Александр Яманов

Режиссёр Советского Союза 4

Пролог

Он всегда предпочитал встречаться с деловыми партнёрами в офисе или ресторане. Это было разумно — деловая и совершенно нейтральная обстановка не давила на собеседников, что положительно сказывалось на переговорах. Но здесь его пригласили в поместье потенциального партнёра, так сказать, на чужую территорию. Ему это не нравилось, но глупо устанавливать свои порядки в чужой стране.

Такси остановилось около массивных ворот. Расплатившись с таксистом, Дино вышел из машины и нажал кнопку звонка. Через некоторое время открылась дверь. Сухощавый блондин неопределённого возраста, с неприятным взглядом, молча, показал ему, что можно заходить. А неплохо живут американские продюсеры, вздохнул про себя итальянец. Он-то прекрасно понимал разницу между его виллой под Неаполем и этим особняком в Малибу. И дело даже не в деньгах, а возможностях, которые есть у обладателя подобной недвижимости.

— Мистер Эванс ждёт вас возле бассейна, — тихо произнёс его сопровождающий, указав, куда надо идти.

Нужный ему человек развалился на плетёном стуле под зонтиком и наблюдал за двумя фигуристыми девицами, плескающимися в бассейне. Это был невысокий человек с некрасивым лицом, одетый в шорты и гавайскую рубаху.

— Рад снова видеть тебя, Дино! — коллега улыбнулся и привстал со стула, чтобы поприветствовать гостя, — Что будешь пить?

Ди Лаурентиса немного напряг панибратский стиль Роберта Эванса. Но он не выдал своих настоящих мыслей, а наоборот, улыбнулся в ответ.

— Если можно, что-то прохладное, но без алкоголя. На улице жарко, и у меня ещё встреча. Не хочу, чтобы развезло в дороге, — пояснил он, увидев недоумённый взгляд американца.

— Сейчас Марк сделает тебе коктейль. А вообще, странно слышать про жару от итальянца. У вас же там пекло покруче нашего.

В этот момент девушки начали плескаться и хохотать. Эванс отвлёкся и помахал красоткам рукой.

— Хороши, чертовки! — произнёс хозяин особняка, с неохотой повернувшись к гостю.

В этот момент всё тот же хмурый тип поставил перед гостем большой бокал с лимонадом. Итальянец сразу сделал пару глотков, так как действительно хотел пить.

— Возвращаясь к нашему разговору, — вдруг сменив тему, произнёс Роберт, — Ответ скорее нет, чем да. Сейчас объясню, почему.

Его взгляд опять переместился на девушек, которые вылезли из бассейна и расположились на шезлонгах с противоположной стороны. Неплохие фигуры, подумал Дино. Ещё и Эванс, фантазёр, выбрал сразу белую и мулатку. Тем временем, американец продолжил, предварительно послав воздушный поцелуй обеим прелестницам.

— Начнём с того, что MPAA[1] присвоит твоей картине категорию NC-17[2], и это логично. В фильме достаточно весьма жестоких и кровавых сцен. Но это ещё не всё. Я уверен, что Ассоциация не захочет пропускать на американский рынок подобный продукт. Пойми меня правильно, Голливуд в жестоком кризисе, — Эванс развёл руками, как бы извиняясь, — Моей команде только в этом году удалось вытащить из болота «Paramount». У «Warner Bros» и «Universal» проблем не меньше. Хорошо держится «Fox» с «Columbia», но никто не даст гарантии, что это продлится хотя бы два года. И тут вдруг один итальянец, предлагает совершенно новую картину, ещё и снятую коммунистами. Здесь ещё надо уточнить позицию парней с Пенсильвания Авеню. Может, у них какие-то свои резоны. Но главная причина — это деньги.

— Спасибо за откровенность, Роберт, — через некоторое время произнёс раздосадованный ди Лаурентис, — На что я вообще могу рассчитывать?

О, не переживай! — хохотнул собеседник, — Твоя компания не останется без хорошего куска пирога. Сначала прокат начнётся в отдельных штатах, в первую очередь западных. Только в Калифорнии будут наиболее сильные ограничения. Это в первую очередь коснётся рекламы. Далее, мы охватим всю страну, просто не все сети будут демонстрировать фильм. Нам тоже интересно посмотреть на реакцию зрителей. Хотя, я думаю, что она будет положительной.

Ди Лаурентис размышлял, имеет ли смысл вообще затевать всё это дело с прокатом в США. С одной стороны, какую-то прибыль его компания получит. А вот с другой — всё это отнимет много времени и сил. Но ему очень нужен американский рынок. И именно сидящий перед ним человек может помочь ему зайти и утвердиться на нём.

— Я понял твой посыл, Роберт, — наконец ответил итальянец, — Всё разумно и понятно. Так как я ожидал примерно подобное, то подготовил подходящий вариант. Фильм будет освещать важные события американской истории. Тему предлагаю такую же — воздушные бои. У нас уже почти готов сценарий. Думаю, он вам понравится. Плюс, у нас есть опытная команда, которая проводила уникальные съёмки. Её использование при создании картины — одно из моих главных условий. С вашими возможностями можно добиться нового слова в спецэффектах. Да и сам сюжет наверняка будет оригинальным и привлечёт дополнительных зрителей.

— Каких конкретно людей ты хочешь привлечь? Учти, что их нужно будет оформлять, делать разрешению на работу. Здесь хватает проблем со всеми этими гильдиями, ассоциациями и профсоюзами работников индустрии.

— Сценарист, он же режиссёр. Плюс техническая часть — постановщик спецэффектов и его небольшая команда. Остальные — это ваши люди. Ещё, хотелось бы, чтобы мой протеже участвовал в кастинге, — ответил Дино.

Теперь американский продюсер взял время на размышление и замолчал. Эванс водил трубочкой по стакану, чем немного раздражал собеседника.

— Сценарий и техники, пусть даже подготовленный оператор — не проблема. Наоборот, нам не помешает перенять чужой опыт. Что касается режиссёра, то, как ты это представляешь? Надо знать язык, нашу систему работы, найти контакт с актёрами и ещё множество мелочей, которые сразу не бросаются в глаза.

Разумный довод мысленно согласился ди Лаурентис. Но, в противном случае, пропадает весь смысл заходить в Америку со своим проектом.

— Роберт, ты сам только что говорил про кризис индустрии. Скажу больше — у вас дефицит новых идей. Так почему не попробовать влить свежую кровь? — итальянец начал объяснять свою позицию, — Поверь, над картиной работали два лучших профи в своей области. Я про режиссёра Мещерского и постановщика спецэффектов Клушанского. Ты сам видел трейлер фильма и прекрасно понимаешь, что это совершенно новый подход. Может, подобное уже снимали, но не на столь высоком уровне и без такой проработки деталей. Если грамотно совместить работу с вашими специалистами, то получится фильм года или даже десятилетия. Заодно ваша студия задаст фактически новое направление в экшн-кинематографе. И самое главное — вы будете первопроходцами, а конкурентам придётся догонять.

— Дино, твой протеже не знает местных реалий. Мы не можем приставить к нему няньку, чтобы она объясняла советскому товарищу элементарные вещи. Я уж молчу про непосредственно рабочие моменты, — Эванс сделал большой глоток коктейля и продолжил, — А язык? Как русский будет общаться с актёрами и съёмочной группой?

— Английский Алекс знает так же хорошо, как и французский. Что касается адаптации и незнания вашей специфики, то ты будешь удивлён. Поверь, этот товарищ и меня часто поражает, — усмехнулся чему-то своему ди Лаурентис, — Человек он общительный и разносторонний. Думаю, ему удастся найти общий язык с группой. В любом случае, не мешает добавить второго режиссёра или консультанта. Только чтобы твой человек давал советы, а не вмешивался в съёмочный процесс. Но надо поговорить и с нашим советским другом, какие у него мысли на этот счёт.

— Так с этим, как раз, проблемы. Насколько я знаю, товарищ Мещерский попал в застенки КейДжиБи, — Эванс не преминул козырнуть, что знает ситуацию, — Только как ты собираешься решать этот вопрос?

— Я сам узнал про это за два дня до вылета в Лос-Анджелес. Но уже многое сделано, и в нашей прессе пошла волна возмущения. Мещерский достаточно известен в Европе. Хотя, это популярность иногда с примесью скандалов и эпатажа. Только сейчас всё это играет нам на руку. В Италии и Франции на защиту Алекса встали знаковые фигуры киноиндустрии и шоу-бизнеса. Наверняка уже есть запросы от посольств разных стран в МИД СССР. Если режиссёр не совершил ничего ужасного, то шансы на освобождение велики. А далее мы сделаем из этого дополнительное шоу. Реклама лишней не бывает.

— Нужна ли моя помощь? Можно заказать кампанию против СССР и в нашей прессе. Мол, проклятые «комми» в своём репертуаре и отправили в Сибирь талантливого человека по надуманному объявлению. Тема жирная, и многие местные писаки могут за неё ухватиться.

— Спасибо, но это лишнее, — вежливо отказался Дино.

Сам же итальянец подумал, что собеседник, ещё не начав работать, уже пытается вогнать его в долги.

— Тогда предлагаю сделать перерыв. Ты решаешь дела этого товарища, — ухмыльнулся американец, — Заодно давай приступим к обсуждению контракта. Я должен посоветоваться, и через два — три дня сформулирую ответ с деталями. Хотя, предлагаю тебе пересмотреть позицию по режиссёру. У нас хватает талантливых людей, но есть небольшой кризис идей.

Чёртовы жиды, проворчал Дино, садясь в такси. Будь ты хоть трижды гением, но тебя не пустят на американский рынок. Придётся делиться и отдавать весомую долю прибыли. Хотя новый фильм можно было снять в Европе с участием американских актёров. Это дешевле и займёт меньше времени. Но кто потом даст гарантию, что твою картину допустят к прокату? Нет, эти улыбчивые лицемеры сунут тебе награду, даже «Оскара». Только не дадут заработать или обдерут до подштанников. Поэтому наглец Эванс, предложивший ему переспать с одной из своих шлюшек — хорошая возможность закрепиться в Голливуде. А ещё эти чёртовы юристы. В США даже чихнуть нельзя, не посоветовавшись со своим адвокатом. С другой стороны, оно и к лучшему. Ди Лауренитс давно вышел на респектабельную и уважаемую адвокатскую фирму, помогавшую ему с прежним совместным фильмом. Данные расходы он учитывал изначально. А с Эвансом Дино будет торговаться за каждый цент. Главное — снять картину по своему плану. В успехе продюсер не сомневался ни минуты. Но и загадывать на будущее тоже не хотел. Пока всё идёт более или менее по плану. Сейчас главное — принципиальное согласие американской стороны и освобождение Мещерского.

Хренов макаронник, что он себе позволяет? Эванс с трудом сдерживал эмоции после ухода гостя. Он не для того потратил три года каторжного труда, вытаскивая «Paramount», из задницы, чтобы упускать такой шанс. Если в широкий прокат выйдет советская картина, то эффект от их совместного проекта будет смазан. Но Роберт нутром чуял успех и большие деньги, поэтому стелился перед этим много возомнившим о себе итальяшкой. Это в Европе его имя что-то значит. В Голливуде же, ди Лаурентис — мелкий делец, пусть и обладающий хорошим чутьём. А идея и исполнение просто отличные! Удивительно, что до них додумался какой-то чёртов «комми». И ведь Дино прав — его команда готова начать работать над картиной хоть завтра. Эвансу же понадобится время, новые специалисты и лишние траты. Похоже, придётся делиться, чего очень не хочется. Ведь никто не мешает его будущему партнёру переметнуться к конкурентам. При всей видимой солидарности, ребята из других киностудий радостно ухватятся за перспективный и новаторский проект. Ещё и лично его выставят дураком, что совершенно неприемлемо.

Продюсер перевёл взгляд на загорающих девушек и плотоядно улыбнулся. Надо сегодня хорошенько расслабиться, а то его начало заносить. А беленькая хороша! Можно уже пробовать её в эпизодах или ролях второго плана. Да и старательная такая, позавчера совсем его загоняла! Чёрненькая тоже ничего! К тому же эти чёртовы ниггеры всё громче заявляют о своих правах. Плюс это немалая аудитория, поэтому пора идти в ногу со временем и подстраиваться под изменившиеся обстоятельства. Надо подумать, куда пристроить эту красотку.

— Бобби, — будто услышав его мысли, томно произнесла белая, — Нам скучно. Или ты собираешься весь вечер провести с бокалом коктейля, так и не окунувшись?

— Нет, у меня есть более интересная идея! — воскликнул Эванс, вскакивая со стула и почёсывая пах, — Предлагаю вам срочно помочь моему маленькому Бобби, который совсем заскучал. А на вечер у нас намечается поход в клуб.

Под хихиканье девушек, которых продюсер схватил за аппетитные попки, компания направилась в сторону спальни.

Глава 1

Иду по ВДНХ, наблюдаю за спешащей или просто гуляющей публикой, дышу чистым осенним воздухом и анализирую произошедшие в жизни перемены. Даже не верится, что ещё пару дней назад я был на грани отчаяния и готов сломаться. Только не хочу сейчас вспоминать об этом периоде, может, как-нибудь позже. Настоятельно гоню от себя все мысли о камере, следователях и допросах. Главное — я на свободе!

Больше всего в жизни не люблю разочаровываться в людях. Понятно, что есть трагедии личного характера, связанные со смертью или тяжёлыми болезнями, но это другое. Ведь разочарование в друге или близком человеке обычно является итогом предательства. Не хочу сказать, что некоторые люди поступили бы именно так, только почему-то на душе скребут кошки. Но, обо всём по порядку.

* * *

Первый день после возвращения домой, меня — будто отключили. Сначала я долго купался, с какой-то остервенелостью тёр себя мочалкой, будто пытаясь смыть все тюремные запахи и даже воспоминания об этом. Потом решил немного полежать и проспал почти сутки. Вроде физически ощущаю себя вполне нормально, но вон оно как. Наверное, сильнейшая психологическая нагрузка дала о себе знать. Ведь меня сбили, как самолёт на взлёте. Вот живёшь, строишь планы на будущее, радуешься, что твоя работа даёт плоды уже в настоящем. А потом, бац — и пустота. Я уж молчу про личную жизнь, зыбкие перспективы которой начали прорисовываться.

Судя по громко тикающему чудовищу под названием «Витязь», время почти одиннадцать. Сначала я не мог понять, что изменилось в моих ощущениях. А потом пришло понимание — дело в звуках. Шумящие канализационные трубы, разговоры поднимающихся по лестнице соседей, бегающие этажом выше маленькие слоники, недавно хлопнувшая дверь, сигнал клаксона за окном, детский смех, раздающийся с игровой площадки. Я просто забыл про эти мелочи и привык к совершенно иной атмосфере. Только разбудило меня не это.

В прихожей затрезвонил телефон, и стало ясно, что стало причиной моего пробуждения. Прошлёпал босыми ногами до полочки с аппаратом. Это мне ещё повезло, что у товарища проведена линия. Даже в нынешней Москве телефоны есть в лучшем случае у каждого пятого. Кстати, совсем недавно столица перешла на семизначный номер, что некоторые товарищи наверняка преподнесут как очередное завоевание Революции. Ладно, хватит глумиться, надо ответить настырному звонящему.

— Алло, — прохрипел я в трубку.

Во рту изрядно пересохло будто с жуткого перепоя.

— Ну, здравствуй, Алексей Анатольевич. Что с голосом и почему трубку не берёшь? — в динамике раздался строгий женский голос, — Вчера Марина целый день пыталась дозвониться. Сегодня вот пришлось самой. Раз пять набирала пока, ты соизволил ответить.

— Спал я, Екатерина Алексеевна. Потому и голос хриплый. Считай, часов двадцать был в отключке.

Интересно, что-то случилось, или это просто звонок вежливости? Но следующие слова, а особенно тон, которым они были произнесены, показали, что большие начальники просто так по воскресеньям не звонят.

— Отдохнул, ну и хорошо. Теперь слушай внимательно. Завтра же приступаешь к своей работе. Ничего не поменялось, и ты до сих пор глава ТО «Прогресс». Вникай в текущие дела, там есть какие-то сложности по телевидению. Не мне тебя учить. Но не это главное, — голос министра стал сухим и строгим, — Есть важное дело, которое нельзя провалить. Всю информацию вчера получил Каплан, с ним обсудишь нюансы и разработаешь план мероприятия. Бритиков тоже будет оказывать вам полную поддержку. Всё понял?

— Да!

А что мне ещё ответить? Я примерно догадываюсь, чего Фурцева так всполошилась и явно нервничает. Завтра переговорю с Израилевичем, который развеет мои сомнения.

— Алексей, а ведь ты умеешь не только ссориться, но и подбирать людей. Не со всеми угадал, но всё равно, — вдруг сменила тему Екатерина Алексеевна, — Кто бы мог подумать? Ладно, если задача ясна, то завтра приступай к выполнению.

Странное заявление, даже с какими-то нотками зависти. Некоторое время я зачем-то держал трубку около уха, слушая короткие гудки. Затем отвис, оставил телефон в покое и пошёл умываться.

После завтрака совершенно не хотелось никому звонить, хотя понимаю, что это неправильно. Но могу я насладиться тишиной и свободой? Чувствую, что завтра навалится такой ворох забот и проблем, который мне ранее и не снился. А пока, снова парк, теперь Кузьминский, и я, удивлённо наблюдающий за людьми с их простыми заботами и радостями. Пора уже расслабиться, поверить в реальность происходящего и перестать ходить как заторможенный робот.

На улице ещё достаточно тепло, поэтому летние кафе полны народа. Отстоял положенную очередь, предварительно пробив чек, и получил своё долгожданное мороженое в железной креманке. Рядом сидели молодые родители с маленькой дочкой. Та быстро измазалась мороженым и улыбалась, отворачиваясь от матери, пытающейся вытереть лицо мелкой шкодницы. Глядя на эту забавную сцену, чувствую, что меня постепенно отпускает. Надо дома набросать план дальнейших действий, вроде мою домашнюю записную книжку не трогали или вернули после обыска.

Так же неторопливо выдвигаюсь в сторону Волжского бульвара. Не забыть зайти в магазин, так как холодильник совсем пустой. Вспоминаю, чертыхнувшись, что не захватил авоську. Значит, придётся вернуться на квартиру за сумкой. Полиэтиленовых пакетов ещё не изобрели, но может, оно к лучшему.

Читал однажды, что если не брать в расчёт варварское отношение к экологии и природе, СССР умудрялся обходиться без колоссальных по размерам свалок, присущим России моего времени. Если не учитывать промышленный мусор, то практически все остальные отходы были разлагаемые. Стеклянная тара была возвратной и сдавалась в пункты приёма. То же самое касалось макулатуры и тряпок. Основным упаковочным материалом была бумага, а не полиэтилен. В неё заворачивались не только продукты, но и вещи. Мусор я складываю в ведро, дно которого предварительно застилаю газетой. Из неразлагаемых отходов остаются крышки от бутылок с банками, перегоревшие лампочки, пузырьки от лекарств и бытовые вещи. Вот тебе и отсталая страна. Эх, если бы всё остальное было так хорошо, как с мусором.

* * *

— А где моя подборка новых агитплакатов, настольная лампа и кресло?

— Э… — начала блеять Оля, одна из девушек Каплана, которая параллельно выполняла обязанности секретаря, — Вас же не было, Алексей Анатольевич. Но я сейчас уточню, куда перенесли все вещи.

— Чтобы кресло было через пять минут. Или я не поленюсь и милицию вызову.

Поняв, что я не шучу, девушка побежала кому-то звонить. Я же начал боле внимательно осматривать свой кабинет на предмет того, что ещё утащили. Пропал немецкий проигрыватель и моя коллекция пластинок. Зато бюст Ленина так же занимал своё место в левом углу стола. Насчёт милиции я не шутил. Импортное кресло, как и проигрыватель, покупались за мои личные деньги. И терпеть подобное хамство я не собираюсь.

На киностудию я приехал с утра пораньше, изрядно удивив вахтёра, который демонстративно долго проверял мой пропуск. Эта публика обычно приклеена жопой к рабочему месту, но лучше всех знает все новости и сплетни. Наверняка и данный товарищ знает, по какой причине один режиссёр отсутствовал три недели. Только меня подобным ходом не смутить, поэтому я требовательно протянул руку, глядя в водянистые, и бегающие, как у мелкого мошенника, глазки охранника. Будет здесь ещё всякая перхоть строить из себя большого начальника. Что-то я завёлся с пол-оборота, будто забыл про местные реалии.

Настроив себя на положительные эмоции, поднялся на наш этаж и открыл общую приёмную, которую мы делили с Капланом. Далее прошёл в свой кабинет и обомлел. Как здесь не скатиться в негатив, если какие-то гады умыкнули твои вещи? Не стал дёргаться, а просто сел за гостевой стул и начал писать распорядок дня. Минут через двадцать в кабинет зашла Олечка, одна из каплановских помощниц, и ойкнула вместо приветствия.

Я пресёк бурю эмоций, которые дамочка начала выплёскивать в мою сторону и начал разбор полётов. Может это и грубовато, но настроение уже было испорчено. Понятно, что помощница Каплана не виновата, только ситуация получается мерзкая. Олечка моментально выбежала из кабинета, оставив дверь открытой.

Минут через десять меня вывел из задумчивости, кряхтевший как старик мужчина в костюме. Один из помрежей отметил я мысленно, забыл имя.

— Куда ставить? — немного нервно и с ощутимыми нотками раздражения спросил гость.

Пыхтел товарищ, потому что в одиночку тащил моё кресло. Массивное кожаное сиденье, выпирающие подлокотники и металлическая крестовина действительно должны весить немало. Указываю рукой в сторону стола и отхожу к окну. У меня не было даже мысли помогать заносить свою собственность. Недовольный мужик сделал последний рывок, демонстративно громко поставил кресло и вышел, не прощаясь.

— Алексей Анатольевич, вы не переживайте, — затараторила появившаяся Олечка, держащая в руках мою лампу, — Проигрыватель в кабинете Якова Израилевича. Он специально забрал его, когда случилось такое дело. Остальное тоже вернут, просто ещё очень рано и людей нет на рабочих местах.

Крутанулся на кресле, предложил дамочке присесть и дослушал историю. В общем, пару дней народ ничего не понимал. Потом дошли слухи, что меня арестовали. Тут и тройка товарищей подсуетилась. Замдиректора киностудии утащил кресло, не слушая возражений моих сотрудников. Какой-то блатной товарищ, тоже из администрации, недавно пришедший на Горького, был впечатлён настольной лампой. Плакаты демонстративно изъяла «старушка-веселушка», с которой у меня будет отдельный разговор. Поэтому Каплан, от греха подальше, перенёс проигрыватель к себе. Ведь реально дефицитная и дорогая вещь. Сломать кресло — надо умудриться, а вот технику — легко. Особенно если она не твоя.

Вот помяни чёрта, и он появится. Это про замдиректора, который с радостной улыбкой ворвался в кабинет.

— Очень рад! Узнал об этом позавчера, — Яков Израилевич обнял меня и похлопал по спине, — Никому говорить не стал. Пусть для людей это станет приятным сюрпризом. А кому-то, наоборот, будет невесело.

Сначала я не понял, о чём Каплан, а потом увидел, что он смотрит на кресло и улыбнулся. Зам — тот ещё жук и юморист. Но сейчас было не до телячьих нежностей. Меня сразу загрузили предстоящим делом, о котором предупреждала Фурцева. Я только попросил Олечку принести нам чая и никого не впускать. А на пятнадцать часов назначил собрание коллектива в актовом зале.

— Впечатлён вашей работоспособностью, — откидываюсь на спинку кресла, выслушав Яков Израилевича и просмотрев бумаги, — Это вы, получается, работали все выходные?

— Дело нужное, потом возьму пару отгулов, — махнул рукой Каплан, — Что скажешь о моём плане?

— Если надо придумать что-то необычное — я могу помочь. А раз у нас абсолютно официальное мероприятие, то вам и карты в руки. Вступительную речь мне удалось набросать ещё вчера. Надо только предупредить всех актёров и съёмочную группу.

— Уже, — видя мой непонимающий взгляд, Каплан пояснил, — На выходные я обзвонил почти всех, кто сейчас находится в Москве. Заодно дал Оле список, чтобы девочки предупредили тех, кто ещё не в курсе.

Золотой он всё-таки человек! Везёт мне в этом времени с людьми! Хотя Фурцева намекала на то, что не всё так благостно в нашем коллективе. Тем временем шебуршание за дверью переросло в гул. Что-то мы засиделись, а там народ собрался. Надо закругляться, а то ведь возьмут кабинет штурмом.

Приятно, чёрт возьми! Практически весь коллектив ТО «Прогресс» буквально ворвался в мою скромную обитель. Всем места не хватило, и часть людей стояла в приёмной. А ведь я не самый приятный и добрый начальник. По местным меркам у меня повышенная требовательность, но вон оно как. Мило пообщался, выслушал кучу приятных слов и под смех коллектива, пригрозив всяческими карами, отправил людей работать.

Разбираю бумаги, которые мне принесли Каплан с бухгалтерией, и слышу какой-то громкий возглас в приёмной. Далее, без стука открывается дверь и в кабинет влетает толстая тётка на коротких ножках. Лицо её пылает самым праведным в мире гневом. Я бы сказал — пролетарским. Только к рабочему классу данный персонаж не имеет никакого отношения. А ещё эта физиономия с бегающими маленькими глазками, трясущимися и обвисшими щеками. В общем, неприятный персонаж.

— Я никому не позволю придумывать про меня всякие инсинуации, — с ходу пошла в атаку Барабанова, швырнув на гостевой стол пачку плакатов, — И не тебе, сосунку, рот раскрывать, после всего, что было. Мы ещё посмотрим, как всё закончится. Дыма без огня не бывает. Не зря тебя арестовали — антисоветчик! Будут здесь мне тыкать, что я могу использовать для нужд партактива, а что нет. Ещё и милицией угрожать!

Это, видать, Олечка не выдержала и выдала Марии Павловне мои угрозы. Думаю, сделала она это с расчётом. Барабанову не то чтобы не любили, просто она была душным человеком, если правильно охарактеризовать её поведение. Как актриса, она практически ниочём. На киностудию попала исключительно по партийной линии, ещё в молодости подсуетившись и закончив ВШП. Единственная более или менее узнаваемая роль — это Кот в сапогах. Только нашей героине явно хотелось большего, но с карьерой не складывалось, кроме эпизодических ролей. Поэтому всю свою неуёмную энергию «бабушка-старушка» направляла в работу. Может, ей казалось, что без парторга киностудии не выжить. Или просто с годами привыкла к определённой власти, которую обеспечивала должность. Но в некоторых моментах она явно перебарщивала. А здесь ещё появился излишне независимый нахал, которого обязательно надо поставить на место. По её мнению, конечно.

Честно говоря, меня уже порядком достали эти профкомы, профорги и прочие райкомы. Куча бездельников, являющимися параллельной властью, зачастую состоящие из откровенных вредителей. Я и раньше не понимал эту систему. А в свете некоторых событий, да и просто начав работать на высоком уровне, начал испытывать к этой публике откровенное презрение. Были среди них достойные люди, хорошие администраторы и специалисты, реально занимающиеся делом. Только я ничего не могу с собой поделать. Мне нравится сама идея социализма. Более того, в этом времени я стал её поклонником. Вот только исполнители подкачали. Но это тема для отдельного разговора.

— Во-первых, я вам не «ты», — смотрю на парторга с брезгливостью, будто передо мной какое-то мерзкое насекомое, — А во-вторых, пошла вон!

— Что? Да я …

— Вон! — срываюсь на крик и бью ладонью по столу.

Не знаю, чего Барабанова разглядела в моих глазах, но из кабинета она вылетела со скоростью ракеты. Через несколько секунд раздался звонок. Ещё не успокоившись, хватаю трубку и отвечаю довольно грубо!

— Да?

— Он не хотел! Скорее всего, его убедили или даже заставили! Ведь Серёжа слабый, хотя и пытается выглядеть молодцом! — зачастил в трубке знакомый и такой родной голос.

— Привет, Пузик. Я тоже рад тебя слышать! Как там твой пузик? Когда нам всем ждать пополнения?

— Ой, здравствуй. Мне недавно сообщили, что ты на работе, — радостно воскликнула рыжая и сразу сменила тон на осуждающий, — А почему ты не позвонил? Как ты мог? Мы здесь все испереживались! Некоторые места себе не находили! И вообще, ты бездушная скотина! Я ещё выскажу тебе всё, когда увижу лично!

Узнаю брата Колю, вернее, сестру Оксану! На душе потеплело ещё сильнее. В общем, пообщался со звездой белорусской, а скорее уже советской, литературы. Здоровье у будущей мамы в порядке — много гуляет и при этом умудряется работать. Тётка с Бобруйска уже приехала, так что есть, кому помогать. Тему Серёги затронули мельком. Каждый сам волен распоряжаться своей судьбой. Но глупо скрывать, что мне жутко обидно. От разговора меня оторвал Каплан, который зашёл без стука, положил на стол несколько листов с перечнем фамилий и постучал пальцем по циферблату часов. Пришлось прервать приятную беседу, пообещав Пузик звонить каждый день. В противном случае она грозилась приехать на киностудию и закатить скандал. Ей типа можно — она беременная.

— Что за список? — спрашиваю зама, изучая бумаги.

— Это люди, которые подписали письмо в вашу поддержку на имя генерального секретаря. Честно говоря, был скандал, но какой-то скрытый. Часть людей вызывали в профкомы, песочили по партийной линии и пытались заставить отозвать свои подписи.

— Спасибо! Буду теперь знать, на кого можно полагаться.

У Каплана мелочей не бывает, он потому и принёс мне список. Интриган ещё тот! Перечень фамилий удивил. Я мельком пробежался по печатному тексту, пока шёл в актовый зал. Резонно, что там был коллектив ТО, Светочка, товарищами с радио и ТВ, часть работников киностудии во главе с Бритиковым и даже директор «Мосфильма» Сурин. А вот такого количества коллег, выступивших в мою поддержку, я не ожидал. Понятно, под обращением стояли фамилии Данелия, Калатозова, Серовой, Тарковского и Хуциева, с которыми я был в хороших отношениях. Но Герасимов! Товарищ наверняка знал, что я весьма нелестно отзывался о его «Журналисте»… Или Шукшин с Юткевичем? Кром них, в списке была ещё почти сотня фамилий режиссёров, операторов и актёров. Удивили, просто слов нет!

Собрание прошло в рабочем режиме, насколько это возможно. Работники ТО сидели довольные, улыбались и я прямо ощущал исходящую от них позитивную ауру. Не стал долго терзать народ. Объяснил, что произошло досадное недоразумение и инцидент исчерпан. Далее предупредил, что внимательно проверю, как люди работали в моё отсутствие. Народ опять начал радостно смеяться. Прямо какие-то мазохисты, я ведь серьёзно. Текущих дел у нас хватает, и срывать сроки недопустимо. По словам Каплана, пока всё идёт по плану, и нет повода для беспокойства. Но лучше я всё проверю, и где надо — дам волшебного пинка. Пока же, рассказал коллегам о новых планах, намекнул про трудовой подвиг и хорошие премии. К концу моего выступления публика была в полном экстазе.

Пусть порадуются, мне не жалко. Если люди хорошо потрудились, то должны получить достойную оплату. А мы действительно отлично поработали в первом полугодии, и не должны снижать темпа. Ещё раз поблагодарил людей за поддержку, чем вызвал аплодисменты. В общем, встреча с трудовым коллективом прошла в тёплой и душевной атмосфере. Никаких срочных вопросов и проблем не было. Поэтому отпустил людей работать, а сам решил уйти пораньше. Сунул в портфель часть бумаг и выдвинулся в сторону проходной.

* * *

Решил прогуляться пешком и пройтись через ВДНХ. Просто хочется побыть среди людей и не погружаться в грустные мысли. Но от них никуда не денешься.

Пузик не зря начала разговор про Самсона. Мой лучший друг, которого Мещерский знал с детского сада, скажем так, разочаровал. Серёга не дождался моего освобождения и переметнулся с нашим совместным проектом под крылышко Рабина. Я его нисколько не осуждаю, так как большую часть работы делал он сам. Моя там только идея. Попроси он об этом раньше, и я не стал бы возражать. Только всё совпало с моим задержанием и стало выглядеть очень странно. Ещё Самсон не позвонил — хотя, может, занят и сделает это позже. Не хочу считать это предательством, но друга у меня больше нет. Главное — я точно знаю, что Сергей поспешил. Мы ещё не довели задумку до ума, и там требовалось провести дополнительную работу. Товарищей, которые занимаются выставками работ советских художников за рубежом, подобные вопросы не волнуют. Им надо зарабатывать валюту, выжав из интересных картин максимум. Я бы точно не стал спешить и зашёл на западный рынок всерьёз и надолго. Но бог им судья.

Вторым разочарованием стал Акмурзин. Оператор, как только узнал о моём аресте, сразу перешёл на «Мосфильм». Вроде его сосватал лично Озеров, впечатлённый работой Рината в нашей последней картине. Тяжело удержаться от подобного предложения, особенно когда перспективы на прежнем месте работы стали весьма туманными. И это я понимаю.

Только недоумение вызывает отказ Самсона и Рината поставить свои подписи в мою поддержку. Чем они мотивировались — не знаю. Может, просто боялись получить проблемы на новом месте? Ладно бы людям пришлось в одиночку идти против системы. Но за меня заступились почти две сотни человек. Были же ещё письма в мою поддержку от других деятелей культуры. А вот от двух близких людей не было.

К своему дому я подходил, когда уже стемнело. Одинокую фигурку на скамейке возле подъезда я заметил сразу, она меня тоже. Ускоряюсь и обнимаю подбежавшую девушку. Вдыхаю аромат её волос и просто наслаждаюсь моментом. Давно мне не было так хорошо!

— Почему ты не позвонил, как вышел? Я ведь места не находила все эти дни, — прошептала Аня, прижавшись ко мне ещё крепче, — Когда мне позвонила Оксана, я думала, что сойду с ума. Сначала рыдала как сумасшедшая, потом всё начало валиться из рук. Звоню к тебе на работу, но оказывается, ты ушёл, на домашнем номере никто не отвечает. Вот я и побежала сюда, узнав адрес. Сижу, жду, а тебя всё нет.

Скотина я и эгоист, слов нет. Рассуждаю здесь о своих мелких проблемах, а ведь есть люди, которые действительно за меня переживают. Вытираю две дорожки слёз, которые побежали по щекам моей красавицу и с улыбкой щёлкаю её по носу. Далее просто целую и долго не могу оторваться. Наконец, девушка сама сделал шаг назад, и посмотрела мне в глаза. Тонкие пальчики пробежались по моему осунувшемуся лицу, и её губы тронула робкая улыбка. Целую изящную ладошку и опять притягиваю Аню к себе.

— Прости меня, дурака. Вместо того, чтобы подумать о близких людях, я сразу бросился на работу. Но тебя я больше не отпущу, даже не надейся!

Чувствую, что девушка улыбается, хотя не вижу её лица. Через некоторое время она нарушила эту идиллию.

— Поехали ко мне. Мама на даче и вернётся нескоро. Не хочу, чтобы первый раз был в твоей квартире. Даже думать не хочу, с кем ты там был. Но теперь ты только мой!

Глава 2

— Ну, чего там? — нервно спрашивает Серова Зельцера, который не выдержал и пошёл наблюдать за зрителями.

Валентина Васильевна сегодня при полном параде, впрочем, как и остальные ключевые актёры картины. И точно так же нервничает вместе со всеми коллегами. Моисеича так вообще неслабо потряхивает — он уже успел сунуть в рот таблетку валидола. Хотя ранее на проблемы с сердцем не жаловался. Белов тоже сидит бледный и нервно трясёт ногой. Васильев выглядит не лучше, только пытается хорохориться и рассказывает Клушанцеву какие-то обросшие мхом истории из жизни некоторых деятелей киноиндустрии.

Чего нервничать? Вот не понять мне этого. Тем более, все знают, что предварительный просмотр «Битвы за Кубань» понравился самым важным зрителям. А Каплана просто взяли штурмом мои коллеги-режиссёры, заставив сделать две дополнительные демонстрации картины и для них. Говорят, небольшой зал на Горького оба раза был переполнен. Слухи в нашей деревне под названием Москва, распространяются со скоростью света. Еле удалось вместить всех желающих посмотреть новинку. Среди зрителей были не только режиссёры, но и операторы, актёры, журналисты. Даже присутствовало несколько партийный деятелей средней руки. Только я этого не видел, так как был немного занят. Но, по всем данным местного экзитпола, под названием «сарафанное радио», сразу стало понятно, что фильм понравился. Уж впечатлил, как минимум.

Поэтому я сейчас спокойно читаю свежий номер «L’Express», заодно перевожу Терентьевой самые интересные моменты. Французы, кстати, и обо мне написали. Наврали только с три короба, но всё равно приятно. Демонжо отметилась серией интервью, за что ей огромное спасибо. Не ожидал, что после всех истерик, связанных с каторжной программой съёмок, она скажет обо мне хоть одно доброе слово.

— Алексей, как ты можешь быть таким спокойным? — не выдержала Серова, — Сидишь и спокойно читаешь свою иностранщину, будто так и надо.

Переворачиваю очередную страницу и поднимаю глаза на актрису. Судя по всему, этот вопрос хотели задать все присутствующие, кроме Терентьевой. Она сейчас переживает глубокую личную трагедию — развод. Поэтому ведёт себя немного индифферентно и ей, реально, всё равно до происходящего в зрительном зале. Я помню, что её брак в моей истории тоже распался. Только здесь это произошло гораздо раньше. Не удивлюсь, что причина именно наш фильм, ради которого Анна пошла на конфликт с мужем. Может, оно к лучшему? Хотя не хочется становиться причиной, которая ломает человеческие судьбы.

— А что вы предлагаете делать, Валентина Васильевна? Мне надо начать нервничать, рвать на себе волосы и бегать по коридору, пугая людей? — спрашиваю с улыбкой.

— Мог бы нас поддержать или успокоить! — начала заводиться актриса, — Ты же читаешь какой-то французский журнал.

— У меня есть ещё «Marie Claire» — специализированный журнал для женщин. Могу дать вам почитать. Очень успокаивает, знаете ли.

Судя по сузившимся глазам моей музы, сейчас кого-то начнут бить и, возможно — ногами. Остальные присутствующие явно готовы присоединиться к Серовой. Спас меня вбежавший Каплан. Тот, не обращая внимания на тишину в комнате, сразу начал отчитываться.

— К банкету всё готово. Только что привезли последние продукты. Нам нужно ещё полчаса минимум. Так что ты давай, речь какую-нибудь произнеси — в общем, потяни время. Показ закончится минут через десять, — зам взглянул на часы, — Точно должны успеть. А чего вы все такие напряжённые?

Оглядевшись вокруг и увидев мою ироничную улыбку на фоне хмурых коллег, Каплан понял, что пора ретироваться, и не позволив произнести себе вслед и слова, моментально исчез.

— Вот видите, — киваю вслед убежавшему Израилевичу, — Банкет готов. Судя по тому, что показ не прервали, всё будет нормально. И вообще, хватит смотреть на меня, как на врага народа. Давайте собираться, нам скоро на сцену. Особо впечатлительным советую посетить туалет. Предлагаю всем остальным ещё раз проверить внешний вид. Мы решили запечатлеть всё на камеру.

После моих слов дамы сразу двинулись в сторону фойе, где было несколько ростовых зеркал. Васильев же решил воспользоваться моим советом насчёт туалета. В общем, народ сразу задвигался и уже забыл о минутах слабости. Тем более, актёры такие люди, которые могут перевоплотиться в любой образ буквально за пару минут. А здесь собрались очень хорошие артисты.

* * *

Зал просто сверкал от количества золотых погон и орденов, которые отражали свет недавно включённых ламп. Прямо живые софиты какие-то. Мы выходим на небольшую сцену друг за другом, останавливаемся и поворачиваемся к залу. В середине стою я и нервничающая Серова. Вдруг во втором ряду встаёт товарищ с множеством звёзд на погонах с солидной планкой наград и начинает хлопать. Постепенно к нему присоединяются остальные присутствующие.

Но аплодисменты постепенно смолкают, так как к сцене в сопровождении небольшой свиты, где я узнал только Гречко и Фурцеву, выдвинулся главный сегодняшний зритель. Понятно, что асы, герои ВОВ — это те люди, чьё мнение для меня крайне важно. Только в СССР есть люди поважнее.

Брежнев бодро поднялся на сцену и подошёл к нашей компании, которая вдруг сбилась в плотную кучку. Генсек улыбнулся и произнёс.

— Ну, здравствуйте, товарищи артисты! Пока вас не захвалили присутствующие здесь герои, давайте это сделаю я. Порадовали! Местами жестоко, иногда нереалистично, но веришь в происходящее! Те, кто прошёл войну, точно должны оценить. А остальные просто обязаны понять и прочувствовать все ужасы, которые пришлось перенести их отцам и дедам!

После первых слов «дорого Ильича» моё сердце рухнуло, куда-то в область пяток и резко вернулось, судя по ритму, которое оно отбивало. Это я думал, что мне всё равно. Но оказалось, что моё состояние было похоже на сжавшуюся пружину. И сейчас она резко разжалась. Не зря! Именно эти слова я мысленно твердил как мантру.

— Товарищи, — генсек повернулся к залу, — Чего же вы встали? Не хотите поздравить наших сегодняшних героев?

Два раза повторять не пришлось, тем более, что присутствующие в массе своей военные. Прошло несколько секунд, и мы оказались в окружении сплошных генералов. Я, честно говоря, и не припомню, происходили ли подобные события в истории СССР. Это касается поздравления генсека и подобной внушительной компании зрителей. Просто какая-то фантастика! Жму очередную крепкую руку и выслушиваю слова благодарности. Затем происходит достаточно забавный эпизод, который надолго остался в моей памяти.

Я, вообще-то, сторонник обнимашек с девушками, желательно красивыми. Но если вас сжимает в объятиях трижды Герой Советского Союза, то деваться некуда.

— Фильм, конечно, хороший! Но что же ты меня, стервец, в таком виде изобразил? А ещё какую-то любовную драму выдумал. Не так всё было. Что теперь люди скажут? — прошипел генерал, не переставая улыбаться.

До меня только сейчас дошло, кто передо мной. Вообще, история с главным героем получилась действительно забавная. Не просто так надо мной посмеивался Ворожейкин. Мне уже потом объяснили, на кого похож наш герой и показанная история. Я точно писал сценарий наобум, взяв условного лётчика, пусть и аса.

— Александр Иванович, верите или нет, но сценарий — чистой воды выдумка. А образ главного героя собирательный, который писался с наших прославленных лётчиков, — говорю Покрышкину чистую правду, — Что касается любовной истории — так пусть завидуют! Или, если хотите, то могу извиниться перед вашей супругой. Скажу, что всё выдумал и это не про вас.

Генерал быстро обдумал услышанное, и по-доброму усмехнулся.

— Нет уж! Пусть действительно завидуют! Думаю, Маше фильм должен понравиться. А ты хитёр, режиссёр! — ас от души хлопнул меня по плечу.

У него ладонь железная, что ли? Рука сразу онемела, но вида я не показал. Хотя, чему удивляться? Большинству присутствующих героев моей страны нет и пятидесяти пяти. Это ещё здоровые и крепкие мужчины, отнюдь не старики. Их даже ветеранами не назовёшь. Многие до сих пор в строю и отдают все силы советской армии. Другие освоили мирные профессии. Речкалов так вообще в пятьдесят лет поступил на факультет журналистики, а Ворожейкин книги пишет. Здоровое телом и духом поколение, которым надо только гордиться! К моему искреннему стыду, многие из ветеранов дожили до момента, когда распалось государство, которое они защищали. Это я не к тому, что зря герои прожили столько. Просто не заслужили эти люди подобного.

Если же брать моё состояние далее, то оно стало походить на специфическую форму выпадения из реальности. Я как бы присутствую в зале, но наблюдаю за всеми событиями со стороны, периодически включаясь.

Вот я вроде стою и вместе со всеми улыбаюсь, а затем хлопаю очередным похвалам Брежнева. Ещё и удивляюсь, как недавно перенервничавшие артисты способны что-то говорить довольному вождю.

Следующая картинка — вся наша компания направляется в банкетный зал. Вереница выстроившихся официантов во главе с администратором приветствует ВИП гостей. Первый тост — за героев войны, выпиваю машинально, даже забыв закусить.

Мой мозг просто отказывается верить в происходящее. Ещё десять дней назад я готовился к совершенно иным событиям, и вдруг попадаю в сказку. Меня даже посетили мысли, что я сплю. Даже ущипнул себя пару раз за ногу. Боль чувствую, значит, это как минимум не сон. На бред тоже не похоже.

Через какое-то время мы все встаём, так как генсек решил покинуть празднество. Пытаюсь понять, что говорит неожиданно появившийся товарищ, отвёдший меня в сторонку. Цуканов — личный помощник Брежнева, мелькает узнавание. Киваю его словам, что понял, и буду в означенное время с датой.

Более или менее я пришёл в себя, когда закончилась официальная часть, и банкет стал обыкновенным застольем, где собрались старые знакомые. Ведь многие живут в разных городах и давно не видели друг друга. Товарищи сбились в группы, обсуждая какие-то свои проблемы. Периодически гости позировали нашему студийному фотографу. Почему-то большинство генералов хотело сделать совместное фото с Серовой, которая сегодня была просто душой праздника. Но, смотрю, что некоторые граждане, у которых ещё есть порох в пороховницах, не обошли вниманием и Терентьеву. Нонна, кстати, немного оттаяла, и радовала окружающих своей улыбкой и задорным смехом.

Окончательно меня отпустило в момент разговора с Фурцевой. Можно сказать, что меня вывели из состояния нездоровой эйфории.

— Только слишком много о себе не выдумывай. Хотя и заварил ты кашу, — Екатерина Алексеевна, как всегда, предпочитала говорить по существу, — Фильм — просто предлог. На самом деле, сейчас развернулась нешуточная борьба. Можно сказать, что твои идеи стали этим самым камнем преткновения. Ну, неспособны некоторые товарищи понять, что нельзя жить в отрыве от народа. Товарищ Брежнев это осознаёт, поэтому в нашей отрасли можно ждать серьёзных перемен. Резких поворотов не будет, но и вектор будет смещён. Решено сделать упор на реальные чаяния и проблемы простых людей.

— Что-то вроде либерализации и снятия идеологического пресса в искусстве?

Фурцева так сжала полупустой бокал с шампанским, что у неё побелели пальцы. Я, грешным делом, испугался, что он сейчас лопнет.

— Ты говори, да не заговаривайся. Если тебя отпустили и сняли все обвинения, то это не является причиной нести подобный бред. Партия решила, что нужны определённые перемены. Но это не значит, что кто-то будет менять курс, по которому движется наша страна, — успокоившись, ответила министр, хотя в её глазах ещё плескался гнев, — Либерализации ему захотелось! Если ещё раз услышу что-то подобное, то поедешь на пару лет в Караганду или Кемерово. Будешь поднимать культурный уровень наших шахтёров или металлургов.

Понимаю, что опять брякнул глупость. Моим оправданием может служить то, что я до сих пор не могу поверить в происходящее.

— Если возвращаться к твоему освобождению, то всё прошло на грани. Слишком была большая волна со стороны западной прессы, и даже обращения ряда посольств. Считай, что здесь тебе опять повезло, — продолжила Екатерина Алексеевна, — Заодно вражеские голоса активизировались. Уж больно им твоя тема понравилась. Так что цени отношение руководства страны и прекращай эти свои высказывания. Понимаю, что ты в основном со мной такой храбрый, но всё равно. Лучше забудь о случившемся как про страшный сон, тем более, у тебя рыльце тоже в пушку. Надо показать новыми проектами, что ты не держишь зла, а как раз наоборот. Недоброжелателей никто не отменял, и они будут внимательно следить за каждым твоим шагом.

— Что с прокатом фильма? Не заставят ли вырезать какие-то моменты?

Вот лояльность советской власти меня сейчас беспокоила меньше всего. Я уж точно не враг своей страны, поэтому товарищи могут спать спокойно. И судьба картины для меня сейчас важнее всего.

— Это к ведомству Романова, а не ко мне. Но судя по реакции, которую ты сам видел, — Фурцева махнула рукой в сторону зала, — Никто более препон ставить не будет. Правда, придётся ввести возрастные ограничения, но сама картина получит наибольший приоритет, и показы начнутся сразу во всех крупных городах страны. Думаю, несколько недель займёт производство копий и уже в октябре — в прокат. Тебя сейчас должны заботить иные вопросы. Срочно нужно что-то новое. Заодно разберись с телевидением, есть там какие-то проблемы.

— Через два дня у меня встреча с Месяцевым. Пока надо собрать больше информации. Все эти дни я разгребал дела на киностудии, ещё подготовка к показу отнимала много времени.

— Не подведи меня, Алексей, — Фурцева сильно сжала мою руку, — Сейчас крайне важный момент, от которого зависит твоя дальнейшая судьба. Через неделю жду тебя с планом новых проектов. Заодно приготовь отчёт о решении возникших проблем.

Я некоторое время смотрел на дверь, через которую министр покинула банкет. Постепенно вычленил из состоявшегося разговора самое главное — и усмехнулся. Ага, так я и поверил, что решается моя судьба. Раз отпустили, то далее трогать не должны. Ну, если я не совершу какую-нибудь откровенную глупость, граничащую с безумием. А вот карьера самой Фурцевой сейчас в странном состоянии. С одной стороны — она неслабо так взлетела, вернувшись в ЦК. А с другой — Екатерина Алексеевна оттоптала множество высокопоставленных мозолей и приобрела немало сильных врагов.

А ещё меня в очередной раз позабавила психология советских бонз. Небольшая группа людей руководит огромной державой. При этом товарищи не избавились от своих местечковых комплексов. Мне диковато слушать министра, который говорит про вражеские голоса. Такое ощущение, что если не сами члены Политбюро, то их помощники ночью прилипают к радиоприёмникам и слушают, что там скажут эти проклятые иностранцы. Мы потому и проигрываем контрпропагандную борьбу, так как изначально ставим себя в ниже противника. Эх, дали бы мне попиарить по-чёрному! Я бы им такое устроил, что Госдеп и Форин-офис каждый день слал бы ноты протеста.

Ладно, пора возвращаться за стол. Главное — что фильм одобрен на самом высоком уровне. В Европе, думаю, тоже всё будет хорошо. А это уже успех, который никто не может игнорировать. Один раз — случай, второй — удача, а вот третий — система. И своего шанса я уже не упущу.

Я думал, что банкет плавно катится к своему завершению, но оказалось, это ещё не всё. Асы, обсудив свои дела, наконец, добрались до моей тушки. При генсеке они сдерживались, но сейчас выдали хорошую такую порцию критики. Основные придирки были к непосредственно воздушным сражениям. Мол, заходить в атаку надо с другой стороны, ведущий так себя не ведёт, лётчики изображены позёрами и вообще у автора нездоровая фантазия. Неплохо досталось Ворожейкину, который был военным консультантом картины.

Минут тридцать мы с Клушанцевым отбивались от настырных генералов, доказывая, что достоверность стала жертвой зрелищности. Пришлось выслушать несколько реальных историй боёв в группе, на которые мы сделали ставку в фильме. Поверьте, в устах участников сражений, слушать подобное очень интересно. Зато за любовную историю нас похвалили. Все асы когда-то были молодыми, и многие пережили что-то подобное. Мне даже показалось, что часть ветеранов завидует Покрышкину. Я попытался объяснить, что фильм не про Александра Ивановича, но наткнулся на дружеские улыбки. Товарищи для себя уже всё решили, и переубеждать их бесполезно.

Но если брать в целом, то посидели мы душевно. Народ на алкоголь не налегал, а больше общался со старыми боевыми товарищами, уделяя должное внимание актёрам. Кроме дам, много лестных слов досталось Белову с Васильевым.

Постепенно генералы начали расходиться. Гречко уехал достаточно давно, вслед за ним компанию покинул главком ВВС Вершинин. Последними зал покинули Ворожейкин и члены съёмочной группы, которые решили ехать в «Арагви», где собирались продолжить празднование. Меня тоже звали, но я вежливо отказался. Реально много дел, которые никто не отменял. Но для приличия пообещал, что приеду через пару часиков.

Порадовало, что Серова не пила. Валентина Васильевна вообще сильно изменилась, даже немного помолодела. Наверное, положительно сказалось, что она восстановила отношения с дочерью. Может, личная жизнь нормализовалась. Дама она видная и известная, а пятьдесят лет — это не возраст.

Кстати, сразу вспомнил про письма от огромного количества зрителей, особенно, зрительниц. Народ выражал признательность за «Брак по расчёту». Благодаря фильму, многие получили дополнительную поддержку и устроили свою жизнь. А кто-то нашёл свою любовь. Вернее, понял, что она находится рядом. Я циник, но некоторые письма читал с самым настоящим трепетом. Приятно осознавать, что ты помог стольким людям. Только ради этого стоило попасть в этот мир или реальность.

* * *

В кабинете меня ждал самый настоящий сюрприз. Народ давно ушёл по домам. В связи с мероприятием мы отпустили людей пораньше. Просто получается неудобно — избранные веселятся, а простые труженики пашут. Пусть хоть порадуются нескольким дополнительным часам на отдых, благо, сегодня пятница, и они в тему. Заодно я порадовал коллектив новостью, что у нас будет общий банкет, так как надо отпраздновать окончание работы над фильмом.

Но всё это мелочи. Меня немного напрягло, что в кабинет горел свет, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую дверь. Точно помню, что нажимал на выключатель. Уборщица моет полы с утра, и сейчас ей нечего здесь делать. Ещё и запах дыма от сигарет, хотя я запрещаю курить в своей обители. Сердце предательски ёкнуло. Понятно, что меня недавно обласкали на самом высоком уровне, но всякое может быть. Собравшись с силами, толкаю дверь.

— Смотрю, ты особо не торопишься. И вообще меня игнорируешь.

Девушка затушила сигарету и подошла ко мне вплотную. Звучит банально, но её синие глаза метали самые настоящие молнии. Тонкий пальчик с красным ноготком упёрся мне в грудь.

— За неделю ты ни разу не позвонил, — прошипела Капитонова, — Мы здесь крутились как белки, писали письма, бегали по инстанциям, а он даже спасибо не сказал. Мещерский, ты нарцисс и неблагодарная скотина!

А хороша чертовка! Ещё и одета Светочка весьма сексуально. Шерстяное платье облегает её стройную фигуру, а глубокий вырез, скрытый складками воротника, намекает на весьма заманчивые виды. Ловлю левую руку девушки, которой она хотела влепить мне пощёчину. Но эта фурия не собиралась останавливаться и попыталась ударить меня снова. Затем начала брыкаться и царапаться как кошка. Вначале я растерялся от подобного напора и сделал пару шагов назад. Только это ещё сильнее раззадорило Светочку.

После очередной попытки добраться до моего лица хватаю её за талию, перекидываю через плечо и волоку в сторону дивана.

— Отпусти! Скотина! Что ты делаешь? — начала вопить, продолжавшая брыкаться журналистка.

Я же бросаю её на диван, переворачиваю, поставив на коленки, прижимаю к спинке и начинаю сдёргивать колготки или чего там на ней надето. Наконец, удалось буквально сорвать мешающие тряпки и добраться до самого сокровенного. Судя по всему, мадам Капитонова была изрядно возбуждена не только эмоционально. Быстро расстёгиваю ремень и рывком вхожу в девушку. Светочка даже не думала успокаиваться, но теперь в другом смысле. Это было какое-то безумие! Мы оба рычали как звери, а чуть позже Светочка ещё громко застонала, заводя меня ещё сильнее.

Минуты три я не мог прийти в себя и просто отдышаться. Капитонова тоже некоторое время лежала, молча повернувшись на бок. Затем она встала и направилась в сторону своей сумочки.

— Что это было? — спрашиваю, не глядя в её сторону.

— Не знаю, Мещерский. Наверное, какое-то помешательство. Сама природа решает за нас. Только знай, что просто так я тебя в покое не оставлю! И ты опять порвал мои трусики!

