Максанс Деграндель

Baldur’s Gate. Путешествие от истоков до классики RPG

© Борисова И.Ю., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие к российскому изданию

Игры – самая живая, изменчивая и непредсказуемая индустрия развлечений. Поэтому написанное устаревает зачастую к печати. Но здесь случай особый.

Во-первых, целый ряд проектов, который в книге упоминается как нечто, что только должно произойти, к моменту выхода русского перевода уже вышел в свет. Например, Obsidian Entertainment выпустила духовного наследника Fallout New Vegas под названием The Outer Worlds, который упоминается здесь как секретный Project Indiana. inXile Entertainment вернулась к серии The Bard’s Tale и сделала четвертую номерную часть с подзаголовком Barrows Deep, а также превратила Wasteland в полноценную трилогию. Обе компании, кстати, теперь принадлежат Microsoft, что было сложно предугадать еще несколько лет назад.

В Москве продолжает трудиться Owlcat Games, которая выпустила новую игру после успеха Pathfinder: Kingmaker. И Pathfinder: Wrath of the Righteous получилась еще лучше, так что любители классических ролевых игр с изометрической перспективой, разветвленными сюжетами и разношерстными персонажами смогут провести за ней еще сто часов. О связи Pathfinder с Dungeons & Dragons и о том, почему Owlcat Games – одна из полноправных последовательниц старой BioWare, тоже есть в этой книге.

Наконец, даже такой небольшой проект, как Black Geyser: Couriers of Darkness, о котором в книге тоже упоминается, вышел в августе 2021 года в раннем доступе и кажется, неплохо себя чувствует. И это не говоря о совсем неожиданных новых видеоиграх по D&D, таких как Solasta: Crown of the Magister – тактическом ролевом приключении на основе правил редакции 5.1, которое уже отлично показало себя в раннем доступе и вышло в мае 2021-го в полноценный релиз.

Во-вторых, как чувствует себя сама Baldur’s Gate? Максанс Деграндель, автор «Baldur’s Gate. Путешествие от истоков до классики RPG», написал отличный путеводитель по истории Baldur’s Gate – знаковой серии ролевых игр, которая повлияла на жанр не меньше Diablo, The Elder Scrolls и Fallout, если не больше. Однако история эта как будто бы закончилась, и ее следовало рассматривать как жука в янтаре – удивительного, но мертвого обитателя прошлого. Можно было только мечтать о том, кто же возьмется за разработку гипотетической Baldur’s Gate III: Beamdog, которая поднаторела в ремастерах классических RPG, или inXile Entertainment, которая словно из пепла восстала вместе с Wasteland 2.

Но в июне 2021-го вышло полноправное продолжение серии консольных спин-оффов Baldur’s Gate: Dark Alliance под названием Dungeons & Dragons: Dark Alliance. Сделала игру внутренняя студия Wizards of the Coast, нынешних правообладателей системы правил D&D. В новом Dark Alliance мы снова рубим-и-кромсаем монстров и играем в этот раз за самогó знаменитого Дриззта До’Урдена и его боевых товарищей.

Однако все это меркнет в сравнении с тем, что в раннем доступе появилась настоящая Baldur’s Gate III – еще в 2020 году. Так что эта книга устарела, но это и прекрасно.

Поэтому, чтобы читать дальше с правильным современным контекстом, давайте немного посмотрим на то, как продолжается жизнь Baldur’s Gate, кто стоит за новой амбициозной ролевой игрой и почему спустя два десятка лет серия снова расширяет рамки возможного ролевых игр.

Baldur’s Gate III – возвращение легенды

Шестого октября 2020 года крупнейший онлайн-магазин игр Steam на короткое время перестал работать. В этот день вышло в ранний доступ долгожданное продолжение Baldur’s Gate под номером три. «Кажется, мы сломали Steam. Спасибо вам!» – написали разработчики в соцсетях. И действительно, результаты для игры в раннем доступе были невероятные: в пике 74 000 человек находились в игре одновременно, по оценке SteamSpy, за первую неделю ее купили более миллиона игроков, а в еженедельном чарте она обогнала даже Among Us – взрывной хит той осени. Baldur’s Gate III вышла без участия BioWare, игру сделал бельгийский разработчик Larian Studios, известный популярной серией ролевых игр Divinity. Но успех, кажется, даже для них был неожиданным.

Причем успех этот, по сути, предварял полноценный выход игры. Модель раннего доступа уже стала привычной для игр-песочниц, мультиплеерных проектов, а также всякого рода «рогаликов»[1]. Однако Baldur’s Gate III – полновесное сюжетное приключение, в котором явно нужно будет провести не одну сотню часов, чтобы изучить все уголки мира, пройти все квесты, поговорить со всеми персонажами и увидеть все концовки. Помнится, про первые игры серии тоже шутили, что на полное прохождение понадобится около сотни часов плюс-минус год. Но пока в раннем доступе Baldur’s Gate III всего один акт, примерно пятая часть планируемой карты мира – завязка истории, знакомство с персонажами и погружение в мрачную запутанную вселенную, где нет однозначно хороших или плохих решений, но и он демонстрирует, что сюжет новой BG поистине эпического масштаба.

Даже начинается все масштабно – с крушения летучего корабля, а точнее – наутилоида. Наутилоиды – это живые летающие посудины, на которых между планами перемещаются иллитиды – свежеватели разума. Вы играете за одного из пленников корабля, которому вживили в мозг головастика с целью цереброморфизма. Цереброморфизм – это специальная процедура, с помощью которой иллитиды превращают представителей других рас в себе подобных: головастик съедает мозг носителя, затем у него начинает деформироваться череп, а челюсть ломается, уступая место кальмароподобным щупальцам. Такой уж у них способ размножения, ничего не поделаешь.

Вдруг на наутилоид нападают гитьянки – вечные враги иллитидов, и ваш корабль камнем падает на землю где-то в окрестностях Врат Балдура[2]. Вы обнаруживаете себя посреди останков корабля, и ничего не остается, кроме как искать способ избавиться от головастика в своей голове. Здесь вы видите на месте крушения и других выживших: вампира-плута Астариона, жрицу-полуэльфийку Шэдоухарт, волшебника Гейла, гитьянки Лаэзель… И тут же оказываетесь в центре конфликта вокруг Друидской рощи, где пытаются ужиться друиды и тифлинги. Кроме того, они сражаются с гоблинами, которые ведут яростные бои неподалеку.

В общем, пытаться уместить даже самое начало сюжета Baldur’s Gate III в паре абзацев – дело неблагодарное. Богатая, яркая и полная деталей картина превращается в хитросплетение рас, локаций, действующих сторон и имен спутников. Но такова уж новая игра Larian Studios. Даже в одном акте можно увязнуть и провести не один месяц: развязать кровавую бойню или спасти Друидскую рощу и помирить обитателей; завоевать новую любовь или разругаться с сопартийцами в пух и прах; исследовать подеземелья или посмотреть на дракона; не задумываясь о последствиях пользоваться сверхспособностями, которые дает головастик, или всячески подавлять паразита и неутомимо искать лекарство; освободить из плена знаменитого барда Воло, раскрыть истинную личину местной Бабы Яги и ее «красных шапочек», нанять к себе на службу огров…

Важная деталь: несмотря на цифру три в названии, это не прямое продолжение истории Baldur’s Gate 2, а скорее начало новой главы в этом мире. События происходят через сотню лет после концовки Throne of Bhaal, и, по крайней мере по первой информации, в сюжете нет прямых пересечений с предыдущими частями, нет и заметных крупных персонажей из прошлых частей.

В игре достаточно отличий и с точки зрения геймплея. Теперь максимум ваших спутников – не пять, а три. Камера теперь не фиксированная, а может свободно летать, наклоняться, поворачиваться, и при приближении игра превращается практически в экшен от третьего лица с точки зрения композиции. Пропала система боя с активной паузой, когда в разгар сражения нужно было останавливать действие и раздавать приказы каждому персонажу, теперь все схватки проходят в пошаговом режиме – как в настоящем настольном приключении по D&D. Даже привычную систему мировоззрения убрали, никаких вам осей добро – зло и хаос – порядок!

И все же, это, несомненно, Baldur’s Gate – триумфальное возвращение легенды, которое сможет снова переопределить значение RPG для целого поколения игроков и разработчиков. Ведь Baldur’s Gate – это в первую очередь революционная серия, и было бы глупо ожидать, если бы новая часть серии двадцать лет спустя держалась за те же принципы, на которые ориентируется целая плеяда последователей. Нет, пришло время собрать отряд и идти вперед. Что же нового в Baldur’s Gate III и чем она поражает даже матерых фанатов ролевых игр?

А это вообще Baldur’s Gate?

В третьей части Baldur’s Gate изменилось так много по сравнению с прошлыми, что некоторые фанаты серии не признают, что игра – полноправная наследница франшизы. Есть даже расхожее мнение, что это та же самая Divinity: Original Sin по сути, только в другой вселенной и с другими правилами.

Стоило ли Baldur’s Gate III оставаться привычной изометрической игрой с фиксированной камерой и боями с активной паузой? Наверняка какая-то часть людей была бы рада видеть именно такую игру. Но у нас уже есть замечательные серии Pathfinder, Pillars of Eternity и так далее. Они заимствовали и развивали идеи оригинальных Baldur’s Gate, так зачем идти десятки раз хоженой тропой?

Воспринимая Baldur’s Gate как непреложную классику, мы забываем, что в свое время это была революция для жанра. И это значит, что единственный способ, как BGIII может быть верной наследницей, – устроить новую революцию, что она и делает. Она привносит так много нового, так смело комбинирует находки других игр, выглядит так дорого и масштабно, что понимаешь: именно такой и будет планка качества для RPG на ближайшие несколько лет.

За почти двадцать лет с момента выхода BG: Throne of Bhaal многое изменилось не только в видеоиграх, но и в играх настольных. Например, в мире D&D произошел натуральный раскол сообщества игроков. Когда правила D&D переходили с третьей на четвертую редакцию, далеко не все остались довольны радикальными изменениями. В итоге издатель настольных игр Paizo Publishing решил сделать собственную настольную игру, основанную на правилах D&D 3.5 версии, и так появилась вселенная Pathfinder.

К настоящему времени D&D пересобралась и выпустила новую редакцию правил – уже пятую, и именно на ней основана Baldur’s Gate III. В результате этих изменений в Baldur’s Gate III, например, параметр защиты у героев отображаются не так, как раньше. У магов появились «фокусы», благодаря которым они больше не дохляки с бесполезными посохами в тоненьких руках, а грозная боевая единица. Пропали отдельные категории заклинаний для магов и клериков, так что любой персонаж со знанием свитков теперь может и лечить, и калечить. Размер группы сократился с шести до четырех героев, и теперь нужно еще внимательнее следить, чтобы спутники образовывали синергию.

Но даже это все – не такие кардинальные изменения, как несколько следующих.

1. Кат-сцены и анимации. Baldur’s Gate III на настоящий момент – одна из самых красивых RPG с огромным потенциалом для запоминающихся персонажей, любопытных ракурсов и, конечно, захватывающих скриншотов. Все диалоги в игре озвучены, все персонажи двигаются, когда говорят, и даже небольшие события сопровождаются обязательными кат-сценами на движке игры.

Если вы встретите красного дракона, то он обязательно пролетит в небе. Если вы очаруете воинственную дроу, то она подарит вам ночь любви. Если вы договоритесь с ведьмой, чтобы она удалила паразита, то она обернется чудищем, а потом выковыряет вам глаз длинным когтем. И все это произойдет прямо на экране, а не в длинном текстовом описании.

Сложно представить, как другие студии смогут соответствовать такой планке, но соответствовать, видимо, придется. Ведь игроки быстро привыкают к роскоши и начинают требовать больше.

2. Кооперативность. Да, технически в первые части BG тоже можно было играть с другом по сети. Однако качество сетевого кода оставляло желать лучшего, а бои в реальном времени с паузой – та еще задачка для совместного прохождения. Ниже мы еще разберем, что значит переход в полностью пошаговый режим для серии и почему это отличное решение. Но удобный кооператив – аргумент, который стоит вынести отдельно.

Тем более что нынешнюю известность и огромную базу игроков Larian Studios принесли именно кооперативные игры. Компания всегда хотела разрабатывать такие RPG, в которые можно было бы классно сыграть вместе с друзьями. Однако им удалось воплотить эту мечту только с Divinity: Original Sin – почти двадцать лет спустя основания студии. Divinity: Original Sin и ее сиквел стабильно входят в подборки в духе «Топ игр для совместного прохождения», а знаменитая дизайн-философия Larian под названием N+1 делает так, что испортить совместное прохождение просто невозможно.

N+1 – принцип, который использовали в Larian при создании Divinity: Original Sin. Суть в том, чтобы давать игроку максимальную свободу действий через создание огромного количества вариантов развития событий. Фанаты RPG – те еще экспериментаторы, которые то и дело норовят «сломать» игру самым необычным способом. А что будет, если убить одного из главных персонажей в самом начале? А что, если саботировать важные сюжетные квесты? А что, если уничтожить обязательный для прохождения предмет? А что, если все говорят, что я избранный герой, но я специально буду вести себя как полный засранец?

Обычно игры ограничивают нас условностями: например, персонажи могут быть просто бессмертными. Есть и еще более ленивый вариант для разработчика: как только игрок выходит за рамки предусмотренного – миссия провалена, Game Over, загружайте сохранение. Это слишком просто для Larian. Она создает игры так, что их можно пройти, даже если вы попытаетесь сломать все аспекты игры, провалить все квесты и убить всех сюжетных персонажей. В компании каждый раз задумываются над еще одним вариантом, который поможет продолжить сюжет, даже если вы не выбрали один из N предполагаемых вариантов, – отсюда и название N+1.

ЭТО СЛИШКОМ ПРОСТО ДЛЯ LARIAN. ОНА СОЗДАЕТ ИГРЫ ТАК, ЧТО ИХ МОЖНО ПРОЙТИ, ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ ПОПЫТАЕТЕСЬ СЛОМАТЬ ВСЕ АСПЕКТЫ ИГРЫ, ПРОВАЛИТЬ ВСЕ КВЕСТЫ И УБИТЬ ВСЕХ СЮЖЕТНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ.

Очень интересно, как в такой философии раскроется ис-тория Baldur’s Gate III, которая и в предыдущих частях была весьма ветвистой. Да и протагонист в истории BGI–II был всего один, а теперь можно собрать команду из четырех уникальных персонажей и пройти всю игру от начала до конца вместе с друзьями как полноценное настольное ролевое приключение, где каждый герой – главный.

3. Шире и глубже. Когда играешь в RPG – неважно, это Pillars of Eternity, Pathfinder: Kingmaker, Shadowrun:

Hong Kong, Wasteland 3, Torment: Tides of Numenera или многие другие, – то воспринимаешь деление огромного мира на небольшие уровни как данность. Вот мы собрали свой отряд и отправились в новый город – ждем загрузку. Увидели таверну и захотели войти? Загрузка. Решили подняться наверх башни колдуна? Загрузка. Решили спуститься в подземелье? Ну, вы поняли.

Вселенные классических RPG, несмотря на продолжающийся тренд игр с открытым миром, остаются сегментированными, разобщенными и изолированными. Слоистое и запутанное пространство игры распадалось на кусочки «карт», «комнат» и «областей», а мы привыкли читать надоевшие за первый час игры подсказки на загрузочном экране.

В Baldur’s Gate III загрузки при переходе из области в область – редкое событие, мир стал более связным, можно пройти огромную область, добраться из рощи друидов до лагеря гоблинов и ни разу не прерваться. Но мир разросся не только вширь, он приобрел глубину.

Неловко говорить, но изометрические RPG после Baldur’s Gate 2 будто бы застыли во времени. Последователи скорее старались отшлифовать формулу, но не переосмыслить. Оттого RPG оставались – почти буквально – плоскими очень долго. Но тут пришла Baldur’s Gate III и – почти буквально – взглянула на всех сверху вниз.

Вертикальность мира новой Baldur’s Gate, пожалуй, первое, что бросается в глаза. И используют ее разработчики по полной. Через пару часов игры привыкаешь, что мир теперь приобрел полноценное третье измерение и, чтобы узнать все загадки мира и отыскать все сокровища, нужно крутить головой, забираться под мосты, спускаться в расселины, забираться на холмы и горы, карабкаться по поверхности утесов и так далее.

Сложно представить, что это говорится всерьез, но прыжок в BGIII выглядит самым смелым нововведением RPG за последние годы. Во многие важные места в игре можно добраться несколькими способами, и просто идти через парадный вход – не всегда лучшее решение. Например, в Подземье можно попасть, минуя лагерь гоблинов, просто найдя разлом в пещере и спрыгнув в него. А в цитадели гоблинов можно отыграть настоящего скрытного убийцу, если забраться под потолок и бродить по балкам.

Однако вертикальность – не только простор для исследований, но еще и грозное оружие в умелых руках. Зачем бить противника булавой или тратить драгоценную магию, если можно просто дать ему хорошего пинка и отправить вниз с высоты пары десятков метров?

4. Пошаговые бои. Да, из Baldur’s Gate III действительно пропала одна из самых узнаваемых «фишек» серии – бои с активной паузой. Пожалуй, это тот самый камень преткновения, который разделил фанатов надвое. Некоторая часть старых фанатов даже принялась писать гневные рецензии и петиции с требованиями вернуть привычную боевую систему.

Но факт остается фактом: система D&D создана для пошаговых приключений. Причем каждый шаг зачастую можно обдумывать по несколько минут. И в этом смысле Baldur’s Gate III намного ближе к первооснове, чем предыдущие игры серии.

Бросаться в бой в реальном времени или подолгу размышлять над каждым действием – дело, безусловно, вкуса самого игрока, и глупо было бы утверждать, что одна система во всем превосходит другую. Однако стоит отметить, почему пошаговость отлично подходит Baldur’s Gate III.

Во-первых, при разработке первой Baldur’s Gate BioWare в каком-то смысле пришлось оглядываться на Diablo – игру, которая перевернула представление о сражениях в ролевых играх. Динамичная и быстрая, в ней нужно было постоянно кликать, чтобы наносить удары, это сильно отличалось от привычных размеренных пошаговых боев RPG. В Baldur’s Gate появился микс – прорывной для своего времени. С одной стороны, все действия происходили в четкой очередности в соответствии с невидимым счетчиком раундов и бросками виртуальных кубиков, с другой стороны, в бою вы вполне могли наблюдать за схваткой непрерывно, а для некоторых слабых противников и вовсе не раздавать сложных приказов, а просто бить сильнее.

Во-вторых, сложно отрицать, что сам рынок игр очень изменился. Если раньше, чтобы мир Baldur’s Gate в каком-то виде оказался доступен консольным игрокам, нужно было делать отдельную «подсерию» с совершенно своей историей и геймплеем, то теперь игроки привыкли, что один и тот же опыт можно получать на разных платформах. Традиционные «компьютерные» жанры стали появляться на консолях и мобильных устройствах и отлично играться. Кто бы мог двадцать лет назад представить, что полноценную Sid Meier’s Civilization можно будет носить у себя в кармане? Об этом говорит и то, что классические ролевые игры тоже стали появляться на новых платформах. Например, в Baldur’s Gate: Enhanced Edition можно сыграть и на Android, и на iOS, и на Nintendo Switch, и на PlayStation, и на Xbox.

Но все же играть в игру в реальном времени, пускай и с активной паузой, на консолях не так удобно. RPG вроде Baldur’s Gate – игры комплексные, с кучей меню, кнопок и действий, с которыми не так-то просто управляться на геймпаде или тачскрине. А вот пошаговый режим дает игрокам на всех устройствах одинаковые условия и удобство прохождения.

В целом, кажется, со временем разработчики стали приходить к тому, что пошаговый режим для классических RPG – то, что нужно. Например, в Pathfinder: Kingmaker в версии 2.0 появился полноценный пошаговый режим ведения боя. И сложные бои стали играться намного интереснее и глубже. А в новой части серии – Pathfinder: Wrath of the Righteous – пошаговый режим появился с самого начала.

Говоря о сложности, также нельзя не заметить, что в Baldur’s Gate III практически пропали необязательные и мелкие стычки с врагами. Каждый бой – это событие и тяжелое испытание. Каждая схватка в мире срежиссирована так, что не получится выиграть нахрапом, нужно приложить максимум усилий, хитрости, ловкости и способностей своих героев, чтобы выбраться из переделки живыми и невредимыми. Это приводит к более глубокому и разнообразному ролевому отыгрышу, когда частенько задумываешься, стоит ли вообще доставать меч из ножен, если можно договориться или обхитрить противника.

Да и Larian Studios уже поднаторела в портировании своих игр на мобильные устройства. Например, недавно Divinity: Original Sin 2 стала доступна на новой модели iPad. Когда-то Свен Винке, глава Larian, говорил, что в их игры будут играть только на РС. А что сейчас? Огромные продажи серии Divinity на консолях и мобильные порты полноценных игр. Впрочем, когда ему об этом напомнили, он лишь ответил: «В большинстве случаев я не прав»[3].

Кто такая Larian Studios

Larian Studios – это выстраданный десятилетиями успех, это череда неудач, неблагонадежных издателей и финансовых проблем, которые закалили костяк команды посильнее любого фэнтезийного приключения. Специально для русского перевода книги мы пообщались с членами Larian Studios и изучили прошлые выступления и интервью, чтобы немного рассказать об этой уникальной компании.

Ее бессменный руководитель Свен Винке – настоящий рыцарь в сияющих доспехах в мире современных ролевых игр. И это не метафора, седой высокий Свен красуется в полном латном доспехе в трейлерах, рекламных роликах и дневниках разработчика, словно он сам вышел из волшебного мира, где возглавлял какой-нибудь орден паладинов. Видно, что он получает искреннее удовольствие, работая над игрой мечты. А что Baldur’s Gate III действительно игра мечты, нетрудно догадаться, ведь таковой она была для многих студий, но повезло именно Larian Studios.

«Я никогда не думал, что буду играть в эту игру, не то что работать над ней. И почти каждый день я думаю, что это самая захватывающая вещь в жизни», – говорит Адам Смит, старший писатель в Larian Studios. Не так много ролевых систем с такой глубиной, как D&D, и не так много серий RPG с таким влиянием, как Baldur’s Gate. Для Адама, как и для многих других, Baldur’s Gate была той игрой, которая влюбила его в гейминг вообще и в RPG в частности. Он чувствовал, как будто играет в настольное приключение с друзьями и ведущим, который рассказывает интересную историю или даже позволяет ему самому придумывать ее. «Мы не просто делаем продолжение любимой игры, мы стараемся поднять планку того, как можно рассказывать истории», – говорит Смит.

Бельгийские рыцари геймдева

Основанная в 1996 году в Генте, небольшом бельгийском городе, студия сразу же хотела тягаться с лидерами индустрии. С энтузиазмом небольшая команда принялась за свою первую ролевую игру The Lady, the Mage and the Knight. Уже в ней наметились первые особенности Larian Studios. Во-первых, играть нужно было сразу за трех персонажей (леди, мага и рыцаря, как следует из названия), чтобы комбинировать их навыки и решать задачи. Во-вторых, мир должен был быть крайне интерактивным, когда каждый предмет можно было взять и переставить, с каждой деталью в мире взаимодействовать. В-третьих, это был очень амбициозный проект с проблемным издателем, который подвел компанию. Из-за финансовых проблем The Lady, the Mage and the Knight так и осталась на уровне демо, а Larian Studios вынесла из него только некоторые наработки и опыт.

Члены студии рассказывают, что в начале творческого пути у них всегда были проблемы с деньгами. Все сотрудники работали по недельным контрактам. То есть каждую пятницу они подписывали контракт на следующую неделю, и каждая неделя могла быть последней – они никогда не знали, сколько денег оставалось. Работали за «мебелью», которая представляла собой ящики Coca-Cola, поставленные друг на друга. В команде шутили, что бутылки из-под газировки – их финансовый запас на черный день. Шутки шутками, но в один тяжелый период они действительно достали бутылки из ящиков и сдали в пункт приема стеклотары. А еще Свен вспоминает день, когда денег стало так мало, что он неожиданно для себя не смог расплатиться за бензин на заправке – все ушло на зарплату сотрудникам.

Полноценный дебют в жанре RPG состоялся с релизом Divine Divinity в 2002-м – игры, заложившей основу вселенной, в рамках которой Larian Studios будет работать еще долгие годы. Это была RPG в оригинальной вселенной, где геймплей сочетал в себе боевку Diablo, ветвистые диалоги и небоевые навыки в духе Baldur’s Gate, а также интерактивность окружения, которая пришла под влиянием Ultima VII. После случились Beyond Divinity (2004) и Divinity II: Ego Draconis (2009). И в каждой игре были проблемы с издателем, со слишком ранним релизом, с непомерными амбициями, которые команда не могла реализовать, и, в конце концов, с недостаточным количеством денег на счетах разработчика.

Непомерные амбиции

Как говорит Свен, Larian Studios – это компания, которая всегда пыталась дотянуться до звезд и часто падала, поэтому они набили так много шишек. Амбициозность была их самой большой проблемой, но по иронии она же была и благословением.

Дела стали идти на поправку только с выходом Divinity: Dragon Commander – первой игры, которую компания сделала без издателей. Снова это был неподъемный груз: здесь и одиночный режим, и мультиплеер, и кооператив; в игре нужно было плести глобальные политические интриги, командовать своими войсками и даже превращаться в дракона и самостоятельно принимать участие в боевых действиях. В общем, проще рассказать о том, чего в игре не было, чем о том, что было. И хоть игра и получила свою порцию критики, это все же была важная веха для студии: они впервые издали игру самостоятельно, смогли получить неплохие рецензии и подкопить деньжат. Ведь одновременно с Dragon Commander разработчики уже трудились над Divinity: Original Sin.

Изначально компания планировала сделать две игры. Одну – небольшую, чтобы подзаработать и покрыть долги, которые у компании образовались после релиза Divinity II, а другую – основательную, чтобы доказать себе и миру, что они могут делать крутые игры. Проблема была лишь в том, что небольшим проектом изначально должна была стать именно Original Sin, а Dragon Commander – их magnum opus. Но со временем команда сместила усилия на более перспективный, по их мнению, проект – и в конечном счете не прогадала, – а Dragon Commander в результате осталась лишь грандиозным заделом.

С Divinity: Original Sin компания впервые вышла на краудфандинговую площадку Kickstarter. О важности краудфандинга в разработке современных RPG в духе классических еще немало будет сказано в этой книге. Здесь же важно знать лишь то, что кампания вышла успешной: Larian смогла собрать больше миллиона долларов, что подняло общий бюджет игры до четырех миллионов. Это помогло студии не ограничивать себя в амбициях и, наконец, сделать ролевую игру на своих условиях для фанатов сложных систем.

Свен всегда говорит, что они стараются делать игры так, словно это партия настольной RPG, перенесенная на компьютеры максимально близко к первоисточнику. Поэтому в Original Sin так много любопытных возможностей и способов прохождения. Все поверхности в бою взаимодействуют: их можно поджигать, тушить, заливать кислотой, замораживать и так далее. Все предметы можно брать и передвигать, бросать их и использовать как оружие. Всех персонажей можно попытаться убить, но со многими можно говорить (даже с животными) и решать конфликты мирно. Можно также сломать игру, перехитрить ее, пользоваться скрытыми особенностями – в общем, разрешено все, что не запрещено, прямо как в настольной ролевой игре.

Старания Larian окупились, игра разошлась тиражом в 160 000 копий за первую неделю, это был рекорд для компании. Журналисты тоже остались довольны, на агрегаторе оценок Metacritic средний рейтинг игры составил 87 баллов – и это тоже был рекорд для Larian. После релиза Larian занялась доделками и портированием игры на другие платформы, чем еще больше укрепила свое положение. Divinity: Original Sin Enhanced Edition вышла не только на PC, но и на консолях, в этом издании компания полностью переделала последний акт, прислушавшись к фанатам, которые были разочарованы концовкой. А затем последовал еще более успешный и масштабный сиквел Divinity: Original Sin II.

Пожалуй, с выходом Original Sin за Larian закрепилась одна важная особенность. Это компания, которая всегда слушает своих игроков. Конечно, разработчики и раньше пытались добавить в игру идеи фанатов. Например, в Divine Divinity был запоминающийся момент с двумя скелетами. Один говорил другому: «Ты не можешь есть, ведь у тебя нет желудка». А другой отвечал: «Ага! Тогда как мы можем говорить? Ведь у нас нет голосовых связок!

Что на это скажешь, умник?» В итоге скелетов охватывал экзистенциальный кризис, и они взрывались. Свен утверждает, что эту ситуацию придумал игрок, который был в офисе разработчиков в гостях.

МОЖНО ТАКЖЕ СЛОМАТЬ ИГРУ, ПЕРЕХИТРИТЬ ЕЕ, ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СКРЫТЫМИ ОСОБЕННОСТЯМИ – В ОБЩЕМ, РАЗРЕШЕНО ВСЕ, ЧТО НЕ ЗАПРЕЩЕНО, ПРЯМО КАК В НАСТОЛЬНОЙ РОЛЕВОЙ ИГРЕ.

Но есть большая разница между тем, чтобы добавить шутку или диалог в игру, и тем, чтобы глобально переработать концовку сюжета или вообще добавить новые механики по запросу игрока. Larian Studios – это сейчас, пожалуй, самая «народная» компания в том смысле, что частично игры создают сами фанаты. Внутри компании даже есть специальный сотрудник, который каждый день изучает форумы, дискуссии в магазинах, заметки СМИ и соцсети, составляет отчет и отправляет его руководству, чтобы они знали, как игры можно сделать еще лучше.

Другой важный способ собрать обратную связь – опубликовать игру в «раннем доступе». Эта модель все более популярна в магазинах игр, но Larian

Studios – одна из немногих крупных компаний, которая не боится показывать большие сюжетные игры в таком состоянии. Когда вы играете в раннем доступе в их игры, всегда есть вероятность наткнуться на незаконченную кат-сцену, ломающий прохождение баг, непредсказуемое поведение искусственного интеллекта и другие вещи, которые могли бы вывести из себя в доделанной игре. Но здесь все честно: это еще не финальный вариант проекта, а вы получаете уникальную возможность заглянуть за кулисы разработки и внести свои предложения, на каждое из которых обязательно ответят, а возможно, даже и включат в полноценный релиз.

Larian в России

Читателям этой книги наверняка будет приятно знать, что Larian Studios – это на какую-то часть и российская компания. Долгое время штатным композитором бельгийского разработчика был Кирилл Покровский. Он входил в состав российской рок-группы «Ария» как клавишник и записал с ней два альбома. А после Кирилл играл в группе «Мастер», образовавшейся после раскола «Арии». Его музыка звучит во всех играх серии Divinity вплоть до Original Sin – это была последняя игра, над которой Кирилл успел поработать до своей смерти в 2015 году в возрасте 50 лет. Сейчас всю музыку для игр Larian пишет болгарский композитор Борислав Славов.

Впрочем, это не единственная связь Larian Studios с Россией. Ведь Baldur’s Gate III разрабатывается в том числе и нашими соотечественниками. После релиза Original Sin Свен решил расширить команду, чтобы организовать непрерывное производство в разных часовых поясах для работы над сиквелом. Тогда появился офис Larian Studios в Санкт-Петербурге.

Он начался с небольшой команды, которая помогала портировать Divinity: Original Sin на macOS. Сейчас же в питерском офисе трудится уже больше 50 человек. Причем наши разработчики делают все: пишут код, продумывают гейм-дизайн, тестируют, создают модели персонажей и окружения. Как рассказал нам Дэвид Уолгрейв, главный продюсер в Larian Studios, именно в Петербурге сделали инструменты создания персонажа, принудительную пошаговую систему, новую систему камеры и новый скриптовый язык для ситуаций под названием Anubis. В российском офисе также создавались все ситуации в лагере гоблинов и большинство ситуаций в Подземье, концепт-арты для гноллов и для жреца Ловатара, лица друида Хальсина и жрицы Кишки, а также многое другое.

Внимание Larian Studios к России возвращается сторицей – у нас игры компании любят особенно. Почему? Есть версия: Уолгрейв предполагает, что это может быть связано с тем, что россияне – народ читающий, а в их играх много текста.

Артур Мостовой, глава питерского офиса Larian, замечает, что в России исторически наблюдается любовь к RPG, стратегиям и другим «хардкорным» жанрам. «Почему так вышло – вопрос более глубокий, на который, наверное, лучше смогли бы ответить историки и исследователи. Возможно, это связано с большим культурным наследием в литературе, философии, архитектуре и других областях, а также с популярностью и успешностью у нас таких спортивных дисциплин, как, например, шахматы, и многих других». Он добавляет: «Мы просто стараемся делать хорошие игры, в которые нам нравится играть самим, и быть открытыми».

* * *

Насколько позволяет введение, мы постарались рассказать, что происходит с серией Baldur’s Gate прямо сейчас, как продолжают работать наследники BioWare и как современные RPG разрабатываются в России. Книгу можно читать вовсе не как подзабытую историю о некогда легендарной серии и творческом расцвете BioWare, а как первый большой том великой саги, за которым последует еще множество новых. Еще лучше – прямо вместе с чтением книги взять и запустить одну из новых игр, которые делаются такими же фанатами классических RPG, что и сами читатели. А теперь, когда мы знаем современный контекст и финал некоторых историй, самое время отправиться в путешествие по миру Baldur’s Gate – от истоков до классики RPG.

Уланкин Сергей

Врата к приключениям

Пятьдесят с лишним лет назад я создал Забытые королевства. Вернее, я начал их создавать – потому что с тех пор работа над ними не прекращается ни на день. Весной 1965-го, сочиняя историю в жанре фэнтези, я впервые написал на листе бумаги «Baldur’s Gate». До появления Dungeons & Dragons оставалось десять лет, до выхода первой текстовой игры – двенадцать. Да, Королевства на самом деле старше D&D. Я и не предполагал, что они будут играться по правилам Dungeons & Dragons; на тот момент Королевства были миром, который парень-выдумщик изобрел забавы ради.

Гуляя по улице, мы вряд ли наткнемся на дракона, виверну или волшебника. Но легенды о них живы. Так что я представлял, что есть множество миров, полных всяческих чудес и соединенных с Землей магическими порталами, по которым когда-то можно было перемещаться и которые сегодня забыты – или, быть может, их стерегут служители темных культов, прячущиеся в тени. Я назвал эти миры Забытыми королевствами.

Конечно, идея не нова. Сто лет назад нечто подобное придумал Уильям Моррис. Его творчеством вдохновлялся Клайв Стейплз Льюис, когда писал «Хроники Нарнии». Как и моя мультивселенная, его «леса за гранью мира»

восходят к одноименному роману Морриса и представляют собой сеть порталов, вокзал между мирами.

Вселенная Королевств состоит из множества регионов – королевств, о существовании которых мы, земляне, позабыли. Но в прошлом люди посещали их. Помимо людей, пересекали границы миров божества – например, северный бог Балдур. Сначала я решил, что адепты Балдура покинули гавань, сошли по реке и пересекли широкое море в поисках новых земель. И они их нашли. Горстка путешественников вернулась с добычей и, желая отблагодарить божество, назвала места вокруг верфей «Врата Балдура», Baldur’s Gate. Позже я решил, что эта история слишком отсылает к реальности, и переделал ее, выдумав героя Бальдурана. Мореплаватель Бальдуран основал город, чье название звучало как его имя.

Прошло время, и Врата Балдура превратились в большой, густонаселенный город, стоявший на северном побережье реки. От моря город ограждал утес, увенчанный замками богатых правителей, а на восток шли торговые пути, тянувшиеся через всю страну. Задолго до выхода D&D я создал карты моего фантастического мира. Я зарисовал каждое здание – получились сотни черных квадратов! Врата Балдура были огромным городом, важным портом и торговым пространством, и составление его карты заняло много времени. Правда, был еще и Невервинтер – город, появившийся в Neverwinter Nights, вокруг которого разворачивались основные события игры, а Врата отошли на второй план и стали соперничать с Уотердипом, точкой притяжения моих старых набросков и первых частей Dungeons & Dragons.

Почему так вышло? Вообще, во всем виноват Мирт. Мирт-ростовщик, толстый барыга, писать о котором я начал с пяти лет. Мирт – угрюмый старик. Он пыхтит, волочит ногу, носит старые кожаные сапоги. Слишком старый, чтобы разделаться с врагами или убежать от них, Мирт вынужден действовать хитростью и, чего греха таить, обманом. Впервые я встретил его в промозглом портовом городе на севере. В моих ранних историях Мирт вечно удирает из города – и умудряется сделать это раньше, чем его схватят власти, конкуренты или новые враги, которыми он обзаводится весьма быстро. Мирт движется на юг вдоль берега, останавливаясь то в одном порту, то в другом. В 1966 году я определился с названием этого побережья: «Побережье Мечей». К тому моменту Мирт успел пройти через Лускан, Невервинтер, Лейлон, Уотердип; в последний он то и дело возвращался после посещения других мест, среди которых были и Врата. Мирт любил Уотердип, и последний стал самым реалистичным и проработанным во вселенной. Про Врата, конечно, я тоже написал немало и дорабатывал их потом, особенно в дополнениях «Приключения в Забытых королевствах» 1990 года, где впервые была опубликована моя карта города, «Путеводитель Воло по Побережью Мечей» 1994-го и «Убийство во Вратах Балдура» 2013-го – коллективной работе, моим вкладом в которую была доработка истории Врат.

Я видел Врата Балдура городом, управляемым богатыми купцами, занимавшимися кредитованием и инвестициями и зарабатывавшими капиталы, помогая становиться на ноги купцам рангом пониже. Город управлялся советом четырех Великих герцогов и был не только пристанищем богатых и могущественных, но и плавильным котлом для множества фракций, местом интриг и торговых войн, где власть то и дело переходила из рук в руки, от клана к клану. Врата были местом, где можно было быстро сколотить капитал, тогда как в Уотердипе пересекались пути богатых и бедных, искавших способы обогатиться. В Уотердипе обычные рабочие и коммерсанты могли вместе вложиться в небольшое предприятие, тогда как во Вратах каждый день покупали, продавали и сдавали внаем целые флотилии.

Врата были, ко всему прочему, местом, где правители – законные и не очень – вербовали огромные армии наемников. Даже одна такая армия легко разграбила бы город, но хитрые герцоги освобождали их от налогов, и город был для них точкой притяжения, рынком услуг. Poing Enflamme, наемническая организация, отпугивала возможных захватчиков и вообще всех, кто посягал на то, чтобы сместить Герцогов. Так город, богатый и процветающий, стал привлекать всех, кто хотел вложить большие деньги, а заодно и изобретателей. Поток золота поспособствовал установлению в городе культа Гонда, бога-кузнеца. Врата Балдура приобрели репутацию главного финансового центра, места, где все возможно – и в определенном смысле сохраняют ее до сих пор. Скрывающиеся монстры ищут пути встроиться в управляемое людьми общество, организации жестоких магов пытаются обойти потенциальных конкурентов на море, собрав трофеи с захваченных кораблей, пираты шпионят за торговыми домами в поисках подходящей цели для ограбления – в общем, во Вратах и сегодня жизнь бьет ключом.

Для воображаемого города это огромный успех.

Но я обязан этим успехом не воображению, а игрокам, которые участвуют в этом приключении, занимаются моддингом[4], проявляют талант гейм-дизайнера, создают декорации для моих сюжетов. Я очень рад, что имел дело с руководителем Beamdog – Трентом Остером, одним из авторов концепции Baldur’s Gate, и с его замечательной командой. Я знаю, что Baldur’s Gate была и остается в надежных руках.

В надежных руках и читатель этой книги, ведь ему предстоит исследовать историю Врат и игр, сюжеты которых разворачиваются вокруг них. Работая над книгой, я сам захотел снова пройтись по улицам Врат, вдохнуть соленый морской воздух города, аромат свежей выпечки и даже запах загонов для караванов. Все это сливается в особый дух, который Торм, неудержимый вор из «Рыцарей Миф Драннора», называл запахом денег.

Но я с ним не согласен. Я думаю, что дух Врат – это дух приключений.

Эд Гринвуд, автор и создатель Забытых королевств

Предисловие

Согласно теориям Владимира Вернадского и Пьера Тейяра де Шардена, ноосфера – это туман, обволакивающий нашу планету наподобие озонового слоя и заключающий в себе сознание человечества, его способность думать и творить. Новые идеи черпаются из ноосферы и возникают в нашей голове. Разделяя этот постулат, вселенная Baldur’s Gate существовала задолго до того, как стала известной нам сегодня игровой сагой. Мир, в котором живут драконы, личи, маги – и даже рейнджер в компании хомяка, – ждал своих первооткрывателей, проходящих сквозь порталы, приоткрытые Эдом Гринвудом, Гэри Гайгэксом и другими авторами. BioWare тоже шагнула в этот портал – и вернулась оттуда с полными чемоданами историй.

Теперь конкретнее: как упомянуть о Baldur’s Gate, не увязывая ее с Dungeons & Dragons – ролевой игрой на бумаге, появившейся в Штатах в 1974 году, или с Забытыми королевствами? В самом деле, вселенная Эда Гринвуда с первого релиза в 1987 году подарила бесконечные возможности игрокам D&D. Когда в 1996 году издатель Interplay дал BioWare добро на разработку проекта, сочетающего D&D и Forgotten Realms, множество авторов уже успели приложить руку к шлифовке системы правил и расширению мира, в котором развернется будущая Baldur’s Gate. Но все же ведущую роль сыграли именно разработчики BioWare: они отполировали каждую грань своего творения, сотворив настоящий бриллиант.

Говоря о творцах Baldur’s Gate, нужно заметить, что это не только программисты, художники и сценаристы – это еще и множество игроков, для которых Dungeons & Dragons ассоциируется с вечерами в кругу друзей, пиццей, исписанными листами бумаги и бросками кубика. Так что вполне естественно, что часть сюжета и персонажей BG вдохновлены D&D-кампанией Джеймса Олена, одного из ведущих гейм-дизайнеров саги. История BG отчасти представляет собой то же, о чем мечтает каждый ролевик хоть раз в жизни – превращение маленькой истории, живущей в кругу друзей, в нечто масштабное, охватывающее многих.

Книга отдает должное Baldur’s Gate, этой грандиозной серии, развивавшейся в гибком пространстве видеоигр, превзошедшей предшественников и сумевшей перевернуть очаровательную вселенную Забытых королевств.

Об авторе

Максанс Деграндель, он же Avorpal, ледяной маг, фехтовальщик при дворе императрицы, вампир в восьмом поколении, межзвездный путешественник. Короче, ролевик. Свои первые шаги делал в HeroQuest, позже перешел в бессмертную Dungeons & Dragons, а затем открыл в себе страсть к Fading Suns и Agone. Параллельно он подружился и с видеоиграми. Играл во всякое – point’n’click, beat’em all, файтинги. Но подлинную любовь к интерактивным историям Максанс испытал, увлекшись RPG. Пишет об утраченном в игровых мирах времени на сайтах jeuxvideo.com, Ulyces, IndieMag. Еще Максанс ведет под ником Avorpal канал на ютубе, посвященный видеоиграм.

1

Пересечение судеб Interplay и BioWare

Если вы уже имели дело с ролевыми играми – видео- или настольными, – вы, наверное, знаете, что исход сражения иногда зависит от броска костей. Неудачный бросок[5] чреват полнейшим крахом, тогда как успешный нередко спасает самое безнадежное положение. Говоря об истоках саги BG, нужно заметить, что без нескольких судьбоносных встреч, без руки провидения серия, которую мы сегодня знаем, никогда бы не состоялась. Чтобы понять, как Baldur’s Gate успешно прошла путь от задумки в головах создателей до миллионов копий на руках у игроков, взглянем на две компании, сыгравшие решающую роль в ее создании.

Итак, с одной стороны, BioWare, эта колоссальная машина по производству CRPG[6], на протяжении десятилетий работавшая над легендарными играми: Star Wars: Knights of the Old Republic, Mass Effect, Dragon Age, и, конечно, Baldur’s Gate и Neverwinter Nights. С другой – Interplay Entertainment, разработчик и издатель видеоигр, на чьем счету The Bard’s Tale, Wasteland, легендарные Fallout и Icewind Dale и невероятная Planescape: Torment – известнейшие игры, которые каждый любитель жанра обязательно проходил хотя бы раз в жизни. Впереди история BioWare и Interplay или рассказ о том, как случайный бросок костей перевернул всю западную RPG-индустрию.

Днем лечим, ночью пишем код

На дворе конец восьмидесятых. Грегори Зещук и Реймонд Музика – студенты университета Альберты, что в Канаде. Помимо учебы, ребята увлекаются ролевыми играми. Играют и с друзьями за столом, и на компьютере. Хотя Грегори и Реймонд вместе посещали несколько предметов в вузе, по-настоящему сблизило их совместное увлечение CRPG и Advanced Dungeons & Dragons, вторая редакция которой вышла годом ранее.

После получения докторской степени в 1992-м друзья продолжали общаться и обнаружили много общих интересов: оба увлекаются фантастикой и фэнтези в самых разных формах. Они смотрят Star Wars, читают «Властелина колец», играют в видеоигры – Dungeon Master и Tales of the Unknown, Vol. I: The Bard’s Tale. Ребята много обсуждают все это и приходят к выводу, что IT дает отличные возможности для создания собственных миров. Уже первому проекту, за который они взялись, было чем удивить: друзья решили создать серьезную, дидактичную игру – point’n’click на медицинскую тему. Так они хотели в игровой форме помочь студентам-медикам.

Хотя разработка игры шла гладко, Грегори и Реймонд решили взять в команду еще одного участника. Им стал Августин Йип, тоже учившийся на медика. Августин взял на себя графическое оформление. В 1994-м они втроем закончили свою первую игру, которую назвали Acid Base Physiology Simulator. После трио взялось за последний образовательный тайтл, названный «Симулятор пациента гастроэнтеролога» и увидевший свет в 1995-м. Хотя серьезные игры и привлекли к троице внимание в медицинской среде, ребятам хотелось большего. Они хотели реализовать проект, связанный с их интересом к выдуманному, фантастическому. Создание игр про медицину вселило уверенность в том, что техническая часть им под силу. А раз так – почему бы не стремиться к большему?

СОЗДАНИЕ ИГР ПРО МЕДИЦИНУ ВСЕЛИЛО УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО ТЕХНИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ ИМ ПОД СИЛУ. А РАЗ ТАК – ПОЧЕМУ БЫ НЕ СТРЕМИТЬСЯ К БОЛЬШЕМУ?

Вдохновения у друзей было хоть отбавляй, но вот денег не хватало. С их амбициями нужно было открывать студию и набирать команду. Пришло время обивать пороги местных банков в поисках финансирования.

Рождение корпорации BioWare

Прежде чем отправиться в банк, Грегори, Реймонд и Августин думали над концепцией будущей студии. После долгих обсуждений им удалось сойтись на названии: оно должно было объединить естественное – bio и искусственное – ware. Вместе получилось BioWare. Чтобы их воспринимали всерьез, ребята решили расширяться.

Грегори заглянул к своему кузену Марселю Зещуку. Марсель уже был некоторое время связан с братьями Трентом и Брентом Остерами. Братья занимались продажей и ремонтом компьютеров. Они работали над shareware[7] игрой Blasteroids 3D. Blasteroids была для них чем-то вроде испытания – братья хотели проверить свои силы и узнать, смогут ли они создать игру за несколько месяцев. Даже неоконченная Blasteroids 3D показалась перспетивной Грегори, и он предложил братьям присоединиться к BioWare, чтобы вырастить из любительской игры коммерческий проект.

Вшестером им удалось получить заем, и команда взялась за работу, несмотря на беспокойство близких и фактическое отсутствие игровой индустрии в Эдмонтоне. Официально компания была зарегистрирована 1 февраля 1995 года под именем BioWare Corporation. Логотип изображал вырезанные в камне руки – человеческую и роботизированную, – которые преобразовывали цифровую материю. Шестеро основателей сразу наняли первую команду сотрудников, далеко не все из которых имели удовлетворительную квалификацию. Нужно понимать контекст ситуации: в 1995 году само понятие «разработка видеоигр» едва ли было на слуху, а уж толковых специалистов почти не было. Так что присоединиться к BioWare тогда было нетрудно: достаточно было интересоваться созданием игр или прийти с рекомендациями от кого-то из команды.

Как только команда была собрана, студия приступила к работе над Blasteroids 3D. Уже скоро удалось закончить первую демоверсию и отправить ее известным издателям.

В их числе была и Electronic Arts, которая тогда отказалась сотрудничать с BioWare – занятный факт, если учесть, что она и приобрела студию в 2007 году. Среди заинтересованных издателей, готовых подписать соглашение, наша шестерка выбрала одного – уже довольно известную в мире видеоигр Interplay Productions.

Рождение Interplay

Вернемся в 1983-й. Брайан Фарго, программист, увлеченный разработкой видеоигр, собирает команду, с которой он уже сотрудничал в своей предыдущей студии – Boone Corporation. Вместе они основывали Interplay Productions в Калифорнии, Беверли Хиллз. Брайан стал CEO, тогда как Джей Пател, Ребекка Энн Хайнман и Трой Уоррелл образовали первое поколение разработчиков. Они же получили статус сооснователей. Вскоре они заключили контракты с Activision и начали делать текстовые игры – Mindshadow в 1984-м или Borrowed Time в 1985 году.

Когда Interplay удалось достичь финансовой стабильности, она принялась за первый масштабный проект, который запомнится целому поколению игроков – The Bard’s Tale: Tales of the Unknown. Эта CRPG задумывалась как трилогия и базировалась на прототипе, придуманном другом Брайана Фарго, Майклом Крэнфордом. Как только демоверсия была готова, Interplay обратилась к партнерам из Activision с предложением издать игру. Но компания из Санта-Моники, видимо, не нашла ничего интересного в исследовании подземелий и истреблении монстров и отказалась от проекта. А вот в Electronic Arts почувствовали, что игра может «выстрелить», и издали ее в 1985-м. Игрокам предложили CRPG от первого лица, чье действие разворачивается в Skara Brae, городе, отрезанном от остального мира мощным заклинанием. Боевая система не копировала напрямую Advanced Dungeons & Dragons, но во многом была вдохновлена ею – и это будет важно для дальнейшего повествования.

Ко всеобщему удивлению, The Bard’s Tale: Tales of the Unknown оказалась хитом. Было продано более 400 000 копий. Она стала самой покупаемой игрой десятилетия, переплюнув легендарную Ultima c ее четвертым эпизодом Quest of the Avatar, тоже вышедшим в 1985-м. Этот успех стал залогом отличной репутации, которую Interplay сохраняла более десяти лет.

Начало успеха

Заработав первые хорошие деньги, Interplay закрепила успех, выпустив The Bard’s Tale II и III, Neuromancer и легендарную постапокалиптическую RPG Wasteland, которая вышла в 1988 году и стала предтечей Fallout. Хитов в распоряжении было так много, что студия начала делегировать вовне разработку отдельных проектов. RPM Racing, гоночный симулятор для Super Nintendo, передали студии Silicon & Synapse. Если это название вам ни о чем не говорит, имейте в виду, что поздее она поменяла название на Blizzard Entertainment, под которым и добилась известных нам сегодня успехов с сериями Warcraft, Diablo и Overwatch.

К 1995-му Interplay регулярно получает демоверсии игр от студий, желающих сотрудничать. Дело в том, что к этому моменту компания меньше занималась разработкой и фокусировалась на издательской работе. Interplay выпустила Another World в 1991-м и Alone in the Dark в 1992-м – игры, о которых сейчас помнят немногие. Blasteroids 3D от BioWare пришла им по почте, и в Interplay заметили потенциал молодой канадской команды. Не теряя времени, они пригласили Грегори Зещука и Реймонда Музику на переговоры по проекту, чье название поменялось на то, которое мы знаем сегодня, – Shattered Steel.

Первая игра – умеренный успех

Грегори и Реймонд оплатили все расходы на поездку в Калифорнию. В конце концов, даже если Брайана Фарго не будет на месте, они смогут встретиться с Фергюсом Уркхартом, одним из отцов-основателей Fallout, который в дальнейшем окажется ценным союзником для BioWare. А на тот момент Фергюса интересовала идея игры Зещука и Музики, концепт, объединяющий научную фантастику и меха. Представители BioWare вернулись с контрактом на издание от Interplay в кармане и приступили к серьезной работе над Shattered Steel. Для этого шесть основателей и дюжина их сотрудников переехали на новое место – не очень благоустроенное, но достаточно просторное для их новых нужд. В течение 1995 года существование студии окажется под вопросом: случится событие, которое практически поставит под вопрос продолжение работы компании.

Дело в том, что трое из шести основателей решили сойти с корабля: Брент и Трент Остеры основали свою студию Pyrotek, а Марсель Зещук и вовсе отошел от игровой индустрии и занялся сельским хозяйством. Братья Остеры забрали с собой Shattered Steel – изначально это был их проект, и права по-прежнему принадлежали им – лишь для того, чтобы объявить о банкротстве менее чем через год. Трент Остер вернулся в BioWare, но потерял статус директора. Несмотря на это, разработка Shattered Steel пошла с новой силой: с возвращением Трента студия снова получила права на нее.

В 1996-м Shattered Steel вышла. Игра оказалась очень добротной технически и снискала хорошие отзывы у прессы, но ее коммерческий успех был довольно скромным. У игры был серьезный конкурент, который затмил релиз BioWare, – MechWarrior 2: Mercenaries, продолжение MechWarrior 2, которая вышла годом ранее. Тем не менее продажи Shattered Steel оказались достаточно хороши, чтобы задуматься о продолжении. Его выход намечался на 1998 год, но Interplay безоговорочно отклонила проект. Это радикальное решение можно объяснить несколькими причинами: слишком много проектов было в работе одновременно, к тому же среди них были и менее экономически рискованные. MDK, например.

В этом экшене от Shiny Entertainment, вышедшем в 1997-м для PC и PlayStation и получившем успех и у критиков, и на рынке, игрок сталкивается с инопланетным вторжением и становится снайпером. Interplay как издатель получила права на серию и решила передать работу над второй частью партнерам из BioWare. Shattered Steel 2, в свою очередь, перестала быть приоритетом для Interplay и оказалась вне ближайшей повестки. BioWare разочаровалась из-за преждевременного конца хорошо начинавшейся серии, но переключилась на MDK 2. Работа над ней продолжалась с 1998 по 2000 год.

Но задолго до этого, после выхода первой Shattered Steel в 1996-м, Грегори Зещук, Реймонд Музика и Августин Йип собрали команду разработчиков для начала работы над новой игрой. Цель – создать сильную демку, которая убедит Interplay или другого издателя профинансировать проект. Его рабочее название – Battleground: Infinity. Сама того не зная, BioWare была в шаге от того, чтобы перевернуть положение вещей в западных RPG.

2

Создание саги baldur’s gate

Baldur’s Gate

Battleground: Infinity. Мало кто из игроков в Baldur’s Gate слышал об этом прототипе, разрабатывавшемся в BioWare около 1996 года. Причина проста: не считая движка (и то не полностью), который позже назвали Infinity Engine, мало что из демоверсии дожило до релиза. На этом этапе разработки, который по сути был лишь первыми шагами, BioWare экспериментировала с игровым сюжетом – войной богов из разных мифологий: греческой, египетской, скандинавской, ацтекской и других. Хотя мы все еще далеко от Забытых королевств, вселенная, в которой будет разворачиваться действие Baldur’s Gate, ее тематика – столкновения между божествами – уже оказались в центре повествования.

Кроме того, разработчики стремились подарить игрокам возможность многопользовательских баталий по сети. В интервью журналу PC Gamer в 2012-м Реймонд Музика даже назвал Battleground: Infinity или, по крайней мере, ее задумку: «MMORPG, если говорить в наших современных понятиях». Сегодня мы знаем, что Baldur’s Gate прежде всего одиночная игра, но вот другая игра от BioWare – Neverwinter Nights – унаследует мультиплеерные амбиции Battleground: Infinity. Посмотреть на первые шаги разработчиков всегда интересно – давайте узнаем, из чего же этот прототип был сделан.

Война богов

Только в 2014 году широкая публика впервые познакомилась с этим наброском Baldur’s Gate. В рамках шестого Masterclass Jeux Video, проводившегося в парижском научном музее «Городок науки и индустрии», Грег Зещук представил аудитории минуту геймплея. И вот что он собой представлял: вид сверху, викинг пересекает зеленую равнину, звучит O Fortuna Карла Орффа. Даже если для демки графику и подчистили, тут все равно были видны наработки художников BioWare – Джона Галлахера, Эльбена Шаферса и Келли Гудин, – которые позднее появятся в Baldur’s Gate.

Викинг обращается к неизвестному персонажу с портретом египетского бога. Тот провозглашает: «Я – Анубис[8]… Однажды мы сразимся на Battleground: Infinity». Наш викинг идет дальше вдоль электрического барьера и приходит к озеру, где купается другой бог, который оказывается дружелюбнее и говорит герою: «Я – Мимир[9]. Моя мудрость будет вести тебя по Battleground: Infinity». А на его портрете обнаруживается… Грег Зещук, по такому случаю ставший седовласым и седобородым. Тут трудно удержаться от улыбки – особенно памятуя, как BioWare прибегала к этому трюку в Baldur’s Gate – использовать образы, срисованные с сотрудников и их близких.

