

– Вы к кому?

Вопрос, похоже, застал курьера врасплох. Сунув руку в верхний карман, он достал засаленный лист бумаги.

– Фостер, – ответил он. – Заказали пиццу на седьмой этаж.

Рамирес тоже заинтересовался новоприбывшим. Ночь предстояла длинная. Кроме него, ещё никто не входил и не выходил.

– Нам нужно досмотреть вашу сумку, – сказал он.

Курьер закатил глаза.

– Вы чего, прикалываетесь? Это просто пицца с ветчиной и сыром, блин. Что это вообще за место такое? Форт-Нокс, что ли?

– Пожалуйста, покажите содержимое сумки, – повторил Ллойд.

– Ладно. Хорошо. Господи Иисусе!

Курьер открыл сумку, достал из неё литровую бутылку «Кока-колы» и водрузил её на стол.

– По-моему, вы сказали, что доставляете только пиццу, – недовольно сказал Ллойд.

– Одна пицца, одна бутылка колы. Хотите позвонить в мой офис?

Два агента переглянулись.

– Что там у вас ещё? – спросил Ллойд.

– Вы хотите увидеть вообще всё?

– Да. Именно.

– Ладно! Ладно!

Курьер положил шлем рядом с бутылкой, затем вытащил из сумки трубочки для питья, упакованные в бумажные обёртки. Потом – прямоугольную карточку длиной сантиметров пятнадцать. Ллойд взял её в руки.

– Что это такое?

– А вы как думаете? – вздохнул курьер. – Я должен отдать её вместе с едой. Это… ну, реклама. Вы читать умеете?

– Если вы хотите, чтобы вас сюда впустили, будьте повежливее.

– Это рекламная листовка. Мы по всему городу их оставляем.

Ллойд осмотрел карточку. С обеих сторон фотографии пицц и описания специальных предложений. Пицца для всей семьи, бутылка «Кока-колы» и чесночный хлеб всего за девять фунтов пятьдесят пенсов. Закажите до семи часов, и получите дополнительную скидку в ещё один фунт.

– Хотите заказать пиццу? – спросил курьер.

Каждая новая фраза, казалось, провоцировала агентов всё больше.

– Нет, – ответил Ллойд. – Но мы хотим осмотреть пиццу, которую вы доставляете.

– Эй, так нельзя! Это негигиенично!

– Если мы её не осмотрим, вы её не доставите.

– Ладно. Как скажете. Знаете, я по всему Лондону пиццу развожу, но такое вижу впервые.

Нахмурившись, он достал из сумки картонную коробку, тёплую на ощупь, и выложил её на стол. Ллойд поднял крышку, и внутри действительно оказалась пицца – «Четыре сезона», с ветчиной, сыром, томатами и оливками. По вестибюлю разнёсся запах нагретой моцареллы.

– Может, ещё и попробовать хотите? – саркастически спросил курьер.

– Нет. Что у вас ещё в сумке?

– Ничего. Она пустая.

Курьер резко раскрыл брезентовую сумку – она действительно была пуста.

– Знаете, если уж вы так беспокоитесь из-за безопасности, может, отнесёте пиццу сами?

Ллойд закрыл коробку. Он знал, что на самом деле именно так и должен сделать. Но он же секретный агент, а не мальчик на побегушках! Да и вообще, пиццу поднимут только на седьмой этаж. От стола хорошо виден лифт. Возле двери – стальная панель с цифрами от 1 до 10. Когда лифт поднимается на определённый этаж, загорается соответствующая цифра, и если курьер поднимется выше, он сразу это увидит. А на всех лестницах между этажами стоят датчики веса и камеры наблюдения. Даже в вентиляционных трубах установили сигнализацию.

Курьера можно впустить. Это безопасно.

– Ладно, – решил он. – Можете подняться. Прямо на седьмой этаж. Больше никуда вам нельзя. Ясно?

– А зачем мне ещё куда-то ехать? У меня пицца для какой-то женщины по фамилии Фостер, она живёт на седьмом этаже.

Курьер положил пиццу обратно в сумку и отошёл от стола.

– Пройдите через металлоискатель, – приказал Рамирес.

– У вас ещё и металлоискатель? Я думал, это просто дом с квартирами, а не аэропорт «Хитроу».

Курьер протянул Рамиресу свой шлем и, надев сумку на плечо, прошёл через металлическую рамку. Машина не издала ни звука.

– Вот, всё хорошо! – сказал он. – Я чист. Теперь-то можно доставить пиццу?

– Подождите минуточку! – В голосе светловолосого агента звучала угроза. – Вы забыли «Кока-колу»… и вашу рекламную карточку.

Он взял оба предмета со стола и отдал их курьеру.

– Ага. Спасибо.

Курьер пошёл к лифту.

Он знал, что его остановят.

Алекс Райдер, прятавшийся под латексной маской и париком, с облегчением вздохнул. Маскировка сработала. Найл сказал, что она сработает, а уж ему Алекс доверял. Он тщательно контролировал свой голос, чтобы он казался старше. Акцент тоже звучал вполне убедительно. Благодаря мотоциклетному костюму он казался крупнее, чем на самом деле, а ещё ему выдали специальные ботинки, которые прибавили ему три сантиметра роста. Он не беспокоился, что его сумку обыщут. Едва увидев Ллойда и Рамиреса, Алекс понял, что они новички, не имеющие большого полевого опыта.

Если бы они действительно решили позвонить в офис его компании, Алекс дал бы им визитную карточку с номером телефона. Но на звонок ответила бы Скорпия. Если бы агенты были поопытнее, то, наверное, позвонили бы ещё и на седьмой этаж. Но Сары Фостер, хозяйки квартиры, на месте не было. А к её телефону подключились снаружи. И на этот звонок тоже ответила бы Скорпия.

Всё шло чётко по плану.

Алекса отвезли из Малагосто в Рим, и он сел в самолёт вместе с двумя агентами Скорпии, которых никогда раньше не видел. Они сопровождали его в «Хитроу» и прошли с ним паспортный контроль, чтобы убедиться, что никаких проблем не будет. Но, с другой стороны, какие могли быть проблемы? Алексу изменили внешность и выдали фальшивый паспорт. А в аэропорту объявили тревогу – все вокруг бегали кругами. Несомненно, и это тоже было делом рук Скорпии.

Из «Хитроу» его отвезли в дом в центре Лондона; он успел разглядеть лишь входную дверь и тихую, засыпанную листьями дорожку, а затем его поспешно провели внутрь. Там его ждал Найл, сидевший, скрестив ноги, в старинном кресле.

– Федерико! – поприветствовал он Алекса именем из фальшивого паспорта.

Алекс почти ничего не говорил. Найл быстро провёл инструктаж. Ему выдали новую маскировку – костюм доставщика пиццы, – а также всё необходимое, чтобы пробраться в квартиру миссис Джонс и убить её. А вот как он оттуда выберется – уже его проблема.

– Всё очень просто, – сказал Найл. – Выходишь тем же путём, что и вошёл. А если будут какие-то проблемы, уверен, ты справишься, Алекс. Я верю в тебя.

Скорпия уже провела рекогносцировку квартиры. Найл показал ему план. Они точно знали, где находятся камеры наблюдения, сколько установлено датчиков веса, сколько агентов охраняют дом. План был тщательно проработан – вплоть до бутылки «Кока-колы», которую Алекс специально оставил на столе консьержа, после чего ему её вернули, не пропустив через металлоискатель. Простая психология. Пластиковая бутылка, наполненная жидкостью. Как в ней может быть хоть что-то металлическое?

Алекс дошёл до лифта и остановился. Наступил важный момент.

Он стоял спиной к двум агентам, закрывая им обзор лифта. Он уже достал карточку с описанием специальных предложений из сумки, пока шёл, и сейчас держал её обеими руками. Одну сторону карточки он снял, и под ней обнаружилась тонкая серебристая пластинка с выгравированными цифрами от 1 до 10 – точно такая же, как возле лифта. А другая сторона карточки была магнитной. Алекс спокойно наклонился вперёд и повесил фальшивую панель поверх настоящей. Она тут же прикрепилась к ней и включилась. Всё остальное теперь – лишь вопрос времени.

Двери лифта открылись, и он вошёл в кабину. Обернувшись, он увидел, что два агента наблюдают за ним. Протянув руку, он нажал кнопку десятого этажа. Двери лифта тут же закрылись, скрыв его из виду. Через секунду лифт дёрнулся и поехал вверх.

Два агента смотрели, как меняются номера этажей возле лифта. Первый этаж… второй… третий… Чего они не знали, так это того, что смотрят не за реальным движением лифта. Крохотный чип и часовая батарейка, спрятанные в серебряной пластинке, показывали ложные цифры, а настоящие остались скрыты.

Алекс поднялся на десятый этаж.

Серебристая панель показала, что он остановился на седьмом.

На подъём с первого этажа ушло тридцать секунд. За это время Алекс успел сбросить мотоциклетный костюм, оставшись в свободной, лёгкой чёрной одежде – костюме убийцы-ниндзя. Стащив парик, он схватился за латексную маску, покрывавшую лицо. Ему даже удалось не сильно её повредить. Наконец, Алекс снял золотой зуб. Двери открылись. Он снова стал собой.

Ему уже показали план всего этажа. Квартира миссис Джонс располагалась справа – и он увидел сразу две непростительных ошибки в обеспечении безопасности. Возле пожарных выходов стояли камеры наблюдения, а вот в коридоре их не было. А агент, стоящий перед дверью, полностью просматривал весь коридор, но вот в лифт заглянуть не мог. Два слепых пятна. И Алекс собирался воспользоваться сразу обоими.

Агент на десятом этаже услышал, как приехал лифт. Как и Ллойд с Рамиресом, он был новичком. Интересно, зачем они отправили лифт наверх? Может быть, связаться с ними по рации и спросить? Но прежде чем он успел принять хоть какое-то решение, из лифта вышел мальчик со светлыми волосами и смертельным холодом в глазах. Алекс Райдер держал в руках трубочку для питья, которую агенты увидели, но не стали осматривать. Он развернул обёртку, затем поднёс её к губам и дунул.

Фукидакэ – духовая трубка – была ещё одним смертельным оружием ниндзя. Острый дротик, вонзившийся в крупную артерию, мог мгновенно убить человека. Но были в арсенале ниндзя и другие дротики – полые, наполненные ядом. Ниндзя мог попасть в цель с расстояния в двадцать метров или даже больше, не издав ни звука. Алекс стоял намного ближе. К счастью для агента, дротик, выпущенный из трубочки, был наполнен всего лишь снотворным. Он вонзился ему в щёку. Агент открыл рот, чтобы вскрикнуть, глупо вытаращил глаза на Алекса и упал.

Алекс понимал, что действовать нужно быстро. Два агента внизу, конечно, дадут ему пару минут, но потом будут ожидать его возвращения. Он достал из сумки бутылку «Кока-колы» и открыл её – повернув не крышку, а дно. Бутылка разделилась на две половинки. Тёмно-коричневая жидкость вылилась на дорогой ковёр. В бутылке был спрятан свёрток из коричневого пластика такого же цвета, как и кола. Бутылка была почти полностью обёрнута этикеткой, так что свёрток оставался невидимым. Алекс разорвал его и достал пистолет.

«Кар-P9», американский полуавтоматический пистолет двойного действия. Шесть дюймов длиной, из полимеров и нержавеющей стали, весит всего 500 граммов – один из самых маленьких и лёгких пистолетов в мире. Магазин вмещает семь патронов, но, чтобы сделать пистолет ещё легче, Скорпия выдала ему всего одну пулю. Но Алексу вполне хватит и её.

Закинув обратно на плечо сумку с пиццей, он прошёл мимо спящего агента к двери квартиры миссис Джонс. На ней три замка, как ему и сказали. Он открыл коробку с пиццей, снял с неё три оливки и прижал каждую к своему замку. У сумки было ложное дно; Алекс отстегнул его, достал три проводка и соединил их с оливками. Ещё к ложному дну был пришит пластиковый ящичек с кнопкой. Алекс присел на пол и нажал её. Оливки – которые на самом деле никакими оливками не были – ярко вспыхнули и беззвучно взорвались, прожигая замки. По коридору разнёсся резкий запах расплавленного металла. Дверь распахнулась.

Крепко сжимая пистолет, Алекс прошёл в большую комнату с серыми занавесками, висящими у дальней стены, обеденным столом с четырьмя стульями и гарнитуром из кожаных диванов. Освещал её мягкий жёлтый свет единственной лампы. Современная, скудно обставленная комната; она не сказала Алексу практически ничего нового о миссис Джонс. Даже картины на стенах были абстрактными – цветные пятна, которые не выдавали ровно ничего. Но всё-таки кое-что узнать удалось. Он увидел на полке фотографию молодой миссис Джонс. Невероятно, но на фотографии она улыбалась, а рядом с ней стояли дети – мальчик и девочка, лет где-то шести и четырёх. Племянники? Они были очень на неё похожи.

Миссис Джонс читала книги. На стене висел 55-дюймовый телевизор с дорогой беспроводной аудиосистемой. На маленьком столике стояла шахматная доска. Судя по позиции, партия была в самом разгаре. Но с кем? Найл сказал Алексу, что она живёт одна. Он услышал тихое мурлыканье, затем увидел сиамского кота, растянувшегося на одном из диванов. Неожиданность. Он не ожидал, что заместительница главы департамента специальных операций МИ-6 нуждается хоть в какой-то компании.

Мурлыканье стало громче. Кот словно пытался предупредить хозяйку о незваном госте. И в самом деле, в противоположном конце комнаты открылась дверь.

– Что такое, Кью?

В комнату вошла миссис Джонс. Подойдя к коту, она вдруг увидела Алекса и остановилась.

– Алекс!

– Миссис Джонс.

Она была одета в серый шёлковый халат. Алекс словно увидел стоп-кадр из её жизни и почувствовал, насколько же она пуста внутри. Миссис Джонс пришла домой с работы, приняла душ, поужинала в одиночестве. Шахматная партия… может быть, она играла с кем-то по интернету? Десятичасовые новости по телевизору. Кот.

Миссис Джонс не выглядела сколько-нибудь обеспокоенной. Она ничего не могла сделать – по крайней мере, никакой тревожной кнопки рядом с ней не было. Её волосы были всё ещё мокрыми, стояла она босиком. Алекс поднял руку, и она увидела пистолет.

– Тебя прислала Скорпия? – спросила она.

– Да.

– Чтобы убить меня.

– Да.

Она кивнула, словно понимала, почему.

– Они рассказали тебе об отце, – сказала она.

– Да.

– Прости, Алекс.

– За что простить? За то, что вы его убили?

– Прости, что не рассказала тебе всё сама.

Она не пыталась даже двинуться с места – просто стояла и смотрела на него. Алекс знал, что времени у него нет. Лифт в любой момент может спуститься на первый этаж. Как только агенты увидят, что его в лифте нет, они поднимут тревогу. А может быть, они уже поднимаются наверх.

– Что случилось с Винтерсом? – спросила она. Алекс не понял вопроса. – Он стоял за дверью.

Винтерсом звали третьего агента.

– Я его вырубил.

– Значит, ты прошёл мимо двух агентов внизу, поднялся сюда и проник в квартиру. – Миссис Джонс пожала плечами. – Скорпия хорошо тебя подготовила.

– Меня подготовила не Скорпия, миссис Джонс. Это были вы.

– Но теперь ты работаешь на Скорпию.

Алекс кивнул.

– Не могу представить тебя наёмным убийцей, Алекс. Я понимаю, что ты не любишь ни меня, ни Алана Бланта. Это вполне очевидно. Но я знаю тебя. Мне кажется, ты даже не представляешь, во что ввязался. Готова поспорить, в Скорпии тебе все улыбались, приняли тебя с распростёртыми объятиями. Но они тебе лгали…

– Молчите!

Алекс сильнее надавил пальцем на курок. Он понимал, что она пытается максимально усложнить ему задачу. Его предупреждали, что так всё и будет. Она говорит с ним, обращается по имени – напоминает, что она не просто мишень, вырезанная из картона. Она пытается посеять сомнения в его голове. И, конечно же, тянет время.

Найл сказал ему, что действовать нужно быстро – едва он увидит её. Алекс понял, что уже сейчас всё пошло совсем не так, как предполагалось. Она получила преимущество – несмотря на то, что это у него в руках пистолет. Он снова напомнил себе о кадрах, которые миссис Ротман показала ему в Позитано. Мост Альберта. Смерть отца. Перед ним женщина, которая отдала приказ стрелять.

– Зачем вы это сделали? – спросил он. Его голос сорвался до шёпота. Он пытался сфокусировать свою ненависть, собраться с силами, чтобы завершить начатое.

– Зачем я сделала что, Алекс?

– Вы убили моего отца.

Миссис Джонс окинула его долгим взглядом. Понять, что происходит за занавесом чёрных глаз, было невозможно, но Алекс видел, что она что-то просчитывает. С другой стороны, вся её жизнь – это долгая серия расчётов, а после того, как эти расчёты завершались, кто-то обычно умирал. И сейчас будет то же самое – разве что умрёт она сама.

Похоже, она приняла решение.

– Ты хочешь, чтобы я перед тобой извинилась, Алекс? – неожиданно резко спросила она. – Мы говорим о Джоне Райдере, человеке, которого ты вообще не знал. Ты никогда с ним не разговаривал и не помнишь о нём ничего. Он тебе совершенно не знаком.

– Но он был моим папой!

– Он был убийцей. Работал на Скорпию. Ты знаешь, сколько человек он убил?

Пять или шесть. Так ему сказала миссис Ротман.

– Бизнесмен, который работал в Перу. У него была жена и сын твоего возраста. Священник в Рио-де-Жанейро, который пытался помогать детям на улицах, но нажил себе слишком много врагов, которых пришлось устранить. Англичанин-полицейский. Американский агент. И ещё женщина; она собиралась разгласить секретную информацию о крупной корпорации в Сиднее. Ей было всего двадцать шесть лет, Алекс, и он застрелил её, когда она выходила из машины…

– Довольно! – Алекс схватился за пистолет обеими руками. – Я не хочу ничего об этом слышать.

– Нет, Алекс, хочешь. Ты сам об этом попросил. Ты хотел узнать, почему его нужно было остановить. А ты ведь собираешься пойти по его стопам, правильно? Тебя тоже будут отправлять в разные страны, чтобы ты убивал людей, о которых вообще ничего не знаешь. И я уверена, тебе это очень хорошо удастся. Твой отец был одним из лучших.

– Вы обманули его. Он был вашим пленником, вы сказали, что отпускаете его. Вы собирались обменять его на другого человека. Но потом вы выстрелили ему в спину. Я видел…

– Мне всегда было интересно, засняли ли они этот момент, – пробормотала миссис Джонс. Она взмахнула рукой, и Алекс застыл. Она что, пытается отвлечь его внимания? Но нет, они по-прежнему одни. Кот вообще заснул. В коридоре никого не было.

– Я дам тебе один совет, – сказала она. – Он тебе понадобится, если ты хочешь работать на Скорпию. Если ты перейдёшь на другую сторону, правил больше не будет. Они не верят в честную игру. Мы тоже. Они похитили восемнадцатилетнего парня.

Алекс вспомнил второго человека на мосту.

– Сына британского чиновника. Они собирались его убить, но сначала – подвергнуть пыткам. Нам нужно было вернуть его – и, да, я договорилась об обмене заложниками. Но я не собиралась отпускать на свободу твоего отца. Он был слишком опасен. Он принёс бы смерть слишком многим людям. Так что я решила их обмануть. Два человека на мосту и снайпер. Всё сработало идеально, и я рада этому. Можешь застрелить меня, если от этого тебе станет лучше, Алекс. Но повторю ещё раз: ты не знал своего отца. И если бы мне дали шанс сделать всё заново, то я бы поступила точно так же.

– Если вы говорите, что мой отец такой злодей, тогда кто же я такой?

Алекс пытался заставить себя выстрелить. Он думал, что гнев придаст ему сил, но сейчас чувствовал скорее усталость, чем злость. Так что он нашёл другой способ убедить себя спустить курок. Он сын своего отца. Это у него в крови.

Миссис Джонс шагнула к нему.

– Стойте, где стоите!

Она стояла всего в метре от Алекса. Пистолет был направлен в её голову.

– Я не думаю, что ты убийца, Алекс. Ты вообще не знал отца. С чего тебе быть таким же, как он? Ты что, думаешь, судьба ребёнка определяется прямо в момент рождения? У тебя всегда есть выбор…

– Когда вы заставили меня работать на вас, у меня не было выбора.

– Правда? После «Громоотвода» ты мог спокойно уйти. Нам вообще не нужно было встречаться снова. Но, если помнишь, ты впутался в ту историю с наркоторговцами – это был твой выбор, и нам пришлось тебя вытаскивать. А потом Уимблдон. Мы не заставляли тебя работать под прикрытием. Ты сам решил согласиться – и если бы ты не запер китайского гангстера в морозильнике, нам не пришлось бы посылать тебя в Америку.

– Вы перевернули всё наоборот!

– И, наконец, Дамьен Крэй. Ты решил выследить его лично, и мы очень тебе за это благодарны, Алекс. Но ты сам спросил меня, кем я тебя считаю. Я считаю, что ты слишком умён, чтобы нажать на курок. Ты не выстрелишь в меня. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Вы неправы.

Она лжёт ему. Алекс точно это знал. Она всегда лгала ему.

Он справится. Он должен это сделать.

Алекс поднял пистолет.

Ярость полностью охватила его.

И он выстрелил.

Воздух перед ним разлетелся на тысячи осколков.

Миссис Джонс снова обманула его. Она обманывала его с самого начала, а он этого не понял. Комната была разделена на две части. От одной стены до другой и от пола до потолка шла перегородка из прозрачного пуленепробиваемого стекла. Миссис Джонс стояла с одной стороны, Алекс – с другой. В полутьме стекло было невидимо, но сейчас, когда по нему прошли тысячи мелких трещинок, стало хорошо заметным. Миссис Джонс почти исчезла из виду, её лицо стало похоже на разбитую фотографию. Затем послышался тревожный звонок, дверь распахнулась, кто-то схватил Алекса и бросил его на диван. Пистолет вылетел из его рук. Ему что-то крикнули в ухо, но он не разобрал слов. Кот зарычал и отпрыгнул от него. Руки Алекса завели назад, в спину упёрлись коленом. Потом ему на голову накинули мешок, и он почувствовал на руках холод наручников. Щелчок, и он больше не мог двинуть руками.

Теперь он смог разобрать в комнате несколько голосов.

– Вы в порядке, миссис Джонс?

– Извините, мэм…

– Машина уже ждёт на улице…

– Не делайте ему больно!

Алекса стащили с дивана и поставили на ноги. Его тошнило от отвращения к себе. Он подвёл Скорпию. Подвёл отца. Подвёл самого себя.

Он не кричал и не сопротивлялся. Обмякший, неподвижный, он позволил вытащить себя из комнаты, потом проволочь по коридору и вывести в ночь.

«Кобра»

Комната, в которой он оказался, была маленькой, с выбеленными стенами; она должна была устрашать. Алекс измерил её шагами: десять на четыре. У одной стены стояла узкая койка без простыни и одеяла, за ширмой – унитаз. И на этом всё. У двери не было ручки, а к стене она прилегала так плотно, что её даже разглядеть было трудно. Окон не было. Свет исходил от квадратной лампы, вделанной в потолок и управлявшейся снаружи.

Алекс даже не представлял, сколько времени пробыл здесь. Часы с него сняли.