Точно природа, вернее, какие-то инстинкты. Любовью в нашем альянсе и не пахнет. Но почему-то обоих тянет друг к другу, хотя мы понимаем, что это неправильно. И как теперь быть? Я не про порванное белье, а о своей жизни. Ведь только всё так замечательно сложилось с Аней. Скотина я, больше никто! Вернее, скотина в квадрате. Ведь в Италии есть ещё одна мадам, от которой просто так не избавишься. Здесь даже не поможет совет одной дамочки, которая предлагала думать о сегодняшних проблемах завтра. Мне от них, похоже, никуда не деться.

Глава 3

— Не, ну видели? Это же просто отпад! А какая музыка!

Впереди нас идёт компания молодёжи, и один из парней громко выражает свои эмоции, размахивая руками. Невысокий, резкий, явный непоседа — прямо не человек, а батарейка. Рядом с ним шёл более высокий товарищ, который выделялся на фоне ребят своей одеждой. Джинсы, фланелевую рубаху, кожаную куртку и явно импортные туфли в эти годы может позволить себе не каждый. Из оставшихся шести человек обращала на себя внимание фигуристая блондинка и щуплый молодой человек, бросавший на мажора неприветливые взгляды.

— Миша, некорректно говорить о другом фильме. Мы же только что посмотрели интересную картину. Ведь показана такая романтическая история! — произнесла блондинка звонким голосом, а щуплый сразу кивнул, услышав её слова.

— Да ну! Тягомотина и выдуманные чувства, — категорично заявил непоседа, — Ещё скажи, что тебе «Три тополя на плющихе» понравились!

— Хороший фильм — жизненный! — сразу включилась в спор девушка, — Но сегодняшний, конечно, лучше. А ты просто ничего не понимаешь в кинематографе, Нестеров!

— Всё я понимаю. Оба фильма смотреть невозможно. То ли дело «Брак по расчёту»! Но будущий фильм про лётчиков лучше!

— А ты откуда знаешь? — фыркнула блондинка, — Его пока никто не видел из наших, кроме Колесникова. Павел, расскажи, как хоть прошёл показ. Ты же ходил на него с отцом. Фильм действительно такой увлекательный, как о нём говорят?

— Понимаешь, Лена, — начал мажор серьёзным голосом, — Картина оставила просто непередаваемое впечатление. Потому что она просто — отпад! Музыка — тоже!

Первым начал хохотать Миша, который дал пять Павлу. Далее начала смеяться вся компания, кроме щуплого, который бросил на мажора взгляд, полный ненависти.

— Какие вы дурачки! — произнесла девушка, отсмеявшись, — Колесников, но с тебя в любом случае подробности.

Мы уже отошли от компании, и разговор стал трудноразличимым. Но, судя по тому, как замахал руками мажор, он плотно сидит на крючке блондинки. И щуплому товарищу там ничего не светит.

Поворачиваю голову и вижу зелёные глазищи, полные смеха. Наконец, девушка не выдержала и начала смеяться, в чём я её сразу поддержал.

Анна захотела сходить на недавно вышедший в прокат фильм «Ещё раз про любовь». Смотреть ещё раз эту тягомотину, как выразился давешний Миша, у меня не было никакого желания. Но шансы отказаться равнялись нулю, так как за меня уже всё решили. В результате мы пошли на дневной сеанс в «Прогресс», где в моё время располагается театр Джигарханяна. Места для поцелуев не брали, да и не принято сейчас подобное. Больше всего я беспокоился, чтобы меня не узнали. Но пронесло. Да и не особо я публичная персона. Коллеги с «Кинопанорамы» и «Советского экрана» меня показательно игнорируют. Ещё бы — наши проекты неплохо ударили по их аудитории. Товарищам пришлось крутиться и шевелить пятыми точками, дабы вернуть прежний интерес. Ведь формат подачи информации был резко изменён. Зритель и читатель стал более требовательным. А менять свой стиль работы, когда всё и так хорошо, очень не хочется. В итоге меня не узнали и позволили спокойно посмотреть кино в обществе красивой девушки.

— Что скажет жутко известный режиссёр по поводу просмотренного фильма? Ведь мы должны обсудить увиденное, а не чью-то рекламу, от которой народ так перевозбудился. Здесь ещё и твой предыдущий фильм, оказывается, лучше.

Опять этот лукавый взгляд и улыбка. Вот же ехидна! Дело в том, что перед началом показа в кинотеатрах СССР обычно идёт большой блок разной информации. Это в моё время показывают рекламу премьер других фильмов. А здесь используют возможность охватить большую аудиторию совершенно иначе. Обычно это разного рода документальные короткометражки на социальные темы. Радует, что наши работы, предупреждающие о вреде курения и пьянства, пользуются большим успехом у прокатчиков. Ещё народу показывают рекламу сберкасс и облигаций внутреннего займа опять-таки в виде небольших фильмов минут на пять-семь. Я их называю ролики, но данный термин пока не прижился.

Начиналось всё чинно и благородно, с короткометражки о здравоохранении в СССР, снятой коллегами с «Гостелерадио». Особенно меня впечатлил объём проделанной работы. Молодцы, что ещё можно сказать. Далее должен был начаться показ унылого действа, высосанного из пальца по сценарию Радзинского, по моему мнению, конечно. И тут вдруг появляется реклама «Битвы за Кубань», состоящая из отрезков наиболее эффектных боёв и переживаний героев. Когда из динамиков раздался звонкий голос Ясного, публика вздрогнула и издала дружный возглас изумления. Дальше народ сидел затаив дыхание, в едином порыве подавшись вперёд. Выглядело это забавно, но только для одного попаданца.

Чуть позже мне даже стало стыдно перед коллегами. Ведь очень многим зрителям сбили настрой такой агрессивной подачей. Вы просто представьте, как могла отреагировать неискушённая советская публика образца осени 1968 года вот на такое: [3].

Да простит меня нынешняя школьница Маргарита Пушкина, но я не смог удержаться. Взял и украл одну из своих любимых песен. Надеюсь, что поэтесса напишет другие отличные стихи. Понятно, что у Гены голос немного отличается от Кипелова, да и пришлось немного облегчить музыку. Но получилось всё равно круто! Думаю с началом показа, надо запустить клип в «Утренней почте». Надо только договориться с Месяцевым. А то наша встреча перенесена, так как Николай Николаевич уехал в срочную командировку.

Только сейчас мне точно не до телевизионного начальника. Надо что-то ответить девушке.

— Неплохой фильм, с хорошим подбором актёров. Для нынешнего времени — достаточно актуальный сюжет. Поднята вечная тема любви, которая всегда будет актуальна, — начинаю максимально осторожно под пристальным взглядом зелёных глазищ.

— Но? — подбадривает меня Аня.

— Думаю, это один из последних фильмов подобного рода, который будет пользоваться популярностью. Есть явные недостатки технического характера, в первую очередь чёрно-белая плёнка и явная недоработка художника-постановщика. Смущает меня и игра актёров, но здесь, скорее всего, режиссёрские просчёты. Ну и есть ещё замечания по мелочам. А так — добротная картина для СССР. Народ у нас зрелищами не избалован, и в кинотеатры пойдёт.

Не говорить же девушке, что я терпеть не могу Доронину. И именно её игра, лично для меня, является причиной отторжения фильма. Плюс, сама история опоздала лет на десять, ну, может, на семь. Ещё эта серость и унылость, которая идёт от чёрно-белой картинки. Про любовь надо снимать ярко, даже если это драма.

— А ты, Лёша — казуист высшей категории, — делает Анна неожиданный для меня вывод, — Надо уметь так тонко оскорбить работу коллеги. Может ли одна наивная девушка просить мэтра о нескольких уроках? Мне давно пора научиться подобной риторике.

Опять надо мной смеются. Особенно насчёт наивности. Может, Аня не искушена в некоторых вопросах, но это дело наживное, и мы уже сегодня вечером, который перейдёт в ночь, планируем работать над устранением некоторых недостатков. Что касается всего остального, то я бы поспорил. Она очень целеустремлённый человек, который знает, чего хочет. Ещё девушка не по годам умна и обладает сильным характером. Это я молчу про технический ВУЗ и желание стать ученой. На фоне яркой внешности, отличного чувства юмора и критичного склада ума, получается жутко привлекательный коктейль. Думаю, меня давно оценили, просчитали и решили, что кандидат отбор прошёл.

С учётом моей бытовой безалаберности и, скажем так, недостаточной стойкости перед женским полом, сложности во взаимоотношениях не за горами. Но я человек дипломатичный, где надо — уступлю. Какой смысл спорить с любимой женщиной по пустякам? Вопрос — люблю ли я её? Думаю, что да. Только как быть с другими подругами, которые тоже претендуют на меня, пусть и частично? Слабо верится, что Анна потерпит конкуренток. Она уже невзначай пытается подмять меня под себя. Только делает это аккуратно и немного наивно, так что всё пока выглядит довольно мило.

Обнимаю её покрепче и просто наслаждаюсь атмосферой. Ранняя осень, отличная погода, красивая девушка, с которой мы идём по Ленинскому проспекту. Что ещё нужно для счастья? Пусть послезавтра будет очередной суматошный день — плевать. После освобождения я начал ценить подобные мгновения, о которых забываешь под ворохом ежедневных проблем.

* * *

— Вы просто не понимаете, Алексей. Это очень серьёзная проблема. Ведь пишут целые трудовые коллективы, что не может остаться без внимания и ответной реакции. Так же пришло несколько писем с просьбой разъяснить ситуацию от некоторых ведомств, в том числе партийных органов. А это уже совершенно иной уровень контроля и ответственности.

Ну конечно! У нас же первое в мире государство рабочих и крестьян. Только партия почему-то главнее чаяний и потребностей простых тружеников. Вернее, это касается товарищей, которые выступают от лица КПСС, приватизировав себе это право. Но, не будем о грустном.

С Месяцевым мы, наконец-то, встретились. Вот, сижу в его недавно отремонтированном кабинете. Краской не пахнет, это же не подъездная дверь или школьные полы, где не заморачиваются с качеством строительного материала. В глаза бросается минимализм, который глава «Гостелерадио» явно заимствовал у одного попаданца. У меня тоже, вместо массивных и ненужных шкафов — больше пространства, а на стенах висят картины. Естественно, над моим креслом размещён портрет «дорого Ильича», как и у главного теле-радио начальника.

Тема обсуждения у нас достаточно забавная. Если бы она не навевала исключительно грустные мысли. Если вкратце, то было две основные проблемы.

Первая — моралисты. Подозреваю, что это запланированная акция идеологического отдела. Раньше были возмущённые письма и звонки, но они считались курьёзами. Особого внимания на них никто не обращал. А здесь, вдруг, целая атака со стороны отдельных граждан и целых групп. Вот не нравится им разминка в программе «Доброе утро, страна!». Внешний вид гимнасток, которые должны настраивать народ на трудовой подвиг, не соответствует моральному облику строителей коммунизма. В стране же нет других проблем, кроме одежды девчонок на ТВ!

Вроде бред? С какого перепуга наши девицы должны отвечать за эффективность производства в СССР? Их главная задача — давать стране заряд бодрости, и привлечь хоть часть аудитории к занятию спортом. Только некоторые товарищи посчитали иначе. Развращают, значит, трудовой народ, не давая ему сосредоточиться на выполнении плана и победе в социалистическом соревновании.

Или просто боятся количества разводов? А то посмотрят мужики на своих раздавшихся вширь неряшливых половинок, да решат их поменять. Это шутка, но с физической формой у женщин, которым за сорок, в Союзе явные проблемы. Мало кто следит как за питанием, так и за собой. Городские жители мужского пола тоже выглядят не очень здорово. В первую очередь это касается ИТР и служащих, конечно. Рабочие-то в полном порядке! Хотя, в их среде назрела проблема алкоголизма. Или это я перегибаю палку и лезу в другую степь? Хотя, до ВОВ в Союзе был культ здорового тела. Если посмотреть старые кадры с демонстраций, то физкультура и спортивные фигуры были в большом почёте. Плюс, девушки с парнями носили спортивную форму, что выглядело весьма откровенно. Особенно, если учесть, что народ был одет в трусы и обтягивающие майки.

Сейчас на нас взъелись из-за девушек в гимнастических костюмах и колготках. Хотя это общий тренд конца шестидесятых, если можно так выразиться. Есть негласный запрет на обнажёнку в кинематографе. И речь идёт не о демонстрации груди, не дай бог. Даже намёк на любовную сцену воспринимается в штыки, пусть даже актёры полностью одеты. Это мне повезло с приёмной комиссией. Других режиссёров заставляют вырезать даже самые невинные эпизоды. Крен в сторону избыточного морализаторства налицо. Только, мне кажется, что это уже похоже на маразм, а не борьбу за мораль.

По моему мнению, ведомство Суслова переборщило. Устраивать подобную компанию — это перебор. Кстати, идеологов я называю «сусликами». И даже как-то ляпнул про прозвище в своей компании. Стучать на меня не побегут, но боюсь, что шутка уйдёт в народ.

Вторым камнем преткновения, как это ни странно, стала передача «Кухня». Оказывается, передача сильно повлияла на продажу некоторых продуктов. В первую очередь это коснулось морепродуктов и зелёного горошка. Читаю письмо от «Минторга» и медленно офигеваю. Насмотревшись наших передач про разнообразные салаты, народ начал сметать с прилавков продукты, которые до этого особо не покупал. Пропали консервированные кальмары с крабами и печень трески. Само крабовое мясо давно стало дефицитом. Следующей жертвой стал зелёный горошек, штабеля которого я лично видел в магазине. Ещё удивился, что бобовые продаются в стеклянной, а не жестяной банке. Хорошо, что пока в СССР не производят консервированную кукурузу, которую наши ведущие заменили горошком. Её бы тоже смели подчистую. Также пострадали некоторые виды рыб, это я так глумлюсь. Скорее всего, народ оценил нашу задумку по заготовке котлет впрок.

Хотя, логика советского покупателя не поддаётся никакому анализу. Я тут намедни зашёл в ГУМ и был просто шокирован. Такое ощущение, что ты попал на какую-то толкучку. Реально, яблоку негде было упасть. Огромные очереди, практически, за любыми товарами, стали для меня откровением. Здесь я ещё с подобным не сталкивался. Поэтому, какие-то продукты могли попасть в категорию дефицита и без нашего участия.

— А что вы хотите от меня, Николай Николаевич? — спрашиваю хозяина кабинета, так как моё молчание изрядно затянулось.

— Ну, как? Мы должны отреагировать на жалобы зрителей и письма от организаций, — собеседник забавно пошевелил своими бровями, которым позавидовал бы и Брежнев.

Может, генсек из-за этого и убрал излишне ретивого чиновника? Приревновал, понимаешь, к столь мощному атрибуту. Что-то меня постоянно пробивает на хи-хи. Только ситуация не предполагает безудержного веселья.

— По гимнастике — сущая чушь и поклёп. Предлагаю элементарный выход из ситуации. Давайте проведём телефонное и письменное голосование. Объявим в программе, что сложилась неординарная ситуация, поэтому редакция решила оставить последнее слово за телезрителями. Дадим на всё две недели, заодно народ расшевелим. Некоторые звонки с мнением зрителей, можно озвучить — в записи, конечно. Заодно, что-нибудь интересное придумаем в плане пропаганды здорового образа жизни. Вообще, давно пора запускать передачу «Здоровье» в новом формате. Вы же уже начали готовить программу в новом формате и утвердили Белянчикову? — вижу немного растерянный кивок Месяцева и продолжаю, — Мы, со своей стороны, добавим немного креатива.

— Кха-кха, — прокашлялся Месяцев и быстро схватил стакан с водой, — Вашего креатива пока не надо. Ведь недовольны не только телевидением, к радио претензий тоже хватает. Поэтому, сначала запустим передачу, а потом начнём делать выводы. Что касается мнения зрителей, то это надо утверждать на самом верху. Ты себе представляешь, что может начаться? А если, кто-то предложит обсудить или устроить голосование по другому вопросу?

Я-то как раз об этом подумал. Потому и предложил. Заодно убедился в своих ожиданиях реакции на интересную идею. Реально смешно слушать про такие опасения. Какой смысл вообще мешать телевидение и политику, если Николай Николаевич подумал о ней? Мы же на радио проводим регулярное голосование, когда выбираем лучшие песни для «Звуковой дорожки». Пока никто не предложил провести голосование на соответствие товарища Брежнева занимаемой должности. У 99,99 % советских граждан даже мысли такой не возникнет. Зачем вы тогда трубите о лучшем государстве в мире, свободе и прочем братстве, если боитесь собственного народа? Месяцеву я, конечно, ответил иначе.

— Не стоит акцентировать внимание на других вопросах. Можно поднять тему зрительского интереса к телепередачам вообще. Заодно очистим ветку вещания от разного шлака. Под это дело и проведём пробное голосование по утренней разминке. Товарищам наверху, особенно кто отвечает за идеологию, я бы предложил использовать нашу задумку. Это же очень серьёзная пища для размышлений — хоть примерно понять, чем живёт и дышит простой народ. Плюс, партия получит обратную реакцию от довольных людей. Ведь в кои веки поинтересовались их настоящим мнением. А то закроют завтра КВН, народ это дело формально одобрит. На самом деле люди затаят обиду и даже злобу. Так, по капельке, и будет копиться недовольство, которое потом распространится на все сферы советской жизни.

На этот раз Месяцев задумался надолго. Бровями он больше не шевелил, зато морщил лоб и явно пытался чего-то просчитать.

— Хорошо! Но с огнём играем, — ответил глава Гостелерадио, — Я подумаю, и обсужу всё это, с кем нужно. Можно, действительно, всё грамотно преподнести в ЦК. Только к тебе убедительная просьба, Алексей. Не вмешивайся в этот процесс. Если предложение будет одобрено, то к тебе всё равно обратятся за техническими деталями. С этим решили. Что скажешь про второй вопрос?

— Я скажу вам чистую правду и готов повторить это с любой трибуны, — заявляю совершенно откровенно, — Если какая-то телепередача, тем более развлекательного характера, может повлиять на ситуацию с продуктовым обеспечением, то это позор! Значит, в стране есть настоящая проблема с некоторой группой товаров. В прессе я постоянно слышу об очередных успехах в сборе урожая, увеличении надоев и уловов. Но, по факту, в магазинах явный недостаток, а часто дефицит элементарных с виду продуктов. Поэтому ответственные товарищи должны ответить за сложившуюся ситуацию. Заодно, до них надо донести, что незаменимых у нас нет.

Николай Николаевич откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Большой начальник явно пытался успокоиться, чтобы не послать подальше одного наглеца.

— А знаешь, здесь я, пожалуй, с тобой соглашусь, — удивил меня ответом собеседник, — Более того, напишу официальный ответ в подобном роде. Конечно, не в твоей безапелляционной манере. Это получается, мы стараемся, создаём новую передачу, над которой работает немаленький коллектив. На телевидение приходит просто неимоверное количество писем от зрителей, в массе своих хвалебных. И тут, вдруг, некоторые товарищи решили переложить ответственность за свои просчёты на других.

Ловлю себя на мысли, что такие коммунисты мне нравятся. Человек не только на своём месте, и двигает дело вперёд — он ещё не боится вступать в конфронтацию, и отстаивает свою правоту. Хотя, бодаться с «Минторгом» — задача нелёгкая. У них же на все претензии есть железный ответ — продукты отгружены в соответствии с утверждённым планом. Или как у них там обстоят дела. Внутренняя кухня этой организации мне неизвестна, только помню кое-что из рассказов Зои. Только сейчас я смотрю на ситуацию с точки зрения простого покупателя. И она мне совершенно не нравится. Через пятьдесят лет после Революции, зелёный горошек стал дефицитом, и если бы только он! Может, некоторым товарищам действительно задуматься о своей компетенции, и перейти на менее ответственную должность? Например, вахтёр, или уборщица — тоже достойная профессия.

Далее мы долго обсуждали проекты, подготовленные ТО «Прогресс» к следующему году. С ними пока всё гладко. Значит, надо срочно обрадовать коллектив. А то уже пошли слухи, что наши программы больше не будут принимать на ТВ.

* * *

— Дино сейчас в Америке, но просил передать, что рад вашему освобождению. Впрочем, как и я. В данный момент он не может приехать в СССР.

Бредём с Франческо по Пречистенской набережной и обсуждаем текущие вопросы. Погода на удивление радует, и даже лёгкий ветерок с Москва-реки вполне себе терпим.

Итальянец одел какой-то жутко модный плащ и туфли из крокодиловой кожи. Дела явно пошли в гору, и это отразилось на его гардеробе. Ранее я не замечал за атташе тяги к дорогим вещам. Он всегда был одет с иголочки и элегантен, но не более. А здесь ещё и «Ролекс», который я бы не стал светить лишний раз, хотя сам ношу такой же. С другой стороны, почему нет? Деньги ди Марко не ворует, а зарабатывает. Заодно, подобные аксессуары не бывают лишними при деловых переговорах. Он ведь не смотрится, как наряженный павлин.

Мы решили не вести никаких бесед в ресторане. Просто пообщались как два старых знакомых на общие темы, больше всего касаясь кинематографа. Не скрою, мне было приятно встретить Франческо и просто пообщаться с грамотным человеком. Я более чем уверен, что наблюдение за нашей встречей ведётся, поэтому и решил лишний раз не рисковать. А так, мы отлично поели, поболтали, спустились к набережной, и уже здесь решили обсудить дела. Людей в обеденное время гуляет мало, поэтому агентам одного ведомства вряд ли удастся разобрать наш разговор.

Из основных новостей, которые рассказал Франческо — прокат фильма в Европе практически готов, и стартует одновременно с Союзом. Дино закопался в американских делах, но вроде работа проделана не зря. А вот далее не всё так гладко.

— Гастон настоятельно просил передать, что ждёт вас в Париже. У него накопилось множество вопросов, которые требуют вашего участия. Это касается как самих товаров, так и планирования рекламной кампании. Ваши ученики пока не могут работать самостоятельно.

Вспоминаю, откуда у меня ученики. Потом понимаю, что это те два парня, которые должны создать новый отдел маркетинга и рекламы «Луи Виттон». Ясное дело, что они ещё не готовы. Чего от них вообще хотят после нескольких месяцев работы? Но, здесь и мой прокол. Из-за последних событий я совершенно забыл про свои обязательства перед французом.

— А ещё, вам передавала привет одна известная актриса, — полушёпотом произнёс атташе, — У неё тоже возникли определённые трудности. Дело связано с бизнесом.

Чувствую, как этот заговорщик что-то положил в карман моей куртки. Надеюсь, что это письмо от Аниты, а не пачка франков.

Ситуация же весьма запутанная. Здесь дело даже не в очередной женщине. Мне реально нужно во Францию, и желательно побыть там подольше. Каких-то особых дел в Москве у меня сейчас нет. По крайней мере, за пару недель можно разгрести все завалы и направить ТО по верному маршруту. Да и люди растут, что радует больше всего. Моё участие и советы требуются всё реже.

— Есть большие сомнения, что в свете последних событий, я получу разрешение на выезд. Хотя, скоро у меня должна состояться встреча с одним авторитетным товарищем. Думаю, она многое решит, — отвечаю после небольшой заминки, — Вам же необходимо переговорить с ди Лаурентисом и обеспечить мне приглашение в Европу. Пусть это будет связано с премьерой «Битвы за Кубань». Можно попросить и Гастона. Раз речь о его интересах, то пусть поможет финансово. Надо организовать для меня, и небольшой делегации советских товарищей, самое настоящее европейское турне. Вена-Милан-Женева-Париж-Брюссель-Лондон-Амстердам являются неплохим маршрутом. В каждом должна пройти пресс-конференция, приуроченная к премьерам. Ну и создадим побольше шума. Эпатировать публику я умею, так что за эту часть можете быть спокойны. В Италии, Франции и Англии к акции можно привлечь Демонжо, она там очень популярна. Так что совместим приятное с полезным, заодно усыпим подозрения некоторых товарищей. Подобное приглашение невозможно игнорировать, особенно с учётом скандала в вашей прессе, связанного с моим задержанием.

— Умеете вы находить интересные решения буквально за несколько минут, — улыбнулся довольный итальянец, — А почему в вашем списке нет Мюнхена или Гамбурга? В ФРГ тоже ждут вашего фильма.

— Нет. В Германию я точно не поеду. Это не самая лучшая идея.

Глава 4

Чёрная «Волга» подъехала к моему подъезду точно в оговорённое время. Сажусь на заднее сиденье, и машина медленно начинает движение. Водитель поздоровался, когда открывал дверь и далее замолчал. Неприметный человек средних лет, голубые глаза и надвинутая на лоб кепка. Мне с ним детей не крестить, поэтому я переключился на пробегающие за окном виды утренней Москвы. Вчера прошёл дождь, немного похолодало, но погода ещё располагает к прогулкам на свежем воздухе.

Людей на улицах немного, но это, скорее всего, связано с субботой. Думаю, через пару часов народ постепенно начнёт заполнять улицы. Это не Москва моего времени, когда чуть ли не половина жителей проводит выходные на дачах. Пока, с земельными участками и индивидуальным строительством дела обстоят плохо. Здесь же у людей иные заботы. В массе своей — это походы по магазинам. Школьная лихорадка, когда родители снаряжали своих чад, уже прошла. Пора заняться другими покупками. Самое забавное, что меня это вскоре тоже коснётся. Но обо всём по порядку, так как минувшая неделя выдалась весьма бурной. И надо добавить, что не всегда со знаком плюс.

* * *

— Алексей Анатольевич, вы понимаете, на что меня толкаете? — собеседник в очередной раз попытался воззвать к нашей совести, — Сейчас происходят странные события, я уверен — вы в курсе не меньше моего. Может, повременим с новым изданием, пока не будет конкретики?

Если переводить с номенклатурного на русский, то главред «Советской Культуры», предложил дождаться, когда последуют чёткие инструкции сверху. Вроде хороший руководитель, достаточно образован и не мешает людям работать. Это, по словам Светочки, которым я доверяю.

Я же не перестаю удивляться всем этим товарищам, продвинутым по партийной линии. Ведь Большов — фронтовик. И не какой-то карьерист, а имеет философское образование и докторскую степень. То есть не какой-то неуч или лизоблюд, решивший добиться успеха в жизни, следуя по пути наименьшего сопротивления. Так куда всё потом пропадает? Почему руководитель живёт по принципу «как бы чего не вышло»? Где инициатива? А ведь он достаточно молодой — лет сорок пять, не более. Неужели товарищ так боится за своё кресло?

Смотрю на мадам Капитонову, сидящую с непроницаемым лицом. Судя по всему, она предлагает именно мне вести беседу и приводить нужные аргументы. А Светочка сегодня хороша! Собственно, как всегда. Деловой костюм, облегающая юбка с небольшим вырезом, чёрная водолазка, которая с трудом сдерживает рвущуюся на волю грудь. Чего-то меня заносит не в ту степь. Надо возвращаться к теме сегодняшнего разговора.

Моё заключение на время приостановило проект по созданию полноценного журнала на базе ежедневного приложения к «СК». Молодой и креативный коллектив под руководством Капитоновой уже перерос свой нынешний уровень и жаждал дальнейшего роста. Не знаю как, но моя подруга убедила в необходимости нового издания Фурцеву. И обошлась без моей помощи. Так как газета сейчас находится в подчинении Минкульта, то одобрение Екатерины Алексеевны дорого стоит. Но, неожиданно упёрся главный редактор издания, оказавшийся перестраховщиком.

— Дмитрий Григорьевич, предлагаю посмотреть на ситуацию с другой стороны, — стараюсь тщательно подбирать слова, — Производственные мощности для нового проекта будут выделены министерством. Редакция, я не побоюсь назвать её творческим коллективом, давно сформирована. Читатели с нетерпением ждут трансформации чёрно-белого приложения в полноценный глянцевый журнал. Но самое главное — вы совершенно верно упомянули про события. Речь идёт об изменении стиля работы, в том числе печатных изданий. Судя по некоторым слухам получается, что партия потребует от всех организаций пересмотреть подход к своей деятельности. В первую очередь, это касается формализма и отсутствия инициативы на местах. У вас появилась возможность сыграть на опережение. Ведь проект одобрен Екатериной Алексеевной. А самое главное — Шауро тоже полностью поддержал наши намерения создать новое издание.

Вижу, что Светочка одобрительно кивнула. Против таких аргументов у главреда просто не может быть возражений. Когда инициативу одобрили Фурцева и заведующий Отделом культуры ЦК, то ситуация очевидная и не имеет иной трактовки. Большов затравленно посмотрел на свою подчинённую, обречённо вздохнул и начал делать вид, что внимательно изучает бумаги. Затем он устало откинулся на спинку кресла и произнёс.

— Светлана Андреевна, я одобряю вашу инициативу и даю добро на открытие нового журнала. Только прошу вас — не подведите.

Капитонова хищно улыбнулась и заверила шефа в том, что всё под её личную ответственность и вообще он может готовить рамку для новой грамоты. А может, даже место для медали, не знаю, как сейчас награждают главных редакторов всесоюзных газет.

Светочка — это просто олицетворение мощи! Вернее, стихии, с которой бесполезно бороться. Понятно, что креативная составляющая была в большей степени моими задумками. А вот что касается организационной части, то вся тяжесть легла на красивые плечи будущего главного редактора журнала «Культура». Хотя, я бы придумал другое название. Но пока мы решили не уходить из-под крылышка газеты. Если посмотреть со стороны, то новое издание станет аналогом моего ТО, которое тоже формально входит в структуру киностудии им. Горького.

— До меня дошли слухи, что вокруг тебя вьётся очередная девица, — произнесла журналистка нейтральным тоном.

Мы только что пообедали и вышли из столовой. Прогулялись до ближайшей лавочки, но так на неё и не сели. Капитонова резко остановилась, сначала поправила воротник моего плаща, а затем начала водить пальчиком по новому галстуку, который я привёз из Франции. Не думал, что этот разговор состоится так скоро. Наверное, кто-то из сотрудников видел, как Аня ждала меня у метро. А далее, естественно, началось обсуждение столь животрепещущей темы. Ещё бы, холостой и весьма перспективный режиссёр нашёл себе девушку со стороны, а не выбрал из целого букета актрис.

— Тебе правильно донесли, — отвечаю, глядя в сузившиеся глаза своей любовницы, — Студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица! Как я мог пройти мимо такого чуда?

Льда во взгляде девушки стало столько, что позавидовала бы сама Снежная Королева.

— Очередная студентка, значит? Жизнь ничему тебя не учит, Мещерский, — наконец прошипела Светочка, — Потом опять будешь ходить с видом побитой собаки и искать утешения в объятьях другой женщины.

Капитонова деликатно не стала заострять внимания, кому конкретно принадлежали эти самые объятия. Это ещё хорошо, что она не знает про Леночку и мимолётную интрижку с Басиловой. Иначе чувствую, что её красивые пальчики сейчас вместо галстука вцепились бы в моё лицо.

Посмотрев на меня ещё раз, Светочка что-то решила, развернулась и пошла в сторону издательства. Я же стоял и любовался этой картиной, так как даже плащ не скрывал идеальную фигуру. Про волнительную походку лучше промолчать. Через минуту, вздохнув и обругав про себя всех баб, я двинулся в противоположную сторону.

* * *

— Ты обязан идти, Алексей, — Каплан опять включил свою шарманку, — Пойми, таковы правила.

Медленно набираю полную грудь воздуха и так же неторопливо выдыхаю. Необходимо успокоиться и не сорваться. Так как Израилевич вообще не при делах. Да и надо его послушать, всякие глупости он не советует. Как же бесят все эти советские заморочки. А дел в том, что меня вызывают на заседание месткома. По словам моих коллег, Барабанова никак не может успокоиться, вот и решила портить мне нервы. Так как по партийной линии я ничего предосудительного не совершал, то «бабушка-старушка» решила зайти с фланга.

Когда я услышал, что ради меня собирается актив этого странного комитета, то не придал значения. Работал спокойно, так как дел просто по горло. Но прибежал Каплан, почуявший неладное, и принялся убеждать меня в ошибочности такого отношения.

Не стал спорить с настырным замом и решил сходить, посмотреть на непонятного для меня зверя, под названием «местком». Дождался нужного часа и выдвинулся в сторону актового зала.

Ситуация чем-то напоминала фильм «Афоня», который мой здешний учитель ещё не снял. Только у нас не ЖЭК, а киностудия, поэтому размах гораздо больше. Это касалось самого зала и количества авторитетных товарищей, сидящих в президиуме. Председательствовал сам Бритиков, которого зачем-то вытащили на это шоу. Рядом с Григорием Ивановичем сидели абсолютно невзрачные мужчина с женщиной. Последняя вроде была из бухгалтерии и собственно руководила местным комитетом. Чуть в стороне расположилась молодая девица, скорее всего, она будет вести протокол.

Мои антагонисты в лице Барабановой и смутно знакомого молодого человека, сидели в первом ряду. Актриса пыталась держать лицо, но эмоции периодически прорывались и она с трудом сдерживала проступающую улыбку. Товарищ, который экспроприировал моё кресло, был слегка бледен и явно храбрился. Думаю, он сам вряд ли пришёл бы на собрание. Только настырная глава парткома наверняка привела свои аргументы.

Удивило, что зал был практически заполнен. Людям больше делать нечего? Середина рабочего дня вообще-то. Из моего коллектива присутствовал Каплан и две его помощницы, включая Олечку. Именно они в курсе произошедшего скандала, поэтому их нахождение в зале закономерно. Остальной народ трудится и ему не до непонятных заседаний. Уже через неделю мы должны запустить два новых документальных и один образовательный фильм. Это за минусом других проектов, больше связанных с телевидением.

Присаживаюсь на боковое кресло первого ряда и ожидаю начало действа. В принципе, всё получилось ожидаемо. Речь взяла мадам председатель, разразившаяся длинным вступлением, за каким-то чёртом добавив в свой монолог все фразы из катехизиса марксизма-ленинизма. Зачем постоянно трогать давно умерших товарищей? Но далее речь пошла обо мне любимом. Оказывается, режиссёр Мещерский вёл себя вызывающе и по-хамски, оскорблял своих товарищей, распуская грязные слухи. Ну, примерно в таком стиле. Вижу, что даже Бритикова корёжит от чепухи и вранья, которые несёт председатель. Только местком — дело такое, куда умные руководители стараются лишний раз не лезть, а грамотно манипулировать. Это мне рассказывал Каплан, преподав очередной урок ликбеза.

— Товарищ Мещерский, — дамочка, наконец, обратилась ком не напрямую, — Что вы можете сказать в своё оправдание? Вы понимаете, что ваше поведение недостойно высокого звания советского человека?

Я чуть не сморщился от этой смеси пафоса и лицемерия. Ладно, пусть потом не обижаются! Поднимаюсь со своего места и встаю вполоборота к залу. И обращаюсь не к президиуму, а к людям, которые ждут продолжения шоу.

— Здравствуйте, товарищи, — говорю громче, чтобы меня услышали и на задних рядах, — Я не понимаю причины сегодняшнего собрания, но раз нужно, то скажу пару слов. Во-первых, не председателю месткома решать, чему соответствует мой моральный облик, и какое звание я позорю.

Народ отреагировал по-разному. Часть моментально зашушукалась, но большинство заулыбалось. Это я правильно угадал, что председатель не пользуется особой любовью коллектива. Значит, надо продолжать.

— Во-вторых, оправдываться мне не за что. Если кратко, то присутствующие здесь граждане Барабанова и Мерзавцев, украли мои личные вещи, — успеваю произнести ещё одну фразу, прежде чем присутствующие начали в полный голос обсуждать услышанное, — Была у меня мысль написать заявление в милицию, но решил не выносить сор из избы. Результат известен.

— Попрошу не коверкать мою фамилию, — закричал вскочивший блатной, на что народ отреагировал уже дружным смехом.

Я вспомнил фамилию этого товарища — Мерзляченцев. Без стакана хрен выговоришь, и сам бог велел немного поглумиться. Здесь вмешалась председатель, которая тоже подняла костлявую попу со стула и начала громко требовать тишины. Наконец, балаган прекратился, но народ продолжал шёпотом обсуждать услышанное. Спинным мозгом чую, что работники киностудии на моей стороне. Заодно никто не отменял фрондёрства, присущего данной категории граждан, коей являются работники киностудии и прочие творческие коллективы. Массово фигу в кармане народ ещё не держит, ведь «хрущёвская оттепель» ещё продолжалась. Люди верят в перемены к лучшему и жёсткая реакция, в моей реальности вызванная «пражской весной», ещё не наступила. Поэтому, разного рода болтуны и приспособленцы — давно раздражают трудовой народ. Времена пламенных ораторов и комиссаров давно прошли. Сейчас ценятся люди дела, а не демагоги.

— Что вы себе позволяете? Это неуважение к нашему коллективу и партии! Я буду писать жалобу в соответствующие инстанции. Поверьте, вам это с рук не сойдёт!

Народ опять зашептался и весьма активно, только никто не выступил в мою защиту. Насколько я понимаю — здесь должны царить демократия и плюрализм. Высказаться может каждый, в том числе с критикой. Понятно, что сомневаться в базовых ценностях советской власти вам никто не позволит. Но, периодически, на подобных собраниях бывает жарко. А помощь пришла, откуда я её не ожидал.

— Вы бы не передёргивали, товарищ Климова, — произнёс Бритиков, — Алексей Анатольевич обозначил своё видение ситуации, и он прав в том, что не обязан оправдываться. Жалко, что я не был в курсе предыстории конфликта. Думаю, мы решим все вопросы с обеими сторонами сегодня же, но у меня в кабинете. Не надо устраивать скандалов на ровном месте ещё и вовлекать в него работников киностудии. И как коммунист с 1931 года, ответственно вам заявляю, что вы не имеете права говорить от имени всей партии. Всех участников конфликта прошу пройти за мной. А ваше странное поведение, недостойное звания председателя месткома, мы рассмотрим немного позже. Заодно и организацию этого постыдного действа не обойдём вниманием.

Мадам председатель стала напоминать рыбу, причём красную. Она стояла, открывая рот, пытаясь чего-то произнести, но не могла выдавить ни слова. Лицо её стремительно меняло цвет с пунцового на свекольный. Как бы тётеньку удар не хватил. Барабанова выглядела не лучше, что немного меня обрадовало. Просто сам факт этого сборища вызывал жуткое отторжение. Ещё я прекрасно понимаю, что на этом дело не закончится. Есть вышестоящие структуры, да и разного рода анонимки никто не отменял. Хотя это объективная реальность. Чем выше взбирается человек по карьерной лестнице, тем больше у него завистников и недоброжелателей. А в нашей стране ещё такая длинная история с написанием доносов на ближнего своего. Плюс, всем этим парткомам надо же чем-то заниматься. Бесят!

Хорошо, что в СССР хватает вменяемых людей, особенно среди фронтовиков. И Бритиков — один из них. А я и не знал, что он член КПСС с тридцативосьмилетним стажем. При этом всю жизнь занимался делом, а не продвигался исключительно по партийной линии. Ещё он хороший человек, что заслуживает всяческого уважения. Сохранить адекватность, взобравшись достаточно высоко по карьерной лестнице, дано не каждому.

Блатной товарищ был моментально поставлен на место, как только попытался качать права. Я никогда не видел Григория Ивановича в гневе. Нет, он не повышал голос и не опускался до перехода на личности. Просто жестоко отчитал Мерзляченцева и выгнал его из кабинета. С Барабановой было сложнее, но и она получила долю начальственных звиздулей. «Бабушка-старушка» краснела, бледнела, кусала нижнюю губу, но выслушивала разнос. Ушла она красная как рак, вот только не совершил ли Бритиков ошибку? Ранее Мария Павловна смотрела на меня со злостью, а теперь в её глазах читалась самая настоящая ненависть. Может, директору стоило погасить конфликт, используя более дипломатичные обороты?

— Алексей, я прекрасно понимаю твоё возмущение и последовавшую реакцию, — начал Бритиков, когда немного успокоился, — Поведение некоторых товарищей вызывает у меня недоумение. Только и тебе надо вести более грамотную политику. Мне кажется, ты просто не до конца понимаешь существующие реалии. Идти напролом, думая, что успех твоих работ будет вечным щитом, не самый лучший вариант. Пойми, что та же Барабанова имеет очень сильное влияние среди партактива. Это сейчас она затаилась, и просто будет ждать твоей ошибки. Судя по некоторым фактам, шансы у неё велики. Поэтому прошу тебя, будь осторожен. Фурцева не будет прикрывать тебя вечно. Ведь, кроме Марии, у тебя найдётся более серьёзные враги и недоброжелатели.

* * *

Через два дня история получила неожиданное продолжение. Оказалось, что товарищ Барабанова решила бить сразу из всех стволов и по площадям. Неугомонная всё-таки женщина. Её бы энергию, да в мирное русло.

— Здравствуйте, Алексей Анатольевич, — приветствовала меня Олечка, но как-то смущённо, — Вам с утра звонили, я ответила и всё записала. Вот, возьмите.

Беру листок бумаги и прохожу в кабинет. Читаю текст, написанный красивым почерком сотрудницы, и сначала ничего не понимаю. Потому решаю просто не реагировать на послание. Кому надо — пусть перезванивают и договариваются со мной лично. Кладу бумажку поверх документов и включаюсь в рабочий процесс. Ребята как раз сделали чистовой вариант сценариев двух новых телепередач. Трогать «Что? Где? Когда?» я не собираюсь. Пусть всё идёт своим чередом. Но другие интеллектуальные игры более лёгкие напрашиваются сами собой.

Мы остановили выбор на «Своя игра», «Квиз», «Самый умный» и «Устами младенца». Вопрос возник только с денежными призами. Не уверен, что сейчас разрешать играть на деньги. Поэтому над самой популярной и живучей викториной моего времени придётся подумать. А вот остальные вполне себе удобоваримы. Третий канал уже становится реальностью и его запуск запланирован к Первомаю следующего года. Кто бы сомневался, что данное событие не постараются приурочить к какой-нибудь знаковой дате? Но речь не об этом. У ТО «Прогресс» есть реальная возможность захватить целый канал, чего я не собираюсь упускать. Думаю, нам удастся заполнить до трети сетки вещания своими проектами, а далее можно замахнуться и на половину, если не больше. А это совершенно иной уровень. Кроме всего, я планирую продавать наши телепередачи на Запад. Не знаю, получим ли мы в итоге валюту. Только из ситуации можно выжать и другие преференции. Чуть позже соберу весь наш актив, и вместе решим, какие передачи запускать в первую очередь.

Мои мечты о доминировании на советском и мировом телевидении нагло прервал Каплан. Зам зашёл после стука и плюхнулся на стул. Следом забежала Олечка, которая принесла две чашки с чаем. Израилевич поблагодарил ей кивком и начал пить горячий напиток. Я последовал его примеру, ожидая начала разговора.

— Ситуация не самая приятная, но нет поводов для паники. Алексей, постарайся держать себя в руках. Это всё-таки иной уровень и вообще пора прекращать этот ненужный конфликт, — видя моё недоумение, Каплан задал вопрос, — Ольга вроде передала тебе записку?

— Да, вот она, — достаю листок и передаю заму, — И что дальше? Я не совсем понял, чего от меня хотят.

— Алексей, нельзя быть столь неорганизованным! Сегодня к пятнадцати часам тебя вызывают в райком нашего района. Надо заранее продумать твоё поведение и подготовить небольшую речь. Если надо, то признай ошибки, они это любят. Далее…

— Яков Израилевич, я не собираюсь идти ни в какой райком и прочие подобные заведения.

— Но как же? Это немыслимо!

— Просто я не пойду, и всё! Не вызовут же товарищи наряд, чтобы затащить меня на ковёр насильно.

* * *

— Что простите?

Возвращаюсь к реальности, совершенно забыв, куда и к кому я еду.

— Сейчас вам надо проследовать до пункта охраны. Там проверят ваш чемоданчик и объяснят дальнейшие действия.

Я и не заметил, что мы уже заехали на территорию, огороженную высоким забором. Ограда сильно контрастировала с домом, который она окружала, и явно была возведена совсем недавно. Машина же остановилась возле небольшого строения, из которого вышел подтянутый товарищ, явно представляющий одно ведомство, с которым мне недавно пришлось познакомиться поближе.

Так вот какая сейчас дача у советского вождя. Со стороны всё выглядит весьма скромно, да сам дом не поражает размерами. Но, в сторону все иные мысли — надо сосредоточиться и ещё раз прокрутить все вопросы, которые я планировал обсудить с Брежневым. Если мне дадут сказать хоть слово, ведь ожидать можно всякое.

Глава 5

— Алексей Анатольевич, вы человек опытный, поэтому надеюсь на ваше благоразумие. Леонид Ильич пригласил вас на беседу не просто так. У него есть вопросы, на которые рекомендую ответить без утайки. При этом прошу не пользоваться удобным моментом и вести себя корректно. Разного рода просьбы и пожелания передайте мне. Далее, лучше не переходить определённой черты — не забывайте, с кем разговариваете.

Увидев мой непонимающий взгляд, собеседник пояснил.

— Некоторые товарищи, скорее всего, из-за нервов, начинают вести себя неадекватно. Кто-то излишне развязан и позволяет себе глупые шутки, другие зажаты сверх меры, боясь вымолвить даже слово. Не надо кивать, как китайский болванчик и со всем соглашаться. Просто будьте собой, но соблюдайте рамки приличий. Леонид Ильич сразу почувствует фальшь.

Это, типа — ведите себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях. Главное — постоянно держите в уме личность хозяина, старайтесь его не расстроить, и будет вам счастье.

Перед встречей с вождём, со мной провели небольшой инструктаж. Встретивший меня после обыска Цуканов, быстро выдавал указания, как себя вести, чего можно говорить вождю, а о чём лучше помолчать. Если кратко, то советский человек, удостоившийся столь высокой чести, должен быть скромен, говорить правду, но желательно не расстраивать любимого вождя. Также между строк читалось предупреждение, что надо подальше засунуть свои хотелки. Простые люди на такой приём не попадают, а это априори значит, что сам факт приглашения — уже вознаграждение.

В принципе, я ничего просить и не собирался. Я даже сюда не напрашивался, и полученное приглашение меня немного тяготит. Суббота у меня обычно посвящена «рыжикам», и терять бездну времени, когда тебя ждёт более приятная компания, не доставляет никакого удовольствия. Тем более, что близняшки сильно переживали мой арест. Не знаю, как они узнали, но истерика была знатная. По словам достопочтенной Анны Михайловны, которая часто составляла нам компанию во время редких встреч, ситуация выглядит именно так. Поэтому, сегодня утром я бы лучше выспался, а потом отправился на Академическую. Это гораздо приятнее, чем с утра пораньше выслушивать, как мне себя вести и правильно развлекать одного стареющего товарища. Пусть он хоть трижды глава моей страны.

Вообще, я думал, что постепенно общение с близняшками сойдёт на нет, только Даша с Машей были совершенно иного мнения. Да и тянуло меня к ним, чего греха таить. Остатки личности прежнего Лёхи почти исчезли, но периодически дают о себе знать. К новому браку Зои и рождению у неё ребёнка, я отношусь равнодушно. Мне даже видеть её не хочется, в чём бывшая жена меня полностью поддерживает. Наверное, за дочек она тоже решила, что им лучше меньше видеться с папой биологическим, если в наличии есть новый. Но — нашла коса на камень. Вернее, на два рыжих урагана, которые, на сокращение внимания с моей стороны, были абсолютно не согласны.

Мадам Синичкина — такая теперь фамилия у экс-супруги — вроде как пыталась возмущаться и чего-то запрещать. И заполучила ещё одного принципиального противника в лице собственной мамы. Бывшей тёще новый зять категорически не нравился, но своё мнение она держала при себе. Да и сейчас в дочкины дела не лезла. Только в вопросах воспитания внучек Анна Михайловна была жутко принципиальной, и сдавать позиций не собиралась. Приятно, что я могу сказать.

Вот такие мысли проносились в моей голове, пожалуй, перед самой важной встречей в этом мире. Может, всему виной моё отношение ко всему происходящему, как к виртуальной реальности? Не знаю. Только я даже не думал проникнуться серьёзностью момента. Или это совершенно нездоровый цинизм выходца из XXI века? Брежнев — и хрен с ним. Интересно, а если бы меня сейчас вели на приём к усатому грузину? Удалось бы сохранять такое же спокойствие? Цуканов с недоумением поглядывал в мою сторону, но более ничего не говорил. Ну нет у меня пиетета и уважения к советским вождям. Я вообще всех политиков недолюбливаю.

Нынешний глава СССР удивил не только скромной загородной резиденцией, но и своим меню. Поесть с утра я не успел, вот и позавтракал в такой интересной компании. Улыбчивая дама средних лет, явно местная обслуга, подала нам молочную рисовую кашу, а затем омлет с гренками. После было кофе с молоком, которое я тоже люблю, как и Брежнев. Никаких тебе бутербродов с чёрной икрой или десятка блюд. Скромно, но сытно, каким и должен быть завтрак.

О моих делах особо не говорили, но генсек неожиданно проявил интерес к «Телекухне». В основном он спрашивал, кто придумал передачу и нужна ли коллективу какая-то помощь. С удивлением сначала узнал, что руководитель страны сам смотрит передачу, когда есть время. Но ещё сильнее меня поразила новость, что ярыми фанатиками нашего телепроекта являются супруга Брежнева и чуть ли не половина жён членов ЦК. Вот это да! Надо будет аккуратно порадовать ребят, сообщив, что они на верном пути. Судя по всему, награды и прочие бонусы не за горами. Ну, хоть за один свой проект можно быть спокойным, что его не прикроют по какому-нибудь надуманному поводу.

Далее, «дорогой Ильич» закурил прямо за столом, сбрасывая пепел в забавную пепельницу в виде головы волка. Наверное, подарок от иностранной делегации, или работа наших умельцев. За столом мы особо не разговаривали. Обсудили немного погоду и стартовавший чемпионат страны по хоккею. Оказалось, что генсек действительно увлечён этим видом спорта. В отличие от меня, хронического красно-белого, Брежнев не болел за какой-то конкретный клуб. Но был в теме, знал практически всех ключевых игроков и тренеров. Посмеялся над моим утверждением, что Спартак возьмёт третье золото именно в этом сезоне.

— Фильм мне твой понравился! Хотя, должен заметить, что ожидал немного иного, — Брежнев приступил к сути встречи на прогулке.

Территория его дачи размерами не поражает, но и маленькой её назвать сложно. Насколько я помню историю, то более современные постройки появятся здесь через пару лет. Пока правитель огромной страны ведёт себя достаточно скромно. Что касается фильма, то не знаю, что именно хотел увидеть вождь. Поэтому вместо ответа просто развёл руками.

— Хотя, этот политрук, который чернявенький, мне понравился. Был у нас тоже такой жид…жизнерадостный парень, — генсек быстро исправил оговорку, — Вечно чего-то придумывал, не давал солдатам унывать и буквально кипел энергией. Он погиб в сентябре 1943 года, не дожил несколько дней до освобождения Новороссийска.

Идём молча. Каждый думает о своём. Брежнев наверняка погрузился в воспоминания о войне. У меня вообще нет никаких эмоций, просто механически двигаюсь и стараюсь не обгонять собеседника. Мысленно усмехнулся насчёт того, что вождь надеялся увидеть в картине себя любимого. Но я сразу прогнал подобные нездоровые мысли. Может, времена изменились, но не стоит дразнить гусей. «Дорогой Ильич» точно не дурак, и сразу догадается об издёвке.

— Расскажи, как додумался до подобных новаторских съёмок? Мне тут все уши прожужжали про уникальность твоего фильма. А с другой стороны, тебя дружно упрекают в недостоверности, передёргивании фактов, показной жестокости и чуть ли не порнографии.

Судя по добродушной усмешке, последнее обвинение вождя развеселило. Хорошо, что Брежнев никогда не был ханжой. Он жил сам и давал возможность жить другим. Вот только не уверен, что это исключительно положительная черта для правителя такой страны, как СССР. Ответил я, конечно, совершенно другое.

— Кто бы чего ни говорил, но успех советского кинематографа конца пятидесятых и начала шестидесятых, лежит в грамотном переосмыслении французской и итальянской новой волны. А это есть обыкновенный реализм, который подаётся под разными культурными соусами, — начинаю частить, но постепенно успокаиваюсь, — Что касается фильмов про войну, то они снимались немного в ином стиле. Сами боевые действия освещались скупо или в героической манере. Я же решил довести реализм до абсолюта. Мы с коллегами задались идеей показать войну, опасность и смерть, детально. Если это бомба — то снимали её полёт после сброса до падения на головы врага. Воздушные бои — без всяких прикрас, с кровью, горящими пилотами и входящими в пике самолётами. Только любовь мы изобразили по-старому, с небольшими новациями.

Дослушав меня, Брежнев громко рассмеялся. Видать, та самая сцена с грудью Терентьевой не оставила его равнодушным. Что там наплели моралисты, даже думать боюсь. Значит, в том, что эпизод не заставили вырезать, прямая заслуга генсека. Вот за это ему отдельное спасибо!

— Ты сам-то понимаешь, что наделал? — вдруг задал вопрос генсек и, видя моё непонимание, пояснил, — Что теперь делать другим режиссёрам? У них нет такого количества цветной плёнки, импортной техники и иностранных актёров. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь на большинство фильмов про войну будут смотреть сквозь призму твоей работы?

Я это не только понимаю, но даже в некоторой степени добиваюсь. Другой вопрос, что не стоит заявлять об этом собеседнику. Ну и, например, Юрию Озерову ничего не нужно менять в своей эпопее «Освобождение». А «Летят журавли» или «Живые и мёртвые» люди будут смотреть ещё многие десятилетия, не обращая внимания на чёрно-белый цвет и качество звука. Зрителя не обманешь. Можно сколько угодно заворачивать дерьмо в яркую обёртку, но оно той самой субстанцией и останется. Кинематографа это касается в первую очередь. Феноменальный успех многих фильмов иногда необъясним. Но в первую очередь — это отличная работа, сделанная талантливыми людьми.

— Кино должно развиваться точно так же, как любое иное искусство или наука. Тот, кто стоит на месте, в итоге оказывается проигравшим. Кинематограф же не просто картинка со звуком, а ещё мощный рупор пропаганды. Поэтому здесь не может быть мелочей. Мы должны постоянно прогрессировать, искать новые формы выражения и главное — знать, чем живёт простой советский человек. Можно снимать замечательные фильмы по лекалам предшественников. Только завтра появится условный европейский фильм, часто не самого лучшего качества, по сравнению с которым работы отечественных режиссёров покажутся блёклыми и унылыми.

Делаю небольшую паузу, но Брежнев смотрит внимательно и не думает меня перебивать. Эх, сейчас бы водички попить. А то в горле пересохло и явно не только от жажды. Нервишки-то пошаливают.

— Никто не предлагает банально копировать работы иностранцев. Но давно пора кардинально пересмотреть ситуацию в советском кинематографе. Мы сейчас на перепутье, и от следующего шага зависит очень многое. Если вам интересно моё мнение, то оно следующее — давно пора сделать крен в сторону жизни и чаяний простых людей. Социальный аспект, и проблемы, имеющиеся в обществе, не должны упоминаться только в комедиях или журнале «Фитиль». Другая сторона проблемы нашего кино — это зрелищность. Кроме некоторых картин, её практически нет. Времена меняются, и зритель становится более требовательным. Плюс, он видит иностранные картины, и часто делает выбор не в нашу пользу. На данный момент в нашем кинематографе огромные ниши заполнены вакуумом. То есть, мы сами не снимаем фильмы на острые и популярные темы. С учётом того, что количество иностранной продукции возрастает, есть вероятность потери интереса нашего зрителя к собственному кино.

— Где-то я уже это слышал. Слова другие, но суть похожа. Только речь шла не только о кино, — Ильич отсудил мой ораторский пыл, — Значит, проект Фурцевой — твоя идея? Очень интересно!

Надеюсь, я Екатерину Алексеевну не спалил? Детали проекта мне неизвестны, но понимаю, что она основывалась на моих выкладках. Брежнев меж тем опять сменил тему.

— Когда у тебя премьера?