Первоосновы Baldur’s Gate

Многие сотрудники, стоящие за задумкой будущей Baldur’s Gate, присоединились к BioWare как раз во время работы над Shattered Steel и Battelground: Infinity. Так было и с Джеймсом Оленом. Как и многие другие, он оказался в проекте почти случайно. Джеймс только-только получил специальность и собирался продолжить обучение. У него был магазин комиксов. В это самое время он узнал из рекламы в местном журнале, что начинающая студия ищет таланты для работы над видеоиграми. Джеймс был уверен, что разберется, что к чему – за плечами были годы опыта ролевых игр, причем он обычно был ведущим[10]. Придя в компанию, он некоторое время занимался Shattered Steel, а затем посвятил себя Battleground: Infinity и впоследствии – Baldur’s Gate, где работал над дизайном, сценарием и иногда даже программным кодом. Позднее Джеймс участвовал в таких проектах, как Neverwinter Nights, Dragon Age и Star Wars: The Old Republic. В июне 2018 года, после 22 лет работы в BioWare, Олен решил взять паузу и отдохнуть от работы над видеоиграми, сконцентрировавшись на настольных[11].

Другой ключевой участник команды Baldur’s Gate пришел в то же время – это Джон Галлахер. Джон год изучал искусство, после чего решил переориентироваться на что-то более прибыльное и стал рисовать комиксы – как и хотел изначально. Он поступил в Университет Маунт-Роял в Калгари, провинция Альберта, и изучал телевизуальное искусство, специализируясь на сценариях рекламных роликов. Когда диплом был в кармане, Галлахер уехал из Калгари и направился в Эдмонтон. Там он быстро нашел подработку на телеканале CBC, где занимался передачей Rough Cuts, рассказывавшей о музыке, танцах, искусстве и новых технологиях.

В мае 1995 года Джон узнал от друга о маленькой студии-разработчике видеоигр, работавшей тогда над первым проектом Shattered Steel. Речь шла, разумеется, о BioWare. Галлахер предложил продюсеру своей передачи рассказать о студии в следующем выпуске; тот согласился. Для подготовки выпуска Джон встретился с Грегори, Реймондом и Августином. Они быстро нашли общий язык, и Джон рассказал о своей страсти к иллюстрированию. А основатели BioWare как раз были в поиске талантов для работы над планировавшимися проектами. Не откладывая дела в долгий ящик, они попросили у Джона портфолио, которое тот поспешил подготовить и предоставил через пару дней. В BioWare были покорены и предложили ему позицию художественного директора нового проекта. Работа Джона состояла в отрисовке всех графических ассетов[12] игры – предметов, персонажей, локаций – и проверке единообразия. Титанический труд: требовалось отрисовать более 10 000 изображений в разрешении 640 × 480.

Усилиями этой команды – тогда еще неопытной, руководимой Реймондом Музикой, Джеймсом Оленом и программистом Скоттом Грейгом, – демоверсия Battleground: Infinity – той самой, которую Зещук показал в 2014-м – была завершена. Теперь предстояло убедить Interplay… и она завернула проект. Interplay мало того, что была загружена другими проектами, так еще и сочла Battleground: Infinity лишенной индивидуальности. Это стало серьезным ударом для разработчиков, которые тем не менее продолжили искать издателя в надежде на финансирование. Помощь пришла, откуда не ждали – руку протянул Фергюс Уркхарт, продюсер, с которым команда BioWare общалась, когда ездила в Interplay на подписание контракта по Shattered Steel.

Агент Фергюс Уркхарт

Прямо как Зещук и Музика, Фергюс Уркхарт рано попал в бескрайний мир ролевых игр. Заядлый игрок в Advanced Dungeons & Dragons, Paranoia и Runequest, он был слишком скромным для роли ведущего. Вместо этого Фергюс держался роли простого игрока – и наслаждался приключениями, которые придумывали для него друзья. Молодой Фергюс разрывался между учебой в вузе на биоинженера и работой доставщиком пиццы и тем не менее умудрялся выкраивать время для своей страсти – видеоигр. Особенно ему нравились две популярных CRPG: The Bard’s Tale: Tales of the Unknown и Wasteland.

Несколькими годами позднее – в 1991-м – друг рассказал Фергюсу, что его приняли на работу в Interplay, в отдел клиентской поддержки. Тот же друг предложил ему на лето поработать в Interplay тестировщиком. Уркхарт согласился, ни секунды не раздумывая – это была заветная дверь в индустрию видеоигр к карьере мечты. После трех лет работы тестировщиком Фергюс стал продюсером и в этом статусе работал над разными тайтлами, издаваемыми Interplay, среди которых Blackthorne и The Lost Vikings II от Blizzard Entertainment. В 1996-м Уркхарт возглавляет новый отдел Interplay, курирующий RPG. На момент создания отдел назывался DragonPlay, а позже стал известен как Black Isle Studios.

Глядя на Battleground: Infinity, Уркхарт решил, что надо играть по-крупному. К тому моменту Interplay уже обзавелась лицензией на адаптацию Advanced Dungeons & Dragons от ее издателя TSR. Фергюс предложил забросить всю эту историю с мифическими богами и начать все сначала, взяв за основу систему правил AD&D, скрестив ее с самой популярной вселенной, которую только знал жанр ролевых игр: Forgotten Realms. Зещук и Музика, большие любители последней, конечно, согласились – при условии, что они смогут реализовать свое видение игрового процесса, например, вид сверху, который впоследствии превратили в изометрическую перспективу.

ФЕРГЮС ПРЕДЛОЖИЛ ЗАБРОСИТЬ ВСЮ ЭТУ ИСТОРИЮ С МИФИЧЕСКИМИ БОГАМИ И НАЧАТЬ ВСЕ СНАЧАЛА, ВЗЯВ ЗА ОСНОВУ СИСТЕМУ ПРАВИЛ AD&D, СКРЕСТИВ ЕЕ С САМОЙ ПОПУЛЯРНОЙ ВСЕЛЕННОЙ, КОТОРУЮ ТОЛЬКО ЗНАЛ ЖАНР РОЛЕВЫХ ИГР: FORGOTTEN REALMS.

Фергюс направил проект Battleground: Infinity в более конкретное русло, что в конечном счете убедило Interplay его издавать. Сначала игру переименовали в Iron Throne – название организации воров и убийц, с которыми можно встретиться во Вратах. А окончательное название – Baldur’s Gate – предложил как раз Уркхарт.

Рождение команды Baldur’s Gate

Точка соприкосновения между Interplay и BioWare наконец была найдена, и разработка Baldur’s Gate началась по-настоящему. Релиз запланировали на середину 1997 года. Со стороны Black Isle Studios проект вел программный директор Фергюс Уркхарт, со стороны BioWare – Реймонд Музика. На сей раз не нужно было идти на ощупь: в их распоряжении было феноменальное количество отличного материала, обеспеченное лицензией на Advanced Dungeons & Dragons. К тому же возможность использовать правила и вселенную популярнейшей ролевой игры помогала встроиться в рынок, что сводило к минимуму риск коммерческого провала. Правда, если на старте все это казалось колоссальным преимуществом, то впоследствии оказалось не менее колоссальной задачей.

Advanced Dungeons & Dragons – ролевая игра в западном стиле со всеми вытекающими отсюда особенностями гейм-дизайна. Ключевой момент – свобода игрока как в действиях, так и в их интерпретации. Поэтому перспектива делать прямолинейную игру, проходимую всеми игроками одним и тем же образом, даже не рассматривалась BioWare. К тому же вселенная Забытых королевств, столь детальная и разнообразная, давала простор сценаристам – Джеймсу Олену, Лукасу Кристьянсону, Робу Бартелу и Мэтту Хорвату – написать такую историю, в которой найдется место и знатокам, и новичкам.

Задача была амбициозна, и за несколько месяцев BioWare приняла на работу много новых кадров. Вскоре над Baldur’s Gate будут трудиться более 70 человек. Как и в случае с Shattered Steel, тройка основателей не требовала большого опыта и высокой квалификации от новичков при условии, что те были достаточно мотивированы и способны схватывать процесс на лету. Как итог, большинство участников проекта не имели никакого опыта в создании видеоигр. Один художник на момент приема на работу ни разу в жизни не включал компьютер. За несколько недель он его освоил и стал отличным художником 3D-моделей.

Источники вдохновения

Несмотря на неопытность создателей, Baldur’s Gate мало-помалу начала обретать форму. Чтобы эффективно применить к сражениям систему правил Advanced Dungeons & Dragons, BioWare поглядывала на опыт других создателей CRPG. Именитые серии – The Bard’s Tale, Wizardry, Realms of Arkania – были изучены вдоль и поперек, но был и другой, непопулярный новаторский проект, питавший идеями Джеймса Олена и его команду гейм-дизайнеров. Речь идет о Darklands, RPG, вышедшей на PC в 1992 году. Ее сценарий разворачивается в сердце Священной Римской империи в XV веке. Игру разрабатывала MicroProse (Civilization), и она создала для Darklands боевую систему с изометрической камерой. В любой момент игрок мог поставить игру на паузу и раздать персонажам команды к атаке или движению. Эта особенность понравилась гейм-дизайнерам BG, и те, добавив изрядную долю динамики, решили внедрить ее в свой проект. Знаменитая геймплейная механика активной паузы надолго станет знаковой фишкой BioWare. В той или иной форме она встречается во многих тайтлах студии – от Neverwinter Nights до Dragon Age, не миновав и Mass Effect. Мы посмотрим на нее в деталях в девятой главе, когда будем анализировать геймплей.

Рей Музика в интервью PC Gamer в 2012-м назвал еще один источник вдохновения для Baldur’s Gate – серию Jagged Alliance. Jagged Alliance – пошаговая стратегическая игра, в которой группа наемников под руководством игрока освобождает остров Метавира от Лукаса Сантино. Игру сделала Sir-Tech, на чьем счету была разработка Wizardry и издание Realms of Arkania в Штатах. Одна из особенностей Jagged Alliance – детально прописанные персонажи с уникальными чертами характера. Например, Скитз кровожаден и хочет прикончить как можно больше врагов – и всегда готов уйти из группы, если игрок ему этого не позволит. Более того, если игрок поместит его в один отряд со Спарки, Скитз прикончит последнюю – потому что терпеть не может ее бесячий голос.

Это особое чувство управления не отрядом безликих пешек, но командой настоящих личностей со своими характерами и стремлениями – как раз то, что разработчики Baldur’s Gate стремились воссоздать. Для этого они тщательно прорабатывали диалоги между персонажами в команде и придумывали персональные квесты. Например, Кзар и Монтарон присоединятся к игроку только при условии, что последний отправится в шахты Нашкеля. Время ограниченно, и в случае провала они уходят навсегда.

Вообще многие персонажи – выходцы из кампании для Advanced Dungeons & Dragons, писавшейся

Джеймсом Оленом с 1993-го. Тогда он искал новых напарников для игры, для чего разместил объявление в библиотеке Эдмонтона и в нескольких магазинах города. За несколько дней ему поступило множество звонков – и он без труда собрал себе группу. Они стали придумывать персонажей – так родились Саревок, Эдвин и Ксан, хорошо известные фанатам серии. Когда Кэмерон Тофер, будущий программист BioWare, начал играть с Оленом, он придумал рейнджера Минска. «Я много играл в Цивилизацию. Минск был назван в честь одноименного города», – рассказывал Тофер в блоге Beamdog. Он присоединился позже всех и отставал по опыту, из-за чего частенько бывал на волоске от смерти. В похождениях его сопровождает компаньон – хомяк Бу.

Трудности разработки

Нехватка опыта у разработчиков Baldur’s Gate неизбежно приводила ко многим ошибкам, которые вкупе с техническими ограничениями тормозили рабочий процесс. «Мы собирали самолет прямо на лету[13]», – говорит Джон Галлахер. Иначе говоря, набранные BioWare новички должны были всему учиться и параллельно работать над крайне амбициозным проектом, что, с одной стороны, сильно развивало профессионально, с другой – выматывало. Планировавшийся в середине 1997 года релиз перенесли на конец 1998-го.

Одна из главных проблем, с которой столкнулась команда и которая повлекла столь сильную задержку, – то, что инструменты разработки менялись на ходу по мере развития самих разработчиков. Часть команды делала движок – Infinity Engine. Другая работала над самой игрой, то и дело адаптируясь под изменения движка и инструментария. Множество элементов графики перерисовывались даже не раз и не два, а три раза – что было колоссальной тратой времени.

Хотя Infinity Engine и обладал важной характеристикой – высоким fps[14], постоянные улучшения, которым его то и дело подвергали, подчас оказывались катастрофой для уже проделанной работы. Впрочем, это не сказалось критично на графике разработки игры. Разумеется, высокий fps означал необходимость отрисовки большего количества кадров для более плавной анимации. При этом часть анимаций была отрисована еще в те времена, когда движок был слабее, и не соответствовала новым требованиям по детализации. Художникам приходилось адаптировать их под обновления движка, чтобы картинка подходила под новые параметры.

При этом технологии в распоряжении команды были весьма ограничены – особенно в сравнении с тем уровнем графики, на который замахивалась Baldur’s Gate. Марсия Тофер, художница по текстурам, рассказывала IGN, что для одного города – Врат – потребовалось отрисовать 1296 сцен разрешением 23 040 × 12 280 пикселей. Для рендеринга[15] одной городской зоны PC того времени требовалось от 22 до 40 часов! Технические сложности подтачивали боевой дух команды. Последние полгода разработки никто в офисе BioWare уже не считал рабочее время. Одна из стен конференц-зала была сверху донизу покрыта огромной картой Врат – главного города игры. «Для многих из нас эта карта стала символом любви, заботы и внимания, которые мы посвятили нашей игре», – скажет позднее Джон Галлахер. Как это часто бывает в индустрии видеоигр, чтобы довести проект до конца, разработчикам потребовалась недюжинная воля и стрессоустойчивость.

Новой целью BioWare теперь стал выпуск Baldur’s Gate в 1998-м, ко Дню благодарения, праздновавшемуся в конце ноября. Причина спешки была проста: в Штатах на следующий после праздника день устраивают распродажи – так называемую черную пятницу. Для миллионов американцев это событие, которое нельзя пропускать – многие даже берут отпуск на этот день, чтобы закупиться как следует. Так что для Interplay и BioWare было принципиально выпустить игру к этому времени. Именно к этому цейтноту и переработкам отсылают шутки и пасхалки, оставленные разработчиками в могилах в центре города Нашкель. Особенно в мавзолее – эпитафия некоему Рэю гласит: «Черт, эта игра точно меня прикончит».

Крис Паркер, один из продюсеров Baldur’s Gateв Black Isle Studios, делится воспоминаниями об этой изнурительной гонке: «Мы были выжаты, наши батарейки разряжены в ноль, никакие разговоры не могли нас оживить. Никакой гордости, радости от успеха – только желание разделаться с этим любой ценой[16]».

Путь в новую жизнь

В 1998-м случилось событие, которое пошатнуло основания BioWare. Мы помним, что три года назад половина основателей покинула компанию, и вот настал час расстаться с Августином Йипом. Конечно, к этому моменту студия занимала все больше и больше места в жизни троих докторов-основателей. То, что когда-то было безобидным хобби, пожрало все свободное время – не будем забывать, что никто из них не забрасывал медицину по финансовым соображениям. Надо сказать, что, несмотря на подписание контракта с Interplay, который предусматривал регулярные выплаты во время разработки Shattered Steel, доходов BioWare с 1995-го по 1998-й едва хватало, чтобы расплатиться с нанятыми сотрудниками. Грегори, Реймонду и Августину ничего не оставалось, кроме как вести утомительную двойную жизнь, выматывавшую физически и морально, чтобы как-то покрывать финансовые потребности себя и близких. В конце концов Зещук и Музика отошли от медицины и полностью посвятили себя BioWare, но Йип желал другой жизни.

Его финансовые дела шли все хуже и хуже, и в интервью веб-сайту Королевского психиатрического колледжа Йип признавался: «Разработка занимала у нас по 18 часов в сутки. Мы не могли заниматься спортом, мы питались черт знает чем – в основном пиццами с колой. Мы сидели взаперти в офисах без окон в компании полусотни таких же гиков, разговаривая об играх, играя в игры, делая игры. Каждый божий день. Я понял, что дальше так продолжаться не может»[17].

Кроме того – и это обстоятельство, вероятно, склонило Йипа к тому, чтобы все же уйти из BioWare, – он и его супруга Моника ждали первенца. Они решили уехать из Эдмонтона и строить семейное счастье в другом месте. Грегу и Рею нелегко было расставаться со старым другом, вместе с которым они когда-то начинали. Они понимали, что без Йипа BioWare будет уже не та. Однако нужно было двигаться дальше. К будущему, которое называлось Baldur’s Gate.

Под рождественской звездой

Несмотря на все старания, BioWare не удалось закончить разработку BG к «черной пятнице». Разочарование было нешуточным: студия теряла возможность воспользоваться распродажами. Тем не менее релиз был уже не за горами. Финальная версия – к огромному облегчению разработчиков – была готова к середине декабря. Казалось, вожделенная передышка уже близко – но не тут-то было. Тревогу забили в отделе контроля качества. Рассказывает Крис Паркер: «Они нашли два бага. Хотя ни один не ломал игровой процесс, дело, казалось, было серьезное. Мы могли бы оставить все как есть, если бы баг был один. Но два – это перебор».

Паркер был обеспокоен. В сентябре того же года Black Isle Studios выпустила Fallout 2 – замечательную CRPG, чей блеск тем не менее омрачался большим количеством багов, часть из которых препятствовала прохождению игры. Хотя Fallout 2 все равно прекрасно продавалась, Interplay попала под огонь прессы. Ситуация не должна была повториться с Baldur’s Gate. Крис Паркер и Фергюс Уркхарт долго обсуждали ситуацию. Прервать ли выпуск тиража уже законченной игры, чтобы дать BioWare время исправить баги? В два ночи Крис позвал Рея Музику и попросил его срочно вызвать программистов. Тот отказался – время позднее. После споров решено было вывести их на работу на следующий день – хотя это был выходной. Всю команду поставили на уши, но благодаря этому баги вычистили из релизной версии, и она снова была передана в производство.

21 декабря 1998 года Baldur’s Gate вышла в США. Европе предстояло подождать: во Франции игра появилась на прилавках лишь 5 января 1999-го. В Польше локализацией занималась маленькая компания CD Projekt. Занятный факт: в 2004 году BioWare здорово помогла польской команде, предоставив ей место на своем стенде на E3. А та представила свой дебютный проект – The Witcher.

Но вернемся в 1998-й. На дворе было Рождество, но все участники проекта Baldur’s Gate – и на стороне Black Isle Studios и Interplay, и на стороне BioWare – были как на иголках. Найдет ли игра, которой было отдано столько сил, свою аудиторию? И ответ не заставил себя ждать. Геймерская пресса была единодушна: Baldur’s Gate – это успех. Отмечали и отличную графику, и сюжет – простой, но захватывающий, и отличную адаптацию системы правил Advanced Dungeons & Dragons. Коммерчески игра тоже выстрелила, хоть и не достигла таких ошеломительных показателей, на которые рассчитывала Interplay.

Итак, первые отзывы оказались самыми воодушевляющими. Правда, Рей и Грег были в неведении об успехе своего детища. Двумя месяцами позднее им позвонил Брайан Фарго, поздравил и предложил выпустить продолжение. Тут-то Грег и Рей поняли, что продажи хороши: издатели точно не предложили бы сиквел игры, которая плохо продается. Интернет тогда еще был в диковинку, так что не знать о собственном успехе или узнать о нем не сразу было обычным делом.

Дополнение и всеобщий успех

Interplay уже заказала студии Baldur’s Gate II. Но прежде нужно было закрепить успех первой части дополнением, достойным носить имя BG. Речь идет о Tales of the Sword Coast, чей релиз планировался 30 апреля 1999 года, а на разработку отводилось четыре месяца. Команда оставалась прежней, за исключением нескольких перестановок – продюсером Рей Музика вместо себя назначил Бена Смедстада, а Марк Дарра сменил Скотта Грега на посту ведущего программиста. Кроме небольших улучшений – полировки интерфейса и исправления багов, дополнение вводило зоны с новыми квестами: деревню Борода Ульгота, Башню Дурлага – творение безумного гнома – и Ледяной остров. В дополнении появились новые монстры, новая экипировка и возможность достичь десятого уровня некоторыми классами – тогда как в базовой версии уровней насчитывалось восемь. В общем, игрокам было чем заняться в ожидании сиквела.

Через полтора года после выхода BG Грег и Рей отправились в Лондон. Они пришли в Virgin Megastore на Оксфорд-стрит. В отделе, где продавались видеоигры, был вывешен топ продаж тайтлов для PC. Рей начал разглядывать таблицу снизу вверх, надеясь найти Baldur’s Gate где-нибудь внизу. «Я уже было отвернулся и собрался идти – BG нигде не было, – когда по плечу меня хлопнул Грег и указал на верх списка, – рассказывал Музика в интервью PC Gamer. – Мы занимали две верхние строчки продаж в Великобритании». Друзья не могли поверить своему успеху и долго обсуждали этот эпизод, силясь понять, как же у них это получилось.

Как бы там ни было, BG продалась тиражом в 2 млн экземпляров, а дополнение к ней купили 600 тыс. человек. Отличный показатель, который позволил BioWare с благословения Interplay приступить к работе над BGII, озаглавленной Shadows of Amn[18].

Baldur’s Gate II

Первые шаги дальше

Многие основы гейм-дизайна и игровой вселенной уже были заложены, но успех оригинала оказывал давление на создателей. Да, Baldur’s Gate изначально задумывалась как серия, но никто не ожидал такого успеха и, следовательно, таких больших ожиданий от сиквела. Когда Interplay дала продолжению зеленый свет и назначила руководить им свое RPG-подразделение, Black Isle Studios, никто в команде не мог ответить на вопрос, как сделать то, что уже сделано, еще лучше.

В BioWare понимали, что добытый успех легко потерять, а поддерживать его будет очень трудно. Нужно было пересмотреть свои амбиции – презвойти самих себя в каждом аспекте игры. Рей Музика проводил много времени в usenet[19], собирая мнения игроков. Он мониторил игровую прессу, много советовался с сотрудниками BioWare и Black Isle Studios по поводу новых идей. Вскоре, собрав отзывы снаружи и предложения коллег, Рей обрисовал два направления дальнейшего развития.

Первое – доработка и улучшение того, что уже есть. Например, нужно было увеличить разрешение с 640 × 480 до 800 × 600 и добавить поддержку 3D-ускорителей. С другой стороны, BioWare придумала внушительный список новинок, среди которых были новые игровые классы, новые высокоуровневые способности и заклинания, развитие взаимоотношений между героем и его союзниками. Была предусмотрена возможность перенести персонажа из первой части. Так серия не просто включала в себя две разные игры, но оказывалась единой игрой с точками пересечения. Эта функция нечасто встречалась в RPG тех времен, но уже была опробована в Might and Magic II, Ultima IV, V и VI, а также Quest for Glory.

Большим подспорьем для разработчиков BGII было то, что они получили в наследство от первой части полностью рабочий движок. Его, конечно, нужно было подтянуть для соответствия задуманным графическим улучшениям, но, во всяком случае, не пришлось снова работать над движком и контентом одновременно, как в прошлый раз. «Движок был рабочим с первых дней, что сильно облегчило нам жизнь, – рассказывает продюсер Бен Смедстад сайту IGN. – Когда монстр был отрисован, мы клали его в папку override[20], и он сразу появлялся в игре! По сравнению с тем, как мы работали раньше, это было небо и земля. Работая над первой Baldur’s Gate, мы целый год не видели своей игры на экране».

BioWare не собиралась совершать в сиквеле графическую революцию, так что большая часть бюджета ушла на гейм-дизайн и написание сценария. Для работы над сюжетом BGII в ряды команды вступили два сценариста, которые сыграют значительную роль – Дэвид Гейдер и Дрю Карпишин.

ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, КАК МЫ РАБОТАЛИ РАНЬШЕ, ЭТО БЫЛО НЕБО И ЗЕМЛЯ. РАБОТАЯ НАД ПЕРВОЙ BALDUR’S GATE, МЫ ЦЕЛЫЙ ГОД НЕ ВИДЕЛИ СВОЕЙ ИГРЫ НА ЭКРАНЕ.

Ключевые приобретения BioWare

Работа над BG и ее дополнением завершилась в 1999 году. Теперь Грегори Зещук и Реймонд Музика решили, что для амбициозного проекта второй части понадобятся сценаристы, которые смогут создать сильный сюжет, интересные квесты и запоминающихся персонажей. Подбором кадров занимался Джеймс Олен, который на сей раз оказался на посту креативного директора. Олен обратился к сотрудникам BioWare с вопросом, нет ли среди их друзей игровых сценаристов. И как раз оказалось, что художник Baldur’s Gate Кальвин Лайл играл по электронной почте[21] в RPG, сценарий к которой придумал его друг, Дэвид Гейдер. Чтобы объяснить партнерам правила и сюжет, Дэвид написал и распечатал для них небольшие буклеты. Кальвин, ничего не говоря Дэвиду, показал его буклет Джеймсу. Тот был впечатлен и поспешил связаться с автором, чтобы позвать того на собеседование.

Дэвид в те времена совершенно не думал о карьере в игровой индустрии. Игры оставались хобби, а сам он был управляющим гостиницы в Эдмонтоне. Получив неожиданное и несколько странное предложение от Джеймса, Дэвид не особо серьезно к нему отнесся, но все же приехал. Он слышал о BioWare и о Baldur’s Gate, но никогда в нее не играл. Поначалу он даже не знал, что разработчики игры базировались в его городе. Собеседование, однако, прошло отлично – и Гейдеру предложили позицию… от которой он тут же отказался. Его можно понять – бросить руководящий пост ради места сценариста в маленькой игровой студии решится не всякий. Да и зарплата, которую предложили в BioWare, была вполовину меньше той, которую он получал.

Все так бы и закончилось, если бы судьба не решила иначе. В следующий понедельник Дэвид, как обычно, пришел на работу и узнал, что гостиницу перекупают, а его позиция в связи с этим будет сокращена. Шокированный Дэвид позвонил в BioWare, чтобы узнать, актуально ли еще предложение Олена. Так управляющий отеля стал сценаристом BGII – а позднее еще и Neverwinter Nights и KOTOR. А еще позже BioWare доверит ему создание вселенной, в которой развернется известная всем любителям RPG трилогия Dragon Age.

А чтобы окончательно укомплектовать команду сценаристов, Джеймс Олен прошерстил резюме соискателей. Среди них его заинтересовала кандидатура Дрю Карпишина, который подходил подо все требования. Дрю с детства увлекался литературным творчеством и изучал английскую филологию в Университете Альберты – том самом, где получили медицинское образование Грег Зещук и Рей Музика. В начале 2000-го Карпишин прислал свои работы издательству Wizards of the Coast[22], которое искало идеи для книг по вселенной Забытых королевств. В итоге с Дрю заключили контракт на издание, и в свет вышла его первая книга Temple Hill.

В тот же год Дрю оказался в штате BioWare – создателей одной из лучших CRPG по Королевствам. Звезды, похоже, сошлись как нельзя лучше – трудно придумать более подходящее место работы для человека, написавшего по этой вселенной книгу. Если Гейдер был одним из главных творцов Dragon Age, то Дрю Карпишин создавал KOTOR. Он же был главным сценаристом двух первых Mass Effect. Параллельно с карьерой в игровой индустрии Дрю продолжал выпускать серию книг по вселенной Star Wars.

Яркие персонажи

Разработка второй Baldur’s Gate продлилась в общей сложности два года. Машина BioWare работала в штатном режиме – команда стала опытнее, процессы – организованнее. Чтобы превзойти первую часть, на написание сценария были брошены удвоенные силы. Вдохновение на сей раз искали не только в западных, но и в японских RPG. Рей и Грег заинтересовались творчеством Square Enix, токийского разработчика и издателя, который три года подряд выдавал шедевральные RPG – Final Fantasy VII в 1997 году, Xenogears в 1998-м и Chrono Cross в 1999-м.

Что же общего увидели в этих трех играх основатели BioWare? Живых, замечательно прописанных персонажей. Главный герой в Baldur’s Gate безлик – даже имя ему дает игрок, он же определяет то немногое, в чем проявляется характер героя – выбор реплик в диалогах. А персонажи Square Enix – живые люди (и нелюди), противоречивые, реагирующие на мир вокруг, радующиеся и страдающие. Они ненавидят своих врагов, они пытаются понять, что теми движет, они ценят и любят друзей – но могут и предать их или сами оказаться преданы. Они собираются у костра или в таверне и делятся своими страхами, радостями, печалями. Короче, хотя некоторые черты их характеров могут показаться преувеличенными, их личности в целом подобны человеческим – и это добавляет достоверности, правдоподобия их историям.

Так что в работе над персонажами Baldur’s Gate II BioWare вдохновлялась в первую очередь героями японских JRPG. Главный герой остается нейтральным, чтобы игрок мог с ним отождествляться – как это происходит в настольных RPG, но вот спутники, которыми он обзаводится по ходу приключения, гораздо более «живые». Они реагируют на действия игрока, заводят разговоры и даже влюбляются. Стремление создателей более полно – и более изящно – прописать персонажей проявляется и в основной сюжетной линии, и в побочных квестах. Именно в BGII BioWare пришла к своим ноу-хау в искусстве повествования, которые стали фирменным стилем студии.

Игровой мир: шире, разнообразнее

Даже первая Baldur’s Gate уже была игрой колоссального масштаба. Тем не менее ее слабость – повторяемость мира: леса и долины вокруг городов быстро приедаются и кажутся излишними. Там есть точки притяжения, но, как правило, дело ограничивается заброшенными домами и пещерами с сокровищами. Если прибавить к этому размер территорий, по которым игрок блуждает туда-сюда, нетрудно понять, что со временем они начинали изрядно утомлять. К тому же побочные квесты не отличались интересными историями. Обычно дело шло к тому, чтобы прикончить группу монстров там-то или найти предмет там-то. Были, впрочем, приятные исключения – например, квест по улаживанию конфликта между колдуньей Теньей и рыбаками; но в целом нарративы первой игры вряд ли могли удивить.

Для сиквела BioWare по максимуму задействовала сценарные возможности вселенной Забытых королевств: жуткие монстры, заклинания разрушительной мощи, путешествия между измерениями или в Подземье. Идеи приходили от дизайнеров и сценаристов. Мир, где разворачивается действие, стал шире, детальнее; он наполнился персонажами, с которыми можно общаться. К тому же сюжет теперь вращался не только вокруг Врат, но перетекал в регион Амн, чья столица Аткатла стала местом многих событий.

Олен и его команда сценаристов решили уделить сайд-квестам особое внимание. Почти у каждого напарника есть для игрока какой-нибудь уникальный квест, который позволяет узнать его поближе. А ряд побочных квестов, которые на первый взгляд кажутся простецкими и банальными, на поверку оказываются сложными и изящно написанными. Что же до основной линии, сталкивающей нас на сей раз с могучим магом Джоном Айреникусом, она тоже стала эпичнее и драматичнее.

Конечно, амбиции и задумки дизайнеров и сценаристов Baldur’s Gate II нуждались в материальном воплощении программистами – и здесь велика заслуга Марка Дарры, шеф-программиста второй части. Суть его работы заключалась в том, чтобы анализировать идеи дизайнеров и придумывать, как реализовать их в игре. Так что ему и его коллегам приходилось сотни раз задавать себе вопрос: окажется ли та или иная функциональность, если ее ввести в игру, рабочей? Например, если речь шла о классе с уникальной механикой, нужно было вписать его в игру, корректно настроить взаимодействие с другими классами и монстрами.

Среди предложений, исходивших от гейм-дизайнеров, была идея игрового режима, хорошо знакомого игрокам в шутеры – deathmatch, в котором игроки смогли бы схлестнуться по сети. До релиза он, однако, не дотянул. Дело в том, что мультиплеер в Baldur’s Gate II отличался не самым надежным кодом, из-за этого страдала играбельность режима. У отдела контроля качества было много претензий к режиму deathmatch, и в конце концов от него полностью отказались.

Генеральная линия

Проект BGII расширялся, а сотрудников становилось все больше. Для координации продюсеры решили создать дорожную карту, которой могли бы придерживаться все участники разработки. Речь шла не о правилах, которым необходимо было строго следовать, но скорее об общем векторе движения. Проблема, правда, была в том, что эта линия была определена уже в самом конце разработки. Рей Музика сетовал на ошибки, которые это повлекло и которых легко можно было бы избежать.

Одна из них попала в финальную версию: после побега героя и его соратников из тюрьмы Айреникуса в первой главе начинается вторая, в которой игрок оказывается в центре города Аткатла, предоставленный сам себе. С этого момента можно исследовать кварталы огромного города и загородные территории и выполнить множество побочных квестов суммарной продолжительностью геймплея более 60 часов – и при этом ни на йоту не продвинуться по основному сценарию. Такая свобода может показаться захватывающей, но она нарушает содержательный баланс между главами. Ничего ужасного, разумеется, но Музика и сегодня сетует на эту неуклюжесть в гейм-дизайне.

В упомянутой выше «генеральной линии» были сформулированы многие аспеты духа Baldur’s Gate II. По сценарию, например, требовалось, чтобы игрок постоянно был в курсе действий антагониста. Вот почему в финальной версии мы то и дело видим сцены от лица Джона Айреникуса или его союзницы Бодхи. Другой целью гейм-дизайнеров было добиться того, чтобы игрок чувствовал отдачу от своих действий в окружающем мире, особенно в диалогах с персонажами, которые ему встречаются. Самые простые и примитивные с точки зрения сценария квесты – «убей Х монстров», «принеси предмет А в точку Б» – были запрещены в пользу более интересных и увлекательных решений.

Так или иначе, BioWare все равно столкнулась с нехваткой эффективной координации разных отделов. Случалось, что имя персонажа или заголовок сайд-квеста отличались у разных дизайнеров или художников. В циркулировавших между отделами документах было много неточностей – что объяснимо несовершенством способов связи. Так или иначе, в Baldur’s Gate II обнаружилось немало ошибок, которые отнимали время и силы на исправление. Проблема коммуникации была решена уже позже – во время работы над Neverwinter Nights. Там все участники проекта пользовались единой базой данных – Event Editor, в которой все изменения можно было отслеживать в реальном времени.

Внимание к потребностям

Мы уже упоминали, что последняя стадия работы над первой Baldur’s Gate вызвала своего рода мотивационный кризис в команде. С того момента Рей Музика и другие руководители были более внимательны. Музика рассказывал об этом в post-mortem[23] для сайта Gamasutra: «Во время разработки игры наступает момент, когда все участники проекта начинают сдавать. Эта фаза, которая обычно наступает где-то на полдороги, требует особого внимания со стороны управленцев – и нужно брать в расчет потребности каждого отдельного сотрудника[24]». В то же время еще два сочных, соблазнительных пирога готовились на кухне BioWare – RPG во вселенной Звездных войн (знаменитые Knights of the Old Republic) и новая игра по Забытым королевствам, которая потом стала известна как Neverwinter Nights. Руководство компании определило, кто из сотрудников хочет работать над BGII до победного конца, а кто уже подустал, и перевело последних на другие проекты, чтобы каждый находился там, где он наиболее эффективен. Каждый месяц организовывались вечеринки и мероприятия для сотрудников. Благодаря этому условия труда в BioWare стали гораздо лучше, чем были во времена работы над Shattered Steel и Baldur’s Gate.

Тестовый ад

Энтузиазм разработчиков был на высоте, и контента в BGII становилось все больше. Сценаристы предпочитали написать новый квест, вместо того чтобы дорабатывать имеющиеся. В общей сложности 290 квестов продолжительностью от 20 минут до нескольких часов были утверждены для финальной версии игры. Никто в BioWare не ограничивал себя в количестве производимого контента. К тому же мало что делалось для того, чтобы исправить огрехи этого контента. В итоге на отдел контроля качества обрушилась лавина багов, которые пришлось устранять в авральном порядке.

По словам Музики, тестирование Baldur’s Gate II было форменным адом: 290 квестов нужно было пройти и проверить в одиночном и мультиплеерном режимах. Чтобы оптимизировать процедуру, Фергюс Уркхарт, Крис Паркер и Дуглас Эйвери из Black Isle Studios придумали вот что. В отделах дизайна и контроля качества BioWare расклеили большие белые таблички с названиями всех квестов. Обозначенные крестами квесты раздавались мини-группам из разработчика и тестировщика, задача которых была пройти квест, выявить ошибки и устранить их. А отдельная команда тестировщиков делала все то же самое в многопользовательском режиме.

В общей сложности 15 000 багов удалось устранить за несколько недель. На финишной прямой подавляющее большинство сотрудников, занимавшихся BGII, будь то программисты или тестеры, играли ночами напролет. Целью было обнаружить все баги, которые могли повлиять на геймплей. В post-mortem для Gamasutra Рей Музика рассказывает: «В последние дни работы в офисах было необычайно спокойно. Не было той паники, которая обычно сопровождает релиз. Но нам пришлось изрядно попотеть: за три дня мы сделали двадцать одну финальную версию игры».

Очередной успех

К 14 сентября 2000 года, после изнурительных сражений с бесконечными багами, BioWare наконец удалось подготовить релизную версию Baldur’s Gate II. Спустя 10 дней, 24-го числа Interplay издала Baldur’s Gate II: Shadows of Amn в Северной Америке. Европе пришлось подождать до 29 сентября. Пресса была покорена разнообразием и богатством игрового контента и вариативностью боевых стратегий. На GameSpot и IGN игра была признана лучшей RPG года. Похвалы игре лились отовсюду. Публика не отставала, сметая диски с полок магазинов. Игра повторила успех первой части, и за несколько лет было продано 2 млн копий. Первая часть стала революцией в мире западных CRPG, но второй удалось удержать высокую планку и превзойти предшественницу по всем статьям.

Цель Грега Зещука и Рея Музики была достигнута: BGII развивала и утверждала игровые ноу-хау, определившие фирменный почерк BioWare. Хотя движок и боевая система сиквела были теми же, что у оригинала, и журналисты и игроки сходились во мнении, что вторая часть оказалась гораздо круче. К тому же BioWare подтвердила свою репутацию сильной студии, способной создавать игры, где глубокая нарративная составляющая ничуть не вредила геймплею. Постепенно вырисовывалось кредо канадской студии, на котором будут строиться будущие шедевры. Четырьмя столпами игр от BioWare стали исследование мира, боевая система, перенос персонажей и сильный сюжет. Далее в книге мы еще обратимся к игровой философии BioWare и разберемся в ней подробнее.

Baldur’s Gate II: Throne of Bhaal

Throne of Bhaal: третья часть, которая не совсем третья[25]

Первая Baldur’s Gate получила свое дополнение, и сиквел не должен был стать исключением. Сразу после выхода Baldur’s Gate II началась работа над концепцией Throne of Bhaal. На сей раз речь шла не просто о количественном расширении – добавлении новых игровых зон и противников, – но о самобытном приключении. Дополнение делилось на две части: первая была доступна на любой точке прогресса в BGII и позволяла исследовать огромный данж[26] – Башню наблюдателя. Вторая становилась доступна только после победы над Джоном Айреникусом и отправляла игрока в Сарадуш – город, осажденный ордами огненных гигантов. А чтобы сражаться с ними было еще увлекательнее, игрока ждало, как и во всяком дополнении, множество новых предметов, заклинаний и способностей для высоких уровней.

Throne of Bhaal увидела свет 22 июня 2001 года. Ее впечатляющая продолжительность не осталась незамечена критиками, и дополнение получило самые лестные оценки. Дополнение стало краегоульным камнем саги о Баале. Официально в Baldur’s Gate только две части, но Throne of Bhaal вполне тянет на третью за счет масштабности сражений и эпичности сюжета. А еще в ней можно воскресить Саревока, главного злодея первой части (по совместительству единокровного брата героя), и взять его в свою команду. Мечта игроков порулить экс-самым-главным-злодеем сбылась!

Грегори Зещук тем не менее не был доволен дополнением. Вот что он говорил на Game Developers Conference Europe в 2010-м: «Наша самая большая ошибка – то, что мы не додумались сделать из Throne of Bhaal настоящую Baldur’s Gate III в плане маркетинга и позиционирования на рынке». Несмотря на отличный игровой контент, дополнение продалось довольно малым по меркам Baldur’s Gate тиражом: за девять месяцев ушло всего 150 000 копий, на сто тысяч меньше, чем за аналогичный срок продалось экземпляров Tales of the Sword Coast.

ОФИЦИАЛЬНО В BALDUR’S GATE ТОЛЬКО ДВЕ ЧАСТИ, НО THRONE OF BHAAL ВПОЛНЕ ТЯНЕТ НА ТРЕТЬЮ ЗА СЧЕТ МАСШТАБНОСТИ СРАЖЕНИЙ И ЭПИЧНОСТИ СЮЖЕТА.

Несмотря на невысокие продажи Th rone of Bhaal, доходы BioWare формально позволяли в полную силу работать над другими проектами – Neverwinter Nights и Star Wars: Knights of the Old Republic. Почему формально? Потому что начались финансовые проблемы у Interplay, партнеров и издателей игр BioWare, и последние не получали полагающиеся выплаты с продаж Baldur’s Gate II. Между давними партнерами назревала буря.

BioWare против Interplay

По большому счету Interplay была обречена. Получаемые доходы не компенсировали убытки от низких продаж ряда тайтлов. Эти игры необязательно были плохими – блестящая Planescape: Torment получила теплый прием в прессе, но в США за год было продано лишь 75 000 копий. Грегори и Реймонд вынуждены были принять очень неприятное, но необходимое решение – иначе компания могла пойти ко дну вместе с издательством. Они подали в суд на Interplay в сентябре 2001 года, обвинив издателя в распространении продукта BioWare третьими лицами без согласия самой BioWare. А основным обвинением была задержка по выплате сотен тысяч долларов роялти.

После этого канадская студия пришла к соглашению со своим бывшим издателем. BioWare сохранила за собой лицензию на Dungeons & Dragons для своей следующей игры, Neverwinter Nights. Для этого проекта был создан новый движок – Aurora и найден издатель. Им стала компания Infogrames, выпустившая NWN 18 июня 2002 года. Времена были непростые, но BioWare удалось выплыть: Neverwinter Nights продалась тиражом более двух миллионов, а позже успех был закреплен двумя другими сагами – Mass Effect и Dragon Age.

По итогам судебных процессов Interplay была лишена прав на издание новых игр по Dungeons & Dragons. Последним изданным ими проектом, связанным со вселенной Forgotten Realms, стал спин-офф Baldur’s Gate: Dark Alliance II, вышедший в январе 2004 года. По результатам соглашений с собственником D&D Wizards of the Coast права на издание BG перешли к Atari.

Нужно еще отметить, что задумывалось и продолжение Throne of Bhaal. Давайте посмотрим, как одна из самых внушительных ролевых саг осталась без третьей части, которую так отчаянно ждали фанаты.

Baldur’s Gate III

Неслучившаяся CRPG

Если не считать консольного спин-оффа, серия Baldur’s Gate официально насчитывает две части, к каждой из которых вышло дополнение от BioWare. Еще существует Enhanced Edition – дополненный ремейк первой части, изданный Beamdog в 2016 году. Throne of Bhaal, аддон ко второй части, мог бы стать самостоятельной игрой – по количеству контента и эпичному завершению истории Баала он вполне ей соответствовал. Но, как мы уже заметили ранее, BioWare приняла другое решение. Так что фактически Baldur’s Gate так и не стала трилогией, в отличие от Mass Effect и Dragon Age. Менее известно, однако, что третья часть всерьез планировалась создателями, причем дважды. И задумка была в шаге от воплощения. Многие громкие проекты в индустрии видеоигр так и не увидели свет. Причины бывают разными: смена политики издателей, финансовые трудности, разногласия между заинтересованными сторонами и много чего еще. Третью BG действительно хотели выпустить – так или иначе. Первую попытку предприняла Black Isle Studios в начале нулевых, вскоре после выхода Baldur’s Gate, и отказалась от нее в 2003 году. Obsidian Entertainment, студия, за которой стояли многие бывшие ключевые фигуры

Black Isle, пыталась реанимировать проект в 2007-м – и тоже отказалась от него двумя годами позже. Вместо несостоявшегося продолжения эти две попытки тем не менее подарили нам две интересные истории, которые мы расскажем далее.

Проект Джефферсон

На дворе 2001 год. Только что вышла Throne of Bhaal. BioWare бросает BG в пользу других проектов – в первую очередь NWN и SW: KOTOR. Хотя BioWare не приступала к работе над третьей частью, серия продолжала жить. Во-первых, Interplay задумала консольный спин-офф, а создавать его поручила Snowblind Studios, на счету которой на тот момент был лишь рейсинг Top Gear для Nintendo 64. Итогом их работы стала Baldur’s Gate: The Dark Alliance – настоящий hack’n’slash, буквально «руби и кромсай». Спин-офф порывает со стратегическим геймплеем оригинала в пользу чистого экшена. Игра вышла в 2001 году для PlayStation 2, Xbox, GameCube и Game Boy Advance.

С конца 2000 года параллельно разрабатывается другая игра с рабочим названием FR6, более известная как Project Jefferson. Black Isle делала ее на своем новом движке Jefferson Engine – и она не что иное, как Baldur’s Gate III. Работал над ней небольшой коллектив, который одновременно занимался дополнением для Icewind Dale. Приоритетом для Black Isle было выпустить новую игру в 2002-м – это должно было вытянуть посыпавшуюся Interplay. Спасением должна была стать Icewind Dale II, чья первая часть была довольно популярна и которую планировалось сделать на Infinity Engine, чтобы снизить затраты на разработку. В результате Baldur’s Gate III

практически заморозилась на полтора года. Целью для задействованных в проекте сотрудников было заложить основы сценария и гейм-дизайна с тем, чтобы позже на этой базе начать полноценную разработку.

Джош Сойер, гейм-дизайнер Black Isle Studios, отмечает, что почти сразу стало понятно, что BGIII не станет непосредственным продолжением второй части – сага о Баале должна была завершиться в Throne of Bhaal. Вообще использование названия Baldur’s Gate в предполагаемой третьей части было связано скорее с юридической ситуацией: после ряда процессов за Interplay остались права на применение D&D только в двух сериях – собственно Baldur’s Gate и Icewind Dale. Так что после выхода Icewind Dale 2 было логично взяться за BG, чтобы выжать из этого обстоятельства максимум. Очень скоро команда придумала рабочее название – The Black Hound, которое оставалось в ходу до самой отмены проекта и было тесно связано с планируемым сюжетом.

Связи между играми

Хотя действие The Black Hound разворачивается в Забытых королевствах, не предполагалось никакой связи между ней и Baldur’s Gate. Регион нового приключения удален от Побережья Мечей. Ни один персонаж из двух предыдущих частей – ни Джахейра, ни полюбившийся многим Минск – не появляются в третьей. Строго говоря, о том, что перед нами Baldur’s Gate, тут напоминает немногое: правила D&D, изометрическая камера и возможность собрать команду союзников. И, напротив, протягиваются ниточки, связывающие BGIII с другой игрой Black Isle, Icewind Dale II.

Например, в Icewind Dale II есть девочка-гном Марали Фиддлбендер. Там она слишком юна, чтобы присоединиться к игроку в его странствиях, зато ее предполагалось сделать потенциальным членом команды в The Black Hound. Похожим образом игру хотели увязать и с Project Jefferson, третьей игрой Black Isle, которая превратится в Baldur’s Gate: Dark Alliance в январе 2004-го. Сейчас сложно сказать, что именно задумывали разработчики, но вписать Baldur’s Gate III в среду своих проектов они хотели.

Кладбище заброшенных игр

The Black Hound задумывалась как трилогия. Амбиции разработчиков были велики, если не сказать чрезмерны. Впрочем, судебные тяжбы Interplay быстро вернули их с небес на землю. Interplay меж тем продолжала свое падение и уже лишилась прав на дальнейшее применение D&D, ее правил и вселенной Forgotten Realms – все это в пользу Atari. Black Isle в результате не могла дальше заниматься разработкой новых Baldur’s Gate на PC, но все еще сохраняла часть своих прав на консольном рынке.

Кроме того, чтобы разделаться с частью долгов, Interplay продала большую часть своих акцией Titus Interactive, и с 2001-го та получила управление над Interplay. Брайан Фарго решил, что обязан теперь уйти из компании, которую сам же основал, и создал новую студию в том же году. Студия была названа inXile Entertainment, и на ее счету Wasteland 2[27] и Torment: Tides of Numenera[28].

Что до Titus Interactive, то ее сооснователь Эрве Каэн встал у руля Interplay и переесмотрел всю стратегию с целью восстановить финансовую состоятельность компании. Было решено максимально сконцентрироваться на консольном рынке, используя знаковые серии Interplay – Fallout и Baldur’s Gate. Так Interplay, помимо Dark Alliance I и II, породила печально известный Fallout: Brotherhood of Steel для PS2 и Xbox.

Обстоятельства однозначно складывались против The Black Hound, и она закономерно оказалась на кладбище заброшенных игр вместе с нашумевшей Fallout 3 Van Buren и TORN – CRPG, анонсированной в марте 2001-го и закрытой в июле того же года. TORN должна была использовать правила Fallout, но действие происходило в другой вселенной.

Сценарий Baldur’s Gate III: The Black Hound

Хотя «Черного Пса» задушили еще в зародыше, над проектом успело поработать немало людей – и они делились в интервью интересной информацией о геймплее и сюжете несостоявшейся Baldur’s Gate III. Особенно отметились Джош Сойер и Дэмиен Фолетто, последний – гейм-дизайнер. От них мы в общих чертах знаем историю, которую могла рассказать The Black Hound. И вот ее краткое изложение, чтобы вы могли представить себе это несвершившееся приключение.

Все начинается в White Ford. Главный герой отдыхает у костра, как вдруг слышит оживление. Откуда ни возьмись вылетает черный пес[29] – и тут же оказывается нашпигован стрелами. Пес умирает, а его дух становится связан с духом героя. Тут появляется странная женщина по имени Мэй Фэрроу, преследовавшая пса, и нападает на героя. Она, похоже, убеждена, что тот как-то связан с таинственным животным. Герою, казалось бы, крышка, но тут подоспела местная стража – он спасен. Женщину схватить не удалось. После этого всякий раз, когда он сталкивается с повинными в чем-либо, снова появляется таинственный пес. В этой странной истории есть своя, хотя и довольно неочевидная, логика – пес, который появляется в ночь встречи с Мэй Фэрроу, символизирует ее, Мэй, вину, которую она пытается своеобразно искупить, разделавшись с героем.

По ходу приключения мы узнаем, в чем же провинилась Мэй. За некоторое время до описанных событий у Фэрроу умер муж – простой фермер. Прибегнув к магии, по-видимому не самой светлой, Мэй попыталась его воскресить. Увы, ожидания и реальность разошлись: вместо живого мужа в тело вселился какой-то демон. Демон исчез в неизвестном направлении, поднакопил своих демонических сил и стал терроризировать местное население. Мэй отправляется по его следу и пытается разделаться с ним, тем самым искупить свой грех и убить то, что сама породила.

Нюансы геймплея

Кроме сценария, Дэмиен Фолетто раскрыл некоторые подробности геймплея The Black Hound – в том виде, в котором он задумывался. Впрочем, тут нужно помнить, что проект не пошел дальше приблизительного наброска и все могло очень сильно поменяться. Прежде всего предполагалось сделать акцент на нелинейность прохождения. Для этого игроку давалась возможность с самого начала исследовать большую часть локаций и самому определять порядок выполнения квестов. Похожий подход мы уже видели в Fallout, которую тоже разрабатывала Black Isle Studios.

Сами квесты в рамках концепции нелинейности тоже могли заканчиваться по-разному: была условно хорошая, плохая и смешанная концовка. Более того, в противовес двум первым Baldur’s Gate, стало можно играть за персонажа с отрицательным элайнментом с самого начала и до конца. Свобода выбирать свой элайнмент[30] и поступать в соответствии с ним без «наказания» со стороны игровых механик снова отсылает нас к Fallout. В этой серии тоже есть квесты, задуманные таким образом, что выполнить их можно как минимум двумя разными путями – отыгрывая святошу или эгоистичную сволочь.

За свободу тем не менее надо расплачиваться – и потому появлялась система репутации, которая высчитывалась в зависимости от выбора игрока в той или иной ситуации. Хотя очень часто это был выбор из двух крайностей – игрок либо добряк-альтруист, либо исчадие ада, – Дэмиен Фолетто и его команда рассчитывали разнообразить спектр возможного поведения. Например, решение, которое на первый взгляд кажется жестоким, в долгосрочной перспективе оказывалось не таким уж плохим. Стремление добавить нюансов и оттенков у разработчиков Baldur’s Gate III было вполне в русле того, что мы увидим в Mass Effect в исполнении BioWare. Канадская студия тоже хотела отделаться от банальной системы элайнмента, стоящей на противостоянии «хороший – плохой», и предложила выбор скорее между прагматизмом и успокоением совести. Разница между первым и вторым подчас не так уж велика, но она есть и придает игре особенный шарм.

Подводя черту под обзором геймплея несостоявшейся Baldur’s Gate III, заметим, что Black Isle хотела избавиться и от активной паузы, «унаследованной» от BioWare. Предполагалось сделать пошаговые бои, что усилило бы стратегическую составляющую по сравнению с первыми Baldur’s Gate. По мнению Фолетто, один из лучших примеров пошаговых боев по системе D&D показала студия Troika Games в игре The Temple of Elemental Evil – CRPG, вышедшей в сентябре 2003 года и вдохновленной кампанией для настольной D&D, написанной самим Гэри Гайгэксом. Если вы играли в эту игру – можете себе представить, чем должна была стать боевая система в BGIII.

Baldur’s Gate III. Раунд 2

Первая попытка произвести на свет третью часть серии завершилась в 2003 году вместе с крахом Interplay. Следующую пришлось ждать до 2007-го. Новый и малость безумный проект делился между двумя компаниями: с одной стороны – Obsidian Entertainment, студия, основанная в 2003-м Фергюсом Уркхартом, где было много бывших сотрудников Black Isle; с другой – Atari, обладавшая правами на применение правил D&D в видеоиграх. На тот момент Obsidian только-только закончила работу над Neverwinter Nights 2 для Atari и приступила к первому дополнению к ней – Mask of the Betrayer. Как-то между делом Atari поинтересовалась у Obsidian, не хотела бы та заняться третьей Baldur’s Gate. Фергюс, который приложил руку к созданию BG, не мог упустить такую возможность. Его энтузиазм разделяли и коллеги, многие из которых так или иначе тоже были причастны к работе над серией. Крис Паркер был продюсером первой и второй Baldur’s Gate. Джош Сойер успел поработать над несостоявшейся The Black Hound.

Тем не менее в Obsidian не особенно торопились. Для разработки новой Baldur’s Gate требовалось серьезное финансирование. В интервью сайту Kotaku в декабре 2012-го Фергюс Уркхарт рассказывал о переговорах с Atari на этот счет: «Мы не уложимся в 10 млн долларов. Нам нужно 20–25. Если вы всерьез хотите заниматься этим проектом, без солидного бюджета ничего не выйдет. Нам потребуется не меньше денег, чем BioWare вкладывает в свою Mass Effect». Atari засомневалась и взяла паузу, чтобы все взвесить.

Контракт на грани подписания

Прошло несколько месяцев. В начале 2008-го Atari снова обратилась к Obsidian с намерением издавать Baldur’s Gate III на условиях последней. В компании были уверены, что потянут требуемый бюджет, и попросили Уркхарта составить круг ведения для составления контракта. В апреле 2008-го BGIII оказалась у Obsidian в стадии препродакшена: создавались наброски сюжета, и продумывался будущий гейм-дизайн. За полгода сценарий пересмотрели более тридцати раз. Фергюс провел несколько недель, составляя общее описание проекта, смету, будущую команду и прочее.

Год пролетел незаметно, и в конце 2008-го Obsidian предоставила Atari плоды своих изысканий. Издатель, кажется, был по-прежнему настроен положительно, подготовили контракт. Оставалось две подписи – и Baldur’s Gate III стала бы реальностью. Но что-то пошло не так: Atari вдруг потеряла интерес к проекту и всячески оттягивала подписание договора. Obsidian меж тем столкнулась с отменой заказа на знаковый проект SEGA – Aliens: Crucible[31] в начале 2009-го, и теперь их команда готова была бросить все силы на Baldur’s Gate III. Оставался единственный шаг со стороны Atari.

Мечта снова ускользает

Obsidian Entertainment опять не повезло. Atari продолжала переносить подписание, не давая никаких внятных объяснений до тех пор, пока в мае 2009-го Фергюс Уркхарт не узнал, что европейская ветвь Atari вот-вот будет выкуплена Bandai Namco. Представитель Atari, который вел переговоры с Obsidian, оставил свой пост, и надежда на третью часть Baldur’s Gate снова угасла. «Мы провели переговоры. Годы работы, после которых оказалось, что у них банально нет денег», – пояснял Фергюс. Atari действительно несла огромные потери еще с 2005 года, что в итоге привело к продаже европейского подразделения. В этом есть некая ирония – ведь шестью годами ранее Interplay была вынуждена отказаться от того же проекта по тем же причинам. История повторилась в других декорациях; а Baldur’s Gate III, похоже, преследует злой рок, который не дает ей появиться на свет и сегодня[32]. Мечта, которой не суждено сбыться.

«МЫ ПРОВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ. ГОДЫ РАБОТЫ, ПОСЛЕ КОТОРЫХ ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО У НИХ БАНАЛЬНО НЕТ ДЕНЕГ», – ПОЯСНЯЛ ФЕРГЮС.