После того, как его забрали из квартиры миссис Джонс, его запихнули в машину. На голову был по-прежнему одет чёрный мешок. Он не знал, куда его везут. Примерно полчаса они ехали с большой скоростью, затем замедлили ход. Алекс почувствовал, как засосало под ложечкой, и понял, что они едут вниз по наклонной дороге. Его что, привезли в подвал штаб-квартиры на Ливерпуль-стрит? Однажды он здесь уже побывал, но на этот раз ему не дадут сориентироваться. Машина остановилась. Дверь открылась, его схватили и вытащили наружу. Никто не сказал ему ни слова. Два человека держали его с обеих сторон; они провели его по коридору, затем спустились по лестнице. С него сняли наручники, затем мешок. Он ещё успел увидеть Ллойда и Рамиреса – агентов, сидевших за столом консьержа, – прежде чем те вышли и заперли за собой дверь, оставив его в одиночестве.

Он лёг на спину, вспоминая последние мгновения в квартире миссис Джонс. Удивительно: как он не разглядел стеклянный барьер, пока не стало уже слишком поздно? А голос миссис Джонс пропустили через какой-то усилитель, чтобы он не звучал глухо? Но неважно. Он попытался убить её. Он наконец нашёл в себе силы спустить курок и доказать, что Скорпия всё же была права на его счёт.

Он был убийцей. Ты знаешь, сколько человек он убил?

Алекс вспомнил, что миссис Джонс сказала ему об отце. Это она дала приказ убить Джона Райдера, она руководила всей операцией. Она заслуживала смерти.

По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Но хуже всего было то, что он в общем-то даже понимал, что она имеет в виду. Что, если бы его отца не убили на мосту Альберта? Что, если бы он воспитал Алекса, а потом Алекс как-то узнал, как отец зарабатывает на жизнь? Что бы он об этом подумал? Смог бы его простить?

Сидя в этой жуткой белой комнате, Алекс вспомнил момент выстрела. Как вздрогнула его рука. Как невидимая перегородка треснула, но не разбилась. Старый добрый Смитерс! Несомненно, эту перегородку установил именно главный мастер хитрых устройств во всем МИ-6. И, несмотря ни на что, Алекс был рад. Он был рад, что не убил миссис Джонс.

Интересно, что случится с ним теперь. Возбудит ли МИ-6 уголовное дело? Хотя нет, сначала они его допросят. Им нужно будет знать о Малагосто, о миссис Ротман, о Найле. Но, может быть, хотя бы после этого они наконец оставят его в покое? После всего, что произошло, они ни за что не доверятся ему снова.

Он уснул – не просто измотанный, но и совершенно выжатый. Сон был чёрным и пустым, без сновидений, без какого-либо комфорта или теплоты.

Его разбудил звук открывшейся двери. Алекс открыл глаза и заморгал. Не знать, сколько сейчас времени, довольно жутко. Он мог проспать несколько часов, а мог – целую ночь. Он не чувствовал себя отдохнувшим – шея сильно затекла. Но без окна он даже приблизительно не мог знать, сколько времени.

– Тебе нужно в туалет?

– Нет.

– Тогда идём со мной.

Человек, стоявший в дверях, не был ни Ллойдом, ни Рамиресом, ни вообще хоть кем-то, кого Алекс знал из МИ-6. У него было пустое, непримечательное лицо; если они с Алексом снова встретятся завтра, Алекс ни за что его не узнает. Он встал с койки и направился к двери, внезапно занервничав. Никто не знает, что он здесь. Ни Том, ни Джек Старбрайт… никто. МИ-6 могло заставить его исчезнуть. Навсегда. Никто и никогда не узнает, что с ним случилось. Может быть, это они и задумали.

Но он ничего не мог поделать. Он пошёл вслед за агентом по извилистому коридору с полом из стальной проволоки; вдоль потолка шли толстые трубы. Обстановка напоминала машинное отделение парохода.

– Хочу есть, – пожаловался он. Алекс действительно хотел есть. Но ещё он хотел показать этому агенту, что не боится его.

– Я веду тебя на завтрак.

Завтрак! Значит, он всё-таки проспал всю ночь.

– Не утруждайтесь, – ответил Алекс. – Просто высадите меня у ближайшего «Макдональдса»…

– Боюсь, это невозможно. Сюда.

Они подошли к ещё одной двери, и Алекс вошёл в странную изогнутую комнату – они явно до сих пор находились под землёй. В потолок были вделаны толстые стеклянные панели, и он видел силуэты людей, спешивших куда-то у него над головой. Комната располагалась прямо под тротуаром. Ноги самых разных размеров и форм касались стекла. Люди наверху напоминали призраков – их силуэты изгибались и шли волнами, беззвучно проносясь мимо.

На столе стояли зерновые хлопья, фруктовый салат, молоко, круассаны и кофе. Алекс обрадовался, увидев еду, но враз потерял аппетит, увидев, с кем ему предстоит делить этот завтрак. Его ждал Алан Блант, сидевший с другой стороны стола. На нём, как и всегда, был аккуратный серый костюм. Он действительно напоминал банкира, которым когда-то притворялся. Немолодой мужчина со скучным лицом, которому цифры и статистика явно интереснее, чем люди.

– Доброе утро, Алекс, – сказал он.

Алекс не ответил.

– Можете идти, Бёрнс. Спасибо.

Агент кивнул и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Алекс подошёл к столу и сел.

– Ты голоден, Алекс? Угощайся.

– Нет, спасибо.

Алекс был голоден. Но есть на глазах у этого человека было неприятно.

– Не глупи. Тебе нужно позавтракать. Впереди очень напряжённый день.

Блант подождал ответа Алекса, но тот упрямо молчал.

– Ты понимаешь, в какую переделку попал? – резко спросил Блант.

– Пожалуй, всё-таки съем немного «Витабикса», – сказал Алекс и придвинул к себе тарелку с хлопьями. Блант холодно наблюдал за ним.

– У нас очень мало времени, – сказал Блант, пока Алекс ел. – У меня есть к тебе вопросы. И ты дашь на них полные и правдивые ответы.

– А если нет?

– А ты как считаешь? Думаешь, я вколю тебе сыворотку правды или ещё что-нибудь? Ты ответишь на мои вопросы, потому что это в твоих же интересах. Сейчас, полагаю, ты даже не представляешь, что стоит на кону. Но, поверь мне, этот разговор очень важен. От него зависит больше жизней, чем тебе может показаться.

Алекс опустил ложку и кивнул.

– Продолжайте.

– Тебя завербовала Джулия Ротман?

– Вы знаете, кто она?

– Конечно.

– Да, это была она.

– Тебя отправили на Малагосто?

– Да.

– Потом тебя послали убить миссис Джонс.

Алекс решил, что нужно всё-таки хоть как-то оправдаться.

– Она убила моего папу.

– Сейчас это неважно.

– Для вас – да.

– Просто отвечай на вопрос.

– Да. Меня послали убить миссис Джонс.

– Хорошо, – кивнул Блант. – Мне нужно знать, кто привёз тебя в Лондон. Что тебе сказали. И что ты должен был сделать, выполнив задание.

Алекс колебался. Если он расскажет всё это Бланту, то предаст Скорпию. Но он вдруг понял, что ему вообще всё равно. Его затащили в мир, где любой может предать любого. И он готов на что угодно, лишь бы из него выбраться.

– Мне дали план её квартиры, – ответил он. – Они знали обо всём, кроме стеклянной перегородки. Мне нужно было просто дождаться её появления. В «Хитроу» меня доставили два агента Скорпии. Мы притворились итальянской семьёй, своих настоящих имён они мне не сообщили. Мне выдали поддельный паспорт.

– Куда они тебя повезли?

– Не знаю. В какой-то дом. Я не успел даже разглядеть адрес.

Алекс на мгновение замолчал.

– А где миссис Джонс?

– Она не захотела с тобой встречаться.

Алекс кивнул.

– Понимаю.

– Что ты должен был сделать, убив её?

– Мне дали номер телефона. Я должен был позвонить по нему, сделав то, что они хотели. Но сейчас они уже знают, что вы меня взяли. Полагаю, они наблюдали за квартирой.

Повисло долгое молчание. Блант внимательно разглядывал Алекса, словно учёный – какой-нибудь интересный образец. Алекс тревожно заёрзал на стуле.

– Ты хочешь работать на Скорпию? – спросил Блант.

– Не знаю, – пожал плечами Алекс. – По-моему, это ничем не отличается от работы на вас.

– Ты же в это не веришь? Ты не можешь в это верить.

– Я вообще не хочу работать ни на вас, ни на них! – перебил Алекс. – Я просто хочу вернуться в школу. Не хочу вообще больше видеть никого из вас.

– Мне бы очень хотелось сказать, что это возможно, Алекс. – Голос Бланта звучал на удивление искренне. – Позволь мне сказать кое-что, что тебя, возможно, немало удивит. Прошло шесть… семь месяцев с тех пор, как мы с тобой познакомились. За это время ты принёс нам огромную пользу. Ты работал намного успешнее, чем я мог предположить в любых своих расчётах. Тем не менее, на самом деле я жалею о нашем знакомстве.

– Почему?

– Потому что если безопасность всей страны зависит от четырнадцатилетнего мальчика, это значит, что со страной явно что-то не так. Поверь мне, я бы с радостью отпустил тебя прямо сейчас. Тебе не место в моём мире, а мне – не место в твоём. Но ты не можешь просто вернуться в «Брукленд», потому что примерно через тридцать часов все ученики этой школы умрут. Тысячи детей в Лондоне умрут вместе с ними. Вот что обещали твои друзья из Скорпии, и я не сомневаюсь, что это совершенно серьёзное обещание.

– Тысячи?

Алекс побледнел. Он не ожидал ничего подобного. Во что он ввязался?

– Может быть, и больше. Десятки тысяч.

– Как?..

– Мы не знаем. А ты можешь знать. Сейчас я могу сказать лишь одно: Скорпия выдвинула ряд требований. Мы не можем их выполнить. А они заставят нас заплатить за это ужасную цену.

– Что вы хотите от меня? – спросил Алекс. Его разом покинули все силы.

– Скорпия совершила одну ошибку: она отправила тебя к нам. Я хочу знать обо всём, что ты видел, и обо всём, что тебе рассказала Джулия Ротман. Мы до сих пор не понимаем, с чем имеем дело, Алекс. Ты, возможно, сможешь хоть как-нибудь прояснить ситуацию.

Тысячи детей в Лондоне.

Убийства, Алекс. Да, в том числе мы занимаемся и этим.

Вот что она сказала ему.

Вот что она имела в виду.

– Я ничего не знаю, – опустив голову, проговорил Алекс.

– Ты, возможно, сам не знаешь, насколько много знаешь. Ты сейчас – единственное, что стоит между Скорпией и невероятным массовым убийством. Я знаю, что ты думаешь обо мне и как относишься к МИ-6. Но готов ли ты нам помочь?

Алекс медленно поднял голову. Он посмотрел на человека, сидевшего напротив, и не сразу поверил своим глазам.

Алан Блант боялся. По-настоящему.

– Да, – сказал он. – Я помогу вам.

– Хорошо. Тогда поешь, прими душ и переоденься. Премьер-министр созвал собрание «Кобры». Я хочу, чтобы ты на нём побывал.

* * *

«Кобра».

Эта аббревиатура означает «Комната для брифингов А[12]». Именно в этом помещении в доме номер 10 по Даунинг-стрит проходят собрания. «Кобра» – это экстренный совет, который собирает правительство Великобритании в случае серьёзного кризиса.

На заседании «Кобры», естественно, всегда присутствует премьер-министр. Кроме него, в нём участвует большинство других министров, директор по коммуникациям и глава администрации премьера, а также представители полиции, армии, разведки и службы безопасности. И, наконец, государственные служащие – люди в тёмных костюмах с бессмысленно звучащими должностями. Всё, что происходит, всё, что говорится, записывается, стенографируется и отправляется в архив, где хранится тридцать лет в соответствии с Законом о государственной тайне. Политику часто называют игрой, но на собраниях «Кобры» всё очень серьёзно. Решения, принимаемые здесь, могут свергнуть какое-нибудь правительство. А неверное решение может уничтожить всю страну.

Алекса Райдера отвели в другую комнату, чтобы он принял душ и переоделся в чистое. Он узнал свои выцветшие джинсы и футболку с чемпионата мира по регби. Судя по всему, за этими вещами кто-то съездил к нему домой, и, увидев их на стуле, Алекс почувствовал укол совести. Он не говорил с Джек с тех пор, как уехал в Венецию. Интересно, рассказал ли ей кто-нибудь из МИ-6, что происходит? Хотя нет, вряд ли. МИ-6 никогда ничего не рассказывает без острой необходимости.

Но, надевая джинсы, он нащупал что-то в заднем кармане. Сунув туда руку, он достал сложенный листок бумаги. Алекс тут же узнал почерк Джек.

Алекс!

Во что ты на этот раз ввязался? Два секретных агента (шпиона) ждут внизу. Костюмы, тёмные очки. Считают себя очень умными, но, мне кажется, в карманах шарить не будут.

Думаю о тебе. Береги себя. Постарайся вернуться домой целым и невредимым.

Люблю,

Джек

Он улыбнулся. Его уже так давно ничего по-настоящему не радовало.

Как он и предполагал, камера и комната для допросов располагались под главным штабом МИ-6. Его вывели на стоянку, где уже ждал тёмно-синий «Ягуар-XJ6». Машина выехала обратно по наклонной дорожке и оказалась на Ливерпуль-стрит. Алекс устроился на кожаном сиденье. Как странно: он сидит совсем рядом с главой департамента специальных операций МИ-6, их даже не разделяет стол, как обычно.

Бланту было явно не до разговоров.

– Всё, что уже известно, тебе расскажут на собрании, – пробормотал он, когда Алекс только сел рядом. – Но пока мы едем, пожалуйста, постарайся вспомнить всё, что происходило, когда ты работал на Скорпию. Всё, что ты мог увидеть или услышать. Будь у меня побольше времени, я бы сам провёл брифинг. Но «Кобра» не ждёт.

После этого он погрузился в чтение отчёта, который достал из чемоданчика, не обращая на Алекса никакого внимания. Алекс смотрел в окно, пока шофёр вёл машину на запад, пересекая Лондон. Время девять пятнадцать. Люди всё ещё торопятся на работу. Открываются магазины. В наполовину полной части стакана идёт нормальная жизнь. Но Алекс снова оказался в наполовину пустой его части – сидел в машине с Аланом Блантом и ехал навстречу бог знает чему.

Они проехали Чаринг-Кросс, потом остановились на светофоре у Трафальгарской площади. Блант по-прежнему читал отчёт. Алексу вдруг захотелось кое-что узнать.

– Миссис Джонс замужем? – спросил он.

Блант поднял голову.

– Была.

– В квартире я видел её фотографию с двумя детьми.

– Это её дети. Они были бы сейчас твоими ровесниками. Но она их потеряла.

– Они умерли?

– Их забрали.

Алекс задумался над этими словами. Ответы Бланта не дали ему вообще никакой информации.

– А вы женаты? – спросил он.

Блант отвернулся.

– Я не обсуждаю свою личную жизнь.

Алекс пожал плечами. Если честно, его удивило само то, что у Бланта вообще есть личная жизнь.

Они проехали по Уайтхоллу, через ворота, которые заранее открыли для них. Машина остановилась, и Алекс вышел из неё. У него кружилась голова. Он стоял перед, пожалуй, самой знаменитой входной дверью в мире, и эта дверь была открыта. Подошёл полицейский, чтобы провести его внутрь. Блант уже ушёл вперёд. Алекс последовал за ним.

Первым сюрпризом стало то, насколько же огромным оказался дом 10 по Даунинг-стрит изнутри. Вдвое, а то и втрое больше, чем он ожидал, причём во всех направлениях: высокие потолки, коридор, тянувшийся куда-то вдаль. На потолках висели большие люстры, на стенах – картины, арендованные у крупных галерей.

Бланта встретил высокий седовласый человек в старомодном костюме и полосатом галстуке. Его лицо выглядело бы вполне уместным на портрете викторианской эпохи. Оно принадлежало совсем другому миру и казалось выцветшим, словно старая картина. Лишь в маленьких тёмных глазах теплилась какая-то жизнь. Он окинул взглядом Алекса и, похоже, сразу понял, кто перед ним стоит.

– Значит, вот ты какой, Алекс Райдер, – сказал он и протянул руку. – Меня зовут Грэхэм Адер.

Он смотрел на Алекса так, словно знал его – но Алекс был точно уверен, что никогда с ним не встречался.

– Сэр Грэхэм – постоянный статс-секретарь Кабинета министров, – объяснил Блант.

– Я много о тебе слышал, Алекс. И, должен сказать, очень рад встрече. Я перед тобой в долгу. И ты даже не представляешь, в каком большом.

– Спасибо, – озадаченно ответил Алекс. Он не понимал, что имеет в виду сэр Грэхэм. Может быть, он был как-то связан с одним из его предыдущих заданий?

– Полагаю, ты прибыл на собрание «Кобры». Я очень рад – но должен тебя предупредить, что пара человек на собрании мало что про тебя знают и будут не рады твоему присутствию.

– Я уже привык, – сказал Алекс.

– Не сомневаюсь. Пойдём, нам сюда. Надеюсь, ты сможешь нам помочь. Мы столкнулись с чем-то совершенно новым, и никто из нас до конца не понимает, что делать.

Алекс прошёл вслед за статс-секретарём по коридору, затем через сводчатую дверь и оказался в большой комнате, обшитой деревянными панелями. За огромным столом уже сидели не меньше сорока человек. Окинув их взглядом, Алекс понял, что большинство из них, за редкими исключениями, белые мужчины среднего возраста. А потом с удивлением обнаружил, что узнаёт многие из этих лиц. Во главе стола сидел премьер-министр. Рядом – его заместитель, толстый и мясистый. Министр иностранных дел нервно крутил в руках галстук. Напротив него сидел, судя по всему, министр обороны. Большинство собравшихся были в костюмах, но сидели среди них и люди в военной и полицейской форме. Перед каждым из них лежали толстые папки. Две пожилые женщины в чёрных костюмах и белых блузах расположились по углам комнаты. Их пальцы замерли над клавиатурами ноутбуков, готовые записать каждое слово.

Блант показал Алексу на пустое кресло возле стола, затем сел рядом с ним. С другой стороны от него сел сэр Грэхэм. Несколько человек повернули головы в сторону Алекса, но ничего не сказали.

Премьер-министр встал, и Алекс почувствовал такое же волнение, как при встрече с Дамьеном Крэем – осознание, что видит совсем рядом с собой человека, известного по всему миру. Премьер-министр выглядел старше и обшарпаннее, чем по телевизору – здесь не было ни гримёров, ни осветителей. А ещё он казался обречённым.

– Доброе утро, – сказал он, и все в комнате притихли.

Собрание «Кобры» началось.

Пульт управления

Они говорили уже три часа.

Премьер-министр зачитал содержание письма Скорпии; распечатки лежали во всех папках, розданных остальным. Алекс прочитал письмо, не веря глазам. Живот нехорошо скрутило. Восемнадцать невинных людей уже погибли, и никто в комнате даже не представлял, как это случилось. Приведёт ли Скорпия в действие свою угрозу убить детей в Лондоне? Алекс в этом не сомневался, но его мнения никто не спрашивал, так что весь первый час был посвящён всё новым и новым спорам по этому вопросу. По крайней мере половина присутствующих считала, что это просто блеф. Другая половина считала, что нужно надавить на американцев и заставить их согласиться на требования Скорпии.

Но, конечно же, на это не было ни единого шанса. Министр иностранных дел уже встречался с американским послом. Премьер-министр несколько часов говорил по телефону с президентом США. Позиция американцев была следующей: Скорпия требует невозможного. Их запросы просто смехотворны, а то и безумны. Президент предложил помощь ФБР для поисков Скорпии. Двести американских агентов уже спешили в Лондон. Но больше ничего он сделать не мог. Великобританию предоставили самой себе.

Этот ответ немало разгневал всех присутствующих на собрании «Кобры». Заместитель премьер-министра хватил кулаком по столу.

– Невероятно! Чёрт возьми, это настоящий скандал. Мы помогаем американцам, мы их главные союзники. А теперь они отворачиваются от нас и говорят «Прыгайте в пропасть!»

– Они совсем не так выразились, – министр иностранных дел был более осторожен. – Да и не знаю, что они ещё могли сделать. В одном президент прав – эти требования невыполнимы.

– Они могли хотя бы вступить в переговоры!

– Но в письме сказано, что требования не подлежат обсуждению…

– Да, сказано. Но они могли хотя бы попробовать!

Алекс слушал спор; ни один, ни другой на самом деле не слушали друг друга. Вот, значит, как работает правительство!

Затем выступил военный врач, зачитав доклад о том, как умерли футболисты.

– Их всех отравили, – объявил врач, невысокий, лысый мужчина с круглым румяным лицом. На собрание он надел мятый костюм, но Алексу было понятно, что бо́льшую часть времени он проводит в белом халате. – Мы нашли следы синильной кислоты, которую, похоже, доставили прямо в сердце. Очень малые объёмы, но и их хватило.

– Но как её туда доставили? – спросил шеф полиции.

– Пока не знаем. В них определённо не стреляли. На коже нет никаких необъяснимых отверстий, и вообще мы обнаружили всего одну странность. В их крови нашлись маленькие частички золота.

– Золота? – впервые подал голос директор по коммуникациям; он сидел рядом с премьер-министром. Он был самым маленьким – и во многих отношениях наименее внушительным – человеком в комнате. Тем не менее, услышав всего одно его слово, все повернулись к нему.

– Да, мистер Келлнер. Мы не считаем, что частицы золота как-то причастны к их смерти. Но их нашли у всех футболистов…

– Мне всё кажется вполне очевидным, – не без презрения проговорил Келлнер. Он встал и окинул собравшихся холодным, презрительным взглядом. Алексу этот человек сразу не понравился. Он видел таких ребят в «Брукленде». Маленькие, злобные, постоянно всех провоцируют, а потом, едва получив первую затрещину, сразу бегут жаловаться учителю.

– Все эти люди умерли одновременно, – продолжил он. – Так что, совершенно очевидно, их и отравили в одно время. Когда это могло произойти? Очевидно, когда они летели в самолёте! Я уже всё проверил. Полёт длился шесть часов тридцать пять минут, вскоре после вылета из Лагоса подали обед. Скорее всего, в еду подсыпали цианистый калий, и он сработал после прилёта в «Хитроу».

– То есть вы хотите сказать, что никакого секретного оружия нет? – спросил заместитель премьер-министра, прикрыв глаза. – Что же тогда Скорпия называет «Незримым мечом»?

– Это просто уловка. Они хотят заставить нас поверить, что могут убивать людей мгновенно, словно по нажатию кнопки на пульте управления…

Пульт управления. Эти слова почему-то показались Алексу важными. Они были как-то связаны с тем, что он видел во Дворце Вдовы. Но с чем?

– …но никакого «Незримого меча» не существует. Они просто хотят нас запугать.

– Не уверен, что могу с вами согласиться, мистер Келлнер. – Военврач явно побаивался спорить с директором по коммуникациям. – Да, они могли принять яд одновременно. Но у каждого из них свой обмен веществ. На одних яд должен был подействовать быстрее, чем на других.

– Они все спортсмены. Обмен веществ у них, соответственно, более-менее одинаковый.

– Нет, мистер Келлнер. Я не согласен. С ними были ещё главный тренер и два помощника…

– Да к чёрту их. «Незримого меча» не существует. Эти люди просто играют с нами в игры. Выдвигают требования, зная, что американцы ни за что их не выполнят, и угрожают нам чем-то, что просто не может произойти.

– Скорпия так не работает.

Алекс удивился, услышав голос Бланта. Глава отдела специальных операций МИ-6 сидел слева от него. Его голос был тихим и очень ровным.

– Мы уже сталкивались с ними раньше. Они никогда не бросаются пустыми угрозами.

– Вы были в «Хитроу», мистер Блант. Как вы думаете, что там случилось?

– Не знаю.

