Григорий Володин

Прагматик

Глава 1

— Амида! Прошу тебя! Ты не сделаешь это! Подумай о наших будущих детях! Любимый!

Кейна прижалась голой грудью к моей руке, закрытой многослойной керамической броней. Длинные светлые волосы женщины горели золотом в отраженном свете Зеркального Зала. В больших голубых глазах застыла мольба.

Не слушая, я шагал по отполированному полу, следом перебирала босыми ступнями нагая женщина. Сочленения моего экзоскелета-доспеха тихо скрипели в гулкой тишине зала. Позади, среди обломков императорской спальни дымились останки самозваного бога, мужа Кейны. Испепеленного из протонной пушки ее же руками.

В центре зала на пьедестале горел перламутровый кристалл. Главный серверный узел империи, воздвигнутой Кейной. Резервное хранилище я уже уничтожил.

Я знал, что Кейна бросится мне в объятия прямо из супружеской постели, стоит мне явиться на порог императорского дворца. Знал, что императрица тут же прикончит временного супруга. Дремучую империю она создавала и готовила как подношение нашему ложу.

— Любимый… — со слезами звала Кейна меня из несокрушимой корундовой оболочки.

Забрало на моем шлеме жужжа уехало вверх. Я задумчиво взглянул на женщину. Ее надо убить, как возможную помеху. Но моя рука не сдвинулась, и я позволил этой тьме жить во мне.

— Это же надо додуматься, — сказал я. — Вместо того, чтобы развиваться самой, ты заморозила весь мир. Объявить себя богиней! Погрузить цивилизации во тьму! Даже не верится, что мы с тобой воспитывались в одной обители, делили с детства общую келью. Если бы приоры это увидели…

— Не смогут. Ты убил их, — всхлипнула Кейна.

Старая боль резанула мое сердце. Но я знал причину этой тьмы и развеял ее нажатием воли.

— Я убиваю всех, кто тормозит мое развитие.

Бледные ягодицы женщины вздрогнули как от удара, и Кейна отпустила меня.

Мой бронированный кулак вознесся над играющими гранями кристалла. Наконец. Сколько нападений и жертв, сколько хитростей и обманов только для того, чтобы разбить эту стекляшку!

Питание экзоскелета резко выключилось. Под тяжестью обесточенной брони я с грохотом рухнул на зеркальный пол. В глазах закружились блестящие отражения на стенах и потолке.

Баг в комплекте? Радиоэлектронный перехват? Ловушка? Я чуть не засмеялся. Паук в ловушке.

Плачущее лицо Кейны заслонило кристалл. Девушка прижимала к груди протонное ружье. Алые соски горели прямо над округлым стволом.

Надо было убить ее.

— Я построила империю ради нас двоих, — с грустью сказала она. — Использовала мужчин, спала с ними ради тебя.

— Лучше бы ты больше книжек читала, — хмыкнул я, пытаясь через мозговой интерфейс вызвать аварийную систему комплекта. — Мне не нравятся тупые властолюбивые блондинки.

Нейронная сеть не откликалась. Пришлось глазами просматривать код, ища связки индексов, которые нужно убрать, чтобы комплект перезагрузился.

Кейна лишь покачала головой. Мой отсутствующий взгляд она поняла по-своему.

— Как ты умудряешься даже раздавленный смотреть на меня сверху вниз?

— Я — Подготовленный, — сказал я. Мой мозг кипел, внутренний взор бешено копался в софте, исправляя уже нащупанный сбой. — Для меня не существует твоего красивого личика. Только сорок четыре мышцы и шестьдесят типов эмоций.

Убрав волосы с мокрого лица, Кейна вскинула ружье.

— В обители нас учили не поддаваться чувствам. Но ты пошел куда дальше и стал бездушной машиной.

— Ты хотела сказать секс-машиной? — подмигнул я, затягивая время.

Есть сигнал! Заработало! Кольцо репульсара на перчатке загорелось желтым светом.

Из моей руки выстрелил луч плазмы и пронзил Кейну между колыхнувшихся грудей. Но и она в предсмертной судороге спустила курок.

Забрало опустить я не успел. Нестерпимый жар хлынул в лицо.

Хлесткая пощечина обожгла мне щеку. Голова дернулась, брызнула кровь на зеленую траву. Заплясали в хороводе белые барашки в блекло-голубом небе.

— Ну что, свинья, хрюкать будем?

Свинья…так вампиры презрительно называют людей, показывая их место в пищевой цепочке. Я заморгал глазами. Откуда мне это известно? Что это за тьма?

Я валялся на четвереньках. Нагретые солнцем камни в траве обжигали руки. Щуплые руки, нежные, без ссадин. Как такое возможно? Меня колотят, валяют в земле, а я еще даже костяшки не ободрал о чьи-то скулы?

Трое подростков гоготали надо мной. Вытирая с губ кровь рукавом форменного синего пиджака, я разглядывал их. Мраморная кожа, красные, воспаленные от солнечного света белки, удлиненные в предвкушении клыки.

Мы уже это не раз проходили — читал я в гладких, без единого изъяна лицах. Меня зажимают в какой-нибудь подворотне, избивают, а потом сосут мою кровь из шеи. И давно я стал терпилой?

Угол кирпичной стены перегораживал мне дорогу к бегству. За широкими спинами парней вздымалось невысокое здание. Моя школа, услужливо подсказала тьма. А сейчас идет большая перемена.

— Что-то не так, — сказал парень с копной блестящих черных волос. — Обычно он ревет с двух ударов.

— Как ты, когда твой брат отбивает дробь у тебя на почках? — сплюнул я кровь.

Парни застыли, смех захлебнулся на самой высокой ноте. Рыжий позади всех почесал затылок:

— Кира, откуда он знает про Бриса…

— Заткнись, Денки! — крикнул брюнет и повернулся ко мне. Вылезшие в ярости клыки едва помещались у него во рту. — Я тебя урою, свинья.

Я вглядывался в движения мышц на его лице. Благодаря природной красоте вампиров, точеные черты не скрывали ни морщины, ни рябая кожа. Весь внутренний мир парня был у меня как на ладони. Тонкую мускулатуру лица дергали как за нитки любые мимолетные эмоции.

— Ты бьешь меня, потому что это помогает тебе думать, что есть кто-то еще более жалкий.

Парень с клыками застыл, округлив глаза. Я поднялся и перевел взгляд на рыжего, охватил его своим восприятием:

— Но, по-моему, намного более жалкая вещь — это дрочить на белье собственной матери или сестры, — я подмигнул. — Да, Денки? Запомни, крыса, мое унижение не отменяет твоей ущербности.

Мое плечо резко сжала рука третьего парня, главаря шайки. Я приподнял бровь, удивляясь молниеносному движению. Мои рефлексы сейчас явно отстают.

— Сегодня у свиньи прорезался язык, — прошипел парень по имени Тенья, как мне услужливо подсказала тьма. — Чуваки, как насчет свиного языка?

Пока не пытаясь скинуть руку, я изучал узкое бледное лицо. Погрузил вампира в глубины своего внимания. Неровный импульс. Темный огонь в глазах. Намек на возбуждение. И затаенный стыд.

— Все-таки нашел способ пощупать парней? А, Тенья? — я повысил голос. — Быстро отпустил меня, долбаный педик!

Тенья отшатнулся как ошпаренный. В следующий миг его кулак полетел мне в лицо.

Реакция Теньи была предсказуема. Только сказав: «педик», я сделал широкий шаг назад, и рука вампира лишь свистнула в пустом воздухе. А затем повисла в моем захвате.

Хрустнула в тишине кость.

Тенья рухнул в траву, стеная и ругаясь. Кира и Денки переглянулись, ошарашенные. Я встал в стойку. Хилые мышцы протестующе завыли, в боку закололо, колени задрожали, поясницу прихватило. Да блядь, в чье тело я попал: школьника или немощного деда?

Мне в ногу что-то вцепилось, я повалился, не успев с таким нетренированным телом даже правильно упасть.

Рыча как пес Тенья потянул меня к себе за щиколотку. Рукой, которую я только что сломал.

Тьма запоздало прошептала: повышенная регенерация вампиров.

Теперь моя голень скрипела, готовая треснуть в любой момент. Эй, тьма, а у меня самого с этим как? Тьма ответила, что никак.

Блядь, в что за нечестный мир меня принесло?

Невероятно яркая вспышка, за ней громовой раскат. Запах серы ударил в ноздри. Я заморгал, оглядываясь. У входа в подворотню стояла девушка в синем пиджаке и короткой школьной юбке. Из ее глаз сверкали синие молнии.

Вампиры испуганно отшатнулись к стене.

— Перемена почти закончилась, ублюдки, — бросила девушка. От звучания ее голоса мое сердце быстрее заколотилось. Юкари Кигуми — взволнованно прошептала тьма.

Вампиров мигом сдуло с подворотни. И сразу же глаза Юкари потеплели, девушка бросилась ко мне и помогла подняться.

— Хенси, милый, тебе надо в медпункт, — она огладила рукой кровоподтек на моей щеке. От одного этого движения у меня в штанах сразу встал. Долбаные гормоны.

Но девушка не остановилась на этом. Чуть ли не плача, она обняла меня. Запах ее духов вскружил мне голову. Мягкие груди прижались ко мне так плотно, что я не удержался и кончил.

— Теперь ты будешь обедать только со мной, — сказала она не требующим возражения голосом. — А сейчас я поведу тебя к Урарака-семпай.

— Ага.

И я поплелся с ней в школу, хлюпая рассолом в трусах. По дороге тьма наконец назвалась. Я принялся анализировать ее, расщепляя на части, пытаясь состыковать странные названия и суть вещей. Обилие информации захлестнуло меня. Клановая структура мира. Магия и демоны? Разве это не суеверие? Хотя с вампирами я уже встретился.

Нет, так не пойдет. Я отложил эту мешанину данных до того момента, пока не смогу погрузиться в вероятностный транс. Тогда легионы мыслей будут обузданы, и тьма исчезнет, став частью меня.

Идя по школьным коридорам, я посмотрел на девушку, все еще обнимавшую меня под предлогом того, что помогает мне добраться в медпункт. Юкари ощутила мой взгляд, прикусила губу:

— Хенси, сильно болит, да?

— Да…нет, — я покраснел до ушей и отвернулся, снова ощутив стояк. Долбаные гормоны, вы опять?

Ладно, важны сейчас только две вещи. Тьму внутри меня зовут Хенси Кигуми и он любит эту девушку. Пиздец я попал.

В медпункте доктор Урарака велела сесть мне на кушетку и начала обрабатывать ссадины йодом. Прозвенел звонок, и доктор выгнала Юкари на урок.

— Не пойму, чего крутая магичка как она носится с таким хлюпиком, — приговаривала доктор, водя ватной палочкой с йодом по моей щеке.

— Материнский инстинкт, наверное, — вздохнул я, сам еще не разобрав полностью психологический портрет Юкари. Девушку обязательно нужно будет обезвредить. Ее гормональное давление порождает во мне легион лишних мыслей, приумножая тьму.

— Сестринский тогда уж, — доктор удивленно на меня посмотрела. — Кигуми- кун, ты сегодня даже не ныл, как обычно, что тебе йод жжет.

Я не ответил. Ей казалось, что я смотрю на нее. На самом деле, как змея, я сворачивался внутрь своего интеллекта, окутанного тьмой по имени Хенси Кигуми. Опасные варианты событий нужно отсекать уже сейчас. Тело подростка не должно преобладать над разумом Подготовленного. Эта женщина поможет мне успокоить гормональный всплеск, чтобы я смог приступить к длительным медитациям.

— Кигуми- кун, почему ты так смотришь на меня? — Ибара Урарака нервно оправила волосы. Как любого человека в миру, я мог читать ее словно открытую книгу. Нервный прикус губы. Часто моргающие глаза. Доминирующий над стыдом страх.

— Я все видел, — сказал я пока не зная про что, и это заставило ее испуганно дернуться. Руки Ибары сами собой схватились за широкий ворот халата и попыталась запахнуть его на объемной груди. Ее страх связан с ее телом или тем, кто его касался.

— Я тоже, день же сейчас на дворе. Светло, — попыталась отшутиться Ибара.

— Как вам не стыдно, — продолжал я давить, улавливая любую эмоцию на лице женщины. — Вы же доктор в школе. Если все узнают…

Ее испуганные глаза стали похожи на коровьи.

— Не говори никому, пожалуйста, Кигуми- кун…

— Никаких больше «кун», — властно сказал я, поняв, что этот суффикс преуменьшает меня в ее глазах.

— Хорошо, Кигуми…сан, — подчинилась Ибара, стиснув кулаки. — Ты не так все понял.

— Вот там, где я вас видел, вы мне все и объясните сегодня вечером, — встал я с кушетки.

— Там нельзя! — испугалась Ибара, как я и предполагал. — В лав-отель тебя не пустят.

— Но его пустили ведь? — произнес я в полушутливом тоне, не зная, является ли любовник доктора тоже подростком.

— У него есть второй паспорт…

— Поддельный паспорт, вы хотели сказать? — и мой голос стал твердым как камень. Ибара, поняв что выдала себя еще и в соучастии в преступлении, совсем поникла.

— Тогда в вашем доме, — решил я. — Где вы живете?

Ибара поднялась и на негнущихся подошла к своему столу. Мерно стучали стрелки настенных часов в тишине, пока она чиркала на листке бумаги адрес и отдавала его мне. Затем моя рука приобняла ее за талию. Я поцеловал женщину в напряженные губы, до боли сдавив их. Она посмотрела на меня полными слез глазами, умоляя взглядом прекратить унижать ее и уйти.

— До вечера, Ибара, — сказал я и пошел на уроки.

Лингвистика шла монотонно и скучно. Старый преподаватель вел лекцию, которую никто не слушал, включая его самого. Периодически он засыпал посреди предложений и просыпался от хохота учеников.

Подперев рукой подбородок, я глядел на щебечущих одноклассниц. Юбки на их стройных ногах так высоко поднялись, что обнажились аппетитные бедра. Ни одного грамма жировых отложений. Неудивительно. Все ученики в этой школе непростые: либо маги, либо вампиры, либо демоны. И все принадлежат к высшим кланам Японии.

До конца урока оставался почти час. Времени должно хватить только для анализа информации, скрытой во тьме. Поток вероятностей буду изучать позже.

Уставившись в доску, я погрузился в транс. Тьма, называемая Хенси Кигуми, раскрылась передо мной.

Япония — лишь номинальная империя. Фактически страной правят национальные кланы магов, вампиров и демонов. Точнее магов и вампиров: много столетий назад демоны ослабли из-за ограничений Договора, который заключили все три силы. Договор запретил демонам и вампирам бесконтрольно убивать обычных людей ради своей культивации. Вампиры выкарабкались, т. к. КПД их топлива — крови — самый высокий. От разрешенного числа жертв они получают столько энергии ци, сколько демонам не снилось. Разносортное топливо демонов же: сексуальная энергия, страх, ненависть, смертельная агония жертвы — сильно отстает по КПД от крови. По своей природе вампиры — те же демоны, их подвид, но из-за своего могущества и заносчивости выделились в отдельную касту.

Я же, а именно шестнадцатилетний Хенси Кигуми, принадлежу магам. И мне в этом сильно не повезло. Могущество мага зависит от двух факторов. Первое — умение мыслить одновременно на двух языках. По сути, магический язык является аналогом любого компьютерного языка, это код который нужно написать своим голосом на странице мироздания. Значение произносимым магическим словам придают непроизносимые на родном языке мага. Если бы все этим ограничивалось, но, эх, одних аналитических способностей мало. Так как второй фактор — эмоциональный сосуд души. Если магический язык — это код, то сосуд души — мощность сервера. Слабый сосуд души не потянет сложное заклятие. «Процессора» не хватит.

Таким образом, чтобы быть сильным магом, нужно:

А) уметь кодировать сложные скрипты-Напевы на магическом языке;

Б) подпитывать эти заклятия достаточным потоком эмоциональной энергии.

У Хенси были проблемы с первым: тупой парень был. У меня беда со вторым, так как мой склад мышления абсолютно прагматический. Я не просто не люблю, не ненавижу, не боюсь, не ревную. Все прошлую жизнь в обители меня учили управлять желаниями и обстоятельствами. Мой интеллект избавлен от страстей. Сотни лет Подготовленные выполняли программу селективного производства таких людей как я. Совершенных людей, способных постичь Абсолют. За любым моим проявлением чувств всегда стоит аналитический расчет.

Поэтому моя судьба в этом мире: стать вампиром или демоном.

Прозвенел звонок. Ученики повыскакивали из-за парт. Проходя мимо меня, рыжая девушка скинула мои канцтовары на пол.

— Ой, наш горе-маг уронил тетрадки, — хихикнула она, сверкая зеленью глаз, и наступила туфлей на одну из них. Девушка была высокой, крепкой, вбитые в рефлексы боевые искусства прослеживались в каждом движении. Но ей они были даже не нужны. Достаточно пропеть короткий Напев, и враг сгорит во вспышке молнии. Ицука Кендо — сильный маг. В отличие от меня.

Но нельзя каждый день подвергаться насмешкам и своих, и чужих. Нужно завоевывать авторитет. И учебный спарринг как нельзя лучше подойдет для этого.

Я делаю вид, что наклоняюсь к тетрадям. Ицука тут же двигает коленом вперед целя мне в челюсть. Отклонившись вбок, я дергаю девушку за вторую ногу. Грохочут снесенные Ицукой стулья, раздается смех зрителей.

Девушка упала через стул. Юбка на ней задралась, обнажив розовые трусики с кошачьей мордочкой. Среди одноклассников послышалось злорадное «кис-кис».

— Ах ты, урод! — заорала Ицука, вскакивая. Лицо ее горело, будто только что вынутое из микроволновки. — Я вызываю тебя на дуэль. Завтра перед уроками на школьной арене. И если ты откажешься, я изобью тебя до полусмерти по дороге в школу.

— Хорошо, дуэль на кулаках, — выбрал я вид спарринга на правах вызываемого.

— Вот я тебе твой кулак тебе в глотку и запихну, — прошипела девушка и бросилась из класса.

Глава 2

Отсидев уроки, я пошел домой. Сегодня больше меня никто не доставал, хотя, судя по воспоминаниям Хенси, обычно выстраиваются очереди желающих.

Хенси Кигуми презирали почти все, даже собственный род. Даже отец, глава калана Кигуми. Два года назад он вышвырнул бездарного сына, нет, не на улицу, слишком было бы близко к стенам семейного особняка, еще дальше на пять кварталов — в маленькую однокомнатную квартирку в почти аварийном доме. Чтобы не видеть у своего забора плачущее лицо выгнанного слабака.

В коридоре ветхого дома мне встретилась симпатичная молодая женщина под градусом.

— О, Хенси! И-ик. Все еще не переехал из нашей развалины? — она облокотилась мне на плечо. Из ее приоткрытого рта пахло пивом и сигаретным дымом.

— Как видите, Кенен-семпай, — мой взгляд, точнее взгляд шестнадцатилетнего девственника уткнулся между расстегнутых верхних пуговиц на блузке соседки. Она заметила, заулыбалась от удовольствия.

— Нравится? Жалко, ты маленький еще. Не только бы смотрел, — соседка потрепала меня по щеке тонкими длинными пальцами.

— Маленький или нет, вы еще не видели, Кенен-семпай, — возразил я и приобнял женщину. Сквозь хлопчатую ткань прощупывалась лямка лифчика. — Возможно, вам хватит смелости зайти ко мне и проверить?

Соседка удивленно захлопала глазами, пушистые черные ресницы дрожали от моего дыхания. Но отодвигаться она не торопилась.

— Хенси, куда делся мальчик, краснеющий от одного женского взгляда?

— Растворился внутри настоящего парня, — усмехнулся я. — Так что, Нэси? Пойдем?

И не дожидаясь, я потянул ее за собой. Но тут из приоткрытой двери раздался мужской окрик:

— Нэси? Куда делась?

Женщина вздохнула и отстранилась от меня. Прикусила губу в сожалении.

— Прости, Хенси, сегодня у меня коллега в гостях. Не хочу, чтобы он пошел за нами тоже проверять. Давай в другой раз…

Я уже отвернулся и шагал прочь. Спину обжег возмущенный взгляд Нэси, я слышал, как она недовольно топнула ногой. Но мне не было больше дела до соседки. За моей спиной с треском хлопнули дверью.

— Неси, ты чего гремишь? — услышал я приглушенный стенами голос мужчины.

— Ничего, блин. Чем приставать, лучше налей пиво, видишь, стаканы пустые.

Себе на ужин я сварил рис. Хенси выделяли скудное ежемесячное содержание, которого едва хватало на три чашки риса в день да на кусок рыбы по выходным. Парню повезло, что его часто подкармливала Юкари.

В углу на обшарпанном столе лежала стопка манги. С цветной обложки подмигивала нарисованная девушка в бронелифчике. Хм, Юкари не только еду подгоняла. Я смел ладонью книжки в мусорную корзину и достал учебники из сумки.

Все домашние задания я сделал за час. Заодно получил представление о здешнем уровне теоретических знаний. Соревновательный дух, конечно, помог японцам поднатореть в точных науках, особенно в математике. Но почему-то никто пока не увидел, что старейшая нерешенная гипотеза о числах-близнецах легко доказывается, если применить простое неравенство на примере разницы пар в семьдесят миллионов. Может анонимом прислать статью в какое-нибудь научное издательство?

Затем я занялся подготовкой к дуэли. Пробежался по вечерним тротуарам, тренируя дыхательные техники. На втором километре легкие уже рвало, им и ограничился. Нельзя приползти завтра на арену с переутомленными растекающимися ногами. Физкультура потом. Сейчас главное привыкнуть к этому мешку с костями под названием тело. Полчаса я передвигался по шести квадратам квартиры и бил воздух из разных стоек, замеряя резкость ударов и скорость реакции. В процессе накладывал поверх моих выпадов фантомы движений Ицуки, анализировал возможное поведение девушки на основе ее двух спаррингов, которые Хенси видел.

Кто-то требовательно зазвонил в дверь. Не торопясь открывать, я вытер полотенцем пот с лица. Звонок вопил, не прекращая. Точно не Юкари.

В коридоре стояла красноволосая девушка с огненным взглядом. Аяно Кигуми, родная сестра Юкари и моя четвероюродная сестра. Девушка, из-за которой Хенси фактически изгнали из клана. Вот так сюрприз.

Она молча переступила порог, властно оглядывая мое жалкое имущество, как будто входила в собственный дом. Хотя, если задуматься, так и есть. Аяно — будущая глава клана Кигуми, а квартира принадлежит клану.

— Ты ведь ждал Юкари, — больше заявила она, чем спросила. И в словах звучала угроза.

Я невольно загляделся на ее точеную фигуру, обтянутую в строгую деловую одежду: черный кардиган, черная юбка с высокой талией и черные колготки, сливавшиеся с черными же туфлями на каблуках высотой с Токийскую башню. Только жезл Сэймэя выделялся на поясе пятном серой стали.

Пауза затянулась, Аяно ошпарила меня пламенным взглядом. Я моргнул. Опять меня заклинило. С этим подростковым сексуальным голодом срочно надо разобраться. Потом, сейчас подыгрываем Аяно.

На моем лице отразился испуг, которого ждала девушка.

— Но мы же с Юкари брат и сестра, — промямлил я.

Аяно выдохнула, решив, что жгучий взгляд самца ей привиделся.

— У тебя нет сестер, — отрезала она. — Четвероюродное родство — не родство. Чтобы больше я не видела вас вместе.

Она присела на край стола, бросила удивленный взгляд на мангу в мусорке. Да это не было похоже на отаку Хенси. Рано я начал избавляться от его увлечений. Кто б знал. Несмотря на то, что мы с Аяно учились в одной школе, она не заговаривала со мной около двух лет. Даже такие совпадения необходимо учитывать в вероятностном прогнозе.

— Тебя снова видели возле дома Тэмми-сэмпай, — сказала Аяно.

Я снова отвел взгляд от обтянутых юбкой ножек и в соответствии с ожиданиями девушки сделал умоляющее лицо.

— Там все же живет моя семья.

— У тебя больше нет семьи, — опять припечатала меня девушка. Значит, ни сестер, ни семьи? Что же ты так пацана не любишь? Слез его хочешь? Ну на.

Мои глаза стали мокрыми. Пока я вытирал их рукавом, Аяно оглядела еще раз мою жалкую лачугу, посреди которой распускал сопли я громко и безудержно. И жалость все же пробилась из горящих глубин ее янтарных глаз. Девушке стало неловко. Она кашлянула.

— По школе ходят слухи, что завтра у тебя дуэль с Кендо-сан.

Я прекратил пускать нюни. Наконец мы подошли к истинной причине визита будущей главы.

— Да, Аяно-сан.

— Откажись, — велела девушка. — Она покалечит тебя.

— Не могу, Аяно-сан, — почтительно сказал я. — Вызов уже принят.

— Она покалечит тебя, — холодно повторила Аяно. Мне открывалась борьба чувств под ее маской безразличия. Теперь я видел, какие нити обстоятельств нужно тянуть, чтобы в скором будущем взять под контроль властную наследницу. Хватит притворяться нытиком.

— Аяно, меня никто никогда не повергнет, — сказал я тихо. И девушка взорвалась.

— Не смей так говорить! — закричала она. — Никогда. Больше. Не. Смей.

Я не опустил глаза под ее горящим взглядом, и это привело ее в бешенство.

— Ты говорил уже это, помнишь? В детстве, когда мы играли. Сотни раз. Смотрите, какой я супергерой. Всех побежу, всех одолю, — передразнила Аяно детский голос. — Мы с Юкари верили, ждали, что ты возглавишь клан. Потом наши отцы сказали нам с тобой драться за эту штуку, — она сорвала с пояса жезл Сэймэя, кастгаджет засветился бледным магическим светом. — Я боялась, как бы ты не пришиб меня случайно. Уснуть не могла от страха. Даже мысли не было, что наш с Юкари герой может проиграть девчонке. А что в итоге? Сдулся в первые секунды. Даже не с одного удара — с пощечины! Весь в слезах звал папочку, который от стыда выбежал с арены.

Аяно взмахнула жезлом. Без единого слова Напева с круглого навершия сорвалась желтая молния. Стена возле меня бухнула. Черная проплешина выросла на серых обоях.

— Надеюсь, Кендо-сан убьет тебя, — прошипела Аяно и стремительно вышла из квартиры. Дверь за ней захлопнулась.

Запах гари наполнил квартиру. Я открыл окно и стал одеваться на встречу с доктором Урарака.

Жезл Сэймэя — гениальное устройство от разработчиков клана Кудзими, выпускающего роботов и мобильные доспехи. Такие девайсы называют кастгаджетами. Благодаря им магам не нужно самим произносить Напевы вслух. Достаточно включить алгоритм заклятия на кастгаджете, и устройство запустит его на ультразвуковой частоте. Это сильно экономит время, что в бою важно. Но магу все равно необходимо произносить Напев на двух языках, пусть мысленно, иначе энергетический поток не высвободится из его сосуда души.

Кастгаджет — дорогая вещь, цена варьируется в зависимости от технической оснащенности. От нее же зависит и спектр магических возможностей. Например, чтобы пускать молнии, девайс должен иметь сверхпрочный автоматический прицел и компьютер, через мозговой интерфейс получающий данные о желаемом результате Напева и преобразующий их в физические характеристики, как координаты удара, сила тока, напряжение и т. д. Если бы у жезла Сэймэя их не было, Аяно подожгла бы нас обоих вместе с домом. Больше примочек — больше Напевов можно реализовать с помощью устройства. В самом жезле же записано тридцать шесть магических шаблонов.

В восемь вечера я постучал в квартиру доктора. Открыла она сразу: ждала. На Ибаре было надето строгое платье с белым кружевным воротничком. Собралась бороться до последнего. Но я и не настаивал, вел себя вежливо, обращался исключительно с «семпай», чем ее удивил. Женщина ждала оборзевшего пацана, напугавшего ее утром. А пришел робко улыбающийся мальчик, который за кружкой чая сначала поговорил о погоде, затем перешел к забавным случаям в школе, на самом деле полностью выдуманным. Ибара невольно развеселилась, и я стал ненавязчиво выпытывать у нее, кто еще часто ходил в медпункт со ссадинами после побоев. Интересовали меня демоны. Доктор сразу назвала нескольких, в том числе Коджи Нога, инкуба. Запомнили.

Потом я резко посерьезнел:

— Расскажите, как это произошло?

Ибара засмущалась, покраснела, руки ее упали на колени, а потом она начала рассказывать. Ей хотелось выговориться, ведь никому рассказать о несовершеннолетнем любовнике она не могла, а мне понять недостатки этого парня, чтобы восполнить их и тем затмить его на сегодня.

— В общем, он меня тоже пытается строить, — сказала она. — Как и все мужчины.

Ей хочется быть главной.

— Он может лишь пытаться, — уверенно сказал я, чем вызвал ее довольный взгляд.

— Меня бесит, — призналась она, — что в нашей стране женщины должны прятаться в тени мужчин.

— Разве вы думаете, что вас накрыла тень какого-то мужчины? — я задрал голову, как будто ища этого мужчину на потолке. Ибара засмеялась, задрыгав ногами, как девочка. Высокая сочная грудь заходила ходуном, как кузнечные меха. Строгое плотное платье грозило треснуть, обнажив ложбину между двумя полушариями.

— Ну нет, Хенси, не смеши меня.

Я взял ее за ладонь и взглянул снизу вверх.

— Тогда приказывайте, леди, — мои пальцы заскользили выше по ее руке, — своему мужчине.

Мы были уже совсем близко друг к другу. Она задышала тяжело, ее пухлые губы приоткрылись, но она из последних сил выдавила:

— Не буду.

Я легко коснулся губами ее уха, слегка пососал. Ибара застонала, откинувшись на спинку стула. Бедра ее раздвинулись, и платье ушло вверх, обнажив кусочек розовых трусиков. Следом показалась нарисованная мордочка котенка.

Тренд на них что ли?

— Так что же вы хотите от меня? — прошептал я.

Ибара уже полностью повисла в моих руках.

— Назвался мужчиной, вот и додумывайся сам, — бросила она и закрыла глаза.

Треснула протяжно ткань.

Голова Ибары приподнялась на изгибе моего локтя.

— Что это?

— Ничего, просто я додумался порвать ваше платье.

— Додумайся уже снять с меня трусики и займись делом.

Я не перечил. Кусок розового шелка стек с ее крепких ног на пол, следом брякнула о ламинат пряжка моего ремня. И вот я вошел в сладкое тепло женского тела. Ибара протяжно застонала, скрипнул стул под ее ягодицами. Организм девственника торжествовал.

А я радовался, что утолил его голод и наконец смогу заняться расчетом возможностей и разбором альтернатив своего развития.

В школьном спорткомплексе собралась целая толпа зрителей. Слух о «розовой киске» разнесся быстро, и многие не поленились встать пораньше, чтобы посмотреть на месть Ицуки.

Даже Аяно пришла в сопровождении свиты щебечущих девчонок. Красноволосая девушка выделялась на их фоне как единственная горящая свеча среди стылого воска. Тут же нервно теребила юбку Юкари. На моем коммуникаторе накопилось уже три десятка пропущенных вызовов от возлюбленной Хенси. Наверняка, она и ко мне домой приходила. Предвидя это, я остался ночевать у Ибары.

Пока нельзя подпускать ее близко. Тьма по имени Хенси хоть и рассеялась, но еще может выдать сюрпризы. Для меня эта девушка опаснее Аяно и Ицуки вместе взятых.

Школа Ямага была одной из элитных школ Японии. Согласно древнему Договору потомки магов, демонов и вампиров должны учиться вместе, чтобы сдружиться и совместно вести страну в мирное будущее. Вылилось же это в свирепую борьбу и соперничество. Чтобы избежать поножовщины, руководство школьной системы ввело понятие «спортивная дуэль», назвав так разрешенные бои, где агрессивные ученики могли выпустит пар не калеча друг друга. Практика, правда, расходилась с указами: пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать число больничных коек с изувеченными учениками только из моей школы.

В спорткомплексе разместили две арены: усыпанная песком площадка для магических битв и обычный боксерский ринг для классических единоборств. Туда я и направился, после того как переоделся в раздевалке в шорты и футболку и намотав на кисти рук бинты.

За канатами ринга меня полосовала взглядом на куски ветчины Ицука в красном топе и спортивных штанах. Блестела багровая кожа боксерских печаток на ее руках.

Кто-то из зрителей шутил:

— Она надела красное, чтобы кровь слабака не выделялась на одежде.

— Интересно, а киска на трусиках у нее сегодня тоже красная?

— Судя по бешеным глазам у нее сегодня один из тех дней, когда обе киски красные.

Смех сотряс арену. Ни мне, ни Ицуке смешно не было.

— Чего возишься? — прорычала девушка, когда я пролез под верхним канатом и начал неспешно натягивать школьные боксерские перчатки, которые мне дала рефери. Ею была наш тренер по физкультуре.

— Растягиваю удовольствие, — сказал я, застегнув последнюю липучку. В тот же миг Ицука набросилась на меня. Красные перчатки размазались в воздухе.

— Эй, ты куда? Я не давала сигнала! — закричала тренер, но Ицуки было все равно.

Я резко подался назад, продавив канаты спиной. Дистанция между нами разорвалась, и мощная атака девушки захлебнулась, ушла в пустоту. Канаты уже отбросили меня обратно. Я схватил провалившуюся вперед девушку за затылок и прижал ее лицо к своему плечу. Дыхание Ицуки сбилось, чего я и добивался. Любая задержка дыхания в бою болезненно бьет по выносливости.

Тренер растолкала нас. За спиной удивленные охи разносились по залу.

— Слабак-то жжет!

— Или соблюдайте правила, или проваливайте в подворотню, — крикнула тренер в первую очередь Ицуке. Тяжело дыша, девушка кивнула.

Уже спокойным тоном тренер объявила:

— Правила, как в боксе. Ни ног, ни локтей, ни зубов, ни Напевов. У вас три раунда по пять минут, чтобы решить свои проблемы. Все ясно? Начали!

И снова Ицука рванулась ко мне как горящая комета. И снова я повалился на спасительные канаты, разрывая дистанцию. Град сокрушительных ударов рассек лишь пустой воздух. Отброшенный канатами назад, я попытался повторно провести удушение. Но Ицука успела отпрыгнуть. Глаза девушки удивленно округлились, грудь ее быстро вздымалась и опускалась.

Но своего я все равно добился. Силы девушки уходили впустую. Такова была моя стратегия боя. Нынешнему мне ни за что не одолеть опытного бойца. Мне ни тягаться с Ицукой ни в скорости реакции, ни в мощи ударов. Проще с моста спрыгнуть, тот же результат будет — избитый мешок мяса и костей. Единственный, кто мог одолеть Ицуку сейчас на этом ринге, — сама Ицука. Она измотается, загонит в ловушку саму себя, а я лишь помогу ей повеситься на суку собственной силы.

Следующим ударом девушка отогнала меня от канатов. Но новые размахи я ей не давал завершить, накладывая ладони на ее бицепсы и давлением собственного веса сбивая движения.

— Раунд окончен. Перерыв одна минута, — крикнула тренер. Широко открыв рот и глубоко дыша, Ицука отступила в свой угол. Сам я уже хватался за ноющий бок, в глазах плясали цветные круги. Усталость накатывала волной за волной.

Весь следующий раунд я пытался связать Ицуку между ударами. Хватал ее за затылок, прижимая к себе, сбивая дыхание, пока тренер не сделала мне замечание. Но девушке хватило, чтобы в перерыве без сил повиснуть на канатах.

Зрители ошарашенно молчали. Все они ожидали посмотреть издевательство над тряпкой, а получили равный захватывающий поединок. Истекая потом, хрипя как ворона, я с трудом нашел в толпе красные волосы Аяно и подмигнул ей. Будущая глава клана, покраснев, отвернулась.

Она боится снова поверить в меня. Боится снова испытать разочарование. И все же ей хочется этого — иметь сильного старшего брата. И не только брата…

В третьем раунде мы с Ицукой схлестнулись вплотную. Девушка привыкла уже, что я убегаю от ее рук. И не ожидала, что мое щуплое тело бросится навстречу ее ослабевшим, но все еще мощным ударам. Локти и предплечья обожгло огнем, но мне удалось сохранить энергию, которую я выплеснул в резкий выпад. Голова Ицуки дернулась назад, потерявшая ориентацию девушка отшатнулась. В глазах ее появилась растерянность, а следом безумная решимость.

До конца последнего раунда оставалось меньше минуты. Я выигрывал. Ицука вдруг поняла это четко и ясно. Слабак побеждал ее, мага клана Кендо. И сразу же губы ее зашептали Напев. Красные перчатки стали покрываться желтыми искрами.

Моя нога резко выстрелила вперед и разбила девушке губы. Брызнула кровь на канаты. Непроизнесенные слова застряли в горле Ицуки. Девушка обмякла, приложившись головой об пол.

Ученики вокруг ринга возмущенно загудели:

— В него что кунг-фу мастер вселился?

— Он дрался не по правилам! Тренер-семпай, дисквалифицируйте его!

— Ицука молодец! Она держала удар до последнего!

— Да, Ицука круто дралась! Она победила.

Приходя в себя, Ицука слушала, как обвиняют в жульничестве ее противника и как восхваляют ее саму, нечестного бойца. Тренер вытянула перед лицом девушки раскрытую ладонь, спрашивая, сколько она видит пальцев. Но Ицука не могла ответить, она не видела пальцы, потому что смотрела сквозь них. Прямо на меня. «Почему? — задавали вопрос ее зеленые глаза. — Ты мог ударить кулаком. Была бы честная победа. Почему?»

Я улыбнулся ей уголком губ, а когда она поднялась, хватаясь за канат, подошел и низко поклонился. Зрители удивленно замолчали.

— Кендо-сан, приношу извинения, — громко сказал я, застыв в согнутом положении. — Мой бесчестный прием ни за что не может принести мне победу. Она — ваша. Я побежден вашим талантом.

Зал утонул в гуле от множества голосов. Подруги Ицуки бросились на ринг обнимать и целовать ее. Никто больше не шутил. Все вокруг воспринимали эту дуэль как серьезный поединок. Еле передвигая ногами, я поплелся в раздевалку. Ныли растянутые связки в паху. Гибкости у парня никакой, чуть не порвал себе там все. То и дело победительница смотрела на меня сквозь спутанные волосы подруг.

Специально пошел мимо Аяно. Поравнявшись с сестрой, я бросил как будто самому себе:

— Побежден, но не повергнут.

Она вздрогнула, рука ее судорожно вцепилась в жезл Сэймэя на поясе. Но разить молниями было некого. Моя спина уже скрылась за дверями коридора.

Глава 3

Сегодня внезапно сбойнула матрица. Что Ицуку приятно обрадовало. На математике плешивый учитель, жуткий зануда и женоненавистник, впервые за полгода не провел запланированной контрольной работы. Вместо этого весь урок он воспевал серенады некому задроту, доказавшему какую-то гипотезу о числах-близнецах.

— Сенсация в мире математики! То решение, что Амида-сан прислал в журнал «Научные факты», гениально просто в своей гениальности. Одна страница! Сорок лет многотомных раскопок бившихся над задачей преподавателей можно просто вычеркнуть. Всего одна страница с четырьмя формулами и Япония имеет новые алгоритмы защиты в области криптографии… — изливал свою страсть старикашка так громко, что у всего класса магов уши вяли. Грустный вздох посреди бурного словесного потока. — Мы даже не знаем полное имя гения. Амида-сан решил остаться в тени.

Ицука прекрасно понимала этого Амиду. Она бы тоже не хотела, чтобы ее почта была забита письмами с признаниями от одержимых математиков с мозолями вместо мозгов. Даже ради славы вундеркинда. А вот ради кастгаджета от мастеров клана Кудзими еще бы подумала.

Взгляд девушки снова сам собой уперся в спину Хенси Кигуми. Щуплый мальчишка, хоть и высокий, шея тонкая, как у лебедя, такую любой низкоуровневый вампир или престол переломит двумя пальцами. Ицуке никогда не нравились слабаки. Ее заводят широкоплечие парни с квадратными челюстями а-ля герои боевиков. Поэтому в средней школе ей и нравились престолы. Все демоны ненависти как на подбор: крепкие, мускулистые. Неделю она даже встречалась с одним престолом хулиганом. Глупая была. Не понимала, что всего одна строфа Напева усиления и все эти горы мышц лягут с одного удара. Ничего, когда отец узнал, быстро вразумил ее, хоть для этого пришлось впервые поднять руку на любимую старшую дочку. Между ударами розги Ицука слышала раз за разом: «Никаких демонов». Урок усвоился моментально. На следующий день перед уроками девушка первым делом порвала с парнем.

Уже пару дней Ицука внимательно наблюдала за Хенси. Безобидный, бесспорно, но иногда, очень редко, его глаза словно обмораживаются. Такими же глазами на Ицуку смотрел только ее дядя, ветеран войн в Российской и Китайских империях. Холодные глаза, ежесекундно прощупывающие окружение, оценивающие опасность каждой мелочи, вплоть до зубочистки во рту ребенка. Глаза убийцы.

Нервы Ицуки напряглись, ее вдруг передернуло. Она разозлилась на саму себя. Хенси убийца? Глупости какие-то. Чушь! Он хилый подросток, сопливый отаку, тряпка для битья, и хоть его перестали задирать после дуэли, все равно бездарнее мага в школе нет.

И все-таки ее лучшая подруга Мина уже заметила пристальное внимание Ицуки к Хенси.

— Да пригласи ты его уже на свидание.

Вот как может круглая отличница быть такой дурой? Ицука сразу разошлась, стала доказывать глупость такого совета. А чтобы до Мины точно дошло, добавила описание убогих физических данных Хенси и в конце выдала на одном дыхании, как завершающий аккорд:

— И пусть в нем что-то явно изменилось, пусть у него теперь королевская осанка, неторопливые уверенные движения, широкая бесстрашная улыбка, приятный бархатный голос, пусть теперь он всегда говорит плавно, без запинок, и даже по скучной метафизике отвечает у доски так ярко, убедительно, со щепоткой такой остроумной игры слов, что невольно заслушаешься, — все равно ничего это не меняет. Вообще ничего.

Мина только глаза закатила, словно спрашивая Небесного императора, за что ей это все.

— Раз все так, почему уже два дня просто глазеешь на него? Подойди и спроси, что ты там хотела? Я, правда, не поняла что именно. Ты так и не поделилась со мной, и как хочешь, твое дело. Но чего стесняться просто поговорить? Полгода ведь не стеснялась его дубасить?

Вспомнив тот разговор, Ицука сжала кулаки. И правда, всего делов-то спросить, видел ли, как Напев читала, да и ногой ударил случайно ли, на рефлексе. Ицука представила недоумевающий взгляд Хенси после этих слов. Дура дура! Как можно случайно задрать пятку до лица. Да еще так легко коснуться, больше тыкнув в губы, чем ударив. Как будто ребенка по руке шлепнул, чтоб к включенной плите не тянулся. Нельзя, тян, горячее. И сама видела же, как ему было больно ходить потом, ведь растяжки никакой.

После математики Ицука все-таки подошла к Хенси. Она поймала его в коридоре и без всякого приветствия бросила в лицо давно мучившее ее слово:

— Почему?

В ответ улыбка, искренняя, понимающая. Ни один парень никогда не улыбался так Ицуке. Только отец.

— Просто я бы больше не выдержал глупых шуток о трусиках, — сказал Хенси, смущенно опустив взгляд.

И все стало так ясно и понятно, а на душе Ицуки так легко и радостно, что она растерялась. Что же еще сказать? Думай, Ицука, думай, он же сейчас отвернется и уйдет.

— Хенси, она снова тебя достает? — услышала Ицука сзади и обернулась.

Конечно же, это Юкари из параллельного класса. Нянька Хенси вцепилась обеими руками в портфель перед собой, лицо бледное как мел. Ицука приподняла бровь. Ну и вид у крутого мага клана Кигуми. Как будто она боится, что ее сейчас прогонят. Да и чуть ли не срывающийся на плач голос никак не согласовывался с грозными словами. У Ицуки возникла очень интересная догадка. Неужели Хенси сбросил Юкари с пьедестала своей защитницы до уровня надоедливой сталкерши? Тогда место подле него свободно?

— Кендо-сан хотела спросить, почему я пнул ее на дуэли, — сказал Хенси ровным тоном.

По сердцу Ицуки словно ножом прошлись. Хенси, ты что, пытаешься меня обидеть? Как ты мог облечь произошедшее между нами в такое блеклое предложение?

Юкари же сразу приободрилась, как забытая дворняга, снова ставшая нужной хозяину.

— Отцепись от него наконец, — набросилась она на Ицуку. — Ты получила свою дуэль, что тебе еще надо?

— Да я просто… — Ицука обернулась за поддержкой к однокласснику, но увидела лишь спины снующих по коридору учеников. Слезы чуть не навернулись на ее глазах. Хенси, как ты мог?

Я быстро поднимался по лестнице туда, где скрылись вампиреныш Кира и инкуб Коджи Нога, моя цель. Юкари с ее сестринско-материнским инстинктом возникла совсем не вовремя. Пришлось бросить ей на растерзание Ицуку. Для одноклассницы это будет выглядеть как предательство. Жаль, у меня были грандиозные планы на мага Кендо. И все же позже мне не составит труда снова перенаправить в выгодное русло ее легион, подсознательный источник всех поступков людей в миру. Я — Подготовленный и всегда выбираю наикратчайший путь. Невзирая на жертвы.

Кира затащил Коджи на крышу, жесткий кулак вампира отбросил хилого инкуба на сетку ограды. Прячась за дверью, я прошептал Напев истинного зрения. На простой каст в моем сосуде души хватало крошек эмоциональной энергии.

Над головой Киры загорелись его характеристики:

Вампир

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 10 единиц ци

Коджи уступал больше, чем в два раза:

Инкуб

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 4 единиц ци

Кулаки вампира месили сейчас Коджи безостановочно. Инкуб терпел, как бездушная макивара. Понимал, что если даст отпор и кулачная драка перетечет в состязание боевых техник, то вампир размажет парня. В отличие от магов, уровень способностей которых измерялся условно и зависел от их аналитических способностей и эмоциональной восприимчивости, демоны и вампиры полностью подчинялись некоторой системе, которую называли Преисподней. Вместо сосуда души они имели адский котел. Если маги черпали силы в умении обращаться с Напевами, то нечеловеческие расы в поглощении топлива энергии ци и росте уровней. От уровней зависели число и мощность боевых техник.

Я вышел на крышу, громко хлопнув железной дверью.

— Смотрю, Кира, ваше трио распалось, — улыбнулся я обернувшемуся на грохот вампиру. — В чем дело? Не смогли смотреть друг другу в глаза, после того, как я их открыл? Жаль. По-моему, боксерская груша для брата, извращенец и заднеприводный — настолько отличная команда, что хоть пиши о вас подростковый ранобэ.

— Ты… — прошипел Кира, его верхние и нижние клыки самопроизвольно удлинились, заставив алый рот широко раскрыться. Возле ног вампира на четвереньках хрипел Коджи. Из его разбитого носа текла кровь.

— А других учеников все так же избиваем? — притворно удивился я. — Ничему не учимся?

Кира тряхнул черными кудрями, пытаясь взять себя в руки.

— Нокаутировал одну сучку и возомнил себя крутым? — выдавил он. — А если я вызову тебя на дуэль, как ты запоешь?

Это совсем нежелательный исход.

В поединке по правилам бокса против вампира мои увертки не сработают. Слишком большая разница в физических данных. Измотать сверхвыносливое и сверхсильное существо для хилого человека невозможно.

— Вот так, — сказал я и со всей силы пнул Киру в колено. Хрустнула выбитая коленная чашечка. Взвыв, вампир рухнул на бетон, мой кулак догнал его искаженное от боли лицо. — А потом я встану на канаты и просвещу всех, как сильно тебя любит твой брат.

Стиснув зубы, вампир тихо сипел сквозь разбитые десны. Дожидался, когда исцелится травма. Другой бы на его месте уже охрип бы от криков боли.

Я понял, что неправильно оценил размеры издевательств старшего брата над Кирой. Повышенная регенерация скрывала следы чудовищных избиений, которым подвергался вампир. Ежедневно Кира купался в океане боли. И успел привыкнуть к ней.

В будущем нужно использовать вражду братьев.

— Вставай, — сказал я Коджи. — Пожарная лестница, третья перекладина снизу. Оторви ее.

Ошалелый взгляд инкуба.

— Она же из железа.

— Быстрее. Иначе он нас сейчас прикончит.

Последние слова придали ему мотивации. Стеная, он поднялся и ухватился за ржавую перекладину. Руки его покрылись лиловым светом. Боевая техника усиления. Рывок, еще один, и железка поддалась. Инкуб посмотрел на меня, не понимая, как я сумел оценить, что его жалких 4 единиц ци хватит оторвать именно эту палку. Руки в синяках протянули мне перекладину.

— Сам, — сказал я.

— Но…

— Слышал меня?

— Да, но…

— Правое плечо! Бей!

— Да!

Кира уже поднимался, хватаясь за заживающее колено. Железная дубина врезалась ему в плечо, снова вбив вампира в бетон. Бледные лицо и руки Киры начали покрывать темное свечение. Боевая техника «Доспехи тьмы», понял я и вмиг оценил, сколько участков кожи уже покрыла несокрушимая оболочка.

— Правая ключица.

— Бить?

— Бей, инкуб! Бей!

— Да!

Новая вспышка боли заставила Киру потерять контроль над техникой. Черное свечение рассеялось. Я схватил вампира за шкирку и кинул в железную дверь. Красивое лицо вампира с грохотом приложилось об металл.

— Запястье.

— Правое? Левое?

— Оба.

— Да!

Взметнулась ржавая палка. Крышу наполнили хруст костей и рычание раненого зверя. Переломанными руками вампир дернул на себя ручку двери и бросился в спасительную тьму лестницы. Коджи сам догадался треснуть его по спине. Рухнувший вампир с криками покатился по ступеням. Грохот стучащего о напольную плитку тела эхом отдавался от узких стен.

Тяжело дыша, Коджи глянул на меня расширенными зрачками. Губы растянулись в безумной скалящейся усмешке.

Он впервые испытал власть над кем-то. И он знает, кто подарил ему это чувство. Теперь мы друзья.

— Нам точно конец, — сказал инкуб и звонко рассмеялся, — Да и Преисподняя с нами! Зато как было классно! Ты видел его лицо? Просто смех!

Его скрючило от смеха. Я засмеялся вместе с ним, подстраиваясь под его интонации, пару раз хлопнул будто в избытке чувств ладонью по двери.

Отсмеявшись, Коджи спросил:

— И что делать будем теперь? Я же знаю тебя, ты хоть и маг, но слабак похлеще меня. Сиганем сразу с крыши? Быстро и без мучений.

— В другой раз, — улыбнулся я и шагнул на лестницу. Судя по затихшим стонам, Кира уже уполз. — Жду тебя после уроков в библиотеке.

— Зачем?

— Будем развиваться, инкуб. Будем развиваться.

В библиотеке было пусто. Мы, усевшись за один из моноблоков, разговаривали в полный голос. И все время Коджи офигевшими глазами смотрел на заполняющие экран ряды таблиц характеристик. Мои пальцы молниеносной пробежкой по клавиатуре вбивали параметры, забивали формулы прироста и отклонений, рассчитывали новые корреляции.

— Сколько раз в месяц тебе разрешается потреблять топливо? — уточнял я периодически во время расчетов.

— Как и всем: три-четыре в зависимости от количества дней в месяце. Есть один жирный плюс быть инкубом. Регулярный секс.

— Итого, сорок два раза за год, — пропустил я мимо ушей его похвальбу. — Тебе шестнадцать, с двенадцати лет ты поглощал сексуальную энергию целых сто шестьдесят восемь раз. И у тебя всего четыре единицы ци?

— У топлива инкубов низкий Индекс полезности, — пристыжено сказал Коджи.

— Знаю, в среднем шестьдесят процентов сексуальной энергии партнерш уходит в пустоту. Я дам тебе технику медитации, с помощью нее ты повысишь Индекс до сорока пяти процентов. Но основная проблема не в этом.

— Техника медитации для инкубов? — вытаращил глаза Коджи. — Откуда она у тебя?

— Не сходи с темы! В чем твоя главная проблема, инкуб? Признайся честно хотя бы самому себе.

Я использовал родительский тон, потому что Коджи почти всегда погружался в эго-состояние Ребенка. Так парень пытался защитить себя от пинков мира. Еще одно лицо легиона темных мыслей. Вечные дети очень часто превращаются в мертвых взрослых.

— Мои партнерши недостаточно возбуждаются, — выдавил Коджи и покраснел. — Преисподняя, почему я признался в этом тебе!

— Потому что честность — основа дружбы, — мягко улыбнулся я. — А верные друзья — залог успеха, инкуб. Я пришлю тебе на мыло инструкции, как вести себя с партнершей. Обрати особое внимание на оральную часть. Придется поработать языком.

— Ты предлагаешь мне их там лизать? — ужаснулся Коджи. Я приподнял бровь.

— Инкубы, демоны разврата, похотливые монстры, — с каждым словом парень все больше мрачнел. — Что-нибудь такое слышал?

— Просто мне больше нравится традиционный секс, — замялся Коджи.

— Вот тебя Кира вполне по-традиционному и поимеет, — припечатал я его. — Берись за голову, инкуб, пока не поздно. Сегодня учишь инструкцию, завтра идем тебя развивать согласно ей.

— Но у меня в этом месяце больше не осталось выходок за топливом.

— Придется слегка нарушить закон. Ты против?

— Не только в этом дело, — вздохнул парень. — У меня нет столько денег, чтобы ходить в бордель на свои.

— Не проблема, одолжу, — отмахнулся я. Сегодня ночью мне как раз предстояло освоить инвестиционный рынок и финансовые инструменты этого мира. Деньги требовались срочно. Тремя плошками риса в день не набрать мышечную массу, достаточную для достижения моих прежних возможностей.

На краю моего поля зрения взметнулся красный водопад. Откинув алые пряди за плечо, Аяно доставала справочник с полки магической семантики. Ее мне как раз и надо.

Оставив Коджи изучать таблицы, я направился к наследнице моего отца. Талантливая замена бедного Хенси в задумчивости смотрела на книгу в руках. Из-за спины девушки я разглядел ее название.

— И ваш класс тоже получил задание составить уникальный Напев зондирования?

Вздрогнув, Аяно обернулась. Растерянные янтарные глаза вмиг превратились в два окна с видом на бушующий лесной пожар.

— О, Хенси в библиотеке, — съязвила она. — Наверное, сегодня снег пойдет.

— Я бы посоветовал тебе другой справочник, — не обращая внимания на колючее приветствие, я протянул руку к полке над головой девушки. Подался вперед. Наши лица оказались близко друг к другу. Аяно задержала дыхание, сжигая меня взглядом до состояния головешки.

— Что ты вытворяешь? — выдохнула она.

— Этот, — все так же игнорируя ее, я достал потрепанный том и тут же отстранился. — В нем приведены примеры комбинации строф через гностический подход. Уверен, никто еще не составлял на нем Напев зондирования.

Мотнув головой, словно сбрасывая наваждение, Аяно сказала:

— И ты думаешь, я применю устаревшую методику сложения? Напев выйдет громоздким и в стрессовых ситуациях неприменимый.

— Твой выбор, — пожал я плечами. — Нам дали задание составить только уникальный Напев. Это всего лишь тренировка, а не работа на благо общества. Напевов зондирования уже создано больше тысячи. Ты можешь потратить больше дня на то, чтобы создать еще один одновременно и полезный, и уникальный каст.

Мои губы растянулись в легкой улыбке.

— Или пойти наикратчайшим путем и управиться за час, — я сделал задумчивое лицо. — А срок задания разве не завтра?

Хоть Аяно и фыркнула, взгляд ее все же скользнул по названию тома. Вряд ли она выберет мой способ, но точно захочет проверить, рабочий ли он. Захочет проверить меня.

— И чего ты ко мне пристал? — осведомилась девушка.

— Передай, пожалуйста, отцу, что мне надо с ним встретиться.

— Зачем? Он не захочет тебя видеть.

— Захочет, когда ты скажешь, что я решил покинуть клан.

Резко похолодало. Из моего рта пошел пар, на корешках книг на полках заблестел белый налет инея. Жезл Сэймэя на бедре девушки светился голубым светом. Но Аяно словно не замечала, что кастует. Ее глаза удивленно смотрели в мое лицо. Что в свою очередь заставило удивиться меня самого.

Она так хорошо контролирует сосуд души, что способна кастовать на подсознательном уровне. Сочетание таланта один на миллион плюс ежедневное повторение Навпевов. Клану Кигуми повезло с будущим главой.

— И правда, снег пошел, — я сорвал иней с волос Аяно и лизнул снежинки на пальце. — В следующий раз сделай со вкусом шоколада и клубники.

Девушка покраснела, схватилась за жезл.

— Да пошел ты!

— Слушаюсь, госпожа, — и я направился к Коджи. Инкуб с отчаявшимся видом пялился в экран моноблока и явно нуждался в помощи.

Пока шел, в зале похолодало еще сильнее. Я весь с головы до ног покрылся мурашками. Брр…надо закалять нашего Хенси. Иначе каждый разговор с Аяной будет заканчиваться моей простудой.

Глава 4

Обнаженная Ибара тихо посапывала в постели. Лунный свет играл бликами на вздымающихся грудях. Удовлетворенная доктор улыбалась во сне, даже не подозревая, что прямо сейчас стала миллионером. Стуча клавишами на ее компьютере, я только что перевел на открытый на имя Ибары брокерский счет сто тридцать миллионов иен. Счет останется тайной для нее, пока не отыщу способ несовершеннолетнему подданному Японии легально зарабатывать такие суммы. Управлять деньгами буду через онлайн-приложения на коммуникаторе, никто меня не увидит в банковском офисе.

Перед глазами мелькали минутные и пятиминутные графики валют и ценных бумаг. Сейчас мой выбор пал на скальпинг, тип трейдинга с коротким периодом сделок. Огромное число позиций держалось максимум двадцать минут, затем большинство из них взрывались прибылью в сотни тысяч иен. Часть прибыли сразу же инвестировал в акции, облигации, различные пифы и индексы, чтобы в будущем сидеть на дивидендах и процентах и больше не заниматься спекуляциями. Когда сумма на счете достигла триста миллионов иен, удалил брокерское приложение с компьютера, выключил его и лег в постель. Ибара сразу же обняла меня, прижавшись грудью к плечу. Теплое дыхание женщины грело мне шею.

На обеде мы с Коджи сидели в столовой, когда Ицука подошла к нам с двумя бэнто. Девушка, смущаясь и краснея, протянула мне пластиковую коробку с порцией риса, мяса, рыба и зелени:

— О, Кендо-сан, — притворился я, будто только что заметил девушку, хотя краем глаза следил за ней от самого порога. — Привет. Решила пообедать?

— Кигуми-сан, я собрала тебе бэнто. Не знаю, что ты любишь, поэтому приготовила всего понемногу.

Со всех сторон поднялся ошарашенный гул. Ближайшие к нам асуры протирали глаза, не веря увиденному.

— Этот слабак задрал Кендо-сан юбку, а теперь она готовит ему обед! Я тоже буду задирать юбки ученицам.