Так заканчивается история игры-призрака Baldur’s Gate III. Надежда на то, что она когда-либо выйдет, невелика; тем не менее не все окончательно потеряно. В четвертой главе мы расскажем о Beamdog, студии, основанной бывшими сотрудниками BioWare и взявшейся возродить серию из пепла. Может быть, когда-нибудь они возьмутся за третью часть. Ну а пока отвлечемся от основной серии и посмотрим на ее консольный спин-офф – нашумевший в свое время Dark Alliance.

3

Baldur’s Gate: Dark Alliance, спин-офф для консолей

Сентябрь 2000 года. На полках магазинов наконец появилась Baldur’s Gate II: Shadows of Amn. Для Interplay пришло время задуматься о будущем серии. Шла работа над дополнением Throne of Bhaal для PC, но внимание Interplay привлекла вышедшая несколько месяцев назад PlayStation 2. Мощная и производительная, она позволяла амбициозным разработчикам проделывать вещи, о которых раньше и помыслить было нельзя. К тому же это идеальная возможность для Interplay – пусть и немного запоздалая – занять позиции на новом для себя рынке консольных игр, да еще и с таким сильным проектом, как Baldur’s Gate. Было бы логично предположить, что разработку доверят Black Isle Studios – как подразделению калифорнийского издателя, которое к тому же специализируется на RPG. Но на тот момент оно уже было занято другими играми, среди которых Icewind Dale II и TORN.

Вот почему Interplay решила обратиться к новичкам индустрии – молодой Snowblind Studios. Из этого тандема возникла Baldur’s Gate: Dark Alliance, сильный hack’n’slash в духе Diablo или Nox, опиравшийся на третью редакцию D&D. С самого выхода в 2001-м игре удалось покорить и прессу, и игроков как отличной 3D-графикой с красивыми видами сверху, так и увлекательным геймплеем – совершенно иным, чем геймплей PC-версий, но динамичным и прекрасно адаптированным под геймпад. Хотя любители классических Baldur’s Gate встретили игру прохладно – из нее выбросили всю стратегическую составляющую, а поклонников hack’n’slash среди фанатов BG было немного. Да и сюжетно Dark Alliance было трудно тягаться с сагой о Баале.

Как бы там ни было, пусть и в форме спин-оффа, а не консольного продолжения PC-версий, Dark Alliance стала частью франшизы Baldur’s Gate. Посему расскажем о том, как она создавалась – а работа пришлась на тяжелые для Interplay времена финансовых потрясений – и как пыталась любой ценой покорить консольный рынок.

Порт на кладбище

Любителей RPG, которые приобрели Dreamcast, постигло разочарование. Interplay анонсировала порт первой Baldur’s Gate на консоль от SEGA, но от него решено было отказаться без объяснения причин. Это решение понятно – выход PlayStation 2 смешал SEGA все карты. Их Dreamcast не имела никаких шансов в конкуренции с PS2, и продажи консоли рухнули. Так что решение Interplay было вполне в русле здравого смысла. С другой стороны, калифорнийские издатели уже давно хотели войти на консольный рынок. На консолях текущего поколения у Interplay вышло лишь две игры: Draconus: Cult of the Wyrm на Dreamcast и MDK2 от BioWare, портированная на приставку от SEGA и на PS2.

Короче, Interplay нужна была удачная ставка – и PS2 казалась наилучшим выбором. Безупречная технически, сверхуспешная коммерчески – за год в мире было продано более 11 млн консолей, – PS2 впоследствии поставила рекорд и стала самой продаваемой приставкой в истории. С марта 2000-го по 30 ноября 2012-го – день снятия с производства – разошлось более 157 млн устройств. Решение Interplay сделать ставку на PS2 и издать на ней игры из своих лучших серий было вполне резонным. Так что 7 ноября 2000 года, через месяц после релиза Baldur’s Gate II, Interplay анонсировала в прессе новую игру, чье действие будет разворачиваться во вселенной Forgotten Realms. Разработку доверили Snowblind Studios, и дело пошло очень быстро. 15 февраля 2001-го было утверждено окончательное название – Baldur’s Gate: Dark Alliance.

Быстро и эффективно

Итак, задача перед Snowblind Studios была поставлена. В активе у молодой команды было две гоночные игры, изданные Kemco для Nintendo 64 – Top Gear Overdrive и Top Gear Hyper Bike. Райан Гейтман, президент и основатель Snowblind Studios, принимаясь со своей командой за консольную Baldur’s Gate, решил создать в первую очередь движок и, уже отталкиваясь от него, продумывать гейм-дизайн. Эзра Дрейсбах, программист, успевший поработать над Quake и Duke Nukem 3D, отвечал за разработку движка вдобавок к работе над гейм-дизайном на пару с Райаном. Код писали Пол Хогеруд, Рауль Саид и президент студии. Со стороны Interplay проектом управлял продюсер Даррен Монахан. Крис Авеллон из Black Isle, создававший Fallout 2 и Planescape: Torment, поделился с командой многими дизайнерскими ноу-хау.

После нескольких месяцев интенсивной работы, в мае 2001 года Baldur’s Gate: Dark Alliance была представлена прессе. Это была не финальная версия – релиз планировался на конец года, но по ней уже было видно, что Райан Гейтман не бросал слов на ветер, когда говорил о максимальном использовании потенциала PlayStation 2. IGN расхвалили графику игры: «Свет, тени, текстуры, модели, даже отражения на воде – все это выглядит просто невероятно. Убедительная демонстрация и возможностей консоли, и таланта разработчиков».

В ноябре 2001 года, за несколько недель до появления игры, Black Isle организовала публичное тестирование – специально для прессы. И снова hack’n’slash от Snowblind вызвал фурор. Графика игры была великолепна, а PS2 прекрасно справлялась с плавностью картинки. Baldur’s Gate: Dark Alliance сравнивали с Diablo – прежде всего из-за сходства геймплея. Что, впрочем, не убавило энтузиазма у прессы – и очень часто журналисты писали о Dark Alliance как об одной из самых ожидаемых игр конца года.

Навстречу успеху

4 декабря 2001 года Baldur’s Gate: Dark Alliance наконец попала на американские прилавки. Десять дней спустя она оказалась в Европе, где была переведена на пять языков. Как и ранее, отзывы прессы были преимущественно положительные: журналисты хвалили красоту картинки, удобство управления, разнообразие геймплея – игроку было доступно три персонажа с очень разными специализациями. Можно было играть вдвоем на одном экране. Среди недостатков выделяли «блеклый» по сравнению с PC-версиями сюжет и малую продолжительность – игру можно было пройти за десяток часов.

На агрегаторе Metacritic BG: DA получила почетные 87 % рейтинга. В мире было продано больше миллиона копий игры. На волне успеха Interplay планировала портировать Dark Alliance на Xbox и Gamecube к концу 2002 – началу 2003 года. Даже Game Boy Advance не остался без Dark Alliance – разработкой занялась парижская студия Magic Pockets. На Game Boy Advance получилась честная RPG, которая продавалась гораздо хуже версий для «больших» консолей – приобретено было менее 40 тысяч копий. Более того, стремясь охватить как можно больше платформ, Фергюс Уркхарт рассматривал возможность портировать Dark Alliance на PC – это позволило бы преуспеть на польском рынке, где консоли были непопулярны. Поначалу идея была одобрена, и Interplay делегировала разработку CD Projekt – команде, которая уже занималась локализацией Baldur’s Gate, Planescape: Torment и Icewind Dale. Будущие разработчики The Witcher были готовы и поставили отвечать за проект Адама Бадовски[33] и Себастьяна Зелински. К сожалению, Interplay пересмотрела свое решение и отказалась от порта на PC.

Впрочем, даже и без PC-геймеров Dark Alliance сияла. Вдобавок к высокому рейтингу в прессе Академия интерактивных искусств и наук[34] признала DA лучшей консольной RPG 2001 года. BG: DA обошла не кого-нибудь, а легендарную Final Fantasy X, которую безоговорочно считали фаворитом. В категории RPG для PC первое место досталось Throne of Bhaal. Короче, Baldur’s Gate в тот год была в тренде. Но если успех дополнения к BGII на PC вполне объясним – учитывая фурор, вызванный самой Baldur’s Gate II, то от Dark Alliance, первого шага Baldur’s Gate в мир консолей, ожидать такого было трудно. Почему же Dark Alliance смогла выстрелить?

Помимо громкого имени серии и объективно высокого качества, успех Dark Alliance отчасти объясняется отсутствием конкурентов. В 2001 году игр жанра hack’n’slash на PS2 было, прямо скажем, немного. Да, была Gauntlet Dark Legacy, сделанная для игровых автоматов в 2000 году и портированная на консоль от Sony в мае следующего года. Но поскольку это было, в сущности, дополнение для Gauntlet Legends – другой аркады, портированной на первую Playstation в 1999, – пресса была не в восторге от технической составляющей игры, уже не соответствовавшей времени. В близкой категории – хотя это и не hack’n’slash – находился Devil May Cry от Capcom. Серия эта позже наделает много шума, но в 2001 году DMC недотягивала до Dark Alliance.

Что до рынка игр на PC, в тот год вышли Lord of Destruction, дополнение к популярнейшей Diablo II, и Throne of Darkness, добротный hack’n’slash от Sierra Entertainment. Тем не менее и здесь конкурентов было не очень много. К тому же DA удачно вышла за несколько недель до Рождества – в период, всегда желанный издателями и способствующий высоким продажам видеоигр. Так что публика – будь она знакома или нет с Baldur’s Gate, Dungeons & Dragons и Forgotten Realms – оказалась привлечена игровыми и графическими достоинствами Dark Alliance и готова закрыть глаза на небольшой недостаток – не самый сильный сюжет.

Меньше сюжета, больше рубилова

Игроки и пресса сходились во мнении, что Dark Alliance совсем не похожа на те игры серии, которые выходили на PC. Действительно, если компьютерная сага от BioWare предлагала тактический геймплей и свободное исследование мира, то на консолях мы имеем дело с линейным hack’n’slash, где на каждом шагу приходится драться, а бои кровавы и динамичны. Сюжет же отходит на второй план. Ставка на чистый экшен едва ли впечатлила бы фанатов серии, к тому же игровой процесс оригинальной Baldur’s Gate не был рассчитан на геймпад – как позже Dragon Age: Origins, портированная с PC на PS3 и Xbox 360. Но, отдав предпочтение hack’n’slash, Snowblind Studios и Black Isle Studios затеяли рискованное предприятие – начать серию с чистого листа. И тем самым они открыли мир RPG по правилам Dungeons & Dragons игрокам, не знакомым с ранними играми серии. Но по той же причине игра с первых часов отталкивала бывалых поклонников: Snowblind лишила BG одного из ее краеугольных камней – мощного сюжета.

Dark Alliance рассказывает историю Элдрит, могучей воительницы, служащей герцогам Врат Балдура. Она ослушалась приказа во время войны с орками и была изгнана. Разгневанная, исполненная желания отомстить, Элдрит заключает союзы с темными эльфами и гильдией воров во Вратах. Игрок заручается поддержкой одного из трех героев – Вана, Адрианны или Кромлеха – и отправляется в путь, призванный положить конец ярости Элдрит. Правда, потом оказывается, что яростная воительница – лишь марионетка в руках врага посильнее. Секрет обнаруживается в самом конце игры и не столько удивляет, сколько раздражает – ничто этого не предвещало. Перед игроком не что иное, как неумелая попытка намекнуть на планирующееся продолжение. BioWare, заканчивая Baldur’s Gate, сумела избежать этой ловушки. Открытый финал дает понять, что множество других потомков Баала населяют Фейрун, а по ходу игры разработчики оставляли на это намеки тут и там. В Dark Alliance же факт существования более сильного врага, чем Элдрит, сваливается на игрока ни с того ни с сего. Выглядит это как попытка заявить о продолжении.

Тем не менее Dark Alliance остается достойной игрой, сильной как в техническом плане, так и по части геймплея. К тому же – и это немало поспособствовало популярности – играть в нее можно вдвоем на одном экране, при этом кооперативный режим не оказывается ни слишком простым, ни слишком сложным. Да, игра проходится всего за 10–15 часов, но если в PC-играх серии геймплей может поначалу казаться запутанным, то консольный вариант понятен с первых минут даже новичку. Поэтому в DA нет такой кастомизации персонажа. В компьютерных Baldur’s Gate мы выбирали расу, класс, распределяли очки характеристик и даже определяли внешность. На консоли мы просто вживаемся в одного из трех готовых персонажей – и еще одного секретного, легендарного Дриззта До’Урдена. На внешность и характеристики повлиять можно лишь прокачкой уровня и сменой экипировки в процессе игры.

Таким образом, Dark Alliance, двигаясь к консольному hack’n’slash, полностью теряет то, в чем состояло очарование PC-прародительницы: сложную систему создания персонажа. С другой стороны, у готовых персонажей вместо создаваемых были свои преимущества: игрокам, не привыкшим к RPG, не приходилось теряться в куче параметров. Двигаясь в этом направлении, Snowblind старалась привлечь совсем другую аудиторию, отличную от устоявшегося круга поклонников PC-версии. Это движение было в русле устремлений Interplay к расширению влияния в тех сегментах рынка, где компания почти не присутствовала ранее. Cтавка разработчиков в итоге сыграла: отличные продажи и теплые отзывы критиков тому подтверждение. В конце концов, доступная игра еще не значит «слишком казуальная». Dark Alliance движется дальше по путям, намеченным когда-то для жанра hack’n’slash Diablo.

Петля геймплея и дизайн уровней

Прежде чем отправиться дальше, давайте немного поговорим о hack’n’slash. Откуда брали вдохновение создатели Dark Alliance? Само понятие hack’n’slash не ново: оно впервые использовано аж в 1980 году в 39-м номере журнала Dragon, официального печатного издания о Dungeons & Dragons. Там им обозначили ролевые игры, суть которых сводится к истреблению монстров. Авторы – Ким Моэн и Жан Уэллс – написали статью, озаглавленную «Женщины требуют равенства. Почему бы и нет?»[35], где отмечали, что в D&D можно не только рубить (hack) и кромсать (slash), но и делать много чего еще: придумывать глубокие сюжеты, тайны и любовные истории. На какое-то время понятие hack’n’slash стало ассоциироваться с Dungeons & Dragons, но позднее, попав в мир видеоигр, термин стал использоваться по отношению к RPG в реальном времени с изометрической камерой, в которых нужно сражаться с ордами врагов и истреблять их, просто кликая мышью. По ходу дела игрок собирает золото, получает опыт, меняет экипировку – все для того, чтобы рубить и кромсать монстров покруче.

Эта модель была введена в оборот в 1997 году, когда Blizzard North выпустила Diablo – сначала на PC, а позже и на PlayStation. Модель прижилась, стала копироваться, меняться и улучшаться многими студиями, среди которых сама Blizzard Entertainment[36], выпустившая два продолжения – Diablo II в 2000-м и Diablo III в 2012-м. Возвращаясь к Dark Alliance: ее разработчики воспроизвели геймплей Diablo практически буквально, со всеми прорывами через бесконечные коридоры, истреблениями орд монстров и сбором золота и экипировки. Геймплей укладывается в схему «дверь – монстры – сундук с сокровищами», а подобные игры существовали еще до Diablo, о чем мы поговорим подробнее в 9-й главе. Тем не менее были два аспекта, в которых Dark Alliance отличалась от своей предшественницы.

Прежде всего – в противовес Diablo, которую сначала сделали для PC, а потом портировали на PlayStation, BG: DA изначально разрабатывалась для консоли, а ее управление оптимизировали под геймпад – и лишь потом ее решили (а потом передумали) портировать на PC. Поэтому здесь нет и не могло быть point’n’click – двигать персонажа нужно крестовиной, а атаковать – основными кнопками. Наконец, эти игры принадлежат к разным школам левел-дизайна. В Diablo уровни генерируются автоматически, каждый раз схема коридоров и положение монстров несколько различаются, сундуки меняются; благодаря этому Diablo сильно выигрывает в реиграбельности. В Baldur’s Gate: Dark Alliance уровни созданы разработчиками, что обеспечивает единообразный дизайн уровней, но приводит к сокращению продолжительности и низкой реиграбельности. Единственное, что может поменяться при повторном прохождении, – выбираемые игроком класс персонажа и уровень сложности.

Так что, несмотря на точки пересечения с Diablo, hack’n’slash от Snowblind отнюдь не лишен самобытности. Именно поэтому вдохновленная успехом Dark Alliance Interplay надеялась на дальнейшие победы на консольном рынке, для чего заказала разработку второй части Dark Alliance. Правда, на сей раз задачу не стали отдавать сторонней компании, а решили делать у себя в Black Isle Studios.

Страсти по Dark Alliance II

Продолжение Dark Alliance задумывалось Interplay в апреле 2001 года, когда даже до выхода первой части оставалось еще полгода. Но по-настоящему разработка началась в марте 2003-го. Команда Black Isle обещала новинки: пять играбельных персонажей против трех в первой части и систему крафта. Параллельно на консоли отправилась другая знаменитая франшиза от Interplay – Fallout, которая, как и Baldur’s Gate, превратилась в hack’n’slash, мало чем напоминающий PC-версию – не считая, разумеется, постапокалиптического сеттинга. И для Fallout: Brotherhood of Steel, и для Dark Alliance II Black Isle Studios предпочла воспользоваться движком из первой DA, созданным Snowblind Studios. Между тем Interplay продолжала потихоньку разваливаться, а замороженные проекты вроде TORN и Baldur’s Gate III – накапливаться.

Положение и без того было тяжелым, но в апреле 2003-го Black Isle Studios получила еще один удар – в отставку подал Фергюс Уркхарт. Он отправился в Obsidian, заняв место у истоков, и позже туда подтянулось немало его бывших коллег. Black Isle продолжала работу, но обстановка с каждым днем становилась тревожнее.

В сентябре 2003 года, когда работа над Dark Alliance II шла полным ходом, Interplay разорвала контракт со своим дистрибутором Vivendi Universal Games. Причина, на которую сослался Эрве Каэн, президент Interplay, – отказ платить роялти по продажам Lionheart: Legacy of the Crusader, hack’n’slash, разработанной Reflexive Entertainment и изданной Black Isle в августе того же года. Эти трения подлили масла в огонь, подбиравшийся к Interplay, – теперь ей срочно надо было искать другого дистрибутора для грядущих релизов. После нескольких недель переговоров отношения с Vivendi Universal были восстановлены, и у Baldur’s Gate: Dark Alliance II появился относительно беспроблемный путь на рынок. Правда, на горизонте снова замаячили судебные разбирательства с самой Interplay, подтачивавшие компанию, которая и без того была на последнем издыхании.

Snowblind против Interplay

Хотя разногласия с Vivendi Universal Games разрешились полюбовно, Interplay снова оказалась в суде – на сей раз в качестве ответчика. При разработке Baldur’s Gate: Dark Alliance II и Fallout: Brotherhood of Steel Black Isle Studios использовала движок от Snowblind Studios – технологию, которая ей не принадлежала. Поэтому, разрабатывая и выпуская игры на этом движке (включая порт Dark Alliance для Gamecube) без согласия Snowblind, Interplay подставилась под справедливые обвинения. Как следствие, 19 ноября 2003 года Snowblind обратилась в Верховный суд Калифорнии с иском против Interplay. Процесс продлился полтора года.

ЭТО СОБЫТИЕ СТАЛО ЗНАКОВЫМ: ПОДОШЕЛ К КОНЦУ ЗОЛОТОЙ ВЕК КОМПЬЮТЕРНЫХ RPG. АРМИЯ ФАНАТОВ ИГР, СОЗДАННЫХ ИЛИ ВЫПУЩЕННЫХ INTERPLAY, БЫЛА БЕЗУТЕШНА.

В этих обстоятельствах Эрве Каэн, президент Interplay, закрыл Black Isle Studios в декабре 2003 года. Окончательно прекратилась разработка Van Buren. Вообще, это событие стало знаковым: подошел к концу золотой век компьютерных RPG. Армия фанатов игр, созданных или выпущенных Interplay, была безутешна. Несмотря на все эти перипетии, Baldur’s Gate: Dark Alliance II все же увидела свет 20 января 2004 года в США и 6 февраля в Европе.

Snowblind Studios между тем не дожидалась решения суда, а работала над очередной игрой. По иронии она оказалась конкурентом их же предыдущего проекта. 10 февраля 2004 года, через несколько недель после выхода Dark Alliance II, стараниями издателя Sony выходит Champions of Norrath. Это тоже hack’n’slash, чье действие разворачивается во вселенной MMORPG EverQuest. Новое творение Snowblind было высоко оценено: игра набрала 85 % на Metacritic (против 78 % у Dark Alliance II). Коммерчески Snowblind тоже одержала верх, продав больше миллиона копий на одной PS2, тогда как BG: DAII остановилась на 900 тысячах, причем суммарно на PS2 и Xbox. По этим цифрам нетрудно представить, какой проблемой для новой Dark Alliance стал последний релиз Snowblind.

Лишняя игра?

Dark Alliance II ждали с нетерпением. Что же нового она принесла серии? У первой части была открытая концовка, но сценарий – не тот аспект, который интересовал игроков. В конце концов, речь идет о hack’n’slash, от которой вовсе не требуется поражать неожиданными поворотами сюжета. Ставка здесь делается на геймплей – динамичные бои и окружающий мир. И если в первой части и пресса, и игроки отмечали высокое качество этих компонентов, то в отношении второй такого единодушия не было. Движок не эволюционировал ни на йоту по сравнению с первой частью – на недостатки графики указывали и журналисты, и игроки. Что до геймплея, то персонажей, конечно, стало больше – но в отличие от PC-версий Baldur’s Gate в DAII не был предусмотрен импорт персонажей из предыдущей части, – хотя вторая была ее непосредственным продолжением. Сюжетно исчезновение героев первой части объясняется небольшой сценкой в начале игры, где их хватает вампир Мордок. Проигрывают они с легкостью, едва ли достойной закаленных в боях искателей приключений, прошедших сквозь все сражения оригинала.

Другие претензии, адресованные сиквелу, созвучны с его главной проблемой – нехваткой новизны. Квесты повторяются, уровни однообразны. Как и в вышедшей четырьмя годами ранее Diablo II, в Dark Alliance II можно было кастомизировать оружие и доспехи с помощью рун. Но вероятность получения лута после убийства врагов была гораздо ниже, чем в первой части, тогда как получение награды за убийство – будь то золото или экипировка – краеугольный камень жанра hack’n’slash. Если награда достается слишком редко, это вызывает справедливое раздражение у игрока, который не видит мотивации продолжать однообразные сражения, за которые ничего не перепадает.

Вот почему успех Dark Alliance II оказался куда менее громким, чем у предшественницы. К тому же история заканчивается довольно странным открытием, которое никак не предпослано сюжетно – прямо как в оригинале. В сиквеле, расстроив планы Мордока и разделавшись с ним, игрок видит сцену, разворачивающуюся внутри египетской пирамиды. Там показан новый злодей – якобы хозяин Мордока, который, несмотря на поражение своего прислужника, продолжит свою «великую миссию». Не сильно рискуя ошибиться, можно сказать, что это и должен был быть главный антагонист Baldur’s Gate: Dark Alliance III. Очередной навязчивый намек на продолжение, которому, впрочем, не суждено было состояться.

Конец Interplay

Fallout: Brotherhood of Steel потерпела полное фиаско. Пресса не оставила от игры камня на камне, а поклонники серии не приняли ее как часть вселенной Fallout. Не продав и 120 тысяч копий, Interplay приказала долго жить. Последним гвоздем в крышку гроба стал вердикт по процессу против Snowblind Studios: в апреле 2005-го Верховный суд Калифорнии постановил, что Interplay сохраняет за собой права на уже изданные игры, но не сможет применять движок своих партнеров в новых проектах. Права на серию Dark Alliance временно передавались Snowblind, которая в течение двух лет могла выпускать игры под этим названием. После этого серия возвращалась Interplay.

В результате этого процесса и потери прав на Dungeons & Dragons, которые пришлось уступить в пользу Atari, Baldur’s Gate: Dark Alliance III, хотя когда-то и предполагалась, теперь была свернута. Ни одна из сторон больше не использовала это имя серии. Двумя годами позже права на Dark Alliance вернулись в Interplay, но, лишившись движка и вселенной, серия пришла в упадок. Ее последнее официальное упоминание случилось в сентябре 2016 года: на пресс-конференции она была перечислена среди интеллектуальной собственности Interplay[37]. Компания Брайана Фарго существует и сегодня, но практически отошла от активной игроиздательской деятельности: ее единственный недавний проект – не лучшие трехмерные шахматы Battle Chess: Game of Kings.

Возвращение к корням

Несмотря на все взлеты и падения, серия Dark Alliance многим обязана Dungeons & Dragons – правда, не совсем так, как компьютерная Baldur’s Gate. Дело в том, что именно за счет своей линейности, которая сводит весь процесс к зачистке данжей с монстрами и лутом – все более и более сильной экипировкой из найденных сундуков, – игра от Snowblind оказывается очень близка к D&D в том виде, как ее изначально задумали Дэйв Арнесон и Гэри Гайгэкс в семидесятые[38]. Разумеется, с момента своего появления в 1974 году D&D немало изменилась, стала разнообразнее – и по части вселенной, и в подходе к правилам; и все же весьма занятно, что, именно адаптировав Baldur’s Gate под консоль и превратив ее в hack’n’slash, концепт-мейкеры Dark Alliance вернулись к истоку ролевых игр, во времена, когда большинство сценариев сводилось к пресловутому «руби и кромсай».

На протяжении более чем шести лет Dark Alliance II оставалась последней по хронологии игрой серии. Но начиная с 2010-х одна канадская студия под руководством ветеранов BioWare попытается снова вдохнуть жизнь в Baldur’s Gate.

4

Beamdog: студия, воскресившая Baldur’s Gate

Вот уже несколько лет можно наблюдать, как индустрия видеоигр обращается к своему прошлому в поисках былых успехов и попытках адаптировать старые хиты под новые реалии. Ремейк, ремастер, перезагрузка и прочие термины легко собьют с толку игрока, который не озаботился изучением терминологии. На самом деле все не так сложно. Разница между ремастером, то есть адаптацией под высокое разрешение (например, God of War Collection 2009 года на PS3), с одной стороны, и ремейком, ребутом, перезагрузкой, глубокой трансформацией – с другой, заметна невооруженным глазом, стоит лишь взять в руки мышь или геймпад. Но вот в момент покупки все не так очевидно – маркетологи имеют привычку всячески преувеличивать качество своей продукции. Ubisoft, продвигая свое HD-переиздание Heroes of Might and Magic III в 2014 году, целенаправленно размывала спрайты[39] в рекламных роликах, чтобы создать впечатление глубинной переработки графики, которой там не было. И напротив, перезапуск Tomb Raider, первая часть которого вышла на PS3 в 2013-м, был создан практически с нуля.

Теперь другой контекст: 2002-й для фанатов survival horror стал годом выхода Resident Evil[40] на Gamecube. Игра вовсе не была простым портом с PS1 – речь шла скорее о полном ремейке: была переработана графика, звуковое сопровождение, частично – дизайн уровней и управление. Создатели игры выполнили титанический объем работы, и их творение замахнулось на то, чтобы превзойти знаменитый оригинал. Этот ремейк позднее портировали на PC и консоли поздних поколений – и по сей день большинство поклонников считает его лучшим в серии. Короче, постепенно все больше создателей игр приходили к мысли, что новое – это хорошо забытое старое. Обновить игру, как правило, дешевле, чем создать с нуля, а возвращение громких тайтлов обеспечивает хороший спрос. Яркий тому пример – Crash Bandicoot N-Sane Trilogy 2017-го, ремейк трех первых PS1-игр серии для PS4, который более двух месяцев держал первое место по продажам в PS Store.

На волне этих настроений Трент Остер, один из основателей BioWare, и Кэмерон Тофер, ее бывший сотрудник-программист, основали в 2010-м компанию Beamdog. Цель Beamdog была определена с самого начала: воскресить самые громкие CRPG золотого века BioWare, приведя их в соответствие с современными разрешениями мониторов и начинкой компьютеров; а еще впрыснуть немного свежего контента, чтобы не только расшевелить старичков, но и заинтересовать новых игроков.

В этой главе мы расскажем историю – местами бурную – этого коллектива, который целиком посвятил себя возвращению утраченного времени и который ни много ни мало остается кандидатом № 1 на разработку продолжения Baldur’s Gate[41].

Создание Beamdog

Июль 2010-го, Эдмонтон, Канада. Трент Остер и Кэмерон Тофер представляют проект, не лишенный безуминки. Оба в свое время участвовали в разработке Baldur’s Gate и Neverwinter Nights. Почему бы не стряхнуть пыль с наследия прошлого и не адаптировать его к современности, подарив себе и фанатам вторую молодость? В конце концов, у жанра RPG была своя лояльная аудитория – успех The Elder Scrolls IV: Oblivion в 2006-м, The Witcher и Mass Effect в 2007-м и даже Dragon Age: Origins в 2009-м это подтверждает. Трент и Кэмерон не собирались переворачивать жанр RPG с ног на голову. Они трезво оценивали перспективы: на бюджеты Bethesda Softworks (The Elder Scrolls, Fallout 3) рассчитывать не приходится, да и в родной BioWare вряд ли подкинут денег по старой памяти – а конкуренция в жанре суровая. Поэтому и решили заняться обновлением старых игр, а не созданием новых – по крайней мере, первое время.

С самого начала проект был разделен на две части: с одной стороны, Beamdog, занимающаяся издательской работой, с другой – Overhaul Games, студия разработки в строгом смысле слова. Для начала стряхивать пыль решили с MDK2 – экшена от третьего лица, вышедшего 31 марта 2000 года и разработанного BioWare. Две версии MDK2, почти идентичные, если не считать небольших улучшений графики и геймплея, увидели свет в 2011-м и 2012-м. Первая специально разрабатывалась под Nintendo Wii и была адаптирована под геймпад этой платформы. Вторая, в название которой добавили HD, предназначалась для PC. Трент Остер признавался, что MDK2 и для него, и для команды была просто проверкой сил перед походом к главной цели, Baldur’s Gate, ради которой и была создана Beamdog.

С момента выхода Throne of Bhaal в 2001-м, если не считать консольных спин-оффов, серия Baldur’s Gate пребывала в спячке. Да, были попытки создать Baldur’s Gate III, но, как мы уже рассказывали во второй главе, все они потерпели неудачу. И Beamdog не спешила браться за сиквел, а вместо этого предпочла заняться обновлением старых игр – чтобы игроки могли открыть (или переоткрыть) их для себя в высоком разрешении. Надо заметить, что по меркам игровой индустрии Baldur’s Gate была тем еще антиквариатом. К 2018 году ААА-проекты подбирались к фотореалистичной графике – на этом фоне трудно представить кого-то, кто стал бы «с нуля» играть в RPG с разрешением 640 × 480 (первая часть) или 800 × 600 (вторая) вместо привычного Full HD. Миссией Beamdog было нивелировать графическую пропасть, напомнить о серии фанатам и привлечь новых игроков.

В поисках утраченного кода

Собрать нужные для получения прав на Baldur’s Gate подписи оказалось не так-то просто. Более того, некоторые этапы этого процесса точно прибавили Тренту Остеру и Кэмерону Тоферу седых волос. Дело в том, что, помимо прав на саму игру, требовалось получать права на Dungeons & Dragons – как на правила, так и на вселенную. Поэтому Beamdog пришлось вести переговоры как минимум с пятью заинтересованными сторонами: с Hasbro и их филиалом Wizards of the Coast – по правам на использование Dungeons & Dragons; с Atari, у которой были права на издание; с BioWare и Electronic Arts – по правам на движок Infinity Engine. Остер в post-mortem для Gamasutra рассказывал, что больше всего процесс тормозила Atari, которая то и дело подключала к переговорам новых участников – от чего Beamdog тонула в бесконечных дискуссиях. Наконец, после нескольких месяцев переговоров Трент Остер получил необходимые для начала разработки разрешения. Проект назвали Baldur’s Gate HD. Эти две буквы могут показаться простой формальностью, но, как мы увидим позже, изначальные намерения Остера и Тофера по поводу простого обновления графики до HD не вполне осуществились.

Сразу после подписания контракта Beamdog взялась за дело. BioWare предоставила движок и исходный код[42] оригинала. Но когда в Beamdog принялись его изучать, обнаружилось, что на месте части кода была зияющая пустота. В имеющемся виде собрать ядро игры оказалось невозможно. Констатировав нехватку ключевых данных, Трент Остер взял флешку и поехал в офис BioWare в надежде найти код самостоятельно. Поиски продлились два дня и закончились неудачей: оказалось, что нужную часть архива восстановить невозможно. У одного сотрудника в гараже хранились бэкапы, но, как рассказал в интервью Kotaku Филлип Дэйгл, директор Beamdog, этот гараж пострадал от наводнения, и накопители попросту сгнили – вместе с драгоценными файлами, теперь утраченными навсегда.

Излишне говорить, что боевой дух Трента и Кэмерона был не на высоте. В конце концов, Beamdog создавалась с прицелом на разработку и издание HD-версий Baldur’s Gate – а теперь это было невозможно. Когда об этом сообщили Atari – главной заинтересованной стороне дела, та отозвала свою подпись на контракте. Это событие могло бы окончательно похоронить весь проект триумфального возвращения, но основатели Beamdog не сдавались. За несколько недель они набросали проект enhanced-версии Baldur’s Gate и отправили его Atari. Да, это уже была не адаптация графики к HD, как планировалось изначально – но в сложившейся ситуации, где часть оригинальной игры попросту отсутствует, это было единственной доступной опцией. После нового раунда переговоров дело утрясли, и Beamdog наконец приступила к работе.

Упражнения в переписывании

От разработчиков Baldur’s Gate: Enhanced Edition требовалась недюжинная находчивость, чтобы заполнить пробелы в коде. Для этого они прибегли к так называемой ретро-инженерии. В индустрии видеоигр нередко ею пользуются: суть в том, чтобы изучить устройство недостающего компонента – в данном случае графики – и воспроизвести его код. Параллельно с этой трудной исследовательской работой команда столкнулась с другим препятствием: Infinity Engine, на котором работала игра, был изрядно забагован. Когда движок только задумывали, от него требовалось эмулировать многозадачность, которую не могли обеспечить процессоры. На современных компьютерах проблемные процессы действительно запускались параллельно и занимали всю доступную память. Чтобы разделаться с этой трудностью и отладить Infinity Engline, разработчикам пришлось переписать большую часть кода движка. Зато по итогам получилось вывести на экран одновременно целую сотню персонажей. Благодаря этому Beamdog смогла через несколько лет добавить в игру масштабные сражения – в аддоне Siege of Dragonspear. Но о нем позже.

По оценке Трента Остера, для BG: EE было переписано 90–95 % кода оригинальной Baldur’s Gate. К тому же пришлось перерисовать многие элементы графики – при современных разрешениях старые варианты были слишком пиксельными. Особенно это коснулось мощения улиц в городе Врата Балдура. Согласно Kotaku, Филлип Дэйгл рассказывал: «В оригинальной игре мы просто взяли фотографию кофейных зерен и вставили ее везде. На мониторах из 1998 года никто все равно не заметил бы». Но на современных HD-экранах такие трюки не проходят – зерна кофе в самом деле выглядели бы зернами кофе. Так что мощение художникам Beamdog пришлось рисовать заново.

Кроме того, и сама Baldur’s Gate образца 1998-го была неидеальна. Ошибки в интерфейсе и в pathfinding[43] не остались незамеченными аудиторией. В архивах BioWare команде Beamdog попались ценные документы – фидбэк игроков по Throne of Bhaal с предложениями и замечаниями. Сама BioWare так ими и не воспользовалась – продолжение ведь не состоялось, но вот Beamdog извлекла оттуда ценные мысли, которые помогли сделать BG: EE лучше, чем ее предшественница. Вдобавок Трент Остер и Кэмерон Тофер плотно общались с комьюнити моддеров Baldur’s Gate – оно до сих пор существовало, и там были отличные программисты, вдоль и поперек знавшие игру и ее технические характеристики.

Релиз: противоречивые итоги

После двух лет разработки 28 ноября 2012 года Baldur’s Gate: Enhanced Edition стала доступна для заказа в онлайн-магазине Beamdog. В следующем месяце появился порт для iPad. 16 января 2013-го игра стала доступна на платформах Steam и GOG. Помимо повышения разрешения, BG: EE включала в себя дополнение Tales of the Sword Coast и The Black Pits, специальную арену, где предлагались сражения повышенной сложности. В команду стало можно принять четырех новых компаньонов, для которых были написаны личные квесты. Нарративным дизайном персонажей занялся Дейв Гросс – опытный автор и специалист по D&D. Его персонажи второстепенны для развития сценария, но из них можно собрать команду плохишей – у двоих из них отрицательный элайнмент. К тому же с тремя из четырех новых героев можно было вступить в отношения – до этого такой возможности в первой Baldur’s Gate официально не было, любовь пришла в мир BG лишь со второй части. Были введены и другие фишки BGII: новые классы и более широкое взаимодействие с компаньонами.

Вообще Beamdog не стала делать что-то прорывное на уровне графики. Вместо этого она предпочла добавить в оригинал побольше нового контента, который оправдывал бы покупку с первых часов игры. Впрочем, пресса не слишком воодушевилась релизом Baldur’s Gate: Enhanced Edition. Обнаружилось много багов, омрачавших игровой опыт. В комментариях на Steam, GOG и официальном форуме игроки высказывались примерно так: «BG: EE добавила проблем там, где в BG их не было». Стоит заметить, что в свете всех свалившихся на головы разработчиков трудностей сам выход Baldur’s Gate: Enhanced Edition был чудом – но публику это не особенно утешало. Игроки все-таки приобретали финальную версию, а не ранний доступ[44], где баги можно списать на «сырой продукт». Подливало масла в огонь и то, что Beamdog не стала делать ставку на графику – за что получила порцию упреков в том, что картинка 1998 и 2012 годов ничем не отличается. Вместо этого она вложилась в реконструкцию кода, что должно было воссоздать для игроков ощущения от оригинала. В общем, если оценивать Baldur’s Gate: Enhanced Edition по тем же критериям, что и прочие HD-ремейки – и впрямь есть от чего разочароваться. К тому же в тени прятался опасный конкурент, который копил силы уже давно.

Речь идет о моддерских[45] комьюнити, которые уже довольно давно занимались графической прокачкой классической Baldur’s Gate. Уже существовали, например, моды, которые пересаживали первую часть на движок второй или добавляли различный контент – квесты, напарников и прочее. Самая большая претензия к Baldur’s Gate: Enhanced Edition сводилась к следующему: ради чего покупать игру за 20 евро, если все то же самое можно получить, установив моды к BG? На это можно возразить, что такое решение подходит тем, у кого уже есть оригинал и кто достаточно мотивирован, чтобы копаться на специализированных форумах и учиться пользоваться модами. А как насчет всех остальных? Кто-то, быть может, имел в свое время копию, но она не сохранилась. Кто-то просто хочет играть здесь и сейчас, не тратя часы на поиск решения, как запустить очередной мод. Не говоря уже об игроках, которые просто не застали Baldur’s Gate в 1998 году и которым нужна ее доступная современная версия.

САМАЯ БОЛЬШАЯ ПРЕТЕНЗИЯ К BALDUR’S GATE: ENHANCED EDITION СВОДИЛАСЬ К СЛЕДУЮЩЕМУ: РАДИ ЧЕГО ПОКУПАТЬ ИГРУ ЗА 20 ЕВРО, ЕСЛИ ВСЕ ТО ЖЕ САМОЕ МОЖНО ПОЛУЧИТЬ, УСТАНОВИВ МОДЫ К BG?

В общем, можно найти аргументы и за, и против Baldur’s Gate: Enhanced Edition. Сразу после выхода мультиплеер в ней требовал от игроков обмениваться IP-адресами, чтобы играть вместе. Проделывать такую процедуру еще можно было в 1998-м, но уж точно не в 2012-м. К тому же многие баги оригинала оказались перенесены в ремейк, хотя ранее для них уже написали неофициальные патчи. К чести Beamdog, она активно взялась патчить свое творение и устранила множество недочетов, среди которых были и такие, которые препятствовали стабильной работе игры. Эти усилия заметили в комьюнити, и со временем Beamdog получила очень позитивные отклики о своей работе.

Baldur’s Gate II: Enhanced Edition

Несмотря на юридические трения с Atari, которая в июне 2013-го вынудила Beamdog убрать Baldur’s Gate: Enhanced Edition из своего онлайн-магазина (через месяц разработчики снова получили право ее продавать), Beamdog настроилась на перевыпуск Baldur’s Gate II. На сей раз команда была опытнее, а с момента выхода первой части должен был пройти ровно год – релиз планировался на 15 ноября 2013-го. Порт на iPad немного задерживался – до января 2014-го. Среди новинок отметим шесть дополнительных компаньонов, трое из которых пришли из Baldur’s Gate: Enhanced Edition, двое – эксклюзивны, а еще один присоединяется к команде лишь временно – и затем уходит, что бы ни делал игрок. Диалоги героя с новыми персонажами стали еще глубже – усилиями сценаристов Дейва Гросса и Лиама Эслера[46]. Арена из первой части получила новое название – The Black Pits 2: Gladiators of Thay – и новую серию испытаний в виде сражений против сильных монстров. Наконец, включено было дополнение Throne of Bhaal, что сделало из Baldur’s Gate II игру с колоссальным количеством часов геймплея: чтобы увидеть концовку, понадобится по меньшей мере около сотни часов – и это если не отвлекаться на побочные квесты.

Пресса и игроки в своей критике говорили о Baldur’s Gate II: Enhanced Edition примерно то же самое, что и о первом переиздании. Beamdog ставили в вину недостаток нововведений и – снова! – кучу багов. Масштаб забагованности был достаточный, чтобы занять Beamdog выпуском патчей на несколько месяцев вперед, а к ней самой прилипла репутация студии, которая без конца чинит свои релизы. Локализация тоже оказалась более ограниченной – не было, например, французской версии, хотя она была в Baldur’s Gate II. Beamdog отвечала, что для шести новых персонажей потребовалось написать очень много текста, которого в BGII не было, а перевод занял бы время. На французский игру в итоге так и не перевели, хотя можно было бы обратиться к моддерскому комьюнити, которое сделало любительский перевод.

14 Лет спустя. Новая Baldur’s Gate

После небольшого отступления, связанного с выпуском enhanced-версии Icewind Dale, вышедшей 30 октября 2014-го, Beamdog заявила, что работает над новой игрой по саге о Баале. Проект получил рабочее название Adventure Y. Для игры был доработан движок Infinity Engine, а сценарий проливал свет на события, которые имели место между первой и второй частями Baldur’s Gate. Первая часть заканчивается победой игрока сотоварищи над Саревоком; угроза, нависшая над Побережьем Мечей, искоренена. Что же должно было произойти дальше, чтобы в начале Baldur’s Gate II герой в компании Имоен, Минска и Джахейры оказался пленником и подопытным у жутковатого Джона Айреникуса? Эту историю и рассказывает Beamdog в новом приключении, которое в июле 2015-го получило официальное название Siege of Dragonspear.

Для Beamdog сложность заключалась в том, чтобы выдержать единообразие как графическое, так и сценарное. Как-никак с окончания саги о Баале прошло уже 14 лет. К тому же студия работала уже пять лет и не выпустила ни одной новой игры – давление на разработчиков было колоссальным. Главный автор концепта, Филлип Дэйгл, говорил, что в команде заботились о том, чтобы сохранить дух и очарование старых Baldur’s Gate. Сквозь эту призму оценивали каждое новое предложение. Кстати пришелся и полученный ранее архив документов BioWare с фидбэком игроков по Throne of Bhaal. Один игрок там развернуто описал, как замечательно было бы поучаствовать в масштабных сражениях – на эту идею Beamdog обратила особое внимание. Оптимизация Infinity Engine наконец-то позволила воплотить это в реальность, и многие сражения в Siege of Dragonspear напоминают настоящее поле битвы – с большим количеством участников, так не похожее на мелкие заварушки классических Baldur’s Gate.

Что до сценария, Эмбер Скотт и Эндрю Фоли – два главных автора диалогов – старались глубже проработать ряд персонажей, в первую очередь женщин. В Baldur’s Gate, особенно в первой части, женские персонажи – Имоен, Джахейра, Сафана, Дайнахейр и даже Скай – очень стереотипизированы. Джахейра – ворчунья, которая постоянно пилит своего мужа Халида; Сафана – архетипическая фам-фаталь, к которой липнут все мужчины. Вот почему в Siege of Dragonspear сценаристы решили всерьез проработать женских персонажей и дать им свой голос. К тому же, чтобы добавить вселенной разнообразия, Beamdog добавила трансгендерную женщину-NPC[47]. Когда 21 марта 2016-го Siege of Dragonspear увидела свет, студия получила за это шквал критики.

Страсти по Мижене

Продвигаясь по сценарию Siege of Dragonspear, игрок вступает в Пламенный кулак – отряд наемников из Врат Балдура – с целью положить конец крестовому походу Каэлар Аргент. В одной из глав игроку встречается персонаж по имени Мижена. Эта жрица Темпуса предлагает услуги целителя и после небольшого разговора раскрывает игроку свое прошлое: «Когда я родилась, родители решили, что я мальчик. Так меня и воспитывали. Позже стало понятно, что я все же девочка. Я придумала себе новое имя из слогов, взятых из разных языков. Каждый слог имеет свое значение и отражает то, чем я являюсь на самом деле». Избегая лишней конкретики, Мижена фактически сообщает в этом фрагменте о своей трансгендерности. Хотя ее роль в сюжете незначительна, само ее присутствие в игре вызывало много споров, а Beamdog на такое не рассчитывала.

На протяжении многих недель разработчикам Siege of Dragonspear поступали угрозы. В Steam и GOG появилось множество гневных отзывов, критикующих баги игры. Баги в игре и в самом деле присутствовали, но отзывы были однотипны и плохо написаны, так что реальной причиной массового недовольства было, по-видимому, знакомство с Миженой. Появился ролик Baldur’s Gate Misogyny: Tranny Abuse, который успел собрать тысячи просмотров, прежде чем был удален. В нем игрок начинает разговор с Миженой и убивает ее, когда узнает о ее идентичности. Через несколько дней после релиза даже появился специальный мод, убирающий Мижену из игры.

Вдобавок многие игроки осудили реплику Минска, знаменитого рейнджера, где тот прямо отсылает к GamerGate[48] и, не стесняясь, проламывает четвертую стенку. В апреле того же года Трент Остер отреагировал на обвинения, сыпавшиеся в адрес студии. Он осудил потоки ненависти, направленные в адрес его коллег, а еще признал, что шутка Минска «не зашла» и будет удалена в следующем обновлении. Остер также отметил, что не собирается удалять из игры Мижену – как того требовала разгоряченная публика, – но сообщил, что, по его мнению, персонаж несколько сыроват и следует уделить внимание его более тщательной проработке. По поводу Мижены высказывались и многие трансгендерные игроки в Siege of Dragonspear: надо заметить, что и среди них мнения разделились. Одни отмечали, что были рады увидеть в качестве персонажа игры трансгендерную женщину, другие критиковали качество исполнения Мижены.

Быть может, лучше бы жрицу Темпуса сделали присоединяемой спутницей, которая постепенно рассказывала бы о себе в диалогах с другими компаньонами игрока. Конечно, такое решение тоже спровоцировало бы трансфобные комментарии. Но, в конце концов, разработчики понимали, на что шли – и в таком случае нужно было идти до конца. Вскоре после начала полемики Эд Гринвуд, создатель Forgotten Realms, высказался у себя в Facebook в поддержку Siege of Dragonspear. 6 апреля 2016-го он написал: «В Королевствах всегда было место разным персонажам – смертным и богам, одевавшимся обыденно и как-то особенно, менявшим пол, открытым би- или гомосексуалам». В подтверждение Гринвуд упомянул знакового персонажа, Эльминстера Омара, которого богиня Мистра превращала в женщину, чтобы тот постиг искусство магии.

Будущее Beamdog

Когда страсти вокруг Baldur’s Gate: Siege of Dragonspear немного улеглись, Beamdog раскопала другую классическую игру Black Isle Studios. Речь идет о Plansecape: Torment, которая тоже обзавелась своим Enhanced Edition 11 апреля 2017-го. Крис Авеллон, создатель концепта оригинала, протянул руку помощи команде Beamdog и поучаствовал в шлифовке ремейка. Наконец, Neverwinter Nights тоже прошла проторенной дорожкой и 27 марта 2018 года приобрела приставку Enhanced Edition. Игру прокачали графически, добавили совместимость с оригинальной версией от BioWare и включили в состав расширенного издания дополнения к ней.

Возникает другой вопрос: каковы дальнейшие планы канадской студии? Среди игр на Infinity Engine без ремейка остается только Icewind Dale II. С ней дела обстоят довольно грустно: Interplay потеряла весь исходный код игры. Трент Остер обращался к комьюнити в надежде найти хоть что-то, но пока – без результата. Можно предположить, что если проект ремейка Icewind Dale II так и не удастся сдвинуть с мертвой точки, то Beamdog возьмется за Neverwinter Nights 2, чтобы закончить серию. А потом – Baldur’s Gate III? С самого основания студии Остер и Тофер задавались судьбоносным вопросом: браться или нет за продолжение саги о Баале? Основатели не скрывали намерения сделать Baldur’s Gate III с самого начала и периодически оговаривались об этом в интервью. Внутри команды придумали кодовое название – Baldur’s Gate: Next. В марте 2012-го, хотя команда сконцентрировалась на переиздании первой Baldur’s Gate, Трент Остер поделился с сайтом Rock, Paper, Shotgun своими соображениями о возможном краудфандинге Baldur’s Gate III – как раз когда взлетела Wasteland 2 от inXile, и многие другие RPG вроде Pillars of Eternity и Torment: Tides of Numenera пошли по ее стопам. «На данный момент проект еще не оформлен, но мы бы хотели сделать что-то такое. Мы думаем, что логично было бы сначала закончить Enhanced Edition для Baldur’s Gate I и II, прежде чем браться за третью часть[49]». В ноябре студия заявила, что не будет запускать сбор средств на платформах вроде Kickstarter, сославшись на то, что партнеры предпочитают более традиционные источники финансирования. В 2016-м Филлип Дэйгл рассказывал Kotaku: «Две недели подряд мы звонили Wizards of the Coast по поводу Baldur’s Gate III. Когда мы уже займемся этим проектом? Я думаю, что, когда хорошие люди и хорошие партнеры берутся за общее дело, у них получается нечто фантастическое»[50].

Трудно даже представить, на что этот сиквел – если он состоится – будет похож. Останется ли изометрическая камера? Сохранятся ли бои в реальном времени? Будет ли игра продолжать историю, рассказанную BioWare, или подобно The Black Hound от Black Isle Studios сюжет повернется в новом направлении? Много вопросов, на которые у нас пока нет ответа. Так или иначе, фанаты Baldur’s Gate внимательно следят за Beamdog, студией, воскресившей их любимую серию из мертвых.

Вот мы и рассказали историю создания самой саги, ее спин-оффов и недавних переизданий. Пришло время поговорить о другой важной составляющей миров BioWare – о музыке и озвучке.

5

Музыка и озвучка

Подобно многочисленным диалогам Baldur’s Gate, музыка в игре тоже рассказывает свою историю. Достаточно услышать первые ноты мелодии, звучащей в тот или иной момент игры, чтобы уловить его настроение. Ударные отбивают звучные ритмы? Ну конечно, мы в бою. Литургические песнопения? Добро пожаловать в храм. А вот бубен, скрипка и флейта будто вступили в беседу? Значит, мы в таверне! На протяжении всего путешествия музыка создает незабываемую, уникальную атмосферу. В первой и второй частях звучат композиции Михаэля Хенига, в Throne of Bhaal – Инона Зура, в Siege of Dragonspear – Сэма Халика. Короче, музыка – знаковая составляющая серии, и мы не могли пройти мимо истории ее создания.

К тому же мир Baldur’s Gate населен множеством героев – наших компаньонов и второстепенных персонажей. Для многих из нас их индивидуальность, их характер – едва ли не главная фишка серии. Но немалая доля этой индивидуальности зиждется на голосах, которые подарили персонажам актеры озвучки. Благодаря полной французской локализации эти реплики плотно засели у нас в голове – и это к лучшему, когда речь идет о смешных репликах

Минска. Или к худшему – вспомните писклявый и, чего греха таить, противный голос Имоен в первой части. Как бы там ни было, озвучка Baldur’s Gate тоже заслуживает освещения на этих страницах, поскольку она составляет не менее важную часть игрового опыта, чем музыка.

Михаэль Хениг, саундмейкер Baldur’s Gate

Михаэль Хениг родился в Берлине в 1952 году. Композитор и пианист, который, несмотря на классическое образование, тяготел к совсем другому – электронной музыке. В 1970-е Германия переживала бум электронной музыки (как тут не вспомнить Kraftwerk), причем синтетические мелодии сочетались с традиционными инструментами. В 1978 году Хениг выпустил свой первый альбом – Departure from the Northern Wasteland, после чего занялся саундтреками к фильмам – Night Patrol (1984) и The Blob (1988). В 19961997 годах работал для телесериала Dark Skies. В этот момент его заметила BioWare и предложила написать музыку к Baldur’s Gate. Работая над сопровождением к битвам мечом и магией, политическим интригам и заговорам, Хениг черпал вдохновение из репертуара Бэзила Поледуриса.

Этот грекоамериканский композитор стал известен широкой публике в 1982 году благодаря своей великолепной работе в «Конане Варваре». Саундтрек Поледуриса стал предтечей целого направления – эпического музыкального фэнтези. Героизм сцен «Конана» передают мощные и неукротимые оркестровые композиции, где можно услышать, помимо прочего, валторны, бубны и хоралы на латыни. Режиссер фильма – Джон Милиус – говорил, что фильм был написан как опера, как музыкальный диалог. Музыка Бэзила Поледуриса объединила отдельные части в единый могучий поток невероятной интенсивности. Написанная им главная тема – Anvil of Crom – рисует драматизм и накал путешествия, которое предприняли герои в поисках возмездия.

Влияние Поледуриса можно услышать и в Baldur’s Gate: в подборе инструментов, в звучании мелодий. Главная тема вдохновляет на битву своим боевым ритмом и героическими мотивами, усиленными хоралами. В первой Baldur’s Gate не обошлось без любимых в фэнтези арф, струнных наподобие скрипок, перкуссий и вокала. В отличие от Бэзила Поледуриса, который записывал OST к «Конану» с оркестром из 90 инструментов и хором из 24 человек (выходцев из Национальной академии и Национального симфонического оркестра), бюджеты BioWare в то время предписывали Михаэлю Хенигу быть скромнее. Работать приходилось по большей части с семплами и синтезатором.

Ко второй части Хениг дистанцировался от влияния именитого грека и вообще отошел от атмосферы классического фэнтезийного средневековья. Слышны восточные нотки, атмосфера становится мрачной; местами – жутковатой. Новая музыка была созвучна как новым для игры темам – более зрелым, более трагичным, так и новым локациям – подчас довольно экзотичным, таким как остров Бринло и Подземье.

Саундтрек игры умеет адаптироваться к происходящему. Когда игрок исследует локацию – будь то город или подземелье, – музыка то и дело прерывается, замолкает, чтобы можно было послушать пение птиц, обрывки разговоров, словом – атмосферу места. И напротив, стоит начаться сражению, зазвучит боевая тема – Gorion’s Battle или The Gibbering Horde в оригинале, а в сиквеле – Shadow Battle. А по особым случаям – примечательный диалог, начало любовной истории между главным героем и компаньоном, зрелищная катсцена или важный сюжетный ход – звучала тема, специально написанная для этого события.

КОГДА ИГРОК ИССЛЕДУЕТ ЛОКАЦИЮ – БУДЬ ТО ГОРОД ИЛИ ПОДЗЕМЕЛЬЕ, – МУЗЫКА ТО И ДЕЛО ПРЕРЫВАЕТСЯ, ЗАМОЛКАЕТ, ЧТОБЫ МОЖНО БЫЛО ПОСЛУШАТЬ ПЕНИЕ ПТИЦ, ОБРЫВКИ РАЗГОВОРОВ, СЛОВОМ – АТМОСФЕРУ МЕСТА.

Трудно отрицать, что саундтрек Baldur’s Gate и ее продолжения немало поспособствовал успеху саги в прессе и на прилавках. Как внимательный ведущий, подбирающий плейлист для партии в настольную RPG ради максимального погружения, Хениг сотворил целую музыкальную вселенную, без которой Baldur’s Gate – не Baldur’s Gate. При этом и по сей день Baldur’s Gate – единственная игра, для которой Хениг писал саундтрек. За исключением отдельных проектов, таких как сериал Th e District между 2000 и 2004 годами и горсткой фильмов во главе с ужасным «Дракулой 3000», его основным проектом стала Agitation Free, группа, играющая психоделический рок, в которой Хениг состоял с 1971 года. В 1974 году группа развалилась, в 1998-м воссоединилась снова, а в 2011-м выпустила альбом Shibuya Nights, записанный на концерте в Токио.

Инон Зур и Throne of Bhaal

Выходец из Израиля Инон Зур с ранних лет был причастен к музыке – его мать обожала петь. Ему не было и десяти, а он уже вовсю ходил на курсы сольфеджио, валторны и фортепиано. В Тель-Авиве Зур получил музыкальное образование и в 25 лет отправился в Штаты. С 1994-го он начал работать композитором. На его счету было несколько работ для фильмов, а затем Зур шесть лет работал в Fox Family и писал музыку для Power Rangers, Beetleborgs и Digimon. В 1996-м агент Зура Боб Райс передал музыканту приглашение поработать в сфере видеоигр. Зура, с одной стороны, влекли новые горизонты, да и в Fox музыкант чувствовал, что не раскроется полностью. Тем не менее он однозначно отклонил предложение. Райс, пытаясь его переубедить, прислал несколько треков из игры. Внимательно послушав и хорошенько подумав, Инон Зур все же согласился. Он посчитал, что геймеры скорее оценят его талант, чем зрители телесериалов.