— На следующей неделе, в «Октябре», — отвечаю немного растерянно.

— Это хорошо! Такой кинотеатр отгрохали! Будто специально для больших премьер подгадали. Вот давай и доказывай, свою правоту, режиссёр, — взгляд вождя был строг, но чувствовалась в нём некая лукавость, — Ты же сам говоришь, что зрителя не обманешь. А то слишком много развелось любителей языком трепать в последнее время. Займись своей непосредственной работой. А партия и страна тебя всегда поддержат.

Что это сейчас было? Типа — не лезь в высокие эмпиреи, Алёша? Так я всеми руками «за». Ещё бы разрешили быстрее свалить в турне по Европе. За премьеру, и успех фильма в прокате, я переживаю меньше всего. А вот перейти дорогу кому-то из небожителей и стать пешкой в их играх — дураков нет. Хватит, отдохнул немного в гостинице при одной конторе. И вообще, я к вождю на приём не напрашивался.

От «дорого Ильича» я возвращался в смешанных чувствах. Мне совершенно не была понятна причина встречи. Думаю, у руководителя огромной страны достаточно независимых источников, которые могут предоставить информацию об одном много возомнившем о себе режиссёре. Не уверен, что меня захотят использовать в какой-то реальной работе, связанной с реформой или изменениях кинематографа. Начнём с того, что я реально оцениваю свои силы, и подобную работу не потяну. Вторая причина — лучше сбежать за рубеж, чем подписываться на что-то подобное. Будто у меня мало врагов и недоброжелателей. Ну и надо обходить сторонкой всё, что касается властей. Есть Фурцева, с которой установились рабочие отношения. Понятно, что министр спишет меня сразу же, если того потребует ситуация. Но сейчас она мне нужна. Надеюсь, что я ей не особо навредил. А то шут его знает, чего происходит у них на Олимпе, и какие выводы сделал мой недавний собеседник.

Поэтому пора задуматься о своих попытках влиять на ситуацию в стране. Так ли оно важно, постоянно лезть со своими советами? Общие направления я указал. Откровенных дураков в Политбюро и других высших эшелонах власти нет, я на это очень надеюсь. Пусть подключают «всю королевскую рать», если до кого-то дошло, что они проигрывают борьбу за умы собственного народа. Зато мне указали на место, насколько я понял. Такие намёки надо воспринимать, как приказ. Значит, будем заниматься режиссурой.

Что не отменяет моих планов по зарабатыванию денег за границей. Про швейцарский счёт после освобождения будто забыли, что только радует. Хотя, кому надо, наверняка знают большую часть подробностей. Значит, либо ждут моих действий, или решили не трогать. В последнее верится с трудом. Но, раз не отняли, то буду зарабатывать и дальше, только стану вести себя осторожнее.

А пока надо просто выкинуть из головы вождей, министров и прочих небожителей. Хочу сегодня весело провести день с близняшками. Они этого заслуживают больше всех, так как просто безоговорочно верят в папу. Далее — не всё так просто. Анна в воскресенье едет к маме для серьёзного разговора. Вот не пришёлся я ко двору представителю московской интеллигенции, хоть ты тресни. Затем, уже мне, предстоит беседа со студенткой. Делать вид, что ничего не происходит — глупо. Да и устал я уже от одиночества. Но лучше сделать это через недельку, когда пройдёт премьера и будут выкладки экзитпола. Вот тогда можно успокоиться и заняться личной жизнью. Заодно потребовать у «Минкульта» и «Госкино» заслуженных преференций, положенных персоне моего статуса. Взлетел я быстро и высоко, но — раз положено, то пусть раскошелятся.

* * *

— Разрешите? — открываю дверь гримёрки после стука и натыкаюсь на три удивлённых взгляда.

Но меня интересует только один из присутствующих. Высокий и грузноватый мужчина с добрым лицом. Именно таким он сохранился в моих воспоминаниях, хотя я видел этого человека только на старых кадрах. О том, что он актёр, мне слышать доводилось, но как-то выветрилось из головы. Поспрашивал у коллег и с удивлением узнал, что главный комментатор многих поколений советских болельщиков служит в МХАТе. При этом уже много лет исполняет роль Хлеба в спектакле «Синяя птица». Понятно, что постановка фактически культовая, но играть много лет подряд одного героя — это надо очень сильно любить роль и свою профессию.

А началось всё пару дней назад, когда я понял, что упускаю очень важную составляющую работы современного телевидения. Сижу, смотрю недавно стартовавший чемпионат страны по хоккею — и меня будто током ударило! Здесь ещё тот самый голос описывает ситуацию на площадке в своём фирменном стиле. Вот я и подумал, чего ещё не хватает сетке вещания.

— Николай Николаевич, я к вам, — обращаюсь к Озерову, который уже надел забавный костюм с приклеенными к груди бутафорскими бубликами.

— Чем могу быть полезен, молодой человек? — удивлённо произнесла легенда.

Здесь вдруг один из коллег чего-то прошептал на ухо комментатору. Тот растерянно кивнул, и через пару секунд мы остались одни.

— У нас не более получаса. Далее мне надо гримироваться перед спектаклем. Так чем моя скромная персона заинтересовала молодое дарование?

Сказано было без издёвки и с доброй улыбкой. Приятный всё-таки человек! Не врали современники, описывая одного из главных комментаторов страны. Тут волей-неволей попадаешь под его обаяние.

— Тогда не буду ходить вокруг да около, — присаживаюсь на указанный стул, — Что вы думаете о работе спортивной редакции «Гостелерадио»?

Такого вопроса Озеров точно не ожидал и задумался на короткое время.

— Я точно знаю, что она есть!

Улыбаюсь в ответ, и начинаю излагать своё видение ситуации.

— Наше правительство уделяет большое внимание спорту, в том числе показу его на телевидении. Есть только несколько моментов, которые меня смущают. Мы ограничиваемся исключительно трансляциями и редкими интервью. Но ведь это неправильно. Далеко не все болельщики успевают посмотреть игру любимой команды, я уж молчу про остальные.

— Вы сейчас о хоккее или футболе? — уточнил Озеров.

— Речь идёт о футболе. И я в курсе, что республиканские телестудии транслируют игры для своих зрителей. Но большинство любителей футбола узнаёт о результатах из газет и радио. Только возникает вопрос — зачем тогда нужен научно-технический прогресс, если большая часть страны не имеет возможности воспользоваться его преимуществами?

Вижу, что легенда слегка запуталась, поэтому разъясняю глубину своих мыслей. Надо ещё учитывать, что полноценной программы новостей на советском ТВ ещё нет. Естественно, нет и привычной многим рубрики «спорт», которая шла в конце программы «Время». По последней у меня уже был разговор с Месяцевым. Только на «Гостелерадио» давно озаботились созданием подобной передачи, и меня вежливо попросили не вмешиваться. Не знаю, что у них получится. Да и неважно. Моя задача — подсказать очевидное, до чего наши спортивные деятели додумаются ещё нескоро.

— Нужна всесоюзная передача с обзором после каждого тура. Лучше всего программу транслировать по понедельникам, но это вопрос обсуждаемый. Основная идея — это показ отрывков всех состоявшихся игр, голы, и небольшая аналитика. Постепенно можно вводить дополнительные опции — например, лучший гол тура или месяца, самое эффективное спасение вратаря или разыгранная комбинация.

Судя по всему, Николаю Николаевичу идея понравилась. Но особых восторгов он не высказал, а как раз наоборот.

— Алексей, если позволите вас так называть. Всё это замечательно и действительно нужно советскому болельщику. Только сразу возникнет множество технических вопросов. Как вы собираетесь получать материалы из республиканских телецентров? Это же колоссальный объем работ и затрат. Для подобной передачи придётся создавать целую редакцию. Да и прочих мелочей хватает.

А вот об этом я почему-то не подумал. Иногда забываюсь и начинаю мыслить категориями своего времени, не учитывая окружающую реальность. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, этот проект я запланировал запустить года через два. Как раз успеем подготовиться. Просто реально — сил нет от практически полнейшего информационного голода. Читать ещё и «Советский Спорт», у меня нет времени просто физически. Это вам не XXI век, когда достал телефон и залез на нужный сайт. По телевизору пока всё очень скромно. Говорят, что частый показ хоккея связан с тем, что его рекомендовали смотреть Брежневу для успокоения нервов. С футболом дела обстоят довольно плохо. Вот я и решил подсуетиться. В моих планах в ближайшие пять лет создать не менее четырёх полноценных всесоюзных каналов. И спортивные программы должны занять на них своё достойное место.

Спутник «Молния» уже запущен, и началось вещание на Дальний Восток. На земле развернулась целая сеть станций под названием «Орбита». В принципе всё развивается семимильными шагами. Есть только опасность того, что наши недальновидные государственные деятели выберут стандарт SECAM для цветного вещания. Когда мне первый раз рассказали логику, по которой министр радиопромышленности Калмыков предложил остановить свой выбор на французской системе, я не поверил. После двух лет в этой реальности, меня трудно удивить. Но выбирать систему, основываясь на том, что NTSC используют американцы, а они воюют во Вьетнаме — это неприемлемо. И мы выберем не западногерманский PAL, ибо он вражеский, а SECAM, так как Франция вышла из НАТО. У меня не было слов, когда я услышал этот бред. Если бы информация была из ненадёжного источника, то оставалось бы только рассмеяться. Вот только это была чистая правда. То есть рационализм пал жертвой политической демагогии. Будущие гигантские затраты, и уже доказанная слабость новой системы по сравнению с конкурентами, никого не волнует. Денег у СССР много — значит, будем ставить опыты на самих себе. Я бы подобных министров гнал подальше с занимаемого поста, если не хуже. Но, видно, такая карма у нашей страны, вне зависимости от политической системы. Какая-то запредельная концентрация дураков на самом верху.

Но грузить Озерова подобными вопросами я не стал. Единственное, договорился с комментатором, что он предложит вновь создаваемой новостной редакции мою идею. Чтобы после окончания вестей с полей, критики парижской погоды и обязательного выступления какого-нибудь каннибала, изображающего посла, советский телезритель мог увидеть новости спорта.

А ещё я получил просто бездну удовольствия от общения с приятным и умным человеком. Когда Николай Николаевич узнал, что я спартаковец, то вначале не поверил. Немного поговорили, где меня исподволь допрашивали на предмет знания ситуации в спартаковских клубах. Через некоторое время собеседник заулыбался, приняв меня за своего. Озеров рассказал пару сплетен, активно звал меня на стадион, и вообще как-то открылся. Был неловкий момент, когда комментатор не захотел преподносить идею с новостями за свою придумку, но мне удалось его переубедить.

— Николай Николаевич, вы же не первый год на сцене и телевидении. Вот скажите, много ли врагов у такого человека, как я? — решаю сразу зайти с козырей.

— Я в подобные вещи старюсь не лезть. Но судя по тому, что ваше имя на слуху последние два года и дорожку вы перешли немалому количеству коллег, то недоброжелателей у вас должно быть немало. С другой стороны, если у тебя нет врагов — значит, счастье от тебя отвернулось, — хохотнул собеседник, выдав чью-то цитату.

— Вот поэтому, если я полезу ещё и в спортивную редакцию, то боюсь, что меня как-нибудь тихо удавят в одном из коридоров Шаболовки.

Судя по истерическому смешку, врагов у Озерова тоже хватает. Оно и неудивительно, артистическая среда — дело мутное. В общем, расстались мы довольные друг другом, договорившись созваниваться.

Спускаюсь по ступенькам и смотрю на полупустую улицу. Мимо прошла стайка симпатичных девиц, скорее всего, студенток. Вижу улыбающиеся лица, и на душе стало сразу светлее. Хорошо! Вот, сегодня, познакомился с очередным замечательным человеком! Надо мне поменьше лезть во всякие политические игрища, а больше наслаждаться жизнью и креативить на съёмочной площадке. Глобально я ничего не изменю, но новых врагов приобрету. Если начнут вставлять палки в колёса по-крупному, то не получится сделать даже десятой части от задуманного. Надо вести себя более осторожно, если уж не удаётся превратиться в скользкую рептилию. Только кто же мне даст жить спокойно? Вспомнив, что у меня ещё обсуждение плана встречи со зрителями, двинул в сторону метро. Покой нам только снится.

Глава 6

— Может, у тебя головокружение от успехов? Или ты думаешь, что если снял удачный фильм и его одобрил товарищ Брежнев, то можно вести себя по-хамски? Что ты о себе вообще возомнил?

Сегодня Фурцева включила режим большого начальника, который снимает стружку с нерадивого подчинённого. Только подачу она выбрала явно неверную, будто забыв, что я на подобные вещи реагирую иначе, чем обычные советские граждане.

Если описывать ситуацию вкратце, то меня вызвали к министру в понедельник, с утра пораньше, и устроили форменный разнос. Вернее, попытались. Учитывая, что я ещё толком не отошёл от разговора с вождём с последовавшей за ним просто эпической премьерой картины в кинотеатре «Октябрь», то мысли путались, и с трудом удавалось сосредоточиться. Я реально до сих пор в полной прострации от весьма интенсивной недели.

Нет, речь шла не о каком-нибудь скандале на банкете. Кстати, для мероприятия мы арендовали недавно открытый «Арбат». Благо, платил я не из своего кармана, иначе разорился бы на таком огромном количестве гостей. Хорошо, что можно официально воспользоваться кассой ТО, через которую прошла вся оплата. Хотя я изначально даже не планировал масштабного мероприятия.

Каплан, наверное, телепат, если заранее предвидел наплыв со стороны творческой интеллигенции, коллег-кинематографистов и даже советской номенклатуры средней руки. Понятно, что членам ЦК присутствовать на пьянке с киношниками моветон, но Фурцева, например, прислала своего зама. И это на фоне того, что я вроде как ещё пару недель назад был парией. Потому меня и удивил дар предвидения своего зама, который будто знал, что перед премьерой состоится встреча с вождём. Думаю, большинство гостей резко изменили свои планы и решили присоединиться к торжеству именно по этой причине. Ну и всё было организовано на самом высоком уровне. Ещё и от кинотеатра до ресторана пара шагов.

Хотя, надо сказать, что меня изрядно коробили лицемерные лица товарищей, устроивших массовое паломничество на мой триумф. Уши вяли от этих слащавых и лживых поздравлений. Я-то знаю настоящее отношение ко мне большинства коллег и прочих творческих людей. Но, один попаданец умудрился провалиться в яму с дерьмом и вылез из неё, благоухая розами. Это я так, аллегорически, про короткий отрезок между тюремной камерой и одобрением фильма Брежневым. Творческий люд держал нос по ветру и среагировал моментально. Только сейчас речь не об этом.

Происшествие, которое взбесило Фурцеву, состоялось накануне премьеры. Меня неожиданно вызвали в «Госкино». Тамошний мелкий клерк крысиной наружности, выдал весьма длинную речь и сунул мне какую-то бумажку. Расшифровав его сбивчивое словоблудие, я вычленил главное. Народ и партия решили отблагодарить товарищ Мещерского за невероятные достижения в области развития советского кинематографа. И, с барского плеча, ему выделили ордер на «однушку» в Люблино. Чтобы вы понимали, сейчас это окраина Москвы. В принципе, мне район нравится, там парк отличный рядом. И всё. Территория только застраивается, метро нет, и вообще — инфраструктура больше в планах архитекторов.

Это даже не унижение, а плевок в лицо. Именно такая была моя первоначальная реакция, которая за несколько дней ничуть не изменилась. Может, для обычного советского человека подобная квартира — предел мечтаний, но у меня было иное представление о вознаграждении. Поэтому я поблагодарил странного товарища и отказался от великой чести стать жителем «хрущоб». Думаю, клерк был изрядно ошарашен, но я быстро покинул помещение, не дожидаясь новых словоизлияний. И вот информация уже дошла до министра. Сам Романов не стал устраивать разборки, а подленько так пожаловался моей покровительнице.

— Мне нужно достойное жильё, соответствующее пользе, которую я принёс стране. Глупо хвалить самого себя, но вам ведь известны все мои работы, — решаю успокоить министра и объяснить своё поведение, — Не считая международных призов, мои фильмы банально принесли много денег. В ответ мне предлагают халупу на окраине, что я считаю откровенным оскорблением.

— У нас сотни тысяч людей стоят в очередях на жильё. Любой гражданин будет просто счастлив получить ордер за пару лет непыльного труда, — Фурцева вроде успокоилась и ворчала ради проформы, — Алексей, ты должен понимать, как твоё поведение выглядит со стороны. Я уже устала об этом говорить. Сначала ты ссоришься с парторгом киностудии, не проходит и недели, как у тебя конфликт с головной организацией. А люди смотрят в мою сторону, ожидая реакции на твоё поведение. Складывается впечатление, что ты прикрываешься моим именем. Это — недопустимо!

Вообще, позиция Екатерины Алексеевны в отношении меня достаточно странная. После того, как благодаря моим идеям она вернулась на советский Олимп, я ожидал благодарности. Но мне даже спасибо не сказали. Даже вшивой грамоты от «Минкульта» не перепало. Скорее всего, министр решила, что я теперь должен на неё молиться и жадно ловить любой приказ, будучи готовым, бежать его выполнять. Так всё запланировано, или чёрная неблагодарность тому виной — не знаю. Вместо того, чтобы отсыпать герою положенные нищтяки, Фурцева решила заняться моим воспитанием. Только здесь она малость просчиталась. Я продукт совершенно иной эпохи, и ломать шапку потому, что приказывает член ЦК, не собираюсь.

И вообще, кардинально изменилась сама ситуация вокруг Алексея Мещерского. Я теперь бренд, если называть вещи своими именами. Понятно, что мой взлёт был неожиданным и стремительным, но чиновники должны были отреагировать должным образом. В Союзе деятелей культуры всячески обласкивают и стимулируют, часто незаслуженно. Со мной же происходят странные метаморфозы. Только моё терпение не безгранично.

Почему ответственные товарищи не учитывают, что у режиссёра моего уровня есть альтернатива? В Европе меня ждут, и готовы создать отличные условия для работы. Советскую песочницу я объективно перерос и вышел на качественно новый уровень. Ещё парочка таких демаршей — и я действительно могу поставить вопрос ребром, намекнув на эмиграцию. Обидно только бросать свои проекты, не доведя их до логического завершения. Плюс коллектив, который по моей задумке должен стать кузницей прогрессивных кадров для всей страны. И если называть вещи своими именами, то в СССР можно творить, практически не обращая внимания на цензуру. Как бы это странно ни звучало, но всё обстоит именно так. Немаловажным фактором является то, что у местных деятелей от культуры есть право на ошибку.

В том же кинематографе режиссёр может стартовать с неудачного дебюта. Или уже сложившийся мастер, полностью проваливший один или больше проектов, получает разрешение на съёмки очередного фильма. На Западе такая жёсткая конкуренция, что подобной ошибки не простят. Неудачнику придётся менять профессию, или долго ждать нового шанса. Здесь же, даже маститые коллеги, что периодически гонят явный шлак, не выходят в тираж. При этом никто не выкручивает им руки, заставляя снимать правильное кино. Есть небольшое количество картин, связанных с идеологией, но, опять-таки — всё исключительно добровольно. Более того, за право снимать фильм про Революцию, Гражданскую или вождя мирового пролетариата, обычно разворачивается нешуточная борьба. Потому что власть хорошо награждает тех, кто выполняет госзаказ. Заодно режиссёр не испытывает нужды в материальных ресурсах. Тот же «Ленин в Польше», первым в Союзе, снимался на широкоформатной системе. А ещё получил приз за режиссуру в Каннах.

Я уж молчу, что государство выделяет деньги, практически не спрашивая за конечный результат. На всю страну две хозрасчётные студии — моя и Чухрая. Но на Западе — царство добра и справедливости, а у нас — «Империя зла» с тоталитаризмом, мешающие художникам творить. Посмотрел бы я на наших мэтров в условиях реальной конкуренции, которая является моей целью. С учётом изменения самого подхода к съёмкам, многие из них окажутся просто никому не нужными.

Есть и скрытая часть айсберга, когда разного рода комиссии режут фильмы или открыто вмешиваются в процесс съёмок. Да вот не всегда это плохо. Того же Гайдая цензура заставляла крутиться и придумывать новые ходы. А работай он в условиях наибольшего благоприятствования, может, мы бы и не увидели шедевров мастера комедии. Думаю, у Данелия, Юткевича или Калатозова ситуация примерно схожая. Но в данный момент никто не мешает людям творить и экспериментировать. Есть негативные примеры в виде «Заставы Ильича» и «Комиссара», когда фильмы были запрещены. Но пока это единичные случаи.

Может, поэтому многие мэтры обгадились в восьмидесятые, когда убрали эту саму цензуру? Ни один из признанных мастеров, кто снимал шедевры в шестидесятые-семидесятые, даже близко не смог выдать достойный фильм образца восьмидесятых.

Другой вопрос, что в моей реальности советские чиновники довели ситуацию с цензурой до абсурда. Кинематограф постепенно стал каким-то кастрированным. Но сейчас есть возможность направить его по иному пути, и заодно вырваться из излишне душных объятий идеологов. И «Битва за Кубань» может стать самой настоящей вехой, после которой советский кинематограф сделает качественный рывок, а не увязнет в застойном болоте. Всё это мне точно не хочется терять. Руководить процессом молодому выскочке никто не позволит. Но принять самое деятельное участие в реформах — сам бог велел.

Фурцевой я, конечно, ответил совершенно другое. Ругаться с ней глупо, но и становиться прислугой не наш путь.

— Каждый труд должен быть достойно вознаграждён. Я не обычный рабочий, стоящий в многолетней очереди на жильё. Никто не мешает любому гражданину нашей страны поменять профессию, выучиться на композитора или режиссёра. А далее наш герой может начинать радовать советских зрителей и слушателей своими шедеврами. Я ценю свой труд, прекрасно осознаю, что мне удалось сделать для страны, и хочу достойного вознаграждения. Если моя работа оценивается ответственными товарищами так дёшево, то может, заявить об этом открыто? Но почему-то всё делается в тишине. Заодно к каким-то мелким вопросам подключают человека вашего статуса. Вам не кажется это странным?

Здесь министр ненадолго задумалась, но ответила достаточно быстро.

— А чего ты хотел? У идеологов ты не в фаворе, а Романов — их креатура. Насчёт того, зачем решили привлечь меня, будем разбираться. Но и ты подставился такой демонстративной реакцией. И вообще, зачем надо было лезть через «Госкино»? Почему сразу меня не попросил?

Ага, будто Фурцева не знает, что я без жилья. Или она летает в тех эмпиреях, где иные заботы, нежели наличие квартиры у собственных сотрудников. Сделаю вид, что я поверил.

— Ну не обращаться же мне сразу в ЦК? Я решил провести всё по закону — написал заявление на киностудию, оно пошло по инстанциям выше. Кто же знал, что товарищи решили, что кухня в шесть квадратов — предел моих мечтаний?

— Ладно, хватит упражняться в иронии. Я беру данный вопрос под свой контроль. Заодно уточню у некоторых деятелей, чем они мотивировали подобное решение. Может, они действительно считают, что режиссёр с мировым именем и сделавший столько для советской культуры, достоин именно такой жилплощади, — после последних слов Фурцева усмехнулась и резко поменяла тему, — Что за очередной конфликт с твоей поездкой в Европу? Алексей, нельзя быть таким склочным человеком. Тебе ещё сам выезд не одобрили, а меня уже бомбардируют звонками и жалобами. Пожалей Мариночку, ведь ей отписываться всем этим заслуженным товарищам.

Да, события ведь понеслись вскачь. И опять начались эти советские идиотизмы. На прошлой неделе, сразу после занимательной поездки в Заречье, произошло ещё одно событие. Ко мне на работу прибежал сияющий Франческо и огорошил свежей новостью. Ди Лаурентис договорился о моём туре, связанном с премьерой фильма в европейских столицах. Заявка уже пришла в «Минкульт» и «Госкино», а значит, мне пора собирать чемодан.

Вот только даже опытный атташе забыл о специфике советских реалий. Оплачиваемая поездка по ведущим европейским столицам — это просто праздник для наших кинодеятелей и номенклатурщиков. То, что я указал конкретный список людей, с которыми собирался в культурный вояж, никого не интересовало. Зачем в Риме и Париже нужны Зельцер, Белов или Терентьева? У чиновников уже готовы свои креатуры. Правда, никто из них не связан с производством фильма, но ведь это ответственные товарищи, жизнь положившие на развитие советского кинематографа!

Меня, честно говоря, порядком утомила святая простота советских товарищей, которые декларируют, что живут в лучшей стране мира, но при этом душу продадут за поездку на капиталистический Запад. Есть конкретное приглашение от иностранного продюсера, где указано, что принимающая сторона хочет видеть членов съёмочной группы. Понятно, что в первую очередь это товарищи Мещерский и Клушанцев. По моему мнению, в делегацию надо включить второго режиссёра и ведущих актёров. Я даже Серову не стал включать в список, потому что у неё второстепенная роль. Но наши чиновники решили иначе. Будь их воля, они бы и меня из списка вычеркнули. Только в этот раз кто-то сильно ошибся.

— Давайте договоримся на будущее, дабы далее не было недопонимания, — говорю максимально спокойным голосом, — Приглашение от итальянского продюсера поступило лично мне. В нём чёрным по белому указано, кого принимающая сторона видит в составе делегации. Если некоторые товарищи полны праведного гнева и их распирает чувство несправедливости, что кого-то зовут за границу, а их нет, то могу пожелать им только одно. Пусть снимают кино, пишут музыку и книги, которые будут востребованы на Западе. Но ни один паразит более не поедет со мной за рубеж.

А про себя подумал, что реально буду воевать до конца. Более того, в следующий раз я устрою товарищам самый настоящий международный скандал. Опозорю на весь мир так, что вражеские голоса полгода будут мусолить тему советских крохоборов. Плевать на последствия. Но после этого, каждую делегацию — как культурную, так и спортивную — на Западе будут рассматривать под микроскопом. Любители проскочить за чужой счёт, более не будут чувствовать себя комфортно за границей. Теперь каждый вопрос иностранных журналистов будет начинаться с того, почему в составе делегации присутствуют люди, которым там делать нечего.

— Так, мне ещё твоих демаршей здесь не хватало! — Фурцева стукнула ладошкой по столу, — Формирование делегаций — не твоя прерогатива, поэтому поумерь свой пыл. Условия он здесь ставить собрался! Что касается тура по Европе, то тебя будут сопровождать ответственные товарищи из «Госкино», и заслуженные деятели кинематографа — так просто принято.

— Хорошо! — отвечаю спокойно, — Пусть едут, но за государственный счёт, я разве против? Но поездка, связанная с премьерой фильма в Европе, организовывается и оплачивается компанией Дино ди Лаурентиса. И в этот тур поедут только те люди, которых мы утвердим совместно с ним. Ответственные товарищи могут отдельно согласовать детали с итальянцем, провести предоплату и забронировать гостиницы с билетами. Это их право. Тем более, если это так важно для страны и советского кинематографа, то средства в казне найдутся. Я бы на их месте ещё озаботился наличием в составе переводчиков с нескольких языков. Нам их предоставляет принимающая сторона, но боюсь, что услуга распространяется только на утверждённый список гостей.

Фурцева хмурилась и явно злилась, понимая, что я откровенно издеваюсь. Мне же было наплевать на её чувства. Хватит всех этих пассажиров, воспринимающих своё присутствие в советских делегациях, как неотъемлемое право. По сути, обыкновенные халявщики, пользующиеся своим высоким статусом. Ещё эти сволочи ведут себя как баре, будто делая одолжение людям, ради которых всё и затевалось. Наверное, условный Бондарчук не сможет сам слетать в Канны или Венецию без обязательного сопровождения разных жопоголовых партийцев. Со спортсменами такая же история. Разговаривал как-то со знающими людьми, так там чуть ли не половина делегации могла состоять из чиновников.

Если страна готова платить за поездки этого балласта, то это не мои проблемы. Но я терпеть подобную публику рядом более не намерен. Екатерина Алексеевна пусть тоже теперь знает, что времена изменились. Я ей нужен гораздо больше, чем она мне. Пусть это звучит самонадеянно, но гнуться перед номенклатурой у меня нет никакого желания. С нужными людьми, вроде главы «Мосфильма» или Месяцевым, всегда можно договориться. Вот только терпеть хамство, когда какая-то гнида корчит из себя начальника и ведёт себя так, будто это благодаря ей состоялась поездка, как было с Каннами, я более не намерен.

Министр мой демарш приняла за каприз и головокружение от успехов. Лучше бы с таким рвением она занялась решением квартирного вопроса своего человека. В общем, вышел я из министерства со странными ощущениями. Хочет верить, что Фурцева в первую очередь политик и способна ставить дело на первое место. Потому что уступать я не намерен, и некоторые товарищи ну очень сильно обломаются в ближайшее время.

* * *

— Это правда? Но ведь у тебя есть старший брат, который женат.

Аня крутит рукой, на изящный пальчик которой я только что надел красивое кольцо с бриллиантом. Сдуру ляпнул про семейные традиции, теперь придётся выкручиваться. Так как моя невеста — а теперь у неё именно такой статус — девушка весьма серьёзная, может и обидеться.

Кольцо же я приобрёл через связи Каплана. Хочешь ты того или нет, но в Союзе приходится играть по сложившимся правилам. Купить нормальную вещь, в обычном магазине, здесь нереально. С хорошей ювелиркой вообще проблема. Пришлось ехать к его знакомым, весьма зажиточным пенсионерам, которые продавали часть своего золотого запаса. С деньгами у меня сейчас не просто хорошо, а замечательно! На книжке лежит сумма, эквивалентная нескольким автомобилям. Только купить машину я не могу, так как ещё не подошла очередь. Не знаю, может, через пару лет и приобрету. Форсировать этот процесс и подключать связи, нет никакого желания. А вот купить красивое кольцо для прекрасной девушки я могу себе позволить уже сейчас.

Сначала мы поужинали в полюбившемся обоим ресторане «Пекин». Здесь было поспокойнее, достаточно адекватная публика и не так шумно, как в «Арагви», например. Меня, честно говоря, немного напрягает ресторанная культура СССР. Кухня и качество продуктов просто радуют, да и наценка на алкоголь весьма божеская. Мы с Аней особо не употребляем, разве что распили бутылку вина. Но смотреть на часть посетителей, не доставляет никакого удовольствия. Дело в том, что кроме актёров, спортсменов или военных в больших чинах, кому посещать подобные заведения позволяют заработки, в зале достаточно много специфической публики. Работники торговли и сферы обслуживания, которых я называю барыгами, сразу бросаются в глаза. Есть в них что-то такое гнилое и неприятное. Мне-то прекрасно известно, что при зарплате директора магазина в сто пятьдесят рублей, по кабакам особо не походишь и жене золото не купишь. Только товарищи уже ничего не стесняются, и в ресторанах их достаточное количество.

Главное — Анна согласилась стать моей женой. А липкие взгляды мошенников и прочей сволочи, я переживу. Ну не в кафе-мороженое же делать предложение? Я, правда, немного побаивался светить кольцом в общественном месте. Криминал в самой справедливой стране мира вполне себе процветал. Но подумал, что грабить нас прямо на выходе из заведения не будут, а далее мы поедем на такси.

Всё так и получилось. Соблюдая лучшие традиции Голливуда, я сделал предложение девушке в ресторане. Только в плане выражения чувств моя избранница была весьма скупа. Просто улыбнулась и ответила согласием. А мне большего и не нужно. Мы отлично провели время и от души поплясали под музыку местного ВИА. С удивлением услышал целых четыре песни из репертуара группы Ясного. Раз их перепевают в кабаках, то значит, это и есть настоящая популярность. Надо будет заехать к Гене, который недавно звонил. В отличии от многих товарищей, решивших отмолчаться, наш трубадур поставил свою подпись под письмом в мою защиту. Такие поступки и людей, на них способных, надо ценить.

Разговор про семейные традиции начался уже на квартире моей невесты. Кстати, предложение — тоже повод быстрее решить вопрос с жильём. Свадьба не завтра и дату мы пока не обсуждали, но жить у жены я точно не собираюсь. Как приеду из европейского вояжа, поставлю вопрос ребром. Если не поможет Фурцева, то напишу напрямую «дорогому Ильичу». Это тот повод, когда нужно откинуть в сторону ложную скромность. Но пока приходится выкручиваться за случайно сказанную глупость.

— Я неудачно пошутил. Но, надеюсь, что это кольцо станет той самой семейной традицией, о которой идёт речь.

А хороший у неё удар справа! Ещё и попала удачно! Всё сильнее убеждаюсь, что сделал правильный выбор. С Аней точно не будет скучно. Я как-то анализировал жизнь прежнего Лёхи с Зоей и сделал вывод, что она была жутко пресная. Может, они были просто совершенно разными людьми? Здесь же — точно не соскучишься и, кроме постели, мне действительно интересно с этим человеком. Прижимаю своё чудо покрепче и зарываюсь в пушистые волосы. Она ещё попыталась шутливо вырваться — типа, обиделась. Но это бесполезно — такую девушку я никому не отдам. Хотя, если называть вещи своими именами, то моё поведение сродни скотству. Веду себя как самовлюблённый эгоист, совершенно не учитывая чувства Ани. У меня целый хвост проблем на личном фронте, который нет никакой возможности обрубить. Ведь есть Светочка, которая просто так не отступит, а ещё шведка. Сволочь вы, товарищ Мещерский, другого эпитета и не подберёшь.

— Лёша, я понимаю, что твои объятья выражают глубину чувств. Но зачем хватать меня именно за попу?

Вот же ехидна! И мне теперь с этим жить. Даже не видя её лица, чувствую, что Аня улыбается. Но всё равно — я счастлив! В прошлой жизни со мной даже близко не было подобных девушек. Речь даже не о красоте. Здесь целый набор качеств, некоторые из которых должны противоречить друг другу. Главное, что всё это моё! Я же постараюсь сделать жизнь своей будущей супруги максимально счастливой.

Глава 7

— Сеньор Мещерски! Это правда, что фильм про советских лётчиков снимался вопреки желанию КГБ, и поэтому вас бросили в тюрьму? И какие отношения вас связывают с сеньорой Эксберг?

Итальянцы были в своём репертуаре. Сначала похожие вопросы мне задали в аэропорту Рима, где собралось немало журналистов. И вот, на пресс-конференции, которая состоялась после премьеры фильма, последовали похожие заходы.

Складывается впечатление, что итальянскую прессу другие вещи не волнуют. И ладно, если речь идёт о моих отношениях с Анитой. Так ведь они начали приплетать политику. Это хорошо, что я воспринимаю любой скандал, как дополнительную рекламу. Но ведь у нас целая делегация, руководство которой весьма нервно реагирует на провокации западной прессы. И это мы ещё не добрались до Лондона, где нас просто обязаны закидать какашкой.

Если смотреть на ситуацию в целом, то наша картина пользуется ажиотажным спросом. По моему совету, ди Лаурентис договорился с прокатчиками и телевидением. Трейлер фильма начали крутить недели за три до показа, и публика была весьма заинтересована. Ну, ещё бы! Такого зрелища этот мир пока не видел.

Очень помогло интервью Антониони, которое вышло накануне нашего приезда. Для ведущих итальянских режиссёров и других деятелей культуры, Дино организовал закрытый показ. Реакция на картину была абсолютно полярной, но самые знаковые фигуры оценили мою работу. Микеланджело считается отцом авторского кино, и в Италии его мнение уважают. Сторонник реализма просто обязан был заметить наши новаторские идеи. А вот Феллини раскритиковал «Битву за Кубань», обвинив меня в поклонении Голливуду. В прения включились и другие маститые коллеги. Итальянские издания просто пестрели высказываниями Росселини, Висконти, Леоне, Моничелли, Пазолини, Петри и Соллима. Не молчали актёры, критики и даже политики.

Италия кипела и ждала начала показа. Думаю, зритель не будет разочарован. По крайней мере, пресса у нас была достаточно хорошая. И вот я, весь такой одухотворённый, сижу на пресс-конференции, и меня спрашивают о чём угодно, только не о фильме. Вот очередная чернявая и весьма смазливая девица, представлявшая «la Repubblica», понесла какую-то дичь.

— Скоро в Париже пройдёт показ женского белья, организованный госпожой Эксберг. Какое вы имеете к этому отношение, и насколько дефиле связано с КГБ?

Они здесь совсем с ума сошли? Судя по сморщенной рожице переводчицы, которая явно из бывших, тема советской разведки весьма актуальна. Только, причём здесь женские трусы и ведомство товарища Андропова? Ну, раз макаронники не хотят по-хорошему, то получайте в ответ гранату.

— Синьорина, я не так хорошо разбираюсь в женском белье. Разве что могу помочь снять его с такой очаровательной девушки, как вы.

Итальянка покраснела, но судя по брошенному взгляду, она точно не против раздеться перед одним симпатичным блондином из СССР. Остальная журналистская братия дружно рассмеялась. Меня в очередной раз ослепили вспышки фотоаппаратов, и обстановка стала более расслабленной. Недовольными выглядела только княжна, или кто она там, и глава нашей делегации, который стал похож на синьора Помидора. Главное, чтобы товарищ не помер от кровоизлияния прямо в конференц-зале.

Пресса тем временем переключилась на Терентьеву, которая произвела в Италии самый настоящий фурор. Её грудь обсуждали, наверное, даже в детских изданиях. Шучу, конечно. Но наша блондинка с печальным взглядом, просто очаровала эмоциональную итальянскую публику.

Пока акулы пера заваливали Нонну вопросами, я хоть немного выдохнул. Организация поездки вымотала меня капитально. Не могу понять логику советских чиновников. Запрос пришёл на вполне конкретных людей. При этом в состав делегации зачем-то включили совершенно левых товарищей. Я на всё это смотрел с усмешкой и ждал реакции ди Лаурентиса. Она и последовала моментально. Итальянец написал, что готов оплатить поездку группы из пяти человек. При этом понятно, что один из них должен быть представителем КГБ, как это принято в Союзе. Номенклатура нанесла ответный удар и вычеркнула из списка Зельцера. Сейчас обострились отношения с Израилем, после проигранной арабами войны. Плюс, ребром встал вопрос эмиграции евреев. Вот товарищи и решили запретить Моисеичу поездку в Европу. То, что он фронтовик и орденоносец, никого не волновало.

В итоге главой делегации назначили Леонида Мироновича Пархоменко. Этот, безусловно заслуженный товарищ, ранее работал на ниве подъёма культуры УССР. А сейчас он перебрался в Москву и возглавил какой-то отдел в Минкульте. Только с какого перепуга его назначили нашим руководителем? Фурцева своего решения не объяснила, же решил не припираться по мелочам. Проблемы с этим толстомордым дядечкой начались сразу после знакомства. Он захотел, чтобы мы ходили строем и радостно внимали его мудрым речам. Я послал его прямым текстом, выслушав пафосную речь. Слова пришлось выбирать, но сути они не меняли. Я, Клушанцев и Терентьева просто вышли из комнаты после моего демарша, старательно игнорируя покрасневшего чиновника.

На следующий день мне позвонили из «Госкино» и пригласили на встречу. Я, грешным делом, подумал, что будет разбор полётов вчерашнего скандала. Ещё была надежда, что руководство советского кино озаботилось наделением меня жилплощадью в центре Москвы. Только всё оказалось гораздо прозаичнее.

— Товарищ Мещерский, вы должны понимать, что складывающаяся ситуация совершенно неприемлема.

Беседу проводил лично Романов, предварительно промариновав меня более сорока минут в приёмной. После того, как был прочитан второй выпуск «Культуры», я встал, сообщил секретарю, что не намерен терять время, и направился к выходу. Тётенька сначала ничего не поняла, но потом догнала меня в коридоре. Местные начальники и их обслуга просто не могут понять, что у человека может наличествовать чувство собственного достоинства. Оттого страшная мадам с ужасной причёской, выполнявшая обязанности секретаря, схватила меня за руку в коридоре и начала верещать чего-то насчёт безобразного поведения и неуважения к старшим.

Только рекомый начальник вдруг освободился и нашёл для меня время. Романов скривил рожу, когда я без разрешения плюхнулся на стул. Буду я ещё стоять перед какой-то начальственной жопой, изображая раскаяние вперемежку с подобострастием. А вот дальнейшая речь главы «Госкино» меня удивила.

— Вы должны понимать, что демонстрация советского фильма в таких фашистских странах, как Испания, Португалия, Доминиканская Республика и Колумбия просто неприемлемы.

Я уже и забыл, что режимы Франко, Салазара и Трухильо считаются фашистскими. Кто сейчас правит в Колумбии — не знаю. Лично мне плевать на тамошние системы и диктаторов. Главное — пусть платят деньги за картину. Но у советских чиновников было иное мнение. Оказывается, намерение Дино продать права на прокат «Битвы за Кубань» в некоторые страны, очень болезненно воспринято в Москве. Скорее всего, какой-то излишне ретивый товарищ решил обратить внимание, что наш фильм посмотрит каудильо Франциско. То, что за картину заплатят валютой, и часть прибыли поступит в советский бюджет, мало кого волновало. Вот мне и пришлось выслушивать выволочку от Романова. Только для меня очередная загадка, при чём здесь я.

— Есть контракт, подписанный «Госкино» — то есть, лично вами. Сам документ прошёл юридическую проверку. Компания ди Лаурентиса имеет право продавать кино в любую страну, насколько я помню. Вы можете написать официальный запрос и попросить отменить продажу в обозначенные страны, выплатив соответствующую неустойку.

Самое забавное, что ситуация доставляла мне искреннее наслаждение. Не знаю, зачем этот напыщенный болван позвал меня на встречу. Может, он думает, что я сразу побегу звонить итальянцу и просить его отменить продажу картины в ряде стран? Глупо объяснять подобным личностям, что зарабатывать деньги на врагах — высший пилотаж. Мало того, что мы продвинем свои ценности, но ещё получим за это твёрдую валюту, до которой так охочи «товарищи». И причём здесь я? Непосредственность Романова ввела меня в ступор. По его мнению, мне нужно сейчас же бежать звонить продюсеру, и просить отменить прокат в конкретной стране?

— Подумай о нас, фронтовиках. Как будут чувствовать себя люди, прошедшие войну, зная, что советский фильм смотрят в Мадриде?

Как выяснилось позже, вопрос показа фильма подняли в идеологическом отделе, и зачем-то решили начать муссировать эту тему. Я бы, наоборот, радовался, что советская культура дошла даже до наших врагов. Но в момент разговора с председателем «Госкино» настроения не было от слова совсем. Достали они меня своей пролетарской простотой.

— А вы на каком фронте воевали? Мой отец погиб под Любанью, а дядя при форсировании Днепра, — задаю вопрос вдруг смутившемуся чиновнику.

— Это не твоё дело, — вдруг окрысился Романов, и его жирное лицо покрылось красными пятнами, — Речь идёт о престиже нашей страны и памяти людей, отдавших жизни в борьбе с фашизмом. И тут вдруг мы узнаём, что твой продюсер решил продать фильм самым настоящим врагам СССР.

Позже я узнал, что Алексей Владимирович, как настоящий партиец, берёг свою драгоценную жизнь в Горьковской области. Ведь это был крайне важный участок, где невозможно обойтись без журналистов. Ну, хорошо, хоть товарищ не отправился на самый горячий фронт — Ташкентский. Туда рвануло достаточно большое количество истинных патриотов и защитников Родины. Пока же я вынужден принимать участие в какой-то фантасмагорической встрече.

— А чем, по-вашему, Испания отличается от Венгрии, Румынии или Италии? Все эти страны воевали против нас во время войны. Продюсер фильма — итальянец. Не удивлюсь, что он ранее был самым настоящим фашистом. Венгры и румыны бились с советскими войсками до конца, сдавшись, когда у них просто не было выхода. Вы думаете, что поколение людей, уничтожавшее наших граждан, сильно изменилось? 1956 год показал, что не всё так просто. Да и сейчас, чехи в открытую бунтуют против наших ценностей. И какое отношение ко всему этому имеет мой фильм? Наоборот, мы, таким образом, продвигаем свою культуру. Какая разница, где демонстрируют советское кино? Пусть хоть в Белом доме его смотрят. Буржуи должны впечатлиться нашим зрелищем и завидовать. К тому же они за это ещё заплатят.

Судя по налитым злостью глазам номенклатурщика, он услышал совершенно иное. Вернее, товарищ уже имел своё мнение, и глас разума, прозвучавший в моих словах, полностью игнорировал.

— Да как ты смеешь? Что за антисоветчина! Венгерская и румынская народные республики являются нашими верными союзниками. Их народы вместе с нами строят социализм. Как можно сравнивать их с фашистскими недобитками, засевшими в Риме?

В общем, мне стало понятно, что каши с этим мудаком не сваришь. Вообще, порода идеологов выделяется своей ограниченностью на фоне недалёких советских партаппаратчиков. На самом деле, они не так тупы, как хотят казаться. Я про основную массу чиновников, которым удалось взобраться повыше. Да и партию многие из них используют исключительно как инструмент для собственной карьеры. Но с этими людьми можно договориться. Они больше прагматики, нежели догматики. А вот «суслики» — это какой-то диагноз. Ну, должно же у товарищей присутствовать элементарное критическое мышление. Поэтому я не стал далее продолжать беседу и просто вышел из кабинета под визг его хозяина.

С подобной публикой невозможно договориться. Это стало давно понятно, и я решил вступить с номенклатурой в жёсткую конфронтацию. Тем более, что «дорогой Ильич» подспудно одобрил мои действия. В политику я не лезу, а вот свою киношную делянку буду защищать от любых поползновений. Самое забавное — мой демарш остался безнаказанным. Чинуши только напакостили, не пустив за границу Зельцера. Странная ситуация — это мягко говоря. То есть человек воевал, был неоднократно ранен и имеет награды. Он потерял большую часть родни, которую казнили оккупанты. Более того, половина палачей давно вышла по амнистии и не удивлюсь, если бандеровцы, лесные братья с прочей сволочью, вроде тюркских легионеров, интегрировались в советское общество. А вот если ты еврей, то значит, относишься к подозрительному элементу.

Товарищи идеологи не захотели включать в состав делегации и Терентьеву. Мол, она недавно развелась, и поэтому стала неблагонадёжной. Думаю, здесь свою рол сыграла семья её бывшего мужа, решившая подгадить актрисе, стремительно набирающей популярность. Но нашла коса на камень. Принимающая сторона пригрозила международным скандалом, так как Нонну очень ждали в Европе. В итоге поехали я, Клушанцев и Терентьева, в сопровождении главы делегации и товарища из одной конторы.

Как я и предполагал, товарищ Пархоменко решил показать, кто в доме хозяин. После возвращения в отель, он не дал нам время передохнуть и поужинать, буквально затащив в свой номер.

А ничего так апартаменты у чиновника! Дино, наверное, проникся статусом главы, и снял для него чуть ли не президентский номер. Безопасник тоже жил отдельно в весьма комфортных условиях. Мы с Клушанцевым поселились в простых номерах, напоминающих комнату в общаге. Нонна тоже расположилась в похожей комнате. В моей голове сразу начал вырисовываться план. Я человек незлопамятный, но всё записываю. Разнос, который постарался устроить глава делегации, укрепил моё мнение хорошенько ему нагадить.

— Это возмутительно и непозволительно! Мещерский, вы позорите почётное звание советского гражданина! — Леонид Миронович от переполнявшего его негодования чуть ли не бегал по апартаментам, — Как можно вести себя так развязано? Что вы наговорили итальянской журналистке? Ведь завтра ваши слова напечатают все издания! Это международный скандал! Ещё и товарищ Терентьева отличилась! Зачем вы отвечали на вопросы столь фривольного содержания?

Понимаю, что надо брать ситуацию в свои руки. А то этот деятель сам не успокоится. Ну, спросили Нонну про ту самую сцену. Глупо было услышать иное от пускавших слюни итальяшек. Понятно, что мало кого интересовала её игра. А Терентьева мне понравилась даже больше, чем Демонжо. Поверьте, я снимал этот фильм, и что-то в нём понимаю. Кстати, лучшим на площадке был Трабо. Недаром его игру отметил сам Брежнев. Но Европа живёт по иным правилам, и эротическая сцена, тем более в исполнении советской актрисы, взволновала журналистов больше всего.

— А вы, собственно, кто такой? — прерываю вошедшего в раж товарища, — Где вообще написано, что вы имеете право указывать, как мне правильно продавать собственный фильм? Вы понимаете, что всё это элемент искусственно созданного ажиотажа? Чем больше провокаций и скандалов, тем активнее европейский зритель будет покупать билеты. И значит, бюджет СССР пополнится дополнительной суммой в валюте.

Судя по недоумённому лицу партократа, он ничего не понял. Товарищ из КГБ тоже сидел с постной рожей, усиленно изображая из себя настоящего агента. Я же решил пойти в самый настоящий клинч.

— Если вас, что-то не устраивает, то возвращайтесь в Москву. Я уже устал от ваших постоянных придирок. Мы не произнесли ни слова, позорящего Советский Союз и коммунистические ценности. Наоборот, всячески стараемся продвигать наш кинематограф. Поверьте, получить в Италии хорошую прессу — весьма сложная задача. Мы это сделали и подогрели интерес к картине. Коли похотливые итальянцы заострили внимание исключительно на одном моменте, то это их проблемы. Не вижу смысла соваться со своим уставом в чужой монастырь. И повторю ещё раз — вы всегда можете сложить с себя полномочия главы делегации и вернуться домой.

Чиновник не ожидал такого отпора и стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Он будто пытался набрать воздуха, которого ему не хватало. Наверное, дяденька не привык к такому диалогу. Взобравшиеся на вершину товарищи привыкли к почитанию и преклонению. Выходец из XXI века подобной хренью не страдал и резал правду в лицо. А номенклатура давно забыла, что такое критика. Это в суровые тридцатые, на каком-нибудь партсобрании, рабочие могли высказать руководителям своё мнение. В шестидесятые подобные вольности исключены. Хотя ситуация попахивает лицемерием. То есть пролетариат и крестьянство не могут донести до своих лидеров правду о реальном положении дел в стране.

Но к нашему конфликту это не имеет никакого отношения. Надо ставить на место всякого рода демагогов и приспособленцев. Они к этому не готовы, что и показала реакция Пархоменко.

— У вас есть ко мне какие-то претензии, товарищ майор? — демонстративно игнорируя главу, обращаюсь к конторщику.

— Мой отчёт будет отправлен руководству. Его содержание закрытая тема и вас точно не касается.

Ну и отлично! На сочувствие в лице гэбиста я точно не рассчитывал. Заодно поиздеваюсь над ним вместе с Пономаренко.

— Тогда мы не будем тратить ваше драгоценное время, — встаю со стула и киваю коллегам, — Надо ещё успеть поужинать. Завтра у нас насыщенный день.

* * *

— Это провокация, за которую вы ответите по возвращении! Я не потерплю подобного отношения и требую предоставить нам нормальную гостиницу!

— А у меня украли часы! — добавил свои пять копеек майор.

Знали бы возмущённые товарищи, какое удовольствие я сейчас испытываю! Сделал пакость — сердцу радость. После достопамятного разбора полётов от Пархоменко, я попросил Дино внести небольшие изменения в условия проживания советской делегации. Нет, мы с Павлом и Нонной всё так же жили в нормальном отеле. А вот главу и кэгэбешника поселили в какой-то парижской общаге на окраине. Более того, обоим товарищам пришлось ездить на такси, оплачивая его из своего кармана. Командировочные нам выдали весьма скромные, и их как раз хватило на поездку до Рица, где нас поселил ди Лаурентис.

И вот как раз после завтрака нас осчастливили своим присутствием два товарища по несчастью. Мы расположились в холле и высушивали претензии главы делегации, с трудом сдерживая смех. Оно и понятно. В общаге, где живут эмигранты из Африки, царят своеобразные отношения. Ещё там нет шведского стола, так как питание не входит в плату за жильё. Ди Лаурентис превзошёл все мои ожидания. Я просто попросил его разместить двух паразитов в каком-нибудь клоповнике и подальше от нас. Но у итальянца оказалась своеобразная фантазия.

— Это абсолютно аполитичное рассуждение, товарищи, — отвечаю, стараясь не заржать, — Вы представляете здесь самое прогрессивное государство в центре капиталистической Европы. И это символично, что вас разместили в одном здании с угнетаемыми арабами и неграми. Думаю, советский человек просто обязан проникнуться и почувствовать на себе всю боль, которую испытывают несчастные жертвы колониализма. Ваша задача — провести разъяснительную работу среди этих несчастных страдальцев. Заодно надо нести в европейские массы советскую культуру. Вы же у нас как раз представляете профильное министерство!

— Да вы над нами издеваетесь! — наконец-то догадался тёзка Брежнева, — Вас троих разместили в номерах отличной гостиницы! Мы же ютимся в какой-то ночлежке, где у товарища майора украли часы. А ещё у нас нет денег, так как мы всё отдали таксисту. Я требую, чтобы нам предоставили соответствующе нашему статусу жильё и выплатили командировочные.

Судя по тени, набежавшей на лицо майора, он начал сомневаться в психическом здоровье главы делегации. Я же решил добить обоих паразитов, невзирая на возможные последствия.

— Бульвар Ланна дом сорок.

— Что, простите? — брови чиновника, казалось, жили отдельной жизнью.

Он реально отказывался понимать, что кому-то плевать на его статус. Человек просто привык жить с ощущением эдакого барственного превосходства и преклонения со стороны обычных граждан. Тем мне приятнее его унижать.

— Посольство СССР находится по этому адресу. Можете там рассказать о творящемся произволе. А у нас просто нет времени выслушивать ваши жалобы.

Если этот деятель не сбежит, то ему предстоит пожить среди черномазых Лондона и Амстердама. Ведь настоящий коммунист просто обязан проникнуться чаяниями угнетаемых иммигрантов. Надеюсь, что эту сладкую парочку не зарежут какие-нибудь ямайцы или суринамцы, в попытке отнять оставшиеся часы. Хотя, невелика потеря.

* * *

Стук в дверь отвлёк меня от подготовки ко сну. Честно говоря, я так вымотался за день, что после душа сподобился только на смену трусов. Собственно сверкая чёрными дельфинами на белом фоне, я и открыл дверь, думая, что стучит прислуга.

— Ты в Париже уже второй день и даже не подумал обо мне!

Красивый пальчик с ярким маникюром уткнулся в мою грудь. После этого меня схватили за голову и одарили весьма многообещающим поцелуем.

— Вы скотина, сеньор Мещерски, — спародировала какого-то журналиста Анита.

Далее, шведка оттолкнула меня в сторону и зашла в номер. Осмотревшись, она остановила взгляд на моих трусах.

— Красивые дельфины! Почему я раньше не додумалась, что мужское бельё тоже может быть востребованным? А ты чего стоишь как дурак? — улыбнулась актриса, скинув с плеч лямки своего платья, — Давай снимай это непотребство, я так соскучилась!

Глава 8

Дефиле «Anita’s Secret» имело просто сумасшедший успех. Да и само мероприятие было проведено с размахом. Здесь Луи Виттоны не поскупились и обставили всё красиво. Заодно, свою роль сыграл сезон. На дворе поздняя осень, а под сводами «Paris expo Porte de Versailles» царит самое настоящее лето. Да ещё в каком антураже! Десятки манекенщиц, с несколькими популярными актрисами, реально шокировали аудиторию. Ну и сама личность актрисы, в честь которой назван будущий всемирный бренд, сыграла роль приманки. Я же не особо проникся зрелищем, так как банально вымотался. Но, обо всём по порядку.

* * *

Перед показом у меня было несколько просто сумасшедших дней. Ди Лаурентис тоже знал толк в маркетинге и не поскупился на раскрутку нашего приезда. Во Франции меня уже неплохо знают, а ещё повышенному вниманию помогала личность Демонжо. Сейчас карьера Милен на самом пике, и французская публика не могла обойти стороной совместный проект с СССР, где снималась актриса. По крайней мере, на первой пресс-конференции вопросы в основном задавали француженке. Про меня вспоминали пару раз, а на Терентьеву даже не смотрели. В отличие от эмоциональных итальянцев, которые оценили красоту Нонны, здесь играли немного по иным правилам. Может, это и правильно. Так и нужно защищать свою культуру и отечественного производителя. Складывалось впечатление, что мы — так, просто сбоку припёка.