— Дурак, тебя прибьют в тот же день.

Я же склонил голову в благодарности.

— Спасибо, Кендо-сан.

— Я пообедаю с вами? — сказала Ицука и, не дожидаясь ответа, села напротив. — Нога-сан, ты тоже присоединяйся.

— Магиня Кендо-сан знает мое имя, — прошептал засиявший Коджи.

Ицуке же общество инкуба нравилось намного меньше. Но девушке хватало сообразительности держать свое мнение при себе. Она улыбалась парню, стараясь угодить мне. А я делал вид, что верю ей. Чудесно пообщались.

После уроков и клубной деятельности (Хенси состоял в клубе Го, но только потому что в нем не нужно было практиковать боевые искусства и читать Напевы) мы с Коджи двинулись в Кубаки-те, центр сексуальной индустрии Токио. По дороге инкуб сжимал губы, водил между них языком. Готовился доставить своей парнерше удовольствие.

В публичном доме я сам выбрал инкубу проститутку. Девушка была не очень миловидной и немного расплылась в талии. Зато ее расширенные зрачки, легкий румянец на щеках, пальцы, теребящие вырез блузки говорили, что сексуальной энергии из нее хоть насосом качай. Судя по первым действиям девушки, я не ошибся. Робкого Коджи крепко взяли за руку и повели, как ребенка, вглубь дома.

Отказавшись от женщины для себя, я остался ждать на диванах в холле. Напротив две девушки в легких прозрачных тканях играли в Го. На квадратной доске по очереди возникали черные и белые камни. Взгляд одной проститутки скользнул по мне.

— Малыш, не хочешь поиграть?

— Если позволите, — улыбнулся я. Будет не лишним заиметь связи в публичном доме.

Другая девушка уступила мне место. Передо мной на журнальном столе лежала иссеченная линиями вдоль и поперек деревянная доска. Соперница взмахнула накладными ресницами.

— Без ставок будет скучно. Поэтому играем на раздевание.

Не прекращая улыбаться, я кивнул. Правила были знакомы Хенси, хоть у него достойно играть и не хватало ума. Но у меня хватило. Через пять ходов девушке уже некуда было ставить камни. Мы посчитали занятые камнями перекрестья линий. У меня вышло на десять больше.

— Как так? — воскликнула девушка — Я призер Турнира первой десятки, а ты меня просто раскатал! И что это за группа камней? Я ее не знаю.

— Неудивительно, госпожа, ведь я ее только что придумал, — покивал сочувственно. — А теперь прошу мой приз.

Платье упало к ногам девушки. Белья на ней не было, но собственная нагота ее нисколько не смущала. Задумчивая морщинка искажала ее бледный лоб.

— Позови Очако, — повернулась она к другой девушке, колыхнув крепкими грудями. — Пусть взглянет.

Минуту спустя синеволосая Очако чесала переносицу, разглядывая порядок неубранных камней.

— Ну что, мальчик, сыграем? — проворковала девушка.

— Конечно, госпожа, ставки те же?

Очако глянула на раздетую подругу и пожала плечами.

— Пускай те же. Только предупреждаю: я взяла серебро на Китайско-японском суперматче.

Восемь ходов и мои черные камни со всех сторон обложили белые камни полногрудого призера престижного турнира.

— Не может быть! — хваталась за волосы Очако, пока товарки расстегивали ей сзади платье. — Ни разу не видела этой комбинации. Кто-нибудь, позовите Момо, ей надо увидеть этот талант.

Меня приятно удивило, что в публичном доме работают проститутки с интеллектом под стать членам японского Парламента. Видимо, наличие свободного времени располагало к развитию.

Звонко зацокали шпильки. Явилась Момо и с самого порога начала возмущаться, уперев руки в бока:

— Я победитель Азиатского матча звезд, а вы мне предлагаете играть с каким-то мальчиш…

— Да тише ты, — заткнули ее нагие подруги. — А то юный господин обидится и уйдет. Садись давай и покажи ему, что в финал матча не через постель прошла.

Девушка вконец офигела, когда ей подвинули черные камни — обычно ими играет слабейший игрок.

Надо отдать Момо должное: держалась она дольше всех. Но через двадцать четыре хода и ей пришлось оголить свой третий размер. Придя в себя, Момо попросила позвать кого-то еще…

Довольный Коджи вышел из-за угла и застыл с отвисшей челюстью. Сонм девушек нависали голыми грудями над доской Го, на которой я показывал комбинации камней. Загорелые тела изгибались совсем рядом. Руку протяни и коснешься гладкой кожи на бедре или упругой ягодице.

— Небесный император! — шептал Коджи. — Небесный император!

— Не-а, всего лишь Хенси, — сказал я и дружный девичий смех сотряс холл.

— Ну, Хенси, покажи еще раз группу «Глаза нимфы», — просила девушка, прижимаясь к моему плечу.

Путана напротив меня спросила:

— А почему ты так ее назвал?

— Потому что когда я ее строил, то любовался вашими глазами.

— Ох, Хенси, это так мило! — тут же растаяла она, как школьница.

Осанистая Момо вдруг ткнула кулак посреди доски.

— Хенси, я вся возбудилась, — требовательно сказала она, огладив себя по огромным грудям. — Брось ты эти камни, и пойдем лучше потрогаешь мои сиськи.

— Эй, погоди, подруга, — Очако скинула с глаз синюю прядь. — Перовой я с ним играла, первой меня и трогать. Пошли, юный господин, провернем стратегию «Нападение огненного дракона» на практике.

— Вообще-то не ты была первой, — возмутилась девушка, с которой я играл в самом начале.

— Извините, госпожи, но мне завтра рано в школу, — я растерянно захлопал ресницами. Девушки умильно завздыхали.

— Девочки, правда, давайте не смущать юного господина, — сказала Очако, широко расставив бедра и выставив на обозрение всю промежность. — На всех его все равно не хватит. Составим график очереди, кто будет тренироваться с ним в тактиках «Вклинивание» и «Нехватка воздуха». Ведь ты же нас скоро навестишь, юный господин?

Я клятвенно пообещал и вскоре вместе с едва не теряющим сознание Коджи вышел в темноту ночных улиц.

Мы шли по тротуару через желтые круги от фонарей. За нами кралась тень, бесшумная и невидимая под покровом ночи. Выдавал преследователя только его напряженный взгляд, воткнутый в мою спину. Как любой Подготовленный, к таким вещам я был крайне чувствителен.

Я повел Коджи в боковой переулок и сразу же придавил его кирпичной стене.

— Тихо, — велел я. Инкуб послушно молчал. В мою ладонь из специального крепления под рукавом скользнул метательный нож. Недавно я раздобыл немного оружия на случай подобных обстоятельств.

Тень выглянула из-за угла и тут же получила клинок в плечо.

— Это Кира, — прошептал инкуб, применив технику «Ночное зрение».

Я метнул в тень еще нож. И еще. И еще. Раз Кира, значит, клинки нужны все, что есть, и еще столько же.

Вампир рухнул на асфальт, исколотый как дикобраз. Рычание пойманного животного разносилось над пустыми улицами.

— Иди, Коджи, за переулок и жди меня там, — велел я, шагая к распластанному Кире.

Испуганный оклик сзади:

— Хенси, что ты …ты же не собираешься его…Хенси!

— Коджи, иди, — не оборачиваясь, повторил я. После секундной замешки инкуб вздохнул и послушался меня.

Алые глаза Киры я смог разглядеть только вблизи. Он ворочался, катался по асфальту, пытаясь вынуть лезвия из тела. Удастся это ему не скоро. Несмотря на темноту, ножи попали точно в суставы рук и плеч.

Я заставил мысли замедлиться и обуздал легион, состоявший из моего волнения и страха. Затем бесстрастно перешел к оценке существа под ногами. Я прижал пальцы к сонной артерии Киры, улавливая его сердечный ритм, напряженность мышц, частоту дыхания. Вампир исчез, передо мной остался только живой текст, который я читал с такой же легкостью, с какой Хенси раньше листал любимую мангу.

— Сегодня Брис Мясник снова мучил тебя, — просто констатация случившегося.

— Да откуда, блядь, ты всегда все знаешь? — прорычал Кира и попытался ударить меня раненой рукой. Не глядя, я поймал кулак между ладоней и вогнал нож глубже в рану. Вампир взвыл и сразу же обмяк.

— Меня тоже бил брат, — соврал я. — Мы похожи.

— Хочешь сказать, узнал родственную душу? — сипло засмеялся Кира. Вместо ответа я схватил его голову обеими руками, повернул лицом к себе и сказал:

— Ты хотел убить меня и Коджи, потому что не в силах держать в себе эту жестокость, — в голос с каждым словом вплетались все более глубокие обертоны, делая его осязаемым и твердым, как асфальт под головой вампира. — Ты решил, что если будешь мучить других, то твое мучение кончится. Глупости. Мясник также будет пытать тебя, а ты просто-напросто станешь еще одним Мясником, и в итоге свихнешься. И в итоге тебя отстрелят как бешеного пса. Потому что таким же психом ты-то будешь, но своего уровня брат тебе не даст достигнуть.

Кира перестал дергаться. Стиснув зубы, он пытался сквозь боль услышать меня.

— Думаешь, я не понимаю? Но что мне остается делать? Что, блядь? Просвети меня, долбанный проповедник.

Слабость в дрожащих губах. Прерывистый голос. Блеск надежды в глазах. Все люди в миру, неважно вампиры они или демоны, ищут того, кто научит. Наставника.

— Завтра в восемь вечера, — сказал я. — Станция Иминетэ. Там ты поймешь, как избавиться от брата.

И я вынул нож из руки Киры. Брызнула кровь. Я потянул следующий клинок. Вампир лежал и смотрел, как я освобождаю его от пут острой стали. Разрезы затягивались на глазах, не оставляя даже шрамов.

Закончив, я без слов зашагал из переулка. Дрожащий Коджи накинулся на меня с расспросами.

— Ты ведь его не…?

— Не, — кивнул я.

— Фу-ух, — выдохнул инкуб и снова забеспокоился. — В следующий раз он точно нас прикончит.

— Не прикончит, я с ним поговорил. Все позади.

Хоть это и звучало неправдоподобно, Коджи сразу поверил мне. Простая душа, ну или нечистая сила.

— Ты можешь отблагодарить меня, инкуб. Все-таки я спас наши шкуры.

— Отблагодарить? И как? — удивился парень.

— Устрой мне встречу с Маширао Нога.

— С главой моего клана? — опешил Коджи. — Но зачем?

— Я хочу вступить в ваш клан, — улыбнулся я. — Хочу стать инкубом.

Глава 5

Двери вагона раскрылись, и я вышел на пустой перрон. Лунный свет растекался по станции Иминетэ, оставляя у бетонной стены узкую полосу непроглядной тьмы.

— Ты опоздал, — вспыхнули во тьме два алых глаза.

— Ага. Заходил в магазин за шмотьем, — я снял рюкзак с плеча и достал из него сложенную толстовку. — Примеряй презент.

Кира поймал кофту и посмотрел на меня. Не обращая внимания, я надевал легкую ветровку и синюю кепку с рисунком баскетбольного мяча. Помедлив, вампир натянул толстовку.

— Капюшон не забудь, — сказал я и двинулся к лестнице. Пустой рюкзак отправился в мусорную корзину у входа.

Мы шагали по расколотым тротуарам. Жались друг к другу старые покосившиеся дома, на кирпичных стенах горели ядовито-кислотные пятна граффити. В подворотнях воняли горы мусора. Многие районы служащих являлись притонами отбросов и наркоманов. Их так и называли — Шлаковые кварталы.

Обычные подданные Японии делились на два класса: достойные и служащие. Самое главное их отличие: из первых вампирам и демонам нельзя качать топливо. Из вторых можно, но только согласно составленному правоохранительными органами графику «выходок». Не везло больше всех жертвам асуров. Этот демонический подвид питался смертельной агонией. Поэтому смертная казнь в Японии разрешена и совсем не безболезненна. Гуманностью пренебрегли ради порядка в государстве. В жертву асурам отдаются приговоренные к смерти насильники и убийцы.

Класс передавался по наследству, но не только. Если, к примеру, служащий отучится на доктора, проведет больше сотни операций у новорожденных при пороке сердца, его автоматически переведут в класс достойного. И, наоборот, если премьер-министр вдруг станет убивать школьниц по ночам, его лишат класса достойного и бросят асурам на растопку их боевых техник. Мне нравилось, что в Японии поощряли саморазвитие. Либо ты полезен стране, либо ты топливо. Разумная жестокость.

— Куда мы идем, маг? — не выдержал Кира.

— Сюда, — я завернул в узкий переулок и постучал в железную дверь. Открылось узкое окошко, узкие глаза уставились мне в лицо.

— Чего надо, школота?

— Документы, — бросил я. — Проездной закончился, хочу купить новый.

Это был пропускной пароль, который мне заранее дали поддельщики документов. Предварительно я уже положил на их счет половину суммы за предстоящую сделку. Остальное они хотели получить наличными.

Окошко задвинулось. Пока отодвигался тяжелый засов, я прочитал Напев истинного зрения.

На входе стоял обычный боец. Рефлексы на уровне третьего дана в айкидо, но применить их не успеет, так как не видит угрозы в тощих подростках.

Узкая лестница привела в освещенный подвал. Три стола ломились под пачками синих банкнот, стопками поддельных документов, выключенными коммуникаторами, горстями старых золотых монет, мешочками, полными драгоценностей, и прочими крадеными вещами. Один вор осматривал предметы, затем вбивал цифры в планшеты. Рядом с ним говорил по коммуникатору высокий мужчина. Над его головой светилось отражение сосуда души. Эмоциональная энергия в сосуде качалась и ходила волнами, что выдавало плохой контроль над магической силой. Значит, всего лишь Заклинатель, первый ранг. По сравнению с Чародеями Аяно и Юкари простой смертный. По сравнению со мной почти бог.

У стены другой грабитель бросил на диван худую девушку. Ее длинные черные волосы свисли с подушек до самого пола. Она уткнулась плачущим лицом в плечо, попыталась подтянуть колени к груди. Грабитель дернул ее за тонкую руку и поставил на колени. Пропустил смольные пряди девушки сквозь пальцы.

Заклинатель сказал в трубку:

— Да, его дочка у нас. Уже полмесяца держим на голодовке. Ни капли крови, да. Сопротивляется? — маг повернулся к дивану. — Эй, Гино, наниматель спрашивает: сука еще способна сопротивляться?

Грабитель взял красивое лицо девушки в ладони и повернул его к свету. Заложница съежилась под мозолистой рукой.

— Тиде, ты же знаешь, я в бабах не смыслю. Вот сейчас трахнем, — он заржал, — и оценим ее сопротивление.

— Только в рот не суй, а то откусит, — сказал встретивший нас боец.

Кира за моей спиной напрягся. Я понял, что еще немного и его нервы сдадут. Будь девушка не вампиром, ему было бы плевать. Подобное тянется к подобному.

Сам я, слушая придушенные всхлипы, ощутил тяжесть в груди. Пол подо мной зашатался. В горле встал колючий ком. Почему-то я воспринимал происходящее перед глазами как преступление. Из какой тьмы это явилось? Опять ты, Хенси?

В любом случае эти обстоятельства нужно использовать. Кира вот-вот сорвется. К тому же все вампиры принадлежат к кланам. А клан, каким бы захудалым он ни был, — это элита. Иметь в должниках элиту стоит жизней нескольких ограниченных служащих и одного отсталого Заклинателя. Спасти вампиршу однозначно стоит.

— …да, уже завтра будет доставка, — сказал Тиде и выключил коммуникатор. Боец тут же подал голос:

— Сопляки пришли за паспортом и правами.

Ухмыльнувшись, Тиде взял документы со стола и протянул мне.

— Держи, малец.

Документы я убрал в карман ветровки, взамен Заклинатель получил пачку банкнот.

— Остаток весь, — довольно промурлыкал Тиде, пересчитав наличные. — Поздравляю, малец, с совершеннолетием.

— Благодарю, — кивнул я, не сходя с места. Со мной еще не закончили.

— Знаешь, в наше время очень не просто сделать в Японии легальные документы, — Тиде похлопал по стопке медицинских полисов.

— За эту непростую работу вы только что и получили два миллиона иен. Разве нет?

Резко подавшись вперед, боец схватил меня за подбородок жесткими пальцами.

— Сопляк, ты из себя умного не строй, — прошипел он, и без того узкие глаза почти исчезли, оставив только две светящиеся полоски.

Незаметно я нажал под рукавом ветровки на кобуру с ножом. Тонкое лезвие выдвинулось наружу, холодный металл коснулся кожи под курткой.

Тем временем маг согласно закивал.

— Прав Кого. Работает это не так. Весь мир строится на взаимовыручке. Мы помогаем кому-то, потом он помогает нам. Так что когда мы тебе позвоним и о чем-то попросим, ты поможешь своим новым друзьям. Усек, малец?

— Усек, — сказал я и воткнул нож Кого между ребер. С протяжным хриплым вздохом боец повис на мне, из его рта мне в щеку выстрелила струя крови.

Свет хлынул с губ Тиде, когда маг забормотал Напев стрелы Хаоса. Вжик! Смертоносный белый луч рассек воздух. Я бросил навстречу ему хрипящего Кого. Вмиг могучий боец иссох до обтянутого кожей скелета. Со стуком облысевший череп ударился об угол стола.

— Мочи мага! — заорал я Кире.

Тело вампира тут же растянулось в прыжке. Он приземлился на стол, взметая банкноты. Кисти Киры покрылись светящимися черными конусами. Боевая техника «Клинки тьмы». Заклинатель отшатнулся, руки вампира дернулись следом и проткнули грудную клетку мага насквозь.

Щелкнул курок. Вор у планшета вскинул пистолет на вампира. Но я уже взмахнул рукой. Брошенный нож проткнул запястье вора насквозь. Заорав, он выронил пистолет. Оружие покатилось по полу с грохотом камнепада.

Клинок тьмы рассек горло вора. А затем черные конусы потухли. Десять секунд — измерил я период действия техники.

С воплем Гино перескочил диван, как обезьяна, и бросился в подсобку в конце комнаты. Хлопнула деревянная дверь.

Тяжело дыша, Кира спрыгнул со стола. Его алые глаза возбужденно горели.

Внутри меня тоже бушевало пламя. Вдох, выдох и сердце ребенка в моей груди приняло спокойный ритм.

Девушка смотрела на нас, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем она скатилась с дивана на пол и поползла к луже крови, в которой плавало тело вора.

— Не туда, — сказал я. — Уходи.

— Но кровь… — прошептала она, облизываясь.

— Слышала меня?

— Да, но я не могу идти. Ноги отказывают…

— Ползи

— Но…

— Еще раз повторить?

— Выпив крови, я бы смогла…

— Хорошо, пей кровь, а потом тебя трахнет урод за дверью, — в моем голосе преобладали равнодушные ровные интонации. Она замешкалась, и я заорал: — Ползи отсюда нахрен, иначе я сам тебя трахну!

Резкая смена тона подействовала. На четвереньках девушка дернулась в сторону лестницы. Первая ступенька, вторая, и вот она уже, держась за стену, поднялась и побежала.

Далеко истощенная вампирша, конечно, не уйдет. Свалится по дороге. Как закончим здесь, надо будет вызвать скорую через один из краденых коммуникаторов на столе.

Я повернулся к Кире.

— Нужно добить оставшегося.

— Сам добивай! — прорычал вампир. Алые глаза вспыхнули под тенью капюшона. — Ты меня заманил сюда только чтобы я спас твою шкуру.

— Не только. Я обещал тебе показать путь, как избавиться от издевательств брата.

— И как? Убив его? — хмыкнул Кира.

— Теперь это не кажется таким уж невозможным, правда? — спросил я. — Ты мечтал прикончить Мясника, но руки, твои чистые, не замаранные руки говорили тебе "ты не сможешь". А теперь что они говорят?

Кира посмотрел на окровавленные ладони.

— Я смогу.

— Так.

— Но он чертовски силен! — его глаза в ужасе округлились.

Сколько страха перед родным братом.

— У тебя будут соратники, я все устрою.

— А что взамен?

Кивок на дверь подсобки.

— Небольшая дружеская помощь.

— Если ты соврал… — вампир отвел взгляд.

Он не верит в свою угрозу. Он уже видит, что я намного большее, чем Хенси Кигуми. Большее, чем Кира способен представить. И все же подыграть ему стоит.

— Знаю. Кровь на твоих руках говорит за тебя. Пошли.

— Стой, — кровожадный оскал исказил бледное лицо. — Я сам. Мне нужна еще практика.

Вскоре я сидел на диване и задумчиво изучал документы бандитов, не обращая внимания на крики боли, гремевшие в подсобке. Впрочем, последний пронзительный вопль заставил меня поморщиться от резкого звука.

Похоже, я создал чудовище.

Наконец я добрался до дома. Мои ноги с трудом передвигались по разбитым ступеням. Ежедневно я укреплял хилое тело тренировками и ночными медитациями, но новый мир бросал мне слишком тяжелые вызовы. Вооруженные головорезы и Заклинатель — перебор для школьника. Но иначе было никак. В мои планы не входило становиться сучкой на подсосе. С таким уровнем опасностей мне постоянно нужно держать под рукой либо Киру, либо Коджи. По крайней мере до тех пор, пока я не перекую свой бесполезный сосуд души в адский котел.

Интересно, что бы сказали приоры-наставники, узнай они, что весь тысячелетний опыт Подготовленных по контрою эмоций в этом мире делает тебя слабейшим существом. Ни магии, ни боевых техник. Лишь незамутненный желаниями интеллект.

Я дошел до двери своей квартиры и увидел, что мир от меня на сегодня не отстал. У порога меня ждал еще один вызов по имени Юкари. Вид у нее был уставший.

Решила ждать до конца. Упорная.

— Привет, Хенси, — сказала она.

— Привет, — улыбнулся я. — Давно ты тут?

Она внимательно разглядывала мое лицо.

Прокол. Слишком открытая улыбка для зашуганного Хенси.

— Часа два, — медленно сказала Юкари. — Раньше ты не имел привычки гулять по ночам, — она тут же забеспокоилась. — Не подумай, я не пытаюсь тебя контролировать. Я просто принесла твои любимые креветки в кляре. Но они уже остыли, — добавила, она вздохнув.

— Лучше поговорим внутри, — я вставил ключ в замок и открыл дверь.

На кухне Юкари попросила меня заварить чай.

— Никто, кроме тебя, не готовит такой вкусный чай, — признала она смущаясь.

Ага, конечно. Проверяешь, разведчица.

Тут была одна хитрость. Юкари никогда не клала в чай ни сахара, ни молока, ни меда. Считала, что настоящий японский чай должен состоять только из заваренных чайных листьев. Но Хенси всегда тайком от нее добавлял половинку кубика сахара и каплю ванили. Знал, какая она в душе сладкоежка. Поэтому Юкари обожала его чай.

Закрыв спиной заварочный чайник, я приготовил напиток по рецепту Хенси. Отпив глоток, Юкари засияла:

— Хенси, так же вкусно, как всегда!

— А ты что, ожидала чего-то другого? — засмеялся я.

— Да нет, — стушевалась девушка. — Просто во всем остальном, кроме чая, ты стал каким-то другим.

— Ну, я такой же слабак, — решил притвориться бестолочью. — Так же не могу нормально читать Напевы. Эти вещи неизменны.

— Меня никогда это не волновало, ты же знаешь, — она в душевном порыве взяла меня за руку.

Мне пришлось изображать застенчивого девственника: опустить взгляд, покраснеть, придать голосу сиплости.

— Юкари, это лишнее.

— Да, прости, — она с неохотой убрала руку. — Пожалуйста, Хенси, скажи честно: ты не хочешь меня больше видеть?

На миг у меня перехватило дыхание — а следом пришло удивление. Инерция старых привязанностей все еще доживала во мне последние дни.

— Нет, — выдохнул я и сам не знал, что за тьма заставила меня это сказать.

Юкари расцвела, но пока не решалась верить в свое счастье.

— Тебе нравится Кендо Ицука? — осторожно, словно ступая по минному полю, спросила девушка.

— Лишь ее целеустремленность.

Все равно вариант так отмазаться не прокатил бы. В проекте нет никаких шагов к тому, чтобы мне с Ицукой стать любовниками. Тем более перед глазами замаячила более перспективная возможность использовать обстоятельства.

— Юкари, нам все равно нельзя больше видеться, — твердо сказал я.

Ее глаза заблестели от слез.

— Но почему, Хенси?

— Аяно запретила, — вздохнул я и посмотрел на черную прогалину на стене. Юкари только сейчас заметила ее.

— Это сделала Аяно? Она угрожала тебе?

— Она приходила сюда, — голос мой задрожал. — Пожалуйста, Юкари, допивай чай и уходи. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Юкари поставила почти полную чашку на стол.

— Я все поняла, Хенси. Прости меня.

Вскочив, она метнулась к выходу. На пороге обернулась и полным решимости голосом сказала:

— Хенси, не забудь убрать креветки в холодильник. Иначе испортятся.

И шустро исчезла. Я взял кружку Юкари, пригубил чай. Покатал во рту чуть сладкий вкус. Только влюбленная девушка может убедить себя, что здесь нет сахара и ванили. Потому что у нее и так слишком много ванили в мыслях.

Пожав плечами, пошел медитировать. Предстояло еще много работы по подчинению половых инстинктов и душевных порывов ребенка, в теле которого я оказался. Да, и еще нужно полностью оценить последствия ссоры двух сестер.

Глава 6

— Хенси, ты гений! — восторгался Коджи. — Единица ци! Целая единица ци всего за четыре выходки! Теперь у меня пять единиц ци! С таким прогрессом я вырасту до Искусителя раньше, чем через год.

— Не вырастешь, — спустил я инкуба с небес на землю и сел на кожаный диван напротив панорамного окна.

Часть выходных мне требовалось провести в медитациях и тренировках. Чтобы незваные гости не беспокоили, я купил эту квартиру. Не жалкая коморка, но и ничего помпезного. Приличный район, приличный дом. Окна в пол выходят на цветущий парк. Встроенная система кондиционирования, высокие потолки. Рядовые японцы всю жизнь копят деньги на такие квартиры.

Коджи впал в уныние.

— Но почему, Хенси?

— Преисподняя поощряет новаторство, вот ты и получил единицу, — сказал я. — Система сочла достаточно оригинальными мою технику медитации и новые позы в сексе, которые ты использовал. Вот она и расщедрилась. Но следующую единицу ты получишь только через пятнадцать выходок. Если, конечно, не продолжишь прогрессировать в сексе.

— Но ты же поможешь мне прогрессировать?

— Что решил Маширао Нога? — вместо ответа сам спросил я. Коджи опустил взгляд на паркетный пол.

— Завтра в два дня глава встретится с тобой в резиденции клана.

— Отлично.

— Маширао-сенсей согласился только из любопытства, — вздохнул инкуб. — Еще ни разу школьник не получал Дьявольское семя. Только выдающиеся спортсмены, успешные бизнесмены и гениальные ученые.

Я кивнул своим мыслям. Коджи прав. Дьявольское семя — слишком энергозатратный продукт, чтобы кланы раздавали его просто так.

Демоном или вампиром рождаются. Но не только.

Высокоуровневые Беззаконники и Псевдобоги способны прессовать собственную ци, а затем формовать полученный концентрат энергии в небольшие гранулы. Называются эти пилюли Дьявольскими семенами. На одно семя уходят сотни единиц ци, затем его выдерживают как вино несколько лет.

Если обычный человек употребит семя, его сосуд души перестроится в адский котел.

Умрет человек, родится демон.

То есть, чтобы кого-то обратить в себе подобного, высокоуровневый демон или вампир должен пожертвовать годами собственной культивации. Безумно высокая цена. И претендент должен ей соответствовать.

— Не волнуйся, инкуб. Маширао-сенсей более чем удовлетворит свое любопытство, — сказал я и вынул из-под стеклянного журнального столика папку с листами. — Вот тебе инструкции по новым сексуальным позициям. Лучше потренируй движения языком перед зеркалом.

Папка упала на колени Коджи, инкуб тут же принялся жадно копаться в ней. Я посмотрел на играющих на лужайке парка пухлощеких детей. Их розовые рты раскрывались без единого звука. Пластиковые окна полностью глушили детский смех, как мой интеллект любые эмоции.

Совсем скоро умрет человек по имени Хенси Кигуми. Но сначала мне нужно попрощаться с отцом.

***

Выйдя из такси, я направился к кованым воротам. Камера на двухметровом каменном заборе повернулась ко мне, вжикнули автоматические датчики, и тяжелые створки раздвинулись в стороны. Миновав двор с журчащим фонтанчиком, я снял обувь на татаки — узкой бетонной полосе перед прихожей — и поднялся внутрь классического японского дома.

В сторону скользнула деревянная перегородка.

— Юный господин, вы рано, — удивленно уставился на меня старый слуга по имени Кокоро. — Вам назначено на полчаса позже.

Я прошел мимо старичка в кимоно.

— Мой вопрос не займет больше пятнадцати минут, Кокоро. Отец у себя?

— Нет, сейчас он отдыхает в чайной комнате…

— Ничего, моя информация только скрасит его отдых.

Пройдя по коридору, я сдвинул в сторону затянутую бумагой перегородку и вошел внутрь.

Аяно как раз ставила поднос с чаем на стол перед своим опекуном. Тэмми Кигуми сидел на коленях на подушке. Прозрачный дымок курильницы обвивал его серое кимоно и черные волосы, затянутые в хвостик.

Аяно обернулась на скрип перегородки. Вздрогнула грудь девушки под строгим платьем.

— Что ты здесь забыл? — прошипела она, обжигая меня своим фирменным огненным взглядом.

— Привет, отец, — сказал я, игнорируя девушку.

Вдовствующий глава клана Кигуми посмотрел на меня спокойными глазами.

— Ты сильно изменился, — задумчиво сказал он. — Где вихрь твоего вечного волнения?

У его колен лежал кинжал Хатиман. Немного выдвинутый из ножен клинок кастгаджета светился желтым светом.

Он читает Напев и не скрывает этого. Сейчас он анализирует мой эмофон. Если так дальше пойдет, меня раскроют. Нужно спрятать свою бесстрастность за эмоциями отца. Нужно разозлить его.

— Мне уже шестнадцать, отец, — сказал я. — За два года роза ветров изменилась.

Моя рука взяла единственную кружку дымящегося чая. Пригубив горячий напиток, я довольно выдохнул:

— О, твой любимый жасминовый, — мои брови недоуменно приподнялись. — А тебе почему не принесли, отец? Неужели разлюбил?

Я отпил еще из кружки.

— Да как ты смеешь так себя вести при отце? — закричала Аяно, жезл на ее поясе засветился голубым светом. В комнате резко похолодало, на окне появились бледные узоры инея. Поежившись, я еще отпил чая, чтобы согреться.

— Аяно, выйди, пожалуйста, — ровным тоном сказал отец. — Я приму Хенси пораньше.

— Да, дядя, — сдерживаясь изо всех сил, кивнула девушка. И убрав красные волосы с плеча, скорым шагом вышла из чайной.

— Садись, — велел Тэмми.

Я плюхнулся задницей прямо на татами, продолжая хлебать чай. Отец оставался спокойным к моим выходкам, кинжал продолжал испускать желтое свечение.

Он все еще следит за моими эмоциями. Моя игра его не обманет. Какие бы убедительные выражения лица я бы ни делал, они не будут соответствовать моей душе. Притворяться слабаком нет смысла.

— Слышал, у тебя была учебная дуэль по правилам бокса, — сказал Тэмми, — и ты применил подлый прием. Аяно никогда бы так не опустилась.

Вот и упреки в ход пошли.

— Мы с ней немного отличаемся, отец. Она сильная, а я симпатичный.

— Хмм… Аяно сказала, ты хочешь покинуть клан, — наконец он решил покончить с «обменом любезностями» и перейти к делу.

— Скорее задокументировать давно состоявшийся факт, — холодно улыбнулся я.

— Не уверен, что без защиты рода ты проживёшь больше одного дня.

Он пытается меня расстроить, ужалить сердце сына отцовским презрением. Но я не его сын и мне плевать.

— Зато хотя бы день я подышу свободно.

— Ты лишишься содержания, — продолжал давить Тэмми.

— И клан приумножит свои ежемесячные доходы на 15 тысяч иен, — нашел и здесь я плюсы, — сможешь поставить ещё одну курильницу.

Отец задумался.

— Странно, твой язык будто принадлежит обиженному завистнику, но я не вижу в твоей ауре ни зависти, ни обиды. Вообще ничего не вижу. Ты точно нытик Хенси?

Я засмеялся в голос:

— Отец так долго не видел сына, что не признал его.

Наконец в нем вспыхнул гнев.

— Заткнись, щенок, — сказал он вскипая. — Может, ты и научился острить, но остался таким же бездарным.

— Хотела лягушка иметь сына-дракона…

Мощная оплеуха повалила меня на пол. В ушах зазвенело. Секунду я смотрел сквозь выступившие на глазах слезы на Тэмми, возвышавшегося как гора. Затем поднялся и врезал ему кулаком в живот.

Отец с кряком согнулся.

— Неплохо для слабака, — выдавил он, хватая ртом воздух. В его глазах появился уважительный блеск.

— Попробуй еще вот это, — я со всей силы ударил его в скулу. Отец рухнул наземь, звякнула опрокинутая курильница, и почти сразу же Тэмми затряс головой, приходя в себя после легкого нокаута. В следующий миг мне в плечи вцепились мощные руки. Вжик! Мое худое тело подкинуло к потолку, тут же дернуло обратно. Прямо на стол. Тряск! Треснуло хрупкое дерево, не выдержав столкновения с моей спиной.

Со стоном я сполз с обломков, поднялся, шатаясь. И бросился на вставшего в стойку отца.

Аяно бежала по коридору вслед за Кокоро. Приближался грохот ломающейся мебели. На фоне затянутой японской бумагой перегородки мелькали две тени — широкоплечая высокая и худая пониже. Вот тени вцепились друг в друга и повалились на пол.

«Он его убьет, — с ужасом поняла Аяно. — Дядя убьет Хенси».

На бегу рука девушки сдернула с пояса в жезл Сэймэя. Жест удивил ее саму. «Неужели я собралась драться за него? Драться с дядей?»

Кокоро дернул перегородку в сторону и застыл. С безумным волнением Аяно увидела, как Хенси сидит верхом на распластанном дяде и колотит его костяшками по ребрам. Дядя повернул голову вбок, заметил старого слугу на пороге.

— Все потом, Кокоро, — выдохнул глава клана между ударами Хенси. — У меня сейчас аудиенция с сыном.

Резким рывком вверх дядя поймал голову Хенси в захват локтем. Парень попытался вырваться, но вторая рука дяди ударила его в живот. Хилое тело школьника обмякло. На этом моменте послушный Кокоро задвинул перегородку обратно и пошел по своим делам. Аяно же застыла на месте. Взгляд ее прилип к двум черным пятнам на светлой бумаге.

Еще пара бросков отца через плечо, три моих подножки с нижней стойки, и я лежу без сил, хрипя как загнанная гончая, а отец, хромая на правую ногу, отходит к разбитому столу и тяжело бухается на подушку. Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Правый глаз отца почти полностью скрылся под распухшим фиолетовым веком.

Затем Тэмми Кигуми вынимает из обломков стола чудом уцелевший коммуникатор и набирает номер:

— Алло, нет, это все потом. Свяжи меня с моим юристом…

Глава 7

Следующим утром я ковылял по стеклянным коридорам резиденции клана Нога. Повсюду блестели стекло и хром. В отличие от магов Кигуми инкубы предпочитали современный дизайн традиционному стилю. Большие пространства, высокие потолки, минимум перегородок. Только влияния и денег у Нога от этого больше не становилось.

Стеклянный лифт поднял меня на террасу на плоской крыше. Маширао Нога сидел у бассейна в халате, попивая коктейль, точь-в-точь как киношный мафиози. Высокоуровневый инкуб воспринимал встречу со школьником как развлечение. Раз так, будут вам анекдоты.

Конечно, не только этим руководствовался Маширао, назначая мне встречу. Маги — потенциальные враги демонов. Не лишним будет расспросить шестерку могущественной магической семьи Японии о ее делах. Авось, какая-нибудь полезная информация проскользнет.

За сотню шагов до пляжного столика я прошептал Напев истинного зрения.

Над седыми волосами Маширао засветились его характеристики:

Инкуб

Уровень Беззаконник

Состояние адского котла 154 единиц ци

Ну, так и полагал. Среди инкубов нет Псевдобогов, как и среди престолов. Только асурам и вампирам удалось настолько развиться. Высший уровень Преисподней достигается за счет изощренных мучений сотен жертв. Нужно утопить свой адский котел в настоящем океане крови. Асурам повезло, что им разрешали вытворять со смертниками что угодно. Насчет вампиров я еще не знал, как они умудрились вырастить в своих рядах аж шестерых Псевдобогов. Вряд ли они нарушали Договор и заваливали подвалы своих домов тушами обескровленных служащих. Скорее всего, просто нашли обходной путь в системе.

— Кигуми-кун, — улыбнулся Маширао, приветливо махнув мне стаканом. — Садись, юноша. Рассказывай, с чего вдруг возникло такое необычное решение у сына достойного клана.

Прежде чем сесть, я достал планшет из рюкзака и по столу двинул его в сторону инкуба.

— На счет вашего клана только что пришел перевод в сто миллионов иен.

С Маширао мигом сдуло всю расслабленность. Инкуб опасно сверкнул глазами.

— Мальчик, ты собрался купить клан Нога за какие-то сто миллионов?

— Нет, я еще не решил, стоит ли вас покупать, Маширао-сан, — мой голос был бесстрастным. Я бросил равнодушный взгляд на зеленые угодья вокруг особняка. — Сто миллионов считайте безвозмездным подарком.

Инкуб едва не поперхнулся коктейлем. Такую сумму весь клан Нога мог заработать хорошо если за две недели. И это был бы валовый доход без вычета затрат. Чистая прибыль была бы в разы меньше.

— Откуда у тебя такие большие деньги, мальчик?

— Планшет, — кивнул я на стол. — Там графики и сводки поступлений денег на мои брокерские и инвестиционные счета. Список сделок прилагается. И да, имя владельца фондов, конечно, другое. Ведь я несовершеннолетний, приходится хитрить.

Маширао уже бешено мельтешил пальцем по экрану планшета, увеличивая шестизначные цифры и графики.

— Школьник заработал триста миллионов за неделю? — с сарказмом бросил инкуб. — Думаешь, я в это поверю?

— Думаете, если я способен заработать такие деньги, меня беспокоит, верите вы мне или нет? — хмыкнул я. — Проверку оставьте своим аналитикам и безопасникам, Маширао-сан. Допустим, они все подтвердят. Что клан Нога может предложить потенциальному инвестору?

Маширао молчал. Я видел под шелухой морщин старого инкуба быстрое движение мысли. Ему не нравилось, что мальчишка стал ведущим в разговоре. Но у этого мальчишки, похоже, был козырь — талант зарабатывать деньги. Много денег. А клан нуждался в деньгах как никогда. Оплата наемников. Содержание стратегического оружия — мобильных доспехов. И новые точки продаж товаров клана тоже требовали инвестиций.

Мысли главы клана бежали стремительно, пропуская многие моменты, на которых инкуб обязательно остановился бы, если б у него не доставало сведений обо мне. А значит, Маширао знал о том, что я бездарный маг и то, что покидаю клан Кигуми, ему тоже уже доложили. Теперь же ему известно: с моим талантом я буду нарасхват. Другие инкубы, престолы, асуры, может, кто-то из вампиров точно захотят прибрать несущего золотые яйца сопляка.

— Мы дадим тебе место в клане Нога, — сказал Маширао. — После проверки, конечно, твоей информации. Но тебя усыновит не главный род Нога — другой меньший род. Скорее всего, Аматаро. Тебе придется много работать. За этот год ты должен будешь заработать клану двадцать миллиардов иен. Для этого я дам тебе в управление команды моих аналитиков, трейдеров, управляющие компании, кого хочешь. Опять же, повторюсь, после досканальной проверки твоего дела, — он помолчал. — Клан Кигуми согласится передать опекунство над тобой клану Нога?

Хитрый дед. Пытается избежать главной темы сегодняшней встречи. О Дьявольском семени ни слова.

— Тэмми Кигуми плевать, что моими опекунами будут инкубы, — сказал я. — Как и на то, станет ли его бывший сын демоном. Когда я получу Дьявольское семя, Маширао-сан?

Глаза старика сузились. Его длинный узкий палец постучал по стакану. Но деваться ему было некуда. Либо платить за меня полную стоимость. Либо возвращать товар обратно на полку, чтобы другой покупатель ухватился.

— После проверки твоих счетов, — решился инкуб. — Жди не раньше, чем через неделю. Даже две.

Уже на следующий день я держал в ладонях Дьявольское семя. Видимо, Маширао попались сообразительные аналитики и, просмотрев результаты моей финансовой торговли, сразу же заявили: Нужно брать спеца, господин, срочно брать. Был понедельник, школу пришлось пропустить ради такого случая. Еще до рассвета за мной приехали наемники клана Нога. Обычные муштрованные бойцы, не инкубы. Тем не менее их было человек десять и у каждого по пистолету в подмышечной кобуре. В окнах соседи удивленно смотрели на четыре черных внедорожника, стоявших у их подъезда.

Меня с ветерком доставили в резиденцию клана. Провели по прозрачным стеклянным коридорам в небольшую комнату на втором этаже. С самого порога мне навстречу радостно бросилась молоденькая девушка с розовыми волосами:

— Привет, будущий братик! — крепко обняла она меня всем телом. А затем поцеловала взасос, с языком. Я позволил ей мять мои губы, сам не проявляя никакой инициативы.

— Совсем не сестринское приветствие, — хмыкнул я, когда девушка выпустила на свободу мой рот. Она удивленно посмотрела на меня.

Ее с детства учили подчинять людей лаской и теплом своих касаний. Она талантливая гетера. До сих пор ее красота действовала без отказа. Но мое равнодушие станет для нее откровением.

— Ну-у…мы же не родные брат и сестра, глупыш, — собралась девушка — Меня зовут Сакура и я твоя старшая сестричка, братик.

— Позаботься обо мне, старшая сестра, — официально поприветствовал я новую родственницу и коротко поклонился. От настолько формального поведения Сакура поморщилась.

— Ты проведешь в этой комнате весь день, — сказала она. — К утру твой сосуд души перестроится в адский котел и ты получишь от Преисподней первую единицу ци. Так сказать авансом. На боевые техники, конечно, потратить ее ты не сможешь. А если бы мог, то сразу бы умер, имей глупость влить ее куда-нибудь.

— Где Дьявольское семя? — спросил я.

Девушка указала на простую деревянную шкатулку на столе в углу. Рядом стоял стакан обычной воды. У стены напротив поставили узкую софу.

— Шкатулка без замка. Мой тебе совет: не смотри на семя, — Сакура поежилась. — Сложно потом будет в себя пихать это. Лучше не глядяоткрой крышку, схвати то, что в ней, брось в рот, запей водой и проглоти.

— Спасибо за совет, — я подошел к столу. — Вы меня запрете?

Сакура печально улыбнулась, хотя в голубых глазах ее крылась неуверенность.

Я уже поселил в ней сомнение, что она сможет подчинить меня. Я уже для нее особенный.

— Так будет лучше для тебя же, милый, — сказала грудным голосом Сакура. — Твой организм будет перестраиваться сутки. Выйдя куда-нибудь один, ты можешь пораниться. Так что выпей эту штуку и сразу ложись спать на софу.

— Спасибо за совет, — сухо повторил я. — Могу это сделать в одиночестве?

— Конечно, — поджала губы девушка. — Если что нужно будет, просто нажми кнопку вызова у двери.

Она вышла. Скрипнула закрывшаяся дверь, щелкнул замок.

Я открыл шкатулку и взял большим и указательным пальцами семя. Небольшое, размером с маленькую сливу. Формой похоже на человеческое сердце. Багровое как свернувшаяся кровь. Вдруг кожица на нем оттянулась, поднялась вверх и на меня уставился лиловый глаз с узким зрачком. Семя запульсировало, отдаваясь через пальцы в глубинах моего естества.

Я не сомневался в своем выборе. Сомнения порождает тьма. А тьму в себе я каждый день побеждаю через медитации и контроль первородных инстинктов и осознанных желаний.

Бросив семя в рот, я запил его водой. Что-то тяжело бухнуло в желудок. Моя голова почти сразу же закружилась, в глазах потемнело. На ощупь добравшись до софы, я повалился на нее и уснул.

Было темно, когда меня выкинуло из дремы. Рассвет еще не обжигал восточный край неба. Встав, я включил свет, достал коммуникатор. В потухшем черном экране отражалось мое лицо. Нет, лицо Хенси Кигуми. И опять же нет — лицо Хенси Аматаро, инкуба.

Сосуд души больше не существовал во мне. Напевы остались в прошлом. Мир теперь отказывался преображаться согласно моему слову. Взамен из глубин моего разума отзывалась система. Я стал частью ее, частью Преисподней. Теперь мои глаза будут видеть людей и обстоятельства через призму математической модели. Все вокруг — цифра. В том числе я сам.

Я сузил глаза. Поверх отражения лица появились строки:

Инкуб

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 1 единица ци

Свершилось. Я — демон.

Створки окна открылись легко. В комнату подуло ночной свежестью, и слабость в теле окончательно рассеялась. Нырнув в проем, я бесшумной тенью заскользил вниз по трубе водостока. Быстрая пробежка через газон до стены. Прыжок до горизонтальной щели между кирпичами в стене. Подтягивание к следующей щели, переворот всем корпусом над острым гребнем и вот я приземляюсь за границей территории клана. Осталось только набрать номер такси. Этот мир больше не ограничивал меня, и мне претит тратить первую по-настоящему свободную ночь на сон. Я — Подготовленный, и мной всегда движет жажда развития.

В публичном доме я арендовал VIP-комнату на сутки и трех девушек в строго определенном порядке.

Первой выбрал Момо. В рослой девушке крылась целая лавина сексуальной энергии, но чтобы ее высвободить требовались именно свежие силы. Мне пришлось потрудиться над Момо, я долго играл пальцами с ее грудями третьего размера, ласкал языком ее нежную кожу в потаенном месте, и когда вошел в девушку, спустя десять минут был вознагражден громоподобным взрывом ее оргазма. Она рычала, как львица, сдавливала меня в тисках, сплющивая свои груди об мою грудь, вцеплялась ногтями мне спину до крови. Пот стекал с нас обоих, прижатые ко мне твердые соски девушки царапали мою кожу.

После Момо мне потребовался двухчасовой сон на восстановление.

Второй была синеволосая Очако. Девушка возбуждалась намного легче, но и энергия из нее лилась не столь мощным потоком. Зато с ней я смог более точно выполнять технику, акцентируя внимание на деталях сексуальных позиций и экспериментируя. Ценящая новаторство Преисподняя должна щедро вознаградить мои старания. Прощаясь, Очако убрала синюю прядь за ухо, наклонилась и чмокнула меня в губы:

— До следующей партии, юный мастер Го.

Третьей пришла Мия, та самая девушка, которую я выбирал для Коджи. Мия болела нимфоманией, поэтому возбуждалась от одного мужского взгляда. Как десерт, девушка идеально подходила. Каждый мой толчок внутри нее отдавался мощным энергетическим зарядом обратно. Мне казалось, что я сгорю в ее жаре.

Последняя женщина покинула комнату. Приторный, немного спертый запах секса витал в воздухе над мятыми простынями.

Я включил кондиционер и подошел к зеркалу. Сузил глаза. Поверх усталого юного лица побежал текст:

Инкуб

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 10 единиц ци

Пошло развитие. Скоро этот мир познает сокрушительную поступь инкуба Хенси.

Глава 8

— Хенси, это ведь не правда? Скажи мне! — закричала Ицука сразу же, как только вломилась в класс инкубов с суккубами. Сюда меня перевели из класса магов сегодня утром перед самыми уроками.

Шла большая перемена первого учебного дня Хенси Аматаро.

Мои новые одноклассники тут же тесно сомкнулись вокруг рыжей девушки, точно пальцы руки. Не замечая никого, Ицука впилась в мое лицо обеспокоенным взглядом. Сегодня она накрасилась ради меня. Пружинки завитых волос рыжим облаком окружали ее взволнованное лицо. Полосатый розово-белый галстук был немного спущен, а верхние пуговицы белой блузки расстегнуты, обнажая полностью шею и начало крепкой груди.

Один из инкубов протянул руку к рыжим прядям Ицуки.

— Магичка, ты не заблудилась? Ай…ай! — захныкал он, когда девушка, схватив его за кисть, провела болевой захват. Инкуб стеная рухнул на колени. Остальные одноклассники заволновались. Не глядя на свою жертву, Ицука продолжала давить ее пальцы.

— Отпусти! Ты покалечишь его, — обрушились на девушку крики со всех сторон. Ицука никого не слышала. Волнение и тревога сделали ее невменяемой. Отточенные рефлексы сами по себе выполняли привычный прием. Что не спасет девушку от выговора или даже отчисления за избиение другого ученика

Я проскользнул между плечами учеников и быстрым хлопком ладони по запястью Ицуки сбросил травмоопасный захват. Нывший парень тут же вскочил и скрылся за спинами одноклассников. Девушка заморгала, выходя из ступора.

— Лучше выйдем в коридор, — сказал я бывшей однокласснице. Она прошла за мной наружу. Ее глаза жадно смотрели на меня. И я дал ей то, что она хотела: улыбку человека, разделяющего с ней всё. Так улыбаются проповедники. Так давным-давно улыбался Ицуке отец до того, как она подвела его.

Губы девушки зашевелились. Она читала Напев истинного зрения. Я ждал. Наконец красивое личико вытянулось, ошеломленное.

— Хенси, ты инкуб, — в ее голосе звенела горькая обида.

— Мне пришлось обратиться в демона, — моя улыбка слегка потускнела. — Это что-то меняет между нами?

— А между нами что-то есть? — жадно потянулась она ко мне, прося взглядом снова улыбаться ей с одобрением, а не грустью.

Мои глаза смущенно опустились.

— Я надеялся, что когда-нибудь, возможно…

Ицука застыла, внутри нее происходила борьба. Смена моей ипостаси порвала ей шаблон. В один миг рухнули все планы на нас.

Что бы ты сейчас ни сказала, как бы сильно ни хотела меня отвергнуть, поздно. Твое сопротивление — лишь отсрочка неизбежного.

Я смотрел ей в лицо и видел ее душу. Ицука вдруг оглянусь назад. Ей показалась, что она слышала свист розги в воздухе. И вместе с ним суровый голос отца: «Никаких демонов».

— Это невозможно. — «Никаких демонов». — Прости, Хенси, теперь это невозможно.

Ее тон говорил: «Если мы будем встречаться, мой отец убьет тебя, Хенси. Убьет!». Как-то так.

Сдерживая слезы, Ицука бросилась прочь.

Когда короткая юбка девушки скрылась за углом, я еще раз посмотрел свои характеристики:

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 4 единицы ци

Еще в публичном доме я потратил шесть единиц ци на изучение боевых техник. Конечно, мне надоело быть слабаком. Но главная причина расхода ци крылась в том, что десять единиц привлекли бы ненужное внимание к моему резкому росту со стороны клана Нога. Дьявольское семя могло оказаться сверхурожайным и дать больше ци на две-три единицы. Такие прецеденты случались. Три, четыре единицы вместо стандартной одной — вполне возможно. Десять единиц — точно нет. Меня бы сразу заподозрили в нарушении закона и наказали бы. Боевые техники же в отличие от уровня демона и состояния адского котла невидимы для моих сородичей и любопытных магов.

Я еще раз осмотрел свой небольшой арсенал. Так, сейчас мною освоены три боевых техники:

1) Усиление 1 ур (Изучено). Повышение физических характеристик: сила, ловкость и рефлексы на 20 %.

2) Кобра мрака 1 ур (Изучено). Создание одного черного щупальца из теней и сгустков тьмы.

3) Чешуя черного дракона (1 ур) (Изучено). Покрытие тела защитной оболочкой.

Мощность боевой техники зависела от ее уровня, время активного действия — от количества ци в котле. Моих жалких четырех единиц хватало меньше чем на полминуты активации — для каждой техники точный период отличался. Затем наступала минута-две вынужденного перерыва.

А уровень техники, само собой, соответствовал уровню демона. Мариширующй в чешуе черного дракона выдержит разве что режущий удар ножом или пулю, задевшую вскользь. В то время как третьеуровневый Обвинитель мог спокойно переть в лоб на автоматную очередь. Псведобоги же переживут даже тактический ядерный взрыв.

Мне дико было о таком узнавать. В старом мире благодаря программам тренировок приоров я достиг вершины человеческого развития, но все равно не пережил бы банальной пули в голову. Да меня и убил, кстати, один-единственный протонный выстрел. Здесь же какая-то клановая шестерка уровня Фурии могла выстоять против залпа танкового батальона в упор, и у нее еще силы на раздачу орехов останутся.

Уровни демонов и вампиров идут в таком порядке:

1) Марширующие

2) Искусители

3) Обвинители

4) Фурии

5) Каратели

6) Беззаконники

7) Псевдобоги

Чтобы двигаться на следующий уровень, нужно достигать состояния котла в 200 единиц ци. Усложняет развитие то, что, чтобы изучать боевые техники, на ни них тоже нужно тратить ци. Так на каждую из трех моих техник ушло по две единицы ци. Вот и получается, что каждый демон постоянно разрывается между изучением техник и накоплением ци для роста уровней.

Мы с Коджи и Кирой обедали на крыше подальше от глаз других учеников. В последнее время к моей персоне было слишком пристальное внимание. Мало того, что вчерашняя серая мышь завела дружбу с инкубом и вампиром, так еще и сам обратилась в демона. Биологический нонсенс какой-то.

Присев на пожарную лестницу, я ел палочками тефтели с рисом, приготовленные Сакурой. Новая старшая сестра нарисовала поверх риса сердце из кетчупа. Коджи кусок в горло не лез. Его явно нервировал Кира, уминавший рядом рулет из курицы.

Каждый вид демонов отличался от людей некоторой физиологической особенностью. Вампиры обладали повышенной регенерацией, инкубы-мужчины — сверхвысокой потенцией, в то время как женские особи — суккубы — острым либидо. Престолы были сильнее обычных людей. Асуров же окружала аура страха, рядом с которой неподготовленный человек терял самоконтроль и впадал в панику. Ах да, и еще: все демоны нуждались в топливе, иначе быстро ослабевали и умирали. В остальном же демоны — обычные люди, так же едят, пьют, ходят в туалет, занимаются сексом. Так же живут под властью легиона темных мыслей.

Кто-то затопал по лестнице. Распахнулась железная дверь.

— Инкуб?! — закричала Аяно, нацелив на меня светящийся желтым светом жезл. — Вот ради чего ты предал родной клан? Чтобы увязнуть в грязных оргиях? Да, чертов извращенец?

Жезл заискрился шипящими огнями. От близкого электрического напряжения волосы Аяно взметнулись вверх и застыли в воздухе, торча во все стороны. Коджи и Кира посчитали необходимым отодвинуться от меня.

— Прости, кент, — сказал Кира. — Со своими телками давай как-нибудь сам.

Я повернулся к Аяно:

— Раз сама все знаешь, зачем спрашивать? Или может, — улыбка скользнула по моим губам, — ты хочешь, чтобы бывший братик показал тебе, чему уже научился в новой ипостаси?

Щеки девушки густо покраснели.

— Ах ты, грязная свинья!

Тут же с жезла сорвалась молния. Я резко наклонился всем корпусом вправо, и желтая вспышка растворилась в синеве неба.

— Почему же сестренку так волнуют мои успехи на поприще любви? — засмеявшись, прыгнул в сторону. Как раз вовремя: лестница утонула в желтом свете. — Неужели ты тоже хочешь… — кувырок прочь от нового поражающего удара, — …поучаствовать в моем развитии?

— Не смей мне предлагать свой разврат! — выдохнула девушка, обильно сыпля молниями.

— Долбаный самоубийца, зачем ты ее злишь? — закричал Кира, нырнув вслед за Коджи под защиту двери. Вся крыша уже полыхала в желтых вспышках. — Она нас всех замочит!

Преследуемый градом молний, я понесся вдоль ограды. Аяно не отставала. Каждое ее движение я упреждал на миг, опознавал направление ударов до того, как они наносились. Чтобы опережать девушку, я бил все рекорды скорости. Долго мне так не выдержать.

— Я убью тебя, свинья! — рычала Аяно, размахивая жезлом.

— У нас разве не отчисляют за убийство ученика? — бросил я через плечо.

— Ученика — не свиньи!

Бетонный колпак замаячил перед глазами. Нырнув за него, я остановился, присел. И резко схватил в охапку вылетевшую Аяно. Она дернулась, едва не скинув меня. А затем ее мускулы стали будто стальными. Напев усиления!

В эту игру можно играть вдвоем.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов. ─ Раздалось в моей голове.

Мы схватились на равных. Но время болело за Аяно. Через полминуты я ослабну. У девушки же было в запасе не меньше десяти минут. Достаточно, чтобы размазать меня по бетону.

Чтобы выиграть схватку, я повалился вместе с Аяно на ограду. Железная сетка прогнулась под нами. Я сильнее надавил плечом, прочная проволока изогнулась, и мы с Аяно повисли над обрывом, как любовники в плетеном гамаке.

Янтарь разъяренных глаз Аяно горел ярче солнца. Я ощутил, как волны силы поикадают меня, и следом обмякают мои мышцы. Тут же Аяно резким рывком вырвалась и схватила меня за воротник рубашки. Теперь я не сопротивлялся. Теперь можно. Теперь наши лица были близко друг к другу.

— Пусти ты сейчас молнию, мы сгорим оба, — прошептал я ей в губы. — Но, по-моему, ты и я уже горим.

Лицо Аяно вытянулась. Девушка покраснела до кончиков ушей.

— Когда ты научился так скакать? — попыталась она перевести тему. — Куда пропал вечный трус Хенси?

— Бояться тебя? — я, зажатый в тисках, улыбнулся так, будто мог свободно вздохнуть полной грудью. — Мы же знаем друг друга с детства, разве нет?

— Я не знаюсь с инкубами, — прошипела Аяно. Я потянул руку к ее лицу и убрал красную прядь, упавшую на янтарный глаз. Дыхание девушки замедлилось, и воспользовался этой остановкой, чтобы подхватить сознание девушки своим голосом, затуманить его и повести за собой.

— Даже став инкубом я всегда буду защищать тебя, Аяно. Просто иди за мной. Просто слушай меня. Просто верь мне…

Глаза Аяно словно остекленели. Погруженная в транс девушка закачала головой.

— Отпусти меня, Аяно, — велел я мягким голосом, продолжая втягивать ее в собственные ритмы.

Ее руки отпустили мой воротник и безвольно повисли.

— Хорошо, а теперь расскажи мне, чего боится Тэмми Кигуми?

Поднялся ветер и прохладным порывом обдал нас двоих, застывших над пропастью. Не обращая внимания на скрип проволоки под нами, я задавал очередной вопрос. Вопросы сыпались из меня один за другим.

— Где находятся ваши ангары с мобильными доспехами? Назови мне пропускные пароли туда. Через какие оффшоры проводите большинство переводов? Какие компании используете как посредников? Какой интерес имеете в горячей точке в Малайзии? Сколько людей вы оттуда отправили? Сколько из них магов?

Когда прозвенел звонок на урок, я выпустил Аяно из транса. Удивленно моргая, девушка посмотрела на меня. Конечно, она не помнила мои вопросы. И, как подчистую выложила все о делах своего клана, тоже.

— Поспеши на урок, отличница, — я сполз с сетки. На лице Аяны отразилась паника.

— Уже урок?

— Ага. Время со мной летит незаметно, правда?

Вмиг она спрыгнула на крышу и, не глядя на меня, побежала к выходу. Я тоже пошел в свой класс.

Глава 9

Дом семьи Аматаро стоял неподалеку от резиденции клана Нога. Со всех сторон его окружали дома других меньших родов. В небольшом опрятном коттедже не было постоянных слуг. Только раз в неделю Сакура нанимала клининговую службу для уборки. Готовкой занималась сама Сакура. Ей было двадцать два. Помимо нее в семью входили двенадцатилетние близнецы Мика и Мицура и старший брат Сего. Отец и мать Аматаро погибли в авиакатастрофе пять лет назад. Поэтому главенствовал в семье как самый взрослый Сего.

Близнецы, понятно, еще учились в средней школе. Сего был собачкой на побегушках у Маширао Нога, основной доход в семью приносил он. Сакура иногда подрабатывала моделью в рекламе, обычно же клан использовал девушку как гетеру, подкладывая в постель коррумпированным политикам и бизнес-партнерам.

Когда я пришел со школы, состоялся мой первый ужин в кругу новой семьи.

— Чего так поздно? Девушку что ли завел? — сказала Сакура, обняв меня и поцеловав в щеку. Поползновений к моим губам красавица-гетера больше не делала, решив понаблюдать и подождать реакции с моей стороны. Хотя при каждой нашей встрече все так же терлась об мое плечо почти не прикрытой грудью.

— Куда там. Всего лишь клубная деятельность, — соврал я. Три часа мы с Кирой и Коджи подбирали техники медитации, которые бы улучшили КПД и Индекс полезности их топлива.

— Так и поверила. Садись за стол, ловелас малолетний.

Вскоре на кухню пришли близнецы и Сего. За ужином Мицура спросила, ковыряя палочками дымящийся удон.

— А, правда, Хенси, что ты был обычным человеком?

— Правда, — кивнул я. — Магом.

Мика тут же встрепенулся:

— А брат говорит: ты стал инкубом, только что бы встречаться с женщинами. Типа так они не смогут отвертеться.

Сего громко стукнул кулаком по столу. Звякнула зашатавшаяся посуда.

— Кажется, я просил не болтать за столом, — зарычал он. Как испуганный зверек, Мика сразу же опустил глаза в тарелку. Дальше ели в тишине.

Руки близнецов дрожат, лица напряжены. У Сакуры обеспокоенный взгляд. Страх, пахнет страхом. В этой семье не все так гладко.

— Ты громко чавкаешь! — вдруг заорал Сего на Мику, — я же просил есть тихо!

— Прости, брат, прости, — запричитал мальчик. Сакура привстала.

— Мика, не извиняйся. Сего, он ел тихо.

Старший брат швырнул в ребенка тарелку с удоном.

— Он даже дышит громко!

Глиняная посуда разбилась о лоб Мики, он упал со стула. Мальчик стеная приподнялся на четвереньки, Сего подскочил к нему и стал пинать.

— Сега, не смей! — Сакура схватила брата за руку, он оттолкнул ее и снова пнул Мику.

— Заткнись! Прекрати плакать! Я хочу всего лишь тишины!

Он безумен.

Мицура тихо плакала над своей тарелкой удона. Сакура оттолкнула Сего с криком:

— Прекрати! Ты убьешь его.

Рука Сего взметнулась, чтобы ударить сестру. И угодила в мой захват.

— Пусти, — сдавленно прошипел старший брат. На его лице я видел только буйство и безумие. Таких людей невозможно читать.

Его мозг деградирует. Он непредсказуем и опасен.

— Если ты изобьешь нашего брата до смерти, мы не сможем пообедать, — сказал я и дернул его кисть, чтобы боль вернула ему остатки разума. Сего захрипел, в его глазах прорезалась ясность.

— Пусти, — повторил он с угрозой в голосе.

Нельзя с ним сейчас драться. Он уровня Искусителя, его боевые техники превосходят мои.

Я разжал пальцы. Выпрямившись, Сего секунд десять смотрел на меня, в глазах полыхала жажда мести. Сдержавшись, он зашагал прочь из кухни.

Позади меня Сакура вытирала кровь со лба Мики. Я провожал взглядом поднимавшегося по лестнице Сего.

Агрессивный и непредсказуемый, он может помешать моему развитию. Его нужно убить. Как можно скорее. Надо позвонить Кире.

Я шел по Шлаковому кварталу в сторону дешевого борделя, куда назначались выходки низкоуровневым инкубам. На небе проступали первые звезды. Под козырьками подъездов шуршала темнота. В следующий раз первым делом надо вложить единицы ци в духовную технику «Ночное зрение». Все-таки почти все мои дела происходят ночью.

До борделя я не дошел, свернув в переулок.

После знаменательного ужина с семьей я отпросился у Сего на ночевку к другу. Мой безумный опекун, конечно, раскусил ложь, решив, что я направляюсь незаконно набрать единиц ци. Но отпустил, преследуя свою цель — отомстить мне. Так началась охота на живца.

Крадясь за мной, Сего скользнул в тот же переулок. Вдруг я встал посреди дороги и обернулся.

Вздрогнув, Сего спешно активировал боевую технику. В его руке задымился огненный шар. Но я успел раньше.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака создана одно щупальце.

Сего, ошеломленный, уставился на свою руку, которая внезапно обвисла. Огненный шар шлепнулся в пыль. Из локтя Сего торчала черная блестящая нить. Нить росла, как паутина, прямо из моих пальцев. Сквозь боль инкуб попытался применить другую боевую технику.

В следующий миг из темноты метнулась тень с алыми глазами. Кулак Киры покрылся светящимся черным конусом, и Клинок тьмы проткнул плечо Сего. Взвыв, инкуб рухнул на колени. Его раненые руки уперлись в слежавшуюся на дороге пыль.

Вампир отступил к стене, пропуская меня.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов.

— Грустно видеть своего старшего брата разбитым, — сказал я.

— Ты инкуб всего день, — прошипел Сего. — Откуда у тебя Кобра мрака?

— Я быстро учусь, старший брат.

Как раз прошло пятнадцать секунд с момента активации первой техники, и черное щупальце в его руке растаяло, тут же из раны брызнула струя крови. Сего взвыл и попытался активировать боевую технику — я видел по его лицу.

Моя пощечина оглушила брата. От неожиданной боли из его глаз полились слезы.

— Ты не сделаешь этого, сопляк!

Еще одна пощечина, такая сильная, что у него изо рта посыпались осколки зубов.

— Прости, у меня осталось всего двадцать секунд, и усиливающая техника прекратится. А без нее сложнее будет свернуть тебе шею.

Моя тень упала на лицо брата, мои руки потянулись к его горлу.

— Ты не сделаешь этого… — шипел Сего окровавленными губами. — А-а-а, нет…Не дыши так громко, не дыши… я хочу всего лишь тишины… тишшшины…хрр…рр.

И я подарил старшему брату мертвую тишину.

Утром Сакура ушла на опознание тела. Когда я и близнецы вернулись со школы, она собрала нас в гостиной и сказала, что Сего умер. При этом она странно смотрела на меня.

Ночью я ждал ее в своей комнате.

Легкий стук в дверь вывел меня из медитации.

— Хенси, ты не спишь?

Она накинула на голое тело полупрозрачный розовый халат. Будь я все еще сексуально голодным девственником, сразу бы накинулся на нее. Стройная и гладкая, Сакура казалось прекрасным видением. Длинные ноги, белые в тени, отливали золотом в приглушенном свете коридора.

— Заходи, — сказал я. Войдя, Сакура сразу же полусела-полулегла на мою кровать. Короткий халат приподнялся, обнажая блеск белой кожи между ног девушки.

— Я не буду спрашивать, ты ли это сделал, — сказала она. — Но думал ли ты, как мы будем жить дальше? Он зарабатывал деньги, в том числе и на твою школу. И он не всегда был…болен.

Скорбь в ее голосе я проигнорировал, выцепив главное.

Она не погружена в детали моей сделки с кланом Нога.

— Сакура-сан, твои тревоги напрасны. Маширао-сенсей дал мне Дьявольское семя в обмен на то, что я заработаю ему двадцать миллиардов иен.

Ее глаза превратились в два круглых блюдца:

— Ты шутишь? Двадцать миллиардов?

Я молча достал из кармана коммуникатор и показал ей суммы на моих счетах в клиент-банке. От вида шестизначных цифр сердце девушки бешено заколотилось.

— Двадцать миллиардов — это только за один год, — я нежно взял ладонь Сакуры в свои руки. — Глава рода Аматаро, вы разрешите мне также позаботиться о финансах нашей семьи?

Она нервно сжала колени.

— Ты, правда, сможешь?

— Смогу.

Вмиг дамбы ее воли затопило, и с девушки схлынула вся навеянная обольстительность. Сакура превратилась в уставшую и обеспокоенную сестру, впрочем не менее красивую, чем страстная гетера. И она увидела в тощем школьнике мужчину, который сможет позаботиться о ее семье. Такого мужчину она ждала всю свою жизнь.

— Просто доверься мне, сестренка, — сказал я, моя рука скользнула между ее бедер, и вот Сакура застонала мне прямо в губы. А когда я вошел в нее, пронзив как рассветный луч тьму, из ее рта вырвался кошачий визг, и на ее искаженном страстью лице отразилась только одна мысль: «Наконец! Наконец он сделал это!»

Глава 10

Утром меня ждал неприятный сюрприз. Неприятный, это мягко сказано. Потому что все мои ночами высиженные оценки бессчётных вероятностей перечеркнула одна секунда, когда я по привычке сузил глаза на свое отражение в зеркале над умывальником:

Инкуб

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 3 единицы ци

Три. Вместо четырех. Так и куда делась единица? Потратил во сне? Бессознательно? Мало того, что такой факт не зафиксирован ни в одном источнике, тратить ее просто некуда. Все боевые и духовные техники требуют затрат на изучение минимум две единицы ци.

Итак, включаем быструю перемотку событий с вечера. Картинки замельтешили перед глазами, сменяя друг друга как в ускоренной покадровой съемке. Сакура в одном розовом халате. Сакура без халата. Сакура с раздвинутыми ногами. Струящиеся на голые плечи шелковые розовые волосы, блестящие капельки пота в ложбинке между колышущимися грудями, оскаленная гримаса страсти на красивом лице…Мда, только зря потратил две минуты.

Ребус под стать интеллекту многомудрого приора. А все из-за недостатка информации.

И Сакуру не спросить. Названую сестру вызвали посреди ночи обслуживать нефтяного магната из Техаса. Клан Нога метил в участники проекта по поставке американской нефти в Россию. Русский император решил заморозить свои месторождения для потомков. Давно пора: экономика у русских достаточно дифференцирована и уже не зависит от продажи дешевого сырья. Могут использовать освободившиеся трудовые ресурсы на увеличение выпуска инновационных товаров. Тех же мобильных доспехов.

Возвращаясь к Сакуре…Так много переменных. А ведь в самом начале в мои планы не входило с ней спать. Ни с кем из демонов. Просто было незачем. Секс инкубов с суккубами не приносит пользы ни тем, ни другим. Топливо можно качать только из людей и магов. Спать с себе подобными без цели зачать потомство — бесполезная трата энергии. Бесполезная, но не опасная. Чтобы из кого-то выкачивали единицы ци? Такого еще не фиксировали нигде. Хотя на самом деле полно легенд о различных паразитах. Далеко не научные факты. Всего лишь сказки, суеверия. Их тоже я изучил на всякий случай. Но нельзя отнести ни Сакуру, ни себя к какой-то конкретной волшебной твари, банально не хватает сведений. Пока даже не понятно: то ли она паразит, то ли я даритель. Похоже, что не она. С ее-то профессией гетеры было бы слишком заметно.

Главное, чтобы единицы ци не продолжали убывать. Если уйдет последняя, которая по идее припаяна к котлу и потратить которую обычно нельзя, останется надеяться только на новое удачное перерождение. Но Подготовленные не верят в удачу. Всегда и везде они пытаются управлять обстоятельствами.

Поэтому после уроков я нацелился идти в публичный дом. Цель: пополнить адский котел на две единицы. Вообще же с публичными домами надо завязывать. Слишком палюсь. Я уже приметил себе ночной клуб, чтобы купить его и использовать как прикрытие для нас с Коджи и Кирой. Нужно найти только человека — не связанного с демонами, — и сделать его официальным владельцем. Еще нужны магические амулеты Цукиеми. Штука редкая и используется в основном в разведке. Но без нее никак не скрыть свой уровень демона от любопытных глаз.

В унисон со звонком на первую перемену зазвонил и мой коммуникатор. Маширао Нога лично сам. Решил показать, что в курсе моего школьного расписания, и вообще я у него под колпаком. Хитрый старик, себя не перехитри.

— Слушаю.

— Аматаро-кун, — еще и фамильничает, ну как же не тыкнуть в мою принадлежность к роду его вассалов. — Скорблю вместе с тобой, мальчик мой. За неделю сменить двух опекунов — большой стресс для юноши столь юных лет.

— Да не такой уж, Маширао-сан, — зевнул я в трубку. Он без приветствия, значит, и мне можно. — С самого первого дня меня больше Сакура-сан опекала. Сего-сан все время искал выключатель.

— Какой выключатель?

— Громкости, Маширао-сан. Сего-сан все время мешали какие-то звуки.

— А-а-а, — в голосе звучали и равнодушие, и насмешка, и подозрительность. Ни грамма удивления.

Специально отправил меня жить к психу. Но зачем? Детский трудовой лагерь хотел мне устроить?

— Да, в последнее время Сего меня тоже тревожил. — Разве что в параллельном мире. — Парень даже на тиканье часов морщился как от зубной боли. Со мной тяжко ему было. В старческом теле, знаешь ли, постоянно что-то бурлит, кряхтит, пучит, в конце концов. Но отдавать в другое место его не хотелось, честно скажу. Не хотелось. Полезный он очень был, Сего.

— Не сомневаюсь.

Еще бы. Если с цепи такого спустить, костей не оставит. В прямом смысле.

Наконец Маширао перешел к делу.

— Так, Аматаро-кун, не будем о грустном, — и при этом хрипло хохотнул. — Вот о чем подумал старик на днях. Ты же у нас Дьявольское семя употребил? Употребил. А это удовольствие недешевое. Надо тебя развивать. Расти тебе надо, чтобы окупить затраты. Поэтому график «выходок» у тебя с понедельника будет новый. Как у Искусителя.

Ого, в три раза больше «выходок» в неделю. Щедрая подачка. Так я за месяц поднимусь до Искусителя без всякого жульничества. Только еще подправлю технику медитации, чтобы Отдача ци — количество «выходок», приносящих одну единицу ци — выросла. У инкубов она неприлично низкая. Оттого их все демоны и уделывают. Вот у Коджи и состояние котла как у двенадцатилетнего асура. Хотя он аутсайдер даже среди инкубов, а Кира из-за издевательств брата — среди вампиров. Были, поправил я себя, до меня.

Главное, чтобы в расплату за этот «подарок» меня потом не закопали рядом с Сего.

— Ну, от тебя я жду усердия. — Так, сейчас объявится ценник. — К концу недели твоя новая команда заработает же триста миллионов?

Значит, продемонстрированных триста миллионов за две недели тебе уже мало? Хорошо, что я учел рост твоих аппетитов в будущем. Кстати, о команде — надо бы ее посмотреть. Придется отложить поход к девушкам до вечера.

— Все, что от меня зависит, я сделаю, Маширао-сан.

— Конечно, сделаешь, мальчик, и даже больше. — А это вряд ли. Королем всей планеты делать тебя я не намерен.

И после уроков двинулся в центр Токио. Предварительно позвонил в управляющую клановыми активами компанию и назначил своим двум отделам собрание.

Ступенчатый небоскреб в Токио-сити вздымал к небесам шпиль, черный как его тень. Показав на ресепшене паспорт — настоящий, не поддельный, я прошел к лифтам через отделанный позолотой и мрамором холл. Полминуты ожидания в блестящей хромированной коробке, и я на двадцать третьем этаже.

Отделы инвесторв и трейдеров сидели в полном составе в зале для совещаний. И на мужчинах, и на женщинах были надеты черные костюмы с белоснежными накрахмаленными рубашками и тесными галстуками. Строгий офисный дресс-код. И тут возникаю я, щуплый школьник в синей школьной форме с расстегнутым от жары воротником, с портфелем, перекинутым через плечо. Их начальник.

Перед широким столом поставили металлическую доску. На ней худенькая девушка писала маркером названия японских банков и напротив каждого суммы миллионов иен. Будущие инвестпакеты. Похоже, собрание начали без шефа.

— Сядьте, Окуда-сан, — велел я, подойдя к девушке. Личные дела всех подчинённых я заранее проштудировал. Девушка подняла на меня большие глаза.

— Садись, Анеко, — кивнула молодая женщина с собранными в узел светлыми волосами. — Пусть наш новый шеф себя покажет.

Усмешка мелькнула на накрашенных алых губах. Рицу Катаока, начальник отдела инвесторов. А еще суккуб рода Катаока, младшей ветви клана, уже ощутимо ступающей на пятки роду Нога. Я сосредоточил взгляд на женщине.

Суккуб

Уровень Обвинитель

Состояние адского котла 50 единиц ци

Мне она не по зубам. Не здесь, во всяком случае.

— Катаока-сан, нам еще сегодня работать, — мягко сказал мужчина в очках, сидевший напротив женщины. Соскэ Фува, начальник отдела трейдеров. С ним проблем не будет. Хоть он и Искуситель, но дисциплинирован. С остальными тоже — обычные люди, не инкубы, привыкли слушаться начальство независимо от его возраста. Так в Японии принято.

Но всегда найдется исключение из правил.

— А я разве мешаю, Фува-сан? — всплеснула Рицу руками с бесцветным маникюром. — Мальчик, давай же, нам еще работать.

Мальчик? Откровенно издевается. Знает, что не смогу вышвырнуть ее из отдела, хотя бы до тех пор, пока не добьюсь каких-нибудь результатов. И прямого конфликта не боится. Колоссальная разница в уровнях, опять же.

Всегда можно найти у человека мишень для удара.

Схватив доску, я со всей силы бросил ее на пол. Металл громко зазвенел по мрамору. Сидевшая ко мне ближе всех Анеко закрыла ладонями уши.

— Что ты творишь? — закричала Рицу. — Это наша стратегия на полгода минимум!

— Никаких частных банков, — отрезал я.

— Что ты несешь? Да у них прибыль…

Я пнул по доске. Лязг металла заглушил голос Рицу, и она заткнулась, надув щеки.

— Временное явление, — сказал я, когда в зале стихло. — Эти банки берут деньги у населения под процент и отдают их под видом кредитов компаниям мажоритарных акционеров.

— Аматаро-сан, — робко подала голос Анеко. — Но эти компании по всем рейтингам считаются надежными заемщиками.

— Вот в акции компаний и вкладывайтесь, — кивнул я. — Но не банков. Не факт, что они получат назад тела кредитов.

— Бред! Тогда будут иски, мальч… — решилась на новую попытку Рицу. Удар по доске — и грохот снова заставил ее замолчать. Блондинка возмущенно скрестила руки на груди, которая, кстати, тоже вполне сгодилась бы как мишень. Как две довольно крупные мишени.

— Чтобы «дочка» подала в суд на «мать»? — презрительно улыбаться мы тоже умеем, зацените. — Такое только в семейном праве возможно. Хотите заработать — вкладывайтесь в проекты акционеров, ради которых они и раздули банки.

Рицу раскрыла рот и успела-таки вставить, бестактность белобрысая.

— Мальчик, мозги не распухли, пока финрынки анализировал?

— Это мое дело.

— Да? А что с тобой сделает Маширао-сан, когда ты провалишься?

— Это его дело.

Навалившись на стол, Рицу прошипела.

— Мне воспринимать твои односложные фразы как личное оскорбление?

— А это твое дело, — ухмыльнулся в ее свирепые глаза и тут же опустил уголки губ. — Но если кто-то из вас вложит хоть одну иену в капиталы частных банков, — я поднял ногу над доской, — то мигом вылетит отсюда и, пусть он молится Небесному императору, чтоб не ногами вперед.

И долбанул пяткой по доске. В этот раз зал грохотал почти минуту. За это время Рицу успела и исполосовать, и поджарить, и обгрызть меня взглядом.

— Инвесторы могут идти на рабочие места, — сказал я, когда стих лязг. — Трейдеры остаются. Рицу Катаока-сан я жду в своем кабинете через полчаса.

— О, я буду! — пообещала блондинка, чуть ли не облизываясь. Ее подчиненные нервно сглотнули и посмотрели на меня прощальными взглядами. У Анеко даже слезы выступили на глазах.

— Такой молоденький, жалко, — услышал я быстрый шепоток уходящих гуськом инвесторов. — У меня сын его возраста.

С трейдерами разобрался быстро. Достал из портфеля свои стратегии, велел следовать им точно и неукоснительно. Никто не спорил. Во-первых, начальник. Во-вторых, по их мнению, через полчаса уже мертвый начальник. Ну, поглядим.

Кабинет мне дали огромный. Хоть натягивай сетку посередине и в теннис играй. Правда, с Рицу меня ждет совсем другая игра.

Усевшись в офисное кресло спиной к панорамному окну, стал ждать. Резко распахнувшаяся дверь явила моему взгляду стройную Рицу. Убивать меня сразу она уже не спешила. Подуспокоилась, видно, на кофе-брейке, судя по ароматному кофейному запаху, влетевшему в кабинет вместе с ней.

— Расслабься, убивать тебя не буду. — Будешь, точнее, попытаешься, но ты еще не знаешь. — Маширао ведь ждет, что ты принесешь миллионы? Ты там какой-то гений, да? — она захохотала. — Неважно, старик получит свои миллионы, только с отрицательным знаком. И тебя сразу вышвырнут из этого кабинета.

— Звучит как сознательная диверсия, — изогнул я бровь.

Ее ухмылка стала шире.

— Умненький мальчик. А, случайно, не додумался заранее включить диктофон как шпион из фильма?

— К сожалению, не предвидел, что ты, как злодей из того же фильма, так просто выложишь мне свой коварный план.

Хмыкнув и махнув рукой, типа с тобой почти все кончено, она развернулась к двери.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака создано одно щупальце.

Черная нить сплелась вокруг ручки и удержала дверь закрытой. Отшатнувшись, Рицу несколько секунд соображала, а потом несказанно обрадовалась.

— Всего пару дней инкуб…Так ты уже успел тайком накачаться ци? — она задействовала боевые техники. Судя по почерневшей коже и приосанившейся спине — «чешуя черного дракона» и «усиление». Так я и думал: ей нравиться давить врагов голыми руками. И сейчас она видела перед собой лишь новое тело.

Черное, покрытое чешуей лицо оскалилось.

— Я прикончу тебя и расскажу органам, какой ты плохиш. Небольшое расследование подтвердит, что ты качал топливо у шлюх. Ох, как старик расстроится! Еще бы! Дьявольское семя пустить в трубу! Конечно, он будет зол на меня, но ничего не сможет сделать. Какую хорошую отмазку ты мне дал!

В процессе ее монолога прошло около полторы минуты. «Кобра мрака» не только успела растаять, но и прошел вынужденный перерыв. Теперь можно пускать ее по новой.

— Мы опять играем в злодеев из кино? — лишь спросил я.

Рицу, как пантера, прыгнула на меня. Юбка ее с треском порвалась. Руки раскрылись в полете.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов.

А я, оттолкнувшись от стола, повалился вместе с креслом спиной на пол. Удивленная Рицу пролетела прямо надо мной. Действительно как черный дракон. Чтобы наверняка угодила, куда надо, еще поднаддал ей обеими ступнями в живот. Вреда ей от этого конечно никакого не было. Ровно до тех пор, пока она не врезалась лбом прямиком в окно.

Еще не услышав звон разбитого стекла, быстро активирую «кобру».

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака создано одно щупальце.

Истошный крик сопровождает падение Рицу в пропасть:

— А-а-а-а!

Выпущенная из моих пальцев нить обвивает ее черную руку. Поймал! Несмотря на еще действующее «усиление», меня резким рывком притягивает к себе нелегкое тело. Упираюсь ногами в оконную раму. Тяну изо всех сил, перебирая ладонями скользкую нить. Жилы чуть ли не рвутся. Бездонная пропасть подо мной гулко свистит.

Давай же, хиляк! У тебя меньше пятнадцати секунд.

Моей кожи касаются грубые чешуйчатые руки. Хватаю их вовремя: нить как раз растаяла. Еще пара рывков. Затем втаскиваю женщину прямо через острые края разбитого окна. Ей вреда не будет, чешуя как-никак. Зато быстрее. Сыплется прозрачный дождь. И вот мы вместе с Рицу валимся на усыпанный осколками пол.

Лежим друг на друге и дышим. Дышим и лежим.

Все же, оттолкнув Рицу, поднимаюсь первым. Ей хорошо: спасена! А мне ее еще обрабатывать.

— Почему? — прохрипела женщина, тяжело дыша. — Почему ты сделал это?

Я взял ее за грудки и сильно встряхнул.

— Глупая женщина! — заорал я на самых низких тонах. — Потому что ты нужна мне! Нужна!

Пощечина тоже лишней не будет. Отвесил не скромничая, со всей дури. Боли она сквозь чешую не ощутит, зато легкий аут от встряски совсем отключит ей мозг.

— Больше никакой самодеятельности, — вцепился я взглядом в ее глаза и с болью поджал губы. Ладони мои жадно обхватили ее лицо. Острые края чешуи воткнулись в кожу. — Сейчас ты мой подчиненный, и я в ответе за тебя. Но твое место намного выше.

— О чем ты? — женщина попыталась тряхнуть головой, но я крепко держал ее, не позволяя отвести взгляд. — Чего я выше?

— Выше Маширао, — прошептал я, приблизившись почти вплотную. — Ты — будущее клана, понимаешь? По твоему слову должны умирать такие как Маширао. И мы возвысим тебя.

Огонь гордыни давно разгорается в ней. Пора ему полыхнуть пламенным столпом. И сжечь старика.

Рицу теперь сама не хотела отводить от меня взгляд. Слишком приятны ей были мои речи. Слишком созвучно с ее собственным внутренним голосом звучали они.

— Ты, правда, так считаешь?

— Если бы я не считал, то не бросился бы за тобой в окно. — В общем-то, я и не бросался, только руки вытянул, но какая разница, главное задеть в ней нужные струны души. — Сама все видела.

Последний проблеск сомнения.

— Но…но ты меня даже не знаешь.

И потушить его можно, всего лишь сказав:

— Рицу Катаока, двадцать семь лет, — сказал я, разворачивая в памяти ее личное дело. — Стала Искусителем в семнадцать, Обвинителем в двадцать три. Тогда же в двадцать три закончила Токийский университет, факультет финансы. Стажировалась в Китайской империи в крупнейшем «Императорском банке». Выиграла проводимый им конкурс для инвестиционных аналитиков. Точнее дважды выиграла, — я восхищенно улыбнулся. — А затем спустя два года, уже в Японии, попала в список самых успешных аналитиков. Твои прогнозы сбывались в семидесяти пяти процентах. Я знаю о тебе все. Но, главное, я знаю, что ты достойна большего, — моя рука протянулась к ней. — Разрешишь помогать тебе?

Она ухватилась за меня почти сразу. Едва не раздавив мне руку — техника «усиления» у нее все еще действовала. Выдержав мимику лица — и не такую боль терпел, — я улыбнулся с облегчением.

Минута тишины. Ну и покорные взгляды — с обеих сторон. А в голове моей вертелась только одна мысль.

Надо позвонить Сакуре. Вдруг она уже дома. Все еще остается проблема с потерянной единицей ци.

Глава 11

Позвонил. Сакура как раз возвращалась домой, и в ее голосе звучало беспокойство. Ее тоже коснулось. Поэтому после «беседы» с Рицу я сразу направился домой. Котел еще успею пополнить. Возможно.

Так много переменных! Только и успеваю их вносить в расчеты. А когда же развиваться?

Сакура сидела на кухне в розовом вечернем платье и грызла яблоко. Уложенные розовые волосы сверкали подобно ее бриллиантовым серьгам-подвескам и серебряным нитям в швах ее платья. Тоже недавно пришла.

— Приятного аппетита, — сказал я, усаживаясь на стул напротив. У нее сразу сделалось виноватое лицо.

— Прости, еще не успела приготовить ужин, — и смотрит на меня. Молча смотрит. Изучает мои характеристики, что же еще.

— Похоже, сестра, сейчас нам с тобой не до ужина.

— Единица пропала. — Догадливая. — Посмотри на меня тоже, Хенси.

Что я и так уже делал.

Суккуб

Уровень Искуситель

Состояние адского котла 193 единиц ци

И чуть не присвистнул. Еще позавчера на пятьдесят единиц ци было меньше. Нет, это не Сакура забрала мою единицу и непонятно как раздула котел. О таком даже сказок нет. Это я сам ее израсходовал, чтобы "подарить" девушке еще полсотню. Вот мы и определились, кто из нас волшебная тварь. Просто всем тварям тварь.

— Ты — Черный Геронт, Хенси. — Ее глаза наполнились слезами.

Все. Мне пиздец.

Или же…Я в задумчивости постучал пальцами по столу рядом с валявшейся вилкой.

Свидетель всего один. Если ее убить, не придется бросаться в бега.

— Бедненький мой Хенси, — почти плакала Сакура.

Рука моя застыла.

Прежде нужно ее допросить. Может быть, она уже не единственная, кто знает.

— Да что же ты так испереживалась, сестра, — улыбнулся я и подмигнул. — Неужели рассказала уже кому?

— Как ты мог такое даже подумать? — вмиг рассвирепела она, сверкнув глазами сквозь слезы. — Мы же семья!

Я молча смотрел на девушку. Можно найти и другой выход. Всегда можно. Гетеры умеют хранить секреты, а для Сакуры нет ничего важнее семьи. Именно поэтому она простила мне убийство Сего. Брат убил брата. Пообещав искреннюю заботу ей и близнецам, я стал родным человеком. Мне повезло, что ее сердце так быстро раскрылось передо мной. Иначе бы уже сидел прикованным в подвале Маширао, и его дочери и внучки ежедневно насиловали бы меня.

Хотя зачем сам себя обманываю. Это ведь ты, Хенси? Все еще барахтаешься в моей душе?

Я вспомнил Кейну.

Хенси ли? Подготовленный, снова щадишь опасную женщину? Даже смерть тебя ничему не учит.

Неважно, я уже все решил. От живой Сакуры будет больше пользы. Раз рухнули мои мечты на тихое мирное развитие инкубом, мне нужна власть. Много власти. Даст же ее только мой собственный род — независимый от всех кланов. Тогда никто не сможет меня приковать к батарее со спущенными штанами.

Все эти мысли заняли не больше десяти секунд. Сакура все еще глядела на меня как ощетинившаяся львица на оборзевшего львенка.

Я робко пожал плечами.

— Прости, сестра, чушь сказал. Слишком это все неожиданно…и страшно.

— Нет, это ты меня прости, — сразу смягчилась Сакура. — Гоню на тебя, дура, когда такое с тобой происходит…

Она потянулась вперед и взяла меня за руку, которая минуту назад чуть не воткнула вилку ей в горло. Что ни говори, жизнью правит коварная ирония. А должен сильный интеллект.

Гладя мою ладонь, девушка задумалась. Ну ее заботы понятны. Как уберечь бедного братика от злых сук-суккубов из других родов. Общая наша с ней беда.

— Какое такое? — мой голос вырвал Сакуру из размышлений. Тряхнув тяжелыми сережками, она уставилась на меня.

— А?

— Просыпайся, сестра. Я — Черный Геронт, ясно, отлично, точнее, наоборот, хреново очень. Но что это, можешь рассказать? Кроме детских сказок только.

Вряд ли, но вдруг Сакура знает что-нибудь более достоверное, чем народные небылицы.

— Ну-у-у, — заморгала девушка. — Черные Геронты — это четыре первородных демона, что создали Преисподнюю из своих душ. — Нет, не знает. — Когда-то давно у демонов не было адского котла, их силу не ограничивали уровни. Вообще ничего не ограничивало. С юного возраста каждый из наших предков превосходил по могуществу Псевдобога. И поэтому мир не отличался от ада.

Точно ад. В забытой древности весь этот мир был кипящим огнем, смерчами, молниями логовом смерти. Судя по легендам, огромнейшая сила у демонов возникала не в младенчестве. Она вспыхивала резко, словно пожар в сухом лесу. Из-за этого у первородных не было врожденных механизмов торможения, к примеру, как у волков. Кровожадные звери на самом деле обладают самыми надежными тормозами против убийства сородича. А все потому что рождаются с оружием — клыками.

У человека же, самого опасного существа не планете, нет ни клыков, ни когтей и соответственно нет сильного инстинкта торможения, зато есть кнопка от водородной бомбы. А демоны вдобавок носили эти бомбы в своих телах. Каждый. Столкнувшись в поле, два агрессивных первородных спокойно могли сжечь и друг друга, и поле, и поселения людей за тысячи гектаров за ним. И вот когда мир вовсю полыхал, кто-то решил поставить заглушку.

— Четыре короля демонов — вампир, асур, престол, инкуб — истратили всю свою жизненную силу, чтобы создать Преисподнюю и сдержать системой свои народы, — просвещала Сакура младшего брата, думая, что он ее слушает.

Так, и дальше идет вторая легенда, как раз для меня самая интересная. Если какой-нибудь демонический подвид отстанет в развитии от собратьев, к нему на помощь примчится отвечающий за него Черный Геронт. Не сам лично, а в виде воплощенного аватара. «И будет его семя извергаться в избранных дев своего племени маной небесной» — как-то так в подлиннике. А для настоящего демона есть только одна мана небесная — драгоценная ци.

В принципе все сходится. Сейчас инкубы — аутсайдеры среди четырех подвидов. Единичка моей «маны» отдалась в Сакуре пятьюдесятью очками. Но это же глупости! Сказки!

Судьба, пророчества — жалкие отговорки слабых людей, чтобы сидеть сложа руки. Ложь, морок. Предшествующие события определяют будущее. На этом строится вероятностный транс и вся моя жизнь! Этот принцип позволил мне покорить прошлый мир словом и плазменным репульсором. Тридцать лет я просидел в обители, побеждая тьму в душе и теле. А когда вышел за его стены, все великие короли, полководцы и ученые были беззащитны перед моим интеллектом, словно дети. Но в этом мире мало одного мощного ума. Здесь есть не только Прежде и Ныне, но и Изнанка, к которой взывают Напевами маги. А также здесь есть Преисподняя, загадка загадок.

Бедный Хенси. Мало ему меня, так еще этот Черный Геронт присоседился. Хватит ли на троих тела школьника?

— Хватит, — прервал я Сакуру, которая уже втирала мне совсем фантастику навроде волшебных ламп. — Никому ни слова обо мне и своих полсотни единиц ци, ясно?

Она с обидой поджала губы.

— Хенси, ты опять?

— Опять, — киваю. — От этого все-таки зависит моя жизнь, сестра.

— Ладно, я обещаю молчать насчет нас, Хенси.

Нас. Приобщила себя к моей беде. Так даже лучше.

Она встала и, подойдя ко мне, присела на стол. Глубокий вырез платья на ее груди сиял прямо напротив моих глаз.

— Мика и Мицура еще в школьных клубах, — выдохнула Сакура. — Ты ведь не сильно голоден?

Ее нога выпорхнула из туфли с открытым носком и погладила меня по бедру. Мягкое, ласковое, как морской бриз, касание.

Я поднял взгляд к ее лицу. Уложенные розовые локоны с левой стороны смялись. Сакура любила спать на левом боку. Значит, нефтемагнат из Техаса не смог уделить ей всю ночь.

— Нам и так повезло, что ты не перевалила на следующий уровень, — сказал я. — Твой резкий взлет до Обвинителя станет петлей на моей шее.

— Ясно, — расстроилась Сакура. Тонкая ступня полетела прочь, но я поймал ее и стал легонько мять.

— Но доставить тебе удовольствие я сумею и без этого, — сказал, растирая лодыжку.

Нежно пощипал пятку, в точке, отвечающей за рецепторы удовольствия, и Сакура тут же тихо выдохнула. Затем легонько шевельнула тазом. Еще раз и еще раз. Так бы мог и оргазм ей доставить, но этого я избегал. Просто делал массаж. Когда надавил костяшками на розовую подошву, девушка протянула:

— Так приятно. — Щеки ее заалели. — Прекрати…Хенси. я сейчас… почти… — Взгляд ее говорил: «Не прекращай…».

— Не бойся, до этого мы не дойдем, — моя хватка перешла в легкие поглаживания. Касаниями я контролировал все ощущения девушки. Не доводя до точки, держал ее в приятном расслабленном состоянии. Руки мои пошли выше под розовое платье, к икрам и коленям.

Сакура томно прикрыла глаза.

— Мм… Где ты этому научился?

Чего только монахи не умеют.

— Четвероюродные сестры научили, — вроде отмазался.

— Хенси! Я начинаю ревновать!

— То есть бывшие четвероюродные сестры.

— Так лучше… о да… так намного лучше…еще раз… погладь так еще раз….

Под тихое мурлыкание Сакуры мои руки делали отточенные, много раз повторенные движения.

На миг меня озаряют воспоминания. Казематы обители. Сотни нагих пленников, насильно скрюченных во всевозможные позы. Мужчины, женщины разных телосложений и возрастов — все подвешены на цепях, как коровьи туши. И братья-Подготовленные, с равнодушием насекомых изучающие их. И совсем юные неофиты, регулирующие движения подопытных с помощью цепей и барабанов. И я, пятилетний, в ученической рясе, изо всех сил тяну тяжелый рычаг по велению приора.

Чего только монахи не умеют. Для меня нет тайны в человеческом теле. Как и в человеческой душе.

Аяно убрала с глаз выбившуюся их хвоста алую прядь. Тоору тут же решил воспользоваться ее заминкой, скользнув вперед по мягкому настилу ринга. Качнувшись назад, безопасник замахнулся. Слишком долго. Прямой удар с ноги по открытому корпусу отправил жилистого как змея парня на лопатки.

— А-ай, — с визгом это диво дивное попыталось просто отмахнуться от противника. Ну, Аяно тут же и взялась за предоставленную ей на блюдечке руку. Провела захват. Скрипнули натянутые суставы. Рев парня резанул по ушам, заставив Аяно поморщится. Хуже девки, как сказал бы дядя. А ведь ничего еще даже не сломала.

Свободная рука парня бешено застучала по полу. Уже все? Минуту-то хоть спарринговались?

Отпустив безопасника, Аяно пошла в душ. Пусть от такой недотренировки пота выступило всего полторы капли, но гигиена есть гигиена.

Холодные струи обожгли ее разгоряченно тело. Аяно любила ледяной душ. Он напоминал о том времени, когда папа учил их с Юкари закаляться. Тогда у Аяно и в мыслях не было, что она станет наследницей главы клана. «Допустили бы это папа с мамой, будь они все еще живы?»

В этот раз освежающая прохлада не разогнала ее раздражения. Надо же было попасться такому слабаку! С виду крепкий и реакция на высоте. И не громила. С громилами Аяно терпеть не могла тренироваться. До челюсти кулаком не дотянуться, да и в целом ощущение будто по жестким кожаным подушкам бьешь.

Как будто снова дралась с Хенси за жезл Сэймэя. Подумав о нем, Аяно тут же сунула лицо под душ.

Почему он снова появился в ее жизни? Да, они учились в одной школе, но почти два года не слышались, не виделись. А когда все же случайно пересекались, Аяно делала вид, что не замечает его.

А потом не замечать его стало невозможно. У Аяно до сих пор перед глазами стояло, как Хенси атаковал ногой на учебной дуэли. Идеальный «удар в небо», ничего не скажешь. Хоть печатай на обложку пособия по айкидо.

Дальше — хуже. Драка с дядей. Обращение в инкуба. В инкуба! Это как же ему должна была в голову сперма ударить, чтоб в такое ввязаться? И ведь вышло! Аяно знала, что Дьявольское семя — редкая штука, и демоны так просто ей не разбрасываются. А вот бездарному школьнику почему-то бросили. За какие заслуги? О делах клана Хенси ничего не знал, жил-то на отшибе, и не мог спекулировать никакой информацией.

Перед этим еще Юкари задала ей жару. Прямо расковыряла мозг до детских воспоминаний. Но сначала спозаранку вломилась в комнату Аяно как ураган:

— Ты угрожала Хенси? — сразу же заорала сестра. — Запретила ему видеться со мной?

От резкого крика Аяно чуть до потолка не взлетела. Сонно протерев глаза и поправив задравшуюся на животе пижаму, она сердито глянула на сестру:

— И тебе доброе утро, — пробубнила она, сдерживаясь.

— Отвечай!

Приказной тон был последней каплей.

— Что отвечать? — вскочила Аяно на кровать и уставилась сверху вниз на сестру. — Да! Запретила! Этой размазне нет места рядом с моей сестрой!

Всегда кроткая Юкари была сама не своя.

— Что ты несешь?! Размазня? А когда-то ты его любила. Вспомни, как в лесу ты подвернула ногу и он нес тебя на спине. Пять долбаных миль! А как мы с тобой ночами не спали, горячо перешептываясь, мечтая, как обе станем женами Хенси?

Аяно растерялась от мощного напора. Замечательно день начался. С ругани и выяснения того, что Аяно два года упорно пыталась забыть.

— Мы были детьми… — пыталась она собраться. Мысли кружились хороводом. — Этот слабак не достоин таких женщин, как мы с тобой, сестра. Теперь твоя очередь вспоминать, — возмущение забурлило в ней. — Вспомни, какая Хенси тряпка! Рохля! Размазня! — с торжеством в голосе впечатывала она каждое слово. — Вспомни, как он сдулся от одной оплеухи в поединке за жезл. Как расплакался! Жалкий слизняк! — Аяно ликовала — наконец она нашла то, за что ненавидит этого хлюпика. И конечно, Юкари нечего возразить на это. Слабак и в Африке слабак.

Но сестра необычно спокойно на нее смотрела.

— Ты так ничего не поняла, сестра, — грустно ответила Юкари. — Хенси тогда плакал не от боли и даже не от унижения. Он плакал, потому что ты — ты! — ударила его. Ради какой-то светящейся палки.

Она кивнула на жезл Сэймэя на столе. Взгляд ее очень-очень недобро сверкнул.

— И если ты еще раз влезешь в мои дела с Хенси, — вдруг как кошка прошипела сестра, отчего Аяно поежилась. — Я сама вызову тебя на поединок за жезл Сэймэя. Отберу у тебя и любимую игрушку, и обожание дяди, и весь клан. Понятно?

— Сестра… — оторопело выдохнула Аяно.

— Не называй меня так больше. Вспомни еще напоследок, — жесткая ухмылка, — что меня удочерили и отныне принимай за чужую. Как принимаешь Хенси.

С этими словами она вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Потрясающе!

На следующий день после супердолгого спарринга с горе-безопасником Аяно завернула на школьный двор. Ее все еще душили злость и досада. И чтобы не выплеснуть негатив на подруг, она решила побыть в одиночестве.

«Чертов Хенси! — бесилась девушка. — И с сестрой меня рассорил, и сам инкубом стал… Хотя почему меня волнует последнее? Это его дело. И все равно как же это бесит!»

Она зашла под сень школьной рощи. Тихо шумел ветер в кронах садовых деревьев. Аяно глядела на игру солнечного света между прожилками листьев, когда ее осенило.

«Потому что он позорище рода! Вот же почему! Если увижу эту грязную свинью, имею полное право поджарить ее на барбекю. Ох, только попадись мне, извращенец».

— Ицука сама не своя из-за этого дохляка Хенси, — услышала Аяно из-за кустов, — поначалу я была не против. Сопливый отаку еще куда ни шло, но — инкуб! Тое-сан, инкуб! Я как подруга обязана вмешаться, пока это плохо не кончилось.

Тихо Аяно подкралась к кустам и выглянула между ветвей.

— Так они же больше не общаются, — сказал широкоплечий парень. Тое Хината. Вроде бы у него ранг Волшебника. Прежде чем сама осознала, Аяно безмолвно прочитала Напев. Да, так и есть.

— Это пока, — Мина Козу из бывшего класса Хенси. Эта курица вообще Виртуоз. Оба ранга уступают Чародею Аяно. Хотя дядя уже ее к Владыке относит, но это спорно, вот годика через полтора точно им станет. — Ицука пожирает его глазами каждый раз как увидит. А стоит в столовой этому дохлику взглянуть в ее сторону, так она сразу волосы поправляет и грудь выпячивает. Понимаешь, к чему все идет? Надолго ее не хватит.

«На развод похоже».

— От меня-то ты чего хочешь? — хмыкнул Тое. — Если Ицука потеряла интерес к нормальным парням, флаг ей в руки.

— Ицука просто не видит, какое он ничтожество, — сказала ушлая девка. — Вот если ты это наглядно и прилюдно продемонстрируешь, то все сразу наладится. На униженного дохлика Ицука больше не взглянет.

— А мне что с его позора? — зевнул парень, теряя интерес.

— Как что? Думаешь, на кого в первую очередь обратит внимание Ицука, как только очнется от дурмана?

— Давай уж без туманных обещаний, — сказал Тое и властно схватил девушку за талию. — С Ицукой еще неясно, выйдет или нет. А ты тут рядышком. Так зачем тянуть с оплатой?

Мина захихикала в его лапах.

— Тое, но не в школе же, давай вечерком.

— Вечерком бесспорно. Сейчас просто закрепим договор. Губы подставляй. Да расслабься, нет здесь никого.

Наблюдать дальнейшее свинство Аяно не прельщало. Морщась от чавкающих звуков, она полезла из кустов.

«Вот придурки, — подумала Аяно, возвращаясь в школу. — А ведь могу их обоих в бараний рог скрутить. Подожди, Аяно, ты что, с ума сошла? Пускай свинью накажут за тебя. Пускай помучается, гад, за все, что ты перенесла. За ссору с Юкари. За все твои бессонные ночи в мыслях о… ладно, сейчас не об этом. Говорит, никто его не повергнет? Ну-ну, поглядим».

Глава 12

Мне снилась обитель. Ее руины. Остатки моего дома, который я сам и разрушил.

Среди Подготовленных не было женщин. Женщины подменяют логические рассуждения ассоциациями. Из-за этого они не способны управлять тьмой внутри себя. Логика в их разуме слита с эмоциями. Но однажды мой наставник решил поэкспериментировать. И привел в обитель светловолосую девочку.

Кейна прожила с нами до девятнадцати лет. Больше она не выдержала. Борьба с иррациональностями в человеческом сознании, стремление к чистому разуму — послушница не понимала смысл просветления. «Зачем уметь опережать события, сидя в четырех стенах?» — сказала мне Кейна в ночь побега. Она умоляла меня уйти с ней. Плакала, впервые попыталась соблазнить, признавалась в любви. Я остался.

А через десять лет за каменные стены пришлось выйти и мне. Требовалось устранить внешнюю угрозу обители. Выполнив задачу, я увидел, что люди в миру могут способствовать моему просветлению. Развивая их культуру, технологии, мировоззрение, ты также расширяешь горизонт собственных возможностей. Приоры со мной не согласились. Наставники от мира хотели только одного — чтоб он не мешал их развитию. И для этого он должен оставаться дремучим и темным. Отсталым. Наше товарищество душ распалось. Мы сражались, бойня гремела на весь континент. В итоге я убил всех своих братьев. Остыли тела, прошли годы и некая заморская Империя двинулась на построенные мной цивилизации. Правила Империей самозваная богиня по имени Кейна.

Проснувшись, я не включил свет. Тренировки, нужно больше тренировок. Мало одного интеллекта, чтобы выжить среди существ, способных щелчком пальцев испепелить тебя до углей. Нужно еще твёрдо стоять на ногах в любых условиях.

Шагая в темноте, я воспринимал небольшую комнату всем телом. Ощущал воздушные потоки, небольшой сквозняк из окна, гладкий ламинат под ногами. Мои пальцы касались кровати, стола, стула, собранного из ДСП шкафа — сотни твердых граней за горстку секунд. Геометрия окружающего пространства разгадана.

— Хенси, все хорошо? — постучалась в дверь Сакура. — Ты громко кричал.

Я кричал во сне? Серьезный промах.

— Всего лишь кошмар, сестра. Все хорошо.

— Точно? — беспокоилась девушка. — Если хочешь, можешь поспать в моей комнате. Я обещаю не приставать…сильно.

— Мм…заманчиво, но боюсь мне сложно будет устоять, если увижу тебя в белье.

— Не бойся насчет этого, Хенси, — хихикнула она. — Я сплю голышом. Такой и возле твоей двери сейчас стою, кстати.

Эх, никак не уймется.

— Сестра, прекрати соблазнять своего брата, — упрекнул полушутя. — Мне нужно выспаться перед школой. Провести ночь с тобой в этом плане не намного лучше кошмаров.

— Что значит не лучше?! Я не ослышалась, Хенси? Ты только что сравнил сестру с кошмаром? Ну-ка открой дверь и все мне объясни.

Ага, так я и повелся.

— Хорошая попытка, сестра. Но не сегодня.

— А когда? — с обидой в голосе протянула она. — Когда, Хенси?

— Сразу же, как только я найду способ не поднимать тебя в уровнях. Либо скрывать это от других.

Последнее, конечно, предпочтительнее. Я назвал свой феномен «эрос». Всему необъяснимому в первую очередь нужно давать имя. Это первый шаг к его постижению. Пока не ясно, способен ли я поднимать в уровнях вампиров, асуров и престолов? В любом случае, налицо возможность создать собственный отряд высокоуровневых суккубов. Может, даже Псевдобогов. Хотя рано загадывать. Еще непонятно в какую игру меня втянула Преисподняя.

— Ладно, братик, спокойно ночи, — прошептала Сакура в дверную щелку и, тяжко вздохнув, пошлепала босыми ногами в свою комнату. Наконец можно и поработать.

Усевшись на кровать, я погрузился в медитацию. Мои ежедневные психические и физические упражнения увеличили параметры усвояемости топлива. Поэтому я рос намного быстрее среднего инкуба.

Основных параметров топлива всего три: КПД, Отдача ци и Индекс полезности.

Формула КПД почти такая же что в двигателе внутреннего сгорания. Число единиц ци, попадающих в адский котел, делится на общее количество энергии, вливающейся в демона. Далеко не вся сексуальная энергия перерабатывается в ци. Обычно только тридцать пять процентов. У меня около пятидесяти. Моя цифра близка к КПД смертельной агонии у асуров. Но пока не дотягиваю до показателя крови у вампиров — шестьдесят-семьдесят процентов.

Дальше идет Отдача ци — количество «выходок», дающих единицу ци. Напрямую завязана на КПД, так как чем он выше, тем больше Отдача. У вампиров этот показатель тоже самый лучший — две-три в среднем. Конечно, есть исключения вроде Киры, потому что очень важно психическое состояние демона. Если его держать в постоянном страхе, показатели упадут.

У инкубов Отдача ци никакая — десять. У меня сейчас шесть, снова почти как у асуров.

На третий показатель почти никто не обращает внимания. И зря! Индекс полезности показывает, сколько энергии попадает именно в демона, а не «в трубу». То есть отражает возможный потенциал демона. Чем он меньше, тем выше не выраженный потенциал. У инкубов он тоже самый низкий — сорок процентов. Но это и самое интересное как раз. Значит, шестьдесят процентов сексуальной энергии просто рассеивается в воздухе. Именно из-за этой цифры я решил стать именно инкубом. Мой Индекс уже вырос до пятидесяти процентов. И еще успеет взлететь.

Другой момент. С ростом уровня демона ухудшается Отдача ци. Фуриям уже недостаточно одного секса, чтобы прибавлять ци. Нужны извращения.

Для Карателей ставки еще выше: жертва должна мучиться. И игры в садо-мазо здесь не прокатят. Единицу ци прибавит только следующее за взлетом на вершину оргазма резкое падение в пропасть боли. Подозреваю, что Беззаконникам, как Маширао, необходимо на пике страсти умертвлять жертву.

Вот такая цена роста. Сначала отказ от сочувствия и жалости, затем кровавые оргии и окружение бесчисленных мертвецов. Словно Преисподняя не развивает, а всеми способами ограничивает природную силу демонов. Но я найду на систему управу.

На следующий день в столовой Кира закатил мне сцену.

— Когда уже, Хенси? — прорычал вампир. И следом — обеспокоенный взгляд Коджи.

Опять надо успокаивать их бесконечные тревоги.

Поковыряв палочками рис, я твердо сказал:

— Пока не станешь Искусителем, даже не думай тягаться силами с братом.

— Да как же им стать? Сам запретил мне сосать кровь у шлюх! — закипал Кира. — И сам в публичные дома не ходишь! Мышонка нашего тоже притормозил, — резкий взмах ладони в сторону Коджи, отчего инкуб подавился брокколи. — Не дал ли ты заднюю?

— Рот закрой, — очень тихо сказал я, но Кира мигом заткнулся. Мой взгляд он не выдержал, уставился в стол. Пару минут мы ели в молчании. Ну как мы — я один. Коджи дрожал, Кира молча дымился. Затем я отложил палочки в коробку бэнто:

— Дальше палиться нельзя. Пока не достану амулеты, все «выходки» по официальному графику. Ясно?

— Ясно, Хенси, — тут же закивал Коджи, на что я и рассчитывал. За две недели инкуб достиг двадцати единиц ци, для него это и так было выше крыши. Кира поднялся до тридцати единиц. Но ему, конечно, мало: вампир замахнулся на противника пятого уровня. Сам я пока держал состояние котла не выше десяти единиц, чтобы не рисковать. Новички всегда на виду.

— Хрен с этими «выходками», — сдался Кира и сразу же выдал по новой. — Я замочу его и так.

Пришлось припечатать дурака:

— Каратель. Атрибут огня. Ветеран десятка военных компаний, — с каждым словом вампир все ниже опускал голову. — Пока не изучишь боевую технику, которая хотя бы пощекочет Мясника, сиди тихо.

И так бледное лицо Киры стало белее мела. Теперь надо его подбодрить. Понимающе улыбнуться.

— Хорош пыжиться, друг, — мой тон смягчился. — Твоя боль — и моя тоже. Обещаю, у нас будет артподдержка Кудесника или Чародея. Но именно от нас с тобой будет зависеть все.

— Ты обещал, — успокоился Кира и взялся за еду.

— Хенси, а куда ты нас ведешь? — Коджи пытался понять, что происходит. — Ради чего ты стал инкубом?

Иногда даже люди в миру способны удивить меня. Коджи видит, что я куда-то тяну его с Кирой и решил начать с истоков. Верный подход. Умнеет парень.

Конечно, рано или поздно я стану Псевдобогом. Но это далеко не вершина моих желаний. Я — Подготовленный, а Подготовленные всегда стремятся освободиться от легионов и самим управлять своей жизнью. И, похоже, мой эрос подтверждает, что за уровнем Псевдобога кроется намного большее. Первозданная мощь демона, которую сдерживает система.

— Чтобы стать сильнее, Коджи, чтобы никто не смог прижать нас к ногтю. Наоборот, мы будем давить всех. Ну или не будем, мы же не только будем сильными, но еще и добрыми, но если вдруг что наденем перчатки.

— Перчатки зачем? — не понял Кира.

— Чтобы руки всякими тараканами не марать.

— А-а-а, — понимающе закивал вампир. Коджи мой ответ понравился. Он восхищенно смотрел мечтательным взглядом в светлое будущее.

— Хенси, — окликнул меня голос, от звука которого мое сердце до сих пор нет-нет да вздрагивало. — Можно присоединиться к вам?

Рядом с Юкари стояла шатенка, которую идея подруги не слишком обрадовала. Но свое «фи» пока не показывала, сдерживаясь.

— Конечно, Юкари-сан, — я встал и низко поклонился бывшей сестре. Все-таки теперь принадлежу к младшей ветви, да и мой клан уступает во влиянии Кигуми. Мягко говоря.

— Позволь представить тебе моих друзей — Тецуро Кира-сан и Нога Коджи-сан. Кира, Коджи, прекрасную госпожу перед вами зовут Кигуми Юкари-сан.

Кира и Коджи последовали моему примеру, впрочем, держа головы намного выше меня. Все же оба демона принадлежат к главным родам.

— Очень приятно, — улыбнулась Юкари с совсем легким поклоном. Кигуми такие, во всем держат марку сильнейшего клана. — Моя подруга — Ячи Хитаки-кун. Ячи-кун, это Кигу…то есть Аматаро Хенси-сан.

Шатенке пришлось кланяться ниже Юкари и демонов. Младшая ветвь, никуда не денешься.

Девушки уселись. Взглянув на остатки сердца из кетчупа в моем бэнто, Юкари нахмурилась.

— Хенси, тебя хорошо кормят в новом клане?

— Он туда явно не из-за кормежки перешел, — брякнула шатенка.

— Хитаки!

— Молчу, молчу. Но все же разве я не права? — На молчание это мало походило. — А инкуб?

Парни удивленно хлопали глазами. Покрасневшая от стыда за подругу Юкари хлопнула ладонью по столу.

— Замолчи, Хитаки! Твои слова оскорбительны. Ты должна извиниться перед Хенси!

Ох уж эти задирающие нос маги.

— Не нужно извиняться, Юкари-сан, — я широко улыбнулся. — Ячи-сан права. Я ушел к инкубам не ради кормежки, а ради секса с женщинами.

Раздался громкий смех Киры. Юкари совсем огорчилась, и винила она в этом вовсе не меня. Хитаки же растерялась от такой откровенности. Я встретился с ней взглядом.

— Нет, дело не в походах по борделям, как вы должно быть подумали.

— Неправда! Я не настолько испорчена, чтобы о таком думать! То есть, конечно, это так, хоть об этом я и не думаю.

— Вы знаете, Ячи-сан, — прервал ее, — что временной отрезок полового акта у инкуба в среднем в пять раза длиннее, чем у обычного мужчины? И сейчас я как никогда уверен в своих силах.

— Еще бы! — снова попыталась она начать. — Юкари-сан, с кем ты общаешься?

— И опять вы меня не так поняли, — покачал я головой, печально улыбаясь. — Именно для сохранения семьи секс имеет большое значение. Это основа брака. Если его нет, мужчину и женщину ждут раздоры. И сейчас я уверен, что моя будущая семья не развалится по моей вине.

Мои сияющие глаза удерживали Юкари.

— В том числе и поэтому я стал инкубом, — тут я кашлянул и смущенно отвел взгляд. — Простите меня, если мои слова прозвучали пошло. Я говорил от сердца.

Девушка молчала, она была взволнована и ощущала странный трепет. На ее лице читались мысли: «Хенси, ты все такой же… хоть и демон».

Оставалась еще Хитаки.