Начиная с 1997 года Зур сотрудничал с Interplay и писал саундтрек к трем играм по Star Trek. Затем он перебрался в Fallout Tactics и наконец пришел на замену Михаэлю Хенигу в Baldur’s Gate: Throne of Bhaal. На сей раз перед ним была непростая задача: нужно, с одной стороны, придерживаться некого единообразия с работами немецкого предшественника, с другой – выработать свой уникальный почерк. Для этого Зур решил в первую очередь сохранить эпическо-приключенческий тон. При этом он отдалился от средневековой атмосферы и обратился к греческой мифологии и шире – к античности. Музыкальные темы логова Яга-Шуры или Сендаи отсылают слушателя к фильмам в жанре пеплум[51], и их вполне одобрили бы режиссеры Дон Чеффи («Ясон и аргонавты», 1963) или Десмонд Дэвис («Битва титанов», 1981). Саундтрек Throne of Bhaal во многом перекликается с творчеством Бернарда Херрманна и Лоренса Розенталя, композиторов «Ясона» и «Битвы» соответственно. Все трое движутся в русле вписывания античной музыкальной эстетики в мифологический контекст. Для батальных сцен композиторы пеплумов часто прибегают к духовым – в особенности к трубе, характерной для древнего Рима. К трубе добавляются ударные, отбивающие военные ритмы – литавры и барабаны. В более камерных сценах – романтических или «завтраках на траве»[52] – на первый план выходят лиры и арфы.

Опираясь на музыкальные особенности пеплумов, Инон Зур вдыхает в них тот характерный эпичный задор, который заложил его предшественник Михаэль Хениг. Тем не менее тональность Baldur’s Gate II и ее дополнения здорово отличаются, и дополнению есть чем удивить. Сценарий в Throne of Bhaal «эволюционировал» по сравнению с BGII, и музыка ему соответствует. Приключение начинается в Сарадуше, городе, осаждаемом огненными гигантами. Как тут не провести параллель с Троей, окруженной войсками ахейцев? Пять отпрысков Баала, которые должны пасть от руки игрока – не похоже ли это на двенадцать подвигов Геракла или любую другую легенду об инициации смертного героя в противостоянии богам? Если в первых двух частях то и дело приходится сталкиваться с пантеоном Forgotten Realms, то интрига Throne of Bhaal вращается вокруг отношений главного героя со своим божественным отцом – Баалом.

После работы в Interplay, где Инон Зур писал музыку для Icewind Dale II и Lionheart: Legacy of the Crusader, композитор уверился в своем желании продолжать путь в игровой индустрии. Мы еще встретимся с ним в таких громких играх, как Champions of Norrath (2004) и Fallout 3 (2008). В 2009-м Зур словно бы вернулся к корням: он был приглашен в BioWare при содействии ее издателя Electronic Arts, чтобы работать над духовным продолжением Baldur’s Gate, Dragon Age.

Сэм Халик: Baldur’s Gate: Enhanced Edition и Siege of Dragonspear

Третий и последний музыкант, поучаствоваший в создании саги Baldur’s Gate, – Сэм Халик[53]. Халик родился в 1974-м в Штатах и вообще не занимался музыкой профессионально и не получал музыкального образования – он изучал программирование в Университете Индианы в Блумингтоне. Композитором он стал, занимаясь самостоятельно – параллельно с основной учебой. Получив диплом, Сэм решил попытать счастья в игровой индустрии и получил предложение от Capcom поработать над саундтреком к Maximo vs Army of Zin в 2003-м. Хоть Сэм и не стал единственным композитором в этом проекте, он тем не менее получил возможность работать в команде с Томми Талларико – известным музыкантом, специализировавшимся на видеоиграх и создавшим с Джеком Уоллом Video Games Live[54] в 2005 году. Именно с Уоллом Халик и встретился – с помощью Талларико, предложившего участие в новом проекте BioWare – Mass Effect. Вместе они создавали футуристичную атмосферу, ставшую знаковой характеристикой проекта и запомнившуюся и игрокам, и прессе.

После работы над Mass Effect 2 и 3 (2010 и 2012 соответственно), а также над Red Orchestra 2 в 2011 году Халик получил предложение от Beamdog стать композитором для переиздания Baldur’s Gate. Хотя многие треки из оригинала были сохранены, Халик написал для расширенного издания новую главную тему и шесть новых мелодий для локаций, которых не было в оригинале. Сэм написал 14 новых треков. Позже Beamdog снова обратилась к нему для создания музыки к Siege of Dragonspear – события дополнения происходят между двумя частями, и компания хотела сохранить музыкальное единообразие.

Хотя Siege of Dragonspear и не входит в оригинальную сагу BioWare, ее саундтрек стоит того, чтобы поговорить о нем отдельно – Халик прекрасно сохранил музыкальное наследие Хенига и привнес в него свой фирменный почерк. Заглавная тема, которая играет в заставке и звучит во время создания персонажа, прямо наследует приемы Хенига – мы слышим здесь отбивающие воинственный ритм ударные, сопровождающиеся трубой и героическими напевами. Общее впечатление от саундтрека держится в том же русле, но некоторые композиции более тревожны – например, Dark Waters Flow. Эта мелодия – развитие темы главного злодея Baldur’s Gate II – Jon Irenicus Encounter. Обращаясь к ней, Халик делает аллюзию на образ плохого парня в капюшоне – Джона Айреникуса.

Не считая таких исключений, у саундтрека очень боевое настроение, что объясняется контентом игры. Надо признать, что Siege of Dragonspear – не про тонкость игрового дизайна и даже не про изящные сюжетные ходы. И музыка Халика с ее концентрированным героизмом подходит игре как нельзя лучше. Грохот барабанов придает ритмичность каждой битве. Если темой Baldur’s Gate I и II была борьба против единственного противника – пусть жуткого и могучего, то Siege of Dragonspear рассказывает историю крупномасштабной войны, объявшей Побережье. Музыка Халика, более необузданная, чем работы Хенига, прекрасно вписана в дизайн игры – как мы уже рассказывали, в боях теперь сражаются целые толпы. Яркий контраст с локальными стычками классической Baldur’s Gate.

Baldur’s Gate в кино и на телеэкранах?

В первой части BG есть много ярких треков, но один из них запомнился игрокам больше прочих – Attacked by Assassins. Все дело в его уникальной атмосфере – эпической и отчаянной одновременно. Атмосферу эту поддерживают трубы и виолончели, которым вторят боевые напевы. Но обратим внимание, что такая атмосфера – не находка Baldur’s Gate. В научно-фантастическом фильме Тоба Хупера Lifeforce (1985, автор саундтрека – Генри Манчини) заглавная тема до того похожа на Attacked by Assassins, что их можно перепутать: тот же нарастающий ритм, те же зовущие в бой трубы. Конечно, речь не идет о заимствовании – в фильме нет вокала, ритм чуть быстрее, но построение композиций очень похоже. К тому же в тот год кинокомпания Cannon Films, стоявшая за созданием Lifeforce, использовала трек Манчини в трейлере к Runaway Train, тоже вышедшем в 1985 году.

Михаэль Хениг – не единственный, на кого повлияла музыка Манчини. Не меньше него вдохновлялся ею Сэм Спенс, работая над The Equalizer для NFL Films[55]. Потом трек регулярно светился в играх Madden NFL, в рекламе Pepsi и даже в 12-м эпизоде 10-го сезона Симпсонов – Sunday, Cruddy Sunday. Другая занятная история связана с Baldur’s Gate II. В сериале «Зачарованные», выходившем в Штатах в 1998–2006 годах и широко транслировавшемся за их пределами, шестой эпизод третьего сезона может удивить внимательного слушателя. Около 22-й минуты к Коулу, или скорее к демону Балтазару, кто-то ломится в гоститичный номер. Тот начинает беспокоиться. Когда выясняется, что это его подружка, музыка резко меняется и звучит Jaheira’s Romance Theme – любовная тема Джахейры из Baldur’s Gate II! Пара вскоре переходит к страстным объятиям – так что музыка весьма уместна. Хотя автор мелодии – Михаэль Хениг, ни он, ни BioWare в титрах не упомянуты. Создатели сериала явно оценили Baldur’s Gate II, которая вышла двумя месяцами ранее этого эпизода. А любители BG наверняка сильно удивлялись, когда слышали по телевизору знакомый трек.

Английская озвучка: почти идеал

Герои видеоигр обрели голос не вчера. Первое появление озвучки в играх отсылает аж в 1982 год. В этом году Mattel выпустила на своей консоли Intellivision игру Space Spartans[56]. Space Spartans – симулятор космических сражений, чья особенность в использовании Intellivoice, адаптера, позволявшего синтезировать человеческую речь. Mattel разработала еще четыре игры с поддержкой Intellivoice, но продажи, несмотря на всю инновативность технологии для тех времен, были крошечными – и проект заморозили. Тем не менее появление голосовой озвучки в видеоиграх постепенно становилось более и более распространенным, и ко времени появления первой Baldur’s Gate голос в играх был привычным делом. Посему создатели занялись поиском актеров озвучки – так погружение в игровой мир было более полным, а персонажи – более живыми.

Озвучка изначально задумывалась на английском языке, и именно на нее были направлены ресурсы компании. Interplay привлекла к работе настоящих профессионалов: их целью было озвучивание, достойное даже не видеоигры, но добротного анимационного фильма. Так что на кастинг актеров озвучки для английской версии были приглашены топовые мастера. Джеймс Джона «Джим» Каммингс, чьим голосом говорят Горайон и Минск, озвучил также Гизмо и Ричарда Моро из Fallout. В роли рассказчика и Саревока – Кевин Майкл Ричардсон, офицер Анклава из Fallout 2. Он же работал над Саревоком в Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal и над двумя другими антагонистами – Яга-Шурой и Баалом.

Дженнифер Хейл наделила своим голосом Дайнахейр и Лиию Джанат в первой части и Маззи – во второй. В 1998 году она засветилась в Metal Gear Solid, озвучив Наоми Хантер. Другая актриса со множеством персонажей на счету – Грей Делайл. Ее голосом говорит Скай, дочь великого герцога Энтара Силвершилда – в первой части, Викония и Налия – во второй и Илласера с Ниали – в Throne of Bhaal. Делайл много работала в «Звездных войнах»[57], где регулярно озвучивала сенатора Падме Амидалу. Параллельно она занималась певческой карьерой и записала пять альбомов. Другие примечательные актеры и актрисы – Дэвид Уорнер, голос Джона Айреникуса, и Хайди Шеннон, озвучивавшая Джахейру на протяжении всей серии – со своим характерным русским акцентом.

За редкими исключениями голоса оригинальной Baldur’s Gate не менялись на протяжении саги. Серии в целом это дало большее единообразие персонажей, а актерам – вжиться в своих героев. Увы, во Франции озвучке уделили меньше внимания – во всяком случае, первой части.

Французская озвучка: учимся на ошибках

Если задаться целью узнать больше об актерах английской Baldur’s Gate – это нетрудно, информация о них широко доступна. Не то с французской BG: вы не найдете имен ни в титрах, ни в руководстве пользователя, прилагавшемся к коробке с игрой. Причина проста: если Baldur’s Gate II была локализована в Европе, то озвучка первой части осталась за студией в Штатах. Как итог, вместо того чтобы, как с английской версией, прибегнуть к услугам профессионалов, Interplay ограничилась переводчиками, которые были компетентны постольку-поскольку. Озвучка, конечно, не вышла провальной, но если сравнить французскую версию с оригиналом – контраст налицо. В основном переводчики копировали – с большим или меньшим успехом – то, что сделали актеры для английской версии.

Например, Джахейру в английской версии озвучила Хайди Шеннон. Актриса придала своей героине русский акцент с характерным «р». Этот акцент стал отличительной чертой персонажа, его особенностью – и он был перенесен во французскую озвучку «как есть». Но во французском это «р» звучит грубовато, по-простецки, и в результате французский голос Джахейры создает совсем другое впечатление от персонажа. Или вот Мелисса Дисней, озвучивавшая Имоен в оригинале, смогла передать голосом темперамент героини, в котором сочетается невинность юной девушки и задорная игривость искательницы приключений. Во французской версии у Имоен высокий голос и сентиментальные интонации – актриса совсем не попала в характер своей героини.

К счастью, ко второй части дела наладились. BioWare полностью пересмотрела подборку актеров из первой части и обратилась к услугам профессиональных локализаторов и парижской студии звукозаписи. На сей раз актеры были настоящими мастерами. Единственная (но неизбежная) ложка дегтя – общие для обеих частей персонажи теперь оказались озвучены совсем по-разному, вплоть до неузнаваемости.

Среди новых актеров примечателен Жак Альбаре – для него роль рейнджера Минска стала первой в видеоиграх. Он озвучивал Вишеза в аниме «Ковбой Бибоп» в 1997–1998 годах. Джахейра играет важную роль в начале Baldur’s Gate II: после предыдущих событий она становится частью группы, помогающей игроку одолеть Саревока. На французском она говорит голосом Сибиль Тюро, актрисы, озвучившей Налу в «Короле Льве» (1994).

Мишель Литюак в Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal работала над ролью Аэри. Ее долгая карьера началась с театра и кино. Позже она занялась дубляжем и озвучивала Барби в фильмах, посвященных кукле Mattel. Еще в BGII появляется Валигар, рейнджер, обвиненный в убийстве орденом магов из Аткатлы. Его голос – голос Янна Пишона. Пишон к тому моменту уже имел в активе несколько работ в фильмах и сериалах, но позднее занялся аниме и видеоиграми. Актер засветился позднее и в другой игре BioWare – Dragon Age, где озвучивал Каллена Резерфорда.

Запечатленное в памяти

Со временем наличие голосовой озвучки стало фактически обязательным для игр в жанре RPG. Благодаря появлению DVD, а позднее Blu-ray, стало возможным наделить голосом абсолютно всех персонажей, населяющих игровой мир. Однако в 1998 году, когда игры распространялись на CD, озвучка была выбором затратным и редким, особенно в RPG. Хотя большую часть места обычно занимают текстуры, катсцены и видеоролики, звук – музыка, дубляж, эффекты – тоже значительно утяжеляет игру. Вот почему первая Baldur’s Gate вышла аж на пяти CD. Вторая часть игры оказалась чуть легче и поместилась на четырех.

Тем не менее BioWare упорствовала в наращивании качества и количества озвучки. Baldur’s Gate, конечно, была обречена на успех и без этого, но едва ли Джахейра, Саревок, Эдвин и многие другие так глубоко запали бы в душу игрокам, если бы не имели своих замечательных голосов. Некоторые реплики со временем стали «крылатыми», а на форумах по Baldur’s Gate до сих пор попадаются оживленные дискуссии о том, какая же цитата из игры лучшая. Любой поклонник серии, конечно, вспомнит боевой клич Минска – его знаменитое Go for the eyes, Boo. GO FOR THE EYES![58] А что уж говорить о закадровом голосе, который неустанно требовал у игрока собрать всех членов команды, чтобы уйти из локации? Незабываемо.

Baldur’s Gate, несомненно, состоялась бы и без озвучки. В конце концов у многих игр тогда ее вообще не было или она была минимальна – замечательная Might and Magic VI тому пример. В JRPG сага Final Fantasy отлично себя чувствовала без озвучки до выхода десятой части в 2001 году. Но BioWare хотела всеми силами подчеркнуть богатство созданного ею мира. А для этого мир должен был обрести голос. Голоса стали своего рода окончательными штрихами к портретам разношерстных обитателей Забытых королевств и дополнили графику и игровые тексты. Работа по озвучке, быть может, не обошлась без тех или иных проблем, но внесла значительный вклад в то, что серия игрокам запомнилась и полюбилась.

Впрочем, уж коль скоро речь зашла о незабываемом, давайте наконец посмотрим на главный козырь в рукаве Baldur’s Gate – на ее сюжет. История BG охватывает две полные игры и три дополнения[59]. Это весьма долгое путешествие, и в следующей главе мы пройдемся по его основным вехам. Но перед этим совершим небольшой прыжок во времени: мы отправляемся на несколько десятилетий назад, чтобы разобраться в том, откуда произошла Baldur’s Gate и ролевые игры вообще.

6

Dungeons & Dragons: рождение ролевых игр

Основанная на второй редакции настольной ролевой игры Advanced Dungeons & Dragons, Baldur’s Gate удостоилась большого успеха с самого выхода в 1998 году. Причина проста: хотя сама Baldur’s Gate на тот момент была совсем новым тайтлом в мире видеоигр, вселенная Forgotten Realms, где разворачивается действие, уже была широко известна ролевикам всего мира. Посему, чтобы понять истоки невероятной популярности саги от BioWare, нужно разобраться в ее родословной, где ближайший «предок» – Dungeons & Dragons. Исторически D&D – первая утвержденная система правил для ролевых игр, аналогов которой не существовало. Таким образом, D&D в момент своего появления заложила каноны жанра игр, где игроки полагаются на воображение, листок с характеристиками персонажа и кубик. Вот и все, что нужно для увлекательного приключения.

ДАЖЕ СЕГОДНЯ ИГРЫ ВРОДЕ DARK SOULS, THE WITCHER И ДАЖЕ WORLD OF WARCRAFT ИСПОЛЬЗУЮТ ТЕ ИЛИ ИНЫЕ АСПЕКТЫ ИГРОВОЙ ЛОГИКИ D&D, НАПРИМЕР, ОЧКИ ОПЫТА, УРОВНИ, СИСТЕМУ РАС И КЛАССОВ И МНОГОЕ ДРУГОЕ.

Более того, Dungeons & Dragons внесла большой вклад в видеоигры и особенно в RPG. Последние позаимствовали у нее немалую часть своей игровой философии. Даже сегодня игры вроде Dark Souls, The Witcher и даже World of Warcraft используют те или иные аспекты игровой логики D&D, например, очки опыта, уровни, систему рас и классов и многое другое. Поэтому в этой главе мы сначала обратимся к истокам Dungeons & Dragons и ее истории, начиная с ранних набросков 1960-х через первое издание 1974-го и заканчивая выходом второго издания Advanced Dungeons & Dragons в 1989-м, которое стало благодатной почвой для создателей Baldur’s Gate.

Вклад Дэвида Уизли

Часто трудно бывает точно определить, кто стоял у истоков того или иного изобретения. Идея, сколько бы хорошей и новаторской она ни была, всегда проистекает из контекста, вне которого она бы не возникла. В контексте эпохи идея формируется и связывается с окружающими концептами. Когда речь идет о появлении ролевых игр, два имени сразу приходят на ум: Дэйв Арнесон и Гэри Гайгэкс, отцы первой версии Dungeons & Dragons. И все же было бы несправедливо приписывать все заслуги создания RPG этим двоим. Следует упомянуть и других участников процесса, о которых редко вспоминают в этой связи. Примечателен Дэвид Эй Уизли, член клуба игроков в варгеймы в Миннеаполисе – Сент-Поле, что в США, штат Миннесота.

Клуб этот назывался Midwest Military Simulation Association и собрал в шестидесятые любителей реконструировать исторические баталии. Вооружившись фигурками, разрисованными от руки, и подносом, служившим декорацией и полем битвы одновременно, участники разыгрывали сражения Гражданской войны и наполеоновской кампании. Дэвид Уизли, заядлый любитель варгеймов, был весьма подкован исторически и искал возможности воспроизвести то или иное сражение максимально достоверно, учитывая реальное количество солдат, расположение полков и артиллерии и другие нюансы. Собирая информацию о битвах прошлого, Дэвид параллельно шлифовал правила игры, по которым он и его друзья разыгрывали эти баталии.

Дэвид засел в библиотеке и стал штудировать серию книг, которая стала для него источником вдохновения. Одна из них называлась Strategos: A series of American Games of War, написанная Чарльзом Тоттеном в 1880 году. Там он обнаружил формальное описание роли арбитра: нейтрального участника, находящегося как бы вне игры, чья функция заключается в принятии решений там, где игроки в силу личной заинтересованности сделать этого не могут. Дэвид решил испытать эту роль в своем клубе – так сложилось его новое видение варгеймов. Вместо того чтобы принимать участие в событиях как один из игроков, он становится наблюдателем, который вмешивается для того, чтобы удостовериться, что игра идет по правилам.

Роль арбитра быстро стала незаменимой в клубе, и Дэвид все реже и реже принимал участие в сражениях. С другой стороны, положение арбитра располагало к тому, чтобы подумать, как усовершенствовать само устройство варгейма. Постепенно в его голове вырисовывалась новая концепция.

Braunstein, предтеча ролевых игр

Во времена Дэвида Уизли и его варгеймерского клуба игры по большей части базировались на наборе строгих правил, где никакая свобода интерпретации или импровизация не предполагались. Каждая игровая ситуация была продумана, на каждое затруднение почти всегда был ответ в сборнике правил. Примерно как в шахматах, где функциональность каждой фигуры тщательно кодифицирована: слон всегда движется по диагонали, конь – буквой «Г». Перебирая новые возможности для своих варгеймов, Дэвид сумел посмотреть на игру совсем с другого ракурса – как арбитр он постоянно смотрел на партии со стороны, разрешая споры между игроками – а что, если дать игрокам немного больше свободы и положиться на импровизацию с их стороны?

Уизли гордился своей идеей – первым шагом к ролевым играм с ведущим, которые мы знаем сегодня. В 1968 году Уизли представил варгейм собственного изобретения, который получил название Braunstein. Дело происходило в воображаемой прусской деревне, а в центре событий – не грандиозные сражения, а скорее отыгрывание ситуации, имевшей место накануне конфликта. Вместо командования армиями участники игры управляли одним-единственным персонажем, представленным фигуркой. Таких протагонистов было восемь, каждый со своей миссией и ролью в городе – банкир или даже мэр. Идея оказалась столь привлекательна, что в день первой партии в Braunstein собралось более двадцати игроков вместо обычных восьми.

Дэвид стал мастером постановки. Перед началом боя он придумывал роль для каждого игрока. Но когда партия началась, Уизли утратил контроль над происходящим. Непредвиденные ситуации приходилось распутывать непредвиденными же способами, полагаясь на импровизацию. Получился хаос. Часть игроков проявила инициативу в импровизации, объединилась против остальных и придумывала стратегии, о которых арбитр ничего не знал. Когда после нескольких часов игра наконец закончилась, Дэвид не знал, какому лагерю отдать победу. Невиданное дело! С его точки зрения первый опыт с Braunstein обернулся полным фиаско. А вот игроков охватил неожиданный энтузиазм, и многие хотели поучаствовать в продолжении. Им особенно понравился элемент непредсказуемости, импровизации, которого мир классических варгеймов не знал.

Дэвиду ничего не оставалось, кроме как поддаться на уговоры товарищей и устроить вторую партию. Но на сей раз он захотел держать под контролем все события в игре. Он ограничил число участников четырьмя и запретил им покидать отведенное пространство. Вторая попытка закончилась провалом: игрокам быстро стало скучно. Третья попытка сыграть по строгим правилам тоже не снискала успеха – и друзья объяснили Дэвиду, что вся соль той самой первой партии была не в продуманных правилах или критериях победы, а в свободе, с которой игрок отыгрывал своего персонажа. Вот так Уизли, сам того не ведая, проложил рельсы, по которым потом пошло развитие ролевых игр.

Дэйв Арнесон подхватывает эстафету

Во время Вьетнамской войны Дэвид Уизли присоединился к вооруженным силам Штатов и покинул Миннеаполис – Сент-Пол в 1970-м. Прежде чем уехать, он позаботился о том, чтобы передать управление своей игрой Дэйву Арнесону, одному из завсегдатаев. Тот согласился, но не удовлетворился тем, чтобы просто воспроизводить слово в слово партии по Braunstein. Вместо этого он стал ее менять и улучшать. Для этого с 1971-го Дэйв отказался от слишком реалистического окружения прусской деревни и предложил игрокам перенести приключения в средневеково-фэнтезийную вселенную, вдохновленную в числе прочего «Властелином колец». Вместо наполеоновской кампании – стычки с жуткими монстрами в сердце таинственного замка. И эта новая вселенная, которую назвали Blackmoor, произвела в клубе фурор.

С самого начала Braunstein игрок брал на себя роль одного-единственного персонажа. Дэйв предложил пойти дальше: теперь роль оставалась за игроком и в следующей партии. Игрок придумывает герою имя и, проходя вместе с ним сквозь разные передряги, привязывается к нему. Для современного ролевика идея сохранения персонажей кажется очевидной, но тогда это была колоссальная инновация. Шаг за шагом Дэйв Арнесон углублял свою вселенную. При этом он понимал, что есть еще один ключевой аспект Blackmoor, который требует пересмотра, – ее правила. Пытаясь сохранить свободу импровизации, Арнесон не решился вырабатывать фиксированную систему. Так что от партии к партии правила менялись, исчезали, противоречили друг другу, что в конечном счете вело к потере игроков. Дэйв решил заделать эту брешь, обратившись к знакомому фанату варгеймов. Он знал, что тот отлично справлялся с разработкой правил игры. Как его звали? Гэри Гайгэкс.

Гэри Гайгэкс, создатель правил

В 1970-м году Гэри Гайгэкс основал с друзьями клуб варгеймов на побережье озера Женева, что в Висконсине. Сообщество назвали The Lake Geneva Tactical Studies Association (LGTSA). Так же как Дэвид Уизли и Дэйв Арнесон, Гэри Гайгэкс обожал бои фигурок. Гэри познакомился с Джеффом Перреном, создателем самопального варгейма, и тут же предложил свои улучшения правил. От себя он добавил в игру элементы фэнтези – магов, заклинания, драконов. Члены клуба затею Гэри оценили.

Через несколько месяцев Гэри заключил контракт с небольшим издателем варгеймов, Guidon Games. Ему удалось убедить издателя выпустить Chainmail – ту самую игру, которую Гэри и Джефф придумали ранее. Первая версия вышла в 1971-м и была тепло встречена. Тем временем Гэри Гайгэкс и Дэйв Арнесон, познакомившиеся на Gen Con[60] в 1969 году, скооперировались для работы над морским варгеймом Don’t Give Up the Ship!

В 1972 году Арнесон приехал на озеро Женева провести несколько партий в Blackmoor для Гайгэкса и его друзей. Гэри в очередной раз моментально ухватил потенциал игры и, пробежавшись по запискам Арнесона, предложил улучшенную и дополненную версию, которую решил испытать в своем окружении. Изучив отзывы игроков, он вернулся к проекту и дописал новые пункты правил, а также внес ряд поправок. Финальная версия состояла примерно из ста пятидесяти страниц и была вдохновлена Braunstein Дэвида Уизли, Blackmoor Дэйва Арнесона и Chainmail Джеффа Перрена и Гэри Гайгэкса. Игру окрестили Dungeons & Dragons, и теперь ей не хватало только одного – издателя.

Dungeons & Dragons: головокружительный успех

Guidon Games приказала долго жить в 1973 году, и Гэри Гайгэкс впервые попытался добиться выпуска D&D от одного из крупнейших издателей настольных игр того времени – Avalon Hill. Получив отказ, Гэри не сдался и решил основать вместе с другом детства и членом LGTSA Дональдом Кэем собственный издательский дом, чтобы выпустить и свою игру, и игру Арнесона. Компанию назвали Tactical Studies Rules (TSR) в честь клуба варгеймеров. И в январе 1974 года первое издание Dungeons & Dragons, коробки для которого делали вручную в подвале у Дональда, увидело свет. Тираж составил 1000 экземпляров. На тот момент Гэри и его коллеги были далеки от мысли, что они написали лишь первую страницу в долгой грядущей истории – и уж тем более не могли подумать, что их творение окажет такое колоссальное влияние на будущую индустрию RPG.

Так или иначе, спрос на D&D постепенно возрастал, и TSR переиздала ее пять раз за пять лет. Тогда же TSR принимается за дополнения к D&D, среди которых Blackmoor, вселенная Дэйва Аренсона (1975). Молодое издательство поручило Джону Эрику Холмсу, заядлому игроку в D&D, переписать правила первой редакции, чтобы они были проще и доступнее широкой публике. Гэри Гайгэкс, в свою очередь, тоже не сидел без дела – с 1977 года он работал над новой редакцией – переписывал, дорабатывал, усложнял то, что в будущем станет Advanced Dungeons & Dragons.

D&D захлестнула Штаты как настоящая волна. TSR получала огромные прибыли и более не нуждалась в кредитах на развитие. В начале восьмидесятых в D&D (суммируя все игры) играло уже более 3 млн человек. А Франция стала первой страной, локализовавшей у себя продукт TSR – это случилось в 1982-м. Благодаря этому во Франции образовалось большое сообщество поклонников ролевых приключений. Усилия TSR и ряд громких релизов способствовали росту фан-базы, а играть в RPG стало модно. На этой волне появились другие известные проекты – Call of Chtulhu по вселенной Г. Ф. Лавкрафта в 1981-м, The Dark Eye по книгам Эдгара Аллана По в 1983-м, но первой была именно Dungeons & Dragons.

Гэри Гайгэкс за бортом TSR

Впрочем, как это часто бывает в мире больших денег, дела обстояли сложнее, чем казалось. Чтобы понять, как Гайгэкс был выставлен из собственного предприятия, нужно вернуться в 1973 год, когда TSR только создавалась. Гайгэкс и Кэй, имея в виду разработку своего зарождающегося проекта, связались с Брайаном Блумом, тоже участником Lake Geneva Tactical Studies Association, в надежде получить в распоряжение дополнительные средства. Через пару лет, когда TSR начала набирать обороты, у Кэя случился сердечный приступ, и ему сделали операцию на сердце. Гэри и Брайан, которые были не в курсе, что у их партнера проблемы со здоровьем, оказались застигнуты врасплох. Без какого-либо уведомления доля Дональда перешла к его супруге Донне. Она поначалу вела отчетность компании и занималась распространением игр. Но, учитывая, что она не получала за это зарплаты и не питала никакого интереса к варгеймам, Гайгэкс и Блум в конце концов выкупили долю Донны Кэй, освободив ее от каких-либо обязательств. Кроме того, они изменили юридическую структуру своего предприятия, чтобы защититься в случае смерти кого-либо из акционеров.

К августу 1975-го у Брайана Блума было на руках 100 акций, а у Гэри Гайгэкса – 150. Но для дальнейшей экспансии TSR снова требовались финансы. В течение одного месяца Брайан инвестировал 14 тысяч долларов, а его отец Мелвин – 20 тысяч. Семья Блумов таким образом приобрела контрольный пакет. На управлении TSR это никак не сказалось, Гайгэкс оставался президентом и продолжал принимать решения.

Далее, как мы помним, TSR ждал большой успех с Dungeons & Dragons. Однако из-за рискованных управленческих решений компания столкнулась с финансовыми проблемами в начале 1980-х. Чтобы спасти положение, Гэри нанял в качестве директора Лоррен Уильямс, сестру своего друга. Та оказалась компетентной и смогла привести финансы компании в порядок. Но с точки зрения Гайгэкса, Уильямс, с которой Гэри был знаком лишь отдаленно, в какой-то момент начала действовать странно. Создатель TSR узнал, что она ведет переговоры с Блумами, которые уже некоторое время хотели продать свои акции. Гэри Гайгэкс, у которого не было средств перебить предложение Лоррен, попытался воззвать к справедливости и заблокировать сделку в суде, но проиграл дело.

По итогам цепочки сделок Уильямс выкупила доли Блумов и стала у руля TSR с контрольным пакетом акций. В ответ на это Гайгэкс продал свои акции и покинул предприятие, которое сам же и основал. Он создал новое издательство, специализировавшееся на ролевых играх – New Infinities Productions, но издал там только одну игру – Cyborg Commando и закрылся в 1989-м.

Кто знает, чем бы обернулась история TSR, если бы Гэри остался на своем месте! Как бы там ни было, после его ухода Лоррен Уильямс принялась за активную экспансию. Она решила инвестировать в рынок журналов, книг, комиксов и даже видеоигр – нестандартное решение по тем временам. Компания уступала часть прав на Dungeons & Dragons студиям разработки – сначала SSI, потом Interplay. Именно это позволит позднее BioWare взяться за разработку Baldur’s Gate.

Forgotten Realms и новая редакция AD&D

В 1986-м TSR приметила в колонках Dragon[61] молодого автора. Речь идет об Эде Гринвуде, писателе-энтузиасте, делившемся своими историями об им же созданном мире Forgotten Realms. Каждая публикация Гринвуда в Dragon, казалось, была вдохновлена миром, столь полным и детальным, что TSR предложила Эду сотрудничество. Автор согласился и поделился всеми своими наработками и планами с TSR, продав за символическую сумму права на Forgotten Realms. С этого момента Эд работал рука об руку с другим автором – Джеффом Граббом над официальной версией своего мира. Первый результат их работы вышел в 1987 году – это была коробка с двумя брошюрами: Cyclopedia of the Realms и DM’s Sourcebook of the Realms.

TSR в 1989-м выпустила вторую редакцию Advanced Dungeons & Dragons. Именно с этой версией открыли для себя мир ролевых игр студенты Университета Альберты Грегори Зещук и Реймонд Музика, будущие основатели BioWare. Хотя правила Advanced Dungeons & Dragons были трудны для изучения, они полюбились публике. А еще игра очень заинтересовала разработчиков видеоигр, нуждавшихся в хорошей системе правил.

Примерно в 1995-м Interplay получила права на AD&D2 и на вселенную Forgotten Realms. Первые опыты с ними получились не ахти – это была Blood and Magic в 1996 году и Descent to Undermountain в 1997-м. Разработку более амбициозного проекта Interplay поручила BioWare при посредничестве Black Isle Studios. Продолжение этой истории мы уже знаем – результатом партнерства стало рождение саги Baldur’s Gate, которая и по сей день считается ни много ни мало одной из лучших адаптаций правил Advanced Dungeons & Dragons и вселенной Forgotten Realms в видеоиграх.

Что же дальше?

Dungeons & Dragons в строю и сегодня, несмотря на то что TSR в 1997 году была выкуплена американским игровым издательством Wizards of the Coast, которое потом само стало частью холдинга Hasbro. За это время вышло много разных D&D – со своими новинками.

В 2000 году увидела свет третья редакция, в 2003-м она получила правки и стала версией 3.5. Четвертое издание появилось в 2008-м и оказалось самым противоречивым из всех – до такой степени, что D&D с олимпа продаж вытеснила игра-конкурент Pathfinder. Ирония заключается в том, что сама Pathfinder выросла из кампании к Dungeons & Dragons 3.5 и стала самостоятельной игрой только в 2009-м – все это благодаря либеральной политике Wizards of the Coast, позволяющей разработчикам свободно использовать систему d20[62].

Такой поворот на рынке объясняется просто: D&D 4 жестко критиковалась сообществом за отсутствие утонченности – создание персонажей теперь крутилось вокруг боев. Это лишало четвертую редакцию глубины и вариативности третьей. Потому большинство ролевиков предпочли сохранять верность версии 3.5 и ее «вариации на тему» – Pathfinder. Wizards of the Coast в этой ситуации начала тесно общаться со своим сообществом и вместе с ним выработала концепции пятой редакции. В тестах поучаствовало более 75 тысяч игроков – это помогло разработчикам выдержать свое новое детище в русле их потребностей. Что принесло свои плоды: долгожданное пятое издание вышло летом 2014-го и захватило лидерство по продажам.

Что же до Гэри Гайгэкса, то даже после истории с TSR он не порвал с миром игр. Гэри создал несколько малоизвестных проектов вроде Dangerous Journeys, но всякие попытки их распространения натыкались на юридические препоны со стороны его бывшей компании. TSR упрекала Гайгэкса в том, что его игры слишком похожи на Advanced Dungeons & Dragons, а тот оказался в тупике: ему предъявляли иски за использование своей же интеллектуальной собственности. Гэри занялся еще и литературой: он опубликовал серию книг Gygaxian Fantasy Worlds, где исследовал принципы построения игровой вселенной, а также несколько художественных книг.

ЕГО ВКЛАД В ВООБРАЖАЕМЫЕ МИРЫ НЕОЦЕНИМ. БЕЗ ГЭРИ ИГРЫ ВРОДЕ BALDUR’S GATE НИКОГДА БЫ НЕ ПОЯВИЛИСЬ НА СВЕТ.

Новые проекты Гайгэкса не помогли ему подняться так высоко, как во времена Dungeons & Dragons. Но в среде ролевиков он сохранил популярность, будучи отцом-основателем жанра. Его вклад в воображаемые миры неоценим. Без Гэри игры вроде Baldur’s Gate никогда бы не появились на свет. Когда в 2008 году в возрасте 69 лет Гайгэкс умер от аневризмы, много поклонников ролевых игр по всему миру отозвались на это событие – каждый по-своему: рисунками, видеороликами, минутами молчания в MMORPG World of Warcraft.

На этом заканчивается наш рассказ об истоках ролевых игр – и вместе с ними Baldur’s Gate и стоящей за ней философии. Теперь пришло время немного отвлечься от творцов и обратиться к творениям. Мы показали дорогу, а теперь приглашаем отправиться сквозь врата – прямо в Забытые королевства, увлекательную вселенную, полную волшебства, взлетов и падений.

7

История Baldur’s Gate

Колоссальное количество персонажей, бесконечные строки текстов и диалогов – все это делает Baldur’s Gate игрой с сильной нарративной составляющей. Хотя история, которую рассказывает игра, довольно ясна и понятна, в ней тем не менее есть свои белые пятна – и в диалогах, и в катсценах она не дана целиком. Открывая сундуки и обыскивая тела врагов, вы то и дело находите разные книги, свитки, письма, которые позволяют узнать о вселенной чуточку больше. Более того, иногда редкие вещи, например оружие и кольца, сопровождаются коротким рассказом об их происхождении и предыдущих владельцах.

Конечно, мы не станем пересказывать вам все, что можно прочитать и увидеть на протяжении серии. Напротив, мы предлагаем вам краткую выжимку сюжета Baldur’s Gate, от начала первой части и заканчивая дополнением Throne of Bhaal. Прошли вы серию целиком или нет – наш рассказ не станет для вас спойлером. Все же Baldur’s Gate – CRPG, в которой многое базируется на возможности выбора. В самом начале мы выбираем расу, имя, класс нашего героя – и вам мы тоже предлагаем начать вместе с нами с создания персонажа. Так мы сможем органично начать историю приключений потомка Баала. Итак, создаем мужчину-эльфа. В качестве класса выберем волшебника: это хорошо вяжется с предысторией, согласно которой наш герой был воспитан магом Горайоном. Готово. Эльф-волшебник по имени Викторим.

Но прежде чем приступить к рассказу, давайте учтем вот что: выбор, который мы делаем по ходу нашего приключения, может отличаться от выбора других игроков. Особенно это касается компаньонов. Кроме того, мы позаботимся о том, чтобы рассказ был прост и ясен – для этого оставим за скобками второстепенное, вроде побочных квестов, и сконцентрируемся на главном. Наконец, опять же простоты ради, мы расскажем о некоторых событиях задолго до того, как о них узнает реальный игрок. Теперь что касается дополнения от Beamdog: оно тоже охвачено нашим рассказом и расположено в нем хронологически – то есть между первой и второй частями Baldur’s Gate. Ну вот и все. Герой создан, дисклеймер окончен. Погнали.

Baldur’s Gate

Тяжелые времена

Задолго до интересующих нас событий мудрец по имени Алаундо жил в Кэндлкипе – крепости, где хранилась одна из крупнейших библиотек континента Фейрун. За свою жизнь он изрек несколько пророчеств, сбывшихся буквально точь-в-точь. За великие знания Алаундо почитали и при жизни, и после смерти. Одно из пророчеств гласило, что бог убийства погибнет, утратив свой божественный статус и причитающиеся такому статусу силы; но перед этим он породит множество потомков. Его дети будут сеять хаос и разрушение.

За много лет до этого прорицания Всевладыка Ао, разгневанный тем, что прочие боги чересчур увлеклись погоней за мощью и властью и стали пренебрегать обязанностями по отношению к верующим, решил их проучить: боги должны были жить на Ториле[63] среди смертных, лишенные божественной силы. Эта эпоха хаоса получила позднее название Смутного времени. Многие боги погибли в это время; в опасности чувствовал себя и Баал – и чтобы спастись, он вступил в связь со многими женщинами в расчете на то, что его дети станут носителями божественной искры. Правда, жить слишком долго им не полагалось – искры должны были вернуться к хозяину. Когда же последний из потомков был бы убит, Амелиссан Черносердая, матриарх храма Баала, должна была провести ритуал воскрешения бога.

Один из отпрысков-носителей проклятого наследия получил имя Викторим. Мать Викторима Алианна была жрицей Баала и в Смутные времена с гордостью носила в себе потомка бога. Роль этой молодой женщины в замыслах божества была следующей: ей надлежало принести в жертву своего сына, чтобы Баал смог воскреснуть. Спустя несколько месяцев после того, как Викторим появился на свет, – и в соответствии с пророчеством Алаундо – Сирик, вор и трикстер, выходец из Жентил-Кипа, убил бога убийства (какая ирония!) зачарованным мечом Гибель богов.

Вскоре после смерти Баала его планы по воскрешению были раскрыты Горайоном – монахом и могущественным магом. Чтобы спасти детей, обреченных стать жертвенным подношением, и воспрепятствовать воскрешению злого бога, Горайон с соратниками напал на храм Баала, где должен был состояться ритуал. Ради спасения Викторима Горайон убил Алианну и усыновил ребенка. Горайон обучал и готовил Викторима к миссии, о которой тот не знал – выполнить предназначение потомка Баала.

В долгий путь

Подобранный Горайоном Викторим вел мирную, спокойную жизнь за мощными стенами Кэндлкипа. Свободное от обучения под руководством монаха и других наставников время Викторим любил проводить с Имоен[64] – юной девушкой, сиротой, как и он сам. Хотя жизнь у обоих теперь была приятной, друзья мечтали о том, чтобы вырваться из надежного Кэндлкипа (и особенно из застываших в тишине читальных залов). Но Викторим хоть и талантливый, все же тихий и послушный. Так что он так и не решился пойти против мудрого приемного отца.

Однажды в закоулке на Викторима напал убийца. Молодой маг совсем не был приучен к стычкам и еле спасся – и то благодаря колдовству. Викторим осознал, что даже несокрушимые стены Кэндлкипа не смогут вечно защищать его от внешнего мира. Горайон же прекрасно понимал причины нападения. Викторим ничего не знал о своем божественном происхождении. Не то Горайон: он с самого начала не сомневался, что жизнь сына бога убийства будет полна насилия, слез и крови. Тем не менее Горайон решил до поры до времени сохранить все в тайне – пока Викторим не будет готов. Горайон приказал Викториму собрать вещи и приготовиться покинуть крепость в тот же вечер. Викторим тщетно ломал голову, почему так случилось.

Ближе к ночи, после прощания с Имоен, молодой волшебник отправился к воротам Кэндлкипа. Там Горайон сообщил: «Если мы окажемся разлучены, ступай в гостиницу “Дружеская рука”. Там будут Халид и Джахейра. Они мои старые друзья, и им я доверяю как себе». После этого Горайон и Викторим отправились в путь – посреди ночи, в дождь и грозу. Герои прошли пешком несколько часов и наткнулись на группу незнакомцев, которые, казалось, ждали их. Горайона и Викторима окликнули – Горайон заподозрил неладное, и не зря: появились враждебно настроенная женщина в сопровождении двух огров и здоровенный, закованный в толстую броню вояка. Горайон едва успел поздороваться, как вояка – как мы позже узнаем, тоже сын Баала по имени Саревок[65] – громогласным ревом потребовал у того отдать им приемного сына. Ни секунды не мешкая, Горайон пустил в ход магию, попутно крича Викториму, чтобы тот бежал, не оглядываясь. Осколком задело и Викторима, который быстро смекнул, что ничего хорошего ему тут не светит, и пустился наутек что было мочи. Он бежал без оглядки, пока совсем не выбился из сил. Тогда он остановился. Сердце тревожила мысль, что приемного отца, наверное, уже нет в живых. Никогда раньше Викториму не было так мучительно одиноко.

Друзья Горайона

Совершенно вымотанный и ошарашенный ночным происшествием, Викторим провалился в какое-то полузабытье. Перед ним возник образ подруги Имоен. Девушка рассказала, что шла за ними – Викторимом и Горайоном – в надежде, что Горайон позволит ей присоединиться. Сон окончательно развеяло, и герой понял, что Имоен перед ним настоящая. Первой мыслью было отправить ее назад в Кэндлкип; но, согласно традиции, однажды ушедшему вернуться позволялось лишь с ценным даром. В общем, дальше они пошли вместе. Направиться решено было в «Дружескую руку», где их должны были ждать друзья Горайона.

По пути Викторим встретил седовласого незнакомца, который почему-то проявил к нему интерес. Позже выяснится, что это Эльминстер[66] – знаменитый герой, известный во всем Фейруне. После утомительной дороги Викторим и Имоен наконец добрались до цели. Только друзья подошли к огромной гостинице, как к ним направился незнакомец. Он, казалось, узнал их – а вот они его нет. Недолго думая, незнакомец бросился в атаку. С помощью Имоен Викторим сумел отбиться. Они осмотрели супостата и обнаружили при нем контракт, обещавший награду за голову Викторима. Выяснилось, что за Викторимом идет охота, хотя он понятия не имел, кому мог перейти дорогу. Викторим и Имоен прошли в гостиницу и отыскали Халида и Джахейру, двух Арфистов[67]. Те сразу поняли, что ночью случилось что-то неладное – Горайон никогда бы не позволил приемному сыну путешествовать одному. Халид и Джахейра предложили Викториму защиту и помощь, как и хотел Горайон. Викторим с радостью согласился и вызвался помочь им в их собственной миссии – найти источник бед, обрушившихся на регион.

Дело было вот в чем: уже долгое время торговцев и путешественников на Побережье Мечей терроризировали многочисленные бандиты. Местность стала небезопасна; к тому же перебои с поставками железа привели к тому, что вооружать стражников стало нечем. Халид и Джахейра решили бороться не со следствиями, а с причиной, для чего вместе с Викторимом и Имоен они отправились в шахты Нашкеля.

Спасти Дайнахейр

По прибытии в город Нашкель компаньоны столкнулись с любопытным персонажем. Это был рейнджер с фиолетовым кругом, вытатуированным на лбу. Его звали Минск, родом он был из Рашемана. Минск странствовал вместе с Бу, «гигантским космическим хомяком», по крайней мере, так он его называл. Он попросил помощи у Викторима и его друзей: дело в том, что волшебницу Дайнахейр, которую Минск должен был защищать[68], похитили гноллы[69]. Викторим, не колеблясь, согласился помочь рейнджеру выручить подругу, которую удерживали в крепости к западу от Нашкеля.

После неслабой бойни, в которой Викториму и его новым друзьям пришлось вырезать орды озверевших гноллов, Дайнахейр наконец нашлась – в подвале. Она была рада спасению и тому, что снова встретилась с Минском. Волшебница предложила друзьям свою помощь в их испытаниях. Так наш волшебник, который несколько дней назад считал себя одиноким и брошенным, обзавелся командой аж из пяти спутников. Выбравшись из логова гноллов, команда направилась в сторону шахт – узнать, куда же девается железо.

Тайна шахт Нашкеля

Вот уже несколько месяцев шахтеры не могли добывать железную руду. То, что добывалось, моментально ржавело и приходило в негодность. Местные власти уже не раз отправляли солдат в шахты, чтобы выяснить, в чем дело, но никто не возвращался живым. Тем не менее Викторим и его компаньоны решили рискнуть. Вооружившись факелами, они стали спускаться вглубь. Атмосфера была гнетущей: те немногие шахтеры, которые еще продолжали работы, встретили героев молчанием. Вдруг из темноты выскочила целая толпа каких-то тварей и бросилась в атаку. Это были кобольды[70]. С помощью Минска и Дайнахейр героям удалось отбиться и продолжить продвижение в копи.

На самом дне шахты Викторим обнаружил крепко сбитого человека, который, судя по всему, тут жил. Когда тот повернулся, герой понял, что перед ним полуорк. Полуорк представился Мулахеем, но гостеприимства не проявил: позвал помощников и ринулся в бой. Бой оказался непростым: Мулахей неплохо владел магией. Впрочем, от мечей и заклинаний Викторима и компании это его не спасло. Разделавшись с ним, друзья разделились, чтобы осмотреть добычу. В ней обнаружилось интересное письмо.

Как выяснилось, Мулахей «заселился» в шахту несколько месяцев назад и убедил местное племя кобольдов работать на себя. Работа заключалась в том, чтобы с помощью специального вещества делать железо в шахте непригодным для обработки. При этом Мулахей действовал не то чтобы по своей воле – идея принадлежала некоему Тазоку. Викторим сам еще не знал, в какое грязное дело впутался – за инцидентом стояла криминально-коммерческая организация «Железный трон», на чьем счету была не только история с шахтой[71]. Выбравшись наконец наружу, друзья отправились в город и сообщили хорошую новость местным властям. Производство железа было восстановлено.

Проникновение в лагерь бандитов

Викторим не сомневался: все недавние события так или иначе связаны. Необходимо было найти их общий источник, корень всех зол, и уничтожить его. Для этого нужно было отправиться по следу, найденному в шахтах Нашкеля, и выяснить, кто же такой этот Тазок. После небольшого расследования выяснилось, что он и есть глава бандитов, не дававших покоя путешественникам и торговцам. Узнав об этом, наши герои почти сразу наткнулись на отряд Черных когтей, элитных солдат. Их лидер Тевен приказал путешественникам бросить оружие. Минск хотел было подчиниться, но Викторим отговорил его. Задумка была в том, чтобы притвориться бойцами, которые хотят присоединиться к бандитам. Тевен засомневался, но в конце концов привел Викторима с командой в свой лагерь.

После прибытия в лагерь их встретил тот, кого они и искали – Тазок. Выяснилось, что он, во-первых, полуогр, а во-вторых, совершенно не в восторге от инициативы Тевена. Так или иначе, Тазок решил проверить новобранцев на прочность и бросился на них – один на шестерых. Битва была тяжелой: Тазок прекрасно владел своим огромным двуручным мечом. Но и герои наши оказались не лыком шиты, и, признав это, Тазок отложил оружие и принял новичков в банду. После этого он покинул лагерь. Операция под прикрытием началась.

Викторим хорошо изучил лагерь бандитов. В лагере он разговорился с одним из лейтенантов Тазока, Тогозом Хосанном. Тот мимоходом упомянул, что бандиты работают на Железный трон, организацию с сомнительной репутацией, которая базируется во Вратах Балдура. Чтобы найти новую информацию, герои смогли обмануть Кредуса, одного из часовых, стерегущего палатку Тазока. Часовому сказали, что они подменят его на посту, и тот, довольный ранним отбоем, отправился отдыхать. Так герои проникли в жилище полуогра, где наткнулись на несколько его подчиненных. Новая схватка – и вот они освобождают заложника-эльфа, Эндера Сай.

По словам Эндера, его схватили за то, что он слишком много интересовался делами Трона. Из рассказа эльфа и найденных в палатке бумаг сложилась цельная картина происходящего: Трон саботирует добычу железа у конкурентов, и Трон же стоит за бандитской активностью в регионе. В одном из писем Тазоку упоминалась также шахта в Клоаквуде, управляемая магом Давэйорном и работающая на Трон. Так наш волшебник и его товарищи поняли, куда двигаться дальше.

Саботаж на шахте в Клоаквуде

Пройдя сквозь лес, команда Викторима достигла местности, надежно охраняемой войсками Железного трона. Особенно непросто пришлось с Драсусом и его бандой, которая подстерегла их на дороге. Отбившись от Драсуса, герои вошли в шахту. Довольно быстро выяснилось, что рабочие здесь на самом деле рабы. Более того, из всех окрестных только в этой шахте, находившейся в собственности Трона, можно было добывать железо – во всяком случае, до тех пор, пока герои не вмешались в происходившее в Нашкеле. Викторим решил саботировать производство, чтобы нарушить планы организации монополизировать добычу железа.

От одного из рабов герои узнали, что в шахте есть дверь, запирающаяся на специальный ключ. За ней находится нечто вроде дамбы, удерживающей поток воды, который, если дать ему волю, парализует всю добычу в шахте. Единственная сложность заключается в том, что этот самый ключ находится у мага Давэйорна – начальника шахты. Викторим спустился вглубь, чтобы нанести тому визит вежливости. Давэйорн не слишком удивился – он вообще был довольно воинственным малым – и тут же обрушил на героев всяческие заклинания. Впрочем, для победы воинственности ему, конечно, не хватило.

ВИКТОРИМ ЕЩЕ НЕ ЗНАЛ, КАКУЮ РОЛЬ САРЕВОКУ ПРЕДСТОЯЛО СЫГРАТЬ В ЕГО ЖИЗНИ – КАК-НИКАК ОНИ БЫЛИ ЕДИНОКРОВНЫМИ БРАТЬЯМИ. НУ А ПОКА РЕШЕНО БЫЛО ОТПРАВЛЯТЬСЯ ВО ВРАТА БАЛДУРА, ГДЕ НАХОДИЛАСЬ РЕЗИДЕНЦИЯ ЖЕЛЕЗНОГО ТРОНА.

Среди вещей Давэйорна обнаружился не только нужный ключ, но и документы, в которых снова упоминался Железный трон, а точнее, некоторые его члены – Риелтар и еще некий Саревок. Викторим еще не знал, какую роль Саревоку предстояло сыграть в его жизни – как-никак они были единокровными братьями. Ну а пока решено было отправляться во Врата Балдура, где находилась резиденция Железного трона. Прежде чем удалиться, герои освободили томившихся в шахте рабов и вывели ее из строя, открыв плотину.

Железный трон

Из-за того что в окрестностях было неспокойно, Врата Балдура – один из крупнейших городов Побережья Мечей – до последнего времени были закрыты для чужаков. Но Викториму и его друзьям удалось истребить большую часть бандитов, наводнявших загородные территории и восстановить работу шахты в Нашкеле. Благодаря этому Врата снова открылись для посещения. После прибытия в город Викторим познакомился с офицером Пламенного кулака[72] Шрамом. У Викторима уже была кое-какая слава на момент знакомства, так что Шрам предложил ему работу: разузнать кое-что о Семи Солнцах, картеле, который конкурировал с Железным троном и последнее время тоже действовал подозрительно.

Выяснилось, что в Семь Солнц проникли доппельгангеры[73]. Особенность этих существ в умении принимать облик любого встретившегося им гуманоида. Эти создания стремились захватить контроль над Солнцами – опять-таки к вящей выгоде Железного трона. Избавившись от врагов, Викторим приобрел доверие со стороны Шрама, который представил его главе Пламенного кулака герцогу Элтану. Аристократ поделился с юным волшебником своими опасениями насчет активности Трона. Викторим согласился внедриться в штаб Трона и выяснить, что к чему. Миссия была чертовски рискованной, но только так можно было разобраться в происходящем.

Хитростью и коварством шестеро друзей проникли на последний этаж здания Железного трона, чем неслабо удивили прохлаждавшегося там Талдорна, одного из руководителей организации. Тот решил не испытывать судьбу и не сражаться с шестерыми в одиночку и стал умолять Викторима его не трогать. Он сообщил героям, что Риелтар и Брунос, два других лидера Трона, покинули Врата и отправились в место, прекрасно знакомое Викториму и Имоен, – Кэндлкип. Связавшись с Элтаном, наш волшебник немедленно отправился туда в расчете перехватить первых лиц Трона.

Обвиненные в убийстве

Викторим с командой достигли Кэндлкипа. Книга, полученная от Элтана, позволила им пройти внутрь. Там они встретили Карана, одного из бывших наставников Викторима. Волшебник поинтересовался у учителя, не происходит ли в крепости чего-нибудь странного. Тот рассказал о подозрительном человеке, представившемся Коверасом. Этот Коверас[74], мол, обитает в местной библиотеке и читает пророчества Алаундо. Викторим быстро его разыскал. Коверас тепло поприветствовал героя и рассказал, что в свое время работал вместе с Горайоном, а теперь желает передать ему через Викторима кольцо, которое Горайон когда-то ему доверил. Кроме того, Коверас, неплохо разбирался и в делах мирских: он поведал герою о грядущей встрече Железного трона, на которой Викторим наконец сможет поквитаться с убийцами своего приемного отца. С этими таинственными словами Коверас покинул библиотеку.

Викторим уже готовился схлестнуться с Риелтаром и Бруносом, но тут появился некий монах и сообщил, что в доме приемного отца его ждет письмо. В письме Горайон раскрыл Викториму, что тот – потомок Баала, бога убийства, и что в его венах течет проклятая кровь. Едва Викторим успел переварить столь неожиданное известие, появилась стража и объявила, что он и его спутники арестованы по подозрению в убийстве Риелтара и Бруноса. Их заперли в подвалах цитадели. Приговоренные к смерти герои в последний момент были спасены Тесторилом, жрецом Мистры, знавшим Викторима еще в детстве.

Тесторил объяснил, что Коверас и есть Саревок и что теперь, когда Риелтар и Брунос мертвы, он будет главой Железного трона. Чтобы помочь друзьям убежать из Кэндлкипа, Тесторил телепортировал их в катакомбы.