А вот после непосредственно премьеры, на меня устроили самую настоящую охоту. Местные акулы пера оценили фильм и были под сильным впечатлением. В итоге, новая пресс-конференция, организованная на третий день нашего приезда, напоминала восточный базар. Утрирую, кончено. Но конференц-зал «Рица» не смог вместить всех желающих. Да и не нужна респектабельному отелю такая шумная толпа. Поэтому мы перебрались в специально снятое Дино помещение, расположенное в паре кварталов от гостиницы.

Почти сотня глаз, десятки фотокамер, вспышки и даже два телевизионных оператора, ведущих съёмку. Даже я немного растерялся от подобного ажиотажа, чего уж говорить про Терентьеву и Клушанцева. Благо, хоть продюсер додумался договориться с одной журналисткой, выполнявшей роль ведущей. А то получился бы самый натуральный балаган. Немного суровая дама, по имени Инес, представляла «Юманите». Наверное, ди Лаурентис ориентировался на коммунистические взгляды издания, когда выбирал временного пресс-секретаря.

Началось всё стандартно — восторги по поводу самых ярких моментов. Далее народ начал задавать банальные вопросы. Типа, как мне пришла в голову подобная идея, и точно ли, что меня арестовали из-за переизбытка кровавых сцен? Затем пара дамочек долго пытала Нонну на предмет, как ей работалось с Демонжо. И тут вдруг всё перевернулось с ног на голову. И удар последовал вроде как от союзников.

Журналист представился Болеславом Комаровским из «Трибуна люду», и задал вопрос на весьма неплохом французском.

— Товарищ Мещерский, можете прояснить следующий вопрос — почему советская картина с такой помпой демонстрируется в капиталистических странах? При этом я не слышал ничего о премьере в Польше. Также нет никакой информации о других социалистических странах.

— Вы, наверное, забыли, что картина совместная. Её премьера только началась в СССР и Франции. Европейское турне нам организовала компания Дино ди Лаурентиса, которая участвовала в проекте. Думаю, что все страны социалистического блока в ближайшее время получат копии фильма от нашего «Госкино». Ещё надо учитывать, что изначально мы готовили картину для демонстрации на трёх языках — русском, французском и английском. Для части публики, вроде немцев, голландцев и скандинавов, предусмотрены только субтитры. Их просто быстрее смонтировать. Что касается Польши, то наверняка будет проведён нормальный дубляж фильма. А это требует времени.

Судя по хмурому лицу поляка, он ожидал иного ответа. Чего он вообще влез — непонятно. Ведь следом сразу активизировался мой старый знакомый из «Франс-Суар». Этот дяденька с брезгливой миной на лице, не смог пройти мимо такой возможности и докопаться до ненавистных коммунистов.

— Как к вашему фильму отнесутся в Чехословакии? И считаете ли вы корректным, после всего случившегося, заставлять граждан этой республики смотреть советский фильм?

Этот деятель пытался нагадить мне два года назад в Каннах, но был жёстко отбрит. И вот дождался удобного момента. Судя по зашевелившимся журналистам, вопрос о чехах им тоже интересен. А мне никак не улыбается лезть в политику. Но что-то отвечать придётся.

— Не знаю.

— То есть вам это неинтересно или просто безразлично? — попытался надавить журналист.

— Я ответил на ваш вопрос. Откуда мне может быть известно об отношении к фильму чехословацкой публики, и заставляют их смотреть советское кино или нет? Поход в кинотеатр — сугубо добровольное дело, и я не слышал, чтобы людей туда загоняли насильно. Но если ваших читателей заставляют насильно смотреть, например, американские картины, то это звучит весьма забавно.

Часть публики начала ухмыляться и хихикать. Наверняка это были коллеги иных политических взглядов, или просто завистники. Французское общество сейчас тоже разделено, это я как-то замкнулся на своих делах. А ведь майские события 1968 года были знаковыми, и привели к большим изменениям в здешнем обществе. Меня это обошло стороной, хотя пара режиссёров и пыталась устраивать провокации в Каннах, в итоге фестиваль завершился каким-то скандалом. Но рекламных роликов политика не коснулась. Да и просто само мероприятие находится в стадии становления, и проходило позже. Но французские журналисты решили раскрутить тему политики.

— А что вы думаете о недавних событиях во Франции? — вклинился в разговор представитель «Либерасьон», — Вам, как представителю коммунистической страны, должны быть интересны подобные вещи. Ведь речь шла, практически, о революции.

Вот зачем мне это? Так хорошо всё начиналось, и вдруг какие-то провокаторы поменяли тему пресс-конференции. Ответил я обтекаемо и попросил обсуждать кино, можно даже личную жизнь актёров, но оставить в покое политику.

В итоге, при помощи Инес, удалось вернуть беседу в нормальное русло. Кто-то даже поинтересовался техническими деталями съёмок у Клушанцева. Далее, помуссировали тему эротики и её наличия в Союзе. Хотя после Италии, Терентьева перестала смущаться и отвечала даже с юмором. Некоторые журналисты явно ожидали иной реакции от советской актрисы. На всё это с осуждением взирали товарищ майор и Пархоменко, примостившиеся сбоку в третьем ряду. Безопасник оказался человеком грамотным — французский он точно знал. Заодно переводил вопросы и ответы возмущённому чиновнику. Чувствую, что скоро у меня начнутся проблемы. Дяденька явно затаил злобу и уже начал стучать о происходящем непотребстве, с его точки зрения, конечно. А то ведь вокруг самый настоящий балаган. Один журналист интересуется сиськами, другой спрашивает, работаем ли мы все в КГБ, третий удивляется, почему французских артистов не представили к советским наградам. И здесь я, дирижирующий этим шоу, периодически шучу и вообще веду себя недостойно гражданина СССР за рубежом.

Вот только фуршет, организованный ди Лаурентисом для неформального общения с журналистами, Пархоменко посетил. Он с завидным аппетитом ел бутерброды, запивал их вином, когда думал, что никто не видит. Это мне уже потом в ироничном тоне поведала Терентьева. Мы с Клушанцевым сразу после окончания пресс-конференции полетели на студию. Там всё было готово к съёмкам нового ролика. Не знаю, что напишет в отчёте майор, но официально у нас мастер-класс с соответствующей оплатой в советскую казну. Поэтому к проекту особо не придирались, хотя безопасник настаивал, что он должен нас сопровождать.

Времени было в обрез, а работы немало. И лишний балласт, в лице двух навязчивых товарищей, нам совершенно не нужен. Они же ещё могут вмешаться в процесс и начать качать права. Нам ещё подобных разборок не хватало. Ведь проект был крайне важным и входил в общий план рекламной кампании, который я написал для французов.

Речь шла съёмке ролика рекламы водки. Гастон Луи Виттон очень серьёзно отнёсся к моим предложениям, и решил подмять под себя часть рынка алкоголя. Он сразу договорился с «Moët Chandon», и сейчас компании находятся в стадии объединения. «Hennessy» от идеи коллаборации отказался, зато на контакт пошли хозяева «Martell». Скорее всего, в этом времени линейка продукции, принадлежащая «LV», немного изменится. Но это вопрос ближайших двух — трёх лет. Быстро такие объединения не осуществляются. Да и семейству Виттонов надо просто поднакопить соответствующих капиталов. Или хотя бы выйти на качественно иной уровень, дабы кто-то из банков профинансировал подобную сделку. И колоссальный успех новых чемоданов, является гарантией того, что амбициозные планы семейства будут осуществлены.

Ещё произошёл достаточно интересный момент. Оказывается, водки «Absolut», на которую я делал ставку, пока просто нет в природе. Есть непонятный напиток, да и компания принадлежит шведскому правительству. Со «Smirnoff» возникли какие-то недопонимания. Зато на предложение о сотрудничестве откликнулся «Союзплодоимпорт», который как раз хотел начать продвигать продукцию завода «Кристалл» на Западе. Вот что значит инерция мышления. Я, например, даже не брал в расчёт, что можно ориентироваться на советские марки. А ведь «Столичная» в моё время очень хорошо продаётся на американском рынке, и считается там водкой номер один. Только там какая-то мутная тема с правами. Но здесь ситуация совершенно иная.

Оказывается, советские чиновники, когда надо, умеют быстро принимать решение и вести переговоры. Глубинных подробностей я не знаю, но Гастон договорился с нашими товарищами. «LV» становится эксклюзивным партнёром по продаже советской водки в Европе и США. При этом французская сторона несёт расходы по рекламе и прочему продвижению. «Союзплодоимпорт», со своей стороны, срочно регистрирует главные марки, дабы не было попыток копирования. А ваш скромный слуга снимает рекламный ролик, вернее, целый цикл. Это будет немного переработанной версией того самого видео от «Smirnoff», поразившего меня в юные годы[4].

Есть у меня планы и на коньяк с шампанским. Пока же мы пахали, как проклятые. Хорошо, что заказчик вошёл в положение, и всё было подстроено под наш график. С утра делегация ехала на пресс-конференцию или встречи с французскими кинематографистами. Было выступление в посольстве и перед местным фондом франко-советской дружбы. В общем, скучать не приходилось. Ближе к обеду, мы бежали на студию, где на фоне заранее созданных декораций, проходили съёмки. Далее, нас ждала монтажная, где основная работа была на Клушанцеве. И на все дела у нас было четыре дня. Благо, что базовую часть ролика я давно продумал, написал сценарий, подобрав музыку, и согласовал с французами. Но всё равно были переживания, как всё смонтируют. Договорился, что я прилечу принимать финальную версию. А вообще, давно пора решать вопрос с постоянным разрешением на поездки за границу.

Но это были не единственные сложности. В качестве основных моделей выступали Анита, Клаудия Кардинале, Джил Сент-Джон и Кристи Джули, которые подписали с Виттонами долгосрочные контракты. Не знаю, чего стоило собрать их всех вместе. Но работать с уже сложившимися звёздами, которые не переносят друг друга, было очень энергозатратно. Нервы дамочки вымотали мне капитально. И ведь не разобьёшь съёмки на части, подстраиваясь под каждую звезду. Ведь есть ещё съёмочная группа, которая с трудом выдерживала мой темп.

Только поздним вечером народ расходился спать. Мне же приходилось посвящать остальное время шведке. Не скажу, что мы скучно проводили время. Но я хронически недосыпал.

* * *

И вот в таком полусонном состоянии я приехал на финальную часть показа. А ведь речь идёт о совершенно новом подходе к продвижению белья. Судя по пускающему слюни майору и ошарашенной Терентьевой, они тоже были впечатлены. Прессы набилось столько, что журналисты буквально стояли друг на друге. Фотографы чуть ли не дрались за право занять место на выделенном участке. А ведь было ещё телевидение, и не только французское.

Хорошо, что нам выделили три места в первом ряду, откуда всё замечательно видно. И посмотреть было на что! Более двух десятков моделей разбавили специально приглашёнными Ракель Уэлч, Урсулой Андресс, Маргарет Ли, Натали Вуд и Эдвиж Фенек. Маркетологи нового проекта решили не экономить, и били сразу изо всех стволов. Подобный состав манекенщиц просто обязан был заинтересовать весь мир, кроме коммунистического лагеря и всяких дикарей, конечно. Поэтому манекенщицы с актрисами представляли совершенно разные страны. Надо сказать, что большинство из участниц шоу были на самом гребне успеха. Думаю, отдача последует моментально.

Грешным делом, меня посетили мысли, что дефиле белья в инфополе Франции и Европы перетянет на себя раскрутку нашего фильма. Но здесь свою роль сыграли слухи о моей связи с Анитой. Наше появление в первый день показа вызвало нешуточный ажиотаж. Ведь советские граждане обычно сторонятся подобных мероприятий. А здесь нарисовался предполагаемый любовник Экберг, хозяйки будущей сети магазинов, да ещё под ручку с другой не менее эффектной блондинкой. Хорошо, что Нонна ничего не поняла. Слухи же теперь пойдут самые разные. Но это только добавит интереса к картине. Ведь я, фактически, не схожу со страниц французской прессы. Да и в остальной Европе сейчас хорошая такая шумиха.

* * *

— Что ты сейчас хочешь больше всего? — промурлыкала Анита, потершись носиком о моё плечо.

— Выспаться, — отвечаю не подумав.

За что сразу последовало наказание. Шведка весьма чувствительно укусила меня за сосок, заставив вскрикнуть.

— Надеюсь, что теперь один хамоватый тип взбодрился, — смеясь, произнесла актриса.

Может ей смешно, а я реально скоро начну спать на ходу. После второго и заключительного дня показа, думал сразу залечь в гостинице и давить на массу не менее десяти часов. Но у одной симпатичной особы были свои планы.

Оказывается, в соседнем помещении организаторами была запланирована вечерника. Здесь, в принципе, часто проводятся концерты, вот и креативные организаторы решили просто перебазировать публику. Всё было устроено достаточно грамотно. В большом зале, напоминающем ангар, собрали сцену, перед ней располагался танцпол, вдоль стен стояли столы с едой и выпивкой. Наличествовали и места для отдыха, подальше от колонок. Мне бы прилечь на одном из диванчиков, да неудобно. Здесь ещё Терентьева с кэгэбэшником, навязчивые журналисты, да и актрисы явно наметили провести со мной переговоры.

По крайней мере, Уэлч и Андерс сделали намёки через Аниту. Англичанка сейчас безумно популярна, но режиссёры больше эксплуатируют её сексуальный образ. Швейцарка вообще сыграла первую девушку Бонда, и снялась в весьма успешном фильме с Элвисом. Но также постепенно стала заложником своего образа, той самой девушки в белом бикини. Приглашение обеих актрис на дефиле меня ничуть не удивили. Их выходы на подиум встречались весьма бурно. Думаю, более половины плёнки фотографы извели на этих двух дамочек. Самое забавное, что они ещё и похожи внешне. Я точно вначале путался. Нет, обе актрисы весьма аппетитны. Только причём здесь я? У меня в планах вообще Штаты, а там своих актрис хватает. Хотя, возможен и европейский проект.

— Как вам «Чёрные носки»? — спросила меня Уэлч, когда мы в перерыве отошли к столикам с напитками.

Я с удовольствием немного подрыгался в обществе красивой девушки. В Союзе-то нормальных дискотек и ночных клубов ещё нет. Даже на время расхотелось спать. Я же ещё не такой старый, но при этом вечно весь в делах и заботах. Надо, кстати, замутить что-то подобное по возвращении. Надеюсь, меня не подвергнут обструкции за моральное разложение строителей коммунизма?

Анита в это время общалась с какими-то журналистами, а Андерс явно ждала своей очереди, чтобы пообщаться со мной. Она вроде сейчас встречается с Бельмондо, и мне было бы гораздо приятнее встретиться с французом. Но Жан-Поля в зале не было, поэтому придётся разговаривать с его навязчивой пассией. Что касается вопроса Ракель, то я сначала удивился и глянул на свои носки. Вроде с чёрными туфлям они выглядят гармонично. Потом рассмеялся, поняв, что так переводится название игравшей группы.

Дискотека в принципе удалась. Сначала её разогревал итальянец с английским именем Литтл Тони. Девушки встретили этого товарища если не визгом, то весьма бурно. Темп он задал отличный, и публика пустилась в пляс. Эх, нравится мне это время! Девичьи причёски и одежда. А какая музыка! Все эти диско и прочие афро, с их обезьяньей безвкусицей, ещё не наступили. Поэтому можно наслаждаться обществом прилично одетых людей, и твистом с достаточно лёгким рок-н-роллом. Даже Терентьева заразилась атмосферой веселья и пританцовывала в обществе какого-то симпатичного парня. Товарищ майор внимательно за этим наблюдал, но особо не вмешивался.

— Так что насчёт моей будущей роли в вашем фильме? — Уэлч решила не разводить политес и сразу задала прямой вопрос.

Оглядев ещё раз приятное создание, я задумался. Не подумайте ничего плохого, тащить её в койку никто не собирается. Мне с нынешними любовницами бы разобраться. Речь строго о кино. Была у меня идея фильма в жанре исторических приключений. Но это, в лучшем случае, года через полтора. Но можно обсудить с Дино её участие в предстоящем проекте. Боюсь, что за главную роль развернётся нешуточная борьба между голливудскими актрисами. У американской стороны просто должно быть своё видение картины и главных героев. Но ведь есть ещё женские образы, которые я решил добавить в сценарий. На том и договорились, что всё обсудим в Лондоне, куда также прилетит ди Лаурентис.

С Урсулой поговорить не удалось, потому что в этот момент подскочила довольная Терентьева. Глаза горят, на щеках румянец. Давно не видел её в таком хорошем настроении. После съёмок и проблем с мужем, она как-то потухла. Взяв бокал с шампанским, и не обращая внимания на Андресс, она защебетала.

— Алексей, спасибо за то, что предоставили мне возможность посетить столько стран! Здесь совершенно иной мир и люди! Я уже и забыла, когда веселилась в последний раз! И этот показ! Думаю, мне его никогда не забыть! — Нонна очаровательно рассмеялась, — А сейчас я сидела бы в холодной Москве и предавалась грустным мыслям. Ещё и интересный мини-концерт, приятная публика, даже не хочу возвращаться в номер.

— Главное — поменьше рассказывайте по возвращении про другой мир в таком восторженном тоне. Советский человек должен быть стойким, и не реагировать на эту растлевающую буржуазную действительность, — успеваю сказать Терентьевой, прежде чем к нам присоединился майор, которому я сразу задал вопрос, — А вы почему не танцуете? Все веселятся, когда ещё будет такая возможность пригласить на танец какую-нибудь звезду кино?

Терентьева отвернулась, еле сдерживая смех, а безопасник нахмурился ещё больше. Издёвку он почувствовал, но тему танцев обсуждать не стал.

— Я как раз хотел обсудить с вами этот момент. Думаю, нам уже пора возвращаться в гостиницы. Данная атмосфера и присутствие большого количества иностранной прессы бросает тень на советскую делегацию. Ещё здесь употребляют алкоголь, и мне показалось, что наркотики тоже.

Европа вроде ещё не погрязла в массовом применении наркоты. Но травку наверняка кто-то покуривает. Наш сопровождающий в принципе прав — можно себя скомпрометировать и потом не отмоешься. Но для того здесь есть он. Да и я особо не пью, едва уполовинив за вечер бокал шампанского. Нам скандалы международного масштаба не нужны. Как раз в нашу сторону направилась Анита, значит, можно аккуратно сбежать с вечеринки. Мне продолжение веселья могут и простить. Но как это отразится на Терентьевой?

— Тогда предлагаю всем отправляться отдыхать. Не переживайте, я провожу Нонну. Обещаю, что никто не будет покидать отель. В конце концов, мы здесь на работе. Повеселились, соприкоснулись с местной культурой — и хватит, — поясняю настороженному майору, который должен нас опекать.

Экберг тем временем перекинулась парой слов со швейцаркой и подошла к нам. Товарищ явно занервничал и лицемерно отвёл взгляд. Актриса была в весьма откровенном наряде, не скрывающем её грудь и фигуру. За последний год она превратилась в эдакую фитоняшку, весьма серьёзно увлёкшись аэробикой. Анита и раньше была хороша, но сейчас особенно привлекала мужские взгляды. У неё даже походка немного изменилась. Так ходят танцовщицы или изящные спортсменки. Ещё и время будто над ней не властно! Я бы, на месте безопасника, не стеснялся и рассмотрел кинодиву получшет — другой возможности может не представиться. Сегодня он буквально залип, когда наблюдал за дефилированием полуголых девиц. И вдруг застеснялся.

— Урсула хотела с тобой пообщаться. Не уделишь ей несколько минут? А потом я в твоём полном распоряжении, — судя по округлившимся глазам майора, английский он тоже понимал.

Я бы, на месте шведки, наоборот, поменьше продвигал коллегу. И тем более, не стал бы её оставлять наедине со своим мужчиной. По слухам, мадемуазель Андресс отличается повышенной любвеобильностью. Не удивлюсь, если у Бельмондо есть весьма ветвистые рога. В итоге решили, что предметный разговор состоится после обсуждения планов с Дино. Урсула явно была недовольна, но мне всё равно до её хотелок. Я спать хочу!

* * *

Кэгэбэшник настоял, что доставит нас до отеля, и подозрительно косился на Аниту, которая поехала с нами. Хорошо, что он хоть не навязался провожать Терентьеву до её комнаты. Я же оказался в центре самого настоящего урагана, как только переступил дверь номера. Вроде расстаёмся не навсегда, тем более что актриса полетит в Лондон вслед за нами. Только мне устроили самую настоящую сексуальную битву. Даже душ толком принять не дали, и настигли за процессом омовения, где мы продолжили начавшееся безумство.

Не скажу, что я особо сопротивлялся. Но еле выдержав часа два, пришлось просить о перемирии. Пока актриса заказывала в номер шампанское и закуску, я чуть не уснул. Но меня сразу взбодрили, ещё и покусали. Шучу, конечно.

— Я думаю, больше не сниматься в кино, — прошептали мне в ухо, — Хорошие роли мне уже не предложат. Разве что опять позовёт Феллини. Ведь ты меня снимать отказываешься, только в рекламных роликах. Плюс тяжело разрываться между киноиндустрией и собственным бизнесом.

Мне никогда не понять женщин и их странную логику. Ты уж определись, что важнее — бизнес или карьера в кино. Ещё я сразу предупредил её, что совместные проекты практически невозможны. Одно дело — короткие ролики, и совсем другое — полнометражный фильм.

Никогда не понимал режиссёров, которые женятся на актрисах и тащат их на главные роли. Соприкоснувшись с профессией изнутри, убедился в своей правоте. Творческие люди — весьма специфические. Да и сам процесс съёмок, далёк от обстановки всеобщего праздника и добродушия. Это тяжёлая работа, часто через нервы, скандалы и прочие неприятные вещи. Как можно сохранить нормальные отношения с женой или любовницей, если ты с утра довёл её до слёз, а вечером претендуешь на положенные ласки? Я бы опасался порции яда в супе, а не ждал бурный секс. Утрирую, конечно, но нельзя мешать работу с личной жизнью. Тем более такую специфическую, с обнажёнными чувствами людей, часто на грани эмоционального срыва. Это касается и других сфер, но в кинематографе всё сложнее.

— Не думай обо мне плохо. Я очень тебе благодарна! Месье Гастон утверждает, что у меня есть возможность стать очень состоятельной женщиной. И всё благодаря тебе. Заодно было время оглянуться и подумать. Лучшие роли сыграны, а сниматься в слабых картинах, ещё и в качестве актрисы второго плана, я не хочу. Буду строить новую карьеру и начну другую жизнь.

Тёплая ладошка, начала путешествовать по моей груди. Я же размышляю, что надо заканчивать роман, как бы меня не заводила эта невероятная женщина. В любом случае, мои похождения дойдут до Москвы. Не сейчас, так через какое-то время. Будто угадав течение моих мыслей, Анита легла на меня и посмотрела прямо в глаза.

— К тому же, ты женишься. Да и не мог наш роман продлиться долго, — тонкий пальчик лёг на мои губы, не дав ответить, — Я тоже выхожу замуж. Но это больше для соблюдения приличий. Мой избранник — гомик. Только ты должен сделать для меня ещё кое-что, и я оставлю тебя в покое. Может быть, когда-нибудь.

Очаровательный смех шведки был прерван стуком в дверь. Наверное, принесли заказ.

Глава 9

— Предварительный контракт практически подписан. Осталось утвердить сценарий, и мы заключим полноценное соглашение. Кстати, на каком этапе находится процесс написания?

Мы с Дино не стали обсуждать дела в ресторане, поэтому гуляем по центру Лондона. Погода просто замечательная, кто бы там ни жаловался на туманы и дожди. Все эти стереотипы свойственны литературе, когда описывалось время бурной индустриализации города. Как по мне, так здешняя погода не хуже парижской. Нам так вообще повезло — первый день пребывания советской делегации был солнечным и сухим.

Завтра у нас сумасшедший день. Будто предчувствуя это, ди Лаурентис заехал в отель, где мы основательно пообедали, а потом решили прогуляться. Хотя надо заметить, что сам приезд прошёл немного буднично. В Хитроу нас встретили всего два журналиста, которые задали несколько дежурных вопросов и особо не досаждали. Я изначально приготовился к более горячему приёму. Но пока всё было спокойно и с хорошим уровнем комфорта. В отличие от Парижа, встречающие нас машины не опоздали, а работники отеля были образцом расторопности. Как я и обещал, чиновник с безопасником расположились отдельно в какой-то низкосортной гостинице. Завтра с удовольствием послушаю их мнение на этот счёт. Но сейчас речь не об этой обузе, а о будущем проекте с американцами.

— Черновой вариант сценария давно готов, — отвечаю, рассматривая прохожих, — Осталось перепечатать его на чистовую и лучше сразу с переводом на английский. Для этого мне нужен помощник, а лучше двое. Мой английский излишне академичен, я не знаю многих технических оборотов, и обычных ошибок хватает.

— Это не проблема, — отозвался итальянец, — В любом случае нам надо ехать знакомиться с американской стороной. Ваша задача — получить разрешение на выезд. В Голливуде можно найти переводчика с любого языка и знатоков авиации. Там есть все нужные специалисты, лишь бы были деньги оплачивать их услуги. Только есть несколько условий, которые поставил Эванс, а значит «Paramount».

Жду, когда ди Лаурентис продолжит. Чего-то он странно мнётся, что ему несвойственно.

— Американская сторона согласна на участие в работе Клушанцева и его помощника. Только Роберт настаивает, что должен быть второй режиссёр. Это будет человек, который поможет освоиться тебе в незнакомой обстановке.

— Дино, мне абсолютно всё равно, с кем работать. Пусть даже Эванс назначит сорежиссёра. Лишь бы он действительно помогал, а не указывал мне, как снимать кино. Только не забывай, что мы оба иностранцы. Голливудские продюсеры и своих режиссёров отстраняли в самом разгаре работы, чего говорить обо мне. Тот же Спартак начинал снимать Манн, закончил Кубрик, а по сути, всем процессом руководил Дуглас, который был ещё и продюсером проекта.

— Я думал об этом. Несмотря на то, что у меня уже несколько работ с американцами, для них Дино ди Лаурентис какой-то малоизвестный европеец. Зайдём? — вдруг спросил собеседник, показав на вывеску паба.

— Неплохо. Но у нас пиво не хуже, — произношу, выпив половину своего бокала, — А вот все эти фиш-энд-чипс, сыры и жареные луковые кольца отличная идея! У нас закуски к пиву немного иные — более простые, что ли. Но в обычных барах подают даже креветки и весьма дешёвые. Ещё общая атмосфера здесь не идёт ни в какое сравнение с советскими заведениями.

Действительно, ощущалась здесь какая-то история, не удивлюсь, если вековая. Все эти добротные столы, длинная барная стойка, бочки с краниками, картины, светильники и много иных нюансов. И, конечно, уровень обслуживания, улыбчивый бармен и общая атмосфера покоя. У нас всё как-то топорно, даже в более приличных заведениях. Хотя сфера услуг ещё не стала бичом советской экономики, но пиво уже разбавляли. По крайней мере, мужики на это жаловались. Но я больше посещаю рестораны, которые очень выделяются в лучшую сторону на фоне пивных. Может, речь идёт просто об иной культуре потребления? У нас всё-таки душевнее и демократичнее. Я до сих помню, как мы пили с Рабиным водку из стаканов и закусывали безумно вкусными чебуреками. Рядом располагались работяги в спецовках, смолящие «Беломор», мужичок похожий на полубомжа и мужчина весьма интеллигентного вида. В паб рабочих вряд ли пустят.

— В Италии тоже неплохое пиво, хотя мы считаемся страной вина. И поверьте, закуска у нас гораздо лучше. Английская кухня весьма специфична и консервативна. Но давайте вернёмся к нашим делам.

— Повторяю ещё раз. Главное условие, чтобы мне не мешали работать. И не выкинули из проекта, конечно. Я даже не поднимаю финансовую сторону вопроса. Поверьте, это тот случай, когда фактор денег вторичен. Мне надо заработать имя, которое потом принесёт гораздо больше прибыли, чем гонорар за один фильм.

— А вот это вы зря! Даже не думайте говорить подобное американцам! — эмоционально воскликнул итальянец и чуть не облил себя пивом, — Я собираюсь торговаться не только за каждый цент. Надо выбить вам ещё процент с проката. Пусть это будет невеликая сумма, но так принято, и американцы это понимают. Что касается контракта, то он будет заключаться через одну из лучших юридических контор Западного побережья. «Paramount» просто разорится на неустойках, если захочет вышвырнуть вас и тем более меня. Но перед подписанием вы просто обязаны договориться со своим руководством, чтобы оно дало карт-бланш на работу. Получится очень глупо, если нашего режиссёра не выпустят из страны или заставят вернуться по надуманной причине. Тогда разорён буду я и можно больше не мечтать о Голливуде. Да и в Европе будет не легче.

— Что по выбору актёров? — задаю достаточно важный вопрос.

Далее объясняю, что в СССР немного иной подход и утверждение на роль в основном прерогатива режиссёра. Ведь на Западе и, особенно в Голливуде, актёров выбирает продюсер. Часто сценарий пишется или переделывается под конкретную звезду. Заодно рассказал про Уэлч, которая сейчас находится на пике своей популярности, что глупо не использовать. Дино тоже оказался сторонником того, что режиссёр должен принимать участие в выборе актёрского состава. Но мнение продюсера первично, так у них принято. Лезть со своим уставом в чужой монастырь не самое умное занятие. В конце концов, буду работать с теми, на кого укажут.

Итогом встречи стала договорённость, что по возвращении мне надо пробивать разрешение на поездку в Голливуд. Это сильно меняет мои планы, так как надо заняться делами ТО, но не судьба. Придётся опять работать по пятнадцать часов, так как необходимо решить назревшие проблемы в более короткие сроки. А я, вообще-то, жениться собрался.

* * *

Знаете, в прежней жизни я был далёк от политики. Но весь набор стереотипов, особенно, что «англичанка гадит», мне известен. Поэтому не ждал от посещения острова ничего хорошего. Тем не менее, публика встретила наш фильм весьма дружелюбно, что стало самым настоящим откровением. Показ начался неделю назад, и уже можно было подводить первые итоги. Кинотеатры пока не штурмовали, но ажиотаж нарастал. И сама презентация в недавно открывшемся после ремонта «Одеоне», намекала на режим наибольшего благоприятствования со стороны местных властей. То есть никто не собирался зажимать советский фильм о событиях на Восточном фронте.

Сама премьера была больше похожа на светскую вечеринку. Понятно, что особы королевских кровей кинотеатр не посетили, но знаковых фигур хватало. Всё-таки ди Лаурентис человек в Европе известный, плюс играла свою роль личность Демонжо. Поэтому местный бомонд, скорее всего, ассоциирует фильм с неким совместным проектом, где СССР был просто местом съёмок. Тем приятнее было увидеть удивление и даже некую растерянность на многих лицах, когда закончился показ.

Особенно это касалось моей скромной персоны, которую сначала игнорировали. Перед началом премьеры состоялась небольшая презентация, где участвовала наша делегации и Дино. Народ больше слушал и периодически хлопал продюсеру, ещё пялился на Терентьеву.

До начала показа ко мне подошёл лохматый мужик с круглым лицом и долго тряс мою руку. Затем он спросил, можно ли поговорить с Клушанцевым. Чего же нельзя? Пришлось звать Павла Владимировича и выступать в роли переводчика. Он, как человек старой школы неплохо владел французским и чуть хуже немецким языками. Но это не важно. К несказанному удивлению, узнаю, что лохматый бородач не кто иной, как Стэнли Кубрик. Оказывается, великий режиссёр немного знаком с моим творчеством, так как видел «Брак по расчёту» на фестивале. Только фигура нашего мастера трюков прельщала его гораздо больше. В общем, два мэтра договорились пообщаться после просмотра.

А вот на фуршете, после того как в специальном банкетном зале остались приглашённые господа, ситуация в корне изменилась.

Кубрик подошёл к нам первым и опять пожал мою руку. Только теперь в его глазах появилось, что-то иное. Уважение, наверное. Пока народ, обмениваясь впечатлениями, потянулся к бару, мне опять пришлось поработать переводчиком. Только в этот раз Клушанцеву адресовалась только половина вопросов. Минут через пять к нам присоединилась парочка журналистов.

Ещё бы они пропустили возможность послушать разговор таких интересных людей. «Космическая одиссея 2001 года» недавно вышла на экраны и имела просто ошеломляющий успех. Стэнли сейчас мегазвезда, и это без учёта «Спартака» и «Лолиты». Понятно, что акулы пера были удивлены, когда популярнейший режиссёр просит непонятного советского товарища, коим для них является Клушанцев, обязательно уделить время и посмотреть его фильм. А затем эмоционально восхищается нашей работой. Приятно, чёрт возьми! Надо будет сходить на показ, тем более что американец хочет продолжить общение.

А вот человека, который вклинился в нашу беседу, как атомоход «Ленин» в арктические льды, не узнать было невозможно. Массивный нос, лысина и выпирающая нижняя губа. У меня такое ощущение, что он не менялся внешне лет тридцать, а то и больше. Кубрик недовольно посмотрел на подошедшего, но того это не смутило.

— Мистер, Мещерский, — произнёс гость размеренным и спокойным тоном, — Вы понимаете, что ваш фильм не имеет никакого отношения к кинематографу? Это комикс, набор кадров с красивыми спецэффектами, немного провокация, демонстративные кровавые сцены, но всё это не кино. Тем удивительнее видеть такое в исполнении советской режиссёрской школы.

— Абсолютно с вами согласен, мистер Хичкок, — отвечая в похожей манере, вызывая улыбки у Кубрика и журналистов, — Это не кино, а новое направление киноискусства в целом. В своё время «Броненосец „Потёмкин“» вызвал похожий эффект, оказав колоссальное влияние на мировой кинематограф. Думаю, что Сергей Эйзенштейна тоже ругали за избыточный реализм и откровенное насилие. А уж сцена с коляской просто потрясла воображение тогдашней публики.

— А вы не умрёте от скромности, — произнёс мэтр и рассмеялся, в чём был поддержан окружающими.

Тем временем наша группа увеличилась и превратилась в небольшую толпу. Первым к нам нырнул ди Лаурентис, за которым поспешили ещё несколько журналистов. Далее подтянулась другая публика.

— Если серьёзно, то зрители совершенно разные. Я работаю на публику, которой нужно зрелище и как можно более красочное. Но в чём-то соглашусь с вами. Есть опасения, что со временем режиссёры могут увлечься спецэффектами и сам сюжет отойдёт на второй план. Естественно, что детективы, любовные драмы, комедии, мистика, нуар и авторское кино останутся навсегда. И скажу без ложной скромности, что мы задали планку, которую придётся поддерживать другим кинематографистам. Хорошо это или плохо — покажет время. Только коммерческое кино в жанре экшена в любом антураже, более не будет прежним. Вернее, это касается масштабных проектов. Разного рода приключения одиночек с интересными трюками будут жить и развиваться в прежнем режиме.

— Это меня и настораживает. Советский кинематограф оставался единственным крупным материком адекватности, в нашем океане коммерции, — немного пафосно произнёс Хичкок, — Есть в нём какая-то душевность, которая идёт из русской классики. Ваши предшественники даже фильмы о войне снимали совершенно иначе. Я большой поклонник советской режиссёрской школы. Но чувствую, что на смену прежним мастерам приходит поколение с совершенно иным подходом. И это меня искренне разочаровывает.

Вот чёрт его знает, помешает ли мой фильм снять самые настоящие шедевры отечественного кинематографа? Думаю, что комедий и авторского кино моя деятельность точно не коснётся. А вот драмы, социальные, приключенческие картины и фильмы о войне, просто обязаны измениться. Но та же «Москва слезам не верит» отлично смотрится и через сорок лет. Значит, настоящее кино не пострадает. Что касается бледного подобия кинематографа, слизанного у итальянцев, французов и американцев, то мне его не жалко. То же самое касается музыки и литературы. Только это иной разговор, а пока надо ответить собеседнику. Тем более что журналисты, почуяв сенсацию, обступили меня ещё плотнее, держа наготове свои диктофоны.

— Кто вам сказал, что в СССР не снимают развлекательные фильмы? В нашей стране ежегодно поступает в прокат более двухсот картин. Разброс жанров совершенно разный. Кто-то может подумать, что наших режиссёров интересует исключительно тема войны или революции, но это неправда. Советское общество достаточно прогрессивное и кино является неотъемлемой частью его развития. Поэтому я отвечу на заданный вопрос следующим образом. Реально талантливые режиссёры снимут своё кино, и оно станет классикой, которую будет смотреть не одно поколение зрителей. А разного рода однодневки в угоду конъюнктуре или требованиям моды, вспыхнут, но быстро уйдут в небытие. Думаю, мы меня понимаете, так как сами иногда вынуждены снимать сугубо коммерческое кино по требованию продюсеров.

Пока Хичкок задумчиво шевелил своими монументальными губами, тему продолжил Кубрик. Вопрос был с подвохом, и режиссёр этого не скрывал, выдав улыбку на все тридцать два зуба.

— А какое место займёт ваша картина? И будут ли смотреть работы господина Мещерского следующие поколения?

— Что касается «Битвы за Кубань», то она войдёт в историю благодаря неизвестным ранее спецэффектам и подходу к съёмкам. Думаю, я задал направление, по которому последуют коллеги. Не уверен, что в будущем смогу снять, что-то лучшее. Скорее всего, я стану эксплуатировать выбранную тематику. Это приключенческое кино и оно носит одноразовый характер, так как с каждым годом коллеги будут предлагать зрителям более интересное шоу. А вот «Брак по расчёту» люди будут смотреть и через десять лет. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Уже на выходе из кинозала меня отвёл в сторонку Дино и радостно выпалил.

— Лучшую рекламу не придумать! Кубрик — американец, но выбрал Англию местом своей работы. Хичкок, наоборот, уехал покорять Голливуд. Оба безумно популярны в Великобритании и к их мнению прислушиваются. Значит, завтрашняя пресс-конференция должна стать явлением в культурной жизни Лондона. Думаю, количество зрителей возрастёт, хотя фильм и так пользуется повышенным вниманием.

Я не спорю. Вот только мне порядком надоели европейские журналисты. Английская пресса всегда считалась наиболее агрессивной, и предсказать её поведение нереально. В принципе так и получилось.

* * *

— Господин, Мещерский, — после нескольких разогревающих вопросов в беседу включился представитель «BBC News» — Вы сняли фильм, преподнеся небольшое воздушное сражение на Восточном фронте, как значимое историческое событие. Но при этом самая грандиозная битва в воздухе была над Британией, она длилась четыре месяца и в ней участвовали тысячи самолётов. И второй вопрос, откуда у советского кинематографа такое техническое оснащение? Продюсер ди Лаурентис заказал его из США или Франции?

— Первого вопроса я не услышал, но постараюсь ответить, — часть журналистов после моего вступления, заулыбалась, — «Битва за Кубань» практически ничем не уступала по размаху аналогичному сражению над Ла-Маншем. Она только длилась на месяц меньше, но общее количество самолётов, участвовавших в сражении, было примерно равно. Но вы правы, что это всего лишь один из эпизодов грандиозных сражений, советской авиации. Британские ВВС также провели не одну масштабную операцию после 1940 года. Почему ваш кинематограф игнорирует столь важную тему, не знаю. Что касается технического оснащения, то рядом со мной сидит товарищ Клушанцев, это его заслуга.

— Но это неправда! — вдруг завёлся журналист, — В следующем году на экраны выйдет фильм «Битва за Британию»!

— Так это отлично! — улыбаюсь совершенно искренне, вернее, лицемерно, — Наверняка это будет грандиозная картина. Заодно сравните уровень режиссёрского, актёрского и операторского мастерства. Я уверен, что мои английские коллеги использовали самую современную технику, может, даже американскую.

Судя по очередным ухмылкам многих журналистов, выскочку с телевидения недолюбливают. А может, просто завидуют. Что касается пассажа товарища с BBC, то дураку понятны его мотивы. Британской вещательной корпорации надо как-то принизить успех моего фильма. Я не видел творения британских киношников, но не сомневаюсь, что оно в несколько раз слабее нашего проекта. Поэтому местная пропаганда среагировала моментально. На фоне мощного зрительского интереса у англичан есть все шансы провалиться в прокате. Далее ко мне пристал корреспондент газеты «The Sun». Недавно созданный таблоид активно зарабатывал популярность, используя любые методы.

— Расскажите о ваших отношениях с Анитой Экберг, — громко произнёс журналист, — У нас есть сведения, что актриса выходит замуж. Как публика должна воспринимать новость, что, будучи обручённой, она весело проводит время с любовником в Париже?

— Мне совершенно не интересно, что об этом думает ваша мифическая публика. С мисс Экберг нас связывают исключительно деловые отношения. Кстати, в следующем году зрители увидят результат нашего сотрудничества.

Но настырный англичанин впился в меня как клещ. Нормальные ответы он игнорировал, наверное, надеясь на скандал. Акула с лошадиными зубами успокоилась только тогда, когда я объявил, что пресс-конференция закончена. Здесь уже коллеги накинулись на наглеца, заставив того замолчать. После нескольких интересных вопросов о процессе съёмок, сложностях работы с иностранными актёрами и финансах, журналисты немного попытали Клушанцева. Всё-таки наши спецэффекты надолго опередили развитие современного кинематографа. А затем слово взял представитель «Daily Mail». Опять началась старая песня про мой арест, преследование оппозиции в СССР и прочую политическую повестку.

В итоге у меня остались двойственные ощущения от пресс-конференции. Приятно, что ощущался явный интерес СМИ. И дело было именно в фильме, который произвёл на англичан сильное впечатление. Но и была ложка дёгтя, в связи с откровенной желтизной ряда вопросов. Один клоун долго пытал меня, что я думаю о «деле Профьюмо»[5]. Я даже не знаю о чём речь, о чём сразу сообщил, но журналисты мне явно не поверили. По их мнению, наверное, все советские граждане работают на КГБ и должны быть в курсе всех тайных операций. Просто цирк!

Но это было ещё не всё. После возвращения в гостиницу мы наткнулись на товарища Пархоменко, который сегодня где-то пропадал. Майор сопровождал нас как обычно, особо не отсвечивая. Наш глава сообщил, что у него есть срочное сообщение, но его надо обнародовать в менее публичном месте, чем лобби отеля. Пришлось приглашать всех в свой номер, так как он был самым большим.

Скривившееся лицо номенклатурщика и полыхнувшие злобой глаза, сразу намекнули, что это было ошибкой. Не рассказывать же убогому, что я доплатил за люкс из своего кармана, так как завтра жду Аниту. Как-то не хочется встречать такую женщину в спартанских условиях. А здесь только двуспальная кровать размером с аэродром! Плюс две комнаты, огромная ванна и окно с балконом. Как бы у товарища ни случился удар от зависти. Впечатлился даже майор, который начал поглядывать на меня с явным осуждением.

Хорошо, что Пархоменко не полез в спальню, а только осмотрел ванную. Пришлось бы ставить товарища на место. Пока двое официальных лиц пытались чего-то вынюхивать, я плюхнулся в кресло, указал Терентьевой на второе. Клушанцев же занял единственный стул. Ещё один я с утра отнёс в спальню. Пархоменко и майор разместились на низком диване, смешно поджав ноги. С трудом пытаюсь не рассмеяться, настолько забавная получилась картина. Глава всё понимает, от того краснеет ещё сильнее, но не может ничего сделать. Наконец, он ознакомил нас с причиной собрания.

— Товарищи Мещерский и Клушанцев, ваше поведение возмутительно! — казалось, с каждым сказанным словом к Миронычу приходит уверенность, — Вы понимаете, что не имеете права вести светские беседы с ярыми антисоветчиками? Их вообще надо обходить за версту!

Видя наше непонимание, Пархоменко перевоплощался прямо на глазах. Опять вернулась эта барственная манера с элементами брезгливости к нижестоящим. Я подобные вещи замечаю моментально, профессия обязывает. Любой режиссёр является отличным физиономистом. Нам же нужно заставлять актёров выражать чувства, причём без всякой фальши, чтобы всё выглядело натурально. Наш культурный деятель читался как открытая книга.

— Этот ваш Хичкок, снял абсолютно враждебный к СССР фильм. Более того, в нём он прославляет деяния одного предателя и перебежчика[6]. Сегодня я был в посольстве, где мне подтвердили информацию, которую ранее озвучил товарищ майор. Мне пришлось сразу донести сведения о вашем поведении, куда нужно. И завтра вы не едете ни на какой просмотр с этим вражиной!

Какие же они убогие! Не удивлюсь, если Альфред даже не слышал о каком-то беглеце. Но Пархоменко аж светится от счастья. Может, он решил, что раскрыл заговор в среде творческой интеллигенции, тайно поддерживающей врагов Советского Союза?

— Товарищ Клушанцев собрался на демонстрацию фильма по приглашению Стэнли Кубрика. Я же еду в качестве переводчика, заодно не мешает обменяться опытом с талантливым режиссёром. Хичкок там вроде не ожидается. И надо проще относиться к тому, что снимается на западе. Есть политический заказ или просто тема модная, вот и появляется фильм.

— Подскажите, товарищ Мещерский, — вдруг перебил меня безопасник, — Вы собрались обсуждать с господином Кубриком, как лучше снимать порнографию? Ведь именно он является режиссёром фильма «Лолита», по роману ещё одного антисоветчика Владимира Набокова? Вам не кажется, что всё это трудно назвать совпадением?

Глава 10

В принципе, я не ожидал лучшего. Заскоки и комплексы советских властей давно меня не удивляют, но всё равно обидно.

Возвращение на Родину произошло буднично и даже серо. Может, всё дело в ноябрьской погоде, которая точно не радовала обилием солнца и тепла. Ещё хмурые рожи Пархоменко и майора, на которые пришлось смотреть весь полёт из Стокгольма до Москвы. Хмарь на небе и небольшой снег грозили перевести моё настроение в состояние сплина. С учётом расставания с Анитой, меня начало раздражать буквально всё. Знаю, что это необходимость, да и не могло у нас быть никакого будущего. Но шведка стала для меня одним из самых приятных событий в этом мире. Или это во мне взыграл собственник, неважно. Легче мне от этого не становилось.

Быстро прошёл таможню и стал ждать наших шмоточников. Если бы не подарки рыжикам, Ане и недавно родившей Пузик, то я бы вообще ничего не потащил из-за границы. Хорошо, что удалось убедить делегацию не закупаться в Париже или Лондоне. Ведь после них нас ждало ещё пять городов. Глупо таскать по всей Европе несколько чемоданов. Вроде удалось найти взаимопонимание, но косметикой и парфюмом, самые счастливые люди в мире, затарились именно в столице Франции. Я не учёл инерцию мышления и то, что наши граждане экономят каждый франк, хотя и получили достойные командировочные от принимающей стороны. Даже пришлось немного помочь Терентьевой, которую я отправил в магазин с одной из помощниц Дино. Та помогла нашей актрисе выбрать нормальную косметику и по вменяемым ценам.

В Шереметьево мне опять пришлось помогать Нонне. Поймал ей такси, помог перегрузить чемоданы с тележки носильщика и попрощался. Хорошо, что мы прилетели ранним утром, и в аэропорту не было столпотворения. Хотя насчёт большого количества людей я погорячился. Сейчас это небольшой терминал, который лучше назвать аэродромом. До сотен рейсов в день ещё долгие годы, так как страна только начала налаживать воздушное сообщение с остальным миром. Но таможня бдит, поэтому чемоданы наших туристов проверяли со всем старанием.

Клушанцев предложил меня довезти, так как его встречали на автомобиле, но я отказался. Просто поймал такси и поехал домой. Вернее, в уже опостылевшую квартиру своего товарища. Решил, что пора ставить вопрос ребром на ближайшей встрече с начальством. Как-то не прельщает меня более жить в «хрущёвке», ещё и чужой.

А затем начались серые будни, в которые я погрузился по самую макушку. Ну и, конечно, встреча с Фурцевой, где меня уже макнули лицом в одну субстанцию.

* * *

На приём к ответственной за культуру огромной страны меня вызвали через пять дней после возвращения из турне. За это время я успел встретиться с дочками и Аней. Ещё был прямой эфир на радио, где в нашей программе пришлось два часа отвечать на вопросы ведущих и телезрителей. Ажиотаж был немалый, так как подобных мероприятий страна ещё не знала. Народу было интересно всё, в рамках определённой цензуры, конечно.

Самое забавное, что отечественная пресса оставила наше возвращение без внимания. Никто не требует десятков журналистов, но подобное игнорирование сильно меня разозлило. Благо, на следующий день позвонила Капитонова и сообщила, что меня ждут на радио. Заодно на эфир прибудет сотрудник журнала «Культура», которому надо дать интервью. Светочка — дама умная и прекрасно понимает, что подобное событие надо всячески раскручивать. Вместо этого по телевизору опять рекордные надои, отчёты узбекских хлопкоробов, выполнивших план, и один бровастый товарищ. Хорошо хоть телевизионщики послушали меня, включив в передачу «Время» новости спорта и прогноз погоды. Значит, не всё так плохо. А в понедельник утром раздался звонок и меня срочно вызвали в «Минкульт». Я только пришёл на работу и готовил материал для стандартной планёрки, но пришлось всё перенести на завтра.

Хорошо, что Фурцева не имеет дурной привычки мариновать посетителей в приёмной. В этом плане она достаточно адекватна. Нормальный деловой человек должен ценить своё и чужое время. Ещё мне нравится, что Екатерина Алексеевна не любит играть словами. Обычно она говорит всё как есть, делая скидку на политические моменты. Сегодня была стандартная беседа.

— Алексей, давай сразу к делу, — начала министр, когда мы выпили чаю и я рассказал о поездке, — Ситуация неоднозначная. Ты же прекрасно знал, что Леонид Миронович — это креатура ЦК. Зачем было устраивать подобный цирк и злить человека?

— Мы обсуждали этот вопрос. Каждый человек должен заниматься своим делом. Этот фильм снимал большой коллектив единомышленников. И я не припомню, чтобы товарищ Пархоменко принимал участие в этом процессе. При этом он сразу попытался показать, кто в делегации главный и по чьему местечковому мировоззрению мы обязаны жить. Но даже тупой хуторянин, коим является это ничтожество, должен понимать сложившуюся ситуацию. Получил синекуру в виде загранпоездки с неплохими командировочными — просто не вякай и не мешай профессионалам заниматься своей работой. Только это идёт вразрез с его пониманием окружающей реальности. Ведь он начальник, а мы просто быдло, которое должно с придыханием ловить каждое его слово и бежать выполнять любое поручение.

Удивительно, но Фурцева не вспылила в ответ на мою сентенцию. Она внимательно меня выслушала и некоторое время молчала. По мимике нельзя было понять, о чём думает не самый последний человек в СССР.

— Значит, советская власть относится к народу, как к быдлу?

— Именно так, — сразу отвечаю на провокацию и вижу, как глаза Фурцевой наливаются кровью, — Только не власть, а часть чиновников. Не надо ставить знак равенства между этими понятиями. Паразиты, которые почему-то решили, что именно они являются солью земли, не могут быть олицетворением советской власти. И ладно бы, если они были от сохи и знали чаяния простого народа. Так ведь нет — новые баре, иного слова не подберёшь. Только пусти подобного товарища в свободное плавание, например, отправив их на завод или колхоз — то получится забавная картина. Как думаете, многие ли из них смогут прокормить семьи и принести пользу стране? Думаю, что девяносто девять процентов просто обгадятся и угробят любое дело. Они паразиты, умеющие только командовать — не руководить, прошу заметить. — Ну, знаешь, Мещерский! Это уже за гранью добра и зла! Ты там в своих эмпиреях совсем рассудком повредился, что считаешь советскую власть паразитарной!

— Вы не путайте паразитов и приспособленцев с товарищами, которые должны представлять наш народ. Я здесь намедни изучал Конституцию и узнал интересные вещи. Согласно статье три основного закона нашей великой Родины, вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся. Объясните, какое отношение ко мне, трудящемуся города, имеет отношение навязанный прихлебатель? Ведь он даже не чиновник, а эксплуататор, использующий чужие достижения для собственного обогащения. Если вы со мной не согласны, то я могу попросить Верховный суд Советского Союза дать свою оценку сложившейся ситуации.

Всё-таки нахождение в высших эшелонах власти — это отличная школа! Фурцева даже бровью не повела на мои крамольные речи. Может, привыкла к моим выходкам и не реагировала столь бурно, как ранее. Министр только задала вопрос.

— Что ещё?

— Ничего, — отвечаю вполне серьёзно, — Всё что хотел, я сказал. Запрос о предоставлении мне выезда для работы в США вы получили. Про квартирный вопрос упоминать более не намерен.

— Тяжело с тобой, Алексей. Я понимаю, что ты опять переведёшь любой мой ответ к сравнению с Западом. Мол, там бы ты давно купил себе виллу с яхтой. Только мы живём в другой стране. И надо заметить, что советская власть всегда ценила деятелей культуры. В том числе режиссёру Мещерскому вскоре будет предоставлена жилплощадь. Ещё у тебя была возможность получить звание заслуженного артиста, но в нынешних реалиях это проблематично. Информация о том, как ты подговорил принимающую сторону и заставил жить заслуженных товарищей в ночлежках, уже дошла до самого верха. К тому же, твои демонстративные шашни с европейской актрисой — это просто вызов общественной морали. Всё это уже обсуждается в ЦК и вскоре могут последовать выводы. Они уже есть, но пока в виде рекомендаций. Ты разве не понимаешь, что уже скоро твоё поведение будут рассматривать на собрании коллектива и в иных инстанциях? И это только начало. А если всё это дойдёт до твоей невесты?

То, что Пархоменко — креатура идеологов или Брежнева, я догадывался. Ведь надо как-то уравновешивать деятельность излишне активного министра и сообщать о её инициативах старшим товарищам. Взлёт Фурцевой никому не нужен, так как меняет сложившиеся отношения между группировками, которые совсем недавно переварили разгром «комсомольцев» во главе с Шелепиным. Мне это грозило тем, что обиженный партократ развил излишне бурную деятельность, жалуясь во все инстанции. Только товарищи обломятся. Ни на какие товарищеские суды и полоскание моего белья в райкомах я не пойду. Просто проигнорирую эти замечательные мероприятия. Не пошлют же за мной наряд. Ха-ха.

— Если высшее руководство страны озабочено личной жизнью какого-то режиссёра, то у неё нет будущего, — произношу достаточно тихо, но Фурцева услышала и начала злиться.

— Что ты сказал?

Они хотят услышать правду? Нет проблем.

— Личная жизнь человека должна касаться только его самого. Если я не совершаю преступлений, то какие вообще могут быть собрания, рассматривающие моё аморальное поведение? Кто вообще должен определять шкалу этой самой аморальности, которую так любят муссировать советские чиновники? Им заняться больше нечем, нежели лезть в мою спальню? Давайте не будем мелочиться, и пусть товарищ Пархоменко определяет, сколько раз я имею право посетить уборную. Кстати, совсем забыл. Леонид Миронович в своих кляузах указал, что сбывал буржуям за валюту водку и икру? Какой-то непорядок у нас образовывается. Надо мне поднять данный вопрос на собрании, или написать в народный контроль. Ещё можно спросить у советской общественности, почему высокопоставленный чиновник накупил три чемодана зарубежного барахла, а не сдал полученные франки в «Фонд мира»? Что касается возмущения, по поводу проживания в общежитии с угнетёнными африканцами и азиатами — так это вообще за гранью моего понимания. Настоящий советский человек должен проникнуться тяжёлой судьбой этих несчастных. Ведь наша страна десятилетиями борется с колониализмом и угнетением всяких негров. Почему Леонид Миронович поднял эту тему в негативном контексте? Наоборот, он должен быть рад, что оказался среди жертв западной буржуазии, где мог донести до людей наши базовые ценности. Получить такой опыт — дорого стоит. Будь моя воля, я бы отправил нашего правдоруба поднимать культурный уровень Заира или Гвинеи.