— Как же все это… — хотела огрызнуться она.

— Грязно? — я кивнул и твердо посмотрел на нее. — И все же таково мое мнение. И изменить его невозможно. И пусть другие думают обо мне что угодно, лишь бы мои близкие люди были счастливы. Это важнее всего. А сейчас мы, пожалуй, пойдем. Приятного аппетита.

Хитаки хотела взорваться, почувствовать себя рассерженной. Но искренность в моем голосе, в моих движениях, как будто я доверял тайну другу, сбили ее с толку — и вызвали отклик в душе. «Но это же бред, — неуверенно думала она. — Бред?»

Я следил за ее душой через мимику лица. Пока еще не полная победа. Что ж, и Токио не сразу строился.

Поклонившись девушкам, мы с Кирой и Коджи направились из столовой.

— Ох, черт, у меня чуть не встал, — выдохнул Кира. — Классные буфера у твоей бывшей сестренки.

Возле линии раздачи я ощутил на себе перекрестье взглядов. Так, влюбленный взор Ицуки, украдкой следившей за мной. Тут ничего нового. Хотя нет, подруга ее тоже смотрит на меня с ухмылкой. Вдобавок напряженная Аяно у двери. И Юкари до сих пор не отвела от моей спины печальных глаз. Словно ключевые героини манги собрались. Хм, откуда взбрело в голову это глупое сравнение? Опять Хенси?

Ощущались еще мазки чужого, недоброго внимания. А это, видимо, проходной босс двенадцатой главы, или какая там могла бы быть уже по счету? Блядь, дожил: мыслю категориями отаку.

Резко мои глаза застелила тьма. Напев ослепления. Что дальше? Удар? Бросок? Ах, нет, всего лишь вылили на меня суп. Воздух наполнился запахом вареной лапши и имбиря.

— Ох, что же ты встал посреди прохода, — в темноте прозвучал незнакомый голос. — Ну вот разлил мой рамен. Придется тебе купить мне новый. Деньги, у тебя есть? Ну ладно. На. — Зашуршали купюры, всунутые мне в карман пиджака. — Только поторопись, парниш. И не перепутай, мне с креветками, — точно отмеренная пауза. — Ты чего не идешь?

— Хенси, держись, — услышал я Коджи. — Нельзя применять боевые техники не на учебной дуэли.

— Что ты несешь, Мышь? — это уже Кира. — У него на каждом глазу по бельму! После такого он может ему запросто шею сломать. Свидетелей полно.

— Кто тут вякает? — рыкнул маг, обливший меня раменом. — Не лезьте, это наше с ним дело.

Темно. Я обратился в слух. Стучали вокруг сердца, состязаясь в ритме, шуршали складки одежды о кожу. В конце зала кто-то кашлял, подавившись.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов.

— Мой друг погорячился, — сказал я во мрак. — Шею, конечно, перебор, а вот пальцы запросто.

И левым махом врезал магу в висок. Дыхание у него перехватило. Ага, уже нокаут. Мои руки метнулись на звуки смявшегося рукава. В два перехвата добрались до пальцев. Хруст, затмивший все звуки мира. Боль разбудила мага, он заорал.

— Хенси, у него ранг Волшебника, даже не думай! — Юкари.

Я и не думал, просто вдарил проснувшемуся уже в левый висок. Тот снова улетел в аут. Тяжелый стук об пол дал мне представление о габаритах парня. Тело здоровое, а вестибулярный аппарат никакой.

Повернувшись в сторону невидимых зрителей, я сказал темноте.

— Буду благодарен, если кто-нибудь снимет морок.

Несколько голосов прозвучали во тьме. Затмение схлынуло, я сощурился, привыкая к свету. И начал делать поклоны. Поклон влево:

— Благодарю за помощь, Ицука-сан. — Поклон вправо. — Благодарю за помощь, Юкари-сан. — И замыкающий в этом же направлении. — Благодарю за помощь, Ячи-сан. — Ишь как. Похоже, Токио почти достроен.

В зале зашептались:

— Он что, опознал по голосам всех читавших Напевы?

— Тебя, правда, удивляет это, а не то, что три шикарные магички бросились выручать какого-то инкуба?

— А щечки-то у всех трех, смотри-ка, розовые…

Задвигался распростертый на полу здоровяк.

— Дуэль, — прохрипел он, держась за руку. Распухшие, сломанные пальцы на широкой ладони торчали в разные стороны. — Требую дуэль.

— Считай, ты ее уже получил, — бросил я и пнул его в лобешник. Несильно, так, чтобы голову его резко тряхнуло и мозг парня снова отключился. Крупная туша шмякнулась оземь.

— Пойдем, что ли, — бросил я Кире с Коджи.

Неловко потирая руки, Аяно все еще стояла у дверей. Встретившись взглядом с девушкой, я кивнул ей:

— Благодарю, Аяно-сан, — огненные глаза ее вмиг округлились. — Больше всех благодарю. Ведь первой успела снять тьму с моих глаз именно ты.

На миг она растерялась. Затем, как всегда, схватилась за жезл Сэймэя. Кастгаджет уже горел желтым светом, готовый метать молнии. Я широко раскрыл руки перед красноволосой магом. Ну вот он я! Бей!

Кира тут же, схватив Коджи за плечо, повел его вперед.

— Нечего между ним и его придурочными бабами встревать, — шепнул вампир инкубу. — Зашибут.

Аяно застыла. Воздух вокруг красных волос ходил волнами от испускаемого ее магией жара.

— Хочешь: убивай, — я опустил руки и пошел прочь. — А хочешь: увидимся после уроков на крыше.

Секунды бежали, жезл горел мигая. Пока дверь не хлопнула за моей спиной и не остался только один вариант.

После последнего звонка я чуть задержался в классе. Просто знал, что Аяно первая прибежит на встречу. Ветер разогнал облака, и плоская крыша утопала в дневном свете. Когда я вышел из тени на залитую солнцем бетонную поверхность, меня встретила ледяная стужа.

— Где тебя носило? — прошипела Аяно. Кастгаджет на ее поясе испускал голубое свечение. С каждым шагом ближе к девушке мое горло все сильнее сжимало от холода.

Я достал из кармана кулон на серебряной цепочке. Инкрустированный аквамарин заиграл оттенками голубого, напоминая морские волны.

— Решался отдать тебе это.

Аяно резко отшатнулась к ограде.

— Нет! — выдохнула она, обеими руками выставив жезл перед собой. Свечение было теперь красным, как ее волосы. Иней на бетоне растаял, со всех сторон хлынул жар.

Я дружески нахмурился.

— Вот эта реакция. — Мой беззаботный смех заполнил неловкую тишину. — Ты что-то не то подумала. Кулон достался мне от мамы, его всегда носила главная жена рода Кигуми. Она хотел, чтобы моя жена тоже когда-нибудь…

— Ты больше не Кигуми, — Аяно произнесла это прежде, чем осознала смысл слов. Я отвернулся, словно охваченный грустью. От стыда внутренности Аяно будто наполнились ледяной водой.

— Именно, — грустно улыбнулся я. — Амулету больше нельзя быть со мной. Теперь его обязанность украшать шею будущей главы рода Кигуми.

Аяно понимала, что так правильно. Реликвии славного рода не место среди разврата и похоти.

— Но это же подарок твоей мамы. — «Нет, сегодня мой язык точно живет собственной жизнью».

— Уже не только и не столько, — сказал я, протягивая ладонь с кулоном так, чтобы самоцвет засверкал в свете жезла. — Теперь это еще и мой подарок тебе. Смотри на игру красок. Смотри только на свет.

В голосе Хенси прозвенели непривычно властные ноты. Инстинктивно Аяно послушалась. И утонула в водовороте красного блеска на прозрачных гранях. Ее словно затянуло под твердую поверхность самоцвета.

Дальнейшее напоминало сон. Аяно помнила, как безропотно слушалась Хенси. Помнила, как запрокинула голову, как мускулами ее лица завладел кто-то другой. Ее рот открывался и закрывался, язык шевелился, слова произносились. Родовые тайны раскрывались.

— Амулеты Цукиеми, Аяно. Где мне их достать?

— … На военной базе клана в Меншу. — Казалось, нити невидимого кукловода держат ее крепче цепей. Крепче, преданности к дяде. Крепче, любви к своей семье.

— Какая там охрана?

— Пятьдесят наемников, двадцать родовых магов ранга Виртуоз, десять ранга Волше…

— Не подходит, — прервал голос, единовластно владевший ею сейчас. — Аяно, расскажи, везет ли клан что-нибудь из-за границы в ближайший месяц.

— Трофеи из Индии.

— Перечисли их.

— Русские винтовки, больше десятка, — усердно вспоминала Аяно список, который видела мельком на клановом совете. — Три штурмо-разведчика…

— Роботы?

— Да.

— Продолжай. Что еще?

— … Майя-янтры, семь штук…

— Что такое майя-янтры, Аяно?

— Индийские амулеты, скрывающие характеристики демонов, аналог наших амулетов Цукиеми. — Память стала на удивление ясной, на ее поверхность всплывали все когда-либо увиденные-услышанные обрывки сведений, в которых Аяно нуждалась. Точнее нуждался голос. — Только не такие долговечные. Используют разведки Индии, Пакистана…

— Отлично, Аяно. А теперь расскажи, когда и каким маршрутом повезут индийские трофеи.

Аяно помнила, как выдала подробности маршрута, количество охраны. Помнила, как голос ее благодарил. А затем Аяно все это забыла. Словно воспоминание о разговоре нырнуло за край сознания и там осталось, сколько бы она не качала головой.

Девушка заморгала, сбрасывая странное оцепенение.

— Тебе идет, — сказал Хенси, глядя на нее сияющими от восторга глазами. Сердце Аяно заколотилось, рука ее потянулась к груди и наткнулась на кулон. На фоне белой блузки голубой камень переливался небесными цветами. «Когда он успел его надеть?»

— Аяно-сан, — вдруг Хенси перешел на официальный тон и тут же слегка покраснел. — Можешь ли ты разрешить мне иногда… трогать кулон?

— Могу. — «Вот же чертов язык! Но поздно, уже вякнула. Надо хоть спустить свинью на землю». — Все зависит от твоего поведения, грязный инкуб.

Сказав, она отвернулась и, пряча разрумянившиеся щеки, вылетела из крыши. Шлейф красных волос развевался за ее спиной.

Глава 13

Я отложил в сторону отчеты трейдеров и посмотрел сквозь окно на плывущие мимо облака. Разбитое стекло заменили, осколки убрали. Уверен, о потасовке в моем кабинете Маширао тоже доложили.

Нагромождения небоскребов закрывали солнце. Пришлось включить свет.

Маширао был доволен результатами недели. Трейдеры Соскэ заработали триста миллионов иен. От отдела Рицу мгновенных результатов и не ожидалось. Дивиденды от ценных бумаг, в которые вложились инвесторы, мы получим только в начале следующего года. Тогда же и увидим, насколько вырастет рыночная стоимость купленных акций и облигаций.

К тому же мы с Рицу договорились, что ее люди не будут полностью соблюдать мои стратегии. Выхлоп будет на пятнадцать процентов меньше возможного. Пусть Маширао думает, что надменная суккуб таким образом бунтует против сопляка-начальника. А то еще догадается о нашем сговоре.

В дверь громко постучали, и сразу же в кабинет стремительно вошла Рицу. Блондинка распустила хвост, длинные светлые волосы струились по плечам. Взгляд ее огромных озерных глаз сощурился на моем лице.

— Уже добил пятнадцать единиц ци? — удивилась она. — Сколько же тебе трахаться пришлось. Не боишься, что тебя спалят и кастрируют?

— Не боюсь. Все по закону, — сказал я, откинувшись в кресле. — Мне дали больше «выходок» плюс мои КПД и Отдача ци сильно выросли.

— Выросли? — скрестила девушка руки на своих внушительных формах. — И как же ты этого добился?

— Здоровое питание, утренние зарядки всех групп мышц, в том числе и моего друга в штанах, — подмигнул я. — А в основном, думаю, это заслуга влюбленного сердца.

Цокая каблуками, Рицу подошла ко мне. Она нависла надо мной, широко расставив ноги. Мощные бедра натянули узкую черную юбку, сквозь плотную ткань выступил лобок.

— Влюбился в меня, а трахаешься со шлюхами?

— С тьмой шлюх, — кивнул я. — Меняю их так часто, что даже не помню, как кого из них зовут. Все ради тебя, дорогая. Каждая проститутка приближает меня к твоему уровню.

Рицу прикусила губу. Чистоту ее глаз портила примесь сомнений.

— Не поверю, что ты влюбился в меня, мальчик. Тот список самых успешных аналитиков Японии… я даже не вхожу в десятку.

— Одиннадцатое место, — согласился я. — А вообще ты меня раскусила. Просто тогда под окном стоял мой «бентли». Пришлось тебя спасать, иначе твое тело в несокрушимое чешуе продырявило бы насквозь тачку.

— Хватит врать! — прошипела суккуб. — Отсюда ты уехал на такси.

Я беззаботно рассмеялся.

— О, как! Кое-кто следил за мной, — я посерьезнел. — Ты мне не доверяешь, Рицу-сан. Это понятно. Поэтому давай не будем говорить о намеченном тайном деле, пока в копилке наших отношений не накопится достаточно моих заслуг. Я просто буду делать все для твоего блага, и ты сама это рано или поздно оценишь, — моя рука подвинула по столу листок в сторону суккуба. — А вот и первая лепта.

— Что это? — Рицу нехотя перевела взгляд с моего лица на бумагу.

— Подробности маршрута перевозки военных трофеев клана Кигуми.

— Кигуми? Один из десяти Главных магических кланов? — вскинула брови суккуб. — Совсем рехнулся стравливать мой род с ними?

— Следи за словами, женщина! — прогремел мой голос. Рицу подскочила на месте и с удивлением уставилась на меня. Ей послышалось в моем голосе что-то сверхъестественное.

Я медленно встал и словно бы навис над ней — уже не такой щуплый, но все же школьник над опытным бойцом.

— Сработаете чисто, Кигуми сгрызется только с Нога, — на тон тише сказал я. — Передай информацию Обито Катаока-сан. Уверен, он примет правильное решение. И не забудь передать: майя-янтры мои.

С трудом Рицу сбросила оцепенение.

— А если Маширао узнает?

— Тогда Обито-сан заявит, что забрал трофеи для всего клана Нога и передал бы их Мишарио, как только починил бы роботов.

— А они поломаны?

Я позволил себе намек на усмешку.

— Не думаю.

Рицу размышляла.

— Хорошо, передам листок главе. Но у него возникнет закономерный вопрос. Зачем тебе это нужно?

— Скажи ему, что я не намерен оставаться инкубом третьесортного рода. Скажи, что я хочу жениться на невестке Катаока и взять ее фамилию.

И Рицу сразу успокоилась.

— Значит, власть. — Теперь мое поведение укладывалось в картину ее мировоззрения. Властолюбец. Это стремление ей было понятно. Сама такая. — Но я уже была замужем за сыном Обито. Слава Небесному императору, он сдох во время разборок в Камбейском заливе, и меня больше не тянет снова жить на вторых ролях.

— Конечно, с твоими-то амбициями, — усмехнулся я. — И все же передай. Ты будешь моей, Рицу, и роль у тебя будет одна из главных.

Мой взгляд казался ей невыносимым, мы стояли опасно близко, ощущая запах друг друга. К дорогим духам Рицу прибавился мускусный запах женского возбуждения. Я провел рукой по ее светлым прядям, она подалась ко мне.

— Передай это Обито-сан. — мое лицо отвернулось к каменным джунглям за окном. — И мы с тобой поговорим снова.

Вздохнув, Рицу вышла из кабинета. Девушка закрыла дверь и ударила по стене кулаком.

«Следи за словами, женщина? — разозлилась Рицу. — Наглый мальчишка, как он смеет…. Неужели скоро я стану его женщиной?»

Она вспомнила взгляд, полный мудрости и власти. По низу ее живота растеклась волна жара.

«Как скоро, Хенси?»

Засвистели фол. Кишо оплошал, подпрыгнул с мячом и не смог дать пас закрытому двухметровым магом Джузо. За промашку вампира наша команда потеряла мяч. И противник тут же шустрым данком закинул его в корзину. Снова свисток — кончился первый тайм. Мы проигрывали с разницей в десять очков.

Болельщицы из школы Сибо радостно завизжали, стукаясь друг о друга задницами в цветных мини-юбках. Наша команда, опустив головы, отошла к скамейкам. Кен бросил мне бутылку воды.

— Спасибо, что терпишь этот позор.

— Рано потух, инкуб, — хмыкнул я, сделав глоток. — Еще три тайма.

— Ты же видишь, — вздохнул одноклассник и вытер полотенцем обильно текущий пот со лба. — Эти монстры из Сибо почти профессионалы.

Когда Кен попросил меня заменить заболевшего игрока, я не отказался. Во-первых, хотел изучить физиологию демонов. Интересно, насколько мощны и быстры престолы, и как действует пугающая аура асуров. Вдобавок еще раз понаблюдаю навыки другого сорта аристократии — магов. В отличие от команды нашей школы — сплошь одни демоны — в баскетбол в школе Сибо играли только маги.

В спортивных соревнованиях боевые техники и Напевы запрещены. Судья-вампир следил за демонами с помощью духовной техники «Зрение силы». Для магов с помощью амулетов вообще наворотили антимагический купол. Ни кастгаджетом, ни заранее спетыми Напевами не воспользоваться.

Баскетбол — борьба мускул и интеллекта.

Мои глаза сканировали рефлексы ржущих в стороне магов.

— Кен-сан, позволь мне занять позицию легкого форварда.

— Чего? — удивился наш первый номер. — Мы же тебя взяли только для полного состава команды. Ой, в смысле ты нас сильно выручил, но…слушай, а ведь ты совсем не вспотел!

— Метаболизм у меня своеобразный, — улыбнулся я. — Ладно, забей на мою просьбу, просто пришла в голову шальная мысль.

Во втором тайме я взял ситуацию в свои руки. Перехватил пас противника и рванул в корзине.

— Где мяч? — заорал громила, которому предназначался бросок.

Действительно, мяч в моем ведении едва слышно стучал по лакированным доскам площадки. Чужое внимание соскальзывало с меня, не задерживаясь. Двигаясь плавно как кошка, я обошел трех противников, прежде чем кто-то заорал:

— Вот он! Хватайте этого чертового шиноби!

Прямо на меня рванул мощный форвард соперника, сверкая грудой блестящих от пота мускул. Тяжелые кроссовки громыхали, как машина для ремонта дорог. Ну, нафиг его. Бросил мяч Джузо. Престол тут же понесся мимо двух магов и взлетел к корзине. Едва не оторвавшись, взвизгнуло кольцо от удара мощных рук. Двухочковый есть.

— Хенси-кун, ты что, умеешь играть? — восхищенно заорал Кен. Рыжий маг, первый номер противника, удивленно посмотрел на него.

— Ну, ты и странный капитан. Это точно твоя команда?

Дальше — стремительный бег. Маги прорывают нашу защиту. Я ныряю навстречу. Перехват, скоростная пробежка, пас в прыжке. Асур Вака стоит в «краске» — зоне под корзиной — ему и подаю. Уверенной рукой демон забивает еще двухочковый.

Я воспользовался секундной передышкой:

— Джузо — линия штрафного броска, — командный голос гремел над площадкой. — Кишо — крыло, Кен — центр, Вака — также «краска».

Миг демоны с офигевшими вытянутыми лицами смотрели на меня, затем шустро перестроились. Дело сразу пошло на лад. Вампир Кишо набивал нам трехочковые снайперскими бросками. Кен передавал мяч в атаку, я незаметной тенью проносил его на поле противника, которого следом громил Джузо. Завершающие аккорды бил Вака — благодаря кошмарной ауре маги неосознанно его сторонились.

Второй тайм остался за школой Ямага. Мы оторвались на шесть очков.

Полуголые болельщицы противника приуныли. На перерыве со стороны магов послышалось:

— Кто этот гребаный ниндзя? Пятый номер, а всеми командует…

— Этот же тот самый инкуб, который был раньше магом.

— Да? Ниче се!

Я изучал взглядом трибуны зрителей. Вторая причина, почему в это ввязался, — меня заинтересовали слухи про Гения рода Киркари. Эта девушка создала где-то под сотню кастов, попавших в престижную премию «Триста лучших Напевов» в прошлом году. Училась Гений в школе Сибо. Вдруг удастся свидеться.

Маги тоже были не дураки. В третьем тайме перестроились и чуть ли не всем скопом стали блокировать меня. Мои навыки рассеивания внимания при такой толпе были бесполезны. Но, конечно, этого я и ожидал.

Кишо переквалифицировался на снайперские пасы. Кен занял позицию легкого форварда в то время, как я оттягивал блокирующих магов на отдаленный от мяча край поля. В итоге загораживая меня, маги лишались двух-трех игроков. А наши спокойно забивали мячи сами.

Приняв пять мячей в свою корзину, противник бросил эту затею. Я снова вернулся в игру.

Короткий перерыв и последний тайм.

Зачастили фолы. Чувствуя близкое поражение, маги играли грязно. Судья свистел не переставая. Мощный форвард противника впечатался плечом в Ваку, повалив его. После удара асур стал хромать. Подпрыгнуть до корзины наш атакующий больше не мог. После судейского свистка нарушителя заменили на такого же громилу. Резервов у команды магов хватало, чтобы отправить всех соперников на больничную койку.

Пора и мне попробовать данк.

Кен бросил пас. Я пронес мяч через все поле, взмыл в воздух. На меня прыгнули двое магов, в полете я повернулся вокруг тела, затем еще раз, и они столкнулись лбами друг с другом. Пока соперники разлетелись в разные стороны, с моих пальцев сорвался мяч. Оранжевый кусок резины летел, и летел, и летел… пока не попал в корзину!

И сразу же засвистел судья, завершая игру. Трибуны зрителей взорвались. Мои уши наполнил гул криков. Демоны бросились ко мне, в восемь рук подняли в воздух, подбросили к высокому потолку.

— Что это был за данк каратиста, Хенси? — кричал восхищенный Кен. — Я такое только по телевизору видел! В фильме про супергероев!

И охваченный торжеством победы, я даже ощутил радость. Это было странное мгновение.

Когда жали руки команде соперников, рыжий первый номер усмехнулся мне.

— Только маг может победить мага.

— Бывший маг, — поправил я.

— Бывших магов не бывает, — ввернул парень. — Так говорит мой отец.

— Умные люди всегда в чем-то правы.

Потом моя команда отправилась отмечать победу в караоке-бар. Я же остался в школе Сибо. Пока еще надеялся на встречу с Гением Киркари.

Уточнил у местных, где тут школьные клубы, и отправился на поиски. Побродив по школьным коридорам, ощутил слежку. Пристальный взгляд не отпускал мой затылок.

Остановился у окна, мой скучающий взгляд скользнул по цветущим клумбам у главного входа.

— До этого ты никогда не играл в баскетбол, — прозвучал рядом монотонный голос. Красивая девушка с пустыми глазами ткнула в окно кулаком. Бледные костяшки стукнулись об стекло. — Твердое…ммм…

Я застыл, глядя на лицо девушки. Стеклянный взгляд, обмякшие мышцы, опущенные уголки губ. Я не могу ее читать. Гипотетические варианты пробежались в моей голове, пока не остался единственный возможный.

Я моргнул, и мое восприятие вернулось на прежний уровень.

— Аматаро Хенси, — легкий поклон. Девушка продолжала стучать кулаком об окно.

— Твердое…твердое… — вдруг ее искусанные губы зашептали незнакомые мне слова. Слова Напева — понял я, когда стекло пошло рябью и рука девушки провалилась в него как в желе. — Мягкое! Еху!

Нет, не как — окно на самом деле превратилось в желе. Клубничное, судя по розоватому цвету и запаху. Девушка оторвала кусок дрожащей полупрозрачной мякоти и засунула за обе щеки. Жевала она его с аппетитом.

— Как вас зовут? — напряженно спросил я.

— Мм? — пустые глаза мигнули. — Киркари Миза вроде бы. Но мама с папой зовут мня просто Монстр.

Она продолжала жевать. Длинные каштановые волосы иногда попадали ей в рот, но она будто не замечала, уминала их вместе с желе.

Нет, девушка не была Подготовленной. Гений Киркари болела безумием. Мой предварительный диагноз — параноидная шизофрения.

— Пойдем в караоке? — вдруг предложила она. Я мешкал. Нельзя спрогнозировать варианты событий, зависящих от моего ответа. Рядом с этой девушкой Подготовленный мало чем отличался от человека в миру. Ощущение не из приятных.

— Конечно, — выдавил все же.

— Еху! — и она вырвала из окна еще один кусок желе.

Когда мы вышли из школы и двинулись по переулкам, Миза все еще грызла розовую массу. Рот ее весь испачкался.

— Любишь желе? — спросила она, протягивая мне липкую ладонь. С такой уверенностью, будто есть из чужих рук нормально.

— Нет.

Миза опустила руку, желе плюхнулось в пыль на тротуаре.

— А марсианин в моей голове вот любит, — полный грусти вздох. — А вот пещерный тролль не очень. Ему все время хочется человечины. Кстати, ты в его вкусе.

Глядя на меня, она плотоядно облизнулась. Издевается что ли?

— Передай ему, что в моих ближайших планах стать императором Атлантиды, а не попасть в чье-то брюхо. — На, ответ в твоем духе.

— Огось! — восхищенно вымолвила психопатка.

Чтобы изучить девушку, я на миг открылся легиону. Попробовал это — быть подвластным сотням желаний. То же самое, по сути, происходило и с Мизой. Только в намного большем масштабе. Миза слышала голоса. Все же какая-то взаимосвязь прослеживалась между ее словами и мимикой лица. В зависимости от, того кого она сейчас конкретно слышала, менялось и выражение лица. Когда говорил тролль, нижняя челюсть девушки выдвигалась вперед, брови насупливались. Брал вожжи марсианин — кожа ее словно блекла, тело сутулилось, слабостью веяло в каждом движении, словно она только что прибыла с планеты с меньшим притяжением, чем на Земле. И здесь она весит полтонны, несмотря на тощую фигуру.

Но для полного анализа нужно увидеть Гения Киркари в экстремальной ситуации. Вот сейчас в ближайшей подворотне кого-то избивают. Как раз зайдем и глянем, кто там лупится, может, отбросы какие-нибудь, и никто их трупов не хватится.

— Миза-сан, твоему троллю, может, сегодня перепадет.

— Ура! — захлопала в ладоши Гений.

В темном тупике двое месили ботинками скрюченного ребенка. Девочку. Она дернула голову к свету. Град блестящих в полутьме слез. Стриженые черные волосы. Прическа как у Юкари. Мое сердце вздрогнуло. Снова эта неизлечимая тьма. Да что ж ты будешь делать!

Колотили девочку взрослые мужчины — обычные служащие. Картина случившихся событий светилась в их свирепых взглядах. Они пытались запугать девочку и изнасиловать сдавшееся тело. Но ребенок не дался. Теперь его изобьют, переломают все кости и все равно мужчины получат свое. Как бы не так.

Миза углубилась в тупик, с любопытством заглядывая во влажные глаза жертвы. Мой анализ не останавливался. В ней нет никакого сочувствия. Только безумие и гений ума.

Мужчины дернулись в сторону от мага. Не отрывая взгляда от ее формы элитной школы, один служащий со страхом вымолвил.

— Простите…мы… не хотели вас побеспокоить…эта девочка…

— У тебя проблемы с мастурбацией? — прервала Миза его. Вопрос был в самую точку. Она умеет смотреть в души, анализируя факты. Метод индукции. Так же она поняла, что до сегодня я не играл в баскетбол. Мои самые первые шаги на площадке были движениями новичка.

— …Госпожа?

— Мне кажется, у тебя не стоит, — Миза застыла, взгляд ее стал пустым как бездна. — Мара во мне хочет посмотреть.

Мара? Еще один голос, который она слышит.

Мужчина нервно сглотнул.

— Что посмотреть, госпожа?

— Твой гриб, — бросила Миза и зашептала неизвестный мне Напев. Красная волна хлынула из ее ладоней в штаны насильнику. Мужчина заорал, колени его подкосились, он рухнул рядом с избитой девочкой. Рядом со своей жертвой. На асфальт упал уже труп. Из промежности его, порвав ширинку, вырос огромный мухомор с красной шляпой.

— Не-е-ет! — заорал второй насильник. В руке его сверкнул нож.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов.

Я бросился навстречу мужчине и ударом ноги сломал ему колено. Мой кулак догнал падающего противника ударом в висок. Мужчина вырубился.

Тем временем Миза читала новый Напев. Глаза ее побелели, сзади девушки выросли черные крылья.

Эти Напевы она изобрела сама. Импозантные у нее касты, ничего не скажешь.

С ладони Мизы сорвалась черная тень в форме птицы. Тень накинулась на вырубленного насильника и стала клевать его до мяса. Черный клюв щелкал быстро, за секунды лицо мужчины обглодал до белой кости.

— Вот и покормили тролля, — довольно промурлыкала Миза. Когда маг повернулась к девочке, она завизжала и съежилась.

— Ее не тронь, — сказал я.

— Мм…Почему? — пустой взгляд светящихся белых глаз мазнул по моему лицу. Я пытался вычленить из гама голосов, которые звучали в голове Мизы, решающий в данный момент.

— Потому что она — наследница престола Хрустального королевства, — оценка вероятностей выдала безумный вариант, но куда деваться. — Нам же не нужен конфликт с феями?

— О нет! — в ужасе попятилась Гений рода Киркари. — Только не с феями!

Я потянулся к девочке и поднял ее на ноги. Сквозь кровавый смрад и грибные споры я ощутил запах девочки. Свежий и чистый, аромат юности. Руки мои скользнули по хрупкому телу. Худые ребра целы, длинные ноги тоже. Это главное. Ушибы и кровоподтеки заживут, если унесет ноги отсюда.

— Беги, — шепнул я, хлопнув девочку по спине. — Здесь опасно.

Повторять не пришлось, девочку мигом сдуло из подворотни. Хватило одного ее взгляда на обезображенные трупы. И правда, фильмы ужасов отдыхают.

— Теперь в караоке? — заулыбалась Миза, убрав крылья и свечение глаз.

— Ага, после вас, — бодрым голосом сказал я. Хихикнув, девушка прошла мимо меня.

В баре заняли отдельную кабинку, но до песен не дошли. Заказав напитки, мы заговорили о Напевах Мизы, об их необычной структуре. Она достала из портфеля чистую тетрадку и стала исписывать белоснежные листы метафизическими и лингвистическими составляющими. Я изучал наработки. Кое-где нашел лишние связки и указал на них. Миза радостно кивала, соглашаясь и поправляя заклятия. Не будь девушка безумной, я бы решил, что она нашла во мне родственную душу. Но в ее голове звучало десяток голосов, и сдружился я, может, с двумя.

Бриса Мясника нельзя одолеть огневой мощью. Точно не с моим уровнем. Сокрушить Карателя удастся только с помощью эффекта неожиданности. Классические боевые Напевы быстрые и мощные, но высокоуровневые демоны к ним готовы. А вот нестандартные касты Мизы могут застать врасплох даже Псвевдобога. При очень-очень удачном моменте, конечно.

Проблема в том, что эти Напевы медленные, да и точность и кучность оставляют желать лучшего. Все-таки Миза задумывала их не как боевые касты, а…не знаю…баловалась она просто что ли? Взять хотя бы этот маскарад в подворотне: крылья, тень птицы, мухомор с красной шляпой. Спецэффектам Миза уделяла много внимания.

— Киркари-сан, как ты смотришь на то, чтобы ударить твоими Напевами по огненному Карателю? — предложил я.

Девушка пожевала пластиковую трубочку от лимонада.

— Ну-у-у не знаю. А будет весело?

— Веселее, чем в подворотне. Но нужно будет увеличить поражающие характеристики твоих кастов, иначе весело будет только противнику.

— Ладно, — Миза зевнула и положила голову мне на плечо. — Я посплю, не против? А то тролль бурчит, что привык дремать после сытного ланча, и если мы не заткнемся, он всем черепа сломает.

— Не против.

Закрыв глаза, девушка зарылась носиком мне в рубашку.

— Как хорошо, что сегодня я заглянула на игру. Ты сразу бросился мне в глаза. Сначала мяч даже не умел вести, а затем такие финты стал творить. С каждым разом все четче, все увереннее… будто злая ведьма проклялала волшебного принца, а он просто взял и расколдовался сам.

— Не сам, — погладил я девушку по растрепанным шелковым прядям. — Разве не знаешь? Принца может расколдовать только прекрасная принцесса.

Легкая улыбка скользнула по искусанным губам девушки, и она тихо засопела. Я сидел не шевелясь, горячее дыхание щекотало мне шею.

Ощущение, будто на моем плече лежит связка динамита.

Глава 14

— Да, уже подъехал, скоро буду. Одни сидите? Сейчас найду кого-нибудь.

Нажав отбой на коммуникаторе, я вышел из такси в объятия прохладного свежего вечера. Яркие огни замерцали, ослепляя. Клуб «Контакт» сверкал посреди темной улицы неоновой вывеской. К черному зеву входа под ней тянулась длинная очередь. Я посмотрел на людей. Три девушки идеально подходили для наших демонических дел. В смысле для секса. Стройные фигуры в обтягивающих платья в блестках, упругие попки едва прикрыты подолами. В накрашенных глазах пляшут искры, не тусклее подсветки неоновых букв над головами. Ночные «зажигалки» по всем признакам: яркий макияж, десятисантиметровая шпилька, гордый взгляд. Уже с порога смотрят в поисках добычи. Таких легко привлечь. Лишь нужно швыряться деньгами и покупать им коктейли. И выглядеть крутым.

Я подошел к середине очереди.

— Вас провести?

Заинтересованный взгляд одной из девушек.

— А ты что, работаешь тут?

Спокойно улыбаюсь в ответ.

— Можно и так сказать.

— Ну не знаю, девочки, — сказала другая с завитыми волосами. — Не маловат малыш? Жалко место в очереди-то терять.

— Может, он младший брат секьюрити, — предположила третья с широким вырезом на груди, доходившим чуть ли не до самых сосков. — Да и шмотки у него, смотри, какие навороченные. Это же рубашка от «Дольче»!

Одежду мне подбирала Сакура. В выходные мы с ней и близнецами отправились на шоппинг, ходили весь день по бутикам с перерывами только на то, чтобы перекусить такояки. Сакура могла бы носиться по универмагу и голодом. Но, к счастью, Мика с Мицурой безумно обожали шарики из теста с начинкой из осьминога, и пройти мимо ресторанчика национальной японской кухни было выше их сил. В общем, денег на обновление гардероба всей семьи потратил столько, сколько стоит двухмесячная аренда райского пляжа на Сейшелах.

Тем временем подруги играли в женскую игру под названием «динамо». Или, по-другому, проверка самца на самцовость. Обсуждали мою персону так, будто меня накрыла боевая техника «Кокон невидимости». Я никак не реагировал. Только взглянул на часы, которые носил вместе с кожаным браслетом на одной руке.

— Ну что? — сказал я. — Хотите, чтобы мой якобы старший брат пропустил вас внутрь?

Девушки снова повернулись ко мне.

— В смысле якобы старший?

— И якобы брат, — и больше не глядя на них, я пошел на крыльцо. Позади с секундной замешкой зазвучал цокот трех пар каблуков.

Фейс-контроль клуба, здоровый китаец с хвостиком на макушке, поднял на меня тяжелый взгляд.

— Привет, Гуанг, — поздоровался я и указал за спину. — Пустишь этих крошек?

Ожидая, девушки теснились на ступеньках. Секунду суровое лицо китайца не выражало ничего хорошего, узкие глаза глядели строго, а затем громила расплылся в широкой улыбке.

— Босс, а зачем вы спрашиваете?

Игнорируя удивленное переглядывание девушек, я сказал:

— Вдруг ты почувствовал в них опасность.

Гуанг задумался, еще раз просканировал девичьи длинные ноги и крашеные волосы. Строгий взгляд задержался на широком вырезе на груди самой смелой, видимо, особы. Девушка дернулась, встала боком. Бюст ее теперь четко вырисовывался на фоне ночного неба.

— Мне кажется: под платьями у них и правда таится нечто опасное, — серьезно выдал Гуанг.

Я сделал вид, что ответ позабавил меня.

— Тогда придется их обыскать, но этим я уж сам займусь, — и повернулся к спутницам. — Прошу, девушки. И давайте уже познакомимся.

Спорить не стали. Выдохнули друг за другом свои имена — типично японские. Йоко, Юко и Харуко. Дитя океана, Дитя ночи и Дитя весны. Как раз Харуко и носила самое откровенное платье. В ее темных глазах горело желание по-настоящему отжечь этой ночью. Распуститься, как весенний бутон.

В зале было не протолкнуться. Народу набилось так много, что танцпол не вмещал толпу танцующих, и они переваливались за него, растекались по проходам между столов.

Кира с Коджи попивали фруктовые соки, разглядывая девчонку в джинсовой мини-юбке. Закрыв глаза, девушка ритмично двигала бедрами прямо перед столиком инкуба с вампиром. Иногда она приподнимала правое веко и поглядывала на парней. Похоже, у них и без меня сегодня бы все устроилось. У одного точно.

— Хенси! — заметил меня Коджи. Инкуб обрадовался как щенок при воссоединении с хозяином.

— Ты долго, — буркнул Кира.

— Зато, гляди, кого я привел!

Девушки уже присаживались к ним. Йоко упала к Коджи, Юко к Кире. Глядя на меня, Харуко приглашающе похлопала по сидению рядом.

— Теперь давайте представлю прекрасных дам, — сказал я, опустившись, и приобнял за талию «Дитя весны». Та поощрительно улыбнулась. Девушке в джинсовке пришлось откатиться к другому столику.

Через час девушки напились. Я не употреблял спиртного в прошлом мире, не собирался и в этом. Тем более что алкоголь отрицательно влияет на усваиваемость топлива. Прицепом тянул и Коджи с Кирой. Мне нужны сильные люди, значит, пить они не будут. Как и курить табак. Как и принимать наркотики. Фастфуд тоже под запретом. А также колбасы, магазинные соусы, газировки, жирное мясо, продукты с красителями, усилителями, ароматизаторами, белый хлеб, пакетированные каши, полуфабрикаты. Ну это краткий список. Саморазвитие — это в первую очередь самолишение. Аскеза. Упряжь абсолютно всех желаний плоти…

В середине второго часа Харуко зашептал мне на ухо:

— Хенси, раз ты "босс", у тебя и ключи от вип-комнат есть?

…Хм, абсолютно всех кроме секса.

Погладив девушку по волосам, я огляделся. Парни во всю уже мяли прелести Йоко и Юко сквозь тонкие платья. Тоже сейчас уединятся. Что ж, функцию сводника я выполнил. Кире с Коджи по единице ци должно прибыть. Когда Кира войдет в Йоко, то и кровь у нее отопьет. Против она не будет, в такие моменты вампирские укусы только усиливают оргазм. Виной тому природный афродизиак в клыках. Главное, чтоб Кира укусил женскую руку в незаметном месте, а потом договорился с «Дитем океана» о молчании. Но это Кира уже делал в «Контакте» не раз. Он ученый.

У Коджи все еще проще — только справиться как мужчине.

— Мальчики и девочки, мы отойдем. Не ждите. — Никто на нас даже не взглянул. Всем все ясно и пофиг. Сами следом сейчас потянутся.

В вип-комнате Харуко сразу прижалась ко мне, впилась в губы. В то же время пальцы ее, чуть покопавшись, расстегнули и сдернули с меня ремень, спустили джинсы вместе с трусами. Опытная, тем лучше. Я тоже не оплошал, мгновенно высвободил гибкое тело из короткого платья, поднял на руки и бросил на диван.

— Ой, — весело взвизгнула девушка и приглашающе раздвинула в стороны колени. Рука ее снова похлопала рядом с собой, как в клубном зале.

Отвернулся и нарочито медленно закрыл дверь. Иногда полезно заставлять ждать.

— Хе-енси, пошевелись! — Харуко в нетерпении застучала ногами по дивану.

Нашей команде не хватает пятого, — подумал я, ныряя в жаркие объятия девушки. — Ицука или Юкари? Кто из них сможет выстоять против Мясника?

Месяц назад я нашел нужного человека. Теру Микани когда-то владел преуспевающим клубом, пока его не прижала преступная группировка. Сначала бизнесмен, конечно, боролся с произволом, но, ощущение уткнувшегося в щеку дула пистолета сильно располагает к компромиссу в переговорах. Так что Теру бежал со своей территории без оглядки. Бандиты переписали заведение на себя, а у бывшего владельца появилось много свободного времени. После короткого запоя бизнесмен смог собраться с силами, в банке ему дали кредит, и вскоре в Шлаковых кварталах открылся небольшой уютный бар. Который через полгода прибрала к рукам новая шпана. Только Теру на этот раз не вышвырнули, а обложили непомерным оброком. Теперь доходы едва покрывали затраты. Денег даже не всегда хватало, чтобы заменить разбитую посетителями посуду.

И не то, чтобы в Шлаковых районах царило полное беззаконие. Просто Теру с самого начала вел себя вызывающе. Не задумываясь, отклонял предложения о сотрудничестве. Посылал людей, которым никто никогда не отказывает. Одинаково грубил и «браткам», и «паханам». А такое не прощают.

Нищий, отчаявшийся Теру прозябал жизнь в ветхом доме на окраине Токио, когда на горизонте объявился я. Стоило мне сказать, что освобожу его от рэкетиров, а он взамен станет официальным владельцем моего клуба, как у несчастного бизнесмена случился словесный взрыв. В истерике он мне все рассказал. И как мы душим на корню честный бизнес в целом в стране. И как его самого ограбили и до ручки довели. Мы — это все бандиты Токио, к которым отнес и меня бессмертный, по-другому не скажешь, бизнесмен. Я послушал-послушал, но затрещиной не прервал. Применение насилия точно уподобило бы меня головорезам в глазах Теру.

Вместо этого я сел на стул и, дождавшись конца тирады, заговорил. Негромко, спокойно, по делу. Словно с бизнес-партнером вел диалог. Теру вылупил на меня шары, ошеломленный тем, что ему предлагают не очередное «или гони бабки — или словишь пулю», а настоящий бизнес-план. В итоге он согласился управлять «Контактом» — заведение как раз выставили на продажу. Решили — сделали. Все устроили, конечно, в секретности. На бумаге клуб принадлежит Теру, на деле — мне. Идеальное прикрытие.

Осталось только освободить мое «фасадное лицо» от старых вымогателей.

В ночь через неделю после уговора с Теру разразилась гроза. Звенел по металлическим кровлям мелкий дождь. Громовые раскаты заглушали возню Киры с дверным замком. Я задрал капюшон дождевика, разглядывая одноэтажный домик.

— Коджи, иди к заднему входу, — велел инкубу. — Если кто выбежит из него — убивай.

Когда парень потопал по лужам за угол, Миза хмыкнула:

— Кого такой ягненок убьет. — Поэтому и спровадил. Нельзя ему сразу в мясорубку. — Хенси, когда же начнется наше свидание?

— Уже почти. Потерпи немного.

— Готово, — Кира дернул ручку двери и бросил отмычку в грязь под ноги. Я проводил взглядом брошенный инструмент. Вообще небрежно оставлять улики, но пусть. Дождь смоет отпечатки.

Так, быстро повторим пройденное.

— Все как обсуждали. Я с Кирой в рукопашку, Миза прикрывает. У нас всего пять минут, — Столько с учетом накопленных единиц ци будут активными боевые техники.

Можно было решить проблему мирно, обойтись лишь демонстрацией силы. Но моя команда нуждалась в тренировках в боевых условиях. Плюс парням пора привыкать к жуткому сюрреализму Напевов Мизы. И к ее сумасшествию.

Миза щелкнула пальцами, и дождевые струи вокруг нас окрасились всеми цветами радуги. По моему черному плащу застучали разноцветные капли. Темный вечер превратился в яркую галлюцинацию наркомана.

Мда, самому бы привыкнуть.

Девушка накрутила на палец локон, выбившийся из капюшона. Дождь разрисовал тонкую прядь пестрыми узорами.

— Хенси, а зачем нам третий лишний? — Гений Киркари негодующе уставилась на Киру.

— Считай его кем-то вроде официанта, подающего нам вино.

— Чего? — воскликнул вампир.

— Забей. Надевай фрак.

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на двадцать процентов.

Боевая техника «Жало великого аспида» успешно использована. Вам предоставлен насыщенный темной энергией клинок.

Последнюю технику изучил недавно, ушло на нее шесть единиц ци. Моя правая рука обратилась в вороненый меч. Взмахнул для пробы. Лезвие со свистом рассекло цветные струи.

Лицо Киры под капюшоном покрылось свечением — вообще темным, но не сейчас. Сквозь радужную завесу дождя «Доспехи тьмы» выглядели как разноцветный карнавальный костюм. Моя «чешуя» тоже мало отличалась от клоунского наряда.

Первым в дом нырнул я. Проскользнув через пустую прихожую, зашел в комнату. В темноте два сердца отбивали тихие спокойные ритмы. Сверкнула молния за окном, очертив профили спящих в объятиях друг друга мужчину и женщину. В два удара я умертвил обоих и поспешил обратно.

В следующей комнате послышались мерные удары орудующего Киры. Миза застыла посреди коридора, распустив черные крылья. Глаза девушки светились гладким белым светом и казались слепыми. Когда вампир вынырнул из комнаты и направился дальше, я поднял руку, останавливая его. Так сколько у нас еще времени? Включил подсветку на часах. Около трех минут. Успеваем.

— Там шесть людей, — громко сказал я. — В спину нам уже не ударят. Вперед.

Из комнаты уже раздались разбуженные голоса. Кто-то щелкнул выключатель, хлынул свет. Мы с Кирой ворвались внутрь. Ближайший ко мне человек еще протирал глаза ото сна, когда мое «жало» отсекло ему голову вместе с поднятой рукой. Устроил я шоу вовсе не ради извращенного самоудовлетворения. Просто кровавый фонтан до самого потолка заставил других бандитов спохватиться. И «зачистка» пошла резвее. А то время бежит.

Дрались с обычными бандитами. Не то что Напевов или боевых техник, просто искусных приемов айкидо ожидать не стоило.

Вот Кира принимает на «доспех» удар ножом, в то же время вампирский кулак, окутанный «Клинком тьмы», дырявит нападающего насквозь. Вот верзила в углу вынимает из-под подушки «ПМ», но наставить дуло не успевает. «Жало» прежде вспарывает ему печень. И сразу я ухожу в сторону: один бандит понесся прямо на Мизу.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака создано одно щупальце.

Черная нить обтягивает беглецу глотку. Я дергаю щупальце на себя, и бандит плюхается задом на залитый кровью пол. Миза шепчет Напев.

Касты мы оптимизировали, и теперь маг произносила их в три раза быстрее.

Ладони ее замельтешили вокруг лица. Из тонких пальцев в бандита ударила едва заметная розовая волна. А Миза, встав в позу анимешной девочки-волшебницы, провозгласила:

— Во имя луны сдохни нахрен.

Голова бедняги взорвалась праздничным конфетти. Облако цветных кружочков накрыло трупы.

Может быть, я слишком отвлекся на этот косплей. Может быть, мои рефлексы даже с усилением еще сильно отставали. Но факт фактом: я проморгал, когда один из бандитов достал «калаш».

Автоматная очередь разорвала кровавый смрад. Рывок вправо, и я у стены. Бегу без оглядки. Дуло дергается в мою сторону. В ушах грохочет новая очередь. Мне в спину летят обломки драпировки и гипсокартона. К счастью, выстрелы скосило влево от места, где я несся. Лишь пара пуль куснула вскользь «чешую». Пока не грянул новый гром, прыгаю на Мизу и вместе с ней качусь в коридор. Краем глаза успеваю увидеть, как Кира бросил другого бандита на дымящееся дуло «калаша», а сам рванул за шкаф. Значит, полминуты есть, прежде чем его достанут.

Ору нашей артподдержке, распластанной на полу:

— Мармелад! Преврати его в мармелад!

Растрепанная Миза согласно кивает: сладкое она любит. С искусанных губ слетают колдовские слова. Мы видели только краешек дверного проема. В нем торчала часть автомата. Черный кусок смертоносного железа. Мгновение, и он покрылся оранжевой запекшейся мармеладной коркой, похожей на слой апельсиновых цукат. Курок, спуск, затвор, дуло — все основные элементы слиплись намертво. Я знаю, потому что мы уже проверили касты Мизы на арендованном полигоне.

Загрохотало по полу брошенное оружие. Я поспешил в комнату, Миза держалась за мной. Понимала: если что моя «чешуя» ее прикроет… а нет, уже нет. Пять минут прошло, и боевые техники дезактивировались. «Жало» тоже растаяло как карета-тыква в полночь.

Но у бандита в закромах не нашлось второго «калаша». Он отошел в угол, не спуская с меня взгляда. В глазах горела решимость дорого продать свою жизнь. На полу тихо издыхал подстреленный своим товарищем другой бандит. Я подошел к нему и ударом ботинка по гортани ускорил процесс. Человек сразу же обмяк.

Кира выполз из-за шкафа. Лицо без «Доспехов тьмы» было бледное как мел.

— Отдайте его мне, — облизнулся вампир, глядя на автоматчика.

— Нет! Мне! — Миза не менее плотоядно облизнула нижнюю губу.

Кира почесал острый подбородок и кивнул на коробок на столе.

— Потянем спичку?

— Коробка не хватит, — отмахнулась маг.

— Это почему? — вылупил алые глаза вампир

— Потому что в коробке максимум сорок пять спичек. Желающих-то больше.

Кира даже огляделся по сторонам, но кроме нас четверых никого не наблюдалось.

— Ты о ком?

— О самой себе, кретин, — закатила глаза Гений рода Киркари. — Тебе перечислить все голоса в моей голове?

— Не сегодня, — прервал я полемику. — Его убьет Коджи. Кира, сходи за ним.

Спустя минуту инкуб стоял перед смертником. Коджи мялся бы еще долго, но у бандита уже сдали нервы. Здоровые кулачищи обрушились на голову инкуба, и в последний миг он успел включить «чешую». Костяшки бандита разбились в кровь о непробиваемую защиту. Он взревел от ярости пополам с болью, Коджи тоже — от страха. Но инкуб сумел собраться с мыслями. Пошли в ход боевые техники. Первой «кобра» — черная нить пробила насквозь плечо бандита. Новый рев боли наполнил дом. Вид раненого врага придал Коджи уверенности и смелости. И жажду большей крови. Инкуб убрал щупальце, сблизился с противником вплотную. Техника «усиления». Правой в бок, левый локоть в висок, пинок в пах. Завершающая подсечка валит бандита на пол. Коджи запрыгивает сверху ему на грудь и месит заплывшее лицо, пока оно не превращается в кашу.

Прошли пять минут, «чешуя» растаяла. На миг инкуб замер, но сразу же продолжил молотить дохлый кусок мяса голыми руками. Губы Коджи растянулись в безумном оскале.

— Вот это мышонок! — присвистнул Кира. Я подождал еще немного, давая инкубу насладиться первым убийством.

Миза вдруг с хохотом закружилась посреди комнаты смерти.

— Хенси, какое прекрасное свидание! У-у-у…!

Щеки ее раскраснелись, глаза возбужденно засверкали. Даже взгляд ее прояснился, но лишь на краткий миг. Она близка к нервному срыву. Слишком много жестокости, слишком много смертей для школьницы. Даже для сумасшедшей. Мы все в опасности.

Кира покрутил пальцем у виска.

— Ты как магнит для чокнутых телок, чувак.

— Уведи Коджи и ждите снаружи, — велел я, сосредотачиваясь на девушке. Мы застыли глядя друг на друга. Где-то на заднем фоне шумели Кира с Коджи. Уговоры вампира, шаги его и инкуба, стук хлопнувшей двери за ними словно доносились из другого мира.

Сначала я попытался сосредоточиться на лице Мизы. Бледная кожа. Ровный пульс. Расслабленная мускулатура. Мертвые, пустые глаза. Никаких чувств. Абсолютно никаких. Словно бескрайний чистый лист. Белая пустыня.

Я отрешился от себя, проник в голову девушки. И потерялся в ее легионе. Я снова не могу ее читать. В ней слишком много душ.

— Рад, что тебе понравилось, — произнес мой рот без моего участия. Самого меня уже не существовало, душа металась между бесконечными вероятностями. Но все они выдавали только один исход события. Смерть.

— Ты ведь не совсем человек, Хенси? — она подошла близко, открыла рот и лизнула мне щеку. Как псина. Мой взгляд застыл на тонкой шее. Всего лишь один удар, и ее тело упадет сломанной куклой к моим ногам.

Всегда можно найти другой выход. Всегда.

— Я инкуб.

— Тогда не совсем инкуб, — хихикнула она, и это был смех сотни ртов. Сотни личностей. Сейчас все они объединились в один могущественный интеллект. И увидели мое притворство.

— Ты меня раскусила, — Это всего лишь задача, головоломка. Я могу подчинить любую душу. Любую. Даже если она разбита на сотню осколков. Не обязательно убивать. — В награду я сниму маски.

Мои личины разлетелись в клочья. Все навеянные эмоции растаяли, мышцы расслабились. С бездонным равнодушием я посмотрел на искаженное пустотой лицо. Бездна глядела в бездну.

— Так вот какой ты на самом деле… — прошептал легион, именуемый Мизой.

— Обманщик, — кивнуло безразличие, именуемое Хенси. — Паук.

Ее холодные пальцы коснулись моего лица, пустоты на нем.

— Это ужасно прекрасно, — сказал легион. — Твои действия свидетельствуют о большем жизненном опыте, которого не может быть у подростка. Мне кажется, ты годишься девушке по имени Миза в дедушки.

Перебор. Максимум в отцы, — ответил мой бесстрастный взгляд. Теперь мы могли общаться друг с другом без слов. Таков был бесконечный мир, что раскрылся между нами. Мы ничего не скрывали. Обуздать бездну можно, только достигнув ее дна.

Мы говорили взглядами:

«Ради чего ты открылся мне?»

Чтобы подчинить тебя.

Касались кожи друг друга, без тепла, без ласки, лишь для того, чтобы ощутить границы сковывающих нас оболочек.

Целовались с одной целью — убедиться, что телесное над нами не властно. Убедиться, что мы оба намного большее.

Просили друг друга об одолжении:

«Нужна легенда, чтобы души внутри меня шли за тобой. Лживая или нет — неважно. Просто дай ее».

Хорошо.

«Тогда отмотаем все назад».

И единый разум легиона распался, уступив место разрозненным голосам. Миза заморгала, а потом подозрительно уставилась на меня.

— Ты ведь не совсем человек, Хенси?

На мое лицо вмиг наслоились все прежние маски.

— Я инкуб.

— Тогда не совсем инкуб, — хихикнула она, и это был смех одного голоса.

— Ты меня раскусила, — я опустил голову с покаянием. — На самом деле я внебрачный сын Эльфийского короля Волшебной Страны-За-Морем.

— Так и знала! — захлопала в ладоши девушка. — Эльфы ведь не стареют! Твои действия говорят о большем жизненном опыте, которого не может быть у подростка. Мне кажется, ты годишься мне в дедушки.

— Только никому не говори, хорошо? Вассалы отца охотятся за мной по всему свету, чтобы посадить на терновый трон, — я поморщился. — И женить на страшной гномихе.

— Это чтобы между королевствами эльфов и гномов наладились торговые соглашения? — углубилась Миза в политические дела сказочных государств.

— Э-э…ага, — решил не спорить я.

— Ужасно, Хенси. Я никому не скажу, — она взяла меня за руки и посмотрела мне в глаза. А потом вдруг наморщила носик. — Трупы воняют. Пошли на воздух.

Шагая за ней и слушая ее щебет, я продолжал анализировать сужающиеся вероятности.

Миза единственный человек в миру, кто так далеко зашел в понимании меня. Ее мозг деградирует, разум распадается. Сегодняшняя кровавая ночь усугубила болезнь. Дальше будет еще хуже. Если родители или школа не запрут девушку в психлечебнице, рано или поздно мне придется убить ее. Это неизбежно.

— Ну вот, дождь кончился, — недовольно замычала Миза уже на улице. — Хотелось еще погулять в радуге.

Я поднял голову. Тучи расходились, обнажая блестящую черноту неба.

— Зато, смотри, звезды выглянули. И луна тебе улыбается.

— И правда-а-а, — рука ее потянулась вверх и несколько раз сжалась, словно пытаясь сорвать светило. Лунный свет осветил ее пустые глаза.

Неизбежно. И все-таки я Подготовленный и всегда управляю последствиями своих поступков.

Глава 15

Музыка за стеной cтихла. Значит, уже где-то пять утра. «Контакт» впадал в спячку.

Поднявшись с дивана, я принялся натягивать одежду. Харуко приоткрыла один глаз:

— Уже уходишь? Но еще же темно, — пожаловалась она, пряча голову под одеялом. — Темно!

— Здесь нет окон. Если не включать лампы, всегда будет темно.

— И хорошо бы.

Интенсивность света мне все-таки пришлось увеличить, чтобы найти часы.

— Валяйся, сколько хочешь. Скажу администратору тебя не тревожить.

Девушка выглянула из-под одеяла. Ее черные волосы торчали во все стороны. Тени на веках осыпались, макияж размазался и стал похож на боевую раскраску индейца.

— Ты свой наручник даже в постели не снимал, — заметила лохматая «Дитя весны».

Это она о браслете. Теперь я даже моюсь с ним. Черный кожаный с двумя пряжками. Одна металлическая пластина чисто декоративная, другая же — майя-янтра. Амулет, способный спрятать уровень демона-носителя.

А скрывать нам с Кирой и Коджи было что. Ведь на днях мы все трое достигли уровня Искусителя.

Но нужно как-то отмазаться:

— С ним я чувствую себя увереннее с девушками.

— Так это твой талисман любви? — хихикнула Харуко.

Я наклонился к ней, мои пальцы нежно погладили розово-лиловую маску апачи.

— Скорее успеха. До скорого.

В пустом зале были только официанты с опухшими от недосыпа глазами. Они бродили, как призраки, протирая столики и убирая грязную посуду. Больше никого. Простор и тишина.

Кстати, в этом самом зале со мной и общался Обито Катаока. Здесь и произошел тот тяжелый разговор, который открыл мне рост в уровнях. Здесь я и принес в жертву Сакуру.

Тогда Сакура снова вытащила нас гулять по магазинам. Близнецы радовались. Еще бы! Они снова могли налопаться до отвала такояки. Я попробовал возражать: Шкафы с прошлого раза переполнены одеждой, куда вам еще? Но так как наша семья неожиданно выступила за демократические принципы, а именно за решение важных вопросов путем проведения голосования, я оказался в меньшинстве. Можно было, конечно, переубедить их, я ведь Подготовленный как-никак. Мной нельзя обладать. Это я обладаю. Если захочу, после разговора со мной даже ярый коммунист бросится целовать стопы императора. Куда там детям. Но укреплять семейные узы надо. Я не забрал жизнь Сакуры, значит, возьму ее преданность.

Вот и примерял в кабинке кардиган, подобранный сестрой. Шторка резко отдернулась и внутрь протиснулась Сакура в розовом бикини без бретелек.

— Как тебе, братик?