Заговор Саревока

Сбежав из Кэндлкипа через кишащие доппельгангерами катакомбы, Викторим и его друзья возвращаются во Врата Балдура. Там за время их отсутствия случилось многое: герцог Элтан был тяжело ранен доппельгангером, а Шрама убили. Саревок воспользовался тяжелым состоянием Элтана и продвинул в руководители Пламенного кулака Анжело, одного из своих доверенных. На Викторима объявили охоту. Как только наши герои переступили порог города, они снова оказались в тюрьме. Им удалось бежать благодаря помощи некоего Неба.

Не откладывая в долгий ящик, герои помчались в штаб Железного трона, чтобы остановить Саревока. На входе они встретили его бывшую супругу Тамоко. Викторим мгновенно ее узнал – она была среди участников облавы на него и Горайона. Он понял, что воином, который нанес приемному отцу смертельный удар, был именно Саревок. Тамоко умоляла о пощаде, но Викторим обезумел от гнева, и когда она в отчаянии бросилась в бой, расправился с Тамоко.

В штабе герои узнают, что Саревок рассчитывал выпить все соки из Трона, а затем стать одним из герцогов Врат. Викторим и его друзья начали прочесывать этаж за этажом с целью раз и навсегда разделаться с противником, но никак не могли его найти. Вместо Саревока им попалась Цитандрия, представившаяся его новой супругой. Та сообщила, что Саревок, как и сам Викторим, – потомок Баала и что они – единокровные братья. Со злобной ухмылкой Цитандрия берется за оружие: она убеждена, что муж порадуется новостям о смерти волшебника.

Цитандрия – могущественный маг, но, получив тяжелое ранение, она все же сдалась. Волшебница показала героям личный дневник Саревока. Викторим был потрясен увиденным: оказывается, его единокровный брат – приемный сын Риелтара, одного из руководителей Железного трона; а все выстраиваемые Саревоком в тени отца политические и экономические интриги направлены на создание напряженности между Вратами Балдура и соседней страной Амн, что на юге Побережья Мечей. Он рассчитывал спровоцировать кровавую войну со множеством жертв и тем самым стать богом убийства.

Братоубийство

Прежде чем сбежать, Цитандрия намекнула Викториму, что Саревок прячется в подземельях под таверной «Краснеющая русалка». Впрочем, как оказалось, это был не совет, а ловушка. Там героя уже поджидали двое убийц – Слайс и Кристин. Викторим и компания не без труда отбились. Выяснилось, что убийцы работали на Саревока. Их миссия заключалась в том, чтобы прикончить герцогов и аристократов Врат Балдура, за счет этого сделав возможным единоличное правление в городе.

По найденным в карманах Слайса и Кристин приглашениям Викторим направляется на церемонию в честь Саревока в герцогский дворец. Во время торжества появляется кучка доппельгангеров, замаскированных под аристократов. Викторим с друзьями смогли защитить герцога Прата и герцогиню Лию Джаннат, и прямо на глазах Саревока герои раскрыли присутствующим его заговор. В бешенстве с мечом наперевес Саревок бросается на единокровного брата. Тому удалось спастись благодаря телепорту от союзника.

После окончания «церемонии» герцог Прат сообщил, куда направляется Саревок: храм Баала в руинах древнего города под Вратами. Прат проводил Викторима к гильдии воров и намекнул, что путь искать нужно там. Пройдя через опасный лабиринт, команда вскоре нашла храм Баала, где их уже ждал Саревок в компании Семажа[75], Анжело и Тазока. Все злые. Все бросаются в рукопашную. Бой был чертовски тяжел, Саревок подтвердил репутацию блестящего воина, да и соратники его не подкачали. Тем не менее Викторим, поддерживаемый Минском, Дайнахейр, Джахейрой, Халидом и Имоен, оказался сильнее и отправил братца к отцу – только не так, как он хотел.

Baldur’s Gate: Siege of Dragonspear

Новая угроза

Саревока не стало, но часть его лейтенантов не сдались и продолжили борьбу. Чтобы разделаться с последними сопротивляющимися, Викторим, которого все горожане Врат теперь считали не иначе как героем, присоединяется к Пламенному кулаку. Нужно было отправляться в катакомбы. После серии стычек герои захватили Корлаш, последнюю союзницу Саревока. После победы все друзья Викторима вернулись к обычной жизни. Все, кроме Имоен. Имоен продолжила изучать магию под руководством герцогини Лии Джаннат. Сам Викторим собирался взять небольшую передышку, но что-то пошло не так, и пришлось снова браться за оружие.

Однажды вечером в герцогском дворце на Викторима и Имоен напала кучка убийц. Во время схватки подруга волшебника была ранена отравленным оружием, но благодаря усилиям герцогини Лии ей удалось выжить. После этого нападения Викторим познакомился с Шаэл Корвин, лучницей Пламенного кулака, которая помогла ему в схватке. Затем четверо герцогов Врат в компании нашего волшебника собрались обсудить важный вопрос: вот уже несколько дней в город прибывают беженцы, вынужденные покинуть дома из-за крестового похода, ведомого некой Каэлар Аргент. Дело принимало опасный оборот, и Врата Балдура вступили в союз с Уотердипом и Даггерфордом[76], чтобы организовать экспедицию против той, что провозгласила себя Сияющей леди. По словам Элтана, убийцы, ранившие Имоен, имели при себе знаки Каэлар Аргент и у них был приказ убить также и Викторима. Волшебник присоединяется к экспедиции, которая должна будет привести его в замок Драгонспир – штаб и бастион крестового похода.

Викторим познакомился со Скай, дочерью герцога Энтара Силвершилда. Она поведала волшебнику, что отец не все рассказал ему о детях Баала. Властители Врат полагали, что Каэлар – тоже дочь Баала, того же достоинства, что Викторим и Саревок. Узнав об этом, Викторим вместе с Шаэл Корвин направился в город, чтобы заручиться поддержкой Минска и Дайнахейр. Между тем Джахейра и Халид уже покинули Врата, а Имоен последовала совету своей наставницы Лии Джаннат отказаться от участия в экспедиции и продолжить обучение магии.

Той ночью неизвестный в капюшоне – как позднее выяснится, Джон Айреникус – пробрался в спальню Викторима. Джон заявил, что очень заинтересовался Викторимом и его силами, унаследованными от Баала, но своих намерений так и не раскрыл. Айреникус лишь обмолвился, что стремится вернуть нечто, у него украденное. Викторим толком не понял, что скрывалось за этими загадочными речами.

Лишь много позже наш герой узнает историю этого мага, которого раньше звали Джонелет. Он и его сестра Бодхи были уважаемыми жителями эльфийского города Сулданесселар. Маг был влюблен в королеву Эллесайме, и та отвечала ему взаимностью. Но в глубине души Джонелет желал другой жизни. С помощью Бодхи он попытался подчинить себе силы Древа жизни и стать божеством, но вмешательство королевы положило этому плану конец. Оба предателя были схвачены. Их судил Селдарин – священный эльфийский пантеон. Джонелет и Бодхи были навсегда изгнаны из Сулданесселара и лишены права вступать в любые контакты с представителями эльфийской расы.

Наказание повлекло для изгнанников последствия. Первое заключалось в том, что они начали стареть – эльфийское долголетие более не питало их. Айреникуса это задело в меньшей степени, а вот Бодхи, чтобы выжить, пришлось стать вампиром. Вторым последствием стала эмоциональная холодность. Джон постепенно позабыл все чувства. Даже гревшая его любовь к Эллесайме исчезла. Вот почему в гневе он не буянил, но строил хитрые планы, в которых Викторим по своему божественному происхождению оказался замешан помимо воли.

На следующий день после визита Айреникуса экспедиция выдвинулась. В городе стояло странное напряжение. Поговаривали, что Викторим тоже потомок бога убийства и что он прикончил единокровного брата Саревока не ради спасения народа, а чтобы присвоить его мощь. Один аристократ публично обвинил Викторима, на что тот озвучил свои намерения разделаться сначала с Каэлар, а потом уж оправдываться. Под ободряющие крики горожан экспедиция выступила из города по направлению к замку Драгонспир.

Видение

Очень скоро Викторим выяснил, что Скай Силвершилд скрыла свою личность, чтобы попасть в ряды Пламенного кулака. Узнав об этом, ее отец Энтар попросил офицера Бенса Дункана присмотреть за ней. До кучи Викториму постоянно снился человек в капюшоне, раз за разом твердящий, что Викторим не сможет долго скрывать свое родство с Баалом. Через несколько дней пути в верховьях реки случилось сражение, призванное положить конец крестовому походу Сияющей леди. Напуганные продвижением Викторима и союзников, крестоносцы разрушили мост, чем вызвали гнев Хефернаана, правой руки Каэлар Аргент. Предводительница похода обратилась прямо к Викториму, стоявшему лагерем на другом берегу. Она рассказала ему о своих намерениях. Аргент собиралась открыть находящийся в замке Драгонспир портал в Девять кругов ада[77] и освободить все души, томившиеся там. Она обвинила Викторима в том, что тот служит властям предержащим, которых волнует лишь земля и своя шкура, тогда как она служит богам.

Чтобы пересечь реку, нужно было сделать крюк. Когда Викторим достиг моста Боарескир, он потерял сознание и узрел своего отца Баала. Очнувшись, Викторим увидел там, где лежал, черную метку. Это был символ Баала – череп и кровавые слезы. В этот самый момент появился человек в капюшоне – Джон Айреникус. Айреникус призвал Викторима принять свое божественное происхождение и вступить в права, полагающиеся ему по признаку рода.

Кровь Баала

После пересечения моста Боарескир Викторим и солдаты Пламенного кулака достигли наконец замка Драгонспир. По дороге встретились старые друзья – Джахейра и Халид. Вместе с Минском, Дайнахейр и Шаэл Корвин шестерка проникла в бастион, чтобы выяснить, что там происходит. В одном из коридоров герои услышали, как Хефернаан к кому-то обращается (позже Викторим узнает, что к Балхифету, баатезу из Девяти кругов ада). Уже не первый раз могучий дьявол прорывался в Первичный материальный план[78] – несколькими веками ранее он пытался вторгнуться в Фейрун со своими ордами[79], но был изгнан группой приключенцев. С тех пор Балхифет строил планы вернуться в Первичный материальный план через Авернус, первый круг Девяти адов. Теперь он заявил, что больше не может себя сдерживать. Чтобы открыть портал, ему не хватало только крови Викторима. Услышав об этом, волшебник решил бежать, но оказался застигнут Хефернааном и его людьми и был вынужден защищаться. Немного повоевав, правая рука Сияющей леди предпочел скрыться.

Выбравшись из замка, герои натыкаются на Скай, которая тоже пришла на разведку. Корвин попытался отговорить Скай так рисковать, но та заявила, что в ее возрасте отец уже был героем и она последует по его пути. Скай удалилась, и Викторим вернулся в лагерь, где шли переговоры между руководством экспедиции и Каэлар Аргент. Сияющая леди заявляет, что готова отозвать все свои войска и прекратить поход при условии, что Викторим проследует за ней в замок, чтобы открыть портал. Волшебник уже было согласился, но друзья его остановили – нельзя было доверяться, не зная намерений врага. Каэлар, вспылив, заявила, что получит свое силой, чего бы ей это ни стоило. Намечалось решающее сражение.

Последний штурм

Началась осада замка Драгонспир. Объединенные войска Врат Балдура, Уотердипа и Даггерфорда бросились в рукопашную на солдат Каэлар Аргент. Викторим с командой шел в первом ряду, рассчитывая поскорее добраться до Сияющей леди и ее консула Хефернаана. Прорвавшись к крепости, герои смогли чуть перевести дух и вскоре нашли укрытие врага. Впрочем, все это оказалось ловушкой для Викторима. Хефернаан заворожил всех присутствующих могучим заклинанием. Какое-то время двигаться не могла даже Каэлар Аргент. Она не ожидала предательства от своего главного помощника. Но Хефернаан, оказалось, всегда работал на своего хозяина Балхифета, а не на нее. Кровью Викторима Хефернаан активировал портал в Авернус и скрылся внутри. Каэлар в ярости бросилась за ним. Ее люди тоже прошли в портал. То же самое сделал и Викторим.

По ту сторону портала стоял удушающий жар. Держась из последних сил, волшебник шел за Каэлар, пока не добрался до Балхифета. Баатезу и Сияющая леди меж тем разговорились, и дьявол поведал кое-что о ней: оказывается, она не дочь Баала, но аазимар – потомок человека и доброго божества. Член ордена Астер, организации паладинов, служившей Латандру, в юности она совершила нечто такое, что позволило Балхифету получить власть над ее душой. Чтобы спасти Каэлар, ее дядя Аун Аргент предложил свою душу вместо души племянницы. Каэлар после этого поклялась положить жизнь на то, чтобы освободить Ауна, даже если для этого придется завоевать Девять кругов ада. Целью похода, таким образом, было освободить не всех обитателей ада, но одного-единственного.

ЦЕЛЬЮ ПОХОДА, ТАКИМ ОБРАЗОМ, БЫЛО ОСВОБОДИТЬ НЕ ВСЕХ ОБИТАТЕЛЕЙ АДА, НО ОДНОГО-ЕДИНСТВЕННОГО.

Эгоизм Каэлар Аргент изрядно разозлил Викторима, но он все же убедил ее помочь низложить Балхифета – так она могла бы искупить свои грехи и сделать гибель тысяч людей в этой войне не напрасной. Сияющая леди согласилась и вступила в бой с чудищем и его аколитом на стороне Минска, Дайнахейр, Джахейры, Халида и Корвин. После жуткой битвы Балхифет был повержен – причем повержен смертными. Каэлар поспешила к Ауну Аргенту. Радость от встречи была, впрочем, недолгой: чтобы искупить грехи, Каэлар попросила Викторима и дядю выйти через портал обратно в Драгонспир, чтобы дать ей возможность запереть его изнутри, спасая их жизни ценой собственной.

Побег

Так крестовый поход Каэлар Аргент подошел к концу. Остатки ее войск вскоре рассеялись, а Викторима провозгласили героем Драгонспира. Когда он готовился вновь войти во Врата Балдура, случилась трагедия. Героев атаковал призрак с чертами аватара Баала. Теряя сознание от ужаса, Викторим все же успел прикончить это создание. После пробуждения Викторим вернулся в реальность и увидел у своих ног тело Скай, дочери герцога Энтара Силвершилда. Вскоре появился Бенс Дункан, назначенный герцогом присматривать за дочерью. Дункан, увидев эту шокирующую сцену, схватил Викторима – к полному непониманию последнего, – чтобы предать его суду.

Викторима доставили во Врата и подвергли публичному допросу герцогом Белтом. Волшебник парировал обвинения, утверждая, что он – не убийца Скай. Но толпе не нужно доказательств: она требует расправы. Разгневанный герцог произнес полную драматизма речь, требуя справедливости и возмездия за душу дочери, которая была убита не только физически: ее душу тоже уничтожили, и ни о каких попытках воскрешения не может быть и речи. Далее заслушали оправдания Викторима и отправили его в тюрьму. В тюрьме ему нанес визит старый знакомый, чье лицо вечно скрывал капюшон, – Джон Айреникус. Викторим присмотрелся к лицу Джона и узнал в нем черты человека, который и убил Скай. Впрочем, Викториму от того было не легче: никаких вещественных доказательств у него не было.

Спустя несколько часов к нему снова пришли: на сей раз это был герцог Белт. Белт сообщил, что, несмотря на гнев Энтара, ему удалось добиться сравнительно мягкого наказания: памятуя о заслугах Викторима по спасению города от Саревока и Каэлар Аргент, казнь заменили изгнанием. Теперь Викториму надлежало покинуть Врата и никогда не возвращаться. Его привели к туннелю, который вел за город. Снаружи нашего героя уже ждала Имоен. Были там и Минск, Дайнахейр, Джахейра и Халид. Решено было убираться как можно дальше от представителей Пламенного кулака, которые могли в любой момент пересмотреть приговор. После нескольких часов пути команда решила сделать перерыв, и тут их обволокла странная дымка. Волшебник почувствовал тяжесть в руках и ногах, свалился на землю и лежал без движения. Викторима схватил Джон Айреникус – и так он стал на шажок ближе к тому, чтобы стать божеством.

Baldur’s Gate II: Shadows of Amn

Тюремщик для волшебника

Викторим пришел в себя, а вот его память – не совсем. Запертый в тесной клетке волшебник с трудом понял, где оказался. Вот перед ним какой-то человек в капюшоне. Он произнес: «Дитя Баала пробудилось», – и что-то в памяти щелнуло. «Пришло время испытать нечто новое», – проговорил человек в капюшоне. По щелчку его пальцев Викторима пронзило заклинание. «Боль пройдет. Ты выживешь… наверное». Волшебник снова потерял сознание. Где-то вдалеке раздался грубый голос его мучителя, того самого Джона Айреникуса: «Занятно. В тебе так много скрытой силы. Ты сам-то представляешь, какую мощь носишь внутри?» Айреникус продолжал истязать Викторима, как вдруг его прервал поднявший тревогу голем. Кто-то напал на логово злодея. Айреникус исчез, куда-то телепортировавшись.

Через несколько минут появилась Имоен и освободила пленника. Над ней Айреникус тоже успел поиздеваться, но подруга Викторима сумела бежать. Она тоже не очень поняла, как так вышло, что их схватили. Девушка была в шоке. Вместе они устремились наружу и встретили по пути Джахейру и Минска. Рейнджер был вне себя от ярости: выяснилось, что у него на глазах Айреникус убил Дайнахейр. Минск поклялся отомстить. Здравый смысл, впрочем, победил гнев: герои решили, что сначала нужно отсюда выбраться.

Продолжив путь по странному подземелью, они столкнулись с охотником за головами. Тот был вооружен катаной и представился Йошимо. Как и Викторим с друзьями, Йошимо попал в плен. Он предложил героям свою помощь. Викторим был очень рад встретить хоть кого-то дружественно настроенного в этих мрачных туннелях и согласился. Чуть дальше кошмарную сцену увидела Джахейра: на столе лежал убитый палачом Халид. Викторим решил отомстить.

Выжившие наконец добрались до выхода: оказалось, что они в Аткатле, крупном городе к югу от Врат Балдура. Здесь разворачивалась новая драма: прямо позади героев произошел взрыв, обрушивший проход. Взрыв устроил в пылу битвы Айреникус, под горячую руку которого подвернулись несколько противников. Разделавшись с ними, он повернулся к Имоен. Дуэль была короткой: вмешались

Волшебники в Рясах. Они представляли местный орден, строго ограничивавший применение магии в городе. Айреникуса и Имоен схватили, после чего они исчезли прямо на глазах бессильного что-либо сделать Викторима.

По следам Имоен

Минск снова в бешенстве. Убийца Дайнахейр скрылся, Имоен пропала неизвестно куда. Джахейра попыталась его успокоить. Она сама потеряла любимого, но была убеждена, что нужно сохранять рассудок и спокойствие. Трое друзей, с которыми теперь был и Йошимо, отправились на поиски хоть какой-то информации об Имоен. Выяснилось, что девушка была арестована Волшебниками в Рясах. Викторим попытался навести справки в местных органах власти, но все оказалось тщетно. Орден не держал ответа ни перед кем, а закрытость и непрозрачность в организации всячески поощрялись.

Изрядно запутавшиеся, компаньоны отправились в трущобы в поисках пристанища на ночь. Тут-то к ним и подошел некий Гаелан Бэйли и предложил свою помощь. Он заявил, что его организация может вычислить, где Имоен и Айреникус, за 20 тысяч золотых. Сумма немалая, но скорость и качество услуг, по словам незнакомца, будут на высшем уровне. Чтобы собрать деньги, Викторим с друзьями отправились на поиски работы. Так они познакомились с Аэри, эльфийкой-авариэль. Аэри прекрасно владела как тайной, так и светлой магией. Еще ребенком она была продана невольницей в цирк. Впервые Аэри появилась в обличье огра, заколдованная гномом Калахом. Викторим дал Аэри меч, с помощью которого она смогла разрушить иллюзию, и так освободил ее. Аэри присоединилась к группе, чтобы разделаться с Калахом и положить злодействам гнома конец. Позже Викторим узнает о таинственном культе Невидящего Ока и храме Хелма. Борьба против культистов сводит его с инквизитором Келдорном Фаеркамом, который тоже присоединяется к команде.

Однажды ночью к Викториму явилась бледноликая женщина Вален и заговорила о Гаелане Бэйли. Она утверждала, что тот не заслуживает доверия и что у нее есть предложение получше. Викторим еще не знал, что скоро ему предстояло встретиться с Бодхи, сестрой и союзницей Джона Айреникуса, тоже изгнанной из Сулданесселар.

По договоренности с Вален Викторим пришел на кладбище Аткатлы ночью. Там он встретил Бодхи, которая и не пыталась спрятать свою вампирскую сущность. Бодхи рассказала, что Гаелан Бэйли работает на неких Теневых воров. Свои же услуги по поиску Имоен Бодхи оценила в 15 тысяч золотых. Видя отвращение, которое Келдорн питал к этому злому созданию, Викторим отказывается. Бодхи спокойно сообщила, что он приобрел опасного врага. «Мы неизбежно еще встретимся, и тогда не жди пощады», – сказала Бодхи и исчезла.

Теневые воры

Получив деньги от Викторима, Бэйли представил его Арану Линвэйлу, мастеру гильдии Теневых воров. Тот сказал, что поможет волшебнику при условии, что тот окажет взаимную услугу. Услуга заключается в том, чтобы собрать сведения о ворах-беглецах, покинувших клан и присоединившихся к Бодхи. Позже, когда Викторим вернулся с докладом, Линвэйл сообщает, что в его отсутстствие на гильдию напала вампирша. Воры отбились, но Линвэйл настаивает на том, что и вампирша, и ее клан должны исчезнуть. Мастер Теневых воров хочет, чтобы Викторим нанес вампирам удар, от которого те не смогут оправиться. Для этого нужно было напасть на их квартал в районе городского кладбища. Волшебник согласился. Война с вампирами оказалась жестокой и кровавой, помимо вампиров, пришлось перебить кучу разной нечисти и избежать множества ловушек. Но совместными усилиями герои смогли добиться цели. Бодхи ожесточенно сопротивлялась, но в конце концов бежала. Миссия Викторима завершилась успехом: гильдия вампиров прекратила свое существование.

После победы Аран Линвэйл рассказал Викториму, что это именно Теневые воры напали на логово Айреникуса, когда Викторим томился там. Мастер воров посетовал, что его люди то и дело оказывались пленены и убиты злым магом. В благодарность за помощь против Бодхи Аран предоставил Викториму обещанную информацию. Имоен и Айреникуса признали преступниками, и орден Волшебников в Рясах отправил их в Спеллхолд, что на острове Бринло. Линвэйл не знал подробностей, но согласился предоставить корабль для путешествия на остров. Так Викторим и пятеро друзей оказываются на борту корабля «Гэлант» капитана Саемона Гавариана.

Спеллхолд

После нескольких дней на воде «Гэлант» причалил к пристани. К несчастью, Гавариан не стал долго ждать своих пассажиров: почти сразу после прибытия корабль атаковали вампиры во главе с Вален, и капитан ретировался, воспользовавшись суматохой. После драки наши герои отправились в город в поисках пути в Спеллхолд. В городе отыскался проводник – Дешарик.

Когда они добрались до Спеллхолда, местный координатор устроил им экскурсию. В одной из камер экскурсанты обнаружили Имоен, которая, кажется, малость рехнулась. Викторим не успел толком осведомиться о ее здоровье, как экскурсовод раскрыл себя – это был Джон Айреникус. Мир качнулся и опрокинулся. Викторим начал терять сознание, но в последний миг понял, что его предал кто-то из своих. В самом деле, охотник за головами Йошимо все это время сохранял лояльность магу-злодею.

Викторим проснулся – снова в плену. Снова во власти Айреникуса. Злой маг злорадствовал: на сей раз, мол, тебе уж точно не выбраться. Он добавил, что Имоен – не обычная девушка. Как и Викторим, она – потомок Баала. Йошимо сказал, что искренне сожалеет о содеянном, но поступить по-другому он не мог. Маг-злодей в свое время наложил на него мощное заклятие, которое лишило Йошимо собственной воли. Он мог либо умереть, либо подчиниться. Не обращая внимания на мольбы Викторима, охотник за головами равнодушно смотрел на то, как целую группу Теневых воров приносили в жертву для подготовки особого заклинания. Викторим снова потерял сознание.

Охота началась

Он проснулся в Кэндлкипе. Ничто вокруг не напоминало о случившемся. Викторим понял, что это сон. Появилась Имоен. Девушка сказала, что ему нельзя быть одному – иначе из сна не выбраться. Появилось воплощение Баала и бросилось на волшебника. Вместе с единокровной сестрой (теперь он об этом знал) Викторим победил. Проснувшись, он снова обнаружил себя в стеклянной тюрьме. Айреникус был в восторге: ему удалось завладеть душой Имоен. Душу Имоен Айреникус передал

Бодхи, – а душу Викторима захватил сам. Пришло время наконец освободить обоих от проклятия – и стать единоличным владельцем Баалова наследия. Ни Викторим, ни Имоен ему больше не нужны, и Айреникус приказал Бодхи от них избавиться.

Охотница по натуре, вампир не послушалась указаний. Вместо этого она привела их в подвал и отпустила на все четыре стороны, мол, сможете выбраться – свобода ваша. Она исчезла, и Викторим обнаружил не только Имоен, которая снова пришла в себя, но и всех своих спутников. Вместе они отправились исследовать лабиринт. Лабиринт кишел разными тварями, тут и там встречались ловушки и загадки. Но Викторим и компания были уже весьма опытны в покорении подземелий и смогли пробраться к выходу. Впрочем, вероломная Бодхи не намерена была сдерживать обещание и, вдоволь наигравшись с добычей, набросилась на героев в сопровождении еще двух вампиров. Здесь Викторим озверел уже окончательно: безудержный гнев превратил его в аватару Баала. С таким Викторимом Бодхи иметь дело отказалась, и волшебник в монструозном обличье двинулся к друзьям. Минск, Келдорн, Джахейра, Аэри и Имоен изо всех сил пытались успокоить Викторима, понимая, что бой будет последним – либо для них, либо для него. Еще несколько бесконечно долгих, полных ужаса минут – и к Викториму вернулся рассудок. Он и сам был в ужасе от содеянного.

Первое столкновение

После того как эта жуткая история была позади, шестеро товарищей выбрались из подвала. В коридоре им попался Гавариан, который хотел помочь Викториму и объяснить, что в одиночку с Айреникусом не справиться. Нужно было заручиться помощью других пленников, все из которых были могучими магами. Викторим сомневался, но все же доверился и освободил магов. Опасения его были напрасны: те понимали, что страдали по вине Айреникуса, и вступили в битву на стороне Викторима.

После долгой и изнурительной битвы Айреникус начал слабеть. Прежде чем отступить, он приказал Йошимо сражаться до победного. Последовал новый бой, перед которым бывший союзник Викторима сожалел о том, что вообще оказался здесь. Он и его отряд убийц бросились в атаку, но мощные заклинания Викторима расшвыряли их. Хотя Йошимо и оказался предателем, Викторим уважил его последнюю волю – передать его сердце жрецу Ильматера как можно скорее, чтобы после смерти Йошимо смог наконец обрести покой и спастись.

Королевство сахуагинов

Когда команда выбралась из Спеллхолда, Саемон объявил Викториму, что их корабль затонул. Единственный способ уплыть с острова теперь – позаимствовать судно Дешарика, пиратского главаря. Хотя Викторим был не в восторге от идеи угона, герои все же захватили корабль ночью. Не обошлось и без убийства – Дешарик не обрадовался, когда его судно стали угонять. Когда герои отчалили, Саемон передал Викториму великолепный серебряный клинок. Жест казался весьма щедрым, но в Бринло корабль гитьянки пошел на абордаж в попытке вернуть знаменитый клинок. Поскольку оружие было у Викторима, его и обвинили в краже, после чего завязался морской бой. Через несколько минут корабль начал тонуть, утягивая за собой в пучину всю шестерку героев. А капитан просто телепортировался. Викторим и его друзья почти утонули, но водная бездна, к их удивлению, оказалась обитаема. Это был подводный город сахуагинов, антропоморфных акул. Героев подобрала верховная жрица Сенитьили, которая рассказала, что бог Секола предсказывал приход волшебника, который окажется спасителем сахуагинов. Закончив странный рассказ, жрица отвела Викторима к королю Иксильтетокалю. Викториму показались странными слова монарха, который хотел снарядить его на задание – выследить принца-предателя Виллинати и принести его сердце в подтверждение смерти. Впрочем, выбирать нашим героям не приходилось – они согласились, хотя и не хотели сдерживать обещание.

В городе шестерка обнаружила мятежного принца, прятавшегося от солдат Иксильтетокаля. Надо заметить, что он оказался куда адекватнее отца. Заручившись поддержкой Викторима, который избрал-таки сторону принца, Виллинати неожиданно атаковал короля. Принц одержал победу и занял место отца. В качестве награды герои получили волшебную нить, которая должна была помочь им добраться до следующей цели – Подземья.

Договор с темными эльфами

Подземье быстро подтвердило славу самого омерзительного места во всем Фейруне. Нырнув в черную бездну, герои постоянно отбивались от атак снующих там тварей. Каждую секунду шла борьба за выживание. Опасное исследование привело их к Адалон, серебряной драконице, чьи яйца похитили Айреникус и Бодхи. Адалон готова была помочь Викториму подняться на поверхность при условии, что он найдет и вернет яйца.

Волшебник согласился, и драконица заклинанием превратила героев в темных эльфов[80]. Она указала направление, где лежал их город Уст Ната, куда отправились маг-злодей и вампирша. С этого момента волшебник и его друзья оказались впутаны в целую сеть политических интриг. Выяснилось, что матриарх Ардулейс Деспана из города Уст Ната собиралась принести их в жертву, получив взамен огромную силу от демона. Демон вызывался с помощью специального ритуала, после чего должен был уничтожить все эльфийское население Побережья Мечей. Ее дочь Фейр попросила Викторима помочь разрушить планы матери: выкрасть яйца, заменить их поддельными, а настоящие отдать ей. На дом Деспана работал и Солафейн, дроу, не желающий быть таким же жестоким, как его соплеменники. Но он искал возможности пойти против своих повелительниц. Солафейн передал Викториму поддельные яйца, которые Фейр не смогла бы опознать. Чтобы выкрасть яйца Адалон в целости и сохранности, Викторим решил придерживаться плана Солафейна.

Когда пришло время для ритуала, Ардулейс почтительно поднесла призванному демону драконьи яйца. Только это были не те яйца: настоящие выкрал Викторим и заменил подделкой. Разгневанный демон прикончил матрону на месте. Тут выступила Фейр – она была убеждена, что уж у нее-то точно те самые яйца. Ситуация повторилась. Демон исчез, ритуал сорвался, драконьи яйца остались у Викторима. Магия Адалон начинала рассеиваться, так что героям пришлось спешно ретироваться из города дроу. Серебряная драконица Адалон, признательная за спасение детей, выполнила свое обещание и вывела шестерку к тропинке на поверхность.

Последний бой против Бодхи

Герои недолго радовались солнечному свету – их быстро окружили эльфы. Эльфов то и дело атаковали дроу, поэтому появление наших героев они сочли очередной вылазкой из Подземья. Волшебника сопроводили к Эльхану, командующему эльфийской армией. Тот не без помощи магии допросил Викторима, пытаясь понять, можно ли ему доверять. Викторим заявил, Айреникус и Бодхи – его злейшие враги, чем расположил к себе эльфийского командира. Эльхан рассказал, что эльфийский город Сулданесселар был скрыт сильным заклинанием невидимости. Войти туда можно только с помощью лампы Ринна, древнего артефакта, который выкрала Бодхи. Пришло время еще раз сразиться с вампиршей.

Не теряя времени, Викторим отправился к кладбищу Аткатлы. Было довольно поздно, и тут появилась Бодхи. «Мне уже порядком надоело, что ты вечно ошиваешься поблизости», – прошипела вампирша. Она уже отчаялась остановить волшебника и приказала своим вампирам атаковать, сама же обратилась в бегство. Быстро разделавшись с ее приспешниками, шестерка бросилась в погоню. Как и в прошлый раз, квартал вампиров был полон ловушек и чудовищ. Каждый шаг вперед был маленькой победой. Охотник и добыча поменялись местами – и в конце концов героям удалось ее настигнуть.

ЗАКОНЧИВ РАССКАЗ, БОДХИ БРОСИЛАСЬ В БОЙ. НА СЕЙ РАЗ ТЕРЯТЬ ЕЙ БЫЛО НЕЧЕГО, И ОНА ОБРУШИЛАСЬ НА КОМАНДУ ВСЕЙ СВОЕЙ УЖАСАЮЩЕЙ МОЩЬЮ. КАЖДЫЙ ЕЕ УДАР БЫЛ СОКРУШИТЕЛЬНЫМ.

Загнанная в угол Бодхи решила прекратить бегство и покончить со всем здесь и сейчас. Напоследок вампирша разоткровенничалась: Викторим узнал, что она и ее брат Айреникус на самом деле эльфы, проклятые и изгнанные соплеменниками. Если они и вернутся в Сулданесселар, то лишь затем, чтобы поквитаться с королевой Эллесайме. Разумеется, вампирша отдавала себе отчет, что раскрыла дальнейшие планы Айреникуса стать божеством. Закончив рассказ, Бодхи бросилась в бой. На сей раз терять ей было нечего, и она обрушилась на команду всей своей ужасающей мощью. Каждый ее удар был сокрушительным. Но преимущество осталось за Викторимом и его друзьями. Викторим взял кол и вбил его прямо в черное сердце, и поверженная Бодхи превратилась в облако тумана.

По следам Джона Айреникуса

Викторим и армия эльфов получили в распоряжение лампу Ринна. Все было готово к решающему бою. Это была настоящая мясорубка: город со всех сторон осаждали големы и ракшасы. Волшебник и его компаньоны пробивались к центру города. Выяснилось, что Айреникус забаррикадировался во дворце, схватив королеву Эллесайме. Ворота можно было открыть, лишь отыскав в городе три элемента: Талисман Риллифейна, Лунный клинок и Золотой кубок жизни. И, конечно, в процессе нужно было прикончить множество разных жутких монстров, среди которых был черный дракон Низидраманиийт.

Наконец двери дворца открылись. Викторим при поддержке Минска, Джахейры, Имоен, Келдорна и Аэри бросились искать главного злодея. Перед самой схваткой Викторим услышал разговор Айреникуса с королевой и узнал, почему того изгнали эльфы. При помощи Бодхи Айреникус пытался возвыситься до статуса божества, поглотив эссенцию Древа жизни в Сулданесселаре. Преступление каралось изгнанием. После этого они с сестрой решили отомстить эльфам, дорвавшись-таки до Древа и поглотив его эссенцию без остатка. Кража душ Викторима и Имоен была лишь этапом на этом пути.

Викторим и его друзья настроились на решающее сражение. Нужно было остановить мага-злодея любой ценой. Битва была невиданной. Медленно, но верно Айреникус слабел. Его заклинания все чаще били мимо цели. Под градом ударов маг упал ничком. Последний вздох. Викторим не поверил происходящему. Грудь раздирала боль. Он думал, что обретет свою душу – а теперь умирал сам.

Последняя битва

Когда Айреникус погиб, его душа отправилась в Девять кругов ада. Но душа Айреникуса была связана с душами Викторима и его друзей после ритуала в Спеллхолде. Теперь их против воли уносило туда же, в Девять адов. Чтобы вернуть душу, Викториму нужно было пройти новые испытания, в ходе которых он должен собрать слезы Баала – пять артефактов, отворяющих двери к Айреникусу. И вот с дверями покончено. Появился Айреникус, или душа Айреникуса. Она приняла форму аватара Баала. Схватка в Сулданесселаре уже была рискованной, но здесь Викториму и его товарищам предстояло что-то совершенно невообразимое. И все же, вопреки всей мощи Джона Айреникуса, он продержался не так уж долго. Шестерка снова праздновала победу, а злодей умер окончательно ко всеобщему торжеству. На сей раз к Викториму вернулась его душа. Он и его друзья больше не принадлежали миру Девяти адов и потому благополучно вернулись к жизни.

Несколько дней спустя Викторим проснулся в Сулданесселаре. Королева Эллесайме стояла у изголовья и поздравляла героя с победой. Она попросила прощения – ведь это ее народ породил Айреникуса и разжег в нем такую ненависть. В его честь королева организует пышную церемонию и дарит амулет Селдарин, знак дружбы и признательности со стороны эльфов.

Baldur’s Gate II: Throne of Bhaal

Священная роща

Когда Викторим в Сулданесселаре наконец оклемался от ран, пророчество Алаундо, предвещавшее хаос и разрушение, посеянные детьми Баала, уже почти сбылось. Пятеро потомков бога убийства провозгласили себя дланями[81] Баала и высадились на Побережье Мечей с огромной армией. Они истребляли всех, кому выпало несчастье повстречаться им на пути. Так они хотели избавиться от потенциальных конкурентов: вдруг кто-то из убитых тоже был причастен к божественной крови. Среди людей стали ходить слухи: то и дело кого-то подозревали в том, что он или она – потомок Баала, после чего их били, изгоняли или даже хуже. Эльфы считали Викторима героем, но боялись его. Волшебнику и его друзьям предложили покинуть город. То же советовала сделать и королева. Она указала местоположение Священной рощи, где Викторим найдет ответы на вопросы о своей роли в пророчестве Алаундо.

Не теряя времени, наш герой отправился туда и обнаружил гигантские каменные головы. Стоило ему приблизиться, как головы зашевелились, раздались рокочущие голоса. Это были духи леса, и они рассказали, что один из пятерых потомков Баала – изменник и поведет остальных по ложной тропе. Позже Викторим узнал, что этот изменник – Балтазар, монах, более всех противившийся отцовскому возвращению. Вдруг духи почувствовали приближение опасности и умолкли. И правда – со стороны края леса приближались охотники, ведомые какой-то женщиной. Они окружили героев. Женщина эта не кто иная, как Илласера, одна из пятерых потомков Баала. И она хотела только одного – убить Викторима. Снова волшебник был вынужден сражаться против одной из единокровных сестер.

На пороге у Баала

После смерти Илласеры Викторим и его друзья попали в нечто, похожее на сон. Это было преддверие покоев Баала, находящееся в другом измерении. Там Викторим встретил подобную ангелу сущность, некоего приближенного к богам. Сущность сообщила, что Алаундо выполнял божественную волю. Сейчас же надлежит завершить становление Викторима, ибо пока он не готов к роли, уготованной ему судьбой. Волшебник согласился, понимая, какую помощь ему может оказать столь могущественная сущность. Появился Саревок, сын Баала, в свое время пытавшийся спровоцировать войну между Вратами и королевством Амн, чтобы стать богом убийства. После гибели он оказался очищен от скверны и, не имея более личного интереса во вражде, решил помочь Викториму. Взамен Саревок хотел частичку его души, чтобы вернуться к жизни. Волшебник согласился, и Саревок восстал, поднятый из мертвых тем, от чьей руки пал. Восторженный воин сдержал обещание и рассказал Викториму, как покинуть это измерение. Рассказал он и о баталии между детьми Баала, которая развернулась в Сарадуше, городе на юге Побережья Мечей.

Безумие Громнира

Волшебник отправился в Сарадуш, собираясь вмешаться. Вот уже несколько недель городские укрепления осаждал Яга-Шура, огненный гигант из числа пяти потомков, о которых рассказывали духи леса. Приобретенные в покоях Баала силы позволили Викториму вместе с группой телепортироваться в центр города. Там они обнаружили солдат генерала Громнира Иль-Хана, другого потомка бога убийства. Солдаты угрожали горожанам, и неожиданное появление чужаков подлило масла в огонь. Напряжение нарастало. Девушка по имени Мелиссан безуспешно попыталась успокоить солдат, но те все-таки напали на Викторима. После стычки Мелиссан попросила прощения за поведение Громнира и назвалась хранительницей пророчеств Алаундо. По словам Мелиссан, ее единственной целью было защитить потомков Баала, чтобы возвращение их отца не могло состояться. Вот почему она решила собрать их в Сарадуше.

Викторим еще не знал об этом, но именно Мелиссан и подстроила осаду города. Нет, она и вправду собрала в городе всех выживших детей бога убийства, но помимо этого, она отправила на город Яга-Шуру и его огненных гигантов, чтобы те стерли Сарадуш с лица земли. Представившуюся защитницей Бааловых отпрысков на самом деле звали Амелиссан Черносердая. Позже герой узнает, что она – главная матриарх храма Баала. Перед смертью бог убийства раскрыл ей секрет ритуала воскрешения, который должен был помочь Баалу пережить Смутное время. Правда, и богу своему верность она не хранила: Амелиссан хотела заполучить сущность Баала и стать богиней сама.

Но вернемся в Сарадуш. Мелиссан сказала, что генерал Громнир помогал ей защищать Бааловых потомков, но потом утратил боевой дух и заперся в тронном зале замка. Солдаты слепо следовали приказам Громнира и то и дело нападали на мирных горожан. Так что прежде чем думать о том, как снять осаду гигантов во главе с Яга-Шурой, нужно было сначала разделаться с врагами внутренними и нейтрализовать сбрендившего генерала. Викторим взялся за это дело и со своей верной пятеркой пробрался в замок по подземному ходу. Внутри герой услышал перепалку между Громниром и Мелиссан. Генерал был убежден – и, видимо, не без оснований, – что Мелиссан плела заговор и готовила погибель всем детям Баала – за этим она и затащила их в Сарадуш. Мелиссан бросили в тюрьму.

Викторим вмешался и попытался урезонить полуорка-генерала, сказав, что он тут с благими намерениями. Бесполезно: Громнир был уверен, что тот пришел его убить. Генерал приказал солдатам ликвидировать убийц, и героям снова пришлось отбиваться. Вскоре дошла очередь и до самого генерала. Между тем Мелиссан сбежала и попыталась остановить бой. Тщетно. Мелиссан сокрушалась: теперь никто не может покинуть город, чтобы устранить предводителя осаждающих. Викторим заверил ее, что он сможет – благодаря своей новой способности перемещаться в покои Баала. Узнав об этом,

Мелиссан умоляла волшебника остановить Яга-Шуру, пока не стало слишком поздно. Правда, была небольшая сложность: огненный гигант неуязвим.

Падение Яга-Шуры

Чтобы узнать секрет неуязвимости Яга-Шуры, Викторим отправился в Мирровый лес. Там он нашел старый храм в честь Баала. В храме обитала Ниали, жрица, выжившая из ума. Из ее речей герой узнал, что она выкрала сына бога убийства, чтобы воспитать. Сына она назвала Яга-Шура. Чтобы Яга-Шура был сильнее прочих потомков, Ниали обучила его специальному ритуалу, позволявшему отделить сердце от плоти и укрыть его в надежном месте. Ритуал она опробовала ранее на себе. Сын, впрочем, не выказал особой благодарности: узнав, как проводится ритуал, он тут же бежал, прихватив заодно сердце приемной мамаши. Свое сердце Яга-Шура поместил в волшебное пламя, чему и был обязан своей неуязвимостью. Сердце Ниали он спрятал у себя в логове. Ниали хотела его вернуть и утверждала, что поможет Викториму, если тот принесет ей два сердца. Выбора у волшебника, как водится, было немного – пришлось выдвигаться в Шагающие горы в логово Яга-Шуры.

Там его ждали жаркие бои – в прямом смысле слова, ведь логово стерегла куча огненных тварей. Так или иначе, наш герой разжился сердцами и вернулся к Ниали. Та сняла с непутевого сына неуязвимость. Герои уже собирались покинуть жрицу, как вдруг та поняла, что наделала. Викторим ведь шел убивать ее приемное дитя. Собрав в кулак всю свою магическую силу, Ниали обрушила ее на героев. Впрочем, безуспешно. Теперь, когда Яга-Шура снова стал смертен, шестерка направилась прямо в его лагерь, надеясь застать того врасплох. По пути они увидели клубы дыма, поднимающиеся со стороны Сарадуша. Город было уже не спасти: стены пали, и укрывшиеся за ними последователи Баала были уничтожены. Викторим атаковал Яга-Шуру и его солдат. Гигант был повержен, и волшебник снова оказался в Бааловых покоях на аудиенции с ангелом.

Открывшееся прошлое

Здесь Викторим узнает новые подробности своего прошлого: его мать Алианна была жрицей Баала, готовой пожертвовать сыном ради воскрешения Баала. Горайон помешал ей и забрал ребенка. С этим знанием Викторим снова переносится в Первичный материальный план, где встречает Мелиссан. Хранительница рассказывает о еще двух потомках, действующих сообща, – Абазигале и Сендаи. Вдвоем они чрезвычайно сильны, и сражаться с ними нужно поодиночке. Мелиссан предлагает перенести Викторима в Амкетран, город в самом сердце пустыни Калим. Там он найдет союзника, который готов помочь. И действительно, попав в Амкетран, Викторим встречает Балтазара, монаха, о котором говорила Мелиссан. Он рассказывает о местоположении укрытий, в которых прячутся Абазигаль и Сендаи. Снова шестерым друзьям предстоят испытания.

Абазигаль, дракон

В логове Абазигаля Викторима остановил человек, называющий себя драконидом. Он утверждал, что Викторим недостоин быть потомком Баала – только носитель драконьей крови заслуживает такую честь. Пока Викторим пытался понять, что незнакомцу надо, тот превратился в огромного дракона. Не без труда дракона удалось одолеть, и победители начали осматривать логово – громадное подземелье на несколько этажей вниз. Спустя несколько часов пути герои нашли синего дракона – Абазигаля. Абазигаль оказался противником невероятной мощи: мало того что дракон, так еще и сын Баала. Но под градом заклинаний Викторима и ударов его товарищей дракону было не устоять.

После победы Солар вновь перенес Викторима в покои, где его ждало новое откровение. На сей раз Викториму показали его двойника, существующего в параллельной реальности. Двойник поведал, что Викторим обречен приносить страдание и смерть и тем, кого ненавидит, и тем, кого любит. Но судьба уготовила ему нечто большее, чем другим потомкам бога убийства. Пророчество Алаундо заключается в том, что Викторим должен помешать воскрешению отца – иначе разрушениям и хаосу из-за других носителей проклятия не будет конца.

Сендаи, темный эльф

Победив Абазигаля, Викторим отправился в логово Сендаи. Как и дракон, темная эльфийка пряталась в глубинах подземелья, а охраняли ее рабы и могучие стражи прямиком из Подземья. Герои преодолели все препятствия и добрались до Сендаи. Она была клериком и магом в одном лице, поэтому сумела создать семь копий самой себя. Сама она скрылась, наложив на себя невидимость. Викториму нужно было победить копии одну за другой, чтобы сразиться с их хозяйкой. Сказано – сделано, и дочь Баала повержена. Снова явился Солар, снова явил победителю видение.

На сей раз в видении явился дух огненного гиганта Яга-Шуры. Он разъяснил подробности соглашения между потомками Баала. Они создали союз под названием «Рука», в него входит, точнее, входило пять членов. Первые четверо уже повержены Викторимом – это Илласера, Яга-Шура, Абазигаль и Сендаи. Они хотели воскресить отца и править при нем в качестве полубогов. План этот был нарушен пятым – и вдобавок самим Викторимом. Пятый, как и было сказано Духами леса, – отступник. Викторим узнал, кто это – Балтазар, монах из Амкетрана.

Измерение Балтазара

На обратном пути в Амкетран Викторим столкнулся с Эльминстером, старым магом, которого он уже встречал в первые дни своих приключений. Тот рассказал, что действия Викторима, как и действия его братьев и сестер, повергают Побережье Мечей в смуту и хаос. И у Арфистов, ответственных за поддержание Равновесия (к которым принадлежит и Джахейра), не получается справляться с последствиями смуты. Тем не менее Эльминстер помог Викториму, сообщив важные сведения: Балтазар заперся у себя в монастыре, но капитан Саемон Гавариан, который, кстати, уже дважды предал Викторима и его товарищей, знает, как туда попасть. Пришлось закрыть глаза на прежние удары в спину и снова довериться ему. Викторим достиг города и нашел Гавариана. Пропуская мимо ушей жалобы капитана на жизнь, Викторим перешел к делу. Тот согласился помочь и предложил замаскировать героев, чтобы те пробрались незамеченными. Викторим доверился, втайне надеясь, что хоть на сей раз капитан не подставит. У ворот монастыря Гавариан сказал пароль, по которому стражники должны пустить команду внутрь. Но стоило войти, как на героев тут же напали монахи-воители. Снова Гавариан вел двойную игру. Но, вопреки ожиданиям Викторима, капитан не желал ему смерти и не пытался атаковать в спину. Даже обманывая, Гавариан все же соблюдал своеобразную этику. Неотъемлемой ее частью было сделать ноги, как только начнется заварушка – так он поступил и на этот раз.

Отбившись от монахов, Викторим отправился вглубь монастыря. Вскоре он добрался до Балтазара. Вопреки ожиданиям, последний член «Руки» не собирался присвоить себе силу бога или воскресить его. Напротив, он полагал Баалову кровь чем-то нечистым, что должно исчезнуть с лица земли… то есть Торила. Ради этого он и стремился избавиться от братьев и сестер. Покончив с ними, Балтазар собирался совершить ритуальное самоубийство, после чего в Фейруне не осталось бы никаких следов Баала. Хотя их цели отчасти и совпадали, Балтазар все же не мог оставить Викторима в живых: он не мог ему доверять. С тяжелым сердцем герой вынужден был поднять оружие против единокровного брата.

Трон Баала

Гибель Балтазара положила конец существованию «Руки». Солар явил Викториму последнее откровение. Оказывается, все ниточки с самого начала были в руках у Мелиссан, хранительницы, притворявшейся защитницей Бааловых детей. Как правильно догадался генерал Громнир, именно она затащила последних потомков бога убийства в Сарадуш, чтобы их прикончил Яга-Шура. Был призван дух Мелиссан. Уверенная в победе, она призналась, что ее зовут Амелиссан Черносердая и что она – верховный матриарх храма Баала. Ничего не скрывая, она рассказала и о предательстве самого бога, ведь она собиралась захватить божественную сущность своего бога и стать богиней убийства. Она хотела решающей встречи с Викторимом – там, где осколки сущности Баала сливаются воедино.

Через покои Викторим попал к трону Баала, где ему предстояло столкнуться с Амелиссан. Поглотившая почти все осколки божественного естества, великий матриарх обрела силу, равную силе богини. Викторим, которого, безусловно, поддержали Минск, Джахейра, Имоен, Келдорн и Аэри, в последний раз должен был посмотреть в лицо судьбе. Подготовившись к битве, герои бросились в атаку. Амелиссан оказалась противником невероятной мощи, и у нее была заготовлена стратегия: то и дело она телепортами уходила от атак, оставляя вместо себя призванных существ – так она изматывала своих соперников. Однако и Викторим, и его друзья уже настолько закалились во всевозможных сражениях, что в конце концов настигли Амелиссан. Викторим тяжело ранил матриарха, почти сокрушив ее – но тут вмешался Солар. Он провозгласил бой оконченным, поскольку матриарх уже была побеждена. Для Викторима настал момент решающего выбора. Он мог либо нанести смертельный удар – тем самым отправив в небытие все осколки сущности Баала, положив конец его присутствию в мире и став обычным смертным, – либо же поглотить божественную сущность целиком и стать богом.

ДЛЯ ВИКТОРИМА НАСТАЛ МОМЕНТ РЕШАЮЩЕГО ВЫБОРА. ОН МОГ ЛИБО НАНЕСТИ СМЕРТЕЛЬНЫЙ УДАР – ТЕМ САМЫМ ОТПРАВИВ В НЕБЫТИЕ ВСЕ ОСКОЛКИ СУЩНОСТИ БААЛА, ПОЛОЖИВ КОНЕЦ ЕГО ПРИСУТСТВИЮ В МИРЕ И СТАВ ОБЫЧНЫМ СМЕРТНЫМ, – ЛИБО ЖЕ ПОГЛОТИТЬ БОЖЕСТВЕННУЮ СУЩНОСТЬ ЦЕЛИКОМ И СТАТЬ БОГОМ.

Измотанный бесконечными сражениями Викторим желал лишь отдыха и покоя. Потому он выбрал уничтожить всякий след существования Баала. Душа побежденной Амелиссан навеки отправилась в выси горы Целестия. Больше никогда бог убийства не сможет войти в этот мир, больше никак не осквернит его обитателей.

После решающей битвы Викторим и его пятеро друзей пошли каждый своей дорогой.

Минск вернулся на родину – в Рашеман. Слава о его подвигах дошла туда еще раньше, чем сам рейнджер. В полном соответствии со своей славой он создал орден, чьей целью было «надирать злодеям задницы». Через несколько лет он и его верный хомяк Бу исчезли во время опасного путешествия.

Джахейра никак не могла примириться с тем, через что ей пришлось пройти. Она потеряла веру в борьбу за Равновесие и покинула Арфистов – хотя те и удостоили ее звания Заступницы Равновесия за то, что Джахейра помешала Баалу воскреснуть. О своем героическом прошлом она предпочитала не вспоминать.

Имоен вернулась в Кэндлкип. Там она проштудировала все книги, которые нашлись в местной (огромной, между прочим) библиотеке. После этого она путешествовала с Эльминстером. Затем ее следы потерялись, но поговаривают, что она где-то основала гильдию воров.

Судьба Келдорна оказалась трагической. Завязав с приключениями, инквизитор вернулся к семье в Аткатлу. Когда ему исполнилось шестьдесят, город осадили гиганты. Пытаясь выиграть время до прибытия подкрепления из Амна, Келдорн вместе с пятью другими паладинами пожертвовали собой на поле битвы. Келдорн умер с оружием в руках, а его отвага спасла город. Его чествовали как героя, а после смерти, говорят, Келдорна взял под крыло Торм, бог долга и чести, покровитель паладинов.

В юные годы Аэри оказалась жертвой рабовладельцев и воспылала ненавистью к жестокости и несправедливости. В непримиримой борьбе она уже начала было терять рассудок, но однажды встретилась с группой авариэлей, которые помогли ей вернуться к мирной жизни. В конце концов она переселилась в деревню гномов, где стала верховной жрицей.

Наконец, Викторим впервые познал радость простой жизни, далекой от приключений, героев и сражений. Никто не знает, как сложилась его дальнейшая судьба, но одно можно сказать с уверенностью: освободившись от бремени своего темного происхождения, он зажил счастливо. Барды воспевали его историю в песнях, историки – в летописях. Да, конечно, жить вечно ему, как и другим смертным, теперь не грозило, но след, оставленный им в мире Забытых королевств, не исчезнет никогда[82].

Так заканчивается сюжет серии Baldur’s Gate. На протяжении всей книги мы видим, как события Baldur’s Gate тесно связаны с миром Забытых королевств. В следующей главе мы предлагаем вам небольшую экскурсию по этой огромной вселенной, созданной Эдом Гринвудом и множеством других авторов.

8

Забытые королевства: грандиозная вселенная

Если геймплей Baldur’s Gate – адаптация второй официальной редакции правил Advanced Dungeons & Dragons, то ее мир, как мы показали в шестой главе, отсылает к кампании из Забытых королевств, или Forgotten Realms.

Изначально созданная Эдом Гринвудом история рассказывает о мире Торил, который по мере выхода новых изданий Dungeons & Dragons[83] расширился и обогатился. События Baldur’s Gate по большей части разворачиваются на Побережье Мечей, но стоит помнить, что Торил – целая планета со своими странами, городами, историей и пантеоном богов.

В полном рассказе о Забытых королевствах можно было бы затеряться, поэтому предложим вам в этой главе прогулку по самым знаковым местам, знакомым игрокам в Baldur’s Gate. Для этого – а также для того, чтобы выдержать единообразие – мы будем строить рассказ по хронологии событий серии, а не по датам выхода игр. Сначала заглянем к богам этого мира, включая того самого, который дал название одной из игр и вокруг которого строится основное повествание, – Баала. Сражения – важнейший элемент Baldur’s Gate, так что поговорим и о мифических существах, населяющих подземелья, города и веси игр серии, – доппельгангерах, иллитидах и, конечно, величественных драконах. Познакомим вас и с двумя легендарными персонажами Забытых королевств, героями многих произведений, которых можно встретить в Baldur’s Gate: избранным богиней Мистрой магом Эльминстером Омаром и дроу-ренегатом Дриззтом До’Урденом.

Тур по главным достопримечательностям Забытых королевств по версии Baldur’s Gate

Кэндлкип: начало эпопеи

Известная как Цитадель знания, крепость Кэндлкип стоит на утесе у Побережья Мечей. Множество башен охраняют покой крупнейшей библиотеки континента Фейрун, если не всего Торила. Правда, чтобы прикоснуться к знанию, надо заплатить изрядную цену: пребывание разрешается только тем посетителям, которые принесли в дар книгу стоимостью не менее тысячи золотых. Для многих это целое состояние. Именно здесь начинается сага Baldur’s Gate – здесь живет наш герой, воспитанник монаха Горайона. Ему выпало счастливое детство под защитой толстых крепостных стен в отличие от единокровного брата и заклятого врага Саревока.

В первой части Кэндлкип – центральная локация, здесь история начинается, сюда игрок затем возвращается, чтобы помешать планам Железного трона. Во второй же мы видим Кэндлкип только в видениях главного героя. Но, хотя это и не сообщается прямо, Кэндлкип – это еще и дом важнейшего для всей саги персонажа – мудреца Алаундо.

Прорицатель был мертв уже более тысячи лет[84], но в свое время напророчил много всякого. Одно из пророчеств касалось судьбы Баала, бога убийства, и его проклятого потомства – судьба эта грозила пройтись по Побережью Мечей и мечом, и огнем. Судьба не обошлась и без иронии: то, что когда-то началось с Алаундо, завершилось другим выходцем из Кэндлкипа – главным героем Baldur’s Gate.

В описаниях вселенной Забытых королевств о Кэндлкипе обычно сказано, что это тихая гавань знания. Девиз крепости звучит так: «Кто уничтожает знание – пером, огнем или мечом, – будет уничтожен сам. Книгу здесь ценят дороже жизни». Управляет Кэндлкипом Хранитель томов Улраунт. Он волшебник и владеет артефактом огромной магической силы – посохом. Нести обязанности ему помогают Первый чтец Тесторил и восемь Великих чтецов.

BioWare в своих играх обошла стороной подробности политического устройства Цитадели знания, ограничившись обзором ключевых фигур и занимаемых ими позиций. В первой части Улраунтом манипулирует Саревок, обвиняя героя и его друзей в убийстве. Хранитель томов, не став слушать их оправданий, приговаривает всех к смерти. К счастью, Тесторил оказался куда дружелюбнее и внимательнее своего начальника – он показал героям катакомбы цитадели, через которые лежал путь к бегству.

Хотя сценарий этого и не предполагает, игрок может сразиться с Улраунтом и Тесторилом и убить их. И если Улраунта BioWare наделила недюжинной мощью, то вот Первый чтец куда менее опасен. Нет, он, конечно, может прикончить кого угодно смертельным заклинанием, но на этом его возможности заканчиваются. На самом же деле, согласно биографии, ему покровительствуют трое богов – Мистра, Огма и Денейр. Они оберегают Тесторила мощнейшими защитными заклинаниями, которые нивелируют урон от направленных на него атак. BioWare его этой защитой обделила, хотя трудно ее в этом упрекнуть – нет никаких предпосылок к тому, чтобы игрок атаковал Тесторила. Так или иначе, если убить Улраунта и Тесторила перед тем, как героя бросят в тюрьму, они все равно появятся в сюжете как ни в чем не бывало и исполнят свои роли палача и освободителя соответственно.

Если Кэндлкип был заметно обойден вниманием сценаристов Baldur’s Gate – игрок находится там недолго и не может исследовать локацию свободно, – то другой уголок вселенной Забытых королевств – Врата Балдура, город, который и дал название саге, – они воссоздали со всей тщательностью.

Врата Балдура: змеиное гнездо

Благодаря своей проработанности, Врата Балдура – второй по размеру город Побережья Мечей после Уотердипа[85] – были в свое время главным достоянием игры. Все начало первой части игрок путешествует по деревням или небольшим городам. И тут он вступает во Врата: колоссальный укрепленный город – зрелище столь же впечатляющее, сколь и сбивающее с толку, ведь тут столько кварталов, столько квестов, столько NPC, с которыми можно пообщаться. И в Baldur’s Gate, и в Забытых королевствах город управляется четырьмя герцогами. На момент событий Baldur’s Gate это Элтан, шеф Пламенного кулака; Белт, воин-искатель приключений; Лия Джаннат, волшебница; и Энтар Силвершилд, самый богатый обитатель города. Из этой четверки нам больше всего интересен Элтан, который обеспокоен подозрительной активностью Трона и помогает героям расстроить их план поссорить Врата с королевством Амн. С тремя другими игрок пересекается, например, в конце первой части или в Siege of Dragonspear – дополнении, которое рассказывает в числе прочего о характере, истории и окружении правителей.

Несмотря на впечатляющие размеры города, BioWare пришлось упростить или даже оставить за кадром многие нюансы политической, религиозной и экономической жизни Врат. Можно сказать, что BioWare несколько вольно отнеслась к оригиналу, но это неудивительно. Во-первых, бюджеты компании были строго ограничены.

Во-вторых, команде разработчиков недоставало опыта. Эти факторы ограничивали амбиции BioWare. К тому же Baldur’s Gate – видеоигра, а не настолка, где теоретически можно выдумывать любые игровые аспекты прямо на ходу. Контент видеоигры не безлимитен, так что разработчикам пришлось ограничивать варианты развития событий – и в городских квестах, и в репликах жителей Врат, и в дизайне уровней городских локаций.

Одна из интересных локаций Baldur’s Gate – Дом владычицы вод, храм в честь злой богини морей Умберли. Другая – Дом чудес, храм в честь Гонда, бога ремесла. В нем находится большая коллекция изобретений, а в побочном квесте придется украсть телескоп.

BioWare воспроизвела множество таверн – например, «Краснеющую русалку». Там герой попадает в ловушку супруги Саревока, а эльфийская песня оттуда появляется в первой главе консольного спин-оффа Dark Alliance. Герцогский дворец, средоточие власти в городе, нельзя посетить до конца первой части, когда Саревок после всех ухищрений наконец стал герцогом. Это не очень заметно в Baldur’s Gate, но дворец – точка притяжения для всех, кто участвует в экономической жизни города. Его стены дают пристанище множеству торговцев.

Наконец, с дополнением Tales of the Sword Coast появилась деревня рыбаков к западу от Врат Балдура – Борода Ульгота. Она играет особенную роль: эта деревня – аванпост, предупреждающий городские гарнизоны об атаках со стороны Моря Мечей. В остальном, впрочем, Борода Ульгота – не самое примечательное место, и таких деревень на просторах Королевств предостаточно. Но в Baldur’s Gate сюда можно прийти в поисках побочных квестов, коих немало. Квесты эти весьма масштабны и часто забрасывают героя в далекие края, например, на остров магов и на остров[86] Бальдурана[87]. В Бороде же герой встречает Айка, проводника, который помогает отправиться в таинственную, но опасную башню Дурлага.

Башня Дурлага: данж с трудным прошлым

Согласно лору Забытых королевств, башня Дурлага – творение дворфа Дурлага Троллебоя. В своих скитаниях Дурлаг собрал немало сокровищ и задумался, где бы их держать. К концу жизни он решил предложить свои богатства таким же искателям приключений, для чего задумал башню. Разумеется, набить карманы может далеко не каждый посетитель – сокровища приходится отбивать у всяких агрессивных тварей, попутно избегая смертельных ловушек. В конце концов, Дурлагу в свое время пришлось изрядно попотеть, чтобы собрать свое добро – теперь то же самое предлагалось и тем, кто на него претендует. Башня для ведущего игры была отличным предлогом отправить игрока на очередную зачистку данжа, не сильно обременяя себя развитием сюжета.

Но вводя башню Дурлага в дополнении Tales of the Sword Coast, BioWare отклонилась от официальной истории. Она добавила туда новые сюжетные ходы. Продвигаясь по коридорам башни, мы узнаем, что Дурлаг, который всю жизнь был искателем приключений-одиночкой, по окончании «карьеры» создал клан и решил строить для него тихую гавань. На строительство башни он потратил целое состояние – все ради того, чтобы своим было где укрыться от внешних угроз. Увы, затея Дурлага не осталась незамеченной доппельгангерами, которые прикончили его соклановцев и приняли их обличье. Когда дворф понял, что происходит, он был единственным, кто остался в живых. Со всех сторон на него набросились друзья, пропавшие члены семьи, разумеется, ненастоящие. На душе у Дурлага было тяжело, но вот тело не подвело, и он перебил всех доппельгангеров. Психика его, впрочем, не выдержала, и остаток дней он провел в одиночестве, преследуемый навязчивыми подозрениями.

Хотя любой знаток Forgotten Realms найдет в Baldur’s Gate множество знаковых и знакомых мест, вторая часть на достигнутом не остановилась и продолжила воплощать миры Эда Гринвуда, не привязываясь к какому-то конкретному региону. Дополнение Siege of Dragonspear начинается во Вратах и движется в западном направлении, доходя до Высокой пустоши, где высится замок Драгонспир – двухсотлетняя крепость с мрачной историей.

Замок Драгонспир: в сторону Девяти кругов ада

В Siege of Dragonspear герой должен по поручению герцогов Врат положить конец крестовому походу Каэлар Аргент. По пути герой обнаружит храм, в котором Горайон убил его мать Алианну, готовившую его в жертву; и мост Боарескир, где его божественный отец Баал был убит Сириком. Но центральное место в дополнении, безусловно, за Драгонспиром, крепостью, в которой расположились войска Каэлар. Особенность замка в том, что его стены скрывают портал, ведущий прямо в Авернус, первый круг Девяти адов. Излишне упоминать, что замок с такой особенностью не мог не привлечь самых злобных волшебников Фейруна и множество всяких злобных тварей.

История замка очень увлекательна, но в игре практически не фигурирует. Все началось с Даэроса, искателя приключений, который в молодости спас медного дракона Галататлаэр. Дракон и Даэрос подружились. Даэрос добыл редкое сокровище и построил крепость, которая защитила бы дракона от постоянных атак, которым он подвергался. Когда они сражались вместе, Даэрос садился на дракона верхом с копьем наперевес – отсюда Драгонспир, «драконово копье». Богатства Даэроса привлекали любителей поживиться, и однажды волшебнику Истаэрусу удалось выкрасть сокровище и разрушить большую часть замка при помощи трех других драконов. Чтобы разделаться с Даэросом, маг активировал портал в Авернус, откуда выплеснулось множество баатезу. С того дня замок Драгонспир стал притягивать монстров и просто любителей пошатнуть баланс добра и зла. Среди них был и Хефернаан, правая рука Каэлар Аргент и истинный антагонист Siege of Dragonspear, который стремился освободить своего хозяина Балхифета из Девяти кругов ада.

Не впервой саге Baldur’s Gate было отправлять нас на планы бытия, где царило зло. В конце второй части герой оказывается там, победив Джона Айреникуса. Но в Siege of Dragonspear в ад можно отправиться физически, пройдя сквозь портал в Драгонспире, тогда как в Baldur’s Gate II в ад направляется душа героя, оказывается там в ловушке и должна сражаться изо всех сил, чтобы разделаться с врагом, удерживающим ее в плену.

В конце дополнения герой оказывается во Вратах. Увы, пока суть да дело, на него успели повесить убийство дочери герцога Энтара Силвершилда и приговорить к изгнанию. В этот самый момент Айреникус пленит героя и его спутников и запирает их в своей лаборатории, что в Аткатле – столице королевства Амн.

Аткатла: город с тысячью лиц

Сбежав из логова Айреникуса – не без потерь, – игрок оказывается посреди огромного города Аткатла. Вторая часть показывает нам новые ландшафты: если в первой мы увидели северную часть Побережья Мечей, то теперь переносимся на юг, в сердце королевства, которое было на волоске от войны с Вратами Балдура из-за махинаций Саревока.

В Baldur’s Gate Аткатла состоит из восьми кварталов: храмового, правительственного, района Моста, Доков, променада Вокин, трущоб, кладбища и городских ворот. Аткатла – портовый город с развитой торговлей и огромными богатствами. Аткатлой правит железная рука Совета Шести, и этот город является седьмым по загруженности портом Фейруна. Через город проходит множество торговцев, и здесь можно разжиться чем угодно. Бедным тут приходится несладко, к тому же то и дело приходится защищаться с оружием в руках. Как и во всяком уважающем себя крупном городе Забытых королевств, в Аткатле есть гильдия воров – Теневые воры.

Эта организация занимает важное место в сюжете Baldur’s Gate II, но почему она появилась в Аткатле, не рассказывается. Дело в том, что Теневые воры вообще-то родом из Уотердипа. В гильдию внедрилась Лестлин, будущая Леди без Маски[88], после чего на Воров напали городские власти, и гильдия была расформирована. Большая часть членов выжила и отправилась в Аткатлу, чтобы создать новую организацию. Здесь их ждал более теплый прием, чем на родине: Совет Шести закрывал глаза на их темные делишки в обмен на убийства по заказу, шпионаж и прочую грязную работу.

Создавая Аткатлу, разработчики впервые не опирались полностью на D&D. Вообще, надо заметить, что, несмотря на многочисленные появления в книгах[89], лор Аткатлы не был прописан полностью до появления Volo’s Guide[90] to Baldur’s Gate II, который, как следует из названия, писался именно по игре от BioWare. Гайд появился в июле 2000 года – за три месяца до официального релиза BGII. На обороте обложки несколько преждевременно значилось: «Приключенцы в поисках приключений отправляются в новые земли – земли, которые стали знаменитыми благодаря Baldur’s Gate II: Shadows of Amn». Любители D&D смогли познакомиться с Аткатлой и другими локациями BGII заранее, когда они были еще в разработке.

И поскольку работа над гайдом Воло и Baldur’s Gate II шла параллельно, можно с уверенностью сказать, что BioWare и писатели Wizards of the Coast обменивались информацией и координировали свои действия. Тем не менее две Аткатлы получились хоть и очень похожими, но все же разными. Например, в игре город состоит из восьми кварталов, а в книге – из двенадцати. Любопытно и то, что расположение и названия кварталов тоже не совпадают полностью. Все это наводит на мысли, что сценаристы BioWare и авторы Wizards отталкивались от какой-то общей базы, а дальше развивали свое видение. Так или иначе, Аткатла из Baldur’s Gate II очень близка к своей сестре из D&D – то же разнообразие кварталов, те же процветающие торговые улицы и то же насилие в «плохих» кварталах после заката.

ДВЕ АТКАТЛЫ ПОЛУЧИЛИСЬ ХОТЬ И ОЧЕНЬ ПОХОЖИМИ, НО ВСЕ ЖЕ РАЗНЫМИ. НАПРИМЕР, В ИГРЕ ГОРОД СОСТОИТ ИЗ ВОСЬМИ КВАРТАЛОВ, А В КНИГЕ – ИЗ ДВЕНАДЦАТИ.

Затем игрок отправляется за пределы Аткатлы и исследует территорию королевства Амн. Там его ждут в числе прочих торговый город Трейдмит, холмы Умар, остров Бринло и даже Спеллхолд. Но самая выдающаяся, таинственная и суровая из всех локаций Baldur’s Gate II, безусловно, Подземье. Это огромная сеть туннелей, подобно щупальцам извивающаяся в толще земли.

Подземье, вотчина теней

Сбежав из Спеллхолда в компании, освобожденной от плена Айреникуса и Бодхи, герой оказывается в самом негостеприимном месте Фейруна – в Подземье.

Туннели уходят глубоко под землю и ведут к владениям кровожадных дроу, известных также как темные эльфы. Там же обитают безжалостные ловцы разума и еще многие опасные твари.

В Baldur’s Gate II герою предстоит отправиться в матриархальный город Уст Ната, чтобы спасти похищенные дроу драконьи яйца. Атмосфера этого места мрачна и беспросветна: рабов держат в невыносимых условиях и заставляют сражаться на аренах; эльфов с поверхности приносят в жертву злой богине Ллос. В игре можно исследовать лишь часть Подземья, но и она весьма велика. Во многих руководствах по Забытым королевствам упоминается Ориндолл – город, где четыре тысячи ловцов разума удерживают под контролем пять тысяч рабов. В Baldur’s Gate II Ориндолла нет, но, исследуя окрестности Уст Ната, можно обнаружить один из их аванпостов. Там же, в Подземье, находится и Мензоберранзан – еще один город под управлением дроу. Он примечателен тем, что здесь родился Дриззт До’Урден, герой, чей портрет мы попробуем набросать чуть позже.

Планы: космогония Baldur’s Gate

Мир Baldur’s Gate многомерен, и несколько раз сага предлагает нам в этом убедиться. Некоторые квесты основного сценария, а также несколько второстепенных квестов отправляют нас в миры, расположенные за гранью Торила. То мы отправляемся в другие измерения, чтобы спасти незадачливого барда Хаер’Далиса и его труппу, то сражаемся с Джоном Айреникусом в самом сердце Девяти кругов ада. Все эти экзотические и, казалось бы, разрозненные места на самом деле формируют единую космогонию[91] Забытых королевств. Ее устройство по форме напоминает дерево: планета Торил в нем занимает центральное место, она как бы ствол, материальное измерение. Отсюда можно отправиться куда угодно – если хватит сил и способностей. Другие планы в этом смысле подобны ветвям. Кроме того, планы имеют особые магические свойства. Например, маг, желающий призвать огненного элементаля, открывает портал, через который это существо приходит из своего родного мира – измерения стихии Огня.

Планов существует множество. В некоторых из них почти нет жизни; другие же подобны Торилу или даже превосходят его – таковы, например, эфирное и астральное измерения. Наконец, внешние измерения – место обитания божеств Забытых королевств. С одной стороны, небесные измерения, населенные божествами с добрым элайнментом, с другой – миры зла, где обитают сущности гораздо менее добрые, но не менее могучие. В концовке Siege of Dragonspear и Baldur’s Gate II игрок отправляется в Девять кругов ада, один из таких миров зла, населенных баатезу. Там же, во второй части, один из побочных квестов Волшебников в Рясах приводит в Планарную сферу. Ее особенность в том, что между планами можно перемещаться физически – и игроку этим нужно активно пользоваться, чтобы выбраться из Бездны, мира демонов[92]. Чтобы перезапустить сложные механизмы Планарной сферы, придется прикончить Танар’ри[93] и воспользоваться его сердцем в качестве топлива. Наконец, в Throne of Bhaal Покои, в которые игрок может переноситься по своей воле, – владение Баала, лежащее во внешних планах.

Некоторые заклинания позволяют перемещаться между планами. То же можно делать через магические порталы. Но есть и более радикальный способ. Когда смертный умирает, его душа направляется в измерение Фугу. Оно представляет собой широкое пространство, нейтральное само по себе. Сюда стягиваются посланники разных божеств, чтобы забрать «свои» души в соответствующие миры. Неверным же и неверующим предписано направляться в Город Суда. В саге о Баале это измерение не фигурирует, но туда можно отправиться в дополнении Mask of the Betrayer к Neverwinter Nights 2.

Тем не менее в Baldur’s Gate II BioWare пришлось выворачивать космогонию наизнанку. Джон Айреникус, как мы помним, – эльф, изначально преданный богу Риллифейну, но затем решивший сам занять его место. Так что было бы логично, если бы после смерти, перед отправкой в Город Суда, он попал в план Фугу. А он вместо этого оказывается сразу в Девяти кругах ада – что вообще-то противоречит логике мироустройства Забытых королевств и их «теологии».

Пантеон Забытых королевств

Споры вокруг Dungeons & Dragons

Перед тем как в деталях рассмотреть божественных обитателей Забытых королевств и их влияние на мир Baldur’s Gate, нам надо разобраться в событиях, оказавших влияние на Dungeons & Dragons и ее производные. Теология D&D весьма непроста. К тому же стоит учесть, что на то, как религиозная тематика представлена во второй редакции AD&D (и, соответственно, в Baldur’s Gate), повлияла целая цепочка событий, разворачивавшихся с 1979 года.

Ролевые игры долгое время были мишенью для многочисленных обвинений – они якобы небезопасны и морально, и физически. 15 августа 1979 года из университетского общежития в штате Мичиган исчез студент по имени Джеймс Даллас Эгберт III. Обеспокоенные родители обратились к частному детективу Уильяму Диару. Тот очень быстро обнаружил, что Джеймс был заядлым игроком в Dungeons & Dragons. Диар, не нашедший никаких серьезных зацепок и, по-видимому, питавший неприязнь к играм как явлению, не замедлил обвинить саму D&D в исчезновении Джеймса. Эти сомнительные заявления тут же подхватила пресса.

Расследование продолжилось, и вскоре детектив обнаружил, что Джеймс скрывал от близких свою гомосексуальность, принимал наркотики, а побег совершил с тем, чтобы покончить с собой. Однако, не имея права нарушать частную жизнь семьи Эгбертов, Уильям Диар скрыл эту информацию от прессы. В публичных заявлениях он продолжил нападки на D&D. Когда 12 сентября того же года Джеймс наконец нашелся, он потребовал у Диара не раскрывать причины побега семье и прессе. Так что D&D так и осталась в истории козлом отпущения. Годом позже Джеймс совершил самоубийство. Тогда об игре не вспоминали, но излишне говорить, что на имидже RPG эта история сказалась не лучшим образом.

В 1983 году, когда TSR была на гребне успеха, некая американская группа активистов под названием Bothered About Dungeons & Dragons[94] распространяла в прессе гневные отзывы в адрес компании. TSR обвиняли в дурном влиянии на детей и подростков. Основателем группы была Патрисия Пуллинг, инициировавшая кампанию против TSR после суицида своего сына, который любил D&D. Кампания продолжалась более двух лет, и создателей D&D обвиняли буквально во всем подряд – «оправдании сатанизма», «сексуальной извращенности» и даже «каннибализме». В качестве доказательства выставляли то, что в играх TSR представлены демоны и дьяволы.

Поэтому когда в 1989-м вышла вторая редакция Advanced Dungeons & Dragons, ее «религиозный» контент был изменен в сторону облегчения. Демоны, которых мы встречаем в Baldur’s Gate, там стали называться танар’ри, а дьяволы – баатезу. Кроме того, сама религиозная тематика, традиционно выходившая на первый план в Забытых королевствах, здесь была оттеснена на второй. Впоследствии TSR вернулась к ней – запрос на нее со стороны фанатов был слишком уж велик. Появятся кампании, прямо обращающиеся к космогонии и теогонии – Planescape, пятью годами позднее она вдохновит Black Isle Studios на замечательную RPG Planescape: Torment. На них же будет опираться и BioWare, которая в 1998-м начнет разрабатывать различные аспекты Baldur’s Gate.

Хотя кампания Bothered About Dungeons and Dragons против D&D и наложила свой отпечаток на образ ролевых игр и их издателей в массовом сознании, в 1997 году движение прекратило существование. Патрисия Пуллинг умерла от рака легких. BADD и история с Диаром, конечно, были не единственными претензиями к D&D в публичном поле – D&D и ее создатели регулярно подвергались всевозможным нападкам. Чаще всего их обвиняли в подстрекании к насилию и самоубийству. Постепенно беспочвенность этих обвинений была доказана в различных исследованиях.

Ао и Смутное время

Божества занимают столь важное место во вселенной Забытых королевств, что по всему Фейруну в городах и деревнях в их честь строятся храмы – в Baldur’s Gate мы видим это воочию. Жрецы культов того или иного божества могут использовать заклинания – боевые и целительные. По официальной версии, пантеон Забытых королевств состоит более чем из полусотни богов разной мощи. На верхушке находится Ао, высший бог, творец всей жизни в Ториле и творец богов. Теоретически его силы безграничны, и по своей воле он может лишить любого бога божественного статуса или, напротив, наделить им смертного. Ао всемогущ, но крайне редко вмешивается в дела Торила.

Хотя верховный бог не упоминается в Baldur’s Gate напрямую, именно он запустил ту цепочку событий, которая привела к рождению героя и его борьбе с Саревоком, прочими детьми Баала и Джоном Айреникусом. За много лет до событий BG Бэйн и Миркул, боги, соответственно, тирании и смерти, решили украсть у Ао могучий артефакт, созданный, чтобы поддерживать Равновесие между Добром, Злом, Законом и Хаосом – Скрижали Судьбы. План состоял в том, чтобы, когда Ао хватится скрижалей, предложить ему свои услуги по «возвращению» и потребовать хорошую награду. К несчастью хитрецов, Ао впал в безудержный гнев. Ему уже изрядно надоели попытки прочих богов урвать себе побольше власти и могущества. Ао решил преподать всем богам сразу урок и отправил их жить в Торил, лишив бессмертия. Этой расправы смог избежать один Хелм, бог стражей. У него появилась новая миссия – препятствовать попыткам изгнанных божеств вернуться в свои пределы. Этот мрачный период получил название Смутного времени.

После этого божественная магия исчезла, а вместе с ней и силы жрецов. А вот маги и волшебники смогли колдовать когда угодно, только вот магия их стала в отсутствие богини магии Мистры куда менее надежной. Наконец, некоторые боги, лишившись бессмертия, в какой-то момент погибли – так умерли Бэйн и Миркул и, конечно, известный всем игрокам в Baldur’s Gate Баал.

Судьба Баала

Однажды, очень-очень давно, трое искателей приключений поклялись друг другу стать богами. Их звали Бэйн, Миркул и Баал. Они хотели разделаться с Джергалом, древнейшим из богов Торила. Проведя много времени в пути, трио достигло цитадели Джергала, бога судьбы и всеобщей конечности. Несмотря на всю мощь, смелость и решимость дерзнувших покуситься на бога судьбы, он оказался сильнее, и все трое должны были быть уничтожены. Но удача (или судьба) была на их стороне: бог оставил троицу в живых. Более того, Джергал делегировал каждому из своих неудавшихся соперников часть полномочий – Бэйн стал богом тирании и конфликтов, Миркул – богом смерти, Баал – богом убийств.

Как мы уже отметили выше, Бэйн и Миркул позже попытаются перехитрить Верховного бога, что приведет к началу Смутного времени. Лишенный божественной неуязвимости, Баал быстро понял, что этих трудных времен ему не пережить. Да, он все еще оставался сильным, но ведь все равно рано или поздно нашелся бы смертный, который прикончил бы его, чтобы занять место Баала в пантеоне. Так что требовался запасной план на случай непредвиденных обстоятельств. И вот Баал пустился по городам и весям Фейруна с целью оставить как можно больше потомков. Каждый потомок – хочет того или нет – унаследует искорку божественной сущности. Тем самым Баал действовал в полном соответствии с пророчествами мудреца Алаундо, многократно упоминавшегося в Baldur’s Gate.

Бог убийства стал, таким образом, отцом Саревока, антагониста первой Baldur’s Gate. От него же происходит Пятерка, с которой мы сражаемся в Throne of Bhaal. Имоен и сам герой саги – тоже дети Баала. Мрачные предчувствия Баала оказались небеспочвенны: смертный по имени Сирик застал бога убийства врасплох и пронзил его своим мечом, Гибелью богов. Смутное время подошло к концу, Сирик занял место, принадлежавшее убитому. Продолжение истории Баала, а точнее его потомков, нам уже известно – мы рассказывали об этом в главах о сюжете Baldur’s Gate.

Другие боги пантеона

Бродя по городам и весям, мы то и дело встречаем исповедующих культы тех или иных богов Королевств. Их роль в основном сценарии минимальна, но их повсеместное незримое присутствие делает мир Фейруна по-особому полным богов. В самом начале путешествия, в Кэндлкипе, мы видим храм Огмы – покровительницы знания. Там же, в первой части, можно поучаствовать в конфликте между жрицей Умберли – жестокой морской владычицей – и группой рыбаков, верных Талосу, богу разрушения. Если помочь жрице Умберли, в ее храме, Доме морской королевы, можно будет получить благословение.

В Baldur’s Gate II, оказавшись в Храмовом квартале, можно услышать проповедника культа Невидящего Ока, секты, обитающей в местной канализации и управляемой созерцателем[95]. В зависимости от элайнмента разузнать правду об этом культе предложит жрец Хелма, Латандра или Талоса. Если персонаж – клирик с добрым элайнментом, то, пройдя эту серию квестов, можно стать послушником Латандра.

Самое прагматичное божество Забытых королевств – Хелм, страж и часовой. Он верен своим союзникам и нетерпим к противникам, таким как бог-злодей Бэйн, его заклятый враг. А Латандр, бог зари, как его называют последователи, – божество исключительно доброжелательное. Но добро в Королевствах – с кулаками, и Латандру приходится сражаться с божествами смерти и разрушения.

Вообще, сюжет саги BioWare предельно обостряет вопросы сакральности и наследования. С того момента, как главный герой вынужден покинуть Кэндлкип, его преследуют за кровное родство с Баалом. Преследуемый Саревоком, оставшийся после гибели Горайона одиночкой герой должен постоянно сражаться с собственным происхождением. Потом он принимает ту червоточинку, которой отмечена его душа. Когда во время событий в Спеллхолде Джон Айреникус завладеет этой темной сакральной искоркой героя, тот отправится в глубины Девяти кругов ада, чтобы вернуть Баалово наследство себе. Неслучайно Baldur’s Gate делает такой акцент на божественном пантеоне Торила: после выхода второй редакции AD&D авторы Забытых королевств развивали историю вселенной, основываясь на ней. Так что и Смутное время, хоть и не напрямую, оказалось включено в сюжет Baldur’s Gate. Не напрямую – поскольку игра не рассказывает о тех событиях явно, но отголоски священной кары Ао раздаются по всему Фейруну.

Бестиарий саги о Баале

Доппельгангеры: средство конспирации Саревока

Baldur’s Gate – CRPG, в которой сюжетная линия и диалоги занимают центральное место. Но сюжет сюжетом, а помимо него у саги есть еще немало достоинств. Игрок проводит немало незабываемых часов, истребляя полчища кобольдов, троллей, огров, гноллов и прочих тварей. Часть из них типичная для фэнтези, но Забытые королевства органично вплели в свой мир ряд уникальных созданий из D&D. Для первой Baldur’s Gate таким узнаваемым существом оказывается, конечно, доппельгангер. Это гуманоиды, между собой они называют себя шаллар. Доппельгангер наделен парапсихическими способностями: он считывает душу своей жертвы и узнает все тайны ее жизни. Когда доппельгангер разузнал все необходимое, он убивает жертву и принимает ее обличье.

Baldur’s Gate – не первый выход доппельгангеров на игровую сцену. В 1974 году появилось дополнение к Dungeons & Dragons под названием Greyhawk, где они тоже есть. Но изначально появились эти существа, конечно, в литературе. Этимология слова восходит к немецкому языку: doppel означает дубль, удвоение; gänger отсылает к gehen – идти. Впервые слово появляется в 1796-м у Жана Поля, немецкого романиста, в книге Siebenkäs. Потом оно фигурирует у Эдгара По, Оскара Уайльда. Доппельгангеры из D&D – отдельная раса со своей культурой; но в фольклоре они просто двойники, питающиеся недобрыми намерениями своего «оригинала» и сводящие его в могилу, дабы занять его место.

Baldur’s Gate не дает нам ясного представления о том, почему эти похитители чужих судеб вдруг стали союзниками Саревока. Но антагонист первой части охотно прибегает к их услугам для внедрения в правящие круги Врат Балдура – Семь Солнц, Пламенный кулак и городское дворянство. В человеческих обличьях доппельгангеры присутствовали на церемонии пожалования Саревоку титула герцога. Там их задачей было перебить представителей власти и остатки ассамблеи. Доппельгангеры стоят и за падением клана Дурлага – эту историю нам рассказывают в дополнении Tales of the Sword Coast.

ДОППЕЛЬГАНГЕРЫ ИЗ D&D – ОТДЕЛЬНАЯ РАСА СО СВОЕЙ КУЛЬТУРОЙ; НО В ФОЛЬКЛОРЕ ОНИ ПРОСТО ДВОЙНИКИ, ПИТАЮЩИЕСЯ НЕДОБРЫМИ НАМЕРЕНИЯМИ СВОЕГО «ОРИГИНАЛА» И СВОДЯЩИЕ ЕГО В МОГИЛУ, ДАБЫ ЗАНЯТЬ ЕГО МЕСТО.

Сила доппельгангера – в маскировке. В открытом бою они довольно хрупки и потому предпочитают нападать исподтишка. Когда доппельгангер обнаружен, он раскрывает свою настоящую форму и сражается в ней. Но бойцы из них никудышные, и большой опасности они не представляют. Чего не скажешь о другом создании, которое появилось в Baldur’s Gate II: Shadows of Amn…

Дракон, кошмар Фейруна

В первой части дракона не встретить, но вот в сиквеле эти легендарные существа наконец выходят (или вылетают) на сцену. По меньшей мере можно сказать, что каждая встреча с драконом – целое событие. В отличие от прочих существ, населяющих игру, победить дракона можно лишь высокоуровневой, хорошо экипированной командой. И даже в этом случае нужна должная подготовка и толика удачи. Если звезды сошлись, с драконом вполне можно потягаться, но стоит чуть зазеваться – и даже самый опытный приключенец оказывается повержен.

В Baldur’s Gate II пять драконов, еще трое – в дополнении Throne of Bhaal. В Enhanced Edition от Beamdog фигурирует девятый представитель драконьей расы – он обитает в новой локации Ущелье Воскрешения. Кстати, убивать всех вовсе необязательно: по сюжету победить нужно только Низидраманиийта, союзника Айреникуса, которому тот приказывает атаковать эльфийский город в Baldur’s Gate II; и Абазигаля с сыном Драконисом в Throne of Bhaal. Но награды за убийство дракона велики, а бой с ним – замечательное испытание для самой сильной команды, так что многие игроки стремятся одолеть их всех.

В Забытых королевствах драконы появились во время тысячелетнего противостояния гигантов и амфибий батрачи. Последние были на волоске от разгрома, но призвали себе в помощь богиню-драконида Асгорат[96]. В обмен на обещание, что Торил станет домом для ее детей, Асгорат уничтожила Зоту и обрушила ее осколки на гигантов. В историю мира это событие вошло как Слезопад. Оно положило конец противостоянию. Амфибии, казалось бы, победили, но было одно но: они не смогли жить в изменившемся от Слезопада климате. А Асгорат вскоре оставила потомство – четыре драконьих яйца оказались по четырем краям мира.

Конечно, ни Baldur’s Gate, ни Dungeons & Dragons не выдумали драконов. Драконам, по-видимому, лет немногим меньше, чем нам: они появляются во множестве мифологий, следы их восходят к шумерскому эпосу и неолитическим статуям Китая. Тем не менее нельзя не признать, что D&D и современное литературное фэнтези очень сильно повлияли на современный образ дракона.

Лич: окольными путями к бессмертию

Лич в Dungeons & Dragons – маг, волшебник или жрец, который собрал свою жизненную силу в особый магический сосуд – филактерию, созданную специально для этой цели. Пока филактерия в целости и сохранности, такой маг не умрет ни от старости, ни от болезни, ни от ран. Древний лич может в конце концов превратиться в демилича. Остатки его плоти становятся пылью – остается только левитирующий череп. Новая форма избавляет такого лича от остатков человечности и добавляет ему магической силы. Как правило, личи злы по своему элайнменту и по прошествии лет – а пройти могут и века, и даже тысячелетия – утрачивают свою личность. Избавленные от довлеющей над ними смерти, личи тяготеют к уединенной жизни и занимаются магическими штудиями.

В отличие от доппельгангеров и драконов, личи – изобретение Dungeons & Dragons, а точнее Гэри Гайгэкса. Конечно, Гайгэкс так или иначе вдохновлялся и мифами, и образами из популярной культуры, в частности толкиеновским Сауроном. В каком-то смысле Сауроново кольцо, в которое он вложил часть своей мощи, действительно похоже по концепции на филактерию. Погиб он, как мы помним, тоже из-за уничтожения артефакта – того самого кольца, которому он и был обязан бессмертием.

Встреча с драконом – тяжелейшее испытание, но и личи в этом смысле совсем не подарок. В Baldur’s Gate II двое личей и один демилич. Все трое – крайне опасные противники с мощной защитной и боевой магией. Они могут становиться неуязвимыми и обрушивать на игрока целый дождь боевых заклинаний. Без хорошей экипировки и понимания игры сражаться с любым из них, а особенно с демиличем Кангаксом, – чистое самоубийство. Однако, к счастью для игроков Baldur’s Gate, BioWare не стала следовать правилам – личи здесь смертны, а искать филактерии не требуется. Что, впрочем, не мешает им попить у игрока немало крови как в прямом, так и в переносном смысле.

Другие угрозы

Есть еще множество существ, которых BioWare позаимствовала у Забытых королевств или, говоря шире, из мифологии Dungeons & Dragons, которая, в свою очередь, вдохновлена фольклорной традицией. В Baldur’s Gate широко представлены оборотни; особенно много их в дополнении Tales of the Sword Coast, где игрок оказывается замешан в беспощадную бойню между двумя кланами этих существ. В BGII нашлось место и для вампиров, причем особое, коль скоро Бодхи, ближайшая союзница Айреникуса, стала вампиром, чтобы выжить после изгнания.

Во второй половине Baldur’s Gate II и в Башне стражей из Throne of Bhaal встречаются ловцы разума. Мы уже рассказывали о них, говоря о Подземье. Игры не особенно щедры на информацию об этих существах, зато кое-что можно найти в разных бестиариях по D&D. Согласно им, ловцы разума – злобные и кровожадные создания, чьи парапсихические силы позволяют им контролировать разум жертв и обращать их в покорных рабов. Этих существ придумал Гэри Гайгэкс. Вдохновили его иллюстрации к книге «Пробуждение Ктулху», написанной Брайаном Ламли в 1974 году. События ее, как и следует из названия, разворачиваются в той же вселенной, что и книги Г. Ф. Лавкрафта.

Еще одно примечательное создание из Baldur’s Gate II – созерцатель, он же бехолдер. Это жестокое и опасное создание представляет собой летучее, сферической формы существо с огромным глазом, зубастой пастью и дюжиной щупалец, увенчанных глазами поменьше. Созерцатель – еще одно чудище из бестиария Dungeons & Dragons. Впервые они появились в 1975 году в созданном Гэри Гайгэксом дополнении Greyhawk. Благодаря высокому интеллекту и разрушительной магической силе созерцатели входят в когорту самых сильных противников, встречающихся в Забытых королевствах. В Скаллпорте[97], печально известном городе, расположенном в подземельях Уотердипа, созерцатель по имени Ксанатар удерживает контроль над гильдией воров. В BGII один из них возглавляет секту культистов Невидящего Ока. Логова созерцателей можно найти и в Подземье. Еще один водится во владениях сахуагинов, где стережет сундук. Стеречь сундук ему приказал некий маг, и игрок может убедить созерцателя удовлетворить любопытство и заглянуть наконец внутрь – ибо о содержимом созерцатель не знает. В сундуке, к величайшему разочарованию созерцателя, не нашлось ничего интересного, и тот, расстроенный, улетает, даже не атакуя игрока – что для созерцателей большая редкость.

Герои забытых королевств в Baldur’s Gate

Эльминстер Омар: таинственный мудрец

Эльминстер Омар, известный также как Эльминстер из Долины теней, наверное, самый популярный и любимый герой Фейруна. Могучий архимаг и избранник богини магии Мистры, он отличился в стольких приключениях, что для подробного рассказа не хватит и целой книги. Эльминстеру более тысячи лет, и за столь долгую жизнь он поучаствовал во многих событиях Фейруна, например, в основании ордена Арфистов, блюдущего равновесие между Добром и Злом. Учился магии он под руководством волшебницы Мириалы – на самом деле Мистры. Он сверг магов, захвативших власть в его родном королевстве Аталантар, наследным принцем которого он был. Перед Смутным временем Эльминстер схлестнулся с аватаром бога тирании Бэйна, который командовал целым войском под знаменами Долины теней. Последняя битва, развернувшаяся в башне старого мага, была особенно кровавой, и заклинание Эльминстера, казалось, уничтожило обоих сражающихся. Но избранник Мистры, как оказалось, перенесся на другой план и оттуда смог вернуться в Фейрун.

Эльминстера Омара придумал Эд Гринвуд, создатель Забытых королевств. Как мы уже видели в главе об истоках D&D, первое официальное издание работ Гринвуда относится к 1986 году. Но в предисловии к нашей книге Гринвуд сообщил, что придумал Королевства задолго до того. Уже с середины 1960-х Эд писал истории о своем мире, который он изначально задумывал как мультиверсум[98] и который называл вымышленной сценой для историй о мече и магии. В 1974-м вышла первая редакция Dungeons & Dragons, и Гринвуд, который до того времени писал в стол, решил показать свои работы друзьям. Для них он организовывал игры, а действие происходило в Уотердипе, городе, который позже станет знаменитой столицей Побережья Мечей. Товарищи Эда питали большой интерес к его мирам и то и дело просили описать в деталях то или иное событие или персонажа. Так Гринвуд продолжал писать.

С конца 70-х до середины 80-х Гринвуд регулярно писал в журнал Dragon. В статьях он рассказывал читателям о Забытых королевствах. А вскоре Эльминстер – маг, странствующий по Фейруну и восстанавливающий справедливость, впервые появился на сцене. Первая книга, где о нем упоминается, вышла в 1988 году и называлась Spellfire. Затем в 1994-м вышла The Making of a Mage, первая книга серии об Эльминстере. Здесь он попал в объектив крупным планом: книга посвящена его происхождению и молодым годам. Впоследствии Гринвуд напишет с десяток романов, посвященных Эльминстеру.

Но вернемся к Baldur’s Gate. В саге от BioWare старый маг тоже неоднократно засветился. Хотя появления его мимолетны и ориентированы скорее на фанатов персонажа, свою роль в сюжете Эльминстер все же играет. После нескольких встреч с ним игрок узнает, что Эльминстер знал приемного отца героя, Горайона, и что он занят тем, что наблюдает за потомками Баала издалека. Он не помогает герою непосредственно, но дает несколько полезных советов. В Baldur’s Gate II Эльминстер куда менее заметен – он фигурирует только в личном квесте Джахейры в связи с Арфистами и появляется под именем-анаграммой Терминсэль. Последний раз его можно увидеть в Throne of Bhaal, разделавшись с четвертым участником «Руки». Он посетует на то, что не смог толком помочь герою в качестве члена Арфистов, и передаст нужную для продолжения сценария информацию.

Многие игроки встречали Эльминстера в Baldur’s Gate, и многие пытались тягатся с ним. Поскольку в игре можно атаковать абсолютно любого персонажа, нападение на избранника Мистры технически вполне возможно. Вот только в первой части разработчики не предусмотрели, что кто-то будет пытаться это делать. Во всяком случае, довольно странным выглядит то, что один из самых могущественных магов Фейруна на поверку владеет одним-единственным заклинанием. Зато каким! Эльминстер призывает корову – что, вероятнее всего, отсылает к эпизоду из «Монти Пайтона». Корова падает с небес и размазывает любого персонажа без малейших шансов на выживание. Так что, не прибегая к читерству, победить Эльминстера почти невозможно, но зато игрока изрядно позабавит – а может, разочарует, – что избранник богини магии сражается таким экстравагантным способом.

В Baldur’s Gate II покушение на жизнь Эльминстера предусмотрели. Здесь маг обладает целым арсеналом разрушительных заклинаний. Самое неприятное из них телепортирует Эльминстера прочь с места сражения, когда здоровье его падает ниже определенного уровня. В Throne of Bhaal атаковать Эльминстера невозможно – он уходит с помощью обыкновенного телепорта.

Дриззт До’Урден: темный эльф со светлой душой

Дриззт До’Урден – герой-дроу. Как и Эльминстера, его знает весь Фейрун. Чтобы узнать о его происхождении, придется вернуться на две сотни лет назад и погрузиться в глубины Подземья. Дом До’Урденов из города Мензоберранзан тогда сражался с домом ДеВиров. В этой обстановке и родился Дриззт, третий сын семьи До’Урденов. По традиции ребенка должны были принести в жертву богине Ллос. Но во время решающей битвы с ДеВирами второй сын До’Урденов, Динин, воспользовался тем, что его старший брат Налфейн отвлекся, и нанес тому удар в спину. Смерть Налфейна сочли достойной жертвой для Ллос, и Дриззт остался в живых.

Юный Дриззт крепко сдружился со своим наставником по фехтованию Закнафейном. Всего за четыре года наставник обучил Дриззта владению мечом и сделал его грозным воином. Позже Закнафейна, который на самом деле был отцом Дриззта, убила его мать, Мэлис До’Урден. Дриззт решил бежать из Мензоберранзана вместе с Гвенвивар, магической пантерой из астрального плана. Они достигли поверхности – но темному эльфу там были совсем не рады; его народ пользовался наверху дурной славой. Тем не менее воинская доблесть и храбрость постепенно принесли Дриззту признание у жителей Фейруна, которые стали чествовать его как героя.

Хотя приключения Дриззта разворачиваются в Забытых королевствах, создатель дроу-ренегата не Эд Гринвуд, а известный писатель в жанре фэнтези Роберт Энтони Сальваторе. Первый роман Сальваторе о Дриззте и его компаньонах – дворфе Бреноре, варваре Вульфгаре и воре-полурослике Реджисе – «Осколок кристалла» вышел в 1988 году. Книга пользовалась успехом, и Сальваторе написал в общей сложности более двух десятков романов про Дриззта, чем внес большой вклад в развитие вселенной Забытых королевств наряду с другими авторами – Дугласом Найлзом и Элейн Каннингем.

BioWare хотела включить дроу-отступника в Baldur’s Gate, но его роль в саге меньше, чем у Эльминстера. В первой части Дриззт сражается с бандой гноллов. Он просит игрока помочь, хотя на самом деле легко мог бы разделаться с врагами в одиночку. После небольшого дружеского разговора Дриззт уходит. В Baldur’s Gate II мы встречаем его после выхода на поверхность из Подземья. На сей раз его сопровождает вся его команда, и Дриззт интересуется, не видел ли игрок потерянный Бренором розовый молот. Завязывается перепалка, в ходе которой дворф пытается доказать, что молот вообще-то красный. Потом Дриззт предлагает игроку свою помощь, и его можно взять в команду на последнюю битву с вампиршей Бодхи. Надо ли говорить, что со своими зачарованными клинками Дриззт оказывается отличным подспорьем для этой непростой драки. В Throne of Bhaal дроу, увы, не появляется.

Как и Эльминстера, Дриззта всем очень хочется прикончить. Так что интернет полнится разными уловками, как это можно сделать. Но в отличие от Эльминстера, дроу-отступника разработчики с самого начала научили постоять за себя. У игрока нет практически никаких шансов против него, если не пользоваться багами игры. Многие тем не менее пытаются – уж больно соблазнительна награда в виде двух зачарованных клинков и мифриловой кольчуги. Во второй части легче не становится – там Дриззту помогают его друзья, да и сам он становится еще сильнее.

Последняя встреча с Дриззтом сопровождается двумя забавными пасхалками. Для первой нужно убить Дриззта в Baldur’s Gate и забрать с тела клинки. Увидев их, дроу придет в ярость и бросится отбивать свое оружие. Для второй пасхалки игрок должен назвать своего персонажа Дриззтом и иметь минимально возможную репутацию на момент встречи с дроу. Это настоящему Дриззту тоже не понравится, и, отстаивая доброе имя, он ринется в бой.

Задача – сохранить дух оригинала

В этой главе мы показали, как тесно Baldur’s Gate связана со вселенной, которая к моменту появления BG уже прошла долгий и яркий путь. Гайд за гайдом, книга за книгой – мир Забытых королевств становился все более глубоким и проработанным. Он обрел свои уникальные черты, а кампании по Королевствам стали пользоваться у игроков в D&D небывалой популярностью. Во многом это было большим подспорьем для сценаристов BioWare. С другой стороны, адаптировать такой детальный и обширный мир для компьютерной игры было весьма нетривиальной задачей – необходимо было сохранить дух оригинала, удалить все лишнее и не нарушить хрупкую логику повествования.

Так что BioWare вынуждена была так или иначе отклоняться от исходника. Невозможно ведь перенести без потерь настольную ролевую игру, ограниченную только фантазией играющих, на PC, особенно если учесть технические ограничения того времени. Не все решения, принятые BioWare, пришлись по душе фанатам Dungeons & Dragons. И тем не менее – и сегодня об этом можно говорить с уверенностью – Baldur’s Gate отлично реализовала нарративный потенциал своей вселенной и добавила к нему увлекательный геймплей, который даже двадцать лет спустя остается актуальным. О нем и поговорим в следующей главе.

9

Дизайн Baldur’s Gate: со стола – на экраны

Меч Морденкайнена, огненные шары, заклинания,

класс брони… Каждый, кто хоть раз в жизни играл в Baldur’s Gate, сохранил воспоминания о необычном языке, которым пропитана игра и который отсылает к Advanced Dungeons & Dragons. Вторая редакция правил D&D, как мы помним, была адаптирована BioWare для игровых сражений. О боях в Baldur’s Gate можно говорить долго, но главное, что бросается в глаза, – они повсюду! Опасности подстерегают на каждом шагу: на тропинке за городом, в пыльных глубинах подземелья, а если забрести не в тот квартал, то и посреди городской улицы. Итак, чтобы пройти игру целиком, потребуются десятки, если не сотни часов сражений, поэтому разработчикам нужна была надежная боевая система. В этой главе мы посмотрим поближе на то, как нюансы правил D&D встраивались в гейм-дизайн Baldur’s Gate. Поговорим и об узнаваемой системе активной паузы, и о том, как правильно управлять компаньонами.

О БОЯХ В BALDUR’S GATE МОЖНО ГОВОРИТЬ ДОЛГО, НО ГЛАВНОЕ, ЧТО БРОСАЕТСЯ В ГЛАЗА, – ОНИ ПОВСЮДУ!

Тем не менее Baldur’s Gate не сводится к простой последовательности боев. BioWare придерживалась фундамен-тальной философии, стоящей за Dungeons & Dragons, – дверь-монстры-сокровища. Но ее усилиями D&D об-рела надстройку в виде сильного сценария и открытой архитектуры игрового мира – что не могло не сказаться на репутации D&D в лучшую сторону.

Рождение героя

Первые шаги в Baldur’s Gate начинаются с создания персонажа. В первой части этот этап обязателен, но можно выбрать готового героя от BioWare. Но, чтобы играть было приятней, стоит и героя сделать себе по душе. В Siege of Dragonspear и Throne of Bhaal можно импортировать персонажа – к этой функции мы еще вернемся. Создание персонажа состоит из восьми этапов и начинается с выбора расы и класса, а заканчивается распределением характеристик. Это по-своему ключевой этап игры, ведь вместе с созданным героем нужно пройти всю сагу. Так что при выборе стоит хорошенько подумать.

В Baldur’s Gate восемь классов персонажа, а во второй части их становится одиннадцать. Класс определяет, как именно персонаж будет вести себя в бою. Тяжеловооруженный воин предпочтет занять место на передовой, тогда как маг будет отстреливаться заклинаниями с безопасного расстояния. Чтобы выполнять свои задачи эффективно, потребуется правильно подобрать характеристики. Игра сама посоветует воину вкладываться в силу и телосложение, магу – в интеллект, а жрецу – в мудрость.

Правила настольной AD&D гораздо суровее: нужно трижды кидать кубик на каждую из шести характеристик – силу, ловкость, телосложение, интеллект, мудрость и харизму. Поэтому персонаж может получиться каким угодно – от очень сильного до совсем слабого, ведь каждый бросок может дать от 3 до 18 очков. Разработчики Baldur’s Gate сделали этап создания персонажа куда приятнее. Как и в The Elder Scrolls II: Daggerfall, система распределения характеристик в BG довольно свободная и позволяет повторять бросок сколько угодно раз до достижения нужного результата. Многие игроки в начале партии бросают кубик много раз подряд, чтобы добиться лучших характеристик. Дать игроку такую возможность – важное решение с точки зрения гейм-дизайна, ведь сложность игры необходимо балансировать, исходя из фазы создания персонажа. Другие CRPG того времени – Fallout или Might and Magic VI – отталкивались от того, что суммарное количество очков характеристик фиксированное. Все персонажи там начинают игру с одинаковыми картами на руках, тогда как в Baldur’s Gate терпеливый игрок, понимающий, что он делает, может создать очень сильного персонажа, а невнимательному придется довольствоваться тем, что выпало. Так или иначе, успех или неуспех прохождения зависит не только от созданного героя, ведь в команду можно взять еще пятерых компаньонов, чьи характеристики заданы BioWare. Когда класс и характеристики определены, нужно выбрать навыки персонажа, уровень владения оружием, а для магов, жрецов или бардов – стартовые заклинания.

Завершается создание героя выбором элайнмента. Этот этап нетипичен для Dungeons & Dragons и потому непрост. Многие другие игры, затрагивая мораль и этику, уходят в крайности: игрок или добряк, или негодяй. Особенно этим грешат «Звездные войны», в фильмах и играх по которым герои качаются туда-сюда от добра ко злу и обратно. В Baldur’s Gate характеры куда разнообразнее: от законопослушно-доброго до хаотично-злого с истинно-нейтральным посередине. Девять линий поведения формируют представление о характере и моральных качествах персонажа. Элайнмент – вторичная характеристика героя. Это скорее указание на бэкграунд персонажа, нежели нечто принципиальное для игрового процесса. Хаотично-злой герой – а это самый жестокий и кровожадный элайнмент – может вести себя как образец доброты и честности, при этом элайнмент его не изменится, и никаких штрафов за несоответствие тоже не будет. С другой стороны, элайнмент очень важен у компаньонов – они ведут себя в соответствии с ним. Так что прежде, чем присоединять их, хорошо бы понять, с кем имеешь дело – при большой разнице в мировоззрении они могут отказаться следовать указаниям.

По сравнению с другими CRPG Baldur’s Gate не балует игрока возможностями персонализации. В The Elder Scrolls II: Daggerfall, к примеру, можно создать свой собственный класс, смешивая разные способности, как заблагорассудится. Зато Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal[99] смогли предложить кое-что поинтереснее: импорт персонажей.

Одна серия, две части, три дополнения и… один герой

В 2000-м, когда Baldur’s Gate II выходила, эта опция наделала много шума. Baldur’s Gate II не только сюжетно или геймплейно продолжала первую игру, она еще и предоставляла уникальную возможность перенести персонажа из предыдущей части, сохранив класс, уровень и способности. Экипировку из Baldur’s Gate, правда, забирали по соображениям сохранения баланса[100] – сюжетно это объяснялось тем, что все отобрали, когда команда оказалась в плену у Айреникуса. Некоторые вещи, такие как кольцо Саревока из Кэндлкипа или шлем Бальдурана, можно было найти в жилище мага.

Baldur’s Gate обрела популярность не как та или иная часть серии, но как единая сага. Первые шаги в Кэндлкипе, падение Саревока, козни Айреникуса против эльфов, последнее предательство пытающейся присвоить Баалово наследство Амелиссан – все эти события связаны в единую историю, и связь эта становится намного сильнее, если пройти ее одним героем с начала до конца. Однако по большому счету импорт персонажа в Baldur’s Gate – просто перенос листочка с информацией о герое. Его выбор, поступки в судьбоносной роли сохранить нельзя. Поэтому между первой и второй частью получаются нестыковки – например, кого-то из компаньонов нет среди пленников в начале BGII.

Другая нестыковка связана со смертью компаньонов. Когда здоровье компаньона падает до нуля или немного уходит в минус, его портрет становится серым. В первые часы Baldur’s Gate смерть очень дорого обходится – на низких уровнях нет заклинаний воскрешения. Вытащить компаньона с того света может только жрец в храме, который возьмет за услугу целое состояние. Но в некоторых случаях воскрешение попросту невозможно. Самый распространенный вариант – когда на низком уровне здоровья персонаж получает сокрушительный урон. Тогда очки здоровья уходят слишком далеко в минус, и портрет героя исчезает[101]. В случае такой смерти воскрешение невозможно – остается лишь загружать сейвы. Поэтому теоретически возможно, что Имоен – компаньон, от которой многое зависит в сюжете второй части, – необратимо умрет еще в первой. Аналогичным образом из двадцати пяти потенциальных компаньонов первой части на момент гибели Саревока официально живы только пятеро – Имоен, Джахейра, Халид, Минск и Дайнахейр. Так что в каком-то смысле продолжение Baldur’s Gate все равно начинается с чистого листа и оставляет за кадром решения, принятые игроком в первой части. Влияние игрока на сценарий, а также, конечно, на характеристики и внешность стало возможным импортировать лишь с выходом Mass Effect 2 в 2010 году. О ней мы поговорим в десятой главе, посвященной наследию Baldur’s Gate.

Кстати, сама идея переносить персонажа из предыдущей части не принадлежит BioWare. Есть игры, где такая возможность существовала еще за пятнадцать лет до Baldur’s Gate II. В 1982 году появилась Wizardry II: The Knight of Diamonds, данжен-кроулер[102], в котором создавать героев нельзя было в принципе. Чтобы играть в Wizardry II, нужно было пройти первую часть и продолжать игру с той же командой. Идея, конечно, очень смелая, но для многих игроков это было чересчур, и впоследствии от нее отказались. В 1988-м импорт персонажей появился в Ultima V: Warriors of Destiny, CRPG от Origin Systems знаменитого Ричарда Гэрриотта, причем в менее ультимативной, чем в Wizardry, форме: можно было перенести героя из Ultima IV, и перенос не был обязательным. В том же году появилась Might and Magic II: Gates to Another World, RPG, в которой тоже предлагался перенос.

В общем, Baldur’s Gate в этом смысле была далеко не первой. Но она внесла большой вклад в популяризацию концепта, отсылавшего к настольным RPG. Для игрока в настолки взять с собой персонажа в новое приключение – дело совершенно естественное. Ролевик просто-напросто привязывается к своему герою, с которым пережил столько приключений. Дело даже не в уровнях и крутой экипировке – если долго играть одним героем, вживаешься в его роль; пережитые им приключения формируют его характер и облик, и вот это-то хочется сохранить. В этом смысле ставка BioWare оказалась беспроигрышной – за время приключений в Baldur’s Gate многие игроки успели привязаться к своему герою и даже не рассматривали создание другого, хоть бы он и был сразу седьмого уровня. Теперь, когда мы разобрались в том, как создаются персонажи, пришло время взглянуть на повествовательные механизмы Baldur’s Gate.

Затягивающий сюжет, открытый мир

Серия Baldur’s Gate славится сюжетом, но давайте посмотрим повнимательнее на то, как этот сюжет устроен. В восьмидесятые и девяностые на рынке CRPG появилось очень много игр фэнтези-тематики, но сценарий в них был чем-то вторичным. Он, конечно, формально объяснял, что зачищать очередной данж герой отправился в поисках денег, славы, спасения мира или чего-то подобного – но и только. Baldur’s Gate же с самого начала захватывает интерес поистине шекспировскими страстями. Главный герой, сын бога и главное действующее лицо древнего пророчества, отправляется в приключение по несчастливому стечению обстоятельств – его единокровный брат убил его приемного отца. Затем его ожидает множество сражений, в которых он наберется достаточно сил, чтобы выполнить свое предназначение – не дать Баалу воскреснуть.