– О, вы нам так помогли. Службу тайной разведки пригласили на встречу, а у неё даже разведданных никаких нет. И, раз уж вы тут… – Марк Келлнер, похоже, впервые заметил Алекса, – мне интересно, зачем вы привели с собой школьника. Он ваш сын?

– Это Алекс Райдер. – На этот раз ответил сэр Грэхэм Адер, сверля тёмными глазами директора по коммуникациям. – Как вы знаете, Алекс несколько раз нам помог. А ещё он – последний, кто контактировал со Скорпией.

– Правда? Как это случилось?

– Я отправил его в Венецию под прикрытием, – ответил Блант. Алекс изумился, насколько же складно он лжёт. – У «Скорпии» есть тренировочный центр на острове Малагосто, и нам нужно было выяснить кое-какие подробности. Алекс какое-то время проходил там обучение.

Один из политиков кашлянул.

– Это правда обязательно, мистер Блант? – спросил он. – Я к чему… если все узнают, что правительство использует школьников для такой работы, выглядеть это будет, мягко говоря, нехорошо.

– Мне кажется, это сейчас не самый важный вопрос, – возразил Блант.

Пожилой шеф полиции, одетый в синюю форму с ярко начищенными серебряными пуговицами, был явно озадачен.

– Если вы знаете о существовании Скорпии, даже знаете, где её найти, почему вы не можете просто её уничтожить? – спросил он. – Почему нельзя просто отправить отряд САС и всех там перебить?

– Итальянское правительство вряд ли обрадуется вторжению на свою территорию, – ответил Блант. – Да и в любом случае всё не так просто. Скорпия – это всемирная организация. Мы знаем некоторых её лидеров, но не всех. Если мы уничтожим один филиал, на его место просто придёт другой. И они захотят отомстить. Скорпия ничего не прощает и не забывает. И нужно помнить ещё кое о чём: угрозы поступают от них, но на самом деле они взяли заказ у клиента, и именно этот клиент – наш настоящий враг.

– И что же Алекс Райдер узнал, находясь на Малагосто? – презрительно спросил Келлнер. Он явно не желал, чтобы его скинули с пьедестала превосходства. Особенно если это сделают Алан Блант и какой-то четырнадцатилетний мальчишка.

Алекс почувствовал, что все смотрят на него, и нервно заёрзал в кресле.

– Миссис Ротман пригласила меня на ужин и упомянула название «Незримый меч», – сказал он. – Но не сказала мне, что это такое.

– Кто такая эта Ротман? – спросил Келлнер.

– Она входит в совет директоров Скорпии, – сказал Блант. – Одна из девяти старших лидеров. Алекс встретился с ней в Италии.

– Несомненно, это очень важная информация, – ответил Келлнер. – Но если это всё, что Алекс может нам предложить, он на этом может идти.

– Она упоминала что-то про холодовую цепь, – добавил Алекс, вспоминая разговор, подслушанный во Дворце Вдовы. – Я не знаю, что это значит, но это как-то связано с операцией.

Молодая, модно одетая женщина с длинными чёрными волосами, сидевшая в дальнем углу комнаты, внезапно выпрямилась в кресле и посмотрела на Алекса с интересом.

Но Келлнер уже продолжил:

– Они хотят, чтобы мы поверили, что Скорпия каким-то образом может отравить тысячи детей, причем все они умрут завтра ровно в четыре часа дня…

– Они как раз пойдут из школы домой, – сказал кто-то из представителей армии.

– Это невозможно! Футбольная команда – это просто эффектный фокус. Они хотят, чтобы мы запаниковали и объявили обо всём публично, но если мы это сделаем, то репутация правительства будет безнадёжно подорвана. Может быть, они именно этого и хотят?

– И что вы в таком случае предлагаете? – спросил Грэхэм Адер. Статс-секретарь с трудом скрывал презрение в голосе. Он помнил, что увидел в аэропорту «Хитроу», и не хотел, чтобы то же самое повторилось в Лондоне.

– Игнорируйте их. Скажите, чтобы проваливали на все четыре стороны.

– Так нельзя! Мы не можем пойти на такой риск! – Как и почти все остальные, министр иностранных дел явно побаивался Келлнера. Но и молчать он не мог.

– Нет никакого риска. Подумайте немного. Футболистов отравили синильной кислотой. Они летели в одном самолёте, в одно время. Это нетрудно. Но если вы хотите отравить тысячи детей, как это вообще можно сделать?

– Инъекции, – сказал Алекс.

Все снова уставились на него.

Он всё понял за доли секунды. Это понимание пришло внезапно, словно ему кто-то подсказал. Он вспомнил о давней поездке в Южную Америку. А потом – то, что успел увидеть на фабрике «Консанто». Маленькие пробирки. Все эти машины… всё совершенно стерильно. Для чего это нужно? Теперь он понял, как с этим делом связан доктор Либерман. Было и ещё кое-что. Когда он был в ресторане с Джулией Ротман, она отпустила шутку о покойном учёном.

Можно даже сказать, что его смерть стала для всех нас допингом.

Допинг. Инъекция.

– Всем школьникам Лондона так или иначе делают уколы, – сказал Алекс. Он понимал, что оказался в центре внимания. Премьер-министр, половина кабинета министров, руководители полиции и армии, госслужащие – все самые влиятельные люди страны собрались здесь, в этой комнате. Он был окружён ими со всех сторон, и они внимательно его слушали.

– Когда я был в «Консанто», я видел пробирки с какой-то жидкостью, – продолжил он. – А ещё там были подносы с чем-то похожим на яйца.

– Некоторые вакцины выращивают в куриных яйцах, – объяснил военный врач. – А «Консанто» поставляет вакцины по всему миру.

Врач кивнул – судя по всему, ему в голову пришло ещё кое-что.

– Теперь понятно, для чего им понадобилась холодовая цепь. Конечно же! Она применяется при транспортировке вакцин. Их нужно постоянно держать при определённой температуре. Если нарушить холодовую цепь, вакцина будет бесполезна.

– Продолжай, Алекс, – сказал сэр Грэхэм Адер.

– Я видел, как они убили человека по имени доктор Либерман, – сказал Алекс. – Он работал на «Консанто», и Джулия Ротман сказала, что заплатила ему много денег за какую-то работу. Может быть, он добавил что-то в большую партию вакцин. Какой-нибудь яд. Этот яд введут школьникам. Перед началом учебного года всегда делают прививки…

Адер посмотрел на военврача. Тот кивнул.

– Верно. В Лондоне на прошлой неделе делали прививки БЦЖ…

– На прошлой неделе! – вмешался Марк Келлнер. Он говорил всё тем же тоном, явно не веря ни одному слову. – Если им вкололи цианистый калий на прошлой неделе, почему они все до сих пор не умерли? Как эта Джулия Ротман собирается заставить яд подействовать завтра, ровно в четыре часа дня?

Несколько человек за столом кивнули, и он продолжил:

– И что-то мне не кажется, что футболистам делали прививки БЦЖ в поездке. Хотите сказать, я неправ?

– Конечно, им делали прививки! – рявкнул статс-секретарь, уже даже не пытавшийся скрывать раздражения. – Они ездили в Нигерию. Их не пустили бы в страну без вакцинации.

– Да! – взволнованно воскликнул военный врач. – Им обязательно должны были сделать прививки от жёлтой лихорадки.

– Месяц назад! – настаивал Келлнер.

– Тогда вопрос стоит уже по-другому, – сказал сэр Грэхэм. – Не как именно они ввели яд, а как заставляют его подействовать в строго определённое время. Это и есть секрет «Незримого меча».

– Что ещё ты можешь нам рассказать, Алекс? – спросил Блант.

– Вы упомянули пульт управления, – сказал Алекс. – Так вот, миссис Ротман держит у себя в кабинете амурского тигра. Он напал на меня, я думал, что сейчас он меня растерзает…

– Вы серьёзно хотите, чтобы мы в это поверили? – удивился Келлнер.

Алекс пропустил вопрос мимо ушей.

– Но потом кто-то вошёл и нажал кнопку на какой-то машине. Она выглядела как пульт управления… ну, знаете, для телевизора. Тигр после этого просто лёг и уснул.

– Нанооболочки.

Молодая женщина, которая сидела в углу комнаты и с интересом наблюдала за Алексом, произнесла всего одно слово. Её явно считали не настолько важной, чтобы посадить за главный стол, но сейчас она встала и подошла к нему. Ей было лет тридцать – самая младшая в комнате, не считая Алекса. Стройная, бледная, она была одета в костюм с белой рубашкой; на её шее висела серебряная цепочка.

– Что такое нанооболочки, чёрт побери? – спросил заместитель премьер-министра. – И, если уж на то пошло, кто вы такая?

– Это доктор Рейчел Стивенсон, – объяснил военный врач. – Писатель, учёный, специалист в области нанотехнологий.

– Та-а-ак, теперь уже начинается научная фантастика, – недовольно протянул Келлнер.

– Здесь нет ничего фантастического, – спокойно ответила доктор Стивенсон. – Нанотехнологии – это манипуляция веществом на атомном уровне, и они уже используются настолько широко, что вы, может быть, даже не поверите. Университеты, пищевые компании, производители лекарств и, конечно же, военные тратят миллиарды фунтов в год на исследовательские программы, и они все согласны друг с другом: жизнь всех людей на этой планете скоро изменится, и даже быстрее, чем вы думаете. Вскоре нас ждут невероятные прорывы, и если вы об этом не знаете, то пора открыть глаза.

Келлнер счёл это личным оскорблением.

– Я не вижу… – начал он.

– Расскажите нам о нанооболочках, – перебил его премьер-министр. Алекс понял, что он впервые вступил в дискуссию.

– Да, сэр. – Доктор Стивенсон собралась с мыслями. – Я уже начала думать про нанооболочки, когда услышала о частицах золота в крови, но Алекс окончательно всё прояснил. Всё довольно сложно, а времени у нас в обрез, но я постараюсь объяснить всё как можно более простыми словами.

Дело здесь действительно в инъекциях. Эти люди сделали вот что: ввели сначала футболистам, а потом множеству детей – мы не можем даже знать, скольким, – нанооболочки с золотым напылением.

Она сделала паузу.

– Представьте себе крохотные пули – под «крохотными» я имею в виду диаметр около ста нанометров. Для информации: один нанометр – это миллиардная часть метра. Если ещё проще, диаметр волоса составляет примерно сто тысяч нанометров. Так что каждая из этих пуль в тысячу раз меньше, чем кончик человеческого волоса.

Она наклонилась вперёд и опёрлась руками о стол. Казалось, все затаили дыхание.

– Из чего могут состоять эти пули? – спросила доктор Стивенсон. – Гадать можно долго. Но представьте себе конфету «Рафаэлло» – примерно так они выглядят. Внутри находятся так называемые полимерные шарики, которые могут быть сделаны примерно из того же материала, что и пакеты в супермаркете. Но не забывайте: в данном случае речь идёт всего о нескольких молекулах. Полимер задаёт чёткую структуру, и к нему можно легко присоединить синильную кислоту. А когда полимер и синильная кислота попадают в организм, человек умирает.

А что не даёт им попасть в организм? Вафельная оболочка снаружи «Рафаэлло» – только в данном случае это золотое напыление. Оболочка из чистого золота, но такая крохотная, что её невозможно разглядеть. Всё это мог сделать покойный доктор Либерман, используя сложные процессы коллоидной химии.

Доктор Стивенсон снова помолчала.

– Простите. Мне кажется, описание получилось даже ещё более сложным, чем оно есть на самом деле. Если совсем просто: у нас есть крохотная пуля с ядом внутри, а потом мы прикрепляем на оболочку снаружи белок – примерно как кокосовую посыпку.

– И что делает этот белок? – спросил кто-то.

– Направляет пулю – примерно как механизм теплового наведения на ракете. Объяснять, как именно это работает, слишком долго, достаточно лишь знать, что белки умеют хорошо ориентироваться в человеческом организме. Они точно знают, куда им нужно. И после введения нанооболочки в кровь этот белок направит её к клеткам сердца.

– Сколько нужно ввести этих нанооболочек? – спросил Блант.

– На этот вопрос ответить невозможно, – сказала доктор Стивенсон. – Они скопятся прямо в сердце. После того, как яд выделится, он практически мгновенно подействует – а нужно его не так и много. Собственно говоря, мы изучали воздействие нанооболочек на человеческий организм, надеясь создать новый способ лечения рака. Конечно же, это совсем другое, потому что Скорпию интересует только убийство, но…

Она задумалась.

– В инъекции БЦЖ не так и много жидкости. Где-то пятнадцатая часть чайной ложки. Предположим, что нам нужна всего одна часть синильной кислоты на сто частей вакцины. – Что-то быстро подсчитав, она кивнула. – Получается примерно миллиард нанооболочек. Как раз хватит, чтобы поместиться на кончике иглы.

– Но вы же сказали, что яд безопасен. Золото его не пропускает.

– Да. Но, боюсь, эти люди просто невероятно хитроумны. Яд и полимер содержатся внутри золотой оболочки. Эти частицы прячутся в сердце и ничего не делают. Если их не трогать, то организм просто через какое-то время выведет их, и никто ничего не узнает.

Но Скорпия может разрушить золотые оболочки. Как описал Алекс, с помощью удалённого управляющего сигнала. Вы когда-нибудь пробовали положить яйцо в микроволновую печь? Через несколько секунд оно взрывается. Вот и здесь механизм тот же самый. Возможно, они планируют воспользоваться микроволновой технологии.

Стивенсон покачала головой, встряхнув длинными чёрными волосами.

– Хотя нет. Микроволны – это слишком небольшие частоты. Простите, но я не эксперт по плазмонному резонансу. – Она немного поколебалась. – Возможно, они задействуют терагерцовые лучи.

– Простите, доктор Стивенсон, – сказал министр иностранных дел, – но я перестаю понимать. Что такое терагерцовые лучи?

– Их пока особенно не используют. Они находятся между инфракрасным и микроволновым диапазонами электромагнитного спектра, их планируют использовать для компьютерной томографии и спутниковой связи.

– То есть вы хотите сказать, что Скорпия может отправить сигнал с помощью спутника, он разрушит золотую оболочку и выпустит яд…

– Да, сэр. Разве что им не понадобится для этого спутник. Более того, они не смогут использовать спутник – лучи будут слишком слабыми. Мне кажется, когда эти несчастные вышли из самолёта в «Хитроу», где-то поблизости стояла спутниковая антенна. Скорее всего, её поставили довольно давно – на каком-нибудь здании, или на высокой мачте, – а сейчас уже разобрали и увезли. Но всё, что им нужно было сделать, – нажать кнопку. Терагерцовые лучи разрушили золотую оболочку, и… ну, вы знаете, что случилось.

– Могут ли эти нанооболочки разрушиться случайно? – спросил сэр Грэхэм Адер.

– Нет. Вот почему этот план так великолепен. Нужно точно знать толщину золотого напыления. От этого зависит используемая частота. Ну, знаете, как разбивается стекло, если взять правильную ноту. Мне кажется, Алекс увидел именно эту технологию в действии, когда на него напал тигр. У зверя в крови содержались нанооболочки с каким-то успокоительным. Достаточно было нажать всего одну кнопку, чтобы он уснул.

– Значит, если они не используют спутник, что нам нужно искать?

– Тарелку. Спутниковую антенну, только большого размера. Они сказали, что собираются убить лондонских детей, так что она находится где-то в Лондоне. Скорее всего, на стене какого-нибудь офисного здания. Они называют операцию «Незримый меч», но больше это похоже на невидимые стрелы, которые слетают со спутниковых тарелок.

– А сколько времени понадобится для разрушения золотых оболочек после того, как они включат передатчики?

– Несколько минут. Может быть, меньше. После того, как оболочки будут разрушены, дети умрут.

Доктор Стивенсон отошла от стола и села на своё место. Ей больше нечего было сказать. Зато заговорили все остальные – одновременно, перебивая друг друга. Несколько госслужащих говорили по мобильным телефонам. Две стенографистки яростно стучали по клавишам, стараясь успеть за всеми разговорами сразу. Статс-секретарь наклонился к Алану Бланту за спиной Алекса, и они о чём-то шептались. Главный шпион кивнул. Затем премьер-министр поднял руку, призывая к тишине.

Через несколько секунд разговоры смолкли.

Премьер-министр посмотрел на директора по коммуникациям. Тот стоял, опустив голову, и нервно грыз ногти. Все ждали, когда он что-то скажет.

– Хорошо, – сказал Келлнер. – Мы знаем, что нам угрожает. Знаем, что такое «Незримый меч». Теперь новый вопрос: что нам делать?

Решение принято

– Нужно эвакуировать Лондон.

Это предложил сэр Грэхэм Адер после своих быстрых переговоров с Аланом Блантом. Его голос был мягким и размеренным, но Алекс чувствовал напряжение. Статс-секретарь выглядел хрупким, как лёд.

– Скорпия выбрала самый удачный момент. Четыре часа дня. Тысячи детей пойдут из школы домой. Мы не знаем, как далеко достают эти терагерцовые лучи. Антенны могли расставить по нескольким зданиям столицы… возле школ, станций метро. Ни один ребёнок в Лондоне не будет в безопасности. Но, как только что сообщила нам доктор Стивенсон, если они вообще не будут контактировать с лучами, яд в конце концов сам выведется из организма. Можно держать детей вне города столько, сколько необходимо.

– Настолько масштабная эвакуация? – Шеф полиции покачал головой. – Вы хоть представляете, сколько нужно времени на подготовку? А всё случится уже в четыре часа дня завтра. Мы ни за что не успеем вовремя.

– Вы можете попробовать…

– Простите, сэр Грэхэм, но какую причину вы назовёте? Вы закроете все школы в столице. Уезжать придётся целым семьям. Куда они поедут? Что вы им скажете?

– Правду.

– Я не согласен.

Алекс даже не удивился, что именно в этот момент директор по коммуникациям решил вмешаться в разговор.

– Если вы скажете британцам, что их детишкам вкололи какие-то наночастицы, тут же начнётся паника, которая перерастёт в беспорядочное бегство, – сказал он.

– Всё равно это лучше, чем улицы, полные трупов, – пробормотал Блант.

– К тому же откуда вам знать, что Скорпия всё равно не приведёт план в действие? – продолжил Келлнер. – Если вы объявите по телевидению об эвакуации столицы, они могут включить свои передатчики на несколько часов раньше.

– Альтернативы нет, – ответил сэр Грэхэм. – Нельзя оставлять детей в опасности. Если мы ничего не сделаем… – он покачал головой, – страна никогда нас не простит.

Алекс посмотрел на премьер-министра, сидевшего во главе стола. За последние несколько минут он, казалось, уменьшился в размерах. Он был ещё бледнее, чем в начале собрания. Заместитель премьер-министра что-то яростно пережёвывал, министр иностранных дел протирал очки. Все ждали от них решения, но, похоже, они даже не представляли, что же делать. Премьер-министр переводил взгляд с Келлнера на Адера и обратно.

Наконец он заговорил.

– Мне кажется, Марк прав.

– Господин министр… – начал сэр Грэхэм.

– Если бы у нас было больше времени, может быть, мы бы и смогли что-нибудь сделать. Но у нас в распоряжении лишь чуть больше суток. И – он всё сказал правильно. Если мы объявим обо всём публично, то перепугаем людей и дадим сигнал Скорпии. Благодаря… – премьер-министр кивком показал на Алекса, но, похоже, не желал называть его по имени, – мы знаем, что за оружие нам противостоит. «Незримый меч». Это наше единственное преимущество. Объявив об угрозе по телевидению, мы упустим его.

– Так что нам тогда делать? – спросил заместитель премьера.

Марк Келлнер повернулся к доктору Стивенсон. В его глазах горел тусклый огонёк, увеличенный круглыми очками в тонкой оправе. Алекс знал, что он уже принял решение.

– Спутниковые тарелки, – сказал он.

– Да, – кивнула доктор Стивенсон.

– Вы сказали, что они будут довольно большими. Мы сможем их быстро распознать?

Доктор Стивенсон задумалась.

– Полагаю, их замаскируют, – проговорила она. – Спутниковые антенны стоят на множестве зданий в Лондоне. Но я уверена, что можно как-нибудь узнать, действительно ли они должны там стоять или нет.

– И вы считаете, что они должны располагаться высоко.

– Да, скорее всего. На высоте примерно ста метров. Но это лишь примерная догадка.

– Это всё равно облегчит работу.

Келлнер уже забыл, что всего несколько минут назад сомневался даже в самом существовании «Незримого меча». Он снова контролировал ситуацию.

– Если вы правы, то нам нужно искать несанкционированные спутниковые антенны, которые установили на высоких зданиях в последние два-три месяца, – объявил он. – Всё, что нам нужно сделать, – найти и отключить их. Ещё за это время мы успеем узнать, кому именно сделали прививки от «Консанто». Все имена и все адреса. Возможно, это поможет нам понять, где разместили антенны – в каких районах Лондона.

– Простите, господин премьер-министр, – раздражённо сказал сэр Грэхэм. – Вы сказали, что эвакуировать Лондон будет сложно. Но то, что здесь предлагается, просто в принципе невыполнимо. Огромная игра в прятки, причём мы даже не знаем, сколько и чего вообще спрятано. Если мы не найдём хоть одну антенну, дети всё равно умрут.

– У нас нет альтернативы, – настаивал Келлнер. – Если мы объявим обо всём публично, дети так или иначе умрут.

– Я могу отрядить двадцать тысяч полицейских на круглосуточную работу, – сказал шеф полиции. – Скотланд-Ярд. Полиция графств, окружающих Лондон. Я могу вызвать абсолютно всех сотрудников с юга Англии.

– Мы предоставим войска, – добавил представитель армии.

– И вы считаете, что люди не запаникуют, увидев, как полицейские и солдаты лазают по высотным зданиям?! – воскликнул сэр Грэхэм.

Премьер-министр поднял руки, призывая к молчанию.

– Поиски начнутся немедленно, – приказал он. – Мы не предадим их огласке; можем сказать, что это антитеррористические учения. Собственно, мы что угодно можем сказать. Никому не обязательно знать.

– Их нетрудно будет найти, – пробормотал Келлнер. – В Лондоне не так и много очень высоких зданий. Нам нужно всего лишь отыскать подозрительные антенны, торчащие на стенах.

– Есть и ещё одна возможность, – добавил премьер-министр и посмотрел на Бланта. – Эта женщина, Джулия Ротман. Она знает, где находятся спутниковые антенны. Вы можете её найти?

На лице Бланта не было никаких эмоций. Он не смотрел ни на кого из собравшихся. Глаза превратились в пустые прорези.

– Это возможно, – проговорил он. – Мы можем попробовать.

– Тогда рекомендую вам немедленно этим заняться.

– Да, господин премьер-министр.

Блант встал. Сэр Грэхэм кивнул, и Алекс тоже поднялся. Он вдруг почувствовал себя очень усталым, словно сидел в этой комнате несколько дней.

– Рад наконец познакомиться с тобой, Алекс, – сказал премьер-министр. – Спасибо за всё, что ты сделал.

Он поблагодарил его примерно таким же тоном, как благодарят официанта, который принёс чай с печеньем. Через мгновение он уже забыл об Алексе. Блант вывел его из комнаты.

Алекс знал, что от него хотят.

Он не сказал ни слова, пока их с Блантом везли обратно на Ливерпуль-стрит. Блант тоже почти ничего не говорил – кроме одной фразы сразу после того, как они выехали с Даунинг-стрит.

– Ты очень хорошо выступил, Алекс, – сказал он.

– Спасибо.

Это был первый раз, когда глава отдела специальных операций МИ-6 похвалил его.

И вот они наконец вошли в кабинет на шестнадцатом этаже, который Алекс очень хорошо знал. Их уже ждала миссис Джонс. Алекс увидел её впервые с тех пор, как попытался её убить. Она выглядела точно так же, как и всегда – словно между ними ничего не произошло. Одета в чёрное, сидит, скрестив ноги, во рту неизменный мятный леденец.