Подать себя Сакура умела. Кожа ее была белой, гладкой и безупречной, как у богини, сотканной из морской пены. Глаза сияли, словно два маленьких пожара. Пряди розовых волос около щек подрагивали от дыхания из приоткрытого рта.

— Щас помру, — выдохнул я. И почти не врал: ум, конечно, оставался ясным, но бугор в штанах и потовыделение в подмышках выдавали сильное возбуждение. Подростковое тело аж горело. Усилием воли сбавил темп бушующих гормонов. Просто чтобы не кончить. Выпирающий сквозь джинсы член и влажный блеск в глазах оставил — и сестре приятно, и мне не мешает.

— А так! А так! А так! — восклицая, принимала сексуальные позы Сакура. Самоубийца чертова. Ведь понимает, что если трахну ее, уже завтра Маширао стреножит цепями всю нашу семью и раскаленным щипцами начнет выяснять, где она налакалась за день столько ци.

Но я давно понял: рожденные в миру уязвимы для противоречий. Ничто не владеет их сердцами сильнее. Они обожают одновременно ненавидеть и любить одних и тех же людей. Или бояться и в то же время желать своей смерти. Прекрасная Сакура — это ужасный тайник, полный детских травм и комплексов. Еще маленькой девочкой она постигла боль и унижение. Натерпелась от всех. Сверстники, взрослые мужчины, завидующие ее красоте другие женщины. Только в семье Сакура ощущала себя в безопасности. Пока не сошел с ума Сего.

И все же комплимент ее красоте сделать надо.

— А вот так, — я схватил Сакура и прижал ее голые ягодицы к холодному зеркалу. Облапал ее формы и спереди, и сзади. Обстановка примерочной заводила нас обоих. Когда трусики Сакуры повлажнели, я отстранился. Будто бы с трудом оторвав губы, выдохнул тяжело дыша:

— Рано. Еще нужно подождать.

— Мне надоело ждать, — закапризничала она, теребя ширинку моих джинсов. Ее пальцы трепетали, посверкивая кристалликами на ногтях. — Может, если просто отсосу, уровень не подскочит?

— Подскочит, — улыбнулся я. — Ты очень горячая девочка.

Поджав губы, Сакура отпустила меня.

— Блядь! — не выдержала онаи хлопнула ладонью по отражению своей шикарной груди. — Сука!

— Сестра! — с пунцовым лицом вымолвил я.

— Ой, прости, братик, — застыдившись, она отвела взгляд. — Прости свою невоспитанную сестру.

— Хоррошо, — мой шокированный взгляд уткнулся в пол.

Мда, кто-то из любовников играют в горничную и хозяина. Кто-то в пирата и заложницу. А мы с Сакурой вот в братика и сестру. Только для нее это необходимое условие не секса, а любви. С ранних лет чужаки для девушки — лишь боль и работа. Других ассоциаций нет. Любить она может только семью.

Сакура попыталась перевести тему.

— Размер маловат, — критически осмотрела она кардиган на мне. — Когда ты успел набрать массу? Рука толще удава! Сейчас принесу побольше.

— Ну, сестра-а-а! — решил я состроить из себя капризного младшего брата. — У меня и так этих кофт завались. Давай просто купим твой купальник и пойдем.

— Никаких «ну»! — безапелляционно заявили мне. — Такого кардигана с V-образной горловиной на металлических пуговицах у тебя нет. К тебе ведь такие важные люди ездят, братик! Нельзя же к ним в домашней майке выходить.

— Стоп! — резко посерьезнел я. — Какие важные люди?

— Вчера же приезжал Обито Катаока-сан, — недоуменно сказала Сакура. — На шикарном лимузине. Все соседи офигели. Ты в это время был в школе. Катаока-сан не расстроился, посидел у нас, вежливо пообщался.

Мозг закипел, анализирую поведение свекра Рицу.

— Почему мне не передала?

— Он сказал, что сам с тобой свяжется этим же вечером. Думала, вы уже встретились.

Не встретились. Старый змей ожидает реакции Маширао.

— Быстро переодевайся, сестра, — мой голос не терпел возражения. — Шоппинг отменяется. Мика и Мицура тоже пусть собираются.

— Но они еще не поели такояки…

— Быстро! — рявкнул я, и Сакура тут же вылетела из кабинки.

Cтянув кардиган, набрал в коммуникаторе Рицу.

— Да? — раздался грудной голос в трубке.

— Никаких больше гостей у меня, — прошипел я. — Передай это свекру. Сейчас же!

Обито ожидает от меня злости и испуга в ответ на его выходку. Будем пока играть по его сценарию.

Мой тон Рицу, понятно, не понравился.

— Да какого! Ты охренел там, мальчик?

Кошка взъерошила шерсть. Ошпарим ее спокойным тоном:

— Рицу, он приходил ко мне. Домой. Соседи видели. Понимаешь, что это значит?

Несколько секунд молчания, затем:

— Хенси, я не знала.

— Передай свекру, пожалуйста. Скажи, что нам нужно встретиться немедленно. Но в этот раз место будет мое.

— Жди.

Она перезвонила через десять минут.

— Назови место.

До «Контакта» мы первые добрались. У барной стойки сидел Гуанг. Здоровяк флиртовал с милой официанткой, которая раскладывала меню, изредка поглядывая на него.

— Аматаро-сан, — поприветствовали меня поклоном оба. Кивнув, я указал на близнецов.

— Это Мика и Мицура. Отведи их на кухню и найди кого-нибудь, кто приготовит им такояки.

— Ура! Такояки! — дружно обрадовались дети и окружили китайца, вытаращив на него ждущие глаза.

— Будет сделано, босс. Гию-сан как раз закупила сегодня свежих морепродуктов.

Поманив близнецов огромной ладонью, китаец повел их из зала.

В этот момент открылась входная дверь. Высокая фигура с длинными седыми волосами вошла в зал.

— Обито Катаока-сан, — поклонился я главе меньшего рода. Моему примеру последовали Сакура и официантка.

Заодно всмотрелся в характеристики демона:

Инкуб

Уровень Беззаконник

Состояние адского котла 90 единиц ци

Предо мной предстал один из трех Беззаконников клана Нога.

Стальные сверкающие в полутьме глаза скользнули по нам.

— Аматаро-сан, — кивнул свекор Рицу и все его внимание обратилось к Сакуре. — О, и вы здесь милая гетера! Очень рад, очень рад. До безумия, если честно.

— Вы мне просто льстите из вежливости, Катаока-сан. — Засмущалась как девочка прожженная куртизанка.

— Ни капли! — с пылом влюбленного юнца возразил седовласый инкуб. И этот туда же. — Ведь благодаря вам наш клан совершил столько выгодных сделок. Вы располагаете клиентов в самое приятное расположение духа, и нам остается лишь поднести им бумаги для подписи. Если я еще раз женюсь, то только на настолько самоотреченной женщине. К сожалению, — вздохнул он тяжко, — такая на весь клан одна.

От потока неприкрытой лести у меня чуть уши не скрутились в трубочки. А Сакура, ничего, держалась. Стеснительно прикрыла веками глаза, щеки заставила порозоветь. Я же видел сквозь ее поддельное лицо морозящее кожу равнодушие. Обито если что и могло светить, то только если удочерит Сакуру. Войдет в ее семью, так сказать. Хотя инкубу и не надо. Он тоже играл.

Пора развести Ромео и Джульетту по углам.

— Сакура, посмотри, пожалуйста, как там Мика и Мицура, — сказал я. Проводив сестру взглядом, я указал Обито на ближайший столик. С притворным кряхтением усевшись на диван, глава меньшего рода вперил в меня тяжелый взгляд.

— Судя по тому, как тебе удалось очаровать Рицу, ты искусный лжец.

— Глядя на ваш лицемерный флирт с моей сестрой, не могу сказать о вас того же.

— Осторожнее, мальчик, — произнес старик с угрозой. В то же время его лицо светилось плохо скрываемым удовлетворением: именно реплик, полных досады и возмущения, он ждал от меня. — Я был добр с вами обоими, даже заговорил о возможной женитьбе…

— Интересно, женитесь ли вы на Сакуре до того, как Маширао оторвет ей голову? Или после?

Вот тут старика проняло. Немудрено: план его разоблачили.

— С чего бы нашему достопочтимому главе так поступать?

— С того, что вы помпезно пришли в мой дом, зная, что меня там нет. Попили чай с моей сестрой и ушли. Уверен, Маширао ночами не спит, ожидая от вашего рода подставы. И тут вы сделали такой сомнительный ход. Наведались в гости к гетере, у которой как раз живет обладатель Дьявольского семени.

— Хм… и в чем смысл моего хода?

— Убедиться, что я не в сговоре с Маширао, конечно. Если в сговоре, реагировать ему нет смысла. Рано. Ведь мы ждем, что вы клюните на мою наживку — индийские трофеи клана Кигуми. И тогда или вас к клановому суду призовем, или просто ночью перебьем весь ваш род, — поразмыслил и выдал: — Последнее предпочтительнее. Доказательства вашей наглости на руках у Маширао будут, они его и оправдают перед законом.

— Ха-ха, недурно, мальчик, — Обито не стал ничего отрицать. — А если вы с Маширао не в сговоре?

— Если не в сговоре, что ж какую-то гетеру ведь не жалко? Шишки все ведь достанутся ей. Маширао также в курсе моего школьного расписания и знает, что я не при делах. А вот кто вас чаем поил — тот явно при делах. Он заподозрит Сакуру в лояльности вашему роду и прикончит ее.

Я прикусил губу и посмотрел в сторону кухни, куда ушла Сакура. Взяв сестру с собой в «Контакт», повел себя сам как седой змей напротив. Если Маширао узнает о сегодняшней встрече, ему доложат также и о Сакуре. А раз она уже встречалась тет-а-тет с Обито, выглядеть будет, что это она меня взяла с собой, а не наоборот. Я все же убил Сакуру.

— Эх. Видишь ли, мальчик, одной встречи со мной маловато для того, чтобы убивать замечательную гетеру.

Вместе с сегодняшней уже не одна. Но не в этом даже дело.

— Уверен, встречи задуманы еще. Но их не будет, — сталь прозвенела в моем голосе. — Не смейте подставлять мою семью, вы поняли?

Мои брови насупились, спина выпрямилась. Старый инкуб покивал, принимая к сведению. Нет, не мои слова. А открывшийся только что рычаг давления на меня — Сакуру. Как я того и хотел. Теперь моя сестра в случае чего станет его заложницей. Внутри меня вдруг всколыхнулась тьма: Если ты уже не убил ее, приведя сюда.

Я выслушал голос чувств. Обвинительные слова прогремели в моем черепе и утихли сами.

— Уже нет смысла, Аматаро-кун. — Ух ты, перешли от «мальчика» к фамилии с суффиксом. Конечно, ведь я открыл ему свое «уязвимое место». Старику стало спокойнее, и он невольно почувствовал благодарность, — ведь ты разгадал мою задумку. Если вы с Маширао в сговоре, он все равно, накажет гетеру за мои ухаживания. Что бы не вызвать моих подозрений.

Он грустно вздохнул — таким образом выражая сочувствие мне.

Тьма внутри снова прогремела: Ты убил ее.

— Я даю вам автоматы, роботов и кучу полезного оружия. Без него Маширао вас рано или поздно раздавит. Можете, строить свои теории заговоров и дальше, но это, пожалуйста, без меня.

— Что же, у каждого свое мнение, — кивнул старик. — Итак, все ради индийских амулетов? Или же ради Рицу?

— В намного большей степени ради присоединения к главному роду.

— Мм… властолюбец. Рица так и охарактеризовала тебя. Другой мужчина и не смог бы заворожить ее, — стальные глаза осмотрели мое лицо. — Тем более такой юный. Ты напомнил мне моего сына, мужа Рицу.

Я промолчал.

— Маги Кигуми жестоко накажут посягнувших на их добычу. Они устроят расследование.

— Я смогу убедить главу клана Кигуми, что их ограбил род Нога.

— И как? Ах да, ты оттуда же и прибыл.

— Если Кигуми поверит мне, то закроет глаза всего Совета Национальных кланов на истребление рода Нога. Пусть демоны убивают демонов — так решат маги. Тем более нарушающих закон демонов.

— Хорошо бы, — Обито осмотрел зал, будто только сейчас заметив, где сидит. — Ты тайком приобрел клуб?

— Он не мой.

— На бумаге не твой, а на самом деле?

Ищет больше моих уязвимых мест.

— Да, я владелец.

— Властолюбец, — удовлетворительный кивок. — Знаю эту породу, хорошо знаю. Больше всего на свете они боятся потерять свои атрибуты власти. Недвижимость, бизнес, женщин.

— Есть такое, — соглашаюсь. Конечно, есть, да не про мою честь.

— Если пойдешь за мной, Аматаро-кун, ты получишь это все. Но если ты предашь меня, ты все потеряешь. Запомни, юный властолюбец.

Я сказал, что запомнил. А через три дня род Катаока захватил трофеи клана Кигуми.

Глядя на снующих как сонные мухи официантов, я прокрутил тот разговор в голове. С того дня прошло около месяца, и Сакура еще дышит. Еще свободна. Уверен, Маширао следит за сестрой. Как насмотрится на ее бытовую рутину, он ее схватит. Буду ли я ее защищать? Зависит от обстоятельств. В любом случае мой кратчайший путь неизменен.

Принял душ прямо в клубе. Были у меня тут в подвале личные апартаменты. Гардероб тоже предусмотрел. Переодевшись, глянул характеристики.

Уровень Искуситель

Состояние адского котла 5 единиц ци

Благодаря майя-янтре для сторонних наблюдателей выглядело все намного печальнее:

Уровень Марширующий

Состояние адского котла 15 единиц ци

Затем пошел колотить макивары. Да-да, и спортзал заодно уж обустроил.

Ночь с Харуко подарила единицу ци. Точнее ночи с Харуко и еще четырьмя девушками до нее. Отдача ци у меня пока держалась на пятерке. Пять «выходок» за единицу ци. При том, что с ростом уровня этот показатель снижается, у меня пока все шло круто.

С боевыми и духовными техниками теперь все обстояло сложнее.

На уровне Марширующий разрешалось иметь всего четыре техники — без разницы, духовные или боевые. Каждая стоила единиц ци, но только вначале: вкладываешься в нее и пользуйся не хочу.

У меня было четыре боевые техники:

1) Усиление 1 ур (Изучено). Повышение физических характеристик: сила, ловкость и рефлексы на 20 %.

2) Кобра мрака 1 ур (Изучено). Создание одного черного щупальца из теней и сгустков тьмы.

3) Чешуя черного дракона 1 ур (Изучено). Покрытие тела защитным слоем.

4) Жало великого аспида 1 ур (Изучено). Создание насыщенного темной энергией клинка.

Став Искусителем, я смог их поднять до второго уровня. Для этого пришлось вложить в каждую технику три единицы ци. И вот тут загвоздка: техника второго уровня ничем не отличается от ее варианта первого уровня.

Чтобы усилить технику, в нее надо вкладывать единицы ци. Тогда единица преобразуется в знак ци. То же самое, по сути, только название меняется. Я вложился и вышло:

1) Усиление 2 ур (Изучено). Знаки ци: 2 из 10.

Повышение физических характеристик: сила, ловкость и рефлексы на 50 %.

2) Кобра мрака 2 ур (Изучено). Знаки ци: 4 из 10.

Создание двух черных щупалец из теней и сгустков тьмы.

3) Чешуя черного дракона 2 ур (Изучено). Знаки ци: 2 из 10.

Покрытие тела защитным слоем.

4) Жало великого аспида 2 ур (Изучено). Знаки ци: 2 из 10.

Создание насыщенного темной энергией клинка.

То есть Искусителю можно поднять технику лишь до десятки. И рост у каждой силы своеобразный. Так, например, у «усиления» каждый знак ци прибавляет к силе и ловкости пятнадцать процентов. У «кобры мрака» же один знак ци ничего не дал. И два, и три тоже не дали. Пришлось добивать до четырех, чтобы получить второе щупальце.

И да, как только я стал Искусителем, мой адский котел очистился до единицы ци. Пришлось набивать его заново.

Хорошие новости: Искусителям техник разрешено больше, чем нубам-Мариширующим — шесть. Это не считая тех, с которыми ты «переезжаешь» из Марширующего. Так что я потратился на еще пару духовных техник:

Шестое чувство 2 ур (Изучено). Знаки ци: 1 из 10.

Предчувствие опасности.

Око ночи 2 ур (Изучено). Знаки ци: 1 из 10.

Улучшение зрения в темноте.

Негусто, но больше пока лишних единиц ци нет. Ведь сегодня меня ждет ночь с Сакурой, а завтра с Рицу. На прогресс каждой девушки уйдет не меньше единицы. Война с Маширао близится. Пора создавать мою гвардию суккубов.

Я не знаю, спасу ли Сакуру. Но точно дам ей силы защищаться.

Глава 16

Ночью Сакура пришла ко мне не обнаженной и даже в не полупрозрачном халатике. Наоборот, полностью запакованной. Ажурная кофта, застегнутая на десяток пуговиц, блузка, сквозь которую просвечивались лямки лифчика, джинсы и даже носки в желто-черную полоску.

Пока я, сидя в одних трусах, разглядывал ее обмундирование, она сказала:

— Я хочу тебя, братик, — взор ее потупился. — Хочу, чтобы тебе тяжело было в меня проникнуть. Тяжело и долго. Чтобы я ощущала, как ты пытаешься пробиться глубже в меня. Хочу запомнить это. А еще я…хочу быть в это время сухой. — Щеки ее зарумянились. — Тогда я докажу тебе, что моя любовь сильнее боли. Сильнее желания.

На долгое мгновение я погрузился в ее мысли. Нет, это не глупая ролевая игра. Искренние мысли, искренние слова, как бы бредово они не звучали.

Вот дела. А я еще Мизу считал сумасшедшей. С другой стороны из Сакуры может получиться преданный солдат.

Я кивнул сестре понимающе:

— Сильнее секса.

— Да! — обрадовалась Сакура.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на 50 процентов.

— Тогда я доставлю тебе боль, сестра.

В следующую секунду Сакура взвизгнула под звон тяжелой оплеухи. Резкая подножка повалила ее на пол. Она рванулась, попыталась вскочить. Новый удар — и сестра снова падает к моим ногам.

Ее глаза застилают слезы, в ее горле колотится рвущееся наружу сердце. Но боевые техники она не использует. Покорно ждет страшного. Так я и управляю людьми: вижу истинный источник их мыслей и поступков. Язык, историю, традиции, детские травмы… Наше прошлое определяет наше будущее. Пока мои колени зажимают колени Сакуры, она смотрит на меня умоляющим взглядом:

— Выключи свет…братик, — глотая слезы, просит она. Синие кровоподтеки медленно растекаются на ее скулах.

— Нет.

— Пожалуйста…ты не должен видеть меня такой, — она закрывает руками синяки на лице.

— Должен, сестра. Это уже мое доказательство. Твоя любовь сильнее боли, — мои пальцы расстегнули ширинку на ее джинсах. — Моя же сильнее красоты.

Когда я вошел в Сакуру, низ ее тела дернуло и свело. Стиснув зубы, сестра надсадно захрипела. Шло по сухому, а затем вдруг ее нутро отозвалось на вторжение. Я проник неожиданно глубоко, заскользил по мягкому. Потаенный зев Сакуры влажно захлюпал, и ее бедра потянулись мне навстречу. Изо рта сестры вырвался протяжный стон.

Мы с Сакурой задвигались в одном ритме как единое целое. Звенящий вокруг жар словно сплавил наши тела.

— Я не смогла, братик… — выдохнула она. — Я вся мокрая…я все же кончила…А-а-ах…и вот снова…

Я ощущал, как зудит в ночи ее кожа. Ее слезы и пот оседали солью на моих губах.

— Все хорошо, сестра. Это и есть оно.

— Ммм… — громко простонала она, закрыв глаза. — Что, братик?

— Твое доказательство любви, — сказал я, тяжело дыша. — Ты превозмогла боль, ты оказалась сильнее.

— Братик…а-ах!

Только рассветные лучи раскрасили небо, я разбудил Сакуру и велел ей собираться.

— Куда в такую рань? — щурила сонные глаза девушка. Лицо ее распухло и позеленело от синяков. — Воскресенье же!

— Ты получила силу. Плата за нее — ежедневные тренировки. Через пять минут жду тебя внизу. Не забудь взять спортивную форму.

— Мой братик — изверг, — захныкала Сакура и все же выскользнула из-под теплого одеяла. Подобрав одежду — ночью я раздел ее, — сестра нагишом пошла в свою комнату.

За тяжелую ночь ее характеристики выросли:

Суккуб

Уровень Обвинитель

Состояние адского котла 47 единиц ци

Прибавив пятьдесят единиц ци, сестра перевалила на следующий уровень. У меня же ушла единица. Ну и пускай, пользы все равно больше.

Теперь Сакура сможет усилить свои боевые техники в разы. Хотя есть и обратная сторона: единиц ци в ее адском котле стало меньше, а значит, время действия техник сократилось до получаса. Так дела будут обстоять, по крайней мере, до следующей нашей совместной ночи. Обычному Обвинителю пришлось бы туго: уже на этом уровне Отдача ци никакая. Трахался бы он до тошноты, чтобы прибавить хотя бы единицу. При условии, что жертва бы не мучилась, конечно, в ином случае эффективность «выходок» совсем другая.

Но Сакуре повезло с волшебным братиком. Он ей наполнит адский котел до краев. И никого хлестать плеткой до смерти не понадобится. За все спасибо майя-янтре. Спрятанный под одежду Сакуры кулон с амулетом снижал для окружающих ее уровень до Искусителя.

В «Контакт» мы поехали на такси. У Сакуры была машина, но в любом случае назад домой добирались бы на общественном транспорте. После тренировки сестра не сможет сесть за руль.

В клуб мы вошли через черный вход и сразу спустились в спортзал. Коджи уже ждал возле ринга, переодетый в спортивное и сонный как ленивец. Представив их друг другу, я указал сестре на дверь:

— Там раздевалка, — и сам пошел переодеваться в другую комнату. Нечего лишний раз соблазняться формами сестры.

Через десять минут она предстала перед нашими глазами в мини-шортах и короткой майке. Розовые волосы стянуты в конский хвост. Проведя пальцем вдоль голого бедра, заставила Коджи судорожно сглотнуть. Не обращая внимания, я повел обоих разминаться. Пробежали по залу пять кругов, попрыгали на скакалке, сделали растяжку. С непривычки у Сакуры дрожали ноги, но она собирала их в кучу и делала все упражнения. При засилье боевых искусств у аристократов сестру не могли не обучать основам. Но было это давно, а тело забывает быстро. Время напомнить.

— Спарринг, — махнул я на ринг. — Надевайте оба «чешую».

Коджи беспрекословно перепрыгнул через канаты и применил боевую технику. Вымуштровал его все-таки знатно. Сакура же замешкалась.

— Ну и чего стоим? — улыбнулся я. — Это всего лишь тренировка. Коджи покажет пару движений.

— Ладно, братик, — вздохнула она и полезла на ринг. Только ее нога коснулась мягкого настила, я приказал:

— Нападайте.

Коджи рванулся вперед. Сакура согнулась от удара под дых, в следующий миг ее достиг еще один под колено. Как сломанный манекен, она рухнула. Прижав сестру к полу, Коджи заломил ей руки и поднял на меня ждущий взгляд.

— Ай! — шипела сестра, целуя пол. — Отпусти! Братик, скажи ему…

— Вроде бы кому-то было сказано надеть «чешую», — в моем голосе лязгнул металл. — Почему ты не послушалась? Коджи, дерни ее руку выше. На три сантиметра.

Он не рассчитал и задрал на пять. Сразу ор боли наполнил зал. Из глаз сестры текли слезы, пока инкуб выворачивал ей руку.

— А-а-а, Хенси, мне больно! Не хочу больше всего этого… пойдем домой… Пожалуйста! — ее лицо покрылось слоем из черных пластинок. — Видишь, братик, я надела «чешую»? Пойдем теперь домой…

— Врежь ей в лицо, Коджи.

Крепкий как камень кулак хлестнул ее по губам, сминая черную кожу. Чешуя лязгнула о чешую. Голова сестры ударилась в пол и там осталась лежать — черная чешуя в ореоле выбившихся из хвоста розовых волос. Слюна серебряной паутиной повисла над раскрытым ртом.

Всего лишь применив «усиление», она бы защитила себя. Не будь меня здесь, так бы и произошло. Но всегда ее опорой было плечо отца или брата. Она не понимает, зачем ей сражаться, когда всего одно мое слово может прекратить ее муки. Она ждет помощь от братика.

Я встал на настил по ту сторону канатов.

— Считаю до пяти. Коджи, только скажу «пять» — сломай ей позвоночник. Вломи этой суке по хребту со всей силы. При слове «пять». Ни раньше ни позже. Понял, Коджи?

— Понял, Хенси, — кивнул инкуб, активируя «усиление».

— А потом можешь ее и трахнуть, — разрешил я.

Сакура неверящими глазами смотрела на меня. Взгляд обиженного ребенка. Что ж, с этого и начинается взросление — с обиды на взрослых. С горечи и ненависти. С понимания, что семья — не крепость, не убежище, а только круг занятых своими делами людей. Пяти секунд вполне достаточно, чтобы вырасти. Либо стать калекой.

— Раз.

— Братик…почему…

— Два.

— Почему ты так поступаешь со мной?!

Глаза ее дергались, выдавая внутреннюю боль.

«Как же так? Ведь только сегодня ночью ты говорил, что любишь меня!»

Я ответил мимикой лица. Моя сухая ухмылка сказала ей: Я соврал.

— Три.

Она поникла лицом, сдерживая рыдание. Разбитое сердце успело выдать два быстрых удара, прежде чем до него донеслось:

— Четыре.

Последний заслон надежды рухнул с этим словом. За следующим ее ждала лишь смерть.

Она запрокинула голову и заорала:

— Ублюдок!

И врезала затылком Коджи в челюсть. Инкуба отбросило назад на настил. Мышцы сестры напрялись, взбодренные резким «усилением». Она вскочила, черная и опасная. Сквозь мокрую от пота майку просвечивались темные соски. Розовая грива разметалась по плечам.

Инкуб поднявшись на четвереньках смотрел ей в спину.

— Хватит, Коджи, — моя ухмылка стала шире. — Я сам ее трахну.

— Да попробуй, сволочь! — Сакура рванулась ко мне.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Мощные руки со свистом рассекли воздух, где я только что стоял. Прыгнув с настила, применил ряд техник:

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Как кошка, Сакура перелетела через канаты. Чувство опасности вспышкой пронзило меня. Нагнувшись вправо, успел заметить взмах черной руки перед глазами. Так вот оно какое, «шестое чувство». Еще в уклоне врезал ногой сестре в живот. Такой удар выбил бы песок из боксерской груши, но она даже не прогнулась. Неудивительно.

Хоть Сакура и выросла ночью до Обвинителя, техники до открывшегося третьего уровня еще не прокачала. По способностям сестра фактически Искуситель, как я. И все равно в бою она превосходит меня. Сакура довольно долго пробыла Искусителем, успела накопить единиц ци и вложить их в техники по максимуму. То есть до десяти знаков. У нас обоих техники на одном уровне, в то же время они как небо и земля. Взять «чешую», у меня она вот такая:

Чешуя черного дракона 2 ур (Изучено). Знаки ци: 2 из 10.

У Сакуры же:

Чешуя черного дракона 2 ур (Изучено). Знаки ци: 10 из 10.

Ее «чешуя» поднята до десятки, когда моя только до пары. Соответственно, защита сестры крепче моей. С «усилением» все точно так же: моя пара против ее десятки. Каждые два знака ци дают прибавку в силе и ловкости не меньше пятнадцати процентов. Может и больше, но точно не меньше. Значит, я отстаю в реакции и мощи ударов от сестры где-то на шестьдесят процентов.

Есть надежда, что мое отставание меньше. Все-таки базой для «усиления» являются наши собственные тела, а Сакура не фанатка ежедневных пробежек по утрам. Я же последние месяцы тренировался без устали.

Сакура отшатнулась назад. Дистанция между нами увеличилась ровно настолько, чтобы она смогла заехать мне со всей дури по ребрам. И «чувство опасности» не выручило. Я споткнулся, хватаясь за бок. Угрозу-то чувствую, но у нее слишком быстрые движения. Не уследить.

— Сволочь, — брызгала слюнями сестра. — Сука. Этого ты хотел?

Я поднырнул под ее широкий мах. Разрядился градом ударов по почкам. В ответ она лишь качнулась. Скольжу дальше, пропуская удар локтем. Въезжаю прямым в челюсть. От нокаута ни сверхчеловеческая сила, ни броня на лице не спасет. Только реакция, которая у Сакуры тоже ускоренная. Мою руку пережало в запястье у самого подбородка сестры. Стальные клещи будут поласковее.

Я дернулся от нее, дважды пнул Сакуру в грудь. Как только ее хватка ослабла, перекинулся через голову, уперся в пол руками, и снова очутился в боевой стойке.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака созданы два щупальца.

Черные нити выстрелили из моих пальцев. Пара мотков вокруг сестры и несокрушимые кулаки привязало намертво к черной шее.

Я дернул нити на себя и Сакура упала на колени. Лицо ее беспомощно дергалось в ореоле прижатых к нему ладоней.

— Что такое, Сак-тян? — просюсюкал в оскаленное лицо. — Обижают? Где же твой папочка? Почему он не защитит свою девочку? — задумчивая морщина избороздила мой лоб. — Ах да, он же сдох.

Сакура взревела сквозь сопли, слюни и слезы. Руки ее напряглись, растягивая нити у шеи.

— Что-то мама тоже не спешит на выручку с того света, да, Сак-тян? — рассуждал я.

— Не смей так меня называть! — вскричала сестра вскакивая. Все ее тело натянулось как струна. Порвать нити «жалом» она не могла, иначе распорола бы себе лицо. Только усиленными мускулами. Если выйдет. — Так меня называл …

— Сего, — согласный кивок. — Сошедший с ума брат. И он тоже мертв.

Вопль ярости:

— Это же ты — ты! — убил его!

— Какая разница? Все мертвы, Сакура. Вся твоя семья.

— Не вся, — глаза Сакуры налились кровью.

— Мика и Мицура? Сколько же им осталось, сестра?

— Не смей меня так называть, — хрипела она, дергаясь в путах. — Ты не мой брат, ты бесчеловечный паук.

— Бедная Сак-тян, — поцокал я языком. — Один брат сошел с ума и сдох в подворотне как дворняга, другой обратился в Паука. Кто же теперь защитит тебя? Кто защитит Мику и Мицуру?

Она опустила голову. Ее внутренняя вселенная пошатнулась. Земля накренилась, небеса откатились к горизонту. Юный мужчина, который затмил ее, как подобает мужчине, мужчина, которого она полюбила, оказался садистом и лжецом. Змея укусила Сакуру в самое сердце. И вылезла эта змея из ее убежища. Если даже семья ее не защитит, то кто?

— Так вот какой ты.

С болью, без намека на вопрос. Так распыляют прах покойного родственника над морским простором.

Я дернул сестру к себе за нити.

— Слабые девочки умирают…

Сакура взвыла, тело ее размазалось в воздухе, превысило возможности моего зрения. В следующий миг сестра ударила меня головой, лбом в лицо. Спортзал утонул во вспышках сверхновых. Лишь звезды и тьма. И где-то за кадром бешено бьющееся сердце. Верный удар, ее «чешуя» крепче моей — успела мелькнуть мысль, прежде чем меня сбили с ног подсечкой.

— Хенси! — обеспокоенный крик.

— Не вмешивайся, Коджи… — простонал я в искрящийся мрак.

— Именно, иди нахуй, Коджи — захохотала Сакура.

Попытался уйти перекатом, но освобожденные руки сестры вбили меня в пол. Новые удары, и вот я распластался по полу, судорожно хватая ртом воздух и дрыгая бесчувственными конечностями. А потом меня спеленали. Руки словно прилипли к животу. «Кобра мрака»…

Звезды наконец все высыплись из глаз. Уперев колено мне в подбородок, Сакура возвышалась надо мной. Тяжелая и несгибаемая, как обсидиановая статуя.

Позади держался обеспокоенный Коджи, но не влезал в драку согласно приказу.

Сестра наклонилась ко мне с оскалом дьяволицы. Так могла улыбаться опаленная жаром ада грешница.

— Есть что сказать, братик? — короткий смешок. — Хе…Прежде чем сломаю тебе позвоночник.

Ее твердое как каменный уступ колено давило мне на подбородок. Избитая печень ныла, ребра стонали. Но прохрипеть три слова надо было, хоть тресни, иначе хана.

— Каково это, сестра?

Она сощурила горящие угли глаз. Блестящие зрачки сузились как у кошки.

— Чего вякнул?

Блядь, как тяжело-то говорить.

— Каково ощущать себя сильной?

Она застыла. Кулак ее взлетел к потолку — сокрушительный пластинчатый камень. Но губы мои успели прошептать:

— Я горжусь тобой, сестра. Не зря мне пришлось…так…поступить…

Иногда недоговоренности скажут больше слов. Иногда все что нужно — смотреть одновременно с горечью и восхищением. Иногда чудовищное отношение способно подчинить сердце. Потому что очень часто рожденные в миру полные кретины.

Кулак застыл. Сакура не могла ни ударить подлеца под собой, ни что-либо сказать.

— Ты… — она замолкла, потому что мои ясные глаза ответили на все ее безмолвные вопросы. Рой мыслей в ее голове принимал то направление, которое я ему указывал.

Она заревела и уткнулась лицом мне в грудь.

— Чудовище! Свинья! Что ты со мной сотворил? — кулаки ее застучали по моей груди, от чего ребра заныли. — До чего довел?

— Ну-ну, мне пришлось. Я бы ни за что не повредил бы тебе. Но могут повредить другие.

— Чудовище, — целовала мне шею Сакура. Прикосновения ее губ странным образом отдавались теплом сквозь чешую. Всего лишь иллюзия близости. Визуальный секс-триггер. Таким ж образом люди возбуждаются от просмотра порно.

— Коджи, можешь идти, — сказал я инкубу. Парень все еще стоял рядом, вылупив на нас глаза. — Тренировка окончена.

Коджи побрел к выходу. Сакура быстро мотнула головой в его сторону. Свет заиграл на ее слипшихся от слез ресницах.

— Не для тебя, — жестко сказала она и потянулась мне под штаны. Ее пальцы так крепко стиснули мой покрытый чешуей конец, что я засипел сквозь стиснутые зубы.

— Может, развяжешь, сестра? — без всякой надежды бросил, все и так понятно.

Ладонь ее гладила вдоль ствола. Чешуя терлась об чешую. Я ощутил прилив кипящей крови в низу живота.

— И не надейся. — Да и не думал. — Ты мне за все сейчас ответишь, братик. Ты говорил плохие слова своей сестре. «Трахнуть», «сука»… За это тебя надо наказать.

Я подергался, черные нити крепко держали.

Вот и приплыли. Сейчас меня изобьют и изнасилуют. Ладно, чего себя жалеть, чай не мальчик. Хотя как раз мальчик, но и пофиг, знал, на что шел, не бородатый лесоруб же оприходует, всего лишь стосильная гетера. Тем более «усиление» у нее продлится еще не больше десяти минут, а там я ей сам покажу жесткого братика.

Глядя, как Сакура опускает голову между моих ног, удовлетворенно вздохнул. Сегодня Сакура выросла из семейных тенет. Больше я не был для нее братиком, больше она не нуждалась в щите. Она сама стала крепче любого щита.

Теперь она просто играла. Ролевой секс и ничего больше. Никакой запретной любви.

— Братик… — промурыкала Сакура и принялась сосать член в чешуе. Что ж у каждого свой фетиш.

Ее губы громко чмокали, из горла исходили утробные звуки. Меня обдало жаром. Кожа под броней чуть ли не плавилась. И хоть задним умом понимал, что сестра как умелая гетера всего лишь издает аудиальный триггер, для подросткового тела это звучало ангельским пением.

Глава 17

— Кто тебя так? — спросила Рицу.

Суккуб глядела на мое отхреначенное Сакурой лицо. Секс с гетерой вышел буйным. Фингалы, должно быть, светились как неоновые огни. Походка тоже напоминала танец монгольского шамана у костра.

Рицу стояла посреди просторного номера «люкс», который я снял на подставное имя. Вместо привычного строгого костюма ее тело облегало закрытое черное платье. Высокая грудь вздымалась под шелком, как грозовые тучи на ночном небе. Волосы распущены, отделенную золотую прядь украшает пара сверкающих бусинок — капля гламура в деловом образе. Приглушенный свет торшера придавал ее лицу оранжево-красный оттенок.

— Спарринговался с сестрой, — улыбнулся я.

Глаза суккуба сверкнули. Презрение пополам с ревностью.

— Тебе накостыляла клановая шлюха? — она хмыкнула. — Какой слабенький мальчик.

Улыбка не сходила с моего лица.

— Не красив, не мускулист, но мама говорила, что я очаровательный.

— Случайно, не та мама, которая умерла сразу после твоего рождения? — Конечно, Рицу все обо мне прознала. — Откуда ты знаешь, что она говорила?

— Мне передали.

Миг и она скользнула ко мне быстро, как лиса к зайцу. Ее пальцы огладили мою шею, а затем надавили, жестко, с силой. Оставляя новые кровоподтеки. Без «усиления», конечно, не обошлось.

Уголки моих губ все так же приподнимались, несмотря на боль.

— Тебя так бесят следы другой женщины на моем теле, что решила затмить их своими собственными?

Она внимательно изучала мою маску. Искала хоть каплю страдания. Пальцы ее тем временем вдавливались глубже. Так и сознание потерять недолго.

— Почему бы мне не сломать эту хрупкую шею? А, мальчик, вознамерившийся меня сделать своей?

Она желала увидеть на моем лице страх. Это бы наконец опустило меня в ее глазах. Превратило бы в добычу.

С властными женщинами всегда так: вечные проверки. Дашь слабину и они тут же подомнут тебя под себя, вонзят каблук в самые яйца. Возможно, они будут продолжать любить тебя. Но задницу с твоего лица больше не поднимут.

Рицу достались лишь икры недовольства в моих глазах.

— Я так же вознамерился сделать тебя сильнее, помнишь?

Она сощурилась.

— Опять чешешь о главном роде? Знаешь, твоя роль сыграна. Роботы доставлены. Ревун, Рудра, Дурга наши. Зачем нам еще хилый мальчишка?

Врала, конечно. Обито по-прежнему нуждался в шпионе. Но она спрашивала не об этом. Из нас двоих источала страх именно Рицу. Если ее снова свяжут брачными узами, она потеряет независимость. Это пугает суккуба до трясущихся пальцев на моей шее.

— Не о роде. Я чешу о нас с тобой. Мы станем сильнее уже после сегодняшней ночи.

Эти слова заставили ее брови взлететь под челку.

— Конкретнее. Если это какая-то романтическая чушь…

Резким рывком сдернул ее руку с шеи. Мы уставились друг на друга, как два свирепых пса.

— Утром сама все увидишь, — прогремел мой голос. — Если я совру, просто сломай мне шею. Во всяком случае, — снова мои губы дернулись в ухмылке, — можешь попытаться.

Рицу немного растерялась.

— Не понимаю…

— Потому что рано для раздумий. Дотерпи до утра.

Я взял ее руку и поцеловал напряженные пальцы. Прильнул к ней как любовник.

— До утра, договорились?

Секунду она мешкалась, затем дернула пуговицу на горловине платья.

— Не разочаруй меня.

Утром Рицу смотрела, как Хенси встает и нагим идет по мягкому ковру к окну. Скрипнули пластиковые ставни. Прохладный свежий воздух хлынул в комнату, смывая запах спаривания. Обрамленный рассветными лучами, Хенси застыл. Взгляд его задумчиво заскользил по туманным улицам. Худой, жилистый, изукрашенный разноцветными кровоподтеками — отпечатками кулаков той блядуньи гетеры, вспомнила Рицу, — парень возвышался над кроватью, тяжело дыша. А Рицу лежала на мокрых простынях, опустошенная. Руки и ноги дрожали, кожа утратила чувствительность и похолодела от пота. Некоторое время она не двигалась, прислушиваясь к гулу города. Она ощущала себя пустой, в то же время адский котел, заменявший ей душу, был полон ци:

Суккуб

Уровень Обвинитель

Состояние адского котла 111 единица ци

Пятьдесят единиц из ниоткуда. За одну ночь с инкубом.

— Это чудо, — прошептала Рицу.

Усмехнувшись, Хенси достал из кармана джинсов кожаный браслет.

— Не совершай эту ошибку, Рицу, — сказал он, вставая на колени на постели. — Не называй наше с тобой деяние чудом. Чудеса происходят по воле богов, определяются случаем. Мы же с тобой выше того, чтобы надеяться на обстоятельства. Мы сами куем нашу судьбу.

Там где его тень накрыла Рицу, ее кожа разогрелась и возбудилась. Голову Хенси окаймлял золотой свет.

«Словно корона.… Почему отрицая богов, этот мальчик сам выглядит как один из них?»

Покачав головой, Хенси надел ей на руку браслет. Сверкнула на солнце пластина с угловатыми узорами.

— Я не бог, Рицу. — «Как он узнал, что я думаю? Кто он такой?». — Не испорти наш с тобой путь суеверием. Не отдаляй меня от себя пьедесталом. Ты и я образуем «мы». И ждать от тебя я буду доверия, а не поклонения.

Она схватила Хенси за облученную золотом руку. И сказала то, о чем он просил:

— Мне похрен, кто ты. Просто поцелуй меня. Поцелуй же!

Ее лицо подставилось под горячие губы. Ощущая его дыхание во рту, Рицу зажмурилась изо всех сил. Лишь бы Хенси не прочел, как она радуется его благословению. Лишь бы не узнал, как она счастлива тому, что только что спала с возвышенным. В детстве мама читала ей сказки о живых богах, женившихся на смертных, но она даже не мыслила, даже не смела мечтать, что…

«Пожалуйста, возьми меня еще раз, — повторяла она про себя, надеясь, что Хенси услышит страстные мысли. — Возьми. Возьми. Возьми. Возьми. Возьми….»

Его рука легла ей на живот.

— Обязательно, — произнес он. — Очень скоро мы повторим.

Твердые пальцы ласково гладили ее кожу. Рицу захлебывалась в море восторга.

«Он слышит! Единственный мужчина, что возвышается надо мной, живет внутри меня».

— Мы будем копить наш огонь, раздувать, — рассказывал Хенси. — И однажды выпустим его.

У Рицу перехватило дух от этих слов. Воображение рисовало ей высокие уровни: Фурия, Каратель, Беззаконник… А что затем? Неужели она станет Псевдобогом и встанет плечом к плечу с истинным небожителем? Сказка, мамина сказка сбудется? Горло Рицу пересохло, мысли метали один тот же вопрос.

«И что тогда?»

Хенси лукаво улыбнулся:

— Во что превращаются города, когда подвергаются атомной бомбардировке?

Ее бог вопрошал, и Рицу не могла не ответить, не могла не выдавить охрипшим горлом:

— В руины и горы сожженных трупов?

Рука, испускающая небесный свет, убрал с глаз Рицу упавшую прядь с бусинками. Ясные глаза Хенси поглотили девушку.

— Они превращаются в побежденных, Рицу.

Таких же как ты.

Редкие фонари освещали тропу сквозь парк. Как флажки, трепетали в ночи листья от хлестких пощечин ветра. Я шел к детской площадке, спрятанной в глубине деревьев. Там Хенси в детстве играл с Юкари и Аяно. Там Юкари ждет меня. С каждым шагом мое сердце билось все чаще. Ночь казалась погруженной в яркие краски. Словно Миза снова вызвала радужный дождь. В бессилии я вынужден был созерцать метаморфозы моего восприятия мира вокруг. Непостижимо! Кейна, твоя все же взяла: прагматик Амида влюбился. Уж лучше бы туберкулёз или гепатит.

Но, конечно, вовсе не любовь побудила меня позвать Юкари на встречу. Тьма есть всего лишь тьма.

Накануне в мой кабинет в «Контакте» явился Кира. Я обязал его с Коджи давать мне еженедельные отчеты о прогрессе их тренировок и медитаций.

Листы, протянутые Кирой, были запачканы кровью. Запекшаяся красная корка также покрывала его руку.

— Это не твоя кровь, — я понял это по лицу вампира. Глаза Кира были стеклянными.

— Он велел мне притащить кровавую шлюху. И убил ее на моих глазах.

Так Мясник прогрессировал в уровнях: заставлял брата похищать указанных девушек. Брис дал соответствующее прозвище своим жертвам — кровавые шлюхи.

— Что изменилось? Она далеко не первая.

— Первая настолько молодая, — Кира ударил по столу кулаку. — Ей было не больше двенадцати! Брис превращал ее в фарш, визжа как свинья! — истеричный смех продрал вампира. — Ха-ха! Свинья, ха! А ведь мы так называем людей. Но именно Брис был похож на жрущего хряка, понимаешь? Жуя ребенка! Ха-ха!

Он смеялся, качаясь как бледный окровавленный призрак, пока я не подошел и не обнял его. Голова Киры опустилась мне на плечо, он уткнулся лицом мне в шею. Моя рука гладила вампира по пахнущим потом и кровью волосам. Кира задышал медленно и глубоко, моя кожа зудела от соли его слез.

— Я доверяю только тебе, Хенси, — пробормотал он. — Как бы иногда не шутил над тобой. Ты мой настоящий старший брат. Но если ты когда-нибудь предашь меня, я убью тебя.

— Знаю, — мой голос звучал ровно, успокаивающе. — Поэтому чтобы до такого не доводить, давай лучше убьем ублюдка.

Детская горка первой выглянула из-за стены зарослей. Я шел дальше, ощущая покалывание в коленях. Может, стоило выбрать Ицуку? Да, официально она ниже рангом Юкари. Но у магов в отличие от демонов эти ранги условны. Кудесник вполне бы справился не хуже Чародея. Нет, принимая решение, я был верен себе. Никакая тьма не может являться решающим фактором в выборе инструмента. Иначе я уподоблюсь рожденным в миру.

Юкари сидела на качелях. Большие глаза девушки не отрывались от тропы и сразу же полыхнули радостью, как только я попал в их обзор. Единственная душа, не отвернувшаяся от Хенси, за что же ты его так любишь? Риторический вопрос, конечно. Детские привязанности — прилипчивая штука.

— Привет, Юка-тян, — в детстве так ее называл Хенси. — Ты рано.

— Ты тоже, — улыбнулась девушка.

Духовная техника «Око ночи» использована. У вас улучшено зрение в темноте.

Отлично, теперь лицо Юкари как на ладони. Так будет легче взять поводья ее души.

Я взялся за цепи качелей и толкнул их.

— Хенси, ты чего? — засмеялась Юкари.

— Помнишь, раньше я тебя качал?

— Да, и Аяно тоже, — нотка грусти вплелась в ее голос. Значит, сестры все еще в ссоре.

— А еще ты боялась, когда я делал вот так, — и с силой толкнул качели вперед.

— Хенси-и-и! — завизжала Юкари. Не потому что испугалась, а потому что так она кричала маленькой девочкой. Для правдоподобия она даже вцепилась обеими руками в цепи. Глядя на ее взметнувшиеся волосы, я ощутил, как по моим губам расползается улыбка. Настоящая. Как интересно. Впервые на моей памяти Рожденная в миру притворяется, а Подготовленный искренен.

Когда Юкари вдоволь навизжалась, она подвинулась. Усевшись рядом, я смущенно сцепил руки на коленях.

— Помнишь, мы играли в этой песочнице, — болтая ногами в воздухе, Юкари указала на оранжевый квадрат на лужайке. — Я лепила тебе с Аяно пироги, но никто их не ел.

В ее голосе прозвучала наигранная обида.

— Они все-таки были из песка, — улыбнулся я.

Оба посмеялись. Юкари резко погрустнела.

— Что с нами стало, Хенси?

Я опустил голову. Долго ничего не отвечал.

— Лишь со мной. Я оказался недостаточно сильным для вас с Аяно.

Она не стала отрицать тяжелую правду, как обычно, чтобы утешить любимого. В ней закипала злость. Но не на мою слабость, а …

— И теперь ты демон, — глухо бросила. — Со сколькими женщинами ты уже спал?

Я промолчал, краем глаза следя за ней. Слезы выступили на ее глазах, усталость наполнила тело и душу.

— Как ты мог? Ты клялся в верности мне и Аяно, помнишь? — Она подняла распухшие глаза на меня. — Помнишь?

Поток моих мыслей замедлился и застыл. Оценочный транс разбирал выражение ее лица на пряди эмоций, пытаясь определить, какой мой ответ вызовет нужное звучание лютни ее души.

— Я…я все еще люблю тебя, Юкари. Больше никого. Ни Аяно, ни других девушек. Только тебя. — И это, как ни прискорбно, правда. — Слабак по имени Хенси каждую ночь вспоминает эту песочницу. — А это уже нет.

Словно привлеченная моей ложью, выглянула луна. Раскрасились серебром листья на серых ветвях.

На этом можно было остановиться, но я говорил и говорил. Раскрыл настоящего себя. Свет бледной пародии на солнце освещал наши лица. Мой голос лился бархатом меж шуршащими серебром кронами. Юкари застыла, лицо ее вытянулось. Блестящие мокрые глаза забывали моргать.

Когда Подготовленный говорит, он играет сразу на всех струнах души. Как и в Мизе, во мне живет легион голосов, только управляет ими один холодный разум. Значения слов неважны, лишь разбуженные страсти. Повинуясь голосу, Юкари перевела взгляд на песочницу. Маленькие призраки привиделись ей. Дошкольник-симпатяга и две девочки ковырялись в песке. Увиденный как наяву образ прошлого заставил Юкари вскочить, обернуться ко мне. Руки ее сжались в кулаки.

— Кто ты? — прохрипела она сдавленно. Я не дрогнул.

— Разве не видишь, Юка-тян? — на моих губах заиграла улыбка. — Кто же как, не К-поп айдол…

— Замолчи! Ты не Хенси! Говори, кто ты такой?

Она прошептала Напев, и в небо взметнулись белые огни. Площадку залил свет магических прожекторов, на ее краю заметались тени. Юкари настороженно изучала меня. Мой взгляд изменился так внезапно, что девушка в ужасе отшатнулась. Маски спали. Лицо любимого стало пустым и холодным. Мертвым.

— Скорее, не только Хенси.

— Я не знаю, что ты за тварь, — прошипела маг, готовя боевой каст. — Но если ты с ним что-то сделал…

— Это его тело, — я встал и дернул рубашку на груди. Оторванные пуговицы выстрелили во тьму за границей света. Девушка застыла. Родинки, которые Юкари помнила с совместных купаний в детстве, темнели на бледной коже. — Испепелишь меня — убьешь и Хенси.

— Не может быть… — ее рука потянулась ко мне и отдернулась в сантиметре от бледной кожи.

Лицо девушки исказило судорогой. Я равнодушно следил за ее мучениями.

— Боль — смехотворная плата за правду, Юкари.

— Верни его, — кричала сквозь слезы девушка. — Верни моего Хенси!

Я схватил ее за плечи, против воли приблизил к себе, напряженно всмотрелся в испуганные глаза:

— Разве ты не слышала мои слова? — сказал пустой мертвый голос. Без желания убедить, без любых интонаций, просто констатируя. — Я позвал тебя сюда, потому что помню это место. Я помню все, что помнил он и намного больше. Ведь я и есть он.

— Нет! — прокричала она прямо мне в губы. — Ты не он! Ты-ы-ы…

Тело Юкари все съежилось, она не могла ни вырваться, ни убить меня. Потому что ее держали руки любимого.

— Почему не он? Потому что другой? Потому что жестокий? С годами люди меняются. Тот ребенок в песочнице…остался в песочнице. Хенси внутри меня, Юкари. Мои воспоминания, мои страдания — его. А также моя любовь к тебе.

— Отпусти! — кричала она, содрогаясь от предательского жара, хлынувшего к щекам. Хенси, настоящий Хенси никогда ее так не держал. Как вещь, как игрушку. Как свою собственность.

Я бросил ее на землю. Встав на четвереньки, она зашептала Напев. Если отвернуться, если не смотреть в родное любимое лицо, она сможет испепелить чудовищную тварь. Ради Хенси, ради его души.

Но голос не слушался.

— Думаешь, смерть для него благо? — я гремел на весь парк. — Ты считаешь, что Хенси не может быть отстраненным, холодным, жестоким? Но он такой, Юкари. Хватит лепить образы любимых из обрывочных детских воспоминаний, как пирожки из песка. Хватит врать себе.

Юкари опустила голову на колючий песок. Да, она лежала в той самой песочнице. Темнота и свет кружились вокруг в дикой пляске. Маленькие призраки, звонко смеясь, прыгали через нее.

Слезы брызнули из ее глаз. «Пожалуйста, Хенси, пожалуйста, вернись ко мне».

— Бессмысленно взывать к тому, кого ты не хочешь слышать, Юкари.

«Откуда он узнал? Как он слышит мои мысли?»

— Не мысли. Твое громко стучащее сердце.

В груди предательски дрогнуло. Юкари заткнула трясущимися руками уши. Лишь бы не поддаться голосу этого создания. Не предать любимого. Ей хватит сил.

Жесткий песок качал ее как волны. Она упала на бок, прижала колени к животу, рыдая как маленькая девочка. Я сидел рядом и гладил ее по волосам. Каждое мое касание отдавалось болью в нежном теле. Мое лицо было безразличным.

— Зарыться головой в песок или признать правду и жить дальше, — сказал я. — Решать тебе.

Глава 18

На следующий день пришло сообщение от Юкари: «встреча в 7, там же». Я вздохнул. Без сомнения, ловушка. Ожидается тяжелый вечер.

— Сестра, меня друг позвал в гости, — сказал на завтраке. — С ночевкой. Можно?

Между мной, Сакурой, Микой и Мицурой дымились стопки пышных оладий. С началом тренировок сестры у нее уже не хватало времени и сил следить за домом. Наняли прислугу для уборки-стирки-глажки-готовки. Сегодня одно из редких исключений. От радости близнецы никак не могли оторваться от вкусной выпечки, хоть их уже надутые как барабаны животы чуть не лопались.

Сакура как раз лила клубничный сироп на оладьи Мицуре. Обеспокоенный взгляд гетеры застыл на моем лице:

— Мне пойти с тобой?

— Э-э…думаю, сестра, друг сильно удивится, — заметил я и подмигнул ей. — Хоть и позавидует брату такой красотки.

— Брату-то зачем завидовать? — не понял Мика. — Вы же не спите вместе.

Щеки Сакуры зарделись до пунцового оттенка.

— Затем, что мы с тобой можем любоваться ею каждый день, Мика, — ответил я, отправляя кусочек оладья в рот. Старшая сестра благодарно на меня посмотрела.

— Сакура, сейчас на стол потечет! — взвизгнула Мицура.

— Ой, — сестра тут же одернула розетку с сиропом от полной тарелки. В густом варенье смутно угадывалась тень ушедшего на дно оладья, — Поделись с братом, а то слипнется.

— В меня больше не влезет, — выдохнул Мика. — Может, Сего…

Близнец осекся и грустно посмотрел на пустующий стул.

— То есть Хенси.

Я наблюдал, как брови Мики насупились. Мы сидели за столом втроем, но у мальчика возникло ощущение, что мертвый Сего висит над нами. Тоска по брату сдавливала сердце ребенка. Сейчас он даже не помнил, как Сего пинал его под этим столом. Но если бы психопат не погиб и вдруг вошел бы в кухню, Мику сразу бы заколотило бы от бешеной трясучки. И этого он никогда не признает. Люди боятся истин, которые им уже известны и которые они, тем не менее, отрицают. Мике стыдно не любить мертвого брата.

Так же и Юкари никогда не признает истины, что Хенси мертв, пока будет видеть его живое лицо в школе. Но мне это и не нужно. Моя задача: убедить ее, что ее любимый это я. Пусть даже каждый мой поступок — или слишком жесткий, или слишком равнодушный, или слишком умный для настоящего Хенси — будет кричать об обратном.

Знакомые фонари вспыхнули среди темной листвы. Я снова брел по парку из детских воспоминаний слабого юноши. Теперь уже своих воспоминаний. Юкари снова ждет меня.

Я ощутил перекрестье взглядов на своей спине. И кто-то еще.

Чужое внимание исходило из шуршащих от ветра кустов, тянувшихся вдоль тропинки. Я застыл, будто бы любуясь звездным небом. На самом деле же вносил коррективы в план. Юкари ни за что бы не сдала меня Тэмми. Слишком велик риск, что глава клана Кигуми просто уничтожил бы тело ее возлюбленного вместо того, чтобы изгонять дьявола, которым, конечно же, я являюсь. Значит, решила помириться с Аяно ради подмоги. С двумя сестрами мне не совладать. Но может, здесь только ее люди, без самой Аяно? А скрытно от Тэмми она не смогла бы послать магов, только шушеру с огнестрелом. Причем стрелять на поражение им точно запрещено. Только пугать огнем по ногам. В любом случае я уже здесь. Уйти не дадут. Так надо хоть пойти взглянуть на дам. Но сначала вооружимся.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Духовная техника «Око ночи» использована. У вас улучшено зрение в темноте.

Сейчас у меня в адском котле двадцать три единицы ци. Техники будут действовать не больше пятнадцати минут. Редкий бой длится дольше.

Мне нужна Юкари, чтобы убить Мясника. Мне нужно убить Мясника, чтобы посадить Киру в кресло главы клана Тецуро. Мне нужен клан Тецуро, чтобы покорить всех демонов Японии…

Открылись детские горки, качели, карусели. Юкари стояла одна в центре песочницы. Между порывами ветра я вслушался в тишину деревьев. Десяток сердец стучали за ширмой листьев. Если Аяно и пришла, то пряталась в кустах со своими людьми, что не в ее стиле.

Я сосредоточил внимание на Юкари — приоткрытый рот, сверкающие слезами и лунным светом глаза. Она раз за разом повторяла про себя Напев, готовый вот-вот сорваться с языка. Нужно сбить ее с мысли.

— Как символично, — кивнул я на песок, в котором утопали туфли Юкари. — Твоя душа так же увязла в тенетах прошлого.

— Так мыслит чудовище, — прошипела девушка, отчаянно глядя мне в глаза.

— Не надейся меня обмануть. Даже простое линейное уравнение запутаннее твоих мыслей, — устало хмыкаю в ответ. — Ты решила, что песочница спасет твой разум от моего соблазна. Касание холодного песка помогает держаться за старое, далекое, родное? Как глупо, Юкари. Ведь именно я — именно мое лицо, а не сырая земля — больше всего напоминает тебе о радостном детстве.

— Это не твое лицо! — закричала девушка, выведенная из себя. Как и было задумано. — Ты забрал его! Присвоил, демон!

В зарослях хрустнула ветка под чьим-то ботинком. Делая вид, что не услышал, я задумчиво поджал губы.

— А ведь он даже не боролся, знаешь? Он просто растворился во мне без боя.

Красивое лицо оцепенело от боли. Сердце лихорадочно заколотилось.

— Врешь, — выдохнула девушка. — Все врешь.

Волна страха и недоверия прошлась по ней, сметая мысль о Напеве. Получилась секундная заминка. И я воспользовался форой.