Сценарий Baldur’s Gate построен подобно кампании к Dungeons & Dragons, к ним же восходят используемые нормы и правила. Герой начинает с первого уровня, в его распоряжении самая простая экипировка. По мере развития сюжета он накапливает очки опыта, приобретает лучшее оружие и доспехи, что позволяет сражаться с монстрами посильнее. Фоном к истории выступает мир до некоторой степени открытый. Правда, если в The Elder Scrolls II: Daggerfall от Bethesda мир един, то карта Baldur’s Gate разделена на фрагменты. Чтобы перейти из одной зоны в другую, потребуется несколько часов или даже дней игрового пути. На карте первой части таких зон более пятидесяти. Чтобы их открыть, нужно или находить NPC, которые отправят на соответствующий квест, или просто забрести туда случайно. Перемещения по миру в целом похожи на Fallout, вот только в Fallout они не были моментальными и существовала угроза наткнуться в пути на монстров. Левел-дизайн в Baldur’s Gate, если не считать города и данжи, довольно однообразен и скуп на точки притяжения – скучные локации часто навлекали критику на разработчиков. Вот почему на карте Baldur’s Gate II секторов стало гораздо меньше. Зато над ними основательно потрудились сценаристы и левел-дизайнеры. Скука и однообразие ушли в прошлое.

Конечно, разбивку карты на зоны, где концентрировались ключевые для сюжета точки, вполне можно объяснить техническими ограничениями. Но в действительности фрагментарный игровой мир соответствовал тому, как BioWare понимала философию Dungeons & Dragons. D&D с момента своего создания следовала определенной логике. С одной стороны, существует кодекс правил, по которым функционирует боевая система. С другой – существуют описания различных вселенных, одна из которых – Forgotten Realms. Кроме описаний вселенных, есть еще модули. С их помощью ведущий может провести отдельно взятое приключение. Модули содержат информацию о географии мира, населяющих его NPC, квестах, данжах и монстрах. Поделив карту на отдельные сегменты, BioWare в каком-то смысле следует модульному принципу, где отдельно взятая локация – это законченный мир, живущий своей жизнью.

Если в первой части приходилось много слоняться по карте туда-сюда, то в Baldur’s Gate II разработчики попытались сократить количество перемещений между локациями. Второстепенные квесты по большей части ограничены одной локацией либо же требуют минимального числа переходов. В чем плюс для игрока? Меньше времени тратится на хождение в чистом поле, зато плотность увлекательных сражений и великолепно прописанных квестовых диалогов возрастает. Сценаристы приложили все силы к тому, чтобы вдохнуть жизнь в игровой мир. Дополнительные квесты так далеко отступают от основного сценария, что у игрока возникает ощущение приключения в приключении, вставного рассказа в большом романе – до того они оказываются длинными, захватывающими и сложными.

Вот, например, таверна «Пять Графинов» у моста Аткатлы. Там в подвале игрок может поучаствовать в никудышном театральном представлении, где исполнитель главной роли не знает своих реплик. Раэлис Шай, актриса и по совместительству режиссер пьесы, просит у игрока помощи: дело в том, что главную звезду театра, Хаер’Далиса, похитил какой-то маг. Завязка у квеста не очень хитрая, но чтобы его пройти, придется сначала изучить и зачистить городскую канализацию, а потом и вовсе отправиться в другое измерение. Так небольшое, казалось бы, отступление погружает игрока в целый маленький мир, который органично дополняет игровую вселенную.

Вообще, самая большая разница между первой Baldur’s Gate и последующими частями – в построении сценария. Особенно это верно в отношении побочных квестов: в первой BG большинство из них скучные и незапоминающиеся. Конечно, есть исключения, особенно в Tales of the Sword Coast, но в основном они сводились к поиску потерянных вещей для NPC и убийству монстров. По-настоящему же сценарное мастерство создателей Baldur’s Gate раскрывается во второй части. Вместо «поди туда, собери Х» начинают появляться целые эпопеи, как, например, история со спасением Хаер’Далиса. Да, игра, безусловно, становилась круче и интереснее. Вот только как наш герой, пусть даже он наделен божественным происхождением и о нем слагают пророчества, должен в одиночку преодолевать все испытания, которые сваливаются на него там и тут? На помощь ему приходят компаньоны – одни взыскательные, другие притягательные, готовые рисковать жизнью, сражаясь плечом к плечу с игроком, который может в них даже… влюбиться!

Союзники, друзья, любовники

Единственный, полностью подконтрольный игроку персонаж в Baldur’s Gate – протагонист, создаваемый в самом начале. По мере прохождения игрок встречает особых персонажей, которых может взять в команду. Это – компаньоны. В смысле геймплея они ведут себя так же, как и главный герой: за исключением таких состояний, как страх или очарование, компаньоны полностью подчиняются игроку. Но они обладают определенной независимостью. Игроку, к примеру, не следует поступать вразрез с элайнментом своих компаньонов. Иначе возможны морально-этические конфликты: если убить невинного кузнеца на глазах у нейтрально-доброго Минска, тот может разозлиться и напасть на игрока. И напротив, хаотично-злой Корган из Baldur’s

Gate II будет не в восторге от чрезмерной благодетели: если он оказывается в команде с Аэри, законопослушной доброй эльфийкой, он в какой-то момент может на нее напасть.

Большая часть компаньонов присоединяется к группе при определенных условиях – обычно в обмен на ту или иную услугу. Услуги могут быть самыми разными: от спасения подруги, которую держат в ближайшей крепости, до отбивания фамильного замка у армии троллей. Ради кого-то придется разделаться с сектантами из городского коллектора. Ах да: если, выполняя личный квест компаньона, слишком долго таскать его с собой, он может в любой момент покинуть группу. В Baldur’s Gate их квесты очень простые, но во второй ощутимо усложняются. Некоторые персонажи удостоились особого внимания сценаристов: Джахейра, получившая два личных квеста во второй части, после их прохождения расскажет о своем прошлом и о связях с Арфистами.

Одна из новинок Baldur’s Gate II, которая перекочевала в Throne of Bhaal, а оттуда – в Dragon Age и Mass Effect, любовные отношения между главным героем и компаньоном. Эта простая в общем-то идея Джеймса Олена усилила эффект погружения в игру. Игроку предстоит сблизиться с избранником или избранницей, тот в свою очередь расскажет больше о себе, своих переживаниях и своей истории. В BGII можно вступить в отношения с четырьмя персонажами: Аэри, Аноменом, Джахейрой и Виконией. Предполагалось, что Хаер’Далис станет еще одним потенциальным любовником героини, но из-за нехватки времени этот сценарий не дошел до релиза.

Истории эти захватывающие, но вот однополую пару образовать не позволяют. Из четырех потенциальных партнеров трое – женщины и только один мужчина, игра в целом рассчитана была на мужскую аудиторию. У компаньонов есть свои требования – герой должен подходить им по элайнменту или расе. Джахейру к тому же нельзя исключать из группы. Аномен узнает, что его сестра была убита: он должен выбирать между местью и прощением. Он обращается за советом к игроку, который должен поддержать его решение – иначе любовь не состоится. Аэри, казалось бы, влюбляется в героя, но если в команде будет Хаер’Далис – он уведет ее у игрока. Соблазнить Виконию труднее всех – она выходец из матриархального общества темных эльфов и не слишком доверяет мужчинам. Ее придется переубеждать и мириться с ее непростым характером. В enhanced-версиях Baldur’s Gate Beamdog добавила четверых новых потенциальных любовников и разнообразие ориентаций. Дорн Иль-Хан – пансексуальный полуорк, который может заинтересоваться главным героем вне зависимости от пола и расы. Хекксат – гомосексуальная женщина-вампир, Нира и Расаад ин Башир – гетеросексуалы. Такое разнообразие созвучно другим играм от BioWare – Dragon Age и Mass Effect.

Отношения вплетены в сюжет таким образом, что привносят в событийный ряд эффект неожиданности: избранник может намекать игроку на свои чувства или, напротив, отталкивать его. Игра становится гораздо увлекательнее, когда спутник – не просто бездушный робот, которым игрок командует для достижения результата. Многие игроки берегут своего избранника или избранницу в сражениях, стараются оградить от лишних ударов – иногда даже ценой жизни другого компаньона. А если любимый пал жертвой клинка убийцы или был схвачен драконом? Потерять бойца – обычное дело, но тут события приобретают оттенок личной драмы, и вот уже нужно скорее мчаться в ближайший храм или прибегать к помощи магии, чтобы оживить погибшего или погибшую. Добавив в проект романтические отношения, BioWare сделала самой игре инъекцию душевности, а персонажей наделила особенной индивидуальностью. Герои игры в глазах игроков стали гораздо реалистичнее и интереснее.

ДОБАВИВ В ПРОЕКТ РОМАНТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ, BIOWARE СДЕЛАЛА САМОЙ ИГРЕ ИНЪЕКЦИЮ ДУШЕВНОСТИ, А ПЕРСОНАЖЕЙ НАДЕЛИЛА ОСОБЕННОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬЮ. ГЕРОИ ИГРЫ В ГЛАЗАХ ИГРОКОВ СТАЛИ ГОРАЗДО РЕАЛИСТИЧНЕЕ И ИНТЕРЕСНЕЕ.

До выхода Baldur’s Gate II романтические отношения, не связанные с основным сценарием, почти не появлялись в западных RPG. Нет, кое-что, конечно, было, но это были скорее фрагменты, нежели полноценные любовные истории. В Fallout 2 можно было жениться на девушке, но это происходило по воле отца, который заставал ее в постели с главным героем. Короче, романтики немного. В 1990-м вышла Worlds of Ultima: The Savage Empire, где протагонист впервые в истории компьютерных RPG мог вступить в отношения – с Айэлой или Тристией.

Японские разработчики пользовались заслуженной славой по части любовных тем в играх: к девяностым у них уже были дейтинг-симуляторы вроде Girl’s Garden и True Love. А Dragon Quest V (1992) стала знаковой в смысле отношений в JRPG: в ней можно было выбрать супругу и продолжить приключение годы спустя – уже за общих потомков. Thousand Arms объединила любовь и сражения: герой становился сильнее, когда соблазнял женщин. Thousand Arms была издана в Японии компанией Atlus 17 декабря 1998 года, через две недели после того, как в Америке вышла Baldur’s Gate.

Но хотя отношения с компаньонами – важный элемент Baldur’s Gate, рано или поздно у любого игрока наступает момент, когда он достаточно насиделся в тавернах, наобщался с NPC и вообще устал от задушевных разговоров. Тогда самое время набирать квесты и отправляться в очередную глухомань истреблять бандитов, спасать торговцев, зачищать подземелья – одним словом, жить нормальной жизнью нормального искателя приключений!

Двери, монстры, сокровища

Давайте проиллюстрируем концепт «дверь-монстры-сокровища», знакомый и милый сердцу каждого любителя D&D. Baldur’s Gate тоже можно рассматривать в этой схеме. Поможет нам в этом Eye of the Beholder, другая RPG по Забытым королевствам. Eye of the Beholder – данженкроулер, в котором правитель Уотердипа просит игрока изучить городские подземелья и разделаться с созерцателем по имени Ксанатар. Геймплей в игре сводится к тому, чтобы все ниже и ниже спускаться в канализацию под Уотердипом, зачищать монстров, что водятся в туннелях, присваивать себе их пожитки и получать за них опыт. Получая опыт и улучшая экипировку, команда прокачивается, и ей становятся по зубам монстры покруче. Вот в этом и заключается принцип «дверь-монстры-сокровища» – выражение это появилось во времена первой редакции D&D 1974 года и метко описывало принципы, по которым D&D работала.

Baldur’s Gate, так же как и Eye of the Beholder, связана с D&D и, соответственно, с игровой философией D&D. Поэтому скелет ее гейм-дизайна в целом вполне укладывается в схему «открываем дверь – убиваем монстров – одеваемся и прокачиваемся – открываем следующую дверь». Но в BioWare не хотели просто воспроизводить устройство D&D, – да и сама она немало продвинулась со времен первой редакции. Поэтому канадская студия вложила так много ресурсов в сюжет, побочные квесты и персонажей. Если «череда дверей» – скелет гейм-дизайна Baldur’s Gate, то плоть его – нарратив, история. Однако до самого конца сага остается верной модели D&D и не пытается скрыть происхождение от нее. Все ингредиенты коктейля двадцатилетней давности на месте, хотя сценаристы и создали замечательную историю – каждый данж игрок посещает не просто так, а с сюжетной целью, NPC вписаны в игровой мир и связаны цепочками квестов и диалогов, а предметы и книги в тех или иных локациях рассказывают игроку о том, что это за место и что стало с его прежними обитателями. Так в уравнение добавляется еще один элемент.

Головоломок в Baldur’s Gate не так много, и они не такие сложные, как, например, в Ishar 2: Messengers of Doom, CRPG от французской студии Silmarils. Тем не менее игроку время от времени приходится подумать: например, отгадать загадку (разработчики их любят) или расположить предметы в правильном порядке по четырем углам данжа. Другой элемент геймплея Baldur’s Gate, который тоже отсылает к D&D, – ловушки. Они расставлены тут и там на полу, земле, в сундуках – и остаются невидимы до тех пор, пока игрок не приведет их в действие неосторожным шагом или прикосновением. Чтобы замечать их заранее, в команду надо взять вора или кого-нибудь подобного с хорошими навыками выявления и обезвреживания ловушек. Иначе то и дело придется терять бойцов, которые не туда наступили или полезли не в тот сундук. Некоторые данжи, например логово Айреникуса в начале Baldur’s Gate II, буквально напичканы ловушками. Там по-настоящему раскрывается польза от проницательной Имоен.

Каждый элемент дизайна Baldur’s Gate придает ей уникальность и неповторимость. На привычные данжи с монстрами, ловушками и наградами слой за слоем ложится захватывающая история. Исследование данжей и игрового мира в BG – один из этапов продвижения по сценарию, чего не скажешь об играх вроде Dungeon Master 2 (1993), где сюжет сведен к минимуму и нужен фактически лишь для того, чтобы ввести в игру эти самые данжи. Впрочем, у Baldur’s Gate и Dungeon Master 2 – и у множества других CRPG – все же есть кое-что общее, и вы, наверное, уже догадались, что именно: сражения.

Адаптация правил Advanced Dungeons & Dragons

Мы уже знаем, что в Baldur’s Gate все порядке и с историей, и с локациями, и с персонажами. Но как насчет сражений? В конце концов, взяв для игры вторую редакцию Advanced Dungeons & Dragons, BioWare предложила игрокам своего рода компромисс: с одной стороны, у них была лучшая из имеющихся систем правил, с другой – они были освобождены от излишней сложности AD&D. Любой, кто хоть раз в жизни заглядывал в руководство по Advanced Dungeons & Dragons, согласится – это исчерпывающая система, содержащая ответы на вопросы о том, как поступать в любой возможной игровой ситуации. Но обратная сторона полноты в том, что ее весьма непросто освоить. Поэтому гейм-дизайнерам BioWare пришлось проделать изрядную работу по адаптации правил, чтобы Baldur’s Gate была доступна не только ветеранам AD&D, но и неофитам. Правила были упрощены, а многие действия – автоматизированы. Не нужно, разумеется, кидать кубик при каждой атаке. Но даже несмотря на все упрощения, многие игровые моменты могли показаться игрокам непонятными. Поэтому в каждую коробку с первой Baldur’s Gate было вложено довольно плотное стостраничное руководство, разъяснявшее все детали. Нет, мы, конечно, не станем сейчас излагать вам его содержание целиком. Но о некоторых основных элементах поговорить все же стоит.

Итак, каждое существо в Baldur’s Gate, будь то человек, эльф, гоблин или скелет, имеет шесть характеристик: сила определяет его физическую мощь; ловкость – проворство и рефлексы; телосложение – здоровье и выносливость; интеллект – способности к мышлению и обучению; мудрость – интуицию и восприятие; наконец, от харизмы зависит способность влиять на других и располагать к себе. Другая характеристика – класс брони, иначе говоря, защитные показатели экипировки. Класс брони может быть и отрицательным, но общий принцип простой: чем он ниже, тем меньше достается обладателю[103]. В Baldur’s Gate есть еще один туманный показатель – т. н. THAC0, или to hit armor class 0. THAC0 – это минимальный показатель броска кубика, при котором персонаж или монстр может пробить класс брони, равный нулю. Воин седьмого уровня с THAC0, равным 14, должен получить бросок от 14 и выше, чтобы нанести урон цели с нулевым классом брони. К этому прибавляются другие параметры, влияющие на нанесение урона, они называются модификаторами. Тот же самый воин наносит дополнительный урон благодаря высокому показателю силы и низкому классу брони своего оппонента. И напротив, его урон будет снижаться, например, если его собственная экипировка слишком тяжела или его цель закована в тяжелые доспехи.

Характеристики персонажей растут, как и в большинстве RPG, двумя способами: во-первых, по мере накопления опыта в квестах и боях; во-вторых, по мере улучшения экипировки. Через накопление опыта растет уровень персонажа. В самом начале путешествия, в Кэндлкипе, у протагониста первый уровень. У него очень мало здоровья, мало навыков и заклинаний. Маг с телосложением 17 – что вообще-то очень много для этого класса – имеет жалкие 10 единиц здоровья. Каждый полученный удар потенциально смертелен. Но по мере накопления опыта и роста уровня ситуация налаживается: персонажи становятся крепче, их атаки – сильнее, а диапазон доступных заклинаний – шире.

Хотя уровни – очень важный аспект развития персонажа, без оружия и брони много навоевать не получится. Оружие бывает разным: от самого базового, незачарованного, пригодного разве что для относительно простых боев в начале игры, до самого мощного, обладающего магическими эффектами, дополнительным уроном и прочими крутыми штуками. То же самое относится и к шлемам, и к броне, и к сапогам. Есть также особенные аксессуары, например, кольцо невидимости, позволяющее на время скрыться от врагов.

Итак, окружая себя друзьями, уничтожая врагов и выполняя квесты, игрок приобретает экипировку все лучшего качества, все более высокий уровень и новые умения. Развитие своего персонажа – один из самых приятных аспектов игры, поскольку герой проходит путь от простого смертного (пусть и с особым «наследством») в Кэндлкипе в начале первой части до полубога, способного сокрушить кого угодно – в конце Throne of Bhaal. Но это не чудесное превращение, а постепенная трансформация, которая разворачивается вместе с сюжетом приключения. Чем больше герой сражается, тем сокрушительнее становятся его удары, тем разнообразнее заклинания. Низкоуровневый маг имеет в арсенале самые простые боевые заклинания и призыв волка, который помогает в бою. Тот же маг после прокачки может создать двойника, обрушить метеоритный дождь и остановить время. Начинающий жрец сможет вылечить пару ссадин и немного повысить защиту своих спутников, а его опытный коллега поднимет мертвеца и вызовет бурю священного пламени. Воин проходит путь от простого задиры до настоящей машины войны, которая не дрогнет даже перед целой ордой противников.

Но есть среди правил боя AD&D такое, которое BioWare изменила до полной неузнаваемости. Речь идет о пошаговой боевой системе. В AD&D участники боя делают ход по одному и по очереди. Положение в очереди зависит от инициативы и броска кубика. А в Baldur’s Gate бои проходят в реальном времени, но в любой момент игрок может остановить происходящее и раздать своей команде указания. Эта система получила название активной паузы и стала ключевой особенностью геймплея.

Активная пауза

Вот как происходит типичная драка в Baldur’s Gate: когда на горизонте появляются враги, игрок выбирает члена своей команды и отправляет в бой – в рукопашную, стрелять или бросаться заклинаниями. В любой момент боя игрок может нажать на пробел и остановить происходящее на экране. В это время можно раздать указания членам своей команды. Вот в чем главное отличие от Fallout: там бои полностью пошаговые, в Baldur’s Gate – между паузами действие разворачивается в реальном времени. Это значит, что герой, его союзники и противники – словом, все участники боя действуют одновременно. Эффективно управлять собой и пятью компаньонами в реальном времени почти невозможно, поэтому на помощь приходит активная пауза. В любой момент происходящее на поле боя можно остановить на столько, на сколько требуется игроку. Пауза дает возможность оглядеться, заглянуть в разные меню и, главное, раздать приказы. Активная пауза дает время взглянуть на ситуацию стратегически. Рваться напролом своим воином к вражескому магу или лучше прикрыть своего жреца? Отправить ли лучника подальше назад, прежде чем обрушивать град огненных стрел? Успеет ли волшебник уйти в невидимость до того, как ему между глаз прилетит топор? Вот на таких решениях и строится геймплей Baldur’s Gate. Приведенный тут список, конечно, далеко не полон – любителям тактики и стратегии игра предлагает множество вариантов.

В настройках игры можно сделать так, чтобы активная пауза включалась автоматически, если выполняются определенные условия – например, если замечен противник, произнесено некое заклинание, убит компаньон. По этим параметрам активную паузу можно и нужно настроить, ориентируясь на свой опыт и игровой стиль. Но самое, пожалуй, важное – то, что активная пауза дает возможность подумать. В hack’n’slash наподобие Diablo все действие разворачивается в реальном времени, поэтому всерьез продумывать стратегию там попросту некогда. Поэтому игровой процесс в них базируется по большей части на рефлексах и интуиции. К тому же там один персонаж. А в Baldur’s Gate и других играх BioWare с активной паузой – Star Wars: Knights of the Old Republic или Dragon Age – возможность заморозить действие позволяет спокойно и вдумчиво реагировать на сложные ситуации. Заметим, что бои от этого не становятся менее стремительными и фатальными: один критический удар по хрупкому персонажу – и заранее, казалось, выигранная схватка оборачивается разгромом. Поскольку Game Over наступает в случае смерти главного героя, его приходится беречь особенно – отводить назад, защищать, вовремя пить лечебные зелья. Защитные маневры кажутся простыми в теории, но на практике требуют хорошего микроконтроля[104] и довольно трудны в исполнении.

Хотя бои с активной паузой очень интересны в стратегическом плане, их даже сегодня продолжают сравнивать с пошаговыми. Верно то, что чем больше в сражении участников, тем оно хаотичнее. И, соответственно, чаще требует постановки на паузу, чтобы раздать новые указания с учетом изменившихся обстоятельств. Так что бои в Baldur’s Gate, разумеется, уступают пошаговым CRPG, где каждый участник боя делает ход в свою очередь, по части упорядоченности и структурированности. Активная пауза же играется в разном ритме: несложные бои с малым количеством противников можно не останавливать совсем, предоставив бойцам возможность выполнять предустановленные команды. Тогда бои получаются быстрыми и плавными. Совсем другое дело – крупные схватки, в которых нужно адаптироваться под ситуацию. В них ритм получается ломаным.

Однако стоит учитывать, что, хоть Baldur’s Gate играется в реальном времени, внутренние механизмы геймплея очень близки к пошаговым играм. Это не hack’n’slash, где чем чаще игрок барабанит по кнопке атаки, тем быстрее персонаж атакует. В BG можно хоть десять раз повторить указание – выполнено быстрее оно от этого не будет. Дело в том, что под личиной боя в реальном времени кроется невидимая неопытному игроку (разве что он с самого начала очень внимательно изучил правила) пошаговая система. Вот почему на первый взгляд движения персонажей выглядят несколько странными и заторможенными. Между последовательными ударами воина может пройти несколько секунд, а жрец может подвиснуть, словно соображая, что кастовать дальше. Поэтому некоторые опытные игроки активируют опцию включения активной паузы в конце каждого хода. Так пошаговая структура геймплея становится явной – такой, какой она и должна быть в Dungeons & Dragons.

Сама же «пошаговость», пожалуй, неизбежная необходимость в классических ролевых играх, где несколько игроков садятся за стол и проговаривают каждое действие. В видеоиграх все иначе – здесь уже гейм-дизайнеры подбирают наиболее подходящую систему. В случае с Baldur’s Gate, например, жизнеспособны были разные варианты, и именно BioWare решила дать игрокам чуть больше свободы и плавности в боях, чем могла бы обеспечить пошаговая система – хотя привыкнуть к активной паузе несколько сложнее.

В главе о создании Baldur’s Gate мы уже рассказывали, что ставшая популярной усилиями BioWare активная пауза вдохновлена Darklands, вышедшей в 1992 году. Здесь же заметим, что есть другая категория игр, которая использовала такую механику даже до Darklands. Речь идет о строительных симуляторах, или билдерах. В 1989-м вышла SimCity от Maxis – первая часть серии, которая впоследствии станет культовой. Игрок в ней отстраивает город – промышленные зоны, торговые центры, жилые кварталы – и заботится о его процветании, грамотно (или не очень) планируя бюджет. Пока игрок занят обязанностями градоначальника, проходит игровое время. Это, с одной стороны, хорошо – в определенный момент приходят налоговые поступления; с другой – не совсем, иногда случаются катастрофы. Для того чтобы градоначальник мог отдышаться и подумать, что делать дальше, гейм-дизайнер SimCity Уилл Райт добавил опцию замедления и даже полной остановки времени. А 1994-м Bullfrog по примеру SimCity добавила кнопку паузы в свою Theme Park.

Гейм-дизайнеры стратегий тоже исследовали возможности паузы применительно к своему жанру задолго до Baldur’s Gate. Сид Мэйер ввел паузу в прототип игры, которая после релиза в 1991 году станет называться Civilization. «Цивилизация» изобиловала разными меню и игровыми возможностями, так что в конечном счете Мэйер пришел к пошаговой системе, которую мы знаем сегодня. Футуристичная стратегия Total Annihilation в 1997-м представила возможность раздавать юнитам приказы во время паузы. Так что, хотя создатели Baldur’s Gate и вдохновлялись по большей части пошаговыми CRPG прошлого, они поглядывали и на то, как разработчики игр в реальном времени решали свою ключевую проблему: дать игроку максимальный контроль над происходящим в минимальное игровое время. Но, помимо активной паузы, на помощь игроку в Baldur’s Gate приходит кое-что еще: скрипты ИИ.

Один скрипт на всех

В меню настроек каждого героя присутствует опция script. Она позволяет назначить персонажу своего рода правила поведения в зависимости от происходящего в игре. Скрипты работают на несложном программном коде, суть которого в том, что если переменная А достигла значения X, то следует выполнять B. Например, воину можно выбрать «атаковать вражеских заклинателей». Соответственно, когда начинается бой и среди врагов присутствует хотя бы один маг, скрипт выполняется и заставляет воина ломиться к несчастному колдуну автоматически. Если мага поблизости не обнаружилось, скрипт выбирает другую цель – например, ближайшую.

Скрипты иногда довольно полезны, но ограничены: можно задать всего один для каждого персонажа. Поэтому с их помощью не получится предусмотреть все возможные в бою расклады. Особенно плохи дела у магов: если выбрать скрипт «атаковать заклинаниями», маг будет бросаться фаерболами направо и налево – даже в какого-нибудь жалкого кобольда, которого снесло бы и так. К тому же атакующие по области заклинания бьют и по своим тоже, поэтому магов лучше от греха подальше держать на ручном управлении.

До Baldur’s Gate почти не было RPG со скриптами. Они встречались в Secret of Mana (1993), Tales of Phantasia (1995) или Star Ocean (1996), но, как и в BG, один персонаж был ограничен одним скриптом. В Fallout и ее продолжении есть возможность переключать союзников на автопилот, но кроме самого факта существования, достоинств у этой опции никаких. За хорошим примером реализации скриптов придется прыгнуть аж в 2006 год, когда Square Enix выпустила свою Final Fantasy XII. В этой JRPG есть система гамбитов, формируемая из двенадцати возможных условий для каждого персонажа. Скрипты здесь можно задать почти на все случаи жизни.

ОСОБЕННО ПЛОХИ ДЕЛА У МАГОВ: ЕСЛИ ВЫБРАТЬ СКРИПТ «АТАКОВАТЬ ЗАКЛИНАНИЯМИ», МАГ БУДЕТ БРОСАТЬСЯ ФАЕРБОЛАМИ НАПРАВО И НАЛЕВО – ДАЖЕ В КАКОГО-НИБУДЬ ЖАЛКОГО КОБОЛЬДА, КОТОРОГО СНЕСЛО БЫ И ТАК.

Но вернемся к Baldur’s Gate. Хотя скрипты здесь и не были неотъемлемой игровой механикой – многие игроки вообще ими не пользовались, – они в доработанном виде перекочевали в Dragon Age, другую сагу от BioWare. Dragon Age – прямая наследница Baldur’s Gate, и о ней мы еще поговорим подробно в десятой главе.

Эволюция серии

Все части Baldur’s Gate созданы на одном движке – Infinity Engine. Тем не менее путь от Baldur’s Gate к Baldur’s Gate II: Shadows of Amn оказался серьезным. Это неудивительно: во время работы над первой частью львиную долю ресурсов забирали разработка движка и первичное создание гейм-дизайна, от которого отталкивалась бы будущая серия. Ко второй части команда была во всеоружии: программисты набрались опыта, дизайнеры и сценаристы получили бюджеты, собраны были отзывы игроков и прессы. Увеличилось разрешение, графика стала качественнее, интерфейс – удобнее. К тому же первую часть и ее дополнение герои заканчивают на довольно низких уровнях – 8–10-м в зависимости от класса; во второй части максимальный уровень был повышен до 23-го, а значит, требовалось придумать и отрисовать новые способности, заклинания и экипировку.

Baldur’s Gate II добавила разнообразия классам персонажей. В первой BG их было восемь: воин, рейнджер (он же следопыт), паладин, вор, волшебник, жрец, бард и друид. Вторая часть вводила три новых класса – монаха, варвара и чародея; а также систему китов. Киты позволяли классам получить более узкую специализацию. У паладина, к примеру, появилось три кита – рыцарь, инквизитор и охотник за нежитью. У каждой специализации есть свои плюсы – новые способности, бонус к урону по некоторым противникам; и минусы – например, запрет на ношение брони определенного вида или снижение характеристик. Киты добавили в Baldur’s Gate разнообразие; к тому же при импорте персонажа из первой части ему тоже можно было выбрать кит вместо исходного класса.

Многие изменения касались баланса. Главным из них было сокращение длительности эффектов очарования и замешательства. Многие жрецы и волшебники в первой части заставляли героев бесцельно бродить туда-сюда или атаковать своих. Эти эффекты были такими долгими, что несколько магов могли уничтожить отлично подготовленную команду. Токсичность этих механик вызывала у игроков справедливое негодование. Кроме того, вторая часть игры установила лимит на призыв существ: в первой можно было вызывать целую армию, которая окружала врага со всех сторон, и опытные игроки пользовались этим, чтобы легко разделаться с Дриззтом и Саревоком.

Еще одним новшеством Baldur’s Gate II – на сей раз неприятным для игрока – стала механика вытягивания уровней. Дело в том, что во второй части тут и там встречаются вампиры, союзники Бодхи. Мало того что они сильны сами по себе, им еще дали противную способность высасывать уровни. Друид двенадцатого уровня может, пропустив несколько ударов, обнаружить, что к концу боя опустился до третьего, лишился почти всех заклинаний и двух третей здоровья. К счастью, потеря обратима – придется прогуляться до ближайшего храма или воспользоваться специальным заклинанием, но иметь дело с вампирами от этого приятнее не становилось. Сиквел содержал много исправлений и дополнений, о которых можно было бы рассказывать бесконечно. Но вместо этого предлагаем поговорить о мультиплеере – режиме, который канадская команда так и не смогла толком закончить и извести в нем все баги.

Бьемся с Баалом в приятной компании

С момента создания концепции Battleground: Infinity в 1995 году BioWare подумывала о по-настоящему масштабной многопользовательской RPG. В 90-е в Штатах взрывными темпами развивался интернет, и игры вроде DOOM и Diablo предлагали волнующий многих режим мультиплеера. Но когда Interplay наконец дала канадцам добро на разработку Baldur’s Gate, BioWare пересмотрела свои планы и выделила на создание сетевого режима лишь крохотную часть бюджета. Но от своих амбиций по покорению онлайн-гейминга BioWare не отказалась – скорее их пришлось отложить до лучших времен. Лучшие времена настанут вместе с Neverwinter Nights, о которой мы поговорим в десятой главе.

А Baldur’s Gate вышла с многопользовательским режимом на шесть человек, которые могли подключаться к игре по интернету или по локальной сети. Эти шестеро играли в одной команде, причем только один из их героев считался главным. Соответственно, конец игры наступал, если умирал этот главный. Только игрок, управляющий главным персонажем, мог включить активную паузу. Но самым неприятным было то, что если один игрок говорил с NPC, то остальные вынуждены были ждать, пока диалог кончится. Добавьте к этому невозможность перехода между локациями, если команда не собралась вместе. Короче говоря, для боев эта система более-менее подходила, но вот прохождение сюжетной части и исследование мира были затруднительны. К тому же у BioWare не хватило времени как следует протестировать многопользовательский режим перед релизом, так что он оказался гораздо более забагованным, чем одиночный.

И все же критика и игроки по достоинству оценили усилия канадской студии: в 1998 году CRPG с мультиплеером можно было пересчитать по пальцам. Только-только стали появляться первые MMORPG – Everquest и Lineage. Разработчики задались целью сделать режим более играбельным во второй части, хотя и не возлагали на него больших надежд – в BioWare понимали, что движок игры заточен под синглплеер, и именно одиночному режиму отдавался приоритет. В post-mortem для Gamasutra Реймонд Музика признавал, что вывести все баги мультиплеера BG к выходу BGII было испытанием, которое BioWare не прошла. Рей особо отмечал принудительную паузу у всех игроков во время диалогов – по его словам, именно с этим надо было разделаться в первую очередь. Но из-за нехватки времени при разработке Baldur’s Gate решено было оставить все как есть, а потом стало слишком поздно. Музика говорил, что диалоги уже были созданы так, чтобы останавливать игру, и пришлось бы создавать гибридную систему, в которой это случалось бы только в самых важных диалогах. Но слишком масштабные правки кода повлекли бы новые баги и трудности для программистов, которым и так было нелегко.

Однако мультиплеер в сиквеле все-таки удался лучше, чем в первой части. Можно, конечно, посокрушаться, что до релиза не дожил режим deathmatch; как отмечал Музика (см. главу 2), его пришлось убрать из-за нестабильности кода. Но благодаря большему запасу времени на тесты, многие баги мультиплеера удалось пофиксить. В целом же многопользовательский режим – далеко не главная составляющая успеха Baldur’s Gate. Некоторым игрокам он пришелся по душе, но большинство отталкивали трудности с диалогами и необходимость отдать активацию активной паузы кому-то одному.

Многочисленное потомство

Baldur’s Gate тесно связана с Advanced Dungeons & Dragons, но все же очень далека от того, чтобы быть по отношению к AD&D вторичной. Конечно, многие ключевые элементы геймплея позаимствованы у TSR – система правил, вселенная, игровая философия. Только на таких условиях Interplay согласна была издавать игру канадской команды. Так или иначе, благодаря славной работе гейм-дизайнеров и сценаристов, Baldur’s Gate обрела индивидуальность, выделилась среди многочисленных CRPG и показала, как еще можно переносить D&D на почву видеоигр.

Поэтому Baldur’s Gate по сей день остается в числе CRPG, наиболее успешно адаптировавших D&D – наряду с Gold Box и Al-Qadim: The Genie’s Curse. Более того, BioWare показала новый для западных RPG подход к нарративному дизайну, и многие игры впоследствии претендовали на близость к Baldur’s Gate.

10

Наследие Baldur’s Gate

Baldur’s Gate внесла не меньший вклад в облик современных западных RPG, чем Wizardry, The Bard’s Tale, Ultima или даже Fallout. Цепляющий геймплей и увлекательный сценарий остались в сердцах целого поколения игроков. Многие разработчики впоследствии вдохновлялись сагой канадской студии – иногда настолько, что воспроизводили концепт Baldur’s Gate чуть ли не буквально. Сама BioWare в Neverwinter Nights (2002), Mass Effect (2007) и Dragon Age (2009) заимствовала собственные идеи из Baldur’s Gate, разбавляя их более современными элементами гейм-дизайна. Obsidian Entertainment, студия, состоящая из бывших сотрудников Black Isle, запустила по примеру inXile с ее Wasteland 2 краудфандинговую кампанию проекта Eternity. Потенциальных инвесторов убеждали тем, что студия вернет дух CRPG 90-х и ранних нулевых, и в особенности Baldur’s Gate.

Obsidian успешно разожгла ностальгию по старым добрым временам, собрав на Kickstarter более 4 млн долларов. Другие студии стали следовать примеру и тоже пытали счастья на краудфандинговых платформах с тем же посылом – не изобрести жанр RPG заново, а воссоздать былое, приправив его современными технологиями. Так вышли на краудфандинг Divinity: Original Sin (2013) и ее сиквел в 2015-м, Pathfinder: Kingmaker в 2017-м, Black Geyser: Couriers of Darkness в 2018-м.

Итак, в этой главе мы отдадим должное наследию Baldur’s Gate и поговорим об играх, на которые сага повлияла – прямо или косвенно.

Black Isle Studios и Infinity Engine

Начнем с начала. Конец 1998 года, Interplay хочет добиться максимальной отдачи от создания движка Baldur’s Gate и от коммерческого успеха самой игры. BioWare немедленно получают заказ на продолжение. Теперь, когда разработчики освоили все инструменты, на создание сиквела должно уйти гораздо меньше ресурсов и времени. Параллельно в Black Isle Studios заканчивают работу над Fallout 2 и теперь могут как браться за новые проекты, так и возвращаться к отложенным. С 1997-го Крис Авеллон работал над Last Rites, CRPG, которая потом станет знаменитой Planescape: Torment. И хотя к моменту выхода Baldur’s Gate команда Криса уже довольно долго трудилась над проектом, BG ощутимо повлияла на Planescape. Black Isle Studios модифицировала движок BioWare и адаптировала его под Planescape: Torment. В Planescape та же изометрическая камера, похожая боевая система, основанная на второй редакции AD&D, да и во многих элементах интерфейса заметно влияние канадцев. Пресса оценила зрелую, проработанную вселенную и сценарий, отступающий от привычных рамок; но все же продажи Planescape не оправдали надежд Interplay.

Последняя серия, над которой работала Black Isle, – Icewind Dale – тоже использовала движок от BioWare. Первая Icewind Dale вышла летом 2000-го, вторая – 2002-го. Здесь общего с Baldur’s Gate даже больше, чем у Planescape: Torment – и в графике, и в геймплее, и в игровой вселенной. Действие происходит в Долине ледяного ветра – северном регионе Фейруна. Самое заметное отличие Icewind Dale от Baldur’s Gate заключалось в том, что игрок с самого начала создавал команду из шести героев, которые и путешествовали по миру. Для геймплея это было скорее хорошо – игрок был волен создавать любую команду и не был ограничен компаньонами. С другой стороны, из игры выпадал пласт сюжета, связанный с общением между компаньонами и игроком. Icewind Dale не была так популярна, как Baldur’s Gate, но нашла своих ценителей, которым пришлось по вкусу сочетание сходства с BG и особого колорита самой ID.

Пока в Black Isle кипела работа, BioWare в июне 2001-го выпустила Throne of Bhaal. Но на ней путешествия канадской студии по Забытым королевствам не закончились. Год спустя появится Neverwinter Nights – новая история, которая, кстати, обзавелась и новым 3D-движком.

Neverwinter Nights: не единственное продолжение

Параллельно с Baldur’s Gate, уже с 1997 года, в недрах BioWare начинает зреть концепция другого проекта на базе Dungeons & Dragons. Самые ранние задумки были тесно связаны с Ultima Online – MMORPG, вышедшей 24 сентября того же года и сумевшей первой собрать сто тысяч подписчиков. Чуть позже, в 1999-м ее успех повторит и превзойдет EverQuest, и многие студии обратят внимание на те возможности, которые дает игровой индустрии интернет. Вот почему с самого начала Neverwinter Nights затачивалась под многопользовательский режим. Название проекта вдвойне интересно, если вспомнить что в 1991-м вышла другая Neverwinter Nights, ставшая первой MMORPG в полном смысле слова. Эту игру создала Beyond Software, а издавала AOL. Игра пользовалась успехом в течение шести лет, вплоть до закрытия в 1997-м.

На сей раз на разработку движка BioWare выделила в пять раз больше разработчиков, чем работало над Infinity Engine для Baldur’s Gate. Канадская студия, во-первых, стремилась сэкономить время и добиться максимально возможного качества, а во-вторых, сделала ставку на участие игроков в создании игрового контента. Распространение интернета вообще заставило пересмотреть представление об игроках как о потребителях: теперь они могли поделиться впечатлениями от игры с разработчиками, а комьюнити моддеров и вовсе оказалось вовлечено в сотворчество с ними. Моддерские комьюнити по Baldur’s Gate были очень активны, и на игре это отразилось как нельзя лучше: они фиксили баги и создавали новый контент. В конце главы мы еще вернемся к ним.

Итак, амбиции BioWare были велики: студия хотела предоставить игрокам инструменты разработки, с помощью которых они сами создавали бы новые приключения – подобно тому, как в настольных ролевых играх это делает ведущий. Инструменты нужно было сделать эффективными и интуитивно понятными. Канадцы в свое время набили шишек с Baldur’s Gate и к амбициозной задаче были готовы. Первым делом нужна была отлаженная коммуникация между всеми членами команды – а их число доходило до 65 человек. Для этого была создана база данных Event Editor, в которой можно было отслеживать все изменения, вводимые в игру. К тому же над Baldur’s Gate работало много людей, никогда ранее не занимавшихся видеоиграми. А вот над Neverwinter Nights отправили работать самых закаленных – тех, кто уже успел поработать как минимум над одной из Baldur’s Gate. В титрах к NWN мы увидим имена Трента Остера, Скотта Грейга и Джеймса Олена – эти люди привнесли ценный опыт управления проектом и координирования всех сторон разработки – будь то сценарий, дизайн или написание кода. Когда в 2000-м и 2001-м, соответственно, вышли BGII и Throne of Bhaal, часть разработчиков перевели работать над Neverwinter Nights.

В первые месяцы был намечен концепт будущей игры. BioWare хотела создать игру, отличающуюся от Baldur’s Gate, гораздо более амбициозную во всех отношениях. В графике решено было отказаться от 2D с изометрической камерой и перейти к 3D. Геймплей теперь вертелся вокруг главного героя (или героини), создаваемого в самом начале. Компаньоны, без которых Baldur’s Gate пройти было нельзя, в Neverwinter Nights второстепенны. А над новой боевой системой долго корпела команда гейм-дизайнеров.

Несмотря на все меры предосторожности, которые канадская студия выстроила, исходя из опыта работы над BG, разработка все же шла не без трудностей. Как и тогда, движок создавался параллельно с игрой, из-за чего некоторые игровые элементы пришлось перерабатывать несколько раз. Особенно это касалось графических ассетов и программного кода. Релиз то и дело анонсировали, а затем переносили. Всего разработка NWN заняла 5 лет, и 18 июня 2002-го игра вышла в Штатах. Новым издателем BioWare стала компания Infogrames.

Перерабатывая рецепты Baldur’s Gate

Neverwinter Nights предсказуемо получила прекрасные отзывы в прессе и набрала 91 % на Metacritic. Игра очаровала буквально всех – несмотря на то что отдельные критики отмечали некоторую слабость сюжета по сравнению с Baldur’s Gate, а новая система компаньонов позволяла брать с собой лишь одного спутника, причем управлять им игрок не мог. NWN была доступнее, чем предшественница: к игре прилагался подробный гайд, разъяснение по поводу устройства боевой системы. Результаты броска костей теперь отображались на экране – было понятно, почему то или иное действие было успешным или кончилось неудачей. Наконец, система создания персонажей стала дружелюбнее: игра ориентируется на третью редакцию D&D, в которой благодаря пониженным классовым требованиям у игрока стало больше свободы. С помощью опции recommended игра дает подсказки тем, кто не очень знаком с правилами. Она помогает распределить очки характеристик и определиться с расой и классом.

Бои в Neverwinter Nights очень похожи на Baldur’s Gate: они проходят в реальном времени с активной паузой. Но BioWare, во-первых, перешла на третью редакцию D&D, а во-вторых, добавила еще два новшества. Первое – бросок инициативы. В BG первым в бой обычно вступал тот, кто мог выполнить команду игрока раньше остальных – лучники, например. В NWN, подобно BG, бой в реальном времени делится на условные ходы, но очередность хода зависит от броска инициативы. Поэтому необязательно, что первый ход будет у самого быстрого персонажа – скорость теперь отвечала за быстрое окончание текущего действия.

Вторая новинка в боевой системе NWN – обновленная система команд. В Baldur’s Gate персонажу можно было давать только одну команду – и, более того, пока он ее не выполнит, нельзя было давать следующую. В Neverwinter Nights в левой верхней части экрана показано, какое следующее указание станет выполнять герой (при условии, разумеется, что последующее действие в принципе выполнимо – то есть можно, к примеру, выпить зелье после атаки). Игру вполне можно пройти и без этой опции, но она все равно очень удобна – особенно для игроков, которые предпочитают планировать тактику наперед.

Количество персонажей в команде игрока уменьшилось: вместо шестерых осталось, если не считать вызванных существ, всего двое – сам герой и компаньон. И если в Baldur’s Gate компаньонам можно было давать прямые указания, то теперь игрок выбирал лишь общую линию поведения с помощью диалога, на манер Fallout. Недоступен был игроку и инвентарь соратника, так что теперь по-настоящему персонализируется лишь главный герой. Зато смерть главного героя больше не приводит к концу игры, как это было в Baldur’s Gate. Вместо этого предлагается на выбор либо загрузить игру, если игрок сохранялся, дождаться помощи товарища по мультиплееру или воскреснуть в храме, потеряв некоторое количество опыта.

Благодаря новому гейм-дизайну Neverwinter Nights оставляет совсем другое впечатление, нежели Baldur’s Gate, хотя основа у них общая. Но это в теории, а на практике NWN несколько тяготеет к другому жанру – hack’n’slash. Она им, конечно, не является в полном смысле – здесь нет боев полностью в реальном времени, как в Diablo или Baldur’s Gate: Dark Alliance, но некоторые элементы геймплея, например единственный герой, отсылают именно к hack’n’slash. А как насчет влияния MMORPG? BioWare ведь с первых набросков Baldur’s Gate – которая не зря называлась Battleground: Infinity – стремилась дать игрокам опыт совместной игры, как это было в Ultima Online. И NWN с ее онлайн-режимом вписывается в череду этих устремлений.

Вездесущий онлайн

Хотя действие Baldur’s Gate и Neverwinter Nights происходит в одной вселенной и даже в одном регионе, связи между двумя играми минимальны. События NWN разворачиваются всего через несколько лет после окончания событий BG, и тем не менее она не содержит никаких упоминаний о драматической истории наследников Баала. Разрыв с предшественницей, впрочем, объяснить легко: Baldur’s Gate издавала Interplay, а Neverwinter Nights – Infogrames, и явные отсылки могли бы вызвать сложности с авторским правом.

И хотя одиночная кампания NWN предлагает последовательную историю жизни, в ней недостает той силы сюжета, которая была в Baldur’s Gate II. Игровая пресса тоже довольно сдержанно отнеслась к сценарию кампании Neverwinter Nights, назвав его «интересным, но лишенным оригинальности». Что же тогда стало фактором успеха игры? Во-первых, редактор уровней. Во-вторых, многопользовательский режим. BioWare снабдила игру полным набором инструментов для создания собственных кампаний. В довесок к этому шла возможность разделить удовольствие от этих приключений, или, иначе говоря, модулей, с другими игроками по сети. Так что, хотя Neverwinter Nights, конечно, не была MMORPG в полном смысле, когда сотни игроков подключаются к одному серверу, чтобы играть вместе, она тем не менее предлагала своей аудитории опыт, промежуточный между традиционной RPG и видеоигрой с другими. Тем самым BioWare здорово продлила жизнь Neverwinter Nights, по-скольку после двух официальных дополнений – Shadows of Undrentide (2003) и Hordes of the Underdark (2004), эстафету у канадской студии подхватили разработчики-любители.

РАЗРЫВ С ПРЕДШЕСТВЕННИЦЕЙ, ВПРОЧЕМ, ОБЪЯСНИТЬ ЛЕГКО: BALDUR’S GATE ИЗДАВАЛА INTERPLAY, А NEVERWINTER NIGHTS – INFOGRAMES, И ЯВНЫЕ ОТСЫЛКИ МОГЛИ БЫ ВЫЗВАТЬ СЛОЖНОСТИ С АВТОРСКИМ ПРАВОМ.

Очень скоро на специализированных сайтах и форумах появились сотни модулей. Большинство из них, конечно, были не самого выдающегося качества, но несколько проектов заслуживают пристального внимания. Отдельные модули стали настолько популярны, что BioWare распространяла их через свой онлайн-магазин. Например, ShadowGuard – приключение, разворачивающееся в уникальной вселенной. Или Prisoners of the Mist, чьи события происходят во вселенной Равенлофт – кампании к D&D. Модуль полностью переделывает NWN и предлагает мультиплеер с мощной ролевой составляющей – нужно отыгрывать своего персонажа так же, как это происходит в настольных играх. Сервер был запущен в 2005 году и до сих пор активен.

В индустрии видеоигр у успешных проектов обычно быстро появляется продолжение. Не миновало оно и Neverwinter Nights с ее двумя миллионами проданных копий. Infogrames слилась с Atari Interactive и стала называться Atari – и принялась искать разработчика, который взялся бы за NWN2. Им станет студия Obsidian Entertainment. А BioWare тем временем займется другими проектами, которые все равно так или иначе будут напоминать о Baldur’s Gate.

BioWare и их доля в наследстве

Какая студия должна была заполучить наследство Baldur’s Gate, если не сама BioWare? Полистав каталог канадской студии, мы найдем в ее последующих играх немало элементов, перекликающихся с сагой о Баале, – причем даже после Neverwinter Nights. И это, конечно, не случайность. Время шло, проекты сменяли друг друга, а основатели BioWare – Грег Зещук и Рей Музика – выработали общую логику, которой придерживаются все игры студии. Четыре столпа их игровой философии, которые присутствуют во всех проектах: исследование, боевая система, прогресс и сюжет. Пятый столп – общение в комьюнити – вступает в дело в Neverwinter Nights и MMORPG Star Wars: The Old Republic. Эти четыре принципа позволили BioWare сохранить наследие саги Baldur’s Gate и выстроить на этой почве концепты своих будущих игр.

Межзвездные путешествия

В Star Wars: Knights of the Old Republic и в Mass Effect, двух футуристичных вселенных, расположенных в тысяче световых лет от Baldur’s Gate, мы все равно тут и там находим элементы дизайна серии-предшественницы. В обеих бои проходят в реальном времени. Обе предлагают вид от третьего лица и уже хорошо нам знакомую активную паузу. Все как в BG: останавливаем игру в любое время, раздаем компаньонам команды, меняем оружие, используем способности. Разве что микроконтроля в Baldur’s Gate побольше – поди уследи сразу за шестерыми. Но и в SW: KOTOR, и в Mass Effect у героя есть помощники, обладающие искусственным интеллектом и следующие указаниям.

Как и в саге о Баале, в KOTOR и Mass Effect можно брать компаньонов. BioWare, конечно, не изобрела саму идею дружественных NPC, но сделала ее отличительной чертой своих игр. Вместо безликих пешек игрока сопровождают личности, влияющие на сюжет, рассказывающие о себе в диалогах и личных квестах; Baldur’s Gate без их участия трудно вообразить. Здесь же – отношения, так полюбившиеся игрокам BGII. В KOTOR они существуют скорее наметками, а вот в Mass Effect с ее пятнадцатью потенциальными любовниками романтическая линия сильна как нигде. Любовная история с Лиарой длится на протяжении всей трилогии. Иногда эти романы поверхностны, иногда забавны, иногда трогательны, но без них не было бы той Mass Effect, которую мы знаем и любим.

А теперь перейдем к трилогии, которая воплотила в себе всю сущность геймплея Baldur’s Gate в лучших традициях BioWare. Речь, конечно, о Dragon Age, чья первая часть вышла в 2009 году.

Dragon Age, или перезагрузка

Серия Dragon Age на сегодня состоит из трех частей и самими разработчиками позиционируется как косвенное продолжение саги о Баале. Все основные ингредиенты в ней на месте. Главный герой путешествует с тремя компаньонами, которыми можно обзавестись по ходу игры. История вращается вокруг него, особенно в Dragon Age: Origins, первой части серии, где первые часы игры зависят от выбранной расы и класса. Но взаимодействие с компаньонами тоже примечательно: между ними случаются беседы, где они рассказывают о себе или выражают мнение о какой-то ситуации. Если сблизиться с кем-нибудь из них – игрока ожидает увлекательная история дружбы или любви. Dragon Age здесь идет гораздо дальше, чем Baldur’s Gate, что логично для проекта, вышедшего на десять лет позже. В DA канадская команда вложила лучший опыт, накопленный в работе над NWN, KOTOR, Jade Empire и первой Mass Effect. В титрах засветились такие ветераны BioWare, как Дэвид Гейдер, поработавший в свое время над Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal, и другие старожилы BG – Джеймс Олен, Марк Дарра и Инон Зур, композитор Throne of Bhaal, о котором мы рассказывали в пятой главе.

Бои в Dragon Age тоже позаимствованы из Baldur’s Gate. Да, из-за вопросов авторского права систему Dungeons & Dragons пришлось заменить своей, но она все равно кажется до боли знакомой. Снова деремся в реальном времени, снова ставим бой на паузу, раздаем указания, если что-то идет не так – снова останавливаем и меняем стратегию. Новшество по сравнению с Baldur’s Gate, если не считать зрелищной картинки на движке Eclipse, в том, что предоставленные сами себе компаньоны действуют по скриптам. Скрипты Baldur’s Gate были чересчур минималистичны, и положиться на них всерьез было нельзя, но в Dragon Age они охватывают почти любую ситуацию, которая может возникнуть в бою. Можно указать лекарю сконцентрироваться на воине, который быстро оказывается в центре рукопашной, тогда как маг будет в большей безопасности позади.

Dragon Age: Origins, первая часть саги, представила еще одно нововведение. Как в Neverwinter Nights 2, можно было управлять одним из персонажей на манер экшен-RPG. Активная пауза никуда не делась – она переключает с режима экшена на режим стратегии. Хотя сага Dragon Age и не отличалась единообразием – вторую часть критиковали за уход в чистый экшен, – эта серия по праву претендует называться наследницей Baldur’s Gate. Правда, после провала Mass Effect: Andromeda в 2017-м концепция стала меняться. Под давлением Electronic Arts ME отправилась на передышку, а команда была переведена на разработку Star Wars Battlefront II. История Dragon Age меж тем продолжилась разработкой четвертой части[105].

Параллельно по следам Baldur’s Gate идет другая студия – Obsidian Entertainment. Она возникла на руинах Black Isle Studios и получила от ряда издателей заказы на замечательные проекты, в том числе на приведение Baldur’s Gate в соответствующее времени состояние.

Obsidian принимает эстафету

Мы уже рассказывали о том, как идущая ко дну Interplay утянула за собой Black Isle Studios, свою дочку, занимающуюся разработкой RPG. Black Isle издала в свое время Baldur’s Gate и создала Fallout 2 и Icewind Dale. Благодаря этой студии компьютерные RPG приняли тот облик, под которым мы их знаем. Фергюс Уркхарт, экс-президент Black Isle, Крис Авеллон, Крис Паркер, Даррен Монахан, Крис Джонс и еще полтора десятка человек объединились под знаменами собственной студии – Obsidian Entertainment. Первый их проект – Star Wars: Knights of the Old Republic II, продолжение RPG от BioWare, был издан Atari в 2004 году.

Тогда же Atari искала команду, которой можно поручить новую Neverwinter Nights. Решение нашлось само собой, когда Фергюс Уркхарт связался с ответственным за игры по D&D Джоном Хайтом и поинтересовался планами насчет серии. Учитывая, что Obsidian состояла по большей части из ветеранов Black Isle, успевших поработать с BioWare, решение Atari передать им разработку было вполне естественным. Информация появилась на форуме Atari 1 апреля 2004 года. Там же был представлен список игр, планировавшихся к изданию – среди них Forgotten Realms: Demon Stone и Driver 3. В том же списке была и NWN2, и еще одна долгожданная Baldur’s Gate III. Несмотря на дату публикации, сообщение не было розыгрышем, хотя, как выяснилось впоследствии, информация о BGIII была преждевременной, а первые ее задумки со стороны Atari имели место не ранее 2007-го.

Как бы там ни было, Atari подтвердила разработку Neverwinter Nights 2 в августе 2004-го. Система правил на сей раз должна была быть взять из 3.5 редакции D&D. Движок Aurora Engine оставляли на месте, но ему полагалось обновление. Название сменили на Electron Engine. Одна из главных задач, которая ставилась разработчикам, заключалась в том, чтобы сохранить комьюнити моддеров и контент-мейкеров, образовавшееся вокруг первой части. Они должны были получить обновленные инструменты, которыми можно было бы пользоваться сразу, без необходимости осваивать заново. Obsidian решила также уделить больше внимания одиночной кампании. Уркхарт и его команда хотели вернуть в NWN 2 то, чего почти лишена была первая часть – компаньонов и проработанный сюжет.

Последняя часть Neverwinter Nights

Тем не менее, несмотря на небольшую задержку, Obsidian Entertainment справилась с задачей Atari. 31 октября 2006-го Neverwinter Nights 2 оказалась на полках. Она не была связана с NWN так же тесно, как первая и вторая части Baldur’s Gate, но была ее сюжетным наследником. Играть тем же самым персонажем не получится, но вот упоминания о прошедших событиях, например эпидемии в Невервинтере, встречаются постоянно. В одиночной кампании стало возможно брать с собой троих компаньонов. Игроки смогли выбирать траекторию развития компаньонов по мере роста их уровней. Добавилась возможность сражаться за компаньонов в боях и заглядывать в их инвентарь – и того, и другого очень не хватало в первой Neverwinter Nights.

Хотя некоторые аспекты геймплея во второй NWN оказались реализованы лучше, чем в первой, реакция игроков и прессы на нее оказалась более сдержанной – во многом это была все та же первая Neverwinter Nights. Графика, конечно, улучшилась, но и багов стало больше. Их постепенно исправляли, но мнение прессы уже сложилось. Компаньоны были прописаны лучше, чем в оригинале – с этим не поспорить, но вот ИИ у них был весьма посредственным, особенно в применении магии. На Metacritic NWN2 все же получила вполне достойные 82 % – в первую очередь за Electron Toolset, средство создания модов. Разработчики NWN2 пересмотрели многие нюансы редактора уровней от BioWare, особенно в плане эргономики. Он стал интуитивно понятным – теперь желающие создавать новый контент могли решать все более амбициозные задачи. Например, Дрю Рехнер со своей командой взялись за полный перенос первой Baldur’s Gate на движок NWN2 с помощью редактора. У них это получилось – мод вышел в 2013 году, спустя семь лет после начала разработки. Мы еще расскажем о нем подробнее.

Как и к первой части, ко второй позднее вышли дополнения с новым контентом – новыми расами и классами, новыми приключениями. Улучшался интерфейс и производительность игры. Три дополнения появились с сентября 2007-го по апрель 2009-го: Mask of the Betrayer, Storm of Zehir и Mysteries of Westgate. На них серия Neverwinter Nights как таковая закончилась. Но в 2013-м вышла MMORPG Neverwinter от Cryptic Studios, изданная Perfect World Entertainment. Она была связана с D&D и Забытыми королевствами, но при этом никак не связана с играми NWN от BioWare и Obsidian. А в ноябре 2017-го Beamdog, студия, специализирующаяся на ремейках старых RPG и уже выпустившая Baldur’s Gate I и II, Icewind Dale и Planescape: Torment, объявила о начале работы над обновлением первой NWN и ее дополнений. Это не был ремейк в полном смысле слова, но вышедшая 27 марта 2018-го игра получила небольшие графические улучшения, совместимость с модулями от комьюнити и возможность загружать сейвы из оригинала. В релиз вошли два оригинальных дополнения и три официальных модуля.

Но вернемся к Obsidian Entertainment и Neverwinter Nights 2. Закончив с ней, студия взялась за KOTOR II – снова по следам BioWare. Далее Obsidian работала над разными проектами: над Alpha Protocol для SEGA и Fallout: New Vegas для Bethesda Softworks в 2010-м, над Dungeon Siege III в сотрудничестве со Square Enix в 2011-м, над South Park: The Stick of Truth с Ubisoft в 2014-м. А 14 сентября 2012-го студия запустила на Kickstarter сбор средств на разработку своей RPG, которая должна была наследовать Baldur’s Gate стилистически.

Pillars of Eternity, или Baldur’s Gate 2.0

Obsidian не скрывала, что Baldur’s Gate – главный источник вдохновения для их нового проекта. Напротив, на странице сбора средств на Kickstarter[106] она прямо писала: «Игроков в Project Eternity[107] ждет главный герой, исследующий огромный мир в обществе замечательных компаньонов – в стиле Baldur’s Gate, а битвы, данж и прочий экшен будут в духе Icewind Dale. И вдобавок мы напишем яркий сценарий со взрослыми темами – прямо как в Planescape: Torment». Когда в марте 2015 года игра увидела свет, журналисты окрестили ее настоящей Baldur’s Gate III. Параллели с BG напрашивались – гейм-дизайн Pillars Eternity в самом деле к ней очень близок. Создание персонажа очень напоминало Baldur’s Gate, с поправкой лишь на то, что в основанной на AD&D второй редакции Baldur’s Gate было множество ограничений: жрец не мог носить меч, маг не мог колдовать в броне, ну и так далее. В Pillars of Eternity запретов стало гораздо меньше, а свободы для экспериментов – больше.

Шесть характеристик тоже были пересмотрены с тем, чтобы каждая из них была по-своему полезна каждому классу. Baldur’s Gate фактически обязывала вора иметь высокую ловкость, а друида наращивать мудрость – иначе они были бы очень слабыми. Но Obsidian сделала по-другому: например, интеллект теперь не отвечает за количество заклинаний, которое способен выучить маг, но влияет на размер AOE-зон и сопротивление контролю. Таким образом, каждая из шести характеристик так или иначе усиливает каждый из одиннадцати классов. Джош Сойер, директор по производству Pillars of Eternity, в интервью Rock, Paper, Shotgun рассказал, что разработчики хотели оставить возможность придерживаться классических архетипов – крепкого и сильного воина, хрупкого, но очень умного мага, – но при этом дать игрокам попробовать и нечто иное, причем так, чтобы другие билды тоже были играбельными.

Две категории компаньонов

Бои в Pillars of Eternity похожи на бои в Baldur’s Gate – в том смысле, что они тоже протекают в реальном времени с активной паузой. Игроки, знакомые с сагой от BioWare, тут чувствуют себя как дома. Но Obsidian внесла в исходный концепт небольшие изменения. В девятой главе мы уже рассказывали, что в Baldur’s Gate сражения де-факто пошаговые, но выглядят как реалтаймовые; игрок не видит перехода хода, но это понимается с помощью задержек между каждым действием. Команда Джоша Сойера избавила Pillars of Eternity от скрытой пошаговой системы. Благодаря этому бои стали динамичнее. Другое новшество по сравнению с Baldur’s Gate вот в чем: когда два участника боя сражаются врукопашную, они помечаются особым образом. Когда появляется пометка, убежать из боя становится проблематично: в спину наносится повышенный урон. К счастью, есть заклинания и способности, позволяющие выйти из боя безболезненно.

Игра от Obsidian уделяет большое внимание компаньонам. Команда состоит из пяти спутников; включая игрока, получается шесть. Но в отличие от игр BioWare, где встреча с тем или иным компаньоном прописана в сценарии, Pillars of Eternity стремится предложить нечто среднее между Baldur’s Gate и Icewind Dale. В Icewind Dale игрок в самом начале создает не одного персонажа, а шестерых. Но, с другой стороны, с созданными героями нельзя общаться. В Pillars of Eternity же есть два варианта. Можно взять в команду кого-нибудь из восьмерых компаньонов, созданных Obsidian, и прибавить к ним союзников, не прописанных в сценарии. Последних можно кастомизировать – выбирать класс, распределение очков характеристик, навыки и даже внешний вид. Такая комбинированная система компаньонов, по словам Джоша Сойера, призвана была дать игрокам свободу подбора команды. В Baldur’s Gate могло получиться, что тот или иной компаньон попросту не нравится, но его нужно иметь в команде, потому что у него полезный класс. Приходилось мириться с теми, кого создали разработчики. Pillars of Eternity дает выбирать: можно отказаться от общения с компаньонами и создать команду мечты на свой вкус, можно наоборот, а можно остановиться на чем-то среднем.

А что потом?

Нововведения сделали из Pillars of Eternity игру, во многом похожую на CRPG от BioWare, но более свободную. Позже к ней вышло дополнение в двух частях – The White March, а Obsidian направила внимание в другую сторону – на Tyranny. Эта RPG вышла в ноябре 2016-го в Paradox Interactive и предложила сценарное новшество: главный герой в ней был пешкой в руках злодея. Поиграть за персонажа весьма сомнительных моральных качеств и заставить себя уважать силой и страхом – для RPG весьма необычный ход. И снова создатели воспроизвели боевую систему из Baldur’s Gate, применив к ней улучшения из Pillars of Eternity. А в марте 2018-го вышла Pillars of Eternity II: Deadfire, где тоже бродит призрак Baldur’s Gate, хотя во многих аспектах геймплей был пересмотрен. Pillars of Eternity II получила блестящие отзывы – не в последнюю очередь за то, что были сглажены многие недостатки первой части.

В каком направлении двинется студия теперь? В ноябре 2017-го Obsidian выложила в Twitter полный список разработанных командой игр. Потом начались различные спекуляции о том, чем команда займется дальше. Для начала стало известно, что будущий проект называется Project Indiana. Это RPG, которую создавали Тим Кейн и Леонард Боярский, гейм-дизайнеры первой Fallout. Они же стояли у истоков Troika Games (Arcanum). Изданием занимается Take-Two в рамках своего нового бренда для независимых студий – Private Division.

Нам пока доступно не так много конкретики о новом проекте[108], зато вопросов возникает множество: будет ли Obsidian пытаться вдохнуть новую жизнь в классическую CRPG а-ля Baldur’s Gate или совершит стратегический поворот от старой лояльной аудитории к новому поколению игроков? Pillars of Eternity хоть и использует некоторые современные фишки, в большей степени все же вдохновляется прошлым и обращается к ветеранам CRPG – это заметно и в сценарии, и в ретро-графике, и в геймплее. В Obsidian это понимают и, по всей видимости, этим довольны. Но если они не лишены амбиций по расширению аудитории, то сотрудничество с крупным издателем Take-Two, пожалуй, лучшее время для прорыва к новым горизонтам.

Будущее Obsidian пока не-ясно, а вот другие студии явно решили разыгрывать ностальгическую карту, целясь в любителей старой доброй Baldur’s Gate. Два недавних проекта, в которых легко усмотреть родство с BG и которые достаточно амбициозны, чтобы на них стоило обратить внимание – Pathfinder: Kingmaker и Black Geyser: Couriers of Darkness.

Pathfinder: Kingmaker, дитя Dungeons & Dragons

Название игры отсылает к настольной ролевой игре Pathfinder от Paizo Publishing. Ее разработчик, студия Owlcat Games, тоже отправилась в поисках финансирования на Kickstarter. За месяц ей удалось собрать более миллиона долларов, что и обеспечило выход игры в сентябре 2018-го. Pathfinder: Kingmaker прямо заимствует многие элементы гейм-дизайна у Baldur’s Gate – во главе с боями в реальном времени с активной паузой. Разработчики использовали систему правил, основанную[109] на Dungeons & Dragons 3.5[110]. Сражения выдержаны в характерной для Baldur’s Gate манере; по сравнению с Pillars of Eternity они куда менее динамичны. За исключением случаев двойной атаки, для начала следующего действия придется дождаться, пока все закончат ход. От игр Obsidian тут разве что особенности рукопашной: при попытке из нее выйти придется получать усиленные удары. Так что игроку приходится быть внимательнее и десять раз подумать, прежде чем отправлять на передовую кого-нибудь, кому там не место.

А главная особенность Pathfinder: Kingmaker, пожалуй, в том, что главный герой здесь – король целой страны. Игра развивается в двух плоскостях: в одной, до боли похожей на Baldur’s Gate, – исследование мира и сражения, в другой – уникальный для Kingmaker режим управления. Исследование мира, как водится, предполагает походы за город с мечом наперевес ради выполнения квестов очередного NPC. В этих странствиях героя сопровождают пятеро компаньонов, с которыми, прямо как в Baldur’s Gate II, можно вступать в отношения. Ну и наконец, игрок может стать для своих подданных добрым королем или жестоким тираном. В саге от BioWare элайнмент был неизменен; Kingmaker же предлагает подвижный элайнмент, меняющийся в зависимости от действий игрока и его выбора в квестах и диалогах. Чем хуже ведет себя герой, тем дальше в сторону зла сдвигается элайнмент. Если же помогать всем и вся – наоборот. Действия, совершаемые во время выполнения квестов, влияют и на судьбу вверенного игроку королевства. Элайнмент и поступки влияют и на атмосферу, которая царит в столице. В общем, влиять на судьбы мира здесь можно в гораздо большей мере, чем в Baldur’s Gate.

Одного из разработчиков Pathfinder: Kingmaker особо выделяли на сайте проекта и его странице на Kickstarter. Речь о Крисе Авеллоне, гейм-дизайнере, успевшем поработать над Fallout 2, Planescape: Torment и Baldur’s Gate: Dark Alliance. С 2015 года он отошел от работы над Pillars of Eternity в Obsidian и затем в независимом статусе участвовал в ряде проектов, среди которых Torment: Tides of Numenera и Divinity: Original Sin. Его присутствие в команде Pathfinder: Kingmaker стало существенным фактором – как-никак, Авеллон посвятил всю карьеру созданию RPG. Более того, он успел активно поработать почти над всеми упомянутыми в этой главе проектами, за исключением Black Geyser, пока последнем крупном наследнике Baldur’s Gate.

Black Geyser: возврат к истокам

GrapeOcean Technologies, создавшая Black Geyser: Couriers of Darkness, тоже запускала кампанию частичного финансирования на Kickstarter в апреле 2018-го. Кампания принесла студии более ста тысяч долларов, а релиз планировался в 2019 году[111]. По сравнению с Pathfinder: Kingmaker, бюджет Black Geyser был довольно ограничен. Поэтому другим был и подход к разработке. У Baldur’s Gate позаимствовали аббревиатуру серии (!) и изометрическую камеру. У игры классический фэнтезийный сеттинг, а геймплей строится на исследовании мира. Бои, как обычно, в реальном времени; как обычно, с активной паузой. А теперь два отличия от Baldur’s Gate. Первое: динамика боев, из которых начисто вырезан пошаговый каркас Baldur’s Gate. В этом смысле здесь все даже бодрее, чем в Pillars of Eternity – по ритму игра приближается скорее к action-RPG. Второе: масштабность, сопоставимая с Siege of Dragonspear. Героев, с учетом игрока, всего пятеро – зато противостоят им целые полчища, и вместо мелких стычек здесь зрелищные баталии.

На месте и компаньоны, до дрожи в коленках влюбленные в главного героя. Но Black Geyser, как и Pathfinder: Kingmaker, стремится вовлечь игрока в нечто более масштабное. Для этого существует особая механика жадности. Всякий раз, когда игрок жадничает – грабит NPC, например, – богиня жадности становится могущественнее. Последствия могут быть весьма печальны: диалоги будут оборачиваться самым неприятным образом, торговцы начнут задирать цены до небес, а карманы убитых игроком врагов станут обчищать воры, пока тот отбивается от подкрепления. Жадность в каком-то смысле заменяет элайнмент из классических RPG: причем поступки героя влияют не только на его судьбу, но и на игровой мир во всей его полноте.

На момент написания этой книги разработка Black Geyser еще не была окончена, и пока рано судить о том, удалась затея разработчиков или нет, но в эпоху коммерциализации игр и раздувания бюджетов GrapeOcean стремилась предложить нечто принципиально иное. BioWare после начала сотрудничества с Electronic Arts пустилась в коммерческую гонку, но малые независимые студии вроде Obsidian и Owlcat Games не пытались понравиться всем и каждому, а предлагали узкоспецифичный продукт, рассчитанный на геймеров, которые выросли на Baldur’s Gate и ценили ее игровую философию.

Наконец, помимо профессионалов-разработчиков, существует не менее творческое комьюнити людей, не стремящихся зарабатывать деньги на своем увлечении. Они искренне любят RPG, они хотят и могут создавать новый контент – и подчас не хуже разработчиков разбираются в играх, с которыми работают. Их усилия вдыхают вторую, а то и третью жизнь в игры прошлого. Речь, конечно, о моддерах. Baldur’s Gate с ее популярностью, близостью к настолкам и доступным для разработчиков-любителей движком стала для моддеров настоящей находкой.

Краткая история моддинга Baldur’s Gate

Любопытство – отличительная черта человека. «Почему идет дождь?» – спрашивает ребенок. А вот видеоигра: как в ней сделаны персонажи, а как – локации? Код, говорите? А если я подправлю пару строчек? С первых дней игровой индустрии грань между профессионалами и любителями в ней была довольно тонка. Игроки, ведомые любопытством, умудряются заглядывать за кулисы любимых игр. Технически это, конечно, совсем не просто. Каждая игра, будь то симулятор пинг-понга или последняя Assassin’s Creed, в основе своей содержит ядро, разобраться в котором без знаний C++, Java или C#, а то и чего поэкзотичнее, почти невозможно. Но вот если все же преодолеть этот барьер, тогда изучать исходный код игры и модифицировать его можно как заблагорассудится, если он, конечно, выложен в открытый доступ.

Страсть к переделке игр ради удовольствия появилась далеко не вчера. В далеком 1983 году трое студентов-фанатов Castle Wolfenstein – Эндрю Джонсон, Престон Невис и Роб Романчук – развлекались тем, что заменяли модельки немецких солдат на смурфиков. Место действия из Германии перенесли в Канаду. Все это, конечно, было просто невинной шуткой, но моддинг постепенно все теснее стал сопровождать индустрию видеоигр. Слово отсылает к английскому modification (модификация) или to modify (модифицировать) и означает процесс изменения, доработки или переработки видеоигр.

В 1991 году Interplay предложила своему комьюнити создать собственную RPG, выпустив The Bard’s Tale Construction Set, программу для MS-DOS и Amiga. Программа давала пользователю ряд инструментов, позволявших создавать игровой контент на движке The Bard’s Tale. Годом позже Джон Ромеро и его id Software придумала Wolfenstein 3D, шутер от первого лица. Игроки беспощадно потрошили игру и добавляли новые карты и оружие. Ромеро совершенно не переживал, что код его творения подвергается вмешательству. Напротив, он вместе с Джоном Кармаком пришел к выводу, что запланированную на декабрь 1993-го Doom следует разрабатывать так, чтобы игроки легко могли ее модифицировать. Программисты-любители со всего мира откликнулись и, когда игра увидела свет, стали соревноваться в креативности. Моды всех мастей появлялись тут и там, одни добавляли пару новых предметов; другие же меняли игровой мир до неузнаваемости.

Моддинг стал распространенной практикой, а особенно популярные моды – например, Counter-Strike к Half-Life или Killing Floor к Unreal Tournament – выкупались и становились коммерческими проектами. Так что, когда появилась Baldur’s Gate, ее уже ожидало целое сообщество людей, отлично владевших навыками программирования и нарративного дизайна. Даже сегодня моддерское комьюнити Baldur’s Gate по-прежнему активно. Но активностью оно во многом обязано Уэстли Веймеру, создателю инструментария, который объединил всех моддеров Baldur’s Gate.

Революция WeiDU

Многие моддеры по-настоящему заинтересовались сагой от BioWare после выхода Shadows of Amn в 2000 году. На фанатских сайтах в свободном доступе появилось большое количество модов. Первая часть пользовалась некоторым успехом у моддеров, но успех второй был гораздо ярче. Поначалу моды были довольно нестабильны и вызывали в игре баги. Дело в том, что изначально они вносили изменения в системные файлы игры через программу установки, и нередко файлы необратимо повреждались. И если что-то пошло не так – пути назад уже не было: пользователю приходилось удалять игру и устанавливать заново. Или, например, если два мода перезаписывали какой-то ключевой файл, то последний мод буквально сносил установленный ранее. Короче, модифицировать Baldur’s Gate было делом довольно неблагодарным.

К тому же комьюнити моддеров первое время было малоорганизованным. Чтобы раскрыться по-настоящему, разработчикам-любителям нужно было вокруг кого-то объединиться. Решающую роль в становлении сообщества моддеров сыграл Уэстли Веймер. Он изучал информатику в Университете Вирджинии, в городе Шарлоттсвилле. Уэстли особенно нравился один второстепенный персонаж, которого мы встречаем в Подземье, – Солафейн. Как и знаменитый Дриззт, Солафейн – дроу-ренегат, у которого накопились претензии к правительницам темных эльфов. Когда в первой Baldur’s Gate они гибнут, Солафейн бежит из Уст Ната и больше не встречается игроку. Веймер же предложил другой сценарий, по которому Солафейн становится компаньоном игрока. Веймер серьезно отнесся к проблеме совместимости своего мода с игрой и разработал специальную утилиту – Weimer Dialog Utility.

Главным новшеством WeiDU было то, что она обеспечивала целостность игровых файлов – будь они нативными или сторонними. Для этого Уэстли разработал функциональность сохранения данных, в которые вносятся изменения. Больше не нужна была необратимая установка. Если же какой-то мод был несовместим с другими или просто не устраивал пользователя, его легко можно было удалить, не повредив файлы игры. Сложно сказать, осознавал ли Уэстли революционность своего изобретения, но он распространял ее по лицензии GPL – абсолютно бесплатно. Его утилита вызвала настоящий бум моддерства по Baldur’s Gate. В это время появляется множество моддерских сайтов – в США это были Pocket Plane и The Gibberings Three, во Франции – Baldursgateworld. Благодаря им у разработчиков-любителей – да и профессионалов, ведь многие из них работали в IT, занимаясь модами в свободное время, – появилось место для общения, обмена опытом и обсуждения новых идей.

Baldur’s Gate дала благодатную почву для моддерства, и счет созданным комьюнити модам быстро пошел на сотни. Среди них можно было найти что угодно: новые предметы, компаньонов, диалоги, любовные истории, дополнительные квесты и локации, новые классы персонажей, багфиксы, изменения правил и даже полные переработки игрового мира. Baldur’s Gate была богата на контент и без модов, но любительские дополнения, безусловно, в разы расширили содержание игры. Качество любительского контента, конечно, было очень разным; так что перед установкой мода нелишним было узнать о нем побольше. Но так или иначе моды резко повышали реиграбельность и потому поддерживали к игре интерес даже спустя годы. Если вы не слишком ими интересовались, мы расскажем о некоторых из них – самых, на наш взгляд, интересных.

Baldur’s Gate Trilogy: вся сага в одной игре

Этот мод несколько утратил актуальность после выхода Enhanced Edition от Beamdog. Чтобы его установить, потребуется ознакомиться с довольно длинным гайдом, но если у вас сохранились диски с классическими Baldur’s Gate, то его стоит попробовать. Он объединяет Baldur’s Gate I и II, а также все дополнения к ним в единую (и очень долгую) игру, которая к тому же работает на улучшенном движке Baldur’s Gate II. То есть мод позволяет применить к первой BG все улучшения графики, интерфейса и геймплея, которые существовали в Shadows of Amn. Кроме того, мод сглаживает переход между первой и второй частями саги, объясняя, как герой и его товарищи оказались в плену у Айреникуса. Сага обретает единообразие от начала и до конца.

Чтобы рассказать о достижениях моддерского комьюнити на примере одного-единственного мода, пожалуй, стоит выбрать именно этот. Нужно учитывать, что для второй Baldur’s Gate движок Infinity Engine был серьезно переработан. Геймплей, графика и интерфейс второй части существенно отличались от первой, и моддеры потрудились на славу, собрав их воедино.

Unfinished Business: в поисках утраченных квестов

Одна из излюбленных тем сообщества моддеров – восстанавливать те элементы игры, которые не дожили до релиза из-за нехватки времени или багов. Для Fallout 1 и 2 вышел неофициальный патч Restoration Project, который фиксил баги и добавлял квесты и локации, которые Interplay и Black Isle Studios не довели до релиза. Похожие моды были созданы и к Baldur’s Gate. Они называются Unfinished Business и основаны на информации, собранной из интервью разработчиков, датамайнинга и слухов. Например, в Baldur’s Gate герой должен был встретиться с Эльминстером, но нужный скрипт не запускался из-за бага, и знаменитый герой с определенного момента игры переставал появляться. Другой пример – квест Кагайна, дворфа-воина, который разработчики не закончили. Unfinished Business фиксит эти баги и возвращает в игру удаленный контент.

В Baldur’s Gate II и в ее дополнении хомяк Минска Бу оказывался похищен, что приводило рейнджера в неистовый гнев. Но по какой-то причине BioWare решила убрать этот квест из игры перед самым релизом. Это досадное упущение, ведь Минск – популярный у игроков герой, а в BGII у него нет ни одного личного квеста. С помощью мода квест, основанный на сценарии Дэвида Гейдера, был возвращен в игру. Unfinished Business не претендовал на то, чтобы переделать игру до основания, но возвращение удаленного контента придавало игре большую близость к первоначальной задумке разработчиков.

ПОХОЖИЕ МОДЫ БЫЛИ СОЗДАНЫ И К BALDUR’S GATE. ОНИ НАЗЫВАЮТСЯ UNFINISHED BUSINESS И ОСНОВАНЫ НА ИНФОРМАЦИИ, СОБРАННОЙ ИЗ ИНТЕРВЬЮ РАЗРАБОТЧИКОВ, ДАТАМАЙНИНГА И СЛУХОВ.

BG1 NPC Project: пусть говорят!

Этот мод существует только для первой части. Когда в 2000 году Baldur’s Gate II увидела свет, журналисты и игроки были единодушны: характерам персонажей в ней уделялось гораздо больше внимания, чем было принято в западных RPG. В любой момент компаньон может обратиться к герою и поделиться своими мыслями, попросить совета или выразить недовольство его поступком. И более того, компаньоны общались друг с другом – между ними завязывалась трогательная дружба или, наоборот, непримиримая вражда, и тогда оба хватались за оружие. Все это мод BG1 NPC Project добавлял в первую Baldur’s Gate. Игрокам, которые распробовали перипетии отношений во второй части, их очень не хватало в первой. И комьюнити The Gibberlings Three выполнило колоссальную сценарную работу. 25 компаньонов получили последовательные линии диалогов с ответвлениями. Прибавьте к этому шесть историй любви – с Ксаном, Кораном, Дайнахейр… Всего для мода написали 31 тысячу уникальных реплик. Мод содержит больше текста, чем сама оригинальная Baldur’s Gate. Качество текста, конечно, было неоднородным, но в целом новый текст не выбивался из старого. В 2011 году у мода появилась французская локализация. Над переводом два года трудилась команда сайта Baldursgateworld. Вместе с Baldur’s Gate Trilogy, который необходим для корректной работы мода, BG1 NPC Project – незаменимый мод для любителей погружения в сюжет.

Imoen Romance: пьеса о любви в двух актах

Imoen Romance – мод для Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal, который выводит на первый план самого недооцененного персонажа саги. В самом начале BG мы узнаем, что Имоен и главный герой росли вместе. Юная девушка без сомнений сбегает из Кэндлкипа и бросается на помощь своему другу, на глазах которого тем временем был убит Горайон. Несколько позже Имоен похищает злодей Джон Айреникус и хочет украсть ее душу, ведь она – дочь Баала. То есть по отцу она кровно связана с главным героем. Но вот в чем дело: после того как в четвертой главе герой вытаскивает Имоен из Спеллхолда, она не говорит почти ни слова за весь оставшийся отрезок игры.

Причина ее немоты проста: в исходном сценарии Имоен после событий в Спеллхолде превращалась в аватар Баала и затем погибала. Точно неизвестно, кто ее убивал – Айреникус или главный герой. Так или иначе, она не должна была выжить. Но в последнюю минуту от первоначальной задумки отказались, и Имоен была спасена[112]. Вот только разработчиков уже так сильно поджимали дедлайны, что прописывать ей новые реплики было банально некогда. Так Имоен обречена была на немоту и потерю интереса к себе со стороны большинства игроков.

Imoen Romance оживлял героиню и помогал ей занять достойное место в сценарии игры. Мод добавлял для Имоен огромное количество реплик для диалогов с главным героем и открывал возможность, в зависимости от ответов игрока, выстроить с Имоен близкую дружбу или непростые романтические отношения, осложненные кровной связью. Среди множества модов, добавлявших в игру любовные линии, этот, на наш взгляд, самый интересный.

Ascension: Throne of Bhaal по Дэвиду Гейдеру

Этот мод к Throne of Bhaal был создан Дэвидом Гейдером, одним из главных разработчиков дополнения в BioWare. Чтобы разобраться, почему Ascension появился на свет, придется отправиться во времена релиза – в 2001 год. Многие игроки тогда отмечали, что в Throne of Bhaal недостаточно сложные бои. Дело в том, что BioWare добавила каждому классу специальные умения, часть из которых имела очень большой урон. Высокоуровневая магия тоже не отставала, так что излишняя простота некоторых боев и впрямь разочаровывала. Дэвид Гейдер тоже не был доволен тем, что получилось на выходе, и занялся разработкой мода, который сделал бы Throne of Bhaal такой, какой он сам ее задумывал.

Прежде всего Дэвид усилил Абазигаля. Другие обитатели Башни стража тоже получили усиление, а Демогоргон стал самым сложным боссом всей саги. Гейдер также изменил поведение Балтазара, монаха, лояльного «Руке». По сюжету этот сын Баала имеет законопослушный добрый элайнмент, и, если не считать главного героя, он – единственный потомок бога убийства, желающий не допустить его воскрешения. Но, увы, в оригинальном дополнении его нельзя убедить заключить союз, и история заканчивается кровавой баней. Ascension добавляет возможность сделать Балтазара союзником и получить его поддержку в решающем сражении. Мод добавляет и другой сюжетный поворот: искупление грехов Саревоком и смену им элайнмента в случае успеха.

Наконец, финальное сражение в Ascension разворачивается совсем иначе. Перед троном Баала Амелиссан призывает на свою защиту две проклятые души – Бодхи и Джона Айреникуса, главных злодеев Baldur’s Gate II. Это трудное испытание, но при должной напористости можно убедить вампиршу перейти на свою сторону. После этого боя Амелиссан вызывает павших ранее членов культа «Руки», исключая Балтазара, если тот в команде игрока. Сражение требует исключительной подготовки и хорошо продуманной стратегии, иначе шансов почти нет.

Итак, Ascension – мод, резко повышающий сложность игры и добавляющий несколько интересных сюжетных поворотов. Его по достоинству оценят ветераны Baldur’s Gate, которые побеждают Саревока, Айреникуса и Амелиссан с завязанными глазами и ищут новых вызовов.

Baldur’s Gate Reloaded: первая часть в 3D

Baldur’s Gate Reloaded – не мод, а скорее ремейк. Ноябрь 2006 года. Neverwinter Nights только-только оказалась на прилавках магазинов, и дизайнер Дрю Рехнер – заядлый игрок в RPG – поспешил за новинкой. Сюжет и геймплей новой игры ему понравились, но еще больше Дрю заинтересовался прилагавшейся к NWN 2 Electron Toolset. Эта утилита продолжала идею Aurora Toolset и позволяла любому желающему создавать свои приключения на движке игры. Дрю быстро освоил ее и принялся разрабатывать мод, который ни много ни мало целиком переносил на движок NWN 2 первую Baldur’s Gate. Это был не первый и не последний случай, когда моддер брался за такую титаническую задачу. На специализированных форумах можно найти немало подобных проектов, которые объединяет одно: начали за здравие, а потом бросили на полпути (а чаще гораздо раньше).

Но Дрю от своего детища не отступал. Он заручился помощью программиста и еще нескольких помощников и создал команду BGR Team. Но шли годы, и в Baldur’s Gate Reloaded верили все меньше и меньше. В конце концов, в BG очень много контента – гораздо больше, чем могла потянуть такая маленькая команда. Но Дрю верил в успех. Он выкладывал новости о проекте на Facebook, постил скриншоты и видео геймплея.

Семь лет и ни годом меньше. Именно столько потребовалось BGR Team, чтобы создать Baldur’s Gate Reloaded. И результат оказался потрясающим. В мод вошли оригинальная Baldur’s Gate и дополнение Tales of the Sword Coast, все компаньоны, все диалоги, все основные и второстепенные квесты. И этот мод распространялся бесплатно – для игры требовалась только копия NWN 2 с двумя дополнениями. BGR наделал шума, ведь его релиз состоялся в июне 2013-го – менее чем спустя год после выхода Baldur’s Gate: Enhanced Edition от Beamdog, которая так и не смогла убедить критиков, что ее ремейк вообще тянет на ремейк.

А Дрю Рехнер затем продолжил карьеру в сфере видеоигр и работал гейм-дизайнером в Massive Entertainment, студии, которой владеет Ubisoft. Что же до личных проектов, то Дрю и его команда все-таки взялись за перенос Baldur’s Gate II и Throne of Bhaal. Объем предстоящей работы трудно даже вообразить: контент этих двух игр намного превосходит масштабы первой BG. И все же Рехнер, как водится, полон решимости. Он выложил 3D-модели лиц Аэри и Минска, изображения города Уст Ната и холмов Умар. Но на скорый релиз, конечно, надеяться не приходится: до выхода Shadows of Amn Reloaded, вероятно, еще несколько лет[113]. Ну а пока остается только ждать – и радоваться, что талант и упорство команды Дрю воплотили мечту многих геймеров о трехмерной Baldur’s Gate.

CRPG на века

Но не стоит обманываться. Да, над Baldur’s Gate работает много моддеров, но в этом она не уникальна. И до, и после BG были игры, которые потрошили и сшивали заново моддерские сообщества, желавшие улучшить, изменить, а иногда и полностью опрокинуть привычный игровой процесс. Помните FOnline – мод, превращавший две Fallout в гигантскую MMORPG? А Skywind, переносивший The Elder Scrolls III: Morrowind на движок Скайрима? В общем, существует предостаточно амбициозных проектов, наделавших не меньше шума, чем моды к Baldur’s Gate. Вообще же моддинг существует уже много лет и захватил самые разные жанры – и RPG, и FPS, и стратегии, и даже строительные симуляторы. Сами студии стали снабжать свои игры редакторами карт и сценариев – так было с Neverwinter Nights и ее сиквелами, так было с Age of Empires или Warcraft III. А если редактора нет – не беда, можно найти руководство по модификации интересующей игры в интернете. Прибавим к этому свободный доступ к информации, позволяющий бесплатно освоить любой язык программирования, – и моддинг кажется не далекой мечтой, а вполне достижимой реальностью для всякого, кому он интересен.

Но история моддинга Baldur’s Gate все же получилась уникальной. Чтобы преодолеть технические сложности, моддеры объединились в сообщество и стали искать решение вместе. WeiDU Уэстли Веймера стала таким решением, но фактически он просто предложил средство. А дальше его дорабатывали, делали лучше и доступнее. Вот почему в 2018 году Baldur’s Gate далека от того, чтобы быть забытой. The Gibberlings Three и Baldursgateworld живее всех живых. Старожилы делятся советами с новичками, которые приходят скачать мод или сделать свой собственный. Так что Baldur’s Gate продолжает жить. И в этом заслуга не только и не столько ее разработчиков, сколько увлеченных и страстных игроков, которые создают все новые и новые приключения.

Заключение

Двадцать лет назад Baldur’s Gate вошла в нашу жизнь.

Для кого-то она стала дорожным спутником, воспоминания о котором лелеют у костра, для кого-то верным другом, зовущим в путь по Забытым королевствам. Так или иначе, дух Baldur’s Gate в нас неистребим. А ведь она не была первой CRPG, позаимствовавшей систему правил D&D. Но именно Baldur’s Gate c ее замечательными диалогами, напряженными сражениями, живыми характерами, увлекательным сюжетом свела вместе мир видеоигр и игр настольных.

Надолго позабытая всеми, кроме разве что самых преданных фанатов старых CRPG, сага от BioWare снова восстает из мертвых. Года не проходит без того, чтобы какая-нибудь студия не заявила претензии на ее наследство. Конечно же. В конце концов, тенденция к переизобретению гейм-дизайна прошлого постепенно становится мейнстримом, вытесняя стремление к инновациям. Логично, что флагман компьютерных RPG должен быть в авангарде этого движения. В том же духе попытка смахнуть с классической саги пыль, предпринятая Beamdog, – выпустить обновление через пятнадцать лет после релиза.

Так какое же будущее ждет Baldur’s Gate? Beamdog, похоже, нацелилась на третью часть. Но в Throne of Bhaal BioWare однозначно подвела историю потомков Баала к завершению. Так что прямое продолжение маловероятно. Beamdog, вероятнее всего, придется двигаться по пути, намеченному Black Isle Studios и Obsidian Entertainment, – написать новую историю и доработать геймплей, сохранив его характерные черты. Можно поспорить о том, стоит ли вообще издавать Baldur’s Gate III именно в рамках серии Baldur’s Gate. Ведь по большому счету Baldur’s Gate III мы и так уже видели, причем в самых разных формах – Neverwinter Nights, Dragon Age, Pillars of Eternity, Pathfinder: Kingmaker и иже с ними. Так зачем же нам пресловутая третья часть, рискующая не одолеть высокую планку, которую предъявляет столь долгожданное продолжение? Ведь наследники уже и так замечательно справились с передачей этой нелегкой эстафеты.

Примечания

1

Roguelike («рогалик») – это жанр видеоигр, в котором игра комбинирует десятки или даже сотни элементов случайным образом, чтобы каждый раз игрок получал новое приключение. При всяком новом прохождении в «рогалике» могут быть новые уровни, враги, оружие, способности и многое другое. – Прим. науч. ред.

2

Так сложилось, что имя Бальдуран встречается в среде русскоязычного комьюнити чаще, чем Балдуран, но при этом сами Врата Балдура прижились без мягкого знака, а назвали их в честь него. – Прим. ред.

3

Цитата из Twitter Свена Винке: https://twitter.com/LarAtLarian/ status/1384773374891675650. – Прим. науч. ред.

4

Моддинг – разработка модов для видеоигр. Иными словами, создание нового контента, который меняет или дополняет оригинальный контент игры. – Прим. авт.

5

Очень неудачный бросок костей влечет дополнительные отрицательные последствия. И наоборот, очень успешный бросок дает дополнительные плюсы, например, критический урон по противнику. – Прим. авт.

6

Ролевые игры на PC. Термин, кроме того, вводит различение между западными и японскими RPG, которые называют JRPG (Japanese Role-Playing Game). Последние особенно популярны на консолях. – Прим. авт.

7

Модель бесплатного распространения продукта, которое ограничено по продолжительности. – Прим. авт.

8

В египетской мифологии Анубис – бог захоронений и бальзамирования. – Прим. авт.

9

Мимир – скандинавский бог мудрости. – Прим. авт.

10

В настольных ролевых играх ведущий берет на себя много задач: он придумывает историю, встраивает персонажей игроков в мир игры и сценарий и судит бои. – Прим. авт.

11

К настоящему моменту Олен уже вновь вернулся в индустрию видеоигр. С 2019 года он возглавил студию Archetype Entertainment, подразделение Wizards of the Coast, которое работает над некой новой ролевой игрой. – Прим. науч. ред.

12

Ассет – элемент, составляющая часть игры. Имеется в виду текст, звук или, как в данном случае, изображение. – Прим. авт.

13

Галлахер часто приводил метафору с самолетом, рассказывая о разработке BG. – Прим. авт.

14

Частота, количество кадров в секунду. – Прим. авт.

15

Визуализация, в результате которой компьютер выдает игровую сцену и ее элементы – изображения, тени, световые эффекты и т. д. – Прим. авт.

16

Высказывание собрано автором в процессе работы над книгой. – Прим. авт.

17

См. статью Sin Fai Lam, «Through the gate and back again: how Dr Augustine Yip forged a career in gaming before returning to medicine», Royal College of Psychiatrists, 22 марта 2017 г. – Прим. авт.

18

Другими вариантами были Call of Dreams, Shadows of Athkatla и Mortal Ties. – Прим. авт.

19

Usenet – аналог форума, организованный как группа по интересам, на которую можно подписаться и получать новые посты. – Прим. авт.

20

Папка Override содержит графические ресурсы, необходимые для работы игры. – Прим. авт.

21

Play-by-mail, RPG, в которую играют, обмениваясь электронными письмами. – Прим. авт.

22

Известны своей коллекционной карточной игрой Magic: The Gathering. – Прим. авт.

23

Post-mortem – категория статей на сайте Gamasutra, раскрывающих подноготную работы над видеоиграми. Своего рода «анатомия игры». – Прим. авт.

24

Raymond Muzyka, «Baldur’s Gate II: The Anatomy of a Sequel», Gamasutra, 2 мая 2001 г. – Прим. авт.

25

К настоящему моменту уже существует полноценная часть. – Прим. науч. ред.

26

От англ. dungeon (подземелье) – закрытая локация с большим количеством монстров и наград. – Прим. пер.

27

К настоящему моменту есть уже и Wasteland 3, которая вышла в 2020 году. – Прим. науч. ред.

28

Игра – духовная наследница Planescape: Torment, на что она явно намекает названием. – Прим. науч. ред.

29

Отсюда Black Hound, название серии. – Прим. авт.

30

Элайнмент – труднопереводимый термин, который описывает мировоззрение и характер героя во вселенной D&D. Грубо говоря, элайнмент – это точка в системе координат двух осей: зло – добро и хаос – порядок. Таким образом, персонаж может быть, например, хаотично добрым, законопослушно злым, а может быть нейтральным. Подробнее об этом читайте в главе 9. – Прим. науч. ред.

31

RPG по вселенной Aliens, анонсированная в декабре 2006-го для PC, Xbox 360 и PS3. Проект был свернут на стадии почти полной готовности. – Прим. авт.

32

Таковы были мысли автора на момент выхода книги. Как мы уже знаем, его опасения не оправдались, и третья часть все-таки вышла. – Прим. ред.

33

В 2010-м Адам Бадовски стал президентом CD Projekt. – Прим. авт.

34

Сейчас эта премия известна как D.I.C.E. Awards. – Прим. науч. ред.

35

Jean Wells, Kim Mohan, Dragon, июль, 1980. Статью цитирует Сесилия Д’Анастасио: «Dungeons & Dragons Wouldn’t Be What Is Today Without These Women» в Kotaku, 26 июня 2017. – Прим. авт.

36

Работала над Diablo с 2005 года, когда прекратила существование Blizzard North. – Прим. авт.

37

На момент подготовки этой книги в разработке находится Dungeons & Dragons: Dark Alliance – по сути продолжение/возрождение серии. – Прим. науч. ред.

38

Подробнее об этом в шестой главе, посвященной рождению Dungeons & Dragons и RPG. – Прим. авт.

39

Двумерные элементы графики. – Прим. авт.

40

Фанаты называли его Resident Evil Rebirth. – Прим. авт.

41

Важно подчеркнуть, что в данный момент Baldur’s Gate III разрабатывается совсем другой студией – Larian Studios. – Прим. науч. ред.

42

В индустрии видеоигр сохранение исходного кода – важная задача. Без него не получится, например, портировать игру на другую платформу. Здесь часто возникают проблемы: например, в Silent Hill HD Collection (PS3, 2012) пришлось использовать код нефинальных версий. Результаты были плачевны, поскольку этот порт оказался технически слабее оригинала. – Прим. авт.

43

Создание такого алгоритма, который будет отыскивать и определять путь перемещения из одной точки игрового мира в другую, например, при передвижениях персонажа. – Прим. авт.

44

Опция продажи, которую Steam и GOG предлагают студиям: игру можно продавать прямо во время разработки. К багам в этом случае относятся спокойнее – игра еще недоделана, а цена зачастую ниже. – Прим. авт.

45

Моддинг – любительская разработка модов – создание дополнительного игрового контента или доработка имеющегося. Мы подробнее расскажем о моддерах BG в десятой главе. – Прим. авт.

46

Консультант, который впоследствии поучаствует в переизданиях Icewind Dale, Planescape: Torment и который появляется в титрах Baldur’s Gate: Siege of Dragonspear и Pillars of Eternity от Obsidian Entertainment. – Прим. авт.

47

Non-player character, персонаж, за которого нельзя играть. – Прим. авт.

48

GamerGate – полемика о журналистской этике, поднявшаяся в 2012-м на 4chan, анонимном имиджборде. История началась в 2007-м с увольнения журналиста GameSpot, критически высказавшегося о Kane and Lynch: Dead Men. В 2012-м случился т. н. Doritos Gate, когда во время презентации Halo 4 журналист находился в кадре с чипсами Doritos. В тот же год Зои Куинн, концептмейкер, была обвинена своим бывшим партнером в том, что вступила в интимные отношения с журналистом Натаном Грейсоном, чтобы тот написал положительный отзыв о ее игре Depression Quest, о которой он никогда ничего не писал. После этого разработчица оказалась в центре конфликта. В том же 2012-м видео-продюсер Анита Саркисян тоже стала жертвой GamerGate. Саркисян сделала серию роликов Tropes vs Women, в которых указала на негативную стереотипизацию женских персонажей в видеоиграх. Некоторые издания, например Kotaku и Polygon, запретили своим журналистам финансовое участие в независимых игровых проектах с целью минимизировать конфликты интересов. – Прим. авт.

49

Adam Smith, «Baldur’s Gate III: “We’re Totally Thinking Kickstarter”», Rock, Paper, Shotgun, 20 марта 2012 г. – Прим. авт.

50

Nathan Grayson, «The Struggle To Bring Back Baldur’s Gate After 17 Years», Kotaku, 1 апреля 2016 г. – Прим. авт.

51

Жанр кино, где обыгрываются античные или библейские сюжеты. Отличается эпичностью и масштабностью. – Прим. авт.

52

Здесь автор делает отсылку к картинам французских художников Э. Мане, К. Моне и П. Сезанна с одноименными названиями. – Прим. ред.

53

В настоящий момент над текущей Baldur’s Gate III работает болгарский композитор Борислав Славов – он регулярно пишет музыку для игр Larian Studios. – Прим. науч. ред.

54

Серия концертов, где исполняются знаковые музыкальные композиции из видеоигр. – Прим. авт.

55

Компания, создающая фильмы для Национальной футбольной лиги – главного в Штатах турнира по американскому футболу. – Прим. авт.

56

Стоит уточнить, что Space Spartans – первая игра, которая поддерживала синтезатор голоса Intellivoice, но не первая игра с озвучкой вообще. – Прим. науч. ред.

57

В анимационной версии и в играх по франшизе. – Прим. науч. ред.

58

Эту реплику произносит и Тали в Mass Effect 2, когда приказывает своему дрону атаковать. Это не единственная отсылка к Baldur’s Gate: в той же ME2 Шепард может приобрести в Цитадели хомяка. Его крик похож на крик Бу, знаменитого пушистого компаньона рейнджера Минска. – Прим. авт.

59

С учетом Siege of Dragonspear от Beamdog (2016). – Прим. авт.

60

Фестиваль RPG и варгеймов, организованный Гэри Гайгэксом в 1968 году. Проводится и по сей день. – Прим. авт.

61

Dragon – журнал, принадлежащий TSR. – Прим. авт.

62

Название восходит к двадцатигранному кубику, используемому в игровом процессе. – Прим. авт.

63

Планета, на которой разворачиваются события игры. – Прим. авт.

64

Имоен – персонаж, который остается другом главного героя, что бы ни происходило. Это связано с их общностью в прошлом и предусмотрено сценаристами BioWare. – Прим. авт.

65

Фактически он оказывается единокровным братом главного героя. – Прим. авт.

66

Эльминстер – знаковый персонаж Забытых королевств. Подробнее о нем – в главе 8. – Прим. авт.

67

Организация, созданная в числе прочих Эльминстером. Ее цель – поддерживать равновесие между добром и злом. – Прим. авт.

68

Это была его даджемма – своего рода ритуал инициации, практиковавшийся в Рашемане. Молодые воины отправлялись в странствие в сопровождении волшебницы(-ка), которую нужно было защищать. – Прим. авт.

69

Гноллы – человекоподобная раса, похожая на гибрид человека и гиены. – Прим. авт.

70

Кобольды – маленькие человекоподобные рептилии. – Прим. авт.

71

Забавный факт: одним из рабочих названий Baldur’s Gate было Iron Throne, «Железный трон». – Прим. авт.

72

Орден наемников, обеспечивающих безопасность Врат Балдура. – Прим. авт.

73

В массовой культуре доппельгангер – то же, что двойник. Двойник обычно враждебен по отношению к своему «оригиналу». Но в D&D речь скорее идет о существах, меняющих свой облик на облик других человекоподобных. – Прим. авт.

74

Коверас – не что иное, как анаграмма от «Саревок». Эти двое – одно лицо. – Прим. авт.

75

По сюжету игры он – верный помощник Саревока, но впервые появляется только в этой сцене. – Прим. авт.

76

Уотердип – город-государство, тогда как Даггерфорд – укрепленное поселение. Оба находятся на Побережье Мечей к северу от Врат Балдура. – Прим. авт.

77

Девять адов Баатора (альтернативное название. – Прим. ред.) измерение зла, управляемое баатезу, проще говоря – дьяволами. Подробнее о них – в главе 8. – Прим. авт.

78

Первичный материальный план – план бытия, в котором находится мир Торила. По природе своей он связан с другими, внешними и внутренними по отношению к себе, измерениями. Во внутренних измерениях маги черпают силу стихий для своих заклятий. Внешние менее дружелюбны; Девять адов – одно из внешних измерений. Измерения также называют планами. – Прим. авт.

79

Балхифет – также главный антагонист в Icewind Dale, CRPG, разработанной Black Isle Studios и имеющей общую с Baldur’s Gate игровую вселенную. – Прим. авт.

80

В мире Забытых королевств темных эльфов называют также дроу. – Прим. авт.

81

Это слово используется в оригинальном французском тексте. У нас более распространено название «Пятерка» (The Five). – Прим. науч. ред.

82

Это все, что мы знаем о дальнейшей судьбе главного персонажа. Открытая концовка позволяет предположить, что задумывалось продолжение, о котором на момент выхода французского издания этой книги известно не было. – Прим. авт.

83

Поскольку BG в свое время задумывалась на базе второго издания AD&D, в описании мы будем ориентироваться на эту версию, учитывая, что история Забытых королевств разворачивалась параллельно с выходом новых частей ролевой игры. – Прим. авт.

84

Согласно хронологии Забытых королевств, Алаундо прибыл в Кэндлкип в 75 году. События же Baldur’s Gate начинаются около 1373 года. – Прим. авт.

85

В Baldur’s Gate в Уотердип попасть не получится, но он доступен в Eye of the Beholder, CRPG от Westwood Studios, вышедшей в 1990-м, и в Hordes of the Underdark – дополнении BioWare от 2003 года к Neverwinter Nights. – Прим. авт.

86

Также его часто называют островом Оборотней или островом Ликантропов. – Прим. науч. ред.

87

Бальдуран – не кто иной, как основатель Врат. На острове мы знакомимся с историей этого легендарного первооткрывателя. – Прим. авт.

88

Уотердип управляется Лордами. Лорды скрывают свою личность и при появлении на публике носят маску. Лорд без Маски, как следует из титула, единственный, кто не прячет лицо и кто известен горожанам. Лорд без Маски может быть только один, тогда как в совет лордов входит сорок девять членов. – Прим. авт.

89

См. например Steven E. Schend, Lands of Intrigue, Book Two: Amn, TSR. В книге рассказывается об Амне и частично об Аткатле. – Прим. авт.

90

Volo’s Guide – серия гайдов, к созданию которой был причастен и Эд Гринвуд. Эти гайды значительно обогатили вселенную. Название отсылает к выдуманному автору, путешественнику и сказочнику Волотэмпу Геддарму. – Прим. авт.

91

Под космогонией здесь имеется в виду структура и устройство разных планов бытия – измерений вселенной Забытых королевств. – Прим. авт.

92

Дьяволы Девяти адов и демоны Бездны – две разные расы, которые к тому же враждуют между собой. – Прим. авт.

93

Имя Танар’ри появляется во второй редакции AD&D и обозначает демонов. – Прим. авт.

94

Буквально «Нас напрягает Dungeons & Dragons». – Прим. авт.

95

Также иногда используется название «бехолдер». – Прим. науч. ред.

96

В некоторых источниках Асгорат мужского пола, а в некоторых – женского. – Прим. науч. ред.

97

Иногда можно встретить написание «Скуллпорт». – Прим. науч. ред.

98

Мультиверсум – в противоположность универсуму – может включать в себя несколько вселенных. На принципах мультиверсума строят свои работы многие авторы, среди которых, например, Роджер Желязны с циклом «Хроники Амбера». – Прим. авт.

99

И Siege of Dragonspear тоже. – Прим. авт.

100

Это можно было обойти с помощью нехитрого трюка. Если поставить игру на паузу перед началом первого ролика BGII, окажется, что экипировка на месте – в инвентаре. Исчезает она уже после воспроизведения ролика. Если в этот момент выбросить вещи на пол, их можно будет поднять и тем самым избежать «конфискации». – Прим. авт.

101

В BGII есть высокоуровневое заклинание с таким эффектом – дезинтеграция. – Прим. авт.

102

Dungeon crawler – RPG от первого лица, где игровой процесс строится на зачистке подземелий. – Прим. авт.

103

В редакциях D&D после 3-й систему изменили, чтобы сделать более интуитивной. И теперь чем выше класс защиты, тем «меньше достается обладателю». – Прим. науч. ред.

104

Термин «микроконтроль» восходит к стратегиям и означает прицельное, точное управление каждым отдельным юнитом. Хороший микроконтроль в стратегиях дает большое преимущество в бою. – Прим. авт.

105

На настоящий момент все еще не вышла, даты релиза пока нет. – Прим. науч. ред.

106

https://www.kickstarter.com/projects/obsidian/project-eternity?lang=en. – Прим. авт.

107

Рабочее название Pillars of Eternity. – Прим. авт.

108

На настоящий момент игра уже вышла, она называется The Outer Worlds. Это RPG от первого лица в духе Fallout: New Vegas. – Прим. науч. ред.

109

Это не совсем точно, так как они используют систему правил, основанную на настольной игре Pathfinder, и вот она уже основана на D&D 3.5. – Прим. науч. ред.

110

В шестой главе мы отмечали, что Wizards of the Coast распространила на правила d20 свободную лицензию, благодаря чему ими могут пользоваться сторонние издатели. – Прим. авт.

111

Игра все же вышла в раннем доступе в августе 2021 года. – Прим. науч. ред.

112

Кстати, это спасение было для нее не первым. Лукас Кристьянсон, сценарист саги, рассказывал, что в первой части Имоен вообще не должно было быть. Ее добавили на одном из последних этапов разработки, чтобы в игре был вор с добрым элайнментом. По этой же причине у нее нет реплик, обращенных к другим участникам группы. – Прим. авт.

113

В 2021 году команда разработки опубликовала новый трейлер мода. Так что работа продолжается, а релиз, можно надеяться, не за горами. – Прим. науч. ред.

Content

Максанс Деграндель
Baldur’s Gate. Путешествие от истоков до классики RPG

Предисловие к российскому изданию

Baldur’s Gate III – возвращение легенды

А это вообще Baldur’s Gate?

Кто такая Larian Studios

Бельгийские рыцари геймдева

Непомерные амбиции

Larian в России

Врата к приключениям

Предисловие

Об авторе

1 Пересечение судеб Interplay и BioWare

Днем лечим, ночью пишем код

Рождение корпорации BioWare

Рождение Interplay

Начало успеха

Первая игра – умеренный успех

2 Создание саги baldur’s gate

Baldur’s Gate

Война богов

Первоосновы Baldur’s Gate

Агент Фергюс Уркхарт

Рождение команды Baldur’s Gate

Источники вдохновения

Трудности разработки

Путь в новую жизнь

Под рождественской звездой

Дополнение и всеобщий успех

Baldur’s Gate II

Baldur’s Gate II: Throne of Bhaal

Baldur’s Gate III

3 Baldur’s Gate: Dark Alliance, спин-офф для консолей

Порт на кладбище

Быстро и эффективно

Навстречу успеху

Меньше сюжета, больше рубилова

Петля геймплея и дизайн уровней

Страсти по Dark Alliance II

Snowblind против Interplay

Лишняя игра?

Конец Interplay

Возвращение к корням

4 Beamdog: студия, воскресившая Baldur’s Gate

Создание Beamdog

В поисках утраченного кода

Упражнения в переписывании

Релиз: противоречивые итоги

Baldur’s Gate II: Enhanced Edition

14 Лет спустя. Новая Baldur’s Gate

Страсти по Мижене

Будущее Beamdog

5 Музыка и озвучка

Михаэль Хениг, саундмейкер Baldur’s Gate

Инон Зур и Throne of Bhaal

Сэм Халик: Baldur’s Gate: Enhanced Edition и Siege of Dragonspear

Baldur’s Gate в кино и на телеэкранах?

Английская озвучка: почти идеал

Французская озвучка: учимся на ошибках

Запечатленное в памяти

6 Dungeons & Dragons: рождение ролевых игр

Вклад Дэвида Уизли

Braunstein, предтеча ролевых игр

Дэйв Арнесон подхватывает эстафету

Гэри Гайгэкс, создатель правил

Dungeons & Dragons: головокружительный успех

Гэри Гайгэкс за бортом TSR

Forgotten Realms и новая редакция AD&D

Что же дальше?

7 История Baldur’s Gate

Baldur’s Gate

Baldur’s Gate: Siege of Dragonspear

Baldur’s Gate II: Shadows of Amn

Baldur’s Gate II: Throne of Bhaal

8 Забытые королевства: грандиозная вселенная

Тур по главным достопримечательностям Забытых королевств по версии Baldur’s Gate

Пантеон Забытых королевств

Бестиарий саги о Баале

Герои забытых королевств в Baldur’s Gate

9 Дизайн Baldur’s Gate: со стола – на экраны

Рождение героя

Одна серия, две части, три дополнения и… один герой

Затягивающий сюжет, открытый мир

Союзники, друзья, любовники

Двери, монстры, сокровища

Адаптация правил Advanced Dungeons & Dragons

Активная пауза

Один скрипт на всех

Эволюция серии

Бьемся с Баалом в приятной компании

Многочисленное потомство

10 Наследие Baldur’s Gate

Black Isle Studios и Infinity Engine

Neverwinter Nights: не единственное продолжение

Перерабатывая рецепты Baldur’s Gate

Вездесущий онлайн

BioWare и их доля в наследстве

Pathfinder: Kingmaker, дитя Dungeons & Dragons

Black Geyser: возврат к истокам

Краткая история моддинга Baldur’s Gate

Заключение

Примечания