– Привет, Алекс, – сказала она после недолгого молчания.

– Миссис Джонс…

Алексу было не по себе. Он не знал, что ответить.

– Простите за то, что произошло, – пробормотал он.

– Мне кажется, ты должен кое-что узнать, Алекс. Это важно. – Она посмотрела на Бланта. – Вы сказали ему?

– Нет.

Она вздохнула и снова повернулась к Алексу.

– Я знаю, ты думал, что выстрелил в меня, но на самом деле – нет. Мы рассчитали все углы. Пуля бы и близко меня не задела. Ты стоял меньше чем в двух метрах от меня, и ты просто не мог промахнуться случайно, так что, как понимаю, что-то тебя остановило в последнюю секунду. Как бы ты меня ни ненавидел – а на это, полагаю, у тебя есть все причины, – ты всё равно не смог хладнокровно меня застрелить.

– Я не ненавижу вас, – ответил Алекс. Он сказал чистую правду. Он не чувствовал вообще ничего.

– Тебе не нужно ненавидеть и себя. Что бы Скорпия тебе ни говорила, ты не один из них.

– Может быть, перейдём к делу?

Блант сел за свой стол и быстро рассказал, что произошло на собрании «Кобры».

– Они приняли все неверные решения, которые могли, – закончил он. – Будут искать спутниковые антенны – словно у них есть хоть какая-то надежда их найти. Решили, что эвакуация – это слишком сложно.

– Келлнер, – медленно произнесла миссис Джонс.

– Конечно. Премьер-министр всегда делает то, что он говорит. Проблема в том, что в таких делах Келлнер совершенно некомпетентен. Похоже, у нас остался только один вариант.

– Вы хотите, чтобы я вернулся, – сказал Алекс.

Это было очевидно. Бланту сказали найти Джулию Ротман, но он уже признался, что не знает, где она. Никто не знает. Найти её сможет только Алекс. У него был номер телефона, и она ожидала его звонка.

– Они поймут, что я провалился, – сказал он. – По крайней мере, будут знать, что вы взяли меня в плен.

– Ты мог сбежать, – предложила миссис Джонс. – Скорпия не знает, жива я или умерла. Можешь сказать им, что убил меня, а потом сумел сбежать от нас.

– Они не поверят.

– Придётся тебе их заставить.

Миссис Джонс колебалась.

– Знаю, мы многого от тебя просим, Алекс, – продолжила она. – После всего, что произошло, уверена, ты даже видеть нас не хочешь. Но ты понимаешь, насколько сейчас высоки ставки. Если бы был хоть какой-то другой способ…

– Другого способа нет, – сказал Алекс. Он принял решение ещё даже до того, как уехал с Даунинг-стрит. – Я позвоню им. Не знаю, получится ли у меня. Не знаю даже, ответят ли они. Но я могу попробовать.

– Будем надеяться, что тебя отвезут к Джулии Ротман. Это наш единственный шанс найти её, а она, возможно, приведёт нас к антеннам.

Блант нажал кнопку на своём телефоне.

– Пожалуйста, вызовите Смитерса, – пробормотал он в трубку.

Смитерс. Алекс чуть не улыбнулся. А потом понял, что Алан Блант и миссис Джонс спланировали всё заранее. Они знали, что отправят его обратно, и уже попросили Смитерса подготовить нужное оборудование. Так типично для МИ-6. Они всегда на шаг впереди. Не просто планируют будущее, но и контролируют его.

– Вот что мы сделаем, – сказал Блант. – Организуем тебе побег. Если он будет достаточно эффектным, то мы сможем даже протащить его в вечерние новости. Потом ты позвонишь в Скорпию. Расскажешь, что застрелил миссис Джонс. Притворишься, что нервничаешь, почти паникуешь, попросишь их, чтобы они тебя забрали.

– Думаете, они придут?

– Будем надеяться. Если ты сможешь как-то связаться с Джулией Ротман, то, может быть, и узнаешь, где находятся антенны. И как только ты об этом узнаешь, отправь нам сигнал. Мы сделаем всё остальное.

– Ты должен быть очень осторожен, – предупредила миссис Джонс. – Скорпия – далеко не дураки. Они отправили тебя к нам, так что когда ты вернёшься, они отнесутся к тебе максимально подозрительно. Тебя обыщут, Алекс. Каждое твоё слово или движение будут рассматривать под микроскопом. Тебе придётся лгать им. Ты уверен, что справишься?

– Как мне отправить вам сигнал? – спросил Алекс. – Сомневаюсь, что мне дадут позвонить по телефону.

Словно отвечая на его вопрос, открылась дверь, и в комнату вошёл Смитерс. Алекс, как ни странно, был даже рад его видеть. Смитерс был таким толстым и весёлым, что трудно было предположить, что на самом деле он работает на МИ-6. Он был одет в твидовый костюм, устаревший лет на пятьдесят. Лысая голова, чёрные усики, несколько подбородков, открытое, улыбчивое лицо – больше всего он напоминал чьего-нибудь доброго дядюшку, который любит показывать фокусы на вечеринках.

Тем не менее, сейчас даже он был серьёзен.

– Алекс, дружище! – воскликнул он. – Ну и бардак же начался! Как у тебя дела? Всё хорошо?

– Здравствуйте, мистер Смитерс, – сказал Алекс.

– Жаль слышать, что ты связался со Скорпией. Они очень, очень гадкие. До таких методов даже Советский Союз не опускался! Они занимаются… ну, откровенно говоря, просто криминалом.

Он тяжело опустился на стул, переводя дыхание.

– Саботаж, коррупция. Разведка, политические убийства. Что дальше?

– Что вы нам принесли, Смитерс? – спросил Блант.

– Ну, мистер Блант, вы всегда просите невозможного, а на этот раз всё ещё хуже. Я готов выдать юному Алексу множество самых разнообразных устройств. Я постоянно работаю над новыми идеями. Буквально только что закончил работу над роллерблейдами[13], в которые встроены настоящие лезвия! Они спрятаны в колёсах и могут разрезать что угодно. Ещё у меня есть отличная ручная граната в виде теннисного мячика. Но, насколько понимаю, эти люди заставят его выбросить всё, что он принесёт с собой. Если они найдут у него хоть что-нибудь подозрительное, то обязательно внимательно исследуют и поймут, что он работает на нас.

– Ему нужно отслеживающее устройство, – сказала миссис Джонс. – Нам нужно видеть все его передвижения. А ещё он должен подать нам сигнал, когда настанет время выдвигаться.

– Знаю, – ответил Смитерс и сунул руку в карман. – И, полагаю, мне удалось придумать решение. Такого они точно ожидать не будут… но в то же время это вполне нормальная вещь для мальчика-подростка.

Он достал прозрачный полиэтиленовый пакетик, и внутри Алекс увидел маленький предмет из металла и пластика. Он не смог сдержать улыбки. В последний раз он видел такое, когда ходил к зубному.

Брекеты.

– Возможно, придётся внести некоторые поправки, но вроде бы они должны точно поместиться на твоей челюсти. – Смитерс постучал по пакетику. – Проволока, которая идёт над твоими зубами, прозрачная, так что её не заметят. На самом деле это радиоантенна. Она начнёт излучать сигнал, как только ты наденешь её на зубы.

Он перевернул пакетик на своей мясистой ладони и показал на другую сторону.

– Вот здесь – маленькая кнопка, – продолжил он. – Активируется языком. Как только ты нажмёшь на неё, антенна отправит сигнал тревоги, и мы тут же поспешим к тебе на помощь.

Миссис Джонс кивнула.

– Отлично, Смитерс. Первоклассная работа.

Смитерс вздохнул.

– Мне ужасно жаль, что Алексу нельзя дать с собой оружие. А ведь ещё у меня есть для него замечательное новое устройство! Я работал над дезодорантом, который может вырубить любого на расстоянии десяти шагов. Он воняет!

– Никакого оружия, – сказал Блант.

– Нам нельзя рисковать, – согласилась миссис Джонс.

– Вы правы. – Смитерс медленно поднялся на ноги. – Будь осторожен, Алекс, старина. Ты знаешь, как я за тебя боюсь. Даже не смей погибнуть. Я хочу снова с тобой увидеться.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

– Мне жаль, Алекс, – проговорила миссис Джонс.

– Не стоит. – Алекс знал, что она права. Даже если ему удастся убедить Скорпию, что он выполнил задание, ему всё равно не будут до конца доверять. Обыщут с головы до пят.

– Активируй отслеживающее устройство, как только найдёшь антенны, – приказал Блант.

– Возможно, тебя не отвезут туда и не скажут, где они, – добавила миссис Джонс. – В этом случае, если ты не сможешь сбежать, если тебе покажется, что тебе грозит опасность, всё равно активируй его. Мы отправим спецназ, чтобы выручить тебя.

Эти слова удивили Алекса. Раньше она не выглядела особенно обеспокоенной его судьбой. Похоже, когда он пробрался в её квартиру, что-то в их отношениях изменилось. Она сидела очень прямо, аккуратная, сосредоточенная, держа во рту леденец. Похоже, что-то она ему недоговаривает. С другой стороны, и ему тоже есть, что скрывать.

– Ты точно уверен, что готов, Алекс? – спросила она.

– Да. – Алекс помолчал, затем спросил: – А они точно поверят, что я сбежал?

Блант невесело улыбнулся сжатыми губами.

– О, да, – ответил он. – Мы заставим их поверить.

Это случилось в Лондоне и попало в шестичасовые новости.

По шоссе Вествей, одной из главных дорог, ведущих из города, на большой скорости неслась машина. Она была высоко – эта часть дороги шла по эстакаде, стоящей на огромных бетонных столбах. И вдруг машина потеряла управление. Свидетели рассказывали, как она дёрнулась влево, потом вправо и вылетела на встречную полосу. В массовую аварию попала чуть ли не дюжина машин. «Фиат-Уно» смяло, словно бумажный. Одну БМВ разорвало напополам вдоль. Потом в них, не успев затормозить, врезался фургон, полный цветов. Задняя дверь распахнулась, и асфальт вдруг оказался усыпан розами и хризантемами. Такси, пытаясь избежать всеобщего хаоса, врезалось в отбойник и полетело вниз, врезавшись в окно верхнего этажа какого-то частного дома.

Лишь чудом никто не погиб, хотя госпитализировать пришлось по крайней мере два десятка людей. Последствия аварии засняли с вертолёта дорожной полиции – именно они и попали в телевизионную картинку. Дорогу перекрыли. Из сгоревшей машины до сих пор валил дым. Повсюду валялись металлические и стеклянные обломки.

Полиция опросила ряд свидетелей, и вот что они рассказали. В той, первой машине, которая спровоцировала завал, сидел мальчик. Он выбрался из неё, как только всё закончилось, и убежал прямо через дорогу. Какой-то человек в чёрном костюме и тёмных очках пытался гнаться за ним, но он явно был ранен и хромал. Мальчик сбежал.

Через два часа дорога по-прежнему была перекрыта. Полиция сообщила, что ищет этого мальчика, чтобы допросить его. Но описание дали лишь самое общее: четырнадцать лет, одет в чёрное. Они даже имени не знали. Транспорт на западе Лондона почти полностью встал. Чтобы полностью разгрести завалы, понадобится не один день.

Джулия Ротман сидела в гостиничном номере в Мэйфейре. Увидев новости, она нахмурилась. Она, конечно, знала, что это за мальчик. Он просто не мог быть никем другим. Интересно, что же произошло? И, что ещё интереснее – когда Алекс Райдер выйдет с ней на связь?

Алекс позвонил только в семь часов вечера, из телефонной будки неподалёку от Мраморной арки. Он уже надел брекеты, чтобы успеть к ним привыкнуть. Тем не менее, говорить нормально, не натыкаясь на брекеты языком, было пока ещё трудновато.

Трубку взял мужчина.

– Да?

– Это Алекс Райдер.

– Где ты?

– В телефонной будке на Эджвер-роуд.

Он говорил правду. Алекс снова был одет в чёрный костюм ниндзя, который выдала ему Скорпия. Телефонная будка стояла возле ливанского ресторана. Он не сомневался, что Скорпия отследит звонок с помощью высокоточного оборудования. Интересно, быстро ли они его найдут?

Алекс вспомнил аварию. Нужно отдать МИ-6 должное: они устроили великолепную постановку. В действе участвовали машин двадцать, причём у каскадёров была от силы пара часов, чтобы всё отработать. Никто из мирных жителей не пострадал. Но по телевизору и в репортажах всё выглядело на удивление реально. Всё вышло так, как и сказал Блант с самого начала. Чем больше завал, тем меньше поводов для сомнения. Газета «Ивнинг-Стандард» даже вышла с фотографией такси, застрявшего в окне дома.

Впрочем, голосу по ту сторону трубки на всё это было наплевать.

– Она мертва? – спросил он. Она. Скорпия больше не называла её «миссис Джонс». Но, с другой стороны, трупам имена не нужны.

– Да, – ответил Алекс.

Когда они придут за ним, то найдут в кармане «Кар-P9», из которого выпущена одна пуля. Если осмотрят руки (Блант не сомневался, что они так и сделают), на них будут следы пороха. А на рукаве рубашки было пятно крови – той же самой группы, что и у миссис Джонс. Собственно, миссис Джонс сама сдала кровь для этого пятна.

– Что случилось?

– Меня взяли, когда я выходил из дома. Отвезли на Ливерпуль-стрит, допросили. Сегодня днём собирались перевезти в другое место, но я сумел сбежать.

Алекс постарался придать своему голосу панические нотки. Он просто подросток. Он впервые убил человека, а теперь подался в бега.

– Слушайте. Вы сказали, что заберёте меня, когда я всё сделаю. Я в телефонной будке. Меня все ищут. Я хочу встретиться с Найлом…

Короткая пауза.

– Хорошо. Иди к станции метро «Банк». Там перекрёсток семи дорог. Жди у главного входа ровно в девять. Мы придём тебя забрать.

– Кто… – начал Алекс, но в трубке уже звучали короткие гудки.

Он повесил трубку и вышел из будки. Мимо пронеслись две полицейские машины с мигалками, но он их нисколько не интересовал. Алекс огляделся, чтобы сориентироваться, потом пошёл на восток. Станция «Банк» находится на другой стороне Лондона, пешком туда идти целый час. Денег у него с собой не было, если попытаться сесть зайцем в автобус, его могут арестовать. А когда он туда доберётся… семь дорог! Скорпия очень осторожна. За ним могут прийти с любой стороны. Если это ловушка, и за ним следит МИ-6, то им придётся рассредоточить силы по семи направлениям.

Он пошёл по оживлённым тротуарам, держась в тени, стараясь не задумываться о том, во что же ввязывается. Уже темнело. В небе виднелась яркая, мертвенно-белая луна. На следующий день всё так или иначе закончится. До крайнего срока, назначенного Скорпией, осталось чуть больше двадцати часов.

Для него это тоже был крайний срок.

И об этом он миссис Джонс не сказал.

Он вспомнил, что случилось на Малагосто. В последний день обучения его отправили на осмотр к психиатру – дотошному мужчине средних лет, – который провёл несколько тестов, а потом достал результаты его медобследования. Что там сказал доктор Штайнер? Он немного измотан. Ему нужны витамины.

А потом он сделал Алексу укол.

Алекс не сомневался: ему ввели те же самые наночастицы, которые должны убить тысячи других детей в Лондоне. Он практически чувствовал, как они курсируют у него в крови – миллионы миниатюрных золотых пуль, которые кружатся в сердце, ожидая приказа, чтобы выпустить своё смертоносное содержимое. Во рту чувствовался неприятный горький привкус. Скорпия обманула его. С самого начала насмехалась над ним. Ещё в Позитано, попивая шампанское, миссис Ротман уже думала, как от него избавиться.

Он не рассказал ничего миссис Джонс, потому что не хотел, чтобы она знала. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал, какую же глупость он сделал. Но, с другой стороны, он был готов на что угодно. После того, как антенны включат, он умрёт. Но пока время ещё есть.

Скорпия говорила ему, что месть – это приятное чувство.

Алекс Райдер собирался отомстить.

Церковь Забытых святых

Поиски уже начались.

Сотни мужчин и женщин прочёсывали Лондон, сотни других координировали их усилия – сидели на телефонах, за компьютерами, искали ссылки и перекрёстные ссылки, копались в архивах. Учёные, работавшие на правительство, подтвердили прогноз доктора Стивенсон: терагерцовые антенны должны располагаться по крайней мере в ста метрах над землёй, чтобы работать эффективно, так что это действительно сильно облегчало задачу. Обыскать все подвалы, погреба и извилистые переулки города было бы невозможно, даже если бы для этого вызвали всю полицию и всю армию страны. Но они искали что-то, что находится очень высоко и на виду у всех. Времени оставалось всё меньше, но задача была выполнимой.

Каждую спутниковую антенну Лондона фотографировали, проверяли и затем вычёркивали из списка. При возможности старались найти заявку на установку и сравнить исходные фотографии с нынешней антенной. При малейших сомнениях вызывали экспертов по телекоммуникациям, помогали им подняться на нужный этаж и рассмотреть антенны вблизи.

Если люди и были озадачены этой внезапной активностью вокруг многоэтажных домов и офисных зданий, никто ничего не сказал. Тех нескольких журналистов, что попытались задавать вопросы, тихонько отвели в сторону и пригрозили им такими карами, что они быстро решили, что есть и другие, менее опасные истории, которые стоит рассказать. Потом пошли слухи, что идёт проверка телевизионных лицензий[14]. Час за часом, антенна за антенной – весь город кишел техниками, которые проверяли, должны ли вообще эти антенны здесь находиться.

И примерно в десять часов утра в четверг, за шесть часов до крайнего срока, объявленного Скорпией, подозрительные антенны нашлись.

В конце улицы Ноттинг-Хилл-Гейт стоял небоскрёб, с которого открывались потрясающие виды на весь запад Лондона. То был один из самых высоких небоскрёбов города, знаменитый и своей высотой, и уродливостью. Его построили в шестидесятых годах; архитектор, должно быть, очень радовался, что не ему придётся здесь жить.

На крыше стояло несколько кирпичных построек: кабели для лифтов, кондиционеры, резервные генераторы. Именно на стене одной из этих построек инспекторы нашли три совершенно новых спутниковых антенны, направленных на север, юг и восток.

Никто не знал, для чего они здесь. Никаких документов об их установке не нашлось. Через несколько минут на крышу уже поднялся с десяток техников, вокруг здания кружились вертолёты. Провода от этих антенн вели к радиопередатчику, запрограммированному на включение ровно в четыре часа дня. Он излучал высокочастотные терагерцовые лучи.

Марк Келлнер принял звонок на Даунинг-стрит.

– У нас получилось! – воскликнул он. – Высотное здание на западе Лондона. Три антенны. Их сейчас отключают.

Заседание «Кобры» всё ещё продолжалось. Вокруг стола пронёсся недоверчивый ропот, который постепенно перерос в торжествующие крики.

– Мы продолжим поиски, – сказал Келлнер. – Всегда есть вероятность, что Скорпия установила резервные мощности. Но даже если это и так, мы всё равно их найдём. Можно сказать, что острая фаза кризиса миновала.

Новость сообщили и Алану Бланту и миссис Джонс на Ливерпуль-стрит.

– Что думаете? – спросила миссис Джонс.

Блант покачал головой.

– Скорпия не так глупа. Если эти антенны нашли, значит, их и должны были найти.

– Значит, Келлнер опять ошибся.

– Он просто дурак. – Блант посмотрел на часы. – У нас осталось не так много времени.

Миссис Джонс посмотрела на него.

– И наш единственный шанс – это Алекс Райдер.

Алекс был на другой стороне Лондона, далеко от спутниковых тарелок.

Его забрали возле станции «Банк» точно в оговорённое время – но не на машине. Неопрятно одетая молодая женщина, которую он раньше никогда не видел, прошла мимо него, шепнув всего два слова, и сунула ему в руку билет на метро.

– За мной.

Она провела его на станцию, и они сели в поезд. Она больше не сказала ему ни слова, а в вагоне стояла поодаль, с отсутствующим взглядом, словно вообще не имеет к нему никакого отношения. Они сделали две пересадки, каждый раз дожидаясь, когда объявят, что двери закрываются, и выскакивая на платформу в последний момент. Если за ними кто-то и следит, она это заметит. Наконец они вышли у вокзала Кингс-Кросс, и она оставила Алекса на улице, зна́ком показав ждать. Через несколько минут подъехало такси.

– Алекс Райдер?

– Да.

– Садись.

Всё прошло очень гладко. Машина отъехала от вокзала, и Алекс понял, что никаким агентам МИ-6 не удастся за ними проследить. Но, конечно же, именно так всё и запланировала Скорпия.

Его отвезли в какой-то дом – не тот, в котором он побывал по возвращении в Лондон. Этот дом стоял на краю Риджентс-Парка. Его там ждали мужчина и женщина – те самые «родители» из Италии, вместе с которыми он проходил паспортный контроль в «Хитроу». Они отвели его наверх, в обшарпанную комнатку с отдельной ванной. На столе уже стоял поднос с ужином. Его оставили там и заперли дверь. Телефона в комнате не было. Алекс проверил окно – тоже закрыто.

На следующий день в половину второго Алекс сидел на кровати, разглядывая в окно деревья и ограду парка, установленную ещё в викторианские времена. К горлу подкатывала тошнота. Он начал подозревать, что Скорпия просто собирается оставить его здесь вплоть до четырёх часов дня, чтобы он умер вместе со всеми остальными детьми Лондона. Эта мысль снова напомнила ему о нанооболочках, которые прятались в его сердце. Он вспомнил укол иголки, улыбку доктора Штайнера, сделавшего смертельный укол. По коже побежали мурашки. Неужели он проведёт последние часы жизни здесь, в этой комнате, сидя в одиночестве на незаправленной кровати?

Дверь открылась.

Вошёл Найл, а за ним – Джулия Ротман.

Она была одета в дорогую куртку, серую, с воротником из белого меха, застёгнутую на все пуговицы – ещё одна дизайнерская вещь. Её чёрные волосы были безупречно причёсаны, макияж больше всего походил на маску – подобную той, что она надела на вечеринке во Дворце Вдовы. Она улыбалась ярко-красными губами. Глаза казались ещё ослепительнее обычного, их подчёркивала безупречно нанесённая подводка.

– Алекс! – воскликнула миссис Ротман. Казалось, что она искренне рада его видеть, но теперь Алекс знал, что она лжёт с начала и до конца. Ей нельзя доверять.

– Я всё думал, придёте вы или нет, – заметил Алекс.

– Конечно, я пришла, дорогой. День просто выдался слишком напряжённый. Как ты, Алекс? Я так рада тебя видеть.

– Ты правда убил её? – спросил Найл. Он был одет в пиджак свободного покроя, джинсы, кроссовки и белую водолазку.

Миссис Ротман нахмурилась.

– Найл, неужели обязательно с такого начинать?

Она пожала плечами.

– Он, конечно же, говорит о миссис Джонс. И, полагаю, нам действительно нужно знать, что произошло. Задание успешно выполнено?

– Да, – Алекс кивнул. Это самая опасная часть всего предприятия. Он знал, что слишком много говорить не надо, иначе легко себя выдать. А ещё он очень хорошо ощущал брекеты на зубах. Они действительно сидели почти идеально, но не могли не искажать его речь, хотя бы чуть-чуть. Проволока, которая прижимала его зубы, была прозрачной, но миссис Ротман всё равно может её заметить.

– Так что произошло? – спросил Найл.

– Я сумел пробраться в её квартиру. Всё прошло точно, как вы сказали. Я застрелил её…

– А потом?

– Спустился обратно на лифте и уже шёл к двери, но тут два парня, сидевших за столом, накинулись на меня.

Алекс полночи заучивал эту историю прикрытия.

– Я даже не представляю, как они поняли, кто я такой. Но прежде чем я успел хоть что-то сделать, меня повалили на пол и заковали в наручники.

– Продолжай.

Миссис Ротман пожирала его взглядом, словно пыталась затянуть в бездну своих глаз.

– Увезли меня куда-то. Посадили в камеру.

Это было уже легче – Алекс практически говорил правду.

– В подвале на Ливерпуль-стрит. Я там просидел целую ночь, а потом меня отвели к Бланту.

– Что он сказал?

– Почти ничего. Сказал, что знает, что я на вас работаю. У них есть спутниковая фотография моего прибытия на Малагосто.

Найл глянул на миссис Ротман.

– Логично, – проговорил он. – У меня всегда было чувство, что мы находимся под наблюдением.

– Он не хотел особенно ничего знать, – продолжил Алекс. – Вообще не хотел со мной говорить. Сказал, что меня допросят где-то за пределами Лондона. Меня отвели обратно в камеру, а потом за мной приехала машина.

– На тебе были наручники?

– В этот раз – нет. Они совершили ошибку. Машина тоже была самая обычная. Впереди водитель, на заднем сидении человек из МИ-6 и я. Я не знал, куда они меня везут, и не хотел ехать. Мне на самом деле было плевать, что произойдёт – даже если я погибну. Я дождался, пока они наберут скорость, а потом напрыгнул на водителя. Мне удалось закрыть ему руками глаза. Он ничего не мог поделать. Потерял управление, и машина разбилась.

– Там целая куча машин разбилась, – заметила миссис Ротман.

– Ага. Но мне повезло. Машина перевернулась, но потом, когда всё затихло, я смог вылезти и убежать. Потом я добрался до телефонной будки и позвонил вам… ну и вот он я.

Найл внимательно смотрел на него на протяжении всего рассказа.

– Каково это было, Алекс? – спросил он. – Убивать миссис Джонс.

– Я ничего не почувствовал.

Найл кивнул.

– У меня в первый раз было точно так же. Но ты научишься этим наслаждаться. Со временем.

– Ты очень хорошо справился, Алекс. – Несмотря на похвалу, в голосе миссис Ротман звучало сомнение. – Должна сказать, твой смелый побег просто поразил меня. Я видела его в новостях и просто глазам не поверила. Но ты прошёл испытание. Ты действительно один из нас.

– И что теперь? Вы отвезёте меня обратно в Венецию?

– Пока нет.

Миссис Ротман задумалась, и Алекс понял, что она уже приняла решение.

– Мы находимся на важнейшем этапе одной операции, – призналась она. – Тебе будет интересно увидеть её кульминацию – она очень эффектная. Что скажешь?

Алекс пожал плечами. Не надо показывать слишком много энтузиазма.

– Не возражаю, – сказал он.

– Ты встречался с доктором Либерманом. Ты был на фабрике «Консанто», когда наш дорогой Найл с ним покончил. Полагаю, будет очень правильно, если ты увидишь плоды его трудов. – Она снова улыбнулась. – Я хочу, чтобы ты был со мной, когда всё закончится.

Чтобы увидеть, как я умираю, подумал Алекс.

– Я тоже хочу быть с вами, – ответил он.

А потом она нахмурилась, а улыбка исчезла с лица.

– Но, боюсь, для начала тебя придётся обыскать, – сказала она. – Я, конечно, доверяю тебе. Но, когда ты ещё поработаешь со Скорпией, ты поймёшь, что мы не оставляем ничего на волю случая. Ты побывал в плену у МИ-6. Вполне возможно, они что-то тебе незаметно подсунули. Так что прежде чем мы уйдём отсюда, пожалуйста, сходи в ванную комнату вместе с Найлом. Он тщательно тебя обыщет. А ещё мы дадим тебе новую смену одежды. Ты должен снять вообще всё, что есть на тебе, Алекс. Да, ситуация немного неловкая, но, надеюсь, ты поймёшь.

– Мне нечего скрывать, – ответил Алекс, но невольно провёл языком по брекету. Он был уверен, что миссис Ротман его увидит.

– Конечно, нечего. Я просто проявляю осторожность.

– Пойдём. – Найл показал большим пальцем на дверь ванной. Его, похоже, происходящее забавляло.

Через двадцать минут Алекс и Найл спустились на первый этаж. Алекс был одет в мешковатые джинсы и рубашку с круглым воротником. Найл принёс всю одежду с собой – в том числе свежие носки, обувь и трусы. Миссис Джонс была права. Возьми он с собой хоть пенни, Найл бы его нашёл. Он очень тщательно обыскал Алекса.

Но вот брекеты Найл не заметил. Он не стал заглядывать Алексу в рот.

– Ну? – спросила миссис Ротман. Она уже очень торопилась.

– Всё чисто, – ответил Найл.

– Хорошо. Тогда едем.

В углу коридора, вымощенного чёрной и белой плиткой, стояли большие напольные часы с маятником. Когда Алекс шагнул к двери, они пробили два часа.

– Уже столько времени? – спросила миссис Ротман, потом протянула руку и потрепала Алекса по щеке. – Тебе осталось всего два часа, Алекс.

– Два часа до чего? – спросил он.

– Через два часа ты всё узнаешь.

Она открыла дверь.

На улице их уже ждала машина. Она направлялась на юг. Они проехали Олдвич, потом мост Ватерлоо, и на мгновение Алекс увидел один из самых картинных видов Лондона: здание Парламента, Биг-Бен и Лондонский глаз на другом берегу. Как всё будет выглядеть через два часа? Алекс попытался представить себе Лондон, заполненный полицейскими машинами и каретами скорой помощи, изумлённые толпы зевак, маленькие тела на тротуарах. Словно началась новая мировая война – но без единого выстрела.

Они пересекли Темзу и направились на восток через район Ватерлоо. Здания вокруг становились всё более старыми и пыльными – словно они проехали не только несколько миль по земле, но и несколько сотен лет назад во времени. Алекс сидел на заднем сиденье рядом с Найлом. Миссис Ротман – впереди, рядом с молчаливым водителем с пустым лицом. Никто ничего не говорил. В машине было жарко – дневное солнце светило во всю мочь, – но по коже Алекса от напряжения пробежал холодок. Он был уверен, что они едут к какому-то высокому месту, где спрятан «Незримый меч», но даже не представлял, чего можно ожидать. Офисное здание? Какой-нибудь строящийся дом? Он смотрел в окно, прижавшись лбом к стеклу и пытаясь сохранять спокойствие.

Они остановились.

Машина стояла на странном пустом участке дороги, который тянулся вперёд метров на пятнадцать и заканчивался тупиком. Миссис Ротман и Найл выбрались из машины. Алекс последовал за ними; у него похолодело в животе. Судя по всему, его всё-таки отвезли не туда, где стоят антенны. На целую милю вокруг не было ни единого высокого здания. Улица – практически такой же ширины, как длины, – шла между двумя рядами полуразрушенных магазинов. Нижние этажи были заколочены, окна выбиты или перепачканы. Сама улица была забросана мусором: обрывки газет, мятые банки, старые пакеты из-под печенья.

Но вот здание в конце улицы привлекло его внимание. Улица вела к церкви, которой было самое место где-нибудь в Риме или Венеции, чем в Лондоне. Она явно была давно заброшена и обветшала, но всё равно пыталась сохранить хоть какие-то остатки былого величия. Две огромные потрескавшиеся колонны поддерживали треугольную крышу над главным входом. Мраморные ступеньки вели к огромным бронзовым дверям, позеленевшим от времени. Здание увенчивал большой купол, блестевший в лучах солнца. Вдоль ступенек и на крыше стояли статуи, но их явно не пощадили ни время, ни стихии. У некоторых не хватало рук, у многих стёрлись лица. Когда-то это были святые и ангелы, но двести лет в Лондоне превратили их в калек.

– Зачем мы приехали сюда? – спросил Алекс.

Миссис Ротман стояла рядом с ним, разглядывая церковь.

– Я думала, тебе захочется увидеть окончание операции «Незримый меч».

– Я не знаю ничего о «Незримом мече».

Стараясь не выдать себя, Алекс искал взглядом спутниковые антенны. Но на куполе ничего не было, да и в целом здание, конечно, было впечатляющим, но не слишком высоким. Антенны должны быть выше.

– Что это за место?

Миссис Ротман с любопытством посмотрела на него.

– Знаешь, Алекс… Готова поклясться, что в тебе что-то изменилось.

Алекс тихо прикрыл рот, пряча брекеты. Он озадаченно посмотрел на неё.

– Найл? Ты обыскал его с головы до ног?

– Да. В точности как вы сказали.

– Я-то думал, вы уже мне доверяете, – запротестовал Алекс, но на этот раз смотрел в сторону, чтобы она не увидела его зубы. – Я сделал всё в точности как вы сказали. И меня чуть не убили.

– Я никому не доверяю, Алекс. Даже Найлу.

Миссис Ротман помолчала.

– Раз уж ты спросил, это церковь Забытых святых. На самом деле это даже не церковь, а ораторий[15]. Его построила в девятнадцатом веке община католических священников, живших в этом районе. Они были довольно странными. Поклонялись группе святых, которых уже мало кто помнил. Ты удивишься, сколько на самом деле есть святых, которых совершенно забыли. Святой Фиакр, например, – покровитель садовников и таксистов. Очень занятой человек! Святой Амвросий – покровитель пчеловодов, а где бы были портные без святого Гомобона? Ты знал, что даже у гробовщиков и парфюмеров есть свои святые покровители? Им здесь тоже поклонялись. Полагаю, не стоит удивляться, что церковь стоит заброшенной. В войну её разбомбили, и с тех пор сюда никто не ходит. Несколько лет назад она стала собственностью Скорпии. Как ты увидишь, мы внесли парочку очень интересных поправок. Зайдём внутрь?

Алекс пожал плечами.

– Как скажете.

У него нет выбора. Джулия Ротман зачем-то решила привезти его сюда, и, судя по всему, здесь же он останется и тогда, когда по Лондону выпустят терагерцовые лучи. Он снова посмотрел на купол – защитит ли его металлическая поверхность? Почему-то он в этом сомневался.

Они пошли вперёд. Машина тем временем уехала. Алекс оглядел магазины по обе стороны улицы – ни один из них не работал. Интересно, кто-нибудь наблюдает за ним? Любой, кто решит зайти в эту церковь, вынужден будет пройти по улице, и, конечно, за ним будет очень легко наблюдать с помощью скрытых камер. Они дошли до главного входа; тут же открылась автоматическая раздвижная дверь. Интересно. Миссис Ротман говорила о «поправках», и уже стало ясно, что этот ораторий вовсе не такой заброшенный, как кажется.

Они прошли в большой прямоугольный зал, служивший прихожей для главного помещения церкви. Всё было серым: огромные каменные плиты, потолок, каменные колонны, на которые он опирался. Алекс огляделся, его глаза постепенно привыкали к тусклому свету. По обе стороны виднелись круглые окна, но стекло было таким толстым, что оно скорее задерживало солнечный свет, чем пропускало его. Всё было выцветшим и пыльным. Две статуи (другие забытые святые?) стояли по обе стороны растрескавшейся, сломанной купели. В воздухе стоял едва заметный запах сырости. Легко было поверить, что сюда никто не заходил больше пятидесяти лет. Алекс кашлянул и прислушался к уходящему наверх звуку. В зале стояла полная тишина, никакого очевидного пути вперёд видно не было. Позади улица, впереди – прочная стена. Но затем Джулия Ротман пересекла зал, стуча каблуками по каменному полу.

Её движение, похоже, стало каким-то сигналом. Послышалось громкое жужжание, и включились целые ряды дуговых ламп, спрятанных в потолке и стенах. Лучи яркого белого света осветили её со всех направлений. В это же время беззвучно, одна за другой, открылись пять панелей. Они были частью стены, встроены в неё, замаскированы под обычные кирпичи, но сейчас Алекс увидел, что они сделаны из стали. Из открывшегося помещения тоже били яркие лучи, а с ними – звуки шагов, работы машин, лихорадочной активности.

– Добро пожаловать в «Незримый меч», – объявила миссис Ротман, и в этот момент Алекс понял, зачем она сюда его привезла. Она очень гордилась своей выдумкой и не могла скрыть удовольствия в голосе. Она хотела, чтобы он увидел всё своими глазами.

Алекс прошёл в открывшуюся потайную дверь и увидел сцену, которую ни за что не забудет.

То была классическая церковь, подобно монастырю на Малагосто. Скорпии, похоже, нравилось прятаться под маской религии. Пол был выложен чёрно-белой плиткой. Алекс увидел витражные окна, резной деревянный амвон, даже несколько старых скамей. К одной стене жались останки органа, но некоторые трубы были сломаны, некоторые вообще отсутствовали – на этом инструменте уже явно никто и никогда не сыграет. Над головой изгибался купол, расписанный изображениями святых – мужчин и женщин, державших разные предметы, с которыми больше всего ассоциировались: мебель, обувь, библиотечные книги, буханки хлеба. Всех этих забытых святых запечатлел на огромной картине забытый художник.

Церковь была наполнена электронными приборами: компьютерами, мониторами, прожекторами, различными переключателями и рычагами; здесь всё это выглядело удивительно неуместным. По обе стороны зала построили стальные платформы, на которых стояла вооружённая охрана. В операции участвовали двадцать или тридцать человек, по крайней мере половина была вооружена автоматами. Пока Алекс рассматривал всё это, из колонок, развешанных по стенам, раздался голос.

– Шесть минут до запуска. Шесть минут, обратный отсчёт продолжается…

Алекс понял, что добрался до самого центра паутины. Даже не задумываясь, он провёл языком по нёбу и нажал на кнопку, которую Смитерс установил на брекеты. Марк Келлнер, пиарщик премьер-министра, снова всё перепутал. Скорпия не устанавливала терагерцовые излучатели на высокие здания.

Она установила их на воздушный шар.

Шесть человек в чёрных комбинезонах накачивали его воздухом. Места на полу было много, а купол располагался на высоте шестиэтажного дома. Воздушный шар был раскрашен в голубой и белый цвета. Поднявшись в воздух, он полностью сольётся с небом. Но как он поднимется в воздух? Церковь же полностью закрыта куполом. Тем не менее, план явно состоял именно в этом. Под воздушным шаром располагалась прочная рамка с прикреплённой к ней горелкой, а под ней – платформа площадью примерно двадцать квадратных метров. Воздушный шар выглядел до странности старомодным, словно сошёл со страниц викторианского приключенческого романа. Платформа, с другой стороны, была суперсовременной – из какого-то лёгкого пластика, с низкими перилами, которые защищали установленное на неё оборудование.

Алекс сразу же понял, что это за оборудование. Четыре антенны, по одной в каждом углу, направленные на все четыре стороны света. Тускло-серебристого цвета, метра три в диаметре, из центра торчат треугольники из тонких металлических стержней. Провода соединяли антенны с какими-то хитрыми приборами, занимавшими почти всё место посередине платформы. Чёрные трубы шли от баков с пропаном, лежавших по сторонам от приборов, вверх, к горелке. Воздушный шар уже почти надули. Он ещё лежал на земле, но воздух внутри оболочки уже начали нагревать с помощью второй горелки, которой управляли три человека, и он начал постепенно подниматься.

Люди в тёмных костюмах бросились к платформе, чтобы удержать её в горизонтальном положении. С обеих сторон свисали канаты, привязанные к железным кольцам, вделанным в пол. Теперь Алекс понимал, что́ собиралась сделать Скорпия. Джулия Ротман, скорее всего, ожидала, что правительство обратится к учёным-экспертам, и они сумеют разобраться, как именно умерли футболисты в «Хитроу». Она знала, что весь Лондон перевернут вверх дном в поисках спутниковых тарелок. Так что она решила прятать их до последней минуты. Воздушный шар поднимет их в воздух. Им нужно будет продержаться всего лишь несколько минут. К тому времени, как хоть кто-нибудь поймёт, что происходит, будет уже поздно. Золотые нанооболочки растворятся, и погибнут тысячи детей.

Алекс увидел, как Найл снял пиджак и надел что-то на спину. Кожаный ремень, на котором крепились два смертоносных с виду клинка: не совсем мечи, не совсем кинжалы – что-то среднее. Алекс вспомнил, как был убит доктор Либерман, и понял, что Найл – мастер иайдо, искусства боя на мечах, которое практиковали ниндзя. Такими мечами можно и рубить, и бросать их. Так или иначе, Найл был быстр как молния – Алекс знал, что убить он может мгновенно.

Он не мог ничего сделать – только стоять и смотреть. У него не было никаких хитроумных устройств или спрятанного оружия. Миссис Ротман, может быть, и поверила в его историю с захватом и героическим побегом, но всё равно не спускала с него глаз. По-прежнему смотрела с подозрением. Если Алекс хоть чихнёт без её разрешения, она тут же отдаст приказ, и его убьют.

Когда он активировал сигнал тревоги? Минуту назад? Может быть, и больше. Алекс чувствовал губой проволоку, идущую вдоль зубов; он попытался представить, как эта проволока передаёт сигнал МИ-6. Сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда?

Миссис Ротман шагнула к нему и положила руку на плечо, коснувшись пальцами шеи. Она облизнула губы.

– Позволь мне объяснить тебе, что мы здесь делаем, Алекс, – начала она. – Тебе как члену Скорпии, уверена, будет интересно знать.

– Вы собираетесь лететь на воздушном шаре? – спросил Алекс.

– Нет. Я никуда лететь не собираюсь, – улыбнулась она. – Два дня назад мы выдвинули определённые требования. Эти требования были адресованы американскому правительству, но мы дали ясно понять, что если они не послушаются, то пострадает Великобритания. Назначенное время истекает, – она посмотрела на часы, – меньше чем через пятнадцать минут. Американцы не сделали того, что мы попросили. Пришло время наказания.

– Что вы собираетесь сделать? – спросил Алекс. Он не смог скрыть ужаса в голосе, потому что, конечно же, уже всё знал.

– Через несколько минут воздушный шар полностью надуют, и он поднимется над этой церковью. Канаты будут удерживать его на высоте ровно ста метров, и, когда он поднимется на эту высоту, приборы, которые ты видишь на этой платформе, тут же включатся. На две минуты Лондон накроет высокочастотное терагерцовое излучение, и после этого, боюсь, умрёт очень много людей.

– Почему? – Алекс едва мог говорить. – Что вы потребовали у американцев? Что они должны были сделать?

– На самом деле ничего мы от них не хотели. Требования, которые мы выдвинули, совершенно нелепы. Мы потребовали от них разоружиться и заплатить десять миллиардов долларов. Мы знали, что они ни за что не согласятся.

– Тогда зачем было просить?

– Потому что на самом деле наш клиент хочет отомстить. Отомстить британцам и американцам за то, что они постоянно и агрессивно лезут не в своё дело. Он хочет навсегда уничтожить эту особенную дружбу между двумя странами. Вот как это случится.

Боюсь, в Лондоне скоро умрёт множество людей. Смерти будут внезапными и совершенно неожиданными. Всех этих людей словно сразит незримый меч. Вся страна будет шокирована. А потом появится новость: они умерли, потому что американцы не согласились на наши требования. Они умерли, потому что американцы отказались помочь союзнику, который всегда помогает им. Представляешь, что скажут газеты? Представляешь, что подумают люди? Завтра с утра англичане будут ненавидеть американцев.

А затем, Алекс, через несколько месяцев «Незримый меч» нанесёт новый удар – на этот раз в Нью-Йорке. И на этот раз наши требования уже будут разумнее. Мы потребуем уже меньшего, и американцы дадут нам то, что мы попросим, потому что они уже будут знать, что произошло в Лондоне, и не захотят, чтобы подобное повторилось. У них не будет выбора. И на этом альянс между Британией и Америкой закончится. Понимаешь? Американцам наплевать на англичан. Они всегда думали только о себе. Так все и скажут, и ты даже не представляешь, сколько же ненависти мы сотворим. Одна страна будет унижена, другая – сокрушена. А «Скорпия» заработает на этом миллиард фунтов.

Она замолчала, словно ожидая, что Алекс сейчас её поздравит. Алекс – член её организации, самый новый рекрут. Его отец с радостью стоял бы рядом с ней. Но Алекс не смог заставить себя это сделать. Просто не нашёл в себе сил даже притворяться.

– Так нельзя! – прошептал он. – Нельзя убивать детей просто для того, чтобы разбогатеть.

Едва произнеся эти слова, он понял, что совершил ошибку. Джулия Ротман отреагировала быстро, как змея… или как скорпион. Только что на её губах была мягкая, непринуждённая улыбка; сейчас же она напряглась и повернулась к Алексу, полностью сосредоточившись на нём.

Найл посмотрел на них, почувствовав, что что-то не так. Алекс ждал, когда же на его шею обрушится топор палача, и это произошло быстро.

– Детей? – протянула миссис Ротман. – Я ничего не говорила о детях.

– Но… дети же тоже умрут, – попытался Алекс отчаянно вывернуться. – И взрослые, и дети.

– Нет, Алекс. – Миссис Ротман, похоже, ситуация даже забавляла. – Ты знаешь, что наша цель – дети. Я тебе этого не говорила, а это значит, что тебе об этом сказал кто-то другой.

– Я не понимаю, о чём вы…

Она внимательно разглядывала его. Подходила всё ближе. И в конце концов всё поняла.

– Я же говорила, что-то в тебе изменилось! – рявкнула она. – Что у тебя такое на зубах?

Что-либо скрывать было уже поздно. Алекс открыл рот.

– Я ношу брекеты.

– В Позитано на тебе брекетов не было.

– Я их тогда не надевал.

– Снимай.

– Они не снимаются.

– Тогда я сниму их молотком.

У Алекса не было выбора. Он сунул руку в рот и снял пластиковую проволоку. Найл подошёл ближе и с любопытством разглядывал его.

– Дай-ка посмотрю, Алекс.

Словно непослушный мальчик, которого застали за жеванием жвачки, Алекс протянул ему руку. На ладони лежал брекет. И было совершенно очевидно, что брекет этот не простой. Сквозь прозрачную оболочку виднелись провода, ведущие к кнопке, которую он нажал языком.

Успел ли он нажать её вовремя?

– Брось! – приказала миссис Ротман.

Алекс перевернул ладонь, и миссис Ротман шагнула вперёд. Она с хрустом растоптала кусочек пластика; брекет треснул пополам, проволока разорвалась. Если эта антенна что-то и передавала до этого, то сейчас уже точно нет.

Миссис Ротман повернулась к Найлу.

– Найл, ты глупец. Я же сказала тебе: обыскать его с головы до ног.

– Рот… – Найл не знал, что ответить. – Я не заглядывал ему только в рот.

Но она уже снова смотрела на Алекса.

– Ты же этого не сделал, а, Алекс? – укоризненно спросила она. – Не убил её. Миссис Джонс жива.

Алекс ничего не ответил. Миссис Ротман буравила его взглядом, казалось, целую вечность, а затем вдруг ударила. Она оказалась намного быстрее и сильнее, чем он ожидал. Её рука врезалась в скулу Алекса. Звук удара эхом разнёсся по залу. Алекс покачнулся, оглушённый. В голове звенело, он чувствовал, как краснеет щека. Миссис Ротман подала знак, и два охранника с автоматами встали по сторонам от него.

– У нас, скорее всего, будут гости, – громким, ясным голосом объявила она. – Третий, четвёртый и пятый отряды, занять оборонительные позиции.

– Третий, четвёртый и пятый отряды – на периметр.

Усиленный голос передал команду, и двадцать человек побежали, громко топая по металлическим платформам, к прихожей церкви.

Миссис Ротман посмотрела на Алекса. Она больше даже не пыталась скрыть жестокость во взгляде.

– Миссис Джонс, может быть, и жива, – она буквально выплюнула эти слова, – но вот тебе не жить. Тебе осталось совсем мало, Алекс. Думаешь, зачем я привезла тебя сюда? Чтобы увидеть всё своими глазами. У меня была особая причина убить тебя, и, хочешь – верь, хочешь – не верь, дорогой, но ты уже мёртв.

Она посмотрела куда-то мимо него. Воздушный шар уже был полностью надут и парил между полом и куполом. Платформа со смертоносным грузом висела под ним, примерно в метре над полом. Канаты были уже готовы. Антенны управлялись автоматически.

– Начинайте запуск, – приказала миссис Ротман. – Пора Лондону увидеть всю мощь «Незримого меча».

На высоте

– Запуск… статус – красный. Запуск… статус – красный.

Бесплотный голос эхом разносился по залу. Один из техников Скорпии, сидевший за приборной панелью, нажал одну из кнопок.

Послышался металлический щелчок, затем гул механизмов. Где-то над головой повернулось колесо. Алекс поднял голову; сначала ему показалось, что святые и ангелы разлетаются в стороны, словно они ожили и решили спуститься вниз, на скамьи, чтобы помолиться. Но затем он понял, что происходит на самом деле, и тихо ахнул. Вся крыша двигалась. В купол оратория встроили гидравлические рычаги, и сейчас он медленно раскрывался. Трещина посередине увеличивалась и ширилась. Алекс видел небо. Дюйм за дюймом огромный купол складывался, разделяясь на две половины. Миссис Ротман смотрела вверх, её лицо было радостным. Только сейчас Алекс понял, насколько же долго и тщательно планировали эту операцию. Всю церковь специально переоборудовали ради одного этого момента – и на это ушли миллионы.

Никто бы даже не догадался. Полиция и армия обыскивали Лондон, осматривая все здания высотой больше ста метров. Но антенны всё это время были спрятаны на земле. Лишь сейчас воздушный шар поднимет их над городом. Кто-нибудь, несомненно, его заметит. Но к тому времени, когда полиция доберётся до этого заброшенного района, будет уже слишком поздно. Антенны сделают своё дело. Умрут тысячи детей.

И среди них будет Алекс. Миссис Ротман не убила его, потому что этого не требовалось. Алекс, как она сказала, и так уже мёртв.

– Поднимайте воздушный шар, – тихо приказала миссис Ротман. Её слова были хорошо слышны в огромном зале церкви.

Из горелки под куполом шара уже вырывались красно-синие языки пламени. Два человека потянули за швартовочный механизм, и платформа тут же начала подниматься. Вся крыша уже исчезла. Ораторий вскрыли, словно экзотический фрукт. Отверстие в крыше было вполне достаточных размеров, чтобы пропустить воздушный шар. Шар мягко поднялся вверх – точно по прямой линии, словно запуск уже репетировали раньше. Ветра не было – даже погода, похоже, сегодня работала на Скорпию.

Алекс огляделся. Лицо в том месте, где миссис Ротман отвесила ему пощёчину, ещё саднило, но он не обращал внимания на боль. Он с ужасом понимал, что секунды тают, но ничего сделать он не может. Найл смотрел на него с такой ненавистью, какую он ещё никогда не видел на человеческом лице. Два самурайских меча висели за плечами; Алекс понимал, что Найлу не терпится пустить их в ход. Он предал Скорпию, и, хуже того, он предал и самого Найла. Он унизил его перед Джулией Ротман, и за это Найл отомстит ему, изрубив на куски. Ему хватит малейшего повода. Два вооружённых охранника по-прежнему стояли по сторонам от Алекса. Другие охранники по-прежнему занимали посты на металлических платформах и возле входов. Он был беспомощен.

А где же МИ-6? Алекс глянул на разломанный брекет и пожалел, что не активировал его сразу, едва увидев церковь. Но откуда он мог знать? Откуда вообще хоть кто-нибудь мог знать?

– Алекс. Прежде чем ты умрёшь, я хочу тебе кое-что рассказать, – проговорила миссис Ротман.

– Мне всё равно, – ответил Алекс.

– О, я уверена, тебе не будет всё равно, дорогой. Потому что, видишь ли, я расскажу тебе о твоём отце. И матери. Ты должен кое-что знать.

Алекс не хотел ничего слышать. И он уже принял решение. Он умрёт – но не собирается просто беспомощно стоять на месте. Перед смертью он хотел сделать больно Джулии Ротман. Она лгала ему и манипулировала им. Хуже того, она едва не заставила его предать всё, во что он верил. Она попыталась заманить его в Скорпию, как и отца. Но кем бы ни был отец Алекса, сам он таким не будет.

Алекс напрягся, готовясь броситься на неё. Ему даже было интересно: зарубит ли Найл его мечом раньше, чем его поразит первая пуля охранника?

А затем одно из окон разбилось, и в зале что-то взорвалось. Повалил густой дым, накрывая чёрно-белый пол и поглощая всё вокруг. Затем послышались автоматные очереди и второй взрыв, на этот раз – снаружи. Джулия Ротман покачнулась и упала на бог. Найл резко повернулся, белые пятна на его лице казались ярче, чем когда-либо, глаза были широко открыты.

Алекс сделал свой ход.

Он бросился на охранника слева. Его локоть глубоко погрузился в мягкий живот, и охранник упал, согнувшись пополам. Другой охранник повернулся; Алекс, развернувшись на одной ноге, тут же ударил другой. Его пятка ударила в дуло автомата буквально за долю секунды до того, как охранник открыл огонь. Пули пролетели над его плечом, затем послышался крик – судя по всему, они задели ещё кого-то из охраны. Вот и хорошо, одним меньше! Он бросился вперёд, опустив голову, и врезался во врага, словно разъярённый бык. Охранник вскрикнул. Алекс нанёс удар, его кулак врезался охраннику в горло. Тот тяжело осел на пол.

Он свободен.

Началась суматоха. В воздухе крутился и извивался дым. Снова автоматные очереди и взрывы. Воздушный шар медленно поднялся над церковью. В него не попала ни одна пуля; он пролетел сквозь отверстие в крыше и продолжил путешествие в лондонское небо. Алекс вдруг понял: неважно, что происходит внизу, он должен быть там. На воздушном шаре установлено оборудование, работающее в автоматическом режиме. МИ-6 уже здесь. Они могут взять церковь штурмом и захватить в плен Джулию Ротман, они могут опустить воздушный шар обратно. Но осталось лишь несколько минут. Может быть уже слишком поздно.

Больше ничего Алексу не оставалось. С воздушного шара свисали два каната, которые послужат якорями, когда платформа поднимется на нужную высоту. Алекс бросился к ним. Путь ему преградил какой-то человек, но Алекс инстинктивно уложил его ударом ноги с разворота. Он схватился за ближайший канат и почувствовал, как отрывается от земли.

– Остановите его! – закричала миссис Ротман.

Она видела его, но вот от других охранников его закрывала дымовая завеса. Послышалась автоматная очередь, но одна из пуль лишь рассекла верёвку в нескольких метрах ниже него. Алекс посмотрел вниз и увидел, что земля уже осталась довольно далеко внизу. А затем воздушный шар вытянул его из церкви, на открытый воздух. Найл, миссис Ротман и кружащийся хаос остались внизу.

Полуослеплённая дымом и застигнутая врасплох неожиданной атакой, миссис Ротман вынуждена была потратить драгоценные секунды, чтобы успокоиться. Она прошла к мониторам, пытаясь хоть как-то разобраться в ситуации. Вокруг церкви собирались солдаты в чёрной одежде и шлемах, закрывающих лица. Ну да с ними она ещё успеет разобраться. Сейчас важен только мальчишка.

– Найл! – крикнула она. – За ним!

Найл получил несколько царапин от осколков стекла, разлетевшихся после первого взрыва. Он реагировал медленнее обычного, словно оглушённый.

– Немедленно! – закричала она.

Найл шагнул вперёд. Второй канат, удерживавший воздушный шар, всё ещё был прикреплён к земле. Найл схватился за него, и, как и Алекса, его подняло в воздух.

Платформа находилась в сорока метрах над землёй. Ещё шестьдесят метров до того, как антенны заработают. Дополнительная нагрузка – Алекс на одном канате, Найл на другом – замедлила взлёт. Но горелка по-прежнему разогревала воздух в оболочке шара. Цифровой дисплей на одном из металлических приборов мигал и постоянно менял показания – он измерял высоту. Сорок один… сорок два… Машины ничего не знали о том, что происходит внизу. Это неважно. Они сделают то, для чего предназначены. Антенны ожидали сигнала, чтобы начать облучение.

Воздушный шар по-прежнему набирал высоту. Оставалось четыре минуты.

Миссис Джонс действовала немедленно. В разных районах Лондона в режиме постоянной готовности были размещены пять отрядов САС, и, как только от Алекса пришёл сигнал, она тут же сообщила о нём команде, находившейся ближе всех к церкви. Остальные четыре тоже уже спешили к месту.

Восемь человек медленно приближались к церкви; все – в полной боевой выкладке, включая несгораемые чёрные комбинезоны, инструменты на поясах, одежду с бронированными подкладками, кевларовые жилеты и боевые шлемы «Марк-6» с микрофонами. Они были вооружены до зубов. В кобурах на бедре – 9-миллиметровые пистолеты «Зиг». Один из них нёс обрез – выстрелом из дробовика хорошо выбивать двери. У других с собой были топорики, ножи, фонари «Маглайт» и светошумовые гранаты; каждому из них выдали мощные полуавтоматические пистолеты-пулемёты «Хеклер и Кох MP-5», любимое штурмовое оружие САС. Рассредоточившись по пустой с виду улице, они напоминали скорее даже не людей, а радиоуправляемых роботов, прибывших с какой-то будущей войны.

Они знали, что основная цель – церковь, но эта операция была просто кошмаром любого солдата. Обычно подразделения САС отправляются на штурм, получив информацию от полиции и частей регулярной армии. У них есть доступ к огромной компьютерной базе, содержащей важнейшую информацию о здании, на которое они собираются напасть: толщина стен, расположение окон и дверей. Даже если такой информации нет, можно всё равно сделать примерную компьютерную модель на основе фотографий, сделанных снаружи. Но на этот раз у них ничего не было. Церковь Забытых святых была белым пятном. А времени у них всего несколько минут.

Они получили чёткие инструкции. Найти Алекса Райдера и эвакуировать его. Найти антенны и уничтожить их. Но даже после всего, что произошло, Алан Блант чётко расставил приоритеты: антенны – важнее.

Солдаты прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается купол, и из него вылетает воздушный шар. Они опоздали. Если бы у них были с собой «Стингеры» – ракеты с тепловым наведением, – они бы смогли его сбить. Но они находятся в центре Лондона. Они готовились к операции по освобождению заложника, а не к полноценной войне.

Воздушный шар поднимался вверх у них на глазах, и они не могли его остановить. Они сразу поняли, что нужно подняться на крышу оратория, но сначала нужно туда добраться. Один из солдат схватил гранатомёт и выпустил из него 94-миллиметровый кумулятивный снаряд. Снаряд почти долетел до воздушного шара, но мощности ему всё же не хватило – он упал вниз, пробил одно из верхних окон и взорвался внутри церкви. Именно благодаря этому взрыву Алекс получил свой шанс.

А ещё взрыв стал сигналом для бойцов Скорпии. Команда САС вдруг оказалась под шквальным огнём из заброшенных с виду магазинчиков. Кто-то бросил гранату. В воздух взлетел огромный шар пламени и бетонных осколков. Одного из солдат отбросило в сторону, он рухнул на землю и остался лежать неподвижно.

Отряд САС не ожидал, что его пошлют на войну, но именно туда они и попали. У врага было явное численное преимущество. Церковь казалась неприступной. Воздушный шар по-прежнему поднимался.

Один из солдат опустился на колено и поспешно говорил в рацию:

– Это «Дельта-один-три». Мы вступили в бой с противником, попали под сильный огонь. Требуется немедленное подкрепление. Срочно. Спутниковые антенны обнаружены. Запрашиваем авиационный удар для их уничтожения. Они поднимаются в воздух на воздушном шаре над областью цели. Повторяю, они на воздушном шаре. Мы не можем их достать. Запрашиваем авиационный удар… Боевая тревога. Конец связи.

Сообщение тут же передали в Главный штаб Королевских ВВС в Хай-Уикоме, в тридцати милях от Лондона. Им понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы понять, что́ им только что сообщили, и ещё несколько драгоценных секунд, чтобы осознать, что это правда. Но меньше чем через минуту два истребителя «Торнадо-GR4» уже катились по взлётной полосе. Оба самолёта были укомплектованы бомбами «Пейвуэй-2» со встроенными системами лазерного наведения и подвижным хвостовым оперением. Пилоты были отлично подготовлены для точных атак на малых высотах. На скорости чуть более семисот миль в час им понадобится меньше пяти минут, чтобы добраться до церкви. Они собьют воздушный шар.

Таков был план.

К сожалению, пяти минут у них не было. Эта ситуация стала первым испытанием для Объединённых сил быстрого реагирования, созданных для борьбы с крупными террористическими угрозами. Но всё произошло слишком быстро. Скорпия раскрыла карты лишь в самый последний момент.

К тому времени, когда самолёты долетят до цели, уже будет слишком поздно.

Алекс Райдер подтягивался под канату: одна рука над другой, ноги скрещены. Он много раз проделывал это упражнение в школьном спортивном зале, но – ему даже напоминать себе об этом не потребовалось – сейчас совсем другое дело.

Во-первых, даже когда он останавливался, чтобы отдохнуть, он всё равно поднимался вверх – вместе с воздушным шаром. Плотность горячего воздуха внутри оболочки составляла двадцать один грамм на кубический фут. Плотность более прохладного лондонского воздуха – примерно двадцать восемь граммов на кубический фут. Благодаря этой разнице воздушный шар и поднимался. А вместе с ним – и Алекс. Если бы он посмотрел вниз, то увидел бы землю в пятидесяти метрах от себя. Но он не смотрел вниз. Это было вторым отличием от школьного урока физкультуры. Если он сорвётся с такой высоты, то умрёт.

А вот платформа – меньше чем в десяти метрах над ним. Он видел большой квадрат, закрывавший небо. Горелка по-прежнему выпускала языки пламени, разогревая бело-голубую оболочку. Плечи и руки Алекса ныли. Хуже того, любое движение отзывалось приступом боли в костях. Запястья, казалось, вот-вот разорвутся. Он услышал ещё один взрыв, потом длинную автоматную очередь. Интересно, это не САС в него стреляет? Если они увидели воздушный шар – а не увидеть его они не могли, – то попытаются сбить его любыми средствами. В конце концов, что такое его жизнь в сравнении с жизнями тысяч детей, которые погибнут, если антенны поднимутся на высоту ста метров?

Эта мысль придала ему сил. Если в него прилетит шальная пуля, он упадёт с каната и умрёт. Ещё одна причина, по которой он обязательно должен подняться на эту платформу. Алекс стиснул зубы и подтянулся выше.

Шестьдесят пять метров, шестьдесят шесть… Воздушный шар не остановить. Но расстояние между Алексом и его целью сокращалось. Раздался третий взрыв, он рискнул взглянуть вниз – и почти сразу об этом пожалел. Земля была очень далеко. Бойцы из САС выглядели игрушечными солдатиками. Он видел, как они занимают позиции на улице, ведущей к церкви, и готовятся штурмовать вход. Бойцы Скорпии прятались в заброшенных магазинчиках по обе стороны улицы. Взорвалась, судя по всему, брошенная кем-то граната.

Но эта битва ничего для него не значила. Алекс увидел кое-что ещё, от чего пришёл в куда больший ужас. По другому канату лез человек с белыми пятнами на лице, которые ни с чем не спутаешь. Найл. Он двигался медленно, словно уже выдохся. Алекса это удивило. Он знал, насколько Найл силён и хорошо подготовлен. Ему показалось, что он даже увидел перекатывающиеся под рубашкой мышцы, когда Найл протянул руку вверх. Нужно отключить антенны – навсегда – до того, как Найл доберётся до него. Если он не успеет этого сделать, у него уже не будет никаких шансов.

Его рука обо что-то ударилась, и он вскрикнул. Алекс по-прежнему лез наверх, но не сводил глаз с Найла и даже не заметил, как добрался до платформы. Он нащупал пальцами одну из антенн. Может быть, удастся просто стащить её вниз? Пусть она упадёт и разобьётся… Но нет, она прочно закреплена металлическими скобами. Придётся найти другой способ.

А для этого нужно сначала забраться на платформу. Это будет непросто – но двигаться надо быстро, чтобы выгадать как можно больше времени до того, как на платформу залезет Найл.

Он отклонился назад и отпустил одной рукой канат. В животе у него похолодело, ему показалось, что он прямо сейчас упадёт. Но потом Алекс протянул свободную руку и ухватился ею за перила, огораживавшие платформу. Из последних сил он подтянулся, перелез через перила и неловко упал, ударившись коленом о баллон с пропаном. Стиснув зубы от боли, он задумался, что делать дальше.

Алекс окинул взглядом воздушный шар.

Газ в горелку, расположенную в метре над его головой, поступал из двух баллонов с пропаном, присоединённых к ней толстыми чёрными трубками, не то резиновыми, не то пластиковыми. Может быть, удастся как-то отсоединить их, чтобы огонь погас? Опустится ли воздушный шар, или же горячий воздух всё равно увлечёт его вверх?

Он осмотрел большие чёрные ящики, стоящие в середине платформы. Металлические, с одной-единственной мигающей лампой – в данный момент жёлтой. Ящики соединялись вместе спутанным клубком кабелей. Всего их было четыре, и Алекс понял, что каждый из них ведёт к одной спутниковой тарелке. Питание включено. Антенны готовы к работе. Но терагерцовые лучи ещё не активировали. Он заметил пятую коробочку, поменьше. Должно быть, какой-то общий управляющий прибор. В окошке горели цифры: семьдесят семь… семьдесят восемь… семьдесят девять… Альтиметр показывал, что воздушный шар всё ближе к своей цели.

И он наконец понял, что нужно делать. Отсоединить антенны. До того, как шар поднимется на сто метров. До того, как на платформу заберётся Найл. Сколько у него времени? На мгновение он задумался, не стоит ли попробовать как-нибудь отвязать канат, по которому лезет Найл. Но даже если бы это было возможно, Алекс не смог бы заставить себя это сделать – настолько хладнокровно убить человека. Да и в любом случае на это уйдёт слишком много времени. Нет. Его главная цель – четыре мигающих лампы. Их как-то нужно отключить.

Пошатываясь, он поднялся на ноги и шагнул вперёд. Платформа под ним покачнулась. На какое-то мгновение он испугался. Она вообще рассчитана на то, чтобы выдержать его вес? Шагнёшь слишком быстро, она накренится и сбросит тебя. Скорчив гримасу, Алекс сделал ещё один осторожный шаг. Не считая шипения газа в горелке, воздушный шар летел совершенно бесшумно. В глубине души Алексу очень хотелось просто присесть и насладиться видом. Величественный купол воздушного шара, поднимающийся в воздух. Потрясающий пейзаж Лондона. Но у него меньше минуты, прежде чем на платформу заберётся Найл. А сколько времени до того, как воздушный шар поднимется на нужную высоту?

Восемьдесят три… восемьдесят четыре…

Боже. Всё снова как в Мурманске. Опять цифровой дисплей, только на этот раз цифры увеличиваются, а не уменьшаются, да и прикреплён он не к ядерной бомбе. Почему именно ему всё это достаётся?.. Алекс опустился на колени и потянулся к первому кабелю.

Он быстро осмотрел его. Кабель толстый, присоединён к управляющему элементу через солидный с виду разъём. Алекс попытался открутить его, но ничего не получилось. Придётся вырывать провод, причём «с мясом», чтобы его невозможно было вставить обратно. Он обхватил кабель рукой и потянул изо всех сил. Ничего не произошло. Соединение слишком прочное: металл, прикрученный к металлу. А сами кабели слишком толстые. Нужен нож или ножницы, а у него нет ничего.

Алекс отклонился назад и упёрся ногой в металлический ящик. Он напрягся, по-прежнему держась за кабель, прикладывая к нему вес всего тела. Воздушный шар по-прежнему поднимался. Мимо пролетело небольшое облачко – или, может быть, клуб дыма от перестрелки внизу? Алекс выругался сквозь стиснутые зубы и полностью сосредоточился на кабеле.

И вдруг он оторвался. Алекса отбросило назад, и он ударился головой о перила платформы. Не обращая внимания на новую боль, он заставил себя подняться. Разорванный кабель был у него в руках. На ладони остался глубокий рубец, голова болела. Но, посмотрев на металлические ящики, он увидел, что одна из жёлтых ламп потухла. Одна антенна больше не работает.

Девяносто три… девяносто четыре…

Осталось ещё три. И Алекс понимал, что времени отсоединить их все уже не хватит.

Тем не менее, он бросился вперёд и схватился за второй провод. А что ещё ему делать? Он снова упёрся обеими ногами в стенку ящика, глубоко вдохнул…

…И уголком глаза увидел, как что-то ярко блеснуло. Алекс инстинктивно бросился в сторону. Самурайский меч длиной полметра прорезал воздух так близко от его лица, что он даже почувствовал это. Он понял, что меч был нацелен ему в горло. Если бы не солнце, отразившееся от клинка, он был бы уже мёртв.

Найл забрался на платформу. Он стоял в углу, держась за перила. На спине у него было два меча – а бросил он только один. Сейчас он тянулся за другим. Алекс плашмя лежал на спине. Он не мог двинуться с места. Слишком тесно, чтобы сделать хоть что-то. Он очень лёгкая мишень – застрял между металлическими ящиками и краем платформы. Над ним пылала горелка; она уже подняла воздушный шар на последние несколько метров.

Девяносто семь… девяносто восемь… девяносто девять…

Цифровой дисплей показал последнюю цифру. Управляющий прибор зажужжал, и лампы на трёх оставшихся ящиках стали из жёлтых красными. Система активирована. Терагерцовые сигналы облучают весь Лондон.

Алекс знал, что внутри него, в самом сердце, тоже начали разрушаться золотые нанооболочки.

Найл обнажил второй меч.

* * *

Миссис Ротман, оставшаяся в церкви, начинала понимать, что бой проигран. Её бойцы храбро сражались и превосходили врага числом – но значительно уступали ему в классе. Многие уже были убиты или ранены, а к первому отряду САС на помощь уже прибыли ещё два.

Она видела перестрелку снаружи – картинку ей передавали несколько скрытых камер. Битва разворачивалась прямо перед ней, она видела её со всех возможных углов. Улица была разгромлена. Двое товарищей уносили с поля боя раненого бойца САС; вокруг них свистели пули, поднимая клубы пыли и мелких обломков. Другие солдаты перебежками двигались от двери к двери, забрасывая в окна гранаты. К таким боевым условиям они привыкли, сражаясь в Северной Ирландии и на Ближнем Востоке.

Улицу уже перегородили. Со всех сторон съезжались полицейские машины. На камерах их видно не было, но звуки сирен слышались очень громко. Это Лондон. Заканчивается рабочий день. Невозможно поверить, что что-то подобное могло случиться здесь.

Ещё один взрыв – на этот раз ближе. Над открытым куполом поднимались клубы дыма, со стен полетела штукатурка. Большинство бойцов Скорпии оставили свои позиции, предпочтя сражаться на улице. К миссис Ротман подбежал один из охранников, его лицо было окровавлено.

– Они прорвались в церковь, – прохрипел он. – Нам конец. Я ухожу.

– Ты останешься на посту! – рявкнула миссис Ротман.

– К чёрту всё, – охранник сплюнул и выругался. – Все уходят. Мы отступаем.

Миссис Ротман, похоже, занервничала. Ей не хотелось оставаться здесь одной.

– Пожалуйста, оставь мне оружие, – умоляющим тоном проговорила она.

– Хорошо, почему бы нет?

Охранник протянул ей автомат.

– Спасибо, – проговорила она и застрелила его одной короткой очередью.

Охранник рухнул на пол; она прошла обратно к мониторам. Бойцы САС уже добрались до прихожей и закладывали пластиковую взрывчатку под фальшивую кирпичную стену. С уверенностью, конечно, что-либо сказать трудно, но им явно понадобится намного больше взрывчатки. Она сама проектировала эту стальную стену. Но, так или иначе, рано или поздно они через неё прорвутся. Они ни перед чем не остановятся.

Миссис Ротман посмотрела на воздушный шар, державшийся на одном-единственном канате в сотне метров над Лондоном. Она знала, что шар поднялся на нужную высоту – об этом ей сказали приборы, установленные в церкви. Примерно через минуту всё закончится. Она подумала об Алексе Райдере – он сейчас тоже где-то там, наверху. Пожалуй, привозить его сюда всё-таки было ошибкой. Зачем она вообще это сделала? Чтобы увидеть его смерть, конечно. Её не было рядом, когда умер Джон Райдер, и она хотела исправить этот прискорбный недочёт. Отца упустила – поймает сына. Вот зачем она рискнула всем и привезла Алекса в церковь; она точно знала, что остальные представители совета директоров вряд ли останутся довольны. Но, с другой стороны, неважно. Операция увенчается успехом. Бойцы САС прибыли слишком поздно.

Громкий взрыв. Вся церковь затряслась. Три самых больших трубы органа покачнулись и с грохотом упали. По залу разлетелись обломки кирпича и шпаклевки. Половина мониторов погасла. Но стальная стена устояла – в этом она была права.

Она бросила автомат и торопливо прошла к почти невидимой двери в боковой стене. Миссис Ротман повезло – она всегда готовилась к любому исходу, даже к необходимости незаметно исчезнуть.

Охранник, которого она убила, был прав. Пора уходить.

Алекс лежал на спине, опираясь плечами на перила платформы. Первый меч, брошенный Найлом, воткнулся в пластиковый пол в нескольких сантиметрах от его головы и до сих пор торчал там, слегка подрагивая. Найл достал второй меч и взвесил его в руке. Он не спешил. Алекс понимал, что спешить Найлу некуда. Ему негде спрятаться. Между ними и трёх метров нет. Алекс отлично знал, на что способен Найл. Он ни за что не промахнётся.

Тем не менее…

Почему он двигается так медленно? Разглядывает и разглядывает меч, крепко держится за перила другой рукой…

Алекс посмотрел на красивое, изуродованное пятнами лицо, ища ответ в его глазах.

И нашёл ответ.

Этот взгляд. Он уже видел его раньше. Алекс вспомнил Волка, солдата САС, с которым он тренировался. И ему вдруг всё стало ясно. Тайная слабость, о которой говорила миссис Ротман. Причина, по которой Найл был вторым, а не первым учеником в своём классе в Малагосто. Потом он вспомнил встречу на колокольне в монастыре. Найл стоял у двери, не подходя к нему, и точно так же держался за косяк, как сейчас за перила. Теперь понятно, почему Найл так медленно лез по канату.

Найл боится высоты.

Но даже это не спасёт Алекса. С момента, когда лампочки стали красными, прошло уже пятнадцать секунд. Нанооболочки с ядовитым грузом уже вибрировали в его сердце. Дети по всему Лондону сейчас идут домой, ждут автобусов, заходят в метро, даже не представляя, что с ними случится.

А затем Найл заговорил.

– Я предупреждал тебя, что случится, если ты предашь нас, – сказал он. Улыбка на его лице, может быть, и была натянутой, но сомнений в том, что он сейчас сделает, не было. Он взвесил меч на ладони, готовясь прицелиться и бросить его. – Я сказал, что убью тебя. И я так и сделаю – прямо сейчас.

– Хорошо, Найл, – ответил Алекс. – Но как ты спустишься вниз?

– Что? – Его губы дрогнули.

– Посмотри вниз, Найл, – продолжил Алекс. – Смотри, как мы высоко.

Он посмотрел на горелку, потом на купол.

– Знаешь, этот воздушный шар вряд ли выдержит нас двоих.

– Заткнись! – прошипел Найл. Рука, сжимавшая перила, побелела ещё сильнее обычного.

– Посмотри на людей. На машины. Они такие маленькие!

– Прекрати!

В этот момент Алекс наконец сделал свой ход. Он уже знал, что нужно делать. Найл стоял, окаменевший, не в силах ни на что среагировать. Вся его сила и скорость пропали. С шумом выдохнув, Алекс вытащил из пластиковой платформы первый меч и одним движением перерубил резиновую трубку, которая шла к горелке от газового баллона.

Потом всё случилось очень быстро.

Отрезанная трубка дёрнулась туда-сюда, словно раненая змея. Из неё по-прежнему вытекал жидкий пропан, и, как только отрезанный конец коснулся горелки, он сразу же вспыхнул, превратившись в огромный огненный шар. Трубка извернулась в другую сторону и выплюнула свой смертоносный груз прямо на Найла.

Найл ещё успел вскинуть свой меч, целясь прямо в грудь Алекса. А потом его накрыл огненный шар. Он вскрикнул и исчез. Только что он стоял рядом, а в следующую секунду уже слетел с платформы. Крутящаяся, горящая фигурка рухнула вниз со стометровой высоты.

И Алекс, похоже, вот-вот последует за ним.

Вся платформа горела, пластик начал плавиться. Всё было забрызгано горящим жидким пропаном, который растворял всё, чего касался. Алекс с трудом поднялся на ноги; пламя надвигалось на него. Что делать? Огонь в горелке исчез, но воздушный шар, похоже, падать не собирался. А вот платформа – собиралась, и совсем скоро. Четыре каната, на которых она крепилась к куполу, были сделаны из нейлона и уже горели. Один из них лопнул, и Алекс вскрикнул – платформа покачнулась, и он чуть не полетел вниз. Алекс метнул быстрый взгляд на приборы в металлических ящиках. Кабели, похоже, были ещё и несгораемыми. Три красные лампочки по-прежнему горели – то есть три оставшиеся антенны по-прежнему передавали сигнал. С тех пор, как на платформу забрался Найл, прошло уже больше минуты! Алекс прижал руку к груди, каждое мгновение ожидая укола боли от яда, который вырвался на свободу.

Но пока Алекс был ещё жив, и он понимал, что у него есть лишь несколько секунд, чтобы спастись с горящей платформы. Спрыгнуть нельзя – он в ста метрах над землёй. Послышался треск – начал рваться второй канат. Огонь распространялся бесконтрольно. Он сжигал всё вокруг – в том числе и Алекса.

Алекс прыгнул.

Не вниз, а вверх. Он запрыгнул на управляющий прибор, затем ухватился за металлическую раму, на которой крепилась горелка. Подтянувшись, он встал и смог дотянуться до круглой каймы самого́ воздушного шара. Это было просто невероятно. Алекс посмотрел наверх – он словно стоял внутри огромной круглой комнаты. Стены были сделаны из ткани, но выглядели совершенно твёрдыми. Он оказался внутри воздушного шара, в его плену. Сверху свисал нейлоновый трос, который вёл к парашютному клапану. Выдержит ли шар его вес?

А потом оборвались и оставшиеся канаты, державшие платформу. Она полетела вниз, вместе с горелкой и антеннами. Алекс едва успел обвить трос вокруг одной руки и схватиться за ткань купола другой. Ноги болтались в воздухе, вся нагрузка снова легла на руки и запястья. Что, если воздушный шар сейчас просто сморщится и упадёт вниз? Но почти весь груз уже сброшен, остался только сам Алекс. Шар остался парить на прежнем месте.

Алекс, не в силах сдержаться, посмотрел вниз. И увидел – среди огня, дыма и развевающихся канатов, – что три красные лампочки на платформе потухли. Он был в этом точно уверен. Либо пламя всё же вывело из строя машины, либо они отключились сами – сразу, как опустились на высоту ниже ста метров.

Терагерцовые лучи пропали. Не умрёт ни один ребёнок.

Никто не понимал, откуда взялась нищенка. Может быть, она гуляла по маленькому кладбищу, спрятанному за церковью Забытых святых? Так или иначе, сейчас она вышла на улицу, где ещё несколько минут назад кипели бои.

Ей повезло. Бойцы САС уже взяли под контроль церковь и близлежащую территорию. Большинство людей Скорпии погибли, остальные бросили оружие и сдались. Раздался последний взрыв, открывший вход в само здание церкви. Солдаты САС уже бросились внутрь, ища Алекса.

Нищенка явно была ошеломлена всей этой суматохой; возможно, она даже была пьяна. В руке она держала бутылку сидра; остановившись ненадолго, она сунула горлышко между гнилыми зубами и отпила большой глоток. У неё было отталкивающее морщинистое лицо и длинные, спутанные седые волосы. Одета она была в грязное пальто, обвязанное верёвочкой вокруг внушительной талии. Другой рукой она прижимала к себе два мусорных мешка, словно в них лежали величайшие сокровища мира.

Один из солдат увидел её.

– Уходите отсюда! – воскликнул он. – Здесь опасно.

– Хорошо, сынок! – захихикала нищенка. – Что тут ваще такое, а? Война? Третья мировая?

Она послушно поплелась прочь; солдаты САС спешили в противоположную сторону, к церкви.

Миссис Ротман едва заметно улыбнулась. Парик, грим и костюм сработали идеально. Просто невероятно: эти глупые солдафоны из САС дадут ей просто так уйти средь бела дня. Под пальто она прятала пистолет и готова была застрелить любого, кто ей помешает. Но они так торопились в церковь, что даже не замечали её.

А потом один из них вдруг позвал её.

– Стойте!

Её всё же заметили. Миссис Ротман торопливо зашагала вперёд.

Но солдат не пытался её задержать. Он просто пытался её предупредить. На её лицо упала тень; она ещё успела поднять голову и увидеть, как с неба на неё падает пылающий квадрат. Джулия Ротман открыла рот, чтобы закричать, но звук даже не успел долететь до её губ. Её смяло, вдавило в асфальт, расплющило, словно персонажа какого-нибудь отвратительного мультфильма. Боец САС, позвавший её, в ужасе смотрел на груду обломков. А потом поднял голову, чтобы понять, откуда они взялись.

Но там ничего не было. Только чистое небо.

Освободившись от платформы и оставшегося швартова, воздушный шар летел на север; Алекс по-прежнему отчаянно хватался за него. Он был совершенно измотан, пожар обжёг ему ноги и бок. Даже просто держался он уже из последних сил.

Но воздух в куполе начал охлаждаться, и воздушный шар пошёл на снижение. Алексу повезло, что ткань воздушного шара была несгораемой.

Конечно, он всё ещё может погибнуть. Воздушный шар совершенно неуправляем, и ветер может легко закинуть его в высоковольтные провода. Он уже перелетел реку; впереди виднелась Трафальгарская площадь и колонна Нельсона. Как иронично будет, если он благополучно приземлится, и его тут же собьёт машина.

Алекс мог лишь держаться за воздушный шар и ждать, что будет дальше. Несмотря на боль в руках, он чувствовал полный покой. Каким-то образом, несмотря на все злоключения, он остался жив. Найл погиб. Миссис Ротман, скорее всего, арестовали. Нанооболочки – больше не угроза.

А что будет с ним? Ветер переменился. Он нёс его на запад. Да. Вот Грин-парк – всего метрах в пятидесяти под ним. Люди кричал и показывали на него пальцами. Он беззвучно упрашивал шар лететь дальше. Если ему ещё хоть немного повезёт, он сможет даже долететь до Челси – до дома, где его уже ждёт Джек Старбрайт. Далеко ещё? Сможет ли воздушный шар донести его туда?

Алекс надеялся на это, потому что не мог и не хотел думать больше ни о чём.

Он хотел вернуться домой.

Глубокое прикрытие

Всё закончилось – Алекс понимал, что это неизбежно, – в кабинете Алана Бланта на Ливерпуль-стрит.

На неделю его оставили в покое, но вечером в пятницу позвонили домой и попросили приехать. Попросили, а не приказали. Это уже что-то. Причём позвали в субботу, чтобы ему не пропускать школу.

Воздушный шар опустился на краю Гайд-парка, мягко, словно осенний лист. День клонился к закату, народу в парке было уже не слишком много. Алекс сумел ускользнуть незаметно – за пять минут до того, как к парку съехалась целая дюжина полицейских машин. Домой он дошёл минут за двадцать и практически упал на руки Джек. Приняв горячую ванну, он набросился на ужин, а потом почти сразу ушёл спать.

Пострадал он несильно. На руках и груди были ожоги, запястье в том месте, где он обвязался тросом, чтобы не упасть с воздушного шара, распухло. От удара миссис Ротман остался яркий отпечаток на щеке. Посмотрев на себя в зеркало, он задумался, как же будет объяснять остальным, откуда взялся синяк такой характерной формы. В конце концов он сказал всем, что его ограбили. В каком-то смысле это даже было правдой.

Он вернулся в «Брукленд» и проучился там целых пять дней. Мистер Грэй был одним из первых, кто увидел его на школьном дворе перед линейкой; он опасливо покачал головой, но ничего не сказал. Учитель счёл побег Алекса с венецианской экскурсии личным оскорблением, и, хотя Алекс чувствовал себя перед ним очень виноватым, правды он сказать ему не мог. Том Харрис, с другой стороны, ужасно обрадовался.

– Я знал, что с тобой всё будет хорошо, – сказал он. – По телефону ты был каким-то грустным. Ну, после того, как эта фабрика взорвалась. Но, по крайней мере, ты был жив. А через пару дней Джерри прислали конверт, набитый деньгами на новый парашют. Разве что переплатили раз этак в пять. Сейчас он в Новой Зеландии и передаёт тебе за это спасибо. Спрыгнул с парашютом с какого-то здания в Окленде. Он всегда об этом мечтал!

Том достал из кармана газетную вырезку.

– Это был ты? – спросил он.

Алекс посмотрел на фотографию. Воздушный шар, летящий над Лондоном, и маленькая фигурка, которая за него держится. К счастью, фотографию сделали с достаточно большого расстояния, и разглядеть его лицо было невозможно. Никто не знал, что произошло в церкви Забытых святых. И никто не знал, что он в этом замешан.

– Ага, – признался Алекс. – Но… Том, ни в коем случае никому не говори.

– Я уже рассказал Джерри.

– Но больше – никому.

– Ага. Знаю. Государственная тайна, всё такое. – Том нахмурился. – Наверное, мне надо тоже пойти в МИ-6. Уверен, из меня получится хороший шпион.

Сейчас, стоя перед Аланом Блантом и миссис Джонс, Алекс думал о своём друге. Он медленно опустился в кресло. Интересно, что они ему скажут? Джек вообще не хотела, чтобы он туда ехал.

– Как только они узнают, что ты можешь ходить, они отправят тебя десантироваться в Северную Корею или ещё что-нибудь такое, – сказала она. – Они никогда не оставят тебя в покое, Алекс. Я даже знать не хочу, что с тобой случилось после Венеции. Но, пожалуйста, обещай, что больше такого не повторится.

Алекс был с ней согласен. Он бы с удовольствием остался дома. Но знал, что обязательно должен прийти. Если уж на то пошло, у него должок перед миссис Джонс после того, что случилось у неё в квартире.

– Рад видеть тебя, Алекс, – сказал Блант. – Ты снова проделал очень хорошую работу.

Очень хорошую. В устах Бланта это была наивысшая похвала.

– Я вкратце расскажу тебе, что произошло, – продолжил Блант. – Думаю, не стоит и говорить, что план Скорпии полностью провалился, и я очень сомневаюсь, что они снова попробуют провернуть что-то настолько масштабное. Они потеряли одного из своих лучших наёмных убийц. Его звали Найл, и он упал с воздушного шара. Кстати, как так вышло?

– Он оступился, – коротко ответил Алекс. Ему не хотелось снова вспоминать всё произошедшее.

– Ясно. Возможно, ты захочешь знать, что Джулия Ротман тоже мертва.

Это для Алекса стало новостью. Он думал, что ей удалось сбежать.

Рассказ продолжила миссис Джонс.

– Платформа, висевшая на воздушном шаре, упала прямо на неё, когда она пыталась сбежать, – объяснила она. – Миссис Ротман была раздавлена.

– Я бы тоже был разочарован, – пробормотал Алекс.

Блант фыркнул.

– Самое важное: дети Лондона в безопасности. Как объяснила та учёная, доктор Стивенсон, нанооболочки постепенно выведутся из организма. Должен сказать, Алекс, терагерцовые антенны работали как минимум целую минуту. Бог знает, как близки мы были к ужасной катастрофе.

– В следующий раз попробую работать быстрее, – проговорил Алекс.

– Да. Хорошо. И ещё одно – думаю, тебя это позабавит. Марк Келлнер сегодня утром подал в отставку. Помнишь – директор по коммуникациям премьер-министра? Он сказал прессе, что хочет проводить больше времени с семьёй. Всё бы хорошо, только вот семья его просто не выносит. Да и вообще никто. Мистер Келлнер наделал слишком много ошибок. Никто не мог предвидеть этой хитрости с воздушным шаром. Но кто-то должен был за это ответить, и я рад, что выбрали именно его.

– Ну, если вы меня позвали только за этим, я, пожалуй, пойду домой, – сказал Алекс. – Я опять пропустил занятия в школе, мне надо навёрстывать.

– Нет, Алекс. Боюсь, пока тебе ещё нельзя идти.

Голос миссис Джонс звучал серьёзнее, чем когда-либо. Неужели она собирается наказать его за покушение на её жизнь?

– Простите за то, что я чуть не сделал, миссис Джонс, – сказал он. – Но, по-моему, я более-менее искупил вину…

– Я хотела поговорить с тобой совсем не об этом. Притворимся, что твоего визита в мою квартиру вообще никогда не было. Забудь о нём. Но есть вещи и поважнее. Мы с тобой никогда не обсуждали события на мосту Альберта.

Алекс похолодел.

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что я знаю, что вы поступили правильно. Я видел Скорпию изнутри и знаю, на что они способны. Если мой отец работал на них, значит, вы были правы. Он заслуживал смерти.

Алексу было больно произносить эти слова. Они так и норовили застрять в горле.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, Алекс. Он приехал к нам сегодня и ждёт за дверью кабинета. Знаю, ты не хочешь провести здесь больше времени, чем необходимо, но, пожалуйста, позволь ему с тобой поговорить. Это займёт лишь несколько минут.

– Ладно, – пожал плечами Алекс. Он не знал, что хочет доказать ему миссис Джонс. Ему не хотелось лишний раз обсуждать обстоятельства смерти отца.

Дверь открылась, и вошёл высокий человек – бородатый, с русыми, начинавшими седеть кудрявыми волосами. Одет он был просто – в потрёпанную кожаную куртку и джинсы. На вид ему было лет тридцать, и, хотя Алекс был уверен, что никогда не видел этого человека, лицо почему-то казалось ему смутно знакомым.

– Алекс Райдер? – спросил он мягким, приятным голосом.

– Да.

– Как поживаешь?

Он протянул руку. Алекс поднялся; рукопожатие было тёплым и дружелюбным.

– Меня зовут Джеймс Адер, – сказал он. – Полагаю, ты встречался с моим отцом, сэром Грэхэмом Адером.

Эту встречу Алекс забудет не скоро. Сэр Грэхэм Адер был статс-секретарём кабинета министров. Он заметил сходство в их лицах. Но Джеймс Адер казался знакомым не только поэтому. Ну конечно! Он сейчас уже заметно старше. Цвет волос изменился, он прибавил в весе, но лицо осталось прежним. Алекс видел его на экране компьютера. На мосту Альберта.

– Джеймс Адер – старший лектор Имперского колледжа в Лондоне, – объяснила миссис Джонс. – Но четырнадцать лет назад он был студентом. Его отец уже занимал высокую государственную должность…

– Вас похитили, – перебил Алекс. – Скорпия взяла вас в заложники.

– Верно. Слушай, может быть, сядем? Я себя чувствую слишком официально, когда вот так стою.

Джеймс Адер сел в кресло. Алекс стал ждать его следующих слов. Этот человек присутствовал при гибели его отца. Можно даже сказать, что именно из-за него погиб Джон Райдер. Зачем миссис Джонс позвала его сюда?

– Я расскажу тебе свою историю, а потом уйду, – сказал Джеймс Адер. – Когда мне было восемнадцать лет, я стал жертвой попытки шантажировать моего отца. Меня похитила организация под названием Скорпия. Они собирались пытать меня, а потом убить, если папа не сделает в точности то, что они потребуют. Но Скорпия совершила ошибку. Мой отец, конечно, мог влиять на политику правительства, но не изменить её. Он не мог ничего поделать. Мне сказали, что меня убьют.

Но потом, буквально в последнюю минуту, планы изменились. Меня познакомили с женщиной по имени Джулия Ротман. Очень красивая, но та ещё стерва. Я думал, ей не терпится потыкать в меня раскалённой кочергой, или ещё что такое. В общем, она сказала, что меня обменяют на кого-то из её людей. Он попал в руки МИ-6. И нас собирались обменять на мосту Альберта.

Меня отвезли туда рано утром. Должен сказать, я был в ужасе. Я был уверен, что это всё обман. Что сейчас меня просто застрелят и выкинут в Темзу. Но всё шло очень спокойно. Прямо как в шпионском кино. С одной стороны моста стоял я и ещё три человека. У них было оружие. С другой стороны я видел силуэт. Твоего отца. С ним были люди из МИ-6.

Адер показал на миссис Джонс.

– В том числе она.

– Продолжайте, – сказал Алекс. История захватила его, он не мог сказать ничего другого.

– Кто-то подал сигнал, и мы пошли навстречу друг другу – словно собирались драться на дуэли, разве что руки у нас были связаны. Должен сказать, Алекс, у меня было такое чувство, что мост длиной целую милю. Казалось, я шёл по нему целую вечность. Но потом мы наконец встретились посередине. Я был ему даже благодарен – в конце концов, именно благодаря нему меня решили не убивать. Но, с другой стороны, я знал, что он работает на Скорпию, а значит, он злодей.

Но потом он заговорил со мной.

Алекс затаил дыхание. Он вспомнил фильм, который показала ему миссис Ротман. Значит, это правда. Его отец говорил с тем парнем. Слов он не услышал, но ему хотелось узнать, что же было сказано.

– Он был очень спокоен, – продолжил Джеймс Адер. – Надеюсь, ты не возражаешь, если я так скажу, но, смотря на тебя сейчас, я вижу его таким, каким он был раньше. Он полностью владел ситуацией. И вот что он сказал мне.

«Скоро начнётся стрельба. Беги быстрее».

«Что? О чём вы?»

«Когда услышишь выстрелы, не оглядывайся. Просто беги со всех ног. С тобой всё будет хорошо».

Повисла долгая тишина.

– Папа знал, что в него будут стрелять? – спросил Алекс.

– Да.

– Но откуда?

– Позволь мне договорить. – Джеймс Адер погладил бороду. – Я сделал ещё, наверное, шагов десять и услышал выстрел. Я знал, что мне сказали не оглядываться, но всё-таки оглянулся – буквально на секунду. Твоему отцу выстрелили в спину. На его куртке была кровь, я видел дыру в ткани. А потом я вспомнил, что он мне сказал, и бросился бежать… никогда в жизни так не бегал. Нужно было поскорее скрыться.

Просматривая запись, Алекс заметил и это. Джеймс Адер отреагировал невероятно быстро. Любой другой на его месте просто застыл бы. Но он явно знал, что делает.

Потому что его предупредил Джон Райдер.

– Я побежал по мосту, – продолжил он. – А потом начался настоящий ад. Люди из Скорпии открыли огонь. Они, естественно, хотели убить меня. Но у МИ-6 были автоматы, они начали отстреливаться. В общем, в меня не попали только чудом. Я сумел добраться до северной стороны, и тут как из ниоткуда выскочила большая машина. Открылась дверь, и я прыгнул внутрь. И на этом всё закончилось – по крайней мере, насколько я знаю. Меня увезли, и через пару минут я уже встретился с отцом. Он был так счастлив. Он думал, что никогда уже не увидит меня.

И это теперь тоже ясно. Когда Алекс встретился с сэром Грэхэмом Адером, госслужащий был на удивление дружелюбен. Он сказал Алексу, что за что-то перед ним в долгу.

– Значит, отец… пожертвовал собой ради вас, – проговорил Алекс. Вот это было совершенно непонятно. Его отец работал на Скорпию. Почему он был готов умереть ради человека, которого раньше даже никогда не видел?

– Я должен сказать тебе ещё одну вещь, – сказал лектор Имперского колледжа. – Полагаю, это тебя шокирует. Примерно через месяц я поехал домой к отцу в Уилтшир. К тому времени я уже получил подробный инструктаж по безопасности – на случай, если Скорпия попытается совершить новое покушение. И… – он сглотнул, – там был твой отец.

– Что? – Алекс уставился на него.

– Я приехал раньше условленного времени. И, когда я входил в дом, твой отец как раз уходил. Он встречался с моим отцом.

– Но это…

– Знаю. Невозможно. Но это был точно он. Сразу же меня узнал.

«Как ты?»

«Хорошо, спасибо вам большое».

«Рад, что смог тебе помочь. Береги себя».

Вот что он мне сказал. Я точно помню эти слова. А потом он сел в машину и уехал.

– Значит, мой отец…

Джеймс Адер поднялся.

– Уверен, миссис Джонс сможет тебе всё объяснить, – сказал он. – Но мой папа хотел, чтобы я передал тебе, насколько же мы тебе благодарны. Да, он попросил меня тебе об этом сказать. Твой отец спас мне жизнь. В этом сомневаться нельзя. Я сейчас женат, у меня двое детей. Забавно прозвучит, но старшего я назвал Джоном, в его честь. Если бы не он, у меня бы вообще не было никаких детей. А у моего отца не было бы ни сына, ни внуков. Что бы ты о нём ни думал, что бы тебе о нём ни рассказывали, Джон Райдер был очень храбрым человеком.

Джеймс Адер кивнул миссис Джонс и вышел из кабинета. Дверь закрылась. В комнате снова повисла долгая тишина.

– Не понимаю, – проговорил Алекс.

– Твой отец не был наёмным убийцей, – сказала миссис Джонс. – Он не работал на Скорпию. Он работал на нас.

– Он был шпионом?

– Великолепным шпионом, – пробормотал Алан Блант. – Мы завербовали двух братьев, Яна и Джона, в один год. Ян был хорошим агентом. Но Джон был намного, намного лучше.

– Он работал на вас?

– Да.

– Но он убивал людей. Миссис Ротман показала мне. Он сидел в тюрьме…

– Всё, что Джулия Ротман знала… точнее, думала, что знала о твоём отце, – ложь.

Миссис Джонс вздохнула.

– Да, он действительно служил в армии, у него была блестящая карьера в Парашютном полку и получил награду за Фолклендскую войну. Но вот всё остальное – драку с таксистом, тюремный срок и прочее, – выдумали мы. Это называется «глубокое прикрытие», Алекс. Мы хотели, чтобы Джона Райдера завербовала Скорпия. Он был наживкой, и они её заглотили.

– Зачем?

– Скорпия расширяла своё внимание на весь мир. Нам нужно было знать, что они делают, как зовут людей, которых они нанимают, размер и структуру организации. Джон Райдер был экспертом по оружию и великолепным бойцом. А в Скорпии думали, что он на мели. Его приняли с распростёртыми объятиями.

– И всё это время он держал с вами связь?

– Его информация спасла больше жизней, чем ты можешь представить.

– Но это же неправда! – У Алекса кружилась голова. – Миссис Ротман сказала мне, что он убил пять или шесть человек. А Ясен Григорович обожал его! Он показал мне свой шрам. Сказал, что папа спас ему жизнь.

– Твой отец притворялся опасным убийцей, – сказала миссис Джонс. – Так что… да, Алекс, ему пришлось убивать. Одной из его жертв стал наркоторговец из джунглей Амазонии. Именно тогда он спас жизнь Ясену. Ещё он убил американского двойного агента и коррумпированного полицейского. Я не хочу сказать, что эти люди заслуживали смерти. Но мир вполне смог обойтись и без них, а у твоего отца, боюсь, просто не было выбора.

– А как насчёт других, о которых вы мне говорили?

Алекс хотел знать всё.

– Были ещё две жертвы, – вставил Блант. – Священник, работавший на улицах Рио-де-Жанейро, и женщина из Сиднея. С ними пришлось потруднее. Мы не могли дать им умереть. Так что мы инсценировали их смерть… примерно так же, как инсценировали и смерть твоего отца.

– Мост Альберта…

– Это была постановка, – снова продолжила миссис Джонс. – Твой отец рассказал нам всё необходимое о Скорпии, и нам нужно было его выручать. На то было две причины. Во-первых, твоя мама только что родила мальчика. Это был ты, Алекс. Твой отец хотел вернуться домой, быть с тобой и твоей мамой. Но ещё… ситуация становилась слишком опасной. Видишь ли, миссис Ротман влюбилась в него.

Столько новой информации за один раз было переварить практически невозможно, но Алекс всё же вспомнил разговор с Джулией Ротман в гостинице в Позитано.

Он очень мне нравился. Он был очень красивым мужчиной.

Алекс отчаянно пытался найти хоть что-то похожее на правду в паутине лжи и ответной лжи.

– Она сказал мне, что его взяли в плен. На Мальте…

– Это тоже постановка, – призналась миссис Джонс. – Джон Райдер не мог просто подать заявление на увольнение из Скорпии – его бы ни за что не отпустили. Так что пришлось кое-что организовать. Его отправили на Мальту, якобы для того, чтобы убить шестую жертву. Он сообщил нам об этом, мы ждали его. Устроили грандиозную постановочную перестрелку. Ты знаешь, на что мы способны, Алекс – примерно такое же по масштабам шоу мы устроили для тебя на Вествее. Там же, на Мальте, был и Ясен, но мы дали ему сбежать. Нам нужно было, чтобы он рассказал Джулии Ротман, что случилось. А потом мы «пленили» Джона Райдера. Насколько было известно Скорпии, его допросят, а потом либо снова бросят в тюрьму, либо казнят. Они никогда больше его не увидят.

– Так почему?.. – Алекс до сих пор не до конца понимал, что же случилось. – Почему мост Альберта?

– Мост Альберта – грёбаный бардак, – проговорил Алан Блант. Алекс впервые услышал от него ругань. – Ты встречался с сэром Грэхэмом Адером. Он очень влиятельный человек. А ещё мой старый друг. Когда Скорпия похитила его сына, я думал, что никак не смогу ему помочь.

– Это была идея твоего отца, – продолжила миссис Джонс. – Он тоже знал сэра Грэхэма. Он хотел помочь. Понимаешь, Алекс, просто такой он был человек. Когда-нибудь я расскажу тебе о нём всё – не только это. Он страстно верил во всё, что делает. Он служил своей стране. Знаю, звучит наивно и старомодно. Но он был солдатом до мозга костей. И он верил в добро и зло. Не знаю, как ещё это сформулировать. Он хотел сделать мир лучше.

Она глубоко вздохнула.

– Твой отец предложил организовать обмен. Отдать его обратно Скорпии. Он знал, как к нему относится миссис Ротман; знал, что она пойдёт на что угодно, лишь бы вернуть его. Но одновременно он планировал обмануть её. Мы посадили на крышу снайпера, но винтовка была заряжена холостыми патронами. У Джона в куртку тоже был вшит холостой патрон – маленький фейерверк – и флакончик с кровью. Когда прозвучал выстрел, Джон активировал фейерверк, и он пробил дырку в его куртке. Он рухнул на землю и притворился мёртвым. Всё выглядело так, словно МИ-6 хладнокровно убило его. Но мы и пальцем его не тронули, Алекс. Вот почему я хотела, чтобы ты встретился с Джеймсом Адером. Идея была следующей: теперь, когда он в безопасности, он может просто исчезнуть…

Алекс закрыл лицо руками. У него была целая сотня вопросов. Мама, папа, Джулия Ротман, мост… Его трясло, он с трудом восстановил контроль над собой.

– Я хочу задать всего два вопроса, – наконец проговорил он.

– Слушаю, Алекс. Мы расскажем тебе всё, что ты хочешь знать.

– Как со всем этим связана мама? Она знала, кто он такой?

– Конечно, она знала, что он шпион. Он ни за что бы не стал ей врать. Они были очень близки, Алекс. Боюсь, я с ней никогда не встречалась. В нашем деле на светскую жизнь времени нет. Прежде чем выйти за него замуж, она была медсестрой. Ты об этом знал?

Ян Райдер рассказывал Алексу, что его мама была медсестрой, но сейчас ему не хотелось об этом говорить. Он просто набирался сил для последнего, самого страшного вопроса.

– Так как умер папа? – спросил он. – А мама? Она жива? Что с ней случилось на самом деле?

Миссис Джонс посмотрела на Алана Бланта. Ответил именно он.

– После происшествия на мосту Альберта мы решили отправить твоего отца в длительный отпуск, – сказал он. – Твоя мама поехала вместе с ним. Мы наняли для них частный самолёт, и они улетели на юг Франции. Ты должен был лететь с ними, Алекс, но в последний момент у тебя разыгрался отит, и им пришлось оставить тебя на попечение няни. Вы должны были полететь вслед за ними, когда ты выздоровеешь.

Блант замолчал. Его глаза, как и обычно, ничего не выражали. Но в голосе угадывались нотки боли.

– Джулии Ротман как-то удалось узнать, что её обманули. Мы не знаем, как, а теперь никогда и не узнаем. Но у Скорпии длинные руки – полагаю, ты и сам это уже понимаешь. Она узнала, что твой отец жив и летит во Францию, и приказала заложить бомбу в багажное отделение. Твои родители умерли вместе, Алекс. Думаю, это в каком-то смысле была милосердная смерть. И всё случилось очень быстро. Они даже не успели понять…

Авиакатастрофа. Несчастный случай.

Вот что Алексу рассказывали всю жизнь.

Ещё одна ложь.

Алекс поднялся. Он сам не до конца понимал, что чувствует. С одной стороны ему было радостно. Его отец – не злодей, а ровно наоборот. Всё, что ему рассказала Джулия Ротман, всё, что он думал о себе, – неверно. Но в то же время он чувствовал ужасную печаль, словно впервые по-настоящему оплакивает родителей.

– Алекс, наш водитель отвезёт тебя домой, – сказала миссис Джонс. – Мы сможем снова поговорить, когда будешь готов.

– Почему вы не сказали мне? – закричал Алекс, его голос надломился. – Я не понимаю. Я чуть вас не убил, но вы не сказали мне правду! Вы отправили меня обратно к Скорпии – точно так же, как папу, – но не сказали мне, что Джулия Ротман убила его. Почему?

Миссис Джонс тоже встала.

– Нам нужна была твоя помощь, чтобы найти антенны. Никаких вариантов больше не было. Всё зависело от тебя. Но я не хотела манипулировать тобой. Я знаю, ты думаешь, что мы только этим и занимаемся, но если бы я сказала тебе правду о Джулии Ротман, а уже потом вручила тебе маячок отслеживания и отправила к ней, то использовала бы тебя худшим из возможных способов. Ты поехал к ней, Алекс, ровно по той же причине, по которой твой отец поехал на мост Альберта, и я хотела, чтобы у тебя был выбор. Вот почему из тебя вышел такой отличный шпион. Не потому, что тебя завербовали. Не потому, что тебя подготовили. А потому, что это в твоём сердце. Похоже, это передаётся по наследству.

– Но у меня был пистолет! Я был в вашей квартире…

– Мне не грозила никакая опасность. Дело даже не в стекле – ты так и не смог заставить себя даже прицелиться в меня, Алекс. Я знала, что ты не сможешь. Тогда мне не было надобности об этом говорить, Алекс. И я не хотела этого. Миссис Ротман так ужасно тебя обманула… – Она пожала плечами. – Я хотела дать тебе шанс понять всё самому.

После этого никто долго ничего не говорил.

Алекс отвернулся.

– Мне надо побыть одному, – пробормотал он.

– Конечно.

Миссис Джонс подошла к нему и коснулась руки – той, что не была обожжена.

– Возвращайся, когда будешь готов, Алекс.

– Да. Я вернусь.

Алекс прошёл к двери, открыл ее и остановился на пороге, словно передумав.

– Можно задать вам последний вопрос, миссис Джонс?

– Да, конечно.

– Мне всегда было очень интересно… так что спрошу сейчас. – Он немного помолчал. – А как ваше имя?

Миссис Джонс застыла. Алан Блант, по-прежнему сидевший за столом, поднял голову. Но потом она расслабилась.

– Тьюлип[16], – сказала она. – Мои родители были заядлыми садоводами.

Алекс кивнул. Теперь понятно, почему она скрывает своё имя. Он бы такое имя тоже скрывал.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Прикосновение матери

Скорпия никогда не прощает.

Скорпия ничего не забывает.

Снайперу заплатили, чтобы отомстить, и он собирался это сделать. Если он потерпит неудачу, то поплатится за это собственной жизнью.

Он знал, что через несколько минут из здания, которое притворялось международным банком, хотя даже близко им не было, выйдет четырнадцатилетний мальчик. Беспокоился ли он из-за того, что нужно убить ребёнка? Он убедил себя, что нет. Убивать людей – это вообще ужасно. Но неужели убить четырнадцатилетнего мальчика, которому никогда теперь не исполнится пятнадцать, настолько уж хуже, чем убить, скажем, мужчину, которому сейчас двадцать семь и уже не исполнится двадцать восемь? Снайпер решил, что смерть есть смерть. Она никогда не меняется. И пятьдесят тысяч фунтов, которые ему заплатили за убийство, есть пятьдесят тысяч фунтов.

Как и обычно, он прицелится в сердце. Цель, конечно, в этот раз будет немного меньше, но он не промахнётся. Он никогда не промахивался. Пора приготовиться, успокоить дыхание, войти в спокойное состояние, как обычно перед убийством.

Он сосредоточился на винтовке, которую держал в руках, самозарядном «Ругере K10/22 T» 22-го калибра. Не очень мощная винтовка, менее смертоносная, чем другие возможные варианты. Но у неё было два огромных преимущества: она была лёгкой и очень компактной. Выкрутив всего два винта, он отделил дуло и спусковой механизм от ложи. Сама ложа складывалась вдвое. Он спокойно провёз разобранную винтовку по всему Лондону в обычной спортивной сумке, вообще не привлекая к себе внимания. А в его работе это очень важно.

Он поднёс к глазу прицел «Леупольд 14x50 мм Сайд-Фокус», настраивая перекрестье на дверь, через которую пройдёт мальчик. Ему очень нравилось, как винтовка лежит в руках: очень аккуратно, идеальный баланс. Он модифицировал её под свои нужды. Ложа из ламинированного дерева с водостойким клеем – так она будет проченее и вряд ли искривится. Спусковой механизм отполирован, чтобы пуля более гладко выходила из ствола. Винтовка перезаряжается с такой же скоростью, с какой он мог стрелять – но ему понадобится всего одна пуля.

Снайпер был доволен собой. В то мгновение, когда он выстрелит, и пуля начнёт свой путь по стволу со скоростью триста тридцать один метр в секунду, они с винтовкой станут единым целым. Цель неважна. Практически неважны даже деньги. Важнее всего – сам факт убийства. Это лучше, чем что-либо другое в мире. В тот момент снайпер превращался в Бога.

Он ждал, лёжа на животе на крыше офисного здания с другой стороны дороги. Он даже удивился, что ему так легко удалось туда пробраться. Он знал, что в здании напротив находится дивизион специальных операций МИ-6, и предполагал, что все здания вокруг будут находиться под тщательнейшим наблюдением. С другой стороны, ему пришлось взломать два замка и разобрать сложную охранную систему, чтобы добраться сюда. Всё было не так просто.

Дверь открылась, и из неё вышла цель. Если бы снайперу очень хотелось, он бы увидел привлекательного светловолосого четырнадцатилетнего мальчика, с одной прядью, свисающей на глаза. Мальчика, одетого в серую толстовку с капюшоном и мешковатые джинсы; на шее висело ожерелье из деревянных бусин (через прицел каждую бусину можно было разглядеть отдельно). Карие глаза, узкий, строгий рот. Такое лицо привлекло бы немало девушек, проживи этот мальчик ещё хоть немного.

У этого мальчика было имя: Алекс Райдер. Но снайпер об этом не думал. Он даже человека в Алексе не видел. Для снайпера он был сердцем, парой лёгких, сложной системой вен и артерий. Но вскоре от него уже не останется ничего. Снайпер здесь именно для этого. Чтобы сделать несложную операцию – только не скальпелем, а пулей.

Он облизал губы и сосредоточил всё внимание на цели. Он не держал винтовку – винтовка была частью его тела. Его палец согнулся, касаясь курка. Он расслабился, наслаждаясь моментом и готовясь к выстрелу.

Алекс Райдер вышел на улицу. Было примерно часов пять, так что вокруг он увидел целую толпу народу. Он раздумывал о том, что услышал в кабинете Алана Бланта, но до сих пор не мог до конца всё осознать. Он узнал слишком много. Его отец – не убийца, а шпион, работавший на МИ-6. Джон Райдер и Ян Райдер. Оба – шпионы. А теперь ещё и Алекс Райдер. Наконец-то они стали одной семьёй.

Тем не менее…

Миссис Джонс сказала ему, что хотела, чтобы он сделал выбор, но он сомневался, что мог сам сделать хоть какой-то выбор. Да, он сам решил не работать на Скорпию. Но это не означало, что он обязан всю жизнь работать на МИ-6. Алан Блант определённо захочет снова использовать его, в этом он мог быть уверен. Но, может быть, в этот раз он всё же найдёт в себе силы отказаться. Может быть, теперь, когда он наконец знает правду, ему хватит сил.

В его голове крутилось множество противоречивых мыслей. Но одно решение он уже принял. Он хочет побыть с Джек. К чёрту домашние задания – они сходят в кино и устроят себе ужин до отвала. Никакой здоровой пищи. Он сказал, что вернётся домой в шесть, но, может быть, позвонить ей прямо сейчас и договориться о встрече в мультиплексе на Фулэм-роуд? Сегодня суббота. Он заслужил вечерный отдых.

Он шагнул вперёд и остановился. Что-то врезалось ему в грудь, словно его ударили кулаком. Он посмотрел налево, затем направо, но рядом никого не было. Как странно.

И ещё кое-что было странно. Ливерпуль-стрит убегала от него куда-то вверх. Он знал, что она плоская, но сейчас она определённо наклонилась. Даже здания покосились в одну сторону. Он не понимал, что произошло. Воздух стремительно терял цвета. Оглядываясь вокруг, он видел, как всё становится чёрно-белым, не считая нескольких ярких пятен – ярко-жёлтой вывески кафе, синей машины…

…и красной крови. Посмотрев вниз, Алекс с удивлением увидел, что кровью обагрена вся его грудь. По толстовке расплывалось бесформенное пятно. А ещё он понял, что звуки проезжающих машин стихли. Словно что-то вытянуло его из этого мира, и он видит его откуда-то издалека. Несколько пешеходов остановились и повернулись к нему. Они были явно изумлены. Какая-то женщина завизжала, но Алекс не слышал ни единого звука.

А потом улица решила с ним поиграть – покосилась так резко, что перевернулась вверх ногами. Вокруг уже собралась толпа. Люди сгрудились вокруг него, но Алексу очень хотелось, чтобы они ушли. Их было уже человек тридцать-сорок, все показывали пальцами и жестикулировали. Почему они так им заинтересовались? И почему он больше не может двигаться? Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не смог не только ничего сказать, но и даже вздохнуть.

Алекса охватил страх. Боли он не чувствовал, но что-то подсказывало ему, что он ранен. Он лежал на тротуаре, не понимая, как на нём оказался. Вокруг него с каждой секундой расползался широкий красный круг. Он попытался позвать миссис Джонс. Открыл рот, даже услышал какой-то голос, но очень далеко.

А потом он увидел двух человек и понял, что всё будет хорошо. Они смотрели на него печальными и понимающими взглядами, словно ожидали, что всё это произойдёт, но им всё равно было жаль, что так вышло. Вся толпа выглядела чуть-чуть цветной, но два этих человека были полностью чёрно-белыми. Мужчина, очень привлекательный, одетый в военную форму, с коротко подстриженными волосами и солидным, серьёзным лицом. Он был очень похож на Алекса, хотя ему было уже за тридцать. Рядом с ним женщина – невысокая, намного более уязвимая на вид. У неё были длинные светлые волосы и печальные глаза. Он видел фотографии этой женщины и очень удивился, увидев её здесь. Перед ним стояла мама.

Он попытался встать, но не смог. Хотел взять её за руку, но руки не слушались. Он уже не дышал, но даже не заметил этого.

Мужчина и женщина шагнули вперёд из толпы. Мужчина ничего не сказал; он пытался скрыть свои эмоции. Но женщина наклонилась к нему и протянула руку. Только сейчас Алекс понял, что искал её всю жизнь. Она протянула руку и коснулась его, её палец нащупал маленькую дырочку в его толстовке.

Он не чувствовал боли. Лишь усталость и обречённость.

Алекс Райдер улыбнулся и закрыл глаза.

Примечания

1

Вапоретто – общественный транспорт Венеции, маршрутные теплоходы. – Прим. пер.

2

Да, с удовольствием, мой маленький дружок (итал.) – Прим. пер.

3

«Ты никогда не будешь один» (You’ll Never Walk Alone) – песня из мюзикла «Карусель», гимн болельщиков «Ливерпуля» и некоторых других футбольных команд. – Прим. пер.

4

Устройство, замедляющее раскрытие парашюта. – Прим. пер.

5

Петли управления парашютом, которые крепятся к стропам. – Прим. пер.

6

В английском языке выражение «Сломай ногу» (обычно используется в театральной среде) – пожелание удачи. – Прим. пер.

7

День моста отмечается в Западной Виргинии в третью субботу октября – это годовщина открытия моста Нью-Ривер-Гордж. Одно из немногих исключений из общего запрета на бейсджампинг в системе национальных парков США. – Прим. пер.

8

Райзеры (свободные концы) – верёвки, соединяющие стропы с подвесной системой парашюта. – Прим. пер.

9

Моды – английская молодёжная субкультура 1960-х годов. Поначалу отличительной чертой модов были итальянские костюмы с иголочки. – Прим. пер.

10

Войдите (фр.) – Прим. пер.

11

Здесь: здравствуй (тай.) – Прим. пер.

12

Полная аббревиатура по-английски звучит как Cabinet Office Briefing Room A («Комната брифингов для кабинета министров»). – Прим. пер.

13

Роллерблейды – спортивные роликовые коньки для выполнения трюков. Буквальный перевод названия – «Роликовые лезвия». – Прим. пер.

14

В Великобритании телевизоры облагаются специальным налогом. Все домохозяйства, имеющие телевизоры, обязаны оплачивать лицензию на просмотр; уклонение от уплаты считается уголовным преступлением. – Прим. пер.

15

Ораторий – молитвенное здание, которое используется только определённой общиной. – Прим. пер.

16

Тюльпан (англ.) – Прим. пер.

Content

Энтони Горовиц
Скорпия

Дополнительные занятия

Дворец вдовы

Незримый меч

Только по приглашению

Наводнение

Мысли в поезде

«Консанто»

Дизайнерские вещи

Мост Альберта

Как убивать

Колокольня

«Господин премьер-министр…»

Доставка пиццы

«Кобра»

Пульт управления

Решение принято

Церковь Забытых святых

На высоте

Глубокое прикрытие

Прикосновение матери

Примечания