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на 50 процентов.

— Так давай проверим, — бросил я, ныряя в кусты справа. Неразличимые из-за ветра магические слова тут же ударили мне вслед. «Шестое чувство» рубануло по нервам. За листвой я перекатился в сторону. Синяя вспышка молнии взорвала кустарник за спиной. Фонтан искр чуть не ослепил улучшенные «оком ночи» глаза.

Рванулся еще на сорок пять градусов, обегая площадку. Сквозь черные листья горел магический свет. Касты гремели из губ Юкари. Молнии продолжили летать вокруг. Заросли изрешетило огнем.

Бежал по памяти туда, где хрустнула ветка. Прежде чем связываться с Юкари, нужно устранить ее приспешников. Иначе влезут в самый неудобный момент. Мне и так с ней будет очень несладко. Чародейка как-никак, чтоб ее.

Молнии резко прекратились. Ага, значит на верном пути. Боится задеть своих.

Только подумал, как из-за бугра выпорхнули два птенца. Хм, а птенцы-то явно доисторической птицы: слишком здоровые и кряжистые. Зато пистолеты вмиг на цель навели. Даже голубь быстрее крылом не взмахнет.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака созданы два щупальца.

Черные нити прошили насквозь вздернутые кисти, оружие выпало из залитых кровью пальцев на мягкий дерн. Подлетаю к ближайшей горилистой пташке. Одновременно дергаю за нить. Вздернутый для блока кровоточащий кулак противника послушно отводится в сторону. И мои бронированные костяшки тут же разламывают ему нижнюю челюсть. Подскок вбок, пинок второму бойцу в коленную чашечку. Пока мужчина медленно оседает в грязь вслед за напарником, я умудряюсь достать локтем ему до виска. Ну ладно, подпрыгнуть все равно пришлось.

Помчался дальше сквозь дебри. Ветки бьют по бронированному лицу, застрявшие между пластинами листья торчат на щеках и лбу, мешая обзору. Плюс в этом тоже есть: маскировка.

За кустами тихо, Юкари пока не слышно. И хорошо: чем больше изведется, прислушиваясь к драке, тем лучше.

«Шестое чувство» забило тревогу. В то же время и сам ощутил прицел взглядов. Но скорости моего рывка не хватило, чтобы не попасть под накрывшую сетку. Стянутый стальными проволоками, я полетел в траву.

Боевая техника «Жало великого аспида» успешно использована. Вам предоставлен насыщенный темной энергией клинок.

Несколько сверкающих взмахов, и разрубленная сетка опадает серебряными нитями. Тем временем cо всех сторон налетают бойцы. Все восемь.

— Стреляйте ему в ноги и руки, — суровая команда старшего.

Эй! Сдурели? Я ж от потери крови помру. Моя чешуя не настолько крепкая, чтоб выдержать всю обойму. Ну, это так, отвлеченные мысли, пока, рванув в толпу, рассекал наведенные на меня стволы. Разруб пистолета, пинок в пах, удар левой, разруб… Раз немного не рассчитал и одному снес вместе с «Глоком» пятерню в черной перчатке. Поднялся режущий уши ор. Ударом левой в скулу вырубаю беднягу, а сам скрежещу зубами. Блядь, нехорошо, если истечет как дырявый бурдюк. Не нужны мне проблемы с Кигуми.

И все же на первом месте моя собственная жизнь. А опытных бойцов играючи мне не разнести. Еще и хруст веток за кустами послышался. Юкари надоело ждать конец бойни. Скоро тут все загорится. Поэтому сиганул за спину ближайшего человека, прижал к себе локтем за горло. Левой выхватил из его ладони «Глок» и раздал по пуле старшему и бойцу рядом. Двое с целыми пистолетами тут же принялись палить в меня. Бросил заложника на гром выстрелов, и пока он валился, поймав пули товарищей, скользнул к ним, разрубая камуфляжную экипировку, плоть и кости. Без жертв таки не вышло. Но игра еще стоит свеч.

Трех оставшихся бойцов зарубить мне не дали. Колдовские слова пророкотали над побоищем, и синяя электрическая дуга отправила меня в полет. «Шестое чувство» с опозданием закололо затылок. Хорошо, что «чешуя» выдержала заряд. Дымясь, как свежие оладья Сакуры, я прыгнул с земли сразу вправо. Мимо меня пролетел еще один искрящий шар размером с мою голову. Тонкое дерево попало под удар и взорвалось облаком щепок.

— Я изжарю твою крокодиловую шкуру, — взревела Юкари.

Я глянул на незваную гостью и понял, что мне пиздец. Продуманный план летел в жопу. А все из-за неудачников, которые кровоточащими трупами устилали поляну. Вид убитых людей привел девушку в бешенство. Теперь она окончательно убедилась, что я самый настоящий демон. Нет, не типичный инкуб, а тот мифический, что в аду горит.

Почему я так беспечно отринул вариант, что она помирится с Аяно? Глупая затея. Следовало обрабатывать Ицуку.

Ослепительный драконий свет окутал Юкари, все ее тело покрылось светящимися доспехами. Напев Обереги Аматэрасу. Предосторожность или решила сойтись в рукопашную? В любом случае шансы против бешеного Чародея у меня мизерные.

Девушка прыгнула на меня, осыпая ударами. Таки рукопашная. Рванулся ей за спину и, заблокировав коленом удар локтем, врезал левой со всей силы ей по затылку. Обереги заглушили весь урон. Можно было и «жалом» не стесняясь полосовать, тот же никакущий эффект. Чародеи приравнивались по мощи к Карателям у демонов. Такого ранга в нашей школе среди тысяч учеников-магов достигли всего трое. Одним словом, гении. И двое из них — сестры Кигуми.

Юкари шагает ко мне вплотную, светящий алмазами кулак врезается в мой живот. С трудом не сгибаюсь пополам. Гребаный Напев усиления. Еще не очухавшись, преодолевая судороги в теле, наношу удары. Колочу «жалом» по ее алмазной белой маске как палкой. Юкари пошатываясь, пытается отступить. У меня силенок намного меньше будет, но если наддавать по одному месту десятки раз, даже сквозь Обереги достанет. Синяк точно останется.

Преследуя девушку по пятам, осыпаю ее пинками и ударами, как любимую поцелуями. Каждый раз получаю такую сдачу, что едва на помираю на месте. Несмотря на ее череподробительные хуки, невыгодно мне от нее отступать. Во-первых, так не дам ей прочесть еще Напевы. Ближний бой все-таки прерогатива демонов: нам языком чесать не надо, чтобы технику использовать. Во-вторых, не только мы с Юкари танцуем на кровавой поляне. Оставшиеся в живых бойцы толпятся неподалеку, прицеливаясь в меня из «Глоков». Юкари рядом сильно им мешает. Хотя кому-кому, а ей точно пули по барабану, но они, видно, не в курсе. А дохлый старший подсказать подчиненным не спешит.

Уворачиваясь от резкого выпада, пытаюсь снова прыгнуть Юкари за спину. Она же просекла фишку, сразу же разворачивается ко мне навстречу. Снова череда блоков и нападений, которая все ближе подводит мой конец. Тяжело дыша, Юкари смотрит на меня из прорезей магического шлема.

Если бы только не трупы под ее ногами, все б сложилось отлично. У той же песочницы она бы не смогла драться в полную силу против меня, боясь навредить Хенси. Я бы одолел ее, ослабленную душевно, а затем моя пощада доказала бы ей искренность лжи, которую ее разум до сих пор слышит. «…Я и есть он».

Но кровавые брызги на «жале» испортили этот план. Каждое движение Юкари кипело яростью. Мой мозг почти дымился, ища слово или поступок, которое убедит ее в том, что Хенси не растаял внутри кровожадного демона, а заточен в клетке из собственного тела. Это отбросит реализацию всего плана назад, но выбора нет. Не хватало еще помереть от рук школьницы.

Пытаясь разорвать дистанцию, Юкари прыгает в сторону и тут же успевает произнести короткий каст. Опасность! Бросился назад, но молния все равно опалила мне живот.

Кувыркаюсь и на полной скорости впечатываюсь в трех бойцов, снося их как кегли. Еще походу и тумаки раздал левой и локтем правой. А не хрен целиться. Раздражает.

Порыв ветра донес колдовские слова. Юкари вскинула светящиеся алмазные руки. Поляну накрыли огонь и молнии, изрыгаемые словом. Я заметался по кустам. Рывок назад, тут же поворот на девяносто, мимо искрящейся электрической стены. Юкари пытаясь урезать мне маневренность, шмальнула молнию прямо перед носом. Вторая едва не долбанула по голове, успел пригнуться. И тут же сиганул вправо, а на месте, где только что стоял, полыхнул огненный водоворот. Что-то новенькое. У такой атаки даже линию удара не отследить, остается только уповать на «шестое чувство» и собственное чутье опасности. Жаль, лицо Юкари скрыто Оберегами, так бы опережать ее было легче. Почти нереально опознавать магические атаки только по позам и жестам.

Последние пять секунд были не сахар. В воздухе горела пыль, заросли вокруг полыхали. К утру от парка останется одно пожарище. Наверняка, полиция и пожарные уже едут сюда. Надо закругляться, а то попадем в сводки утренних новостей. Если сейчас мелькнет возможность, придется все же убить Юкари. И пойти заниматься Ицукой. План планом, но смертельные салки затянулись.

Да, изначально я должен был накостылять ей, затем пощадить и как герой уйти в закат. Но в этом огненном аду в состоянии аффекта Юкари не оценит благородного жеста. Ей сейчас только мой горящий труп подавай. Ну и солнце уже давно зашло к тому же.

Очередная синяя дуга промазала и задела бойца. Мужчина завалился в опаленную траву с громким криком. Вздрогнув, Юкари сократила площадь поражаемой поверхности. Не зря не добил этих троих. Любая фора очень кстати, я почти спекся.

Юкари резко замолчала, наступила пауза между атаками. Ловушка? Нет, она не стратег, а взбешенная видом резни девочка. Просто ее дыхание перехватило от жара. Хромая, тяжело дыша раскаленным воздухом, бросаюсь в ближний бой. Бью «жалом» в печень, коленом в бедро, левым кулаком по шлему. Очередная комбинация для того, чтобы обнаружить слабое место. Которого нет.

Отступив на шаг, Юкари отвечает мне двойкой в корпус. И, как вишенка на торте, мощным апперкотом. Мое нутро продрало болью сквозь «чешую», я закашлялся кровью. Рухнул на одно колено. Шатаясь, отбиваю град ударов сверху. «Жало» не выдерживает, разлетается пополам.

На миг Юкари замирает, смотрит мне в глаза.

— Сдохни, демон.

Время застывает, я погружаю ее в оценочный транс. Множество вариантов событий отбрасываю прочь. Остался только один. По ее сияющим глазам вижу, что аффект прошел. Не хотелось сдаваться в плен, но такой исход битвы тоже рассматривался. Только бы вышло.

Прежде чем Юкари ломает мне шейные позвонки и ставит точку в поединке, я говорю:

— Чай никогда не был несладким.

Горячий ветер треплет клочья одежды на мне. Здесь слишком жарко, чтобы дышать.

Юкари не сворачивает мне шею. Вместо этого она раздает тумаки по моему лицу, и я валюсь на землю.

Теперь меня пинают. Осыпаемый градом, я произношу:

— Я всегда добавлял в него полкубика сахара и каплю ванили. Всегда.

Удары не прекращаются. Печень, челюсть, печень, солнечное сплетение. Мои ребра трещат, но своего я добился. Меня не убьют. Главное, досказать:

— Только ли в этом врал тебе Хенси, Юкари? Если даже себя ты не знаешь….

Тяжелая нога впечаталась мне в подбрюшье. В глазах заплясали черные круги, сознание ушло в туман.

Меня окатили ведром воды. Я закашлялся, отплевываясь, попытался поднести руки к лицу. Не получилось. Привязанный к тяжелому стулу, оглядел темный подвал.

— Верни Хенси, демон, — услышал яростный голос Юкари.

Призываю «жало» — не выходит. Хлесткая пощечина обжигает мне лицо.

— Даже не надейся. Твои техники заблокированы, урод.

Еще один удар, и кровь брызгает из моих разбитых губ.

— Верни Хенси.

«Чешуя», «усиление», «кобра мрака», «око ночи» также не отозвались на призыв.

— Верни…

— Я тебя хорошо слышал, — гляжу сквозь слипшиеся мокрые ресницы на ее безумное бледное лицо. Похоже, она провела несколько часов с моим бездыханным телом, и теперь из нее так и выплескивалось нетерпение. На ее лице также горел и стыд за… — Пока я лежал в отключке, ты целовала меня, а теперь бьешь. Цундере только в аниме кавайные, Юкари.

Ответила она еще одним ударом по дых. Внутренние органы свело, хрипя я затрясся в путах. Юкари, багровея как закат, прорычала:

— Я целовала Хенси, понял? А тебе врежу, только вспомни еще раз, — она перевела дух. — Итак, раз слышал, когда ты его вернешь? — ее рука взмахнула маленьким черным предметом, сливавшимся с тьмой. — Кстати, если не сможешь справиться сам, могу помочь вот этим.

— Зачем эта фиговина? Так устала, что даже малюсенькую молнию не в силах призвать?

— Я очень злая, — прорычала она. — Если призову молнию, сожгу тебя к чертям.

Она щелкнула кнопкой, и между двумя зубцами электрошокера вспыхнул яркий разряд.

Ухмылка растянулась на моих губах.

— Похоже, мы весело проведем время. Но лучше бы ты просто забронировала номер в лав-отеле.

Юкари дернулась ко мне, зубцы электрошека уткнулись мне в плечо. Тихо зажужжал ток, и мой мучительный крик заполнил сырой подвал.

— О, да, — прошипела Юкари с ненавистью глядя на меня. — В одном ты прав. Будет весело.

Глава 19

Из маленького окошка под потолком на нас глядит черная ночь. Шуршат листвой деревья, поют цикады, ухает вдалеке сова. Не слышно ни автомобильных гудков, ни другого городского шума. Мы в какой-то глуши, мы далеко от людей, никто здесь не услышит мой крик.

Синяя искрящаяся змейка вспыхивает в полутьме. Двенадцатая по счету.

Пятидесятикиловольтный разряд обжигает оголенную кожу, и я снова кричу. Жужжание электрошокера стихает, и избитое тело обмякает, заваливается на спинку стула. Амулет на веревках, стягивающих мои руки, уподобил меня простому смертному. Забытое чувство беспомощности свербит в затылке. Бледная как смерть, с дрожащими губами Юкари снова щелкает кнопкой на пыточном инструменте. Разряд, пощечина, приводящая в чувства, разряд, пощечина, разряд. Мой мозг кипит. Мышцы окостенели, кости, наоборот, словно превратились в желе.

Избитый, обожженный, я постоянно кричу. Голосом Хенси.

Это пытка для нас обоих. И первой не выдерживает Юкари:

— Сколько тебе еще нужно боли? Верни его наконец и возвращайся в свой ад.

Мои запачканные кровью губы шевелятся. Из уголков рта течет слюна.

— Уже выдохлась? Слабенько очень. Постарайся еще и тогда я, может, подумаю.

Ее трясет, электрошокер падает из дрожащих пальцев, грохочет по грязному полу подвала. Она не в силах смотреть на измученное лицо любимого. Лицо, избитое ее же руками.

Тем более она не в силах смотреть на то, что ниже. Три выживших бойца еще до начала жары в подвале срезали с меня всю одежду. Чтобы обеспечить электрическим разрядам доступ к коже. Так что взгляд высокоблагородной девушки все время метался между моим лицом в кровоподтеках и вялым достоинством между ног.

— Не можешь смотреть, — сказал я с кривой усмешкой, — уткни свои стыдливые глазки в стену. А лучше вообще выйди.

Юкари устало потирает мокрое от пота и слез лицо.

— Ты чудовище, — выдыхает и принимается избивать меня. Сначала она обрушила с десяток лоу-киков на мои бедра, затем принялась отбивать чечетку кулаками по внутренним органам. И все время мычала и хрипела. Звуки с каждым ударом походили на животные. У Юкари начался нервный срыв.

— Почему ты больше не кричишь? — проревела она. — Почему не стонешь? Не плачешь? Кричи!

На данном этапе это уже было лишним. Даже наоборот. Резкое изменение моей привычной для Юкари реакции вызовет у девушки вопросы. А вопросы дадут простор для моего внушения.

— Зачем? Ты успешно справляешься за нас обоих, — выдохнул, откашливаясь после хука по почкам. — Но не расстраивайся, я люблю тебя вовсе не за твое самообладание.

— А за что? — ее зрачки расширились, горе и стыд рвали нежное сердце. — За что меня можно любить?

— Дай подумать. Наверное, за то, что мы похожи.

— Нет! — она выставила перед собой руки, словно огораживаясь от меня. — Мы не похожи! Ты демон! Монстр!

Я сглотнул, преодолевая боль. И окинул взглядом свое избитое голое тело.

— А ты, значит, не монстр? — мои глаза страдальчески закрылись. — Ага, и сладкий чай ты тоже не любишь.

Она застыла, не отрывая взгляда от того, что со мной сотворила. И даже поникший отросток ее уже не смущал. «Он прав, демон прав. В кого я превратилась?». Шок откровения ударил ее в самое сердце. Ноги резко перестали держать девушку. Она рухнула на колени, а я открыл красные глаза и посмотрел на нее сверху-вниз. С отвращением повел носом.

— Ну и запах, — покачал головой. — Посмотри на свои волосы, Юкари. Они свалялись, блестят от жира. На них перхоть. Сходила бы приняла ванную что ли.

Балансируя у черты безумия, девушка залилась краской стыда. Демон смотрел на нее с таким неприкрытым «фи», что она не выдержала и бросилась из подвала.

Блуждая как призрак по заброшенному дому, Юкари подумала, что и сама не прочь принять горячую ванну. Погрузиться бы в пенистую теплую воду и вскрыть себе вены.

Пыльные комнаты мелькали перед глазами. Когда-то дом наполняли уют и детский смех. Сама она уже успела забыть, но так ей рассказывали. Родители возили ее, совсем кроху, сюда на выходные, чтобы весело провести время со своей единственной любимой дочерью на природе. Теперь же это темница демона.

Так, ей срочно нужен глоток свежего воздуха. Юкари выкатилась на крыльцо и увидела три горящие в ночи точки. Кинзу потряс сигаретой, сбивая пепел.

— Юная госпожа, — неуверенно произнес безопасник. — С момента убийства наших товарищей прошло уже шесть часов. Нам нужно отправить отчет Кезуя-сан.

— Не нужно, я сама уже все доложила главе безопасности. Он уведомлен, что мы продолжаем операцию.

— Хм…госпожа, — с ноги на ногу переступил высокий мужчина, — а в чем состоит эта операция?

Двое других безопасников нервно курили за спиной Кинзу, слушая разговор.

Выпрямившись, Юкари грозно взглянула на них. «Хорошо, что их старший погиб…то есть нет, это ужасно! Но он бы уже все доложил Кезуе. Сейчас главное, чтоб Аяно не почувствовала неладное и не сдала меня».

— Ваша задача ждать, пока не понадобитесь, — коротко сказала девушка.

Кензу насупил брови и спросил напрямик.

— Госпожа, чем вы занимаетесь в подвале с захваченным демоном?

Какой-то ответ дать надо, иначе не усидят же на месте.

— Пытаю, — сказала Юкари, — ради получения сведений высшей секретности.

— Почему вы лично? — пронзительный взгляд охранника прощупал ее растрепанную школьную форму.

Юкари и глазом не моргнула.

— Потому что дело касается фамильных ценностей рода.

Один из охранников раздраженно щелкнул зажигалкой, прикуривая следующую сигарету. Тяжелый у них вышел день. Потерять прямого начальника и друзей ради непонятной безделушки.

— Дайте мне, — протянула руку Юкари.

— Сигарету? — вскинул бровь Кензу, снова косясь на юбку школьницы.

— Да нет же, фу, — не выдержала Юкари и передернула плечами, представив табачный дым во рту. — Зажигалку.

Получив гладкий стальной коробок, Юкари вернулась в дом. На полпути к подвальной лестнице, она вдруг остановилась и завернула за угол. В сторону ванной. Может быть, на полках еще осталось не просроченное мыло.

Железная дверь раскрылась, в полутьму ворвался оранжевый свет из коридора. Запахло свежестью и шампунем.

— Смотрю, ты подготовилась к нашему очередному свиданию, — сказал я, разглядывая чистые, расчесанные волосы Юкари.

— Да, подготовилась, — она щелкнула зажигалкой, крохотный огонек заплясал в бледной ладони.

— Ммм, романтика. А где свечи?

Я смотрел, как огонек приближается к моему плечу.

— Свечой будешь ты демон, — прошипела девушка и обожгла меня. Я равнодушно смотрел, как моя кожа обугливается и шипит. Желто-красные волдыри вспухали, пошел дымок.

Юкари отдернула зажигалку.

— Почему ты не кричишь?

— А? — пожал я обожженным плечом. — Думал, мы прошли эту стадию в наших отношениях.

Отбросив зажигалку, Юкари нагнулась и подобрала электрошокер. Синяя змейка снова сверкнула и ужалила меня. Я только закатил опухшие глаза.

— Юкари, это бесполезно. В аду пламя намного жарче.

Электрошокер выпал из ее рук. Пластиковый корпус разлетелся вдребезги при столкновении с бетоном.

— Ты играл со мной, — ошаршенно прошептала она. — Все мои муки были напрасны.

— Тут еще вопрос, кто больше мучился, — заметил я. — Так-то мое тело тоже не из железа сделано.

— Это не твое тело, — произнесла Юкари, но чисто на автомате. Силы и надежда покидали ее.

— Ты можешь продолжать, если хочешь, — сжалился я. — От боли мне некуда деваться, но кричать надоело. Просто не вижу смысла сотрясать воздух.

Она уткнула лицо в ладони, взвыла:

— Я…не знаю, нужно ли мне это!

— В первую очередь разберись в себе, Юкари, а потом уже калечь невинных инкубов шокерами и зажигалками.

— Невинных? — истеричный смех прорвал ее. Она хотела убежать. Она чувствовала, что чем больше находится рядом со мной, тем больше сходит с ума. Пучина безумия заглатывала ее разум, в то время как я, нагой и привязанный, весь в кровавых ранах, рассуждал здраво и даже шутил. — Ты сам признал только что: пламя в аду жарче! Значит, ты оттуда! Да! Ты признал!

— Серьезное доказательство, — хмыкнул я. — Не над ним ли ты сама сейчас смеешься?

Смех оборвался так же резко, как и начался. Юкари снова упала на колени перед своим пленником.

— Семь человек, — прошептала тихо-тихо. — Ты убил их, даже не дрогнув, без жалости.

— А чего их жалеть? — парировал. — Первыми напали, первыми и получили. Кстати, не помнишь, по чьему приказу?

Юкари молчала, растерянно пялясь на меня. Я знал тембр голоса и слова, которые успокоят ее и вернут прежнюю стойкость и, наоборот, лишат последних капель самообладания. К сожалению для девушки, мне требовалось второе.

— Тот ли демон должен быть сейчас связанным? — произнес я. — И все же, какое бы безумие ты не вытворила бы, я никогда не отвернусь от тебя.

Поймал ее взгляд — этот момент был важен. Из ее рта вырвалось:

— Но почему?

— Разве не очевидно. Потому что я Хенси.

Эти слова стали фитилем к пороховой бочке.

— Вранье! — вскричала Юкари. — Каждое слово — ложь!

— Неужели? — повысил я голос и почувствовал, как побитые легкие отзываются болью. — Ты считаешь, что любишь Хенси? Но что такое любовь, Юкари? Что?

— Это самоотречение, демон, — выплюнула она мне в лицо. — Самоотречение ради дорогого человека.

— И это самоотречение является твоим главным самоутверждением, так? Подтверждением того, что ты жила не зря? Смыслом твоего существования?

— И что с того? — сверкая глазами, искала она подвох в услышанном.

— С того, что твое самоотречение или, правильней, самоотрицание является твоим высшим самоутверждением. Истинная любовь такова. Но почему ты не допускаешь того же закона в отношении меня и Хенси.

Она схватилась за голову, изо всех сил вцепилась в волосы.

— Не понимаю.

— Все просто. Так же как твоя любовь включает тебя саму и твое самоотрицание, так и Хенси объединяет в себе две сущности.

— Нет, не говори дальше, — она дернула чистые пахнущие шампунем локоны. — Не смей!

— Две сущности, Юкари, — продолжал я ровным тоном с сиплыми нотками от боли. — Единство себя и его отрицание. И этим отрицанием являюсь я.

— Не смей! — она вскочила и швырнула в меня окровавленные пряди. — Каждое твое слов — бич!

Моя голова поникла.

— Если ты правда любишь Хенси, твое самоотречение должно пойти куда дальше. Ты так свыклась с постоянными мыслями о Хенси, что его образ стал частью тебя самой. Но ведь любовь это не только ты. Это и он. Настоящий он.

Теперь она схватила меня за волосы, дернула вверх.

— И подтверждением моей любви будет позволить ему умереть? Так, демон? В этом будет состоять мое самоотречение?

Я смотрел в ее яростные глаза:

— Умрет только его образ в твоем сознании. Настоящий Хенси жив и любит тебя. Тебе нужно только принять его.

Выстреливший мне в лицо кулак дернул мою голову в сторону, едва не сломав шею. Еще один удар и падаю вместе со стулом на мокрый бетон. Она пинает меня, бьет, царапает ногтями мою многострадальную кожу. Иногда смотрит в мои глаза и видит лишь непостижимое спокойствие, словно я прощаю ее невежество.

Ты больше не услышишь моих криков.

Она читает это в моем лице и отшатывается, спотыкаясь, бежит прочь. Хлопает стальная дверь, и я выдыхаю. Остался последний этап.

Некстати пришла Аяно.

Я валялся на боку, холодный бетон пола сплющивал мою щеку. Прижимая друг к другу запястья за спиной и разводя локти, растягивал веревки. Большой палец до узла не дотягивался. Связали меня на совесть.

Далеко за дверью раздался стук шагов и голос наследницы моего отца:

— Где Эрзе? Почему из десятерых безопасников в доме только трое?

— Аяно? Как ты меня нашла?

— Как будто мне неизвестно, что это скопление старых досок является твоей Бетпещерой. Дома ты не появлялась, мобильник выключен… вот наведалась в последний оплот. Не нашла б тебя здесь, поехала бы по больницам. Так где он?

— Эрзе увел остальных ловить тех парней, — врала Юкари.

— Уродов, что тебя преследовали? — Я прямо видел, как Аяно недоверчиво вскидывает правую бровь. — Но почему ты здесь? Так сильно испугалась маньяков, что решила спрятаться на пустыре?

Юкари не смогла внятно ответить. Снова застучали каблуки — ближе к двери. Аяно ходила по дому, осматривая комнаты.

— Сестра, что происходит? Я попросила Эрзе взять ребят, у которых был выходной, и помочь тебе. А теперь вижу тебя бледную, с серыми губами. У тебя будто шок. Если не скажешь, мне придется спросить этих курильщиков на крыльце. Да почему ты все время вертишь головой в ту сторону? Что там? Погреб?

— Сестра, не надо!

Резко дернули ручку двери.

— Заперто, — задумчиво произнесла моя замена для клана Кигуми. — Ключи у тебя? Открывай.

— Нет.

— Почему?

Молчание.

— Как хочешь, придется взорвать ее к чертям.

— Не надо, — вскрикнула Юкари. — Там один из них. Эрзе захватил и связал его.

— Зачем вы его похитили?

— Чтобы выяснить, куда убежали остальные, — последовал незамедлительный ответ. Звучало складно, я мысленно поаплодировал любимой Хенси. Аяно купится, и даже не захочет совать сюда нос. Нет ей дела до какого-то связанного бандюгана.

Ручку двери отпустили.

— Эти непонятные разборки затянулись, сестра. Кезуя-сан скоро спросит, где его люди.

— Потерпи до обеда хотя бы, сестра. Эрзе все почти уладил.

Ну дольше и незачем. Вся история Юкари шита белыми нитками. И в тыкву превратится сразу, стоит выжившим охранникам доложить кому-нибудь, что в подвале сидит инкуб. Или что Эрзе стынет в морге с простреленным легким.

— После обеда я ему позвоню, — напоследок пригрозила Аяно и зацокала каблуками прочь.

Со скрежетом дверь отворилась. Юкари казалась призраком, сотканными из теней и оранжевого света. Она даже спускалась вниз так, будто ее толкал сквозняк, а не собственная воля.

— Аяно ушла? — тихо спросил я.

— Ты слышал, — прошептали ее сухие серые губы. — Почему молчал? Ты мог…нет, ты должен был меня выдать. У тебя просто не было выбора.

Я оторвал лицо от пола:

— Читай Эпиктета: "Нет насилия, которое могло бы лишить нас свободы выбора". Я выбрал не предавать тебя.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты страдала.

У Юкари защипало в глазах. «Как этот демон смеет…» Она посмотрела на меня. От моего вида ей сделалось плохо. Грязные черные волосы. Бледный лоб, глаза — словно два луча теплого света. Тонкое тело, исчерченное ранами. «Демон ли?»

Не в силах смотреть на меня свысока девушка медленно осела на пол. Лицо ее спряталось в горящих ладонях. Мы оказались на одном уровне.

— Почему ты так жесток? — Дрожь пробежала по ее телу, как по натянутой мембране барабана. «Ты должен был кричать. Должен был закончить эту муку». — Почему делаешь больно себе и мне?

— Чтобы стать нам с тобою сильнее. Ведь мы оба сироты.

Это правда. Юкари знала, что только это по-настоящему роднило ее с Хенси. Своих настоящих родителей она почти не помнила. Но помнила горечь от смерти новых опекунов, мамы и папы Аяно. Затем Аяно обрела еще одного отца в лице Тэмми Кигуми, а Юкари так и осталось беспризорной. Никому не нужной сироткой. И только Хенси полюбил ее, жалкую и одинокую. Тот красиво постриженный и одетый мальчик, будущий глава клана, излучавший уверенность. И когда после злосчастного поединка за дурацкую палку весь род, весь клан, весь мир отвернулся от Хенси, только Юкари понимала его.

— Ты понимаешь, — услышала она самый родной голос на свете.

Она подняла голову, сморгнула слезы с глаз. «И ты?»

— И я, — улыбнулся я и нежно погладил ее по щеке. Взгляд Юкари скользнул по моей вывернутой под резким углом кисти. Сустав большого пальца тоже был смещен в сторону. Рука напоминала клешню инопланетянина. Сдернутая с вывороченного запястья веревка устилала пол между нами. Тут же валялся и блокирующий техники амулет — прозрачный кварцевый шар из двух полусфер.

Юкари совсем не удивилась, она даже улыбнулась, радуясь концу ужасной пытки. Все равно сил ни на что больше нет. Она опустошена, раздавлена, ее сосуд души полностью пролит на ковер мучительного дня. А серые губы совсем близко от родной и страшной руки. Хлесткий удар — и она захлебнется словами каста.

Она глядела, как я стягиваю остатки пут и встаю над ней — истерзанный, голый, прямой как бамбук. Дергаю кисть. Хрустят вправляемые суставы, а на моем лице ничего, кроме спокойствия и сострадания. Ничего кроме любви.

Это момент откровения, поняла Юкари и вопросительно посмотрела. «Ты убьешь меня?»

— Не дождешься, — улыбнулся я. — Теперь видишь ее?

Юкари кивнула. «Только он слышит мой тайный голос». Она все так же устилала пол. Я наклонился и убрал прядь с ее глаз.

— Теперь моя любовь сияет?

Мои губы коснулись ее губ, и Юкари выдохнула в меня:

— Да.

Словно бы смущаясь, я отстранился, отвел руку от ее лица, а она поймала ее и поцеловала след от электрошокера.

«Ради нас, ради нашей любви, Хенси, я отрекаюсь от тебя».

Гладя на меня, она свернулась клубком и уснула.

«Покойся с миром».

Выпрямившись, я отошел от спящей Юкари. Нащупал на кожаном браслете металлическую пластину — не майя-янтру, а другую, якобы декоративную. Согнул тонкую жестянку пополам. Спустя минуту наверху раздались крики, заглушенные железной дверью.

Громкий вздох вырвался изо рта Юкари, она повернулась ко мне лицом. Я осторожно взял ее на руки и поднялся из подвала. Голова девушки качалась на изгибе моего локтя. Растрепанные волосы Юкари щекотали мое предплечье. В одной из пыльных комнат положил ее на старый диван, укрыл шерстяным пледом, лежавшим на кресле рядом, и вышел.

На крыльце меня встретили три трупа. Рядом валялась перевернутая пепельница с бычками сигарет. Кира взмахнул светящимся Клинком тьмы, оросив кровавыми брызгами деревянный пол под моими ногами.

— Долго ты, — бросил вампир, оглядывая мои ожоги и кровоподтеки. — Чего раньше не позвал?

— Рано было.

— Рано… — повторил Кира, словно сомневаясь в моем душевном здоровье. — А то, что я мучился, сидя в кустах, никого не волнует? Коммуникатор сел три часа назад, прикинь! Ни позвонить, ни поиграть. Это же настоящая пытка!

— Самая настоящая, — ухмыльнулся я, поглаживая край ожога от зажигалки. — Ты уж прости, ладно?

Лицо вампира насупилось.

— Подцепишь мне аппетитную чику в клубе, тогда посмотрим, — красные глаза встревоженно посмотрели на меня. — Идти сам сможешь?

— Зависит от того, как далеко машина.

— Пара кило до трассы.

— Без проблем.

Мы спустились к дороге и двинулись вглубь рощи. Я шагал по покрытой травой обочине.

— Слушай, друг, — косо глянул на меня Кира. — А ты с самого начала планировал вот это все?

— Более-менее, — пожал я плечом.

Вариант, что смогу разобраться с Юкари в парке, выглядел слишком оптимистичным с самого начала. Я пренебрег возможным фактором того, что она привлечет кого-то со стороны. Просто потому что этот фактор не сильно влиял на исход нашей встречи. Больше половины вероятностей указывало на то, что Юкари пленит меня и устроит допрос с пристрастием. С помощью или без — не так важно. Юкари бы не сдала меня клану Кигуми даже ценой собственной жизни.

На случай же моего захвата Кира следил за входом в парк, и когда безопасники вынесли отключенного меня, сел им на хвост. Сценарий дальнейших действий был с ним проработан: скрытно ждать до сигнала жучка.

— А нельзя просто было меня в парк с собой взять? — чесал голову вампир под сенью деревьев.

— Тогда Юкари убила бы тебя.

Кира даже не стал спорить, только вздохнул:

— Найди себе уже нормальную телку, — он вдруг замер на полшаге и уставился вперед. — Э…нет, чувак, это явно не то, что тебе нужно.

Мы оба напряглись. Дорогу через полсотню метров перегородила девушка, одетая в форму нашей школы. Ветер трепал короткую юбку в гармошку. Лисья ухмылка играла на остром лице.

Мина, узнал я школьницу. Подруга Ицуки, устроившая мне драку с магом в столовой. Еще в тот день я увидел замысел в ее ухмылке. Но не предал значения, решил, что нечего растрачиваться на разборки школьных дрязг.

Еще один просчет?

Даже сейчас на лице девушки не было никакого другого выражения, кроме неподдельной радости от встречи со школьными товарищами. Ага, конечно, случайная встреча. На пустыре в нескольких километрах от ближайшего поселения. Что это за маска души?

— Она маг, — прошептал я. — Сближаемся и бьем.

Кира коротко дернул головой, и мы медленно двинулись, по пути врубая «усиление».

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на 50 процентов.

— Ваше императорское высочество, — Мина насмешливо склонила голову. — В таком виде мне еще не доводилось видеть Вас, самозваный Сын Неба. В смысле не голым, а настолько избитым.

Под моим взглядом ее выражение лица вдруг распалось, как мираж. Я увидел жгучую ненависть. И упоение возмездием. И еще…

Ловушка! Заранее заготовленный каст?

Какая-то тень накрыла нас с Кирой, и прежде чем он поднял глаза к смерти, я схватил его:

— Надевай доспехи!

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Я попытался отпрыгнуть вместе с вампиром, откатиться под заросли. Но деревья перед глазами вдруг превратились в тени в ливне сверкающего пламени.

Мир вокруг стянулся в одно яркое полотно с сотнями пересечений.

Глава 20

Столпы красного огня рухнули на нас. В последний миг я успел прижаться к Кире, повернуть его навстречу полыхающему небу. Бахнуло резко. Кира даже не понял, что в него вцепились — вампир принял ливень лицом и грудью. Меня закрыло от удара кричащее тело, завернутое в «Доспехи тьмы». Сам я согнулся, уткнув лицо в спину Киры. Касавшаяся моего плеча ветка айвы превратились в горящий факел. Часть раскаленного пепла попала мне в рот, зубы затрещали от жара.

Всего несколько секунд ада, и все кончилось. Я спихнул с себя бесчувственного вампира. Проморгался от едкого дыма.

— Смотрю, Ваше императорское высочество, как всегда, жертвует близкими, чтобы спасти свою шкуру.

Поднимаясь, увидел сквозь слезы надвигающуюся фигуру. На Мине сверкали перламутровые доспехи. Щиты Сентрю. Никудышная защита по сравнению с Оберегами Аматэрасу. Примерно как моя "чешуя".

Значит, тут без подвоха: Мина всего лишь Виртуоз, с Юкари ей не тягаться. У девчонки второй ранг в иерархии магов, так же как у меня второй уровень в Преисподней. Ммм, уже лучше. Я уже был готов, что эта обманщица меня надурила во всем, от выражения лица до мощи сосуда души. А так ничего, гуляем.

Обуглившиеся кожаные ремешки браслета рассыпались, майя-янтра упала в пепел. Медная узорчатая пластинка сверкнула в лучах солнца.

Перламутровая маска Мины дрогнула. В голосе отчетливо звякнул страх.

— Значит, ты уже достиг Искусителя, — Ага, фальшивка тоже просчиталась. Причем сильно. Не учла, что я скрываю свой настоящий уровень. «Чешуя» Марширующего не выдержала бы Напев Огненного града. Другое дело Искуситель.

— Почему? — только спросил я. При каждом слове горло раздирало. Пламя не пробило броню, но прилично нагрело ее, и хрупкому человеческому нутру таки досталось. Кира вон тоже больше от бани под «доспехами» окопытился, нет, не помер, но поддержки в бою от вампира не жди. Ну, он свое дело сделал — защитил меня от серьезных повреждений, пусть и невольно. А для чего еще нужны друзья?

Мина медлила. В ее вроде настороженной позе ощущался странный трепет…словно она и я были когда-то близки. Но я ничего не помнил, никаких отношений, никаких связей с этой фальшивкой.

— Однажды я то же самое спросила тебя, — раздалось глухо из-под магического шлема. — Я была опалена, изранена, все по твоей вине. Ты пожертвовал мной, как до этого жертвовал многими, — она глянула в сторону заброшенного дома, давно скрывшегося за деревьями. — Первой на алтарь твоих амбиций легла Юкари. Точнее, еще ляжет. До самой смерти я не понимала твоей лжи, только за последней гранью мои глаза открыла светоносная Аматэрасу, — прорези маски засветились, будто глаза в глубине шлема исторгли тот самый свет прозрения. — Когда паука хватают за лапу, он просто ее отбрасывает. Так ведь, Император-Паук? Я всего лишь одна из множества твоих опорных конечностей?

— Да я даже тебя толком не знаю, — заметил охреневший я, по-другому не скажешь. Уж каких выкрутасов разума только успел насмотреться у рожденных в миру, но этой чокнутой надо дать один из главных призов.

Неужели Кира прав и мне на самом деле везет на сумасшедших девушек? Хм, учитывая, что подобное тянется к подобному, такой расклад настораживает. Надо бы как-нибудь проанализировать свое психическое состояние с объективной точки зрения. Вдруг уже в дурку пора.

— Пока еще нет, Сын Неба, — бросила она. — И уже не узнаешь.

Слова Напева сотрясли душный воздух.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Резкий хлопок, и я прыжком приближаюсь к психопатке. За спиной раскрылась вакуумная воронка, пепел и листья рядом вмиг всосались в нее. Такая западня кости пережует на раз, ну, с «чешуей», конечно, повозилась бы, только если в это время еще ударить каким-нибудь замораживающим кастом, хрен выберешься.

Рискованно ее брать живой. Прикончу по-быстрому.

Боевая техника «Жало великого аспида» успешно использована. Вам предоставлен насыщенный темной энергией клинок.

Близко меня не собирались подпускать. Рой «ледяных игл» выстрелил мне навстречу. Летевшие мимо воткнулись в землю, остальные я отбил «жалом». Только отмахнулся от последней «иглы», как «шестое чувство» бахнуло по нервам. Сиганул прочь в сторону от огненного всполоха. Хм. Для Виртуоза слишком искусная манипуляция очень разнородными заклятьями. Не в смысле мощи, нет, атаки достаточно простые и много энергии сосуда души не требуют, но вот навыки владения ими настораживают. Складывалось ощущение, будто опытного бойца засунули в тело ребенка. Ничего не напоминает, Амида?

Я чертыхнулся про себя. Блядь, надо разобраться в этой хрени. Придется захватить суку в плен.

Вопрос «как» сейчас стал самым насущным. Меня-то хотели явно прикончить, и становилось все сложнее уворачиваться от мини-бомб, ледяного обстрела и воронок.

Новая воздушная яма разверзла пасть слишком рано. Только увидев характерные для нее колебания в воздухе, я свернул к кустам за пепелищем. Лиственный порог скрыл меня от светящихся глаз психопатки либо еще одного попаданца. Уже не уверен, кто эта фальшивка. Знаю только, что не Подготовленная. То ее липовое выражение лица было не игрой натренированной мускулатуры, а настоящей магией. И опять же: местные маги на такое не способны. Это не Напевы.

Дерьмо! Когда уже кончатся сюрпризы, когда все неизвестные откроются и я смогу ясно видеть, куда двигаюсь?

За шуршащим в кронах ветром пока не различалось ни шагов, ни биения сердца. Почему Мина не преследует? Думает, что нет смысла гоняться за мной, так как я все равно вернусь за Кирой? Но разве равнодушному Императору-Пауку есть дело до какого-то вампира? И что еще за Сын Неба? Сейчас так иногда называют японского императора. Мне типа что, в будущем мало будет своего собственного рода и понадобится прибрать к рукам престол людей? Хотя со столькими неизвестными чего удивляться. Хорошо еще, что пенис не отрезал и груди не нарастил. А то могли же ученые будущего выяснить, что, мало ли, транссексуалы обладают мегакрутой усваиваемостью ци, и все, приплыли, деваться некуда, ложимся под нож.

Порыв стих, шорох вокруг прекратился. Глядя на застывшие листья, я задумался. Если Мина впрямь из будущего, если она некий регрессор, скакнувший в свое юное тело, то может знать о моих планах. А Кира мне нужен, очень нужен. Сантименты ни при чем. Просто сдружиться с вампирскими кланами без него не выйдет. Либо опять искать погрязшего в комплексах низкоуровневого члена властного рода. Нахрена тогда я подставлялся под шокер Юкари?

Я полез назад к пепелищу. Зато в этот раз элемент неожиданности на моей стороне, Мина не сможет одновременно следить за каждым кустом. Если только эта Аматэрасу ей еще фичей не подкинула. А то с одним лишь перерождением против меня глупо как-то бодаться.

В японском пантеоне синто Аматэрасу — богиня солнца, верховное божество, и, кстати, прародительница нынешнего императорского рода. Если в скором времени я грохну ее потомка и заберу у него трон, то божественные палки в мои колеса вполне понятны. Смущает только одно «но»…

Богов, блядь, не существует! А если существуют, весь мой вероятностный транс катится ко всем чертям. Не может быть анализа и планирования там, где существует ебаное иррациональное чудо.

Так вдохнул и выдохнул, Амида, успокаиваемся. Приводим пульс в норму. Мне еще с психопаткой-регрессором возиться и вообще не делаем поспешных выводов. Если все-таки потом откроются новые вводные, просто включим их в список переменных, делов-то, и пусть, если даже этими вводными окажутся сраные боги…все-все, вдох, выдох.

Снова едко запахло пеплом. Отодвинул опаленные ветви и увидел застывшую над вырубленным Кирой Мину. Ее плотные магические доспехи переливались перламутром. Ну, поехали по-новой.

Без единого звука выскакиваю и замахиваюсь «жалом». Тревога! Кувырком уклоняюсь от вылетевших справа «игл». Ледяное облако уносится куда-то в лес, а меня по инерции бросает прямо на коллегу по попаданчеству. В последнем почти убеждаюсь, как только Мина отбивает мою атаку из нижней стойки. Ну не дерутся школьницы с такой сноровкой, не дерутся! Даже Юкари б не увернулась, а в том, что Обереги заглушили бы урон, заслуга не боевых навыков, а мощного сосуда души. На одном сосуде она меня тогда и вынесла.

Начался махач на близкой дистанции. Мина соткала словом светящийся перламутром клинок, и отражала мои выпады. Умело отбивала, чувствовался знакомый стиль. Меня вдруг осенило: Да это же мой стиль, блядь! Только я мог научить этим приемам.

Отвожу кулак, обернутый алым пламенем, и врезаю уже своим кулаком Мине по корпусу. Она содрогается всем телом, едва не загибается, но держится. Еще бы не держалась, моя ведь школа, по-видимому.

И все же Щиты Сентрю это далеко не Обереги Аматэрасу. После еще пары проносов моей левой мимо блоков Мины, она рухнула и, подняв тучу скрывшего ее пепла, попыталась откатиться в сторону. Я будто на себя в зеркало смотрел.

Точно регрессор.

Только плевать мне на взметнувшуюся завесу. Зачем мне видеть бегство противника, когда я прекрасно слышу биение его сердца. Впечатываю ногу в гущу черного облака, из которого раздается сдавленный крик.

Я отчетливо различаю поддельные ноты боли. А, девушка не так проста. Раз регрессор, она тоже в курсе, что никакая завеса не спрячет от меня. Но притворилась, что не знает. И будто бы мой пинок ее достал, а на самом деле…

Черноту справа рассек перламутровый росчерк. Отбиваю не глядя и шарахаюсь прочь — подальше от вспыхнувшего рядом огненного бутона.

Обхожу Мину сзади, она будто спиной чувствует, резко разворачивается навстречу. Пепел оседает черными хлопьями на сверкающем перламутре. «Жало» и магический клинок скрещиваются. В то же время я бью левой в печень, она — коленом туда же. Оба удара достигают целей, мы одновременно крякаем.

Чувствуя, что мгновений для атаки все меньше, отвожу «жало» и обрушиваю сверкающий клинок снова и снова. Цель — только ранить, зацепить. Но Мина слишком хорошо обучена, наверняка, одна из лучших моих фехтовальщиц. Говоря «моих», имею в виду того Императора-Паука неясного.

Последний выпад «жалом» Мина лишь слегка сместила в сторону. Тем самым превратив нацеленную на ранение атаку в смертельный удар. Светящий клинок пробил перламутровые пластины на ее животе. Брызнула кровь, перламутровый меч выпал из раскрывшейся ладони. Девушка снова упала на ложе из пепла. Без подпитки эмоциональной энергии доспехи растаяли, словно лед на солнце. Бледное вспотевшее лицо посмотрело на меня.

— Еще одна лапа отброшена.

По моей команде «чешуя» исчезла. Я прикоснулся к шее Мины. Пульс учащенный, дыхание с каждым выдохом все слабее. Резкий запах окутывал рану — наружу истекала моча или желчь. И то и другое очень плохо: внутренние органы повреждены. Максимум через тридцать минут сердце Мины остановится от нехватки давления. «Скорая» не успеет добраться до глуши, девушку не спасти.

Времени мало.

Сев рядом с девушкой, перевернул ее на бок. Бережно положил на колени голову Мины. Живот ее вздулся, между синеющих губ выплеснулась рвота. Легкими касаниями пальцев я вытер ее губы и подбородок. Мина попыталась улыбнуться.

— Ты никогда не боялся замараться.

Другая моя рука погладила мокрые волосы девушки.

— Может, потому что я настолько грязный, что уже без разницы.

— Ниже, — попросила она. Я послушно опустил ладонь, и девушка прижалась к ней щекой, закрыв глаза. Сладкая истома накрыла ее и немного притупила боль. Спустя несколько секунд она спросила:

— Будешь пытать?

— Я никогда не боялся замараться, — повторил ее слова.

— Будешь, — проронила Мина, в ее слабом голосе звучал ужас.

— Ты хорошо знаешь меня.

— Слишком хорошо и слишком поздно это произошло. Но не надо, прошу! — она закашлялась, рвота снова брызнула из ее рта, и я снова вытер кожу вокруг него. — Просто спрашивай. Я знаю, от тебя не скрыться. До сих пор перед моими глазами стоят пытки, которые ты изобрел. Жуткие монстры, которые, попав в капкан, запросто могли отрезать себе ногу, содрогались в крови и дерьме, моля тебя прекратить. А ты, выворачивая наизнанку не только их тела, но и души, лишь смотрел с бездонным спокойствием. Как паук на мух.

— Попробуем без пыток, — кивнул я. — Из какого временного промежутка ты пришла?

— Двадцать лет спустя…

Через двадцать лет Мина умрет. Брошенная своим любимым в одной из битв гражданской войны, она сгорит в атаке враждебных магов. До этого она предаст свой клан, ударит перламутровым клинком в спину родного отца. А еще раньше, задолго до ужасной войны и череды собственных предательств, Мина полюбит инкуба Хенси Аматаро. Девушка еще не будет знать, каких жертв он от нее потребует. Как и то, что сама станет жертвой его восхождения на трон императора. Род, честь, возможное счастье — все это Мина сожжет во имя любви к человеку, неспособному любить.

— Только смерть подарит мне понимание.

— Не смерть, — сказал я, читая лицо умирающей девушки. — Существо, личность…Аматэрасу.

Солнцеликая богиня призовет душу Мины в свои золотые чертоги. Ее проведут мимо тысяч сверкающих залов. Ласковые руки Всеправительницы прижмут девушку к дрожащей от рыдания груди. «Это ужасно, — будет плакать самая прекрасная женщина, которую Мине доводилось когда-либо видеть — Ужасно!»

Мина спросит: «Что? Что опечалило тебя, Царица Неба?».

На нее посмотрят с горечью и сочувствием: «То, что ты совершила, дитя!»

И Мине покажут всю ее жизнь. С самого рождения. Нежные объятия отца, поцелуи матери, игры со сверстниками — детьми других членов клана. Ясли, школа, наконец Хенси Аматро — переломный момент во всей ее жизни. Как черта, разделяющая мир верности, долга, веселья и мир крови, смерти, войны. Мина видела, как Хенси опутал ее сознание словами, без труда подчинил своим целям. Сделал из нее бездушного робота. Пультом управления для этой машины стал голос Хенси, а питающей энергией — поцелуи его губ. То же самое он сотворил не только с ней: Юкари, Ицука, многие и многие другие оказались не сильнее Мины. Каждую Хенси подчинял, каждую изменял до неузнаваемости. Каждую трахал.

На отмотке своей прошлой жизни Мина обучится у Хенси атакующим приемам, станет его разящим мечом. Руки Мины обагрятся кровью любящего отца и друзей из детства. И ни разу она не пожалеет. Голос, проклятый голос Хенси предупредит любые ее сомнения, перенаправит течение ее мыслей с невыгодного для него пути. Паутина лжи спеленает ее мозг, окутает сердце.

Глядя на свирепствующую себя, Мина упадет на бархатный ковер, устилающий пол небесного чертога. И она спросит: «Ради чего они все умерли?» Перед глазами девушки промелькнут картины. Токио в огне, имения магов, превращенные в склепы, и молодой человек в костюме «тройка», сидящий на троне.

Мечта, все ради мечты чудовищного изворотливого ума.

Аматэрасу со слезами в глазах посмотрит на распластанную у ее ног девушку: «Прошу тебя. Останови этого монстра! Вернись назад, исправь свою судьбу».

Мина лишь покачала головой: «Даже если это возможно, не выйдет. Он видит души. Он узнает мое намерение, только мельком взглянув на меня».

И тогда богиня протянет руки и поднимет свою новую жрицу с колен: «Не увидит, с моим благословением не сможет. По крайне мере, не сразу».

Рассказ Мины резко прервался. Последние слова выходили из нее с трудом, посередине предложений ее два раза рвало. Я вытирал бледное лицо умирающей и слушал.

Наконец легкие девушки расстались с последним вздохом, глаза невидяще уставились на меня. Я продолжал гладить ее волосы, размышляя.

Золотые чертоги, тысяча залов, сияющая богиня.… Все очень смахивает на наркотические галлюцинации. Но что более важно, — я оглядел заросли у дороги, — сколько еще регрессоров отправили по мою душу.

Глава 21

Тэмми Кигуми молча глядел по очереди на удочеренных девушек. Юкари и Аяно сжимались под его взглядом, как рыбы фугу, выпускающие воздух. Побарабанив пальцами по столу, глава магического клана пробасил на весь кабинет:

— Десять наших людей погибли, и мы даже не знаем, чьих это рук дело?

— Да, дядя, — опустила голову красноволосая девушка, оправдываясь за себя и сестру. — Юкари не знала, кто ее преследовал, попросила помощи у меня, а я попросила Эрзе…

— Кезуе говорит: убийца маг, — Тэмми прервал сбивчивые объяснения своей наследницы. Суровое лицо повернулось ко второй девушке. — Или демон. Кто же, Юкари?

Школьница убрала волосы с глаз. Она всегда немного тушевалась перед дядей, потому что не общалась с ним так плотно и часто, как Аяно. Но сейчас от ее храбрости и ума зависела жизнь Хенси, и она лучше язык себе откусит, чем отдаст любимого на растерзание его собственному отцу.

— Не знаю, дядя. Когда мы его поймали, он не проявил ни техник, ни магии. В доме же он неожиданно ударил меня со спины, и я потеряла сознание….

— Почему в доме пощадили только тебя?

Юкари вспомнила слова Хенси: «Теперь моя любовь сияет?». Столько озарений в тот миг. Столько благоговейного трепета.

Воспоминание придало ей сил выдержать грозный взгляд дяди.

— Возможно, мерзавец хотел позабавиться со мной позже, — она побледнела и ощутила, как Аяно взяла ее за руку, — но кто-то его спугнул.

— Твоя одноклассница, которую он убил возле дороги неподалеку? — предположил дядя.

— Я не знаю, как Мина оказалась там, — пробормотала Юкари. — Мы с ней никогда близко не общались.

Тэмми поморщился. С кланом погибшей девушки ему пришлось иметь очень неприятный разговор. Немудрено: отца этой Мины поразило страшное горе. Труп любимой дочери лежал на землях Кигуми, и их маги не могли сказать, кто убийца. Потому что якобы сами не знали. Если бы не советники бедняги, тот бы точно развязал самоубийственную войну против Тэмми. В этот раз обошлось, но врагов у Кигуми прибавилось.

— В сражении в парке ты участвовала?

— Нет, дядя. Меня там не было. Мы с Кензу в это время везли за город моего преследователя. А Эрзе погнался за его соучастниками.

— Значит, кто убил Эрзе и его людей, ты не знаешь? И кто попутно сжег парк тоже?

— Нет, дядя.

— Когда ты пленила сталкера, почему не прочитала Напев истинного зрения?

— Не подумала… — Юкари поджала нижнюю губу. Аяно подозрительно посмотрела на сестру, но промолчала.

— Ты осознаешь ответственность? — Тэмми наклонился через стол. — Если бы ты сразу опознала, что сталкер демон или маг, те трое бы сейчас дышали.

Юкари вздрогнула. Ее вина в смерти всех десяти человек неоспорима. Более того, в то время как Хенси рубил Кензу и его сослуживцев, она мирно спала на диване. Пока ее дом детства превращался в кровавое побоище, она плавала в головокружительных грезах. А после пробуждения ее ждал вид неподвижных тел на крыльце и плавающих в крови бычков… Никогда Юкари не испытывала столько стыда, никогда не ощущала себя столь никчемной и вредоносной. И в то же время любимой. Бремя вины вместе с болезненной истомой в груди.

— Осознаю. И я готова понести наказание.

— Аяно, выйди, — велел глава.

И девушка, тряхнув красной гривой, поплелась прочь из кабинета. Медленно, с тревогой оглядываясь на сестру, но не смея перечить дяде. Наконец хлопнула за ее спиной дверь, и Тэмми разом утратил всю суровость. Устало провел ладонью по лицу. Страшные глаза словно поблекли, исчез грозный блеск.

— Кезуя допросит тебя, — произнес Тэмми. — Я не имею права отказать своему главе безопасности в таком вопросе. Погибли его подчиненные…

Пауза длиною в вечность. Юкари вся напряглась, она слышала, что Кэнма Кезуя способен внушать страх не хуже высокоуровневого асура. Во время разговора с ним люди выжимались досуха — до последней слезы, до последней капли пота.

— Твои ответы никуда не годятся, — сказал Тэмми. — Тебя нужно подготовить, иначе Кезуя вызнает личность нашего демона-мага в первую же минуту. Это не страшно, но если проведешь его — проведешь кого угодно. Хорошая проверка твоей легенды.

У Юкари мигом вспотели подмышки.

— …дядя? — жалко проблеяла она.

Тэмми сокрушенно покачал головой.

— Дурочка, чего ты хотела добиться, схватив его? Теперь он инкуб, с этим ничего не поделать. Небесный император свидетель: я всегда хотел, чтобы он нашел свой путь! — произнес он, уперев взгляд в крошечные листья бонсая на полке. — Но даже представить не мог, что его потянет к демонам. Да еще к инкубам! Думал, станет каким-нибудь мультипликатором или там мангу свою любимую научится рисовать. Словом, из магов спустится до простого достойного. А оно вон как сложилось, — Тэмми перевел взгляд на девушку. — Юкари, ты бросила глупую затею? Понимаешь вообще, что чуть не натворила? Еще бы немного и дошло б до войны с демонами, с этими Нога. Хенси — для них как золотоносная утка. Не знаю, где он научился торговле ценными бумагами, но мне докладывали о резко выросшем достатке этого клана.

— Больше не посмею его трогать, дядя, — пробормотала Юкари с пунцовым лицом. Не было смысла скрывать. Конечно, Тэмми сразу понял, что она кого-то выгораживает. А тут и о Хенси догадаться несложно, учитывая, что освободившийся пленник только ее одну не убил. Да еще этот парк, где сестры с Хенси часто проводили время в детстве. Аяно, поди, то же самое подозревает.

Только истинная причина похищения никому даже в голову не придет. Подумают, что глупая влюбленная Юкари пыталась убедить Хенси вернуться в клан Кигуми. Которому он ни к черту не нужен.

— Так, — почесал бороду Тэмми. — Сейчас переработаем твою версию. Запоминай.

— Да, дядя, — девушка покорно опустила пушистые ресницы.

«Добрался ли Хенси до дома? — волновалась она при этом. — Голый, босой, раненый… все ли с ним хорошо?»

Ее пятки чесались, требовалась вся выдержка, чтобы немедленно не броситься искать Хенси.

На своем горбу я дотащил Киру до трассы. Из стоявшей на обочине машины сразу выскочил Гаунг. Здоровый китаец забрал вампира, да еще и меня под руку повел. Чувствовал я себя, правда, не очень. Требовались перевязки, сон, еда. Второе пришло сразу, как только залез в салон.

Очнулся уже дома, помытый, перебинтованный. Лежал почему-то в комнате Сакуры, в ее розовой шелковой постели, сама сестра возилась тут же, меняя очередную повязку на одном из высоковольтных поцелуев Юкари. Дымящаяся миска супа рядом на тумбочке вызвала бурное слюновыделение.

Сразу обрушился всплеск эмоций. Сначала Сакура целовала меня, обнимала, на радостях даже попыталась оседлать мой таз, моментально стянув с себя трусики, но тут ее пришлось обломать и согнать с себя шлепком. Мягко говоря, я был не в настроении одаривать кого-то ци. Вот сам бы да, не прочь полакомиться чужой энергией. Но в районе инкубов попробуй найди человеческую девушку для подзарядки. Нет, такое удовольствие здесь в дефиците.

Потом пошли укоры. Сакура уперла руки в бока и потребовала объяснений. Мол, зачем я ее кувыркал в постели до Обвинителя, если с собой на такие опасные походы «в гости к другу» не беру. Просто тут не отмахнешься, поэтому пообещал положа руку на средце, что такие промахи больше не совершу. Да-да, моя сногсшибательная валькирия, в следующий раз обязательно ты со мной, надерешь зад паршивцам. Этим уже не получится, эти уже переродились в новых жизнях, но новым мерзавцам несдобровать. Замочим гадов.

А дальше меня кормили с ложечки. Но Сакуру не устроило, как я пережевываю пищу — типа недостаточно тщательно. Пришлось есть из ее рта. Обед затянулся, потому что сестра не упускала случая пошалить губками и изучить языком рельеф моего неба. Излизала мне рот с таким сладким урчанием, как будто я год числился среди пропавших без вести.

Каких-то сведений удалось добиться от говеющей сестры. Кира отошел от обморока, природная сверхрегенарция восстановила вампира. Сам я проспал три дня. Коммуникатор мой разрывается от звонков и сообщений от какой-то безумной девушки, представляющейся то троллем, то марсианином.

— И все время эта полоумная просит дать трубку какому-то «его терновому величеству», — вознегодовала сестра, потом с подозрением уставилась на меня. — Это у вас секс-игры такие?

— До постели у нас с ней еще не дошло, — сказал я, сам при этом задумавшись: способна ли Миза под оргазмом шмальнуть мармеладной волной? Проверять все же не стоит.

Проанализировал свое состояние. Как бы Юкари меня ни мучала, функции жизненно важных органов не нарушились. Кости тоже целы, связки не порваны. А раз так, то отдохнули и хватит.

Тем более, раз неизвестно, сколько еще регрессоров меня прямо сейчас выслеживают. Самое печальное, что я не могу их видеть. По крайней мере, сразу. Судя по опыту с Миной, мало сосредоточить взгляд на фальшивом лице, нужно еще знать, что его выражение не соответствует сложившимся вокруг обстоятельствам. Именно такое противоречие разрушило маску Мины.

Выходит, любой прохожий на улице может оказаться регрессором и, пока не воткнет мне нож в спину, не выдаст себя. Мда, и зачем в будущем мне уперся императорский трон?

Но самое тревожное это не сами регрессоры или боги за их спинами. Пришельцы из будущего так, цветочки, по сравнению с метафизическим открытием, которое они представляют. Ужасно, то, что мое главное оружие Подготовленного — Вероятностный транс — бесполезно. Больше не существует линии, разделяющей прошлое и будущее. А значит, нет смысла анализировать Прежде, чтобы просчитать Потом. В случае с регрессорами Потом само воздействует на Прежде. И эти воздействия нельзя предвидеть. Я слеп как котенок. Я уподобился Рожденным в миру.

Но пока отложу все эти вопросы. Есть более осязаемые проблемы, ими и надо заняться в первую очередь. В любом случае, такие близкие ко мне люди, как Сакура или Кира, точно не регрессоры. Их уж за столько времени я бы раскрыл. Скорее уж это окружение второго круга, на ком мое внимание еще не акцентировалось.

Возвращаясь к насущным делам, смущала одна вещь: раз пролетело целых три дня, то Юкари уже могла найти предлог вырваться из дома…

Снизу раздался дверной звонок. Легка на помине. Я встал с кровати и начал одеваться.

Когда спустился в прихожую, Юкари неловко переминалась с ноги на ногу напротив Сакуры.

— Братик, — усмехнулась сестра. — Тебя навестила соученица.

Конечно, тут было чему усмехаться. Маг сунулась в квартал демонов, а значит, либо самоубийца, либо дура. По воспаленным глазам Юкари Сакура верно опознала второе. Влюбленная дура.

— Хенси, — сказала она. — Как ты себя чувств…

— Юкари, тебе нужно срочно уходить, — покачал головой я. — Сейчас вызову такси.

— Ну погоди-и-и, — замахала рукой Сакура. — Пускай хоть кофе попьет. Здесь же на нее никто не накинется. И вообще неправильно: тебя такая красавица навещает, а ты ее гонишь.

— Спасибо, — засмущалась Юкари. Ох, зря: гетера просто потешается над наивной девочкой. И Сакуре очень хочется продлить удовольствие. Сестра понимала мужчин, она видела рычаги и примитивные желания, что ими движут. Редко ей выдается шанс разрушить выдуманные идеалы неискушенной девушки.

Мы прошли на кухню.

— С сахаром или без? — спросила сестра. К ее удивлению, Юкари замялась, бросила на меня умоляющий взгляд. Я ободряюще улыбнулся. После пережитого в подвале девушка научилась честно признаваться себе в своих грехах. Нет больше места самообману. Юкари — сладкоежка, а еще она не столько любила самого Хенси, сколько любила быть любимой. А я пообещал ей безграничную, бессовестную любовь и тем покорил ее сердце.

— С сахаром, — решилась Юкари и с надрывом произнесла. — Много сахара. А у вас есть… конфеты или пирожные?

Сакура приподняла одну бровь. Ну да, для нее совсем не прозрачны сложные решения, которые приняла Юкари, попросив сладкий кофе.

— Трубочки с заварным кремом устроят?

— Да, пожалуйста, — совсем смутилась девушка.

Хрустя пирожным, Юкари не отрываясь смотрела, как Сакура пьет кофе. Изящные пальцы не обхватывают ручку чашки полностью, а держат едва-едва. Чашка словно сама парит от стола к красивому рту. Сама же стройная и элегантная гетера внушала Юкари женское опасение. Девушка то и дело переводила хмурый взгляд с Сакуры на меня.

— Итак, — сказала Сакура, пригубив кофе. — Уверена, Юкари-сан одна из самых красивых девушек в твоей школе. Так ведь, Хенси?

— Без сомнения, — согласился я. Устроенная сестрой ловушка заставит Юкари еще шире открыть глаза. А мне этого и надо. Мои соратники не должны строить несбыточных грез насчет меня. Иначе все обернется как с Кейной, из-за глупой надежды которой рухнула целая цивилизация. Я всегда открыто говорил покоренным сердцам: Перед вами Паук, и он жертвует вами. Главное подобрать верный момент для беспощадного откровения. Тогда мои последователи сами с радостью отдадут свои жизни для достижения кратчайшего пути.

Девушка наклонилась к своей чашке, чтобы спрятать красное лицо.

— Я рада, что вы так считаете, — в ее голосе звенело счастье, относились эти слова ко мне. Она даже забыла, что Сакура — из рода демонов, презрение к которым в каждом маге разжигают с детства.

— Юкари-сан, братик уже как-то выражал тебе свою симпатию? — продолжала веселиться Сакура.

Девушка отвела взгляд.

— Я видела, как его любовь сияет.

— Ого! — Сакура не выдержала и заливисто рассмеялась. — И как же ты это видела? Он звал тебя в кино? Писал любовное послание? Или, может, подарил шоколад на День Валентина?

— Нет, — Девушка поняла, что гетера издевается над ней. Подозрение Юкари во влечении Сакуры ко мне превратилось в уверенность. — Это наш с Хенси секрет.

— Вот как, — улыбнулась Сакура. — И в какие дни недели ты бы хотела занимать его постель?

— Что?! — Юкари вылупилась на сестру. Такой грязи она не ожидала услышать даже в гнезде разврата, которым для нее выглядели кварталы инкубов.

Сакура же вопросительно на меня посмотрела. Я взглядом разрешил ей нанести нокаутирующий удар.

— Просто хотела разделить время братика, — пожала плечами сестра, — чтобы точно знать, когда могу с ним уединиться. А то как бы сумбур не вышел.

Юкари закашлялась. Я протянул ей салфетку, она не глядя смяла ее в кулаке.

— Повторите, — попросила девушка.

— Что именно? — захлопала глазами Сакура. — Что мы с Хенси спим вместе?

Несколько секунд Юкари пыталась восстановить дыхание. Перед ее внутренним взором проносились картины одна развратнее другой. Стройное тело Сакуры изгибается в экстазе, а сверху в стонущую красавицу вхожу я, голый и покрытый ожогами от электрошокера.

— Но вы же брат и сестра, — прошептала Юкари.

— И что? — хмыкнул Сакура. — Вы тоже ими были.

— Но не по крови! — воскликнула в панике девушка.

— Так и мы аналогично, — ухмыльнулась гетера.

Юкари не смотрела на меня. Она попыталась сглотнуть ком в горле и снова закашлялась.

— И вас он тоже…кхе-кхе… обещал любить?

— Любить? — Сакура задумалась. — Думаю, тут мы с тобой отличаемся. Мне он обещал позаботиться о моей семье. Тебе повезло больше, даже завидую.

Юкари молча повернулась ко мне.

«Это правда?»

Я прикрыл веками глаза, словно бы стыдясь открывшейся истины.

— Каждым сердцем движет великое желание. Твоим — жажда любви, Сакуры — безопасность семьи. Так ли для тебя важно, что движет моим?

Я задрал футболку на животе, обнажив белоснежные повязки. На глазах Юкари выступили слезы. Воспоминание о том, как она пытала меня, обожгло ее словно шокером.

— До тех пор пока я готов ради тебя страдать, умирать и жить, какая разница, что мной движет?

Юкари закрыла ладонью рот, чтобы не зарыдать. Он снова делал с ней это. Снова открывал ей ужасные тайны о самой себе. Какая же она жалкая, никчемная, испорченная.

— Откуда ты знаешь? — закричала она. — Откуда ты знаешь, что мне плевать?

Сакура больше не улыбалась, гетера вдруг осунулась и уставилась в одну точку.

— Просто он слышит наши тайные голоса.

— Как и вы мой, — кивнул я. — Юкари, ты спрашивала, правдивы ли слова Сакуры. Мне еще нужно отвечать?

Как можно одним коротким вопросом, одной интонацией вызвать водопад очищающих слез? Юкари не знала этого, но все же заплакала. Стыд и боль пронзили ее насквозь.

«Прекрати меня мучить, пожалуйста. Ты же сам все знаешь»

Мои холодные ладони притянули ее лицо к себе.

— Я хочу, чтобы ты тоже познала себя. Облеки свою суть в слова и ответь мне, есть ли разница, что будет происходить вокруг нас, скольких мы совратим, соблазним, погубим, пока ты и я будем вместе?

Юкари показалось, что она снова видит лужу крови на полу и плавающие в ней бычки от сигарет. А затем я поцеловал ее и с прикосновением горячих губ наваждение пропало.

— Без разницы, — бесцветным голосом прошептала Юкари. — Мне плевать на них всех.

И она потянулась к моим губам.

Глава 22

— Кто была эта бешеная? — потребовал ответа Кира, врываясь в мой кабинет. Ритмичная клубная музыка влетела вместе с ним. Была полночь, жизнь в «Контакте» гремела на самом пике.

— Дверь закрой, — поморщился я от яростных сэмплов.

Вампир послушался, и панель звуконепроницаемого поролона огородила нас от громыхающих басов. Мы с Мизой только что развалились на кожаном диване. Гений Киркари изучала пальцами синяки на моем лице и грустно вздыхала. Точнее это тролль вздыхал:

— Совсем не аппетитно выглядишь.

— Зато теперь у тебя меньше соблазна оттяпать мне щеку, — нашел я плюс в оттеках на лице.

— Ну-у-у не сильно-то меньше, — ухмыльнулась Миза и лизнула мой нос.

Вампир прокашлялся, обозначая свое присутствие.

— Голубки, я вообще-то тут.

— Ревнуешь, клыкастый? — сверкнула глазами маг, и даже я не знал, шутка это или угроза.

— Ты меня раскусила, — хмыкнул вампир, закатив глаза.

— Нет, — покачала головой Миза и вдруг плотоядно облизнулась. — Еще нет.

Кира отшатнулся, его красный рот вмиг усеяли длиннющие как сабли клыки.

— Магичка, по-моему, ты перепутала, кто из нас с тобой настоящий хищник. Показать?

Ох, ну и дружная ж у меня команда. Расслабленно бросил обоим:

— Здесь не разделочная, — и громче, — тому, кто запачкает мой персидский ковер, шею сверну.

Вообще я понятия не имел, где закупали обивку моего кабинета, но не суть, подействовало. Кира убрал клыки, Миза опустила голову мне на грудь. От ее растрепанных волос пахло зефирным кремом и старой кровью. Глупо надеяться, что девушка во время готовки палец порезала.

— Пекла сладости? — вяло поинтересовался.

— Ага, чудный бисквитный торт с клубничной начинкой, — улыбнулась Миза. — Для тебя. Ночь отстаивается в холодильнике, завтра попробуешь.

— Бисквит из муки и яиц готовила? — выдал Кира. — Или чью-то селезенку испекла?

— Фу, — скривилась девушка. — Изучай биологию, криворотый. Селезенка как иммунный орган захватывает болезнетворные бактерии и токсины, и только самый тупой «настоящий хищник» будет ее использовать в качестве ингредиента для бисквитного торта.

— Ботанка, — хмыкнул вампир.

— Бурый ушан, — не осталась в долгу Миза.

— Это че?

— Это летучая мышь с огромными ушами, которая все везде подслушивает.

Кира весь покраснел и, сдерживаясь из последних сил, устремил на меня налитые кровью глаза:

— Так ты ответишь? С какого та дура на дороге на нас накинулась?

— Мина — регрессор.

— Чего Мина?

— Ее душа переродилась из будущего, чтобы убить меня, прежде чем я стану императором Японии.

— Понятно, — кивнула Миза.

— Ни хера не понятно! — вскричал вампир. — Совсем сдурели?! Мы не в гребаной манге! Что происходит?

— Так Мина сказала перед смертью, — пожал я плечами. — Больше мне нечего тебе сообщить.

— Прекрасно, — скрежетнул зубами Кира.

— Миза-тян, — прошептал я на ушко Гению Киркари. — Увидимся завтра в караоке, сейчас у меня дела с Кирой.

Девушка недовольно сверкнула глазами в сторону вампира, словно раздумывая, испепелить ли помеху нашему уединению на месте. Почувствовав недоброе, Кира побледнел еще больше.

— Ковер, — с угрозой сказал я и мягко коснулся лебединой шейки девушки. — У тебя такая изящная шея, Миза-тян.

Девушка обернулась ко мне. Ни капли страха в пустых глазах — только кровожадный блеск. Как размазанный по бездонным небесам закат.

— Говорят, вредная пища самая вкусная, — задумчиво сказала она. — Сейчас троллю очень хочется отведать твоей селезенки, Хенси.

Ох ты ж…Вот только не надо подавать меня на стол, ладно?

— Но тогда я не смогу попробовать твой торт, — деланно опечалился я.

Ее взгляд мигом потух.

— И правда.

Мы с Кирой смотрели, как Миза встает и, старательно огибая злосчастный ковер, выходит из кабинета. На миг бешеные сэмплы снова заполнили небольшую комнату. Захлопнулась дверь за Мизой и колеблющиеся басы прекратились.

Кира вытер рукавом пот со лба.

— Фух…Меня учили, что от опасных людей надо избавляться. Давай я прирежу ее в закоулке?

Меня вдруг обожгло воспоминание о смертельно раненой Мине. «Еще одна лапа отброшена», — словно прошептал хриплый голос. Знакомая тьма.

— Рано, — бросил вампиру. — Она еще пишет касты, которыми Юкари будут бомбардировать твоего брата. Но избавиться кое от кого нам все же придется.

— С радостью, — Кира хрустнул пальцами. — Кого мне разделать?

— Коджи, — бросил я, внимательно посмотрев ему в глаза.

На миг Кира онемел.

— Мышонка? — наконец выдавил он. — Ты же шутишь, да?

Я удерживал его взглядом.

— Мне звонил Маширао…

Где-то раз в квартал глава собирал весь род Нога в своем чайном домике. На этих чаепитиях Маширао расспрашивал членов обширного семейного круга об их делах, проблемах, увлечениях. Расспрашивал с активированным духовным навыком «Опознаватель лжи». На прошлой неделе состоялся еще один «семейный допрос». Очередь дошла и до младшего племянника Маширао. До Коджи.

— Коджи проболтался, что проводит много времени со мной, — довел я до вампира. — Что мы вместе тренируемся, ходим по клубам, развиваемся…

— Черт! — выругался Кира. — Майя-янтры? «Контакт»? То, что вы с Мышонком уже Искусители?

— Нет, — сказал я. — Пока нет.

— Отлично, — почесал руки Кира. — За квартал мы успеем придумать какую-то обманку, так? Научишь Мышонка, как обвести вокруг пальца старого удава?

Долгое молчание, конечно, преднамеренное.

— Хенси? — Кира прикусил губу.

— Маширао посетовал, что не успел поподробнее поспрашивать Коджи о наших времяпровождениях, — сказал я. — Но на следующем собрании уделит ему больше времени.

— Ну и пусть. У нас же целый квартал подготовиться….- затараторил вампир. Но я крепко взял его за плечо, он уставился на меня, — Хенси, это же возможно?

«Но ведь ты уже знаешь», — говорили мои глаза.

— Возможно? — подался он ко мне.

Я поднял брови, вздохнул.

— Кира, возможно все, но это не кратчайший путь.

— Кратчайший путь? — заморгал вампир.

— Порядок действий, определяющий как наиболее эффективно использовать обстоятельства, — сказал я. — Путь к победе.

Кира ощутил слабость в ногах, когда я — и осанкой, и лицом, и пронзительным взглядом — напротив, стал выглядеть жестче.

— К победе над кем? — сглотнул вампир комок в горле.

— Над Мясником, затем над магами и богами, — улыбнулся я. — Над всем миром.

Кира какое-то мгновение беспомощно смотрел на меня, затем опустил глаза.

На миг я сам ощутил, что мир — это весы, и все, что мне предстоит отдать — все жизни, о которых говорила Мина — никогда не перевесят одной-единственной вещи. Придать смысл своему существованию. Победить Абсолют в лице собственного несовершенства.

— Но не над Мышонком! — рявкнул Кира. Его затрясло, из груди вырывалось хриплое дыхание. — Он один из нас…

— Пока не предаст, — договорил я. — Было время, когда ты не имел ни гордости, ни силы. Тогда ты думал: нет ни дружбы, ни любви. Есть только…

— Страх, — Кира услышал хрип из своего горла.

— То время позади, — эти слова принесли ему облегчение. — Но став сильнее, ты также загнал себя в рамки совести. Оставил лазейку прежним временам вернуться.

Внутри вампира все сжалось под моим взглядом.

— Ты отставил портал в прошлое, Кира, — он в твоей душевной неуверенности. Хочешь снова стать слабым?

Кира обхватил себя руками за плечи. Неожиданно он утратил чувство защищенности, которое приобрел в последние месяцы. Нигде не скрыться. Нечем дать сдачу.

— Черт, нет, конечно, — выдавил вампир.

— Если твой потенциал превосходит границы твоей совести, Кира, — сказал я, — отбрось ее.

В школе ничего интересного за три дня моего отсутствия не произошло. Зато все пялились на меня, как на какую-то диковинную зверушку. Нет, на фингалы и ссадины всем было чихать. Подумаешь, разукрасили физиономию. Да и раньше Хенси также постоянно светил избитым лицом, как светофор.

Все дело было в прибавлении к «свите».

Я и так недавно выделился тем, что «перешел на темную строну». Сыщите-ка еще одного обладателя дьявольского семени среди школьников. Ага, хрен вам, сплошь кинозвезды, промышленники и банкиры. Да и маги вроде бы еще ни разу не подавали заявки на членство в демонический род — так как все они снобы поголовно. К тому же теперь за моей спиной всегда маячили Кира и Коджи, сами по себе неслабый повод нижнюю челюсть уронить. Только вчера низкоуровневые хулиган и его жертва вдруг прилично прибавили в ци и обросли крепкими мышцами, прямой осанкой и спокойными уверенными взглядами. Ах да, еще с Ицукой же я нормально побоксировал. А еще тому магу приличную трепку задал за вылитый суп и Напев ослепления. А еще… Короче, дивиться было чему.

Теперь же всеобщие взгляды приковала к себе Юкари. После каждого урока гениальный маг бежала в мой класс и как тень следовала за мной, инкубом с разбитой рожей. Раньше на людях Юкари держала с Хенси дистанцию и не светилась рядом лишний раз, понимая, как смущает любимого своей крутизной. Сейчас же и она, и я плевать хотели на мнение остальных. Меня больше тревожило, как сбивается ритм моего сердца при взгляде на бледное лицо девушки. А еще, что часто вспоминались слова Мины: «Первой на алтарь твоих амбиций легла Юкари. Точнее, еще ляжет».

Кира же все отводил взгляд от Коджи. Я поручил убить инкуба, когда мы разделаемся с Мясником. В драке с Карателем любая помощь не лишняя, поэтому пока рано избавляться от Коджи.

Все четверо мы уселись в столовой, когда на горизонте вспыхнула ярким огнем красноволосая Аяно.

Будущая глава Кигуми нависла над нашим столом. Я даже рта раскрыть не успел, когда девушка прошипела:

— Сестра, почему уже который день я вижу тебя в школе вместе с этим инкубом?

Всех нас мигом бросило в жар. Не от неловкости, просто подсознание Аяно опять кастовало под шумок ее бурлящих эмоций. Жезл Сэймэя испускал волны тепла прямо нам в лица.

Юкари подняла голову.

— Сестра, как будущей главе уважаемого клана, тебе давно пора научиться приличным манерам.

Девушки напряженно смотрели друг на друга.

— О приличных манерах заговорила, — поджала губы Аяно. — А якшаться с неровней по положению входит в рамки приличия? Этот инкуб даже не принадлежит главному роду своего клана.

Ох, зря, зря она ко мне прицепилась. Для ее сестры «этот инкуб», между прочим, самый любимый, самый драгоценный. Так было еще до совместной ночи в подвале. А сейчас вообще солнце затмеваю.

Прежде чем Юкари ответила, в горячее противостояние сестер влез Кира:

— Извините, девчон…то есть госпожи, — поспешно поправился он, как только угрожающе сверкнули глаза Аяно. — А нельзя жару убавить?

Бедный Коджи уже вытирал мокрое лицо бумажной салфеткой.

— Как только кое-кто убавит наглость, — жгучий взгляд Аяно полоснул мне по лицу, от чего фингалы на нем жутко зачесались.

Я вздохнул. Слишком многие хотят от меня слишком много внимания.

— Аяно-сан, — сказал ровно, без тени насмешки или угрозы. — Я искренне прошу прощения, что отнимаю столь много времени у твоей сестры. Уверяю тебя, ничем предосудительным мы не занимались. В знак почтительности к тебе предлагаю присоединиться к нашей компании.

— Ах ты наглец! — с придыханием выдала девушка и потянулась к жезлу.

— Сестра! — вскочила Юкари с места, заслоняя меня. — Не смей! Тронешь Хенси — и ты мне никто. Нет, — поправилась она. — И ты мне враг.

Я сделал расстроенное лицо. Ну да, ну да, решил Аяно вконец достать. Ведь если рассорю их с Юкари, она будет только моей.

— Да что с тобой такое, — взметнула брови Аяно. — Конечно, я не сожгу его в школьной столовой.

Юкари настороженно за ней следила.

— Да кто тебя знает, сестра.

— С ума сошла, — буркнула Аяно и уставилась на потеющих демонов. — И вы двое тоже! Оба принадлежите к главным родам своих кланов, а ведете себя так, будто этот нахлебник у вас верховодит.

— Хенси у нас и правда главный, — промямлил Коджи.

— Ага, мы его слушаемся беспрекословно, — с улыбкой сказал Кира. — И тебе советую делать то же самое. Садись к нам пообщаемся.

— Да прям сейчас, — мрачно ответила девушка.

Становилось все жарче. Ладно, пора уже тушить конфликт, а то придется идти в школьный душ.

— Аяно-сан, — как ни в чем не бывало, продолжил я. — Мы выслушали твою позицию насчет моей недостойности общаться с Юкари-сан. Но твоя сестра с тобой не согласилась. Есть ли что тебе еще добавить?

Применил лучший Аяноотвод. Конечно, прежде чем удалиться, меня снова одарили раскаленным взглядом, который в этой бане почти не ощущался. Жар вокруг стола ушел вместе с его источником.

Кира стрельнул взглядом в спину девушки.

— А красивая, хоть и вредина, да, Хенси?

Смысла нет хвалить Аяно, когда близко находится кое-кто более значимый для моего плана. И этот кое-кто смотрит на меня в ожидании ответа.

— Не знаю, Кира. Сложно оценивать других девушек, когда самая красивая ученица сидит по правую руку от тебя.

В ответ хмыканье вампира и благодарный взгляд Юкари. Ну и Коджи мотает на ус, учится общаться с девушками. За пару оставшихся ему жить месяцев может что-то и успеет применить.

Понятия не имею, почему Мизу тянет в караоке-бары. Узкая кабинка и широкая плазма перед глазами, на которой под саундтрек из какого-то аниме седзе сменялись пейзажи горных лугов, создавали романтическую атмосферу. Но Мизе чужда романтика в привычном смысле. Сейчас вместо каталога с песнями мы листали ее тетрадки с Напевами. Скорее ее просто заводит повседневный антураж.

За стенкой позади шумела компания школьников, мешая сосредоточиться.

— Отличная работа, — сказал я наконец, захлопнув обложку с рисунком подмигивающего покемона.

— Ты говорил, что раздобыл кастгаджет? — в пустых глазах девушки появился заинтересованный блеск. — Когда закачаем в него Напевы?

— Начнем завтра, — я помедлил. — Не ты будешь применять кастгаджет. Я нашел другую, с более сильным и стабильным сосудом души.

Миза ошеломленно заморгала. Это длилось не более пяти секунд.

— Вполне объективная причина, — вынесла она вердикт. — Но ты совершил ошибку. Безумцы живут своей собственной субъективной логикой. А внутри меня живет целый легион безумных личностей.

— Я не совершаю ошибок, — в моем голосе таилась угроза. — Твое место не на арене боя, ты — изобретатель, гений. Такой ты мне и нужна. Пушечное мясо раздобыть не проблема, но что мне делать, если потеряю тебя?

— Сдохнуть следом? — предложила Миза, оскалившись. Она вдруг захихикала. — Тролль хочет сожрать тебя, марсианин — разобрать на органы для экспериментов, Мара — заклевать. Кого мне послушаться?

Опять хождение по тонкому льду.

Но сейчас преимущество на моей стороне. Мы слишком близко друг другу, Миза не успеет произнести каст. Всего лишь один тычок ребром ладони в трахею — и угроза в ее лице растает. Как просто отбросить эту лапу, правда, Амида?

Миза подалась ко мне и принялась обнюхивать мое лицо и волосы. Словно запоминая мой запах на прощание. Я почувствовал, как чужое дыхание скользит по моей коже. Сейчас был подходящий момент для удара, но моя рука не шелохнулась.

— А чего хочет Миза Киркари?

Девушка качнулась назад и вскинула ладони к лицу. В безразличных глазах мелькнуло что-то человечное, живое.

— Затрахать тебя до смерти.

Я схватил девушку и подмял под себя. Она не сопротивлялась и стала как-то мягче, словно растаяла под моей тяжестью. Глаза ее расширились и побелели.

— Тогда выбираю ее, — скользнул ей между бедер. Мягкие груди Мизы расплющились подо мной, когда она выдохнула:

— И еще…

Я ждал, поглаживая тонкие плечи. Песня из аниме наполняла мою голову.

— Когда все закончится, отдай ту другую мне, — прошептала Миза, прижимаясь ко мне. — Пушечное мясо ведь не жалко?

Пульс участился, песню в голове заглушил голос Мины: «Еще одна лапа отброшена…», но я лишь кивнул:

— Не жалко.

Миза закрыла глаза и обхватила горячими бедрами мою талию.

Глава 23

Когда Миза натянула юбку обратно на стройные ноги, лисья улыбка заиграл на уголках тонких губ.

— Заработал сегодня очко, инкуб?

Глянул на свое отражение на экране коммуникатора. Состояние адского котла приятно удивило. Вместе с объятиями четырех недавних девушек из «Контакта» вечер с Мизой принес единицу ци. Моя же Отдача ци была все еще на уровне шести «выходок» за единицу. То есть страсти сумасшедшей девушки хватило за две «выходки». Столь мощное либидо вряд ли могло развиться у больной шизофренией школьницы. Возможно, в самый жаркий момент к ней присоединилась более древняя и пылкая личность. Например, Мара. Не хотелось думать, что это мог быть и тролль. Брр…

Ну как бы то ни было, в копилке прибавилось. Я позволил своему лицу расплыться в довольном выражении.

— Не знал, что ты еще и гений в постели.

Девушка смущенно покраснела.

— Ой, прекрати, Хенси, — она стыдливо потупила глазки. Ей-богу, прямо неиспорченная влюбленная девочка, а не бездушная — то есть, наоборот, стодушная — убийца. — Но если тебе понравилось, мы как-нибудь повторим… — и стреляет глазками, коварная психопатка. — Хочешь?

Хм, она еще спрашивает! Теперь я с нее слезать не буду. Знал бы раньше, что ее горячее длинноногое тело дает в два раза больше КПД… А вообще тут есть над чем поразмыслить.

Если прибавка единиц ци зависит от психического состояния жертвы, то, возможно, понятие «сексуальная энергия» — это миф? Возможно, адские котлы внутри демонов уже наполнены по максимуму. А «выходки» лишь увеличивают его доступный уровень. Приподнимают крышку над котлом, полного безграничной силы. Возможно, вампиры, асуры, перстолы, инкубы с рождения даже не Псевдо, а самые настоящие боги. Погруженные системой в спячку.

Могла Преисподняя решить, что я только что спал на диване не с одной Мизой, а с двумя партнерами, и с щедрого плеча отсыпать порцию ци? Тогда в будущем для роста уровней мучать жертву вовсе необязательно. Достаточно лишь обмануть Преисподнюю, заставлять ее думать, что жертва страдает. И крышка сама поползет в сторону…

Соблазнительная теория, но ей противоречит, то, что демоны, долго не потребляющие топлива, вскоре загибаются. Если инкубы не будут трахаться, то умрут. То же самое и с остальными. Вампирам нужна кровь, асурам — агония, престолам — ненависть. Или Преисподняя сама ликвидирует нарушителей? Зачем?

От Мизы все еще пахло сексом и желанием. Мое обоняние щекотало окутывающее ее облако феромонов. В паху у меня предупреждающе заныло от бешеного притока крови.

Лукавая улыбка девушки подтверждала, что она не против, чтобы «как-нибудь повторим» свершилось прямо сейчас. Ну, я и накинулся на нее. Ведь любая теория нуждается в доказательной базе.

Мы как раз вышли из кабинки, когда резко распахнулась дверь в стене напротив. На нас с Мизой уставился высокий рыжий парень. Первый номер команды из школы Сибо. За ним в полумраке кабинки девушки и парни хором пели в микрофон самую шазамируюмую нынче в Японии песню.

— Киркари-сан, — удивленно протянул парень. Стоило ему перевести взгляд на меня, как его нижняя челюсть просто отвисла. — И маг-ниндзя из Ямага? Э-э…то есть Аматаро-сан. Прости за неформальность.

В извинении он слегка наклонил подбородок. Я беспечно улыбнулся, заодно вспоминая имя парня.

— Ничего, Курсаки-сан, только все же снова поправлю: бывший маг.

— Тебе бы с моим стариком встретиться. Он любит такие споры, — глаза его вдруг сощурились. — Аматоро-сан, твое ухо блестит. Вы что, встречаетесь?

Вывод вполне закономерный. Правое ухо мне обсосала Миза во время нашего второго акта. При этом утробно урчала, будто леденец сосала. Таки в постели без тролля не вышло.

Только вот магам с демонами встречаться вроде как не положено. Если мы с Мизой спалимся, слухи прокатятся гремящей волной по школе Сибо и могут дойти до ее родителей. Такая известность мне ни к чему. Выход из непростой ситуации нашла Гений рода Киркари:

— Нет, всего лишь перепихнулись, — бросила она, и у Курсаки чуть глаза на лоб не полезли. — Как с тобой полгода назад.

Вот так новости.

— Ну ты это, Киркари-сан, — неловко переступил рыжий с ноги на ногу, — никому не рассказывай, ладно? Мы же договорились.

— А нехрен неудобные вопросы задавать, — отрезала Миза и заглянула в кабинку. — У вас там вечеринка? По поводу?

Курсаки вообще стушевался, не зная куда деть красное лицо.

— Победили в турнире Канто…

— Только потому что Хенси больше не играет за Ямага, — ввернула Миза и гордой походкой поплыла в кабинку.

Я пожал плечом и последовал за ней. Раз Миза ведет разгульный образ жизни, нечего и мне переживать о слухах.

Внутри семь парней и три девушки встретили нас офигевшими лицами. Песня прервалась на полуслове, беспризоный звукоряд повис в воздухе.

Курсаки натянул улыбку на лицо и указал ладонью на нас.

— Смотрите, кого я встретил! Принимайте гостей!

Гробовое молчание в ответ. Не считая музыки из караоке. Кто-то демонстративно отвернулся и пригубил из стакана.

Тогда я взял микрофон и запел. Хорошо запел. У Хенси оказался приятный голос с глубиной и экспрессией, песня лилась в тон музыки, словно слова шли у меня из сердца. Ребята вокруг забыли про напитки, только смотрели и слушали.

Музыка объединяет людей. Когда песня закончилась, девушки закричали «браво», парням лирический саундтрек не так вставил, но им пришлось поддержать подружек вялыми хлопками. Тогда Миза уселась, ей налили сок. Меня же пустили к столу не сразу, веселые девушки, смеясь, перегораживали дорогу и умоляли развлечь их еще. На третьей песне мне дали уже стакан смочить горло и отделили кусок пиццы. Пока жевал, сбоку все время прижималась одна хохотушка, что-то вереща. Ее третий размер приятно упирался в плечо, бесспорно. Но настроение в компании от этого только ухудшилось.

Обычно пустые глаза Мизы чуть молнии не метали. Все парни тоже напоминали готовые извергнуться вулканы. Скрипели зубами, сжимали кулаки. Понимаешь, приперся к ним, победителям турнира, вшивый демон и сразу сграбастал самую красивую девчонку. А она, и правда, помимо внушительного бюста обладала милым лицом и струящимися розовыми волосами. Вылитая Сакура в юности, наверняка.

— Дуэтом, давай споем дуэтом, — тыкала она микрофоном мне чуть ли не в рот и кивала подругам со смартфонами наготове. — А вы записывайте. У него такой звучный голос, так и тянет его слушать и слушать.

Может, в айдолы податься? Много фанаток значит много секса, а много секса значит много ци…И много проблем.

В это время Курсаки тоже почувствовал, что празднование вот-вот обернется мордобоем.

— Киркари-сан, а сколько баллов ты набрала на промежуточных? — попробовал перевести тему первый номер.

— Больше тебя, — прошипела Миза. — Больше вас всех.

Тут копия юной Сакуры отвлеклась от случки моего лица с микрофоном.

— Еще бы, — с презрительным оскалом протянула она. — Ведь у нашего Гения Киркари нет ни друзей, ни парня. Чем ей еще занять…

— У Мизы-сан есть друзья, — прервал я красотку и смущенно отвел лицо. — И надеюсь, парень тоже.

Все вмиг прикипели ко мне взглядами. Да и к черту слухи, раз уже показались вместе. Парень, друг — не так важно.

Вдруг на другом конце стола приподнялся тяжелый форвард.

— Хватит чушь нести, — громыхнул громила. — Маг никогда не будет встречаться с каким-то инкубом, — а дальше он выдал: — Извинись перед Киркари-сан.

— А не охренел ли ты? — следом привстала Миза. — Пусть лучше повторит еще раз. А то до этой сисястой дряни пока не дошло!

Видимо, чтобы все точно поняли о ком речь, ее указательный палец указал прямо на буфера «юной Сакуры». Та от испуга аж икнула, но от моего плеча не отлипла.

— Это поправимо, — заявила смелая красотка и прижалась поплотнее. Я подергал плечом. Блин, вцепилась крепко, просто так не вырвешься. Самоубийца хренова. Точно ведь все понимает, не просто так зажмурилась. К счастью, никто из голосов в голове Мизы не подстегнул ее шмальнуть в нас мармеладной волной.

Тяжелый форвард помолчал немного, словно надеясь на обратное, а затем заорал:

— Тогда…тогда я вызываю тебя на дуэль, инкуб.

Я почувствовал, как у меня ум за разум заходит.

Ладно Миза. Ее читать почти никогда не мог. Но то, что сейчас вытворяют тяжелый форвард или «юная Сакура», — бред бредом. Я всмотрелся в лицо здоровяка. Показалось или его тупая мина рябью пошла?

Сраная богиня солнца. Блин, мне что, теперь вообще на люди нельзя выходить?

— Давай лучше со мной, придурок? — молодчина Миза.

— Не-е… — здоровяка бросило в пот. Понимаю, неохота связываться с сумасшедшей. Не для этого же приперся из будущего.

Тем временем розоволосая красотка отстранилась от меня. Даже жалко — такие мягкие упругости покинули. Но ее реплика уже ни в какие ворота не лезла:

— Прячешься за девушку, инкуб?

Я с притворным упреком на нее посмотрел. А вообще красотке стоило до конца играть роль фанатки моего тенора. Теперь же нестыковок с ситуацией накопилось достаточно, и иллюзия возмущения на нежном лице отчетливо колебалась волнами.

Остальные ребята застыли с удивленными минами. Если среди них сидели еще регрессоры, пока свои роли массовки играли хорошо. Не выдают себя, падлы.

— А вы ничего не перепутали? — возмутился я. — С какого хрена мне с ним драться?

— Может, он меня ревнует? — состроила глазки Миза, но тут же не выдержала и расхохоталась. Ее эта комедия даже развлекала. — Не стоит, Итачи. Если хочешь, уединимся с тобой вдвоем прямо сейчас.

Она ощерила ровные ослепительные зубки.

— У тебя такая аппетитная грудинка.

Тяжелый форвард резко закрыл накаченными руками грудь.

— Нет-нет, не поэтому, — заблеял он как напуганная овца. — Да он сам начинает.

— И когда же это я начал? — поинтересовался скорее для проформы. Куда регрессоры гнут линию, уже понятно. У фальшивок не вышло стравить меня с Мизой, значит, придется самим марать руки. Но не здесь. Аматэрасу вряд ли послала по мою душу профанов. А в узкой кабинке опытные маги, даже с бушующими подростковыми гормонами, нападать на демона вряд ли решатся. Велик риск, что я прищучу их раньше.

— Итачи, правда, остыл бы, — вмешался Курсаки. Хм. Первый номер неплох: из роли не выбивается, будто бы пытается разрядить обстановку. Либо на самом деле не при чем.

— Когда…когда… — соображал здоровяк, что ответить. — Когда сыграл в команде Ямаго против нас, — нашел оправдание умница.

— Ты хотел сказать, когда он вас сделал? — вставила шпильку Миза.

— Сделал и сбежал, — передернула округлыми плечами «юная Сакура». — Больше в своей команде не играл. А Сибо в итоге выиграла турнир.

— Так скажите Хенси спасибо за то, что кубок Канто вам подарил, — предложила Гений Киркари. — И разойдемся.

— Все вы демоны несерьезные, — Итачи отступать не собирался, тупо провоцировал меня на драку. — У тебя талант, а ты его просираешь. Бесишь аж!

Пора с этим цирком кончать.

— Мяч найдешь? — коротко спросил я, будто бы от скуки достал из кармана коммуникатор и заглянул в него. На самом деле отправил Сакуре свою геолокацию вместе с сообщением: «Приезжай».

Здоровяк сразу обрадовался и кивнул на сумку в углу.

— У настоящего баскетболиста мяч всегда с собой.

— Ну пойдем сделаю тебя еще раз, — лениво потянулся я. — Один на один, окей? И тогда отстанешь.

Итачи с красоткой чуть ли в ладоши не захлопали от восторга. Думают, на открытом пространстве размажут меня, как нечего делать. Ох, как они скоро разочаруются.

— С ума сошли? — Курсаки все еще играл разумного вожака. — Где вы площадку возьмете? Будете ночью по дворам шарить?

— Капитан, здесь есть одна неподалеку, — отмахнулся Итачи. — Через один квартал. Двинулись, демон.

Проходя через общий зал бара, я взял Мизу за руку и заставил чуть отстать от толпы ее одноклассников. Так официанты и посетители решат, что мы с девушкой уходим сами по себе.

— Когда надену «жало», мочи розоволосую, — шепнул ей на ушко.

— Мы же с ней сидим через парту, — вылупились на меня пустыми глазами. Затем на тонких губах заплясала улыбка. — Наконец эта дура больше не будет загораживать головой доску.

Площадка обнаружилась в парке через два переулка. Высокие заросли вплотную подступали к ограде, никто снаружи не увидел бы, что происходит внутри. Ясная луна окрашивала плотную листву вокруг в синеватый оттенок.

По дороге сбросил Сакуре новую геолокацию. В ответ пришло: «Братик, скоро буду 😍»

А пока и мы подготовимся:

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Духовная техника «Око ночи» использована. У вас улучшено зрение в темноте.

Курсаки с парнями и девчонками встали у сетки. С ними же и «юная Сакура». За спиной красотки маячила Миза, готовая в любой миг превратить ее шикарные буфера в клубничное желе.

Мы с громилой прошли к линии штрафного броска. Итачи бросил сумку на асфальт и достал из нее …баскетбольный мяч.

— Выигрывает тот, кто наберет тридцать очков, — объявил он и крутанул мяч на пальце. — Фолы не объявляются, атутов тоже нет. Запрещены только проносы, пробежки, двойное ведение. Да и, само собой, без магии и техник. Готов?

Я смотрел на него, чуть не разинув рот. Этот дебил на самом деле прискакал из будущего, чтобы сыграть со мной?

— Ребята, может, остынем, — сделал последнюю попытку Курсаки.

— Начали! — взревел Итачи и пронесся мимо. Грохот мяча о щит сопроводил двухочковое попадание.

— Не зевай, Паук! — заорал громила, возвращаясь в центр площадки. Его спина была открыта, я мог пронзить его «жалом» как маринованное мясо шампуром.

Придурок, что ты вытворяешь? Ты только что себя выдал.

— Придурок, так ты будешь играть или нет? — заорал Итачи, забивая три очка из центрального круга.

Я увидел, как его лицо искажается в самом настоящем азарте. Это не иллюзия. Итачи рванулся громыхающей горой и снова забил двухочковый.

Ученики Сибо ошалело водили по нам глазами.

— Итачи, что за херня? — вскричала «юная Сакура».

— Не лезьте! — громыхнуло в ответ это чудо. — Я сделаю ублюдка! В этот раз мы обыграем его! В этот раз Сибо победит! Давай, Паук, покажи, что ты можешь.

Я оглядел толпу у ограды. Маски слетали с их лиц, как обои отходят со стен из-за сырости. Решимость прикончить меня засветилась в сощуренных глазах. Все они были регрессорами, и никто из них не понимал, что выкидывает их соратник.

У меня даже мелькнула мысль: «может сыграть?». Но это так, между делом.

Боевая техника «Жало великого аспида» успешно использована. Вам предоставлен насыщенный темной энергией клинок.

Резкий выпад, и черный клинок со свистом рассекает грудь здоровяка.

— Я пас, Итачи-сан. Этот матч остается за Сибо.

Пока парень валится на асфальт, его быстро бледнеющее лицо искажается от боли. Выроненный мяч катится в толпу. Прыжком я опережаю его, и новый взмах «жала» отсекает голову впереди стоящему магу. Алый кровавый фонтан выстреливает вверх и блекнет на фоне красочного розового водопада, который испускают ладони Мизы. Третий размер «юной Сакуры» вмиг взрывается облаком разноцветного конфетти. Истерзанный труп красотки отлетает в сторону и виснет на ограде.

Я успеваю применить еще одну технику:

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Вовремя! Столп огня врезается в меня, и я валюсь прямо на издыхающего Итачи. Предсмертный хрип здоровяка раздается над ухом. Но его тут же заслоняет ор:

— Блядь! Вы все ополоумели!!! Какого ху…!

Среди одноклассников Мизы таки затесался нерегрессор. Всего один. И он навис надо мной, облаченный в сверкающую перламутровую броню.

— Ебаные маньяки! — орет Курсаки. В поток ругани и мата вклиниваются несколько слов Напева, и в руке первого номера команды Сибо словно из воздуха возникает сверкающий магический клинок. — Ты мне все объяснишь, Хенси, прежде чем я к хуям тебя прирежу!

Глава 24

Регрессоры ударили разом. Только выкрики Напевов разорвали ночной воздух, я кувыркнулся прочь от огненных вихрей. Миг и уже в боевой стойке. Жалко, враги все равно успели спрятать свои тушки за Щитами Сентрю.

Хрипящий издыхающий Итачи сгорел в золотом пожаре. Горячая кровь убитого мага попала мне на лицо, запачкала губы. Ее вкус— соль и горечь. Вкус металла, сокрытого в дымящейся плоти.

Сияющий перламутром магической брони, Курсаки оказался между мной и товарищами. Пятеро парней регрессоров окружили нас полукольцом, две девушки бросились на Мизу. Белый свет обрушился на Гения Киркари, а она лишь смеялась, говоря безумные слова, ударяя в ответ.

— Отойди от Паука, Такаси, — прокричал капитану центровой команды Сибо. Курсаки не двигался. Руки его дрожали. Сердце гулко стучало в груди. Взгляд не отрывался от обугленного трупа Итачи. Он едва мог дышать…

Слишком фееричный вечер для бедного школьника.

— Что вы творите? — выдохнул парень. — Вы же убили Кимо.

— Наши жизни не важны, — бросил легкий форвард. — Важно лишь убить Паука. Любой ценой. А мы…мы уже умерли.

Клинок в руке Курсаки дрогнул.

— Кто-нибудь вызовите полицию, — выдала эта лапуля, недавно обещавшая меня прирезать. Но адреналин схлынул, а асфальт под ногами так и остался красным от луж крови, а воздух наполненным запахом сгоревшего друга.

Я же воспользовался короткой паузой, чтобы набраться силенок:

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Глянув на меня, регрессоры почуяли неладное.

— Такаси, быстро отойди от него! — стиснул кулаки легкий форвард. — Он убийца!

Из прорезей для глаз в маске Курсаки текли слезы, сверкали влажные бусины на перламутре.

— Некогда с ним сюсюкаться, — рявкнул атакующий защитник и разрядом синей молнии сбил капитана с ног. Тот с криком покатился к ограде, светящаяся броня на нем трескалась и рассыпалась.

Центровой сразу рванулся на меня, размахивая мечом. Не добежал. Размытая тень в шлейфе розовых волос вдруг перегородила ему дорогу и отбросила мага назад, словно куклу.

— Братик, — прорычала Сакура, черные чешуйки воинственно топорщились на ее лице. — Тебя обижают?

— Ага, — кивнул я. — Совсем достали хулиганы, сестра. Не прикончишь их, а?

Дважды просить — это не про нас с сестрой. Скакнув вперед, Сакура схватила центрового. Его ноги оторвались от асфальта. С размаху сестра ударила мага лбом в маску. Раздался треск. Голова регрессора дернулась, в следующий миг правый кулак Сакуры превратился в «жало» и вороненый клинок пронзил магическую броню и плоть врага. Яркий перламутр растаял как снег, перед звездным небом обнажилось мертвое лицо подростка. Школьник повис на мече как коровья туша на крюке.

Дергающееся тело соскользнуло с острия и упало.

Другие регрессоры зашептали касты, извергая сотрясающие мир силы. Грохот сотряс ночь. Огненные водопады, грады молний, ледяные колья заполнили площадку. Но куда какой-то школоте выстоять против натренированного мной Обвинителя. Котел Сакуры был наполнен на пятьдесят ци, ее боевые техники мы прокачали до третьего уровня. Да, школота тоже непростая. Опыт и боевые навыки прошлых жизней сильный аргумент, но ранг каждого не выше Виртуоза, а значит ни одна их атака не прошибет «чешую» сестры. Из всех магов моей школы только Юкари и Аяно имеют шанс победить Сакуру.

Поэтому я оставил сестру развлекаться и поспешил на помощь Мизе. Девушке приходилось туго, хотя без смеха на нее не взглянешь. Все из-за специфических кастов. Облаченная в объемную белую броню, она выглядела как гигантская зефирка. На ее белоснежном круглом точно арбуз шлеме поблескивали рисованные бусинки-глаза и широкая дуга-улыбка.

Две девушки-регрессора выпевали все больше и больше атак. Зигзаги молний били по Мизе, она едва успевала тушить их Инвариантами патоки. Белый доспех тут и там усеивали опалины.

Скользнув вдоль сожженной ограды, я вонзил «жало» в плечо регрессора, почти пустившей очередную молнию. Треснула броня, не выдержав удара демонического меча. Девушка пошатнулась и рухнула. Перламутровая маска растаяла, и я увидел, как плюющийся кровью рот пытается что-то выговорить:

— Снова…

Ее предсмертное выражение лица дало мне понимание.

— Да, я снова убил тебя.

Не отрывая взгляда от меня, девушка испустила душу. На звук упавшего тела резко развернулась вторая маг.

— Ну а ты чего воскресла? — поинтересовался вяло. — Или тебя я тоже трахнул и бросил?

Регрессор стиснула в руках меч. Из-под непроницаемой маски вырвались тихие злые слова:

— Сдохни, тварь…

Ну конечно. Прямо секс-маньяк какой-то. Нет, чтоб по-тихому в «Контакте» тянок с третьим размером снимать, зачем-то полез к магичкам. И теперь вот огребаю.

Следующими словами мага были не пустые проклятия, а дышащие яростью двухсложные теоремы Первоосновы. Атаки огня и льда посыпались друг за другом. Сиганув в сторону, я увернулся от пламенного росчерка слева. Затем просто отбивая «жалом» «ледяные стрелы», приблизился к девушке вплотную. Она испуганно отступила. Тряслась бедняжка знатно. И в рукоятку меча вцепилась как в спасательный круг.

А будущий я изрядно их попугал.

— Бу, — резко бросил ей в маску. Маг снова дернулась назад и напоролась на луч белого света. Растаял кусок брони на ее торсе, открылась кровавая рана. Почти сразу вспыхнуло снова. В этот раз девушку разрезало пополам как картон ножницами. Даже вскрикнуть не успела.

За трупом стояла зефирка-Миза.

— Милый костюмчик, — улыбнулся я, глядя на круглобокие доспехи.

Не отреагировав, Миза смотрела в другой конец площадки. Там плясал настоящий водоворот смерти. Словно открылся портал в другой мир, полный драконьего огня.

— Кто это чудо? — вымолвила Миза.

— Моя сестренка, — зевнул я, тоже наблюдая с показной скукой.

Скача среди дыма и пожаров, Сакура косила четверых магов, как траву на сено. Разящие касты в бессилии соскальзывали с ее стройного черного тела. Зато при каждом ударе сестры раздавался страшный треск. И ор боли. Защиты магов лопались и рассыпались. Труп громоздился на трупе. Наконец свистящий росчерк «жала» снес голову с плеч последнего регрессора в пламя под ногами.

— Братик, остался еще этот, — кивнула Сакура на бездыханного Курсаки, чудом не согревшего в этом аду.

Сбросив «чешую», я присел к парню и похлопал его по щекам. На меня уставились безумные напуганные глаза.

— Все хорошо, Курсаки-сан, — мягко сказал я, подавая руку. — Мы защитили тебя.

Капитан почившей команды Сибо не шевельнулся. Он заморгал, судорожно сглотнул комок в горле.

— Что произошло? — выдохнул Курсаки, в ужасе оглядывая заваленную трупами площадку.

— Это прозвучит нелепо…

— Все мертвы, — не верил своим глазам Курсаки. — Ты всех убил!

— Перед этим они напали на тебя, — напомнил я, печально опустив руки. Мое лицо стало таким же растерянным как у него. — У меня не было выбора. Они бы убили нас, Курсаки-сан.

— Но почему? — Курсаки вскочил на ноги, но вдруг пошатнулся и разрыдался. — Что происходит? Блядь, они же все мои друзья…

— Были, их тела захватили призраки из будущего, — покачал я головой.

Внутри Курсаки взбурлил гнев:

— Что за хрень ты несешь?

— Разве я не предупредил, что это прозвучит нелепо?

— Да, но…

— Сейчас не время, — я положил руки ему на плечи. — Вот-вот приедет полиция, будет задавать вопросы. Никто нам не поверит, что твои одноклассники пытались убить тебя.

Курсаки разинул рот от ужаса.

— Ты уходишь со мной, — решил я. — В безопасном месте ты получишь все объяснения. Хорошо?

Если бы Курсаки воспротивился, в тот же миг я бы убил его. Но рыжий парень вытер рукавом слезы с глаз и кивнул.

— Черт, — воскликнул он. — Черт! Мы же только что выиграли турнир…Почему все так? Почему?

Я поджал губы, вздохнул.

— Держись. Это все, что я могу сказать. Держись, друг.

Думаю, трех часов на обработку этого щенка более чем хватит.

Следующим вечером я привел Юкари в «Контакт». Пора начинать ковать из талантливой и способной школьницы настоящего боевого мага. Тем более что теперь мне требовалась круглосуточная охрана. Спасибо гребаным регрессорам.

Дома меня защитит Сакура, на работе Рицу. Обе девушки достаточно поднялись: сестра, считай, уже высокоуровневый Обвинитель, блондинка только-только перевалила Фурию. Выше культивировать их пока не получится — майя-янтры скрывают только один уровень сверх реального. Индийские дешевки. Вот у амулета Цукиеми диапазон до трех уровней, но достать его не смог. Так что работаю с тем, что есть.

Но Аматэрасу пока не отправила за моей головой Беззаконника или Псевдобога. Значит, ее галлюциногенная хрень с небесными чертогами и сияющим ликом не на всех действует. Либо еще какая-то причина есть. Да кто бы рассказал? Что ж, главное, еще поживу.

Проблемная зона с точки зрения моей безопасности — школа. Выше Искусителя у нас никого не водится. Школота, что с нее взять? Так что соблазнять демонесс смысла нет. Никто из них своими силами меня не защитит. А гарем прокаченных суккубов в открытую опасно заводить. Все при родах, при кланах, и если, допустим, спалят свой резкий взлет ци, их отцы следующей же ночью выкрадут меня из постели и заставят сношать их жен и дочерей круглые сутки. Опасная это затея.

Так что Юкари попала мне в руки очень вовремя. Ранг Чародей условно сопоставим с Карателем. Еще бы обучить ее уникальным кастам Мизы, цены не будет. Ну и еще обработать так, чтобы она могла без промедления убивать.

Проведя Юкари по полному народа залу, я усадил ее за зарезервированный для нас столик. Мы пили безалкогольные коктейли и глядели танцующих людей.

— Я впервые в таком месте, — призналась девушка, слегка покраснев.

Это мне и так известно. Кстати, пора уже раскрыть ей, какие мы крутые мены:

— Можешь приходить сюда когда угодно. Для тебя всегда будут держать этот столик, — с барского плеча разрешил и на невысказанный вопрос в глазах Юкари бросил коротко. — Это мой клуб.

Удивилась девушка не особо. Да ей было и не важно, клуб у меня в собственности, или больница, или кокаиновая плантация. Даже если бы я щеголял козьими рогами, это бы ее не оттолкнуло. Вот что любовь делает с рожденными в миру. Бедняги.

Интересовало же Юкари совсем другое.

— Зачем тебе клуб, Хенси? — по глазам видел, все сама прекрасно понимает и даже спрашивать не хотела, но вот иногда все же разгорается во влюбленном сердце наивная женская надежда: а вдруг нет?

Будем тушить такие вспышки сразу и полностью:

— Чтобы наполнять адский котел, — пригубил я коктейль. — Здесь полно девушек, которые не прочь провести ночь с первым встречным.

— Понятно, — Юкари перевела взгляд на ближайшую к нам танцующую группу. — Значит, ты уже опытный.

Звучало как самоупрек в свой собственный адрес. Зря беспокоится, ей еще недолго оставаться невинной.

Я ощутил, как при последней мысли пульс чуть участился. О как. Тело Хенси мягко говоря совсем не прочь. Но хочу я Юкари или нет, неважно. Просто сексуальный контакт укрепляет зависимость жертвы от манипулятора.

— Знаешь, — я взял девушку за руку. — Все, что мы пережили до этого — страдания, препятствия, утраты, — поможет нам с тобой удержаться друг подле друга. Все допустимо, любой грех разрешен, лишь бы я не потерял тебя, понимаешь?

Она боролась с желанием поцеловать меня.

— Поэтому ты убил Эрзе и его людей. Чтобы не потерять меня, — тихий шепот. — Но тогда влюбленные всегда порчены грехом? Всегда прокляты? Мы прокляты?

Я коснулся ее щеки и покачал головой.

— Нет, Юкари, все намного лучше. В мире любви — нашем с тобой мире — не существует греха. Есть лишь одна недопустимая жертва, одно преступление, которое может нас погубить. Есть лишь одно предательство…

— Я никогда не предам тебя, Хенси, — горячо произнесла Юкари. — Никогда.

Я благодарно улыбнулся. И в то же время в моих глазах блеснули слезы радости.

— Тогда не о чем переживать, — сказал я, подвигаясь к девушке. — Ведь мы с тобой безгрешны, Юкари.

Мои руки втянули ее в обволакивающее тепло объятий.

— Мы с тобой святы.

Попафосились и пора за дело. Повел девушку в мой кабинет. Там уже ожидала остальная банда. Когда я представил Мизу, она всмотрелась в Юкари.

— Вот и свиделись. — Во взгляде ее мелькнуло нечто убийственное. — Миленькое личико. Но сиськи не больше моих. Хенси, она нам точно нужна?

Юкари вытаращилась на сумасшедшую.

— Больше всех, — ответил я. — Миза, сейчас ты покажешь Юкари все отобранные касты. Кира, Коджи, план атаки на Мясника обсудим позже, свободны.

Вампир и инкуб и не спорили, ушли зевая — время было позднее. Миза же кинула Юкари тетради с покемонами на обложках и стала перечислять их содержание.

Слушая Юкари листала страницы, как вдруг захлопала глазами.

— Бондаж? — удивленно прочитала она.

— Связующее заклятье, — пояснила Миза. — Тебя что-то смущает?

— Да, хм, еще как, — Юкари потрясла тетрадью. — Нельзя сменить физическое содержание? Это же пошлятина какая-то! Мы драться на смерть будем, а не устраивать БДСМ.

— Разница небольшая, — хмыкнула Миза. — В БДСМ применяются наказания в виде серии ударов. А еще есть разновидность магическое садо-мазо с использованием Напевов…

— Слышать не хочу, — Юкари прикрыла ладонями уши. — Смени физическое воплощение, я не хочу плетками размахивать. Вдруг еще кто заснимет на камеру! Стыд какой!

Миза уперла кулак в бок.

— Ага, щас, может мне заодно еще поменять и ослепляющий Напев «Трусики сестрички на голову»? Я на него три месяца потратила между прочим.

— Есть и такое? — Юкари в шоке смотрела на меня. — Конечно, поменяй. Хенси, скажи ей!

Я покачал головой.

— Не могу, Юкари. Автор Напевов — Миза, это ее интеллектуальная собственность. Я заказал ей только необходимый результат действия каста, а физическое содержание оставил на ее усмотрение.

Девушка совсем огорчилась, а Миза торжествовала:

— Усекла, сучка? Если не нравятся мои касты, можешь швыряться классическим Напевами. Уверена, тот Каратель отразит твои дурацкие молнии как нечего делать.

Юкари вздрогнула и моргнула.

— Нет, — вмешался я. — Эффект неожиданности в драке с превосходящим в опыте и силе противником решающий. Нам нужно использовать касты Мизы, иначе погибнем.

Опустив голову, Юкари жалко проворчала:

— Хорошо, выучу этот дурацкий Бондаж.

— А также Трусики сестрички на голову, — с ухмылкой вставила Миза.

— Ну-ну, не надо так вымученно, — попросил я Юкари, не обращая внимания на подколы нашего Гения. — Когда закончим здесь, покажу кое-что, и это точно тебя обрадует.

Мои слова помогли Юкари приободриться. Миза лишь дернула плечом.

— Теперь открывай Батерфри.

— Кого? — не поняла вынужденная ученица.

— Ба-тер-фри, — повторила по слогам Миза, теряя терпение.

— Покемон, похожий на бабочку, — подсказал я шепотом. Юкари встрепенулась и нашла нужную тетрадку.

Вот так провели еще час, когда посреди лекции Миза задалась своеобразным вопросом:

— Хенси-Хенси, так и кто из нас будет твоей главной женой?

— Женой? — переспросила Юкари. — Хенси же инкуб.

— То есть ты на него не претендуешь? — обрадовалась Миза. — Отлично! Продолжим учиться.

— Претендую! — возразила вторая девушка, потянулась и крепко взяла меня за руку.

Я бросил взгляд на настенные часы.

— Юкари, тебе уже пора домой.

Меня и не думали отпускать.

— И оставить тебя одного с ней? — она поджала губы. — А еще ты обещал чем-то обрадовать меня.

— Завтра обрадую, — мягко убрал ее руку. — Уже поздно. Мы же не хотим, чтобы Аяно или Тэмми что-то заподозрили.

Аргумент подействовал. Скрипя сердцем, Юкари все же ушла. Миза проводила пустым взглядом захлопнувшуюся за ней дверь.

— Какое строптивое пушечное мясо, — пробурчала она. — Все настроение испортила. Перепихнемся может? — спросила неожиданно.

— Если это поднимет твое настроение… — я расстегнул пряжку ремня. — Тогда раздевайся.

Глава 25

После уроков Гуанг повез нас с Юкари в производственную зону. Недавно я купил заброшенный заводик на самом отшибе, в отдалении от людей, где спокойно можно было палить напропалую — никто не услышит. Пару дней назад на объекте как раз завершили переоборудование. Нанимал работников через подставных лиц, чтобы потом никто не смог связать со мной предстоящую там бойню. Сама территория тоже куплена на несуществующее имя. Вот почему на обычном такси сюда добираться нельзя. Конспирация.

Вечерние сумерки окутали склады и ангары, мелькавшие за окном. Китаец включил фары ближнего света. Мы с Юкари уютно сидели сзади, девушка прижималась ко мне горячим бедром, ее ясные глаза словно заволокло туманом.

— Хенси, а что там? — она указала на пакет на моих коленях. Я лишь загадочно улыбнулся, мол, дождись пункта назначения, киса, все будет.

Спустя полчаса, как проехали мимо какой-то стройки, достигли нужного места. Хаотическое нагромождение бетонных коробок меня не интересовало. Только здоровенный ангар, к которому сбоку примыкало косое здание со складскими помещениями. Едва выключив двигатель, Гуанг поспешил наружу, чтобы открыть заднюю дверь. Из машины вышла Юкари, довольная учтивым отношением водителя, а уж за ней я.

Китаец остался у машины, мы с Юкари прошли внутрь ангара. Огромное помещение недавно убрали и освободили от хлама. В дальнем углу металлическая лестница вела на мостик, который тянулся вдоль стены и, поворачивая, нырял в проход, соединявший ангар со складом. По моему распоряжению мостик закрыли непроницаемыми с одной стороны стеклянными панелями. Стекло было бронированное, одна панель чуть сдвигалась легким нажатием на нее. То есть для находящегося вверху весь ангар лежал как на ладони, в то время как сам он был невидимкой. Идеальная позиция для снайпера. Попасть на которую можно только через склад, ведь лестницу тоже оборудовали сюрпризами.

Пока девушка оглядывалась, я вынул из пакета футляр из красного дерева.

— Прошу, прими, — протянул я подарок.

Открыв крышку, Юкари ахнула. В ложе из бархата сверкал начищенным клинком танто. Девушка с первого взгляда узнала кастгаджет, стоящий целое состояние. Оружие, наполненное электроникой от яблока на рукояти до самого острия. Дар, которое могут себе позволить лишь главы кланов и их наследники. Дар их с Хенси любви.

— Хенси… — прошептала девушка, не в силах найти слова.

— Просто прими его, — попросил я. — Нам предстоит бой насмерть. Дать тебе достойное оружие — все, что в моих силах. И так мне будет спокойнее.

Несмотря на восторг и радость, взгляд Юкари стал вдруг испуганным. Плечи ее вздрогнули, придавленные тяжестью риска, который она вдруг осознала. Короткое беззаботное счастье заканчивалось, начиналось время испытания. И испытывать Юкари будет Хенси, как до этого, сама не осознавая этого, она испытывала его в подвале отчего дома.

— Нет, это не так, — покачал я головой и взял ее вздрогнувшие руки. Холод бледной кожи пронзил меня через кончики пальцев до самого сердца, и тьма в нем всколыхнулась. Ответила жаром душевной боли. Виною тому мое все еще слабое тело.

— Я знаю, знаю, — прошептала девушка и уткнулась лицом мне в плечо. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я справлюсь.

Медленно погладил ее волосы. Их запах опьянял и усиливал тьму. И боль.

— Любящие ранят друг друга, Юкари, — лживые слова полились из моего рта словно сами собой, в свою очередь дурманя мозг девушки. — Раздавливают и унижают, но не испытывают. Даже мой отец не испытывал меня, когда выставил против Аяно. Он лишь хотел, чтобы я нашел свой собственный путь. И тем боем показал, что магом мне не быть.

Девушка подняла голову и улыбнулась.

— Знал бы тогда Тэмми, что ты выберешь путь инкуба, устроил бы тебе испытание ремнем.

Ответная улыбка заиграла на моих губах.

— Хорошо, что мое призвание пришло ко мне намного позже, — мое лицо стало серьезным. — Мне не нужны твои доказательства, Юкари. Если откажешься, я буду только рад. А любить тебя не стану меньше. Никогда.

Она покачала головой.

— Ага, и тогда возьмешь вместо меня Мизу? Нет уж! Та ненормальная точно все завалит. Лучше сама обеспечу, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым, — она поморщилась. — Домой, к своей развратной сестре.

Взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал.

— Зато сегодня могу к ней не возвращаться.

— Правда?

Вместо ответа я коснулся губами ее шеи. Сердце Юкари яростно колотилось. Она нащупала губами мои губы и впилась в них.

— В здании склада подготовлена комната для нас с тобой, — я сделал паузу, будто бы смущенно замялся. — Если ты хочешь…

— Хочу, — огонь возбуждения горел в затуманенных глазах. И, обняв за плечи девушку, я повел ее в заготовленную спальню. Там мое пламя опустится на ее жар.

Через три недели я занял позицию на мостике, опустив на перила приклад «Каскоруба». Винтовку так прозвали за то, что она с расстояния более полукилометра запросто пробивает солдатскую каску. Но для меня ее пробивная мощь была бы бесполезной, если бы не сотня зарядов с плазмой, способной прожечь даже боевую форму Карателя. Нет, достать насмерть не достанет. Точно не с одного попадания. И не с десяток, и не с двадцатку, а больше мне по Мяснику вдарить никто и не даст. Но для привлечения внимания самое то.

Сквозь серое стекло смотрел вниз, как Коджи привязывает Юкари к стулу и уходит из ангара. Инкубу еще предстоит отыграть свою роль в самом конце, после чего Кира его пустит в расход. Если, конечно, сам вампир вместе с Юкари переживет бойню.

Танто Юкари всунула за ремень брюк за спиной. Для первой атаки мага кастгаджет необязательно держать на виду, так как удар будет не точечный и целиться не нужно.

Сам я ради такого дела приоделся. Щеголял легкой десантной броней, цветом очень похожей на «чешую» инкуба. Жидкая наноброня под черной арамидной тканью, самой по себе огнеупорной и способной выдержать попадание осколков. Кевларовые пластины на неподвижных частях тела, искусственные мышцы, а также репульсары на ботинках и перчатках, способные ускорить меня при отступлении. Обойму того же «Каскоруба» — обычную, конечно, без зарядов плазмы — должен выдержать.

— Хенси, ты здесь? — раздался робкий голос Юкари внутри шлема. Прилагается к комбинезону, тоже пуленепробиваемый, вдобавок оснащенный оптическими примочками — рентген, тепловое зрение, целефиксатор — и прочей электроникой, как например, мысленное управление мышцами комбинезона и радиосвязью.

— Да, на позиции, — ответил я. — Любуюсь твоим видом сверху.

Короткий неестественный смех девушки. Волнение не давало ей быть спокойной.

— Веревки не жмут? — спросил участливо.

— Нет, Коджи их завязал так, что едва держатся, — в ее голосе мелькнула притворная озабоченность. — Боюсь, как бы совсем не спали.

— Главное, чтоб до Мясника продержались, а там, если что, попросишь его снова завязать.

— Не думаю, что он джентльмен, — хмыкнула девушка.

— Ну, ты все-таки ради него стараешься, — протянул я. — С его стороны невежливо как-то отказывать.

— Прибыли! — оповестил Коджи, сидевший в диспетчерской и наблюдавший за камерами, раскиданными по всей территории. — Одна машина, пятеро внутри. Остановились у ворот, трое идут сюда, среди них Кира. Двое остались снаружи, зажгли сигареты, курят…

— Ими займутся Сакура и Рицу, — прервал я. — Отныне все внимание уделяем только цели. Юкари, готовь каст. Помни, твоя мишень не Мясник, а пространство в метре от него.

— Да, Хенси, — напряженно ответила девушка.

Так мы рассчитывали обмануть «шестое чувство» или другую подобную технику Бриса. Удар будет направлен не по вампиру, но его накроет. Конечно, предупреждение опасности он все равно получит, глупо надеяться, что духовные техники ветерана десятка войн недостаточно прокачены. Но тревогу звоночек прозвенит только в момент удара, и Мясник не должен успеть за доли секунды принять форму Адепта огня. А просто отскочить или уклониться ему будет некуда — широкий радиус атаки не позволит.

А вообще хватит жевать изжеванный план. Пора и техники активировать:

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Одна створка ворот распахнулась, и внутрь вошли трое вампиров. За Кирой следовал сам Брис — худощавый, жилистый, с хищным лицом. За Мясником высился гигант в два раза крупнее и выше своего босса. Не телохранитель, разве от настоящей угрозы для самого Карателя может защитить кто-то ниже его уровня? Так, просто клановый прислужник уровня Обвинителя.

Выставить Сакуру с Рицу против Мясника я даже не думал. У суккубов не было шансов. По миру гуляла разная информация о будущем главе клана Тецуро, но одно точно: Мясник любил воевать. Ни одна зарубежная война не проходила без его участия. Благодаря его ненасытной кровожадности влияние японских вампиров в Африке выросло как никогда.

Вся суть нашего плана заключалась в одном единственном ударе Юкари. Я же стоял тут на случай подстраховки. Даже ствол «Каскоруба» отвел в противоположную сторону от Мясника, чтобы его «шестое чувство», не дай Небо, вдруг не сработало.

— Ну, крысеныш, и ради этой потрепанной соски ты заставил меня тащиться в такую даль? — Мясник бросил разочарованный взгляд на связанную Юкари. — Мне кажется, братик, я тебя давно тебе что-нибудь не ломал.

Но Кира знал, как угодить брату.

— Она девственница, Брис.

Мясник приподнял брови.

— Гонишь. Ей же херова туча лет. Сколько ей? Пятнадцать?

— Шестнадцать.

— Да ну? А наше общество не такое пропащее, как мне думалось, — ухмыльнулся Каратель. — Окей, если так. Эй, непорочная, голову подними — сейчас я тебе буду в ротик вставлять. Для начала.

Юкари смотрела серьезным взглядом на приближающегося насильника. Шкаф-Обвинитель молча шагал за своим боссом. Оказавшийся позади, Кира отступил в угол, к лестнице.

— Куда намылился? — не глядя на брата, вдруг спросил Мясник.

— Никуда, — пробормотал Кира. — Не хочу снова заляпаться в брызгах.

— Следи, чтобы крысеныш никуда не сдристнул, — велел Мясник шкафу. — Что-то он мне не нравится сегодня. Слишком покладистый. Непорченый персик даже раздобыл.

— Да, господин, — впервые подал голос гигант.

Итак, Обвинитель упер взгляд в застывшего в отдалении Киру, Каратель расстегивал ремень брюк, ухмыляясь в бледное лицо Юкари. Идеальный момент.

— Юкари, бей, — прошептали мои губы.

В миг тучи разноцветных стрел заполнили ангар. Вместе с ними воздух пронзили крики боли. Красные, оранжевые, голубые, зеленые острые стержни падали с неба и били в широкий пятачок пространства. Мои глаза растерялись бы в этой пестроте красок, но аналитический модуль в шлеме быстро нашел отмеченную цель и указал на просвечивающего сквозь цветное облако Мясника. Он выглядел как тень, которая разрасталась вширь и ввысь.

Я резко нажал на стекло, и панель съехала в сторону.

— Хенси, что там? — кричал по связи Кира. — Он сдох?

— Цель успела среагировать, — передал я и прицелился из винтовки в размытое пятно. Секунда и ангар наполнил грохот выстрела. Тень дрогнула и рухнула навзничь. Остаточные стрелы все еще скрывали Мясника.

Кира громко выбранился.

— Нам отступать? — спросила Юкари.

— Сначала убедитесь, что Обвинитель мертв, — между слов я продолжал спускать курок. Ангар сотрясался от выстрелов. — Если нет — добейте. Мне не нужна помеха в схватке с целью.

— Брис не мог не сдохнуть! — Кира выходил из себя. — Он бы не успел принять боевую форму.

— Значит, это не боевая форма.

— Что же, блядь?

Скоро мы сами увидели.

Действие каста прекратилось, смертельный дождь оборвался так же резко, как и начался. У самого края разбитого магическими стрелами пола стонал раненый в грудь и плечо Обвинитель. Не прекращающиеся стоны не помешали ему подняться и надеть «доспехи тьмы». Две огромные руки усеяли светящиеся острые конусы.

— Господин! — членораздельно пробасил громила.

Эх, жалко, что не прибило даже его.

Но шкаф целью не был, его могло и пронести. А вот в центре разбитого бетона дергалась та самая выжившая штуковина. Нечто, похожее на змею в три метра длиной и полтора толщиной. Только без чешуи — будто ее содрали с длинного туловища. И без глаз. И без языка и зубов. Морда с пустыми глазницами вертелась туда-сюда. Широкая челюсть раскрылась в немом крике. Открытое мясо твари сочилось кровью, повсюду его усеивали раны от исчезнувших стрел и зарядов плазмы. Жить издыхающей мерзости оставалось от силы три минуты.

— Небесные супруги! — донесся до меня голос Юкари. — Хенси, что это?

— Фамильяр, — прошептал я, быстро оценивая возможные исходы. Выходило, что хуже некуда. И Напев, и пули ушли просто в никуда.

Начиная с уровня Каратель демоны могли призывать фамильяров — что-то навроде магических конструкций в облике живых существ. Духовная техника Мясника оказалась очень мощной. Это явно не банальное «шестое чувство», это некое предвидение. Как бы то ни было, Мясник успел осознать, что ему не выскочить за радиус атаки Юкари. И боевую форму Адепта огня тоже не принять. В итоге он выбрал самое умное решение из всех возможных.

Мясник пожертвовал фамильяром Красная гидра.

Тварь не успела полностью материализоваться до атаки и теперь издыхала.

— Господин! — грохотал Обвинитель, тряся «клинками тьмы». — Где вы?

— Куда делся этот ублюдок? — орал Кира в углу ангара.

— Хенси, что происходит? — вопрошала Юкари, сбросив веревки и отойдя от пораженной зоны.

Вдруг живот Красной гидры пошел волной. Влажную полоть что-то пронзило, наружу показались черные как ночь когти.

— Помнишь, мы с тобой говорили об испытании, Юкари? — произнес я, упирая приклад в плечо и снова целясь. — Любящие действительно не испытывают друг друга. Но их любовь испытывает сам мир.

Гидру разорвало чуть ли не пополам, и из вывороченного нутра на разбитый пол ступил покрытый кровью демон. Его огненная грива испускала дым, вокруг угольно-черного туловища вился хвост с кисточкой из трепещущегося пламени. Желтые глаза тоже, казалось, окутывали дымящиеся языки.

Каратели. Их жертвы должны уже не просто мучиться, а умирать в страданиях. Иначе нулевой рост. Взамен и плюсы огромные. Фамильяр один из них. Но самый главный, бесспорно, — боевая форма Адепта. Полный контроль выбранной стихии, собственная неуязвимость к ней же, а также усиленные в десятки раз реакция и физические характеристики.

Внутри умирающего фамильяра Мясник смог принять форму Адепт огня и выжить. А теперь пытаться выжить предстоит нам, задохликам-Искусителям и неопытной Чародею.

Я навел ствол на Карателя, его духовная техника, конечно же, забила тревогу, но он и не подумал уклоняться. Лишь посмотрел прямо на меня и оскалился во все острые как сабли клыки. Выстрел. Выстрел.

Мясника тряхануло и только. Но рот прикрыл, и мина совсем не веселая стала. Не ожидал плазму в зубы получить, думал, у меня в обойме банальный свинец? А вот.

— С вас голова Обвинителя, — приказал я по радиосвязи. — Мочите его и уносите ноги.

Только сейчас началось настоящее испытание.

Хенси назначил Рицу главной, так как у нее было больше боевого опыта, да к тому же Фурия. Сакура не возражала. У всех свои причины подчиняться братику. У Сакуры безопасность Мики и Мицуры, ну и самого Хенси тоже, у той недоросли-магички непонятная жажда любви. А у этой Рицу похоже комплекс власти. Таких не корми, дай покомандовать. Ну и флаг тебе в руки.

Фурия махнула рукой, и они вдвоем накинулись на двух курящих у машины Искусителей. Вампиры вовремя очухались, успели даже свои светящиеся клинки активировать и броней облачиться. Только уровни не те. Их «доспехи тьмы» пропустили клинки «жал» как масло нож. Школьников на баскетбольной площадке и то сложней было достать. Несколько секунд и два трупа упали под колеса «бентли».

— Отходим, — не могла не покомандовать дура-блондинка даже в такой понятной ситуации.

Тут за воротами ангара резко бахнуло.

Обе девушки уставились на чернеющий проем распахнутой створки. Внутри шумели, кричали, грохотали выстрелы. У Сакуры застыло сердце.

«Хенси» — растерянно подумала она и шагнула к воротам. Но тут же ее схватили за руку.

— Не вздумай, — велела Рицу, сама не отрывая взгляда от ангара. — Хенси четко сказал: ни в коем случае не лезть внутрь. Если понадобимся, он сам позовет. Отходим.

— Да, — сглотнула ком в горле Сакура, краснея. Все-таки командный тон этой напыщенной блондинки оказался не лишним.

Уходя за склад, обе девушки то и дело оборачивались на шум выстрелов.

Глава 26

Мяснику щекотка плазмой по зубам не понравилась и заставила воспринимать «Каскоруб» всерьез. До Карателя дошло, в какой переплет он попал. Жаль, что не постоял столбом хотя бы еще пять выстрелов. Мясник слишком высоко парит, чтобы пробить его такой игрушкой, но выносливости бы ему сбавило. И на скорости реакции сказалось бы.

С пылающей гривы вампира сорвались огненные копья. «Шестое чувство» взвыло в голове как сирена. Укрывшись за стеклом, я выждал, когда поток пламени рассеется, и снова дернул ствол в сторону Мясника. Спустил курок. Еще. И еще.

Цель резким прыжком сиганула вбок. Уклоняясь от короткой очереди, вампир вдруг рванулся на Киру. Черт! Тот уже облачился в «доспех тьмы», но для Адепта огня защита Искусителя не прочнее картона. В то же время шкаф-Обвинитель бросился к лестнице. Враг сыграл совсем не так, как мне было нужно.

— Юкари, свяжи Мясника, — я быстро поменял местами фигуры на воображаемой доске.

Юкари уже успела взмахнуть кастгаджетом и заковать себя в броню Мизы. Физическое воплощение — черный латексный комбинезон с прозрачным лифом. Словно доставили прямиком из секс-шопа. Черная фетиш-маска, обтягивающая всю голову, прилагается.

Неразличимым жестом Мясник отбил выпад Киры и схватил его за глотку. Заиграли языки пламени на когтистой руке. Кира завопил, дергаясь в горящих тисках. Брис сжигал брата заживо.

Резко ноги Карателя скрутило черными блестящими лентами. Мясник рухнул на пол, руки его намертво привязало к туловищу. Напев Бандаж спеленал его как гусеницу.

Взгляд желтых глаз вампира заметался по ангару. Заметив Юкари в латексе, Мясник заорал:

— Чертова извращенка! Да я тебя на куски порву!

Еще один взмах сверкающим танто и на орущую морду натянулись розовые труселя с кошачьей мордочкой, закрыв Мяснику обзор. Напев Трусики сестрички. Мда, где-то я уже видел это фасон.

Тут вдруг вспомнилась Ицука, опрокинутая в классе, с задранной юбкой. А затем школьная медсестра Ибара с поднятым платьем. И у каждой тот же самый розовый треугольник между ног. Преследуют эти трусики меня, что ли?

В это время бежавший по лестнице Обвинитель наступил на ступеньку с сюрпризом. Мой шлем отсек вредные для слуха шумы взрыва. Вместе с куском горящих перил громилу отбросило чуть ли не к самым воротам.

Изо всех сил Кира молотил «клинком тьмы» по брату, Юкари швырялась карамельными копьями в его бронированную шкуру. А тому хоть бы хны: не обращая внимания, сосредоточенно напрягал мускулы, растягивая ленты. Ох, да он почти вырвался.

— В сторону, — приказал я и открыл огонь по Мяснику. — Добейте Обвинителя. Живо!

Содрагаясь от плазменных зарядов, Каратель с ором вспыхнул в красном огне. Ошметки оков разлетелись, Мясник сорвал с лица трусики и посмотрел на меня с обещанием скорого свидания.

Похоже, сейчас скакнет на мостик. Я активизировал защиту под комбинезоном:

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

Но Мясник не торопился в гости, повел башкой туда-сюда, оценивая обстановку. У ворот громила поднялся на трясущиеся ноги. «Доспех» выдержал взрыв, но вампира контузило знатно. Потому что от налетевшей на него Юкари только вяло отмахнулся. А девушка не мешкала: мармеладной волной приморозила его на месте. Сразу же вокруг клинка кастгаджета материализовался еще больший контур магической стали. Напев Вострый меч, привет Льюису Кэрроллу. Мечом Юкари и рубанула по покоцанному взрывом шлему Обвинителя. Броня треснула, рассеченная голова вампира разлетелась на две половины. Ну, наконец-то минус один.

Все это я видел краем глаза, не прекращая обстреливать Мясника. Прыгая от зарядов, Каратель все норовил прорваться к Кире. Хреново. Так я все магазины изведу только на то, чтобы не пускать его в другую часть ангара. Кончится плазма, и у Мясника исчезнет резон спешить ко мне. А тогда всем нам хана.

Надо убрать красную тряпку перед его бешеным взглядом.

— Кира, Юкари, отступайте уже.

Девушка с вампиром послушно бросились в боковую дверь, уводящую внутрь примыкающего складского здания. Мясника потянуло следом, но, нет, туда мы тебя не пустим, извини.

— Коджи, детонатор «тринадцать».

— Нажал, Хенси.

Бетонная стена бахнула и обвалилась, загородив проход перед самым носом Карателя. Сквозь облако поднявшейся пыли Мясник поглядел на завал и медленно повернулся ко мне. Не отводя взгляда, вампир медленно провел черным когтем по горлу.

Ага, верно подметил. Теперь пообщаемся тет-а-тет.

Отбросив «Каскоруб», я достал из кобуры на комбинезоне «Бульдог». Или, по правильному, плазменный пистолет БЛГ-55. Полсотни зарядов уже сидят в обойме, и кусаться «Бульдог» готов. Так что, Амида, теперь ты приготовься…чтобы драпать, конечно.

Мясник разбежался, как гимнаст-атлет, и взлетел на мостик. Осколки стекла блестящим дождем брызнули на пол. Встретил я налетчика радушно — целыми тремя зарядами прямехонько в лобешник. Каратель в долгу не остался и ошпарил меня огненным вихрем. Едва-едва успел отскочить, датчики автодока запоздало засветились, предупреждая об опасно высокой температуре окружающего воздуха. А рыгающее пламя аналитический модуль как-то проморгал.

Пока Мясник вытряхивал звезды из глаз, шагая ко мне, я, не без помощи репульсаров перепрыгнув оставшуюся часть мостика, скрылся в полутьме дверного проема.

Узкие коридоры замельтешили перед глазами. Позади стук бронированных ступней по бетону, мерное дыхание незнающего усталости Карателя, шипение огненной гривы. И с каждым мигом все ближе и ближе.

На прыжках включая репульсары, я мчался как ветер. А Мясник гнался за мной, словно распространяемый этим ветром пожар. Пустые, очищенные от хлама комнаты со снятыми с петель дверями пропускали нас через себя, не задерживая. Огненные копья пролетали мимо, три раза даже достало, но комбинезон выдержал. Скатившись по лестнице, я, не оглядывался, выпустил на грохот позади пару зарядов. Мясник отхватил оба, но скорости у него не убавилось. А злости даже наоборот, судя по звериному крику.

Следующий поворот все решал. Если не оторвусь до него, считай, план B загублен.

Все четыре репульсара активировались, и я вытянулся в воздухе горизонтально. Поворот притянул меня к себе словно арканом. Отскок от стены, прыжок в сторону и снова несемся на своих двоих.

Впереди, за дверным проемом, был тупик. У стены стоял манекен в черном арамидном комбинезоне с кевларовыми пластинами и матовом шлеме. В общем, вылитый я. Там же в углу за крашеным гипсокартоном спряталась вакуумно-плазменная бомба. Мощность взрыва составляет до трех тонн в тротиловом эквиваленте. Хватит выжечь всю округу до состояния пепелища. И так бы произошло бы, если бы не сейф, встроенный вокруг всего тупика. Взрывостойкое хранилище замаскировано под часть коридора. Гипсокартонные стены закрывают несколько слоев армированного бетона толщиной более полуметра. Невидимая сейчас дверь сейфа выдвигается из потолка по нажатию кнопки из диспетчерской. Благодаря встроенным в нее репульсарам ловушка запечатается мгновенно. Мясник успеет только сделать вдох, как окажется наедине с бомбой. И с манекеном, который вампир будет кромсать, думая, что это я.

Сбоку в стене торчит узкая дверь. Мой спасительный отход. Пока Мясник не показался из-за пройденного поворота, я бегу к ней. Прыгаю, лечу!

Огненное копье сметает меня словно осенний лист. Ударяет об стену, скатываюсь на пол, тут же резко поднимаюсь, тяжело дыша. Вовремя! Промедлил бы — и когтистая рука разбила б дисплей-целеуказатель. Увернулся, отскочил к стене, быстрым взглядом оценил обстановку. Ох, влип так влип.

— Хенси в пятом секторе! Он в ловушке! — закричал в радиоприемник Коджи, следивший за нами через камеры. — Юкари, слышишь?

— Слышу, — отозвалась девушка, задыхаясь от бега. — Один отсек остался.

Молодец Коджи. Самое время для плана С. Если кто мне сейчас и поможет, то только Юкари.

— Хенси, уходи из сейфа! — у него там камеры запотели? Не видит, что проще сказать, чем сделать?

Мясник загнал меня в тупик, перегородив проход. Странно только, что не нападает. А! Теперь понятно — у него в глазах пляшут огоньки удивления.

Каратель дернул головой в сторону уже разорванного пополам манекена. И когда успел?

— А это что за хрень?

— Секс-кукла, — включил я микрофон. — Специально для тебя достали. Ну, играйся на здоровье, а я пошел.

Рык вырвался из глотки вампира, с огненной гривы сорвался сноп шипящих искр. А нападать все еще не спешил. Так и застыл посреди прохода, похлестывая хвостом ноги.

— Так это ты сбил моего младшего братца с пути?

Я решил зря время не терять, все равно сейчас кинется.

Боевая техника «Жало великого аспида» успешно использована. Вам предоставлен насыщенный темной энергией клинок.

— Да нет, — я нацелил на вампира ствол «Бульдога». — Просто ты долбаный маньяк и тебе давно пора сдохнуть.

— Сдохнешь сейчас ты! — взревел тот и словил заряд в челюсть.

Слегка пошатнувшись, Мясник дернул хвостом. Огненное копье вылетело прямо из кисточки. Ого, а так можно? Источник пламени не только грива?

«Шестое чувство» бьет тревогу. Подныриваю под бушующие языки, перекатываюсь и из полусидячего-полулежачего одновременно тычу «жалом» в пах Мясника и стреляю из «Бульдога».

Вампира отбрасывает чуть ли не вверх, но ускользнуть мне не удается. Хвост Карателя стегает меня по плечу, и я снова улетаю в стену.

Тревога!

Черная лапища хватает меня за лицевую часть шлема, и вздымает в воздух. Трескается дисплей, рассыпаясь. Датчики сигналят о повреждении костюма. Вскидываю «Бульдог», но Мясник хвостом выбивает пистолет из пальцев, а второй рукой держит меня за запястье, не давая пырнуть «жалом». Шлем уже разламывается на куски. Хоть Каратель и продлевает удовольствие, не сжимая пятерню сразу, через десять секунд мою голову раздавит.

Но Юкари уже в коридоре. Ее рука не переставая машет кастагджетом. Мяснику на плечи садится стайка прозрачных мыльных пузырей. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Оглушенный Каратель летит в одну сторону, я же падаю и перекатом убираюсь подальше. За границу сейфа.

Девушка, наоборот, кидается на врага. Мясник уже на ногах, легко уворачивается от взмаха Вострого меча. Подшаг в бок, еще один Юкари за спину, захват, и вот она бессильно бьется в окутанных пламенем руках, как птица в силках. Из-за страшной боли из уст Юкари вместо атакующего каста вырывается нечленораздельный протяжный крик.

В моей груди словно что-то взорвалось от этого звука.

— Хенси, — раздался в барахлящем передатчике голос Коджи. — Ты за пределами сейфа. Закрывать?

Мои ноги встали как вкопанные. Что со мной? Ведь все так и должно быть. Я за линией жизни, цель вместе с Юкари в зоне смерти. Больше такого шанса не будет.

— Хенси, — зовет Коджи, а я слышу лишь крики горящей заживо Юкари. И слова другой убитой мной девушки:

«Еще одна лапа отброшена…»

Коридор утонул в круговороте жалящих изнутри воспоминаний. Мое сердце окунулось во тьму. Боль, которую нет сил сдерживать. Выбранный путь, который диктовал мне жертвовать. Две стези, две вероятности и одна невинная жизнь на перепутье…

А тем временем Юкари умирала.

— Жди, Коджи.

Боевая техника «Кобра мрака» успешно использована. Из окружающего вас мрака созданы два щупальца.

Нити тут же выстрелили из рук. Черный моток обтянул шею Мясника и дернул вампира назад. Покрытые огнем пальцы расцепились на груди Юкари. Упасть ублюдку я не дал. Подтолкнув сзади стволом подобранного «Бульдога», отправил вампира в полет зарядами по почкам. А пока летел, двинул «жалом» по затылку. Шанс на миллиард, но авось оглушит.

Не оглушило. Прикрываясь руками, вскакивает и бросается на меня. Огонь выстреливает из него фонтаном.

Я ухожу в сторону ровно настолько, чтобы все еще заслонять собой упавшую на четвереньки Юкари. Когтистые лапы со свистом рассекают горячий воздух там, где только что была моя голова. Вскидываю ствол. Четыре выстрела в щеку, тычок «жалом» в печень, в ответ свирепый рев — все-таки низкоуровневое демоническое оружие хоть чуток да пронимает даже такого зверя. Пинаю Карателя в живот, встаю на его согнувшееся колено одной ногой и использую как трамплин. Кувырок с кульбитом и я у противоположной стены. Охватившие меня с двух сторон огненные волны не дают пространства для маневров. Раз так, раздаю заряды. Успеваю только два в лоб, три в туловище и последний косой по ноге. А дальше в тисках пламени меня настигает удар по ребрам. Словно в легком взрывается хлопушка.

Новый удар под дых и я скатываюсь по стене на пол. Упасть теперь не дают мне. Мясник снова вцепляется в шлем, один коготь пронзает дисплей насквозь и насаживает на себя мое лицо. Острая боль пронзает левый глаз. Тьма наполовину ослепляет меня.

— Я разорву тебя на куски, свинья, — рычит вампир и резко дергает в суставе мою правую руку. Кость взрывается болью.

Пытаюсь огреть его из «Бульдога», но Мясник небрежно выбивает оружие.

— Я только что сломал тебе руку. Почему ты не кричишь, дерьмо?

— Потому что он не видит в этом смысла, — раздается голос позади. Черная тень накидывается на Мясника и валит его на пол. Меня подхватывает воздушной волной и уносит в сторону. Я падаю, какое-то время Напев ветра еще волочит мое тело по полу. Сознание почти покидает меня, когда ушей достигает вопль Юкари. Затем резкая тишина обрывает крики.

— Хенси, — голос Коджи, прерываемый помехами, — слава Небу, ты вне сейфа. Я закрываю ловушку.

— Нет, — из последних сил поднимаю голову. Уцелевший глаз едва различает одну мутную тень поверх другой. — Там еще Юкари.

Все вокруг выглядит как сквозь забрызганное дождем лобовое стекло автомобиля. Все вокруг размыто. Одна тень машет руками, вторая под ней неподвижна. Невероятно неподвижна. И неестественно согнута.

— Хенси, — тяжелый вздох на другом конце провода. — Юкари больше нет.

Мутная пелена в глазу вдруг проходит, и я вижу опавшее лицо в брызгах крови. Магические доспехи исчезли, осталось только девичье тело. Изящное и беззащитное перед когтями вампира.

— Хенси! Я закрываю сейф?

Время останавливается, красные брызги застывают в воздухе. Пока жадные черные когти не достигли нежного лица, я могу прочитать на нем отпечатки последних мыслей. Могу узнать, о чем она думала перед смертью. Могу с ней разговаривать.

«Хенси, любимый, как такое возможно?»

Я не знаю…

«Неужели наша любовь не прошла испытание?»

Это не твоя вина…

«Неужели я недостаточно сильно любила тебя?»

Ты единственная, кого мне не нужно было заставлять любить.

«Неужели мне не хватило сил так же сиять?»

Прости меня.

Когда тень когтистой руки накрыла ее стеклянные глаза, я отвел взгляд:

— Закрывай, Коджи.

И тяжелая стальная глыба рухнула с потолка, огородив меня от моей первой жертвы в этом мире.

Держась за стены, я ковылял по коридору. Голову сжимал раскаленный стальной обруч, руку словно перемололи жерновами. Сломанные ребра терлись друг о друга жадно как любовники. Каждый шаг давался с все большим трудом. Нужно уйти как можно дальше от сейфа с останками взрыва. Нужно спасти Коджи. Нужно хоть кого-нибудь спасти от себя самого.

Пол резко притянуло к лицу. Упав я смотрел, как ко мне подбегает Коджи. Облегчение притупило боль. Он еще жив. Мне захотелось улыбнуться, проявить хоть каплю истребленных мной чувств, притвориться, что мирские радости тоже часть меня, но разбитая челюстная дуга не послушалась. А дальше я мог лишь наблюдать, как за спиной Коджи вырастает Кира. Я мог лишь безмолвно кричать.

«Клинок тьмы» прошел сквозь грудь Коджи, когда он протягивал ко мне руки, и я почувствовал, как из моей груди тоже вытекает жизнь. Мой убитый ученик пал рядом, что-то закапало из него, а ко мне пришел сон. Разрушенная Обитель, силуэты призраков, жар заслуженного ада.

Глава 27

— Братик, тебе нельзя вставать! — закричала Мицура, не успев войти в мою комнату. Горячий суп дымился на подносе в ее маленьких ручках. — Ты же болеешь!

Меня взяли с поличным, когда я пытался размять затекшее плечо. Визуальный протез на месте левого глаза пока еще приживался и не мог скоситься в сторону, поэтому пришлось повернуться к малютке. Сверкнувшая за окном молния осветила насупленное детское лицо.

— Прости, сестренка, — улыбнулся виновато. — Пожалуйста, не рассказывай Сакуре.

Мицура поставила поднос на прикроватную тумбу и уперла кулачки в бока.

— Быстро в постель. Пока сестренки нет дома, я ухаживаю за тобой.

Я послушно заковылял к опостылевшей кровати. Вообще-то Мицура права. Постельный режим мне необходим как минимум еще неделю. Мозговая травма излечилась буквально вчера.

С кряхтением улегся. Повязки туго сдавили ребра, но я уже успел привыкнуть, что в груди в последнее время постоянно что-то болит и ноет.

Гипс на руке был испещрен словами утешения. Сакура, Мика и Мицура оставили их еще в больнице клана Нога. Врачи отпустили меня домой сразу, как только организм перестал отторгать бионический глаз. Маширао вроде бы поверил, что меня так оприходовала шпана на улице. Сам глава клана не навещал, его больше заботило исчезновение Коджи, а по телефону его техника «детектора лжи» не действовала. Так что сестра сумела отолгаться на время. Когда поправлюсь, я уже сам собью с моего следа нюх старого инкуба.

Другое дело Аяно.

Кира зачистил место бойни, но клан Кигуми перевернет весь город вверх дном, если потребуется, и рано или поздно найдет зацепку, связанную с пропажей Юкари. К этому времени я должен обзавестись влиянием на отца и Аяно. Я должен пленить новые души… Зачем? Неужели я настолько голоден?

За окном лил дождь. Паутина молний оплетала черные небеса. Как же эти небесные вспышки блеклы на фоне той жестокости, что я совершил. И еще совершу.

Бесконечное бремя проклятий ради того, чтобы постичь глубину мироздания. Разгадка бытья через порабощение других. Только заслон из чужих жизней защитит меня от угрозы Высших сил. Вот единственная истина, единственный кратчайший путь. Вероятностный транс не дал мне другого выхода.

Словно в насмешку я ощутил жжение соли в правом глазу. Тьма не успокаивалась. Второй же, искусственный, просто созерцал грозу, без влажных помутнений на глазном яблоке. Будто два разных убеждения смотрят на один мир.

— О чем задумался, братик? — Мицура присела на край кровати и взлохматила мне волосы, как ребенку. — Такой серьезный, прямо бе-е.

— Подумал, что у меня слюнки текут, такой вкусный запах.

— Так кушай, — хихикнула сестренка и гордо выпрямилась. — Я сама готовила тондзиру.

— Сама? — я глянул на тонко нарезанные кусочки свинины, плавающие в бульоне. Не всякий новичок в кулинарии растворит мисо в даси так идеально, без комков, а Мицуру возле плиты никогда не увидишь. — А где Мика?

Сакуру, я знал, срочно вызвали к очередному партнеру клана в другой конец города. Гетера еще удивлялась, что звонившая секретарь ей незнакома. Видимо, новенькая.

— Пошел в кино, — девочка поправила простыню подо мной. — Мне в школе случайно достался билет на фильм про его любимых супергероев. Отдала братику.

— В такую погоду он, наверняка, задержится в фуд-корте.

— И наестся такояки без меня? Блин! — возмутилась девочка, хлопнув ладошкой по кровати. Я мысленно ей поаплодировал. Вот тут очень даже гладко.

От Мицуры пахло солнцем и летом, в то время как за окном хлестал угрюмый осенний ливень. Рядом с этим веселым цветочком даже черные тучи казались светлее, даже тьма внутри меня не такой уж тьмой.

Но что же мне с тобой делать?

— Почему не кушаешь, братик? — девочка настороженно глядела на меня круглыми глазами.

Ответ один: я — Подготовленный.

Тень моей поднятой руки накрыла круглое лицо девочки.

— Братик? — вскинула она брови.

— Чем есть? Ладонями? — легонько тыкнул пальцем ей в кончик носа.

— Ой, — уставилась на поднос сестренка. — Мне казалось, клала ложку. Сейчас сбегаю.

Только за ней прикрылась дверь, я отшвырнул поднос. Миска с ядом покатилась по полу. Туда же полетела и спрятанная под покрывало ложка.

Боевая техника «Усиление» успешно использована. Ваши физические характеристики повышены на пятьдесят процентов.

Голова закружилась, когда вскочил с кровати. Притормозил ноги. Помедленнее, помедленнее, мозги только восстановились.

Вообще вариантов действий у меня только два. Раз первым не воспользовался — и почему? ведь это всего лишь отсрочка неизбежного, — остается только удирать. Хотя есть и третий, но совсем сказочный. Пленить даже двенадцатилетнюю суккуба я сейчас не в состоянии. Тем более это только на вид ей двенадцать. Гадай и не угадаешь, сколько лет боевого опыта спрятано под иллюзией наивных глазок.

Распахнул окно, ветер с дождем ворвались внутрь. Чтобы не покалечиться, вдруг сорвусь, оброс защитой:

Боевая техника «Чешуя черного дракона» успешно использована. Ваше тело покрыто защитным слоем.

На случай, если у малютки-регрессора не только навыки к отравленной готовке открылись:

Духовная техника «Шестое чувство» использована. У вас обострено предчувствие опасности.

Ну и чтобы новый глаз в темноте не выколоть:

Духовная техника «Око ночи» использована. У вас улучшено зрение в темноте.

Уж «коброй мрака» для подстраховки не буду обвязываться. Два каких-то этажа. Не такой уж я немощный, надеюсь.

Под громовые раскаты свесился до карниза над окном первого этажа. Мокрая черепица заскользила под ногами. Ухватился за трубу водостока и присел, чтоб еще раз повторить маневр сползающего с лестничной ступеньки котенка.

— Братик, — услышал писк из распахнутого окна.

Черт.

— Сукин сын! — раздалось следом. Услышь бы Сакура, тут же прилетело бы по детским губам ладонью.

Я почти коснулся пятками асфальта, когда грянул выстрел. Громовой раскат заглушил и его и плеск лужи, в которую меня швырнуло. Пуля «чешую» не пробила, ерунда. Зато гипс стукнулся о бордюр, и поврежденную кость тряхнуло под броней. А-а-ай.

Только вскакиваю, как свет автомобильных фар брызжет в глаза. Из-за замутненного брызгами луж стекла Сакура удивленно смотрит на меня. Ее взгляд наполнен тревогой. Конечно же, по дороге гетера додумалась позвонить в резиденцию клана и уточнить о необходимости выезда. Умница. Никакой партнер ее не ждал, никакую новую секретаршу не брали. Все ясно без чтения лица.

Скрипят позади дверные петли. На фоне освещенного коридора вырисовывается маленькая фигура. Семизарядный «Беретта 92» смотрит на меня прямиком из розовых ручек.

— Сдохни! Сдохни!

Выстрел. Выстрел.

«Шестое чувство» гудит в голове, и она лишь еще больше кружится. Пули отскакивают от «чешуи», вдарив по заживающим ребрам. Я заваливаюсь на капот, еще немного и меня прикончат. Надо было убить ее.

— Мицура! — кричит Сакура, выскочив из машины. — О Небо! Пистолет? Ты стреляешь в Хенси? Я схожу с ума?

Я, правда, видел нечто подобное безумию в глазах гетеры. Вытянутое лицо, бешеный пульс, явный шок. Этим нужно воспользоваться.

— Сестра, — шепчу, добавляя в голос нотки страдания и ужаса. — Прошу спаси.

Обтянутая в кожаный плащ Сакура заслоняет от меня малютку с оружием. Секунда-другая и гетера уже облачена в «чешую», на клинке «жала» в ее руке играют блики противотуманных фар.

— Меня ранили, — продолжаю стонать. — Прошу спаси…

— Сакура, отойди, — кричит, приближаясь Мицура. — Его нужно прикончить, пока еще не погибли ты и Мика.

— Что ты несешь? — вскидывает «жало» гетера, не подпуская ко мне регрессора. — Что ты творишь? Это же Хенси! Хенси!

— Нет, — качает головой Мицура. — Это чудовище.

Иллюзия наивности и мягкости спала, и выражение детского лица стало по-взрослому серьезное. Мокрые пряди прилипли к пухлым щечкам.

— Чудовище, — повторила девочка с пистолетом. — А все мы — его игрушки. Как только он наиграется тобой, то отдаст на растерзание Маширао. А Мика попадет под раздачу. Только мне повезет: буду его игрушкой дольше вас. Но потом и меня он пошлет сдерживать ополчение магов. Там и погибну. Ублюдок!

Она сплюнула в мою сторону. Взрослая душа в маленьком теле. Мицура еще не приняла инициацию и не обладала демоническими силами, но продвинулась дальше других регрессоров в устранении меня. И когда-то мы были близки. Очень. Я читал в свирепых глазках густую вязь любовных отношений, что нас когда-то соединяли. Эта девочка была моим инструментом.

— Не понимаю, ничего не понимаю, — Сакура в растерянности посмотрела на меня. — Хенси, милый, что мне делать?

Я уже стоял, пошатываясь и держась за гипс.

— То, что должна, — мой взгляд потемнел. — Защити меня, сестра.

Гетера окаменела, рука с «жалом» задрожала.

— Отстань от нее! — Мицура выстрелила, но Сакура быстрым шагом перегородила дорогу пулям. Свинец отрекошетил от брони Обвинителя, сразу же звякнула разбитая фара.

— Я обязана ему, — пробормотала Сакура и схватила девочку за плечо. — Он сделал меня сильнее. Теперь мне неведом страх. Никто больше не может нас обидеть. А ты говоришь что-то жуткое…

— Не поддавайся лжи, — сказал я за ее спиной, подходя ближе. — Ты видела мое доказательство, мою искренность.

Мицура застонала, повиснув на руке сестры, как железная заготовка в кузнечных щипцах.

— Хенси… это же Мицура, — прошептала Сакура. Я приблизился к ней сзади, почти приник к ее спине. Коснулся губами чешуек на шее.

— Ты видела, что моя любовь сильнее красоты, — задышал глубоко и громко, чтобы она слышала мое дыхание, ощущала нашу близость. — Что я для тебя? Источник чего? Лишь силы?

— Нет! — Сакура подалась ко мне спиной, ее глаза были так неподвижны, будто разучились моргать. — Самой жизни.

Сморщивавшись от боли, Мицура прорычала:

— Он уже овладел тобой, ты всего лишь марионетка, — она подняла на мое лицо дуло пистолета. — Ему нельзя жить.

Неразличимым движением гетера выбила оружие из рук девочки. Последние мои слова прозвучали поверх ее вскрика.

— Защити нашу семью, сестра. Защити меня.

И «жало» взметнулось к черным небесам. Мицура с ужасом прикрыла лицо свободной рукой.

Течение мысли вдруг остановилось, а с ним и само время. У меня перехватило дыхание, казалось, каждая частица моего существа вздрогнула, пронзенная результатом импульсивного оценочного транса. Объектом изучения стал я сам. Мой биоритм, дыхание, лживое выражение лица, пустота за масками.

Я увидел, что тьма внутри меня почти отступила. Почти проиграла. Для победы осталось только убить этого ребенка с душой моей любовницы. Руками Сакуры. Вся тьма, что мне осталась, прямо передо мной, в этих двух душах. Всего один взмах клинка — и больше мне негде будет укрыться. Я оголюсь перед самим собой до самых костей. До самого дна.

Выдержит ли мой рассудок?

— Не так, — я схватил Сакуру за вытянутый локоть и дернул на себя. — Только не так.

«Жало» ушло вбок, едва не задев бедра Мицуры. Сама гетера упала на асфальт, девочка бросилась к ней. Миг и пистолет снова в ее маленьких ручках. Заслоняя собой сестру, Мицура наставила на меня черный ствол.

— Все изменилось, — сказал я. — Меня не нужно убивать.

— И почему-то не верю тебе, — прошипела регрессор, в то же время не стреляя. Сакура застыла глядя на нас.

— Не веришь, — киваю согласно. — Но сомневаешься, ведь ты все еще жива.

— Заткнись. Меня тебе больше не одурманить.

— Наверное, — я стоял неподвижно как камень. — Но сестру, убив меня, не спасешь. Для этого уже поздно. Маширао схватит ее в ближайшее время.

— Даже если так…

Мне надоело играть в поддавки.

— Сакура, забери у нее пистолет.

Резкий рывок гетеры и пушка перекочевала в ее бронированные руки. Мицура ошеломленно сжала пустые ладони в кулаки.

Сакура с ужасом перевела взгляд с девочки на «жало».

— Хенси, — прошептала гетера, бусинки слез скатились из ее глаз. — Что я чуть не сделала?

Наваждение сестры спало. Шок прошел. Я протянул руку и взял у нее пистолет.

— Ты чуть не убила Мицуру, — я отвел взгляд и незаметно подмигнул регрессору. — Не ожидал от тебя такого, сестра.

Осознание пришло гетере, и она разрыдалась, сжав девочку в объятиях. Та гладила ее по плечу и не отрывала от меня свирепого взгляда. Регрессор уже жалела, что не выпустила мне лоб оставшиеся пули.

Что ж, если она, правда, моя ученица и бывшая любовница, то разговаривать мы сможем и без слов.

Мою ухмылку и кивок на рыдающую Сакуру малышка правильно поняла.

«Ты ее спасешь? — захлопали ресницами ее большие глаза. — В обмен на что?»

Я указал пальцем на свой лоб.

«Твоя жизнь?»

Тяжело вздохнул. Глупышка, зачем мне то, что и так мое.

«Сведения? О будущем?»

Киваю.

Долгая замешка, а затем Мицура тоже кивает поверх плеча Сакуры.

Молодец, девочка. Думаю, мы поладим. Где-нибудь через десяток попыток меня убить.

— Не убивайте, — молил дежурный врач, отступая. Вдруг он споткнулся о труп санитара, продырявленного Кирой. Брякнулся старик прямо в лужу крови, испортив белизну халата. У другого края лужи сидел, обоссавшись и плача, тощий интерн. Еще одна интерн держалась более стойко, по крайней мере, юбка на ней выглядела сухой.

— Не волнуйтесь, доктор, — спокойно сказал я, протягивая руку старому психиатру. — Убийство ночной смены — просто необходимая мера. Слишком много персонала, за всеми не углядишь. Угрозы никакой нет.

Врач глянул через коридор в распахнутую дверь. Комната видеонаблюдения была завалена трупами охраны. Увидев, куда смотрит психиатр, Кира прошагал мимо него и захлопнул дверь.

— Только для вас и ваших людей, — уточнил я. — Если, конечно, отведете меня к нужной пациентке.

Психиатр дрожащей рукой взялся за мою ладонь.

Сегодняшняя кормежка была особенно отвратительной, и Миза никак не могла избавиться от вкуса вареной капусты во рту. Вареная капуста! Разве этим должны кормить в дорогих психлечебницах, как эта? Она же не в сиротском приюте! Наверняка, ее родители отвалили немаленькую сумму, чтобы больше никогда не увидеть свою дочурку-монстра.

Девушка, который уже день сидела одна в узкой палате с мягкими стенами. Одна, значит, совсем одна. Ежедневные пилюли выгнали из ее головы весь легион душ. А вместе с ее друзьями Мизу покинула и магия. Сосуд души словно опустел.

«Нет, не совсем одна» — горько посмеялась сама с собой Миза. Иногда к ней, одурманенной лекарствами, залазил под больничную рубашку этот интерн, Тесо. Ковырялся в ней, думая, что она не в себе. А у нее просто не было сил, чтобы поднять руку и оттолкнуть урода.

Как все переменилось! Раньше ее презирали, боялись, но звали Гением. Затаенный страх в глазах матери, насмешки за спиной от сверстников. Даже слава одаренного конструктора кастов не смогла перебороть предубеждения. Она постигла, что никто никогда ее не оценит и не полюбит.

И это постижение разбил вдребезги Хенси.

«Заглянув в тебя, я увидел бездну, Миза, — сказал он. — И мне захотелось утонуть в ней».

— Утонуть во мне, — прошептала девушка, и собственный голос показался ей чужим. — Утонуть в ничтожестве…Я тоже хочу этого… Хенси, забери меня отсюда!

Град слез, тихая молитва. И ответ Небес в звуке шагов снаружи.

Дверь неожиданно распахнулась, яркий коридорный свет хлынул в палату. В белом ореоле Миза увидела Того единственного, кто ценил ее. Своего «Эльфийского принца Волшебной Страны-За-Морем».

Миза бросилась ему на шею. Бешеная радость сотрясала сердце. Слез стало еще больше, их поток еще сильнее. Миза ощутила, что вот-вот потеряет сознание от счастья.

С ним вошли другие. Вампиреныш. Травивший ее психиатр. Трахавший ее в полубессознанотальном состоянии Тесо. Просто бесившая ее девушка-интерн. Блеклые тени на фоне истинного сияния.

Все это правда? Он здесь?

— Я снова обезумела?

Сильная рука погладила ее по волосам.

— Мы оба.

Обняв Мизу крепко-крепко, Хенси повел ее прочь из палаты.

— Прикончи этих, — не оборачиваясь, бросил любимый вампиренышу.

— Нет! — завизжал старый отравитель в запачканном кровью халате. — Вы обещали пощадить меня и моих людей!

Хенси смотрел только на Мизу. Длинные, нежные пальцы коснулись ее мокрой щеки. Девушка ощущала, как любимый читает ее. Видит мучения, которым ее подвергали эти тени в халатах. А Миза видела, как разгорается огонь возмездия в его ясных глазах.

— Где ты увидел тут людей? — бросил Хенси через плечо.

Вдвоем они двинулись дальше по коридору, их шествие сопровождали сдавленные крики умирающих теней и визги разбуженных психов в палатах. Алые лужи сверкали, как красные бархатные ковры, дальше по коридору.

Миза бросила мимолетный взгляд на убитых санитаров.

— Когда я успела забыть? — прошептала она. — Ведь ты сам говорил мне, что ты Паук и жертвуешь всеми нами.

Хенси отвел ее лицо от трупов.

— Больше нет, — сказал он и поцеловал ее. — Больше не всеми.

Миза закрыла глаза и прижалась к груди любимого. «Пусть даже жертвует мной, плевать, — подумала она. — Теперь меня оберегают. Теперь я ценна».

Великий Псевдобог, глава крупнейшей триады Поднебесной асур Цинь Ли расправился с последней жертвой. С нечеловеческим, драконьим вздохом он отпустил разорванный мешок с костями. Труп упал и смешался с сотней таких же изувеченных мертвецов.

Цинь выпрямился и взглянул в панорамное окно. Кровавое пиршество Псевдобог совершал в роскошных апартаментах на сорок пятом этаже сверкающего небоскреба. Вид на охваченный огнями центр ночного Пекина поражал и украшал вечер.

Довольный рев выдался из ощеренной пасти асура. Он ощущал, как эманации смертельной агонии насыщают его адский котел. Еще одна единица ци, еще один шаг к пределу демонической власти.

— Чем бы дитя не тешилось… — услышал Цинь булькающий хрип с пола.

Лишенный ног мертвец взирал на асура ожившими глазами.

— Синигами, — с презрением протянул Цинь. За свою долгую жизнь он уже сталкивался с богом смерти, поэтому увиденное непотребство его не удивило. — Не мог выбрать труп поцельнее?

— Некогда перебирать, — заморгало бледное оттекшее лицо. — Меня послала сама Солнцеликая.

— Аматэрасу? — хмыкнул Цинь. — Чем обязан этой дамочке?

Услышав такое богохульство, Синигами сверкнул взглядом, но смолчал. Бог смерти жил намного дольше асура и тоже прекрасно знал характер этих зарвавшихся Псевдобогов. И научился их терпеть.

— Царица Неба ощутила многократное вторжение в наш мир, — прохрипел бог мертвым горлом. — Токио, по большей части округ Сибуя, районы близ школ Ямага и Сибо.

— Япония? — прищурил черные глаза демон. — Мой синдикат утратил там влияние. Ничем не могу помочь.

— Богиня считает, что это гости из другого времени, — бог смерти проигнорировал асура. — Нежелательные гости.

— Я вроде бы дал тебе ответ, падаль, — Цинь расправил могучие плечи и отвернулся к окну.

— Осторожнее, мальчик, — прохрипел за спиной древний бог. — Возможно, ты могуч, возможно, всевластен, но не бессмертен. Можешь, стать хоть царем мира, но рано или поздно каждый умрет. Твое посмертие в наших руках, малыш. Райские кущи либо кипящая смола — выбирай.

Кулаки Циня с хрустом сжались. С трудом сдерживаясь, асур выдавил:

— Если сделаю, что просите, эта заслуга зачтется мне?

Синигами заклекотал, словно ворон. С ощеренными от ярости клыками Цинь ждал, когда разорванный его когтями мертвец прекратит смеяться над ним.

— Конечно, мальчик. Мы закроем глаза на ужасные трофеи, что носит твоя душа, — бог выразительно скосил глаза на горы трупов. — А их, надо сказать, не мало.

Свирепые глаза Циня вспыхнули ярче огней мегаполиса у его ног.

— Что от меня нужно?

— Выясни цель пришельцев, — Синигами задумался, словно придумывал задание асуру на ходу. — Затем убей их всех. Нам не нужны якори из другого времени. Это чревато смешением временных параллелей, а наше настоящее Солнцеликую вполне устраивает.

Цинь обдумывал слова бога.

— А их цель? Что с ней делать?

— Если это живое существо, захвати и доставь ко мне.

— Куда к тебе? — не понял асур.

— Куда-куда, — Синигами закатил глаза, удивляясь незнанию демона. — В загробный мир.

Content

Григорий Володин
Прагматик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27