— Всё сказал? — после моего кивка, Фурцева продолжила, — Если информация о незаконной торговле товарища Пархоменко правда, то ты просто обязан написать заявление на моё имя. Такие факты нельзя оставлять без внимания. Что касается всего остального, то избавь меня от этих ёрничаний. Я давно поняла, что ты не любишь советскую власть. К сожалению, в вашей богемной среде подобное встречается достаточно часто. Но других режиссёров и актёров у нас нет, поэтому приходится работать с имеющимся материалом. Если брать твою ситуацию, то всё сложно. Разрешение на выезд тебе никто не даст. Лучше задумайся над тем, как будешь оправдываться в товарищеских судах и на партсобраниях. Надо меньше увлекаться итальянскими актрисульками и больше думать головой, а не другим местом. И есть только один путь, который откроет перед тобой дверь на Запад, куда ты так стремишься.

Молчу и жду продолжения. Хотя, новость о запрете на выезд стала ушатом воды.

— Тебе надо снять новый фильм. Если называть вещи своими именами, то это должна быть идеологически выверенная картина. Сюжет придумаешь сам, здесь глупо тебе чего-то советовать. Но лучше всего взять за основу революционные события или Гражданскую войну. Поверь, подобной чести удостаивается не каждый режиссёр. После этого можно будет вести речь о разрешении товарищу Мещерскому посещать Европу. Не работать, а просто выехать со своей картиной на фестиваль. Про США пока даже не заикайся. В данный момент ты невыездной. Официального решения пока нет, но твой вопрос на карандаше очень влиятельных людей. Я с ними бороться точно не собираюсь. И в очередной раз прошу тебя держать язык за зубами. Ты сегодня и так наговорил на статью, и даже не одну. Поэтому успокойся, работай в прежнем режиме, и ситуация постепенно выровняется. Если данный вопрос мы закрыли, то расскажи о планах вашего ТО. Что там с телефильмом и другими работами?

От Фурцевой я уходил если не расстроенным, то сильно разочарованным. Устал я бороться с этим лицемерным бредом под названием «Моральный кодекс строителя коммунизма». Ведь большинство партократов давно не верит в транслируемые идеалы. Большая часть настоящих коммунистов полегла на полях ВОВ. Им на смену пришли приспособленцы и карьеристы. К сожалению, настоящих фронтовиков во власти крайне мало. Особенно если брать высшие эшелоны. Наверх пробивается всякая сволочь, типа Суслова и Романова. Дело в том, что вся эта шушера, которая продвигалась по идеологической линии, не знает реальной жизни. Их стезя — это агитация и пропаганда. Они голые теоретики, ещё и с огромными дырами в образовании. Это вообще беда высшего руководства страны. Хрущёв закончил пару классов церковно-приходской школы, Брежневу покорился целый техникум города Курска, Кириченко малограмотный и с трудом выдержал год рабочего училища. Неучи и невежды во главе страны — просто какая-то трагедия для народа. Но это ещё не всё.

Номенклатура оторвана от реальной жизни простого человека. Она просто варится в определённой среде, будучи далёкой от практики. Большинство партократов не возглавляло колхозы, фабрики или заводы, прежде чем подняться на ступеньку выше в советской иерархии. Тот же Суслов долго учился и вроде грамотный человек, но не имеет никакого реального опыта руководства предприятием. И вот эти, далёкие от реалий товарищи, определяют, как должны жить люди. А огромное количество подпевал доводят ситуацию до абсурда.

Вот кого должно волновать, с кем я сплю? Ведь давно понятно, что Лёха Мещерский не гнилой интеллигент, диссидент или потенциальный предатель. Проверяли меня не один раз, в чём я не сомневаюсь. Вся моя деятельность направлена на продвижение советской культуры, что грамотные люди просто обязаны заметить. Тот же рекламный ролик с новаторским чемоданом, который на Западе уже стал культовым, был снят на Красной Площади. Гастон и Анита согласились на столь революционную работу исключительно из-за меня. Трудно оценить влияние клипа на поднятие имиджа СССР в мире. Но товарищи моралисты заострили вопрос исключительно на моей личной жизни. При этом разного рода извращенцы, типа Пырьева, десятилетиями фактически насиловали актрис, и никому до этого не было дела. А как реагировать на омерзительный скандал, разразившийся в прошлом десятилетии[7]? Ещё там всё аккуратно замяли и никого толком не наказали, что добавляет ситуации дополнительной мерзости. Ладно, не буду о грустном. Так, ведь можно рассказать про самого настоящего маньяка в составе ЦК[8]. Только это другое, как скажут они. Ха-ха. Ненавижу лицемеров!

Фурцева в этот раз своей колеблющейся позицией сделала хуже только для себя. Она действительно думает, что является единственной силой, на которую я могу опереться? Контакт одного товарища, представляющего очень мощное ведомство, был у меня давно. Надо только написать грамотное письмо и ждать результата. Не хочу быть игрушкой в руках политиков. Они могут вознести меня на недосягаемые высоты и точно так же сбросить вниз, как отработанный материал.

* * *

К моему удивлению, реакция со стороны организации, куда я отправил письмо, последовала незамедлительно. Уже через четыре дня за мной прислали машину, предварительно согласовав время по телефону. Ещё сильнее меня поразило, что встреча состоялась не на конспиративной квартире с рядовым агентом. Меня привезли в главную контору на приём к её руководителю.

Ранним утром в здании уже кипела работа. По крайней из-за закрытых дверей раздавались звуки голосов и стук печатных машинок. Большая приёмная была пуста, за исключением молодого человека в форме, который был секретарём или, скорее всего, адъютантом.

— Пётр Иванович вас ждёт, — товарищ кивнул на массивную дверь, обитую чёрным поролоном.

Захожу в кабинет, быстро его оглядываю и останавливаю взгляд на хозяине. В прошлой жизни я, может, и видел его фотографии, но вряд ли бы узнал генерала, встреть его на улице. Обычный человек лет шестидесяти, из бросающихся в глаза примет — немного скошенная влево линия губ, и всё. Встретишь на улице и увидишь обыкновенного пожилого мужчину.

— Присаживайтесь, Алексей Анатольевич, — произнёс генерал после приветствия, — Сейчас принесут чай. Или вы предпочитаете кофе?

К чему подобный заход? Думаю, что мои вкусовые пристрастия товарищи изучили в первую очередь. Кофе я пью крайне редко, предпочитая чай, желательно не грузинскую солому. Молча сажусь на стул и передаю хозяину кабинета лист бумаги.

— Здесь названия двух хедж-фондов, которые оперируют огромными деньгами, и весьма популярны в США. Предлагаю вам в качестве эксперимента купить акции этих компаний, желательно до Нового года. Далее их необходимо продать до апреля. По итогам этой сделки вы сделаете вывод, стоит ли иметь со мной дело. Можете и не покупать акции, только у вас есть возможность заработать более тридцати процентов на их росте за весьма короткий срок.

— Забавное предложение. Если учитывать, что я не имею никакого отношения к американской бирже. Но вы известны своим нестандартным подходом ко многим сферам деятельности нашей страны. Поэтому пропустим явные нестыковки и подойдём к причине вашей просьбе о встрече.

— Мне нужно выехать в США примерно через месяц. Не подумайте, что в этом кроется какой-то криминал. Просто по договорённости с продюсером ди Лаурентисом, мне надо срочно перевести сценарий на английский. Далее я вернусь домой и буду ждать реакции американской стороны. Как раз в апреле всё будет решено, и вы убедитесь в моей правоте насчёт акций. В результате я поеду в более длительную командировку снимать фильм, а ваше ведомство получит от меня информацию про три важнейших события, которые перевернут западную экономику. Это коснётся и Советского Союза.

Генерал, который был одет во вполне гражданский костюм, откинулся на спинку кресла. Понятно, что моё предложение крайне сомнительно. Только надо учитывать мою личность и определённый ореол, её окружающий. Да и организация, куда я припёрся со своим предложением, знает обо мне много чего интересного. Вот и хозяин кабинета не стал разыгрывать дешёвые сцены.

— Откуда у вас подобная информация? Я прекрасно понимаю, что если бы вы захотели сбежать на Запад, то сделали это без особых проблем.

— Предлагаю пока не поднимать эту тему. Пока прошу вас об авансе, прекрасно понимая, что в случае ошибки, на моей карьере, и даже жизни, можно поставить жирный крест. Если мы в будущем придём к общему знаменателю, то расскажу вам детали.

— Интересный вы человек, товарищ Мещерский. Получается, что я должен рисковать, поверив вашим умозаключениям. Это что-то из области пойди туда, не знаю куда. При этом вы рискуете только своей карьерой.

— Я сделал вам предложение. Большей информации у меня нет. Если вашему ведомству это интересно, то проверяйте. Мне же нужно просто на три недели слетать в США. Думаю, что сделка абсолютно справедливая. Ведь если ваши сотрудники немного подумают, то сами догадаются об одном из событий, на которое я намекаю.

— Хорошо! — подвёл итог беседе генерал, — Вас известят о нашем решении в ближайшее время.

* * *

Ивашутин ещё долго смотрел на дверь, за которой исчез этот странный человек. Не сказать, что он был удивлён просьбой о встрече. За много лет работы в разведке генерал встречал и не такое. Его смутил прогноз, на который режиссёр фактически поставил свою карьеру, как на «зеро». При всей своей эпатажности и закидонах, Мещерский являлся кем угодно, но не авантюристом. Его взлёт точно не был случайным. Глава ГРУ внимательно изучал досье режиссёра, на которого обратил внимание достаточно давно. Тот не делал ничего просто так. А все его действия были направлены исключительно для собственного возвышения. Далеко не каждому дано за два с половиной года проделать путь от помощника режиссёра, до одного из авторитетов европейского кинематографа. Это ещё мало кто знает о его влиянии на советское радио и телевидение. Приняв решение, генерал поднял трубку связи с адъютантом.

— Пусть заходят.

Два очень разных, и чем-то похожих друг на друга человека, молча зашли в кабинет и сели за гостевой стол.

— Ну, что скажете, товарищи полковники? Для кого мы здесь провели целую операцию с технарями? — Ивашутин кивнул на видимый только ему провод микрофона.

— Разрешите взглянуть? — начальник первого управления протянул руку за листком.

Пробежавшись по нему глазами, он хмыкнул и передал бумагу коллеге.

— Объект — человек странный и непредсказуемый. Откуда он мог взять информацию по биржевым котировкам — понятно. Это его итальянский агент, или французские миллионеры. За правдивость его выкладок ничего не скажу. Но через того же Франческо ди Марко, Мещерский выходил на швейцарские фармацевтические концерны.

— Чего-то я пропустил эту информацию, — вскинул брови глава ГРУ, — И до чего договорился наш непонятный режиссёр?

— Мы не можем утверждать, что инициатором переговоров был именно он. Речь шла о строительстве завода на территории СССР и передаче технологий. Вещь абсолютно утопическая, но теперь я понимаю, где он собирается брать деньги на проект. Отчёт будет предоставлен вам завтра, мы сами только недавно получили информацию, она требует проверки и анализа.

— То есть вы сразу поверили в эти выкладки? — генерал кивнул на листок с цифрами.

— С данным товарищем ни в чём нельзя быть уверенным. Надо наблюдать и делать выводы.

— Моя супруга, Елена — искусствовед, занимающаяся кинематографом. Когда есть время, я посещаю все премьеры и прочие киношные события, — немного смущённо произнёс второй полковник, — Её вердикт на творчество объекта был однозначен — нестандартный и необычный. Если кратко, то так просто никто не снимает. Думаю, что за рубежом тоже нет аналогов работ товарища Мещерского. Я это к тому, что режиссёр точно не наивный мечтатель или глупый романтик. Поход к нам он продумал, только не пойму его выгоду.

— Разве у него нет выхода на самый верх? — начальник первого отделения указал пальцем в потолок.

— Я думал об этом, — ответил генерал, — Выходы у него есть, но, скорее всего, весьма ограниченные. Вот он и решил привлечь нас. Заодно Мещерский хочет заручиться поддержкой. Наверняка у него есть планы игры на бирже, раз он располагает подобной информацией. Что там по его контактам с нашими иностранными коллегами?

— В прошлом году на него выходили британцы, но это всё. Думаю, что нам не стоит сомневаться в его лояльности. Человек он странный, но адекватный.

— Я бы воспользовался полученной информацией, — нарушил молчание глава третьего управления, — Если речь идёт о глобальном кризисе, на который намекнул наш герой, то вырисовываются интересные варианты. Хедж-фонды, о которых идёт речь, распоряжаются огромными деньгами. Если их акции рухнут, то последует цепная реакция, затрагивающая всю американскую экономику. Хотя, всё это странно. Нью-йоркская биржа сейчас на подъёме и ничего не предвещает кризиса.

— Вам хорошо рассуждать, а мне надо думать, откуда взять деньги, — проворчал Ивашутин, — Речь идёт не о сотне долларов, а гораздо большей сумме. Ладно, я ещё подумаю об этом и подожду отчёты от ваших управлений. Почему кто-то за полгода может предсказать финансовый кризис на Западе, а мы об этом ни сном ни духом? И ведь у нашего режиссёра есть дополнительная информация, которой он обещал поделиться. Поэтому, предварительно, я одобряю операцию с акциями.

Глава 11

Процесс возвращения домой разбился на несколько разных, но связанных между собой отрезков. Если не брать в расчёт жестковатый разговор с Фурцевой и мой поход в ГРУ, то всё вроде текло по стандартному руслу. Единственное, что я пока отказался от идеи съёмок нового фильма в СССР. Понятно, что меня занимал американский сценарий, доработкой которого я занимался, но большую часть времени посвятил уже работающим проектам.

Так и мотался всю неделю с радио на телевидение, а оттуда на Горького, где шёл монтаж сразу четырёх документальных фильмов. Радует, что одним из заказчиков был «Минздрав», а фильм был о вреде курения и алкоголя. Пошатался по монтажной, посмотрел на творческий коллектив, который обсуждал нюансы рабочего процесса, и понял, что я чужой на этом празднике жизни. Нет, народ по-прежнему бегал ко мне, советуясь и уточняя детали. Только я им уже не нужен. Как генератор идей и разного рода креативных примочек — равных мне нет. Если же брать фильмы рутинного характера, вроде научных и образовательных, то люди идут в правильном направлении. И отлично, что молодёжь, которую мы недавно рекрутировали с Высших курсов режиссёров и сценаристов, сразу потянула полноценные фильмы, пусть пока это документалистика.

А вот на телевидении работы было непочатый край. И проблемы появлялись со всех сторон. Пришлось даже срочно записываться на приём к главному телевизионщику.

* * *

— Алексей, ты излишне категоричен и не привык идти на компромиссы, — начал Месяцев после положенных приветствий, — Пей чай, я сейчас всё объясню.

Мне нравится подход Николая Николаевича, который, в отличие от многих советских бонз, разговаривает обычным, а не канцелярским языком. Ещё он не тянет кота за то самое место, объясняя всё конкретно.

— Есть мнение, что на нашем телевидении и радио идёт перехлёст иностранщины. Музыка, фильмы, ещё и статьи в прессе. И понятно, что это всё связано с ТО «Прогресс» и журналом «Культура», который, по сути, ваш союзник.

Честно говоря, такого поворота я не ожидал. Но сразу ринулся в бой, защищая наши проекты.

— «Утренняя почта» длится шестьдесят минут, и только десять из них посвящено иностранной музыке, обычно это две или три песни. На радио сложнее, здесь спорить не буду. «Музыкальный киоск» разделён на две части — советскую и зарубежную. Трёхчасовая передача с большим объёмом новостей выходит шесть раз в неделю. Советским исполнителям отведено четыре, а зарубежным — два дня. Ещё надо учитывать, что вещание иностранной музыки за каким-то чёртом обязано включать в себя индийские, арабские и даже иранские песни. Фактически передача сокращается на двадцать и более процентов. Плюс появляется дополнительная проблема с поиском материала и информации о тамошних артистах. Пришлось даже расширить штат для этой азиатчины.

— А вот здесь прошу быть осторожнее на поворотах, — Месяцев нахмурил свои монументальные брови, — Не забывай, в какой стране живёшь. Советские граждане Закавказья и Средней Азии тоже хотят слушать иностранную музыку, но более близкую им по культуре.

Надо бы мне тормознуть, но я уже завёлся. Я-то знаю, как эти «советские граждане» уже через двадцать лет начнут выгонять русскоязычных из своих домов. Для меня эта тема не болезненная, но принципиальная.

— У каждой республики есть своё радио и телевидение. Согласен, что мы вещаем на весь Союз. Только есть несколько «но». Кто мешает условному «Узбектелерадио» пойти по нашему пути и сделать упор на индийскую эстраду? Тем более, что мощностей и технического обеспечения у них хватает. Дело только в желании. То же самое касается других республиканских вещательных организаций. Предположим, если в АзССР есть запрос на иранскую или арабскую музыку, так пусть развивают сотрудничество в культурной сфере. Тем более, что у СССР замечательные связи с большинством стран третьего мира, — выдыхаю, пытаясь успокоиться, и продолжаю, — У нас же чётко фиксируется рейтинг каждой программы. И когда играет разного рода «Авараму», то большей части нашей аудитории это совершенно неинтересно. Такая же ситуация с освещением индийского кино в радиопередаче и журнале «Культура». Народ хочет больше знать про «Фантомаса», «Спартака» и современные новинки западного кино, чем про всяких «Бродяг».

— Только индийские фильмы очень популярны в стране, — Месяцев никак не мог понять моего эмоционального пассажа, — При показе упомянутых тобой «Бродяги» или «Неприкасаемой», люди выстраивались в огромные очереди, чтобы купить билет.

— Ага. За неимением гербовой, пишем на простой. Всё то, что было хорошо в конце пятидесятых, сейчас не имеет никакого смысла. А насчёт безумной популярности — то покажите народу «Анжелику» в полном варианте, без вырезок, и я посмотрю на очереди перед кинотеатрами. Их могут вообще снести поклонники тела прекрасной Мерсье. Заодно сравним кассовые сборы со всяким индийским неликвидом. Что касается их популярности, то осталось совсем недолго. Ещё лет пять — и советский человек станет смотреть совершенно иное кино, особенно если будет хоть частично открыт западный рынок. Ну а всякие «Зиты и Гиты» будут популярны только в Душанбе и Самарканде. И ведь мы что-то подобное уже с вами обсуждали, и не один раз. Зачем ломать работающую структуру, которая действительно интересна людям?

— Ты понимаешь, что предложение транслировать на узбекистанском радио индийские песни, а на общесоюзном — английские, попахивает национализмом? У нас единый народ, и не надо вбивать клинья между людьми.

— Есть успешная система, которая только начала работать. Давайте оставим в стороне политику и национализм. И вы прекрасно понимаете, что советский народ состоит из десятков наций. Каждая из них имеет свою культуру, традиции и менталитет. И я не против уделить некоторое время тому же индийскому или арабскому кино с музыкой. Но почему не пойти дальше? Поднимите вопрос на всесоюзном уровне перед республиканскими коллегами. Пусть берут с нас пример и начинают транслировать близкую им ментально музыку. А то вы бы слышали, чем заполнены их эфиры. Мы, со своей стороны, поможем методически и обучим людей. Ведь общее дело делаем. Что касается включения в эфир условной иранской музыки, то можно запускать её по заявкам радиослушателей. Пусть они присылают телеграммы с наименованием композиции с исполнителем, тогда с радостью отдадим под это хоть половину эфира. Если, конечно, количество заявок будет больше, чем просьб поставить другие композиции.

Месяцев вздохнул, поняв, что издеваюсь, и произнёс.

— Тяжело с тобой. Ведь всё поставишь с ног на голову.

— Что касается квот, то я вообще не понимаю эту инициативу. Кроме «Музыкального киоска», у нас есть «По заявкам радиослушателей», «Час классики», «Уголок детства» и «Вечерний бриз». Если учесть, что эфир третьего канала стал фактически круглосуточным, то объём иностранной музыки едва достигает пяти процентов. Но внимание почему-то заострили на самой популярной программе.

— Хорошо, будем считать, что ты временно меня убедил. Подготовишь отчёт по цифрам, которые ты мне сейчас расписал. Заодно про другие передачи о кино, литературе и вообще культуре, — вздохнув, произнёс начальник, — Проясни второй момент. Почему вы совершенно не уделяете время новостям, которыми живёт страна? Где новости про успехи советских рабочих и колхозников? Где информация о наших достижениях в космосе или науке? Я уж молчу про освещение действий высшего руководства страны.

— Потому что мы — полностью развлекательный канал. Наша задача дать простому человеку отдохнуть — послушать хорошую музыку или интервью любимого артиста, узнать что-то о книжных новинках или забавные эпизоды со съёмок популярного фильма. А всю остальную информацию они узнают из передач «Маяка» или программы «Время». Я считаю, что должно быть чёткое разделение формата вещания любого СМИ. Надоело уважаемому рабочему слушать какого-нибудь певца, верещащего не по-нашенски, или смотреть на излишне броскую девицу в купальнике — он поворачивает рычажок и переключается на другую волну или канал. А там — коллектив чабанов из Мары исполняет шедевр «Как красива летом верблюжья колючка», а «очаровательная» Нонна Бодрова расскажет про рекордный надой на Кубани.

— Злой ты человек, Мещерский. Не сказать, что совсем антисоветчик, но и не наш. Ладно, не хочу более об этом. Горбатого могила исправит. Есть ещё актуальный вопрос. Я бы сказал, что на меня давят со всех сторон, — Месяцев вздохнул будто, набирая воздух перед погружением в воду, и произнёс, — Надо убрать «Звуковую дорожку» как с радио, так и из журнала.

Хм. А вот это уже интересно. Откидываюсь на спинку модного кресла и задумываюсь.

— Николай Николаевич, вы же прекрасно понимаете, что это будет вредоносным решением. Конкуренция, соцсоревнование или иная форма соперничества в здоровой форме, ведёт исключительно к прогрессу. В нашем случае речь идёт о повышении уровня советской музыки и её развитии. Не хочу голословно кого-то обвинять, но отечественная эстрада застряла в пятидесятых. Может, поэтому молодое поколение предпочитает западные аналоги, которые частенько откровенно низкого качества. Да и вообще, весомая часть их музыки имеет такую популярность благодаря огромным финансовым вливаниям и грамотной рекламе. Это непозволительно, и не советский метод. Вот только культурный застой до добра не доведёт.

Выдав такую сентенцию, я приложился к чаю, новую порцию которого недавно принесла секретарь Месяцева. Слишком много ударов по моим проектам сегодня. Вернее, попыток навредить. Так как хозяин кабинета задумчиво молчит, то я продолжаю.

— Знаете, почему Гену Ясного и Нину Галактионову из ВИА «Рассвет» никогда не примут в Союз композиторов? Потому что они другие. Более того, их песни можно транслировать как по радио с телевидением, так и играть во дворе под гитару. Такое дано от силы пятёрке их коллег, если не меньше. Маститые товарищи банально боятся, что вслед за «рассветовцами», наверх полезут композиторы и поэты совершенно иной формации, поэтому повесили шлагбаум. Ведь «правильные» песни всех этих «народных, заслуженных и уважаемых» станут «одними из», если не скатятся на обочину эстрады. Безусловно, всегда будет патриотический заказ, на котором они неплохо наживутся. Вот только борьба за него непременно обострится, так как их обычная эстрадная музыка разгромно проиграет конкуренцию молодым коллегам. И это я ещё не затрагиваю иностранных исполнителей. Именно их сейчас слушает чуть ли не половина молодёжи СССР.

— Вот! А ты здесь мне все уши прожужжал про необходимость западной музыки. Нужно давать народу больше своей музыки, — наконец произнёс глава «Гостелерадио».

— Так я не против! — отвечаю совершенно искренне, — Только когда на «Голубом огоньке» — самой смотрибельной передаче в году — два взрослых мужика и такие же тёти поют про пингвинов, то мне хочется выключить телевизор. Безусловно, это мило и трогательно. Только это музыка для детей, и должна транслироваться в соответствующих передачах. И таких фактов я вам приведу сотню. Советская эстрада обладает красивыми исполнителями с замечательными голосами, у нас есть отличные поэты и композиторы, но, если взять всё вместе — мы получаем весьма слабый продукт. Не всегда, но очень часто. Запад шагнул вперёд на десятилетие, и нам придётся что-то делать. Мы не индусы или арабы, которые зациклены на своей этнической музыке, да и это — временное явление. Если у молодёжи есть запрос на иную музыку — значит, надо давать ей возможность появляться на ТВ и радио.

Месяцев опять замолчал, как бы давая мне возможность выговориться.

— Возьмите песню упомянутого «Рассвета», которая более года не теряет популярности. Ребята просто взяли стихи Есенина и наложили их на незамысловатую музыку, чуть ли не два аккорда. В итоге — ошеломительный успех. Её заказывают в каждом ресторане и играют во всех дворах. Это и называется народная любовь! Тот же «Ленинградский рок-н-л» — незамысловатые слова, музыка — так вообще переработка западных коллег. Или «Восточная» в исполнении Ободзинского — эта песня цепляет даже такого циника, как я. И ей не страшны никакие французские или американские конкуренты. Потому что там просто красивая музыка и голос, а здесь человек поёт душой. А Михаил Ножкин и его «Я в весеннем лесу»? Кроме «Рассвета», у нас уже есть люди, которые работают в совершенно новой европейской манере. «Поющие Гитары» лично для меня стали шоком и открытием! ВИА просто без слабых мест! Но ведь это верхняя часть айсберга, на которую пробиться просто нереально. Большую часть стихов и музыки пишет небольшой круг товарищей, окопавшихся в этом самом Союзе композиторов. Скажу более, они отлично пишут. Есть только небольшое уточнение — пока. При этом, если брать инструментальную составляющую, то большинство нашей музыки весьма ограничено и однотипно. Я же хочу дать возможность прорваться наверх не только Пахмутовой, Френкелю или Таривердиеву, но и ещё десяткам молодых артистов, работающих в совершенно разных жанрах.

— Хорошо! Предположим, я с тобой соглашусь, хотя музыка — это не моя стезя. Но один из главных постулатов СССР — молодым у нас дорога, что нельзя забывать. Так в чём интерес этих маститых товарищей, чьи песни поёт вся страна, бояться какой-то «Звуковой дорожки»?

— Деньги, конечно, — брови Месяцева снова поползли вверх от удивления, — Сейчас вся страна в ресторанах заказывает «Рассвет», а не условную «Всё равно ты будешь мой» Аиды Ведищевой. Это значит, что отчисление за исполнение песни получит Гена Ясный, а не Леонид Дербенёв. Плюс боязнь конкуренции. Поверьте, немного окунувшись в мир советской музыки — назовём его любительским — я был просто в шоке от количества талантливых людей. Наш «Музыкальный диск» даёт возможность этим ребятам прозвучать на радио. Часто о них забывают на следующий день. Но некоторые западают в сердца людей, и слушатель требует песню снова и снова. И вдруг через месяц-полтора условный ВИА «Песчаные дровосеки» со своей песней «Поток небытия», обходит в рейтинге Майю Кристалинскую и её «Так уж бывает». Товарищ же Танич окажется просто в шоке, потому что получится как в его песне — кто-то теряет, а кто-то находит. И потеряет именно он. Десяток таких ВИА, как «Поющие гитары» и «Рассвет», кардинально поменяют весь расклад на советской музыкальной сцене. Двадцать подобных коллективов просто её перевернёт. А если учесть, что наша песня «1100» тоже наделала много шума, то озаботятся уже и более мощные акулы эстрады. Ведь мы замахнулись на патриотическую тему. Мне, честно говоря, самому иногда страшно, куда я вообще лезу.

Не шучу — реально боюсь. Недавно я вспомнил одну песню на военную тематику и решил показать её Ясному, как только он вернётся с гастролей. С учётом того, что там будет авиатема, то ролик должен получиться убойным. Это я ещё молчу, что мы, фактически, вынудили всю советскую эстраду снимать музыкальные клипы. Сколько было шума, даже газетных разоблачений. Только самые умные быстренько сориентировались и прибежали к нам. Теперь у ТО целая очередь из советских звёзд на съёмки, а конкуренты тужатся, пытаясь создать что-то удобоваримое.

— Ух, как же с тобой тяжело, Алексей! Все виноваты, кругом заговоры и один ты у нас — рыцарь в сияющих доспехах. Чего ты вообще хочешь?

— Не надо трогать наши проекты. Я не туповатый идеалист и примерно знаю, как работает шоу-бизнес изнутри, грязь там будет всегда. Но на то у нас совершенно иное государство, чтобы пресекать откровенно нездоровые явления. Только картельный сговор, который я сейчас наблюдаю, тоже не имеет права на существование в СССР. Должна быть разумная конкуренция. Более того, я совершенно искренне одобряю цензуру. Дабы она пресекала такие явления, как порнография, гомосексуализм, призывы к нездоровому образу жизни или восхваление уголовной романтики. Но нельзя запрещать людям творить. И, тем более, когда это делают люди, уже взобравшиеся на вершину, используя своё влияние. Что касается наших передач, то никто не мешает группе активных товарищей создать похожее ТО. Пусть работают и составляют нам конкуренцию в любой сфере. С их общими ресурсами, это вполне реально. Только в этом случае придётся создавать ещё один канал на телевидении и парочку на радио. Хотя, они не потянут, потому что у нас коллектив единомышленников, а наши конкуренты — совершенно разрозненная и часто воюющая друг с другом публика. Всей их энергии хватило, чтобы начать жаловаться своим покровителям на враждебный элемент, окопавшийся на радио.

— Экий ты прыткий и самоуверенный, — радует, что Месяцев впервые за сегодня улыбнулся, — И каналы тебе открывай, будто не знаешь, сколько это стоит. А ещё с пьедестала тебя не сдвинуть. Смотри, не забронзовей. Ладно, пошутили и хватит. Твои аргументы я сформулирую во что-то более приличное. Думаю, что сразу ваше ТО не съедят. Ну и есть у тебя три мощных защитника, которых можно попросить помочь. Или сделать это как-то более деликатно. Скажем так — не стоит беспокоить таких людей по вопросам, которые можешь решить самостоятельно.

Теперь уже мои брови поползли вверх. Судя по улыбке, Николаю Николаевичу нравится глупое выражение моего лица.

— Кто поднял на уши всё Министерство обороны, а сам в кусты? Адъютант товарища Гречко звонит мне чуть ли не каждую неделю. Уж очень маршала интересует, когда вы представите пробный проект передачи «Служу Советскому Союзу!». А сам помощник, скорее от себя лично, спрашивает, будет ли соведущей программы Светлана Андреевна и когда её ждать в следующий раз. Я бы на твоём месте действительно ускорился. Дружить с армией и выпускать на телевидении популярную патриотическую программу — это фактически вечная индульгенция для твоего «Прогресса».

М-да. Чего-то я совсем забегался, или старый стал. Капитонова как раз звонила накануне и интересовалась, где готовый сценарий и выбранные архивные кадры. Я этот вопрос отложил на потом, но чую, что зря. Завтра на Горького должна появиться Светочка, и если она поймёт, что ничего не готово, то будет жуткий скандал.

Вообще, с передачей получилось интересно. Так как я был больше погружён в кинематограф и развлекаловку, заодно воевал с разными твердолобыми товарищами, то совсем забыл про армию. Это ведь такая структура, с которой побоится бодаться даже Суслов. Ну и на одной планёрке, среди ближнего круга, где мы слегка выпивали, выдал идею новой программы. При этом я сразу предложил передачу, где решил совместить «Служу Советскому Союзу!» и «Армейский магазин». Только надо убрать формализм первой и балаганность второго. С учётом интересных рубрик вроде «Артналёта» и «Пистона» можно получить просто бомбу. Народ меня выслушал и буквально заставил сразу набросать сценарий, чем я и занялся, вместо того, чтобы пить пиво.

Оказалось, что в данный момент, что-то похожее на ТВ есть. Но программа совершенно иного формата и официальная до зубного скрежета. Моя же задача — сделать передачу душевной, что ли.

С учётом того, что Светочка присутствовала на планёрке, а чутьё на успех у неё, как у белой акулы на кровь, то проект она сразу подгребла под себя. За следующие десять дней мы сделали настоящую презентацию, в том числе с наглядными изображениями. Далее встал вопрос, как донести наши идеи до военных. Не записываться же на приём к министру? Месяцев обещал помочь, но высказался как-то неуверенно. В итоге опять помогла Капитонова, которая подключила связи своего отца, который дружил с одним из замминистра. Через пару дней нам позвонили из приёмной Гречко, назначив дату и время демонстрации презентации.

К сожалению, я как раз уезжал в турне, поэтому опять всё легло на хрупкие и весьма красивые плечи товарища Капитоновой. На встречу должна была ехать она и примкнувший к нашей группе энтузиастов Юрий Валерианович Фокин. Через знакомого он узнал про нашу задумку, и сам просто зашёл к нам на огонёк. Мы же для себя решили, что он и будет ведущим. Насчёт соведущей девушки, мнения пока разделились. Но это вопрос второстепенный — талантливых людей в стране хватает. А уж красивых девушек ещё больше!

Шутки ради предложил Светочке, на презентации, изобразить из себя классическую стерву — эдакую строгую даму в очках и строгом костюме, обязательно с зализанными волосами. Уж излишне она похожа на западную кинозвезду. Военные любят строгость, и должны клюнуть на подобный образ. Капитонова послала меня очень далеко, но идею воплотила. Не знаю, что она там изобразила, но министр обороны теперь горит идеей создания передачи. А на одну манипуляторшу, похоже, запало более молодое поколение защитников советского отечества.

Всё это быстро проносится в голове. Но я не забыл про ещё двух защитников. О чём и спросил Месяцева.

— Алексей, у нас через неделю запланирован круглый стол. Ты сам так его назвал. Кто же просто так разрешит запускать в эфир «Международную панораму»? Товарищ Громыко концепцию передачи полностью одобрил, но есть много вопросов. В первую очередь у отдела идеологии, второго международного отдела ЦК, ряда главных редакторов центральных газет и журналистов-международников. Надеюсь, ты опять не уедешь за границу, оставив отдуваться Светлану Андреевну?

Да! Здесь я заварил такую кашу, что без пол-литра не разберёшь. Идея создания «Международной панорамы» давно витала у советских телевизионщиков. И тут влезаю я со своим предложением сделать передачу совершенно иного формата. Естественно, начинаются прения, которые доходят до ЦК и МИДа. Там запросили оба варианта программы. Мне кажется, что наша группа придумала более интересную подачу, чем конкуренты. Те, как принято в это время, решили пойти своим путём, то есть в обход и по минному полю. Основными рубриками коллеги решили сделать: обзор важнейших политических и экономических событий недели, борьба трудящихся за свои права, безработица и расизм, национально-освободительные движения, международная безопасность и культура.

С первым пунктом я полностью согласен. Меня смущает только подача материала, которую придумали оппоненты. Далее, нафига советскому зрителю заострять внимание на проблемах именно негров? Ну и как безопасность связана с культурой? Тем более что последнюю мы уже освещаем и очень качественно. Ещё встал вопрос по ведущему. Моё личное мнение, что человек, появляющийся на ТВ, не должен иметь отталкивающую внешность и проблемы с дикцией. Смазливые дуры и гламурные пидорасы тоже никому не нужны. Но работник телевидения обязан быть симпатичным. Для передачи подобного формата ещё необходимо образование, знание темы и вообще общий кругозор. Так что ситуация сильно осложняется.

Вот и нашла коса на камень. Дело в том, что МИДу и части редакторов понравился наш вариант. Идеологи и ведомство товарища Русакова, с примкнувшими к ним ретроградами, заняли весьма агрессивную позицию. В итоге решили провести встречу, где каждая сторона должна обосновать свою точку зрения.

Блин, если бы я что-то понимал в международной политике этого времени! Опять вся надежда на Светочку, которая нашла нескольких консультантов по многим вопросам.

Если же брать саму передачу, то она не должна идти в формате стандартной советской пропаганды. Я уверен в одном, что об оппоненте надо говорить правду. Другой вопрос, как её преподать. Ведь с ней можно немного поиграть, чего-то умолчать, а где-то раздуть небольшое событие, но нельзя нагло врать. С учётом того, что половина грамотных людей слушает вражеские голоса, то это чревато в будущем проблемами с собственным народом.

Уходил я от Месяцева в совершенно разобранном состоянии. Голова просто пухла от задач, которые надо решать в ближайшее время. А у меня, вообще-то, личная жизнь есть. И одной симпатичной особе не объяснишь, что сегодня ты предпочёл ей толстого профессора, специализирующегося на жизни иммигрантов в Европе. Ещё и Светочка, с которой я стараюсь не видеться. Но, думаю, это её ещё сильнее распаляет.

Кстати, я спросил и про третью силу, на которую могу опереться. Не знаешь, смеяться или плакать. Это главный фанат программы «Смак» и несколько её подруг. Говорят, она даже отправляет рецепты блюд на передачу и очень заботится о питании советских граждан. Письма в редакцию привозит хмурый дядечка, от которого так и несёт органами безопасности.

* * *

— Вахтёр такая строгая! А когда я зашла сюда, то боялась, что могу поскользнуться на мраморном полу. Сам подъезд — будто музей, и сколько здесь лифтов! Нам, кстати, на какой этаж?

— Сейчас дождёмся управдома, которая должна принести ключи, заодно узнаем.

Не выдерживаю и от души смеюсь, уж больно забавное было выражение лица у Ани. При этом внимательно смотрю на вахтёршу, скривившую потрёпанный временем фэйс. Битву взглядов выиграл попаданец. Потому что ему пофигу до здешних традиций, и свою жилплощадь он заслужил. И надо сразу пресекать, чтобы какая-то держиморда шпыняла мою будущую жену.

Да, мне наконец-то выдали ордер на жильё. В этот раз советская власть не стала крохоборничать, и выделила молодому дарованию «трёшку» в высотке на площади Восстания. Честно говоря, я и сам был малость в шоке. С другой стороны — какая разница, где жить? Ну, в центре, конечно, и обязательно, чтобы дом был статусный. На меньшее я бы точно не согласился. Вот теперь стою в холле, заменяющем небоскрёбу подъезд, ожидая местное начальство.

— А ещё здесь, прямо в доме, есть гастроном. Говорят, он не хуже «Елисеевского», — прошептала до сих пор не отошедшая от шока Аня.

— Здравствуйте, товарищи! Меня зовут Зинаида Ильинична, и я местный управдом, — представились тихо подошедшая женщина в очках.

Скорее даже дама средних лет, отнюдь не хабалистого, а весьма интеллигентного вида. Одета в строгий костюм, на ногах весьма приличные туфли, и вообще весь её вид выражал, что мадам не бедствует. Выражение лица только излишне строгое, если не сказать презрительное.

— Предлагаю подняться в квартиру, заодно я расскажу вам историю здания, расположение нужных объектов и наши правила.

Я слушал вполуха, больше всего меня заинтересовало наличие четырнадцати подъёмников, если я ничего не перепутал. Ранее, наверное, на них возили уголь и дрова, кроме стройматериалов и мебели. Анна же не могла сдержать эмоций, хотя вроде образованная девушка и точно родилась не в конуре.

А ничего так халупка! Три комнаты, общая площадь под сто метров, и этаж не самый плохой. Особо осматривать полупустую квартиру не стал, только отметил наличие отличного паркета. Большую часть мебели наследники прежнего хозяина вывезли, оставив самый хлам. Хорошо, что хоть унитаз не выломали, как поступили с плитой.

Аня была в состоянии полного восторга, её даже не смущал вид на халупы, где в моё время расположена Кудринская площадь. Она обошла все комнаты, долго наслаждалась видом из окна, думаю, размер ванной комнаты её тоже впечатлил.

А вот Зинаида Ильинична начала понемногу напрягать. Лекция по использованию лифтов, подъёмников, мусоропроводов и вызову сантехников, была весьма полезной. Небольшой исторический экскурс с перечислением живших или проживающих в доме персонажей — тоже весьма занятен. Анна так вообще заслушалась. Она не могла поверить, что будет жить в одной высотке с академиком Глушко, десятками героев Советского Союза, чуть ли не сотней известнейших людей, кующих мощь нашей Родины, и даже Элиной Быстрицкой.

Мне, как циничному продукту XXI века, всё равно, кто затопит мою квартиру — профессор или лётчик-испытатель. Также меня мало волнует, нагадит нам на коврик котик народного артиста или собачка примы Большого театра. Это не значит, что я быдло и не уважаю всех этих людей. Но теперь мы соседи, и падать на колени перед каждой звездой, едва её увидев, я точно не собираюсь. Я сам теперь звезда, причём международного масштаба! Надо, заодно, с Аней провести профилактическую беседу.

Управдом тем временем начала делать крен на то, что мы здесь вроде на птичьих правах и вообще должны ходить едва дыша. Мол, типа нельзя тревожить уважаемых людей. Напрямую это сказано не было, но читать между строк я умею. Наверняка ей донесли, что какой-то выскочка или мажор сорвал куш, и будет жить здесь с любовницей-профурсеткой. То-то периодически в её взгляде проскальзывает что-то презрительное, когда она смотрит на Аню. Это она зря! Розарио Агро будет мстить!

Когда Зинаида Ильинична начала про недопустимость больших сборищ и не дай бог громкой музыки, моё терпение лопнуло.

— Все знаковые мероприятия со своей невестой мы, обычно, проводим в ресторанах, — после этих слов губы упрадома презрительно дрогнули, — Каждый понимает сказанное в меру своей испорченности, вот и вы меня неверно поняли. Небольшие посиделки с роднёй и близкими друзьями — это одно. А вот для крупных мероприятий надо накрывать большой стол. И я не хочу, чтобы с молодости моя невеста превращалась в помесь повара и уборщицы. Анна слишком красива для того, чтобы погрязнуть в бытовухе. Да и для кожи всякие готовки со стирками весьма вредны.

— Знаете, Лёша запрещает мне готовить или чего-то мыть. Обычно он всё делает сам. Он только гладить не умеет, — очаровательно рассмеялась моя красавица.

— Для мытья полов и прочих стирок есть специальные люди, которые и будут этим заниматься, — не поддерживаю веселья Ани и буравлю взглядом начавшую нервничать Ильиничну, — Касаемо праздников, то мы будем делать здесь всё что душе угодно. В пределах установленных норм приличий, конечно. Не удивлюсь, если ваши лётчики-истребители бурогозили здесь так, что милицию вызывали. И теперь главное — уже сейчас по своим заслугам перед страной я превосхожу половину ваших жильцов, если не больше. Моя невеста — будущая учёная, которая наверняка скоро превзойдёт половину перечисленных вами профессоров. Поэтому впредь прошу не смотреть на нас, как на грязь под ногтями и, тем более — не читать нотаций. Я вас больше не задерживаю.

— Вот зачем ты так жёстко, даже по-хамски? — Аня надув губки отвернулась к окну, — Пожилой человек, который просто ознакомил нас с правилами проживания.

Подхожу сзади и обнимаю аппетитное тело. Кладу подбородок на плечо и говорю.

— Есть разница между выполнением обязанностей и выражения презрения в сторону незнакомых людей, — решаю сменить тему и вывести мою скромницу из состояния обиды, — Давай опробуем оставленную здесь кровать. Судя по всему, она ещё весьма крепкая.

— Она же грязная, пыльная и вся в каких-то потёках, — воскликнула девушка обернувшись.

— То есть, против самого процесса ты не возражаешь?

— Мещерский! — глаза девушки опасно сузились.

Пришлось гасить конфликт самым простым способом. Целовались мы так долго и страстно, что чуть не свалились на пол. Посмеялись и решили, что срочно поедем испытывать прочность кровать у Ани дома.

Глава 12

Честно говоря, я совершенно не ожидал того ажиотажа, который вызовет обсуждение формата «Международной панорамы». Не помню из истории, чтобы в СССР утверждали передачу на столь высоком уровне. А я вообще целую неделю провёл за новым проектом и не подготовился к обсуждению, хотя Месяцев меня предупреждал.

Только что с гастролей вернулся Гена Ясный и буквально загорелся песней, которую я ему предложил. В итоге мы с Моисеичем не выползали из павильона, где располагались муляжи самолётов, два раза выезжали на аэродром, хотя погода сейчас не особо радует. Затем вообще зависли в монтажной. ВИА «Рассвет» тоже засела в студии, куда мне приходилось мотаться, чтобы мелодия не ушла, куда-то в сторону.

Закончилось всё тем, что в пятницу вечером на Горького приехала Анна, и самым натуральным образом вытащила меня из монтажной. Я ведь последние три дня спал в кабинете. Нет, она не скандалила и не закатывала истерик. Моя невеста просто так зыркнула на технарей, что те быстро покинули помещение. Пришлось так же, молча, с кряхтением подниматься со стула. Далее притягиваю к себе сопротивляющуюся девушку и просто стою так несколько секунд. Хорошая она! Потом мы поехали к ней домой, где меня сначала заставили нормально вымыться, а затем накормили обалденным ужином. Вместо благодарности я просто отключился и продрых, чуть ли не пятнадцать часов. На следующий день мы с Аней гуляли по ноябрьской Москве, заскочили в кафешку, где пили кофе со сливками и очень много разговаривали обо всём на свете.

Следующую ночь я провёл уже более активно, в чём меня полностью поддержала надежда советской науки. Давненько я не проводил два дня в абсолютном бездействии. Иногда нужно от всего переключиться, иначе с ума сойдёшь. И вот в понедельник, с утра пораньше, несусь как сумасшедший домой, чтобы переодеться в нормальный костюм и захватить блокнот с небольшим количеством моих мыслей по обсуждаемой теме.

То, что всё серьёзно, я почувствовал при входе в телецентр, где должно было состояться заседание. Уж очень много было чёрных «Волг» с персональными водителями, которые курили в сторонке и что-то бурно обсуждали. Мне ещё опоздать не хватало! Но всё обошлось.

Сажусь рядом с недовольно окинувшей меня взглядом Светочкой. Она сегодня опять в образе деловой стервы, который ей наверняка понравился, и очень к лицу. Впрочем, одень на неё даже хламиду, большая часть мужиков так же будет пялиться на «товарища Капитонову». Даже очки, явно с обычными стёклами, придавали ей определённый шарм. Жму руку Чаковскому — главреду «Литературной газеты», который расположился справа от нашей красавицы и явно засматривался на круглые коленки, обтянутые чёрными чулками. Тот ещё типок — редкостный лицемер и карьерист, хотя пока изображает из себя чуть ли не либерала. В принципе, его участие в совещании понятно, ведь он достаточно долго возглавлял «Иностранную литературу».

Успеваю раскланяться с парочкой знакомых, как в конференц-зал входят ответственные товарищи и рассаживаются в президиуме. Во главе стола садится Месяцев, справа от него руководитель ТАСС Лапин, слева Козловский — верный пёс Суслова. Рядом с ним расположился суховатый дядечка, в очках с роговой оправой и брезгливым выражением лица. Один из замов Русакова, подсказывает наша нимфа. С противоположной стороны от представителя международного отдела ЦК, скромно примостился человек в элегантном костюме, делегированный МИДом.

Ситуация перестаёт быть томной. С учётом того, что кроме Месяцева и МИДовца, остальные председательствующие — идеологи, то обосновать свою правоту будет фактически невозможно. Вот и думай теперь, стоит ли лезть в бутылку, или технично слиться? Смысла воевать с ветряными мельницами не вижу. У меня есть свой план, вот его и надо осуществлять. С другой стороны, прогнут сегодня — значит, начнут атаку на все мои проекты. Ещё и Фурцева ничего особо не сообщила, прислав этого дурня Пархоменко. Вот даже не знаешь, что здесь и думать. Скорее всего, это знак в мою сторону, и не самый приятный. Мадам опять пытается ставить меня на место? Это мы ещё посмотрим!

Промелькнула мысль, что само обсуждение — это очередной этап противостояния или войны, который начался в верхах. Фурцева как-то обмолвилась, что позиции «сусликов» изрядно пошатнулись, и генсек сделал им откровенный выговор. И надо заметить, что идеологическая работа на предприятиях усилилась. Это коснулось даже киностудии Горького и нашего ТО. Но, как это всегда бывает с ограниченными людьми, они не поняли главного. Если публичный дом перестаёт приносить доход, то надо менять девочек, а не переставлять кровати.

«Суслики» взялись за дело чуть ли не с революционным задором. В трудовых коллективах парторгов загрузили новыми методичками, периодически предприятия посещали пламенные ораторы, появилось гораздо больше наглядной агитации, а на «Мосфильме» даже заказали цикл документальных фильмов. И вроде темы выбрали правильные — борьба с алкоголизмом, нарушение трудовой дисциплины, пропаганда здорового образа жизни, очень осторожно стали критиковать тему увлечения западной культурой. Только на выходе вышел большой пшик. Народ у нас идиотизмом не страдает, и прекрасно может отличить формализм от душевного подхода. Говорят, идеологи даже завалили заказами Самсона, который сейчас считается чуть ли не иконой неосоветского агитационного плаката, как его прозвали на Западе. Ну-ну. Кстати, скоро у бывшего друга выставка в нескольких европейских галереях. И демонстрировать он будет новый вид портрета, который украл у товарища Мещерского, который, в свою очередь, сплагиатил его в будущем. Но сейчас речь не Серёге.

Идеологи — люди твердолобые, но не кретины. Они прекрасно понимают, что начатую ими же войну уже проиграли. Поэтому решили прибегнуть к старому доброму административному ресурсу. Ну и навязыванию исключительно своей точки зрения, совершенно не обращая внимания на чаяния народа. Наше ТО нанесло по ним недавно мощный удар, хотя «суслики» пока этого не поняли. Если быть честным, то там самая настоящая ковровая бомбардировка, под которую должны попасть и другие ведомства. Молодая поросль сняла ряд документальных фильмов, которые пока идут в ограниченном режиме в кинотеатре «Фитиль» и кинозале «Театра киноактёра». И надо сказать, что первый показ вызвал очень неоднозначную и даже бурную реакцию. Меня пока за эти новаторские идеи не пинали, но жду в ближайшее время вызов на ковёр.

Что касается сегодняшнего заседания, то вступительное слово было предоставлено Александру Бовину. Уже достаточно известный журналист, приближённый ко второму отделу ЦК, и усиленно рвущийся наверх. Я человек иного поколения, и все эти «Международные панорамы», «Кинопанорамы» и прочие «Утренние почты» смотрел в интернете исключительно из-за того, что мой батя был яростным адептом Союза. Даже спустя много лет после его развала, он мне всю плешь проел, как тогда было хорошо, в том числе на ТВ. Вот юному Алексею и хотелось понять, что же такое необыкновенное показывало советское телевидение, и чем так плохо нынешнее. Поэтому имею общее представление о большинстве культовых программ шестидесятых-восьмидесятых.

Если брать Бовина, то он фактически не изменился. Такой же толстый, лысый и патлатый, только лицо не обрюзгло, и энергия из человека прямо прёт. В этой же энергичной манере он делал доклад. Мол, обязанность советского ТВ донести до граждан реальную обстановку в мире. На «вражеские голоса» Александр не намекал, но понятно, что речь идёт об идеологическом ответе. Хотя, мучают меня сомнения, что сталевар из Челябинска или хлобкоробка из Бухары, ночью прилипают к приёмнику, дабы услышать последние слухи со сплетнями. Говорил оратор грамотно, практически не заглядывал в бумажку и, можно сказать, что завладел вниманием аудитории. Если бы не постоянные отсылки к цитатам основателей марксизма-ленинизма, то его речь я бы назвал шикарной. Только Лёша Мещерский — старый циник и ему прекрасно видно, что всё это действо больше напоминает хорошо срежиссированный спектакль.

После Бовина слово неожиданно взял руководитель ТАСС. Говорил он по бумажке, казёнными фразами и производил отталкивающее впечатление. Моя реакция, скорее всего, связана с тем, что я помню, как Лапин просто уничтожил карьеры отличных артистов — Мондус, Ведищевой, Ободзинского, Мулермана, Кристалинской, Круголовой, и много кого ещё. Кстати, большинство этих артистов сейчас безумно популярны, и при этом обучаемы. Думаю, именно они в состоянии вести советскую эстраду в правильном направлении. А данный товарищ продвигал Кобзона. Как говорится — делайте выводы. Смотрю на Светочку и понимаю, что она с трудом сдерживает гримасу раздражения. Далее, по закону жанра, слово предоставили мне.

— Я с интересом выслушал мнение уважаемых товарищей. Но я не понял главного — для чего СССР нужна новая программа? В газетах и так хватает информации, обличающей звериный оскал капитализма и империализма. Получается, мы только визуализируем жестокость американцев во Вьетнаме или борьбу народов Катанги против бельгийских наёмников. Кому интересно десять раз прочитать, а потом ещё раз посмотреть, как в США процветает безработица и расизм?

— И что вы нам посоветуете, товарищ Мещерский? — подал голос Бовин, явно иронизируя, — Показывать последний парижский показ мод, скачки в Дерби или какие-нибудь пафосные автогонки?

Грамотный он мужик, даже про главные скачки в мире знает. Но товарищ не учёл, что перед ним нестандартный оппонент.

— Я полностью согласен с Александром Евгеньевичем, что передача должна начинаться с обзора важнейших политических и экономических событий недели, — моя следующая фраза вмиг стёрла самодовольную улыбку с его лица, — Только всё остальное — это какой-то бред, совершенно далёкий от реалий советского человека.

— Прошу вас выбирать выражения, — произнёс Месяцев, не дав высказаться Лапину.

— Это я ещё мягко выразился. Какая безработица или расизм? К чему нашему человеку смотреть за борьбой каких-то папуасов, чьи вожди продадут социалистическую идею тому, кто даст больше франков или долларов? — вижу, что глава ТАСС наливается краской гнева, — Основная задача подобной передачи — донести до телезрителя правду о жизни простых людей, их культуру, чаяния, научные и технические достижения. И ещё, у меня вопрос — где наши военкоры на местах? Куда делась великая советская школа военного корреспондента? Не мне вам рассказывать, какие люди доносили новости с фронта для советских граждан. Вы же хотите превратить отличную затею в обычную агитку, а постепенно она трансформируется в стандартную критику Запада.

— Если критикуете — значит, предлагайте. И что плохого в критике капитализма? — это опять Бовин.

— Не надо врать своему народу и считать его глупее, чем он есть. Именно это постепенно отталкивает людей. И определитесь с форматом передачи. Мы открываем мир для простого советского человека? Или это очередной этап пропаганды? Если второе, то хотя бы подойдите к работе не топорно, а продумайте все детали. Простого рабочего или колхозника вполне себе устроит кинохроника, как очередные людоеды, простите — бойцы народно-освободительного фронта устанавливают социализм в джунглях Африки. Но ведь есть другая аудитория, которая ориентируется на «вражеские голоса». Вот ей картинки с раздельным туалетом для белых и чёрных не хватит. Люди хотят знать немного иное и задают вопросы — пока себе, и знакомым, на кухне.

— И что это за вопросы такие? Вы говорите, товарищ Мещерский, не стесняйтесь, — проскрипел Лапин.

— Обыкновенные. Почему на Западе кризис перепроизводства товаров, а у нас надо стоять в очереди три часа, чтобы купить колготки или туфли? А если наши дамы увидят репортаж с парижского дефиле, товарищ Бовин, то они возьмут штурмом телецентр, заставив вас показать кадры полностью. Мужики же, узнав технические характеристики самых обыкновенных «Рено» и «Фольксвагенов», доступных европейскому среднему классу, понесут топить в Москве реке инженеров АЗЛК.

— Это возмутительно! Кто пустил врага советской власти на заседание? — уже не выдержал Лапин и его прорвало.

Но неожиданно вмешался Месяцев. Он-то дипломат, и за границей пожил.

— Давайте перейдём к сути. Что вы конкретно предлагаете, Алексей?

— По моему мнению, подобная телепередача — это окно в мир для простого советского человека. Разного рода контру, особенно из интеллигенции, вы ни в чём не убедите. Им «Радио Свобода» и «Голос Америки» гораздо ближе. Моё предложение — не врать. Пусть дозировано, но показывать жизнь разных стран такой, какая она есть. По возможности — вообще убрать идеологический контекст. Не надо рассматривать иностранцев исключительно сквозь призму политического строя, установленного в их странах.

— А как тогда, по-вашему, рассматривать людей, и что показывать? — Месяцев поднял руку, не дав слова Бовину.

— После общего политического и экономического блока, а также материалов наших военкоров, надо показывать, как устроена жизнь на Западе. Это же наш главный идеологический противник. Дураку понятно, что если мы покажем внешнюю картинку, то большая часть советских граждан задумается, а точно это мы живём при социализме, а не наоборот. Те, кто был за рубежом, прекрасно знают, почему. Но кто мешает рассмотреть жизнь простого американского или французского обывателя со всех сторон? Зачем опять заводить речь об эксплуатации и превосходстве нашего строя? Покажите реальную жизнь. Что далеко не каждая семья в Европе может позволить себе купить товары, которыми завалены их полки. Расскажите про тотальную закредитованность населения, невозможность получения бесплатного жилья и образования, огромные налоги, колоссальные расходы, идущие за оплату электричества и отопления, цены на ГСМ. Кстати, будучи в Англии, я читал интересную статью, сколько местных детей умирает или получает хронические заболевания из-за того, что родители просто не в состоянии нормально отапливать свои дома. Преступность, наркомания и много разных извращений, тоже не красят этот самый Запад. Донесите и убедите людей, что всё западное благополучие зиждется на реальном ограблении всего мира. Но надо сделать всё это грамотно, я бы сказал хирургически, но не рубить топором. Только кому это поручить? Лицемерам с шорами на глазах?

У-у-у! Что тут началось… Балагана, конечно, не было. Всё-таки в зале собрались авторитетные и уважаемые товарищи. Но чихвостили меня знатно, красиво вплетая в свои словесные кружева, вызывающие у меня рвотные позывы, цитаты классиков. Особенно отличился пёсик Суслова — Козловский. Умный, гад, и образованный — дворянин как-никак. Этот потоптался на мне от души. Лапин тоже выдал весьма жёсткую, если не оскорбительную оценку подобных мне товарищей, которые, оказывается, совсем не товарищи. В мою защиту выступила только Светочка и главред «Иностранной литературы» Рюриков, которые предложили перевести обсуждение в конструктивное русло.

Я же сидел, наблюдал за этими павианами и получал истинное наслаждение. Надо было им ещё пару сравнений подкинуть, с разницей уровня жизни в Союзе и на Западе. Только, думаю, это было бы лишним. Мне изначально было понятно, что нашу программу не примут. Но хоть немного взболтнуть это болото не мешает. Нет, они не поменяют своего мнения, но немного задумаются. Приказ генсека об изменении идеологического подхода никто не отменял. Здесь вроде важнейшая передача государственного уровня, столь необходимая на ТВ. А вдруг они облажаются? Ведь они сами слушают все эти «вражеские голоса» и очень не любят, когда над ними издеваются и говорят правду. Я даже не удивлюсь, если кто-то уже завтра сольёт сам процесс обсуждения передачи, уж больно бурным он вышел. В итоге заседание закончилось ничем, и его решили продолжить через две недели.

Уходил я из телецентра просто в изумительном настроении. Пакость? Ребячество? Возможно. Но это именно тот случай, когда тему не замылишь. Понятно, что наше ТО будут держать подальше от «Международной панорамы», но она точно станет другой. Может, ещё и ведущего более адекватного найдут. Или Бовина к стоматологу отправят и заставят зарядку по утрам делать.

А ещё я отказался от встречи со Светочкой. Судя по её заледеневшим глазам, это было ошибкой. Но надо как-то прекращать весь этот ералаш со своей личной жизнью. Только мнится мне, что товарищ Капитонова ещё не сказала своего последнего слова.

* * *

Моё отличное настроение, проведённое в делах, было нарушено совершенно с другой стороны. Удара я оттуда ждал, но думал, что сначала меня пропесочат за провокационное поведение в телецентре. Но речь шла не о совещании, так как события начали развиваться гораздо быстрее, чем я ожидал.

Сегодня министр была в непонятном для меня образе. Вроде стандартная причёска с шифоном, строгий костюм и безмятежное лицо. Меня даже по привычке угостили чаем с пряниками. Но где-то в уголках глаз Екатерины Алексеевной затаилась самая настоящая злость. Даже когда Фурцева устраивала мне разнос, и достаточно серьёзно ругала, её глаза были другими. Наконец, хозяйка кабинета не выдержала и приступила к причине моего вызова. Хотя, он мне и так известен.

— Не буду спрашивать, зачем? Главный вопрос — почему не поставил меня в известность? Ты понимаешь, что все действия, произведённые твоим ТО «Прогресс», связывают со мной?

Я уже говорил, что решил взболтнуть советское болото с нескольких сторон? Вот и представился повод. План у меня был готов давно, вернее, несколько сценариев. Молодой поросли режиссёров и сценаристов была поставлена задача снять нестандартные и очень жёсткие документальные фильмы, но в рамках существующей парадигмы. То есть — не нарушить сложившуюся систему советского фельетона. Но ребята оказались увлекающимися, и малость переборщили даже по моим стандартам. В итоге получились не новые серии для «Фитиля», а самые настоящие детективные расследования с далеко идущими выводами.

В СССР сложилась достаточно странная ситуация. Даже в ставших культовыми фильмами вроде «Берегись автомобиля», в открытую говорили о воровстве работников торговли. То есть, уже в шестидесятые это уже никого не смущало. В том же «Крокодиле» каждая третья карикатура про «несунов» или разгильдяев, а по сути — преступников, наплевательски относившихся к социалистической собственности. Только Лёша Мещерский был немного из другого времени и нашёл способ, как заставить задуматься советского гражданина.

Мы подошли к процессу основательно. Договорились с МВД — там, кстати, недавно сменился начальник. Именно Щёлоков, год назад, сделал объёмный доклад о колоссальных хищениях, и ставил вопрос ребром о жёсткой борьбе с массовым воровством. Только даже милиционеры не ожидали выводов, которые мы сделаем в фильме. Они думали, что это обычный документальный фильм. У нас же получилось что-то вроде политического пасквиля, но при этом основанного на железобетонных фактах.

В общем, были кадры тёток, завёрнутых в целые гроздья сосисок, мужики, прячущие под пальто по двадцать килограммов окороков. Описание схем, как воровали экспедиторы при сдаче товара в магазин, махинации при приёме скота на комбинаты. Это касалось «несунов» и мясной продукции.

Вторая короткометражка посвящалась процессу перевозки и хранения продуктов на овощных базах. Горы гниющего картофеля, моркови и капусты, могли взбесить любую домохозяйку. Также описание разного рода махинаций, но уже с овощной продукцией.

Как вишенка на торте, был взят кадр с Волчек и Мироновым из «Берегись автомобиля». И далее шло описание афер в розничной торговле, в том числе знаменитое мошенничество с обёрточной бумагой. Немного коснулись парочки ресторанов — как искусственно создаётся дефицит мест, и людей пускают туда за деньги.

Особо глубоко не копали — опасное это занятие. Просто сделали три короткометражных фильма с описанием вполне известных всем преступлений, которые вроде уже стали считаться нормой. А теперь представьте себе, что первая часть небольшой картины озвучивается девушкой со звонким голосом, которая просто возмущённо перечисляет совершаемые махинации. Затем депрессивная музыка переходит в более агрессивную, и уже мужской голос в стиле Полянского из «Криминальной России», начинает нагнетать. После кадра с гниющей капустой, идёт пустая полка универсама с двумя вялыми кочанами и скуксившейся до размера ореха картошкой, которыми даже скотину кормить опасно. Тётка, обмотанная килограммами сосисок — и многометровая очередь за продуктами. И голос, доверительно сообщающий, сколько детей осталось без любимой еды на завтрак. То же самое, когда были показаны полки с отсутствующей бытовой техникой, которую можно получить за надбавку в карман продавца. Нам даже удалось с небольшой камерой провести операцию с визитом в ресторан за взятку, и снять разговор с продавщицей отдела холодильников. И всё это под гнетущий комментарий.

Даже меня пробрало — будто вернулся во времена своего детства. Чего уж говорить про местных! Сама творческая группа, когда смотрела финальную озвучку, которую я делал отдельно, была реально шокирована.

Но самым главным в фильмах было не это. В конце каждой мини-картины поднимался вопрос. Почему мы называем воров «несунами»? Почему граждане, из-за которых пустуют полки магазинов, могут получить только взыскание за халатность, даже не заплатив штраф? Почему работники торговли уже никого не стесняются и продают товары, произведённые советской промышленностью, с собственной наценкой? И ещё несколько таких «почему».

А затем в конце был небольшой вопрос, но очень важный. Почему власть бездействует? Мол, наша доблестная милиция не может наказать всех, так как воры отделываются штрафами. Где народный контроль, парторги и прочие первичные партийные ячейки? Почему самоустранились? Куда смотрят депутаты, которых избирал народ? Советский человек умеет читать между строк, поэтому прекрасно понял, что вопросы адресованы верховной власти.

И, как маленькая ремарка, чтобы окончательно шокировать непривыкшего к подобному формату зрителю, шла статистика. Мол, в 1966 году было украдено столько мясных продуктов, что можно было полностью покрыть их дефицит в таких городах, как Казань и Новосибирск одновременно. А если взять в расчёт сгнивший и неубранный урожай, а также катастрофические потери при перевозке и хранении — то хлеба и овощей хватило бы на Ленинград и область, а может, и больше. Но мы рассматривали только ситуацию в РСФСР. В других республиках ситуация может быть гораздо хуже. Цифры, на самом деле, просто ужасающие.

Каплан пил валериану, запивал ей водкой, закусывал мацой и просил меня не пускать фильмы даже в ограниченный показ. Молодёжь, впечатлённая конечным результатом, наоборот, была на моей стороне и требовала огласки. В общем, мы аккуратно обошли приёмную комиссию, и запустили фильмы под видом фельетона. Скандал разгорелся сразу, и по Москве поползли слухи. Удивительно, что Фурцева вызвала меня всего лишь на третий день, после начала показа, который, кстати, шёл до сих пор. Народ осаждал два небольших кинотеатра, но билетов просто не было. Пришлось даже увеличить количество сеансов, хотя это не принято.

А ларчик открывался просто. На премьерный показ к нам, в ТО, я пригласил Цуканова, который очень впечатлился фильмом. И уже через день плёнка поехала в Заречье к одному простому зрителю. Некоторое время «дорогой Ильич» переваривал увиденное, а мы пока запустили фильмы в народ, пусть и ограниченно. Как оказалось, Брежнев умеет рычать и быть весьма жёстким. Это мне позже по секрету сказал Георгий Эммануилович, пока я этого не знал. Хотя, уже после просмотра, он дал мне добро на дальнейшую демонстрацию картин. Что говорит о многом. Поэтому нельзя сказать, что на встречу с Фурцевой я приехал в полном неведении.

— Ты понимаешь, что фактически разрушил свою карьеру? Это хорошо, если за тобой завтра не придут! Но тебе не привыкать! — зло чеканила слова министр, — Одним махом обгадить половину министерств страны, ещё и задеть партию! Мещерский, ты понимаешь, что это чуть ли не пощёчина Косыгину? А «Минторг» и «Минсельхоз»? Зарубежные голоса уже второй день подряд смакуют подробности твоего гнусного пасквиля. А теперь представь — каково мне? Потратить столько лет на возвращение, и из-за какого-то провокатора — всё насмарку. Тебе же, вон, квартиру выделили, разного рода подарками осыпали. Любовниц куча, даже иностранок! Чего не жилось спокойно?

Возмущение Фурцевой понятно. Она-то влезла обратно в ЦК, наверняка вступила в какую-то группировку и далее думала паразитировать на моих идеях. Или вообще сделать из мальчика Алёши послушного слугу, выполняющего все прихоти хозяйки. Теперь же на неё ополчатся собственные соратники. Насколько можно верить одному источнику, она даже не дала ход моей просьбе на поездку в США. Я нужен был здесь. Для чего — сам не пойму. Может снимать агитационные фильмы? Но, кроме наглядных пособий, надо заниматься делом, а не только языком молоть.

Понятно, что мой демарш ничего в стране не изменит. Вот только он немного всколыхнёт народ, который просто обязан задуматься. И на встрече с парторгами и своими депутатами, люди начнут задавать неудобные вопросы, на которые у товарищей нет ответа. Потому что сама система уже прогнила. Надежда только на Ильича, которого пока не начали опаивать какой-то гадостью, и он вполне вменяем. Хороший пример — его наезд на идеологов. Может, сейчас хоть немного начнут решать назревшие проблемы? Хотя, верится в это с трудом. Посмотрим, чем всё это закончится, но с Екатериной Алексеевной мне больше не по пути.

— Знаете, чем мы с вами отличаемся? — задаю вопрос удивлённой Фурцевой и сам на него отвечаю, — Я забочусь о своей стране, а взобравшиеся высоко на вершину — хотят всеми силами сохранить личную власть и привилегии. И очень многие проблемы простого человека отходят на второй план.

— Вот как ты думаешь о советской власти?

Не дав министру произнести очередную пафосную чушь, перебиваю её.

— Почему власть имущие всегда считают советской властью именно себя? По нашей Конституции — власть принадлежит народу, а вы только его слуги, которым он доверил руководить страной. Просто вы об этом постоянно забываете, как и о пролетариате с крестьянством, считая его бессловесной скотинкой, — такого ответа Фурцева точно не ожидала и глотала воздух, как выброшенная на берег рыба.

Я же решаю её добить и окончательно расставить акценты.

— Что касается вашей подачки, в виде квартиры. На те, деньги, которые государство уже заработало и заработает в ближайшее время всего лишь на двух моих полнометражных картинах, можно построить новую высотку. Поэтому не надо попрекать меня заработанным.

Может, всё это и зря, но когда-нибудь я бы всё равно психанул. А сейчас просто поставил на зеро в выборе новой «крыши». Её в любом случае надо менять и переходить на более высокий уровень. Хреново, что если нолик не выпадет, то пострадают неплохие люди. С другой стороны, таких профессионалов пойди найди. Если не будет откровенных репрессий, то их расхватают, как горячие пирожки в базарный день. Да и не должно ничего особого случиться. Пошумят и успокоятся. Это я просто психанул, вообразив себя былинным героем. Сражаться с ветряными мельницами — дело глупое и неблагодарное. Ну не могу я просто так смотреть на эту ситуацию, и ничего не делать. Да и ситуация уж больно удачная, грех было не рискнуть. С одной стороны — события в Чехословакии, с другой — охлаждение Брежнева с идеологами. Власть сейчас явно растеряна и на перепутье, хотя внешне СССР могуч и нерушим.

Выйдя из «Минкульта», поднимаю воротник своего модного пальто и иду в сторону метро. Как мне надоел весь этот маразм! Да и сам я тот ещё балбес!

Глава 13

We're in Hollywood

Where your dreams come true

And there is something in me

I can't believe what I see

Как поётся в песне «я там, где мечты становятся реальностью», но что-то внутри не даёт мне покоя. Если честно, то на меня навалилось столько всего, что даже неизвестно где мне искать этот покой. Единственное, что прошло спокойно и в штатном режиме — это перелёт из Москвы до Лос-Анджелеса с пересадкой в Нью-Йорке. А вот до этого была целая череда балаганов в итальянском стиле. Или это была классическая комедия дель арте с сеньором Панталоне, Дотторе, Скаррамучча, Изабеллы и Коломбины, ведь мы же культурные люди.

Но вроде всё утряслось, и мне дали разрешение на вылет. Или решили быстрее сплавить из страны, дабы я не выкинул чего-нибудь нового. В итоге, я неделю бегал как ошпаренный, сдавая все дела Каплану и назначая ответственных за отдельные проекты. Ещё мы, наконец, закончили клип с Ясным, но решили, что обнародуем его после моего возвращения. Заодно я подбил Гену спеть одну вроде как несерьёзную песню из моего времени, которая в советских реалиях могла трактоваться весьма оригинально.

Кстати, Голливуд мне никто показывать не собирался. Мы с Дино только посетили продюсера Эванса, а далее меня отправили пахать. Это не фигура речи, так как работаю я сейчас более двенадцати часов. Для этого у меня есть два персональных переводчика, сменяющих друг друга через день и одна машинистка, которую я видел всего пару раз. Самое забавное, что поселили меня не в Лос-Анджелесе, а в Сан-Бернардино. Здесь у «Парамаунта» своё офисное здание, где работает самый разнообразный народ. Ведь киностудия — это не только съёмки и актёры.

Вот и мне выделили небольшой офис, благо с кондиционером. Плюс «двое из ларца одинаковых с лица». Хотя, надо заметить, что переводчики заметно отличаются. Потомок русских иммигрантов Алек Беглофф, был полноватым мужичком лет сорока, немного суетливым, с вечно потными руками и бисеринками пота на лбу. По-русски Алек говорил вообще без акцента, немного академично, но при этом владел советским деловым слэнгом. А это прямо-таки кричало, что дядя имеет отношение к разведке, пусть и не является штатным сотрудником. Второй толмач — Джек Грин, а по сути, Яша Гриневский был немного иного склада. Эдакий правильный еврейский мальчик, который два года назад приехал покорять «Империю Грёз» из Бруклина. Он был неплохим автором, писал рассказы, но главное, его мечтой был полноценный сценарий. Думаю, его и приставили ко мне, потому что человек уже работал в этом направлении, плюс неплохо знал русский. Кстати, на еврея он был совершенно не похож. Предки у него приехали из Белоруссии и Польши, внешностью он тоже походил на выходца из тех мест.

Но всё это лирика. Главное — это титанический труд. Мы долго обсуждали с Дино будущий фильм, в первую очередь его длительность. Предварительно, остановившись на 160–180 минутах длительности картины. Для этого времени — это вполне нормально, так как двухчасовой фильм скорее норма, чем исключение. Сеансы часто идут с перерывами на антракты. Та же «Клеопатра» вообще длится под четыре часа. Но меня сейчас волновало иное. Минута фильма — это примерно один или полтора листа текста. Сценарий в русском варианте у меня был листов на двести пятьдесят. Поэтому мы не только переводили текст на английский, но и правили, убирая лишние моменты. Вернее, редактировал всё я, потому и работал на износ.

К концу первой рабочей недели, начинаю ощущать, что просто эмоционально выхолощен. Ещё надо учитывать смену часового пояса и климатической зоны. Хотя климат в Сан-Бернардино гораздо мягче, чем на побережье и, тем более России. Здесь вообще чудесные лесные пейзажи, по крайней мере, они видны издалека. Но погода всё-таки отличается от ноябрьской Москвы. Так что тяжело было не только морально, но и физически. Хорошо хоть у меня есть возможность два раза в день звонить в Москву. Чем я пользуюсь и регулярно созваниваюсь с Аней, Капланом, Моисеичем и Пузик. Принцесса после рождения дочери сразу активизировалась и требовала дополнительного внимания. С Оксаной мы решили, что она продолжает серию рассказов про Терешко, и заодно начнёт писать сценарий второго сезона.

Кстати, в начале года стартует первый полноценный советский телесериал, что является нашей совместной победой. Перед отъездом я посетил съёмочную площадку, посмотрел материал и остался доволен. В эти времена ещё не начали гнать откровенную халтуру, поставив её на поток, как в XXI веке. Поэтому нам точно не будет стыдно перед зрителями.

Только всё это не спасало меня от эмоциональной выхолощенности. Ведь, кроме работы, даже поговорить толком не с кем. Алек предлагал сходить в бар и пообщаться, но какой-то он мутный. Я лучше в номере гостиницы приму вискарика на сон грядущий и подумаю о жизни своей бедовой, чем буду пить с засланным казачком.

* * *

И тут как снег на голову свалился Франческо. Отель у меня нормальный, а не какая-то ночлежка, поэтому администратор предупредил, что ко мне гость. Быстро одеваюсь и спускаюсь в лобби, где вижу улыбающегося итальянца. Ну, прямо подарок!

— У меня были проблемы с визой. Чёртовы американцы! Но я приехал, как только смог. Надеюсь, что это не помешало твоей работе?

Франческо тараторил в своей манере, ведя машину и немного меня пугая, так как на дорогу он почти не смотрел.

А посмотреть было на что. Понятно, что иная природа, на которую я особо внимания не обращал, так как уже насмотрелся. Дело в другом. В первую очередь в глаза бросается благоустроенность. Америка по размеру ничем не меньше европейской части Союза, а Калифорния площадью не сильно уступает Южному федеральному округу моего времени. Так вот, здесь люди развивают инфраструктуру — качество дорожного полотна, огромное количество заправок, отелей, магазинчиков и разных салонов по дороге до Лос-Анджелеса. Сам город, который мы проехали насквозь в сторону пляжа, тоже произвёл самое приятное впечатление.

Я прекрасно понимаю, что это один из самых богатых городов мира, на территории страны, где последние боевые действия закончились сто лет назад. Мне известно и о районах, куда белому человеку лучше не соваться. Но если брать общую картинку, то СССР просто поражает своей серостью, неухоженностью и неустроенностью. И ведь я сейчас о Москве, а не каких-то провинциальных городах. Что мешает просто строить разнообразные дома или просто их покрасить в разные цвета? А кто запрещает следить за дорогами, которых просто не хватает в стране? На немалой части даже европейской части вместо дорог — направления. Про доступность сферы услуг и её разнообразие, остаётся молчать в тряпочку. На фоне недавних фильмов, когда я сам попытался убедить народ в том, что власть неспособна решить элементарные вопросы, стало совсем грустно.

Нет, в СССР пытаются наладить жизнь, даже устроить людям праздник, в меру своих сил. Только элементарные вещи преподаются, как мощнейшие достижения. Чего такого необычного в создании условного парка развлечений или открытия игровой площадки? Для нормальной страны — это обыденность и праздник для местных жителей. Власти же превозносят обычное явление, как невероятное достижение. Та же программа расселения из бараков, которая растянется, чуть ли не до XXI века. В чём проблема сделать упор на кооперативное и индивидуальное строительство? Почему условный житель Литовской или Узбекской ССР может спокойно строить себе дом, а житель РСФСР этого лишён? Программы нет в пятилетнем плане, и она сильно повлияет на общее состояние дел в стране? Тогда может передать все ресурсы республикам и пусть они сами занимаются строительством? Так, ведь это поставит ребром вопрос отопления, вернее газификации, обязательного производства отопительных устройств. Но всё это решаемо, были бы фонды. Самое главное — нельзя будет откровенно выкачивать ресурсы из России, и перераспределять их более нуждающимся регионам. Ведь, по сути, только три республики СССР имеют бюджетный профицит, а из РСФСР ещё и выкачивается до половины подоходного налога.

Ладно, чего-то меня понесло не в ту сторону. Но я до сих пор не пойму, почему не организовать такую программу, раздав людям по 6–10 соток земли? Заодно будет частично решена проблема с овощами. Только за «А» последует «Б», когда придётся развивать транспортную, торговую и иные инфраструктуры. Это ведь надо жопой шевелить, проявлять инициативу, создавать фактически новые подразделения промышленности. А так получил план, надул щёки и потребовал у халдеев, сиречь народа, его выполнения. То, что люди живут в самых настоящих трущобах, и это в первую очередь касается русских, никого не интересует. Мы лучше отчитаемся об очередных успехах на партсобрании и перед вышестоящим начальством. Бесит.

Как-то в Москве и в поездках по России меня такие мысли не посещали. Но побывав в Европе и сейчас будучи в Штатах, стал понимать колоссальное отставание СССР во всём. Может, прав был Иван Грозный, что русскому человеку нельзя надолго уезжать на Запад?

Нет, у нас хватает плюсов, которые Западу и не снились. Только страной, к сожалению, руководят невежды. Большая часть Политбюро действительно не имеет нормального образования. Ещё они привыкли мыслить в масштабах государства и даже мира, совершенно забыв о простом человеке. Мол, дали семье «двушку» на тридцать квадратов — пусть радуются убогие. То, что хозяйственный мужик может построить себе дом и жить в более комфортных условиях, в расчёт даже не берётся. Так может и рождаемость бы повысилась в просторных домах, а не клетушках. Но мы лучше наклепаем ещё несколько тысяч танков, их же стране так не хватает. Заодно отправим автоматы с тёплыми одеялами в Экваториальную Гвинею, пусть тамошние людоеды разрушают свою страну и строят социализм.

Мрачные мысли закончились, когда мы подъехали к Малибу. Ну, не мог я себе отказать в удовольствии скататься на этот культовый пляж. Ещё бы взять с собой Аню и хорошо провести время. Только сейчас со мной пухлый итальянец. Хотя, тоже не самая плохая компания. Ха-ха.

Машину мы припарковали на огромной парковке, захватили пару пледов и пошли в сторону моря. Жалко, что сейчас не сезон, хотя народу вокруг прилично. Всё-таки тут хватает разнообразных развлечений. Здесь отличная набережная и достаточно кафешек. Но мне хотелось немного посидеть у моря. Радовало, что среди публики практически нет чёрных и латиносов. Наверное, Америка и Калифорния, в частности, доживает последние счастливые деньки классической европейской цивилизации, перед началом новой безумной эры. Я не расист, просто негров не люблю. А если без шуток, то предпочитаю здоровое общество без дикой преступности, наркоты и всяких гетто.

В СССР тоже есть проблемы с уголовщиной, да и хулиганство — самая настоящая проблема, но всё пока удаётся контролировать. Здесь же вскоре целые районы захватят этнические банды, и начнётся новая жизнь, постепенно разлагающая привычный уклад. Сейчас же просто благодать — умопомрачительные виды, приятная, доброжелательная и главное — белая публика. Что ещё нужно для полного расслабления. Я даже не ожидал, как меня вымотала последняя неделя, и в каком жутком напряжении приходилось себя держать.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Франческо прилетел через океан точно не смотреть на местные виды. Мы нашли уютный ресторанчик, естественно, итальянский. Ди Марко сделал заказ, а пока мы приступили к аперитиву. Есть всё-таки на Западе определённые вещи, которые были сметены революционной толпой и затоптаны подкованными грязными сапогами. Культура пития была утрачена в первую очередь. Хотя уровень нынешних советских ресторанов, качество блюд и цены, просто поражают любого иностранца. Да и я в первое время был изрядно шокирован.

Доев лазанью, запил её очередным глотком весьма недурного местного вина, я приступил к разговору. Мы специально сели немного вдали от публики, рядом с музыкальным аппаратом. Поэтому услышать нас было проблематично, а чьё-то навязчивое внимание можно сразу определить.

— Вы привезли все документы? Кого хотите поставить управляющим?

— У меня есть одна родственница, — удивил ответом итальянец, — Вдова с тремя детьми. Перед замужеством работала в банке, и неплохо знает фондовый рынок. Её выбор я мотивирую тем, что нам не нужен какой-нибудь молодой авантюрист или старый неудачник. Лаура — идеальный исполнитель, к тому же разбирается в финансах. Я познакомлю вас, когда вы полетите обратно через Париж.

— Хорошо. Мне действительно надо к Луи Виттону. Пора закрыть один контракт и подписывать новый. Заодно успею снять пару роликов.

— Меня всегда поражала ваша работоспособность, а главное — разносторонность, Алексей. Только есть не особо положительные новости. Говорят, что Гастон очень плох, поэтому вам надо поторопиться. Вряд ли его наследники откажутся от обязательств, но они могут их пересмотреть, — Франческо развёл руками, как бы выражая сочувствие.

Вообще, он был классическим итальянцем, и жесты были частью его мимики.

— Когда мы начнём играть по-настоящему? — у собеседника аж глаза загорелись, как у заправского лудомана.

— Согласен, что нам пора выползать из песочницы. В начале года сбросим все немецкие бумаги. Только не будем трогать сами марки, их курс, в отличие от бумаг, постоянно растёт.

— Но ведь последние три года и акции растут, причём весьма неплохо.

— Это было наше первое дело. Были обкатаны мои аналитические выкладки, заодно немного заработали, — делаю ещё глоток вина и продолжаю, — Скоро у меня будет более солидная сумма от Луи Виттонов. Начинать играть по-крупному, имея сто тысяч марок в кармане — глупое занятие.

— Не забывайте про мои двадцать пять процентов и если надо, то наша семья всегда вас поддержит! — пылко произнёс Франческо, — А на обмене франков на марки мы с вами тоже неплохо заработали!

Кстати, проверку небольшими деньгами мой импресарио полностью выдержал. Мне кажется, им двигал азарт игрока и ощущение того, что он прикоснулся к какой-то тайне. Не удивлюсь, если он считает меня мистиком или колдуном. Проскальзывало иногда в его речах, нечто подобное.

— Все договорённости в силе. Жалко, что у нас не было достаточно денег в начале года. Можно, было ещё больше заработать на девальвации франка. Но это наш первый опыт, а он дорого стоит. По приезде в Париж я подготовлю список, куда мы будем инвестировать в следующем году. И давайте остановимся на том, что двадцать пять процентов для вас — это хорошо. Вашей семье я и так передал интересную информацию по золоту, вот пусть по ней и работают.

* * *

Франческо подбросил меня до гостиницы, а сам укатил обратно. У него какие-то дела в Л-А, а завтра вечером самолёт. Я же вымылся и улёгся на кровать, изучая советские газеты, которые были доставлены мне из посольства. Телевидение в США специфическое, и чтобы увидеть мировые новости, надо подключать специальные каналы. «Западные голоса» здесь не ловятся, но вот свои радиостанции относительно вменяемые. По их словам, в СССР сейчас идут какие-то невидимые шевеления, но никакой конкретики не прозвучало.

Открыл для начала «Правду» четырёхдневной давности. Я как раз уехал после ноябрьских, когда и могли начаться определённые перестановки. Пробегаюсь по первой полосе — полёт «Протона-4», поздравление ЦК компартии Греции с юбилеем, приезд каких-то негров, таёжным сёлам обещают провести газ и что-то про творческий союз молодёжи. Прямо непорядок какой-то — нет ни одного слова «про дорого Ильича». В моё время главные новости страны шли в формате «всё о нём, ещё раз о нём, снова о нём, во всём виноваты американцы, о хохлах, о Сирии и немного, о погоде». Вот тебе и дикий тоталитаризм на фоне процветающей демократии моего времени. Центральная газета КПСС и ни одного слова про заслуги вождя. Просто мистика какая-то! Всё про рабочих да колхозников, также вспоминают комсомол и чуть реже деятелей культуры. Не забывают про руководящую роль партии, но особо ничьи фамилии не выпячивают.

В «Известиях» вообще тишина. На полстраницы статья «К коммунизму» и разного рода региональные новости. Давненько я не читал советских газет, кроме Светочкиного приложения, конечно. Что-то излишне много пафоса и на удивление мало внимания уделяется, непосредственно знаковым фигурам страны. Может, всеобщая вакханалия вокруг Брежнева ещё не стартовала? Но пока газеты действительно освещают события и новости, пусть и под специфическим углом, не выпячивая роль руководителей страны. Надо будет попробовать поймать какую-нибудь волну, а то информационный вакуум, начинает немного напрягать.

Откладываю газеты в сторону и включаю телевизор. В США, кстати, вовсю идут разнообразные сериалы и ток-шоу, которые занимают львиную долю прайм-тайм. Мне, с одной стороны, завидно, что за достаточно короткий срок люди сумели так раскрутить развлекательное телевидение. Но берёт и определённая гордость, что я сумел обуздать свои хотелки. Наше ТВ пойдёт иным путём и будет делать упор на информацию с развлечениями, но с акцентом на образование. Кроме парочки совершенно лёгких передач вроде «Утренней почты», всё остальное носит специфический характер. При этом наше ТО старается обойтись без идеологического момента, делая акцент на воспитательную и образовательную часть. В Америке всё уже достаточно бездуховно, и не несёт никакой цели, кроме как дать человеку возможность отключить мозги, и впарить какую-то хрень во время рекламной паузы.

Не заметил, как отрубился, так и не выключив телек. Всё-таки день был насыщенный, ещё и в дороге провёл более четырёх часов.

* * *

Следующее утро началось с подъёма в шесть утра и стандартной пробежки. Решил не лишать себя удовольствия и пользоваться достаточно приятной погодой. Народ здесь пока не ударился в ЗОЖ и бегунов в местном парке гораздо меньше, чем сейчас лыжников на московских трассах.

Далее, душ, лёгкий завтрак в ближайшей кафешке и поход в офис. Благо город не очень большой и разместили меня очень удобно. Американцы всё больше перемещаются на машинах, но для меня пятнадцать минут пешком в радость. Чувствую, что приеду домой, скинув пару-тройку килограммов. В Москве я больше делаю упор на гири, хотя стараюсь ходить как можно больше.

Два часа работы до прихода Алека и потом безостановочный конвейер вплоть до ланча. Хорошо, что американец не курит, а то это могло стать проблемой. Делаем только перерывы на кофе-брейк, в моём случае чай или воду, и снова в бой. Обедаем мы раздельно. Мне и так неприятна физиономия переводчика, надо хоть часик от неё отдохнуть.

С удовольствием съедаю бифштекс с овощами и наслаждаюсь чаем. Здесь его подают зачем-то со льдом, но это лучше, чем кофе. Полистал городскую газету для общего развития — ничего интересного. Аккуратно рассмотрел местную публику, в первую очередь женскую. Есть пара интересных экземпляров. Вчера на Малибу красивых девушек было явно больше. Может, они туда приходят знакомиться? Или это старая байка, что в Л-А самая высокая концентрация красивых женщин на всю Америку? Не знаю, но заводить здесь какие-то контакты я бы пока не стал. Уж больно местные любят судиться, и не хочется попасть в неприятную историю. Взглянув ещё раз на двух миленьких девиц, явно из ближайшего офисного здания, побрёл продолжать работать с потным и склизким Беглоффом.

Ещё с утра меня не покидало ощущение, что американец русского происхождения нервничает.

— Алек, может, ты заболел? Ты сегодня какой-то странный. Давай позвоним Грину, и он тебя заменит?

Беглофф начал потеть ещё сильнее, казалось, куда уж дальше.

— Всё хорошо, Алексей! Просто вчера был тяжёлый день, — переводчик странно подмигнул, — Но я готов отработать положенное время.

Это Алек на перебор с алкоголем типа намекнул? Чего-то иммигрант не похож на ловеласа, который всю ночь кувыркался со знойной красоткой. Не уверен, что ему даст и обычная девушка.

— Ладно, проехали! Давай ещё раз пробежимся по эпизоду сорок девять. Я тут немного подумал и решил внести пару изменений в диалоги.

Но всё равно, оставшаяся часть дня шла туго. Переводчик постоянно путался, излишне часто бегал в туалет и вообще порядком меня достал. Наконец, рабочее время закончилось, и толстячок быстро покинул кабинет. Даже забыл забрать готовый текст для передачи стенографистке. Идиот! Собираю нужные листы, упаковываю их в конверт и кладу на его стол. Хотя, завтра, вроде, работает Грин. Парни решили поменяться на один день, чему я не собирался препятствовать.

Вечером я зашёл в новую забегаловку, типа кафешки с достаточно просторным залом. Народу набилось уже достаточно, но немного уставшая официантка нашла мне столик. Заказал на первое суп с креветками, захотелось похлебать чего-то лёгкого, хотя принесённое варево не особо походило на жидкую пищу. Чую, что второе я не съем, с учётом огромной тарелки с салатом. Решаю, что раз я сегодня без второго, то можно пропустить бутылку вина, которое здесь весьма недурного качества.

И вот значит, я только съел суп, выпил бокал и добрался до весьма необычного салата, как слышу приветствие по-русски, с небольшим акцентом. А затем какое-то тело приземляется за мой стол.

Обыкновенный мужик. Белый, русоволосый, взгляд голубых глаз скрыт за толстыми стёклами очков, одет в лёгкий плащ, который он повесил на спинку стула, оставшись в сером пиджаке. Чего-то подобного я ожидал, но не так быстро. Ну и поведение Беглоффа намекало на какое-то неординарное событие.

— Позвольте представиться, — начал незнакомец хорошо поставленным голосом, сразу начав дружелюбно улыбаться.

— Смит, агент Смит. Я буду звать вас так, — пресекаю сентенцию гостя, наливая себе новый бокал весьма недурного белого.

Улыбка на миг сползла с лица агента, но он быстро взял себя в руки.

— Приятно иметь дело с умным человеком, товарищ Мещерский, — опять козырнул весьма неплохим произношением собеседник, — Может, я тогда сразу перейду к делу, без словесных кружев?

Грамотный, чёрт! Реально хорошо знает язык, ещё и применяет специфические обороты. Не удивлюсь, если он и в психологии разбирается. Только Лёша Мещерский не совсем советский человек. Плюс он пересмотрел столько шпионских фильмов, что ситуация вызывает у него скуку вперемежку со злостью. Ну, а как бы вы ещё отреагировали на вторженца, который помешал заняться мне главной русской забавой за границей — тоской по Родине под хороший алкоголь? Шучу, конечно, но нормально выпить и обдумать некоторые моменты сценария этот дядя мне точно помешал. Тот, не теряя времени, уже суёт мне большой конверт.

Делаю глоток вина, ставлю бокал и смотрю, чего там мне передали. А неплохое качество фотографий. Может попросить парочку для своего альбома? Да и сюжеты там просто отличные! Мы с Анитой целуемся в Париже на улице, то же самое, но уже в гостиничном номере. О, а вот это интересно! Это как так нас подловили, чуть ли не в процессе? Кстати, это был наш последний день вместе, и встреча происходила в Стокгольме. Вернее, в загородном доме актрисы, достаточно далеко от шведской столицы. Кидаю конверт на стол и нагло ухмыляюсь.

— Мистер Смит. Я горжусь, что меня любила такая волшебная женщина и ничуть не стесняюсь огласки. К тому же, примерно похожие фотографии, вы можете увидеть в итальянских и английских жёлтых газетах. Если у вас есть копии, то я бы взял себе пару экземпляров на память.

— В момент встречи с миссис Экберг вы были уже обручены. Вас это не смущает, насколько я вижу. Но может, у вашей невесты будет совершенно иное мнение? — гаденько ухмыльнулся собеседник.

Явно, что-то пошло не так, и я сломал ему шаблон. Он либо рассчитывал на другой формат разговора или недостаточно меня просчитал. Хотя, наверняка меня изучал целый отдел. Потому он и ведёт себя не особо дружелюбно, хотя, по идее, должен вызвать мою симпатию.

— В Советском Союзе, много красивых и умных девушек. Поверьте, я переживу расставание с Анной. Мне будет нелегко, но всё проходит, как говорил один еврейский царь. У вас что-то ещё или я могу продолжить ужинать? — указываю рукой на недоеденный салат.

М-да. Дядя явно разозлился. Скорее всего, он не условный вариант Джеймса Бонда, а просто грамотный клерк-вербовщик. Не хватает ему выдержки. Да и слабоват он духом — быстро теряет самоконтроль.

— Мы располагаем точными сведениями, что у вас есть заграничный счёт, Мещерский, — оказывается я уже не товарищ, это агент подчеркнул не просто так, — Также совместно с господином ди Марко, недавно прилетевшим в Соединённые Штаты, вы имеете инвестиционный фонд, зарегистрированный в Швейцарии. Если мнение невесты для вас неважно, то, что скажут в Союзе на подобный казус?

Чего они все докопались до моего счёта? Это ведь «свободный мир», частная собственность и прочее бла-бла-бла. Ладно бы я деньги украл. Так, ведь с них Франческо уплатил налоги. Да и Луи Виттон тоже переводил мне чистые суммы. Где ваша свобода предпринимательства? А право на личную жизнь? Эти папарацци похуже всяких парторгов, рассматривающих под микроскопом моральный облик простого труженика.

— Смит, у меня к вам будет просьба, — агент с трудом скрыл улыбку, наверняка думая, что рыбка на крючке, — Дайте мне спокойно поужинать. Ответ я передам через вашего Беглоффа, как его увижу.

Собеседник не сразу понял, что его просто выпихивают из-за стола. Через несколько секунд он встал, взял плащ и развернулся.

— И ещё, агент? — говорю ему в спину, — В советском законодательстве нет наказания за осуществление трудовой деятельности за рубежом. У нас просто в голову подобное никому не могло прийти.

Глаза обернувшегося Смита просто сделали мой вечер. Салютую ему бокалом с вином и поворачиваюсь к салату.

Нет, вначале я изрядно напрягся. Потом немного взял себя в руки и стал вести себя максимально вальяжно. Даже с учётом того, что на мою вербовку пригласили какого-то странного типа, американская разведка должна понимать — в СССР ничего не делают просто так. Тем более никто не отпустит за границу такого персонажа, как я. Но об этом чуть позже. Пока же, я думаю, заказать вторую бутылку и попробовать новый салат. Вечер меланхолии вдруг был разбавлен неплохой развлекательной программой. Надо это хорошенько отметить. А то завтра опять этот опостылевший перевод.

Глава 14

— Скажу честно — не ожидал! — воскликнул Эванс, — Я даже больше поражён скоростью работы, чем именно сценарием. Черновик мы с Дино уже изучали, и общее представление у меня есть. Но такой уровень достоин лучших специалистов Голливуда!

Мели, Емеля, думаю про себя, а сам с удовольствием расположился в удобном кресле и пью отличный чай. Продюсер принимал нас в своём кабинете, и надо сказать, что его уровень комфорта с функциональностью просто поражает! Нет, над головой продюсера не висел портрет Джексона, а небольшой стеллаж вдоль стены был заполнен исключительно справочной литературой. Просто сама обстановка — удобная мебель, всего один телефон и аккуратные подставки для бумаг, небольшой селектор для связи с секретарём располагался рядом с декоративным пресс-папье. Для выходца из XXI века, всё это — детский сад. Но в 1968 году я такого ещё не видел. Советские бонзы больше любят размах, монументальность, побольше дерева, мрамора и, желательно, три телефона, один из которых без циферблата, но с гербом на корпусе.

Рабочий стол занимал небольшую площадь, а рядом располагалось место для переговоров, создавая элемент демократичности. Это вам не советский, типа, трон и сидящие по бокам бояре и плебс. Внешняя составляющая продумана просто на сто процентов. Другой вопрос, что здесь вас разуют и разденут до трусов за милую душу — всё с такой же благожелательной улыбкой осыпая комплиментами. Поэтому я пропускал мимо ушей вступительное словоблудие, а ди Лаурентис приклеил свою стандартную полуулыбку и делал вид, что готов слушать коллегу вечно.

Продюсер быстро сориентировался, что переборщил с елеем и приступил к делу.

— У нас возникли небольшие трения насчёт главных героев. Алекс, почему вы так категорично отвергли наших кандидаток? У вас есть какой-то личный интерес?

— Роберт, нашей героине по сценарию не более двадцати трёх лет. Вы же предлагаете актрис, которым уже за тридцать. Плюс, надо понимать, что состоявшаяся звезда — это дополнительные проблемы, связанные с её капризами. Что может быть сопряжено с дополнительными трудностями и потерей времени. У нас же есть бюджет и время, в которое необходимо уложиться, — отвечаю на провокацию Эванса как можно спокойнее, — С мужчинами немного проще. Рэдфорд — универсальный артист, и я вижу его в качестве любого из двух главных героев. Да и человек он неконфликтный, судя по отзывам коллег. Если выбирать межу Битти и Теренсом Хиллом, то я на стороне последнего. Но не стал бы сбрасывать со счетов и Джеймса Каана. У него наиболее брутальная внешность, и типаж других кандидатов может нам не подойти.

— Ну у вас и хотелки, мистер Мещерский! — улыбнулся продюсер, — Агентам актёров нужна определённость. Может, вы им ещё и пробы устроите?

— Обязательно! И нашим кандидаткам на женские роли — в первую очередь. С потенциальной главной героиней можно не тянуть и провести всё в Лондоне, когда я полечу домой через пару дней.

— Опять шведка! — воскликнул Эванс и ехидно посмотрел в мою сторону, — Но какой типаж! А эти губы! У вас положительно чутьё на красивых шведок, Алекс.

— Это креатура Дино, — киваю на итальянца, — Он знаком с мужем Бритт, который вам тоже хорошо известен. Если вы даёте предварительное согласие, то я сделаю несколько кадров и пришлю вам уже через неделю.

Роберт не ответил, так как рассматривал фото обеих наших креатур. Думаю, стати Уэлч наиболее пленили этого сластолюбца.

— Мне казалось, что вы захотите посмотреть хотя бы Натали Вуд. Она сейчас очень популярна, и к тому же русская, — положительно, этот товарищ постоянно намекает, что у меня люди снимаются по блату, — Насчёт остальных кандидаток — не буду спорить. Они действительно староваты. Но у меня есть ещё вопросы по сценарию, и дело не только в предполагаемой длительности фильма.

— Если речь идёт о разных мелочах, то ваш Грин справится без меня. Меня больше волнуют декорации и непосредственно самолёты. Большую часть муляжей можно построить за весьма небольшие деньги. Но необходимы натурные съёмки, в том числе летящих самолётов. Здесь макетами не отделаешься. И что у нас с кораблями?

Ха-ха! — заржал Эванс, — Господа, вы представить себе не можете выражение лица уполномоченного лица из ВМФ, когда я рассказал ему, что режиссёр-коммунист хочет снять фильм о войне на Гавайях, где расположена морская база. И для этого, нашему «комми» потребуются, пусть списанные, но американские корабли.

Далее Роберт пустился в описание перипетий самих переговоров с вояками. Лучше бы он про засланного агента рассказал, но о нём не было ни слова. А затем мы приступили к техническим деталям. И это был ад. Два дня! Всё это время мы обсуждали план съёмок, начало изготовления декораций, какие точно нужны самолёты, и ещё кучу мелочей. Для чего тогда, спрашивается, нужен продюсер? У меня такой работой занимается Каплан, и он просто незаменим. В общем, всё это дело вымотало меня похлеще перевода сценария. Я даже на прогулку не ходил, так как больше перемещался между офисом, нашим павильоном для съёмок и отелем.

И это мы пока полностью не определились с актёрским составом! С другой стороны, решены практически все организационные вопросы, хотя сценарию и предстоит окончательное утверждение, но план съёмок практически свёрстан. Главная мужская роль в лице Роберта Рэдфорда у нас утверждена, так же, как женская роль второго плана, которую с вероятностью в девяносто процентов получит Ракель Уэлч. Ей придётся сыграть главную интриганку и возмутительницу спокойствия. Что касается остального состава, то здесь я полностью доверяю Дино, который остаётся в Америке и будет утрясать детали. Теперь осталось определиться со вторым героем и главной героиней. Договорились, что после Рождества я прилечу на пробы для окончательного решения всех формальностей. Сами съёмки стартуют уже в феврале.

Меня же ждёт дорога в Лондон, где надо отснять несколько кадров с Бритт Экланд, которую Дино фактически продавил на главную женскую роль. Интересно, с таким ритмом я не откину копыта? Ведь в Париже у меня намечены съёмки роликов для «LV» и заключение нового контракта. Мои предварительные выкладки по маркетингу и расширению Гастон утвердил, но, скорее всего, теперь придётся согласовывать детали с его наследниками. Ещё пора возвращаться в Москву, ведь срок командировки ограничен, и свободного перемещения по миру мне пока никто не разрешал. Не хочется оказаться в эпицентре нового скандала. С учётом того, что на Родине может быть любая встреча, вплоть до запрета на выезд если не хуже, то потряхивает меня неслабо. А ещё у меня свадьба в конце января. Про ремонт, который оказался целой военной операцией, даже вспоминать не хочется.

* * *

— Вы же понимаете, мсье Мещерский, что обстоятельства изменились. Мы должны кардинально пересмотреть достигнутые ранее соглашения. Если вы пойдёте на уступки, то мы заключим новое и более выгодное для вас соглашение, — грустным голосом произнесла Одиль Луи Виттон, смахнув платочком несуществующую слезу.

Какая актриса! Не то, что эта дубоватая шведка, с которой пришлось изрядно помучиться. Вместо двух суток, из которых я хотел хоть несколько часов посвятить нормальной экскурсии по городу, пришлось проторчать в Англии четыре дня. Из них два мы разучивали с Бритт её роль. А потом ещё полтора дня я фактически учил её актёрскому мастерству. Утрирую, конечно, но было трудно. С учётом того, что до этого у меня были три недели сплошного нон-стопа, а затем двенадцатичасовой перелёт, то можете представить моё состояние. И здесь вдруг нарисовывается актриса, которая имеет отдалённое представление об игре. Не совсем так, но ей надо ещё учиться.

Понятно, что наша классическая актёрская школа, на которую я ориентируюсь — это одно. И тяжело требовать чего-то от манекенщицы, которая только пробует себя в большом кино. Бесила она меня вначале просто до умопомрачения. Но через несколько часов мучений я понял, что ди Лаурентис — чёртов гений! Вроде и неброская красавица, но с определённым шармом, а главное — это умопомрачительная улыбка. Ради неё можно простить все остальные огрехи. А ещё, когда включился её муж и помог в некоторых деталях, то кадры получились что надо. Теперь уже и я не видел на роль главной героини другой актрисы. Договорился только, что Селлерс будет репетировать роль с супругой, дабы не облажаться на финальных пробах.

Не успев толком отдохнуть, прилетаю в Париж и сразу попадаю на похороны Гастона Луи Виттона. Думал, что после мероприятия хоть высплюсь часов двенадцать. Но не тут-то было. Одиль и Анри назначили переговоры уже на следующее утро. Вот что значит деловой подход! Это я так иронизирую. Хорошо, что в Париж прилетел Франческо, и мне стало просто спокойнее. А то психанул бы и просто послал куда подальше этих двух неадекватов, попытавшихся сразу развести меня на деньги. Мало того, что парочка решила не заключать второй контракт, так ещё намекала, чтобы я отказался от части гонорара в связи с недостаточной прибылью.

— Предлагаю небольшой перерыв на кофе, — говорю Виттонам, когда полностью разобрался, чего они хотят, — Мне надо немного подумать и обсудить всё со своим импресарио.

Мы с итальянцем вышли из офиса и добрались до ближайшего бистро. Решили немного отдышаться и обсудить услышанное.

— Это возмутительно и просто не поддаётся описанию! Я ещё могу понять, что они отказываются подписывать вторую часть договора. Но просить о скидке уже после выполненной работы? — Франческо с трудом сдерживал эмоции и чуть не пролил на себя кофе.

Я тоже был изрядно удивлён просьбой отказаться от части гонорара, который я уже заработал. Вообще-то, у нас даже за отказ визировать вторую часть, прописана неустойка. Такое ощущение, что Одиль держит меня за полного кретина. Или думает, что раз советский, то наивный? К тому же Виттоны ещё не рассчитались за один из роликов и не внесли плату за новый, который мы должны начать снимать уже завтра. На съёмку приехали два очень известных человека из мира спорта. В случае её отмены может быть жуткий скандал, который больно ударит по репутации «LV».

— С юридической стороны ко мне могут быть какие-то претензии? — прерываю экспрессивный монолог своего компаньона.

— Адвокаты выстроятся в очередь, чтобы хорошенько потрясти этих жадин, — отвечает ди Марко, — Тебе даже выгоднее их глупость — можно заработать больше денег, чем на самом контракте.

— Я и не против, — кривлюсь от досады, — Просто мы можем не успеть. Слишком мало времени, чтобы заработать нужную сумму. Всё, хватит на сегодня кофе. Идём и уничтожим этих зажравшихся буржуа.

— В общем, я даже рад, что прерываю с вами сотрудничество. Как сказал юрист, которому мы только что звонили, мне удастся заработать на неустойке чуть ли не в два раза больше, чем на контракте. Вы же пострадаете ещё и от репутационных потерь. И мне интересно, как будет решаться вопрос с приглашёнными для съёмок ролика звёздами. Я-то его точно снимать не буду. Что касается всего остального, то мне придётся временно заблокировать некоторые рекламные ролики, особенно с чемоданом и водкой, так как по договору — идея является моей интеллектуальной собственностью. Пока мы не решим этот вопрос, их показ будет запрещён, — лицемерно вздыхаю, изображая сочувствие, — Жалко, что придётся всё начинать сначала. Но мсьё ди Марко уже договорился, что завтра в Милане нас ждут братья Гуччи. Да и руководство компании «Bottega Veneta» давно выходило на моего агента. Но мы, как честные люди, связывали все свои надежды исключительно с «LV». Прощайте!

Анри прибежал ко мне в отель буквально через два часа. Цимес ситуации был в том, что меня там не было. Мы с итальянцем весело проводили время в ресторане. Просто болтали об искусстве и кино, естественно, под неплохое вино. Франческо провёл для меня целый ликбез, что сейчас вообще происходит в Европе. Речь шла в первую очередь о культурных событиях. Кроме всего прочего, я узнал интересную новость. Оказывается, всю неделю в Париже будет проходить выставка моего «друга» Самсона. Коварный ди Марко уговорил меня её посетить. А вообще, отдохнули мы просто отлично! Напряжение последних дней испарилось, пообщался с образованным и эрудированным человеком. Только жутко хотелось спать. Захожу в отель, а там сидит месье Ракамье и буквально трясётся от напряжения. Это он правильно сделал, что не притащил свою жадную супругу. Сам-то он мужик вполне вменяемый. Посидели ещё немного в баре, обсудили текущие дела. Анри заверил меня, что все переводы будут проведены завтра, а контракт на улучшенных условиях прямо сейчас готовит их юрист.

Хорошо, что я особо не налегал на алкоголь с Франческо. Завтра всё-таки состоятся съёмки. Надеюсь, что со звёздами, одна из которых весьма капризная и скандальная, проблем не будет. По контракту решили, что дополнительно посмотрит контора, услугами которой я пользуюсь в Париже. Что касается плана и стратегии дальнейшего развития, то мы обсудим всё после подписания бумаг, но без Одиль. Эта моя принципиальная позиция — не желаю больше видеть эту вздорную бабу.

* * *

— Эдсон, поменьше экспрессии, но побольше мимики. Приготовились, давайте новый дубль.

Переводчик быстро протараторил всё на португальском, и мы начали снова. В принципе, не всё так плохо, учитывая, что два главных действующих персонажа — не актёры.

Зато какие это были люди! Представляете — Пеле и Фишер играют в шахматы? По сценарию, оба сидят в зале ожидания аэропорта, и у них нет доски, поэтому они используют чемодан «LV». Вдруг объявляют посадку на рейс, и к парочке подходит просто сногсшибательная Ракель Уэлч и мило просит вернуть её чемодан. Девушка удаляется, активно виляя задницей, а два игрока смотрят ей вслед и одновременно поднимают большие пальцы вверх. Но ролик немного с юмором и в нём намёк не на девичьи стати, а на чемодан, который оба мужчины решили приобрести, бросившись искать магазин.

Король футбола оказался вполне себе приятным и скромным человеком. Когда я приехал в студию, то вся съёмочная группа буквально пожирала его восторженными взглядами. Сам футболист сильно удивился, что я не попросил у него автографа, а сразу перешёл к делу. Не объяснять же ему, что для меня лучший в мире игрок — это Федя Черенков! Шарф с его автографом висел в квартире моего бывшего мира. Больше я автографов ни у кого не брал и не собираюсь.

Фишер вообще оказался просто душкой. Спокойный и вежливый, он внимательно выслушал задание, и фактически со второй попытки, сыграл как надо. С Ракель у нас вообще полное взаимопонимание. Да и её основная задача в ролике — вилять бёдрами, что она умеет делать мастерски. Сами съёмки прошли достаточно быстро, с учётом того, что нам два раза пришлось менять декорации. Ну не в Орли же проводить съёмки? Нам просто не дадут работать, с учётом безумной популярности бразильца. Просто разберут на сувениры.

Уже вечером, когда мы отсняли материал и проверили плёнку, можно было немного расслабиться. Остался монтаж, а завтра с утра ещё будет озвучка. Но там работы буквально на час, так оба героя произносят всего несколько слов. Чуть позже я спустился в кафе, где меня ожидали Ракамье и ди Марко.

Анри и присоединившийся к нему Франческо, не могли понять, зачем снимать ролик со скандальным шахматистом, известным пока только в США. Я им ответил, что надо думать о вложениях в будущее. Рекламная кампания стартует в следующем году, и Роберт к тому времени станет ещё более медийной фигурой. Я бы вообще придержал ролик на годик — полтора. Но всё зависит от готовности новой коллекции, поэтому меня никто не спрашивал.

А консалтинговый контракт я подписал. На завтра же мы договорились провести новые переговоры, где я собирался ознакомить нового президента «LV» с планами развития на ближайшие два года. Слияние с «Moët Chandon» и «Martell», фактически завершено. Старт продаж русской водки вообще форсировали, и он начнётся в декабре, дабы заработать на Рождестве. Через год Виттоны переварят новые брэнды, и будут готовы идти дальше. Для того я и разработал для них план. Переговоры о покупке новых компаний лучше начинать заранее, ведь дело это долгое. Зато сейчас «LV» даже не нуждается в дополнительном кредитовании, так как они вышли на фондовый рынок. Несмотря на вялотекущий кризис во Франции, у Анри весьма оптимистический настрой. Чего они взбрыкнули и решили меня кинуть из-за сущих копеек, он, наверное, и сам не понимает.

* * *

Следующий день прошёл замечательно. Мы от души повеселились в студии. Пеле и Роберт активно флиртовали с Уэлч, но Ракель держала обоих на дистанции. Та ещё стерва, умело играющая на эмоциях обоих мужиков. В перерывах мы с ней обсудили моменты будущего фильма, и она обещала быть на финальных пробах в январе полностью готовой. Роль второго плана её вполне устраивала, что характеризует девушку, как весьма умную особу. Злая и красивая интриганка может запомниться зрителю гораздо больше, чем простоватая героиня, которая сама поведёт себя весьма неоднозначно.

А вот вечером меня ждал самый настоящий сюрприз. Выхожу из кафе и решаю пройтись по вечернему Парижу. В 1968 году это не очень опасно. Франческо укатил в отель на такси, а я решил просто выдохнуть и просто побродить по городу. Мой длинный вояж подошёл к концу и можно перевернуть очередную страничку своей жизни.

— Мистер Мещерский! — Окликнули меня по-английски, когда я отошёл метров двести от кафе.

Оборачиваюсь в полной уверенности увидеть очередного американского рекрутера. Но разглядев человека в модном плаще с голливудской улыбкой, чувствую, как мои глаза полезли на лоб.

— Товарищ под…

— Эндрю, — быстро поправил меня подошедший человек, — Давайте без чинов и вообще держите себя в руках.

Ага, будешь здесь спокойным, когда заместитель главы третьего управления, и мой непосредственный куратор, «случайно» оказался в Париже. Но моих актёрских талантов хватает, чтобы быстро обуздать эмоции.

— Чем обязан? — также спрашиваю на языке Шекспира.

— Неужели вы думали, что контора оставит вас без присмотра? — строго спросил подполковник, — Только насчёт меня не обольщайтесь — я здесь совершенно по иному делу. Заодно решил переговорить с вами.

Молчу и жду, что скажет Андрей Геннадьевич, который сейчас Эндрю.

— Давайте сразу к делу. Я читал ваш отчёт и сам удивлён столь непрофессиональной попыткой вербовки. Сразу не получится, но мы уточним по своим каналам, что это было. Скорее всего, вас просто не просчитали и отнеслись как к обычному деятелю искусств, падкому до денег и женщин.

— И что? Мне теперь постоянно отбиваться от желающих завербовать меня «црушников»? — спрашиваю с изрядной долей желчи.

— Думаю, что нет. Можете спокойно работать и не волноваться. Эта попытка могла быть вызвана вашей близостью с Фурцевой, которая сейчас набрала большой вес в ЦК. Вот об этом, и ещё некоторых других моментах, я хотел бы поговорить.

Мелкий дождь усилился, заставив меня поёжиться. Подполковник же открыл большой зонт, под которым спрятался от непогоды.

— Алексей, мы заключили с вами соглашение, но оно налагает обязательства на обе стороны. Предлагаю вам задуматься о своём поведении и перестать вести себя как капризный ребёнок. Ставки слишком высоки, чтобы дело пострадало из-за ваших ошибок.

— Не пойму, о чём вы?

— Вам дали фактически полную свободу на работу в капстранах. Понятно, что наша организация тоже не останется внакладе. Только зачем усложнять себе жизнь? — начал Эндрю издалека, — Для начала прекратите вступать в конфликты там, где этого можно избежать. Если ваши разоблачающие фильмы мы полностью одобряем, как и попытку открыть перед советскими гражданами западный мир, то всё остальное просто не поддаётся анализу. Будто действует другой человек. Моё руководство практически полностью согласно с ваши отчётом о состоянии дел внутри страны, связанных с влиянием зарубежной культуры, и опасностью изоляции. А это значит, что ваши инициативы получат должную поддержку.

Видя, что я удивлён, подпол усмехнулся.

— Не думайте, что только вы один понимаете ошибочность некоторых ходов руководства страны. Просто вы смогли систематизировать и обосновать опасности, которые ожидают СССР в будущем. Наши специалисты поработали над материалом, признали его верным, ещё и внесли свои дополнения. Что касается серии фильмов о воровстве, то некоторые товарищи даже хотят пожать вам руку, так как вы очень громко и грамотно заявили о надоевших всем проблемах. Нельзя сказать, что страна кипит, но на местах уже начали задавать вопросы, а у многих ответственных товарищей нет на них ответов. И это только начало. Самое главное — шевеления начались на самом верху. Вот поэтому я и хотел попросить вас изменить своё поведение.

Я опять молчу и перевариваю сказанное. Собеседник тем временем продолжил.

— Вы хотите получить свободный выезд и возможность работы за границей. При этом с остервенением пилите сук, на котором сидите. Зачем нужно было ссориться с министром культуры? Она — ваш непосредственный начальник, и все мелкие проблемы спокойно можно решать через Екатерину Алексеевну. Наша организация не может постоянно вас опекать и продавливать нужные решения, обходя профильные инстанции. Люди начнут задавать вопросы, кто-то будет мешать, и сама операция окажется под ударом, — подполковник умудрился закурить одной рукой, даже не потревожив зонт, — Прекратите бесперспективную войну с отделом идеологии. Во-первых, весовые категории совершенно несопоставимы. Во-вторых, изменения уже начались, и не надо лишний раз светить вашу фигуру. Вам вообще пора уходить в тень, насколько это возможно. Есть работающие проекты, которые выполняют свои функции, под контролем толковых людей. Их никто не тронет, поверьте. Но надо, чтобы все эти передачи и фильмы перестали связывать напрямую с вашим именем. Съёмки в Голливуде и длительная командировка, как раз помогут этому формальному размежеванию.

— Не совсем вас понимаю. В любом случае, именно я руковожу ТО «Прогресс» и даю базовые установки коллективу. Вы предлагаете мне уйти?

— Нет. Мы хотим, чтобы вы стали как можно менее заметны. Дабы «Минкульт», идеологи, «Госкино» или «Внешторг» постепенно стали воспринимать вас просто талантливым режиссёром, зарабатывающим для СССР славу и валюту. Нам не нужно лишнее противодействие внутри страны. Есть, конечно, проблемы со смежниками, но мы договоримся. На кону стоит слишком много, чтобы какая-то мелочь мешала дальнейшей работе. Поэтому настоятельно рекомендую вам помириться с Екатериной Алексеевной и больше не вступать в жёсткую конфронтацию с отделом идеологии. Что касается ваших разоблачающих фильмов, здесь ситуация противоположная. Есть мнение, что надо продолжить эту деятельность, дабы на подобную дикость начали быстрее реагировать. Но пусть всё это будет связано с молодым и зубастым коллективом ТО «Прогресс». Пора им выходить из тени. Если кратко, то надо убрать вас с советского политического поля, где один режиссёр изрядно засветился. Оставим за вами культурную составляющую. И вообще, Алексей Мещерский хотел работать за границей? Мы даём ему полный карт-бланш и будем прикрывать. Никто из страны вас не гонит. Просто уже проведён анализ полученных прогнозов, и они полностью подтвердились. Вы нам нужнее на Западе, чем в Союзе.

Бред какой-то! А я вот не хочу жить в их Европах и тем более становиться агентом, о чём заявил подполу.

Тот рассмеялся, вроде вполне искренне.

— Вы уже с нами в одной лодке. Просто мы хотим облегчить вам доступ к экономической информации, которая меняется каждый день. И получать её, и особенно вовремя реагировать, находясь в условном Париже или Лондоне — гораздо удобнее, чем в Москве. Никто не претендует на ваши собственные деньги. Насколько я понял, вы планируете вкладывать заработанные средства в экономику СССР. Только при третьем отделе уже создаётся специальная группа, которая будет полностью вас курировать. Именно поэтому нам не нужен лишний шум в Москве. Вы сможете приезжать домой, когда хотите, страна будет по достоинству оценивать ваши достижения и призы, завоёванные на международных фестивалях. Но лучше всего, чтобы вас воспринимали как эдакого золотого мальчика советского кино, которому позволено больше других. Так просто безопаснее именно внутри страны, как бы глупо это ни звучало. Уж слишком многим людям вы оттоптали больные мозоли. Живите между Москвой и Парижем, снимайте фильмы и рекламные ролики, продвигайте советскую культуру и искусство. Только перестаньте лезть в политику. По крайней мере, так топорно, как вы делали до этого. Постепенно люди забудут о бунтаре Мещерском и будут просто завидовать популярному режиссёру.

Ни хрена не понял. Вернее, догадок у меня хватает, только надо в них разобраться.

— Есть ли иной путь развития ситуации? — пытаюсь найти лазейку, хотя понимаю, что её нет.

— Да. Вы станете практически невыездным, будете более тесно работать с новым отделом, но ваша жизнь фактически не изменится.

Нет. Я уж лучше стану резидентом или как это называется, чем буду сидеть в московской золотой клетке. Наверняка, у руководства подполковника есть ещё какие-то идеи, кроме биржевых махинаций. Не просто так они молчали чуть ли не полтора месяца, прежде чем мне помочь. Чую, что биографию Лёши Мещерского изучили под микроскопом. И только идиот не заметит, что два с половиной года назад я стал абсолютно другим человеком. Удивительно, что меня до сих пор не посадили в уютный подвальчик и не выкачивают информацию. Может, золотой зиндан ждёт одного излишне возомнившего о себе товарища по возвращении.

— Я подумаю, — отвечаю подполковнику, разворачиваюсь и медленно бреду в сторону отеля.

Глава 15

Откидываюсь на удобное кресло самолёта и закрываю глаза. За иллюминатором взревели моторы «Ту-114» и лайнер начал набирать высоту. Сумасшедший вояж наконец-то подошёл к концу, и хочется просто расслабиться. Так ведь нет, мысли постоянно возвращаются в Париж, где за последние три дня произошла масса событий.

* * *

Третий день пребывания был посвящён съёмкам, которые мы обсудили и подготовили ещё два месяца назад. Я решил не мудрить и использовать достаточно простую задумку[9] под названием «More Than OK». Только мы снимали ролик про «Dom Pеrignon», насколько этому бренду вообще нужна реклама. Естественно, обстановку американской забегаловки сменил интерьер роскошного ресторана, куда зашла красивая дама. Только у нас всё не так агрессивно и эпатажно, как у «Pepsi», но суть осталась прежней. Всё бы ничего, но вы забыли, кто является главным лицом «LV». Изначально в ролике должны были сниматься Клаудия Кардинале и Жан-Пьер Лео, а в качестве официанта какой-то модный ныне манекенщик. Но, как всегда, вмешался случай, или это был чей-то умысел.

Несложно догадаться, что главной героиней ролика стала Анита, сменившая Клаудию. Шведка всё такая же красивая, элегантная и немного печальная. Как здесь нормально работать? Я ещё не переварил информацию, которой меня загрузил подполковник. Да и Анри сразу насел, мол, подавай им развёрнутый маркетинговый план. Но здесь его ждало разочарование. Не стал хамить и ставить ультиматумов, но связал скорость написания будущей стратегии развития со строительством завода в Москве.

Кстати, простые сумки на колёсиках, Виттоны уже умудрились запустить в коллаборации с «Le Coq Sportif». В этом плане можно только позавидовать капиталистам. Они тратят очень мало времени между принятием решения и запуском в производство. Понятно, что у производителей спортивной экипировки были свои мощности, которые сейчас спешно расширяются. Только я сомневаюсь, что какое-то советское предприятие сможет оперативно запустить массовое производство любого товара. Потому я и хочу тянуть в СССР иностранцев, чтобы они принесли не только технологии, но и новую культуру производства. Ведь у нас нет никаких проблем с небольшими или выставочными партиями. Так почему не пойти дальше? Слишком много «НО». И сейчас речь вообще не о сумках, а моих чувствах.

Полдня мы усиленно делали вид, что ничего не происходит. Даже большая часть съёмочной группы осталась в неведении. Да и сама работа была достаточно простая. Анита исполняла больше роль красивого приложения, а вещал Лео. С первого дубля у француза не получилось, но всё было неплохо. Так как нужно снять два варианта — на французском и английском, то процесс немного затянулся. После обеда мы продолжили, но это уже были отельные штришки. Когда актёры выучили роль, готовы декорации, и съёмочная группа знает свой манёвр, то работа спорится. Окончательное озвучивание, и финальный монтаж проведут уже без меня. Там действительно осталось совсем немного. Плюс, я нахожусь в отвратительном эмоциональном состоянии.

Ближе к вечеру, когда народ начал разбредаться, а рабочие уже демонтировали декорации, я зашёл в местную комнату отдыха и откупорил бутылку вина. Скоро начну бухать, с такой-то жизнью. Уж слишком много событий за столь короткий срок. Делаю добрый глоток, закрываю глаза и разваливаюсь в кресле. То, что за моей спиной открылась дверь, я понял из-за появившегося шума проводимых работ и знакомого аромата духов.

Две ладошки легли на мои плечи, а знакомый запах стал просто одуряющим. Открываю глаза и вижу в зеркале нежный взгляд.

— Ты так и будешь делать вид, что ничего не происходит? Твоя холодность и чёрствость просто переходит все границы, — холёная ладошка начала гладить мои торчащие вихры.

Приятно, чёрт возьми! Но Лёша Мещерский не ищет лёгких путей. Да и не должен настоящий пролетарий давать слабину перед всякими буржуинками.

— По-твоему, я должен был прервать съёмки, схватить тебя в охапку и заняться сексом прямо в этой комнатушке?

— А хоть бы и так! — задорно улыбнулась Анита, — Это лучше, чем лицемерно изображать, что мы незнакомы или у нас строго рабочие отношения.

Вот чего ей от меня надо? Неужели актриса думает, что мне легко далось расставание? Просто у нас нет совместного будущего. Встречаться два — три раза в год, чтобы быстро перепихнуться — не самая удачная затея. А если мне запретят выезд за рубеж? Анита заслуживает большего, и уж точно не такого баламута, как товарищ Мещерский, которого всё равно потянет налево. Да и у меня другой путь, теперь уж точно. Не стоит ей влезать в подобные игры. Во-первых, Анита может пострадать. Во-вторых, какой-нибудь умник может захотеть надавить на меня через неё. Сейчас же мы расстались, шведка вышла замуж, и просто нет смысла менять сложившееся положение вещей.

Рука перешла с моих волос на лицо и далее на грудь. Её подбородок коснулся моей головы, а я понимаю, что ещё немного — и не удержусь. Отстраняю руки актрисы, сажаю её на соседний стул и наливаю себе ещё вина.

— Выпьешь? — салютую Аните бокалом.

— Нет, — усмехнулась она и провела рукой по животу, — Мне уже нельзя.

Делать вид, что я ничего не понял? Это просто глупо. Кидаться в объятия — ещё хуже. Поэтому я просто промолчал.

— Я долго размышляла, Алекс, — произнесла Анита через некоторое время, — А ведь ты одинок. И дело не в том, что у тебя нет друзей или женщин. Ты будто в какой-то скорлупе и очень напряжён, но скрываешь это за активной деятельностью и разными эпатажными штучками. Раньше мне казалось, что одиночество — мой удел, и я впадала в меланхолию, переходящую в депрессию. Но, глядя на тебя, все мои переживания — просто мелочь. И ещё ты идёшь к какой-то одной понятной тебе цели. Это точно не кинематограф — он просто инструмент. Наверное, такая жизнь просто ужасна и мне иногда становится тебя жалко. Нести тяжкий груз, скрывать чувства ото всех и даже отталкивать людей, которые тебя действительно любят. Только ты не хочешь замечать, что причиняешь боль, спрятавшись в своей ракушке. Надеюсь, время всё расставит на свои места.

Губы Аниты всё такие же мягкие, а поцелуй сладок как мёд, пусть это звучит пошло.

— Прощай!

В комнате ещё долго витал запах духов этой прекрасной женщины, который постепенно сменялся ароматом вина. Она думает, мне не больно? Или я не просчитывал ситуацию перебраться в Европу, снимать здесь популярные и туповатые фильмы, наслаждаясь комфортом и любовью прекрасной женщины? Лёша Мещерский тоже не железный. Но своей женской чуйкой Анита угадала про одиночество и цель. Если изначально я просто хотел снять хорошее кино, то теперь считаю обязанностью помочь своему народу. И объяснить я этого не могу никому. Самое страшное, что она права насчёт абсолютного одиночества. Ещё она не в курсе про послезнание, которое начало давить на меня почти сразу после появления в этом мире. Видеть, как твоя страна приближается к катастрофе, которая унесёт жизни миллионов людей — просто чудовищное испытание.

* * *

Всё-таки Серёга хорош! Он действительно талантливый художник, который к тому же умеет грамотно переосмыслить любую идею, и принести в неё что-то своё. Хочу заметить, что я искренне рад за бывшего друга и был не прав в своей первоначальной оценке. Да и, судя по количеству картин, последнее время он пахал как проклятый. Не удивлюсь, если контора ему помогла, и часть работ писали другие художники. А может, Самсон просто делал наброски, и по ним уже дописывались картины.

Сегодня прямо какое-то дежавю. Опять павильон «Paris expo Porte de Versailles», только полностью посвящённый выставке советской экспозиции. Но главная звезда здесь, безусловно, Сергей Самсонов.

Часам к одиннадцати за мной заехал довольный и до отвращения свежий Франческо. Я в это время хмуро пил кофе, борясь с лёгким похмельем. Только плевать на алкоголь. Прозорливая Анита разбередила мою душу. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору, а далее уже вставал вопрос ребром. Правильно ли я всё делаю и не послать ли всех к чертям собачьим? Хотел разбавить кофе коньяком, но решил, что это будет перебор. Думаю, это верное решение, так как на выставке хватало журналистов и представителей СССР. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь очередной моралист настучал дома, что Мещерский шарахается пьяным по Парижам.

Внимательно рассматриваю очередную картину и убеждаюсь, что был прав в своих предположениях. Это не совсем стиль Самсона. Франческо же в полном восторге и на каждое произведение реагирует словом — «белиссимо!». Вдруг сзади раздаётся знакомый голос.

— Я слышал, что ты в Париже. И знал, что не пропустишь столь знаковое событие.

Оборачиваюсь и вижу довольное лицо Рабина. Крепко жму его руку и сразу обращаю внимание на произошедшие с Оскаром изменения. Строго деловой стиль, так бы я охарактеризовал его нынешний вид. Нет больше аляповатых рубашек, шейных платков или джинсов. Стильный костюм, узкие туфли и платок в цвет галстука, выглядывающий из кармана пиджака. Так и должен выглядеть успешный человек, продающий предметы искусства, кем и является сейчас Рабин.

— Этот стиль живописи называется…

— Двойная экспозиция, которая уже применялась в фотографии, но не получила широкого распространения, — перебиваю удивлённого собеседника, — Часто это случалось из-за накладок, когда фотограф забывал перемотать плёнку. Но вот какому-то художнику пришла в голову мысль изобразить это на холсте.

— Всё-таки это ты! — усмехнулся Оскар, — А я всё понять не могу, чего Сергей так нервничает, когда слышит твоё имя. Вчера мне вообще с трудом удалось его успокоить, когда он узнал, что ты в Париже.

— Как думаешь, картины будут продаваться?

— Это мягко сказано! — администратор сразу преобразился и буквально расцвёл, — В последнее время наметился ощутимый спад интереса к советской живописи. Отдельные произведения, вроде инсталляций Зверева и подобных вещей, пользуются постоянным спросом. На удивление, очень хорошо покупают наши агитационные плакаты, особенно из мастерской Самсонова. Но хватает неудачных, с коммерческой точки зрения, выставок. И здесь вдруг такое! Публика в восторге! Ты не знаешь, что здесь творилось на второй и третий день! От прессы тоже не протолкнуться.

— Надеюсь, ты теперь понимаешь, что вас просто использовали? Сейчас можно проанализировать реальный и искусственный интерес к советской культуре. Все эти угнетаемые борцы с системой, чьи книги печатаются на Западе огромными тиражами, а картины покупают лучшие галереи Лондона и Нью-Йорка — просто пешки. Нужны именно оппозиционеры и разрушители. Те, кто ввиду природной глупости или запредельного честолюбия, готов на всё ради славы, денег или ложных идеалов. Не хочу говорить про времена репрессий, но сейчас у нас совершенно иная страна и жизнь. На Западе мёдом не намазано, и гораздо тяжелее пробиться наверх. И ты, наверное, понял, что все ваши картины и тиражи, выкупались разведками и аффилированными с ними организациями. Кому нужны лишние конкуренты, если это действительно не уникумы вроде Зверева или великого Сергея Самсонова? — киваю на художника, делающего вид, что не смотрит в нашу сторону.

Рабин — мужик умный и спорить не стал. Я вообще рад за него. Человек нашёл себя в этой жизни и наверняка является объектом зависти многих коллег. Вскоре подобное предстоит и мне, если соглашусь. А куда мне деваться?

Франческо с Оскаром между тем затеяли спор над одной из картин. Выглядело это забавно и привлекало внимание посетителей. Невысокий и пухлый итальянец против элегантного и бритоголового советского товарища. С учётом того, что общались они на жуткой смеси русского, итальянского и английского, то получилась сцена, достойная кино.

— Мсьё Мещерский, — я даже не заметил, как ко мне подошла симпатичная девица, — Жаклин Савар из «Elle», вы должны меня помнить — мы встречались на показе мод.

А ничего так, милашка! Достаточно высокая шатенка с серыми глазами, длинные прямые волосы и обильно усыпанное веснушками лицо. Немного крупноватые черты лица скрашивала обворожительная улыбка. Джинсы и безразмерный свитер ничуть не скрывают аппетитные формы. Я даже начал чувствовать, как ко мне возвращается хорошее настроение. Мелькнула мысль — может, клин клином вышибают? Но нагло флиртовать с девушкой я не стал.

— Ваш журнал освещает моду, — козыряю своими знаниями о французской прессе, — Что привлекло вас на выставку живописи?

Смотрю, как к нам подтянулось несколько коллег Жаклин, а ещё не выдержал Самсон. На меня он старался не смотреть, что было сложно. Его переводчица, весьма смазливая девица, быстро затараторила по-русски, переводя мои слова.

— Но ведь это бесподобно! — вроде искренне восхитилась француженка, — Думаю, наши читательницы тоже будут в полном восторге от картин мсьё Самсоноффа.

— У меня примерно такие же ощущения! Просто восторг и гордость! Видите, насколько Советский Союз богат талантами! — лицемерно улыбаюсь, глядя на покрасневшего Серёгу, — Это же надо умудриться придумать подобное! Но почему вы задаёте вопрос мне, а не автору? Тем более что я не являюсь экспертом по живописи.

— Я уже взяла интервью у автора и других художников. Но ведь вы известный режиссёр! Поверьте, ваше слово очень много значит для наших читательниц, — произнесла девица с придыханием, явно стреляя глазками, — Можете сказать несколько слов. И вообще, как насчёт интервью?

— Предлагаю, вам более интересный вариант, — решаю, что надо переключиться и немного повеселиться, — Мы с сеньором Франческо собрались сегодня послушать живую музыку. Наш выбор пал на рок-клуб «Lа Locomotive». В четверг как раз будет не так многолюдно и шумно. Можете не просто взять интервью, но и посмотреть, как отдыхает известный советский режиссёр.

Больше всего мои слова удивили импресарио, который только сейчас узнал, что собирается посетить ночной клуб. Зато две журналистки среагировали быстрее Жаклин и сообщили, что они не против сопроводить нас в рок-клуб. Девушка бросила на конкуренток недовольный взгляд и сказала, что она непременно будет. Заодно нам на хвост упал Рабин, который явно повёлся на одну из журналисток, уже немолодую, но интересную мадам. Она вообще оказалась американкой, представляющей «Cosmopolitan». Чувствую, что вечер будет весёлым.

Тепло попрощался с Оскаром, договорившись со всей компанией, во сколько встречаемся, я поехал в отель. На Самсона я больше не смотрел, будто его не было в зале. Бог ему судья. Если захочет, то сам расскажет, кому принадлежит идея. Если нет, то я переживу. Главное — его успех пойдёт на пользу стране и молодым художникам, которые почувствуют уверенность и поймут, что нет недостижимых целей. Не понравился мне только один момент — уж больно специфические взгляды художник бросал на свою переводчицу, получая в ответ такие же. Походу, у них там не только деловые отношения. Пузик, конечно, жалко, но в чужие дела лезть не собираюсь. Я точно не являюсь образцом святости, чтобы учить кого-то жизни.

А ничего так местечко! Уютно и действительно немноголюдно. Какая-то группа сбацала несколько весёлых ретро-композиций, под которые мы сплясали всей компанией. Даже Франческо изобразил несколько «па», рассмешив окружающих. Кстати, Жаклин действительно брала у меня интервью, расспрашивая и о достаточно нестандартных вещах. Её интересовала женская мода в СССР, положение женщин в советском обществе, почему советские товарищи так мало улыбаются, мои дальнейшие планы и многое другое. Вот только меня больше будоражила её немаленькая грудь, под белой водолазкой, и весьма аппетитные коленки, выглядывающие из-под короткой юбки. Что я делаю? Дома меня ждёт невеста, вчера отказал в близости просто роскошной женщине, ещё в голове периодически звучали предостережения товарища подполковника. С другой стороны меня попросили быть несерьёзным — значит, буду.

Единственное, что я в перерыве, когда дамы пошли попудрить носики, поговорил с Рабиным.

— Я так понял, что тебя не особо опекают? Или есть какие-то договорённости с конторой? К чему интересуюсь — чтобы не было проблем дома как у меня, так и у тебя.

— Куратор давно не обращает внимания на мои маленькие грешки, — пьяненько хихикнул Оскар, — Скажем так, меня держат на крепком поводке, но дают возможность погулять. Главное — не гадить где попало, и приносить стране пользу. Меня даже в валюте особо не ограничивают, выплачивая комиссию с особо удачных сделок. Здесь моего сопровождения нет, но за твоё — не уверен.

После последней фразы администратор расхохотался и переключился на подошедшую американку. В принципе, мне никто моральных ограничений не устанавливал. Оскар прав — главное не влезть в какую-нибудь нехорошую историю. Алкоголем я не увлекаюсь, тем более в подобных заведениях. До сих пор ограничился одним коктейлем, и далее продолжать не собираюсь. Народ же немного нагрузился, даже Жаклин давно убрала свой блокнот и просто получала удовольствие от атмосферы.

А обстановка быстро поменялась и стала ещё более весёлой. На сцене появилась новая группа, вроде очень модная сейчас в Париже, и выдала достаточно бодрый рок. Я схватил француженку за руку и потащил на танцпол. Хватит на сегодня рефлексий — буду просто отдыхать.

Ко мне в номер мы зашли, смеясь над какой-то шуткой. Всё-таки я нарушил установку и принял ещё парочку коктейлей. Жаклин тоже не отставала, но соблюдала рамки приличий. Мы больше танцевали и общались всей компанией, нежели напивались. Разве что Оскар принял немного лишнего, но, когда американка вела его в сторону такси, он вышагивал твёрдо и не качался. Думаю, заокеанская журналистика сегодня ночью обогатит свои знания по культуре и живописи.

Притягиваю к себе разгорячённое девичье тело и долго целую податливые губы. Затем понимаю, что мне сегодня не до эстетических наслаждений и прелюдий. Просто хочу бабу! Очень хочу!

Стягиваю с француженки водолазку и с улыбкой разглядываю это богатство. Я был прав — третий размер, ещё и с задорно торчащими вверх сосками. Целую сначала один, затем второй. На губах смесь духов и пота, которые заводят похлеще любого афродизиака. Жаклин тем временем срывает с меня рубашку и тоже не отстаёт. От юбки и трусиков я избавил девушку мгновенно, затем подхватил за колени и понёс в сторону койки. Номер у меня люкс, так что кровать весьма немаленького размера. Чувствую, что меня буквально разрывает изнутри. Судорожно мучаюсь с упаковкой презервативов под заливистый смех Жаклин.

Это не было любовью, а просто безудержным и ненасытным сексом. Хорошо, что партнёрша хотела того же самого и мы, делая небольшие перерывы на шампанское, снова набрасывались друг на друга. Успокоились уже ближе к утру, когда я просто уснул, в то время как Жаклин решила посетить ванную.

— Интервью удалось на славу! А ещё я узнала, что советские товарищи — обычные люди. Некоторые даже смогли меня удивить! — Жаклин улыбается, надкусывая уже третий круассан.

Всё-таки хорошо быть молодым. Кроме лёгких кругов под глазами, по девушке незаметно, что она провела практически бессонную ночь. Да и я с утра выглядел вполне пристойно, если зеркало не врёт. Правда, мы провели ещё интенсивную утреннюю разминку в ванной, может, это сказывается её положительное влияние.

Сейчас же сидим в кафе и завтракаем. По словам француженки, она ест всё, что считает нужным, а лишние калории сгоняет на пробежках. В принципе, по её фигуре заметно, что она дружит со спортом. Даже есть некоторый перебор в мышцах, но это, если сравнивать с современными стандартами красоты. Я так вообще голоден, как волк и готов съесть хоть слона. Официант, понимающе улыбнувшись, принёс нам вторую порцию круассанов, а мне новый стакан чая.

— Так я могу надеяться на большое и правдивое интервью, без всякой политической чуши? — продолжаю начатый разговор.

— Мы не пишем о политике, вернее, стараемся максимально обходить её стороной. А ты действительно хочешь, чтобы я напечатала полное интервью? — Жаклин делает большие глаза, но не сдерживается и начинает смеяться.

Хорошая она девушка — весёлая и отнюдь не дура. Окончила престижный университет, где изучала французскую литературу, но решила попробовать себя в журналистике. С учётом того, что девица не из бедной семьи, то может позволить себе эксперименты.

— Ещё нашим читательницам будет интересно узнать, чего же такого нашла звезда итальянского кино в советском режиссёре? — опять эти смешинки.

Надеюсь, она не решила лично протестировать, с чего вдруг Анита закрутила со мной роман? А то бог его знает, что там в головах современной и жутко раскованной французской молодёжи. Проведут ещё в журнале какой-нибудь сравнительный анализ, выставят шкалу или голосование среди своих дамочек. Брр. Мне ещё подобных подстав не хватало.

Зато, в качестве положительного момента, можно считать, что я установил хорошие отношения с ведущим мировым журналом. Фактически интимные, если называть вещи своими именами. Ещё меня покинуло напряжение, которое давило последние дни. Несмотря на то, что я опять не выспался, стало просто легко. Тяжело описать моё состояние, но ощущения сравнимы с теми, когда ты выздоровел после тяжёлой простуды.

— Товарищ. Товарищ, пассажир, — слышу приятный голосок, но как-то издалека.

— А? Что? — подскакиваю и оглядываюсь.

Я, оказывается, заснул ещё при взлёте, забывшись в приятных воспоминаниях. Надо мной склонилась миловидная стюардесса, которая под улыбки соседей пыталась меня разбудить.

— Вы будете мясо или курицу? — спрашивает девушка, с улыбкой, — И что будете пить? У нас есть вино, водка, коньяк и ликёры.

Смотрю, что двое представительных мужчин и элегантная дама, сидящие рядом, уже вовсю дегустируют аэрофлотовские напитки. Нет, мне пока алкоголя хватит. А вот хорошенько перекусить не мешает. Ведь ещё неизвестно, что меня ждёт на Родине. Может, опять придётся провести некоторое время на суровой диете.

Глава 16

— Мне кто-нибудь объяснит, почему не выполнено задание по поиску тем для детских фильмов? Речь вроде шла о сказках и современных сюжетах.

Знаете, иногда надо снимать с коллектива стружку, дабы народ не расслаблялся. Не скажу, что дела ТО идут плохо. Только вот появилась у части сотрудников эдакая вальяжность. Кто-то почувствовал себя излишне независимым или вообще звездой, иные просто начали вольно трактовать понятие дисциплины. С учётом того, что я не мог нормально контролировать рабочий процесс более трёх месяцев, всё это сразу бросается в глаза. Надо признать, что Каплан хороший снабженец и исполнитель. Вот только держать в узде изрядно разросшийся коллектив он не в состоянии. Зельцер натура творческая, и всячески сторонится управленческой деятельности. Давно хотел подобрать толкового зама именно по контролю за текущими и будущими проектами. С финансами и организацией рабочего процесса у нас проблем нет. А вот структуризация всего, что сейчас происходит в «Прогрессе», необходима как воздух. Нам бы такого человека, как Светочка, но у неё свои карьерные планы, к которым она движется с решимостью асфальтового катка. И это тоже проблема, которую предстоит решать, но чуть позже. Сейчас же речь о «Прогрессе», который начал регрессировать.

Вернувшись из заграничного вояжа, я понял, что работа идёт и вроде всё хорошо. Только организация рабочих процессов превращается в хаос, коллектив умудрился разбиться на группировки, вернее, очень близок к этому. Чего-то не поделили ТВ и радио редакции. Документалисты задрали нос, посчитав себя чуть ли не вершителями судеб страны. Ну и всего по мелочам. Порядок только в бухгалтерии, у Каплана и технарей. Ещё часть молодёжи не подвела и усиленно работает, выполняя полученные задания.

Три дня я собирал информацию, удивляясь, что за столь короткий срок можно всё обгадить. И ведь нет даже какого-то зачинщика или бузотёра. Процесс развала начался стихийно. С учётом того, что внимание на это я обратил ещё перед командировкой, то раздал людям задания без конкретной даты выполнения. Теперь же пришло время устроить товарищам разбор полётов и спросить, что они выполнили.

Было даже желание собрать коллектив на общее собрание, хотя это более ста человек. Потом я посидел, подумал — и отверг эту мысль. Какого рожна я буду чего-то доказывать или кого-то убеждать? У нас здесь тоталитаризм, а не демократия. Поэтому я собрал в небольшом зале для совещаний творческую часть коллектива и глав групп технарей. Получилось всё равно более тридцати человек. Но это было не совещание, а планёрка, где я высказывал свои претензии и спрашивал с подчинённых.

Надо сказать, что народу такой подход сразу не понравился. Обычно мне удаётся обходить острые углы и договариваться по-хорошему. Только ситуация пограничная и готова развернуться в любую сторону. Не для того я истратил столько сил и переругался с кучей авторитетных товарищей, чтобы кто-то похоронил мои мечты.

Сначала прошёлся по дисциплине, её падению и конфликтах внутри коллектива. Никаких возражений и оправданий выслушивать не стал. Мне ещё здесь склок и открытого выяснения отношений не хватало. Всем недовольным предложил написать отчёт и предложение, как они видят развитие ситуации. Затем, хорошенько проехался по молодым и оборзевшим документалистам. Мало того что ребята задрали носы, позволяют себе излишне резкие высказывания на публику, так они ещё умудрились нарушить мои прямые приказы. Очень жёстко отчитал радио редакцию, ещё сильнее досталось телевизионщикам, которые сильно выбиваются из плана.

Претензий не было только к старой гвардии в лице ленинградцев, переманенных Клушанцевым, Зельцеру, у которого был отдельный проект, части технарей и рабочему персоналу. Вот их я оставил с квартальной премией, которой все остальные лишились. Себя, Каплана и бухгалтерию я тоже наказал. По тринадцатой зарплате пообещал рассмотреть всё индивидуально, благо, время пока есть. Здесь народ не выдержал и возмущённо зашушукался. В основном не сдерживала эмоции молодёжь, которая наверняка уже решила, на что потратит премию. Тем более Новый год на носу.

Один экспонат даже заикнулся про сверхурочную работу и вообще, мол, они повлияли на ситуацию в обществе. Только товарищ быстро заткнулся, когда я спросил, чей был сценарий, кто пахал вместе с ними в монтажной. И неужели им не оплатили переработки? Делаю себе пометку напротив фамилии — от подобных склочников надо избавляться в первую очередь. Далее, разобрал множество мелких проблем, которые в принципе не требуют моего участия.

— Товарищи, давайте договоримся так, — подвожу итог первой части планёрки, — Вы же не бегаете ко мне спрашивать разрешения сходить в туалет? Так почему в некоторых моментах вы излишне самостоятельны, я бы сказал, самонадеянны, а элементарные вещи требуют созыва собрания коллектива. У каждого есть обязанности, которые прописаны в трудовом соглашении. Если кто-то неспособен брать на себя ответственность за принятие решения, то это огромный минус его квалификации. В следующий раз буду строго спрашивать как за махновщину, так и за элементарные ляпы. Это значит, что вы просто не соответствуете занимаемым должностям. И кое-кому придётся уступить свои места более сознательным и толковым коллегам.

Делаю небольшую паузу, чтобы народ понял, о чём речь. Вроде некоторые товарищи озадачились. Решаю перейти уже к конкретным делам. Хватит разборов полётов.

— Всем вам известная Оксана Пузик постепенно будет возвращаться на работу. Руководство творческой частью переходит под её непосредственное руководство. Окончательное назначение произойдёт в январе, когда я вернусь из командировки.

Народ особо эмоций не показал. Если кто-то думает, что рыжая сейчас прежняя — взбалмошная и излишне добренькая особа — то очень ошибается. Именно она усиленно пинала меня по телефону, заставляя обратить внимание на нездоровую обстановку в коллективе. Поручать ей общее руководство глупо, так как пострадает креативная часть.

— Моисеич, — обращаюсь к Зельцеру, — Вы успели смонтировать фильм и добавить интервью?

Перед отъездом я загорелся идеей песни про один героический полк времён ВОВ. Саму композицию мы с Геной сразу записали, да и видеоряд подобрали. Но, хорошая мысля — приходит опосля. Уже в процессе работы родилась идея снять полноценный документальный фильм с интервью служивших в части. Моисеич всё равно был особо не загружен, вот я и повесил всё на него. Судя по слухам, мой товарищ ругался как сапожник, упоминая одного молодого выскочку, но дело спорилось, коллектив работал в быстром темпе. А сейчас мне как раз понадобится этот материал для восстановления отношений с Фурцевой, которую я хочу пригласить на премьерный показ.

— Мне нужно ещё два дня, — проворчал режиссёр, — Люди и так с ног валятся. И будь любезен, выпиши им отдельную премию — заслужили.

Тут все причастные к проекту заулыбались. Знают, что Зельцеру я не откажу, и просто так он просить не станет. Потом я задал тот самый вопрос — про детское кино, который мы обсуждали ещё в августе. И идеи вроде народу подкинул, но тему почему-то замылили. А ведь при правильном подходе — это золотое дно. Ещё не надо забывать про воспитательную работу с подрастающим поколением. Хорошие детские фильмы и сказки сейчас снимают, но, мне кажется, что их недостаточно.

— Я написала сценарий «Белоснежки», — вдруг раздался тихий голосок с заднего ряда.

Люда Величкина пришла с последним пополнением. Сначала она показалась мне бестолковой и витающей в облаках. Но, оказывается, девушка пишет отличные рассказы и потенциально сильный сценарист. Это сразу раскусила Пузик, которая взяла отличницу и скромницу под свою защиту. Люда у нас даже числилась помощником Оксаны. Писала она немного восторженно, зато были в её рассказах какие-то проникновенные чёрточки. Вроде молодая, и жизни особо не видела, но так бередит душу… Дамы так вообще в полном восторге! Думаю посоветовать ей, в будущем, заняться написанием женских романов, которых в Союзе пока толком нет. Ещё у меня в планах первый масштабный советский сериал сезона на три — четыре. Пока не определился, но будет что-то вроде «Бедной Насти». И на Величкину, как сценариста, я возлагаю основные надежды.

— Людмила, ты главное в сценарии не нагнетай, и поменьше чувственности. Принц должен поцеловать Белоснежку, а не как в оригинале братьев Гримм.

— А что было в оригинале? — воскликнуло юное дарование под улыбки тех, кто бы в курсе.

— Ну, скажем так. Принц не только поцеловал героиню, но и воспользовался её беззащитным состоянием. Хотя, она и была мёртвой.

Дружный хохот сотряс небольшой зал. Не смеялась только красная как рак Люда. Это даже хорошо, народ хоть немного расслабился. А то жути на коллектив я нагнал капитально.

— У меня почти готов сценарий, и даже смета фильма «Зачарованная», — огорошил меня Зельцер, который давно мечтал о собственном проекте.

Я ему как-то вскользь рассказал забавный сюжет. Он на общем описании не остановился и выжал меня, как лимон. И вон, оказывается, замахнулся на полноценную картину. Только я думал, что Моисеич захочет снять фильм о войне. Но вон оно как получается.

— Зря вы, кстати, несерьёзно относитесь к сказкам, — адресую слова другим режиссёрам, — На документалистике далеко не уедешь, да и наши конкуренты не дремлют. Мосфильмовцы, ленинградцы и киевляне активизировались. Думаю, что уже в следующем году можно ждать несколько их работ. Ресурсов у них хватает, если дело пойдёт, нас просто возьмут количеством.

— Чем же так хороши детские фильмы? — спросила молодёжь.

— Давайте разделим всё-таки сказки и социальные картины. Но скажу вам так — в отличие от других киностудий, мы не будем снимать детское кино по остаточному принципу. Я даю добро на использование всех наших технических ресурсов. Бюджет будет тоже достойного уровня. Да и актёров мы пригласим любых, кого захотим. Что касается сказок, то по уровню комбинированных съёмок и спецэффектов, они должны быть не хуже «Битвы за Кубань». С картинами про современную жизнь и проблемы — ещё проще. Просто ищите интересные и необычные сюжеты. Точно так же не обижу бюджетом и кадрами. Комедии приветствуются, но не забывайте о воспитательном аспекте. Здесь вы тоже можете рассчитывать на привлечение любых ресурсов ТО «Прогресс». И обязательно найдите какую-нибудь русскую сказку, где можно удивить народ техническими новациями. Всякие Змей Горынычи и прочие Коньки-Горбунки будут в тему. При правильном подходе, мы своё кино и на Запад продадим.

Примерно на такой мажорной ноте мы расстались. Завтра у меня целый день посвящён бухгалтерии. А вот послезавтра надо принимать работу Зельцера и пытаться навести мосты к Фурцевой. Но пока есть ещё один момент.

В каморку к Солодовникову я зашёл после стука. Здесь, как всегда, пахло табаком, канифолью и ещё какими-то реагентами.

Илья сидел за заваленным всяким барахлом столом и раскурочивал блок от монтажного оборудования.

— За то, что не лишил премии — спасибо, — начал беседу технарь, — Только уж слишком круто ты гайки закрутил. Думаю, часть людей захочет уйти. Ведь сначала сами довели ситуацию до нынешней, а затем людей пугаете.

— Вот для этого я к тебе и пришёл. Ты же видишь, что я сейчас больше в разъездах и времени нормально руководить ТО просто нет. Каплан не тянет, а Пузик больше по творческой части.

— Ты это чего задумал? — Солодовников повернулся в мою сторону и поправил дужку очков, замотанную изолентой.

— Вот смотри. У тебя в отделе работают профессиональный стукач, главный склочник нашей конторы, капризный непризнанный гений, два хронических алкоголика и ещё парочка колоритных персонажей, которые живут в параллельном мире, — когда я описывал его подчинённых Илья начал забавно моргать, — При этом ваш отдел единственный, к которому нет никаких претензий. Вы всегда всё выполняете в срок, ещё и придумываете чего-то новое и интересное.

— И какой из этого вывод? — настороженно спросил, что-то начавший подозревать Илья.

— Завтра наденешь приличный костюм, купишь нормальные очки, и я объявлю коллективу, что у нас появился новый исполнительный директор.

— Чего? Завтра? Да ты с ума сошёл! Какой из меня директор?

— Хорошо, — говорю уже на выходе, — Даю неделю на костюм, у Каплана есть хороший портной, спросишь телефон. Если нет денег, то выпиши аванс в бухгалтерии. С очками уже сам решай. Заодно сдашь дела своему склочнику, который уже извёлся от желания стать начальником. Думаю, тогда Коля успокоится и станет хорошей заменой. Кроме тебя, у меня просто нет другой кандидатуры, иначе всё развалится к херам собачим.

Выхожу из кабинета и закрываю дверь под мат и ругань Солодовникова. Улыбаюсь, будто ребёнок, который сделал какую-то мелкую пакость. Теперь за нормальное функционирование ТО «Прогресс» можно быть спокойным.

* * *

— Спасибо вам огромное, Екатерина Алексеевна! — к министру подошли три женщины, чем-то неуловимо похожие.

Все невысокие, с прямыми спинами и какими-то лучистыми глазами. Одна из них, правда, вытирала платочком набежавшие слёзы.

— Да вы что! Это я вам должна говорить вечное спасибо, дорогие мои! — совершенно искренне произнесла растерявшаяся Фурцева.

— Алексей сказал, что фильм — это ваша инициатива, — произнесла самая миниатюрная из дам, — Даже ко мне в Куйбышев съёмочную группу прислали и сейчас в Москву вытащили.

— Правильно. Ты, Маша, там совсем мхом покрылась на своей Волге, — рассмеялись подружки.

Вы не представляете, какое удовольствие доставила мне эта сцена. Довольные, счастливые и ещё такие молодые женщины-герои ВОВ. С позитивной волны меня сбила Екатерина Алексеевна.

— Вам не показалось, что музыка излишне агрессивная? Да и это прозвище!

— «Ночными ведьмами» нас прозвали фашисты, потому что жутко боялись! — с гордостью ответила Евдокия Бочарова, — Этим нужно гордиться, а не стыдиться! Что касается музыки, то сначала было необычно. Но затем даже понравилось. Тем более, Алёша сказал, что это сейчас очень популярно у молодёжи. Так мы разве против? Пусть заставка идёт под музыку для молодых. Времена меняются, и нам надо не отставать! Правильно, девчонки?

«Девчонки», которые, возможно, уже бабушки опять дружно рассмеялись. Мне прямо мёд на сердце — смотреть на их счастливые лица! Попав сюда, я долго не мог осознать, что многие ветераны и герои войны живы. Более того, они ещё достаточно молодые и активные люди, которые помогают своей стране в различных отраслях народного хозяйства. Та же Бочарова ведёт очень активную общественную деятельность и помогает ветеранам. Мария Рунт — доцент и преподаёт в университете литературу, а Ракобольская вообще талантливая учёная, создававшая какую-то жутко секретную лабораторию при Институте ядерной физики. Надо просто гордиться, что такие люди когда-то жили в своей стране. О которых мы благополучно забыли в XXI веке.

Поэтому меня обуревали разные чувства, но самое главное — радость, что мы сделали им замечательный подарок. Полноценный документальный фильм, с архивными кадрами, современными инсталляциями и интервью основных действующих лиц. Получилось очень душевно и необычно. До этого про 588 полк был снят один фильм пять лет назад, но гораздо более скромный. И больше про наших героических девушек практически не упоминали. А ещё мне очень стыдно. Ведь я изначально собирался просто использовать образ «ведьм» для съёмки клипа. Затем организовал создание фильма, дабы преподнести подарок Фурцевой. Инерция мышления или нездоровые рефлексы выходца из иного времени? Не знаю, но хорошо, что я вовремя одумался и решил пригласить героинь на премьеру. Мы им устроили экскурсию по киностудии, показали муляжи самолётов, как происходит монтаж фильмов. Более всего их в восторг привели симуляторы кабин самолётов, которые они опробовали. Наш фотограф тут же подсуетился и сделал множество интересных кадров. Затем был собственно показ.

В начале фильма звучала песня ВИА «Рассвет» и шёл музыкальный ряд. Над клипом мы очень хорошо поработали на наших муляжах, которые остались с прежнего фильма. Натурные съёмки тоже удались на славу. Смотрелось всё очень круто, и как сказала Фурцева — агрессивно. Но мы этого и добивались. Не удивлюсь, если песня и клип станут одним из хитов сезона. Мы сделали подачу немного помягче, чем у оригинала из моего времени. Получился просто хороший и добротный рок в исполнении отличных вокалистов.[10]

— Товарищи, сейчас я вас догоню, — опять прервала ход моих мыслей Фурцева, — Мне надо перекинуться парой слов с нашим режиссёром.

Дамы ещё раз меня поблагодарили и пошли и сторону выхода. Там их уже ждала целая толпа из работников ТО и горьковцев, чтобы пообщаться с легендами.

— Мне очень нравится, как ты трепетно относишься к памяти о прошедшей войне и ветеранам! К сожалению, современная молодёжь начала забывать про те страшные и героические годы, — произнесла министр, глядя вслед ушедшим лётчицам, — Только уж больно Алексей Мещерский непростой товарищ. Говори, что надо?

— Во-первых, хотел извиниться. Я был не прав и просто психанул на ровном месте без причины. Может, просто разозлился из-за того, что мне запрещают съездить в США, — Фурцева посмотрела в мои честные глаза, но ничего не ответила, — Во-вторых, есть у меня пара интересных идей, которые могут пойти на пользу «Минкульту».

Не стал добавлять, что Екатерина Алексеевна может использовать мои задумки для личной выгоды. Но она не глупенькая девочка и всё поняла.

— Хорошо! Приезжай послезавтра после обеда, Марина тебе предварительно позвонит.

Смотрю вслед министру и думаю, стоит ли опять лезть со своими инициативами?

* * *

— Мы пока не подписали международную конвенцию об авторских правах. Надо использовать эту возможность, и ввезти в страну как можно больше культурной продукции из-за границы. С одной стороны, это расширит кругозор советского потребителя. А с другой — даст хороший пинок отечественным деятелям, многие из которых почивают на лаврах. Ведь ларчик открывается просто — у большинства зрителей, слушателей и читателей просто нет доступа к качественной зарубежной продукции.

Начинаю деловой разговор с Фурцевой без всяких прелюдий. Она меня и так знает как облупленного, поэтому нет никакого смысла играть словами. Так как министр молчит, то я заканчиваю свою мысль.

— Дело даже не в доморощенных звёздах и их профессиональной стагнации. Молодёжь самым натуральным образом болеет иностранной музыкой. Мы это с вами неоднократно обсуждали. Наши радиопередачи пользуются просто безумной популярностью. Так давайте сделаем ещё один ход конём — завалим наши магазины пластинками с самыми популярными иностранными артистами. Таким образом, мы сразу убьём двух зайцев — решим проблему дефицита этой самой музыки, и выбьем почву из-под ног различных тёмных элементов. На ввозе пластинок в СССР, их копировании и дальнейшем распространении через спекулянтов, преступники зарабатывают огромные деньги. А государство соответственно теряет. Всё равно люди слушают эти композиции, так кто мешает нам возглавить процесс? Это колоссальные поступления в бюджет! И, главное — снижение ажиотажа в отношении западных исполнителей. Когда ты можешь зайти в магазин и купить пластинку фактически любой иностранной группы, то вскоре они просто перестанут быть настолько популярными. Если же мы ещё начнём привозить западных звёзд в СССР, и организовывать их концерты, то будет вообще прекрасно.

— Стоп! Мещерский, остановись, а то тебя опять понесло в космос. Забыли про концерты. И пока не будем про детали, как ты планируешь организовать процесс записи пластинок. Давай по второй теме — чем тебя не устраивает советская литература?

— Я читаю много нашей современной прозы, особенно военной. Она точно на самом высоком уровне. Всё остальное — весьма спорно, хотя и попадаются интересные авторы. Но отечественная развлекательная литература, особенно фантастика и детективы, находится в зачаточном состоянии, по сравнению с Западом. Если удастся издать многотомные антологии мировой фантастики и детектива, то мы сделаем огромный подарок советскому читателю. Заодно дадим мощный толчок развитию отечественной литературы.

— Это как же? — удивилась Фурцева.

— Просто произведения наших авторов никто не будет читать. Или они покажут свою убогость на фоне лучших западных образцов. Это объективная реальность, хотя и на Западе дерьма хватает. Только у нас, кроме двух — трёх авторов, мало кто может тягаться с американскими фантастами. С детективами вообще беда, это я ещё стараюсь подбирать выражения. Думаю, большая часть мэтров не сможет перестроиться, и будет только противодействовать новым веяниям. Зато появится много молодых талантов, которые выпихнут стариков-графоманов на задворки истории. Вначале молодёжь будет копировать западных коллег, но потом придумает что-то своё. В результате мы получим собственную уникальную литературу, которая ещё будет конкурировать с иностранцами даже на их территории.

Министр грустно вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— А я уж подумала, что тобой движут какие-то благородные цели. Ты же опять пытаешься продвинуть столь любимую тебе западную культуру, заодно пнуть заслуженных товарищей.

— Мы отстаём. Это касается кинематографа, музыки и литературы. С кино вроде наметились какие-то подвижки. А наши музыкальные программы дают людям общее впечатление о современных музыкальных тенденциях. Некоторые ВИА и певцы начали работать совершенно иначе, более современно, что ли. Но с литературой гораздо хуже. Тот же самиздат печатает практически любые американские произведения, правда, больше детективы самого низкого пошиба. И этот шлак пользуется колоссальным спросом. Мы же можем ознакомить самую читающую страну в мире с лучшими образцами западной литературы. Как я уже сказал, зажравшиеся товарищи и всякие графоманы, почивающие на лаврах, часто написавшие всего лишь одну более или менее толковую книгу, будут вынуждены шевелиться и подвинуться. Давно пора перекрыть им краник государственных привилегий. Пусть зарабатывают свои деньги, а не получают. Что касается резонного вопроса о недостатке печатных мощностей и бумаги, то их хватает. Просто надо перестать печатать авторов, чьи книги не продаются годами, пылятся в букинистических магазинах и насильно втюхиваются читателям как довесок к более популярным произведениям. Особенно это касается республиканских типографий. Там печатается столько шлака, что диву даёшься. При этом бумага почему-то находится в любых количествах. А того же Дюма или Буссенара свободно не приобретёшь, пока не сдашь двадцать килограммов макулатуры, и не получишь специальный талончик. Потому что книг этих популярных в народе авторов на всех желающих не хватает.

Фурцева опять вздохнула, но на этот раз поинтересовалась.

— Я уже устала выслушивать твои безумные проекты. Мне даже неинтересно, как ты будешь отбирать мощности у республиканских издательств. Предположим, мне удастся договориться с коллегами из министерств культуры некоторых республик и других ведомств об использовании части их типографий. Но как ты решишь вопрос с производством пластинок? Мощности расписаны на год-полтора вперёд. Да и сам процесс согласования займёт немало времени. В итоге, твой проект затянется на несколько лет.

— Если вы дадите добро и утвердите всё на уровне ЦК, то я привезу звукозаписывающее оборудование из Европы. Пусть это будет не гигант уровня «Мелодии», но нам этого и не надо. Сейчас есть более современные и компактные устройства, позволяющие тиражировать по несколько тысяч пластинок в день. Мне будет нужен только винил и бумага для обложек. Даже распространение я организую самостоятельно.

Фурцева натурально захлопала глазами от удивления. Такой растерянной я её ни разу не видел.

— А типографское оборудование ты тоже привезёшь?

— Совершенно верно, — отвечаю уже пришедшему в себя министру, — Пусть это будет небольшая машина, бывшая в эксплуатации, но свою задачу она выполнит. И опять мне понадобится только бумага, краски и расходники доставят из Европы вместе с оборудованием.

— Мещерский, я даже боюсь спросить, какие аферы ты проворачиваешь на Западе, если можешь оперировать такими суммами, — взгляд Фурцевой был очень серьёзный.

— Оборудование для копирования пластинок — это подарок от благодарного ди Марко. Его семья уже третий год подряд очень хорошо зарабатывает на календарях. «Внешторгу» тоже грех жаловаться, так как валютная выручка поступает постоянно. Что касается типографии, то договорюсь с Луи Виттонами. Как я буду расплачиваться — не важно. Поверьте, ущерба советской экономике не будет. И, тем более, Родину я предавать не собираюсь.

После небольшой паузы министр развернулась, и уже выходя из зала, произнесла.

— План передашь Марине. Я подумаю.

Ну и хорошо! Пора уже закольцовывать все эти темы и заниматься зарабатыванием настоящих денег. Короче, надо переходить к следующему этапу своего плана. Кино, радио и телевидение СССР в любом случае уже не будут прежними. Это заметно по работам других киностудий и редакций. Начал меняться сам формат подачи материала. Путь будет долгим, но если никто не помешает, то через несколько лет у нас будут совершенно иные развлекательные СМИ. И я могу контролировать процесс через большое количество специалистов нового формата, которые прошли или пройдут школу «Прогресса». С киноиндустрией ещё проще. Я верю в зависть и жадность коллег, которые являются самым лучшим стимулом. Не удивлюсь, если скоро появится несколько новых творческих объединений по нашему с Чухраем образцу, которые начнут снимать иное — возможно, более коммерческое — кино. Это может спровоцировать изменения и в других отраслях.

Что касается откровенного воровства западной музыки и литературы — не знаю. Есть хорошие шансы, что моя задумка выгорит. Понятно, что цензура не пропустит разного рода жесть типа Микки Спиллейна или какую-нибудь порнуху. Но на Западе хватает достаточно качественных образцов литературы, которые будут просто сметены советским читателем. Заодно надеюсь, что моему примеру последуют другие издательства. Что касается советских писателей, то это должно стать для них хорошим кнутом. А то я даже затрудняюсь вспомнить качественную фантастику, кроме Стругацких и Беляева. Про детективы лучше промолчать.

Ладно, целый пласт моего нахождения в этой реальности пройден. Пора лезть дальше. Да и необходимо решить вопрос со своей личной жизнью. Анна — девушка умная, и её, как мебель, в сторону не отодвинешь. Пора начинать выстраивать нормальные отношения, так как конфетно-букетный период у нас давно закончился. Вообще, я скоро женюсь, но даже не вникал в нюансы собственной свадьбы. Надо это упущение срочно решить. Решено, завтра беру студентку в охапку и еду к её маме с тётушкой. Чего-то я совсем заигрался в большую политику, совершенно забыв о чувствах девушки, которая меня любит. Да и к коллективу я начал относиться потребительски, используя их как пешек в своей игре.

Глава 17

Вы думаете, мне удалось ознакомиться с городом и посетить его самые известные места, во время второго посещения США. Ага, как бы не так. Но летел я за границу в нормальном расположении духа, хотя пришлось выложиться морально и эмоционально. В последние месяцы у меня не получается нормально выспаться и расслабиться. Хоть в самолёте немного отдохнул и поспал. Это было самым лучшим в долгом перелёте. Единственный негатив в том, что я привык справлять Новый год дома. Пусть на Западе главный праздник Сhristmas, но у меня иной менталитет. Выпил шампанского, когда мы пролетали над Атлантикой, устроился в кресле получше и начал анализировать прошедшие события.

* * *

Дела ТО отнимали просто уйму времени. Мало того что заявления об увольнении подало несколько сотрудников, так ещё с трудом удалось успокоить коллектив. Какая-то тварь запустила слух, что теперь не будет премий и прочих положенных выплат. Зато, мол, руководство жирует и ни в чём себе не отказывает. Мы же творческое объединение со своим уставом и на него общие правила, действующие в СССР, не распространяются. Поэтому руководство может творить любой произвол. Откуда ветер дует понятно, но не бить же морду этому склочному товарищу, который уволился в числе первых.

Проблему я решил кардинально. Пригласил председателя профкома и Солодовникова, который ещё не стал исполнительным, для изучения бухгалтерских документов. Заодно попросил донести до людей простую вещь. Если хоть, кто-то ещё раз позволит себе подобные настроения или разговоры, то коллектив «Прогресса» сменится на сто процентов. И это была не шутка и пустая угроза. Народ, наверное, думает, что у нас форма деятельности похожая на артель, где сотрудникам принадлежат доли предприятия. Пришлось всех разубедить окончательно и бесповоротно. Заодно показал всем, что я могу быть и диктатором. Хорошего настроения это никому не добавило, но вроде шебуршание прекратилось.

Разрядить ситуацию помог Каплан, который по своим каналам раздобыл разного рода деликатесы вроде мандаринов, армянского коньяка, хороших конфет и прочих вкусностей. Дети сотрудников получили отдельный подарок. Плюс были билеты в театры и на ёлки, которыми мы обильно снабдили коллектив. Вроде народ успокоился и оценил поступок руководства.

А вот с личной жизнью у меня всё непросто. С одной стороны, вроде всё хорошо — готовимся к свадьбе, но пропала какая-то лёгкость. Может, просто началась обыкновенная бытовуха, которую я очень хотел избежать, дабы она не уничтожила наши отношения. Только товарищ Мещерский понимал под этим освобождение супруги от хозяйственных забот, чтобы она могла спокойно доучиться и больше уделять времени себе. Моя будущая половинка, наоборот, готова была заниматься уборкой, варить борщ, меньше ходить по выставкам и парикмахерским, лишь бы я был дома. А вот с этим у нас нарисовалась самая настоящая проблема. Примечателен был последний разговор, который произошёл после весьма бурной ночи. В этом плане у нас пока полный консенсус и взаимопонимание.

Немного отдышавшись, хочу встать с кровати, но Аня закинула на меня ногу и ласково, но настойчиво надавила ладошкой на грудь. Мои попытки начать гладить красивое бедро, были сразу отвергнуты. Острые коготки прошлись по груди, спустившись к животу, а в ухе раздался будоражащий кровь шёпот.

— Лёша, ты так и собираешься сказать по Европам и Америкам? Тогда, может, объяснишь, зачем тебе жена? Найти бабу для тебя не проблема, тем более, если учитывать вашу кинематографическую среду. Я как-то иначе смотрела на свою будущую семейную жизнь. Развей сомнения глупенькой и несмышлёной девчонки, которую ты поймал в свои сети.

Последние слова явно были произнесены с сарказмом, я даже почувствовал, как улыбается моя красавица. Только меня давно не вводит заблуждение её яркая внешность. С умом и интеллектом там полный порядок, сам иногда чувствую себя рядом с Аней полным неучем.

— Давай сразу договоримся, чтобы в будущем не было обид, — отвечаю вполне серьёзно, хотя рука машинально тянется погладить шелковистую кожу бедра, — Как, по-твоему, живут жёны геологов, подводников или археологов? Кинематограф — это не только толпы поклонников и красная дорожка в Каннах. Наш труд только с виду такой лёгкий, на самом деле всё сложнее. Дело даже не в самом процессе съёмок, с последующим монтажом и озвучкой. Весомая часть фильмов снимается не в павильонах. Если все работы по первой моей полнометражной картине прошли в Москве, то большую часть второй съёмочная группа провела в Подмосковье и на Кубани. Что касается моего нынешнего проекта, то я вынужден лететь в США. Скажу больше, мне и дальше хочется поработать на Западе.

— А как же я?

— Ты будешь прилетать ко мне в гости. Этот вопрос уже поднят там, где нужно. Я не могу надолго отрываться от рабочего процесса, значит, тебе придётся посещать Америку, а далее Европу.

— Ты серьёзно? — Анна чуть ли не подпрыгнула от удивления, больно царапнув меня ногтями, — Вот так просто буду кататься по заграницам? И мену отпустят?

— На длинные вояжи не рассчитывай, — поумерил пыл невесты, — А то ещё подумают, что мы решили сбежать. Надеюсь, что всё это ненадолго. Дай мне хотя бы полтора года и дальше будет легче.

— Зачем тебе всё это? — тон девушки опять стал серьёзным, — Ведь ты действительно величина в кинематографе! Хорошее кино можно снимать и в СССР.

— Просто мне нужно. Когда-нибудь я расскажу тебе зачем. Это внутренняя необходимость. Если не сделать этого сейчас, то я перестану себя уважать. Ещё я задал такой темп, взявшись за столько проектов сразу, что у меня теперь нет времени. Мне физически не удаётся уделять должное внимание близким людям, прости. Даже ремонт повесил на твои хрупкие и прекрасные плечи, — на этот раз мою руку не оттолкнули, а Аня фыркнула, как кошка.

— Предположим, что ремонт взвалила на себя тётя Лена, которая начала бить копытом, как старый конь. Она же тридцать лет проработала в строительной конторе. Ворчит, ругает меня по телефону, но теперь три раза в неделю ездит контролировать процесс, будто на работу. Здесь ещё и мама подтянулась, которой стало скучно сидеть одной на даче. Так что можешь быть спокойным — к апрелю мы въедем в новую квартиру. Вернее, это буду делать я, потому что муж шляется по Америкам.

Да! Тётя — это просто находка! На встрече с будущими родственниками я обмолвился о сложностях ремонта и отсутствии времени. И неожиданно нашёл помощь у скучающей пенсионерки. Хотя она вроде и не такая пожилая, как и Анина мама. Даже не знаю, что делал бы без Елены Дмитриевны и Каплана. Он очень помог с материалами и новой мебелью. Тётя нашла бригаду, чью работу контролировала. Мы даже с ней немного поругались, когда я привлёк для оформления одной комнаты не маляров, а художников оформителей, с которыми мы раньше шабашили.

Моё желание оформить зал в морском стиле, нарисовав на стенах забавные композиции, сначала никто не понял. Народ убеждал меня наклеить обои и обязательно повесить ковры. Правда, разобравшись с макетами, публика прониклась новой идеей и решила, что в таком стиле надо оформить две комнаты. Обои и стандартная советская обстановка, у нас будут только в зале. Много споров вызвало моё решение заказать кухню и часть мебели у краснодеревщика, особенно когда дамы узнали стоимость работ. Ведь придётся заплатить сумму, эквивалентную стоимости новой машины. Но оно того стоит.

— Скажи, а ты уже знал, когда предложил оформить детскую этими забавными единорожками? Да не дёргайся, ты так! Я пошутила, — рассмеялась моя провокаторша, — Но ведь когда-то это случится. И мне очень нравится сама идея!

— Ты меня так не пугай. Я очень хочу от тебя детей. Но ведь в ближайшие месяцы меня не будет, а ты фактически одна. Мне и так будет тяжело, а с такими мыслями вдвойне. Кстати, не хочешь завтра познакомиться с двумя забавными рыжиками? Они про загадочную Анну уже знают и хотят увидеть. Это же тоже часть моей жизни, которую тебе придётся принять.

— Я уж думала, что ты никогда не предложишь. Сбегаешь на всю субботу, а мне приходится куковать одной. Что ты делаешь? Ну, Лёша!!!

* * *

Только не всё было так безоблачно. Это ночью мы находили полное взаимопонимание. А вообще, проблем хватало. Расстались вроде на мажорной ноте и дело не только в сексе. Или мне удалось убедить Аню, либо она сама заняла менее жёсткую позицию, но стало полегче. Зато в Америке, где началась настоящая каторга, без выходных и проходных, мысли о невесте.

Ещё и Эванс задолбал своей простотой. Поняв, что у шведки ему ничего не светит, наш ловелас перекинулся на Ракель. То, что англичанка замужем, его нисколько не смущало. Но постепенно продюсер успокоился и занялся своими обязанностями. При этом он всё равно пропихнул на одну из ролей смазливую девицу с блудливыми глазами. Вообще, сам процесс утверждения актёрского состава, составление плана съёмок и окончательное утверждение сценария отняли у меня гораздо больше сил, чем пробы.

В моём варианте «Перл-Харбора» роль Аффлека получил Рэдфорд, а Хартнетта — Хилл. Бритт у нас стала роковой девицей, рассорившей героев. Ракель сыграет персонажа, которого не было в фильме моего времени. Красавица, интриганка и завистница, попытавшаяся навредить всем сразу — образ будто создан для неё. На роль генерала Маршалла удалось пригласить Лоренса Оливье, что я посчитал большой удачей и не пожалел об этом в будущем.

Остальные роли разобрали актёры средней руки, так как лимит по зарплате у нас не резиновый. Всё-таки у нас три достаточно высокооплачиваемых актёра, а это немалые расходы. Уэлч в данный момент одна из самых популярных моделей и актрис мира, Рэдфорд и Оливье тоже звёзды первой величины. Хилл пока в Америке особо неизвестен, но думаю, всё изменится после выхода нашего фильма. Если брать финансовую оставляющую, то основные затраты у нас пойдут на натурные съёмки. В Америке немного иные цены, а без самолётов и кораблей мне никак. Поэтому пришлось ужаться в плане некоторых моих хотелок на актёров второго плана.

Всё это мы сейчас обсуждаем в офисе продюсера. Я всё более загораюсь идеей сделать себе интересный ремонт по примеру американца, но в ещё более урбанистическом стиле. Может, найду какого-нибудь толкового архитектора или дизайнера. Дино признался мне, что тоже хочет попробовать чего-то подобное в своём римском кабинете.

— Алекс, я всё сильнее убеждаюсь, что сделал правильный выбор, — опять начинает свои словесные кружева Эванс, — У тебя просто нет мелочей в работе. Ловлю себя на мысли, что ты в плане подхода к делу более американец, чем советский. Даже пробы были проведены будто это полноценные съёмки. А как ты гонял эту бедную шведку! Я думал, что она всё бросит после очередной истерики и сбежит!

Да, с Бритт получилось жестковато. Хотя она явно занималась прошедшие полтора месяца, повышая уровень актёрского мастерства. Только этого недостаточно, вот и пришлось искусственно вызывать у неё эмоции. Надо сказать, что играть через надрыв у неё получилось весьма неплохо. Немного пришлось помучиться с Хиллом, ведь он тоже непрофессиональный актёр. Только у итальянца более простая роль, чем у шведки.

— У нас нет права на ошибку, — отвечаю американцу, — Здесь я согласен с вашим первоначальным скепсисом, насчёт новичков. Тем более основных персонажи играют актёры из Европы, что немного рискованно. Потому и пробы были приближены к самым настоящим боевым действиям.

— Ха-ха, — начал ржать Роберт, — Вам советским лишь бы повоевать. Надо же — придумать такое сравнение.

Говорить о том, что именно Америка сейчас воюет в Индокитае, я не стал. Зачем лишний раз портить отношения с работодателем.

— Когда ждать мистера Клушанцева? — сменил тему Эванс, — Нам уже пора начинать делать декорации для павильонов.

— Павел со своим помощником прилетят в Лос-Анджелес в начале февраля. Поверьте, такой специалист и у нас весьма востребован. Но с планом работ он ознакомлен, ещё и усиленно занимался английским в последнее время. Думаю, он найдёт общий язык с местными коллегами.

— Это хорошая новость. А деньги стремительно утекают, как горная река. Мы же ещё не начинали.

Переговоры шли ещё примерно три часа. На очередное предложение Роберта посетить ночной клуб в компании девиц, мы с Дино вежливо отказались. Не знаю, какая мотивация у ди Лаурентиса, а я просто боюсь подставы. У меня есть сопровождение, но зачем самому влезать в неприятности? Могут чего-то подсыпать в еду или устроят провокацию с подставной женщиной. Потреплю с развлечениями до Москвы. Главным итогом совещания была утверждённая дата начала съёмок. У меня осталось чуть больше месяца для решения личных дел. Думаю, что уложусь. Сам же уже начинаю испытывать небольшой мандраж, будто футболист, выходящий на поле перед важным матчем. Это, и будет главным моим испытанием в новой реальности. Уж слишком много я поставил на эту карту.

* * *

— Мне нужно, чтобы вы оказывали эксклюзивные услуги нашей компании. Понятно, что на договорённости с Луи Виттонами никто не претендует. Но другие конкуренты будут лишними. Вы не удивляйтесь, только всё это было согласована ещё с покойным Гастоном, с которым мы были добрыми друзьями.

Этой встречи я точно не ожидал. Перед возвращением домой у меня были дела с Ракамье в Париже. Нужно было передать новому главе LV свои выкладки по дальнейшему развитию компании. Сам процесс обсуждения вышел сложным. К рекламным и маркетинговым проектам у Анри, претензий не было. А вот моё предложение коллаборации с некоторыми компаниями было встречено весьма прохладно. Семья владельцев будущего лидера люксор-индустрии просто не понимала, что нельзя останавливаться на месте. Сейчас их акции котируются очень высоко, что дало владельцам отличную сумму на поглощение конкурентов и интересных брендов. Французы же решили не торопиться и развиваться более медленно. В общем, спорили мы долго и наконец, мне удалось убедить упёртого буржуина. А, скорее всего, его странную супругу, которой реально принадлежали акции корпорации.

Если вкратце, то моя стратегия на ближайшие три года заключалась в покупке «Christian Dior», так как после смерти её основателя, компанию изрядно лихорадит. А далее объединение, вернее, поглощение «Guerlain» с «Tiffany», путём обмена акций. Оба бренда сейчас бурно развиваются, но при этом испытывают определённые сложности. Виттоны же могут привлечь достаточно своих и заёмных средств, чтобы замахнуться на подобные сделки.

В случае успеха, уже в ближайшие годы LV может собрать несколько мощных брендов. Далее, надо просто вести грамотную рекламную и маркетинговую политику. Если бы речь шла об Одиль, то на проекте можно ставить крест. Но Ракамье пусть и осторожный, но грамотный руководитель.

Только я отошёл от переговоров и решил посвятить следующий день покупкам, так как вечером у меня самолёт, курьер привёз письмо. Там было приглашение посетить ещё одно небедное семейство. Отказываться было глупо, а по магазинам придётся пробежаться в экспресс режиме.

Офис одной из богатейших женщин мира моего времени выглядел немного вычурно. Так мне показалось после строгого и делового стиля американского продюсера. Здесь же массивная мебель, шкафы, ковёр, в котором нога буквально тонет по щиколотку, окна со шторами. Всё просто кричит о богатстве и надёжности.

В прежней жизни я всего один раз видел фото хозяйки кабинета и будущей транснациональной корпорации. Понятно, что сейчас она моложе и достаточно привлекательна. Только периодически проскакивает в её глазах что-то жёсткое, несмотря на, вроде благожелательное отношение, и приятную улыбку. Оно и понятно, таких успехов добрячки не добиваются. Соврала она про Гастона или нет — не знаю. Может, они действительно были достаточно близки. Ещё сижу и соображаю, чем я могу помочь её компании, если L’Oréal и так займёт своё место под солнцем. Это наследники Луи Виттона не потянут бизнес и продадут его в восьмидесятые.

— Не сомневаюсь, что вы говорите правду, — отвечаю женщине, так как пауза излишне затянулась, — Только вы уверены, что я именно тот человек, который вам нужен?

А смех у Лилиан Беттанкур красивый. И вроде проявление эмоций было совершенно искренним.

— Мсьё Мещерский, за год компания покойного Гастона совершила рывок, который многие не могут сделать за десять или пятнадцать лет. Дело не в деньгах, которых у Луи Виттонов пока немного. Речь о потенциале, заложенном в их проекты. Думаю, что лет через семь состояние Одиль превысит миллиард, если не полтора. А далее оно будет только расти. И давайте не будем играть словами, ведь я знаю очень многое. В том числе про изобретение колёсика, за которое вы получаете немалые отчисления.

— Раз так, то, что вы конкретно хотите? Я пока не готов дать развёрнутого анализа по работе и перспективам развития вашей компании. И сразу предупреждаю, что рекламные ролики я буду снимать для всех, кто сможет заплатить. Здесь вопрос не только финансов, но и творчества, как бы наивно это не звучало.

Мы с Франческо решили перевести процесс производства рекламы на качественно иной уровень. Для этого в Париже будет открыт офис и студия. Итальянец должен подобрать толковую молодёжь, которая начнёт претворять в жизнь мои задумки. У нас уже есть целый портфель заказов на рекламу. Только я физически не успеваю, заниматься съёмками роликов на постоянной основе.

— Мы не претендуем на ваши планы по созданию рекламной кампании, — Лилиан показала, что осведомлена о моих планах, — Предлагаю вам пока просто подумать и дать ответ, когда будете готовы. Для начала, мы разместим у вас заказ на несколько рекламных роликов для марки «Lancôme», которую недавно приобрела наша компания. Если вы посоветуете, что-то интересное в плане маркетинга, то будет ещё лучше.

— Не боитесь, что предложу излишне провокационный и эпатажный вариант рекламы?

— Именно на это рассчитывает мой коммерческий директор, который является вашим большим поклонником. По словам Луи, ролик с водкой заставил его попробовать этот напиток. Это весьма забавно, если учитывать, что он практически не употребляет алкоголь. Я же до сих пор в восторге от вашей прошлогодней работы с рождественским подарком!

А что я по большому счёту теряю? Давать советы компании, которая и так мощно захватывает рынок косметики и парфюмерии. Хотя, есть у меня одно условие.

— Если у нас всё получится, то мы внесём в договор пункт о вашем сотрудничестве с СССР, — видя недоумение на лице миллионерши, быстро поясняю, — Никакой политики и тем более поддержки мирового коммунизма. Речь идёт о создании совместного предприятия.

— Гастон рассказывал о вашем необычном условии. Но насколько я знаю, переговоры об открытии завода в Советском Союзе ещё идут. И это не особо выгодно для Луи Виттонов. Что там делать нам, если из страны невозможно вывезти прибыль?

— Времена меняются и когда-нибудь экономическая ситуация в СССР, станет более притягательной для инвесторов. Не забывайте, что это страна, где проживает более двухсот пятидесяти миллионов человек. И тот, кто первый зайдёт на этот рынок, сможет получить наибольший профит или вообще эксклюзивное право на работу. Отправьте к нам грамотных сотрудников, которые изучат перспективы сотрудничества. Что касается вывоза прибыли, то берите её сырьём. Это просто один из вариантов, не более того. Я подобными вопросами особо не интересовался. Но нефть или цветные металлы ничем не хуже франков, если не лучше.

После неожиданных, но удачных переговоров я рванул покупать духи и косметику. Если успею, то приобрету для Ани и рыжиков, что-то из вещей. Думаю, мне не простят, если я в очередной раз приеду из-за границы без подарков.

* * *

Вернулся домой в самом радостном расположении духе. Невеста была просто счастлива, как и дочки, к которым я заехал на следующий день после прилёта. Первые рабочие дни после возвращения, пролетели в приятных хлопотах. Порадовал Солодвоников, который уже уверенно ощущал себя в должности исполнительного директора и мягкой силой наводил порядок в коллективе. Непосредственно рабочий процесс шёл в штатном режиме, даже опережая планы.

Вне работы дел тоже хватало, так как Аня повесила на меня организационные вопросы свадьбы. В первую очередь надо было договориться насчёт кортежа и вручить пригласительные наиболее важным гостям. Было ещё несколько мелочей, но всё быстро разрешилось.

Не понравился мне один момент, когда я встретил на киностудии Барабанову. Она посмотрела на меня излишне злорадно и не поздоровавшись, прошмыгнула мимо. В последнее время парторг вела себя тише воды и ниже травы. Оно не мудрено, если мадам получила отповедь от собственных однопартийцев и коллектива, которых Мария Павловна изрядно достала.

Как в воду глядел. С утра в четверг, когда я только начал читать план дел на текущий день, получаю письмо. А там вызов на комиссию в Госкино, которая должна состояться в понедельник. Как же любят в СССР подобные сборища! Вот прямо мёдом не корми, но дай позаседать, и поучить кого-то жизни, желательно покопавшись в его грязном белье. Сначала я психанул и хотел позвонить Фурцевой, а потом подумал и решил не дёргаться. Если произошло что-то важное, то информацию я всё равно получу. Тот же Бритиков обычно вводит меня в курс того, что происходит вокруг. Ещё подумал, что больше не буду стесняться в выражениях. Особой вины за собой не чувствую, а всю эту вакханалию пора прекращать.

Партократия хочет в очередной раз согнуть Алексея Мещерского? Хорошо. Только это будет не мелкие препирательства, а самая настоящая война. Тем более что моя персона в данный момент фактически неприкосновенна. Мне могут запретить снимать кино в США, только если я совершу уголовно наказуемое деяние. В контракте прописана такая неустойка, именно на этот случай, что у министра финансов случится инфаркт, если её придётся заплатить. Товарищи ещё не знают меня с плохой стороны, но скоро узнают.

Глава 18

— Дорогие Аня и Лёша! Дети мои, — хорошо поставленным голосом с небольшим надрывом начала поздравления моя новая тёща, — Я хочу пожелать вам, чтобы в вашей семье всегда было спокойно. Мир душевный и согласие между вами — это залог семейного благополучия. Чтобы ваша семья была дружной и все проблемы вы решали вместе.

Смотрю на немного уставшую, но довольную супругу и перевожу взгляд на зал. Мы не стали мелочиться и решили провести свадьбу в ресторане «Арбат». Это я сначала хотел ограничиться небольшой церемонией с приглашением родни и самых близких друзей. Но здесь свой норов показала Анна, при полной поддержке мамы с тётей. С моей стороны присутствовать фактически некому. Друзей нет, ну кроме, Пузик, которая на свадьбу не придёт. Есть несколько соратников, и всё. Негусто для двух с половиной лет пребывания в этой реальности. Зато сколько врагов, завистников и недоброжелателей! Может, лучше по их количеству оценивать эффективность моих дел? Если измерять собственные успехи этим параметрам, то сделано очень много.

— Горько! — дружный крик гостей, поддержавший тёщу, выводит меня из задумчивости.

Целую счастливую супругу и сажусь на место. Ведь гости ещё достанут своей простотой и захотят открыть счёт поцелуям. Хотя народ ещё трезв, да и публика у нас собралась достаточно интеллигентная. Когда Аня сунула мне предварительный список приглашённых, то я чуть в обморок не упал. Откуда столько? Мне попытались объяснить, что какого-то дядю Толю из Горького неудобно не пригласить, хотя она не видела его лет пятнадцать. То же самое касалось коллег отца и многих левых пассажиров. Чуть не поругались, когда я начал корректировать этот талмуд. Но в итоге высокие договаривающиеся стороны пришли к согласию. Камнем преткновения стала семья моего брата, которую невеста хотела видеть на свадьбе, но здесь я проявил принципиальность. У Лёши Мещерского нет близких родственников и точка.

Тем временем тамада пригласил молодожёнов на первый танец. К моему удивлению, ВИА «Рассвет» умеет играть вальс. Гена вообще хотел отработать всё торжество, но я решил, что хватит нескольких хитов, а для остального есть вполне приличный ансамбль с хорошим репертуаром. Музыканты тоже должны погулять, с учётом того, что это достаточно близкие мне люди.

Покрутился в танце с Аней, забыв совершенно обо всём. Повезло мне с ней! Главное теперь по своей стандартной привычке, идущей из прошлого мира, лично не разрушить собственное счастье. Под аплодисменты гостей возвращаемся на место. Накладываю себе салатиков, надо чего-то поесть, так как сегодня я только выпил чашку кофе за завтраком. К микрофону между тем подходит тётя Лена. Далее, уже будут друзья и коллеги. В правой части зала сидит даже самое натуральное начальство в лице Месяцева и Бритикова с супругами, которые наверняка тоже захотят поздравить молодых. Мысли между тем скакнули на десять дней назад, когда совершенно иное начальство попыталось научить меня, как нужно жить и работать.

* * *

В зале для собраний Госкино было многолюдно. Я так и не понял мотивы ответственных товарищей. Это неимоверная тяга к разного рода заседаниям, где очень любят воспитывать взрослых людей, залезая, казалось бы, в совершенно рядовые сферы жизни? Или кто-то шибко умный решил устроить помесь товарищеского суда и политической кампании? Второе вроде исключено, учитывая мой фавор у генсека и Фурцевой, но какой-то аналог публичных разбирательств, могут и организовать.

В президиуме всё те же лица: глава киноконцерна Романов, его зам, вроде парторг, представитель идеологов Козловский, ещё пара смутно знакомых личностей и Барабанова. Бабушка-старушка скромно примостилась с краешка стола, накрытого скатертью цвета кумача. За спиной президиума висит лозунг «Искусство принадлежит народу!». Только я здесь пролетарием особо не наблюдаю. В массе своей зал заполнили коллеги и небольшая часть профессиональных работников языком. То есть разного рода парторги, профорги и прочие паразиты.

Занимаю место в первом ряду с края и никого не трогаю. В качестве поддержки со мной приехали Каплан, Солодовников и главбух. Ведь причина сборища не порочащий советского человека моральный облик товарища Мещерского, а нарушение трудовых обязательств и нелепое обвинение в пропаганде западных ценностей. Руководство ТО может понадобиться в качестве поддержки или свидетелей. Это они так решили, я никого не просил.

Причина сборища вроде простая как три рубля. Те самые молодые сотрудники, уволившиеся со скандалом, решили отыграться и написали жалобу в партком. Товарищ Барабанова не отказала себе в удовольствие проконтролировать, чтобы кляуза была рассмотрена как можно быстрее. Мои «доброжелатели» так ускорились, что уже через три дня нас посетила проверка, выясняющая причины увольнения и затребовавшая финансовые документы. И вот теперь новый акт этого шоу. Самое забавное, что с юридической точки зрения, мы абсолютно чисты. Поэтому заявление уволившейся молодёжи только повод, причина давно всем известна. Один неугомонный и наглый режиссёр просто бельмо в глазу многих товарищей и коллег. Так почему не совместить приятное с полезным?

Первый докладчик, который представлял финансовое управление Госкино, долго бубнил про итоги проверки. Указал на незначительные нарушения, которые есть в любой работающей структуре. Но кардинальных замечаний нам предъявить не смогли. Романов пытался расшевелить выступавшего, но тот опять начал растекаться по древу. Дядя не дурак и понимает, что есть вещи, в которые лучше не лезть. Специалист он явно хороший и гнева начальства особо не боится. Работу он найдёт хоть завтра, поэтому знает себе цену. Молодец! Только уж больно нудный.

Как же меня бесят все эти собрания! Я двумя руками «за» планёрки, когда обсуждается действительно что-то важное для предприятия, или тимбилдинг, которого здесь пока нет. Но вот к урокам политинформации, разного рода митингам или подобным типа товарищеским судилищам, у Лёши хроническая изжога. Ладно бы вызвали на ковёр и отчитали за дело. Это вопрос рабочий, который периодически необходим и вполне умещается в мою картину мира. Только вот это всё…

— Товарищ Мещерский, вы что-то хотели сказать? — Романов отреагировал на мою поднятую руку.

— Разрешите занять место докладчика? Думаю, так будет рациональнее. Я выскажу позицию ТО «Прогресс», а желающие зададут вопросы.

После небольшого перешёптывания, президиум разрешает мне подойти к трибуне.

— Добрый день, товарищи, — обращаюсь к сразу оживившемуся залу, — Предыдущий докладчик хотел вам просто сообщить, что комиссия Госкино никаких нарушений в нашей работе не обнаружила. Почему это заняло почти тридцать минут — не знаю.

Народ начал улыбаться, а где-то раздались смешки. Всё-таки публика здесь творческая и тоже не любит, когда начальство пытается лезть не в своё дело.

— Что вы себе позволяете, Алексей Анатольевич, — возмутился зам Романова, — Начнём с того, как вы вынудили уволиться сотрудников, лишив их премии. Про данный произвол и пытался рассказать товарищ Астахов.

— Премии был лишён весь коллектив, кроме одного отдела и рабочего персонала. Закон не был нарушен. Если это всё, то я могу идти?

Народ в зале снова зашептался, уже более активно, явно предчувствуя концерт по заявкам. Только он сегодня будет коротким и не очень весёлым.

— Нет, уйдёте вы тогда, когда мы позволим. Я бы попросил вас, быть более корректным с представителями власти, — надменно произнёс главный киношный коммунист, или кем он себя считает, — Если вы не видите за собой вины, то, может, расскажите про странные речи, которые являются нормой для ТО «Прогресс»? Ещё нам интересны ваши планы по снятию документальных фильмов про настоящую историю страны. Очень интересно, что под этим подразумевается. По-вашему, советские учебники истории врут?

— В нашей стране основным законом является Конституция, — продолжаю после пассажа парторга, демонстративно не посмотрев в его сторону, — В данном случае, право на труд не было нарушено. Также согласно третьей статье Конституции вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни. Вы просто исполнитель, которому советский народ доверил почётное право выполнять руководящие функции. Вас выдвинул трудовой коллектив, но никто не давал права товарищам говорить от лица советской власти. Я сейчас услышал либо глупость или намеренное передёргивание фактов. Никто не давал вам или товарищам Козловскому с Романовым, выступать от имени трудового народа. Сейчас люди, заседающие в президиуме, выражают исключительно свою точку зрения. Уверен, что вы и товарищ Барабанова, не получили от коллектива полномочий, судить о моей работе. И тем более я не намерен отчитываться о своих творческих планах. Когда придёт время — всё будет согласовано в рамках действующего законодательства. Только причём здесь вы?

— Я… Меня не так поняли, — растерялся товарищ.

— Все вас прекрасно поняли. Это мне непонятно, для чего надо созывать собрание по любому поводу и отрывать людей от работы? Например, я сейчас веду более десяти проектов, требующих моего непосредственного участия. Можете рассказать, об успехах вашей работы? Что материального вы создали и какую пользу приносите стране? Какой продукт вы создаёте и сколько заработали денег для бюджета страны? — смотрю на парторга, но судя по изменившимся лицам членов президиума, они прекрасно поняли, что вопрос относится ко всем товарищам.

В зале повисла гнетущая тишина. А чего они хотели? Люди ждали зрелища, как группа паразитов будет распинать Мещерского, а он жалобно блеять оправдания в ответ?

— Расскажите мне, какую конкретно пользу, приносит это заседание, похожее на судилище? С юридической точки зрения оно вообще не легитимно. Члены президиума просто не имеют права предъявлять мне какие-либо претензии. Никаких серьёзных недочётов в работе ТО, комиссия не обнаружила. Вы пригласили меня сюда обсуждать сплетни, которые муссируются в любом коллективе? Для этого надо было отрывать от работы меня более ста человек, присутствующих в зале? — чувствую, что Остапа понесло, но остановиться уже не могу, — Если партийной организации нечем заняться, то я уже объяснил, насколько загружен. Заседайте сколько хотите, но только не мешайте работать. Или, может, вашим коллегам из отдела идеологии проще придираться к людям, которые заняты реальным делом? Ведь это проще, чем пытаться объяснить советским труженикам, почему в стране процветёт безнаказанное воровство?

Последние слова я произнёс, глядя именно на Козловского. Тот не смог ничего ответить. Понимает, что устраивать прения на эту тему глупо. Общество действительно изрядно взбудоражено нашими фильмами. Думаю, наверху тоже идут прения, в весьма нервной обстановке. С учётом того, что совсем недавно Брежнев устроил «сусликам» самую настоящую взбучку и резко раскритиковал их работу, то их позиции сейчас весьма шаткие. А подобные товарищи, которые двигались строго по партийной линии, очень чутко чувствуют подобный момент. Ведь у них фактически нет профессии в нормальном понимании. Если большинство идеологов и парторгов завтра уволить, то они просто не смогут найти работу. Но пока до этого далеко. Думаю, и обиду на меня затаят, попытавшись отомстить позднее. Только мне уже давно плевать. Ничего антисоветского я не несу, а воюю исключительно с зажравшимся аппаратом. Все эти Козловские и их последователи, чуть позже начнут разваливать страну, вернее, делают это прямо сейчас. Так что дело моё правое.

— Наше ТО прославляет отечественный кинематограф и приносит в бюджет серьёзные деньги, включая валюту. Мы продвигаем советскую культуру во многих странах мира. Последний художественный фильм, снятый нашим объединением, уже стал всенародно любимым. Более того, за границей зритель просто восхищён и аплодирует работе отечественных кинематографистов. А ведь мы прославляли подвиг советского солдата, если кто-то не понял. Тот, кто разбирается в ситуации, должен понимать, какой в этом пропагандистский эффект. Что вам от нас нужно? Кто-то задался целью разрушить выстроенную структуру, приносящую пользу стране и простым людям? Так не стесняйтесь — скажите об этом открыто. Почему я должен стоять здесь и оправдываться за мнимые проступки? Есть народный контроль, ОБХСС и прокуратура, которые должны дать оценку деятельности «Прогресса» и меня лично. Но причём здесь вы? На каком основании группа паразитов, никогда не трудившаяся на производстве и весьма далёкая от жизни, решила, что имеет право указывать, как мне работать? — делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, и решаю добить товарищей, — Более я в подобных шапито не участвую. Сегодня же мною будет написано письмо лично товарищу Брежневу, где будет задан один простой вопрос. Нужна ли Советскому Союзу и его гражданам работа, которую делает Алексей Мещерский и возглавляемое им ТО. Благодарю за внимание.

* * *

Тычок в бок и шипение Анны выводит меня из прострации. Быстро вскакиваю и с удовольствием целую супругу. На это раз, выполняя задачу товарища Месяцева, произнёсшего поздравительную речь.

— Лёшенька, может мне вообще целоваться со свидетелем, раз ты так занят? — злющая Анна кивает на Игоря, который в кои веки появился в Москве, и был рекрутирован мною на почётную должность сидеть за одним столом с молодожёнами.

Армейский дружок, у которого я фактически прожил два года, чуть не подавился салатом, услышав подобное предложение. От души бью его по спине и поворачиваюсь к своей половинке. Глаза девушки сверкают, хотя по тону и выражению лица не скажешь, что она в гневе.

— Ты можешь хотя бы на несколько часов забыть о делах и проблемах? Лёша, у тебя сегодня свадьба, а не планёрка или пьянка с техниками.

— Прости. Я опять погрузился в свои заботы. Сейчас Гена с ребятами вдарит по року, и давай расшатаем эту богадельню! А то надоели уже дежурные слова и поздравления. Разве что приятно после них целовать одну весьма аппетитную особу.

— Мещерский, ты меня иногда пугаешь, подобными перепадами, — зелёные глаза смотрят подозрительно, но буря явно миновала, — Я не против веселья. Но давай не будем превращать собственную свадьбу в балаган.

— Если ты не хочешь рок-н-ролла, то может Наташа меня поддержит, — киваю на свидетельницу и сразу получаю удар в живот.

Вот не скажешь, что этот изящный кулачок может бить так больно. Но Анна на этом не успокоилась ещё и наступила мне каблуком прямо на большой палец. Ничего страшного. Бьёт — значит любит.

А затем мы действительно зажгли. Я отправил к тамаде Игоря, чтобы он попросил её сделать долгую музыкальную паузу. Ну и началось! Солисты «Рассвета» были просто в ударе. Под «Ленинградский рок-н-ролл» и «Гуляку», казалось, плясали все — от мала до велика. Аня, наконец, перестала строить из себя серьёзную даму и превратилась в двадцатиоднолетнюю девчонку, кем она собственно и является.

Больше всех отрывался ваш покорный слуга. Злоупотреблять алкоголем в такой день я не собирался. И танцы стали хорошим антидепрессантом. Чувствую, что впадаю в некий аналог транса, и все заботы, и проблемы отходят на второй план. Выбор сделан, и я уже с этого пути не сверну. Так какой смысл переживать об этом, если от меня больше ничего не зависит?

* * *

— Не понимаю, зачем вы хотите начать приложение с иностранных авторов? Ведь у нас хватает своих талантливых писателей. Смысл изводить бумагу и ресурсы на духовно чуждые советским гражданам книги? И не забывайте, что мы являемся подразделением Минкульта СССР, а не США. Ещё я не получил чётких указаний от товарища Шауро.

Чего-то Большов сегодня злой или дело во мне? Есть два варианта весьма недружелюбного поведения главреда «Советской Культуры». Либо по номенклатуре пошла волна, вызванная моим демаршем. И чиновники решили сами проявить инициативу, наказав зарвавшегося хама. Потому что пока нет никакой реакции большого начальства, на недавнее заседание в Госкино. Даже Фурцева молчит, хотя обычно меня сразу вызывают на ковёр. Вторая версия — это то, что Дмитрию Григорьевичу объяснили, кто именно являлся главным противником его перехода на Гостелерадио. Ему ещё предложили возглавить ТО «Экран», что вообще не лезло ни в какие рамки. У меня была беседа с Месяцевым по этому поводу, где он согласился, что подобное подразделение должен возглавить человек, разбирающийся в киноиндустрии. Но слабо верится, что Николай Николаевич сдал меня газетчику. Или информация просочилась из его окружения?

Но это не важно. Не дождавшись решения по типографии и изданию зарубежной фантастики, я пошёл другим путём. Жалко, что здесь не обойтись без Капитоновой. Когда я набрал её, то думал, что со мной не будут разговаривать. Но Светочка меня внимательно выслушала и попросила немного времени. И вот через две недели, мы сидим у её шефа, хотя эта должность скорее формальная. Не удивлюсь, если журнал «Культура» уже в этом году отправится в свободное плавание. Только пока надо действовать через материнскую организацию.

Затея была совсем простая. На базе журнала создаётся приложение, где будут печататься фантастика, приключения и детективы. В перспективе можно разбить проект по жанрам и печатать два отдельных журнала. Дело сейчас не в этом. Светочка умудрилась найти мощности, убедила Большова и Фурцеву, что подобное издание необходимо для советских читателей. Только не объяснила главреду «СК», что мы ходим печатать иностранную литературу. Нет, упор на неё будет только в самом начале. Весь смысл проекта в поиске по-настоящему новых талантов. Но для толчка, и указания нужного направления будущим авторам, мы хотели выпустить несколько первых номеров с западными романами. Затем уже планировался конкурс и раскрутка новых имён.

Вот Большов и упёрся рогом, мол, давайте продвигать своих. С трудом удалось доказать, что в данный момент советская фантастика весьма бедна на имена и идеи. Про детективный жанр даже говорить не хочется. Есть несколько интересных авторов, пишущих исторические романы, но с приключенческой литературой дела тоже неважные. Решение о начале издания приложения вышло половинчатым. В первом номере нам разрешили начать печать иностранный фантастический роман. Удивительно, но Дмитрий Григорьевич решил обойтись без санкции мудаковатого Шауро, курирующего культуру со стороны ЦК. Только поставил условие, что в номере также должно быть произведение молодого советского автора. Я сразу подумал про Люду Величкину, у которой есть несколько добротных повестей. Заодно попробуем внедрить в массы женский роман, но пока замаскируем его под приключенческий.

В качестве первого иностранного произведения я предложил «Бил — герой Галактики». Моё объяснение, что это антивоенный памфлет, направленный против американской военщины и звериного оскала империализма, очень понравилось Большову. Далее были технические детали, но дело было сделано. Хотя, нервы мне потрепали капитально. Это ещё хорошо, что главред «СК» не боится проявлять инициативу. А может, просто не хочет связываться с Капитоновой, которая ему проест остатки плеши.

О ней сейчас и речь. Надо было утвердить множество деталей, поэтому мы переместились в Светочкин кабинет. В приёмной журналистка попросила секретаря нас не беспокоить и открыла передо мной дверь. Неплохо так она устроилась! После ремонта в кабинете появилась новая мебель, кадки с цветами, шкаф со справочниками и практически всё. Деловой минимализм во всей своей красе.

Не успел я зайти, плюхнувшись на стул, как раздался тихий поворот ключа и меня обняли за шею. Знакомый аромат духов и тела сразу ударил в голову, а скорее немного ниже. Говорите, что хотите и обвиняйте меня в подлости, но мне тяжело сопротивляться чарам товарища Капитоновой. Это прямо наваждение какое-то.

Пока я пытался сосредоточиться и объяснить, что нам пора прекращать отношения, ситуация изменилась. Светочка переместилась ко мне на колени, обхватив ногами и не давая вырваться. Хотя, я особо не сопротивлялся. К тому же она уже избавилась от лёгкого свитера и осталась в бюстгальтере. Долгий поцелуй окончательно выбил из головы все мысли, кроме желания обладать этой невероятной женщиной.

— Секретарь может услышать или кто-то зайдёт по делу, — делаю вялую попытку остановить подругу.

— Но ведь это так заводит! — промурлыкала Светочка мне в ухо, отчего тело покрылось мурашками возбуждения, — Но если ты трусишь, то вспомни, что сейчас обед и все нормальные люди ушли в столовую. Так что у нас есть время.

Журналистка обняла меня покрепче, и мы опять слились в поцелуе. Нет, долго я этого не вытерплю. Встаю со стула и кладу девушку прямо на стол для переговоров. Быстро освобождаю её от трусиков, которые наверняка опять пострадают, и расстёгиваю ремень.

Понимаю, что веду себя, как озабоченный подросток, но это того стоило. Ещё и дополнительный адреналин от ощущения, что в любой момент в кабинет могут постучаться. Хорошо, что мы как-то умудрились особо не шуметь. Хотя Светочке это далось с трудом, и она даже прикусила руку, пытаясь заглушить вырывающиеся стоны.

— Может ещё раз? Ведь обед ещё не закончился. А то я так соскучилась! — коварно улыбается эта оторва, так и лежащая на столе.

— Нет уж, хватит мне подобных переживаний, — начинаю приводить в порядок одежду, — И вообще…

— Даже не начинай, — прерывает меня подруга, — Я уже всё тебе сказала — ты мой и никуда не денешься. Брак с этой зубрилкой ничего не значит. По крайней мере, для меня. И я точно знаю — ты её не любишь. Хотя, можешь говорить всё что угодно. Или скажешь, что ты не думаешь обо мне?

Светочка села и притянула меня к себе. Обнимаю её подтянутое тело, провожу рукой по роскошной груди и понимаю, что она права. Это прямо магия какая-то или меня заговорили, но сопротивляться чарам журналистки получается с трудом. Вернее, делать это просто бесполезно.

Иду в сторону метро и размышляю о жизни своей нелёгкой. На самом деле всё отлично! Все проекты в работе, и наконец, можно полностью доверить их коллективу, который я сам подобрал. Скоро начнутся съёмки на Гавайях, что станет важным событием для меня и всего советского кинематографа. И вообще, дальнейшая жизнь вырисовывается исключительно в светлых тонах.

Только есть две проблемы. Мне совершенно неизвестна реакция номенклатуры, с которой я просто уже устал воевать. Прямо замкнутый круг, без возможности его разорвать. Может, письмо к генсеку хоть на время остановит этот бред? С другой стороны, чем успешнее моя работа, тем больше врагов и недоброжелателей. Здесь не поможет никто. В любом случае придётся воевать за своё место под солнцем, такова человеческая природа. Просто хотелось бы конкурировать с коллегами, пусть они и будут использовать административный ресурс. Но сражаться с нездоровой системой в одиночку — бессмысленная затея. Дали бы мне год или полтора, дабы окончательно увериться, что запущенные мною изменения необратимы. Тогда я сам спокойно уйду в тень, как советовал подполковник. Более того, мне и «Прогресс» оставить не жалко. Лишь бы его возглавили мои единомышленники. Только дадут ли мне время? Не уверен. В США вроде выпускают, значит, буду отталкиваться от этого и особо не думать об интригах и последствиях.

Но что делать со Светочкой? Мне кажется, что это проблема похлеще любого Козловского и прочих Романовых. Всё-таки совесть у меня есть, даже наличествует немного стыда. И как смотреть в глаза супруги — я не представляю. Вернее, обманывать её не проблема. Что будет, когда она узнает? Даже думать об этом не хочу.

А вообще: «Всё хорошо, прекрасная маркиза, Всё хорошо, всё хорошо!».

Эпилог

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал вошедших подчинённых хозяин кабинета, — Рассаживайтесь и давайте сразу к делу.

Начальник первого управления сел по правую руку от генерала, а его коллега из третьего управления с замом, расположились слева. Последний, после кивка непосредственного начальника, начал доклад.

— Основные прогнозы работе хедж-фондов, которые дал объект, в принципе подтвердились. Через наши компании были проведены операции по покупке акций, которые уже принесли хорошую прибыль. Если бы не предупреждение Мещерского, что в конце марта будет обвал, то это хорошее вложение на перспективу.

— Я читал отчёт, товарищ подполковник, — перебил подчинённого Ивашутин, — Как обстоят дела сейчас.

— Режиссёр вылетел в США, где будет находиться более четырёх месяцев. Прикрытие мы развернули давно, в том числе задействовав дополнительные резервы. За эту сторону дела можно не переживать.

— И для чего такая масштабная операция? Мы и без этого пророка, получаем нужную информацию, — усмехнувшись, присоединился к беседе полковник из первого управления, — Или для страны так важен фильм про американских лётчиков?

— Дело в том, что я общался с объектом больше всего, — начал объяснять подполковник, — Называйте это мистикой, пророчеством или предсказаниями, но он практически не ошибается. Наш же основной интерес заключается в том, что Мещерский даёт прогнозы не только на экономические, но и политические события. Вытянуть из него удалось немного, но некоторые вещи он просто не мог знать. По крайней мере, имя нового президента США он сообщил задолго до голосования.

— Тогда зачем мы отпустили такого уникального человека? Ещё и к главному противнику?

— Я принял такое решение на основании отчётов, — ответил полковнику Ивашутин, — Нам нужен добровольный помощник. К тому же на Западе ему легче получать информацию для анализа. Во все эти мистические дела я особо не верю. Скорее всего, речь идёт об очень грамотной аналитике. Но и назвать объект обычным человеком тоже не могу.

— Вопрос спорный, — опять взял слово подполковник, — С большим трудом нам удалось добиться информации от бывшей жены Мещерского. Она подтвердила версию, что объект кардинально изменился в мае 1966 года. Человека буквально подменили. Прежний Алексей не обладал никакими особыми талантами, даже в своей профессии. Финансы и политика его никогда не интересовали. Да и не было у него никогда необходимого багажа знаний по этим предметам. И вдруг, такие резкие изменения! Да, ещё один момент. Экс-супруга считает нашего героя кем-то вроде колдуна или нечистой силы. Детализировать свои слова она отказалась и просила более её не беспокоить. После проверки выяснилось, что Зоя Мещерская стала прихожанкой одного из храмов, хотя ранее не была даже крещёной. Про необычные таланты, которые начал проявлять объект, говорят все люди, знавшие его ранее.

— Чертовщина какая-то, — произнёс глава первого управления, — Андрей Геннадьевич, вы действительно во всё это верите? Ну, психанула баба, наверняка ещё и обижена, судя по похождениям нашего героя. Она и не такого могла наговорить. Что касается изменения, так человек просто стал более активным и повзрослел. Ведь кроме кинематографа, музыки и живописи, в которых он разбирался ранее, Мещерский нигде особо не отличился. Часть экспертов говорит, что идеи для кино и телевидения он откровенно заимствовал на Западе. Да и по финансам — пока нет ощутимого результата, то опрометчиво верить в его паранормальные способности. Всё в рамках погрешности и можно объяснить, не прибегая к мистике.

— Круги на воде, — загадочно ответил собеседник.

— Что, простите?

— Можно сколько угодно не замечать некие пророческие способности объекта. Я сам до сих пор в сомнениях. Но нельзя отрицать, что вокруг него постоянно происходят необычные события. Вроде обыкновенный режиссёр, пусть и получивший престижную награду, но посмотрите на его дела. Сейчас ТО «Прогресс» фактически контролирует целую индустрию. На Западе она называется — массовая культура. И я бы не стал недооценивать влияние, которое она оказывает на граждан, особенно молодых. Именно Мещерский, прикрываясь своим объединением и коллективом, в ближайшие годы будет формировать вкусовые пристрастия советских людей. Пусть небольшую часть, но он не стоит на месте и развивается в геометрической прогрессии. Я уж молчу про нашумевшую тему с агитационными плакатами и кампанией за здоровый образ жизни. Вы же знаете, какие интересы схлестнулись из-за подобной мелочи, — подполковник победно обвёл взглядом, внимательно слушающее его начальство, — Есть ещё несколько фактов. Возьмите последние события с несунами и халатным отношением к работе. До этого снимали пародии, полнометражные фильмы, писали в газетах и журналах, где годами заявляли про существующие проблемы. И никакой реакции. Здесь выходит три короткометражных фильма и начинается такое!

— Не знаю насчёт влияния объекта на пристрастия людей, но всё объяснимо. Страна постепенно открывается, что началось ещё со времён Фестиваля молодёжи 1957 года. Вполне естественно, что иностранная культура начинает оказывать влияние на советскую действительность. И телепередачи десятилетней давности кардинально отличаться от сегодняшних программ. Жизнь вообще не стоит на месте. Что касается поднятого шума в обществе, то опять совпадение. Все мы знаем про доклад Щёлокова, который он сделал после своего назначения. Министр целенаправленно продавливал необходимость принятия новых законов, которые позволят милиции бороться с этим нездоровым явлением. И с его стороны глупо было не использовать подобную помощь в виде грамотно снятых фильмов.

— Мне тоже не нравятся вся эта мистическая мишура. Только глупо отрицать, что вокруг объекта происходят определённые события, и он является катализатором интересных изменений. По его влиянию на массовую культуру жду отдельный доклад, — произнёс хозяин кабинета, глядя на подполковника, — Что касается кругов на воде, то они уже пошли. И как бы эта рябь ни перешла в волны. Вчера пришло сообщение, что Пельше покидает свой пост. На его место приходит Семичастный.

Подчинённые промолчали, но с трудом сдержали эмоции. Новость действительно была революционной.

— Это меняет дело, — нарушил молчание полковник-скептик, — Значит, начнутся проверки, которые санкционировал лично генеральный секретарь. К Владимиру Ефимовичу можно относиться по-разному, но даже враги знают, что он человек принципиальный и честный.

— А ещё на Лубянке, кто-то очень сильно удивится данной перестановке, — произнёс начальник второго управления, — Здесь волей-неволей поверишь в мистику, учитывая, какими неумехами, объект выставил наших коллег. Если это не намёк на откровенное недовольство, то что? С учётом слухов о непрофессиональной деятельности этих товарищей, которые не могут справиться с кучкой диссидентов и одним писакой, то им стоит серьёзно задуматься.

— Прикрытие Мещерского надёжно? — Ивашутин прервал рассуждения подчинённого, — Люди предупреждены, что объект не должен попасть в руки американским коллегам или перейти на сторону врага?

— Так, точно, — ответил подполковник, — Об этом мы позаботились в первую очередь. Надеюсь, что до этого не дойдёт, так как объект достаточно замкнутый и скрытный человек. Хотя и выглядит со стороны эдаким рубахой парнем. По крайней мере, в своих способностях он не признался даже нам.

— Тогда работаем, товарищи!

Примечания

1

Система рейтингов Американской киноассоциации.

2

Фильм для зрителей, достигших возраста 18 лет.

3

https://www.youtube.com/watch?v=sPREarbdYkE

4

https://www.youtube.com/watch?v=V-aVkS4LV4s

5

Дело Профьюмо — политический скандал в Великобритании начала 1960-х годов, спровоцированный ложными публичными отрицаниями Джоном Профьюмо своей кратковременной сексуальной связи с 19-летней танцовщицей и моделью Кристин Килер.

6

Анатолий Михайлович Голицын (1926–2008) — советский разведчик, перебежчик из КГБ (1961) и автор двух книг по стратегии длительного обмана, разработанной руководством КГБ (изд. 1984 и 1995). Передал ЦРУ большие объёмы секретной информации о большинстве отделов резидентур в Хельсинки и других городах, а также о методах вербовки и кураторства агентов КГБ. Почётный командор ордена Британской империи, получил гражданство США в 1984 году. Персонаж романа Юриса «Топаз» (1967) и одноимённого фильма Хичкока (1969).

7

Дело гладиаторов — сексуальный скандал эпохи Н. С. Хрущёва (1955), крупнейший секс-скандал в истории СССР.

8

Авель Сафронович Енукидзе (1877–1937) — российский революционный, советский государственный и политический деятель. Член ВКП (б), член ВЦИК, секретарь ЦИК СССР. Был делегатом 6, 8, 9, 11—17-го съездов партии. Член Центральной контрольной комиссии ВКП (б) (1924–1934). Член ЦК ВКП(б) (1934–1935). Крёстный отец жены Иосифа Сталина Надежды Аллилуевой. Расстрелян в 1937 году, реабилитирован посмертно.

9

https://www.youtube.com/watch?v=FGZPO3mOXzg

10

https://www.youtube.com/watch?v=LF8x8A_nwGU

Content

Александр Яманов
Режиссёр Советского Союза 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания