Бронислава Вонсович

Вы всё жжёте!

Том 3

Глава 1

История была не слишком увлекательной, и в другое время я бы непременно намекнула на это рассказчику. Но не сегодня. Сегодня меня распирало счастье: я сдала на «отлично» последний экзамен на своей первой сессии, и рядом со мной стоял Шарль, который держал меня за руку. Поэтому я была согласна выслушивать жалобы Пьера-Луи на моего давно покойного родственника. Но недолго. Он это понял, поэтому быстро закончил перечислять проделки Франциска, который развлекался воистину с королевским размахом.

— А утихомирить вашего предка никак нельзя, Николь? — с печальным вздохом спросил Пьер-Луи, которого, конечно, правильней было бы называть Филиппом Третьим, но я частенько об этом забывала, кроме того, король нам лично даровал право именовать по-старому. Чтобы не демаскировать в академии. — Инор Бариль вздрагивает, даже когда к нему просто тихо подойдёшь. А если уж услышит странный звук, подпрыгивает и в ужасе озирается… По-хорошему его бы в отпуск отправить, но, подозреваю, если возьму другого придворного мага, вскоре встанет та же проблема.

— Не факт, — возразил Шарль. — Его же не было при настройке Королевского Сердца. Можно рискнуть и проверить.

— Не хочу рисковать. — Пьер-Луи чуть заметно поморщился. — Николь, поговори с дедушкой, а? Вдруг он что-нибудь придумает, чтобы заблокировать призрака?

— Придумать он, конечно, может, только всё упирается в то, что, если Его Величество Франциск обидится, с него станется перестать поддерживать Сердце, понимаешь?

Я сидела на подоконнике и беззаботно болтала ногами. Подумать только, я уже целый семестр проучилась в академии, и никто меня не отчислил, как мрачно предрекала леди Альвендуа, когда я её видела в последний раз. Тогда я ей сообщила, что помолвка с Антуаном расторгнута, а она сама — нежелательная гостья в нашем доме. «Вот когда тебя отчислят, ты вспомнишь про нас, — затрясла она головой так, что я испугалась, как бы мелкие бриллианты с её серёг не осыпались в нашей гостиной и леди потом не обвинила бы нас в обогащении за её счёт. — Николь, ты мне всегда была как дочь, даже ближе Вивианы, и тем обиднее теперь видеть такое твоё отношение к нашей семье». Она тогда даже трагически всхлипнула, но, поскольку я попрощалась и вышла из гостиной, а дедушка туда даже не заходил, решила, что плакать без свидетелей — дурной тон, и тут же покинула нас со всей возможной величавостью. Выйти-то она вышла, но, судя по присылаемым время от времени цветам и записочкам, собиралась вернуться, поскольку Альвендуа от планов на меня не отказались, лишь отложили их на более длительный срок. Вот и сейчас Антуан маячил в отдалении, с кислой физиономией и неприязненно поджатыми губами, и наблюдал, как я разговариваю с Шарлем и Пьером-Луи. Знал бы он, что на самом деле Пьер-Луи — настоящий король, совсем не так бы на него смотрел, а с верноподданническим обожанием. Альвендуа — мастера переобуваться на ходу.

Но пока Пьер-Луи изображал из себя обычного студента, словно во дворце у него не было значимых дел. Конечно, он уверял, что ему полезно побыть среди нас, узнать жизнь изнутри, как он говорил, но мне казалось, что находится он тут по большей части из-за Люсиль. Вот и сейчас он нет-нет и косился на аудиторию, где шёл экзамен и где находилась подруга.

— Пьер-Луи, Николь, какая неожиданная встреча. — Вивиана расточала улыбки всем, кроме Шарля. Его она демонстративно игнорировала. — Но необычайно приятная. Моя дорогая, ты замученно выглядишь. Наверняка всю ночь готовилась к экзамену. Я знаю рецепт прекрасной целительской маски для лица, после неё ты буквально засияешь.

Комплимент был сомнительным. Но в этом вся Вивиана. Не удивлюсь, если она потом скажет: «Но мой брат готов на тебе жениться. Он тебя очень любит, поэтому ты и такая ему дорога».

— Оставь рецепт себе, он тебе нужней, — отмахнулась я. — Я не так плохо училась, чтобы пытаться добрать знания в последние часы перед экзаменом. Всю ночь я прекрасно проспала.

— И прекрасно выглядишь, — шепнул мне на ухо Шарль. — Не нужны тебе никакие маски от Альвендуа. Особенно если они сделают тебя похожей на эту особу.

Вивиана притворилась, что только его заметила, скривилась, как при виде дохлой мыши, помахала перед носом изящными пальчиками с наманикюренными ноготочками, словно отгоняя вонь, и заметила:

— Сидеть на подоконнике неприлично, Николь. Право слово, в такие моменты я начинаю радоваться, что Антуан с тобой расстался. — И после этого занимательного пассажа повернулась к другому значимому для неё лицу, чтобы лишить меня возможности ответить. — Ходят слухи, что во дворце готовятся к балу, Пьер-Луи…

Я её сейчас не видела, но наверняка Вивиана упражнялась в улыбках, притворяясь самой очаровательной особой в этой академии, да и вообще во всём Ланже.

— Боюсь, что во дворце не до балов, — вернул ей улыбку Пьер-Луи. — Разве что небольшой приём.

— С танцами? — деловито уточнила Вивиана.

Она полностью повернулась спиной к нам с Шарлем. Пожалуй, зря я посчитала, что она тут по наущению брата, хоть тот продолжал гипнотизировать нас издалека, ожидая, чем закончатся переговоры. Но сейчас Вивиана точно стояла на страже не его интересов, а своих.

— С какими танцами? Если ты забыла, во дворце траур по случаю смерти Филиппа Второго.

— Ах, дорогой, не может быть, чтобы Филипп Третий отменил Большой Зимний бал! — Вивиана удивилась слишком громко, явно в расчёте на слушателей. — Это традиция, которая никогда не нарушается.

— Возможно, — согласился Пьер-Луи. — Но я не слышал, чтобы к нему готовились.

— Кто же станет ставить тебя в известность? — чуть пренебрежительно выдала Вивиана. — Я уверена, что во дворце подготовка к балу идёт вовсю. Ты просто давно не был у дяди, вот и не знаешь.

— Вчера мы с ним разговаривали.

— Ах, дорогой, по слухам, у твоего дяди такие проблемы со здоровьем, что немудрено, что он всё забыл.

Шарль прокашлялся, пытаясь не расхохотаться, я тоже с трудом сдерживала смех.

— Возможно, — довольно сухо согласился покрасневший Пьер-Луи, не желая больше спорить.

Вивиана могла сказать ещё множество забавных вещей, но тут дверь аудитории распахнулась, и оттуда выпорхнула сияющая Люсиль, поэтому Пьер-Луи вообще потерял интерес к собеседнице и двинулся навстречу моей подруге. К слову, он до сих пор ей не признался, кто он на самом деле. Возможно, зря, потому что в их отношениях после размолвки, о которой Люсиль мне так ничего не рассказала, появился некоторый холодок, который растопить могла только искренность. Но не мне учить монарха и уж тем более не мне открывать его тайну.

— Как успехи?

Он подхватил её на руки и закружил. Люсиль звонко засмеялась, запрокинув голову, и ответила:

— Сдала.

— И это нынче считается успехом, — неодобрительно протянула Вивиана. — Люсиль, тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя вызывающе? Неприлично привлекаешь внимание.

Наверное, с точки зрения Вивианы, прилично привлекала внимание только она. Остальных следовало изолировать от общества. Или хотя бы от мужской его части.

— А тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя как противная старая тётка? — заявила Люсиль, которую Пьер-Луи поставил-таки на пол. Осторожно поставил, как стеклянную вазу, требующую особо бережного отношения. — И нудишь, и нудишь. Чего тебе вообще тут надо? Мы не твои подруги, так ведь, Николь?

— Разумеется, — подтвердила я.

— Николь, — повернулась ко мне Вивиана, — общение с этой особой отрицательно влияет и на твоё поведение. Наши с тобой отношения всегда были очень тёплыми, почти сестринскими, и мне невыносима мысль, что ты могла от меня отвернуться из-за какого-то недоразумения.

Посчитав, что этими словами она поставила на место и меня, и Люсиль, Вивиана вернулась к тому, ради чего она вообще подошла к нам:

— Пьер-Луи, тебе же не составит труда раздобыть для меня приглашение?

— Приглашение куда? — заинтересовалась Люсиль.

— На королевский бал, разумеется, — сквозь зубы ответила ей Вивиана. — Тебя-то, милочка, во дворец никто не пригласит. А мне там непременно нужно быть.

Прямо она, разумеется, не сказала, но подразумевала, что раз уж помолвка Филиппа Третьего была расторгнута, то у него появилась уникальная возможность заключить новую не абы с кем, а с самой подходящей для этого кандидатурой, которой Вивиана считала себя.

— А с чего ты взяла, что пригласят тебя? — заинтересовалась я. — Насколько мне помнится, вся ваша семья объявлена персонами нон грата в королевском дворце. Об этом лично позаботилась Её Величество.

Вивиана посмотрела на меня так, словно я нанесла подлый удар исподтишка. Она достала крошечный батистовый платочек, обшитый кружевами, и прижала к глазам. Платочек остался совершенно сухим, но это не помешало ей всхлипнуть и простонать:

— О, как ты ко мне жестока, Николь. Некрасиво с твоей стороны намекать на ошибку моей матушки, которая хотела всего лишь счастья для тебя и сына. Но в первую очередь — для тебя. Ведь о тебе она заботилась куда больше, чем обо мне, родной дочери. Сколько она ночей не спала, думая, как тебе помочь. А ты… какая чёрная неблагодарность!

Она заламывала руки и закатывала глаза, как плохая актриса в третьесортном кинотеатре.

— Пойдёмте отсюда. — Люсиль потянула за рукав Пьера-Луи. — Это представление будет продолжаться вечно. А мне его не хочется смотреть, очень уж оно бездарное. Николь?

— Совершенно бездарное, — согласилась я, приноравливаясь спрыгнуть. — Вивиана, ты бы для начала перед зеркалом порепетировала.

— Опять же, есть всякие средства, вызывающие слёзы, — подмигнул Шарль.

Он ухватил меня за талию и спустил на пол. Руки задержал, но так ненадолго, что я даже прочувствовать не успела.

— Не подавай ей идей, — прыснула Люсиль. — А то в следующий раз она придёт с давленой луковицей в платке и провоняет тут всё.

Вивиана открыла рот раз, другой, потом поняла, что что бы она ни сказала, всё будет использовано против неё, гордо вскинула голову, элегантно развернулась и, даже не попрощавшись, поплыла к брату, который так и маячил в отдалении. Почему-то мы не ушли сразу, а наблюдали за сближением родственников.

— А издалека Антуан кажется даже симпатичным, — неожиданно заметила Люсиль.

Пьер-Луи чуть заметно нахмурился, внешне он значительно уступал моему бывшему жениху и сейчас наверняка об этом подумал, пришлось прийти на помощь нетактично высказавшейся подруге.

— Просто у него на лице нет обычной презрительной мины, — пояснила я. — Там крупными буквами написано ожидание разговора с сестрой. Поэтому лицо кажется одухотворённым. Это кого угодно украсит, особенно если рот закрыт. Только он редко бывает закрытым, обычно Антуан несёт всякую чушь, как и его сестра.

Люсиль рассмеялась, окончательно потеряла интерес к семейству Альвендуа и спросила у Пьера-Луи:

— А что там Вивиана говорила про бал?

— Да не будет бала, — нахмурился Пьер-Луи. — Траур.

— А традиция, о которой говорила Вивиана? — не унималась подруга.

Нет, она прекрасно понимала, что на бал не попадём ни она, ни я, но сам по себе разговор был столь увлекательным, что отказаться от него у подруги никаких сил не хватило бы.

— Я узнаю, — решил Пьер-Луи. — Если будет бал, то будут приглашения для всех вас.

— Правда? — Люсиль восторженно округлила глаза и захлопала в ладоши, как маленькая девочка. — Николь, мы попадём на бал во дворец, представляешь?

— Если он там будет, — попыталась я её остудить. — Пьер-Луи же сказал, что…

— Что он узнает, да, Пьер-Луи? — перебила меня Люсиль и улыбнулась кавалеру. — Николь, можно я помечтаю хотя бы денёк? Завтра выяснится, что никакого бала не будет, и всё.

— Может, и будет, — задумчиво протянул Пьер-Луи, он же Филипп Третий. — Возможно, я действительно давно не был у дяди и во дворце вовсю идёт подготовка к балу.

Мы с Шарлем переглянулись. Судя по настрою Пьера-Луи, балу быть.

Глава 2

Предчувствия меня не обманули: принц Филипп объявил, что традиционному Зимнему балу быть, пусть и не в таких масштабах, как в прошлом году. А вскоре Пьер-Луи торжественно вручил нам с Люсиль приглашение на бал. Но только нам: Шарль такового не удостоился.

— Понимаешь, — смущённо пояснял мнимый племянник придворного мага, — дядя сказал, что это может вызвать множество ненужных вопросов со стороны наших оппонентов. Даже не подойдёт отговорка, что он мой лучший друг, потому что меня там не будет.

Вот ведь лис, не будет его! Мог бы выйти в одном облике, зайти в другом. Я старательно транслировала неодобрение, Пьер-Луи его столь же старательно не замечал.

— Тогда я тоже не пойду, — решила я. — Наверняка по поводу моего появления во дворце вопросов возникнет куда больше.

— Ты де Кибо, — напомнил Пьер-Луи. — Ваша семья была в немилости при Филиппе Втором, но с его смертью всё могло измениться. Приглашение тебе подписано лично вдовствующей королевой, а не рассылалось из канцелярии, будет неуважением его проигнорировать. Кроме того, она хотела пообщаться с тобой в приватной обстановке.

Посмотрела я на Пьера-Луи с подозрением: сдаётся мне, что пообщаться со мной хочет не она, а Франциск, но разве об этом не проще сказать прямо? Но король был полностью невозмутим, словно в его словах не было второго, а то и третьего дна.

— Если ты не пойдёшь, то я тоже не пойду, — заявила внезапно Люсиль.

— Почему? — расстроенно спросил Пьер-Луи.

— Тебя не будет, Николь тоже, — пояснила подруга. — Зато наверняка будут Вивиана и Соланж.

— Альвендуа не пройдут, — воинственно бросил Пьер-Луи. — Они в чёрном списке у моей… королевы.

Оговорка была характерная, но Люсиль не обратила на неё внимания.

— Понимаешь, Пьер-Луи, — печально сказала она, — для меня половина удовольствия пропадёт, если тебя не будет, а если ещё окажется, что мне не с кем будет поделиться впечатлениями, то зачем мне этот бал вообще?

— Как это зачем? — коварно спросил Шарль, ничуть не огорчённый, что ему приглашения не досталось. — А король? Неужели ты не хочешь узреть вживую короля?

Пьер-Луи взглянул на друга, как на предателя, но тот лишь широко улыбался, ничуть не сожалея о прозвучавших в его словах намёках, которые были понятны всем, кроме Люсиль.

— Да зачем мне ваш король? — пробурчала она, окончательно расстроившись. — Пусть на него Соланж смотрит. Глядишь, и восстановится помолвка при таких обстоятельствах.

Пьер-Луи запаниковал и торопливо сказал:

— Ладно, ваша взяла. Попытаюсь решить с Шарлем. Как вариант — пойдёт спутником де Кибо. Нужно просто выписать новое приглашение. Я займусь этим.

Люсиль просияла, но ненадолго, потому что вспомнила, что самого Пьера-Луи там не будет, и уточнила:

— А ты совсем никак не сможешь прийти? Даже на один танец?

— Дядя просил ему помочь. Безопасность гостей должна быть на первом месте. Но я попытаюсь выбраться.

Люсиль опять засияла от радости, вызвав ответную улыбку у своего поклонника. Но идиллия продлилась недолго, потому что подруга зачем-то сказала:

— Ходят слухи, что у твоего дяди какие-то проблемы.

Она тактично не добавила «с головой», но Пьер-Луи тем не менее оскорбился, сухо возразил:

— Нет у него никаких проблем. Это всё происки завистников.

И ушёл. Надеюсь, исправлять приглашение, а не насовсем. Не то чтобы я хотела побывать во дворце, особенно по личному приглашению вдовствующей королевы. Но бал, на котором будет Шарль, меня привлекал однозначно.

— Я зря это сказала? — грустно спросила Люсиль. — Но в последнее время столько слухов ходит, что инор Бариль то ли спился, то ли подсел на орочьи смеси, что я начинаю сильно беспокоиться за Пьера-Луи.

— Поверь мне, — расхохотался Шарль, — ни за Пьера-Луи, ни за его дядю переживать не надо.

— Думаешь, это оппозиция слухи распускает? — задумчиво уточнила Люсиль. — Всякие там Альвендуа и иже с ними?.. Но почему их тогда не привлекут?

— Не хотят начинать правление Филиппа Третьего с арестов аристократов. Это всегда плохо сказывается на королевской репутации.

— Хм-м… — протянула подруга. — Зато хорошо сказывается на авторитете правителя.

— Правильные мысли, — развеселился Шарль. — У тебя будут все шансы сообщить об этом королю Филиппу Третьему лично.

— Глупые у тебя шутки, — расстроенно буркнула Люсиль. — Лучше я всё это буду говорить Пьеру-Луи, а он пусть передаёт, кому хочет.

— Ты, главное, не забудь сказать хоть кому-то, а то до Филиппа Третьего эта ценная мысль никогда не дойдёт, —Шарль почти смеялся.

Мне его намёки казались слишком прозрачными, поэтому в конце концов я его выставила из комнаты: не дай Богиня, Люсиль догадается, а ей должен сказать сам Пьер-Луи, иначе она обидится и на него, и на нас. Для меня оставалось загадкой, почему он до сих пор этого не сделал. Ждёт подходящего случая? Так он может его никогда не дождаться.

— А что мы сидим? — внезапно сказала Люсиль. — Если мы едем на бал, нам нужны новые платья.

— У меня есть бальное платье. К чему мне ещё?

— Это же Королевский бал, — расширив глаза до невозможности, с восторгом пояснила подруга. — Туда нельзя идти абы в чём.

— Боишься, что Пьер-Луи увидит на тебе платье, в котором ты была на балу в академии?

— И это тоже, — засмеялась она. — А ты не боишься, что решат: у де Кибо тяжёлые финансовые проблемы, если во дворец, в который до этого дня вход семье был закрыт, представительница явится в старом платье?

— Не такое уж оно старое, — неуверенно возразила я, чувствуя, что в словах Люсиль что-то есть.

— Это для академии оно не старое, — не согласилась она. — А во дворце ты должна выглядеть так, чтобы никто не усомнился: ты здесь по праву, а дела у вашей семьи идут отлично.

Люсиль уговаривала недолго, я и без неё поняла, что дедушка не одобрит, если дам повод для слухов. На всякий случай я отправила ему вестника с сообщением: «Меня пригласили на бал во дворец, и Люсиль считает, что нужно новое платье». Ответ пришёл тут же: «Разумеется. Счёт в твоём распоряжении. И фамильные драгоценности тоже». Драгоценности? Действительно, если уж показывать, что у де Кибо дела в полном порядке, то показывать со всех сторон.

— Поехали, — предложила я Люсиль.

— Куда? — удивилась она.

— В ателье.

— Сейчас? Но мама…

— Пока она появится, ателье настолько завалят заказами, что мы не вклинимся, — уверенно ответила я. — Ты думаешь, пригласительные только нам выдали?

— Нет. — Люсиль хитро улыбнулась. — Но думаю, что нам принесли самым первым.

— Поэтому у нас есть преимущество по времени.

— Но у меня нет денег, — погрустнела она. — Во всяком случае, таких, чтобы хватило на пошив приличного платья. Поэтому всё равно надо ждать маму.

Теперь пришлось уговаривать мне. На предложение оплатить её платье Люсиль ответила возмущённым категорическим отказом, но со скрипом согласилась принять деньги в долг, так что в ателье мы приехали почти через полчаса, и то были не первыми.

Первой оказалась Соланж. Она уже полностью оправилась от фиаско с помолвкой и выглядела даже лучше, чем тогда, когда считалась невестой принца. Во всяком случае, волосы были уложены в аккуратную причёску, глаза блестели ожиданием счастья, я манящий розовый цвет губ хоть и выглядел почти естественно, но, вне всяких сомнений, имел искусственное происхождение.

— Только не говорите, что вам тоже прислали приглашение на бал во дворец, — гордо сказала она, явно собираясь принять от неудачниц в нашем лице порцию восторженных ахов и охов.

— Хорошо, не скажем, — легко согласилась Люсиль.

— Неужели у вас действительно есть приглашения? — изумилась Соланж, смешно приоткрыв рот. — Даже Вивиане не удалось заполучить, с её-то способностями добиваться поставленной цели.

В её голосе причудливым образом сплелось искреннее восхищение пробивной подругой с лёгким пренебрежением к тому, что в этот раз у Вивианы ничего не вышло.

— Альвендуа же запрещено появляться во дворце, — напомнила Люсиль. — Никто не рискнёт выступить против вдовствующей королевы.

— Де Кибо тоже запрещено, — заметила Соланж.

— Николь королева пригласила лично, — гордо сказала подруга.

— Оу, — глубокомысленно протянула Соланж и принялась накручивать на палец локон. — То есть, Николь, у тебя приглашение с её личной подписью?

— Да, — вынужденно призналась я. — А что?

— Как интересно, — протянула Соланж. — Я не помню, чтобы она кого-либо приглашала лично. Что бы это значило?

— Разумеется, что опала с де Кибо снята, — уверенно ответила Люсиль.

— Ну-ну, — пропела Соланж, глядя на меня почти с верноподданическим обожанием. — Николь, ты сегодня такая красивая. Не подскажешь, какой косметикой пользуешься для обретения такого сияющего света лица?

Мне аж неприятно стало от такого искреннего подлизывания. Наверняка она решила, что королева нацелилась на меня как на потенциальную невесту сына. И, похоже, саму Соланж это полностью устраивало: Антуан при таком раскладе на брак со мной больше рассчитывать не сможет, а любовь самой Соланж к этому противному представителю семейства Альвендуа так никуда и не делась. Я не стала её разочаровывать, что если во дворце мне и грозит беседа с кем-то из монархов, то только с одним, давно почившим Франциском Первым. Странно только, что она так стремится на бал, на котором точно не будет предмета её страсти.

Соланж на радостях щебетала за всех нас троих и постоянно лезла с непрошеными советами, воспользоваться которыми могли только очень наивные особы: как девушка ни радовалась освобождению Антуана, её предложения были направлены отнюдь не на то, чтобы подчеркнуть достоинство внешности у меня или у Люсиль. Она предлагала неподходящие цвета и фасоны с таким доброжелательным видом, что сразу было понятно: годы общения с Вивианой не прошли даром, она почерпнула у подруги всё, что только могла. Кроме брата.

Люсиль терпела недолго. После очередной попытки Соланж пристроить ненужный волан уже на неё, подруга сказала, что была очень рада помощи, но не смеет задерживать столь занятую инориту, которая наверняка ещё не заглянула к ювелирам. А ведь к выбранному платью абы что не наденешь. Бал же во дворце.

Довод был слишком веским, чтобы Соланж его проигнорировала. Исчезла она так же быстро, как вода после заклинания экстренного испарения.

— Уф, наконец-то, — прокомментировала Люсиль её уход. — Не понимаю, почему она так радуется этому балу?

— Возможно, до сих пор не поняла, что там не будет не только Вивианы, но и её брата? — предположила я.

— С неё станется, — согласилась Люсиль, после чего мы обе выбросили подпевалу Вивианы из головы.

Без раздражающей советчицы с заказом мы определились быстро. Первую примерку нам пообещали уже завтра, и вскоре мы оказались на улице.

— Я, пожалуй, отправлю маме вестника магической почтой, — взглянув на хмурое небо, с которого сыпались мелкие снежинки, решила Люсиль.

— А я отправлюсь к дедушке, — решила я. — Встречаемся вечером в общежитии?

— Ага, — согласилась Люсиль.

Строго говоря, навестить дедушку можно было и раньше, но мы задержались в академии из-за обещанных Пьером-Луи пригласительных билетов. Бегать туда-сюда через порталы, соединяющие дома де Кибо, было слишком затратно, но сейчас я чувствовала, что мне необходимо туда наведаться.

Ателье находилось недалеко от нашего дома в столице, поэтому я экипаж брать не стала, помахала Люсиль и пошла пешком. Холодно не было. С неба падал лёгкий снежок, превращая город в картинку из книги сказок. В последнее время на улицу я почти не выбиралась: мешали то занятия, то факультативы, то подготовка к экзаменам. Но сейчас я чувствовала себя свободной, как птица, и летела к дедушке.

Калитка, входная дверь, телепортационная комната остались за спиной — и вот я уже бежала по коридору к кабинету дедушки. Почему-то я была уверена, что он меня ждёт. Так и вышло. Я бросилась ему на шею и расцеловала, переполняемая радостью от встречи.

— Итак, тебя пригласили во дворец, прикрываясь балом, — сказал он, как только я чуть отстранилась.

— Уверена, из-за Франциска, — отмахнулась я. — Пьер-Луи, то есть король Филипп Третий, очень на него вчера жаловался. Говорит, чудит наш предок и не могут найти на него никакой управы. Спрашивал, не можешь ли ты в чём посодействовать.

— А почему бы им не спросить об этом у меня? — Дедушку ничуть не успокоили мои слова. Напротив, он нахмурился. — Мне кажется, приглашение с подвохом.

— Да какой там может быть подвох, дедушка? — удивилась я и потёрлась о его плечо. Плечо пахло каким-то резким алхимическим ингредиентом, отчего у меня засвербело в носу и захотелось чихнуть. — Пьер-Луи хотел пригласить Люсиль, а без меня она могла отказаться. А чтобы не отказалась я, он прикрылся подписью вдовствующей королевы.

Дедушка покачал головой.

— Хотелось бы мне верить в твою версию, — сказал он. — Но ведь Пьер-Луи так и не признался твоей подруге, кто он?

— Нет, — ответила я. — Возможно, он хочет убедиться, что любят его, а не титул?

— У него было время убедиться, — заметил дедушка. — И заключить новую помолвку время тоже было. Мне кажется, что за приглашением королевы стоит не только желание утихомирить Франциска.

— Очень может быть, — согласилась я. — Но что за ним стоит, я узнаю только во дворце. Отказаться-то я всё равно не могу, хотя сегодня пыталась.

— Не можешь, — согласился дедушка. — Это будет прямым оскорблением короны. Но будь там начеку. Пожалуй, я выдам тебе пару защитных артефактов из новых разработок.

Он выглядел столь озабоченным, словно я собиралась не на бал, а на войну. Но кто знает, как там повернётся во дворце? С их охраной у меня уже была пара неприятных моментов.

Глава 3

Пьер-Луи обещания не нарушил, и в моём приглашении появилась приписка «со спутником». То есть формально Шарля он всё-таки не пригласил, и при желании я могла взять с собой кого угодно, даже ту же Вивиану, которая волшебным образом прознала о приглашении и принялась меня осаждать, требуя, чтобы я взяла её с собой. Была она уже полностью готова к балу, в отличие от меня: я только-только разложила платье, когда она явилась.

— Там написано «спутник», а не «спутница», — указала я.

— Ой, дорогая, кто во дворце будет придираться к таким мелочам? — Вивиана удивлённо захлопала ресницами. — Какая разница, какого пола будет спутник. В конце концов, это попахивает гендерным ущемлением, если ты понимаешь, о чём я.

— Совершенно нет, — отрезала я. — Но зато я прекрасно понимаю, что если приведу с собой члена опальной семьи, то больше мне приглашений во дворец не видать.

— Ой, дорогая, ты преувеличиваешь, — завела она свою любимую песню. — Как только я попаду во дворец, сразу всё улажу. Её Величество ещё благодарна тебе будет, что ты меня с собой привела.

Я понимала, что уговорам не будет ни конца, ни края.

— Вивиана, нет, — решительно сказала я. — Я не собираюсь менять Шарля на тебя.

— Да ему там вообще не место! — вскипела она и топнула ногой. — Её Величество точно оскорбится, если ты будешь таскать во дворец всякий сброд.

— Пошла вон! — взорвалась я. — И чтобы ты больше близко ко мне не подходила! Сброд — это вы с Антуаном, но никак не Шарль.

Она заюлила, наконец сообразив, что перегнула палку, но я её уже выставила из нашей с Люсиль комнаты, где сразу стало намного чище и комфортней. Сколько грязи, оказывается, приносят с собой Альвендуа, и как хорошо, что они эту грязь забирают с собой.

— Я думала, этого никогда не случится, — заметила Люсиль, сидевшая перед зеркалом и наносившая последние штрихи на своё почти безупречное лицо.

— Что Вивиана уйдёт?

— Что ты её когда-нибудь выставишь. Ты с ней всегда была слишком вежливой.

— Не хотелось обижать тётю. Они с мамой Вивианы подруги. То есть это тётя так думает, поскольку у леди Альвендуа подруг нет, впрочем, как и у её дочери. Если Соланж с ней ещё ходит, то только из-за Антуана. И что только она в нём нашла? — в который раз удивилась я.

— Он красивый, — сообщила мне подруга с таким видом, словно делилась самым сокровенным. — Глупый, но красивый. А Соланж тоже не семи пядей во лбу, ей бы на одну наскрести. Но тебе не о Соланж с Антуаном сейчас переживать нужно. Ты помнишь, что нам скоро ехать? Или вы с Шарлем собрались проигнорировать Её Величество, тем самым поддержав Альвендуа?

Она подскочила со стула перед зеркалом, провернувшись в отточенном танцевальном движении, и я тут же заняла её место. В самом деле, если я в чём-то и была подготовлена к балу, то только в количестве защитных артефактов, которыми дедушка увесил всё что можно. В основном нижнюю юбку. Почему юбку? Потому что я наотрез отказалась вывешивать снаружи те артефакты, которые не сочетались с моими украшениями. Из украшений у меня был только жемчуг, с которым ничего и не сочеталось.

Особо усердствовать с причёской я не стала — незамужним особам приличествует скромность, вот я её и придерживаюсь. Пару прядей выпустила и подвила пальцем гладящим заклинанием. Чуть-чуть макияжа — самую малость, чтобы не выглядеть бледно среди бальных красавиц. Ох, кажется мне, что день сегодня будет непростой…

Распереживаться я не успела, потому что за нами пришёл Шарль, сообщивший, что нанятый экипаж нас уже ждёт. Ни у него, ни у нас в столице своего не было. Вивиана предлагала, конечно, свой, но даже если бы к нему не прилагалась в обязательном порядке она сама, подъезжать нынче к королевскому дворцу в карете с гербами Альвендуа — дурной тон. Лучше уж мы безо всяких гербов обойдёмся.

На въезде проверяли нас долго, особенно моё приглашение, поскольку подозревали, что де Кибо может провезти кого-то неугодного короне. И только после моего раздражённого замечания, что Шарль — близкий друг племянника придворного мага, от нас отстали и мы наконец въехали за ограду.

Дворец вблизи подавлял: огромные блоки тёмно-серого камня, узкие окна, забранные решётками, множественные охранные плетения как на стенах и оконных проёмах, так и на придворцовом парке и на ограде. Всё говорило о том, что здание строилось скорее как укрепление, чем как королевская резиденция. Уверена: при должных запасах продовольствия здесь можно пересидеть пару десятков лет в полной изоляции, которую ничем не пробить. Обдумать мне это особо не дали.

— Огонёк, наконец-то! — раздался бодрый голос Франциска. — Я здесь с ума схожу от скуки, а ты не торопишься меня навещать.

Он выплыл из стены и сейчас размахивал шляпой, то ли приветствуя нас, то ли показывая, как страдает от жары, — с этим призраком ни в чём нельзя быть уверенным.

— Неужели скучнее, чем в монастыре? — ехидно спросил Шарль.

Он подал одну руку мне, вторую — Люсиль, и мы начали торжественно подниматься по лестнице, сопровождаемые почётным эскортом в лице Франциска Первого.

— В монастыре и то больше развлечений было: то посты, то молитвы, то ещё что, — столь уверенно ответил он, словно только и ждал этого вопроса. — Право слово, у настоятельницы жизнь куда насыщеннее, чем у вдовствующей королевы. Бариль-то почти всё время сидит у себя, а когда выходит, ему не до развлечения королевы.

Фраза прозвучала донельзя двусмысленно, и судя по тому, с каким видом Франциск погладил усы, смысл он вкладывал туда самый что ни на есть пошлый.

— Так, может, Ваше Величество, вас вернуть в монастырь?

От такого предложения призрак скукожился и зарябил, но, на удивление, возмущаться не стал, а с глубокой скорбью в голосе сообщил:

— Увы, мажонок, был бы рад, но не могу. Я в ответе за целую страну. Кстати, о стране. — Он заколыхался, придвинулся совсем близко и зашептал, словно кто-то ещё мог услышать: — Фаро зачастил во дворец. Я бы решил, что у него шуры-муры с королевой, не будь он таким дряхлым и не ставь он полог только от прослушивания.

На мой взгляд, Фаро дряхлым не выглядел. Ему до дряхлости ещё жить и жить. По всей видимости, так думала не только я.

— Может, он её пытается соблазнить? — предположил Шарль.

Люсиль вертела головой от меня к нему, пытаясь достроить неслышные ей реплики Франциска. Влезать в разговор сейчас ей казалось неприличным, но, когда мы останемся вдвоём, она непременно всё выспросит.

— С таким лицом не соблазняют, а пугают, — снисходительно пояснил Франциск. — Вообще, форменное безобразие, что от меня ставят прослушку. Монарх должен быть в курсе всех государственных дел.

— Так, может, это личные.

— Мажонок, какие могут быть личные дела у королевы, пусть и вдовствующей? У неё все дела государственные — убеждённо сказал Франциск. — А значит, требуют моего присмотра, иначе, сам понимаешь, страна развалится.

— До сих пор она не развалилась — заметила уже я.

— Вот именно, огонёк, до сих пор. — Он сделал паузу, глядя на меня со значением, но, поскольку я промолчала, продолжил разговор сам: — И вообще, огонёк, могла бы и раньше меня навестить. Как-никак, у тебя из родственников только я и Робер. Я скучал, между прочим.

Я поняла, что мне его тоже не хватало: слишком уж запоминающиеся приключения пришлись на то время, когда мы были вместе.

— Я тоже соскучилась, но, увы, я не могу попасть во дворец просто так, — напомнила я. — Секретные проходы все закрыли, а во дворце де Кибо не принимают. Сегодня сделали исключение, и то дедушка распереживался, что это всё не просто так.

Мы уже дошли до Малого танцевального зала, украшенного огромным количеством цветочных гирлянд. У стен стояли столы с угощениями, но к ним никто не подходил: ждали короля. Призрак вился рядом с нами, иной раз проходя через неосторожно приблизившихся гостей, которые бледнели и начинали озираться, не понимая, что случилось.

— Очень даже может быть, — легко согласился Франциск. — Но вообще, это безобразие, что представительница семейства Лиденингов не может попасть в собственный дворец.

— В королевский, — напомнил Шарль.

— Разумеется, в королевский, — гордо ответил Франциск. — Лиденинги — королевский род. Мы, мажонок, не абы кто. Ты вообще должен гордиться, что стоишь рядом с нами.

Возможно, он бы ещё долго говорил о величии Лиденингов, из которых сейчас остались я да дедушка, но тут наконец объявили о короле Филиппе Третьем и в зале появился он сам. Шёл важно, ни на кого не глядя, а все кланялись, кланялись, кланялись. Я тоже присела в реверансе, хотя Франциск сразу зашипел, что Лиденинги ни перед кем не склоняют голову.

— А на портрете он посимпатичнее, — неожиданно сказала Люсиль, когда король наконец прошёл к приготовленному ему креслу, замещавшему трон, и уселся. — Понятно, почему Соланж предпочла ему Антуана.

— Дура потому что, — довольно резко ответил Шарль. — Антуана может предпочесть только круглая дура.

— На портретах все мы посимпатичнее, — грустно заметил Франциск, — а потом потомки не могут опознать предков. Разве это дело?

— Ты не подумай, мне Антуан не нравится, — вспыхнула Люсиль, решившая, что её слова восприняли как предательство по отношению к Пьеру-Луи. — Я чисто внешне оцениваю, понимаешь?

— Не понимаю, — Шарль постарался смягчить резкость улыбкой. — Я в мужской внешности не разбираюсь.

— А из женской тебе только внешность Николь нравится? — фыркнула Люсиль, уже напрочь забыв про короля и оглядываясь по сторонам, явно в поисках Пьера-Луи.

— Разумеется, — с готовностью подтвердил Шарль.

— Смотрю, инора Бариля не видно, — заметила подруга.

С намёком заметила. Очень явным для всех. Но Шарль сделал вид, что не понял.

— Тех, кто обеспечивает безопасность, всегда не видно.

— Но Пьер-Луи говорил, что постарается.

— Может, и постарается.

— Этот балбес до сих пор не признался? — удивился Франциск. — Да любой инор становится на порядок привлекательнее, если он король.

Наконец объявили первый танец, который традиционно начинал король. Почему-то я думала, что он пригласит Люсиль, но нет: он выбрал незнакомую молоденькую девицу, которая столь восторженно на него таращилась, что я была вынуждена не согласиться с Франциском: привлекательность инора, оказавшегося королём, повышается не на порядок, а на два. Королевское сияние затмевает все минусы. Люсиль же пригласил Базиль Вине, с которым нас в своё время выгнали с первого же занятия по медитации и появление которого на столь небольшом балу для нас оказалось приятным сюрпризом. Я же танцевала с Шарлем. Правда, всё удовольствие портил Франциск, который кружил рядом и бухтел, что мы уделяем ему мало внимания.

А вот на следующий танец Филипп Третий действительно пригласил Люсиль. Она покраснела, растерянно посмотрела на нас, но вложила свою руку в руку короля и вышла с ним в центр зала. Танцевать она умела и любила, но ей приходилось ещё беседовать с персоной, которую она полагала слишком значимой. Люсиль улыбалась, но рот для ответа открывала редко, а сама всё оглядывала зал в надежде заметить рыжую шевелюру Пьера-Луи. Впрочем, сама я это наблюдала урывками, потому что тоже танцевала, в этот раз с Вине, который успел подхватить меня раньше Шарля. Тот не расстроился и не остался подпирать стену, а кружил по залу с довольно симпатичной иноритой в голубом платье. Слишком симпатичной, чтобы я могла от них отвлечься.

Но танец закончился, и мы опять собрались нашей небольшой компанией.

— Уф, — выдохнула Люсиль. — Я думала, это никогда не закончится. Музыка всё играла и играла, а Филипп Третий всё говорил и говорил.

— И о чём вы разговаривали?

— Разговаривал он, — поправила Люсиль. — Так, о всякой ерунде. Даже пересказывать нечего.

Она бросила тоскливый взгляд в зал, но ожидаемо так и не увидела Пьера-Луи. Шарль отловил официанта, разносившего напитки, и вручил нам с подругой по бокалу розового шампанского, было оно с лёгкой фруктовой ноткой и приятно пощипывало язык. А ещё великолепно поднимало настроение. И я уж было решила, что это самый прекрасный бал, на котором мне довелось побывать.

— Огонёк, по твою душу идут, — неожиданно сказал Франциск.

С чего он так решил, я не поняла, но тем не менее он оказался прав. Высокий инор в скромном камзоле действительно подошёл ко мне с сообщением, что Её Величество вдовствующая королева ждёт меня прямо сейчас.

— Леди де Кибо пригласили одну, — уточнил он, после того как Шарль подал мне руку, намереваясь сопроводить.

— Инор — мой жених.

— Поздравляю. Но требование Её Величества — личная встреча, — непреклонно повторил инор.

— Огонёк, не бойся, не съедят, — жизнерадостно сказал Франциск.

— Мало ли, — ответила я ему, но посланник королевы принял это на свой счёт.

— Требование Её Величества не может быть истолковано по-другому.

— Я прослежу, — ободрил меня Франциск. — Вы, главное, от меня не закрывайтесь, чтобы я вовремя успел вызвать помощь, если Её Величеству всё-таки придёт в голову тобой подзакусить.

Если ей вдруг такое придёт в голову, то она тут же об этом пожалеет, потому что на мне защитных артефактов больше, чем на хилом уличном котёнке блох. Уж дедушка о моей безопасности основательно позаботился. Говорить я это, разумеется, не стала, с тяжёлым вздохом поставила опустевший бокал на поднос как раз проходившего мимо лакея и пошла за провожатым, который кружил по дворцу столь причудливо, словно собирался меня запутать. Но я ничуть не волновалась, поскольку за мной летел Франциск, который непременно выведет меня в Бальный зал, случись что непредвиденное.

Её Величество приняла меня в небольшом кабинете, своём или короля Филиппа Третьего — тут я затруднилась бы решить определённо и потому что обстановка была безликая, и потому что сам король тоже там был. Ради разнообразия даже в виде Пьера-Луи. Я присела в вежливом реверансе. Мой сопровождающий поклонился, вышел и закрыл за собой дверь.

— Огонёк, бери пример с меня: молчи побольше.

Пьер-Луи скептически улыбнулся, хотя в некотором роде Франциск был прав: для большинства людей он действительно был невидим и неслышим, а значит, постоянно молчал. Сам же Пьер-Луи, как и его так называемый дядя, приобрел возможность видеть призрака после перенастройки Королевского Сердца, и, подозреваю, они уже много раз эту возможность прокляли. Особенно инор Бариль.

— Подойди, дитя моё, — прошелестела королева. — Садись.

Она указала на стул перед письменным столом, который, несомненно, принесли для меня: очень уж он выбивался из общего убранства кабинета. Второй такой же стул стоял рядом с королевой, которая расположилась в кресле хозяина кабинета. Пьер-Луи тоже сел и активировал полог от прослушивания.

— Ты наверняка догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить, — сказала королева, лишь только я уселась на стул и расправила юбки.

— Увы, нет, Ваше Величество.

— Инор Бариль поднимал этот вопрос в беседе с лордом де Кибо. Ты должна выйти замуж за моего сына, — голос её окреп. — И нужно сделать это в ближайшее время.

Глава 4

Я, конечно, растерялась от слов королевы, но не настолько, чтобы покорно согласиться осчастливить короля Филиппа.

— Извините, ваше Величество, но это совершенно невозможно, — твёрдо сказала я.

— Этого требует благо страны, несносная девчонка! — рявкнула она, уже не пытаясь притворяться мягкой и нежной. — А благо страны стоит над личными интересами.

— Когда во главе страны несчастные люди, ничего хорошего её не ждёт, — убеждённо сказала я. — Я люблю друга вашего сына, а ваш сын любит мою подругу. Даже вздумай я согласиться на ваше нелепое предложение, как потом смогла бы смотреть в глаза Люсиль?

— О какой любви может идти речь, когда на кону судьба государства? — холодно спросила королева.

Франциск, который устроился за её плечом, удобно повиснув в воздухе и подперев кулаком подбородок, решил, что пришло его время вставить веское слово.

— Огонёк, я тебе сразу предлагал соглашаться. Во главе страны должен быть Лиденинг. А от кого ты этого Лиденинга родишь, сама выберешь. В точности как нынешняя королева, которая радеет за государство. Государство же стоит над личными интересами, я ничего не путаю?

Он подплыл к Пьеру-Луи и даже подмигнул тому. Но королю этакое панибратство не пришлось по душе, он зло покраснел и выпалил:

— Я против!

— Филипп, мы с вами, по-моему, всё обговорили, — не менее зло прошипела его мать, посчитавшая, что возражение относится к её словам. — Вы согласились на моё условие. И как, девушка вас узнала?

Пьер-Луи смущённо отвёл глаза. Так вот почему он не признавался Люсиль до сих пор! Наверняка договорился с королевой, что если Люсиль узнает любимого под мороком, значит, они судьба друг друга, не узнает — не судьба. Но мне в последнее время казалось, что подруга относится к кавалеру без былой приязни, так и не простив то ли опрометчивого поступка, то ли опрометчивых слов — мне она так и не призналась, что случилось.

— Да кто тебя будет спрашивать? — насмешничал Франциск. — Твоя мать не слишком интересовалась мнением Филиппа Второго, когда решила тебя родить.

— Я попросил бы не трогать мою мать. — Пьер-Луи так гордо вскинул голову, что наконец стал похож на настоящего короля. Не то чтобы это позволило бы мне отнестись к предложению его матери с пониманием, но неприязнь к ней уже не распространялась на него. — Извольте относиться с уважением к правящему дому.

— Правящий дом — Лиденинги, ты не забыл? — ехидно поинтересовался призрак. — И кто из вас — из них? Из Лиденингов здесь только Николь и я. К нам я отношусь с уважением.

Он подбоченился и стал походить на одну из статуй королей в королевской галерее. Сама я галерею не видела, но картинки с её изображением были даже в учебниках истории.

— Правящий дом здесь мы, — нехорошо прищурился Пьер-Луи. — Попробуйте оспорить это, вы, давно покойный неудачник. Вы не только страну потеряли, но и сделали всё, чтобы от вас не осталось даже потомков.

Королева напряжённо вслушивалась, силясь понять, о чём шла речь, сделать это при отсутствии реплик второго собеседника тяжеловато, но горячность сына ей не нравилась, потому что она положила свою руку на его, пытаясь успокоить. Я тоже начала опасаться, что Франциск переругается с нынешним королём в лице Пьера-Луи так, что обратного пути не будет. Конечно, правителям надо уступать, но загвоздка в том, что они правители оба, к тому же одной и той же страны.

— Я — король, настоящий, получивший трон по праву. А тебе только позволили им быть, — набычился Франциск. — Не твоей подлой семейке указывать мне, к кому относиться с уважением.

— Ваше Величество, — вмешалась я, пока они не договорились до чего-нибудь непоправимого, — ни Его Величество Филипп Третий, ни его мать не имеют отношения к вашей супруге, поэтому можно сказать, что мы на одной стороне. Почти. Потому что для замужества этого мало.

— А предсказания Фурнье для замужества вам хватит? — язвительно спросила королева. — Он для вас достаточно авторитетен?

— Для меня достаточно авторитетно только моё сердце, — осторожно заметила я.

— И Королевское, — встрял Франциск, с неприязнью поглядывавший на Пьера-Луи, но больше не бросавшийся гадостями в его сторону. — Огонёк, ты про Королевское Сердце не забывай. Оно для всех авторитет, а для тебя ещё и бьётся.

Я кивнула, соглашаясь с его словами.

— Девочка, ты ещё так юна, и воспитывали тебя не как принцессу, — одними губами улыбнулась королева. Неприязнь она скрывала не очень успешно, но я её понимала: кому будет приятно узнать, что её сыну, королю такой замечательной и большой страны, предпочли какого-то сомнительного типа, пусть и являющегося другом сына. — Поэтому ты пока не осознала, что главное — благо страны, а собственное счастье… — Она непритворно вздохнула. — Собственное счастье — оно не так важно. Давайте все успокоимся и начнём разговор заново. Филипп, вам не кажется, что совместное чаепитие способствует доверительной беседе?

— Как вам будет угодно, матушка, — склонил тот рыжую голову.

Но спокойствие его было настолько показным, что даже гневная краснота с лица не сошла, не говоря уж о так и не разжатых кулаках. Всё-таки Франциск умеет быть на редкость раздражающим, если того хочет.

Чай нам принесли по королевскому звонку. Причём королева долго и безуспешно трясла колокольчиком, пока Пьер-Луи наконец не сообразил и не снял полог тишины. При этом Франциск наслаждался каждым мгновением этой сцены и несколько раз сигнализировал мне, чтобы я не вмешивалась и не подсказывала.

— И эти люди мнят себя королями, — с удовольствием сказал призрак. — И не просто королями, а равными Лиденингам. А сами пытаются вызвать прислугу, не сняв защитного заклинания.

Пьер-Луи зыркнул на него столь злобно, что даже появись ранее у меня сомнения в необходимости отказа, сейчас они благополучно развеялись бы. Возможно, король из него получится и неплохой, но вот как спутник жизни он для меня был ужасен. Видеть такую физиономию ежедневно — то ещё счастье.

Тем временем в кабинет вкатили сервировочный столик, и лакей в строгой дворцовой униформе, не поднимая глаз, принялся выставлять угощения. Королевских щедрот отсыпали немного, правда, письменный стол много и не вместил бы. Главное, нашлось место для трёх чашек, а всё остальное вторично.

Действие происходило в полном молчании, которое разбавлялось лишь позвякиванием чашек и тарелочек. После того как лакей заполнил три чашки чаем, он поклонился и начал пятиться к двери. Глаз он так же не поднимал и не разворачивался, поэтому оставалось только удивляться, как ему удалось так быстро добраться до двери, открыть её и покинуть кабинет.

— А про меня, как обычно, забыли, — внезапно сказал Франциск и тяжело вздохнул. — Конечно, если меня не все видят, то мне и чашки не надо…

— Что вы, Ваше Величество, — отозвался порядком взведённый Филипп, — это я отказался от чая.

— Огонёк, — заволновался Франциск, — не вздумай тут ничего пить или есть. Если король отказывается разделить с вами еду, это плохой признак.

— Богиня, как вы мне надоели! — неожиданно рявкнул Пьер-Луи и стукнул кулаком по столу. — Николь, нельзя ли его вернуть в монастырь? Мне кажется, молитвы благотворно влияют на его поведение.

Франциск побелел почти до непрозрачности. Первый раз я видела, чтобы он настолько испугался.

— Ха-ха, — выдавил он. — Ваше Величество, неужели вы не понимаете шуток?

— Таких — нет, — отрезал король, теперь уже никто не усомнился бы в том, что он имеет право так титуловаться. — Извольте вести себя прилично или возвращайтесь туда, откуда вас взяли.

Создавалось впечатление, что он относился к призраку как к проштрафившемуся коту, которого взяли с улицы, отмыли, накормили, а тот в отместку принялся пакостить.

— А Королевское Сердце? — пискнул совершенно непохожий на себя Франциск.

— А Королевское Сердце Фаро предлагает вообще отключить, — злорадно сказал Пьер-Луи. — Он говорит, что в настоящее время необходимости в этом артефакте для страны нет, поскольку магия стабилизировалась за столько лет. А как охранный артефакт дворца он себя исчерпал и вполне может быть заменён стандартной защитой, которую мне предлагает установить Совет магов, причём даже не станут выставлять за это счёт.

— Пф-ф-ф, и вы им верите? — презрительно выдохнул Франциск, но совсем не с таким апломбом, как пять минут назад. — Фаро — хитрый лис, он вам такую защиту установит, что она вас и без нападающих пришибёт.

По виду Пьера-Луи было понятно, что он тоже так думает, но желание уязвить призрака оказалось слишком сильно, чтобы соглашаться с противником.

— Мэтр Фаро — глава нашего Совета магов. С чего бы ему нам вредить? — высокомерно сказал он.

— Филипп, не время упражняться в риторике, — неожиданно вмешалась королева. — Ты прекрасно знаешь, что Фаро не на нашей стороне, в отличие от милой леди де Кибо и его Величества Франциска. К сожалению, Ваше Величество, я лишена счастья вас лицезреть, — она расплылась в улыбке, которая никого бы не обманула, — но само чувство причастности к истории меня необычайно вдохновляет.

Франциск скривился в недовольной гримасе, но сделал это, благоразумно переместившись за спину Пьера-Луи, чтобы тот его не видел. Наверное, слушать псалмы было не столь интересно, как не так давно утверждал призрак, потому что его совсем не вдохновляла возможность вернуться в монастырь.

— Её Величество совершенно права, — кисло сказал он. — Мы на стороне правящей династии.

Пьер-Луи едва заметно нахмурился, я бы на его месте тоже не отнеслась с доверием к словам противника, поскольку правящей династией считались Лиденинги, к коим нынешний король имел отношение довольно опосредованное.

— Ваше поведение указывает на обратное, — всё же заметил Пьер-Луи. — Но отнесём это к плохому воспитанию и негативному воздействию множества лет одиночества.

Королева опять благостно улыбнулась и величаво кивнула, показывая, что во всём поддерживает сына.

— Милая Николь, — заворковала она, — почему вы так и не прикоснулись к чаю?

Её сын демонстративно взял одну из чашек и начал пить, как бы доказывая, что там ничего опасного нет. Я покосилась на Франциска, но тот делал вид, что не происходит ничего особенного, и только помахивал перед лицом шляпой, словно ему было неимоверно жарко.

Чашку я взяла с осторожностью: мало ли какие методы убеждения были припасены у этой парочки, чувствующей себя не на своём месте и собирающейся придать законность своему правлению за мой счёт. Но ни один из артефактов дедушки не среагировал, что меня несколько успокоило. Но не полностью.

Пьер-Луи отставил чашку и решительно сказал:

— Может, прекратим разводить политесы и перейдём сразу к делу?

Смотрел он на меня, поэтому мне пришлось ответить:

— С моей стороны никаких возражений. Только я до сих пор так и не поняла, в чём суть дела, Ваше Величество.

— Николь, я думал, мы друзья, — поморщился он. — К чему эти расшаркивания?

— Встреча у нас не дружеская, а официальная, Ваше Величество, — напомнила я. — Поэтому ни о каком панибратстве речи идти не может.

— Я вас понял, леди де Кибо, — усмехнулся он. — Хорошо, перейдём к сути дела. Фаро хочет, чтобы вся власть перешла к Совету магов. Его команда уже разработала проекты указов, который от нас требуется подписать. После чего власть монарха становится формальной, а страной начинают управлять маги.

— Это он заигрался, — возмутился посерьёзневший Франциск. — Власть королей — от Богини.

— Заигрался, — согласился Пьер-Луи. — Но он говорит, что в противном случае обнародует доказательства, что на троне не настоящий Лиденинг, а узурпатор, незаконно захвативший власть.

— Поэтому ты решил, что единственный вариант — сделать своё сидение на троне законным, женившись на Николь? Пф-ф-ф. Ты же король, я был о тебе лучшего мнения. Нужно поступать так, как лучше для страны, а не для тебя лично.

— Власть Совета магов для страны точно не лучше.

— Согласен. Значит, нужно сделать так, чтобы им было не до захвата власти. — Франциск потряс шляпой и решительно водрузил её на голову. — Изъять весь компромат и показать, что королей шантажировать себе дороже. Я бы ещё парочку этих недоумков казнил в назидание, но нынешнее поколение слишком мягкотелое.

— Не мягкотелое, а придерживающееся традиций. Смертная казнь у нас уже сто лет как отменена. Казнить магов — разбазаривать ресурсы, — возразил Пьер-Луи и сжал губы в суровую нитку.

— Так ты казни тех, от кого уже особого толка нет, — предложил Франциск. — Фаро и пару постарше, у которых в жизни остались две радости: магия и интриги, избыток которых на мозги и давит, заставляя чудить. Де Кибо помогут, не сомневайтесь.

На этом месте засомневалась даже я, король же посмотрел с заметным скепсисом, ибо с чего это вдруг де Кибо влезать в игры короля с Фаро? Так и без головы можно запросто остаться, причём совершенно неважно, чью сторону ты примешь.

— Брак с Николь разом решит все проблемы, — возразил Пьер-Луи.

— Брак с Николь покажет, что вами можно манипулировать. Ты не понимаешь, короли не должны показывать слабости.

— Это вы не понимаете, — Пьер-Луи снисходительно улыбнулся, — что Николь в ещё большей опасности, чем мы. Фаро хочет избавиться от неё так же, как от Королевского Сердца. С её смертью эпоха Лиденингов закончится.

На меня повеяло холодом от его слов, но страха я никогда не показывала, постаралась запихнуть его в самые глубины души и в этот раз и с лёгкой насмешкой спросила:

— В таком случае почему вы думаете, что брак со мной решит наши проблемы? Мы всё так же остаёмся уязвимыми перед Советом Магов.

— Предсказание Фурнье, — ответила молчавшая до этого момента королева. — Он сказал, что наши проблемы решит брак Филиппа с девицей королевской крови, которая узнает Филиппа в обоих обликах.

— Я бы его точно не узнала, — сразу возразила я, — если бы мне не сказали раньше. И кажется, мне, ваше Величество, вы чего-то недоговариваете, иначе не предложили бы своему сыну проверку Люсиль.

Королева едва заметно дёрнула носом, выражая своё недовольство моей наблюдательностью, но всё же ответила:

— Фурнье сомневается по поводу королевской крови, сказал, что там довольно расплывчатое видение, предполагающее несколько толкований. Но в остальном он уверен.

— В таком случае каким боком его предсказание относится ко мне, Ваше Величество? — как можно вежливее спросила я. — Я подхожу только по одному пункту, который, как вы сами признали, допускает иное толкование.

И это я ещё не стала говорить, что если их так волновали предсказания, то могли бы проконсультироваться у дедушки. Его возможности в этой области уж точно побольше, чем у Фурнье, пусть последний и возглавляет нашу академию.

— Вы Лиденинг, леди де Кибо, браком с моим сыном вы снимете ряд проблем с Советом.

— Тю-ю, — протянул Франциск. — Проблемы не снимутся, я вам говорю, как опытный правитель. Нужно разбираться с Советом, а не жениться. Жениться нужно потом, когда власти не будет угрожать банда магов, притворяющихся радетелями Отечества.

— И что вы предлагаете? — повернулся к нему Пьер-Луи.

— Для начала нужно проникнуть в здание Совета и узнать, где находятся интересующие нас документы и артефакты.

— Документы, — поправил его Пьер-Луи. — Нас интересуют документы.

— Это вас интересуют документы, — возразил Франциск. — А нас интересуют артефакты. Точнее, один конкретный артефакт.

— Какой именно?

— Не твоё дело, королёк. Это внутренние вопросы Лиденингов, — опять нахамил призрак.

Глава 5

Единственное обещание, которое выдавила из меня королева, — это подумать. Думать мы должны были вместе с дедушкой и Франциском, а поскольку старшего де Кибо во дворец пропускать не соглашались, мне пришлось забрать призрака. Как только я предложила этот вариант, Пьер-Луи прямо-таки ожил. Наверное, за время пребывания во дворце достал до печёнок мой давно покойный родственник и его, и его отца. Призрак это тоже отметил и довольно неприязненно сказал:

— Не слишком радуйся, королёк. Отсутствовать я могу не больше недели, или придётся заново проводить настройку.

— Я радуюсь за вас, — не растерялся тот. — Вы же трудитесь здесь, не зная ни отдыха, ни развлечений.

Франциск подозрительно на него уставился, но Пьер-Луи уже справился с нахлынувшими эмоциями и был сама любезность, холодная и безэмоциональная.

— Мне нужен мажонок, чтобы провести процедуру извлечения, — нагло сказал призрак. — Без него ничего не получится. Он практически мой ученик, очень талантливый, не то что нынешние бездари.

Пьер-Луи сжал губы, явно удерживая рвущуюся гадость, потом процедил:

— Инор Бариль проводит к Королевскому Сердцу его и Николь.

— Леди де Кибо, можете идти. — Королева сымитировала приязненную улыбку, но веяло от неё запредельным отчаяньем. — Надеюсь увидеться с вами совсем скоро.

Проводил меня тот же инор, что забирал с бала. Несмотря на уход короля, танцы продолжались, и как раз объявили новый. И если Шарль терпеливо ждал меня, подпирая колонну, то Люсиль уже вовсю кружилась с Базилем. Тот безостановочно болтал, а подруга с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. В правилах поведения на дворцовых балах громкий смех считался неприличным, о чём Люсиль мне успела несколько раз сообщить, пока мы ехали и она, чтобы не слишком нервничать, повторяла правила, взятые перед этим в библиотеке академии. Думаю, вскоре они вовсе вылетят из её головы, но никто не посчитает девушку невоспитанной: музыка играла столь оглушительно, что напрочь перебивала любые звуки, и смех точно останется незамеченным, будь он даже ужасающе громким.

— И как королева? — спросил Шарль, подавая мне руку.

В ряды танцующих мы влились, словно оттуда и не выходили. Говорить не хотелось, хотелось просто танцевать и хотя бы на время не думать о проблемах. Конечно, от этого они никуда не девались, но выглядели далёкими и неважными.

— Как-как, — вместо меня ворчливо ответил Франциск. — У королевы оказалось слишком много свободного времени, она начала думать, а поскольку это действие для неё непривычно, то вбила себе в голову, что только брак Николь с её сыном позволит избежать Шамбору той пропасти, в которую моя любимая страна пытается свалиться по вине этих недоумков из Совета магов. Филиппа она уже уговорила, осталось уговорить Николь.

— Вот как? — Шарль отвечал призраку, но смотрел на меня.

Полог от прослушивания он поставил, поэтому я, даже не пытаясь говорить экивоками, предупреждающе выпалила:

— Я за него не выйду, это не обсуждается.

А то вдруг опять решит пожертвовать собой ради друга и благополучия страны? Вот я его заранее и ставлю в известность, что жертва будет напрасной, потому что я жертвовать собой не собираюсь. Благополучие страны, построенное на жертвах, всегда иллюзорно и может рухнуть в любой момент.

— И совершенно напрасно, — важно сказал Франциск. — На троне должен быть Лиденинг, а не это жалкое подобие монаршей особы.

— Я бы попросил не оскорблять моего друга! — возмутился Шарль.

— Да кто его оскорбляет? — изумился призрак. — Разве правда может оскорбить? Право слово, мажонок, в твоём возрасте и с твоим многолетним общением с… гм… Пьером-Луи, ты мог бы уже давно понять, что он из себя представляет, и использовать вашу дружбу точно так же, как это делает он.

— Это не обсуждается, — отрезал Шарль.

— Вот упёртая парочка, — проворчал Франциск. — Поймите, чтобы быть счастливыми вместе, совершенно не обязательно жениться. Подумаешь, официальным мужем твоей любимой женщины будет другой, зато ты с гордостью будешь считать себя любовником королевы.

— Невелик повод для гордости.

— А быть отцом будущего короля? — вкрадчиво спросил Франциск. — Это ли не повод для гордости?

— Странные у вас представления о гордости, Ваше Величество, — вмешалась я в этот милый разговор.

— Всё, что идёт на пользу Шамбору, — повод для гордости, — надулся он.

— Ваше Величество, ваша гордость мешает нам танцевать. В конце концов, мы приехали на бал, а не гордиться Шамбором, да ещё таким извращённым образом, — заметил Шарль.

Франциск оскорблённо сдулся и, проворчав: «Жду вас у Сердца», испарился из зала.

— Он сказал что-то про Королевское Сердце или мне послышалось?

— Увы, нет, не послышалось. Нас скоро к нему отведут, чтобы отвязать от артефакта Франциска. Нужно провести совет с дедушкой. Сам понимаешь, без Его Величества можно что-то упустить.

— Скорее, с ним можно что-то упустить или, напротив, добавить что-то ненужное. С чего вдруг опять встал вопрос о браке?

— Фаро шантажирует королеву. Конечно, повод для шантажа у него есть, но по факту он просто-напросто хочет власти.

— Ему мало? — приподнял Шарль бровь.

— Получается, мало, если хочет власти не только над магами, но и над остальным населением страны. Он хочет, чтобы Совет магов официально правил, а монархи стали лишь декоративным приложением.

Шарль присвистнул. Я посмотрела укоризненно, но только я: полог никому больше не дал шанса насладиться удивлением мажонка.

— Смелое желание!

— И королева уверена, что у него есть все шансы исполниться.

Шарль посерьёзнел, но танцевать от этого хуже не стал. Мы кружили по залу под великолепную лёгкую музыку, но лёгкость из настроения ушла безвозвратно. Не получалось у меня больше не думать о плохом, в голову лезли мысли, что если Фаро рассчитывает обойтись без Королевского Сердца, значит, и моя жизнь больше ценности для него не представляет.

Мы прошлись в фигуре танца совсем рядом с Люсиль. Вот уж кто наслаждался каждой минутой бала. На её раскрасневшемся лице сияло восторженно-радостное выражение, а взгляд не отрывался от партнёра. Тот явно сегодня был в ударе и изо всех сил пытался произвести впечатление на мою подругу. И кажется, ему это даже удавалось. Но Люсиль вообще особа впечатлительная: влюблённости у неё происходили довольно часто и причудливо менялись. Исключением стал Пьер-Луи, но между ними, похоже, пробежала чёрная кошка, а уж большая или маленькая — время покажет.

Инор Бариль появился под конец танца, да не один: вместе с ним подошёл Пьер-Луи в своём настоящем виде, поэтому внимания привлёк куда меньше, чем «дядя». Вот и Люсиль не заметила его появления, продолжая уже даже не хихикать, а смеяться над остротами Базиля, что было отмечено неприязненной гримасой Пьера-Луи. Да, не быть Вине в фаворе у короля! А ведь бедолага даже причины никогда не узнает…

Танец закончился, и мы собрались опять почти той же компанией.

— Пьер-Луи, — расцвела Люсиль, — ты всё-таки пришёл! Я так рада.

Теперь погрустнел Базиль, а Пьер-Луи, напротив, расправил плечи и засиял, как новёхонькая монетка с королевским профилем, благо было с кого брать пример: себя-то он видел в зеркале ежедневно и даже в профиль, если использовал дополнительные зеркала или заклинания.

— Не мог же я упустить возможность потанцевать с самой красивой девушкой в этом зале, — сказал Пьер-Луи.

Если бы я сомневалась, соглашаться ли на его предложение, после этих слов точно отказалась бы. Потому что называть самой красивой другую девушку в присутствии той, на которой ты планируешь жениться, — вернейший способ остаться холостым. Такие признания нужно делать наедине. «Ты точно правильно поняла королеву?» — шепнул Шарль. Ответить я не успела.

— Леди де Кибо, инор Буле, пройдёмте со мной, — противно процедил инор Бариль.

Надо признать, что время, проведённое в одном замке с Франциском, на пользу ему не пошло: маг осунулся, появились мешки под глазами, взгляд бегал по сторонам, ни на ком не задерживаясь, а в движениях появилась неприятная нервозность. Стало понятно, почему столько слухов ходило о его пристрастии к запрещённым веществам.

Опять заиграла музыка, и Люсиль упорхнула теперь уже с Пьером-Луи, провожаемая тяжёлым вздохом Базиля. Но этот инор вряд ли станет страдальчески подпирать колонну, пока приглянувшаяся девушка танцует. Правда, проверить это я не смогу: из бального зала мы уже вышли, и стоило нам оказаться за порогом, как музыка сразу стихла, а инор Бариль поставил полог от прослушивания. Интересно, кого он так опасается в почти своём замке?

— Я был против того, чтобы допускать вас до Королевского Сердца.

— Решающим аргументом наверняка послужило то, что Его Величество Франциск исчезнет из дворца на целую неделю? — издевательски предположил Шарль.

Инор Бариль дёрнулся, как от пощёчины, и посмотрел столь неприязненно, что я сразу вспомнила, что он пытался убить Шарля и лишь вмешательство дедушки заставило его отказаться от этого намерения. Но сейчас здесь дедушки нет, а Шарль ведёт себя слишком вызывающе.

— Какие гарантии, что Сердце продолжит работать, если призрак от него отдалится?

— Какое-то время проработает точно, а потом Его Величество Франциск вернётся и работе Королевского Сердца больше ничего не будет угрожать, — сразу ответил Шарль.

Интересно, он беседовал с Франциском на эту тему или только что придумал ответ? С другой стороны, если сам Франциск уверен, что ничего с главным артефактом страны не случится, то почему мы должны с ним спорить? В магии он разбирается куда лучше здесь присутствующих, несмотря на призрачное состояние.

— А без возвращения? — чуть помедлив, задал-таки вопрос инор Бариль, ответ на который его занимал куда больше отсутствия самого призрака.

— А без возвращения движущей части артефакта он остановится. Вы же это сами прекрасно понимаете.

Бариль вздохнул. По нему было видно, что да, понимал, но надеялся до последнего.

— Неделя спокойствия у вас есть, — сочувствующе сказал Шарль. — Может, выспитесь и придумаете что-нибудь.

— Я не хотел бы оставлять вас наедине с Сердцем, — не сдавался Бариль.

— А придётся. Это условие не наше, а Его Величества, — ответила я. — Но вы же должны понять, что портить артефакт не в наших интересах.

— Откуда мне знать, какие у вас интересы?

Смотрел он зло и недоверчиво, ничуть не смягчённый проявленным сочувствием, словно мы были в ответе за поведение моего давно покойного предка. Ладно я, меня ещё можно обвинить в родственных связях, но Шарль ведь вообще призраку не потомок ни с какой стороны.

— Вы можете нам либо доверять и оставить с Сердцем, либо не доверять, и тогда мы просто покинем дворец, — чуть раздражённо ответил Шарль. — Пережёвывать одно и то же не вижу смысла.

— Вот ты как заговорил… — зловеще протянул Бариль. — А ведь я знаю прекрасный способ разом решить все проблемы…

— Прекратите, — одёрнула я его. — Мы союзники, мы не должны ругаться, пока не разберёмся с Советом.

— Вы правы, леди де Кибо, — неохотно протянул он, отвернулся от Шарля и промолчал до самого конца нашего пути.

Когда радостный Франциск вылез из стены с приветствием, инор Бариль страдальчески закатил глаза к потолку и сказал:

— Я жду вас здесь. Очень надеюсь, что вы ничего не испортите. Помните, от этого зависит безопасность страны. Да и ваша тоже.

Прозвучало это угрожающе, но Шарль лишь кивнул, прошёл к Сердцу, пропустив меня вперёд, закрыл дверь и поставил теперь уже свой полог от прослушивания.

— Будет достаточно просто забрать отсюда вашу кость, Ваше Величество? — спросил он. — Или нужно проделать что-то ещё, чтобы Сердце работало?

— Достаточно, — махнул призрачной рукой король. — Я подсчитал: Сердце будет замедляться, но с такой скоростью, что за неделю никто ничего не заметит. Если задержаться на подольше, будет уже критично.

— Фаро считает, что этот артефакт вообще не нужен, — напомнила я.

— Мало ли чего может считать Фаро. — Франциск воинственно вздёрнул голову. — Наша задача — чтобы он больше беспокоился о своих делах, а не о наших.

Он подлетел к стене с проходом и подозвал меня небрежным жестом. Я приложила ладонь, и стена приглашающе отъехала. Казалось, что там совершенно пустынно, но мой любимый кулон, в который вплавилась косточка Франциска, был припорошен пылью. Я часть стряхнула, остальное сдула, и всё же он выглядел весьма непрезентабельно. Пришлось пристраивать его под юбкой, тщательно следя, чтобы не конфликтовал с другими артефактами.

— Всё. — Я вышла из потайного коридора, и стена за мной задвинулась. — Можем идти.

— Огонёк, ты с ума сошла? — вытаращился на меня призрак. — Если что-то делается быстро, значит, это делается некачественно.

— Разве? — удивился Шарль.

— Так считает большинство людей, поэтому лучше нам задержаться на подольше. Мы серьёзные маги, а не шарлатаны какие-нибудь. Значит, всё должны делать медленно и осторожно. Кстати, а не научить ли вас новому заклинанию?

Он предвкушающе потёр руки.

— Научить, — тут же согласилась я.

— Там инор Бариль волнуется, — напомнил Шарль, кивнув на дверь.

— Пусть волнуется, ему полезно, — безжалостно ответил Франциск. — Итак, что вы думаете о совмещении рунной магии и вербальной?

Глава 6

В зал мы вернулись, когда Люсиль успела протанцевать с Пьером-Луи куда больше одного танца. Инор Бариль стоял с нами и с непонятным выражением на лице смотрел на танцующего «племянника». Впрочем, почему непонятным? Он точно не одобрял выбор Пьера-Луи.

— Да, жизнь не в радость, когда к родному сыну лишний раз не подойти, — «посочувствовал» ему Франциск. — Тяжело быть королевским родителем, если это знаешь только ты да королева. А она та ещё штучка. Полностью понимаю нежелание Николь выходить за вашего сына. Ей же с вашей криминальной парой дворец делить придётся, который нынче даже хуже монастыря. А всё почему? Потому что таково желание вдовствующей королевы — сделать из дворца настоящий склеп. И я бы понял, если бы она действительно скорбела о Филиппе Втором, так нет, сплошная видимость траура. А отец короля вообще голоса не имеет. И кем в таких условиях вырастут твои внуки, ты подумал?

Бариль зло засопел, но на призрака даже взгляда не бросил. Привык, наверное, уже к гадким высказываниям. С другой стороны, а что ему может сделать Франциск? Только нахамить.

Танец закончился, и сияющая Люсиль в компании мрачноватого Пьера-Луи подошла к нам. Неужели пытался ей намекать на истинное положение дел, а она осталась к намёкам глуха? Так-то Люсиль наблюдательная, а если что-то не замечает, то чаще всего только потому, что не хочет.

— Как вы долго, — выдохнула она. — Хорошо, что бал ещё не заканчивается.

Казалось, она совершенно не устала и могла ещё танцевать до утра, а то и до завтрашнего вечера.

— Нам нужно срочно уезжать, — расстроила я подругу.

— Выставили? — спросила она, неприязненно посмотрев на инора Бариля, который ответил ей точно таким же взглядом. — А как же приглашение, лично подписанное королевой? Оно теперь не считается?

— Нет, не выставили. Просто появилось срочное дело, — пояснила я.

— Совсем-совсем срочное? — разочарованно спросила она, почему-то посмотрев на Базиля, а не на Пьера-Луи. Наверное, пообещала ему следующий танец.

— Совсем срочное, — вместо меня ответил инор Бариль.

Создавалось впечатление, что он с трудом терпел как меня, так и Шарля и только обрадовался бы, исчезни мы как из дворца, так и из его жизни в целом. И это после того, как меня только что убеждали выйти замуж за его сына! Непредусмотрительно с его стороны.

— Ну что ж, — вздохнула Люсиль, — надо так надо. Поехали.

— Постой, — всполошился Базиль. — А тебе зачем уезжать? Я так понимаю, что срочное дело у Николь и Шарля.

— Мы приехали вместе, — пояснила Люсиль. — Не пешком же мне из дворца уходить?

— Зачем пешком? — удивился Базиль. — Я отвезу. Меня экипаж ждёт, уедем вместе. Соглашайся.

Люсиль заулыбалась, почти готовая ответить согласием.

— Это неприлично, — пробурчал Пьер-Луи.

— Почему вдруг неприлично? — удивился Базиль. — Мы с Люсиль давно знакомы. Что неприличного в том, что я ей помогу добраться до общежития?

— Мне кажется, Люсиль, будет лучше, если ты уедешь с Николь, — сказал Пьер-Луи, демонстративно не обращая внимания на соперника.

— Мне кажется, будет лучше, если ты перестанешь мне диктовать, что делать, — вспыхнула Люсиль и сразу же повернулась к Базилю: — С удовольствием воспользуюсь твоим предложением. Когда ещё удастся потанцевать во дворце?

К чести Базиля, тот победных взоров на соперника бросать не стал, лишь уверил мою подругу, что непременно о ней позаботится, если она не надумает поехать с нами.

— А если я тебя очень попрошу поехать с Николь и Шарлем? — внезапно сказал Пьер-Луи. — К сожалению, я тоже должен уйти и сегодня больше на балу не появлюсь.

Говорил он обманчиво мягко, но подёргивание крыльев носа указывало на то, что он злится. Люсиль задумчиво на него посмотрела, было видно, что она склонна согласиться. Но тут разговор решил взять в свои руки инор Бариль и вылил всю накопленную желчь.

— Не иначе как инорита Веньевр возгордилась после того, как её пригласил на танец Филипп Третий. Наверное, она планирует танцевать с ним и дальше, а возможно, дотанцеваться до помолвки. Лавры леди Ламбер многим не дают спокойно жить.

— Что? — взвилась подруга. — Нужен мне ваш король! Если уж на то пошло, он мне совершенно не понравился, ужасно неприятный тип. Можно сказать, отталкивающий.

Пьер-Луи дёрнулся и молча пошёл к выходу из зала. Инор Бариль бросился за ним, одарив нас на прощанье ненавидящим взглядом, словно в ответных словах Люсиль была только наша с Шарлем вина.

— Да, нынче придворных магов отбирают не по мозгам, — задумчиво протянул Франциск. — Это надо же так умудриться всё испортить одной фразой. Хотя что там портить было? — Он расслабленно махнул рукой. — Поехали наконец. Или Николь будет утешать подругу? Так она и не очень расстроена, и её есть кому утешить.

Люсиль растерянно смотрела вслед Пьеру-Луи, не понимая, что такого сказала.

— Неужели мои слова можно трактовать как оскорбление короны? — неуверенно уточнила она.

— Что ты, — сразу возразил Базиль. — Ты не говорила про короля гадости, просто сказала, что он не понравился как мужчина. Это не оскорбление.

— Наивный юноша, — заметил Франциск. — Самое большое оскорбление для любого мужчины, даже если он король, когда заявляют, что он неприятный, отталкивающий тип. Король, конечно, был под личиной, но всё равно принял это близко к сердцу. Обидно, когда в тебе перестают видеть мужчину. Мне ли не знать. — Он трагически вздохнул и тряхнул призрачными кружевными манжетами. — Так мы едем или нет? Я уже тут засиделся.

— Люсиль, ты едешь с нами или нет? — дублируя его, спросил Шарль.

Довольно сухо спросил. Наверное, обиделся за друга. Ну так тот мог бы и личину посимпатичней выбрать, и вести себя с Люсиль полюбезнее. Не зря же она сказала, что поведение короля было отталкивающим? Возможно, он просто пытался произвести на неё впечатление…

— Не едет, — ответил Базиль. — Не волнуйся, Буле, отвезу я вашу подругу.

— Я не из-за этого волнуюсь, — начал было Шарль.

Но тут заиграла музыка, и Базиль увлёк Люсиль на середину зала, она лишь успела состроить умоляющую рожицу и помахать рукой. Что ж, не едет так не едет.

— Как проще стало бы, узнай девица кавалера под мороком. Или нет? — вытянул губы в трубочку Франциск. — С точки зрения государственности, выбор должен быть не у Филиппа Третьего, а у моей наследницы, причём в том числе и из короля.

Шарль подал мне руку и повёл на выход, а Франциск летел сбоку и бубнил, прикидывая варианты моего замужества. Почему-то все они сводились к одному, идеальному для меня и Шамбора. Но я не чувствовала себя готовой принять ответственность за целую страну. Это Пьера-Луи с детства учили быть монархом со всеми правами и ограничениями статуса, а мне ограничения надоели ещё в семье тёти. Пусть они с дядей хотели только добра, но очень уж однобоко его представляли.

Экипаж довёз нас до столичного дома де Кибо, после чего Шарль с кучером расплатился окончательно, добавив к солидному авансу настолько увесистую добавку, что инор рассыпался в витиеватых благодарностях, изрядно нас задержавших.

— Экономнее надо быть, мажонок, — неодобрительно сказал Франциск.

— Маг должен быть щедр, — отмахнулся Шарль.

— Это смотря на что щедр. На добрые слова — да, а деньги маг должен уметь считать, иначе рано или поздно начнёт позорить звание мага нехваткой финансов. Впрочем, всё это полнейшая ерунда.

Франциск сделал вид, что вздохнул всей грудью, отчего его верхняя часть расширилась до столь ужасающих размеров, что впору было орать: «Рванёт!» — и ставить защитный полог. Или падать, чтобы взрывная волна прошла над телом, а не по нему.

— Как мне этого всего не хватало, — заявил призрак.

— Вы разве не могли гулять во дворцовом парке? — удивилась я.

— Только вблизи дворца: дальности привязки не хватало. А это совсем не то. Самые интересные вещи всегда происходят в самых дальних укромных уголках, посещать которые я был лишён возможности. — Он закружился столь быстро, что форма не успевала за вращением и больше всего напоминала сейчас штопор, а не приличного шамборского короля. — Красота! Чистый воздух! Свобода! Может, не пойдём к Роберу? Что нам до Филиппа Третьего, если Николь всё равно за него не хочет выходить? Пусть сам решает свои проблемы, а не сваливает их на хрупкие женские плечики. Вот я…

— Если вы забыли, вашей внучке тоже грозит опасность, — прервал его Шарль. — Пока вы здесь кружитесь и восхищаетесь воздухом, который вы чувствовать не можете, ваши враги из Совета магов строят планы по изведению ваших потомков под корень.

Франциск вернулся к своему обычному виду и проворчал:

— Откуда тебе знать, мажонок, что я чувствую, а что нет? Смотрю, ты любитель поболтать, а ведь время-то бежит. Это я могу не обращать на него внимания, а тебе остались каких-то жалкие лет сто, но ты всё топчешься и топчешься на месте, читая мне лекции.

Перо на шляпе согласно закачалось, а Франциск метнулся вперёд и застыл около двери, намекая, что ему не привыкать нас ждать и вообще таких неторопливых личностей, как мы с Шарлем, ещё поискать надо. Но хоть замолчал, и то плюс.

Через дом мы прошли быстро, даже освещение включать не стали, Шарль создал «светлячка», света от которого как раз хватило, чтобы нигде не запнуться по дороге до телепортационной.

Не успели мы оказаться по другую сторону телепорта, как Франциск сразу вытянулся в полупрозрачную дымную структуру и заявил:

— Я сейчас найду Робера и введу его в курс дела.

После чего всосался в ближайшую стену.

— Боюсь, что с таким вводителем придётся перевводить, — проворчал Шарль. — Как было хорошо, когда он безвылазно сидел во дворце. Тихо, спокойно, мирно.

— Инор Бариль бы с тобой не согласился.

— Инор Бариль со мной вообще никогда не соглашается. Идём в кабинет?

— Да. Дедушка, скорее всего, либо там, либо скоро подойдёт. Он же знает, что мы тут.

А ещё он наверняка волновался, как пройдёт бал во дворце: инструктировал меня в таких выражениях и с таким видом, словно не ожидал от этого мероприятия ничего хорошего. Так что хоть в чём-то, но я его сейчас успокою.

— Леди Николь, рада видеть вас и вашего друга.

Франсина вывернула из-за угла, словно всё время с моего ухода там простояла в ожидании моего возвращения. Впрочем, это не помешало ей проговорить «вашего друга» так, что сразу начинало казаться: таких иноров в приличных домах обычно не принимают.

— Добрый вечер, Франсина. Как хорошо, что вы нас встретили. Будьте добры подать чай в кабинет.

Она кивнула и уплыла по коридору, выполняя моё поручение, а Шарль заметил:

— Меня удивляет, что лорд де Кибо её не увольняет.

— Дедушка считает, что лучше пусть будет известный шпион в доме, чем несколько неизвестных, — пояснила я. — Хуже всего было бы, если бы Совету вообще не удалось внедрить сюда своего осведомителя. Так они хотя бы считают, что всё под контролем.

— И сразу узнают, что ты бросилась к деду после бала.

— Они и так уже знают. Думаешь, за нами не следили, пока мы ехали от дворца?

— И то правда, — согласился Шарль. — Действительно, куда мы могли отправиться из столичного особняка де Кибо?

— Вот-вот.

Мы дошли до кабинета, и пока там никого не было. Надеюсь, Франциск на радостях от освобождения из дворца не заболтает своего внука до полной потери чувства времени. У самого призрака-то оно давно потеряно, и теперь он пытается заразить этим остальных.

Дедушка появился на пороге одновременно с Франсиной, которая с важным видом вкатывала столик с чаем, чашками и печеньем. Дедушка выставил её вежливо, но непреклонно, запер дверь, активируя все защитные заклинания, и спросил:

— И что от тебя хотели во дворце?

— Робер! — взвыл Франциск. — Я тебе это уже битый час толкую. Не думал, что мой внук окажется таким тупым.

— Я хочу послушать другую сторону, — не поворачиваясь к нему, ответил дедушка.

— К королеве пришёл мэтр Фаро с предложением от Совета о передаче власти. Угрожают предать огласке то, что во главе страны уже давно не Лиденинги, если она не согласится, — бодро отрапортовала я, одновременно разливая чай и раздавая чашки. — Королева с властью расставаться не хочет и уверена, что мой брак с Филиппом Третьим решит все проблемы. Я же уверена, что не решит.

— Не решит, — согласился Шарль и взял с блюдца как раз то печенье, на которое я уже нацелилась. Впрочем, остальные в вазочке были почти такими же, так что я ничего и не потеряла. — Совет хочет власти и собрался её заполучить. Сначала они будут действовать мирно, но потом перейдут к жёстким методам. Не будет же король сидеть всё время во дворце?

— А как только выйдет, с ним сразу произойдёт несчастный случай. Верно мыслишь, мажонок, — похвалил его Франциск. — Но как получилось, что Совет набрал столько власти? Куда смотрели прежние короли? О чём они думали, оставляя такой бардак потомкам?

Вопрос был из тех, которые никогда не задают себе. Франциску и в голову бы не пришло спрашивать себя о таком, даже когда он был живым. А ведь нынешним проблемам дали начало именно его действия.

— Возможно, их тоже шантажировали? — предположил Робер. — Совет может быть очень убедительным, знаете ли. Вот короли и были вынуждены идти на мелкие уступки, а у Совета аппетит рос, кусать понемногу им надоело, решили сожрать сразу всё.

— На слишком большой кусок рот раззявили, — воинственно взмахнул пером на шляпе Франциск. — Им его не проглотить.

— Они от этого куска уже очень много отщипнули, — заметил дедушка. Он сложил руки в замок и положил их на стол. К чаю он так и не прикоснулся. — Так что могут и проглотить.

— Подавятся, — уже не столь убеждённо сказал призрак.

— Не уверен, — вздохнул дедушка. — С Советом надо разбираться, пока не стало поздно.

— Надо, — сразу взбодрился призрак. — Робер, я в тебя верю. Стукни по ним чем-нибудь этаким, чтобы в чувство пришли и поняли, что нечего пытаться встать над Лиденингами.

Но дедушка его энтузиазма не разделял.

— Я не могу находиться в Ланже.

— Так научи вон мажонка, пусть лупит так, чтобы у Совета нашлись другие дела, кроме как захватывать власть. Магам — магово, королям — королёво, — важно заключил Франциск.

Я возмутилась, почему предложили учить не меня, а вот Шарль сразу обрадовался.

— Не возражаю против того, чтобы научиться чему-нибудь этакому.

Дедушка опять вздохнул.

— Ваше Величество, вы ничего не забыли? Если мы будем лупить по Совету, то может пострадать артефакт, и тогда Николь точно не получит того, что принадлежит ей по праву.

— Можно подумать, Робер, что Фаро собирается всё исправлять, — пренебрежительно сказал Франциск. — Шансов на то, что он вернёт, всё равно нет.

— Вы сейчас про что? — недоумённо спросила я.

— Про твой третий блок. Он был поставлен Советом с применением артефакта. И чтобы его снять, нужно заполучить этот артефакт. Переговоры с Фаро я веду давно, но он пока не говорит прямо ни да ни нет. То ли не желает окончательно ругаться, то ли не знает, что запросить.

— Да, может, пусть его, этот третий блок? — проворчал Франциск. — Поиски артефакта — это время, которого у нас нет. Всё равно Николь знать не знает, чего лишена, а значит, не расстроится оттого, что не вернёт.

— Расстроюсь, — возразила я. — Теперь я знаю, что Совет у меня что-то отнял, и хочу вернуть, а не оставлять Совету.

— Совет этим всё равно не воспользуется. К тому же есть вероятность, что артефакт уничтожили.

— Весьма низкая, — возразил Робер. — Потому что при уничтожении такого артефакта пусть с небольшой, но ненулевой вероятностью блок может слететь. Совет не стал бы так рисковать.

— Это если его сразу уничтожать. Чем больше проходит времени, тем вероятность ниже. Я бы не рассчитывал на то, что он ещё цел.

— Так, — я стукнула кулаком по столу, привлекая к себе внимание, — я хочу знать, чего меня лишил Совет.

— Скажем так, — дедушка разомкнул руки и постучал пальцами друг о друга, — некоей возможности.

— О которой Робер не может сказать, потому что он под клятвой, — пояснил Франциск. — За твою жизнь, малышка, Совету было заплачено очень много. Робер опутан клятвами, как муха паутиной. Но Совету его не сожрать. Они и так получили слишком много.

— Пришла им пора возвращать съеденное, — заявил Шарль. — Как я понимаю, наш с вами план будет состоять из двух пунктов: найти артефакт и разнести Совет так, чтобы им было не до захвата власти.

— Мне нравится этот план, — оживился Франциск. — Мажонок, да у тебя талант планирования. Всё чётко, всё по делу. Разве что ты забыл учесть один важный фактор.

— Какой?

— Всё это придётся нам проделывать без участия Робера. Но мы и вдвоём с Николь прекрасно справлялись, а с тобой станем вообще непобедимыми. — Он предвкушающе потёр призрачные руки. — Сейчас конкретизируем детали, и можно идти воевать.

Глава 7

Отправились мы спать глубоко за полночь, волевым решением дедушки, который сказал, что слишком поздно, чтобы что-то планировать.

— Мы всё проспим! — попытался возмутиться Франциск. — Делом надо заниматься, а не дрыхнуть в своё удовольствие. Этак вы меня вообще без потомков оставите.

— У вас потомков — целая страна, — заметил Шарль.

— Нет, я, конечно, погулял в своё время, — смущённо заалел призрак, — но не до такой степени. Может, конечно, где-то и бегают один-два, но я о них не знаю.

— Я имел в виду, что король — отец родной своим подданным, — вовсю веселился Шарль. — Вот и посчитайте, сколько их у вас.

— Это не то, — махнул пером на шляпе Франциск. — Страна, конечно, дело важное, но знать, что ты не ушёл окончательно, что по земле где-то ходит частица тебя…

— Так вы и без того не ушли окончательно.

— Что б ты понимал, мажонок! — разозлился призрак. — Что за радость в такой жизни? В ней почти ничего нельзя делать из того, что меня радовало, когда у меня было тело. Разве что поговорить с умными людьми, да вот незадача: не так много их в моём окружении.

Он пренебрежительно посмотрел на Шарля, чтобы тот вдруг не решил, что его относят к умным собеседникам.

— Как умный человек, вы должны понимать, что живым людям надо иногда спать, или они перестанут нормально функционировать, — ничуть не смутился Шарль.

— Я это понимаю. Но мне-то, мне-то что прикажешь делать? Мне сон не нужен.

— Могу предложить несколько вариантов, — тут же ответил Шарль. — Во-первых, вы можете продумывать план по проникновению в здание Совета. — Дедушка неодобрительно кашлянул, но на него не посмотрели ни Шарль, ни Франциск. — А во-вторых, вы можете проследить за экономкой. Наверняка она посчитает нужным срочно доложить о нашем визите. Вот вы и узнаете кому.

Франциск просочился через стену почти сразу после того, как Шарль замолчал, тем самым давая понять, что он выбирает второй вариант, а дедушка ворчливо заметил:

— Мог бы сразу начинать с «во-вторых». А то Его Величество как напридумывает планов и начнёт нас доводить, чтобы мы действовали исключительно по ним. Мол, не зря же он старался, ночей не спал.

— Он их всё равно постоянно меняет, — отмахнулся Шарль. — И потом, Его Величество выбрал подсматривать за вашей экономкой и может это делать на законных основаниях.

— Да за ней неинтересно подсматривать. — В кабинет влезла голова Франциска. — Стоит за углом и ждёт, когда вы начнёте расходиться. Нужно её спровоцировать на действия.

Судя по тому, что оскорблённым он не выглядел, он застал только окончание разговора. Или же подсматривание за Франсиной казалось ему сейчас куда привлекательнее демонстрации собственных обид на неблагодарных потомков.

— Замечательная идея, — зевнул дедушка. — Сейчас спровоцируем.

Он снял защиту с кабинета и артефактом вызвал Франсину. Появилась она не сразу и выглядела немного запыхавшейся, притворяясь, что была далеко и бежала сюда из последних сил.

— Разместите инора Буле в гостевой, — распорядился дедушка. — Он у нас поживёт некоторое время.

— Как долго поживёт, мэтр? — сразу уточнила Франсина. — Нужно ли как-то менять меню в угоду гостю?

Кажется, всем присутствующим стало понятно, что изменение меню волнует экономку в последнюю очередь, а вот сколько проживёт и зачем он вообще у нас остаётся — в первую.

— Ещё чего не хватало, менять ему в угоду меню, — проворчал дедушка. — Гость должен быть счастлив, что вообще у нас гостит. И что я ему показываю пару алхимических приёмов.

— Вы ещё не показываете, — напомнил Шарль, принимая игру. — Только пообещали.

— Завтра покажу. Николь бывает очень убедительной. А сейчас мы все идём спать, как бы кому-то ни хотелось другого.

— Кто-то идёт спать, а кто-то остаётся на дежурстве, — заметил Франциск, предвкушающе потирая руки. — Посмотрим, куда побежит наша инора Лорель.

И сказал он это так, что мне тоже стало ужасно интересно, куда она побежит. Понятно, что конкретно сейчас она пойдёт устраивать Шарля, но потом-то она должна как-то сообщить новости своему работодателю по шпионской части?

Впрочем, я тоже уже хотела спать так, что с трудом удерживала зевки. Пусть потанцевать толком не удалось, но обсуждение планов затянулось. При этом мы так и не решили, как будем действовать.

Ванну я приняла, но на большее меня не хватило — глаза закрылись сами, стоило голове оказаться на подушке.

Утром меня разбудило совершенно немелодичное пение. И ладно бы это были оперные арии или хотя бы церковные псалмы, не так обидно было бы. Так нет, Франциск выбрал очень симпатичную народную песенку и сейчас горланил её из всех своих призрачных сил, немилосердно фальшивя. С другой стороны, хорошо хоть, не гимн Шамбора: исполнение главой страны, хоть и покойным, за оскорбление символа страны не засчиталось бы, но просыпаться под такое музыкальное сопровождение и врагу не пожелаешь.

— Огонёк, смотрю, ты проснулась, — прервался призрак на полуфразе. — Я уже устал ждать. Такое прекрасное утро, а ты всё дрыхнешь.

За окном было серым-серо, как это часто бывает зимним утром, так что я прекрасным его не назвала бы, особенно с учётом того, что послужило причиной моего пробуждения. Поэтому я сделала вид, что продолжаю спать.

— Огонёк, не притворяйся. Я знаю, что ты уже не спишь. У нас в планах завтрак, а потом мы идём на разведку, необходимость которой признал Робер.

— А Франсина?

— Что Франсина? Она вчера просто отправила вестника. И ничего лишнего не сказала, даже по имени не обратилась к адресату, — искренне возмутился Франциск. — Ладно, давай умывайся. Завтрак через полчаса. Потом двигаемся в Ланже, Робер артефакты уже приготовил. А я пока навещу мажонка. Введу его в курс дела.

Он просочился сквозь стену, но я вставать не торопилась, ожидая от призрака подвоха. И не зря: вернулся он почти сразу.

— Ах да, Робер просил передать, что купол от прослушки ставить не будет, поэтому в застольной беседе ни о чём таком не говорить, что могло бы быть использовано Фаро против нас.

И он опять исчез, в этот раз насовсем. Зато появилась Франсина, которая тихонько заглянула и зашла, лишь убедившись, что я не сплю.

— Леди Николь, вы проснулись? Доброе утро, — бодро сказала она. — Мэтр просил вам передать, чтобы вы не опаздывали на завтрак.

— Я уже встаю.

— Замечательно. А правда, что вы вчера видели вдовствующую королеву? — с придыханием спросила она.

Отрицать то, что видели многие, и то, что уже наверняка дошло до ушей Фаро, было глупо, поэтому я подтвердила:

— Видела. Она меня приглашала для разговора.

Франсина с восторгом, которого наверняка не испытывала, прижала руки к груди.

— Богиня, не могу поверить! Вы видели королеву так же близко, как я вас сейчас. А что она вам говорила?

— Хотела выяснить, лояльны ли де Кибо правящему дому. Я уверила, что лояльны.

— И всё? — чуть разочарованно спросила экономка.

Не могла же она всерьёз рассчитывать, что я ей выложу про королевское сватовство?

— У нас был совсем короткий разговор. Я больше ходила туда-сюда, чем общалась с королевой. Мне кажется, эта встреча была только для того, чтобы показать, что королева против де Кибо ничего не имеет. А какой там был бал!

И я начала восторженно описывать всё, что вспоминалось. И даже то, что Люсиль удалось потанцевать с королём, не забыла рассказать. Слушала Франсина меня с кислым видом, немного оживилась лишь при упоминании короля, но и то, когда выяснила, что танцевал он с моей подругой, а на меня внимания не обращал, окончательно потеряла интерес.

— А к Её Величеству Его Величество не заглядывал, когда она с вами беседовала? — бросила она пробный шар.

— Мы беседовали без свидетелей, — почти не соврала я, после чего наконец отделалась от любопытной экономки и отправилась приводить себя в порядок.

На завтраке мы говорили о всякой ерунде. Шарль даже с чего-то начал вспоминать, какие именно композиции исполнял королевский оркестр, и заявил, что одна из скрипок постоянно выбивалась из общего лада. Я такого не заметила, но я и находилась в зале куда меньше.

— В моё время такого не было, — печально сказал Франциск и даже вытащил платочек, чтобы промокнуть слёзы. Самые настоящие призрачные слёзы, так похожие на настоящие, что и не отличить. — Измельчали нынче короли. Даже оркестр нормальный не могут себе позволить. И это на королевском балу.

Очень хотелось намекнуть, что кто-кто, а он точно не заметил бы фальшивящую скрипку, но останавливало присутствие экономки. Франсина почти не выходила из столовой, жадно ловя каждое слово. Я её не разочаровала, опять припомнила, что Люсиль пригласил король, но добавила, что с Базилем ей танцевать понравилось больше.

— Интересно, как они добрались? — внезапно спросил Шарль. — Пьер-Луи ужасно расстроился, когда обнаружил, что она с нами не едет.

— Потанцевать им всё-таки удалось, хотя Люсиль наверняка предпочла бы, чтобы он больше уделял времени ей, чем дяде. Пусть даже инор Бариль нуждался в помощи племянника.

— А как там инор Бариль? — спросил дедушка.

— Как обычно, противный, — ответила я. — Мне кажется, он нас ненавидит.

— Тебе не кажется, огонёк, — бодро сказал Франциск. — Но ты не переживай, он вообще всех ненавидит, не только нас. Работа у него такая, способствующая ненависти. Ну и учитывать надо, что его сынок на троне незаконно, а ты законность его заднице придавать не хочешь.

Шарль поперхнулся в попытке сдержать смех. Дедушка откашлялся и укоризненно сказал:

— Инор Бариль просто очень беспокоится о Шамборе.

— Как же, — проворчал Франциск, — беспокоится он о Шамборе. Он беспокоится о том, чтобы его делишки не выплыли. Подумать только, такой сильный и умелый маг, и всё, на что он оказался способен, — наставить рога Филиппу Второму. Можно сказать, все свои способности на это истратил. Не одобряю. Вот совершенно не одобряю такое поведение придворных магов.

Окончание завтрака прошло в неодобрительном молчании призрака. Но это никого не расстроило: и поели нормально, и ненужный смех никому не пришлось скрывать.

— Какие распоряжения по обеду, мэтр? — спросила Франсина, как только дедушка поднялся.

— Я не знаю, сколько мы будем находиться в лаборатории, — ответил он. — Так что распорядитесь сделать что-нибудь такое, вкус чего не ухудшится при разогреве. Шарль, Николь, я вас жду внизу.

В лабораторию мы пошли только для экономки, а на самом деле под кучей артефактов воспользовались телепортом и вскоре были в Ланже. Оставалось добраться до Совета.

— Если поставите личины, могут заметить, — авторитетно вещал Франциск. — Отвод лучше. Внутрь вы же всё равно не пойдёте. На разведку отправлюсь я.

Он гордо подбоченился, но Шарль сбил с него спесь сразу.

— А кто вас будет выковыривать, Ваше Величество, если вы опять застрянете в стене? Мы же вас, если что, и не найдём, а защита от призраков в Совете наверняка стоит.

Франциск сдулся, но не сильно, и, сразу как мы прикрыли за собой калитку, сказал:

— Но тебе туда незамеченным вообще не пройти, а у меня есть шансы.

— Толку-то от того, что вы пройдёте незамеченным, Ваше Величество, если вам не удастся выйти?

— И что ты предлагаешь?

— Для начала осмотреться, как мы и собирались.

До Совета мы добрались на экипаже. Не совсем до него: попросили нас высадить за квартал и немного прошлись по улице, уже под отводом глаз. Правда, платье я выбрала столь неприметное, что на меня и без заклинаний мало кто посмотрел бы второй раз. Но в нашем деле предосторожностей много не бывает, поэтому шли мы медленно, сканируя все обнаруживаемые артефакты. К слову, наблюдательные выявились уже на подходе. Хорошо, что при нас были глушащие ауру мага артефакты, поэтому сигнал о нашем появлении никуда не отправился и мы вышли к Совету, никем не обнаруженные.

Перед величественным зданием была приличных размеров площадь, которая прекрасно просматривалась, и не только магами.

— А артефактов-то там сколько. Вот куда наши налоги идут — на помощь недружественному Совету, — страдальчески сказал Франциск. — Николь, близко не подходи, вдруг на кровь Лиденингов среагируют. Знаю я этих магов, у них один враг — королевская власть. Мажонок, так ты придумал, что мы будем делать?

Шарль с ответом не торопился. Он, прищурившись, изучал здание, время от времени щёлкая выданными дедушкой артефактами, и радость на его лице упорно не желала появляться.

— На сколько хватит дальности привязки?

— Если глубоко в подвалы не лезть, — прикинул Франциск, — всё здание смогу облетать.

— На втором этаже — незакрытое окно, Ваше Величество. Если вы проникните через него и не будете касаться никаких поверхностей, то есть не станете проходить через стены и полы с потолками…

— И как, по-твоему, я буду передвигаться, мажонок? — возмутился Франциск.

— Как все люди — через двери. Ещё можете использовать свои секретные возможности и проникать в помещения через щели под дверями. Главное — ни к чему не прикасаться. И тогда у вас появляется шанс найти артефакт. Поскольку он связан с Николь, вы его не пропустите.

— Только артефакт искать? — удивился Франциск. — Да я же идеальный шпион. Я всё могу разузнать, разведать, подслушать.

— Главное, никуда не лезьте, Ваше Величество. Если что-то услышите — прекрасно, если нет — значит, так тому и быть. Главное — осторожность.

— А вы что будете делать, пока я, рискуя жизнью, провожу разведку? — подозрительно спросил Франциск.

— Мы, Ваше Величество, будем вас ждать вот в этом кафе, изображая влюблённую парочку, то есть берём на себя самую сложную часть плана.

Франциск фыркнул, бросил: «Не перетрудитесь» и тоненькой дымной струйкой потёк к приоткрытому окну.

Глава 8

Кафе оказалось довольно уютным. Но мне понравилось бы любое, поскольку мы уже столько времени никуда не могли выбраться вместе, что можно было удивляться лишь тому, что это наконец случилось. То занятия, которых было очень много, то подготовка к ним, то Шарля куда-то сдёргивали по направлению Совета или просьбе лорда Фурнье, потом сессия, которая тоже была не из лёгких. И ещё Пьер-Луи, который постоянно приходил вместе с другом, и хотя приходил не ко мне, а к Люсиль, но как-то так получалось, что куда-то ходили либо мы все вместе, либо они с Люсиль, если Шарля не было. А сейчас мы были без посторонних, если не считать официанта, терпеливо ожидавшего нашего заказа.

О том, что он нас запомнит, мы не переживали. Отличительной особенностью дедушкиного отвода глаз было то, что нас видели, но не запоминали. Внешность совершенно не откладывалась в памяти наблюдателя, который потом описывал её, как Богиня на душу положит. Главное, при этом не использовать никаких заклинаний. Но в нашем положении это было бы довольно глупо: слишком близко мы находились к Совету, чтобы не беспокоиться, что они засекут магические возмущения, пусть даже совсем незначительные. Во всяком случае, дедушка строго-настрого запретил использовать что-то рядом с Советом.

— Что вы посоветуете из вашего меню? — тем временем допытывался Шарль.

— У нас всё вкусное.

Официант был очень молод, но преисполнен собственной важности. С одной стороны, его можно было понять: в такое заведение абы кого не брали, но с другой — он же работает тут не шеф-поваром и даже не на подхвате на кухне, а всего лишь разносит результаты чужого труда. Так что его важность выглядела смешно и не слишком уместно.

— Не сомневаюсь, с такими-то соседями. — Шарль кивнул в сторону здания Совета и сделал паузу, давая официанту высказаться про магов, наверняка часто здесь обедающих, но тот дипломатично промолчал. — Но в любом случае что-то получается лучше, что-то хуже. А за каким-то блюдом к вам наверняка приезжают с самых отдалённых районов. — Он поманил пальцем официанта и, когда тот наклонился, прошептал столь тихо, что мне пришлось поднапрячься, чтобы услышать: — У нас первое свидание, я хочу произвести впечатление на девушку, понимаете?

Официант заулыбался, стал выглядеть ещё моложе, зато потерял толику своей важности. Но не всю, потому что следующей его фразой было гордое:

— Утку по-лорийски с апельсинами больше нигде так не делают, даже в самой Лории. Её к нам приходит есть сам мэтр Фаро.

— Неужели? — восхитился Шарль. — Сам мэтр Фаро? Тогда нам тоже нужно непременно попробовать, да, дорогая?

Я застенчиво кивнула, решив, что образ скромной девушки на первом свидании — самое то, что нужно. Хотя, честно говоря, я никогда не понимала стремления наших поваров запихивать апельсины во все блюда и громко именовать их лорийскими. Подозреваю, что в самой Лории эта утка называлась уткой по-шамборски, если вообще таковая делалась: к ним наши рецепты доходили с опозданием и ценились куда меньше, чем собственные.

Изучая меню, положила свою руку рядом с рукой Шарля, и он тут же накрыл её своей. Протестовать я не стала: всё равно нам еду ещё не скоро принесут, так почему бы не воспользоваться моментом хоть такой близости? Идиллическая сцена прервалась появлением Франциска.

— Мы с вами не условились, как я буду подавать сигнал бедствия в случае чего, — заявил он, пристраиваясь рядом с Шарлем, и сварливо добавил: — Смотрю, вы время не теряете, уже еду заказываете, что ж, ешьте, ешьте за себя и за меня. Удобно, конечно, когда компаньону не нужно ничего материального, зато он берёт на себя самое сложное.

Шарль даже не моргнул в его сторону, продолжая обрабатывать официанта.

— А что ещё к этой утке берёт мэтр Фаро? Салат, вино? Может, нам заказать то же самое? Почувствуем себя главой Магического Совета хотя бы за обедом.

Я нервно хихикнула, а Франциск оживился.

— Фаро здесь ест? Так, может, просто отравим его по-тихому?

Официант отошёл от стола, а Шарль возразил:

— Ваше Величество, травить противников недостойно.

— Почему это недостойно? Все приличные короли так поступают. Ты же не хочешь сказать, что короли Шамбора все как один неприличные? Про других я ещё могу согласиться, там всякие бывали у власти, но не у нас.

— Кроме того, — продолжил Шарль, — даже если покушение удастся, в чём я сильно сомневаюсь, поскольку желающих расправиться с Фаро наверняка немало было и до нас, а значит, он наторел в изобличении таких покушений и противостоянии им. Так вот, даже если покушение удастся, наших проблем это не решит.

— Почему это, мажонок? — вдохновлённый своей идеей, призрак никак не хотел от неё отказываться. — Смерть Фаро приведёт к грызне за место. На пару лет им будет не до нас. Он же преемника не готовил.

— Вряд ли будет грызня, Ваше Величество, — задумчиво сказал Шарль. — Есть у меня мысли, кого могут выбрать в случае смерти нынешнего главы, но, пожалуй, озвучивать не стану, потому что грызня будет внутренней, а почуявшие слабину короля его уже не отпустят. Грызня внутри не помешает им выглядеть сплочёнными снаружи и продавливать свои интересы. Как ни крутите, Ваше Величество, в интересах всего Совета подвинуть монархию. Кроме того, артефакт Николь это не вернёт.

— Да, за артефакт стоит побороться, — согласился Франциск. — Так вот, если я застряну…

— Мы через час уйдём из этого кафе, и вы притянетесь к своей кости, — закончил за него Шарль.

— А если меня раздёргает на мелкие клочки протоплазмы? — возмутился Франциск. — Ты об этом подумал, мажонок?

— Подозреваю, что вас, Ваше Величество, даже прицельным ритуалом не уничтожить.

На утверждение Шарля Франциск не обиделся, напротив, оно ему польстило. Перо на шляпе восторженно заколыхалось, а сам призрак принял горделивый вид полководца, восседающего на коне и озирающего поле выигранной битвы. Поле впечатляло размерами и количеством поверженных врагов.

— Да, нас, Лиденингов, просто так не выведешь, — согласился призрак. — Ладно, уговорили на рискованный эксперимент. Но час — маловато. Давайте полтора заложим? А то выдернете меня в самый неподходящий момент. Мало ли что интересного я там угляжу?

Он исчез так же неожиданно, как и появился, поэтому реплика Шарля о том, что у призраков все моменты не подходят для выдёргивания, адресата не достигла.

— Я так надеялся, что удастся посидеть вдвоём, — проворчал Шарль.

— В этот раз он доберётся до Совета, — предположила я. — Я в него верю. Он целеустремлённый.

— Добраться-то доберётся, — согласился Шарль. — Но не факт, что задержится. Его Величество уж очень непредсказуемый.

Он посмотрел в окно, из которого был прекрасный вид на здание Совета. Франциска я не заметила, но это не говорило о том, что он уже у цели: с него сталось бы двигаться кружным путём, запутывая следы и пугая местных котов, чующих призрака. Но главное — двигаться к артефакту, который что-то у меня запер. И я чувствовала, что это что-то мне жизненно необходимо, пусть я даже пока не знала, что это.

— Как ты думаешь, что мог у меня заблокировать Совет? — спросила я. — Я всю голову сломала, но так ничего и не придумала. Магию мне вернули, значит, речь не о ней.

— Возможно, блокировали дар прорицания? — предположил Шарль. — Его можно блокировать отдельно, я точно знаю.

Я задумалась, могут ли считаться мои успешные сеансы прорицания доказательством того, что этот дар у меня не заблокирован. Его могли заблокировать тоже с дефектом, как было с магией, и тогда хаотичность успешных и неуспешных прорицательских сеансов объяснялась не тем, что мой дар пока раскрывается, а тем, что блок не даёт ему раскрыться.

— Неужели лорд Фурнье этого не заметил бы?

— Не знаю, — пожал Шарль плечами. — Слишком специфическая область, и блоки там тоже специфические, я о таких только читал, видеть ни разу не видел. Возможно, если блок ставился специалистом высокого уровня, он не заметен для обычных магов?

— Но зачем для его снятия нужен артефакт?

— А ведь точно! — Глаза Шарля зажглись, как у него бывало, когда встречалось что-то интересное. — Если блок можно снять только с помощью артефакта, это значит…

Договорить он не успел, потому что официант принёс заказанную утку по-лорийски. Выглядела она аппетитно и пахла умопомрачительно, но до чего же это было не вовремя. На официанта я посмотрела настолько огорчённо, что он решил, что сорвал объяснение в любви или даже предложении руки и сердца. Засмущался, сказал, что видит, что явился в неподходящий момент, и может подойти попозже. Шарль его задержал, заметив, что попозже тоже может выдаться неподходящий момент, а еда успеет остыть. Этим официанта он смутил вконец, и тот выставлял блюда с такой скоростью, словно надеялся получить призовое место в соревнованиях по обслуживанию клиентов. Затем ещё раз пробормотал извинения и отошёл от нашего столика.

— Так что это значит? — нетерпеливо спросила я.

— Что что-то было изъято и сейчас хранится в артефакте.

— Что-то — это что? — недоумённо спросила я.

— Смотреть надо. Может, я вообще ошибаюсь и там другой принцип, — туманно ответил Шарль. — В конце концов, скоро появится Франциск, и после его рассказа будет о чём подумать. А пока у нас есть куда более важное дело.

— Какое именно?

Спросила я намеренно кокетливо, потому что хотела, чтобы он ответил, что важное дело — это наше свидание. Не зря же про него он сказал официанту?

— Не допустить, чтобы утка остыла, — совершенно серьёзно ответил Шарль. — Холодная утка — та ещё гадость.

— То есть утка тебе важнее меня? — возмутилась я.

— Николь, если бы утка мне была важней тебя, то меня вообще тут не было бы или был, но без тебя. И уж точно — без Франциска. — Он неожиданно подмигнул. — По-моему, его вообще можно терпеть только из большой любви к кому-нибудь.

Я бы, конечно, предпочла, чтобы Шарль прямо признался в своих чувствах, но и такой причудливый вариант тоже заставил забиться сердце быстрее. В самом деле, больше любит не тот, кто об этом постоянно говорит, а тот, кто что-то делает для любимого человека.

— И кого так сильно любит инор Бариль? — всё-таки не удержалась я.

— Власть, разумеется. Франциск сейчас гарантирует ему власть. Не было бы этого, Бариля не остановило бы то, что призрак — королевский, наверняка нашёл бы способ упокоить. — Шарль отрезал кусочек утки, положил в рот, пожевал и вынес вердикт: — А неплохо питается Фаро. Попробуй, это очень вкусно.

Утка действительно оказалась изумительной. Возможно, именно апельсины и придавали ей ту восхитительную нотку, которая делала блюдо настоящим шедевром. Теперь я понимала, почему официант так гордится своим местом. Пожалуй, я бы тоже гордилась, работай я даже простым официантом у величайшего мага, а иначе шеф-повара данного заведения назвать никак было нельзя. Магия от кулинарии — вот как это называлось! И не иначе как магией можно было объяснить тот факт, что, как и когда еда пропала в моей тарелке, я не заметила. Пожалуй, я бы не отказалась пообедать здесь ещё раз, уже без всякой необходимости в шпионаже. И в такой же компании.

Сожаление от закончившейся утки сгладил принесённый десерт. Он тоже был хорош, но его я ела медленно, стремясь растянуть на как можно дольше: нужно было высидеть в кафе до появления Франциска, а желудок не бездонный, какие бы вкусности в него ни летели.

— Смотри-ка, — внезапно прошептал Шарль. — Это же карета Альвендуа?

В самом деле, мимо нашего окна проехала карета с весьма знакомым оформлением, до сих пор вызывавшим у меня нервную дрожь.

— Герб их, — согласилась я. — За эти годы я его наизусть выучила. Неужели в Совет? Они же разругались тогда, когда Альвендуа выдали страшную тайну и ничего не получили взамен. Тётя рассказывала, что леди Альвендуа отзывается о Фаро, не выбирая выражений, называет его мелочным старикашкой, не выполняющим обещаний.

— Это не мешает ей его навещать, — заметил Шарль.

— Или не его, — предположила я.

Карета остановилась, и из неё действительно выбралась леди Альвендуа, тяжело опираясь на руку подскочившего лакея.

— Разногласия закончились? — протянул Шарль.

— Возможно, у неё появилось ещё что-то для торговли? — предположила я. — Только надеюсь, что в этот раз она хочет устроить брак Вивианы и Филиппа Третьего.

Шарль подавился смешком.

— Не любишь ты его.

— Разумеется, не люблю. Достаточно, что его любит Люсиль.

— Мне кажется, она к нему тоже остыла.

Мне ужасно не понравилось прозвучавшее в его словах обвинение в сторону Люсиль.

— Мне кажется, что он что-то для этого сделал. Или сказал. Помнишь, когда они поругались и Люсиль его видеть не хотела.

Шарль вздохнул. Похоже, он либо знал, либо предполагал, что там произошло, но спросить я не успела, потому что в здании Совета раздались подозрительные хлопки и засияла многоцветная иллюминация. Леди Альвендуа, не успевшая зайти, завизжала так, что донеслось до нас. Я чуть не подавилась десертом от неожиданности.

Единственный, кто не растерялся, — это Шарль. Он подозвал официанта, спросил счёт и небрежно поинтересовался:

— И часто здесь так весело?

— Впервые вижу, — ответил официант. — У нас очень спокойное место. Здесь никогда ничего подобного не происходило. Да хоть подшивки газет посмотрите.

Он неожиданно разволновался, и Шарль успокаивающе сказал:

— Да верю я вам, не переживайте. У вас замечательное кафе, и мы к вам ещё раз непременно придём. Нам всё очень понравилось. Правда, дорогая?

— Особенно утка, — согласилась я.

Но больше ничего сказать не успела, потому что в кафе влетел взъерошенный Франциск, потерявший кусок пера со шляпы, что раньше я считала совершенно невозможным, и истошно заорал:

— Срочно! Удираем!

Глава 9

Когда мы вышли из кафе, на бесплатное представление глазели уже не отдельные зеваки — на площади собралась целая толпа. Мы с Шарлем переглянулись: попытайся мы сейчас удрать — сразу привлечём внимание, даром что под отводом глаз. Внешность может в памяти и не отложиться, но то, что кто-то вёл себя подозрительно, почти наверняка запомнят. Если хочешь слиться с толпой — не выделяйся, веди себя как все.

— Интересно, что это там так сверкает? — громко, с расчётом на то, чтобы его услышало как можно больше людей, спросил Шарль. — Не рванёт ли?

— Ой, если рванёт, до нас точно долетит, — поддержала я его, притворяясь испуганной. — Как бы нас магией не зацепило. Помнишь мою подругу Мари? Она как попала под выброс, все волосы повылезали. Целитель сказал, что повезло, могли бы и кости раствориться. Слишком близко стояла.

Люди заволновались. Раздались крики: «Бежим!», «Сейчас рванёт!» и почему-то «Пожар». Хотя почему почему-то? «Пожар» целенаправленно выкрикнул Шарль, и этот лозунг получил наибольшую популярность. Какой пожар, где — интересоваться не стал никто, все рванули подальше. Ну и мы за ними.

— Хвалю за находчивость, мажонок, — одобрил наши действия летящий рядом Франциск.

Перо он уже восстановил и больше не напоминал ощипанного петуха. Хотя очень возможно, что его успокоило то, что никого не привёл на хвосте. За последнее я бы не поручилась: столько существует способов отслеживания, в том числе и бестелесных сущностей, что все и не упомнишь. Но летел он всё равно низко и постоянно оглядывался.

— А на Его Величестве метки нет? — прошептала я Шарлю так тихо, как только можно было.

Но Франциск услышал и оскорбился.

— Огонёк, ты меня за кого-то другого принимаешь. Я призрак! Я и не такое замечаю!

Он гордо раздулся, но Шарль отнёсся к моим словам куда серьёзнее, а несколько ушедших с его пальцев заклинаний показали, что метки не только были, но и…

— Ты их снял?

— Те, что увидел. Три штуки. Как вы умудрились, Ваше Величество, столько нацеплять? Право, как бездомный пёс блох собирает, так и вы недружественные заклинания.

Франциск сдулся и даже стал немного прозрачнее, но почти тут же потемнел от злости.

— Не может быть! — возмутился он. — Кто посмел поставить метку на короля?

— Вы им, наверное, представиться забыли, — ехидно предположил Шарль. — Вот они и не отнеслись с должным уважением. Или, напротив, сочли себя королевской охраной и побоялись, что объект охраны пропадёт. Сколько их там было вообще?

— Погоди, мажонок, я должен проверить сам, — пробормотал Франциск, закатывая глаза куда-то внутрь.

Это не мешало ему плыть рядом с нами, а нам — двигаться подальше от Совета. Ловить экипаж и ехать к дому сейчас казалось неразумным: а ну как Шарль обнаружил не все метки и мы приведём бросившего их мага прямиком в наши владения? Тогда никто не усомнится в причастности де Кибо к иллюминации в Совете. А то и в чём посерьёзнее обвинят.

— Одну ты не заметил, мажонок, — хвастливо сказал Франциск. — Она, конечно, была совсем крошечной, но для опытного мага, каким ты хочешь казаться, это непростительно.

— С чего вы взяли, Ваше Величество, что я хочу казаться опытным магом? Я студент. Я даже не окончил академию, — напомнил Шарль. — А вот вы не заметили четыре, пока вас в них носом не ткнули.

Упомянутый нос, довольно крупный по размеру, сместил цветовую гамму в багровую, но Франциск, ничуть не стесняясь, заявил:

— Мажонок, я уже мёртвый, понимаешь? Я могу пренебречь некоторыми правилами безопасности. А вот вы пока живые, и не факт, что вам повезёт так же, как мне, когда вы этого состояния лишитесь, и вы останетесь здесь, а не отправитесь сразу за Грань. Поэтому именно вы должны быть внимательными и осторожными. Я-то уже своё отжил. И возможно, даже обрадуюсь, когда меня лишат этого подобия жизни. Слишком оно странное. Конечно, за столько лет я уже привык, но нам, королям, к чему только не приходится приспосабливаться, когда речь идёт о благе страны.

Шарль признал справедливость его слов, поэтому, как только мы отошли подальше, он просканировал Франциска тщательнее и несколькими методами, но ни одной метки больше не нашёл, зато отметил, что следы от убранных ещё видны, что довольно-таки странно.

— Ерунда, — благодушно бросил Франциск. — Скоро затянутся. Я прекрасно самовосстанавливаюсь, если у меня достаточно времени. Теперь меня не отследить, что несомненный плюс. Но есть и минус.

— Даже не один, — согласился Шарль. — Теперь наши противники предупреждены. Они знают, что против них работает призрак и что призрак связан с магами. Так как вы умудрились вляпаться?

— Совершенно случайно, мажонок, — даже с некоторым смущением ответил Франциск. — Можно сказать, из-за собственного любопытства. Я ведь уже почувствовал артефакт, связанный с Николь. Он находится в одном из подземных хранилищ. Если у меня будет карта, я вам даже примерно укажу, где он лежит.

— То есть вы до него не дошли?

— Я до него не дошёл, — согласился Франциск, — потому что, пролетая мимо одного кабинета, краем уха услышал весьма интересный разговор.

Он замолчал, пришлось уточнить:

— Касающийся де Кибо?

— Огонёк, мир не вертится вокруг де Кибо, — снисходительно ответил Франциск. — И даже вокруг Лиденингов, что само по себе странно, но тем не менее...

— Мир вертится вокруг магии? — спросил Шарль.

— Именно. Об этом и шла речь в разговоре, — легко согласился Франциск. — И собеседник Фаро говорил столь интересные вещи, что я не выдержал и по всем правилам безопасности пролез под дверью. Между прочим, мне пришлось самым неприличным образом расплющиться.

— И? — не проникся его горем Шарль.

— И разговаривать на интересные темы они прекратили, потому что этот маг нагло на меня уставился и спросил: «У вас остались призраки в здании Совета? Насколько это оправданно, мэтр?» — Франциск передразнивал неизвестного мага очень неприятным тоном. — А Фаро завопил: «Где призрак?» и как шандарахнет в меня заклинанием. Я еле увернулся и опомнился уже около вас.

— То есть метки вы нацепляли по дороге, пробиваясь через защиту Совета, — неодобрительно подвёл итог Шарль. — Будем надеяться, что их не успели проверить.

— Да им не до того было. Я по дороге нарушил защиту, потому что заискрило, когда я на улицу пробился. Нелёгкое это было отступление, — горделиво заключил Франциск.

Поскольку никто больше восхищаться им не стал, он страшно обиделся и бухтел о нашей необразованности и неблагодарности всё время, что мы ловили пролётку и добирались до дома де Кибо. Входили в дом мы уже под невидимостью, но, увы, не под неслышимостью, поэтому Франциск расстарался вовсю, придя к выводу, что мы просто не в состоянии оценить его величие, потому что слишком примитивные особи.

Это же он и заявил своему внуку, моему дедушке, к которому мы пробрались в лабораторию, не замеченные Франсиной.

— Маг, который вас видел, сможет вас опознать? — сразу спросил дедушка. — Всё же вы не столь незначительная фигура, Ваше Величество, чтобы ваших портретов никто не видел, пусть…

Они и не очень похожи на оригинал. Наверное, это хотел сказать дедушка, но решил не обижать покойного предка. Тот же понял так, как ему было удобно.

— Пусть моя неверная жена их все поуничтожала? Приличные, я имею в виду. Ты об этом, Робер? Право, не знаю, сможет ли меня узнать тот маг, я был немного… деформирован после проползания под дверью и не успел восстановиться.

— Немного насколько? — въедливо уточнил дедушка.

Призрак решил объяснить не словами, а пролезть под дверью, соединяющей основное помещение лаборатории с одним из вспомогательных. Когда он вылез, Шарль невоспитанно захохотал. Я пыталась не последовать его примеру, но тоже не выдержала и рассмеялась. Больше всего Франциск сейчас походил на рыбу камбалу — плоскую, круглую, с глазами на одной стороне лица и носом на другой. Пожалуй, его сейчас не смогла бы опознать и родная мать, а не только тот, кто видел Его Величество лишь на не слишком похожем портрете.

— Однако, крепкие нервы у того мага, — заметил дедушка, единственный, чьё самообладание оказалось на высоте. — Не закричал, заклинаниями разбрасываться не стал, мирно спросил.

Франциск встряхнулся, приобретая объём и возвращая части тела на законные места, и заключил:

— Вот и я думаю: не узнает.

Дедушка внимательно изучал следы от меток, даже что-то подколдовывал, не отражающееся на Франциске, но совершенно непонятное. Я покосилась на Шарля: он смотрел с неиссякающим интересом и явно что-то понимал в действиях моего родственника. Да, одного семестра недостаточно, чтобы разобраться во всех тонкостях магической науки, но у меня есть ещё четыре года. Вот если через четыре года я буду так же стоять с открытым ртом, когда другие магичат, вот тогда будет повод для волнений.

— Итак, что мы имеем? — спросил дедушка.

— Для начала нам нужно определить, насколько велика опасность того, что Его Величество могут отследить по меткам: следы от них так и не разошлись до сих пор, — заметил Шарль.

Франциск посмотрел в себя и недовольно фыркнул так, что перо заколыхалось.

— О, по этому поводу можно не беспокоиться, — неожиданно ответил дедушка. — Это не метки. Точнее, это не те метки, которые позволят отслеживать. Не волнуйтесь, Ваше Величество, по ним вас не найдут

Словно в противовес его уверенности, сработал переговорный артефакт, и красивый грудной голос Франсины сообщил:

— Прибыл мэтр Фаро. Мэтр, он желает видеть вас и вашу внучку срочно.

Франциск лихорадочно заметался по лаборатории с воплями: «Всё пропало! Удираем в Гарм! Или в Туран! На худой конец и Лория сгодится! Робер, я же тебе говорил перевести хоть часть денег в заграничные банки!» Если бы он не был бесплотным, в помещении уже ничего целого не осталось бы: всё оказалось бы или разбитым, или сломанным.

— Разумеется, Франсина, мы сейчас подойдём. Вместе с инором Буле, — совершенно спокойно ответил дедушка, погасил артефакт и бросил призраку: — Ваше Величество, успокойтесь. В общих заклинаниях Совета всегда присутствует компонент, не позволяющий навредить члену правящего дома, которым сейчас считаются Лиденинги. Поэтому вы просто-напросто вынесли всю защиту, а Фаро посчитал, что там были либо я, либо Николь.

— Тебе же клятва не позволит появиться в Ланже, Робер, — сказал замерший посреди очередной панической фразы призрак.

— Фаро мог заподозрить, что я её обошёл, — ответил дедушка. — Ваше Величество, чтобы на встрече вас не было ни видно, ни слышно. Постойте хоть разок тихо в углу гостиной.

— Нет уж, я здесь лучше посижу, — неожиданно возразил призрак. — Что он нового скажет? Ничего. А следы сработавших заклинаний может заметить. А вообще, мажонок, тебе должно быть стыдно. Перепутал их с метками, фи.

Он презрительно качнул головой, отчего перо заколыхалось.

— Если вам, Ваше Величество, не стыдно, то с чего должно быть стыдно мне? — удивился Шарль. — У вас опыта куда больше, а вы тоже перепутали.

Возможно, Франциск нашёл бы что ответить и на это, но из лаборатории мы уже вышли. Всё же заставлять ждать главу Магического Совета — не самая хорошая идея. Тем более что, когда мы вошли в гостиную, он уже с удобством устроился в кресле. Рядом с ним стояла Франсина, которая притворялась, что внимательно за ним наблюдала. А на самом деле наверняка вовсю выкладывала результаты шпионажа за нами, и только наше появление прервало её отчёт.

— Ай-яй-яй, лорд де Кибо, — укоризненно сказал Фаро, выглядящий точь-в-точь как добрый дядюшка, распекающий нерадивого внука. — За что это вы нас так?

При моём появлении он и не подумал встать, лишь поприветствовал кивком. Я здороваться тоже не стала, сделала реверанс и устроилась подальше от него на мягком диванчике, где место было только на нас с Шарлем.

— Простите, мэтр Фаро? — удивлённо спросил дедушка, тоже усевшийся с удобством в кресло напротив гостя. — Я не понимаю, о чём вы.

— Не притворяйтесь. Лучше честно ответьте, кто из вас двоих был сегодня в Совете: вы или Николь.

— Ни я, ни Николь там не были, — ответил дедушка. — И это очень легко проверить. Франсина?

— Ни леди Николь, ни лорд де Кибо сегодня из дома не выходили и телепортом не пользовались, — даже с некоторым разочарованием в голосе ответила экономка, которая так хотела быть полезной Фаро, но в этот раз не смогла. — То же могу сказать и про инора Буле.

Фаро бросил пренебрежительный взгляд на Шарля и ответил:

— Инор Буле меня не интересует. Что он вообще тут делает?

— Странный вопрос. Вам ли не знать, что инор Буле — жених моей внучки.

— Официально вы об этом не объявляли, — прищурился Фаро.

Дедушка развёл руками.

— К чему торопиться? Николь ещё столь юна, а одна разорванная помолвка у неё уже за плечами есть.

— Надеетесь, что передумает, — понимающе усмехнулся Фаро. — Что ж, пусть остаётся. Ничего особо секретного мы обсуждать не будем. Статьи о нападении на здание Совета всё равно появятся в вечерних газетах.

— На Совет напали? Кто? — удивился дедушка.

— Я подозреваю, что кто-то из вас двоих. — Фаро вытащил артефакт и заявил: — Мне нужен слепок ваших аур.

— Позвольте, но они у вас есть, — заметил дедушка.

— Вам ли не знать, что ауру можно запросто исказить, — усмехнулся Фаро. — Но такие искажения бесследно не проходят и могут быть зафиксированы нашим артефактом. Или вы боитесь исследования?

— Богини ради, замеряйте, — легко согласился дедушка. — Иначе мы вас не убедим, не так ли, уважаемый мэтр?

Фаро не стал уверять, что ему достаточно нашего честного слова, сделал слепок аур моей, дедушкиной и на всякий случай Шарля, после чего ушёл, не слишком довольный результатами. А мы переместились в кабинет, подальше от любопытных ушей Франсины. Франциск появился тут же. Сначала высунул голову, убедился, что посторонних нет, и лишь потом вплыл в помещение.

— Что ж, — сказал он. — Мы выяснили две важных вещи. Артефакт Николь лежит в хранилище Совета. А защита Совета — ничто перед нашими монаршими правами. И заметьте, всё было выяснено исключительно благодаря моему личному мужеству.

Глава 10

После ухода Фаро мы опять спустились в лабораторию, обменявшись в присутствии Франсины фразами, полными недоумения по нелепым обвинениям Совета. Я посетовала, почему всегда проблемы столь важной и серьёзной организации перекладывают на плечи де Кибо. Шарль предположил, что чтобы снять с себя ответственность, и спросил дедушку, как он думает, что там случилось. Короче говоря, экономку мы изо всех сил развлекали, хотя она наверняка осталась неудовлетворённой: ответ дедушки не услышала, поскольку мы вошли в лабораторию и включили защиту.

— Ваше Величество, как выглядел маг, который вас смог увидеть? — сразу перешёл к делу дедушка.

— Робер, думаешь, у меня было время его разглядывать? — сварливо ответил вопросом на вопрос призрак. — Я и Фаро бы не разглядел, хотя что его разглядывать? Что я там в нём не видел? Противную рожу? Так она не меняется в зависимости от того, делает он гадости или нет.

Франциск уселся на ближайший стол, и его ничуть не волновало, что сквозь его тело торчали лабораторные весы, которые дедушка забыл прикрыть стеклянным колпаком. Но сейчас он обратил на непорядок внимание и поставил колпак прямо через призрака. Тот даже не поморщился, сидел себе и невозмутимо помахивал ногой в воздухе.

— А стоило бы хоть что-то запомнить, Ваше Величество, — заметил Шарль. — Потому что по всему выходит, что это какой-то ваш неучтённый родственник.

— Судя по воспитанию, — ответил Франциск, выразительно поправляя манжеты, — это не мой родственник, а твой, мажонок.

— Против родственника, обладающего выдающимися наблюдательностью и самообладанием, не возражаю, — решил Шарль. — Но учтите, Ваше Величество, таким образом вы лишаетесь одного вероятного потомка.

Призрак только презрительно фыркнул и опять поправил манжет. Похоже, он успел проникнуться глубокой неприязнью к тому магу, если даже не попытался найти что-то общее с собой.

— Теоретически это мог быть очень сильный маг со сродством к магии смерти, — неожиданно предположил дедушка. — И он мог не увидеть, а почувствовать призрака.

— Робер, сейчас таких уже не осталось, — покровительственно возразил Франциск. — Магия смерти в последнее время не является уважаемой дисциплиной, насколько я успел заметить в академии. Ей обучают по остаточному принципу. Единственное, что им дозволяется, — устраивать мелкие фокусы, а ведь когда-то они водили армии нежити.

Я живо представила армию скелетов, командирами в которой ставили зомби, в чьих черепушках сохранялось хоть какое-то подобие мозгов. Одни скелеты совершенно неуправляемые и неповоротливые. Армия показалась не слишком вдохновляющей, да и вряд ли она могла быть успешной.

— Как хорошо, что это осталось в прошлом, — не удержалась я. — Магия дана человеку для счастья, а не для войны.

— Некоторые счастливы, только когда воюют, — отметил призрак. Со стола он слез и теперь опять висел рядом с нами, чуть возвышаясь, чтобы показать превосходство. — Такова человеческая природа. Впрочем, огонёк, ты права, что это осталось в прошлом и дружок Фаро всего лишь родственник мажонка.

— Или ваш, — напомнила я.

— Своих родственников я чую сразу, — отмахнулся Франциск. — Между нами возникает незримая нить притяжения, которую ни с чем не перепутать.

Шарль подавил смешок и, когда призрак подозрительно на него взглянул, представлял из себя уже образец серьёзности.

— Какая разница, чей он родственник? — не выдержав, рявкнул дедушка. — Важно, что он может быть для нас опасен. Вы хоть что-то разглядели, Ваше Величество? Или перетрусили настолько, что единственное, что вас волновало, — это выход?

Франциск от возмущения застыл, то открывая, то закрывая рот, так как с ходу не смог придумать достойного ответа, наконец решил сделать вид, что никакого оскорбления королевского достоинства не было.

— Выхода там не было, поэтому я его при всём желании видеть не мог. Что касается мага… Маг как маг. Голова, две руки. Перстень на одной, кстати, такой примечательный, из старинных, до Магических войн сделанный, — оживился Франциск. — Наверняка представитель какого-то древнего рода, что ещё раз доказывает, что он мне не родственник.

— Почему?

— Потому что такие перстни признавали только общую кровь.

— То есть, Ваше Величество, вы не запомнили лицо, но до малейших подробностей запомнили перстень? — с изрядным скепсисом уточнил Шарль. — А не преувеличиваете ли вы, что называется, с королевским размахом?

Франциск окончательно оскорбился и столь величаво выплыл из лаборатории, что появилась надежда, что он пообижается хотя бы пару часов.

Дедушка присел на табуретку и задумчиво потёр лоб.

— Так ли нам нужен этот таинственный маг?

— Любой сильный маг — лишний, если планируется ограбление хранилища Совета. И не просто ограбление, а подрыв.

— Подрыв? — поднял на него голову дедушка. — Какой ещё подрыв?

— Во-первых, чтобы замаскировать, что мы оттуда что-то утащили. Во-вторых, в целом ослабить Совет, что нам нужно едва ли не больше, чем снять Николь третий блок. Ну и в-третьих, соседние хранилища наверняка сдетонируют и мы получим прекрасное зрелище, ничуть не хуже, чем наблюдали сегодня. Даже более яркое, громкое и величественное. С королевским размахом, в полном смысле этого слова.

— Общение с Франциском бесследно не проходит, — сочувственно сказал дедушка и похлопал Шарля по плечу. — Ничего, друг мой, сейчас тлетворное призрачное влияние выветрится, и ты поймёшь, что предложил форменную ерунду.

— У вас есть другие варианты?

— У меня вообще нет вариантов, — отрезал дедушка. — Потому что артефакт нужно забирать лично тому, кто накладывал блок, или Николь, а я не могу позволить ей так рисковать. Насколько проще было бы, хранись этот артефакт в доме Фаро. Я смог бы проконтролировать.

— Вам же нельзя в Ланже? — напомнил Шарль.

— У него дом не в Ланже. — Дедушка побарабанил пальцами по столешнице. — Впрочем, для нас это ничего не меняет. Артефакт не там.

— А какого характера у вас клятва? — неожиданно вкрадчиво спросил Шарль. — Если столицу вдруг переименуют, то вы сможете в ней появиться?

На губах дедушки появилась скептическая улыбка.

— Инор Буле, а вы уверены, что вам удастся уговорить на такой финт Филиппа Третьего?

— Если вы пообещаете разгромить Совет, уверен, он пойдёт на это с радостью. Не обязательно же переименовывать навечно. Можно шутливый указ, на один-два дня, повод вспомнить историю.

Высунулась голова Франциска. Похоже, он не уходил, а сидел за стеной и внимательно прислушивался. Его осторожность бы — и в Совете.

— Мажонок, я в тебя всегда верил. Сразу видно: мой ученик. А вот в Робере не осталось духа авантюризма. Словно не мой потомок, а подброшенный.

— Речь не обо мне, я беспокоюсь о Николь.

— Я согласна разгромить.

— Согласна она. — Дедушка махнул рукой на выход. — Идите вы с инором Буле… в парк.

— Зачем? — удивилась я.

— Затем, чтобы у Франсины даже подозрений не возникло, что вас интересует что-то, кроме друг друга. Будьте любезны приложить к этому все силы. А мы с Его Величеством обдумаем, что можно сделать.

— Про мага может знать леди Альвендуа, — спохватилась я, почти выйдя из лаборатории. — Она как раз приехала перед… тактическим отступлением Его Величества и наверняка успела пообщаться с Фаро или увидеть, кто у него был.

Дедушка кивнул, давая понять, что примет во внимание информацию, и мы ушли вводить в заблуждение Франсину.

Сделать это оказалось непросто. Парк при особняке был небольшой, но ухоженный и просматривался с третьего этажа полностью, так что парочка, жаждущая уединения, его бы тут не нашла. Сама я чувствовала взгляд Франсины постоянно, что было неприятной побочной особенностью моего Дара предсказания. Злило это необычайно. Подумать только, в таком большом доме у экономки нет другого дела, кроме как шпионить за мной! И за что она только получает зарплату? Я понимаю, что это у неё не основной доход, но она должна хоть что-то отрабатывать из того, что ей платит дедушка!

Тем более что мы пока чинно прогуливались по дорожкам, и смотреть было совершенно не на что. И не будет, если она не переключит своё внимание на что-нибудь другое.

— Какие у тебя планы на эти каникулы? — внезапно спросил Шарль.

— Да разве с Франциском можно что-нибудь планировать? А что? — заинтересовалась я.

— Предлагаю съездить ко мне, познакомиться с моими родителями. Если уж меня назначили женихом.

— Что значит назначили? — возмутилась я. — Ты против?

— Скажем так, мне не слишком нравится быть статистом, а моего мнения никто не спрашивал.

Я оскорблённо отвернулась. В этот момент Пьер-Луи показался мне не таким уж противным. В конце концов, он король, что само по себе придаёт и красоты, и ума, и харизмы. Кроме того, предложил он мне брак сам. Почти… Так-то он тоже не горит желанием жениться, а только поддаётся уговорам королевы и инора Бариля. А выбирай сам, сделал бы предложение Люсиль. Антуан бы, наверное, выбрал без принуждения, но для него важны были лишь моё происхождение и возможное наследство, но никак не я сама. Неужели я интересна только как политическая фигура? Захотелось что-то срочно разгромить. Или хотя бы от души поплакать.

— Николь, ты чего? — развернул меня к себе Шарль. — Я о том, что лорд де Кибо прикрывается мной перед Советом, но никаких обязательств налагать на себя и тебя не хочет.

— Он не прикрывается, — срывающимся от сдерживаемых рыданий голосом ответила я. — Ты волен уехать в любой момент и никогда больше тут не появляться.

— Волен, но не хочу. Что за глупость тебе пришла в голову? — чуть растерянно спросил он. — Я всего лишь предложил тебе познакомиться с моими родителями.

— Но как ты это сделал, — всхлипнула я. — Словно тебе неприятна сама мысль, что ты можешь на мне жениться.

Появилось желание сбежать в дом и просидеть в своей комнате до самого отъезда, моего или Шарля. Не будет же он вечно тут торчать? А в академии мы вовсе можем не встречаться: занятия у первого и пятого курсов не пересекаются, а больше я никуда ходить не буду. От побега останавливало только то, что Шарль удерживал меня за плечи. Я попыталась вырваться, но он не дал. Притянул к себе и поцеловал. Сначала легко, в залитые слезами щёки, прошептав: «Ну чего ты там себе навыдумывала?» — а потом добрался до губ, и желание убегать испарилось. Я запустила руки в его порядком отросшие волосы и ответила на поцелуй со всей страстью, присущей магам, в которых сильна огненная часть дара.

Оторвались мы друг от друга не скоро, но Шарль не перестал меня обнимать, а я — цепляться за него. Я даже потёрлась головой о его плечо, проверяя, настоящий ли он или плод моей разгулявшейся фантазии.

— Я как представлю, что ты могла свалиться из монастыря на кого-нибудь другого, — неожиданно выдал Шарль, — мне страшно становится. Пролетела бы моя любовь мимо меня со свистом.

Слова пролились бальзамом на моё израненное самолюбие.

— На кого попало я не падаю. А ты так и не рассказал, что там делал, — напомнила я.

— Как что? Судьбу ловил, — отшутился он. — И, между прочим, поймал.

Он опять попытался меня поцеловать, против чего я ни капельки не возражала, но ему помешали самым отвратительным из возможных способом: Франциск вклинился между нами, частично проходя сквозь меня, а частично — сквозь Шарля.

— Вы не слишком увлеклись, голубки? — возмутился он. — Вам всего-навсего нужно было чуть-чуть отвлечь Франсину, а не устраивать здесь неприличные представления. У Робера чуть сердце не остановилось, когда он вас увидел.

— С женихом целоваться можно, — напомнила я.

От Шарля я отцепилась и даже отошла на несколько шагов. Слишком уж неприятно было ощущать Франциска в себе.

— По поводу жениха, огонёк, у тебя пока ещё возможны варианты, — многозначительно заметил Франциск.

— Всё, больше невозможны, — вместо меня ответил Шарль. — Мы уже наметили знакомство с моими родителями.

— Когда? — сразу заинтересовался призрак. — Я не могу бросить свою праправнучку, я должен непременно за ней присмотреть.

— Боюсь, мой отец не будет счастлив вас видеть, — намекающе сказал Шарль, но, чтобы окончательно не обидеть Франциска, добавил: — Вы наше тайное оружие. Чем меньше людей про вас знает, тем вы эффективнее. Вы и без того засветились перед непонятным магом.

— Я же не нарочно, — оскорбился Франциск. — И вообще, я забыл вам главное сказать. Огонёк, приехала твоя тётя. И не одна, а в компании леди Альвендуа. Робер скрепя сердце был вынужден их принять, но вторую даму он не переносит, поэтому было бы лучше, если бы ты, так сказать, приняла огонь на себя.

— Я его уже столько лет принимала, что у меня необожжённых мест не осталось, — напомнила я.

— Давайте я приму, — предложил Шарль. — Альвендуа всегда так смешно надуваются, когда злятся, что я не исключаю: кто-нибудь из них когда-нибудь лопнет при моём виде.

— Эй, поосторожней, — всполошился Франциск. — Только не в нашей гостиной. Нас и без того Фаро в чём только не подозревает. Только лопнувшей леди в нашей гостиной не хватало.

— Не переживайте, Ваше Величество, — ответила я. — Леди Альвендуа не столь нежная, чтобы лопаться от вида неугодных особ. Нужно что-то посерьёзнее, чтобы она взорвалась.

Я взяла Шарля за руку, и мы направились дразнить маму Антуана.

Глава 11

Уже почти на входе в дом мы столкнулись с Франсиной, которая торопилась сообщить о гостях. Не очень-то и торопилась, если Франциск успел это сделать раньше. Я ей сказала, что угощение подавать не надо. Нет, тёте я была рада, но леди Альвендуа в этом доме — персона нон грата, как бы она ни прикрывалась моими родственниками. Пришла бы одна — её бы не приняли, о чём она прекрасно знает.

В гостиную мы с Шарлем вошли, держась за руки. Не уверена, что леди Альвендуа это заметила, но её перекосило, лишь только она увидела соперника сына. Даже глаз задёргался. Наверное, именно поэтому она сразу не набросилась на меня с обвинениями.

— Николь, ты нас совсем забыла, — укорила тётя сразу же, как мы обменялись приветствиями. С Шарлем она поздоровалась, леди Альвендуа же его величественно проигнорировала. — Твой дядя хотел бы лично узнать о твоих успехах, а не в пересказе Жана-Филиппа.

Стало ужасно интересно, что там мог рассказывать кузен, поскольку уж с ним мы точно почти не пересекались в этом семестре. Он продолжал держаться семейства Альвендуа, с которыми я старалась общаться как можно меньше, что и отразилось на нежелании видеться. Так что рассказы его по большей части наверняка были фантазией.

— Я была ужасно занята, тётя, — покаянно сказала я, усаживаясь напротив так, чтобы видеть обеих гостий. — Жан-Филипп должен был вам об этом сказать.

— И чем же ты таким была занята, дорогая Николь, — неодобрительно бросила леди Альвендуа, — что у тебя не нашлось времени для родной тёти? О себе я уже и не говорю. Зная, как мы все тебя любим, могла бы выбраться и к нам.

— Боюсь, леди Альвендуа, это было бы не совсем прилично. С вашим сыном меня больше ничего не связывает, и он не очень жалует моего нынешнего жениха.

По тому, как посмотрела на Шарля леди Альвендуа, было очень заметно, что она тоже не слишком его жалует, но бросаться гадостями она не стала, предпочтя сделать вид, что рядом со мной никого нет. Это было сложно, потому что её взгляд постоянно сбивался на сидящего рядом со мной инора, и тогда лицо леди искажалось совсем не в доброжелательной гримасе. Слишком сильные отрицательные эмоции вызывал у неё Шарль, подаривший отпрыску намертво прилипшую кличку «Цветочек».

— Огонёк, к чему эти расшаркивания? Выясняешь у Альвендуа, что она видела, и выставляешь её побыстрее, — заявил призрак. — У неё плохая аура, и она меня тяготит.

Он завис в воздухе неподалёку от гостий и с неодобрением на них смотрел. Леди Альвендуа оказалась слишком толстокожей и не чувствовала призрачного неодобрения, поэтому продолжала нести то, что считала нужным, а не то, что требовалось нам:

— Разумеется, кого попало мы не принимаем. Но для тебя, дорогая Николь, двери нашего дома открыты. В горе или в радости — ты всегда желанная гостья.

Выпалив это на одном дыхании, она тут же достала кружевной платочек и начала обмахиваться, тяжело отдуваясь. Думаю, от работы посложней она бы запросто упала в обморок. Или сделала бы вид, чтобы уж наверняка больше не привлекали.

— Боюсь, я сейчас не слишком желанная гостья ни в каком доме, — с тяжёлым вздохом сказала я, решив перейти сразу же к тому вопросу, ради которого я и поторопилась сюда прийти. — Представляете, буквально перед вашим приходом здесь был мэтр Фаро и обвинял меня и дедушку в нападении на Совет. Сказал, что мы что-то там взорвали. А ведь мы были здесь и никого не трогали.

Я решила взять пример с леди Альвендуа, вытащила платочек и приложила к глазам, показывая глубину своего страдания. Шарль еле слышно насмешливо хмыкнул, призрак одобрительно сказал: «Ну наконец-то перешла к делу», но остальные восприняли мои слова всерьёз. Тётя испуганно ахнула, леди Альвендуа скривила одну из своего обширного набора пренебрежительную гримасу и процедила:

— Невероятнейшая чушь! Ничего там не было взорвано. Я там как раз была. И никакого нападения не было. Инор Латур сказал, что это всего лишь проявление призрака, в чём он абсолютно уверен, поскольку наблюдал лично. Ни тебя, дорогая, ни лорда де Кибо с призраком не перепутать.

— Это ещё кто? — заинтересовался Франциск.

— Инор Латур? Кто это? — вторил ему Шарль.

Леди Альвендуа предсказуемо проигнорировала обоих, пришлось повторить этот вопрос уже мне. До меня она снизошла с ответом:

— Понятия не имею, откуда он взялся, но Фаро его пропихнул в Совет после того, как лорд Делиль скончался при подозрительных обстоятельствах. — Она поджала губы. — Хоронили бедного Даниэля в закрытом гробу, а смерть так и не расследовали должным образом, словно он никому больше не нужен. Возможно, это и так. Родственников у него не осталось, а вдова в трауре и года не проходила, выскочила замуж чуть ли не на следующий день после похорон. Но что с неё взять? Лорийка. — Леди Алвендуа вложила в это короткое слово всё презрение, которое успела накопить. Было его чуть меньше, чем обычно, потому что часть она уже успела потратить на Шарля. — Нас, древнейших родов, можно сказать, истинного дворянства и оплота магии, осталось совсем мало, но это не значит, что в Совет можно ставить кого попало. Ставить нужно достойных магов.

Она величаво качнула головой, смерив при этом выразительным взглядом Шарля, которого относила к тем самым «кто попало».

— Если инор Латур такой никчёмный маг, то и его свидетельство не может считаться достоверным, — заметила тётя, которую взволновал мой рассказ, и она до сих пор выглядела встревоженной.

— Да нет, как маг он как раз неплох, — нехотя признала леди Альвендуа. — Муж отзывался о нём в восторженных тонах. Но для включения в Совет этого недостаточно. Главное — лояльность короне, а на истинную лояльность готовы только аристократы. Уверена, что Фаро попросту продавил свою креатуру, не считаясь с нуждами короны. Но что-то мы удалились в ненужные дебри. К чему нам какой-то посторонний маг, пусть он и входит в Совет? Николь, ты должна погостить у тёти, и это не обсуждается.

Сказала как припечатала, словно она могла решать, что мне делать. Я чуть приподнялась, собираясь поубедительней донести до неё свою точку зрения, но Шарль напомнил пожатием о спокойствии и сказал:

— Увы, она уже пообещала поехать к моим родителям.

Он сиял широченной улыбкой, на которую леди Альвендуа не ответила. Напротив, сжала рот в столь тонкую щель, через которую не пролез бы и листок бумаги, а губы так вообще потерялись. Не женщина — недоделанный голем. И такая же твердолобая и упёртая.

— Николь, дорогая, то есть ты хочешь сказать, что какие-то Буле для тебя важнее дяди с тётей? — выказывая живейшее недоумение, спросила она. «Буле» она произнесла, подчеркнув отвращение как к фамилии, так и к сидящему напротив носителю.

— Пока Совет Николь подозревает во всяких неблаговидных вещах, ей лучше держаться подальше от столицы, — заметил Шарль. — Мало ли что может случиться в Совете такого, что они с удовольствием повесят на мою невесту.

Невиннейшее слово «невеста» заставило глаза леди Альвендуа покраснеть, а сама она начала раздуваться, как жаба, приготовившаяся к прыжку, но разродилась всего лишь:

— Николь, дорогая, тебе совершенно незачем переживать о неприятностях с Советом. Ты всегда можешь рассчитывать на покровительство семьи Альвендуа.

— Которым запретили вход во дворец, если я не ошибаюсь? — Шарль поднял голову к потолку, словно собираясь найти там ответ на свой вопрос.

Леди заскрежетала зубами очень вежливо, как положено настоящей, хорошо воспитанной леди, которая умеет сдерживать эмоции и не позволяет им прорываться.

— Да, наши недруги добились того, что во дворец нас больше не приглашают, но друзей у нас осталось предостаточно, и будьте уверены, что мы вернём наше положение и оно будет куда прочнее благодаря… — она прервалась, то ли не желая выдавать секреты, то ли, что куда вероятнее, не зная, что сказать, и перешла опять к обвинениям: — С твоей стороны, Николь, было очень некрасиво не помочь Вивиане, — припомнила она. — У тебя было приглашение на две персоны, я точно знаю. И второй персоной должна была стать моя дочь.

Призрак улёгся на воздух, как на кушетку, и принялся лениво помахивать ногой прямо перед носом леди Альвендуа, поэтому я иногда нечётко видела выражение её лица.

— Огонёк, похоже, дама ничего больше не скажет интересного. Намекни ей, что визит затянулся. И как-нибудь так намекни, чтобы до неё дошло побыстрее.

— Мне подписывала приглашение Её Величество, которая ранее ясно выразилась, что не желает видеть во дворце никого из Альвендуа. Разве я могла пойти против её воли? Вдруг бы она продлила вашей семье запрет на появление во дворце?

Тётя по большей части молчала и чувствовала себя неловко от присутствия подруги, для которой была всего лишь ширмой. Наверное, без свидетелей разговор бы у нас пошёл совсем по-другому, но свидетелей была полная гостиная, и не все пришли со мной. Я никак не могла понять, почему леди Альвендуа хочет, чтобы я какое-то время прожила в доме д’Авьелей. Нет, я уверена, что дядя и тётя будут рады, но Альвендуа в последнюю очередь думают о чужой радости, а в первую — о собственной выгоде. И в чём тут выгода леди Альвендуа? Неужели она опять рассчитывает подсунуть мне своего сына? Без цветочка на голове у него совсем нет шансов. Да и с ним только с Соланж.

— Милая ты моя, — расцвела в улыбке леди Альвендуа. — Ты так за нас переживаешь. Впрочем, неудивительно: мы всегда были с тобой близки, я считала тебя дочерью, уверена, ты отвечала мне взаимностью. Но Её Величество наверняка уже раскаялась, что сгоряча высказала такое пожелание, и после появления Вивианы на балу двери дворца опять открылись бы для Альвендуа. Кстати, говорят, король танцевал с твоей подругой? И не один раз.

Информация была интересной. Значит, не бросил Пьер-Луи Люсиль на Базиля, появился во всём королевском великолепии отбивать девушку у соперника. Надеюсь, до общежития ей не пришлось добираться самой, позаботился хотя бы один из кавалеров.

— Возможно, — согласилась я. — Я не разговаривала с Люсиль после бала. А с бала я была вынуждена уйти пораньше. У меня так разболелась голова, что оставаться там я не могла.

— Пораньше ушла с Королевского бала? — с искренним возмущением сказала леди Альвендуа. — Из-за какой-то больной головы?

— Сложно танцевать с больной головой.

— Богиня, Николь, твоя наивность объясняется только твоей юностью. Кто же ходит на балы танцевать? Туда ходят завязывать полезные знакомства, заводить связи, договариваться о контрактах и всё такое. А танцевать совсем необязательно.

— С больной головой полезные знакомства тоже плохо завязываются, — заметил Шарль.

— Ой, кто это тут у нас выступает экспертом? — противно протянула леди Альвендуа. — Инор Буле, который сумел дотянуться до максимальной для себя высоты и задружиться с племянником придворного мага? Да только не такая это значимая величина. Придворный маг может смениться, ходят слухи, что это произойдёт совсем скоро. И тогда ты, жалкий приспособленец, останешься даже без такой хилой поддержки при дворце. Ничтожество, никчёмный инор…

Возможно, она могла продолжать и дальше, но тут уж я не выдержала.

— Леди Альвендуа, вы оскорбили моего жениха, — звенящим от возмущения голосом сказала я. — Попрошу вас покинуть этот дом и никогда в него не возвращаться.

— Да что я такого сказала? — удивилась леди. — Ты сама скоро поймёшь, что я права. Будешь ещё мне благодарна, что я раскрыла тебе глаза вовремя.

— Вот когда буду благодарна, тогда и придёте, а сейчас — вон! — рявкнула я, уже не сдерживаясь, и добавила одно из недавно выученных заклинаний.

Леди Альвендуа приподняло с дивана, на котором она устроилась со всеми удобствами и который явно не собиралась покидать по своему желанию, и понесло к двери. Визжала леди совсем не по-благородному, а как обычная нетитулованная свинка. Или титулованная. Кто их там, свинок, знает, мне с ними не довелось общаться, видела только на расстоянии.

— Николь! — умоляюще вскрикнула тётя.

Леди Альвендуа я перестала удерживать, и она свалилась на пол, как огромный куль с одеждой. Тётя всхлипнула и вскочила с дивана.

— Николь, куда девалось твоё воспитание?

— Никому не дозволено оскорблять де Кибо и близких мне людей, — отрезала я.

— Правильный намёк, Огонёк. Одобряю. — Франциск подскочил и завис над барахтающейся леди Альвендуа, которая никак не могла встать, но никто ей не торопился помогать. — Такой намёк даже самая тупая особа должна понять правильно.

Глава 12

Как только леди Альвендуа удалось подняться, она одарила меня ненавидящим взглядом и процедила:

— Я немедленно пожалуюсь в Совет. Посмотрим, что запоют де Кибо, когда их обвинят в неправомерном применении магии.

— Мадлен, — испуганно всплеснула тётя руками. — Пожалуйста, не горячись. Николь — хорошая девочка, только очень вспыльчивая и упрямая.

Она бегала вокруг подруги, поправляя и отряхивая её платье, как провинившаяся горничная и с таким же выражением лица. Та же принимала помощь как само собой разумеющееся и даже не думала смущаться.

— Девочка в её возрасте уже должна понимать, что хорошо, а что плохо. — Леди Альвендуа высокомерно вскинула все три подбородка. — И на кого можно поднимать руку, а кто ответит так, что мало не покажется.

— Позвольте, а разве вы сами не оскорбили корону своими высказываниями? — показательно удивился Шарль. — Наверное, нам тоже следует донести куда надо, что семейство Альвендуа не то что не раскаивается, но продолжает оскорблять всех, невзирая на ранги.

— Ты что несёшь, Буле? — процедила леди Альвендуа, смерив его высокомерным взглядом. — Я ни слова не говорила о монархах.

— Разве? К примеру, вы сказали, что Её Величеству свойственны необдуманные поступки, и нехорошо отзывались о придворном маге, традиционно выбираемом правящим семейством. Наверняка можно припомнить ещё что-то.

— Чушь, — припечатала леди Альвендуа. — Ничего такого я не говорила. У тебя нет доказательств. Ни один суд не примет доказательством ни твои слова, ни слова этой маленькой негодяйки, в одночасье забывшей всё доброе, что сделала для неё наша семья. А вот доказательства того, что на мне была использована магия де Кибо, я получу прямо сейчас.

Тем не менее она не уходила, из чего логично следовало, что либо она не уверена в своей позиции, либо собирается стрясти с нас что-то за молчание. Скорее, второе, потому что позиция Совета сейчас была куда прочней позиций короны.

— У нас есть свидетельница — леди д’Авьель, — напомнил Шарль.

— Чушь, — отрезала леди Альвендуа. — Элоиза никогда не станет выступать против своей лучшей подруги. Нас слишком много связывает.

Последнее прозвучало столь угрожающе, что тётя побледнела, но всё же нашла в себе силы возразить:

— Мадлен, если ты поставишь меня перед выбором: ты или Николь, то выбор будет не в твою пользу. Это жестоко с твоей стороны — бросаться такими словами.

До леди Альвендуа наконец дошло, что она несколько увлеклась с угрозами и может потерять столь удобную подругу, поэтому она неприязненно поглядела на нас с Шарлем и выдавила:

— Что ты, дорогая, мне бы и в голову не пришло тебя оскорблять. Пожалуй, если твоя племянница извинится, то я соглашусь забыть это досадное недоразумение.

— Николь? — Повернувшаяся ко мне тётя чуть не плакала, пришлось пойти ей навстречу. Ей, а не этим гадким Альвендуа.

— Я сожалею, что вспылила, леди Альвендуа, — сказала я, но после того, как та высокомерно кивнула, показывая, что принимает мои извинения, я не удержалась и добавила: — Но вам тоже неплохо было бы посдержанней отзываться о тех, кто вам не нравится.

— Что ты, дорогая, я совершенно объективна, — ответила она. — Просто ты ещё недостаточно разумна, чтобы это понять.

— Мадлен, — теперь тётя умоляюще обращалась уже к своей подруге.

— Хорошо, Элоиза, больше ни полслова на эту тему, — неожиданно мягко ответила леди Альвендуа, — нам же ещё предстоит обратный путь в компании Николь. Не дай Богиня, опять разругаемся.

— Я с вами никуда не поеду, — отрезала я.

— Николь, не начинай, — недовольно сказала леди Альвендуа. — Я пошла навстречу твоей тёте не для того, чтобы ты опять её обижала. Мне слишком дорога Элоиза, чтобы видеть слёзы на её глазах. Слёзы, причина которых ты.

— Н-да, — протянул Франциск прямо у моего уха. — Если бы единственный доход этой леди давали театральные подмостки, она бы умерла с голоду. Огонёк, не вздумай с ней никуда ехать. Она действует в связке с Фаро, и ничего хорошего от неё ждать не приходится.

Это я понимала и без него, но никак не могла подобрать слова для приличного отказа, такого, чтобы они не оскорбили тётю и не заставили леди Альвендуа вновь и вновь заводить свою шарманку о моей чёрной неблагодарности. На помощь пришёл Шарль.

— Николь навестит родственников сразу, как вернётся из поездки.

— Какой ещё поездки? — процедила леди Альвендуа.

— Как какой? Я же говорил — к моим родителям. Они хотят познакомиться с моей невестой.

У леди Альвендуа задёргался правый глаз и все три подбородка, но это не помешало ей направить указующий перст в меня.

— То есть ты меняешь свою тётю на каких-то там Буле?

— Мадлен, — ахнула тётя, увидев, как на моих руках само собой появилось опасное свечение, — будет лучше, если мы прекратим этот разговор и уйдём. Николь, мы с дядей всегда рады тебя видеть.

После этих слов она, проявив недюжинную силу и упорство, силой уволокла подругу, которая уходить не желала, несмотря на то, что не так давно я её унизила на глазах нескольких людей и одного призрака. Правда, последнего она не видела, но он от этого не становился менее значимым.

— И что это мы сейчас наблюдали? — заявил Франциск. — Ой, неспроста она сюда явилась. Лучше бы ты в неё чем поубойней запустила. Тогда одну проблему просто смели бы с ковра веничком. Заметь, Николь, это даже не тебе пришлось бы делать.

— Слишком большая куча получилась бы, — тихо съязвил Шарль, а потом громче, с явным расчётом на Франсину, сказал: — Предлагаю зайти попрощаться к твоему дедушке, Николь. Всё равно после визита Фаро он не в духе, так что мы можем уехать к моим пораньше.

— Да, нам есть что обсудить, — оживился призрак. — Пока вы плетётесь, я введу Робера в курс дела.

Но вводить никого никуда не понадобилось, потому что дедушка всю сцену наблюдал сам, благодаря следящему артефакту, установленному в гостиной, и, когда мы пришли, он сидел, облокотившись на лабораторный стол, и лишь покачивал головой в такт эмоциональной речи Франциска.

— Теперь ты понимаешь, Робер, что Совет надо громить? — неожиданно закончил призрак. — Пока они чувствуют свою силу и нашу слабость, не отстанут ни от тебя, ни от Николь. От королька тоже не отстанут, но это почти неважно, ведь Николь за него ни в какую не хочет выходить. А ведь это решило бы кучу проблем, не только наших, но и страны.

Он посмотрел на меня с явной надеждой, что я прямо сейчас изменю мнение и соглашусь связать свою жизнь с Филиппом Третьим, но я притворилась, что намёков не понимаю, даже таких грубых.

— Надо, — неожиданно согласился с ним дедушка. — Проблема в том, что это делать надо мне: никто из вас не справится.

— Положим, мажонок вполне перспективен в плане разрушений, — позволил себе похвалу Франциск. — Не совсем идиот, и собственной магии хватает. А там, где может не хватить, доберёт ритуалами и артефактами.

— Я сказал: нет! — Дедушка гулко стукнул ладонью по столу. — Без меня их там и прикопают, как Эдмона. Значит, так, Шарль. Идею твою я обдумал. Скорее всего, вариант с временным переименованием столицы пройдёт. Мне запрещено появляться именно в Ланже. Филипп Третий — лицо заинтересованное. Строго говоря, для него это чуть ли не единственный вариант подложить Совету свинью.

— Свинья у Совета уже есть, — гнусно захихикал Франциск. — Да не одна, Альвендуа — целое свиное семейство.

— Этих свиней Совет так и норовит подложить нам, — парировал Шарль. — А нам нужна такая, чтобы подгадила Совету, а не действовала с ним заодно.

— В корень зришь, мажонок, — усмехнулся дедушка.

— Эй, мажонок он только для меня! — возмутился призрак. — Он, можно сказать, мой ученик.

— Можно сказать, и мой тоже. Остановимся на том, что он выясняет у друга, возможен ли вообще вариант с переименованием, сообщает мне, и, уже исходя из результата переговоров с королём, думаем, что делать дальше.

— Мы вам вестником сообщим, — решил Шарль, — поскольку нам с Николь нужно хоть ненадолго заглянуть к моим родителям. Всё равно переименование — дело неспешное. Нужно будет согласовать даты.

— Тянуть не следует, — заметил недовольно дедушка.

— Это мы и скажем королю Филиппу Третьему. Николь, как долго тебе собираться? Похоже, едем мы не больше чем на два-три дня. В общежитие нам точно придётся заходить, чтобы поговорить с Пьером-Луи.

— Тогда там всё и возьму, — решила я.

Возвращались в Ланже мы тем же порталом, каким проходили сюда. И опять проскочили дом насквозь. Мне даже жалко его стало: столько лет стоит пустой, одичал уже, соскучился по нормальной уборке и живым голосам.

В общежитии мы разбежались по своим комнатам: Шарль послал вестника Пьеру-Луи и надеялся с ним переговорить в ближайшее время, я же хотела не только подготовиться к поездке, но и узнать у Люсиль, что вчера случилось, если она вдруг ещё в общежитии, а не уехала домой.

Но Люсиль не только не уехала, но даже не собиралась. Моему приезду она обрадовалась и сразу обрушила на меня массу подробностей о бале, с которого мы с Шарлем вынужденно ушли.

— Николь, это был самый замечательный бал из всех, на которых я была, — безапелляционно заявила она. — Базиль так танцует, что в паре с ним просто летаешь.

В доказательство она закрыла глаза и закружилась по комнате. Энергично так закружилась, что не могло не удивлять: если бы я вчера столько оттанцевала, сколько довелось подруге, то сегодня сил у меня оставалось бы только на лежание в кровати, а подруга была бодра и готова на ещё один подвиг. Бальный, разумеется, на другие подвиги её сил тоже не достало бы.

— Я видела леди Альвендуа сегодня. Она говорит, что король тебя ещё приглашал.

— И зачем, спрашивается? — поморщилась Люсиль. — Отказать ему было нельзя, но никакой радости от танцев с ним я не получила.

— А вдруг он присматривает новую невесту?

— Ой, нет! — испуганно ойкнула подруга. — Пусть лучше ещё раз присмотрится к старой, чем ко мне. Он мне не по нраву.

— Совсем? — удивилась я. — Он же король. Молодой, красивый.

Честно говоря, с последним определением я польстила что Пьеру-Луи, что его королевскому воплощению. Но нужно же было как-то подтолкнуть подругу в правильном направлении? Вот для Вивианы некрасивых королей не бывает…

— Бери тогда себе? — щедро предложила Люсиль. — Николь, сама подумай, какая из меня королева? Нет, бал был прекрасен, но все эти формальности не для меня. Знаешь, Филипп Третий мне чем-то напомнил Пьера-Луи.

— Серьёзно? — я обрадовалась. — И чем же?

— Как раз тем, что мне в Пьере-Луи не нравится. Это, наверное, дворцовая жизнь накладывает свой отпечаток. И я бы не хотела, чтобы она отпечаталась на мне тоже. Так что Филипп Третий предложил прислать мне приглашение на следующий бал, и…

Она замолчала, загадочно блестя глазами и накручивая локон на палец.

— Не поверю, что ты отказалась.

Она рассмеялась.

— Разумеется, нет. Разве королям отказывают? Но для себя я решила, что во дворце не появлюсь, пока Филипп Третий не женится.

Значит, Пьер-Луи показывал вполне определённый интерес, который не нашёл отклика в сердце подруги. Странно, что она так и не догадалась, что Пьер-Луи и Филипп — одно лицо, хотя и отметила похожесть. Может, королева права и Люсиль действительно не судьба её сына? Хотя в лице подруги страна получила бы самую красивую королеву за последние несколько сотен лет точно. Но разве для Люсиль это станет аргументом?

Разговор прервал стук в дверь. Я уж было решила, что Шарль, расстроилась, что не успела собраться, проболтав всё это время с подругой, и начала торопливо забрасывать вещи из шкафа в пространственный карман, предоставив Люсиль открывать дверь самой. Но оказалось, что пришёл Базиль, о котором не так давно радостно вспоминала Люсиль.

— Я достал билеты на тот самый спектакль, о котором мы вчера говорили! — радостно сообщил он, заметил меня и добавил: — Привет! Знал бы, что ты появишься, добывал бы и на тебя, но, увы, сейчас у меня только два: на меня и Люсиль.

Захотелось его подразнить и предложить отдать второй билет мне, но побоялась, что вдруг он окажется слишком рыцарственным и действительно отдаст. Базиля я знала мало, но он производил впечатление открытого инора, готового на жертвы ради других. Впрочем, я бы всё равно ничего сделать не успела, потому что Люсиль сказала:

— Тогда жди меня внизу, я сейчас соберусь.

И торопливо захлопнула дверь. Возможно, тоже побоялась, что билет Базиля достанется мне, а ходить в театр с подругой гораздо менее интересно, чем с кавалером.

— Люсиль, а Пьер-Луи? — мягко спросила я.

— Что Пьер-Луи? — Она заалела, но мой взгляд встретила твёрдо. — Знаешь, мне казалось, что я его простила. Но после вчерашнего, когда он просто так непонятно с чего развернулся и ушёл, я поняла, что нет, не простила. И что больше не люблю, тоже поняла. Можешь меня осуждать, если хочешь.

— Не хочу, — покрутила я головой. — А за что ты его не можешь простить?

— Ой, — выдохнула она грустно. — Меня ждут. Я тебе потом расскажу. Не готова я прямо сейчас.

— Он тебе сказал, что не может жениться? — озарило меня. — Но отказываться не хочет?

Она покраснела так, что любимое алое платье Вивианы померкло бы на её фоне, и кивнула.

— А сейчас он говорит, что обстоятельства изменились. Но я тоже изменилась. Извини, Николь, я всё-таки не хочу об этом ни с кем говорить. Мне слишком неприятно.

Вылетела она из комнаты, даже не переодевшись, а мне подумалось, что честность для королей — непозволительная роскошь.

Глава 13

Пьер-Луи настолько задержался, что обговаривали всё по дороге на воздухоплавательную станцию. Необходимость в этом была: дирижабль в родной город Шарля ходил раз в сутки, и если мы на него не успеем, то придётся лететь завтра. Или ехать дилижансом. В дилижансе пришлось бы провести ночь, а, как сказал Шарль, нам потребуются ясные головы. Правда, он не уточнил для чего: для разговора с родителями или для обдумывания планов.

— Мне эта идея кажется авантюрной, — совсем не по-королевски забухтел Пьер-Луи, когда мы объяснили, что собираемся делать.

Он оглядывался, уверенный, что делает это незаметно, но только слепой бы не понял, что Пьер-Луи надеется встретить Люсиль. Но Люсиль нынче упорхнула с Базилем, и в свете её признания я бы не сказала, что это такой уж плохой выбор. Да, Пьер-Луи, похоже, не на шутку влюблён, если надеется жениться всё-таки на не совсем подходящей инорите, но он спокойно отодвинет Люсиль в сторону, если посчитает, что этого требуют интересы страны. Пожертвует ею ради Шамбора, как он это уже неоднократно показывал. А ещё пожертвует мной и Шарлем. И собой, разумеется, тоже пожертвует, но для меня последний пункт не был столь важен, как те, что перед ним.

— У тебя есть другие идеи? — разулыбался Шарль. — Предлагай, обсудим.

Он заметил свободный экипаж и замахал, привлекая внимание. Возница оживился, тронул поводья, и колеса медленно, но неотвратимо закрутились, везя кабриолет к нам.

— Нет, но эта слишком…

— Непредсказуема, поэтому может иметь успех. Что, собственно, тебе не нравится?

Пьер-Луи ответить не успел, потому что экипаж подъехал и Шарль начал договариваться о поездке. В цене сошлись быстро, ещё быстрее погрузились, после чего Шарль поставил полог от прослушивания и продолжил разговор:

— Для тебя сплошные плюсы. Формально ты вообще ни при чём, даже если де Кибо задержат, он — персона, которую не принимают во дворце, вы с ним не контактируете, а значит, ты не можешь нести ответственность за его действия.

— Дедушку не задержат, — заволновалась я.

— Я исхожу из самого плохого варианта, — отмахнулся Шарль. — Если всё провалится и твоего деда поймают на подходе к Совету. А если не поймают, то он там разнесёт всё быстро и с фантазией, уверен. После чего ты, как король, делаешь громкое заявление, что Совет магов из-за своих опасных экспериментов потерял твоё монаршее доверие и вообще представляет опасность для города, поэтому они должны отсюда выехать. Ну и переизбрание Фаро можно запустить.

— Это слишком красиво звучит, — недоверчиво прищурился Пьер-Луи. — Особенно про переизбрание Фаро.

— Это самое маловероятное в моём предположении, — усмехнулся Шарль. — Этот старый лис ещё нас переживёт, сидячи на посту главы Совета. Но остальное-то реально. От тебя требуется только подогнать к ближайшей дате переименование Ланже в старую столицу и обеспечить какие-никакие исторические представления. Всё. Дальше отходишь в сторону и ждёшь результата.

— Я подумаю.

— Думай. Только недолго. Нам-то что, а вот Фаро ждать не будет.

— Вы когда назад? Завтра? Вот завтра вечером и поговорим.

Уверенность Пьера-Луи в том, что мы не задержимся у родителей Шарля, удивила, но, возможно, они это обсудили до того, как зашли за мной. С другой стороны, что мне там делать? Приехала, познакомилась, оставила о себе хорошее впечатление и уехала. Я почувствовала, что начинаю нервничать. До этого момента я воспринимала поездку как этап прикрытия и только сейчас сообразила, что еду-то я знакомиться с родителями жениха, которым могу не понравиться.

— Кроме того, — нехорошо прищурился Пьер-Луи, — я хочу знать, в чём интерес де Кибо.

— Во мне, разумеется, — невозмутимо ответил Шарль. — Если Совет восторжествует, им не дадут выбрать в женихи такого замечательного меня.

— Шут, — фыркнул Пьер-Луи. — Я серьёзно. Не могу доверять людям, интереса которых не понимаю.

— Мне кажется, ты вообще не очень-то доверяешь людям, — не удержалась я.

— А ты на моём месте доверяла бы?

— Меня устраивает моё. А на своём месте я доверяю тем, кто рядом.

Пьер-Луи криво усмехнулся, выражая несогласие с моим мнением. Но я на его место никогда не претендовала, мне и на своём проблем с Советом хватает, а на его они сразу бы удвоились или даже учетверились.

Экипаж остановился, и возница повернулся к нам за платой. Шарль выдал ему оговорённую сумму и ещё чуть сверху за скорость, и мы спустились на мостовую.

— Пойду за билетами, — сообщил Шарль и оставил нас вдвоём с Пьером-Луи.

— Николь, я хотел спросить про Люсиль, — сказал Пьер-Луи, чуть только Шарль от нас отошёл. — Она собирается домой?

— Не знаю, — ответила я. — Мы с ней так толком и не поговорили после бала. До него она точно собиралась.

А после… Не буду же я сообщать Пьеру-Луи столь неприятное известие? В конце концов, это касается только их двоих, вот пусть сама Люсиль и сообщит поклоннику, что с её стороны ничего не осталось, если это на самом деле так. Но в одном я уверена: Базиль приглашение во дворец больше не получит, очень уж злопамятен наш король, хотя иной раз и кажется компанейским парнем. Конечно, это может быть следствием воспитания и того, что он не встретил свою настоящую любовь, как утверждала королева, но, подозреваю, даже если встретит, всё равно останется недоверчивым и злопамятным.

— А ты не знаешь, случайно, не изменила ли она мнение о короле? — с надеждой спросил Пьер-Луи.

Мне его даже жалко стало, но не настолько, чтобы утешать лично, тем более что Шарль наконец появился, держа в руках синие билетики на дирижабль.

— Третий причал! — сообщил он.

— Нет, Пьер-Луи, не знаю, — быстро ответила я. — Но я бы на это не очень рассчитывала. Чтобы Люсиль изменила мнение, должно случиться что-то очень серьёзное. Она должна понять, что значит для тебя больше, чем… чем ты сейчас это показываешь.

Пьер-Луи расстроенно кивнул, то ли принимая к сведению мои слова, то ли прощаясь с нами, потому что больше он ничего не сказал, просто развернулся и ушёл.

— Мне кажется или у них с Люсиль всё? — спросил Шарль, задумчиво глядя в сторону уходящего друга.

— На этот вопрос могут ответить только они, — твёрдо сказала я, не желая перемывать косточки подруге. — Мы не опоздаем?

— Если опоздаем, будем догонять порталами на малые расстояния. Мы их как раз недавно проходили, — совершенно серьёзно ответил Шарль.

— Мне не улыбается очутиться на огромной высоте от земли в стороне от дирижабля. А так непременно получится: пока рассчитаешь, дирижабль отлетит. Нет уж, давай поторопимся и займём места.

— Не веришь в мои силы, — притворно вздохнул он.

— В силы верю, но летать не умею.

Мы переглянулись и рассмеялись. Всё же нести такую чушь с серьёзными лицами — то ещё испытание.

Башня третьего причала стояла с незапамятных времён и казалась изрядно обветшавшей. Но это впечатление было обманчивым: вытертые ступеньки были крепкими и не то что не разрушались, даже не шатались под ногами, а уж перила вовсе напоминали по крепости металл. Я даже постучала по ним ради интереса. Звук был в точности как у плотного дерева. Но на прочность старинных материалов администрация всё же полностью не полагалась: то там, то тут встречались усиливающие конструкцию заклинания. Я бы на месте владельцев вообще всю башню усилила, но наверняка это очень дорого — постоянно поддерживать заклинания на такой громадине. Мы пока поднялись, даже Шарлю шутить расхотелось, хотя первые пролёты он вполне себе веселился.

Дирижабль был под стать причалу — тоже хорошо и со вкусом прожил долгие годы. На нём виднелись следы пожара, а также небрежно заделанные отверстия от снарядов, как магических, так и нет. Наверное, поучаствовал в какой-то битве.

— Твои навыки по телепортации могут оказаться востребованными, — заметила я, настороженно озираясь. Не внушало мне доверия это судно, совсем не внушало.

— Этот старичок ещё крепок, — не согласился Шарль. — И почему мои? Разве ты не взяла телепортационный перстень де Кибо?

— Так ты же хотел тренироваться?

— Можно попрыгать из каюты в каюту, — предложил он. — Для тренировки достаточно.

Но кают здесь не было предусмотрено. Только два пассажирских зала с рядами сидений, которые были почти все заняты самой разношёрстной публикой. Хотя откровенно бедных и очень богатых заметно не было, что понятно: у первых на такой транспорт нет денег, а вторые предпочитают более дорогой, но более быстрый телепорт.

— Прошлый дирижабль был комфортней, — не удержалась я.

— Нам лететь от силы часа полтора, — ответил Шарль. — И то если погода будет неблагоприятной. Но небо чистое, так что за час доберёмся. Даже раньше.

Мы как раз дошли до своих мест, одно из которых было у иллюминатора, к которому я тут же прильнула. Смотреть на Ланже с высоты было одно удовольствие: пусть мы даже ещё не взлетели, но нашим глазам открывалась величественная панорама прекрасного города с тысячелетней историей. А ведь я пока даже десятую часть его не осмотрела…

Ожидать отправления долго не пришлось, и вскоре дирижабль мягко оторвался от причальной мачты и принялся набирать высоту. Теперь дома казались совсем игрушечными, а люди поначалу превратились в крошечные точки, а потом вообще исчезли, и, чтобы их разглядеть, потребовалось бы усиление зрения. И я бы подумала, что проблемы с такой высоты кажутся столь же незначительными, если бы наконец не осознала, куда мы летим: к родителям Шарля. Конечно, в какой-то степени это отвлекающий манёвр, но знакомство-то будет самым настоящим. Я повернулась к Шарлю, но он смотрел в иллюминатор с большим интересом и отвлекаться явно не собирался. Инора, сидящая рядом с ним, вытащила из сумки вязание и сейчас нанизывала на спицы петлю за петлёй, не особо интересуясь ни полётом, ни попутчиками. Я поставила полог тишины только на нас двоих с Шарлем и спросила совсем не то, что меня сейчас беспокоило:

— Как ты думаешь, Пьер-Луи согласится?

— Скорее, да. Конечно, очень может быть, что инор Бариль проникнется прелестью проживания в здании без королевского призрака и решит, что отсутствие Франциска компенсирует дырявую защиту дворца, — ответил Шарль. — Но судя по тому, что он готов жертвовать всем ради идеи, он предпочтёт потерпеть Франциска и получить независимость от Совета. Сам же Пьер-Луи будет убедителен ещё и потому, что, кроме независимости от Совета, он хочет в королевы Люсиль.

— Боюсь, что с последним пунктом проблемы, — вынужденно напомнила я и отвела глаза.

— Пьер-Луи об этом не знает, — заметил Шарль. — А мы не будем ему об этом говорить.

Он взял мою руку и поцеловал, и проблемы Пьера-Луи и Люсиль ушли даже не на второй план, а на третий. Или вообще затерялись в обрушившемся на меня ворохе эмоций. И дирижабль показался совсем не дряхлым, а пропитанным духом романтики прошлых веков. На редкость уютный дирижабль, даже лучше прошлого.

— Как жаль, что тут не предусмотрены отдельные каюты, — хрипловато сказал Шарль.

— Мы можем слетать куда-нибудь подальше, — зачем-то предложила я.

— Отличная идея! Когда? И куда? — оживился он. — До конца каникул осталось не так много.

Но я уже почти пришла в себя, поэтому сказала, хоть и с глубоким сожалением:

— Сначала нужно разобраться с Советом.

— Мы его теперь быстро взорвём, — пообещал Шарль и опять поцеловал мою руку.

Вязавшая инора отвлеклась от своего увлекательного занятия и с интересом уставилась на нас. Слышать она ничего не слышала, но видеть видела, поэтому жаждала продолжения зрелища. Развлечений-то тут никаких не предполагалось. Ни буфета, ни библиотеки. Даже завалящего певца с гитарой не пригласили, чтобы помог скрадывать время в полёте. Последнее как раз понятно: на это нужны дополнительные место и деньги, которых явно не хватает даже на ремонт дирижабля.

Но руку я у Шарля не отобрала и даже голову ему на плечо положила — пусть себе инора смотрит, жалко, что ли? Она неприлично пялилась на нас некоторое время, потом поняла, что больше ничего интересного не увидит, вернулась к вязанию и провязала до конца полёта. Что там в результате выйдет, я так и не разобралась, но это нечто должно было быть очень большим. Не меньше, чем спальный комбинезон для мантикоры, если те, конечно, нуждаются в такого рода одежде.

Из дирижабля я выходила в состоянии полного умиротворения и уверенности, что всё у нас получится. Уверенность поддержалась ещё и тем, что экипаж удалось поймать сразу, хотя их при станции дежурило куда меньше, чем прибыло пассажиров. Но чем дальше мы отъезжали от станции дирижаблей, тем больше я начинала паниковать, что сразу отметил Шарль, точно определив причину.

— Не переживай, — сказал он. — В крайнем случае переночуем в гостинице.

— В крайнем случае? — зацепилась я за фразу. — То есть нас могут выставить?

— Это как получится, — туманно ответил он. — С моей семьёй заниматься предсказаниями — дело неблагодарное.

После его слов я стала переживать ещё больше, хотя и поняла, что мой спутник при любом раскладе останется на моей стороне. Но теперь появилось желание отправиться в гостиницу сразу, не дожидаясь, пока нас выставят. Сэкономить время для построения планов.

— А ты своим родителям обо мне вообще говорил? — уточнила я, хотя уже была уверена в обратном.

— Нет. Сюрприз будет, — гордо ответил он.

Сказать, что сюрприз может не удаться, я не успела, потому что мы как раз подъехали к нужному дому. Точнее, особняку. Старинному, красивому особняку, с недружелюбными горгульями на углах. Он был поменьше дедушкиного, но сказать, что он маленький, значило бы погрешить против истины. Очень сильно погрешить. Стены из тёмного камня казались бы мрачными, не будь на них жизнерадостного ярко-зелёного плюща. А на магическом плане так здание вообще сияло и переливалось разнообразными заклинаниями, не только защитными, но и бытовыми. И было их столько, что за переплетением линий очень сложно было понять, есть ли кто в доме. А вот если кто в доме был, то он уже узнал о нашем прибытии, потому что, как только Шарль взялся за калитку, от неё пошёл оповещающий сигнал.

— Красивый дом, — выдавила я, не находя в себе сил к нему приблизиться.

— А внутри он ещё лучше, — радостно сообщил Шарль и, взяв за руку, потащил не иначе как осматривать интерьер родительского особняка.

Дверь перед нами открылась сразу, но сработало не заклинание, а швейцар. Важный такой инор в ливрее с золотым кантом, который уставился на меня с любопытством. Шарль же, коротко его поприветствовав, выяснил, что отца дома нет, а инора Буле сидит в музыкальной комнате вместе с дочерью.

Пожалуй, этого можно было и не говорить, потому что звуки клавесина были прекрасно слышны и почему-то казались совершенно недружелюбными. Агрессивными какими-то. Не вызывающими желания подняться и познакомиться с инорой и иноритой Буле.

Глава 14

Сестра Шарля оказалась весьма похожей на него, только младше и с голубыми глазами. Сидела она за клавесином и с увлечением музицировала. Рядом с ней пристроилась такая же голубоглазая инора Буле, сходство с которой угадывалось в обоих отпрысках, и одобрительно смотрела на быстро мелькающие по клавишам пальцы дочери. Нас они не замечали до того самого момента, когда инорита Буле взяла последний аккорд и в комнате установилась тишина, которую тут же разрушил Шарль:

— Добрый день, мама. Добрый день, Коринна. Разрешите представить вам мою невесту Николь.

И подтолкнул меня вперёд, под скрестившиеся на мне кинжальные взгляды потенциальных родственниц. Из-за того, что здесь только что играла музыка, тишина показалась особенно оглушающей, а разбить её никто не торопился. Пришлось себе напомнить, что я де Кибо, а де Кибо перед трудностями не пасуют, улыбнуться и максимально вежливо сказать, беря пример с Шарля:

— Добрый день. Очень рада познакомиться с родными Шарля.

Дамы отмерли, словно мои слова нажали на какую-то кнопочку, но возвращать улыбку мне не стали, переглянулись, после чего старшая Буле огорчённо сказала:

— Боюсь, милая инорита, вас ввели в заблуждение. Мой сын помолвлен, но, увы, не с вами.

Если она ожидала, что я разрыдаюсь и брошусь вон из дома, то просчиталась. Я повернулась к Шарлю и вопросительно посмотрела, чуть приподняв бровь. Про невесту он говорил в начале нашего знакомства, но потом я уверилась, что это была выдумка в пику Франциску. Но невеста оказалась настоящей, а Шарль не мог не подозревать о таком ответе родителей и тем не менее привёл меня сюда, значит, что-то с этой помолвкой не то.

— Мама, мне казалось, что мы закрыли этот вопрос, — заметил он.

— Мне тоже так казалось, — парировала она. — И тем не менее ты приходишь сюда с девушкой и представляешь её своей невестой. Милая, — это уже мне, — вам, наверное, совершенно неинтересно выслушивать наши внутрисемейные дрязги.

Намёк был более чем прозрачен, но общение с леди Альвендуа и её выдающейся дочерью сделало меня на редкость толстокожей и непонятливой, если мне это надо.

— Почему же? — ответила я. — Ваш сын уже выслушал столько наших внутрисемейных дрязг, что я никак не могу отказаться от возможности ответить ему тем же.

— Ваши интереснее, — насмешливо бросил Шарль. — Наши — пустые и бессмысленные пережёвывания одного и того же. И у нас никто не предлагает таких нестандартных и радикальных решений, как ваш Франциск.

Мы всё так же стояли на пороге комнаты, и, как я поняла, приглашать внутрь нас никто не будет, поэтому прошла сама, села на ближайший низкий диванчик, чинно сложила руки на коленях и выпрямилась так, что с меня можно было хоть сейчас писать картину «Благородная леди в гостях у приятельниц». Шарль в поддержке мне не отказал, сел рядом. Но возможно, сейчас поддержка в большей степени требовалась ему?

— Инорита, о помолвке Шарля было сделано официальное объявление, — чуть раздражённо сказала его мама. — Так что я не понимаю, на что вы рассчитываете.

— На торжество здравого смысла. Время договорных помолвок прошло, — отрезала я.

— Богиня, какие договорные помолвки? Шарля застали с девушкой в весьма двусмысленной ситуации. И теперь его обязанность на ней жениться.

— Ситуация была подстроена, — резко бросил Шарль. — О чём Коринна прекрасно знает. — Сестра смущённо потупилась, а любящий брат продолжил: — И держит сторону подруги, хотя знает, что та врёт.

— И тем не менее на чаше весов репутация дочери наших лучших друзей.

— То есть вы хотите, чтобы он на ней женился из-за одной двусмысленной ситуации? — удивилась я.

— Именно так, — отрезала его мама.

— Тогда я тем более должен жениться на Николь, — со своей привычной усмешкой парировал Шарль. — Во-первых, я её выкрал из монастыря.

Сестра ахнула и восторженно на меня уставилась. Я же так растерялась, что не нашлась сразу пояснить, что не выкрал, а я сама на него свалилась. С другой стороны, поймал же? Так что пусть теперь страдает.

— «Во-первых» предполагает «во-вторых», — заметила его мама. — То, что ты помог девушке избежать пострига, не накладывает на тебя брачные обязательства.

— Во-вторых, он дрался на дуэли с моим женихом, в результате чего моя помолвка была расторгнута, — вдохновенно подхватила я игру Шарля. — В-третьих, он был моим официальным спутником на прошедшем Королевском балу.

Глаза обеих дам Буле стали напоминать блюдца, в которых отражалось весеннее небо. А это я даже не упомянула о результате дуэли, после которой Антуан обзавёлся милым прозвищем Цветочек. Неужели Шарль им вообще ничего не рассказывает? Даже о дружбе с так называемым племянником придворного мага?

— А в-четвёртых, нас с Николь уже столько раз заставали в двусмысленной ситуации, что если я и должен на ком жениться, то только на ней. Как видите, наша чаша весов перевешивает, и так сильно, что даже если на вторую вы добавите родительское неодобрение, то на моё решение это особо не повлияет. Собственно, я приехал не спрашивать вашего разрешения, а поставить в известность.

— Но твоя помолвка… — растерянно выговорила инора Буле.

— Вы о ней объявляли, вам и объявлять о её расторжении.

Шарль взял меня за руку, показывая, что его намерения в отношении старой и новой помолвки какими-то жалкими уговорами не изменить.

— А как ты её выкрал из монастыря? — выпалила Коринна, отчаянно покраснев.

— О, это была такая романтичная история, — ответил Шарль. — Ночь, луна.

— И вы вдвоём?

— Втроём, — поправила я. — Там был ещё один спаситель.

Который напрочь убивал любую романтику, до которой дотягивался.

— О-о-о, — восторженно простонала Коринна. — Ещё один. Шарль, это вы потом с ним на дуэли дрались за сердце Николь?

— Коринна, — одёрнула её возмущённая инора Буле, которая никак не могла придумать, как бы повежливей меня выставить. В то, что она смирилась с поражением, не верилось ни капельки. — Веди себя прилично.

— Я бы спасителем его не назвал, — невозмутимо ответил Шарль. — Боюсь, без меня ты бы очень быстро вернулась в монастырь.

— Для начала я бы без него оттуда не вышла.

— Не выпала, — насмешливо поправил меня он.

— Но дрался ты с ним? — не унималась Коринна, не обращая внимания на все знаки, которые подавала её мать.

— Увы, его убили до меня, — вздохнул Шарль. — Так что второй раз его убить невозможно, хотя временами очень хочется.

Я невольно рассмеялась, из-за чего тоже удостоилась неодобрительного взгляда иноры Буле. Эх, не видать мне звания самой воспитанной девушки в этом доме. Впрочем, сомневаюсь, что его выдадут Коринне. Материнские грозные взгляды та не замечала, жадно впитывая информацию о новом лице в своём окружении. Сестра Шарля была иноритой бесхитростной, и сейчас у неё на лице было крупными буквами написано: «Как скучно я живу! Пока я стучу по клавишам клавесина, всё самое интересное проходит мимо. Жизнь, можно сказать, проходит, а меня даже в монастырь не отправили».

— Какой ты кровожадный, — одобрительно заметила Коринна. — А кто его убил?

— Боюсь, что по некоторым вопросам я связан клятвой, — обезоруживающе улыбнулся Шарль.

— Но не ты? — с нотой обеспокоенности уточнила инора Буле.

— Я пока никого не убил, мама.

— Кроме моих нервов, — заметила она. — Вот их-то ты изничтожил, не размениваясь по мелочам.

— Боюсь, кладбище моих нервов, пострадавших от тебя, будет не меньше.

Теперь не удержалась от смешка Коринна. Конечно, она сразу же его прервала и приняла благовоспитанный вид, но её мама отметила всё: и шпильку старшего сына, и поддержку его дочерью.

— Шарль, будет скандал, — непримиримо сказала инора Буле.

— Он всё равно был бы рано или поздно. Я вам сразу высказал своё отношение к этой помолвке, но вы решили по-своему.

— Что мы решили по-своему, Шарль?

От вошедшего в комнату отца — а это, несомненно, был он — Шарлю достались только тёмные глаза. И их взгляд, суровый, непримиримый, тоже был общим. Я невольно поёжилась: вот сейчас пойдёт настоящая борьба, а до того была лишь пристрелка, тренировочное жонглирование шаровыми молниями.

— Добрый вечер, папа. — Шарль поднялся с такого удобного диванчика. И ладно бы только сам, но он и меня за собой потащил. — Позволь тебе представить мою невесту Николь.

— Твою невесту зовут не так, и я её тут не вижу. — Папа выразительно осмотрел музыкальную гостиную, полностью меня игнорируя.

Какой невоспитанный инор! А мне он показался поначалу даже приятным. До того, как я увидела, как он смотрит сквозь меня.

— Отец, я уже проходил это с мамой и не хочу говорить по кругу одно и то же, — довольно сухо сказал Шарль. — Нравится вам или нет, но я собираюсь строить свою жизнь так, как считаю нужным.

— Наследства лишу! — неожиданно рявкнул старший Буле. — Не было в нашей семье до сих пор таких личностей, которые бы её позорили.

А сестра давно покойной королевы, которая родила самого первого Буле, не в счёт? Как-никак, назвать это действие приличным не повернулся бы язык ни у одного блюстителя морали. Нет, разумеется, я ничего такого не сказала, удержала в себе, как положено благовоспитанной инорите, но инор Буле, видно, что-то углядел в моём лице, потому что перенёс огонь на меня.

— Представьте себе, инорита, — рявкнул он, — в нашей семье не женятся на ком попало. У нас приличная семья потомственных артефакторов. И пусть Шарль ступил на скользкую дорожку прорицателей, его светлую голову и золотые руки это не отменяет. Нам в семье не нужны подозрительные девицы!

То есть королевскому семейству я подхожу, а семейству Буле — нет? Мысль об этом показалась мне настолько забавной, что я не удержалась и рассмеялась.

— Теперь ты понимаешь мою реакцию на Франциска, — шепнул мне Шарль. — Они с папой чем-то похожи.

— Тогда у тебя должен был выработаться иммунитет.

Он пытался сохранить серьёзное лицо, но через секунду мы хохотали оба. А ведь я так боялась визита сюда, так переживала…

— Поль, они оба ненормальные, — с отчаяньем в голосе сказала инора Буле. — Им вообще ничего нельзя объяснить: что ему, что ей.

— Шарль Николь из монастыря выкрал, представляешь, папа? — немного подпортила родительнице трагичность момента Коринна. — И на дуэли дрался с её женихом. Так что теперь тоже обязан на ней жениться.

— У него было более раннее обязательство, — уже не с таким пылом сказал отец.

— Я сразу говорил, что его не принимаю.

— А мы не принимаем это, — отрезал инор Буле.

После прихода отца Шарля мы так больше и не садились, но теперь я не видела в этом необходимости: похоже, долго мы тут не задержимся.

— Что ж, — грустно вздохнул Шарль, — Николь, придётся нам устраивать тихую скромную свадьбу без гостей.

— Дедушка на скромную не согласится, — возразила я.

— Боюсь, дедушка и на наш брак согласия не даст.

— Да куда он денется, — уверенно ответил я. — Его Франциск уговорит. А если не уговорит, то так заболтает, что он забудет, что собирался отказаться. Уходим?

— Уходим, — легко согласился Шарль. — Можно на вечерний дилижанс, а можно в гостиницу и на завтрашний дирижабль. Решим на улице.

Я кивнула, взяла его под руку, и мы пошли к выходу.

— Куда это вы собрались? — инор Буле явно растерялся. — Мы ещё не договорили.

— Договорили, — не согласился Шарль, полуобернувшись к отцу. — И ты, и мама единодушны в отношении Николь. Пока у вас не изменится мнение, смысла в дальнейшем разговоре нет.

Мы уже почти вышли из музыкальной комнаты, когда инор Буле проворчал:

— Или у тебя. Уверен, что я непременно подберу нужный аргумент.

Шарль отвечать не стал, не стал и прощаться. Я последовала его примеру и тоже ушла по-турански. Правда, говорят, что для полного соответствия это нужно проделывать незаметно, но незаметно у нас при всём желании не получилось бы: смотрели нам вслед все Буле.

Решить, уезжаем сегодня или завтра, мы не успели, потому что нас догнала Коринна.

— Мама просит, чтобы вы хотя бы переночевали у нас, — выпалила она. — Пожалуйста, пожалуйста, не отказывайтесь, она очень обидится.

Но мне показалось, что она больше переживает за себя, что не узнает подробностей похищения, которого не было.

— Хорошо, — ответил Шарль. — Мы вернёмся, но позже. А пока я хочу показать Николь город.

Глава 15

Наверное, если бы я не нервничала, прогулка доставила бы мне огромное удовольствие. Это был один из тех городов, где градоначальник внимательнейшим образом следит за застройкой, чтобы планируемые здания вписывались в общую картину гармоничными мазками, а не ярким некрасивым пятном, орущим на все окрестности о деньгах своего владельца. А ещё здесь следили за озеленением. И хотя часть деревьев стояла без листьев и выглядела уныло, но хватало и вечнозелёной растительности, а что-то даже умудрялось цвести, несмотря на очень прохладную погоду.

Шарль рассказывал много, оживлённо, но было в его оживлённости нечто неестественное, так что я в конце концов не выдержала и спросила:

— Всё так плохо?

— Ты о чём? — сымитировал он удивление.

— О твоей семье, разумеется. Мне они были не рады, но попросили нас вернуться, когда ушли. Это же не просто так?

— Разумеется, — вздохнул он. — Я с самого начала заявил, что не приму навязанную помолвку, но они решили за меня и напечатали объявление в местной газете.

— Получается, ты не соврал, когда сказал при первой встрече, что у тебя есть невеста?

— Получается так, — кивнул он. — Но невеста не совсем обычная: с одной стороны, она есть, с другой — нет.

— Как тебе удобно в определённый момент?

— Скорее, зависит от того, кто смотрит. Со стороны моих родителей она была, — он усмехнулся. — С моей нет, но сторона родителей беспокоила сильно. И сейчас они точно что-то задумали.

— Папа?

— Скорее, мама. Софи — дочь маминой подруги.

У меня из обязательных знакомых была дочь тётиной подруги, но она стоила десятка по умению раздражать. Похоже, навязанная невеста была как раз из таких.

— И что из себя представляет дочь маминой подруги?

— Этакая химера из Соланж и Вивианы, и обе части не из лучших.

— Но хоть красивая?

Не знаю, почему я это спросила, но ответить Шарль не успел, потому что к нам подскочила запыхавшаяся девица и с придыханием выпалила:

— О, Шарль, как я рада тебя видеть. Надеюсь, ты представишь свою невесту своей знакомой?

Стало понятно, почему Шарль говорил о гибриде из Вивианы и Соланж. Внешностью девушка чем-то напоминала Соланж, но наивность в широко расставленных глазах была наигранной, и во всех движениях сквозили ухватки хищника, вышедшего на охоту, что придавало ей сходство уже с Вивианой. И одета она была дорого. Моя пелерина, скромно опушённая по краям, на фоне её меховой накидки смотрелась бледно. И драгоценностей на ней было много. Дорогих, но не артефактных. Наверное, инор Буле всё-таки сомневается по поводу помолвки, иначе непременно расщедрился бы на подарок для будущей невестки.

— Разумеется, — ответил Шарль. — Николь, разреши представить тебе мою знакомую, дочь маминой подруги Софи. Софи, это моя невеста Николь.

Софи рассмеялась, словно слова Шарля были предназначены исключительно для её развлечения.

— Ты всё такой же шутник, дорогой. А если Николь примет твои слова за правду и начнёт на что-то рассчитывать? Нехорошо так шутить с девушками.

При этом она меня окинула столь пренебрежительным взглядом, словно хотела сказать, что рассчитывать мне не на что. Да, на мне было дорожное платье, не слишком новое и изрядно помятое, но мне просто не дали возможности привести себя в порядок.

— Я не дарю иноритам напрасных надежд, — заметил Шарль. — И если уж я сказал невеста, значит, так оно и есть.

Софи нехорошо сощурилась, полностью теряя сходство с Соланж. Зря она так, пока она изображает нежную девочку с восторженным взглядом, шансы на благополучный исход её задумок куда выше. Взяла бы у Вивианы пару уроков по прикладыванию платочка к глазам в критических ситуациях и, глядишь, смогла бы успешнее притворяться нежным цветочком. С другой стороны, первенство по цветочковости в семье Альвендуа выиграл брат…

— Шарль, ты поступаешь со мной непорядочно, — выпалила Софи и тут же повернулась ко мне: — Инорита, у нас заключена официальная помолвка. И даже было торжество по её случаю.

— Без присутствия жениха? — невозмутимо уточнила я.

Было видно, как ей хотелось опровергнуть мои слова, но при Шарле она этого сделать не рискнула. Улыбнулась кисло-кисло, словно невзначай хлебнула вина, превратившегося в уксус прямо во рту: и выпить невозможно, и выплюнуть неприлично.

— Не смешно, инорита. Вы влезли между нами. Это непорядочно, — Она была убеждена в своей правоте. — Не боитесь оказаться на моём месте?

— Непорядочно было устраивать то, что ты сделала, Софи, — довольно резко ответил Шарль. — Не вижу смысла продолжать этот разговор. Всего хорошего.

Она что-то выкрикнула вслед, наверняка обидное. Но у нас не было желания её выслушивать, всё равно она про свои планы не скажет. А в том, что эти планы были, я не сомневалась.

— Похоже, возвращаться к твоим родителям — не самая разумная идея, — заметила я. — Она не отстанет. Такие девицы прилипчивые, как репей, и уверены, что для достижения собственных целей имеют право использовать любые средства.

— Они бы прекрасно подружились с Вивианой Альвендуа.

Я рассмеялась.

— Ты что? Ни за что не подружились бы. Где ты видел дружащих змей? Каждая считала бы другую соперницей за влияние. Они перегрызлись бы сразу, сведи их судьба. Но вряд ли это когда-нибудь случится. Вивиана никогда не оказывается в кругу тех, у кого нет титула.

После встречи с Софи я почему-то стала нервничать ещё сильнее, хотя сразу поняла и что у Шарля с ней ничего не было, и что он не испытывает к этой инорите никаких положительных эмоций.

— Николь, всё будет хорошо, — неожиданно сказал Шарль.

— Мне уже хочется уехать, — честно призналась я.

— В принципе, мы всё запланированное тут выполнили и даже перевыполнили, — заметил Шарль. — Но наш немедленный отъезд будет похож на бегство. Мы же не трусы?

Мне очень хотелось сказать, что относительно меня он ошибается и мне страшно возвращаться в дом его родителей, но потом я подумала, что он часто общается с дедушкой и Франциском и ещё ни разу не сбежал. А ведь они оба отнюдь не идеалы воспитания. Дедушка постоянно подчёркивает, что Шарль ему не нравится, а Франциск столь же постоянно подсовывает сомнительные идеи по выходу из нашего затруднительного положения. А Шарль тем не менее всё равно приходит к нам в дом. И всё-таки, всё-таки мне не помешало бы немного поддержки.

— Знаешь, — сказала я, — мне кажется, что поцелуй прибавил бы мне храбрости.

Шарль решил, что я выгляжу слишком испуганной, чтобы ограничиться одним поцелуем. Город сразу заиграл красками, хотя уже начало темнеть, а положение перестало казаться таким ужасным. В конце концов, от ужина ещё никто не умирал, если, конечно, там не подают яды в ассортименте.

В дом Буле мы вернулись в совершенно умиротворённом состоянии, и уж не Софи было вывести нас из него. Впрочем, её не было, но зато была очень похожая на неё инора, при виде которой Шарль обречённо вздохнул.

— Как замечательно видеть семейство Буле в полном составе, — радостно всплеснула она руками.

Держалась дама куда лучше дочери. Всё-таки опыта в лицедействе у неё было побольше.

— Инора Брюссо, вы всё хорошеете, — галантно сказал Шарль.

— Где уж мне хорошеть, с моими-то проблемами. — Она фальшиво вздохнула. — Софи дома рыдает, из комнаты не выходит. Очень она обижена твоими словами, Шарль.

— Он не сказал ничего такого, чего бы сама Софи не знала, — заметила я.

Инора Брюссо перевела взгляд на меня, внимательный и сострадающий.

— Инорита, вы прибыли совсем без ничего? Не переживайте, Буле очень гостеприимны. Коринна, может быть, ты подберёшь гостье что-нибудь из своих платьев, чтобы она могла переодеться к ужину? Уверена, если не слишком затягивать шнуровку, что-то может сойтись.

Улыбалась она сладко, словно не гадость говорила, а проявляла дружелюбие. Коринна даже подхватилась, чтобы сразу идти со мной, а вот её мама нахмурилась, поскольку прекрасно понимала, что ни одно платье дочери не сойдётся у меня на груди.

— Я так понимаю, вы на деньги Буле рассчитываете? — продолжала Брюссо изливать на меня желчь. — Так его отец прямо сказал: поступит сын не так, как от него требуют, останется без наследства.

Я вспомнила, что тоже умею сладко улыбаться, и пропела в ответ:

— Мне приятно, что вы так обо мне переживаете. Но мало ли что могут сказать в запале родители? Если захотят с внуками общаться, сына простят.

Шарль фыркнул, сдерживая смех, Брюссо поперхнулась планируемой гадостью и уставилась куда-то в район моей талии с видом: «Так вот оно что!»

— Милочка, сделанное во время помутнения рассудка не должно портить инору всю жизнь. Возможно, вам хватит откупных?

Старший Буле откровенно был недоволен ведущимся разговором, его жена тоже чуть поморщилась. Но я бы точно не сказала, что им не нравится: неприятная тема или прямолинейность гостьи.

— Неужели вы можете предложить мне что-то, что способно компенсировать потерю Шарля? — заинтересовалась я.

— Наверняка. — Она победно раздувала ноздри и косилась на Шарля, ожидая увидеть на его лице отвращение от моей меркантильности. — Вы в чём предпочитаете? В деньгах или драгоценностях? Уверяю вас, у меня найдётся сумма, достаточная, чтобы резко увеличить ваше благосостояние.

Шарль не выдержал и всё-таки расхохотался. Я же попыталась удержать серьёзное выражение на лице и сказала:

— Такое предложение нельзя обсуждать на бегу, перед ужином. И я действительно хотела бы переодеться. Коринна, покажешь, где я могу это сделать?

Сестра Шарля с готовностью подскочила, и мы направились к выходу, провожаемые неодобрительными взглядами.

— Пожалуй, я тоже переоденусь к ужину, — заявил Шарль и вышел вместе с нами.

— Эта инора всегда такая? — спросила я.

— Обычно она вежливее, — признала Коринна. — Но ситуация с помолвкой получилась не из лучших, а она очень любит свою дочь.

— Да всегда она такая, — фыркнул Шарль, — когда перестаёт сдерживаться. Кори, комнату Николь не приготовили?

— Нет, — смущённо подтвердила его сестра. — Инора Брюссо сказала, что добьётся, чтобы Николь ушла до ужина. Вообще-то я должна была об этом молчать, но не хочу.

Она улыбнулась, показывая, что на нашей стороне.

— Спасибо, — серьёзно сказал Шарль.

— Не за что. — Она нахмурилась. — Если бы я не помогла этой крысе Софи, ничего бы не было.

— На крысу она непохожа, — не удержалась я.

— Это снаружи. А внутри крыса крысой, — не согласилась Коринна. — Но я это поздно поняла. Она меня ещё пыталась шантажировать, представляешь? Но я ей сказала, что не стыжусь ничего из того, что сделала. — Она гордо вскинула голову, потом взглянула на брата и чуть притушила свою гордость. — Во всяком случае, до такой степени, чтобы за это платить, пусть и не деньгами. Так-то у каждого найдутся слова или поступки, за которые стыдно.

Она остановилась у двери и потянула меня за руку.

— Николь, я за тобой зайду, — сказал Шарль и пошёл по коридору дальше.

Комнаты детей в семье Буле были не рядом. Впрочем, у дяди с тётей они тоже разделялись огромной игровой.

— Если честно, я не уверена, что смогу тебе подобрать хоть что-то, — призналась Коринна, когда мы были уже в её комнате и она распахнула дверцу своего шкафа, прикидывая, что мне предложить.

Шкаф был красивый, дубовый, как и остальная мебель в комнате. И комната была уютная. В такой запросто можно было засесть с подругами на весь день.

— Спасибо, но у меня всё с собой.

Я активировала пространственный карман и, немного в нём порывшись, выудила кремовое шёлковое платье с кружевным воротничком и манжетами, туфли к нему, жемчужный комплект из ожерелья и серёжек и флакон любимых духов. На ужине Шарлю за меня точно не будет стыдно.

— Это же артефакт пространственного кармана, — восторженно выдохнула Коринна. — Он же дорогущий!

— Дедушка подарил, — гордо сказала я и достала оттуда же полотенце. — Где я могу освежиться?

Нет, конечно, я могла сделать это магией, как придётся поступить с волосами, но тело при таком способе очистки продолжает чувствовать себя грязным, поэтому лучше быстро ополоснуться, тем более что время есть.

Коринна показала свою ванную комнату, но не ушла, а, пока я мылась, вводила в курс взаимоотношений в своей семье.

— Папа принял бы сторону Шарля, если бы не мама, — тараторила она. — А на маму инора Брюссо влияет. Очень уж ей хочется пропихнуть свою дочь за моего брата, пока есть возможность.

— Нет возможности, — фыркнула я.

— Ой, это она пока в полную силу не начала обработку, — неожиданно серьёзно сказала Коринна. — Она так умеет оскорблять, что сама не заметишь, как вспылишь и уйдёшь. А она будет добиваться этого.

— Посмотрим.

— Да что там смотреть? Постарайся просто не обращать внимания на то, что она говорит. А родителей я беру на себя. Стоит папе узнать, что у тебя перстень с пространственным карманом, он потеряет интерес и к иноре Брюссо, и к её дочери. Так-то там особого интереса не было, но он посчитал, что на кону репутация нашей семьи.

— С такой невесткой, как инорита Брюссо, от неё быстро ничего не останется, — заметила я, разглядывая себя в зеркале.

Хотелось собрать из волос что-нибудь невероятное, тем более что их объём позволял, но это категорически не одобрила бы моя тётя: причёски, которые подходят для балов, не подходят для семейных ужинов, пусть это и был ужин знакомства.

— А вы правда с Шарлем были во дворце на балу? Или так сказали, чтобы родителей подразнить?

— Правда были. Меня даже вдовствующая королева личной аудиенции удостоила.

По виду Коринны стало понятно, что сейчас она мне не верит ни на грош, несмотря на наряд, который я достала из пространственного кармана у неё на глазах. Но время уже поджимало, поэтому я ни в чём не стала её убеждать, а быстро скрутила на голове простенькую причёску, чуть подвив выбивающиеся локоны.

Платье легло идеально, осталось только перенести все охранные артефакты, без которых я в последнее время даже из комнаты не выходила. Это заняло пару минут, после чего я убрала ненужные вещи в пространственный карман, отметив для себя, что полотенце непременно нужно будет достать и просушить в ближайшее время.

Коринна провожала каждый исчезающий предмет восторженными глазами, но сказать что-то не успела, потому что пришёл Шарль. Он тоже переоделся и выглядел сейчас куда больше похожим на короля, чем Пьер-Луи. Во всяком случае, в моих глазах.

— Да вы созданы друг для друга! — восторженно пискнула его сестра, когда увидела нас рядом.

— Осталось в этом убедить наших родителей, — подмигнул Шарль.

Возвращение в гостиную получилось триумфальным. Даже инора Брюссо ненадолго потеряла дар речи, после чего выдала:

— Поди, последнее заложила, бедняга, чтобы прилично выглядеть.

— У леди де Кибо нет необходимости закладывать последнее, — заметил Шарль.

— Де Кибо? Леди де Кибо?

— Николь де Кибо, — невозмутимо кивнула я. — А что вас так удивило? Должна же у меня быть какая-то фамилия?

Глава 16

Своей фамилией я выбила почву из-под ног иноры Брюссо, которая уже не могла твердить как попугай, что я вцепилась в Шарля исключительно из меркантильных побуждений. Нет, она предприняла ещё несколько вялых попыток меня опорочить, изо всех сил намекая, что если девица из аристократии не ищет жениха в своих кругах, то с этой девицей что-то не так. На что я возразила, что для меня Шарль лучше любого другого инора, с титулом или без, и уж точно лучше моего бывшего жениха, лорда Альвендуа, от которого я с таким трудом отделалась, но родные которого меня до сих пор осаждают, желая восстановить помолвку. А там и Шарль взялся пересказывать бал в Королевском дворце, на котором мы недавно побывали. После чего инора Брюссо скисла окончательно: против посещения королевского дворца ни один из её аргументов не выстоял бы ни минуты. И это я ещё не говорила, что вдовствующая королева меня приглашала на личную беседу. Нет, инора Брюссо не сдалась и весь ужин позволяла себе мелкие подколки, но они были столь незначительными, что их можно было не считать.

Видя, что меня не так просто вывести из себя, инора решила вывести меня из рядов бодрствующих и попыталась подлить снотворное в чай. Мой артефакт среагировал на такую наглость, и я поинтересовалась, как местный Сыск относится к подобным развлечениям, после чего инора быстро засобиралась домой, строя из себя оскорблённую невинность. Инор Буле проводил её весьма задумчивым взглядом. Наверняка заподозрил, что в деле обработки его сына тоже могли использоваться незаконные методы. И если в отношении мамы Шарля ещё были сомнения, то папа точно склонялся в нашу сторону, особенно после восторженного рассказа Коринны о моём артефакте.

Но посмотрела инора Брюссо при уходе так, что я сочла за лучшее, точнее, более безопасное проболтать с Шарлем и его сестрой до утра в гостиной, хотя комнату мне всё-таки выделили. Боялась я не за себя, а опасалась очередной подлости по отношению к Шарлю. Вряд ли инора Брюссо удовлетворилась уже потерянной лояльностью сестры Шарля, наверняка ещё кого-нибудь подкупила в доме. Не было у меня доверия к этому месту.

Утром до дирижабля нас провожала вся семья Буле. В отношении ко мне родителей ещё были видны настороженность и неуверенность, но с Коринной мы уже болтали, как будто были давними подругами.

— Жаль, что вы пробыли у нас так мало, — заявил старший Буле, весьма заинтересованно кося на мой перстень с пространственным карманом. Уверена, его сожаление в большей степени относилось не ко мне, а к моему артефакту.

— Не переживай, папа, мы непременно приедем, — обрадовал его Шарль. — Решим пару вопросов, я окончу университет, после чего и приедем.

— Вопросы по свадьбе? — оптимистично предположила Коринна.

— Шарль, о свадьбе пока говорить рано, — сразу напряглась его мама. — Но если она будет, то только у нас.

— До вопросов по свадьбе нам нужно будет решить пару других вопросов, — несколько напуганный их напором, ответил Шарль. — Мы с Николь пока не обсуждали ни дату, ни место.

— А зря, — влезла Коринна. — Не решите вы — решит инора Брюссо, причём не за вас, а за тебя и Софи. Помолвку она точно разрывать не планирует. В суд ещё подаст.

— Коринна, ты говоришь о моей подруге, — одёрнула её мать.

— Поэтому ты должна понимать, что я говорю правду.

До отхода дирижабля оставалось не так много времени, поэтому мы попрощались и стали подниматься на башню. Провожающих не так привлёк наш уход, как спор, на что способна инора Брюссо ради родной дочери.

— У меня есть зелье бодрости, — сказал Шарль. — Можно принять его, а можно поспать в дирижабле. Не совсем удобно, зато почти естественно.

— Можно поспать в дирижабле, а потом принять зелье бодрости, — предложила я. — У меня защитный артефакт, если что, сработает.

— Едва ли на нас кто-то покусится в дирижабле, — заметил Шарль и широко зевнул, явно соглашаясь с предложением поспать.

Моё место опять оказалось у окна, но красоты видов меркли перед возможностью поспать на плече Шарля. Только моим артефактам он не доверился, поставил ещё пару заклинаний, но сколько, я даже считать не стала, отключилась сразу. Почему-то среди незнакомых людей в салоне дирижабля я чувствовала себя в куда большей безопасности, чем в доме Буле.

Проснулась я, когда мы уже подлетали к Ланже. Не знаю, спал ли Шарль, но выглядел он вполне отдохнувшим, что не помешало ему припасть к зелью бодрости вместе со мной.

Шарль отправил вестника Пьеру-Луи, и мы собрались сразу по приземлении ехать в общежитие, чтобы узнать, что же решил король. Но не тут-то было. Не успели мы выйти из дирижабля, как к нам подошла пара магов с сообщением, что мэтру Фаро нужно срочно переговорить с нами. И это не выглядело как просьба, нет, нам передавали недвусмысленный приказ.

— А разговор никак не терпит? — высказал Шарль мнение нас обоих и заразительно зевнул. — К примеру, до завтра.

— Увы, инор Буле. Мэтр Фаро сказал срочно.

И хотя маг передавал всего лишь просьбу, не было сомнений, что в случае нашего отказа нас доставят силой. Точнее, попытаются это сделать с непредсказуемым результатом. Портить отношения с Советом не стоило, во всяком случае пока, поэтому мы прошли с сопровождающими к коляске Совета и поехали на встречу с Фаро. Шарль проворчал, что если бы было срочно, то отправили бы телепортом. Но сопровождающие притворились, что ничего не слышат. И вообще — глухие от рождения. Но если они рассчитывали, что мы выболтаем по дороге все тайны, то зря: мы тоже промолчали всю дорогу. Я опять пристроила голову на плечо Шарлю и притворилась, что сплю. Зря только зелье бодрости пили. Или не зря? Фаро подумает, что мы сонные и что нас куда легче будет на чём-либо подловить. Только вот возникает вопрос: зачем мы ему вообще понадобились? Неужели что-то прознал о наших планах? Но от кого? Если и могла произойти откуда-то утечка, то только со стороны Пьера-Луи, а он тоже лицо заинтересованное.

От страха сердце у меня колотилось так, что тот, кто услышал бы, ни за что не поверил бы, что я сплю. Но слышал только Шарль. Он взял меня за руку и ободряюще пожал, а шёпот: «Всё будет хорошо» замаскировал поцелуем в висок. Или поцелуй замаскировал шёпотом? В любом случае мне стало намного спокойнее.

В Совет мы входили рука об руку, и я с интересом осматривалась: как-никак, разгром этого здания — дело практически решённое, а ещё здесь где-то лежит артефакт, с помощью которого заблокировали часть моей магии. Но сколько я ни напрягалась, я его не чувствовала, и это было грустно.

Возможно, если бы нам позволили здесь побродить, я нашла бы зацепку, которая привела бы к моему артефакту. Но конвоировали нас прямиком к кабинету Фаро, не позволяя никуда свернуть, не так долго, чтобы мы запутались, но и не так быстро, чтобы мы не успели ничего отметить. А в здании было оживлённо…

Фаро при моём появлении привстал, показывая уважение, которого наверняка не испытывал.

— Леди де Кибо, инор Буле, я вам необычайно благодарен, что вы нашли время меня посетить. Признаться, я даже не рассчитывал на такую отзывчивость.

Шарль хмыкнул, намекая, что отзывчивость была вызвана внешними причинами, а не нашим внутренним благородством, но Фаро сделал вид, что ничего не замечает.

— Признаться, дорогие мои, меня беспокоит тот факт, что вы постоянно ходите в особняк де Кибо.

— А что в этом странного? — удивилась я.

— Всё, — отрезал Фаро, уже не пытаясь выглядеть добреньким. — Зачем вы туда шастаете?

— Как зачем? — делано удивилась я. — Это дом, который входит в моё приданое, а мы с Шарлем собираемся пожениться в ближайшее время и там поселиться. Вот и ходим, смотрим, что нужно менять. Сами понимаете, дело это не быстрое.

Если Шарль и был удивлён моей речью, то он это успешно скрыл, кивая в такт моим словам.

— Собираетесь пожениться, да? А что думает по этому поводу ваш отец, леди де Кибо?

— Увы, мэтр Фаро, выяснить это не удастся, поскольку мой отец уже давно мёртв.

— Я видел инора Бовьена буквально вчера, и он выглядел здоровее всех нас, вместе взятых. И ничего не говорил по поводу того, что его дочь собирается замуж.

— Инор Бовьен может выглядеть как угодно и говорить что угодно, это не делает его моим отцом.

Мэтр Фаро сложил пухлые руки в замок и аккуратно опустил их на стол, наверное, чтобы не сорваться на нас со злости. Но, как мне показалось, нам удалось всё же сбить его с мысли, что мы навещаем дедушку чаще, чем ему хотелось бы.

— Леди де Кибо, вы не можете выйти замуж за кого попало, — припечатал Фаро. — При всём моём уважении к инору Буле, он не подходящая для вас партия.

— А лорд Альвендуа — подходящая? — язвительно уточнил Шарль.

— Вы улавливаете мою мысль, инор Буле, — радостно сказал Фаро. — Кроме того, инор Буле, у вас есть обязательства перед другой иноритой, по отношению к которой вы поступаете некрасиво.

Прямо поборник нравственности, а не глава Совета. И откуда он только получает сведения? Неужели в доме Шарля тоже есть осведомитель Фаро?

— Мэтр, у Шарля нет обязательств ни перед какой другой иноритой, а ваши договорённости с семьёй Альвендуа меня не касаются ни в коей мере, — отрезала я. — Если вы им что-то пообещали, то можете сами выходить замуж за Антуана.

— Увы, при всём желании замуж я выйти не могу, — усмехнулся он. — Только жениться.

— Тогда женитесь, — согласилась я. — На Вивиане.

Предложила я сгоряча, но почти сразу поняла, как мне нравится эта идея. Прямо-таки идеальный вариант. Шарль еле сдержал смех, но мэтр Фаро скривился так, что сомнений не возникло: откажется.

— Леди де Кибо, вы находитесь под патронажем Совета, мы за вами пристально следим, чтобы вы не наделали глупостей. Вы ещё слишком молоды, чтобы понимать отдалённые последствия своих поступков. Возможно, вы на нас в обиде, но на самом деле мы стоим на страже ваших интересов, и чем раньше вы это поймёте, тем лучше.

— Боюсь, что Совет стоит только на страже своих собственных интересов, — не удержалась я.

— И это тоже. Но в данном случае наши интересы совпадают.

Он говорил весьма убедительно, но я не верила ему ни на самую мелкую медную монетку: в планах Фаро был захват власти в Шамборе, поэтому я была им необходима подконтрольной и замужем за Антуаном. Вот только у Альвендуа наверняка тоже были планы в отношении меня, и не факт, что они совпадали с планами Фаро.

— Я подумаю над вашими словами.

— Думайте, только глупостей не делайте, леди де Кибо. Поезжайте к тётушке на каникулы, она за вас волнуется. Да и я, впрочем, тоже. Я, знаете ли, леди де Кибо, не хочу, чтобы с вами случилась какая-нибудь неприятность. Вы так и норовите сделать что-нибудь неподобающее. Вот, к примеру, леди Альвендуа на вас жаловалась, пока без заявления…

Он сделал паузу, явно намекая, что если я не прислушаюсь к его советам, то заявление последует незамедлительно. Уж что-что, а взаимодействие Совета с семейством Альвендуа было отработано до мелочей.

— У дедушки есть обязательство перед инором Буле, — упрямо сказала я. — Он пообещал его научить нескольким методикам.

Фаро скривился, словно увидел дохлую змею. Причём дохлую настолько, что она успела завоняться.

— Леди де Кибо, передавать фамильные секреты посторонним — неблагоразумно.

— Не хотите ли вы сказать, что лорд де Кибо должен нарушить слово? — холодно спросила я. — От нарушенного слова до нарушенной клятвы не так уж и далеко.

— Что вы хотите этим сказать?

Мэтр Фаро замер и, не мигая, уставился на меня. Делал он это не просто так: один из защитных медальонов сигнализировал, что на меня ведётся самое настоящее ментальное нападение.

— Мэтр Фаро, — звенящим от возмущения голосом сказала я, — вы сейчас нарушаете закон в отношении меня в куда большей степени, чем я в отношении леди Альвендуа. Прекратите немедленно.

Артефакт, отражающий ментальные попытки взять меня под контроль, успокоился, а мэтр Фаро принял совершенно недоумевающий вид.

— Что за ерунду вы говорите, леди де Кибо? Впрочем, я заметил, вам свойственно преувеличение. Так что вы там говорили о нарушении клятвы вашим дедушкой?

— Я говорила, что для него невозможно нарушить данное слово так же, как и нарушить данную клятву. Слово де Кибо дорогого стоит.

Мэтр Фаро поморщился, помассировал виски, словно это я пыталась вломиться к нему в мозги, а не он ко мне.

— Хорошо, если лорд де Кибо так хочет разбазаривать фамильные знания, это его право, — недовольно сказал он. — Но вам при этом нет необходимости находиться у своего деда. Поезжайте к тёте.

— Лорд де Кибо с инором Буле не очень ладят.

— Вот видите, — оживился мэтр. — Лорд де Кибо тоже понимает, что инор Буле вам не подходит.

— Если это всё, о чём вы хотели с нами поговорить, то мы, пожалуй, пойдём, — даже немного лениво протянул Шарль. — У нас был тяжёлый перелёт, пару раз попадали в воздушные ямы.

— Меня до сих пор подташнивает, — включилась я в игру. — Я бы хотела сейчас прилечь, а не беседовать с вами.

— Вас отвезут в общежитие академии, — решил Фаро, уверенный, что мы начнём сопротивляться.

— В академию так в академию, — притворно вздохнула я.

В конце концов, мы и сами туда собирались для разговора с Пьером-Луи.

Глава 17

Доставка нас в общежитие больше напоминала конвоирование, и что-то мне подсказывало, что совсем скоро тут появятся тётя и леди Альвендуа. Я была уверена, что леди д’Авьель не в курсе планов подруги, которая наверняка весьма убедительно вещает, что меня необходимо вывести «из-под тлетворного влияния де Кибо и всяких там Буле». Я даже физиономию леди Альвендуа представляла в тот момент, когда она это всё цедит. Высокомерную такую физиономию личности, убеждённой, что всё, что она делает, — делает во благо. Семейства Альвендуа, разумеется, но этого почему-то никто никогда не уточнял.

— Я к себе не пойду, — предупредила я сразу Шарля. — Во всяком случае, открыто.

— И правильно, незачем облегчать жизнь Фаро, — согласился он. — Может, обманку там поставить аурную?

— После разговора с Пьером-Луи?

— Боюсь, после разговора с ним будет поздно, а так хоть время дополнительно протянем. Делать?

Я кивнула. В том, что в силах Шарля сделать качественную обманку, я была уверена. Не мог бы — не предлагал бы. Поэтому мы свернули к моей комнате, и Шарль накинул отвод глаз, чтобы не попасться кому-нибудь ненужному. И сделал он это вовремя, потому что на нашем этаже у лестницы мы обнаружили брата и сестру Альвендуа, которые стояли на редкость неудобно, перегораживая проход полностью.

— Потому что ты идиот, — шипела Вивиана. — Тебе всё приносят на блюдечке, а ты даже сам в рот положить не можешь, надеешься, что само как-нибудь свалится. А само оно не сваливается.

— Да ты только и делаешь, что ставишь меня в неловкое положение, — бухтел Антуан в ответ. — Тебе приходят в голову самые идиотские идеи, а реализовывать их почему-то должен я.

Нижнюю губу он презрительно оттопыривал, как это у него бывало в разговоре с тем, кто стоял ниже него по социальной лестнице. Но Вивиана-то была ему ровня, более того, в её планах всё так же значилось первым пунктом «Стать королевой», поэтому от столь явного пренебрежения она только дополнительно разозлилась.

— Этот план разрабатывала не я. Он вообще разрабатывался ещё тогда, когда единственное, что ты мог делать осознанно, — ковырять в носу. И то не уверена насчёт осознанности.

— Сама дура! — презрительно бросил Антуан в ответ.

Всё-таки в их паре мозги распределились неравномерно, Вивиане досталось больше, и она даже иногда их использовала. Особенно когда вспоминала, что, чтобы чего-то добиться, недостаточно высоко задирать нос.

— От тебя требуется всего лишь покараулить Николь, не отвлекаясь ни на каких Соланж.

Я возмущённо дёрнулась, но Шарль ухватил меня за талию и прижал палец к губам. Подслушать врагов сейчас было куда важнее, чем высказать всё, что я о них думаю.

— Виви, когда я отвлекался на Соланж? — расслабленно протянул Антуан.

— Как только Николь появится, отправляешь сигнал маме, — продолжала Вивиана, не обратив на слова брата внимания. — Она уже договорилась с менталистом, а Совет обещал посмотреть сквозь пальцы. Конечно, мама рассчитывает, что у д’Авьелей провернуть будет проще, но эта паршивка упирается и не хочет ехать к тёте.

— Да понял я, понял, — закатил Антуан глаза к потолку. — Не надо мне повторять одно и то же. Только чем будешь заниматься ты, пока я здесь страдаю?

— Я видела Пьера-Луи в общежитии, — недовольно пояснила сестра. — Я непременно должна с ним поговорить. Мне нужен хоть один единомышленник во дворце.

— Да хоть десяток заведи, корона тебе не светит. Стоит ли вообще тебе туда рваться, если должен сработать наш план?

Вивиана окатила его полным презрения взглядом, к которому Антуан остался совершенно бесчувственен, он изящным жестом поправил завернувшийся манжет и не думая смущаться.

— Не бывает идеальных планов. И на случай, если мамин не сработает, должен быть запасной. Поскольку ты у нас можешь заниматься только собой, заниматься запасным планом приходится мне. Я подойду где-то через полчаса.

Антуан тоскливо посмотрел вдоль коридора, и я невольно подумала, что ему ужасно не хватает цветка на макушке, чтобы скрасить тяготы бытия. Незавершённо он выглядит без такого украшения.

— Не проще ли поставить сигналку на дверь её комнаты?

— Не проще, — отрезала Вивиана. — Там Люсиль постоянно то входит, то выходит. Не может спокойно посидеть где-нибудь или к родителям уехать. Нет, торчит здесь на каникулах непонятно зачем.

Сказала она по-настоящему зло, значит, пробовала с сигналкой, но адресно ставить не умеет, только на открывание двери. А уж как злилась Люсиль, к которой постоянно вламывалась Вивиана, только представить можно. Впрочем, уж подруга-то мне всё выложит в красках.

— Чего не сделаешь ради семьи… — трагично вздохнул Антуан и двинулся по коридору в сторону моей комнаты.

Вивиана ушла не сразу, она постояла какое-то время, убедилась, что на противоположном конце коридора Антуан развернулся и пошёл обратно, и только после этого начала спускаться по лестнице. Прошла она совсем рядом, обдав нас с Шарлем нежным запахом цветочных духов. Хотя, на мой взгляд, этот запах ей не подходил, ей бы что-нибудь с ароматом экзотичных змеиных ядов использовать. Такой точно отразит её внутреннюю сущность.

Вивиана не зря опасалась: прошли мы с Шарлем в мою комнату буквально под носом Антуана, а тот даже не почесался. Знай себе вышагивал, уставившись в потолок и шевеля губами. То ли заклинания повторял, то ли стихотворения, то ли вообще готовился к встрече со мной и подбирал слова поубедительней.

Люсиль в комнате не оказалось, но небрежно брошенное на стул платье намекало, что она может вернуться в любой момент. Подруга была довольно аккуратна, и если она не убрала вещи, то, скорее всего, от недостатка времени. Или в результате скандала с некстати явившейся Вивианой.

— Может, полноценный фантом оставить? — спросил Шарль сразу, как набросил на комнату полог от прослушивания.

— А оставь, — невольно хихикнула я. — Пусть ради него Альвендуа приглашают своего менталиста. Боюсь только, его куда сложней будет подвергнуть воздействию, чем меня. Как они вообще собирались на меня натравливать менталиста, если у меня артефактов куча? И главное, зачем?

— Артефакты можно заблокировать, — мрачно сказал Шарль. — И если менталист работает на стыке с гипнозом, с заблокированными артефактами добьётся нужного эффекта. А зачем? Понятно же, Цветочек Альвендуа хочет на тебе жениться.

— С чего ты взял? — удивилась я.

— А по-твоему, о чём шла речь в их разговоре? Не о том же, чтобы заставить тебя переписать своё имущество на них? Такое в суде оспаривается на раз-два.

Шарль не просто так болтал, а творил сложную магию. Пока фантом был недвижим и напоминал статую или меня в стазисе, но вот уже моя копия улыбнулась, заправила локон за ухо и сказала смутно знакомым голосом:

— Шарль, ты самое прекрасное, что было в моей жизни.

— Ну у тебя и самомнение, — фыркнула я.

— То есть ты готова обменять меня на Альвендуа? — повернулся ко мне Шарль.

— Скажешь тоже! — вскинулась я. — Я ни на кого тебя менять не собираюсь.

— Значит, я — самое прекрасное в твоей жизни, — уверенно ответил он и, не успела я возмутиться, добавил: — А ты — самое прекрасное в моей. Теперь бы ещё сохранить это.

Поцеловал он меня неожиданно, но очень быстро. Можно сказать, просто обозначил. Но в голове у меня сразу стало совсем пусто и легко. А это не дело, пока мы в опасности. Хотела было предложить отставить поцелуи до тех пор, пока всё не закончится, но передумала. Вдруг согласится?

— Слушай, а неужели Фаро не понимает, что Альвендуа нацелились на трон? — озвучила я так мучивший меня вопрос.

— Понимает, но уверен, что зубов у Альвендуа не хватит там зацепиться, — ответил Шарль, прислушиваясь к чему-то снаружи. — О, Альвендуа уже прогуливается не в одиночестве.

— С Соланж? — сразу догадалась я.

— Разумеется.

Бедная Соланж... Разрыв помолвки с принцем ни на шаг не приблизил её к заключению новой, с Антуаном. Я бы ей даже посочувствовала и пожелала успеха, не будь предмет её страсти столь отвратителен. Не внешне, разумеется, внутренне.

Мой фантом продолжал жить собственной жизнью. Сейчас он что-то перекладывал в шкафу. Почему-то видеть это мне оказалось неприятно. Возможно, потому, что движения были совсем как настоящие, а мне не хотелось бы, чтобы кто-то при мне копался в моих вещах, пусть это даже я сама. Я отвернулась и спросила:

— Как будем выбираться?

— Два отвода глаз: один на нас и один на дверь — и Цветочек Альвендуа, увлечённый флиртом, ничего не заметит. Магию он же не использует, как и мозги.

Всё получилось именно так, как предсказал Шарль. Антуан распушил хвост перед Соланж и, скорее всего, даже не заметил бы нас и без всяких отводов глаз. Для леди же Ламбер в присутствии лорда Альведуа не существовало больше вообще никого.

К Пьеру-Луи мы крались, как диверсанты в тылу вражеской армии. И не зря: Вивиана всё ещё торчала в комнате Шарля и Пьера-Луи. И пусть дверь была не прикрыта, но приличия — последнее, о чём думала младшая Альвендуа.

— Пьер-Луи, — тоном, который указывал на то, что она уже вне себя, выговаривала Вивиана, — как ты не понимаешь, это в твоих же интересах!

— Каких именно, — выдавил из себя Пьер-Луи так, словно у него разболелся зуб, а подходящего зелья под рукой нет и к целителю не доберёшься.

— Я, как будущая королева, гарантирую тебе место придворного мага.

Хорошо, что Шарль набросил на нас полог тишины, от смеха не удалось удержаться никому из нас. Пьер-Луи оказался куда более стойким, он даже не улыбнулся. Всё-таки его с детства тренировали держать лицо.

— Тебе больше никто не гарантирует такой карьеры, — продолжала уламывать его Вивиана. — Ты же понимаешь, что каждый попытается пропихнуть своего ставленника и то, что у тебя дядя является нынешним придворным магом, ничего не значит.

— Я был уверен, что в придворные маги попадают не по знакомству, — холодно бросил Пьер-Луи.

— Кто тебе сказал такую глупость? Дядя? Так он разве может сказать что-то другое? Все эти должности раздаются не просто так, поверь мне, я лучше знаю, — продолжала уламывать его Вивиана. — Пьер-Луи, я же не прошу ничего особенного. Просто достать приглашение для меня во дворец. Остальное я сделаю сама.

Её голос стал умоляющим. Насколько это вообще могло быть в отношении Вивианы. Так-то она предпочитала приказывать, но если не сработало, а ей очень надо, — можно попросить, и даже вежливо.

— Её Величество определённо высказалась против появления любого из вашей семьи во дворце.

— Богиня, Пьер-Луи, что ты такой пугливый! — почти порычала Вивиана. — Да Её Величество уже и думать забыла о своём пожелании. К тому же я не прошу приглашение для моих мамы и брата, только для меня. А на меня Её Величеству обижаться не на что. Я всегда была послушна монаршей воле. В конце концов, может же закрасться ошибка в список? Если нас всё время приглашали, то кто-то случайно перепишет прошлый список, забыв про королевский запрет. Пьер-Луи, тебе кто-нибудь говорил, что желание королевы — закон?

— Вивиана, ты путаешь. Не королевы, а короля.

— Нет, дорогой, это ты путаешь. Когда я стану королевой, моё слово будет законом. А для этого мне всего лишь нужно попасть во дворец. Хочешь, я дам клятву, что если в результате твоей помощи взойду на трон, то сделаю всё, чтобы ты получил место придворного мага? Дяде твоему давно пора в отставку. Не подсуетишься — место займёт кто-то другой. Ну как, договорились?

По её лицу было понятно, что она считает своё предложение на редкость соблазнительным.

— Я подумаю, что можно сделать, — Пьер-Луи решил закончить разговор хоть так. — В ближайшее время никаких балов не планируется. Но как только…

— Как только объявят, одно приглашение моё? — жадно уточнила Вивиана. — Пьер-Луи, ты душка, из тебя выйдет самый замечательный придворный маг.

Выплыла она из комнаты, полностью удовлетворённая разговором, на её губах сияла победная улыбка. Пьер-Луи же выглядел так, словно зубная боль у него только усиливалась. И при нашем проявлении вид у него не изменился, хотя мы тщательно прикрыли за собой дверь, а от Вивианы не осталось даже запаха: Шарль сразу пустил нейтрализующее заклинание.

— Где вы были? Я торчу тут уже орк знает сколько, — Пьер-Луи позволил прорваться недовольству. — Дирижабль уже давно прибыл. Не время для развлечений.

Он посмотрел так тяжело, что если бы Вивиана его сейчас увидела, то в её белокурую головку точно закрались бы сомнения в том, кто перед ней.

— Нас в Совет выдернули сразу по приземлении. — Шарль нахмурился. — Случилось ещё что-то, кроме визита к тебе Вивианы?

— Визит Вивианы, конечно, стихийное бедствие, — криво улыбнулся Пьер-Луи, — но оно меркнет перед утренним разговором с Фаро. Собственно, это был не разговор, а ультиматум. Отказаться от власти я должен в месячный срок.

— Почему он так торопится?

— Он мне не докладывает, — огрызнулся Пьер-Луи, который сегодня был непривычно дёрганым. — Хотя должен, да. А вместо этого играет против меня.

— И против Николь. Но вместе с Альвендуа, — заметил Шарль.

— С Альвендуа, ха, — скривился Пьер-Луи. — Альвендуа играют сами за себя, как и Фаро. Они могут быть союзниками, но у каждого — свой интерес.

— Так что с указом? — нетерпеливо спросил Шарль. — Похоже, у нас это единственный шанс выпутаться.

— Очень на то похоже, — согласился Пьер-Луи и потёр лоб. — Но я бы сформулировал не так: единственный шанс, чтобы каждый остался при своём. Потому что если не получится диверсия с Советом, то я женюсь на Николь, и вы мне оба и слова не скажете.

— Ещё как скажем! — возмутилась я. — Что это за глупая привычка решать за нас?

— Я решаю не за вас, я решаю за страну, — необыкновенно серьёзно сказал Пьер-Луи. — И ваши, и мои желания — ничто перед благом Шамбора.

Нет, не Пьер-Луи, но Филипп Третий. И я бы даже им восхитилась, если бы всё это не касалось меня столь близко.

— Мои желания для меня важны не меньше, — отрезала я. — Так что там с указом?

— Будет вам указ, — проворчал Пьер-Луи, разом потерявший всю величавость. — С завтрашнего дня и на целую неделю столица переименовывается в Эрион. Да пребудет с нами Богиня!

— Да пребудет! — эхом отозвались мы с Шарлем.

Замуж за Пьера-Луи мне однозначно не хотелось даже при неудаче. Не спасёт это его правление, если уж Фаро за нас взялся. А значит, необходимо было обезопаситься с этой стороны раз и навсегда.

Глава 18

Пьер-Луи вызвался нас проводить столь яро, что у меня даже подозрение появилось: он боится, что мы после всех его заявлений прямиком побежим в Храм. И что тогда останется на королевскую долю при неудаче? Только гордое изгнание. И ладно бы просто изгнание, так ещё высока вероятность, что оно будет с подмоченной королевской репутацией: с Фаро никогда не знаешь, что он решит обнародовать, а что оставит для личного пользования.

Шарль предосторожности ради набросил на нас отвод глаз и, как выяснилось, сделал это не зря, потому что мы только подошли к входной двери, как она распахнулась, явив леди Альвендуа в компании мага весьма подозрительной наружности. Наверняка это был тот самый менталист, услуги которого Альвендуа оплатили. Таких беспринципных типов нужно вообще лишать возможности творить магию, потому что она идёт другим во вред.

— Поторопитесь же, милейший, — цедила леди. — Вы так плетётесь, словно не собираетесь выполнять наши договорённости.

Головой она при этом вертела весьма активно, чему вовсе не мешали её многочисленные подбородки, напротив, они столь величаво колыхались, словно леди Альвендуа представляла себя как минимум родительницей персоны, к которой обращаются Его или Её Величество. Строго говоря, она не отказалась бы от такого обращения и к себе. Но возраст и статус замужней дамы не позволяли искать внимания короля, а то бы она развернулась не хуже Вивианы.

— Я тороплюсь, но это не значит, что я должен бежать, — огрызнулся маг. — Я двигаюсь не медленнее вас.

Леди Альвендуа гневно фыркнула, застыла прямо в проёме и уже приготовилась разразиться длинной, прочувствованной, возмущённой речью, как к ним подскочила запыхавшаяся Вивиана.

— Мама, да где вы ходите? — прошипела она так, словно корона, которую она постоянно примеряла в своих мечтах, была не короной королевы Шамбора, а принадлежала Королевской кобре. — Я не уверена, что Антуан сумеет задержать Николь. Он даже не заметил, когда она пришла. Если бы не вернулась Люсиль под ручку с Вине, мы бы так ничего и не узнали. Обычно они дольше гуляют, я засекала.

Пьер-Луи вздрогнул, но больше ничего не указывало на то, что он услышал нечто для себя неприятное. Возможно, Люсиль с ним уже поговорила и он успел смириться с тем, что она ему не достанется? В любом случае сейчас выглядел он не очень-то счастливым. И это было очень плохо: как счастливые люди делятся своим счастьем с окружающими, так и несчастливые желают разделить своё несчастье с другими, словно оно станет от этого меньше.

— Мы идём, — величественно решила леди Альвендуа и наконец прошла внутрь.

Мы же, подождав, пока она отойдёт подальше, осторожно покинули общежитие. Казалось, я даже не дышала, пока мы не вышли.

— Что они хотят от Николь? — спросил Пьер-Луи своим обычным неприятным тоном. И спросил совсем не то, что, как я думала, он захочет у нас узнать.

— Выдать за Антуана. Карт-бланш на использование ментальной магии Фаро им выдал, — ответил Шарль.

Пьер-Луи оглянулся на покинутое нами здание, и взгляд у него при этом не сулил ничего хорошего семейству Альвендуа. Можно сказать, одним взглядом он их всех записал не просто в неблагонадёжные особы, а во врагов короны. Бедная Вивиана! Её мама только что похоронила последние надежды дочери. Правда, шансов там всё равно почти никаких не было, разве что Фаро разрешил бы использовать менталиста на короле…

— Как только выйдет указ, я отправлю тебе вестника, — сказал Пьер-Луи ровным, размеренным голосом. — Подготовьтесь и устройте им весёлое представление в честь праздника.

Держался он так, что я поневоле ощутила уважение.

— Может не сработать, — заметил Шарль.

— В ваших интересах, чтобы сработало.

В голосе короля человеческого вообще ничего не осталось. Видно, приложило его известие об измене Люсиль. Не вовремя приложило. Или вовремя? Одни проблемы делают менее важными другими. Главное, чтобы под ними нас не захоронило. Шарль тоже это понял, поэтому промолчал.

Пьер-Луи довёл нас до особняка де Кибо, простился у калитки, но не ушёл сразу же, дождался, пока мы закроем за собой входную дверь. Хотя как он это понял? Я почти сразу активировала пару артефактов, которые позволили нам войти в дом незамеченными. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Возможно, он просто выждал какое-то время, развернулся и пошёл то ли в общежитие, то ли во дворец, то ли просто проветриться. Голову он держал высоко и плечи расправил, но походка была механическая, как у простенького голема, которому даже имитацию человеческих движений не всегда ставят. И думал сейчас Пьер-Луи уж точно не о судьбе Шамбора.

— Не вовремя твоя подруга закрутила новый роман, — заметил Шарль.

— Кто знает? — отозвалась я, не отрываясь от созерцания спины уходящего короля. Почему-то было его ужасно жалко. Правда, не настолько, чтобы согласиться пожертвовать ради него своей жизнью. — Было бы куда хуже, дай она ему надежду и разорви отношения позже, когда он считал бы её своей.

— Главное, чтобы он не посчитал своей тебя.

Я хотела ответить, что считать он может что угодно, но не успела. Шарль развернул меня от окна к себе и поцеловал жадным собственническим поцелуем человека, боящегося потерять любимую женщину. Когда мы прекратили целоваться и я оглянулась, Пьера-Луи уже и следа не было.

— Почему они все против нас? — вырвалось у меня.

— Кто все?

— Альвендуа, Фаро, Пьер-Луи…

— Они не против нас, они за себя, — вздохнул Шарль.

— Пьер-Луи утверждает, что он за Шамбор.

Неожиданно Шарль рассмеялся.

— Утверждать он может всё что угодно. Но то, что он не желает терять своё положение, — это факт. И факт, что Фаро хочет своё положение сделать выше, чем оно сейчас есть. Любит мэтр власть и считает, что её много не бывает. Оба они слишком серьёзные персоны, чтобы напрямую игнорировать их пожелания. Даже если мы поженимся прямо сейчас, брак могут признать недействительным.

— Но попробовать-то мы можем?

— Около дома я засёк пару магов, явно наблюдатели от Совета. И они среагировали на открывшуюся калитку, только дойти не успели. Если мы сейчас выйдем, боюсь, попадёмся. Поэтому сначала мы обезопасимся от Совета. — Шарль притянул меня к себе. — И в Храм пойдём, когда всем будет не до нас. Согласна?

Мне показалось, что он не был уверен в моём ответе, но его выдавал лишь необычно пристальный взгляд. Я кивнула. Спорить по совершенно непринципиальным вопросам не хотелось. Хотелось стоять вот так, прижавшись друг к другу, обнимая его за шею, и если прерываться, то только на поцелуи. Но, увы, время сейчас играло против нас, поэтому я с сожалением отстранилась и сказала:

— Идём радовать дедушку и Франциска.

Выйдя из телепортационной, мы почти сразу встретили Франсину, которая при виде нас настольно неумело сыграла удивление, что у меня отпали последние сомнения в наличии у неё какого-то артефакта на срабатывание телепорта. Наверняка дедушка может глушить, но делает это только тогда, когда нужно скрыть, что телепортом пользовались.

— Леди де Кибо, вы вернулись? — ненатурально удивилась она. — И инор Буле с вами? Я немедленно доложу мэтру.

— Спасибо, не надо. Он уже знает, — напомнила я. — Мы сами к нему пойдём. Он в кабинете или лаборатории?

— В лаборатории, — всё так же радостно отвечала Франсина. — Мэтр очень трудолюбивый инор. И получает истинное удовольствие от занятий магией. Жаль, что я в этом ничего не понимаю.

А вот жалость была непритворной. Но с этим Франсина поделать ничего не могла: люди с Даром в прислугу не шли, хотя трудящиеся в богатых домах получали иной раз куда больше, чем те, кто зарабатывал на жизнь магией. Жалованье той же Франсины было куда выше, чем имел маг невысокой квалификации. И это я ещё не учитывала доплат от Фаро. Впрочем, размер их я не знала. Вдруг Франсина подрабатывала на Совет за идею? Вероятность такого казалась мне сомнительной, но всё же не была нулевой.

— Зато вы обеспечиваете ему возможность заниматься любимым делом, — польстила я ей. — Дедушка как-то обмолвился, что очень вас ценит.

Как уже известного шпиона Фаро. Дополнять я этим не стала, и без того в глазах Франсины появилось сомнение. Нужно было срочно переключать её внимание.

— Как ты думаешь, — манерно протянула я, обращаясь к Шарлю, — пойти поздороваться с дедушкой сейчас или сначала переодеться с дороги?

— А там уже и обед скоро, — подхватила Франсина. — Не надо мэтра лишний раз отвлекать. Он этого ужасно не любит.

По её виду было понятно, что вестника к Фаро она отправит тут же, после чего будет действовать по полученным инструкциям. Впрочем, Фаро и без неё уже наверняка знал, что мы тут. Не рассчитывал же он всерьёз, что я засяду в общежитии в ожидании леди Альвендуа. Интересно, удалось менталисту подчинить фантом Шарля? Жаль, что я этого не видела, но зато смогу расспросить Люсиль.

— Но внучке он обрадуется, — возразил Шарль, подхватывая мою игру. — Николь, зайдём прямо сейчас.

— Ты просто хочешь от него ещё чему-нибудь научиться. — Я обиженно надула губы, надеясь, что получилось это у меня не хуже, чем у Вивианы, когда та показывает, что ничто девичье ей не чуждо. Но она отрабатывала все эмоции перед зеркалом, прежде чем показать зрителям, у меня же был чистый экспромт. — Тебе магия дороже меня.

— Николь, я просто хочу засвидетельствовать почтение твоему дедушке, — ответил Шарль. — Разумеется, ты мне дорога, как же иначе?

Он взял меня за руку и посмотрел влюблённым взглядом. Но таким взглядом, в глубине которого скрывалось ехидство, не видное Франсине, но прекрасно видное мне.

— Тогда я схожу с тобой, — решила я, — но ненадолго. Я хочу отдохнуть перед обедом.

— Распорядиться, чтобы вам приготовили ванну? — предложила Франсина.

— Спасибо, это будет очень кстати, — улыбнулась я.

— Сейчас?

— Огонёк, мы вас там ждём, а вы здесь устраиваете представление для шпионки Фаро. — Возмущённый Франциск вылез из стены только наполовину, готовясь тут же отправиться в обратный путь. — Робер уже весь извёлся, получилось у вас или нет. Будет переименована столица?

— Да, конечно, — ответила я призраку.

Но экономка приняла это на свой счёт и отправилась искать горничную, пообещав, что всё будет сделано так быстро, как только можно.

— Хоть что-то хорошее, — проворчал Франциск. — Полечу Робера обрадую.

Мы заторопились за ним, подгоняемые желанием как можно скорее разобраться с неприятностями. Дверь в лабораторию открылась по моему прикосновению, и мы осторожно зашли, чтобы, не дай Богиня, не отвлечь дедушку от какого-нибудь серьёзного алхимического процесса.

— Итак? — первое, что спросил дедушка.

Сидел он в лаборатории, но не в окружении реактивов, а в окружении толстенных книжных томов по магии. Уж не знаю, что он там искал, но выглядел не очень довольным.

— Король сказал, что указ будет завтра и что желательно взорвать Совет завтра же ночью.

— Когда взрывать, мы решим сами, — возмутился Франциск, — без подсказки всяких там фальшивых королей. Вдруг мы хотим растянуть удовольствие и взрывать каждый день понемногу?

— Боюсь, что так не получится, — усмехнулся Шарль. — Если немного взорвать, то там пойдёт цепная реакция и для следующего дня уже ничего не останется.

Дедушка неодобрительно посмотрел на призрака, потом на нас с Шарлем, продолжавших держаться за руки, и спросил:

— Есть необходимость торопиться?

— Как сказать… — протянул Шарль. — Необходимости в том, чтобы взрывать прямо завтра ночью, нет, но и тянуть не стоит. Если Фаро сообразит, для чего издан указ, то ваш дом в Ланже обложат таким количеством артефактов, что выйти не получится. За ним и сейчас наблюдают. А так элемент неожиданности на нашей стороне.

— А мажонок прав, — недовольно признал Франциск. — Тянуть нельзя. Но ведь мы пока не готовы.

— У нас половина дня, ночь и следующий день, — напомнил Шарль.

— А потом на зельях связываться с Советом? — скептически спросил призрак. — Мажонок, запомни, на все серьёзные дела нужно идти хорошо выспавшимся. Это я тебе, как человек с большим опытом, говорю.

Шарль выразительно хмыкнул, но не стал напоминать, что Франциск уже давно не может считаться человеком. Впрочем, мы с дедушкой тоже промолчали, иначе обсуждать будем обиды Франциска, а не планы нападения.

— Зелья лишними не будут, — заметил дедушка.

— Но не вместо сна же!

Призрак возмущался так, словно сна собирались лишать его. А ведь кому-кому, а ему спать не нужно, и уже давно. Впрочем, зелья ему тоже не нужны. Он и без них активен не в меру.

— Не вместо, — согласился дедушка. — И не вместо еды. Когда у нас там обед? Вот после него и обсудим.

Глава 19

За обедом мы говорили о чём угодно, только не о том, что нас действительно волновало. Да и говорили мало, так только, видимость создавали. Франсина, караулившая каждое слово, получила массу полезной информации о текущей погоде у нас и в родном городе Шарля. Потом я обогатила её сведениями о тамошней прекрасной архитектуре, отметив величественный Храм и выдающиеся особняки местных богачей. Затем я выразила сожаление, что не посмотрела мастерскую отца Шарля. На этом темы для разговора закончились вместе с обедом, ведь даже я умудрялась не только вести беседу, но и есть, что уж говорить о дедушке и Шарле, проявлявшим в этом вопросе куда большую тренированность! Конечно, в темы разговора вносил разнообразие Франциск, вспомнивший пару историй из своей бытности королём, но Франсина его не слышала, поэтому явно скучала.

— Какие будут указания на ужин? — ожила она, как только мы встали из-за стола.

— Николь? — переадресовал вопрос дедушка.

— Мне всё равно, — ответила я.

Да я сейчас ела, вкуса еды не чувствуя. Хотелось как можно скорее разрешить проблему с Советом. Мерзкую, отвратительную проблему, которая постоянно зудела на краю сознания и мешала… да всему она мешала!

— Тогда на ваше усмотрение, Франсина. Николь, ты идёшь с нами или проведёшь время до ужина в библиотеке?

Показывать заинтересованность в занятиях магией сейчас не стоило, но и сидеть в библиотеке и быть отвлекаемой по мелочам Франсиной не хотелось. Я же все ногти сгрызу, не зная, что они там решают без меня. Франциск, конечно, не оставит меня в неведении, но в его исполнении новости так причудливо выглядят, что иной раз и не понять, о чём он говорит. Но я же могу проявить заинтересованность в Шарле.

— С вами, — протянула я на манер Вивианы, выразительно стрельнув глазами в жениха.

— Тогда у меня условие, чтобы ты не отвлекала нас, как в прошлый раз, — построжился дедушка. — С инором Буле ты можешь пообщаться позже.

— Тогда я с вами, но с заходом в библиотеку. Выберу там что-нибудь почитать, чтобы вас лишний раз не отвлекать.

Я настолько вошла в роль, что в библиотеке чуть было не отправилась к разделу с лёгкими романами, которые так привлекали гостившую у нас Люсиль, но потом решила, что это будет слишком подозрительно: Франсина уже знает, что магией я интересуюсь больше, чем романами. Поэтому вытащила толстенный справочник по артефактам. Его в случае чего действительно можно будет почитать.

— Мы за вас так волновались, леди де Кибо, — спохватилась Франсина, которая шла за мной от столовой и сейчас поняла, что если я уйду в лабораторию, то до вечера ей ничего не удастся из меня вытянуть. И настроить в направлении, нужном Фаро, тоже не удастся. — Особенно Мари. Знакомство с родственниками жениха всегда так волнительно. Она переживала, что что-то может пойти не так.

— Например, что?

Я остановилась, прижав к груди книгу. Не то чтобы я боялась, что Франсина начнёт её у меня отбирать, но ведь уронить можно и от смеха.

— Например, вам что-то там не понравится, — вдохновенно сказала Франсина. — Или вылезут такие подробности из личной жизни жениха, о которых нужно узнавать до свадьбы, чтобы её избежать, понимаете?

Появление Франциска из стены сильно подпортило впечатление от речи экономки, тем более что он не преминул отметить:

— Поэтому женихов и невест нужно всесторонне проверять до свадьбы, чтобы потом не разочаровываться. Поэтому, огонёк, твоё пренебрежение достойно порицания. Правда, подозреваю, что Франсина не это имеет в виду. Я послушаю, огонёк, с твоего разрешения.

Он улёгся на воздухе и подпёр подбородок руками, собираясь со всеми удобствами узнавать, что же придумала наша экономка, чтобы отвратить меня от помолвки с ненужным Фаро инором.

— Шарль — практически идеальный инор, — уверенно ответила я. — А его семья — золотые люди.

— Неужели у него даже романов с иноритами не было в его-то возрасте? — продолжала намекать экономка. — Знаете, леди Николь, возможно, это не моё дело, но иноритам вашего положения нужно очень внимательно относиться к выбору спутника жизни. Не стоит склоняться к тому, кто ради вас нарушает обязательство, данное другой.

И главное, говорила она это с таким выражением лица, словно эта речь — следствие беспокойства о моём будущем, а не попытка внедрить мне в голову нужные Фаро настроения.

— Как топорно, — скривился Франциск. — Огонёк, перед тобой образец того, как нельзя делать. Вообще никогда, если хочешь достичь поставленной цели. Лучше бы она говорила не про обязательства, а про то, что вчера еле-еле нашла Мари, которая задержалась в комнате Шарля. И выразила бы удивление, что гости распоряжаются чужими слугами как своими. И добавила бы, что Мари слишком молода, чтобы дать отпор. Как? Червячок ревности зашевелился же? А ведь ты знаешь, что я говорю неправду. Вот такими мелочами и разрушают непрочные фундаменты ещё не построенной семьи. Но у вас-то прочный, я это давно понял. Не отодрать друг от друга, увы. А ведь так всё хорошо сложилось бы, согласись ты на предложение королька.

Он грустно покачал головой, а я еле удержалась, чтобы не сказать ему гадость, зато по отношению к другой персоне удерживаться не стала.

— С чего вы взяли, что у него были какие-то обязательства перед другой иноритой? — в лоб спросила я экономку. — Я вам этого не говорила. Кто вам об этом сказал?

— Я предположила. — Она оскорблённо поджала губы. — Но вижу, что попала в точку. Ведь были же?

— Не было. Его родители хотели женить его на дочери друзей семьи.

— Это он так говорит? — скептически уточнила она с видом: «Ну вот видите, я оказалась права».

— Франсина, вы правильно сказали — это не ваше дело, — поставила я её на место. — И меня удивляет, что вы проявляете поразительную осведомлённость в чужих делах. С чего бы?

— Простите, леди Николь, я переживаю за вас, — сказала она столь нервно, что я не усомнилась: она действительно переживает, но не за меня, а за то, что скажет Фаро, если узнает о её проколе. — Инор Буле не внушает мне ни малейшего доверия. Он подозрительный тип, и я уверена, что в этом браке он ищет определённые выгоды.

— Я бы попросила вас впредь оставлять при себе свои мысли о моём женихе, — отрезала я и отвернулась, показывая, что не намерена больше с ней разговаривать.

— Простите, леди Николь, — торопливо проговорила она уже мне в спину.

— Да, без воображения дама деньги отрабатывает, — разочарованно сказал летящий рядом Франциск. — Вот в моё время куда ответственней относились к поручениям. Подумать только, шпионка самого Фаро — и оказалась способна только на такой слабый пшик.

Хорошо, что дорога до лаборатории была короткой и Франциск не успел окончательно разочароваться в нынешних шпионах, хотя Франсина не попыталась меня догнать и добить чем-нибудь из того арсенала, на который намекал призрак. А ведь Мари не единственная молоденькая горничная в нашем доме, но самая симпатичная. Но я лучше. Да, и только так. Я не буду сомневаться ни в себе, ни в Шарле.

Открывала я дверь в уверенности, что кто-кто, а Шарль не стал бы за моей спиной заводить пошлых интрижек с горничными. То есть он, конечно, и не заводил, но слова Франциска всё равно показались мне обидными. С него станется сказать что-то подобное и Шарлю. Например, что я тайком любезничаю с грумом. И будет потом радостно утверждать, что только хотел проверить силу наших чувств.

— Я вот что подумал, — вдохновенно сказал призрак, подтвердив мои опасения.

— Давайте не будем отвлекаться на всякую ерунду, — оборвала я его, — а перейдём сразу к делу.

Франциск от возмущения раздулся и потемнел.

— То есть мои стратегические планы — это ерунда? — выдохнул он своё раздражение вместе с частицами протоплазмы, которые полетели в разные стороны.

Были они неприятно холодные и колючие, и там, где проходили сквозь тело, ещё долго оставалось странное чувство пустоты. Дедушка стукнул ладонью по столу, и Франциск моментально перестал плеваться и уменьшился до своих прежних размеров.

— Я почему-то решила, Ваше Величество, что вы опять хотите поговорить о Франсине.

— Кому она интересна? — фыркнул немного успокоившийся призрак. — Я уже и думать о ней забыл. А тебя, видно, огонёк, всё же задели её слова, если до сих пор помнишь?

Он мне хитро подмигнул, прекрасно понимая, что ставит в неловкое положение.

— Давайте, Ваше Величество, вы расскажете о своих стратегических планах, — прервал его дедушка. — Хотелось бы знать, какие у них принципиальные отличия от наших.

— Время, — неожиданно коротко ответил Франциск. — Всё отличие во времени. Я уверен, что бить надо сразу по получении известия. На нашей стороне будет внезапность. Нам надо успеть всё до обеда. Я считаю, что обедать надо с чистой совестью от прекрасно проделанной работы.

Он завис перед нами, скромно сложив руки на животе.

— Мы не готовы, — ответил дедушка.

— Ой, Робер, ты перестраховываешься. У тебя есть всё для завтрашнего успеха: куча зелий, куча артефактов, аж три помощника, включая мою скромную персону, а главное — ты сам.

— Меня беспокоит тот маг, который тебя увидел.

— Меня тоже. Но я уверен, что по утрам он, как положено любому приличному магу, спит, а значит, не будет путаться у нас под ногами. Кроме того, я запомнил его ауру и постараюсь, чтобы мы с ним не встретились.

— А ведь Его Величество прав, — заметил Шарль. — Чем раньше после выхода указа мы устроим бабах, тем вероятнее, что, во-первых, он удастся, а во-вторых, нас не смогут обвинить.

— Молодости свойственен оптимизм, — скептически проворчал дедушка.

— А старикам — чрезмерная осторожность, — фыркнул призрак. — Робер, ты ведёшь себя так, словно ты не Лиденинг по крови. Мне становится за тебя стыдно. У нас, Лиденингов, азарт в крови бурлит, как пузырьки в бокале хорошего шампанского.

— Поэтому нас, Лиденингов, так мало и осталось.

— Ничего, Николь в ближайшее время займётся этим вопросом, — оптимистично ответил Франциск. — Поставь им условием брака минимум трёх правнуков и увидишь, что они озаботятся этим вопросом прямо сегодня.

На Шарля я боялась смотреть, хотя он вряд ли отказался бы от реализации идеи Франциска.

— Кхм, — сказал дедушка. — Ваше Величество, вы не увлеклись?

— С чего бы? — высокомерно ответил Франциск. — С моей точки зрения, три правнука — маловато, но это уж им решать, сколько они захотят сверх минимального.

— Прежде чем мы будем говорить о браке Николь, — чрезвычайно неприятным тоном сказал дедушка, — нам нужно решить парочку неотложных вопросов. Малюсеньких таких.

Он даже пальцы сложил, показывая, насколько незначительны вопросы.

— Вот завтра и решим, Робер. — Франциск подплыл к дедушке и покровительственно похлопал его по плечу. Точнее, попытался, потому что призрачная рука проходила тело насквозь, наверняка доставляя живому собеседнику множество неприятных ощущений. — Робер, ты не понимаешь, у нас просто не будет другого шанса. Фаро не даст. Он очень быстро поймёт, зачем этот указ, и перекроет для тебя возможность появления в Ланже.

Сейчас он говорил совершенно серьёзно, без привычного ёрничества.

— Всего предусмотреть невозможно, — поддержал его Шарль, — а так у нас будет преимущество.

— Это если мне вообще удастся переместиться поближе к Совету, — возразил дедушка.

— А не удастся — придётся нам троим идти, — картинно вздохнул Франциск, поправляя манжет. — Нельзя тянуть, Робер. Время играет против нас, настолько сильно играет, что ещё самая малость — и мы проиграем не только свободу, но и жизнь. Робер, пойми, сколько бы мы ни готовились, мы не будем готовы лучше, чем сейчас.

Неожиданно Шарль насторожился, словно к чему-то прислушиваясь, и сказал:

— Пришёл вестник от Пьера-Луи. Указ вышел, столица переименована с сегодняшнего дня.

— Робер, это знак, — уверенно сказал Франциск. — Знак, что всё должно решиться до ужина.

— Ужинать тоже нужно с чистой совестью от прекрасно проделанной работы? — съязвил дедушка.

— Разумеется, — невозмутимо ответил призрак. — Робер, выгребай свои кладовые: мы идём громить Совет.

Глава 20

Дедушка развил столь бурную деятельность, словно мы собирались переселяться на другую сторону Рикайна, а не совершить короткую часовую вылазку до Совета. Он даже сейф опустошил с артефактами, которые отправил в пространственный карман, и собрался провернуть то же самое с фамильными драгоценностями. Но ладно артефакты! А вот зачем он с собой взял две огромных бутыли с зелёной опалесцирующей субстанцией, которая гулко ухала при сотрясениях? Спросить, что это и зачем, я не успела.

— Робер, у тебя там в голове ничего не подвинулось? — язвительно поинтересовался Франциск. — Вроде не стукался, а явно что-то там не в порядке. Зачем тебе драгоценности в Совете? Ты Фаро собрался ими осыпать? Авторитетно говорю: не оценит.

— Затем, что, если наш план провалится, не будет времени возвращаться и забирать, — отрезал дедушка, пересматривая ещё и ингредиенты. — Николь, положишь в свой пространственный карман. Жаль, что банковские счета туда не перенесёшь, но и драгоценностей достаточно, чтобы начать жизнь в новом месте.

— Что за пораженческие мысли? — возмутился Франциск. — Мы непременно победим.

— Ваше Величество, вы не забыли, что мы выступаем против целой организации? А нас всего лишь четверо, из них полноценный маг один — я.

— Мажонок тоже кое на что способен. Да и я.

Призрак подбавил протоплазмы в грудь, из-за чего она раздулась и стала почти как у силачей, выступающих в цирке. Но выглядел от этого Франциск почему-то смешно, а не важно.

— Вы, Ваше Величество, сейчас способны только на консультацию, а я хочу, чтобы у моей внучки было будущее, — отрезал дедушка. — Николь, в случае чего кость с привязкой бросаешь в Совете.

Первый раз я увидела, как призрак потерял дар речи. Он открывал-закрывал рот, но не издавал ни единого звука. Правда, продолжалось это недолго.

— Робер! — наконец вскричал он фальцетом. — Как ты можешь?

— Что могу, Ваше Величество? Вы — наша последняя надежда на спасение. Кому, как не вам, задерживать противника: второй раз вас уже не убьют.

— А, так ты с этой точки зрения? — успокоился призрак. — Убить не убьют, но за Грань отправят. А я, знаешь ли, уже привык к такому существованию. Что такое несколько сотен лет для призрака? Мелочь. И вообще, Робер, прикрывать должен ты, потому что без моих советов и помощи Николь будет сложнее в жизни.

— Без ваших советов и помощи у Николь будет куда меньше возможностей вляпаться в неприятности.

Призрак сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил:

— Робер, с таким подходом нужно сразу сдаваться. Ты не веришь в успех, а это основной залог победы. Выкидывай всё ненужное на сегодняшнем мероприятии, чтобы был стимул вернуться. Бери только артефакты, но с запасом. Мало ли что придётся взрывать. Не хотелось бы что-то оставить целым только потому, что на него не хватило артефакта.

— А вы решили, что взрывать будем? — оживился Шарль.

— Мажонок, в первую очередь архив, во вторую — хранилища артефактов, — снисходительно ответил Франциск. — Мы все продумали и подготовили, осталась самая малость.

— Добраться, — бросил дедушка.

— Робер, ты нервничаешь, это плохой призрак, — увещевающе сказал призрак. — Прими успокоительного перед делом.

Дедушка посмотрел на него так, что Франциск наверняка понял, что принимать успокоительное перед ответственной работой — глупо, наверное, именно поэтому он провалился в пол до середины туловища.

— Думаю, нам пора, — решительно сказал Шарль. — Пока Фаро не понял, почему король переименовал Ланже, мы должны прорваться. И я согласен с Его Величеством: если у нас ничего не выйдет, то и драгоценности не спасут. Единственный наш шанс — во внезапности.

— Наверное, вы правы.

Дедушка резко выдохнул, помогая себе успокоиться, затем активировал артефакт, который создаст видимость нашего присутствия здесь. При необходимости он ответит Франсине и даже сможет поддержать короткую неинформативную беседу, чтобы экономка оставалась в убеждении, что мы сидим в лаборатории.

Дверь была тщательно закрыта, и мы под отводом глаз прошли, никем не замеченные. Но нам никто и не встретился по дороге. Даже Франсину мы только услышали: она распекала горничную за плохо вытертую пыль на картине. У телепорта дедушка активировал ещё один артефакт, призванный сделать незаметным срабатывание, и через пару мгновений мы оказались в Ланже, который теперь уже и не Ланже, а Эрион.

— Получилось, — удовлетворённо сказал дедушка. — Признаться, я до последнего сомневался.

— Получится, когда мы из Совета выберемся, — возразил призрак.

— Экипаж берём? — уточнил Шарль.

— Зачем экипаж?

Дедушка активировал ещё один артефакт и начал выплетать сложное заклинание, которое вылилось в арку портала. Сам портал привёл нас на чердак, пыльный и явно давно не посещаемый.

— Робер, ты куда нас затащил? — возмутился Франциск и притворился, что чихает.

— Это здание Совета. Вот и пригодились координаты, — усмехнулся дедушка.

— Я думал, в Совет невозможно построить телепорт, — удивился Шарль.

— Всё можно, если знать как. У меня был допуск от прежнего главы Совета. Его не аннулировали. Либо забыли, либо решили, что раз уж мне в столицу не попасть, то и необходимости нет.

— Так нужно было переноситься сразу к хранилищам.

— В хранилища так не попадёшь, а на верхние этажи — запросто. А вот вниз придётся ножками. У кого они есть, конечно.

— Нас не засекли? — встревожился Франциск, проигнорировав намёк или посчитав, что раз у него ноги есть, то его это не касается.

— Обижаете, Ваше Величество, — усмехнулся дедушка.

Он даже как-то помолодел и расправил плечи. Наверное, вынужденные клятвы сильно на него давили, не давая жить полной жизнью и использовать все возможности магии. Сейчас у него даже глаза горели юношеским азартом.

— А где тут архив? — шёпотом спросил Шарль.

— Можешь не шептать, мажонок, — снисходительно бросил Франциск, — нас тут никто не услышит. А архив прямо под нами. И сейчас там… — Он окунулся в пол, как в стоячую воду, и некоторое время мы наблюдали призрачную монаршую задницу, из которой строго вверх торчали две ноги, но вынырнул он быстро и бодро отрапортовал: — …только архивариус. Не нужен никому архив во второй половине дня. И правильно.

— А архивариус не пострадает? — обеспокоилась я, почему-то представив дряхлого дедушку, который, с трудом ковыляя на подагрических ногах, ищет и приносит по запросу нужные свитки. Он же сгорит вместе с архивом…

— С чего бы ему пострадать? — удивился призрак. — Молодой, бегает быстро, а алхимический состав, который мы с Робертом приберегли для поджога, на живую материю не действует, так что вряд ли архивариус пострадает.

— Разве что его гордость, когда останется без одежды? — предположил дедушка.

— А нечего стоять там, где мы распыляем свои реактивы, — отрезал Франциск. — Давай, Робер, не тяни. У нас не так много времени.

Дедушка кивнул, достал запомнившиеся мне бутыли и начал выплетать нечто чрезвычайно сложное. Я бы, наверное, уже на третьем узоре сбилась бы, но дедушка не потерял ни единой ниточки, и сейчас перед нами сиял напитанный магией сложнейший конструкт. Я покосилась на Шарля, он с таким восторгом смотрел, что я даже пожалела, что не на меня. И ведь явно что-то понимал, что самое обидное.

Наконец конструкт был напитан магией и стоящие рядом бутыли опустели. Раз — и ничего нет, несмотря на то, что даже пробку никто не вытаскивал.

— Надеюсь, ничего не напутал, — выдохнул дедушка.

— Робер, я следил, — снисходительно ответил Франциск. — Думаешь, я бы не заметил, если бы что-то пошло не так?

— Мне показалось, что один вектор чуть смещён, — заметил Шарль. — Но я решил, что лучше не отвлекать. Такое смещение не критично, а переделывать долго.

— Это тебе не показалось. Он смещён, — даже с некоторым уважением ответил дедушка. — Центр архива не ровно под нами, а чуть вперёд и вправо.

— О, получилось! — обрадовался прислушивающийся к чему-то призрак и опять окунулся в пол, вылез и с кривой улыбкой сказал: — Робер, это ужасно, я так и знал, что мы где-то ошибёмся.

— В чём? — всполошился дедушка.

— Мы не сделали поправку на волосы. Архивариус теперь бегает не только голый, но и лысый. Впрочем, он так противно орёт, что его не жалко. Можешь сам посмотреть. Зеркало же создать не проблема.

— Чем меньше мы будем использовать магию, тем меньше вероятности, что нас засекут, — отказался дедушка.

— Что мы, голых лысых иноров не видели, что ли? — поддержал его Шарль. — Нам не пора двигаться дальше?

Посмотрел он при этом почему-то на меня, и как-то так посмотрел, что мне сразу расхотелось говорить, что как раз я голых лысых иноров не видела. С другой стороны, не очень-то и хотелось, придётся поверить на слово Шарлю, что зрелище не очень интересное.

— Дыма пока маловато, — авторитетно ответил призрак. — Ещё пару минут бы. Впрочем, сейчас проверю. — Он опять нырнул в пол, теперь уже полностью, но и появился не сразу, а секунд через тридцать. — Всё, дверь открыта, и дым валит на лестницу. Сейчас там слона можно незаметно провести. Маленького, разумеется. Большой на эту лестницу не поместится.

Мы активировали отводящие глаза артефакты, после чего дедушка сделал ещё один портал, прямиком на задымлённую лестницу. Вряд ли на ней можно было незаметно вести куда-то слона: движение там шло, словно на центральной площади Ланже. Одни поднимались, собираясь гасить возникший пожар, другие спускались, удирая от того же пожара. И при этом все сталкивались и орали. Хорошо, что Шарль ухватил меня за руку, а то я растерялась бы, а так бодро спускалась вслед за Франциском, который указывал дорогу.

— Робер, ты куда? Я же отмечал на плане, что этот проход перекрыли. Ага, вон и Фаро торопится. Думает, что справится. Ха-ха. Если за дело берётся обозлённый Лиденинг, то управу на него не найти. Интересно, как скоро погаснет? Без подпитки часов шесть гореть должно. Впрочем, откуда там взяться подпитке? Разве что какой-то идиот залезет слишком глубоко и останется без одежды.

Фаро действительно прошёл мимо и даже не задержался на нас взглядом. Всё его внимание было приковано к дымящемуся архиву. И двигался глава Совета отнюдь не так вальяжно, как он это делал обычно. Прямо скажем, он бежал, пыхтя и отдуваясь. То ли тоже не мог использовать порталы, то ли считал, что быстрее будет так, немагическим способом.

До хранилищ мы добрались никем не замеченными, задержаться пришлось разве что перед дверью в подвал, и ту дедушка преодолел в рекордные сроки и столь же быстро закрыл за нами, когда мы прошли внутрь. А вот внутри… Внутри было три двери в помещения, наверняка самые защищённые в Совете. Там только из видимых заклинаний была такая мешанина, что взгляд терялся, а уж если присматриваться…

— Затейники, да? — радостно сказал Франциск, словно он лично поучаствовал в создании защиты. — Туда даже я проникнуть не могу. Николь, дело за тобой.

— За мной? — Я даже попятилась от неожиданности.

— Разумеется, за тобой. Робер не может вскрывать все двери подряд. Точнее, может, но на это уйдёт слишком много времени. Поэтому сосредоточься и почувствуй, какая тебя зовёт. Только не прикасайся к дверям и стенам.

— А она сможет что-то почувствовать через такую защиту? — засомневался Шарль.

— Если не сможет, просто оставляем здесь артефакты с отсроченным срабатыванием и уходим.

— Почему это? — возмутилась я. — Даже не попробуем вскрыть хотя бы одну дверь?

— Потому что это будет означать, что связь безнадёжно разрушена, — пояснил призрак. — А если это так, то смысл доставать артефакт пропадает. Сосредоточься на том, что внутри тебя. И быстро.

Легко сказать — быстро сосредоточься, быстро найди! Я же не голем какой-то бездушный, когда даже сюда доносится дым от пожара и вопли магов, которые не могут его потушить. Я закрыла глаза, прокрутилась на месте и замерла, отрешаясь от всего, и скоро всё постороннее превратилось просто в белый шум, потому что я почувствовала слабый зов, который с каждым мгновением усиливался и под конец усилился настолько, что желание идти на него стало нестерпимым.

— Вот тут, — уверенно сказала я, открыла глаза и обнаружила, что указываю на стену.

Захотелось расплакаться от неудачи, но расстроенным выглядел один лишь Шарль, призрак так тот вообще казался почти счастливым.

— Робер?

— Дверь, — кивнул дедушка. — И прекрасно замаскированная. Эти три отвлекают от неё внимание. Но вскрыть её будет ничуть не сложнее их.

Он размял пальцы, собираясь приступить к вскрытию.

— Надо же, действительно воры, — раздался незнакомый голос. — И какие изобретательные. Правильно я подумал, что призрак появился не просто так.

Глава 21

— Гаси его, Робер! — заорал Франциск, мужественно вставая между врагом и нами.

Он взвыл, зарычал и, растопырив руки, словно собирался наградить последним дружеским объятием, полетел к магу. Тот щёлкнул пальцами, и призрак застыл бледной полупрозрачной статуей. Шарль задвинул меня за спину и встал рядом с дедушкой. Как бы то ни было, сдаваться он точно не собирался. Я тоже. Но в голову не приходило ровным счётом ничего, что я смогла бы использовать против так некстати появившегося свидетеля. И Франциск… Что будет с ним? Я даже не представляла, что призрака можно так легко остановить. И что это за маг, который не боится превосходящих сил противника?

— Прежде чем нападать, следует убедиться, что это вам по силам, — заметил представитель Совета.

— Мы пока не нападаем, — заявил дедушка.

Видела я только его затылок, но тем не менее во мне зрела уверенность, что дедушка считает появившегося мага весьма опасным противником.

— Пока что?

— Пока есть возможность договориться. Скажем, сколько вы хотите за то, чтобы уйти отсюда и сделать вид, что ничего не видели? Могу заплатить деньгами, артефактами или драгоценностями, в том числе с давней историей.

— Думаете, меня можно купить?

За его спиной выросла магическая стена, полностью перекрывшая путь к спасению, причём вид её намекал, что она не исчезнет даже после смерти поставившего. Эх, надо было бить сразу, а не расшаркиваться перед посторонним лицом. В кои-то веки Франциск говорил дело, а его не послушали. Правда, весьма вероятно, что у нас ничего не получилось бы: маг явно был не из последних по силе и умениям. Но хотя бы попытались спастись, а не бесславно сдались…

— Думаю, купить можно кого угодно. Вопрос только в цене. Для одних это деньги, для других — благополучие близких.

И если на первой части речи моего дедушки маг презрительно сощурился, то на второй на его лице появилось некоторое понимание.

— И для вас важнее благополучие? — уточнил он. — Но вы просчитались. Члены Совета взятки не берут ни деньгами, ни услугами.

Похоже, мы попали на самый плохой вариант из возможных: в члены Совета абы кого не принимали, залогом там была не только сила мага, но и умение ею пользоваться. К примеру, Антуану туда попасть не светило, несмотря на высокий уровень Дара и пробивные способности матери.

— В таком случае, возможно, вы согласитесь отпустить детей и попытаться задержать только меня? — предложил дедушка.

— Попытаться? — довольно гадко приподнял бровь маг.

— Я не знаю ваших возможностей, а вы — моих. Поэтому — да, попытаться.

— А зачем вы их вообще сюда тащили? Помощники из них никакие.

— На то есть свои причины, — уклончиво ответил дедушка.

— И они за этой стеной?

Маг сощурился и перевёл внимание сначала на Шарля, потом на меня.

— За что был наложен блок на вашу… внучку? Она не производит впечатления преступницы, пусть вы и застигнуты в столь неподходящем для прогулок месте.

— Блок был наложен сразу, как я родилась, — возмутилась я. — Наверное, Совет счёл преступлением сам факт моего рождения. Я даже не знаю, что именно мне заблокировали.

— Вот как? То есть вы пробрались сюда, чтобы выкрасть запирающий артефакт, и даже не знаете, что у вас блокировали?

— У меня есть предположение, но я счёл неразумным им делиться с внучкой, — ответил дедушка. — Неизвестно, получится ли у нас, а если не получится, зачем девочке переживать об утраченном?

— Разумно, — кивнул маг. — Особенно при такой утрате. Себастьен Латур.

— Робер де Кибо, — представился в ответ дедушка. — Моя внучка Николь и её жених.

Они выглядели совершенно расслабленными, когда представлялись, но в случае реальной опасности не задумываясь обменялись бы не только вежливыми словами, но и невежливыми ударами. Стыдно признать, но я поставила бы на дедушкиного противника: у него реакция была намного лучше, да и умениями не уступал — не зря же Франциск не заметил мага, пока тот не заговорил. А то, как он магичил, вообще заслуживало восхищения — казалось, он проделывал это всего лишь лёгким шевелением пальца.

— Жених? Антуан Альвендуа, если не ошибаюсь?

— Шарль Буле, — недовольно поправил Шарль. — Разве меня можно спутать с представителем семейства Альвендуа?

— Помолвка с Антуаном была расторгнута уже давно. — Я чуть высунулась из-за спины Шарля, чтобы слова звучали весомей. — Откуда вы знаете, что она была?

— Мэтр Фаро при мне говорил с леди Альвендуа и упоминал о вашей помолвке как о чём-то существующем.

— Мэтр Фаро слишком много на себя берёт, — выпалила я. — Я давно сказала, что не собираюсь за Антуана, но мэтр Фаро о чём-то договорился с леди Альвендуа и собирается расплатиться мной.

— Как интересно. — Он насмешливо прищурился. — Леди, а не расскажете ли вы всё по порядку?

— Боюсь, разговор длинный, а мы не располагаем временем, — сказал дедушка, подразумевая суматоху наверху.

— Почему же? Вьеннский огонь, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Вариант вьеннского огня, немного модифицированный.

— Горит около четырёх часов, если его не тушить. А тушить там, — он ткнул пальцем в потолок, — никто не умеет.

— А вы умеете? — насмешливо спросил дедушка.

— А я умею, — спокойно ответил инор Латур. — Но торопиться смысла не вижу: внутри всё выгорело, а за пределы помещения огонь не выйдет. Поэтому часа три мы можем спокойно поговорить. Прошу вас.

Он опять щёлкнул пальцами, и перед нами образовался портал.

— И куда вы нас приглашаете?

— Увы, у меня нет здесь своего кабинета, поэтому всего лишь в одну из переговорных комнат Совета. Там сейчас никого нет. Никому не до этого, знаете ли. А вот здесь вас могут обнаружить. Мэтр Фаро придёт в себя от потрясения и непременно проверит, не случилось ли чего с другими важными помещениями.

Он выжидающе смотрел. Мы переглянулись. Дедушка еле заметно кивнул.

— А Его Величество? — спросила я.

— Его Величество? — недоумённо переспросил инор Латур. — При чём тут Филипп Третий?

— Я про Франциска Первого. — Я указала на застывшего призрака. — Невежливо по отношению к монарху оставлять его в таком виде.

Маг усмехнулся, щёлкнул пальцами, и Франциск отмер.

— Бегите же! — заорал он, словно для него время останавливалось. — Я его задержу.

Перо на шляпе воинственно топорщилось, а его кончик указывал прямиком на противника, словно это было тайным оружием призрака, из которого он сейчас начнёт пулять неведомой магией.

— Ваше Величество, инор Латур пригласил нас на переговоры, — чинно сказала я. — Пока он не нападает на нас, а мы не нападаем на него. Сейчас мы собираемся порталом перейти в другое место и поговорить.

— Именно так, Ваше Величество. — Маг склонил голову столь уважительно, словно не он не так давно превращал нашего призрака в статую.

— Я что-то пропустил? — неуверенно уточнил Франциск.

— Вы были обездвижены, Ваше Величество.

— Вот как? — смутился он. — Что ж, противник достойный, а значит, заслуживает, чтобы с ним поговорили до того, как… В общем, поговорили, — недовольно решил призрак и первым полетел в портал.

За ним прошли мы и оказались в небольшом кабинете. Смотреть там было не на что: обстановка выглядела довольно скромно. Если здесь и проходили переговоры, то с не очень важными особами.

— Я думал, в Совете внутренние порталы блокируются, — сказал дедушка.

— Мне очень сложно что-то запретить, лорд де Кибо. К сожалению, здесь только два стула. Я думаю, будет правильно, если их займёте вы и ваша внучка.

— Пожалуй, я постою, — решил дедушка.

— И правильно, Робер, — одобрил Франциск. — Нечего расслабляться. Мы во вражеском стане.

Теперь он не становился между магом и нами, а держался поближе к стене, наверняка чтобы успеть туда юркнуть при опасности. То, что он выпал из жизни на некоторое время, призрака весьма огорчило, и он не хотел опять попасть в ситуацию, когда что-то обсуждается при нём, а он ничего не слышит. Это проявление неуважения к монарху, такое он намерен был пресекать сразу.

— И почему Ваше Величество считает меня врагом?

— Потому что меня могут видеть либо мои потомки, либо потомки моей жены. А они по определению — мои враги, — подбоченился Франциск. — Не знаю, правда, с какого бока вы её потомок, но наверняка там на стороне настрогана тьма незаконнорождённых. Вот по вам прямо видно, что вы чья-то побочная ветвь. Кривая.

— Тогда я скорее предок — рассмеялся инор Латур. — Я не могу быть потомком ни вас, ни вашей королевы, Ваше Величество, потому что я родился раньше вас. Так получилось.

— Но как? — опешил он. — Вы не выглядите дряхлым.

— Хорошо сохранился в стазисе. Но мы отвлеклись от цели нашего разговора, — посерьёзнел он. — Если вы собирались всего лишь забрать блокирующий артефакт из хранилища, к чему вам понадобилось варварским образом уничтожать архив, да ещё и взрывать остальные хранилища?

— Мы выступаем на стороне короля, Филиппа Третьего, — пояснил дедушка, — а Совет, в лице Фаро, выступает против. Фаро его шантажирует и хочет, чтобы король фактически отрёкся от власти.

— В пользу кого? — удивлённо спросил инор Латур.

— В пользу Совета, разумеется, — не менее удивлённо ответил дедушка. — Вы сказали, что являетесь членом Совета. Неужели ваш предводитель не сообщил вам о своих планах?

Латур задумчиво покачал головой.

— Похоже, он собирается прибрать власть себе, — возбуждённо выдвинулся к нему призрак. — Мне Фаро никогда не нравился. Наглый и монархию не уважает.

— А за что её уважать? — Маг перевёл на Франциска взгляд практически чёрных глаз.

— Как за что? — опешил Франциск. — Монархия — это законность и порядок. Если Совет встанет на её место, начнётся анархия с перекосом в правление магов.

— Скорее, в правление Фаро. Задали вы мне задачку, — опять покачал головой инор Латур. — То, что вы говорите правду, я проверил. Но эта правда противоречит тому, что говорит Фаро.

— Пф-ф, — презрительно бросил Франциск. — Разве Фаро когда-нибудь говорит правду? Нам, Лиденингам, приходится лично бороться за право на жизнь. — Он посмотрел на меня и добавил: — И право на счастье. Фаро не будет решать, за кого выходить Николь. Альвендуа — на редкость противное семейство.

— Я это заметил.

— А Фаро сказал леди Альвендуа, что закроет глаза, если она договорится с менталистом, а тот заставит меня выйти за её сына, — выпалила я. — И она договорилась, а мне чудом удалось ускользнуть из общежития. Но там остался замечательный фантом, сделанный Шарлем, и я ни капельки не возражаю, если он выйдет за Антуана. Тот даже не заметит разницы.

Инор Латур рассмеялся.

— Насилие над личностью — незаконно и противно самой природе. Хорошо, — внезапно сказал он, — я вас не видел. У вас около десяти минут, а потом я пойду тушить пожар. Успеете?

— Обижаете, инор, — воодушевлённо сказал Франциск. — Робер талантище, он и за пять минут успеет.

— Нам ещё артефакты установить надо, — напомнил Шарль.

— Хорошо, я пойду с вами. Всегда мечтал взорвать Совет. С детства, — доверительно сказал инор Латур. — А тут ещё будет на кого свалить.

Он подмигнул и открыл портал. Теперь назад в хранилище. Дедушке не пришлось взламывать дверь, за него это сделал инор Латур, и заняло это меньше десяти секунд. Шарль не сумел сдержать завистливого вздоха, дедушка тоже выглядел потрясённым.

— Леди де Кибо, забирайте своё, — скомандовал инор Латур. — А мы пока займёмся другими хранилищами. Предлагаю все не взрывать. Достаточно этого и ещё одного. Нельзя наших магов оставлять совсем без артефактов. Они без них как плохо видящие без увеличивающих стёклышек.

Нужный артефакт я узнала сразу. Там за стенкой из стекла бился самый настоящий живой огонь. Зрелище завораживало. Я застыла в восхищении, но всю торжественность момента испортил Франциск.

— Огонёк, хватай и бежим, пока у этого мага хорошее настроение. Потом налюбуешься.

Я протянула руку и взяла сферу. На ощупь она была тёплой, а ещё я чувствовала, как она льнёт ко мне, пытается пробиться через стекло. Но простых стёкол тут не держат. Не судьба была этому огню соединиться со мной. Пока не судьба. Я крепко прижала артефакт к себе.

Мы вышли, и дедушка установил артефакт для взрыва с отсрочкой на десять минут, и дверь аккуратно закрыли. Ещё один артефакт был установлен в центральном хранилище, после чего дедушка церемонно попрощался и пригласил инора Латура в гости. И мы рванули вверх, через клубы дыма, которых меньше не стало. Мимо причитающего Фаро, который выговаривал архивариусу, довольно молодому и совершенно безволосому. На лице даже брови с ресницами не сохранились. На плечи ему кто-то накинул некромантскую мантию, и он выглядел как лысый гриф, такой же мрачный и ищущий, на кого бы напасть. Нас он не видел, поскольку мы были под отводом глаз, а вот нашему помощнику досталось. Последнее, что я услышала, было:

— Инор Латур, до вашего появления у нас такого безобразия не случалось.

— Технику безопасности надо соблюдать при работе с магическими документами, тогда и дальше не случится.

Короткий портал — и мы оказались на чердаке, откуда перешли в наш столичный дом, а уж из него — в особняк де Кибо. Выдохнули мы, только когда закрылись в лаборатории. Дедушка устало шлёпнулся на табуретку и сказал:

— Да уж, такие нервотрёпки не для моего возраста.

— Как вы думаете, лорд де Кибо, хранилища взорвутся?

— Мажонок, ты хоть иногда голову используй по назначению, — возмутился Франциск. — Чтобы артефакты, сделанные Лиденингом, не взорвали то, что нужно? Такого просто не может быть.

— За десять минут много чего может измениться, — пояснил Шарль. — К примеру, инор Латур передумает выступать на нашей стороне и дезактивирует оба артефакта.

— Надо было ему дать по голове и бросить где-нибудь под лестницей, — проворчал призрак. — И от взрыва бы не пострадал, и точно бы ничего не испортил. Не нравится мне этот… предок.

— Кстати, а как так может быть? — заинтересовался Шарль.

Но ответа я не узнала, потому что огонь, который я держала в руках, наконец пробил сферу и ринулся в меня. Это было невыносимо больно, внутрь словно пролился жидкий огонь, плавя всё, что попадалось на пути. Я закричала и потеряла сознание.

Глава 22

— Николь, вернись!

Отчаянный голос Шарля раздавался откуда-то издалека, и не просто издалека, а словно через толстенный слой ваты, которой я сейчас была обложена со всех сторон и в которой было очень уютно. Боли не было, но я почему-то боялась открыть глаза. Боялась, что боль вернётся и я ничего не смогу ей противопоставить. Сейчас мне было хорошо, я ощущала странное умиротворение и единение с миром. Он был ласковым и покачивал меня в любящих объятиях.

— Николь, милая, дорогая, любимая, вернись!

В интонациях Шарля появились донельзя несвойственные ему нотки, и я осторожно приоткрыла один глаз, чтобы тут же забыть обо всём и подскочить на ноги. Потому что вокруг меня бушевал огонь, пламя поднималось огромными яркими столбами, просветов между которыми почти не было.

— Я же говорил — очнётся! — раздался бодрый голос Франциска, и его лицо появилось прямо передо мной, пройдя сквозь огонь. Было оно неприлично большим и красным, словно призрак напился почти до апоплексического удара. — Огонёк, ты меня понимаешь?

Из моего горла вырвался невнятный писк, который Франциск интерпретировал как согласие.

— Я же говорил, всё будет хорошо, — уверенно сказал призрак.

— Чего хорошего? — возмутился Шарль. — Как её вытаскивать?

— Главное — жива и в сознании, — оптимистично возразил дедушка, — а дальше — дело техники.

Я их не видела, лишь смутные тени через огонь, и были эти тени огромными. Но это были не все странности: внезапно я поняла, что нахожусь внутри камина, огонь меня совершенно не обжигает и у меня четыре лапы. Четыре маленьких, но ярко пламенеющих лапы, которые словно тоже состояли из жидкого огня. Я завертелась, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но смогла углядеть ещё только хвост, столь же яркоокрашенный. Я пылала в точности как огонь вокруг меня.

— Николь, — позвал Шарль, — тебе надо возвращаться.

— Камин погасите — живо обернётся, — предложил Франциск.

— А если просто остынет? — возразил дедушка.

— Опять разожжёте.

— Для саламандр остывание может оказаться губительным, — резко бросил Шарль

Огненная саламандра — вот кто я! Знание принесло успокоение и понимание, что назад обернуться в девушку я тоже смогу. Но вставал вопрос, даже два: как пройти через стену пламени и где моя одежда. Впрочем, первое, похоже, и не вопрос вовсе. Я осторожно просунула голову через огонь, но не только не почувствовала ожог, это оказалось на редкость приятным действием: лепестки огня словно поглаживали кожу, даря неповторимое наслаждение.

Вся троица выстроилась перед камином. И были они столь же огромными, как и тени, которые мне виделись.

— Николь, — обрадованно воскликнул Шарль, лишь только заметил, что я высунулась. — Ты как? Ты меня понимаешь?

Я кивнула, хотя, на мой взгляд, говорил он слишком громко, слишком травмирующе для моих нежных ушей. Никаких следов своей одежды я не обнаружила. Разве что… Я пригляделась: точно, это обгоревшее кружево с моей нижней юбки. Получается, я действительно горела, и не просто горела, а вместе с одеждой? Я чуть выдвинулась, чтобы рассмотреть лучше, и сразу задвинулась обратно: слишком неуютно оказалось находиться вне огня, слишком холодно. И слишком опасно. Это я сразу почувствовала.

— Выходить не хочет, — радостно сказал Франциск. — Может, её на свечу приманить?

— Там температура низкая, — напомнил Шарль. — Скорее на пульсар.

Я тихонько хихикнула. Они разговаривали, словно я их не слышала. Вряд ли огонь пульсара мне покажется привлекательней огня камина. Тут уже всё родное, обжитое — хоть сейчас сворачивайся в клубок и спи. Но спать было нельзя, это я чувствовала.

Голос Франсины резко перебил все разговоры:

— Мэтр, к вам мэтр Фаро. Хочет видеть вас и вашу внучку. Срочно.

Франциск, которого видеть никто не желал, тем не менее занервничал больше всех. Он заметался по лаборатории, заламывая руки и причитая: «Всё пропало! Всё пропало!»

— К сожалению, мэтру Фаро придётся подождать: наш эксперимент не может быть прерван и поручить его инору Буле я тоже не могу, здесь нужно три мага. Скажи, что мы подойдём, как только закончим. Пока подай гостю угощения.

— Что именно, мэтр?

— На твоё усмотрение.

— Будет сделано, мэтр.

Дедушка отключил переговорный артефакт, но это не остановило метаний призрака. Разве что к однообразным стенаниям добавилось деловитое:

— Робер, что делать? Нам нужно срочно что-то придумать, иначе Фаро догадается, что мы там были.

— А то он не догадывается? — нахмурился дедушка.

— Одно дело — догадываться, а другое — получить тому подтверждение. — Призрак опять влетел ко мне в камин и сурово сказал: — Николь, немедленно выходи и превращайся, иначе у нас всех будут неприятности.

— А не лучше ли сказать Фаро? — неожиданно спросил Шарль.

— Сдурел? — Призрак дёрнулся и пропал из пламени. Я тоже высунулась.

— Если артефакт разрушается, блок слетает, так ведь? — уточнил Шарль. — Значит, мы можем высказать претензию, что в результате ненадлежащего хранения запирающего артефакта Николь пострадала. И получить помощь от квалифицированного мага.

— Не всё так просто, мажонок, — снисходительно пояснил Франциск. — Блок бы слетел, но Николь не обрела бы сущность. Она должна была держать артефакт. То есть Фаро заметит, что блок слетел, но про саламандру будет сомневаться, пока не увидит. Поэтому, огонёк, давай по-быстрому превращайся и пойдём к Фаро возмущаться, что ты потеряла сознание. Я вижу, что ты полностью пришла в себя.

— Да, Николь, — сказал дедушка, — превращение зависит только от твоего желания. Тебе нужно просто сильно захотеть — и ты опять станешь девушкой.

Стану девушкой? А как же моя сгоревшая одежда? Мне бы не хотелось стать голой девушкой перед столькими свидетелями. Не то чтобы мне было чего стесняться, но сам по себе факт неприличный. Я припомнила, что вроде как саламандры могли разговаривать, и даже выдавила из себя нечто отдалённо напоминавшее слово «одежда».

— О чём ты, огонёк? — участливо спросил Франциск. — Что тебе не нравится? Не хочешь встречаться с Фаро? Но тут уж ничего не поделаешь — придётся.

Второй раз я повторила слово «одежда» куда внятней. Во всяком случае, Шарль меня понял.

— Николь хочет сказать, что у неё нет одежды.

— Точно! — Франциск попытался стукнуть себя по лбу, но рука ушла внутрь. Наверное, в поисках несуществующего мозга. — Ей же нужно что-то надеть.

Тут я вспомнила архивариуса, потерявшего волосы в результате нашей диверсии, и пришла в ужас: этак мне не только понадобится что-то надеть, но и что-то, чтобы прикрыть лысину. И как я вообще выгляжу после пожара? Может, у меня всё тело в ожогах? Стало страшно превращаться назад. В этом виде я хотя бы целая и красивая, а в том — одна Богиня знает.

— А впрочем, — продолжил Франциск, — можно обойтись и иллюзиями.

Я потеряла дар речи от возмущения. Мало того что я буду лысой, так ещё и голой — потому что такой сильный маг, как Фаро, наверняка поймёт, что перед ним иллюзия.

— Нельзя, — отрезал дедушка.

Он коротко что-то скастовал, и на пол лаборатории упало всё содержимое моего шкафа. Или почти всё — понять было сложно, но куча оказалась приличной.

— Николь, мы отворачиваемся, оборачивайся, — скомандовал он. — Только не забудь перед этим выйти из камина, а то обгоришь. Обладание саламандрой не даёт устойчивости к огню человеку.

Если бы не Фаро в гостиной, успешно уничтожающий наше печенье, я бы и не подумала выйти: в камине было тепло и уютно, а ещё — восхитительно красиво. Всегда любила наблюдать за огнём, но чтобы вот так, изнутри, раньше не доводилось.

— Николь, поторопись, — сказал дедушка.

Он уже отвернулся и следил, чтобы больше никто не подглядывал, причём основное внимание уделял Франциску, а не Шарлю. И это правильно: на слово Шарля положиться можно, а Франциск, как истинный король, помнил только о том, что ему выгодно.

Вылезала я с опаской. И покидать огонь не хотелось, и боялась, что не получится. Но дедушка оказался прав: стоило мне только захотеть стать опять девушкой — и я тут же увеличилась в размерах и встала на ноги. Правда, теплее от этого не стало. Я торопливо натягивала одежду, стуча зубами от холода, а Франциск тараторил, отвлекая внимание на себя:

— Огонёк, как же ты нас напугала. Хорошо, что я помнил, что нужно делать с новорождёнными саламандрами, иначе эти два балбеса тебя бы угробили.

— Ой ли! — недовольно бросил дедушка.

— Да вы оба с ожогами были.

— Вы тоже были бы с ожогами, Ваше Величество, если бы имели материальное тело.

— Мне тоже кажется, что я идеален, — скромно сказал Франциск. — Неуязвим почти для любой магии. Проникаю куда хочу. И никакого ослабления мозга, потому что мозгов нет.

— Последнее особенно заметно, — проворчал дедушка.

Шарль хмыкнул, явно оценив дедушкину подколку. Мне же было не до смеха: я успела одеться и теперь со страхом создавала перед собой зеркало. Нет, перед этим я себя ощупала и обнаружила, что на месте не только волосы, но и ресницы, но это ничего не значит. Руки настолько дрожали, что создать заклинание получилось только с третьего раза. Зеркало отразило девушку, с которой было всё в порядке, разве что бледновата и волосы растрепались. Но ни ожогов, ни опалённых кончиков. Даже причёска если растрёпана, то самую малость.

— Огонёк, что ты там копаешься, — выразил недовольство Франциск. — Нас там целый глава Совета ждёт, а ты время тянешь.

— Ой, да что там от этого Совета осталось, — фыркнул Шарль. — Рвануть должно было знатно.

— Должно было — не равно рвануло, — заметил дедушка.

— Да готова я, готова, — ответила я неожиданно хрипло. В горле точно стайка маленьких саламандр пробежалась и оставила за собой голую потрескавшуюся пустыню.

Быстрее всех повернулся призрак. Такое впечатление, что он даже не стал поворачиваться, а просто вывернулся наизнанку. Зато Шарль не только повернулся, но и подошёл и взял за руку, с беспокойством вглядываясь в лицо.

— Я же говорил, что всё будет в порядке. А вы: «Лучше было бы оставить этот артефакт там», — тараторил призрак. — Не лучше, правда, Николь?

— Лучше или не лучше, будем рассуждать потом. Сейчас нам надо решить, что скажем Фаро.

— Николь сознание потеряла? — предложил Шарль.

В отличие от призрака, он продолжал на меня смотреть с заметным беспокойством. И это одновременно было приятно и тревожило. Потому что если я что-то не заметила, это не значит, что ничего не случилось.

— Именно, — бросил призрак. — Разрушение артефакта вдали от Николь как раз и должно было привести к такому эффекту. Потеряла сознание, с трудом привели в себя, поэтому задержались.

— Я должна была раньше потерять сознание, — заметила я. — Задолго до прихода Фаро.

— Это мелочи, — уверенно сказал Франциск, — на которых никто не будет акцентировать внимание.

— В отличие от вас, Ваше Величество, у Фаро в голове мозги остались, — ядовито сказал дедушка. — И я не был бы столь уверен, что он не обратит внимания на несоответствие по времени.

— Не стали передавать через Франсину, что Николь без сознания? — предложил Шарль. Поддерживал он меня так, словно на самом деле опасался, что я упаду в обморок.

— Только это и остаётся, — согласился дедушка.

В гостиную мы прошли медленно, под контролем появившейся словно из-под земли Франсины. Впрочем, я бы быстро двигаться и не смогла. Я словно заново привыкала к человеческому телу. Зато Франциск успел слетать до гостиной и вернулся крайне возбуждённым.

— Фаро не один! С ним Латур. Не зря мне он казался подозрительным. Предлагаю валить обоих. Сразу. Безо всяких разговоров.

Шарль насмешливо хмыкнул. Дедушка его поддержал, поставив сначала полог от прослушивания:

— Предлагаю сначала поговорить, а уж потом решать, что делать.

— Тогда хоть камин в гостиной прикажи разжечь, чтобы Николь в случае чего могла удрать.

— Я одна удирать не буду ни в каком случае, — отрезала я.

— К тому же Фаро наверняка сразу догадается, зачем нам открытый огонь, — заметил дедушка.

На этом разговор он закончил и полог от прослушивания снял, потому что мы уже входили в гостиную. Визитёры из Совета расположились со всем удобством. Столько всяких угощений Франсина не выставляла даже леди Альвендуа.

— Хотел бы я знать, что вас так задержало, лорд де Кибо? — вместо приветствия сказал Фаро.

В отличие от него инор Латур не только поднялся, но и отвесил церемонный поклон.

— Внучке внезапно стало плохо. Ещё до вашего появления, — пояснил дедушка. — Присядь, Николь. Я её в сознание не мог привести, уже думал посылать за целителем.

— Ваша экономка говорила об эксперименте…

— Во время него и случилось. Ума не приложу, что так повлияло на Николь. Но сейчас она чувствует себя относительно хорошо.

— Лорд де Кибо, я к вам не просто так, а с неопровержимыми доказательствами, что вы поспособствовали сегодняшнему взрыву в Совете. Предлагаю вам сэкономить наше время и признаться сразу, в этом случае обещаю смягчение приговора вам и вашей внучке.

На мой взгляд, если предлагают признаваться, то с доказательствами туго, иначе бы их предъявили сразу. По всей видимости, дедушка думал так же.

— Я? — чуть удивлённо ответил он. — Мэтр Фаро, вы, наверное, забыли, что я связан клятвой и не могу появляться в Ланже.

— Лорд де Кибо говорит правду, — сказал инор Латур.

Не знаю, на чём он основывался, но мэтр Фаро с полным доверием отнёсся к его словам, недовольно кивнул, давая понять, что принимает, и немного уменьшил напор.

— Не знаю, не знаю, но на месте преступления я обнаружил остатки вашего артефакта. — Фаро обвёл нас взглядом с видом: «Лучше признайтесь сами, пока не поздно». — Два хранилища из четырёх были уничтожены.

— А вы уверены, что в этих хранилищах не было изготовленных мной артефактов? — совершенно спокойно уточнил дедушка. — До вас я довольно плотно сотрудничал с Советом. Можете поднять архив и посмотреть, сколько артефактов я делал по заказу Совета.

— Архив… гм…

— Лорд де Кибо говорит правду, — вставил инор Латур.

— Кстати, мэтр Фаро, вы не представили своего спутника, — сказал дедушка.

— Инор Латур, — небрежно бросил Фаро.

— Робер де Кибо, моя внучка Николь и её жених, — церемонно представил нас всех дедушка.

Франциск, которого видел Латур, но которого не видел Фаро, насмешливо помахал шляпой.

— Лорд Антуан Альвендуа, если не ошибаюсь? — еле заметно усмехнувшись, ожидаемо спросил Латур.

— Ошибаетесь. Шарль Буле.

— Это временно, — заявил Фаро.

— Разумеется, мэтр Фаро, все женихи рано или поздно становятся мужьями, — ядовито сказала я.

— Или бывшими женихами, — усмехнулся он. — Леди де Кибо, просьба Совета остаётся неизменной. Я бы даже сказал — требование. Вы не можете выйти за кого попало.

Разрушение Совета ничуть не повлияло на его самоуверенность. Во всяком случае, пока.

— У меня не такое уж плохое происхождение, — зло сказал Шарль.

— Да всё мы знаем про ваше происхождение, инор Буле, — махнул пухлой рукой Фаро. — У нас все мало-мальски серьёзные магические семьи под контролем. И кто были настоящие родители вашего предка, тоже знаем. Всё записано в архиве.

— Было, — заметил инор Латур и удостоился довольно злого взгляда.

— Почему было? — уточнил дедушка.

— Потому что архив сегодня сгорел, — пояснил инор Латур.

— Архив тоже сжёг я? — поинтересовался дедушка у Фаро.

Так поинтересовался, что у всех окружающих возникли сомнения в здравости рассуждений Фаро. Но тот и не подумал сдаться.

— Это ещё предстоит выяснить. Что вы делали сегодня в Ланже?

— Я не был сегодня в Ланже.

— А ваша внучка?

— Она тоже.

— Инор Латур? — повернулся к нему Фаро.

— Лорд де Кибо говорит правду.

Разумеется, правду, потому что указом короля столица была переименована.

— Мне в принципе не нравится традиция приписывать все злодеяния нашей семье, — чуть скучающе заметил дедушка. — Мне-то что, а вот Николь предстоит жить с такой репутацией. Поэтому прошу, мэтр Фаро, будьте поосторожней с обвинениями.

— Ваша внучка будет носить чудесную фамилию Альвендуа, — радостно сказал Фаро. — Все думать забудут о том, что она когда-то была де Кибо.

Не знаю, что такого пообещала леди Альвендуа Совету, что Фаро готов был ей меня на блюдечке подать, но, на мой взгляд, он конкретно продешевил.

— Я хочу подать официальную жалобу на леди Альвендуа, — спохватилась я. — Она сегодня привела в общежитие нашей академии менталиста и пыталась с его помощью заставить меня выйти замуж за её сына.

— Вы же не вышли, — по-доброму улыбнулся Фаро. — Не выдумывайте, леди де Кибо.

— Воздействие шло на сделанный мной фантом, поэтому я могу подтвердить, — злорадно вставил Шарль.

— Вы — лицо заинтересованное, известное постоянными скандалами с этим семейством. Кроме того, имеющее виды на невесту Антуана Альвендуа.

Фаро улыбался так, словно его это всё забавляло, но глаза оставались холодными и колючими.

— Уверена, это же засвидетельствует инорита Веньевр и инор Вине, присутствовавшие при этом событии.

Я не была в этом уверена, но говорила так, словно вопрос был лишь о том, что для них не составит труда подписать показания. Впрочем, Фаро всё равно не проникся.

— У них слишком невысокий уровень компетентности, чтобы их показания можно было принимать всерьёз. Инор Латур, к сожалению, наши подозрения не подтвердились, нам нужно немедленно возвращаться. Возможно, на месте преступления выяснилось что-то новое, а мы бездарно потратили столько времени.

— Я бы хотел задержаться, мэтр Фаро, — неожиданно ответил тот. — В этом доме такой интересный дух Рода. Если лорд де Кибо не возражает, я бы хотел с ним побеседовать на эту тему.

Дедушка с видимым удивлением посмотрел на Фаро, тот неохотно сказал:

— Хорошо. Если будет что-то срочное, я пришлю вестника.

— И я сразу же прибуду. Благодарю вас.

Глава 23

Удалился Фаро, но не греющая уши Франсина, которая застыла у дверей с видом мученицы, готовой в любой момент бежать по делам хозяина. Дедушка её не разочаровал.

— Франсина, будьте любезны, принесите нам чаю. — Посмотрел на уже принесённое экономкой и добавил: — Свежего.

Но надолго убрать экономку не удалось, стоило ей только оказаться за дверью, как она сразу же отловила проходящую мимо горничную и отправила на кухню с поручением. Сама же опять встала у двери.

— Трюк не удался, Робер, — заметил Франциск. — Отправь на неё заклинание спутанности сознания. Хотя нет, у неё же артефакт для улавливания направленной на неё магии. Со стороны Фаро весьма предусмотрительно было снабдить эту особу артефактами. Так что валите из гостиной в кабинет или лабораторию, туда прислуге хода нет, и заклинания подслушивания не пробивают.

— Если вы беспокоитесь обо мне, то я, ожидая вас, выпил уже достаточно чая и хотел бы поговорить на интересующую меня тему, — заметил Латур, умело делая вид, что в гостиной нет никакого призрака. — Дело в том, что я задумываюсь о создании собственного духа Рода, но, к сожалению, все известные мне методы в настоящее время стоят вне закона.

— Тогда предлагаю пройти в кабинет, — с готовностью к сотрудничеству сказал дедушка. — Там и записи, и родовая книга. Кому другому я бы не показал, но вы — представитель Совета. Николь, ты пойдёшь с нами или останешься в компании Шарля?

— В компании Шарля и с вами. — Я укоризненно посмотрела на дедушку. Неужели он думает, что я пропущу разговор? — Мне интересно всё, что касается нашего рода. Вдруг я чего-то не знаю.

Но на тарелочку печенья я всё равно набрала. Не для себя, для Шарля. Самой мне хотелось только пить. Дедушка наверняка понимал моё состояние, потому что он приказал Франсине подать чай в кабинет.

— Мэтр, в гостиной пить чай куда удобнее, — намекнула Франсина. — В кабинете вы можете залить документы.

— Уверен, лорд де Кибо это прекрасно понимает, — сухо заметил Латур. — Или вы считаете, что я столь неловок, что непременно что-то пролью не туда, куда нужно?

— Нет, что вы, вы меня неправильно поняли. Извините, Богини ради, если я вдруг вас обидела, — растерялась Франсина. — Просто мне показалось, что в нашей уютной гостиной пить чай куда комфортнее.

— Мы собираемся не пить чай, а беседовать.

По виду экономки было похоже, что её расстраивает как раз это. И особенно то, что ей не удастся ничего подслушать. Шпионить за опальным магом куда интереснее, когда он ведёт беседы с членом Совета.

Я вручила тарелочку с печеньем, на которую добавила ещё несколько пирожных, разумеется, Шарлю, и мы отправились в кабинет. Рядом летел мрачный Франциск, которого близящийся разговор очень беспокоил. И не зря, потому что только за нами закрылась дверь кабинета, активировав при этом все возможные охранные заклинания, как гость сразу сказал:

— А теперь я хочу узнать от вас все подробности.

— Стоп-стоп-стоп, — сказал дедушка. — Прежде чем мы будем делиться с вами подробностями, мы хотим узнать, почему вы нам помогли. Почему член Совета пошёл против Совета.

— Не против Совета, а против его главы, — поправил Латур. — Известная мне о вас информация, лорд де Кибо, позволяет надеяться, что всё, сказанное мной, останется строго между нами.

— Клятва куда лучше надежды, — всплыл перед ним призрак. — Надёжнее.

— Взаимная? — предложил Латур. — Всё, что мы узнаем друг от друга, не подлежит разглашению.

Поскольку мы и так были повязаны совместным уничтожением здания Совета, от клятвы никто не отказался. Разве что Франциск под неё не попадал, но это особенности призрачного существования. С другой стороны, он и разболтать почти никому не может, даже если очень захочет. Разве что Барилю? Но его Франциск предпочитает пугать, а не информировать.

— Итак, почему я выступил на вашей стороне. Во-первых, я считаю неправильным несправедливые ограничения. А у вас они были несправедливыми. А во-вторых, уверен, что Фаро заигрался. Он подошёл совсем близко к тому краю, с которого можно опять свалиться в Магические войны. С одной стороны, он накладывает жёсткие ограничения на нелояльных магов, с другой стороны, лояльные практически получают право на вседозволенность.

— Как Альвендуа? — предположил Шарль.

— С Альвендуа вообще мутная история. Они что-то пообещали Фаро за содействие. Но лояльными он их не считает. Напротив, уверен, что они метят на трон. Но поскольку короля Фаро собирается подвинуть, это его не особо тревожит.

Активировался переговорный артефакт, и страдающий голос Франсины произнёс: «Свежий чай, как вы и заказывали, мэтр». Дедушка быстро вытащил из стола толстенный фолиант, развернул, раскрыл, придвинул к Латуру и только после этого позволил распахнуться двери. Франсина вкатила столик, на котором оба яруса были заставлены. Особенно меня порадовали крошечные канапе с мясом, потому что я внезапно поняла, что хочу не только пить, но и есть. Наверное, сидение в камине выжгло все мои ресурсы.

— Как интересно, — протянул Латур, перелистывая страницу и не обращая внимания на экономку. — Элегантное решение. Ваши предки, лорд де Кибо, были гениальны.

— Не преувеличивайте, — заскромничал дедушка.

— Робер гениальнее их всех, вместе взятых, — авторитетно заявил призрак. — Но я, честно говоря, не понимаю, с чего вы сделали такой вывод, инор, от просмотра справочника по алхимическим животным ингредиентам.

Дедушка сдержал смех с трудом и сказал:

— Спасибо, Франсина. Можете быть свободны.

Она вышла, но попыталась прикрыть дверь не до конца. Дедушка отправил короткий пасс, дверь захлопнулась, а Франциск метнулся в коридор с такой скоростью, что из стены остались торчать только его ноги. Вернулся он почти сразу.

— Ругается, — радостно сообщил призрак. — У неё опять ни один артефакт не срабатывает.

Я принялась разливать чай. Инор Латур не отказался от чашки, хотя не так давно утверждал, что чая в нашем доме выпил предостаточно. А вот от печенья в тарелке Шарля ничего не осталось, и два кремовых пирожных выглядели настолько сиротливо, что я взяла одно тут же, даже не промочив горло. Но я уверена, что для лечения трещин в высушенных местах масляная смазка подходит прекрасно. Особенно если она заливается чаем. А канапе с мясом можно съесть и потом. Их было много, и на них никто не обращал внимания.

— Удобно знать шпиона Фаро, — заметил Латур. — Если нужна дезинформация, есть через кого её слить.

— Именно, — сказал дедушка. — К тому же она прекрасно выполняет свою основную работу. Если, конечно, считать основной работу на меня.

— Возвращаясь к Фаро. Он хочет власти не для магов, а для себя и своих людей.

— Можно подумать, в этом кто-то сомневался, — заявил Франциск. Он уселся рядом с нами прямо в воздухе и делал вид, что пьёт фантомный чай из столь же фантомной чашки. — Фаро хотел бы стать королём, но трон занят, а если даже освободится, для задницы Фаро не подойдёт, поэтому глава Совета мостит свой трон. Но теперь у него с этим проблемы. Не осталось возможности для шантажа Филиппа Третьего, а тот, напротив, теперь может развернуться и выставить зарвавшийся Совет из столицы. Заявить, что они испортили ему столь долго готовящийся праздник.

Он хихикнул, испарил чашку и злорадно потёр руки.

— Я согласен с тем, что власть Совета следует ограничить, — сказал Латур. — К сожалению, часть артефактов из главного хранилища были на руках и сохранились, а среди них полно тех, кто представляет опасность для неподготовленных магов. Со времени моего рождения очень много знаний было утеряно. Возможно, это и к лучшему. Маги в моё время потеряли границы дозволенного, и Фаро тоже перестал их видеть.

— А когда вы были рождены, инор? — заинтересовался Франциск. — Мне интересно, с чего вдруг вы посчитали, что можете быть моим предком. Вы выглядите даже моложе меня.

— До Магических Войн, — коротко ответил Латур, заставив меня охнуть от изумления, поскольку на дряхлого старикашку этот полный жизни инор не походил, и даже дряхлые старикашки, рождённые до Магических Войн, к этому времени успели умереть, хотя продолжительность жизни магов побольше, чем у обычных людей, и зависит от их силы. — Моё тело оставалось в стазисе, поэтому жизненный счётчик не щёлкал. Я знаю многое из того, что сейчас считается утерянным. И уверен, что часть из него таковым и должно оставаться. Но что-то всплывает, и Совет покрывает нарушителей. Я ответил на ваш вопрос?

— А как вы попали в Совет? — спросил Шарль.

— Фаро посчитал меня удобным кандидатом. Много знающим, ни с какой группировкой не связанным. Более того, только мои умения в некоторых случаях позволяют решить возникающие проблемы без жертв. Но это уже дела Совета, которые к вам отношения не имеют.

— А учеников вы берёте? — заинтересовался Шарль.

— Мажонок, да ты обнаглел! — взвился Франциск. — Имея двух таких выдающихся учителей, как мы с Робером, напрашиваться к подозрительному типу, которого ты видишь второй раз в жизни.

— Так вы неофициальные учителя, — усмехнулся Шарль. — А мне после академии нужен будет официальный. И инору Латуру тоже нужен будет хотя бы один ученик, как члену Совета.

— Быть моим учеником — это риск, — заметил Латур. — Фаро может посчитать меня нелояльным, и это отношение перейдёт на моего ученика.

— Фаро меня всё равно не полюбит, — философски сказал Шарль. — А если полюбит, боюсь, я ему взаимностью не отвечу. Кроме того, семья де Кибо в опале, а я с ними тесно связан.

Латур повернулся ко мне.

— А почему наследница Лиденингов не на троне?

— Потому что не хочет, — наябедничал Франциск. — Я ей говорил, чтобы выходила за Филиппа Третьего. Его потом за ненадобностью отравить можно. Или извести другим способом.

— Зачем изводить?

— Как зачем? Он трон занимает не по праву, — убеждённо сказал Франциск. — Он даже не потомок моей давно покойной супруги. Это-то как раз радует, а вот то, что на троне не Лиденинг — печалит. Но тут уж ничего не поделаешь. — Он тяжело вздохнул. — Николь решила, что ей нужен мажонок, а не трон.

— Точно решила? — усмехнулся Латур.

— Зачем мне трон, если к нему прилагается Филипп Третий? — удивилась я.

Горло всё так же драло, но я уже не хрипела, хотя чувствовала скованность при разговоре. Ещё одно пирожное мне точно поможет. Но пирожного неожиданно не оказалось. Я укоризненно посмотрела на Шарля и взяла приглянувшееся канапе.

— К трону всегда кто-то прилагается. Бесхозными троны не бывают. Могут таковыми казаться, да. Но именно казаться.

— Если честно, мне ужасно надоела вся эта возня вокруг меня. Я хочу просто жить и учиться магии. А ко мне лезут то Совет, то Альвендуа, — пожаловалась я.

— Саламандра вылупилась, если я правильно понял?

— И сожгла вокруг себя всё что можно, — пробурчал Франциск, недовольный, что его оставили без внимания. — Вот скажите, инор, разве можно блокировать доступ к практически монархическим регалиям? Ведь саламандра не просто символ Лиденингов, это знак крови, видимый только посвящённым.

— Поэтому его и запечатали, — заметил Латур. — Я бы рекомендовал вам не афишировать наличие саламандры. Леди де Кибо и инор Буле, если вы действительно хотите пожениться, я бы рекомендовал это сделать немедленно.

— К чему спешка? — недовольно пробурчал дедушка. — Николь ещё слишком юна, и у неё прекрасные артефакты, пресекающие любые попытки вражеского воздействия.

— Сильный менталист их продавит. Не сразу, но уйти ей не позволят. Поэтому либо вы держите её всё время при себе, либо теряете. При заключении брака притязания Альвендуа отпадут. Более того, у них с Фаро непременно случится скандал, что ещё сильнее ослабит позиции Совета.

— Если ради того, чтобы ослабить позиции Совета, нужно срочно жениться, — сказал Шарль, — то я согласен на такую жертву. И Николь тоже, правда?

Говорить, что мы всё равно собирались это сделать сегодня, я не стала, просто скромно кивнула и уточнила:

— Инор Латур, вы будете на нашей свадьбе?

— Боюсь, что Фаро мне этого никогда не простит. По его мнению, я должен не уговаривать вас на брак, а немедленно ему доложить, если бы вы вдруг собрались в Храм. Так что я с вами не пойду и даже свадебного подарка не сделаю. Но учеником инора Буле возьму, если он не передумает.

— Я? — удивился Шарль. — Ни за что. Это самый лучший свадебный подарок, который только может быть.

— Надеюсь, он один на двоих, — скромно уточнила я. — И я после окончания академии тоже смогу стать вашей ученицей, инор Латур.

Глава 24

На нашей свадьбе свидетелем выступал только мой дедушка. Даже Франциск предпочёл нас подождать в уютном особняке де Кибо. «Не люблю я эти молитвы, — заявил он. — Они ещё в монастыре надоели так, что у меня начинается нервная дрожь, когда я их слышу. А поскольку я призрак мага, то войду в резонанс с молитвой и случайно разрушу Храм до того, как вы поженитесь». Но мне показалось, что он просто боится появиться в месте, осенённом Богиней: мало ли что случится, если она вдруг обратит внимание на призрака. Всё-таки его земной путь уже давно должен был завершиться.

До ближайшего городка мы добрались телепортом, и я невольно подумала, какую прорву энергии мы за сегодня потратили. Конечно, сейчас ушло не так много, как до столицы, но такими темпами мы опустошим все накопители. Но сейчас, увы, это насущная необходимость. До Храма от точки выхода телепорта пришлось идти, благо было это совсем недалеко.

Храм был маленький, но очень светлый, я бы даже сказала — солнечный. Отсутствие толпы гостей ничуть не испортило мне торжество, потому что в любом браке самое важное — человек, за которого ты выходишь. Даже прекраснейшее свадебное платье и толпа счастливых друзей и родственников для меня ничего не значили бы, стой рядом Антуан с его вечной кислой физиономией. А сейчас Шарль уверенно держал меня за руку, и всё остальное для меня не имело значения.

— Ты уверена, что он — тот? — неожиданно донёсся до меня звонкий смех Богини.

Время остановилось, и теперь были только мы: она и я. Замер с приоткрытым ртом священник. Замер Шарль, всё так же крепко держащий меня за руку. Замерла в полёте бабочка, невесть откуда взявшаяся в Храме в это холодное время. Уверена, что и дедушка, который стоял чуть позади, тоже недвижим. Всё, что сейчас произойдёт, останется между мной и Богиней, которая медленно приближалась. Её белые одежды развевались, но я не чувствовала ни малейшего порыва ветра.

— Уверена, — твёрдо ответила я, хотя испытывала невероятное смущение оттого, что на меня вообще обратили внимание.

— А как же долг перед страной? — вкрадчиво спросила Богиня. — Тебе, как потомку Лиденингов, дано куда больше, чем бедному Филиппу Третьему, твой брак с которым очень много значил бы для Шамбора. Ты пожертвуешь целой страной ради собственного счастья? Филипп готов к жертвам, хотя он и не король по крови. Неужели ты уступишь ему? Ещё есть время передумать.

Я отрицательно покрутила головой. Филиппа мне было жалко, но это был его выбор, который никак не мог повлиять на мой. Мне бы разобраться с тем, что у меня уже есть, куда мне взваливать на плечи целую страну? Это не моя ноша.

— Жизнь — это любовь. Если во главе страны стоят люди, которые друг друга не любят, разве это хорошо? Разве они сделают счастливой собственную страну?

— Правители должны любить свою страну, а не друг друга.

Она улыбалась, так что я не могла понять, говорит ли она серьёзно или шутит.

— Тогда из меня правителя не выйдет.

— Я принимаю твой выбор.

Она нахмурилась и словно начала отдаляться. Показалось, что она сейчас исчезнет, поэтому я быстро спросила:

— Могу я обратиться с просьбой?

— Обратиться можешь, — она опять улыбнулась, — но я не обещаю, что выполню.

Лицо её казалось прекрасным, но попроси меня кто-то описать, я бы не смогла: оно постоянно менялось, одни черты перетекали в другие совершенно естественно и гармонично.

— Я хочу попросить не за себя, я за Пьера-Луи, то есть за Филиппа Третьего. Пусть он встретит ту, которая сделает его счастливым. А он — её.

— Неожиданная просьба. Что ж, я отвечу так. Они рядом, но дальше уже зависит от того, поймут ли они это.

— Это Люсиль?

Богиня не сказала ни да, ни нет и растаяла, а время опять пошло. Бабочка наконец долетела и уселась на моё плечо. Священник аж запнулся, когда её увидел. И то сказать, в Храме было не настолько тепло, чтобы насекомые могли решить, что настало лето. Но к его чести, после короткой заминки он продолжил прочувствованную речь, в конце которой спросил, согласны ли мы стать мужем и женой, словно мы пришли в Храм за чем-то другим. После завершения обряда нас окутало золотистое сияние благословения Богини, и я почувствовала лёгкое, почти невесомое касание её губ на своём лбу. А вот бабочка пропала, и я даже не заметила куда. И существовала ли она вообще? Или это была всего лишь иллюзия?

— Нас теперь никто не разлучит. — Шарль улыбался. — Благословение Богини, надо же. Николь, мы вытащили счастливый билет.

Мы так и стояли, переплетя пальцы, посреди Храма и, казалось, делились благословением со всем, что рядом. Даже алтарь словно бы засиял внутренним светом.

— Его бы сразу предъявить. — Дедушка выглядел не слишком довольным, но смирившимся с необходимостью. — Надо дать объявление в газету.

— Зачем? — удивилась я. — Я думала, мы оставим это в тайне.

Казалось, свет Богини передался мне: всё вокруг сияло, а внутри меня сидел тёплый комок счастья, который рос, грозя затопить всё и всех. Но разве кто-то когда-то пострадал от избытка счастья? Так что пусть топит, я готова делиться.

— Затем, что если мы оставим в тайне, кто-то может сделать вид, что брака вообще не было, — мрачно сказал дедушка. — И это не только Совет и Альвендуа.

— Вас не радует наш брак? — прямо спросил Шарль.

Дедушка вздохнул.

— Не принимай это на свой счёт. Я прекрасно понимал, что рано или поздно Николь выскочит замуж, но предпочёл бы, чтобы это не произошло столь скоропалительно. И учтите оба, я пока не горю желанием становиться прадедушкой, а для Николь это вообще опасно на данном этапе. Разумеется, всё это довольно сложно выбросить из головы. Но инор Латур был прав: протяни мы с этим, Николь могла оказаться за Антуаном Альвендуа, чего никто из нас не хотел бы.

Дедушка говорил, неторопливо идя вдоль по улице до редакции местной газеты, в которой мы оставили объявление. Причём оплатили печать и в этой газете, и в «Королевском вестнике». Как оказалось, ушлый редактор заключил договор на приём объявлений в ряд столичных изданий. Он подбивал опубликовать где-нибудь ещё, но мы решили, что двух газет для наших целей хватит. Особенно если одна из них такая авторитетная, как «Королевский вестник».

Домой мы вернулись на пролётке, нанятой в городке. Не столько чтобы сэкономить магию, сколько для того, чтобы представить, что мы обычные люди, только очень счастливые. И не связаны никакими обязательствами ни с кем, кроме как друг с другом.

Но долго это блаженное состояние не продлилось. Не успели мы переступить порог дома, как Франсина объявила:

— Мэтр, к вам Пьер-Луи Бариль, племянник королевского мага. Поскольку вы не сказали ни куда уходите, ни на сколько, он был вынужден вас ждать.

В её голосе было сдержанное порицание, а в глазах — надежда, что мы сейчас расскажем, куда ходили и что делали, а она, в свою очередь, перескажет это Фаро, чем докажет, что тот не зря платит ей деньги.

— Он один? — чуть удивлённо спросил Шарль. — Без дяди?

И я его понимала: раньше Пьер-Луи если и отдалялся от дворца, то лишь в компании.

— Совершенно один. Ждёт вас в гостиной. Я предлагала ему угощение, но от чая он отказался.

Пьер-Луи не сидел, а мерил шагами гостиную. По диагонали, наверное, чтобы реже поворачиваться. Гостиная у нас большая, но не бесконечная, поэтому он как раз разворачивался в углу, когда мы появились.

— Где вы ходите? — выпалил он, едва нас заметив. — Тут такое происходит, а вы исчезаете непонятно куда, и никто не знает, где вы.

— Вот-вот, и я здесь мучусь от незнания, — поддержал его высунувшийся из стены Франциск. — Представьте себе, этот королёк мне, законному, в отличие от него, монарху, ничего не рассказал. Более того, делает вид, что меня тут нет. Я считаю, это неуважение к короне.

Пьер-Луи даже глазом не моргнул, продолжив активно неуважать корону в лице нашего призрака. Наверное, посчитал, что с него достаточно уважать себя.

— Инор Бариль, я вовсе не обязан отчитываться перед своей экономкой, — довольно сухо сказал дедушка, — пусть даже ей иной раз кажется обратное.

— Мэтр, — возмутилась Франсина, — что вы такое говорите?

— Если у вас ко мне важное дело, инор Бариль, то прошу вас пройти в кабинет, — продолжал дедушка, не обратив внимания на экспрессивную реплику прислуги. — Я не обсуждаю серьёзные вопросы в гостиной.

Франсина проводила нас столь огорчённым взглядом, словно мы своим поведением разбили ей сердце. Ещё бы: она о нас заботится из последних сил, а мы не даём ей ничего подслушать. Надеялась она до последнего, но дверь в кабинет захлопнулась прямо перед её носом, после чего активировались все защитные заклинания.

— Что случилось, Ваше Величество? — спросил дедушка. — Из-за чего вам потребовалось так срочно нас видеть?

Пьер-Луи уселся на стул, жестом предложил к нему присоединиться и только после этого объявил:

— Во-первых, должен сказать, что провокация удалась. В здании Совета до сих пор вспыхивает то одно, то другое помещение.

Мы переглянулись. Если пожар до сих пор не потушили, то к этому наверняка приложил руку инор Латур, который мог остановить вьеннский огонь одним мановением руки. Мог, но не захотел.

— Это было проделано прекрасно. Фаро рвёт и мечет, — продолжил Пьер-Луи, который если и заметил наши переглядывания, то наверняка отнёс их к успешному выполнению миссии. — Во-вторых, я опубликовал указ, в котором Совету предписано убраться с территории столицы. На этом фоне любые обвинения Фаро покажутся недостоверными.

— У него ещё и доказательств не осталось, — заметил Шарль. — Мы сожгли архив.

— И частично архивариуса, — поддержал его Франциск, сидевший напротив Пьера-Луи и покачивавший ногой в воздухе. — Он остался без волос и одежды. Уверен, это скажется на скорости его мышления. Голый человек не способен разумно мыслить.

Пьер-Луи засиял, словно заразился от нас светом, и сказал:

— От лица короны выношу вам глубочайшую признательность. Вы можете просить меня о чём угодно. Лорд де Кибо?

— Да, Ваше Величество?

— У вас есть просьбы к короне? Может быть, указ о вашей реабилитации?

— Упаси Богиня, Ваше Величество, — неожиданно ответил дедушка. — Сейчас я могу отговориться от посещения разного рода сборищ тем, что связан клятвой. Признаться, это здорово экономит время для занятий магией. Моя просьба будет касаться внучки. Я хотел бы, чтобы ребёнок Николь наследовал мой титул.

Пьер-Луи неожиданно нахмурился.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Конечно, Фаро сейчас отступит. Но чтобы заткнуть его раз и навсегда, мне нужно жениться на Николь. Это и ваших интересах: никто больше ни одного плохого слова про де Кибо не скажет и от Николь отстанут как Совет, так и Альвендуа.

— Не получится, — ответил Шарль. — Потому что на Николь уже женился я.

— Врёшь! — совершенно не по-королевски выпалил Пьер-Луи. — Когда бы ты успел на ней жениться?

— Мы только-только из Храма.

— Тогда не всё потеряно, — успокоился Пьер-Луи. — Брак можно расторгнуть. На троне желательно видеть Лиденинга.

— Ваше Величество, хотите, объясню, в чём вы неправы? — мягко сказал дедушка. — Вы считаете, что брак с Николь решит ваши проблемы, но это не так. Ваши проблемы решит брак с девушкой, за которой будет стоять не право крови и один сильный, но старый маг, а что-то большее. В идеале вы должны рассчитывать на то, что семья вашей жены всегда придёт вам на помощь и эта помощь будет значительной. Поэтому оставьте мою внучку вашему другу и обратите внимание на девушек из семейств, облечённых властью.

— Неужели вы имеете в виду Альвендуа? — возмутился Пьер-Луи.

— Упаси Богиня от такой королевы, — выдохнул дедушка. — Я слишком люблю Шамбор, чтобы предлагать вам Вивиану Альвендуа в невесты. Вам стоит приглядеться к гармской принцессе. Она подходит вам по возрасту, и за ней будет стоять целая страна.

— Но Богиня сказала, что пара короля Филиппа рядом с ним и им просто нужно разглядеть друг друга, — запротестовала я.

Мысль, что из Люсиль получится прекрасная королева, не давала мне покоя. Я не хотела, чтобы её место заняла какая-то гармская принцесса. Пусть за принцессой стоит целая страна, но за Люсиль — воля Богини.

— Когда это она тебе такое сказала? — повернулся ко мне Шарль. — Ты устраивала сеанс прорицания без меня?

И тут я поняла, что если выложу, что даже Богиня уговаривала меня на брак с королём Филиппом, то на меня начнут давить со всех сторон. И даже Шарль может решить пожертвовать нашим счастьем ради воли Богини. В таком ракурсе гармская принцесса рядом с нашим королём начинала выглядеть необычайно привлекательной. В конце концов, Богиня не подтвердила, что речь идёт о Люсиль, и вообще, может, для богов «рядом» — это как раз соседняя страна?

— Она приходила в Храме, — сказала я полуправду. — Одобрила мой выбор, а я попросила её о счастье для короля Филиппа. Вот она и сказала, что его счастье совсем близко.

— К словам Богини надо прислушаться, — важно сказал Франциск. — Не в традициях нашего королевства брать королеву из соседней страны. Самые прекрасные инориты в Шамборе, это всем известно. А зачем искать что-то на стороне, если первый сорт под рукой?

Глава 25

Когда мы вернулись домой, дедушка заставил меня выпить зелье и попытался отправить спать. Одну. На мой робкий намёк, что я сегодня вышла замуж и у меня должна быть первая брачная ночь, он посмотрел так, что я невольно спряталась за Шарля. В конце концов, он теперь мой муж, пусть принимает огонь на себя.

— Огонёк, какая ещё брачная ночь? — поддержал его Франциск. — Тебе что, развлечений не хватило? Твой муж куда разумней — понимает, что ему сегодня ничего не обломится, и молчит. Ты на ногах-то едва держишься, ещё немного — и перейдёшь в моё состояние. Оно, конечно, прекрасно, но имеет свои ограничения, в нём ни о какой брачной ночи и речи не будет. — Тут он тяжело вздохнул и продолжил: — Так что я на твоём месте не торопился бы.

— Поэтому расходитесь по разным спальням, — сурово сказал дедушка.

Предложение мне категорически не понравилось. У нас должна быть общая спальня. Мне вообще, может быть, страшно оставаться одной после всего, что сегодня произошло.

— А что тогда Франсина будет докладывать Фаро? — сделала я ещё одну попытку. — И что будет, если допросят остальную прислугу? Они скажут, что наш брак — фикция.

Дедушка посмотрел на призрака, тот — на него.

— А ведь девочка права, Робер, — заметил Франциск. — Так-то любой целитель сможет это сказать, с Фаро станется притащить его прямо сейчас.

И ровно после этих слов призрака я зевнула, только сейчас почувствовав, как устала. Словно мне требовалось лишь подтверждение моей правоты, после чего я сполна ощутила, что всё тело ломит, горло болит, а в голове самая настоящая вязкая каша, которая мешала уже не только связно мыслить, но и говорить. Я прислонилась к Шарлю и приложила все силы, чтобы не уснуть прямо здесь и прямо сейчас.

— Отправляйтесь в дом в столице, — наконец решил дедушка. — Немедленно. Посидите там безвылазно пару дней, пока всё не успокоится.

Шарль кивнул так, что моя голова тоже дёрнулась, и потащил меня к телепортационной.

— А ну, стоять! — неожиданно рявкнул призрак так громко, что в моей голове даже что-то прояснилось. — Робер, ты сдурел?

— Вы о чём, Ваше Величество?

— О чём, о чём, — проворчал Франциск. — Сразу видно, хочешь нашим молодожёнам всё испортить. Есть они там что будут, а? Друг друга? Хорошенькое начало семейной жизни.

— Положим, там что-то должно быть на кухне в стазисе, — неуверенно припомнил дедушка.

— А если нет? Эх, Робер, Робер… Ладно, мажонок тебе не по нраву, но о родной внучке мог бы побеспокоиться. Единственной, между прочим. Если бы не я, так и отправил бы их на голодную смерть. А ведь мне еда не нужна, но поди ж ты — о важных вещах не забываю, в отличие от некоторых, которые гордятся, что мозги не растеряли.

Дедушка устыдился, вызвал Франсину и поручил ей как можно быстрее собрать для нас с Шарлем корзину продуктов. Рядом с ним вился Франциск и постоянно подсказывал, что нужно туда положить. Предложения закончились быстро, а энергия у призрака — нет, поэтому, когда экономка, заинтригованная поручением, ушла, Франциск заявил:

— А ещё мы не проинструктировали молодых на предмет той самой первой брачной ночи, которая им предстоит.

— Они будут спать по раздельности, — с нажимом сказал дедушка и выразительно посмотрел на Шарля.

— Это сегодня. А завтра у них появятся другие желания. — Призрак потёр руки, тоненько захихикал, подлетел к Шарлю и начал ему что-то шептать на ухо.

Неправильный какой-то инструктаж, односторонний. Но, пожалуй, инструкций от Франциска я бы и не хотела. Их должна давать какая-нибудь близкая мне дама. Тётя, например. Но инструкции от тёти наверняка прибудут только вместе с тётиной подругой, так что лучше обойдусь без них. Уверена, тех, что получит Шарль, нам хватит на двоих.

Франсина притащила огромнейшую корзину, держала она её с трудом и сразу же с облегчением передала Шарлю. Улыбалась она при этом так сладко, что подвох заподозрила не только я.

— Робер, там к днищу следящий артефакт пристроен, — забеспокоился Франциск. — Отдери немедленно. Нечего Фаро подглядывать за моими потомками.

Дедушка набросил полог от прослушивания и ехидно ответил:

— Теряете нюх, Ваше Величество. Там не один артефакт, а три, и подглядывать через них невозможно, только через один можно будет подслушивать.

— Подслушивать Фаро тоже не дадим, — ничуть не устыдился Франциск. — Отдирай все три. Нечего Совет развлекать, пусть лучше по театрам ходят, поддерживают шамборские театральные труппы. Всё бюджету прибыль. Хотя что я переживаю за шамборский бюджет? Нам же с него ничего не перепадёт.

Он загрустил. Даже перо на шляпе обвисло.

— Давайте я всё в пространственный карман закину? — Я не удержалась и широко зевнула, хотя и успела прикрыть рот рукой. — Оттуда никакие следилки и прослушки не работают. Можно с корзиной, можно без. А то вы пока артефакты дезактивируете, Франсина новые притащит. И я усну прямо здесь в кресле.

Сразу после этих слов я активировала перстень. Шарль опустил туда корзину, пока дедушка с Франциском не придумали что-то ещё, и мы двинулись в сторону телепортационной.

— Разберётесь там, — напутствовал дедушка. — Артефакты, конечно, работают, но мало ли. Что-то могло испортиться за столько-то лет. Но не всё. Чтобы из дома не выходили, пока я не разрешу. Если вдруг заскучаете, там хорошая библиотека.

— Робер, они долго ещё вдвоём не заскучают, — уверил его Франциск и опять что-то зашептал на ухо Шарлю, который мечтательно заулыбался.

Хорошо, что мы наконец пришли. Я поцеловала дедушку в щёку, отчего у него подозрительно заблестели глаза, а призраку помахала рукой, что приняла на свой счёт Франсина, провожавшая нас до самого телепорта, поэтому неуверенно помахала рукой в ответ. После чего наконец мы воспользовались переходом и оказались в столичном доме.

— Где здесь спальни? — спросил Шарль.

— Понятия не имею. — Я опять зевнула, но скрывать этого не стала. — Но помню в гостиной такой замечательный диванчик…

Туда я и направилась, как сомнамбула. Шарль что-то говорил, но я его уже не слышала: мною завладела одна-единственная мысль. Я настолько хотела спать, что даже думать ни о чём больше не могла. Поэтому стоило моей голове опуститься на пружинную мягкость дивана, как глаза сразу закрылись и меня поглотила темнота.

Проснулась я, когда за окном было совсем светло. И проснулась не в гостиной. Я с недоумением разглядывала незнакомую обстановку и широченную кровать, в которой лежала, пока не поняла, что это Шарль меня сюда перенёс с дивана. Богиня, а ведь из-за меня он остался без ужина, так как из пространственного кармана вчера ничего не достали. Я подскочила на кровати и обнаружила, что Шарль меня не только перенёс, но и раздел — не полностью, до нижней рубашки, но всё-таки. Самого его не было ни видно, ни слышно. И вообще, в доме стояла такая тишина, что казалось: кроме меня, тут больше никого нет. Проверять это в полураздетом виде я была не готова, но с кровати встала, чувствуя необычайную бодрость.

Платье нашлось аккуратно развешанным на стоящем рядом стуле. Но я надевать его не торопилась. Сначала стоило умыться и вообще посмотреть на себя в зеркало. Или не смотреть? Вряд ли я выгляжу привлекательно после всего, что досталось вчера на мою долю. Ванная комната обнаружилась за резной дверкой, притворявшейся декоративной панелью. Зеркало там тоже было, но не отразило ничего страшного. Длительный сон явно пошёл мне на пользу. О вчерашнем напоминали разве что небольшая бледность и огромный голод. Настолько огромный, что желудок сворачивался в тугой комок и громко голосил.

Но я всё-таки первым делом залезла в душ и смыла с себя всю накопившуюся грязь. Мыло во флакончике, на удивление, не высохло окончательно, было тягучим, но хорошо мылилось и восхитительно пахло. Возможно, оно было прикрыто стазисом? Забавно, но раньше у меня не находилось времени осмотреть дом. Всё пробегом: телепортационная — коридор — гостиная — коридор — выход. Или обратный вариант: вход — телепортационная.

Я, набросила огромный пушистый халат и направилась искать Шарля. Спал он явно в соседней спальне, но там его уже не было. Я шла по коридору совершенно тихо, звуки шагов гасились толстенным ковром. Дом казался сонным. То ли засыпающим, то ли ещё не проснувшимся. Но мы с Шарлем вдохнём в него жизнь.

Чуть дальше по коридору нашлась библиотека, а в ней наконец обнаружился Шарль, с увлечением изучающий какой-то толстенный том.

— Доброе утро! — сказала я, радуясь, что смогла застать его врасплох. — Ты чем-нибудь завтракал?

В самом деле, дедушка ведь говорил, что здесь есть что-то из еды в стазисе, так почему бы Шарлю и не найти это что-то? Тогда я не буду чувствовать себя виноватой.

— Доброе, спящая красавица, — согласился он, улыбаясь во весь рот. — Только не утро, а день, и для завтрака уже поздновато, время обедать. И есть здесь нечего, я проверил. Стазисные артефакты разрядились, и всё, что было ими укрыто, пришлось выбросить.

— Мне так жаль, — развела я руками.

— Главное, с тобой всё хорошо. Кстати, утром сюда уже ломились. По виду — из Совета. Но я спрашивать не стал, просто не открыл.

— И правильно. — Я подвернула рукава, мимоходом пожалев, что не оделась поприличней, как положено замужней даме. — Пойдём завтракать?

— Обедать.

— Какая разница, как называть? — возмутилась я. — Ты же голоден?

— Ужасно, — согласился он, но посмотрел при этом на меня так, что я засомневалась, что мы говорим об одном и том же голоде. — Тебе идёт этот наряд.

И опять-таки, сказал таким тоном, словно мне срочно нужно было раздеться. Но до кухни мы всё-таки добрались, где я повытаскивала из пространственного кармана переданные нам продукты. Корзинку я решила оставить там. Конечно, в Совете уже знают, где мы, но дедушка же вчера говорил ещё и о подслушивающем артефакте. Судок с рагу, к которому запросто что-то можно было прикрепить, я вытащила в гробовом молчании, разложила по найденным тарелкам две порции и убрала обратно. А вот бутылку вина Шарль взял из местных запасов, вскрыл и налил в два бокала.

— За нас? — предложил он.

— За нас, — согласилась я и храбро сделала глоток.

Заедать мы начали тут же. Всё-таки хотелось есть даже мне, а что уж говорить про Шарля, который остался без ужина и завтрака. Даже если бы мы вдруг вытащили подслушивающий артефакт, Фаро сейчас насладился бы только звуками постукивания ложек о тарелки и жевания.

— Между прочим, я в библиотеке не развлекался, а выяснил, чего так боялся Фаро, блокируя твою саламандру. В открытом доступе таких книг нет, но та, что я читал, наверняка из королевской.

— И чего он боится?

— Ты можешь саламандрой перемещаться между разными источниками пламени, — пояснил Шарль. — А ещё подслушивать, даже не перемещаясь. Такая королевская особенность, потому что она была только у Лиденингов. Последний отмеченный саламандрой был как раз Франциск Первый. Но уже тогда это было не слишком актуально, поскольку открытыми источниками пламени пользовались всё меньше и меньше людей. Но, — он расплылся в улыбке, — иметь камин с открытым огнём до сих пор считается одной из привилегий дворянства.

— И точно. Альвендуа никогда не пренебрегают вечерними посиделками у растопленного камина. — И тут меня осенило: — Я их могу подслушать? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас — нет, — неожиданно ответил Шарль. — Во-первых, лучше обо всём расспросить Франциска, чтобы не напортачить, а во-вторых, у нас есть более важное дело, чем подслушивание каких-то там Альвендуа.

— Какое?

Вместо ответа Шарль привлёк меня к себе, и я почему-то сразу догадалась, что именно он имел в виду, особенно когда он меня поцеловал. Что ж, Шарль и вправду куда важнее каких-то там Альвендуа, всех вместе взятых.

Глава 26

Не знаю, действовал ли Шарль по инструкциям Франциска или вопреки им, уточнять я не стала, но результат был ошеломляющим. Я совершенно не запомнила, как мы добрались до моей спальни. Помню только, что с поцелуями, и всё, остальное из моей памяти ускользнуло напрочь. И судя по затуманенному взору Шарля, и у него спрашивать было бесполезно. Да и надо ли?

Впервые за несколько дней мне было совершенно хорошо и спокойно. Хотелось лежать рядом с мужем и больше ничего. Но могли ли мы себе это позволить? Я потёрлась головой о его плечо, обжигающе горячее и вдохновляюще гладкое, и спросила:

— Что будем делать дальше?

— О, у нас куча вариантов, — расслабленно-счастливо протянул он.

Слишком счастливо, чтобы я не насторожилась.

— Вариантов Франциска? — подозрительно уточнила я.

Я сильно сомневалась, что соглашусь воплотить их в жизнь и что он вообще мог насоветовать что-то хорошее. Он даже когда говорит во всеуслышание, временами несёт такую ерунду, а уж что он там Шарлю нашептал? Точно что-то подозрительное. Чему хорошему можно было научиться в монастыре? А с его перехода в призраки прошло уже столько времени, что он наверняка и не помнит, каково это — быть живым и кого-то любить не только духовно.

— Варианты Франциска слишком сомнительные, — хохотнул Шарль, прижимая меня к себе. — Неужели ты думаешь, что мы не обойдёмся без них?

— Обойдёмся, — легко согласилась я.

Чувствовала я себя необычайно счастливой, наверное, потому, что рядом был Шарль и не было призрака, который непременно бы уже сказал какую-нибудь гадость под видом полезного совета.

— Жаль, что в огонь и на разведку мне пока нельзя… Но неужели мы весь день проведём в постели? — не удержалась я.

Шарль опять рассмеялся, заставив меня покраснеть.

— Звучит заманчиво, — признал он. — Но невыполнимо. Мы можем внести разнообразие осмотром дома. Нам здесь какое-то время придётся задержаться, значит, мы должны понять, чем располагаем. Пока я видел только две спальни и библиотеку.

— А гостиная и кухня?

— Точно, ещё кухня. Там я даже ревизию продуктов навёл, так хотел есть, — спохватился он. — А гостиную я не рассматривал, хотел побыстрее тебя устроить.

— Спасибо, — сказала я, потянулась, вывернулась из-под руки Шарля, который хотел меня задержать, и встала.

— Мы могли бы на какое-то время отложить осмотр, — чуть разочарованно сказал он и попытался притянуть меня заклинанием. Но, увы, дедушкины артефакты ему оказались не по зубам. Наверняка ложиться в кровать в артефактах — дурной тон для магов, сколько мы возможностей упустили только за сегодня. Но ничего, главное, дальше про это не забывать…

— Если уж решили заняться осмотром, то не стоит откладывать, — важно сказала я, рассмеялась и удрала в ванную.

Оттуда я вышла полностью одетой и готовой к роли хозяйки дома. Шарль тоже успел привести себя в порядок и даже притащить книгу из библиотеки — тот самый том, который читал до моего появления. Сейчас он его отложил, не забыв вставить закладку.

Начали мы со спален. Если вчера Шарль просто выбрал первую попавшуюся для меня и вторую попавшуюся для себя, то сегодня мы осмотрели все и выбрали для себя самую большую и солнечную. Наверняка именно эта спальня традиционно принадлежала хозяевам дома. И ванна при ней была не чета той, в которой я плескалась не так давно. Огромная и с кучей управляющих артефактов.

— Чувствую, вечером будем мыться вместе, — сказал Шарль.

— Почему это?

— Не могу же я отправить тебя одну разбираться со столь сложным устройством. Вдвоём будет быстрее и интереснее.

Мы подзарядили все артефакты в этой ванной, чтобы они не разрядились вечером в самый неподходящий момент и не заставили нас на них отвлекаться, и только потом отправились дальше обследовать все, абсолютно все уголки дома. В подвале оказались рабочие помещения для мага, уступающие по оснащённости дедушкиным, но не слишком. Как-никак, это тоже когда-то были его рабочие помещения, и он позаботился, чтобы там было всё необходимое и даже немного сверху. Огорчало, что там напрочь растратили заряд чистящие артефакты и все поверхности покрылись пылью, пока не слишком толстым слоем, но всё же не позволяющим работать в такой обстановке. Пришлось потратить время на зарядку артефактов, а потом на проверку их работы, и только после этого мы поднялись из подвала в гостиную.

Вид её очень портили чехлы, которые немедленно были убраны. В этом помещении артефакты все работали, поэтому выглядело оно, словно хозяйка ненадолго вышла и скоро вернётся. Хотя почему вернётся? Теперь я хозяйка, и я тут. Но это была не моя гостиная. Захотелось всё срочно поменять. Или не всё? Вот та ваза очень даже мне понравилась, в ней прекрасно будут смотреться букеты, которые мне подарит Шарль.

— А не перекусить ли нам? — напомнил он о себе.

Вовремя напомнил, потому что я поняла, что тоже ужасно хочу есть. Просто умираю от голода.

Конечно, у нас была замечательная столовая, но она казалась слишком большой для нас, слишком помпезной, да и подавать блюда всё равно было некому, поэтому мы опять устроились на кухне.

— Дом для нас великоват, — сказал Шарль.

— Да, он рассчитан на много человек, — согласилась я. — Но мы можем нанять кухарку и пару горничных. Уже не будет так безлюдно. А ещё можем приглашать друзей. Например, Люсиль и Пьера-Луи. Как ты думаешь, они помирятся?

— Не знаю, — повёл он плечами, словно разминаясь. — Не уверен, что из этого получится что-то хорошее.

— Почему? — удивилась я. — Богиня же сказала…

— Мне кажется, она имела в виду кого-то другого, не Люсиль, — пояснил Шарль. — Пьер-Луи сильно влюблён, да, но даже сильная влюблённость не поставила для него Люсиль на первое место. Он был готов жениться сначала на Соланж, потом на тебе. Думаешь, Люсиль ему это простит, если узнает? Она и без того на него обижена, ведь так?

— Так, — согласилась я. — Но она же не знает, что он король, что он взвалил на себя ответственность за целую страну и что он больше думает о благе Шамбора, чем о собственном.

— А если узнает, что-то изменится? Она уже дала отставку Пьеру-Луи и встречается с Вине. Если ей всё рассказать, то не получится ли, что она будет встречаться не с Пьером-Луи, а с королём Филиппом Третьим, который ей не очень-то и понравился?

— Не знаю, — жалобно признала я. — Но мне его всё равно жалко. Не хотелось бы, чтобы он связал свою жизнь с кем-то наподобие Вивианы.

Я сама чувствовала, что трещина между Люсиль и Пьером-Луи всё ширилась, грозя их окончательно отколоть друг от друга, если уже не отколола. Но вдруг, вдруг её ещё можно чем-то замазать так, что ничего не будет напоминать о размолвке? А то ведь с Пьера-Луи станется последовать совету и посвататься к гармской принцессе. То ли ради блага Шамбора, то ли назло Люсиль, которая всё равно этого никогда не узнает.

— Это решать ему, — ответил Шарль. — Лучшее, что мы можем сделать, — не вмешиваться.

Но разве можно не вмешиваться, если речь идёт о наших друзьях?

— Из Люсиль получилась бы прекрасная королева, — намекнула я.

— Внешне, — парировал Шарль. — Роль королевы не ограничивается красивой картинкой.

— Люсиль вовсе не дура, — возмутилась я.

— Я этого и не говорил, — ответил он удивлённо. — Но она довольно легкомысленна и уж точно не поставит благо страны выше всего остального.

Я чувствовала себя такой счастливой, что мне казалось несправедливым, если остальные останутся несчастными. Мне было настолько жаль и Люсиль, и Пьера-Луи, и даже Шамбор, у которого непонятно что будет с королевой, что Шарль не смог долго смотреть на мои страдания и предложил:

— Если хочешь, мы можем отправить обоим вестников и пригласить сюда. Но сразу говорю, из этой затеи ничего не выйдет.

— Но дедушка сказал, чтобы мы не выходили, — напомнила я.

— А мы и не будем выходить. Калитку можно открыть дистанционно, и если вдруг с нашими друзьями войдёт кто-то посторонний, то непременно сработает охранная сигнализация и мы не откроем входную дверь.

Мне показалось, что Шарль был несколько разочарован тем, что я хочу разбить наше вынужденное затворничество встречей с друзьями, но я всё равно сразу согласилась на его предложение. Потому что слова Богини о том, что для счастья Пьеру-Луи и его избраннице всего-навсего нужно разглядеть друг друга, так и вертелись у меня в голове, не давая покоя. Быть может, до Люсиль всё-таки дойдёт, кого она теряет, и она сможет увидеть за выработанной непроницаемостью Пьера-Луи страдающую душу?

Я отправила к ней вестника, надеясь, что она до сих пор в общежитии, потому что до дома Веневров мой вестник не долетит — рассеется раньше. Да и не поедет Люсиль из дома в столицу ради короткой встречи со мной, её мама точно будет недовольна.

Шарль вздохнул, но отправил вестника Пьеру-Луи. Теперь нам оставалось только ждать. Правда, скучать нам не пришлось: целоваться с мужем оказалось ничуть не менее увлекательно, чем тогда, когда он им не был. И то, что поцелуи могут закончиться в кровати, больше не пугало, а придавало даже какую-то остроту.

Первой появилась Люсиль. И я сразу поняла, насколько глупой была моя идея. Потому что появилась она не одна, а с Базилем, и выглядели они парой. Причём не просто парой, а счастливой.

Когда мы с Шарлем их увидели, то он невольно выругался, а я виновато спросила:

— А не пустить Вине мы не можем?

— Ты хочешь разругаться с подругой? — ответил Шарль.

— Нет, но… Но ведь сейчас придёт Пьер-Луи, — в панике сказала я и тут же его увидела.

Он шёл по улице, как совершенно обычный шамборец, и никто не обращал на него внимания: парень и парень, идёт себе по делам и идёт. И Люсиль с Базилем его тоже не замечали, она рассмеялась какой-то шуточке приятеля и приложила ладошку к артефакту. А вот Пьер-Луи их заметил. Заметил, остановился и развернулся, торопясь уйти, чтобы не пришлось здороваться и показывать радость от встречи. Даже королевская выдержка иногда даёт сбой, и, похоже, сейчас был именно такой случай.

Шарль открыл калитку, и Люсиль впорхнула во двор, таща за собой за руку Базиля. Да, зря я не подумала, что она предложит ему пойти с ней. С ними не просочился во двор никто посторонний — охранная система не сработала, поэтому дверь мы распахнули сразу, как они к ней подошли. Я бросила последний взгляд на Пьера-Луи, но того уже и след простыл.

Люсиль, как только вошла, сразу бросилась мне на шею.

— Богиня, Николь, как ты меня напугала. Представляешь, разговариваю с тобой о всякой ерунде, внезапно заявляется леди Альвендуа в компании какого-то мага, а ты вдруг берёшь и взрываешься.

Она сделала движение руками, словно разбрызгивала воду по сторонам. Похоже, взрыв был не из маленьких. Я покосилась на Шарля, но он удивлённым не выглядел, напротив — довольно улыбался. Значит, всё было, как он запланировал.

Мы прошли в гостиную, но чинного разговора не получилось.

— Люсиль так завизжала, — со смехом продолжил Вине, — что прибежал не только я, но и комендант. И выяснилось, что это была не ты, а фантом, на который пытались воздействовать ментальной магией. Правда, леди Альвендуа всё отрицала, но комендант необычайно разозлился и заявил, что напишет докладную записку ректору, после чего повёл леди на выход. Та бухтела, что он несёт какую-то ахинею, но если уж ему пришлось пробежаться, то она готова компенсировать неудобства. В разумных пределах, разумеется. Не знаю, право, согласился ли комендант на компенсацию или отправил докладную ректору, но выглядело всё это необычайно забавно.

Они переглянулись с Люсиль и расхохотались так, что я невольно позавидовала тому, что они видели эту сцену лично, а я нет. С другой стороны, наблюдать за Альвендуа сомнительное удовольствие…

— Помяните моё слово, — продолжила теперь уже Люсиль, — Альвендуа опять вывернутся. Когда комендант появился, ни Вивианы, ни Антуана уже не было, хотя они оба там ошивались поблизости, а Антуан так вообще с Соланж флиртовал.

— А леди Альвендуа заявила коменданту, что просто хотела, как будущая родственница, проверить условия твоего проживания, узнать, не нужно ли чего, и позаботиться о необходимых заклинаниях, для чего и привела специалиста. Правда, самого специалиста тоже след простыл. Но неужели ты правда собралась за этого напыщенного индюка Альвендуа? Но тогда почему ты тут с Буле?

— Потому что Шарль — мой муж, — пояснила я.

— Когда это вы успели? — ахнула Люсиль. — А, я поняла, это шутка?

— Мы поженились вчера, — улыбнулся Шарль, глядя на меня так, что мне невольно захотелось отмотать время назад и не пускать никаких гостей. А ещё лучше — не приглашать. — И лорд де Кибо лично отвёл нас в Храм.

— Богиня, и ты мне ничего не сказала? — обиделась Люсиль. — А ещё подруга…

— Это получилось так неожиданно, — пояснила я. — Здесь что-то взорвалось, и Фаро явился, чтобы обвинить моего деда.

— Не взорвалось, а загорелось, — поправил меня Базиль. — И не что-то, а Совет. Вы такой замечательный скандал пропустили. Филипп Третий Совет из Ланже выставляет как организацию, опасную для жизни и здоровья подданных.

При упоминании Филиппа Третьего я вздохнула и подумала, что иной раз, пытаясь что-то исправить, делаешь только хуже. Теперь Пьер-Луи и на пушечный выстрел не подойдёт к Люсиль. Но мне показалось, что подругу это ничуть не расстроит. Она то и дело бросала взгляд на Базиля, а тот вообще не сводил с неё глаз, так что нам оставалось только пожелать им счастья.

Глава 27

Наверное, в другое время эта неделя показалась бы прекрасной: мы с Шарлем были только вдвоём и занимались, чем хотели. Но, увы, висящая над головами неопределённость очень нервировала. Несколько дней, отведённых на празднование и смену названия столицы, прошли, а от дедушки не было ни слуху ни духу. Да и вообще у нас наблюдалась сильная нехватка информации. Люсиль обещала держать нас в курсе, но буквально на следующий день за ней приехала мама, и они вместе отбыли к Люсиль домой. Хорошо хоть, подруга догадалась отправить вестника, а то я тоже гадала бы, что с ней случилось. Увы, ни мой, ни её вестники не были столь сильны, чтобы преодолеть расстояние между этим домом и домом семьи Веньевр.

Что касается Пьера-Луи, то после того злополучного случая мы не рисковали с ним связываться, а сам он не появлялся. Чувствовала я себя перед ним ужасно виноватой, но о том, что ему отказала, не пожалела ни разу. Я не могла бы его представить на месте Шарля, а вот Шарля на месте короля Шамбора — запросто. Ради него и только ради него я согласилась бы стать королевой, чего в этой жизни точно не будет: даже если бы мне взбрело в голову потребовать трон по праву крови, то Шарль непременно встал бы на сторону друга. Но не будет и потому, что я отказалась от прав перед лицом Богини, она мой отказ приняла, а значит, обратного хода нет.

Дел нам хватало и без шамборских государственных. Часть артефактов в доме разрядилась, а часть вообще вышла из строя. Разделили обязанности мы просто: Шарль чинил, я заряжала. Зато в библиотеке сидели вместе, хотя и читали разное. Даже как-то спустились в вычищенную лабораторию, где подняли все щиты и провели пару экспериментов, вычитанных Шарлем в библиотечных книгах. На удивление, ничего не взорвалось и не разбилось. Получившийся в результате одного опыта мелкий пушистый голем, больше всего похожий на помесь кошки с собакой, казался вполне жизнерадостным и таскался теперь за Шарлем по дому, как привязанный, оставаясь только за порогом нашей спальни. Уж там точно посторонние были лишними, даже если они ничего не понимающие големы.

Вынужденная изолированность сильно беспокоила. Временами даже начинало казаться, что я в заключении: никуда не выйти и никак не исследовать саламандру, которая внутри меня постоянно подначивала зажечь хотя бы камин и посидеть в огне. Но Шарль на мои просьбы всегда отвечал резким отказом, напоминая, что мы обещали жить без опасных опытов, а он не уверен, что в случае чего сможет помочь мне вернуться в человека. «Ты нас тогда ужасно напугала», — признался он, намекая тем самым, что пугаться больше не хочет.

Сейчас мы сидели на кухне, мирно ужинали и посматривали в окно. Обзор из окна первого этажа был похуже, чем со второго, но на улице всё равно было малолюдно и ничего не происходило.

— Мне кажется, за домом никто не наблюдает, — неожиданно сказал Шарль.

— Ты уверен? — удивилась я. — Может, они стали лучше прятаться?

— Да здесь прятаться негде, — отмахнулся он. — В тех квартирах, где сидели наблюдатели, пусто.

— Так это же замечательно — воодушевилась я. — Значит, нас оставили в покое.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнул он. — И выйти наконец наружу.

— Тебе тоже кажется, что мы в тюрьме? — спросила я.

— Не то чтобы в тюрьме, но такое ограничение свободы слишком давит, — согласился он. — Одно дело, когда ты знаешь, что в любой момент можешь выйти за газетой, в лавку, в театр, да и просто прогуляться, и совсем другое — когда ты вынужденно сидишь на месте, даже в такой замечательной компании.

Он взял мою руку и поцеловал ладонь, явно чтобы смягчить впечатление от слов, но на меня саму ограничения давили слишком сильно, чтобы я его не понимала.

— Скоро это должно закончиться, — убеждённо сказала я.

— Думаешь?

— У нас еды не останется, — я нервно хихикнула. — Поэтому, если мы не собираемся голодать, нам придётся покинуть этот дом тем или иным выходом.

Я открыла пространственный карман и предоставила Шарлю возможность изучить его содержимое. Большую часть-то я давно извлекла, когда стазисный артефакт починили, но оставались ещё запасы того, что хорошо хранится, но не очень-то и вкусно. Но Шарль смог меня удивить, когда вытащил не замеченную мной ранее бутылку вина.

— Зато у нас есть выпивка, — усмехнулся он. — И не только эта бутылка, но и в подвале несколько стоек. Будем пьяные и счастливые.

— Нам для счастья вино не обязательно.

— Это так, — согласился он, но всё-таки вскрыл бутылку и разлил вино по бокалам.

Оно отлично скрасило немного поднадоевший пирог.

— Хуже всего, что мы не знаем, что происходит снаружи, — продолжила я. — Вот если бы…

— Нет, Николь даже не начинай, — сурово ответил он.

— Но я могла бы быстренько пробежаться, одним глазком глянуть, а? — умоляюще сказала я. — У тех же Альвендуа наверняка в гостиной камин растоплен. Я туда раз — и попаду. И услышу, что они говорят.

— Да что они могут интересного говорить? — запротестовал Шарль, но как-то неуверенно. — Это же Альвендуа.

— Вот именно, что это Альвендуа и у них какие-то дела с Советом. А Совет почему-то снял наблюдение с нашего дома. Подозрительно это всё. А так хоть что-то узнаем.

Я пыталась передать Шарлю силу своего желания превратиться в саламандру. Даже если никуда не перейду, то хоть побуду опять ею, освоюсь.

— Николь, вот ты хитрюга, — покрутил он головой. — Твой дедушка считает, что это опасно. Тебе так плохо было прошлый раз, что меня удивляет, что ты вообще настаиваешь на новом обороте.

— Я уже полностью восстановилась после прошлого, — запротестовала я. — И то уверена, что мне было так плохо, потому что он был принудительным, а вот если я превращусь сама…

— Как только лорд де Кибо даст добро, сразу превратишься, — согласился Шарль.

Но это было не то согласие, которое мне требовалось.

— Шарль, дорогой, ну давай растопим камин, — заворковала я. — Ты же меня любишь?

— Люблю, поэтому камин растапливать не будем.

— Если бы ты меня любил, ты бы согласился.

— Это не тот риск, на который я готов пойти, — серьёзно ответил он. — Так что, Николь, придётся тебе подождать разрешения дедушки. Без него — никаких источников открытого огня в доме. Тем более что ты не знаешь, как переходить из огня в огонь. А если ты застрянешь в доме Альвендуа, как мы тебя будем вытаскивать, ты подумала? Нет уж, сначала нужно проконсультироваться у кого-то знающего, того же Франциска, например, а уже потом лезть экспериментировать.

— Нет, так-то ты прав, мажонок, — раздался ворчливый голос призрака. — Только почему вдруг так фамильярно — Франциск? Я для тебя — Ваше Величество.

— Спорный вопрос, — заметил появившийся на пороге кухни дедушка. — Он женат на вашей праправнучке, значит, имеет право на некоторую фамильярность, особенно когда уверен, что его слов никто не слышит.

Я бросилась на шею наконец-то появившемуся родственнику и расцеловала. Выглядел он довольным, значит, всё страшное уже позади.

— Извините, я действительно не слышал ни как сработал телепорт, ни как вы подошли, — покаянно сказал Шарль. — Если я оскорбил Ваше Величество, прошу простить.

— Его Величество не обиделся, — ответила я за призрака. — Его Величество понимает, что такого молодого и полного сил короля часто будут называть просто по имени.

Франциск, уже было надувшийся от обиды и собирающийся высказать всё Шарлю, теперь надувался от гордости и оскорблённым не выглядел. Вот что значит правильно расставить акценты.

— Но почему мы вас не слышали, на самом-то деле? — продолжила я. — В доме так тихо, что слышен каждый шорох.

— И срабатывания телепорта не почувствовали, — добавил Шарль. — А это не мелкие такие колебания.

— Мажонок, этот дом — Робера, — снисходительно пояснил Франциск. — Если он не захочет, вы его даже не почувствуете. Он хотел убедиться, что у вас всё в порядке, хотя я ему говорил, что вваливаться без предупреждения к молодожёнам — дурной тон. Мало ли чем вы могли заниматься. Гостям рады не в любой момент.

В его тоне было столько осуждения, что дедушка смутился и сказал:

— Я передам вам дом как положено, раньше не было то времени, то возможности. Так что такой неожиданный визит вам больше не грозит. В следующий раз сразу почувствуете, когда я воспользуюсь телепортом.

— Постой, — спохватилась я, — а твоя клятва? Столица же сейчас опять Ланже. Тебе разве можно здесь быть? Тебе не плохо?

Я обеспокоенно вглядывалась в лицо родственника, но ничего, кроме лёгкой улыбки, не замечала.

— Сняли с него клятву, огонёк, — хихикнул Франциск. — Причём элегантно так сняли. Фаро даже не понял, что его провели, просто не удержался, чтобы гадость не сделать.

— То есть? — Я требовательно посмотрела на дедушку.

— Король Филипп Третий потребовал у Фаро, чтобы тот снял ограничение с де Кибо, поскольку, цитирую: «Я собираюсь сделать предложение леди де Кибо, и мне не нужны ограничения на её родственниках». Фаро снял, а потом ехидно заявил, что жениться Его Величеству на леди де Кибо не получится, поскольку упомянутая леди уже замужем. Король Филипп Третий испытывал искреннее удовольствие, когда нам это рассказывал.

Судя по тому, как захихикал Франциск, он тоже испытывал искреннее удовольствие и когда выслушивал, и когда пересказывал, а в особенности — когда представлял физиономию Фаро, когда тот наконец понял, что совершил.

— Поди, вы, Ваше Величество, подсказали королю Филиппу так поступить? — решила я немного польстить призраку.

— Представь себе, огонёк, он сам догадался. Нет, я понимаю, конечно, что общение со мной даром не проходит, но не ожидал от этого королька такого прогресса. Возможно, я поторопился с предложением его отравить, — неохотно признал он, — потому что из него может выйти что-то путное. Разумеется, если не будет пренебрегать советами умных людей. — Шарль зачем-то кашлянул, Франциск неодобрительно повернулся в его сторону и поправился: — Или не совсем людей. Ключевое слово — умных.

Как выяснилось, это было не единственное хорошее дело Пьера-Луи. Под шумок он выпустил несколько законов, ограничивающих власть Совета магов, и, сообразив, что противника лучше держать на глазах, выделил Совету здание на окраине Ланже и потребовал переселиться туда. Франциск ещё предположил, что король завербовал в осведомители кого-то из Совета. Но именно предположил.

— Сами понимаете, такие вещи прямо никто не расскажет, но что-то такое проскользнуло в разговоре, — важно вещал он. — Так-то совершенно правильные действия для правителя. У меня этот Совет вот где был. — Он сжал просвечивающий кулак. — Филипп его, конечно, пока прижал, но посмотрим, удержит ли в таком положении.

— Он настоятельно рекомендовал провести досрочные выборы в Совет и отправить мэтра Фаро на почётную пенсию, — заметил дедушка. — Посмотрим, насколько укрепилась королевская власть, по результатам ближайшего собрания. Хотя Фаро многие недовольны.

— То есть мы победили? — подвела я итог. — Окончательно?

— Почти победили, — проявил осторожность дедушка. — Достигнуты определённые договорённости. Но…

— Что «но»? — заинтересовался Шарль.

— Остались ещё Альвендуа, которые не успокоятся, пока у них есть нечто, что они хотели обменять на Николь, — заявил Франциск. — Я склоняюсь к тому, что это какой-то документ, потому что королевских регалий у них быть не может. Наверное.

Он вильнул взглядом в сторону. Но целостность королевских регалий — не моя проблема. Или моя?

— Я же могу к ним попасть и подслушать, — воодушевилась я. — Саламандрой. Разведём здесь огонь, а у Альвендуа по традиции камин каждый вечер разжигают.

— Смотрю, вы не только развлекались, но и библиотеку изучали. Огонёк, ты серьёзно думаешь, что Альвендуа сидят перед камином и постоянно твердят, что у них есть в активе, чтобы не забыть? — хохотнул призрак.

— Я серьёзно думаю, что мне настала пора выгулять саламандру. А так хоть повод есть, — надулась я. — Вы же всё равно к ним пойдёте, так?

— Так, — не стал отрицать дедушка. — Сейфы проверить надо в любом случае. План дома у меня есть.

— А я могу сходить на разведку. — Я умоляюще на них посмотрела. На всех троих. — Ну пожалуйста. Сейчас-то я под вашим присмотром и мне ничего не грозит, так, Ваше Величество?

— Так, — неохотно признал он. — В случае чего мы тебя вытащим. Но умение ходить между огнями не такое простое, оно требует определённых навыков. Но весёлое, да.

Он хохотнул, явно что-то припомнив, а потом подлетел ко мне и зашептал на ухо. Но не воспоминания, как, судя по удивлённым переглядываниям Шарля с дедушкой, они решили, а самые настоящие инструкции: как быстрее перейти в саламандру и как попасть в тот дом, куда хочется.

Глава 28

Я даже не подозревала, насколько успела соскучиться по огню. По тому огню, который ласково облизывал кожу, словно домашняя собачка, ластящаяся к хозяину. Никакая ванна для девушки не сравнится с огнём для саламандры. Настоящим огнём с вкусными искорками, которые можно ловить, лишь только они отделяются от основной огненной массы. Вот оно, счастье!

— Николь, ты не забыла, что у нас дело? — Встревоженная физиономия призрака просунулась прямо через огонь, разведённый в камине, и тут же испортила мне настроение. — Или ты опять себя потеряла? Это было бы совсем некстати, мы прошлый раз с таким трудом тебя вытащили.

— Не потеряла, — пискнула я. — Но здесь так хорошо.

— Успеешь ещё поразвлечься, — сурово сказал Франциск. — Для Лиденингов на первом месте должно быть дело.

Кто бы говорил! Я насмешливо пискнула, но призрак притворился, что это к нему не относится. Мол, он — воплощённая серьёзность и ответственность. И никаких развлечений. Можно сказать, призрачный монах — второе его имя. Даже шпоры на ботфортах втянулись, перо на шляпе уменьшилось и превратилось в скромную ленту на тулье. Я бы не удивилась, если с этакой постной физиономией он затянул бы гимн, прославляющий Богиню. А ведь мог бы меня и понять, наверняка сам страдал по потерянной саламандре.

— Давай настраивайся на Альвендуа, — продолжил призрак. — Камин от тебя не убежит. Робер тебе его хоть постоянно будет разжигать. Он сейчас лицо свободное, от Совета не зависимое. Хочет — камин разжигает, хочет — экономку увольняет.

— Франсина прекрасно справляется со своими обязанностями, — меланхолично заметил дедушка.

Призрак дёрнулся и вылез из камина. Я тоже высунулась, но самую малость: и чтобы быть в курсе разговора, и чтобы нежиться в языках пламени. И запах… Запах горящих дубовых дров прекрасен…

— Робер, ты собираешься её оставить? — поразился призрак.

— Она знает все мои привычки и подстраивается под них. Другую пока вышколишь, столько времени пройдёт, что мне понадобятся услуги не экономки, а гробовщика.

— Но она же шпионка? — удивился Шарль.

— Это некритичный недостаток, — ответил дедушка. — А иной раз это даже достоинство, когда нужно слить фальшивую информацию противнику. А если взятая на её место продастся не Совету? Как мне сливать им дезинформацию?

— Им сейчас не до тебя, Робер. И вообще, клятву с тебя сняли. Значит, всё.

— Это им сейчас не до меня, — не согласился дедушка. — И вообще, что мы спорим из-за ерунды? У нас Альвендуа не отшпионены.

Призрак развернулся и двинулся ко мне. Решил, наверное, что Робера перевоспитывать поздно, а меня — в самый раз.

— Николь, быстро подслушала Альвендуа и доложила.

От возмущения я только пискнула. Будут мне всякие призраки указывать!

— Будут здесь всякие саламандры пищать! — пренебрежительно фыркнул Франциск. — Робер, по-моему, налицо влияние размера головного мозга на интеллект у живых существ.

Мне захотелось его укусить. Но попробуй укусить призрака. Нужно иметь призрачные зубы, а не огненные, огонь ему нипочём.

— Ругаться будете потом, — ответил дедушка. — Николь, у тебя возникли какие-то проблемы с настройкой на Альвендуа?

Хотела я ответить, что никаких, но для начала нужно было проверить. И когда я в точности выполнила все указания Франциска, не произошло ровным счётом ничего. Не возникло обещанной картины в огненной рамке, позволяющей услышать всё, что говорят противники.

— Нет настройки, — пискнула я. — Возможно, Его Величество что-то забыл за давностью лет?

Сказала я так, чтобы подразнить призрака, потому что выполненные по его указаниям переходы между каминами де Кибо и между камином и свечой и обратно у меня получились совершенно естественно, словно я делала это неоднократно.

— Я ничего не забываю, — возмутился Франциск и ткнул пальцем себе в голову. Палец вошёл внутрь, не встречая сопротивления. — Потому что мне нечем забывать, если ты вдруг забыла. Скорее всего, у них в доме сейчас нет никакого огня. Я вообще заметил, что нынешнее поколение пренебрегает элементарным уважением к монарху. Ни камина, ни лампадки, на даже свечки какой завалящей.

— Нынешним монархам даже камин не поможет, — напомнил Шарль. — Николь, если ничего не получается, тогда вылезай. Саламандрой ты мне тоже очень нравишься, но я не могу тебя обнять.

— Но я точно помню, что Альвендуа собираются у камина вечерами, — пискнула я.

— Может, там некому собираться? — предположил Шарль. — Антуан и Вивиана торчат в общежитии, а их родители могли найти занятие поинтересней.

— Вздор, — фыркнул Франциск. — Что может быть интереснее обмена сплетнями у камина? Горящего камина! Но в одном мажонок прав: если не получается, выходи. Нужно обсудить создавшуюся ситуацию. Мы отворачиваемся.

И действительно благородно отвернулся. Я в последний раз поймала искорку, вдохнула непередаваемый внутренний аромат огня и с огромным сожалением выскочила из камина. Обсуждение началось, когда я даже не оделась.

— Нужно раз и навсегда решить вопрос с Альвендуа, — уверенно сказал призрак. — Так же, как мы решили вопрос с Советом. Сжечь там всё.

— Я за! — радостно согласился Шарль, которому настолько поднадоело сидеть без дела, что он был готов на любые предложения поразвлечься. — Сжечь и вырастить сверху клумбу. Огромную, как высокомерие Альвендуа.

— Ничего мы сжигать не будем, — отрезал дедушка. — Мы не знаем, что у них есть для торговли с Советом. Возможно, оно вообще не в доме, а в банке. И вообще, зачем жечь, если можно…

— Выкрасть! — закончил за него Франциск. — Точно, Робер, ты гений. Если это нужно и Альвендуа, и Совету, то нам тоже пригодится.

Дедушка, который явно собирался закончить по-другому, откашлялся, но противоречить давно покойному предку не стал. И откуда только у короля столь нездоровые криминальные наклонности?

— Для этого нужно как минимум пробраться в поместье Альвендуа, — сказала я. — Довольно сложно будет проделать это незаметно. Даже если мы просто воспользуемся общественным телепортом, кто-то это непременно заметит и свяжет с возгоранием их особняка.

— Напоминаю, никто ничего же жжёт, — с нажимом сказал дедушка. — Вы с Шарлем можете воспользоваться телепортом для визита к д’Авьелям. Поставить, так сказать, их в известность о радостном событии. Я пройду под отводом глаз, а Его Величество вообще никто не заметит. После телепорта мы разделимся.

Франциск при упоминании о собственной незаметности явно оскорбился, но не это было важным. Важным было то, что они собираются грабить Альвендуа без нас. Шарль это тоже понял.

— Разделяться — плохая идея, — заметил он.

— Вот именно, — поддержала я. — Идти нужно всем вместе. Кроме того, только я знаю план особняка Альвендуа. И даже где у них стоят сейфы: мне Вивиана в детстве хвасталась, что их просто так не найдут.

Правда, я подозревала, что взломщик уровня моего дедушки долго искать не будет и без подсказок, но надо же как-то обозначить свою полезность?

— Чем больше компания, тем больше шансов, что нас обнаружат, — возразил дедушка. — В идеале я должен пойти один.

Он покосился на призрака, прекрасно понимая, что идеал в данном случае недостижим.

— Робер, дети тоже имеют право на развлечения, — укоризненно сказал тот. — К чему нам общественный телепорт, если ты прекрасно можешь выстроить свой, да ещё прикрыть от сигналок по срабатыванию магии. Идеальное преступление — когда нет улик.

— Тащить их с собой — сущая глупость, — вскипел дедушка. — Вы представляете, Ваше Величество, что случится, если нас там поймают?

— Неужели мы с тобой не сможем обезопасить этих двух голубков? — фыркнул Франциск. — Они здесь засиделись, им нужно размяться.

— Мы не будем мешать, — сообщил Шарль. — Зато поможем в случае чего. У меня уже есть опыт выковыривания Его Величества из стены.

— Вот! — Призрак наставительно поднял указательный палец. — И где бы он получил такой опыт, Робер, если бы безвылазно сидел и пялился на Николь? Так что берём их с собой.

— На случай очередного выковыривания? — проворчал дедушка, но было видно, что он смирился.

Так и вышло. Вскоре он уже рассчитывал портал, сверяясь с таблицами, которые Шарль притащил из библиотеки. Призрак делал вид, что контролирует, но я ему в столь серьёзном вопросе не доверяла бы и ни за что не вошла бы в портал, построенный по его расчётам. Разве что в виде саламандры, на случай, если выход окажется в жерле вулкана. Но с него станется и на ледник отправить…

— Затратный получается телепорт, — недовольно сказал дедушка.

— Робер, я знаю, у тебя всегда при себе запасные накопители, — напомнил призрак. — Не мелочись. Мелочность во время войны приводит к поражению.

— Разве у нас война с Альвендуа? Они слишком ничтожные противники.

— Тараканов надо давить сразу, пока не выросли, — убеждённо сказал Франциск. — Прямо в их логове.

— Никто никого давить не будет, — предупреждающе напомнил дедушка. — Мы вообще-то хотели просто подслушать, о чём они говорят.

— И просто посмотреть, что они держат в сейфах, — предложил призрак. — Посмотреть могу я. Это не займёт много времени, если Николь нарисует план.

Он предвкушающе потёр руки. В самом деле, даже если опять влипнет в какую-нибудь из стен, при нас будет инор с опытом его выковыривания. Успешным, между прочим. Я с гордостью посмотрела на Шарля, который как раз что-то изучал на дедушкиной схеме.

— Николь?.. — привлёк к себе внимание Франциск. — Что там с планом особняка Альвендуа? С собой тащить не будем, изучу и запомню здесь. А то, не дай Богиня, потеряете, а это ненужная улика.

Я придвинула к себе лист бумаги и стала по памяти изображать жилище Альвендуа. Линии выходили ровными на загляденье. А как иначе? В детстве меня мучили каллиграфией, а в академии — рунами. Второе при неаккуратности куда печальнее заканчивается, поэтому что не доучила в детстве, исправила в академии.

— Один здесь. — Я нарисовала первый крестик. — Это кабинет лорда Альвендуа. Сейф даже особенно не спрятан, считается, что достаточно охранных заклинаний. Но на самом деле…

— Он не основной, — предположил Франциск. — Держат всякую дребедень для отвлечения внимания. А все ценности — в другом месте.

— Там тоже лежат украшения Альвендуа, но да, по мелочи, — согласилась я. — Основной сейф — в будуаре леди Альвендуа.

Я нарисовала второй крестик.

— Не в спальне? Хитро́, — одобрил Франциск. — И нам проще в случае чего.

— Он замаскирован под постамент, на котором стоит вазон с цветком. Там такое разлапистое растение, название не знаю, но оно очень большое и бесполезное в магическом плане. Ни в одно зелье не идёт. Леди Альвендуа держит его для красоты.

— Оно хоть цветёт? — скептически спросил Франциск. — Сдаётся мне, она его для веса держит, чтобы никто сейф не утащил. Но принцип я понял.

Он завис над листом, внимательно изучая нарисованное. Выглядел при этом достаточно серьёзно, чтобы я понадеялась, что всё пройдёт без проблем. Во всяком случае — для Франциска. Проблемы-то Альвендуа меня беспокоят куда меньше, а нашего призрака ещё во дворец возвращать, чтобы он там следил за Королевским Сердцем.

— Что ж, — решил дедушка, — пожалуй, к перемещению я готов.

— Я тоже готов, — радостно сказал Франциск и завис у его левого плеча. — Вперёд?

— Вперёд. Только одеться надо потеплее, чтобы магию ещё на эту ерунду не тратить. Где-то здесь должны были храниться мои старые вещи.

Дедушка с Шарлем утеплились найденным в шкафах, я — в пространственном кармане, а призраку утепляться нужды не было. Он только летал между нами и недовольно зудел, чтобы поторапливались. Но дедушка, пока не убедился, что все готовы, портал не открыл.

Вышли мы недалеко от особняка, прямо в парке, который сейчас выглядел довольно облезлым, хотя летом здесь буйствовали краски. Но я очень надеюсь, что видеть мне его больше не придётся ни летом, ни зимой.

— Отсюда должно достать, — удовлетворённо сказал дедушка и запустил подслушивающее заклинание.

Сначала он попал на кухню, где ничего интересного мы не услышали, потом в лакейскую, где камердинер Антуана жаловался, что у того опять плохое настроение, и только потом удалось попасть на разговор уже самих Альвендуа.

— Потому что он идиот, мама, — убеждённо говорила Вивиана. — Ему всё приносят на блюдечке, а он даже рот не может открыть достаточно широко, чтобы туда что-то попало. Вот скажи, в кого он такой уродился?

— В отца, разумеется, — холодно ответила леди Альвендуа. — Тот тоже не всегда замечал свои возможности, приходилось подталкивать.

— К женитьбе, не иначе, — хохотнул Франциск. — Не подталкивала бы, женился бы на другой. Хотя леди наверняка в юности была хороша. Может, и не пришлось особо усердствовать.

Дедушка на него шикнул, и призрак сначала замолчал, чтобы не мешать нам слушать, а потом шепнул: «Я на разведку» и важно поплыл в дом, целясь явно в будуар леди. Как бы не там происходил разговор…

— Но головой хотя бы иногда он думать может? — продолжала возмущаться Вивиана. — Такую возможность упустил. А Буле-то не дурак, воспользовался ситуацией.

— Не напоминай. — Я представила скривившуюся физиономию леди, и мне стало необычайно смешно. — Виви, прекрати оскорблять брата. Да, он допустил ряд ошибок, но и ты не без греха. В конце концов, твои достижения нельзя назвать даже скромными.

— Но я хотя бы пытаюсь что-то делать, — возмутилась Вивиана. — А он только и знает, что таскается на свидания с Соланж. Того и гляди дойдёт до свадьбы.

— В его ситуации не такой уж плохой вариант, — неожиданно сказала леди Альвендуа. — Соланж — милая девочка, которая оценила моего сына по достоинству. В отличие от… хм…

Кажется, моё имя у них нынче под запретом. Какая радость!

— И ты так легко смирилась? Брак можно расторгнуть, если очень постараться.

— Вивиана, ты хоть представляешь, какой это будет скандал? Тихо сделать не выйдет. Привлечём к себе внимание.

— Может, это и неплохо, — задумчиво протянула Вивиана. — Внимание — это всегда плюс.

— Есть внимание нужное, и есть ненужное. Это как раз ненужное. И с сомнительным результатом. Совет не может нам сейчас оказывать поддержку, у Фаро нынче слишком шаткое положение, чтобы подставляться. Прямо скажем, у тебя больше шансов выйти за короля Филиппа, чему у Антуана жениться на… гм…

— Я решила взяться за Пьера-Луи, — сообщила Вивиана. — Через него наверняка можно попасть во дворец, только его нужно убедить, что мне нужен он, а не король, тогда он станет более уступчивым. Тем более что сейчас он должен быть податливее, после разрыва с этой мерзкой девицей Люсиль.

Франциск, летящий к нам метеором, жестикулировал всеми конечностями одновременно и даже пером пытался что-то сигнализировать. Как только он нас достиг, сразу выпалил:

— Вы не представляете, что я обнаружил. У Альвендуа есть компромат на Фаро.

Глава 29

— Какого плана компромат? — подозрительно уточнил дедушка.

— Понятия не имею, — радостно ответил призрак. — В сейфе папка. На папке написана «Фаро», а что там может быть, кроме компромата?

— Например, то, что они собрались ему передать в обмен на услугу, — скептически сказал Шарль.

— Там бумажки, — пренебрежительно бросил призрак. — Если бумажки — точно компромат.

Конечно, было бы неплохо, если бы ему удалось посмотреть, что там за бумажки, но, увы, хорошо уже то, что призрак смог прочитать, что написано на папке. Наверное, та находилась сверху.

— Или описание места, где лежит то, что нужно Фаро, — предположил Шарль. — Вариантов много на самом деле. И общее у них одно: то, что лежит в папке, предназначено для торговли с Фаро.

Призрак оскорблённо надулся.

— Мажонок, если ты такой умный, иди сам смотреть, что там лежит. Только предупреждаю, защиты там столько, что ты влипнешь в неё и будешь торчать до прихода Альвендуа-старшего, поскольку защита завязана на него. Но Альвендуа-младших ты однозначно порадуешь. Антуана в особенности. Да и старшая сразу решит, что появился шанс всё переиграть с браком Николь.

— В любом случае нам нужна эта папка, — решил дедушка.

— Правильно, Робер, — оживился Франциск. — Идём грабить Альвендуа. Кстати, у них там ещё есть занятные артефакты, которые тоже нужно прибрать…

— Никаких артефактов! — отрезал дедушка.

— Там герб Лиденингов! — намекнул Франциск.

— Они могли получить эти артефакты законным путём.

— Ты сам-то в это веришь? — скептически спросил Франциск. — Альвендуа — и внезапно законным?

— Грабить их мы не будем.

— Так я разве предлагал грабить? Только забрать своё, — нахально ответил Франциск. — Думаешь, если я призрак, то у меня нет родовой гордости?

— Думаю, если мы прихватим артефакты Лиденингов, то Альвендуа сразу догадается, кто стоит за ограблением, — заметил Шарль. — А вот если возьмём только папку Фаро, будут думать на Совет.

— Можно забрать всё, — уже не с такой уверенностью сказал Франциск.

— Ваше Величество, в свою бытность королём вы так же решали проблемы? — ехидно спросил дедушка. — Отобрать у подданных всё — это совсем не по-королевски.

— Не придумывай, Робер. Это я про бумаги, — выкрутился призрак. — Зачем нам нужны чужие, плохо сделанные артефакты? Идём?

Дедушка вздохнул.

— А куда деваться. Вы двое, — он поочерёдно ткнул пальцем в меня и Шарля, — ждёте здесь. Ждёте тихо, как мышки. И если что-то пойдёт не так, у Николь есть телепорт. Бежать на помощь не надо.

— Но если мы пойдём вместе… — начала я.

— То с большой вероятностью где-нибудь вляпаемся в охранное заклинание, — закончил за меня дедушка. — Извини, дорогая, но как магу тебе ещё учиться и учиться. И делать это нужно не на ограблении особняка Альвендуа.

— Так всё-таки мы их грабим или не грабим? — заинтересовался призрак.

— Мы заберём документы и вернёмся.

— Но я знаю, что там где расположено, — намекнула я.

— Меня Его Величество проведёт. Он уже всё разведал. В таком деле чем больше компания, тем хуже, — ответил дедушка.

Он договорил и исчез. И только следы на дорожке, сразу же затягивающиеся, показывали, куда он идёт. Потому что звуков тоже не было слышно. Даже от Франциска, которого обычно было не заткнуть и которого, видимо, накрыло заклинанием, которое дедушка использовал на себе.

— Ну как так-то? — расстроенно повернулась я к Шарлю. — Почему самое интересное всегда без меня?

— Как это? А монастырь, где мы едва сбежали от магов Совета? Разве не весело было? А сейчас попроще задача будет: разве могут сравниться Альвендуа с магами Совета? Не переживай, мы ещё кого-нибудь ограбим, посерьёзнее, — обнадёжил он меня.

— Да я не из-за этого. — Я вздохнула. — Кстати, у нас ещё монастыри неизученные.

— Вот возьмём Франциска — и как начнём изучать.

Шарль разговаривал со мной, но не отрывал глаз от дома. На первый взгляд, там ничего не происходило, хотя дедушка наверняка уже добрался до стены. Пойдёт ли он коротким телепортом или через дверь?

— Всё равно это неправильно, — вырвалось у меня.

— Что неправильно?

— Что дедушка рискует из-за меня.

— Иногда лучшая помощь — это не мешать, — неожиданно ответил Шарль. — И ещё вопрос, кто на самом деле виновник той ситуации, в которую тебя загнали, и по чьей вине сейчас приходится рисковать лорду де Кибо.

— Всё началось с Франциска?

— Именно. Он и должен заканчивать. А Робер только помогает.

— Но я же отказалась от трона?

Шарль обнял меня и притянул к себе.

— Важен не трон. Важна страна.

Подозрительные какие слова. Не намекает ли он сейчас опять на Пьера-Луи? Конечно, мы уже женаты, но Шарль иной раз слишком готов на жертвы ради других. Шамбор — это, конечно, важно, но и мы важны не меньше.

— Что такое страна без людей? Важны люди, такие, как ты и я.

— Разве я возражаю? — Я не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается. — Спроси у меня, кто для меня важнее: ты или Шамбор, я бы затруднился с ответом.

— Льстец, — фыркнула я.

— Думаешь, я польстил Шамбору? Может быть, может быть…

Мы весело болтали, но за домом следили с неослабевающим вниманием. Мне казалось, что вот-вот поднимется суматоха, дедушку задержат, а нам придётся позорно бежать. Но время шло, а в доме было всё так же тихо. Нет, на самом деле нам просто ничего не было слышно, но там шла обычная повседневная жизнь: внутри наверняка болтала прислуга, леди Альвендуа кому-то выговаривала или Вивиана делилась планами по захвату трона. На планы она была мастерица, хорошо только, что они все оказывались невыполнимыми.

— Скоро должны вернуться, — неожиданно сказал Шарль.

— Ты думаешь?

— В Совете серьёзнее защита на хранилище была, а твой дедушка её вскрыл быстро. Не думаю, что они станут задерживаться, заберут папку, вернут защиту — и назад.

— Папки, мажонок, папки, — наставительно сказал возникший словно ниоткуда Франциск. — Нет в тебе широты государственного мышления.

— Если широта в том, чтобы тащить всё, что плохо лежит, то я прекрасно обойдусь без неё, — язвительно ответил Шарль. — Вы лучше скажите, Ваше Величество, где лорд де Кибо.

— Робер-то? Подойдёт сейчас. Он двигается куда медленнее меня, а через стены вообще не проходит, — снисходительно ответил призрак и аккуратно поправил манжеты. — Кроме того, он вынужден передвигаться так, чтобы ни с кем не столкнуться. Сами понимаете, время это увеличивает. Нам, призракам, куда проще жить.

— Вопрос спорный, Ваше Величество, — ответил Шарль. — Считать ли ваше существование жизнью вообще, а если учесть ограничения, которые на вас накладываются, то…

Франциск остановил его величественным жестом.

— Не знаю, кто из вас более нудный: ты или Робер, — буркнул призрак. — Мне кажется, он на тебя плохо влияет. Или ты на него?.. Нет, всё-таки он на тебя. Не может же мой потомок портиться под влиянием столь молодого мага?

— Я порчусь сам по себе исключительно из-за возраста, — проворчал дедушка, проявившийся столь же внезапно, как и Франциск незадолго до того. В руках у него была не одна, а целых пять папок, но не просто в руках, а укутанные изолирующим заклинанием, потому что с папок защита снята не была. — Возвращаемся?

— Разумеется, — ответил за всех призрак. — Что нам тут ещё делать, если ты не хочешь улучшать благосостояние семьи Лиденингов путём возвращения семейных ценностей?

— Мне хватает ценностей де Кибо, Ваше Величество.

— Это тебе хватает, а мажонку может не хватить.

— Мне хватает ценностей Буле, — фыркнул Шарль, которого предположение призрака больше позабавило, чем оскорбило.

— Может, мы сначала вернёмся домой, а потом будем выяснять, кому чего не хватает? — прервала я их. — Сейчас Альвендуа как обнаружат пропажу…

— Они не скоро обнаружат, — заявил Франциск, — там старшая поучает младшую, как себя вести с племянником придворного мага, чтобы не давать никаких обещаний, но чтобы у него появилась надежда на взаимность. Надежда на взаимность — лучший пропуск во дворец, как считает старшая Альвендуа.

Дедушка хмыкнул и открыл портал, куда я прошла с огромным облегчением. Это дамы Альвендуа заняты разработкой планов, а мужская часть может решить проверить активы. Нет уж, болтать можно в любом месте, а дома это куда уютнее делать.

— В лабораторию? Здесь же наверняка есть действующая лаборатория? — Призрак потёр руки. — Хо-хо, сейчас мы узнаем, какие нехорошие тайны были в прошлом Фаро.

— А это нам нужно? — неожиданно спросил Шарль.

— Что это? — возмущённо повернулся к нему призрак.

— Лезть в тайны Фаро. Папки у Альвендуа мы забрали, и теперь они никак не могут давить на Совет, правильно? Но лезть в дела Фаро чревато тем, что отношения с Советом осложнятся ещё больше, в то время как было бы лучше, если бы там о нас вообще забыли.

Дедушка сложил папки на ближайший столик в телепортационной и спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Передать добычу Пьеру-Луи, то есть королю Филиппу. И даже не заглядывать туда, в чём мы сможем всегда поклясться. Думаю, Альвендуа при пропаже попытаются обвинить в налёте Совет, для которого мы будем первейшими подозреваемыми.

— Что?! — взвился Франциск. — Мы рисковали жизнью и даже не посмотрим, что там? Я требую внимательнейшего изучения. Если мы будем шантажировать Совет, он нас точно не сможет прижать.

— А зачем нам его шантажировать? — спросил Шарль. — Нам нужно, чтобы не шантажировали нас. Чтобы не лезли в нашу жизнь. Чтоб дали нам возможность жить спокойно, ни на кого не оглядываясь.

— Ты прав, — кивнул дедушка. — Чем дальше мы будем держаться от околотронных дрязг, тем спокойнее будет жизнь. Пригласишь его сюда?

— Да вы с ума сошли! — взвился призрак. — Отдавать честно добытое кому попало?

— Нечестно добытое, — напомнил Шарль.

— Всё, что добыто у врагов, — честно добыто, — отрезал Франциск. — Нужно хоть одним глазком заглянуть, чтобы знать, о чём там речь.

— Загляните, Ваше Величество — согласился Шарль. — Теоретически вы это можете сделать.

Франциск посмотрел на папки и скривился. Для того чтобы заглянуть, ему придётся расплющиваться по поверхности листа, чего призрак очень не любил. Настолько не любил, что даже любопытство пасовало перед нелюбовью.

— Нет у тебя государственного мышления, мажонок, — насупился он. — Одно неуважение к правящей верхушке.

— Шарль, посылай вестника другу, — прервал их беседу дедушка. — Придёт, тогда и решим, что делать. И инора Бариля пусть не забудет взять с собой.

Папки мы перенесли в гостиную, но даже чай выпить не успели, потому что Пьер-Луи появился так быстро, что наверняка использовал телепорт. Инор Бариль был с ним и, что удивительно, при взгляде на призрака не вздрогнул и не изменился в лице, хотя тот с громким воем налетел на него и даже прошёл сквозь. Придворный маг лишь поморщился, но ничего не сказал.

— Теряю квалификацию, — обеспокоенно прошептал Франциск, когда оказался около меня. — Почему Бариль меня не испугался?

— Что такого важного вы хотели нам передать? — спросил Пьер-Луи.

Выглядел он не слишком радостным, но что тому было причиной — проблемы в Шамборе или проблемы в личной жизни, — я бы не взялась сказать.

— Нам по случаю достались папки из сейфа Альвендуа, — сказал Шарль. — Касающиеся в том числе Совета. Мы решили передать их вам в обмен на защиту Николь.

Я удивлённо дёрнулась, дедушка же одобрительно кивнул.

— И что там, в этих папках? — хищно спросил Бариль.

— Мы предполагаем, что в одной из них — компромат на Фаро.

— Предполагаете?

— Мы не смотрели. Иной раз лишние знания приносят большие печали.

— Но не тогда, когда ты — глава Шамбора, — заметил Бариль.

— Именно поэтому мы вам решили всё передать.

— С Советом мы почти разобрались, — довольно сказал он. — Не скрою, по большей части благодаря вам, но рецидивы, разумеется, могут быть, поэтому компромат на Фаро лишним не будет. Как и компромат на Альвендуа, которые что только не делают, чтобы пропихнуть свою дочь во дворец.

— Они как раз сейчас разрабатывают очередной план, — сообщила я.

— Они бы не разрабатывали план, леди де Кибо, согласись вы выйти за короля Филиппа, — неприязненно сказал Бариль, который не собирался прощать мне отказ.

Вид у него стал на редкость противный, и я в который раз порадовалась, что вышла не за его сына. Родители Шарля мне понравились куда больше.

— О, Альвендуа в любом случае разрабатывали бы планы, — не согласилась я. — А я желаю королю Филиппу счастья, которого он бы со мной никогда не достиг.

— Счастье короля — в процветании его страны.

— Вот балбес, — пренебрежительно сказал Франциск. — Это другое счастье, государственное, а Николь говорит о личном. Оно у королей, знаешь ли, тоже бывает. Хотя что ты можешь знать о личном счастье? Но не переживай, вернусь во дворец – займусь твоим просвещением.

В ответ Бариль хищно улыбнулся и сказал:

— Вы знаете, Ваше Величество, мы пришли к выводу, что Королевское Сердце нынче не является необходимым артефактом, и даже защиту дворца начали перестраивать с учётом его возможной остановки.

— Что? — опешил призрак.

— Вы так переживали, что разлучены с родственниками, — издевательским тоном продолжил Бариль, — что мы решили пойти вам навстречу и не заставлять больше скучать во дворце.

— Какая чёрная неблагодарность. Робер, и этим типам мы помогаем? Я — король, я должен жить во дворце, ясно вам?

Он подлетел к придворному магу и завис у того перед лицом.

— Вы — призрак короля, и нахождение вас во дворце приводит к серьёзным проблемам, — отрезал Бариль. — Мы позаботимся о ваших потомках в благодарность за то, что вы для нас сделали, но во дворец отныне вход вам закрыт.

— Посмотрим, посмотрим, — проворчал Франциск, но вид у него стал отнюдь не такой воинственный, как пару минут назад.

Бариль что-то начал обсуждать с дедушкой, Пьер-Луи же подошёл к нам.

— Спасибо за всё, — сказал он. — Не поверите, но я за вас рад. Что у вас получилось всё, как задумывалось. Что Николь не пошла на поводу у нас и что вы счастливы.

— Мы тоже за себя рады, — ответил Шарль. — Но хотим порадоваться и за тебя.

Пьер-Луи едва заметно поморщился и ответил:

— Я рассматриваю вариант с гармской принцессой. Но пока пребываю в задумчивости. Решил сначала окончить академию, а уж потом связывать себя узами брака.

— И правильно, — сказала я. — Вдруг, пока учишься, разглядишь кого-нибудь рядом? И она тебя тоже разглядит. Как я Шарля. И примет тебя со всеми твоими достоинствами и недостатками.

Эх, Люсиль, Люсиль, не быть тебе шамборской королевой, а я так надеялась…

— Главное, чтобы это была не Вивиана, — заключил Шарль.

— Король сам решит, на ком ему жениться — мрачно сказал Франциск, как раз к нам подлетевший. — Решит жениться на Вивиане — женится, тебя не спросит. Ты ему кто? Никто.

— Он мне друг, — твёрдо ответил Пьер-Луи. — Настоящий друг, несмотря ни на что. И к его мнению я всегда буду прислушиваться. А ещё я очень надеюсь, что наши дети когда-нибудь…

— Только никаких помолвок, — всполошилась я. — Ещё и детей нет, а вы уже планы строите по их будущему.

— Так будут же, — усмехнулся Пьер-Луи. — И у вас, и у меня. А если ваша дочь выйдет за моего сына, то на троне опять окажется потомок Лиденинга.

— Сначала женись и заведи сына, мечтатель, — заметил Франциск. — Но вообще, мне нравится направление, в котором ты думаешь. Надеюсь, я доживу до того времени, когда на трон вернётся моя кровь.

Говорил он без своей обычной экспрессии, но я невольно разозлилась. С какой стати они решают за мою ещё не рождённую дочь? Да что там не рождённую, её даже в проекте нет, а её уже замуж выдают. Нет уж, если Богиня даст нам с Шарлем девочку, она выйдет за того, за кого решит сама. Но я не буду возражать, если её выбор падёт на принца. В конце концов, принцам тоже надо на ком-то жениться…

Эпилог

— Это неуважение, — бухтел Франциск, — к особе королевской крови, между прочим. Использовать меня как обычного шпиона-разведчика? Фу.

Хоть он и возмущался, но выглядел весьма заинтересованным предложением. Ему было скучно в поместье де Кибо, где даже Франсина вела себя необычайно тихо, пришибленная известием о неожиданном падении покровителя.

— Ваше Величество, с кровью вы преувеличиваете. Я буду удивлён, если вам удастся нацедить хотя бы каплю.

— При жизни во мне её было не меньше ведра.

— Тогда вы явно были уникальной личностью, потому что такого количества крови в живых людях не бывает, — парировал Шарль. — Итак, вы отказываетесь с нами ехать, я правильно понимаю? Нам с Николь, конечно, будет сложновато без вашей помощи, но мы постараемся справиться.

Он потянул меня за руку, делая вид, что мы собираемся уходить.

— Мажонок, не торопись, — всполошился Франциск. — Разве я могу отказать в помощи своей правнучке? Без меня вы точно наделаете глупостей. Эх, так и быть, отправлюсь с вами в поездку. В конце концов, я лучше вас всех, вместе взятых, разбираюсь в монастырских делах.

Разбираться в монастырских делах нам необходимости не было, мы собирались исследовать все монастыри Шамбора на предмет потайных ходов и дожидающихся нас там сокровищ. Не уверена, что в каждом подземелье валяется по скелету короля, но что-то интересное там непременно обнаружится. Да и Франциску стоило встряхнуться, почувствовать себя нужным, потому что отлучение от Королевского Сердца не прошло для него даром: он тосковал, почти не ругался и даже стал ещё более прозрачным. Того и гляди истает полностью, как выполнивший своё предназначение. А так у него появилась новая цель. Он на глазах поплотнел, расправился и деловито поинтересовался:

— Вы план составили, куда и когда едем?

— Как мы могли составить без вас, Ваше Величество, — ответил Шарль. — Это же неуважение.

Он разложил на столе карту Шамбора, где были отмечены все монастыри, храмы и даже часовенки с коротким описанием каждого объекта. Призрак ненадолго над ней завис.

— А из тебя ещё выйдет толк, мажонок, — одобрил он. — Каникул у вас осталось всего ничего, что-то большое изучить не успеем и далеко съездить тоже. Так что давайте начнём с Ланже. — Он ткнул призрачным пальцем в карту, не обращая внимания, что тот ушёл в стол наполовину. — Предлагаю начать вот с этого прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — удивилась я.

— Разумеется. А чего тянуть-то? Сокровища сами себя не найдут. А если внезапно найдут, то будут принадлежать уже не Лиденингам.

Он подмигнул и полетел к выходу в своей обычной деловой манере, только теперь не спасателя Шамбора, а искателя сокровищ. Но ведь второе куда интереснее, не правда ли?

Content

Бронислава Вонсович
Вы всё жжёте!
Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог