Татьяна Лайт

Приготовь для меня любовь…

Глава 1

Маша

Я проснулась сегодня рано. Еще с ночи шел дождь. Осень в этом году наступила ровно по календарю, не сказать, чтоб было холодно, но сырость и ожидание томительной осенней тоски уже витали в воздухе с самых первых чисел сентября. Город умывался легким дождем. Деревья были еще зелеными, но уже той свежести и сочности в листве не наблюдалось. Может, дело и не в листве, а во взгляде прохожих, что уже не светился той беззаботностью и простотой, что еще несколькими месяцами ранее. Под таким взглядом, наверное, и желтеет листва. Школьники и студенты тянулись с тяжелыми сумками в свои заведения, призванные дать им свет знаний и надежду на счастливое будущее. А у меня на душе было какое-то непонятное, но очень тревожащее чувство, которое не поддавалось моему объяснению и не отпускало вот уже третий день.

Сказать по правде, утро для меня — это маленькая смерть. Для кого-то это, возможно, позитивный момент дня, который настраивает и формирует все дальнейшие планы, но только не для меня. Я махровая, абсолютно непроходимая, сова. Хоть и живу вот уже 5 лет как звонкий жаворонок, но убедить свой организм, что он не хочет спать в 6 утра, мне так и не удалось. Каждое утро я борюсь с собой, с будильником и с, вдруг становящимися такими теплыми, удобными и гостеприимными, подушкой и одеялом, просто нежелающими отпускать меня по утрам из своего сладкого плена.

Встала как обычно в 6.15, переведя 3 раза будильник по 5 минуточек. Идти по холодной квартире в ванну — уже бодрящий процесс. Я не особо любительница прихорашиваться, но держать себя в опрятном виде все-таки приходится. Я ведь мать двоих детей. И встаю я в такую рань именно из-за них. Так как если вставать вместе с ними, то ни за что не хватит ни сил, не времени на себя. Мои двойняшки самые настоящие бандиты. Ярослава и Савелий — пятилетние сорванцы, причем, неизвестно кто больший зачинщик и двигатель бесчинств, Славка или Сава. В любом случае, ситуация по факту выглядит как совместный дебош, так как кто бы из них не начал, второй обязательно присоединится и внесет свою лепту в творящейся хаос. Встаем мы рано, чтобы успеть в сад. И вот сегодня, я, стоя у зеркала в ванной, отчетливо поняла, что жизнь входит в крутой поворот. Смотрела на себя, на, окружающее меня, пространство и не могла понять, что же изменилось или, может, еще только собирается измениться, но перемены неминуемы. Приведя свой внешний вид в- подобающий молодой матери (умылась, приняла быстро душ, нанесла крем, расчесалась, сделала на голове прическу всех молодых мам — гульку, она же кичка, накинула халат) и вышла легко вдохнув всей грудью, витающий вокруг, ветер перемен, ну или просто сквозняк от окна в кухне.

Мои бедокуры спали у себя в комнате таким сладким, теплым и невинным сном, что даже стало жаль будить. Но в саду строгое правило — приходить до завтрака и не пропускать занятия по плану. Мой рабочий день начинается с 10.00 и я могла бы не просыпаться в такую рань и приводить своих детей позже, но тогда какой бы пример недисциплинированности я показывала им каждый раз. Так что, как бы не было жалко будить своих сладких малышей, но времени остается мало, нам надо еще доехать до сада, а для этого успеть на автобус. Потому что если ехать на следующем, то на завтрак мы опаздываем. И так каждое утро.

Я забеременела на последнем курсе колледжа, где училась на повара. Кухня — моя мечта с детства. Я очень много времени проводила там с мамой. И когда закончила школу, хоть и училась хорошо и можно было попробовать поступить в институт, пошла в колледж за мечтой. А там как водится первая любовь…В общем, с колледжа я вернулась домой не только с красным дипломом, но и с животом, в котором были мои сладкие малыши. Отец ребенка не разделил радости стать отцом и слился. Но благодаря моей мамочке, которая, к слову, тоже растила меня без отца, он рано умер, я не долго была в отчаянье и даже к моменту рождения была счастливой беременной мамой, ждущей рождения своих малышей. Мы с, теперь уже, бабушкой двойняшек жили в деревне, далеко от областного центра. Наша семья была уважаема сельчанами и трудолюбива. Мама вышла на пенсию и стала сидеть с детьми, а я устроилась в местную школу поваром. Так мы и жили, пока мама не умерла. Сердце у нее всегда было слабым и в один момент не выдержало, «скорая» ехала долго, ее не спасли. Вот тут мы с моими детками и остались в целом мире одни. В деревне сада не было, поэтому работать у меня не получалось. Пришлось ехать в районный центр. Там я устроила детей в сад, а сама пошла работать в кафе. Со временем удалось перейти поваром в самый известный ресторан в городе, так и работаю там. Позже я нашла сад рядом с работой и перевела туда детей, квартиру снимаю на окраине, чтобы было больше свободных денег, так как дети маленькие и всегда должны быть деньги на лекарства и непредвиденные нужды. Вот и мотаемся. Благо городок не большой.

Так и сегодня, умыв и одев детей, мы побрели на остановку, хорошо что дождь к этому времени закончился, и мы без зонтов попрыгали от остановки до сада через лужи. Для детей это был чистый восторг, чего не сказать о мимо идущих людях, на которых нет- нет, а попадали брызги, которые получались при «случайном» попадании в лужу при прыжке то у Ярославы, то у Савелия. И если у Савелия это выглядело как злостное хулиганство, то у милой девочки-одуванчика Славы все выглядело как случайная оплошность. Но зная детей, и тот и эта делали это специально и ничуть не раскаивались в содеянном.

Переодев и оставив детей в садике, я пошла на работу. В связи с бессмысленностью возвращаться домой, а потом ехать обратно, я значусь как самый ответственный и трудолюбивый сотрудник ресторана, приходя за час до начала рабочего времени. Но это мне позволяет подготовиться к работе. Так как здесь я уже не просто молодая мать, а шеф-повар самого престижного ресторана в городе. Зайдя в пустое здание, почему-то я почувствовала холод и отчуждение. Вот уже год я прихожу сюда раньше всех и начинаю готовиться к приему гостей. Наш ресторан открывает свои двери для посетителей в 12 часов дня, все работники приходят в 10, чтобы приготовить ресторан к приему гостей. И только я уже на работе в 9.00. Так было год, и за этот год я ни разу не ощущала себя так одиноко. Я быстро взяла себя в руки и отправилась в помещение для сотрудников, переоделась в форму, заплела волосы в тугую косу с подбором, одела шапочку и фартук, и все вроде как всегда, но почему так стучит сердце и холод бежит по спине? Чтобы отвлечься от странного чувства приступила к работе. Время неслось и вот уже на часах 10.00 и ресторан начал наполнятся сотрудниками. Вместе со всеми зашел и наш хозяин с директором и каким-то незнакомым молодым мужчиной. Сердце пропустило удар. Что это, почему я так реагирую на незнакомого мне человека? Через несколько минут всех попросили собраться в зале и хозяин сообщил о том, что продал свой бизнес и перед нами новый владелец ресторана. Начался гул, который прервали представлением нового владельца, в ушах зазвенело и я почти ничего не слышала, потом гул прервался, и где-то вдалеке послышалась фраза, что новый хозяин берет на работу своего друга шеф-поваром. Вот и резкий поворот судьбы. Налаженный быт, все, что я так усердно устраивала целый год, в один день дало крен. Прежний владелец что-то говорил про мой талант и то, что я никогда не пропаду, про рекомендации и компенсацию, я молча сняла фартук, шапочку и пошла в помещение для сотрудников переодеваться. Когда вышла, у двери меня ждал молодой хозяин с моей трудовой и конвертом. «Ага, компенсацию я забираю сегодня, чтож, так даже лучше». Молча кивнула, взяла документы и конверт, попрощалась с коллективом и вышла на улицу. «Боже мой, опять с начала».

Глава 2

Маша.

Надо мной клубились тяжелые, серые, грозовые тучи. Казалось вот- вот и разразиться гроза. Чтобы не намокнуть и не заболеть, решила перейти дорогу и сесть в уютной пекарне и выпить кофе с булочкой, я ведь не завтракала. Пекарня через дорогу была потрясающей, на всю округу разлетался аромат сдобы и сладких пряностей. Ресторан, в котором я теперь не работала, ежедневно заказывал выпечку и хлеб в этой пекарне, так что мой завтрак был неизменен вот уже год. И не видела смысла изменять его сегодня. Посетителей было мало в это время, так как люди уже дошли до работы, а до обеда было еще минимум 2 часа. Я взяла Американо и круасан и села у окна. Дождь уже начал накрапывать и по окну побежали прозрачные дорожки от крупных капель. От этого город становился каким — то нечетким и как будто не настоящим. Передо мной стоял вопрос: "Как жить дальше?".

Вдохнув глубоко и задержав дыхание, я начала медленно выдыхать на горячий напиток перед собой, постепенно освобождая голову от всех мыслей. Мне было нужно максимально утихомирить панику и негодование что с невероятной скоростью захватывали мой мозг и все тело, заставляя последнее немного дрожать. Я всегда помнила мамины слова, что прежде чем принять решение, успокой сердце и охлади голову. Но почему то именно сегодня это было сделать очень трудно. Мне 25 лет, я молодая девушка, за спиной которой уже нет родителей, нет друзей и которая уже не верит в любовь. Но от поступков которой зависит жизнь двух замечательных детей. Я не могу принимать поспешные решения, но и тянуть мне тоже нельзя. Открываю конверт и удивляюсь, да, новый хозяин оказался добр, насколько это возможно. В конверте лежит три моих зарплаты с премией. Я не рассчитывала на такую щедрость. И это приятно. Но такую зарплату в этом городе я больше нигде не заработаю, а на меньшую мне будет трудно жить на съемном жилье с двумя маленькими детьми. Что мне остается? Искать работу проще, и кучу подработок, чтобы и дальше снимать жилье до старости и выматываться на бесконечных работах? Или?……

Или попросить помощи. Меня воспитывали всегда так, что могу рассчитывать только на себя и маму, мамы нет, а я у себя есть. И в связи с этим воспитанием мне очень тяжело просить кого бы то ни было о чем либо. И это сильно усложняет мое жизнь. Против себя идти очень тяжело. Но, видимо, иногда приходится. Достаю блокнот и ищу телефон своей тети, сестры отца. Мы не общались с ней с тех пор, как умер папа. Она всегда была женщиной авторитарной и очень амбициозной, без меры любящей себя, свои принципы и личное пространство. С мамой они не сильно ладили, и чтобы сохранить хоть какие-то отношения мама сократила общение до минимума. Тетя Таисия жила в Москве. Не сказать, чтобы прямо в центре, но и все-таки не сильно за его пределами. Это единственный родной человек, который остался у меня во всем мире, и если она откажет мне, то рассчитывать больше не на кого.

Набираю номер и, после непродолжительных гудков, мне отвечает строгий, моложавый женский голос. Поздоровавшись, я решила не тянуть и не тратить в пустую свое и чужое время и перешла к сути вопроса, а именно может ли моя тетка приютить нас на месяц-два, пока я не встану на ноги и не смогу снять квартиру и оформить детей в сад. На какое-то время повисло молчание, мне казалось оно вечным, и я уже хотела положить трубку, как тетя Тая ответила коротко: «Да», продиктовала адрес, свой график работы и отключилась. Я выдохнула, может еще год назад такое поведение близкого мне человека показалось обидным, ведь в конце концов мы — это единственные родственники, которые остались у нее, своих детей у нее не было и нет, мужа тоже, родители умерли еще до смерти моего отца. И все-таки родные люди на то и родные, чтобы понимать друг друга как никто другой, и я понимала что даже то, что она согласилась для нее подвиг. И была благодарна и настраивала себя как можно быстрее уладить организационные моменты нашего переезда и постараться быть независимой от нее. Так сентябрьским утром, в один момент моя судьба снова сильно поменялась, и я переехала в столицу.

Глава 3

Маша.

Нельзя сказать, что переезд был очень болезненный, но и легким его не назвать. Мои проказники ни разу не ездили в поезде и поэтому эмоции переполняли детей. Нам почти не удалось поспать ночь, а рано утром мы уже были на вокзале в Москве. Сказать, что это был шок, ничего не сказать. Огромное количество людей бесконечно спешащих и толкающихся, разбегающиеся дети, которым я никак не могла внушить тот факт, что в большом городе ты никому не нужен и потеряться в таком месте — это почти приговор. Я жутко нервничала за Саву и Славу, которые то отставали, то неслись вперед. Тяжелые сумки, бессонная ночь, переживания за будущее и настоящее не делали из меня милую и ласковую мать и очаровательную девушку. В таком состоянии, почти на пределе, готовая сорваться в любой момент, я переходила дорогу на только что загоревшийся зеленый для пешеходов. Я не заметила несущейся иномарки и только услышала сигнал машины и визг тормозов. Удара как такового не было, легкий толчок в ногу, но толи от страха, толи от неожиданности я покачнулась и потеряла равновесие. Встреча с асфальтом была болезненней, чем с машиной. И, по всей видимости, это и было последней каплей, которая пробудила цунами.

Слезы хлынули из глаз неконтролируемым потоком, тело задрожало, но вместо жалости, в груди проснулась невероятная злость, я бы сказала, ярость, которая была направлена толи на меня, толи на водителя, толи на весь мир. Разбираться с причиной и объектом моей злости было абсолютно неуместно. А сил на контроль и подавления не было, к слову, вообще. Я резко вскочила на ноги, потерла коленки, схватила сумки и понеслась к тротуару, беглым взглядом оглядывая испуганных, но судя по всему живых и невредимых детей. И оказавшись на тротуаре, в окружении зевак, почувствовав за спиной силу толпы, я сорвалась.

— Вы купили права на сдачу? — кричала я командным и непривычно громким голосом, — Вы считаете, правила дорожного движения придумали идиоты? Я вас спрашиваю. Кто вам дал право ездить на «красный»? Вы скорая? Может вы секретный агент, спешащий на задание? Так вы его провалили, вас рассекретили, вы — мудак! — на последнем слове, я осеклась, глядя на недовольное лицо водителя, все-таки не так все печально, я жива, здорова, и даже внутреннее напряжение стало меньше. А вот обзываться, стоя на перекрестке в окружении зевак, молодой девушке с двумя детьми, по меньшей мере, не красиво, если не брать в расчет приличия и педагогичность ситуации, ведь за всем происходящим наблюдают мои дети. «Боже мой! Возьми себя в руки Маша!»

Я опустила голову и замолчала. Руки подрагивали от пережитого стресса, от неловкости, растерянности и все еще держащего меня напряжения. На глаза попались грязные коленки, ими я и занялась. Резко начала отряхивать пыль с голубых джинс. Хорошо, что с утра не было дождя и коленки, хоть и были грязными, но не мокрыми. Когда я резко разогнулась, почувствовала сильную боль в затылке и грудное мужское рычание. Оказалось, что водитель наклонился за сумками, и я, поднимаясь, врезалась затылком ему в подбородок. «Боже, неужели с меня на сегодня не достаточно?» — проговорила я про себя, закатив глаза. Мужчина держался за подбородок и злобно сопел, глядя просто разъяренным взглядом, но упорно молчал. «Может он немой?» — пронеслась шальная мысль. Как можно молчать в такой ситуации, его обозвали, ударили, уже пронзили на сквозь укоризненными взглядами прохожие из пополняющихся рядов зевак, а он молчит. Да и элементарно извиниться за причиненные неудобства было бы не лишним. Но он молчит. «Может, я слишком много думаю о себе, и в Москве не извиняются? И зачем тянуться за моими вещами?»

Мужчина еще раз наклоняется за вещами и разворачивается в сторону машины. Я хватаю его за руку и тяну на себя. По телу разбегаются мурашки, проходясь по всем участкам тела и особенно застревают на затылке, поднимая волосы и сводя скулы. Ощущения очень странные. Все так остро, непонятно, кажется, еще чуть-чуть и начнется истерика. Я ощущаю себя оголенным нервом, просто человеком без кожи, подкатывает то паника, то гнев, то хохот от нелепости всего происходящего. Пальцы лежат на теплом крепком запястье и толи от нервов, толи от контраста холода моих рук и тепла его кожи, моя кисть начинает дрожать, мелкая чуть уловимая дрожь перерастает в ощутимый тремор. И я шепчу, потому что боюсь, что голос меня так же может предать, как и тело:

— Что вы делаете? Зачем вам мои вещи? — смотрю ему прямо в глаза, крепче сжимая свои дрожащие пальцы.

— Я отвезу вас в больницу, я не могу ждать скорую, это долго, не далеко есть частная клиника, вас осмотрят. — строго, но не грубо звучит голос водителя, мужчина оглядывает меня с ног до головы, переводит взгляд на детей.

Я смотрю туда же, и в голове как будто вспыхивает молния, дети! Я забыла про детей, они, наверное, напуганы. Разглядываю с начала Славу, повреждений, как и ожидалось, нет, удар пришелся только на меня, перевожу взгляд на Саву, с сыном все хорошо. Оглядываю на всякий случай машину, видимых повреждений нет. Выдыхаю. Перевожу взгляд на мужчину, стоящего напротив меня с вещами.

— Мне медицинская помощь не требуется, дети тоже в порядке, потратьте лучше это время на изучение ПДД, а деньги на покупку учебника, будет больше пользы для общества, и вас, наверное.

Тянусь за вещами, чтобы забрать их и как можно скорее уйти от этого сурового взгляда, уже надоевших, а не поддерживающих, взглядов прохожих, оказаться в квартире и понять, что нас ждет в обществе моей единственной, но не сказать любимой тети. Хватаюсь за ручки сумок, но встречаю сопротивление. Поднимаю полные недоумения глаза и встречаюсь с такими же растерянными океанами напротив. Мужчина стоит и смотрит на меня. Тишина повисает в воздухе. Кажется от меня что-то ждут, но я не могу понять что. Смотрю на него, он на меня, тянем сумки каждый в свою сторону.

— Я отвезу вас, куда скажете. Вы замерзли, сумки тяжелые, дети напуганы, — выдыхает как будто одним словом мужчина.

— Я не поеду с детьми с незнакомым мужчиной на машине, которой он только что чуть не переехал меня, — вздернув голову вверх, отчеканиваю я.

Бровь мужчины взлетает вверх. Он настораживается и смотрит пристально с прищуром.

— Чего же вы хотите от меня? — спрашивает мужчина, отступая на шаг от меня и оценивающе оглядывая с ног до головы.

— Извинений, как я понимаю, от вас и подобных вам не дождаться, так хотя бы отдайте мои вещи и дайте спокойно уйти! — выпаливаю я, складывая руки на груди и начиная закипать.

— И все? — удивляется мужчина. — Это все, чего вы хотите?

— Я хочу очень много, если бы было иначе, я бы здесь не стояла, но это вас никак не касается! Спасибо, что не покалечили, хвала немецким тормозам! Вы, кажется, спешили, вот, предлагаю не отвлекаться и отдать мои вещи. Поверьте, вас они не сделают не богаче, не счастливее! — яростно выпаливая слова, начинаю тянуться к вещам.

Мужчина смотрит то на меня, то на детей, но вещи не отдает. «Похоже он не просто так не заметил красный сигнал светофора, что-то долго и с трудом до него доходят слова» — смотрю в упор на мужчину и раздумываю как забрать свои вещи, может у него обострение, и он не спроста так долго соображает. Что-то этот инцидент затянулся, я конечно на поезд не опаздываю, но и стоять весь день на перекрестке не вижу смысла и не имею желания. Надо заканчивать это представление.

— Я не понимаю, зачем вы вцепились в чемоданы с женскими и детскими трусами? — говорю достаточно громко, чтобы слышали зеваки, может это на него подействует?

— Я помогу вам донести вещи, куда вы идете? Вы ушиблись и с вами двое детей, вам неудобно идти еще и объемные сумки — выходит из ступора мужчина и говорит твердо, четко, так что просто невозможно возразить.

Потерев коленки, потом затылок, вздыхаю и соглашаюсь. В конце концов, я его не просила, если даже он спешил, то это его проблемы, я устала, я хочу оказаться в тепле и уже поговорить с тетей Таей, чтобы двигаться дальше и понимать какая действительность меня окружает. Беру детей за руки и молча иду в сторону жилых домов. Панельная многоэтажка, не новый, но и не изгаженный двор, на крыльце никого, поодаль от крыльца на лавочке сидят милые старушки и что-то живо обсуждают. Резко останавливаюсь, разворачиваюсь и улыбаюсь, все я пришла, один квест пройден — я доехала.

— Спасибо за помощь, — искренне благодарю мужчину, — мы дошли. Будьте внимательны на дороге, иногда чуть больше внимательности и ниже скорость позволяют быстрее добраться до желаемого места назначения. А главное позволяют сохранить жизнь, и может даже не одну. Берегите себя. — выдыхаю устало, беру сумки и медленно иду к подъезду, где на ступеньках уже хохочут и прыгают мои бедакурчики.

Мне в след не раздается ни звука, но та тишина, что повисла после моей речи, как будто осязаемо повисла в воздухе и начала растекаться по всему двору. Я чувствовала физически, ноющим затылком, его взгляд, и обернулась. Наши взгляды встретились, он резко развернулся и ушел в сторону своей машины, которую припарковал на обочине недалеко от того светофора, где мы «встретились». Мое любопытство взяло вверх и я начала его рассматривать. Широкие плечи, средний рост, красивые ухоженные волосы, уложенные в безупречную прическу, длинные ноги, уверенная походка, дорогая одежда — все это создавало образ человека из параллельной вселенной, с которой я пересеклась из-за какого-то катаклизма. Но странное ощущения чего-то знакомого начало расползаться и селиться рядом с мурашками под кожей. Этого не может быть. Между нами граница миров, и общего разве что принадлежность к виду Homo sapiens и роду Люди. Еще немного посмотрела в след «знакомому» незнакомцу и пошла к домофону.

Глава 4

Егор

Сегодня три года с момента трагедии, которая унесла жизни самых родных для меня людей. Говорят, что время лечит, но почему-то в моем случае каждый новый год дается мне все тяжелее и тяжелее. Утро было гнетущим и как будто в тумане. Я делал многие вещи на автомате, не вникая в суть и процесс. Голова кружилась и даже сознание казалось каким-то измененным. Я приехал в Москву 12 лет назад, это была моя мечта, я рвался из глубинки, где жил с мамой и братом, как будто это был последний глоток воздуха утопающего. Был уверен, что только здесь я смогу построить свою жизнь так, как я хочу, только здесь я смогу добиться успеха и быть счастлив. Мать отпустила, она поверила в меня и тем самым придала мне сил. Прошло немало лет, и от приехавшего романтика не осталось и следа, но успеха, я все-таки добился. Если достижение материального благосостояния и есть успех. Я состоятельный мужчина 30 лет, не имеющий материальных проблем, но при этом с каждым годом все больше утопающий в собственной депрессии.

Сегодня супер важных дел, требующих моего обязательного присутствия, не было. Но оставаться дома я не мог. Все давило, напоминало то хорошее, то плохое, то прошлое, то мечты, все кружилось в голове и грозилось раздавить и без того уже не справляющийся мозг. Я вышел из дома, привычно завел двигатель и вывернул в сторону офиса. Дорога знакома и, кажется, что организм ведет автомобиль на автомате. Пролетают остановки, перекрестки, и на одном из перекрестков перед моим Мерседесом вырастает девушка с двумя детьми. Ее глаза расширяются, я срочно давлю на тормоз, машина визжит, я пытаюсь сигналить, но она не двигается, секунда и она падает. В висках начала пульсировать боль. Уши заложило. Нахлынули утренние переживания, воспоминания, к горлу подкатил ком. Но в этот момент я уткнулся взглядом в огромные голубые глаза стоящих перед моей машиной детей. Эмоции в глазах менялись с такой скоростью, что я не успевал их читать. Я отмер, точнее, проснулся от морока сегодняшнего утра. Жалость к себе и самокопание ушли на второй план. В голове зазвенело: «Ты только что чуть не убил двоих детей!» Меня бросило в жар, на лоб выступили капли пота. Вышел из машины, и меня содрогнул холод, спина покрылась мурашками, и они разбежались по всему телу, заставляя его дрожать. Два цепких детских взгляда были прикованы ко мне. Я так же не мог отвести от них глаз.

Как водится, в час пик по обеим сторонам перекрестка столпились зеваки. Люди начали гудеть как улей, поднялся нервный шум. Девушка уже стояла на тротуаре. Решил подойти и убедится, что с ней все хорошо, разбирательство — это меньшее что мне сейчас нужно, но что остается делать, если так сложились обстоятельства. Оглядел ее. Стоит на своих ногах, глаза большие, но смотрят смело, без признаков помутнения сознания. И тут полились слезы, просто нескончаемый водопад. «Ну, началось!» — пронеслось у меня в голове. Я был готов, что пользуясь моментом, из меня будут вынуты немалые суммы компенсации. Девушка, не переставая рыдать, начала свою тираду. И не сказать, что я был не согласен с ее содержанием, просто выплюнутые оскорбления в конце, были, по меньшей мере, лишними. Но опускаться до взаимных ругательств не было никакого желания. К тому же, мне показалось, что она сама смутилась после того, как осознала сказанное. Решил не продолжать цирк и переместиться в ни столь многолюдное место. Потянулся за сумками и получил с размаху по лицу. «Боже, что за жесть творится с утра пораньше!». Смотрю на нее и не понимаю, что происходит. В глазах девушки загорелась ярость. Пялюсь и не могу оторвать глаз. «Что за черт?». Решил пойти к машине, и тут меня пробило током. Сразу и не понял что произошло, легкий электрический импульс почти парализовал меня, чувствую, как холодная рука крепко сжимает запястье, и не могу пошевелиться.

— Я отвезу вас, куда скажете. Вы замерзли, сумки тяжелые, дети напуганы, — выдаю я задыхаясь сам не понимаю от чего.

— Я не поеду с детьми с незнакомым мужчиной на машине, которой он только что чуть не переехал меня, — вздернув голову вверх, отчеканивет она.

Сказать что я удивлен, ничего не сказать. Ситуация развивается совершенно не по тому сценарию, что я себе нарисовал в голове. Она не хочет в больницу, не закатывает истерик с причитаниями и оханьем толпы, не требует компенсации, не манипулирует детьми, не прикидывается слабой, больной, мертвой, бедной, несчастной и так далее по списку, не угрожает, и даже от элементарной помощи отказывается. Что происходит? Я не могу сообразить, как мне быть дальше. Девушка, видно, решила поупражняться в остроумии и язвит своим острым язычком. Стараюсь не вступать в серьезную перепалку и не радовать зевак.

— Я помогу вам донести вещи, куда вы идете? Вы ушиблись и с вами двое детей, вам неудобно идти еще и объемные сумки — выдаю я, чтобы уже уйти с этого злосчастного перекрестка и хоть как-то загладить свою вину перед этой девушкой и ее детьми.

К слову, дети не были сильно расстроены или подавлены, неслись впереди нас и продолжали свою незатейливую игру. Зайдя во дворы панельных многоэтажек, девушка остановилась и развернувшись ко мне улыбнулась. Улыбка была такой теплой, естественной, как теплое дуновение летнего ветерка. Мне показалось, что ощутил ее физически. Я впал в ступор в очередной раз за день. Она поблагодарила меня, развернулась и ушла. Я не нашел что ей сказать, просто стоял и смотрел ей в след. Молодая, теплая, такая неискушенная девушка (женщиной, не смотря на наличие двух не маленьких детей, назвать ее было невозможно) удалялась от меня и я должен быть рад, ведь одной проблемы за сегодня меньше, но я чувствовал, что в данный момент что-то упускаю, что-то важное или даже необходимое. Резко развернулся и пошел к машине. После того как приехал в офис подумал, что надо было вызвать своего юриста, чтобы разрулить эту ситуацию окончательно, и она не всплыла позже совсем тяжелыми проблемами. Но теперь оставалось надеяться, что девушка не играла, и это не было какой-то спланированной сценкой.

Глава 5

Маша.

Подниматься в квартиру тети Таи было очень волнительно. Мы не виделись больше 10 лет, она видела меня последний раз лучезарным подростком, школьницей. Я помню ее как взрослую, моложавую, стильную женщину, у которой на первом месте было исключительно ее мнение и интересы. Я не знаю, по какому поводу спорили они тогда с мамой, помню только доносящиеся до меня из кухни обрывки фраз, сказанные на высоких тонах, и снова монотонное бубнение. Решила себя не накручивать затягиванием момента, и поторопила детей. Дверь открыла все та же взрослая, моложавая, стильная женщина, чуть изменился взгляд, как будто появилась усталость, но разглядеть я не успела, нас пригласили жестом в квартиру.

Надо отдать должное тете Тае, держалась она молодцом. Не было причитаний, упреков ни в голосе, не во взгляде. Она проводила нас в комнату, которую нам приготовила и предложила выдохнуть после дороги, переодеться и прийти на кухню, для завтрака и разговора. Достав из сумки домашние вещи, быстро переодела Саву и Славу, потом переоделась сама, и поймала себя на мысли, что напряжение начало уходить, и захотелось лечь на диван, накрыться пледом и как в детстве задремать, пока мама накрывает на стол. Мне так не хватало мамы, родной мудрой, теплой женщины рядом. Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на подпрыгивающих от нетерпения детей. Теперь я та, пусть и не совсем взрослая, и где-то не такая мудрая, и, не знаю на сколько теплая, женщина. Взяв детей за руки, я пошла искать ванну. Приведя себя и детей в порядок, помыв руки, мы пришли на кухню, где за столом сидела тетя Тая. Она осмотрела меня и детей, потом отвела взгляд, немного подумала и сказала:

— Сейчас мы завтракаем, кормим детей, и они идут играть в вашу комнату, а мы с тобой поговорим — голос звучал ровно, твердо, но не было раздражения, вопроса, слова звучали как факт, который не требует пререканий.

Завтрак был максимально полезный и достаточно вкусный. Дети на удивление молча съели все, что им положили в тарелки, поблагодарили и ушли осваиваться на новой территории.

Мне же стало не по себе. Я не знала с чело начать и как говорить, мне было многое не понятно. Но здесь все в свои руки взяла тетя Тая. Мы убрали со стола, она села напротив меня и начала разговор:

— Я не люблю тратить время на пустые гляделки и вздохи. Раз ты здесь, значит, тебе нужна помощь. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать, и после этого я скажу тебе: как и чем могу тебе помочь, все понятно?

Я молча кивнула головой и потупила взгляд.

— Давай не будем играть в молчанку, отвечай словами, я тебя не на заклание веду, а просто вызвала на разговор. Вопрос первый, что с твоей матерью?

— Она умерла год назад. Сердце.

— Это твои дети? И где отец?

— Да, это Савелий и Ярослава, им пять лет, отец отказался, как только узнал о беременности.

— Какое образование ты получила и какой опыт работы у тебя есть?

— Я закончила кулинарный техникум, я повар, работала в школьной столовой и дорогом ресторане провинциального городка.

— С какой целью приехала в Москву?

— Мне надо растить детей, хочу устроиться на работу и снять жилье.

— Что ты ждешь от меня?

— Мне больше не к кому обратиться, я прошу тебя дать мне возможность найти работу и снять жилье, а после мы будем самостоятельно крутиться. Понимаю, что все это неожиданно, но мне, правда, не к кому больше идти. Я хочу устроить детей в сад, а сама выйти работать. Но для всего этого мне нужна будет регистрация. Прошу тебя помочь мне в этом. Если ты не хочешь помочь нам лично, то, пожалуйста, помоги найти тех, кто может помочь, я готова заплатить.

— Ты пыталась или собираешься искать отца ребенка? И кто у них в графе "отцовство" прописан?

— Я знаю, как зовут отца моего ребенка, но где он и с кем я не знаю, искать его не собираюсь, свое мнение он высказал больше пяти лет назад. В графе отцовства прочерк.

— Хорошо, теперь послушай меня, что я могу тебе предложить. Я дам вам временную регистрацию у себя в квартире, и вы можете здесь жить. Но я призываю уважать меня и мое право на отдых. Если ты найдешь себе мужчину, то сюда его не приводи, бардель из своей квартиры я устраивать не дам. В сад я помогу устроить детей, вот с работой нет. Сфера, в которой ты работаешь, для меня абсолютно незнакома и связей нет. Искать съемное жилье пока не надо. Если мы уживемся, то я согласна с тем, что вы будете жить у меня, если нет, я дам вам месяц на выезд. Обязанности по дому, будем делить с тобой, по мере возможности, сиделкой твоим детям я не буду, так как работаю и опыта общения с маленькими детьми у меня нет. Старайся не попадать в передряги и не прельщайся блеском большого города, ты молода, но надеюсь, что не дура. Если ты все поняла и тебя устраивает, то просто кивни. Сегодня на тебе кухня, можешь без стеснения пользоваться продуктами, я нормально зарабатываю, чтобы вы не голодали, помой посуду, обед и ужин сегодня на тебе, я пошла на работу, может еще получится не опоздать. В мою спальню детей не пускать ни когда я дома, и уж тем более, когда меня нет.

Я кивнула и пошла вслед за уходящей тетей Таей. У двери она резко обернулась и сказала:

— Тетей Таей пусть называют твои дети, никаких бабушек, а ты называй меня Тая или крестна.

Я снова утвердительно мотнула головой и вздрогнула от звука, резко захлопнутой, двери.

Разговор получился очень сухой, но информативный, не был окрашен негативом, и от этого стало как то спокойно. Я медленно выдохнула и начала оседать на пол по стенке, казалось, что напряжение куда-то улетучивается, а вместе с ним и силы держаться, в том числе и на ногах. Это не было неприятным липким страхом, не было обиды, наоборот наступило ощущение облегчения и вместе с тем расслабленности. Разговор состоялся, меня не терзали, не упрекали, не давали понять, как я обязана и как не вовремя, просто огласили то, на что я даже не рассчитывала. Первый раз за время, что мамы нет со мной рядом я обратилась за помощью и не пожалела, мне ее оказали и я этому рада. Мне даже захотелось плакать, какая то непонятная женская слабость накатила и глаза защипало от слез. Но я взяла себя в руки и направилась на кухню, в конце концов, мне озвучили то, что от меня ждут и от меня зависит как мы уживемся с моей тетей.

Дети обживались в комнате, активно доставая свои игрушки из сумок. По их веселому смеху и явным звукам активности, не было и намека на то, что они устали с дороги и как-то скованны. Я быстро закончила на кухне с уборкой. По большому счету, я просто помыла посуду и все. Вообще кухня выглядела какой-то нежилой. Нет, было видно, что плитой и раковиной периодически пользуются, но все остальное было каким-то нетронутым. Вещи разложены по местам и создавалось впечатление, что покоятся на этом месте просто потому что они хозяйке без надобности. Идеально чистые и почти не царапанные разделочные доски, набор ножей, часть из которых были абсолютно новыми, судя по не снятой защитной пленке с лезвия. Кастрюли стояли в глубине шкафов и только маленький ковш стоял у края полки. Сковородки тоже были почти новыми, и только маленькая сковорода с низким бортом говорила о том, что в этом доме иногда что-то жарят. Пройдясь еще по кухне и заглянув в шкафы, чтобы понять где что лежит, я подошла к холодильнику, чтобы определиться с обедом и наметить что буду готовить на ужин. И содержимое этого стильного и достаточно дорогого гиганта меня удивило и в тоже время стало понятна картина с кухонной утварью, потому что все это было не нужно для того, что лежало внутри. Я думаю, этот набор говорил о принадлежности к женщине лишь своей продуманностью и тщательным подбором с точки зрения здоровья. Все что там лежало совершенно не требовало тепловой обработки или могло нуждаться в ней совсем незначительно: максимально полезные натуральные йогурты, много овощей, фруктов, другие продукты, в том числе сливочное масло, филе соленой рыбы, яйца, творожные и мягкие сыры, твердые сыры, в морозилке — пельмени, вареники, судя по виду не масмаркетовского происхождения, а какой-либо маленькой фабрики или кулинарии, замороженная тушка рыбы и кусок мяса, замороженные ягоды.

Осмотрев интересный набор немного стушевалась. Явно все было куплено, чтобы максимально облегчить себе время после работы, причем сэкономив его, питаясь дома, а не в местах общественного питания. Видимо моя дорогая Тая сильно уставала от общения на работе или просто уставала от работы, чтобы после трудового дня идти еще куда-то и находиться на людях, для того чтобы поесть. Но приготовить что-то на обед мне было сложно, так как продукты были рассчитаны на вкусы и желание готовить тети. Пройдясь еще раз взглядом по холодильнику, решила достать размораживаться на вечер рыбу, просто потому что она так оледенела и из-за этого с трудом можно было узнать что это за рыба, а следовательно еще чуть-чуть и ее можно будет выкинуть, просто потому что она вымерзнет, станет сухой и абсолютно безвкусной, а выкидывать продукты я никогда не любила. Таким образом, определилась с главным блюдом ужина. Обед оставался загадкой. Абсолютно точно это должно быть первое, но что это будет не понятно. Очень хорошо, что в отличии от современных детей, мои двойняшки толерантно относятся к еде, с радостью пробуют что-то новое, не вредничают, если им предлагают не самое любимое блюдо, и едят пусть и не с аппетитом, но все-таки без скандалов и ненужных театральных постановок. Этот факт должен нам помочь, в плане притирания с хозяйкой квартиры и благодаря этому я спокойна за своих детей, когда они в саду, мои дети не голодные и это уже успокаивает меня как мать.

Пройдясь еще раз по холодильнику цепким взглядом, решила приготовить овощной суп со сметаной и яйцом. Достала все ингредиенты и принялась за дело. Работать на чужой кухне оказалось не сложно. Все было разложено максимально логично и эргономично. Вся утварь и техника были качественными, современными и высокотехнологичными. Благодаря этому работа спорилась быстро, настроение было приподнятым и результат должен быть прекрасным.

Я выросла в деревне, мы давно с мамой остались без отца, и очень многое в доме было на наших плечах, даже в то время когда он был жив. Мы с мамой с большим трудом и любовью выращивали овощи на огороде на весь год, делали заготовки. Когда папа был жив, мы держали мелкий скот. У нас были свиньи и козы, корову мы не рисковали держать, так как это все-таки совсем другие трудозатраты, но откуда берутся продукты и сколько надо потратить сил, времени, любви и знаний, чтобы они появились на столе, я знала с детства. Поэтому на всех местах работы, я старалась максимально точно, четко рассчитать закупку продуктов, чтобы не оставалось гнить или невостребованным долгое время что-то, ведь залежалый продукт тоже не принесет того многообразия вкуса, что свежий. После того как был сварен насыщенный овощной бульон, я откинула овощи и корнеплоды на дуршлаг. Морковь была еще вполне не переваренной, я ее отделила от остальных ингредиентов. Если продукт можно использовать, то почему бы это не сделать. Бульон получился просто великолепным, видимо тетя покупает достаточно хорошие продукты, и это непременно влияет на вкус блюда. Нашинковав свежие овощи и отправив их в бульон, сварила яйца и пошла к детям.

Мои дорогие балагурчики мирно играли и обсуждали сегодняшний день, поездку в поезде, метро и даже случай с автомобилем на светофоре, который к моему удивлению совершенно вылетел у меня из головы, видимо я слишком переживала о том, как сложится мой разговор с тетей и вообще чем закончится мой приезд в Москву. Выйдя обратно в коридор я направилась на кухню. Там уже доваривался суп и яйца, из моркови я решила сделать салат, добавив туда немного яиц, маринованный лук и найденные рыбные консервы, заправить все йогуртом с зеленью. Пока все ингредиенты для салата доходили до кондиции, а суп варился на плите, решила выпить чаю. Я снова медленно выдыхала на горячий напиток, и казалось, что напряжение выходит из меня с каждым выдохом. И этот день стал прокручиваться в голове совсем под другим углом. Из ситуации с автомобилем и его хозяином мне почему-то вспоминался только сам хозяин, не боль в коленях, не раздражение на ситуацию, не зеваки, а только он. И это было странно. Я вспоминала его озадаченное лицо, такие теплые, родные глаза, которые затопляло то злостью, то яростью, то детской растерянностью, то интересом, и под взглядом этого мужчины мне не было неуютно, и даже в период ярости, мне не было страшно. Может я была в состоянии аффекта? Точно, все, что я сейчас анализирую, не может быть объективным. Я была под впечатлением от поездки, от неожиданного наезда, от волнения за детей и будущее….Все было не так, и теперь я не узнаю как, все прошло так как прошло и надо просто идти дальше и впредь быть осторожнее, я в большом городе, надо быть максимально собранной и внимательной. Хорошо, что все обошлось. А ведь могло пойти и по другому сценарию……Брр, даже думать не хочется.

Чай закончился, как и мои раздумья и терзанья. Подошла к плите, выключила яйца и суп и пошла в комнату к детям. Я решила пойти на улицу и немного осмотреться, найти магазин и присмотреть площадки, скверы и детские сады. В квартире у Таи я не нашла хлеб, видимо этот продукт не в чести. Но мы с детьми очень любим этот вид хлебо-булочных изделий. И уж совершенно точно, без него суп есть мои озорники не будут. Да и сметаны в холодильнике я не нашла. Видимо жирность не подходит, но йогурт в супе будет гармонировать не так. Поэтому было решено перед обедом пройтись по окрестностям с заходом в магазин, а после уже съесть суп и лечь на дневной сон.

Дети собирались как всегда шумно и с энтузиазмом. У них горели глаза в предвкушении чего-то нового, неизведанного и поэтому интересного. Для них все это было большое и увлекательное приключение. Они были уверены во мне, ведь я рядом, значит, все будет хорошо, и это очень держало в тонусе. Ведь я не могу сдаться, не может у меня не получится, ведь в меня верят. Мы вышли на улицу. Было уже ближе к полудню, потому погода отличалась от той, которая была в момент нашего приезда. Стало как то теплее, светлее, и даже казалось, что вокруг стало уютнее, на сколько это может быть возможно осенью в обычном дворе панельных многоэтажек. На лавочке у подъезда сидели старушки, с которыми мы мило поздоровались, проходя мимо. Я не знаю на сколько задержусь у тети, но совершенно точно если мы не поругаемся, я буду навещать ее, если останусь жить в Москве, поэтому ссориться с представителями местного бомонда совершенно точно не стоит. Бабушки ответили нам без энтузиазма в голосе и проводили нас недовольным взглядом. Нда, не каждая бабушка любит чужих внуков. А то, что мои дети шумные, активные, и шабутные видно по ним с первого взгляда. И таких чужих детей любить совершено точно намного сложнее, чем тихих и застенчивых. Но главное, что мы сделали первый шаг. А дальше как получится. Уж точно делать что-то пакостное, я им не намерена, буду надеяться и они мне.

Мы шли не спеша, я старалась запоминать куда мы завернули, яркие ориентиры, и конечно не упускать из виду Саву и Славу. Район был не новый, но и не жутким. Были и чуть «уставшие», но не утратившие функциональности детские площадки, сквер, если немного пройтись, можно было дойти до небольшого парка. Народу на улице было много. И я немного нервничала за Саву и Славу, в голове бродили мысли про киднейпинг, про маньяков, про отстраненность и безразличие современного общества в больших городах и страх, что мне никто не поможет, если случится что-то непредвиденное. Старалась гнать от себя такие мысли и наслаждаться моментом. Я с детьми, преодолела долгий путь, мы в большом городе, где много возможностей не только для меня, но и для моих детей.

Мы погуляли в парке, прошлись по скверу, и уже на обратном пути я заметила в соседнем дворе, между домами небольшое малоэтажное здание, я почему то подумала, что это сад и не ошиблась. Вообще затягивать и что-то откладывать на потом я не привыкла, поэтому и сейчас решила сразу зайти в сад и уточнить о наличии мест, и как можно к ним попасть. Я пока не нашла работу, и дети с одной стороны могли находиться со мной, но искать работу в большом городе, где ехать на собеседование мне придется на другой конец города, с детьми сложно. Поэтому чем раньше я устрою детей, тем быстрее я смогу заняться вплотную поиском работы.

Заведующая была ко мне очень внимательна и дружелюбна, она рассказала, что с местами больших проблем нет, тем более в средней группе. Бывает что кто-то переезжает и переводит детей в другие сады, места освобождаются. И моих двойняшек с удовольствием возьмут. Она объяснила всю бюрократическую сторону и пожелала удачи в сборе и подготовке документов. Разговаривая с заведующей, я сделала себе заметку, что детей надо поставить на учет в детскую поликлинику и наведаться к участковому врачу. Пройдя немного дворами, увидела еще одно здание, которое как раз оказалось поликлиникой, опять — таки не откладывая в долгий ящик мы зашли и туда, благо очередь в регистратуру была небольшой и мне объяснили как я могу прикрепиться, оказывается, я могу это сделать сразу, чем и занялась. На прием к врачу мы не попали, так как он уже закончился, но я сфотографировала себе на телефон ее расписание, на всякий случай. Да и карточек детей у меня с собой не было, и поэтому визит был бы бессмысленным.

Когда мы вышли из поликлиники, поняла, что очень устала, дети были непривычно тихими, но благо не куксились и не психовали по мелочам. Я планировала найти сетевой магазин, типа супермаркетка коих в любом городе нашей необъятной родины было хоть отбавляй, но в виду сложившихся обстоятельств пришлось зайти в ближайший к дому магазин, дабы не вывести на крики детей. Магазин оказался, как модно говорить, крафтовый. Что понесло за собой и ценники на ходовые продукты очень даже не демократические. Но выбора у меня по большому счету не было, да и покупать я собиралась не много. Так что справившись и с этой задачей, мы пришли домой. Дети были уставшими, притихшими, быстро поели и легли в кровать без разговоров. Я немного почитала им книгу, и они уснули. Мне можно было бы тоже вздремнуть, но видимо нерв меня так и не оставлял. Решила открыть браузер на телефоне и начать поиски работы. Мне нужно было определиться с тем, в каком районе я буду работать и куда устраивать детей в сад, ведь в прошлом городе я устраивала детей рядом с рестораном, а не с домом. Да и после закрытия сада я брала детей на свою работу, у нас была специальная комната для детей, чтобы семейным парам с детьми было удобно посещать наш ресторан. Там мои любимые и дожидались меня до конца моего рабочего дня. Но на такие уступки пойдет далеко не каждый работодатель. Поэтому мне надо было определиться с форматом заведения, куда я хочу устроиться. Ресторан с полуночным графиком, мне, скорее всего, не подходит, потому как Тая сразу сказала, что сидеть с моими детьми не будет. Да оно и понятно, у человека нет своих детей, работает она много, и придя домой, она хочет отдохнуть, а не брать ответственность и хлопоты сразу за двух балагуров. И хоть зарплата мне очень даже бы подходила в каком-нибудь пафосном ресторане в центре Москвы, навряд ли меня возьмут туда, без высшего образования, с периферии, с детьми…….Так, решено, на вакансии ресторанов время не тратим. Что у нас остается, кафе и столовые. Для того, чтобы платить достойную зарплату работодатель должен быть в хорошей прибыли. Стало быть, у него должно быть много посетителей, а для этого большая проходимость. Выделила на карте расположение больших бизнес-центров, производственных центров, торговые площадки. И начала изучать представленные там предприятия общественного питания, выписывая себе на листок телефоны и адреса с названиями. За одно, ища про эти заведения отзывы, как посетителей, так и работников. Время неслось просто неумолимо.

Так как я отнеслась очень ответственно, и список составляла очень тщательно, то рос он не быстро. Глянула на часы, и отложила свое занятие, Скоро проснутся дети, и тетя должна скоро прийти с работы. Надо приготовить ужин. И я принялась за дело. Поймала себя на мысли, что не чувствую себя скованно на этой кухне, а наоборот, ощущение как будто я тут хозяйка. Ужин был готов, дети еще спали, я решила принять душ после тяжелого и волнительного дня. Быстро ополоснулась, и пошла в комнату, чтобы переодеться, залюбовалась на своих любимых, присела на кровать и сама не заметила как уснула.

Глава 6

Егор.

Не смотря на гнетущее начало и, чуть не ставшее трагическим, продолжение, этот день мало чем отличался от сотни других дней моей жизни. Моя компания, занимающаяся поставкой продуктов в рестораны и другие заведения общественного питания в Москве и Подмосковье, процветала. Это уже было не скромное дело, которое полностью зависело от моего присутствия и внимания, а развивающаяся компания с большим штатом сотрудников и отлаженной системой управления. Но, не смотря, на наличие руководящего аппарата, я принимал активное участие в работе компании и проводил все свое время в ней. Я привык так жить, с начала, чтобы больше успеть, лучше развить, а после смерти моей семьи, это стало моим домом и якорем, чтобы совсем не пуститься в пучину депрессии. Все в моем бизнесе было понятно мне, обосновано и развивалось так, как я считаю нужным, кроме одного звена. Это и звеном то назвать сложно, маленькое кафе-столовая, открытая когда-то моей матерью для младшего брата, чтобы тот мог развиваться и добиваться высот в своем деле. Она руководила этим заведением, вела бухгалтерию и занималась другими организационными и хозяйственными делами. Мой брат был там поваром. Не смотря на место расположения кафе, и то, что оно открылось не так давно, оно приносило прибыль и развивалось, очень быстро появились постоянные клиенты, и дело шло в гору. Мама со всей любовью относилась к этому месту и верила, что эта первая ступень, которая позволит моему брату взойти на вершину профессионального триумфа.

Мой брат был очень симпатичным парнем, не глупым, и я считал его очень добрым. В нем однозначно было много любви и тепла, но по каким-то причинам он это скрывал. Но близкие люди, кто чувствовал его сердцем точно знали, что скрывается за его бравостью, дерзостью и иногда неприкрытым хамством. Мне иногда кажется, что все напускное, он приобрел в результате гордости за меня нашей матери. Он как будто заболел гипертрофированным честолюбием и амбициозностью, как только я уехал в Москву. И всячески пытался доказать что он стоит большего чем я и добьется всяческих высот. Надо отдать должное профессию он выбрал себе правильно, это было действительно его дело. Взгляд брата загорался, стоило ему переступить порог кухни. Его голову посещали тысячи идей, он удачно экспериментировал и много обучался и повышал квалификацию. И возможно, если бы не трагедия, он действительно добился своего. Но на данный момент, по истечении трех лет, кафе стало убыточным на столько, что не окупает само себя и я вынужден вкладывать деньги от своего бизнеса, потому что закрыть у меня так и не поднимается рука. Это не правильно и по всем законам бизнеса я должен был закрыть его еще два года назад, когда стало понятно, что держалось оно на грамотном руководстве матери и энтузиазме брата. Но я не смог тогда, не могу и сейчас, потому что это память о матери. Потому что это место, которое сулило так много надежд и впитало столько энергетики любимых мной людей.

Закончив все дела в офисе, я отправился в кафе. Там осталось все ровно так, как до аварии. Только пахло уже сильно по-другому. Может поэтому и упадок настал. Я бы есть в таком месте не стал, если так пахнет, то, что же там на вкус? Я приехал и сразу пошел к управляющему. Когда то он был администратором, но после смерти матери поставил его директором, потому как сам руководить этим заведением не собирался, а у матери с ним были дружеские и доверительные отношения. Но не смотря ни на что, это не спасло кафе от краха. И вот в очередной раз, я наблюдаю, как Игорь Ильич выгоняет еще одного повара. Надо сказать, что текучка в кафе бешеная, люди задерживаются максимум на два-три месяца и вылетают с треском. Стратегии привлечения хороших работников менялись почти каждые полгода, Игорь Ильич, то платил очень большие зарплаты, то сдельную оплату труда, то вводил систему поощрений, то наказаний. Но итог один- кафе не окупает себя.

Игорь Ильич откинулся на кресло и помял переносицу двумя пальцами. Видно, что он очень устал. Но все равно яро борется за то, чтобы заведение существовало. А другими словами его работу и не назовешь, заведение существует. И стоит мне прекратить дотации, оно просто погрязнет в долгах и закроется. Но пока память о матери и брате для меня важнее, чем деньги, которые я трачу на это кафе.

— Я рад тебя видеть, я надеялся хоть в такой день тебя чем-то обрадовать, честно, очень хочу в один прекрасный день донести до тебя плюсовой отчет и план развития, которые покажут расцвет заведения, но увы и ах — разводит руками Игорь Ильич и опускает голову в ладони, трет лицо и смотрит на меня устало и виновато.

— Я уже не надеюсь, — честно ответил я, — давай помянем их? Есть что-то съедобное сегодня в этом кафе или лучше заказать еду в ресторане?

— Мне стыдно и горько, но я советую заказать в ресторане, — не поднимая взгляд, бубнит директор.

И я понимаю, что это ужасно. По сути это конец. Но снять вывеску и продать помещение и видеть, как в нем открывают что-то другое я пока не готов. Такое впечатление, что этот бизнес кто-то проклял. Если бы я был суеверным, то пригласил толпу экзарцистов, батюшек и других служителей, чтобы они изгнали это проклятие. Но как здравомыслящий бизнесмен я понимаю, что кадры решают все. И пока в этом заведении не появится толковый шеф-повар, все остальные телодвижения бесполезны. Я заказал еду, которую любил Игнат и мама и обратился к Игорю Ильичу:

— Нужно искать хорошего специалиста. И думать над сменой концепции. Кафе все убыточнее и убыточнее. Я не могу его продать, прошу тебя соберись и сделай невозможное, найди ты уже повара, а не то, что было все это время. — может жестче чем надо произнес я, но это было просто крик души.

Игорь стал совсем серый, но виду, что обиделся, или разозлился, не подал. Я понимаю, что он старается, как может. Он зарплату то не получает уже шесть месяцев, на что живет не понятно, на пенсию наверное, говорит, что не может брать деньги от меня, ведь он должен приносить мне прибыль, а не разорять меня его зарплатой и сотрудников. Видимо память о маме и Игнате для него не пустой звук. Мы ели молча, каждый думал о своем, но в то же время я чувствовал единение с ним и поддержку, такую тихую немую поддержку, без которой мне все еще тяжело пережить смерть брата и мамы.

Глава 7

Маша.

Время неслось просто с невероятной скоростью, детей взяли в сад, и, может, потому что они не по одному туда пошли, а с поддержкой друг друга, толи потому что они компанейские и активные ребята, в новую группу они влились очень быстро. Славка даже обзавелась воздыхателями, которых активно не подпускал к ней Савелий. Воспитатели хвалили моих деток за сообразительность и широкий кругозор, они активно готовились к Дню Осени, учили стихи и песни, в танцах даже участвовали, в сад шли с охотой и уходили из него с чувством выполненного долга, когда воспитатель привычно нахвалилвал их за проведённый день.

То что дети пристроены и не страдают от смены жительства и коллектива, меня конечно радовало, они были пристроены, на открытый конфликт с тетей Таей не шли, но и совсем мирным наше соседство назвать было сложно, что не говори — это дети, и не один, а двое, и одного возраста, очень жаждущие доказать свое первенство и превосходство над вторым. Тетя Тая была к ним строга, но справедлива. Бывали стычки с соседскими бабушками, но как ни странно Тая встала на сторону детей и всегда отстаивала их. Чем заслуживала уважение и симпатию у моих детей.

Работа — это моя больная тема. Не смотря на то, что дети были устроены в сад, я никак не могла найти работу, по причине того, что сфера моей занятости не совпадала по времени с работой сада. Мало- мальски приличные заведения начинали работу в 11–12 часов дня и заканчивали далеко после закрытия сада. Разговор с тетей я помнила и рассчитывать на то, что она будет их забирать и сидеть до моего прихода, я не могла. А когда заикалась работодателям, что буду приводить детей на работу, сразу слышала отказ. Нанимать няню на время после сада не было смысла, тогда бы я работала просто на детский сад, еду и няню. И что делать дальше, я просто не представляла.

В один из дней, отведя детей в сад, я вернулась домой чтобы заняться домашними делам, которые пока полностью лежали на мне, в связи с тем, что, в отличии от тети, я до сих пор не работала, заглянув в холодильник, я решила пройтись до магазина и прикупить недостающие продукты. Времени у меня было достаточно, искать работу в интернете я не хотела, потому что мне нужно было что-то думать о смене деятельности, так как работа шеф-поваром мне пока не светит. А решиться изменить в очередной раз жизнь кардинально мне не хватало смелости и внутренних сил. Поэтому было решено пройтись по району и немного отвлечь мысли и себя прогулкой до дальнего супермаркета, за одно и денег сэкономить, так как в крафтовых магазинах уж больно не рентабельно покупать, если ты без работы и твои сбережения тают на глазах. Я в очередной раз задумалась, как бы я жила, если бы тетя Тая повелась на мою гордую тираду, что через месяц я уйду на квартиру и не предложила жить вместе столь долго, сколько вытерпим друг друга. Как бы я снимала жилье и питалась, так и не найдя работу? Все- таки моя тетя очень мудрая и добрая, хоть и сухая на эмоции женщина.

Шла я не быстро и рассматривала проходящих мимо людей и остающиеся позади дома. Мне хотелось изучить район, в котором живу и было интересно наблюдать за разными людьми, которые все были погружены в себя, никто не смотрел друг на друга и не цеплялся взглядом за мой взгляд, хотя тот был достаточно пытливым. Меня привлек один не молодой мужчина на другой стороны дороги, который долго смотрел на дверь кафе, потом на прохожих, в его глазах была тоска и усталость, весь его вид демонстрировал какую-то обреченность. Я не сразу заметила, что в руках у него была какая- то бумага, которую он начал старательно приклеивать к двери. Когда он зашел внутрь, стало видно слово напечатанное очень крупно «требуется» и что-то мелко, что было невозможно разобрать с того места, где я стояла. Почему-то мне стало интересно, кто требуется в это заведение, хотя раньше я его особо не замечала. Мне казалось, что оно не работает или уж точно не пользуется никакой популярностью. Вид кафе был, мягко скажем, не презентабельным, и даже создавалось впечатление заброшенности. Я перешла дорогу и зашла внутрь. Ощущение заброшенности или какой-то неуютности только подтвердилось, поэтому я решила сразу выйти, мне стало некомфортно в стенах этого заведения. Но мужчина, который клеил объявление, меня остановил:

— Добрый день, вы что-то хотели? — голос был очень приятный с неподдельным радушием.

— Извините, я просто увидела вас с той стороны дороги и решила зайти, вы клеили объявление, — я замялась, так как спрашивать о работе я уже не хотела, как то мало представляя себя здесь. Но говорить об этом работнику данного заведения не считала нужным.

— Да, нам очень требуются работники. У нас полностью обновляется штат. Прошлые работники не справились со своими обязанностями и привели кафе к упадку. Теперь мы решили набрать полностью новый штат, который по нашему мнению смог бы реанимировать это место, вы не поверите, но некогда оно было очень популярно и любимо местными жителям и не только. — мужчина запнулся пристально глядя на меня, помял переносицу двумя пальцами и продолжил. — Я понимаю, что сейчас это место выглядит, мягко говоря, не очень, но при желании и умении здесь все можно изменить и снова вернуть былую жизнь. — мужчина стал вглядываться в меня цепким взглядом и повернул голову на бок, стал просто пронизывать меня взглядом — А с какой целью вы заинтересовались объявлением, вы ищите работу?

Я не знаю почему я продолжила разговор с этим мужчиной, но не смотря на место, где он работает, сам мужчина вызвал у меня доверие, и какую-то импатию.

— Меня зовут Мария и я повар по образованию, с 5летним опытом работы. Мы с детьми переехали в Москву, но работу найти так и не могу, не потому что моя квалификация оставляет желать лучшего, я работала шеф-поваром престижного ресторана в своем городе, а потому что у меня двое детей, и работа заведений не совпадает с работой детского сада, раньше работодатель шел мне на встречу и я брала детей к себе на работу после сада, в Москве никому такие хлопоты не нужны. — я замолчала, сама не понимаю, зачем я вывалила всю эту ненужную никому, кроме меня информацию на этого немолодого мужчину.

Мужчина немного постоял не разрывая зрительного контакта потом перекатил голову на другое плечо, все так же пристально глядя на меня, посмотрел в пол, и резко вскинув голову продолжил:

— А пойдемте, Машенька выпьем чаю, сейчас заведение не работает, и ничего другого предложить не могу, но чай я заварил свежий, и печенье купил вкусное с утра — выдал мужчина как- то тепло, почти по- отечески.

Я немного растерялась и замешкалась, стою как вкопанная на пороге и не знаю что делать, вроде как с чего мне чаи распивать в неприятном месте с незнакомым мужчиной, и как то отказаться неудобно, так по-доброму предложили, переминаюсь с ноги на ногу и поглядываю на дверь. Игорь Ильич оборачивается, открывает дверь в свой кабинет и показывает жестом проходить в кабинет, и ноги сами несут меня туда, ну как то не похож он на маньяка, да и работать насильно не заставит же? Плетусь как на заклание, сама себя не понимаю, но и уходить не ухожу.

— Присаживайтесь, дорогая Мария — с улыбкой говорит мужчина и отодвигает стул, стоящий рядом с его рабочим столом.

Кивком благодарю его и сажусь на стул, а сама не знаю куда себя деть и руки как-будто мешаются. Странно, никогда не была нерешительной и застенчивой, всегда была активной и любознательной. А тут сижу, как мешком пришибленная. Игорь Ильич разливает чай по стаканам и накладывает в вазочку печенья, ставит все на стол и пододвигает к себе одну чашку.

— Не бойтесь чай и сдоба не отравленные. Не смотря на славу, которая ходит про наше кафе, все свежее и хорошего качества. И так, вы говорите что повар. Это прекрасно, молодая, а такой большой стаж и опыт не абы где, а ресторан….-задумчиво смотрит и ждет моей реакции.

— Я просто выгляжу очень молодо, это генетика, мне 25 лет и для повара в 25 лет у меня нормальный стаж, я работала все время после окончания техникума. И шеф-поваром я не сразу стала, я работала и в столовой школьной и просто поваром в кафе и в ресторан не сразу шефом устроилась, а доросла. — выпалила как на одном дыхании я, смело смотря в глаза оппонента.

— Доросла — это хорошо, а почему же ушла? Решила что в Москве лучше будет? — смотрит как-будто выжидает Игорь Иличь.

— Нет, меня сократили сразу, как ресторан перекупил другой владелец, он привел своего шеф-повара, а я осталась не удел, так как в том городе меня особо ничего не держало, то и решила податься в Москву.

— Понятно, понятно. А муж поддержал тебя?

— Я не замужем, детей ращу сама. — вздернула подбородок.

— А детям по сколько лет?

— Им 5, они двойняшки.

— МММ, понятно. Ну возраст не такой и маленький, можно сказать, почти самостоятельный. А помочь вообще- вообще некому? — прищурился мужчина.

— Нет.

— так так так …….поднял глаза вверх и помолчал. — У нас следующая проблема, когда-то это кафе было успешным и приносило прибыль владельцам и удовольствие посетителям, все было налажено и работало как часы. Но после гибели части владельцев, а основное повара и директора, все начало рушиться, я могу сказать, сейчас это просто крах. Мы давно сами себя не окупаем, и владелец просто вынужден вкладывать в нас огромные деньги без отдачи, закрыть и продать это место он не может, а тянуть лямку сложно. Нам нужна свежая кровь, если так можно выразиться, кто-то с энтузиазмом и свежими идеями, кто не боится работы и готов вкладываться в дело, верящие в результат. Нам нужен хороший повар ну и другие работники. Вы Машенька молоды, и думаю достаточно талантливы, раз в 25 лет умудрились дорасти до шефа. Мы в затруднительном положении, да и вы стеснены некоторыми жизненными обстоятельствами, я предлагаю друг другу помочь, мы предоставляем вам официальное трудоустройство и стараемся найти консенсус с вашими жизненными обстоятельствами, вы вкладываете все свое умение и энтузиазм в наше дело, вам хорошо, и надеюсь нам.

Озираюсь по сторонам, и понимаю, что место крайне не приятное. Смотрю в лицо мужчины и не смотря на усталость и тоску, он вызывает во мне симпатию и желание помочь. Работу я так и не нашла, а менять сферу деятельности ну вот не готова я прям совсем. Вспомнила мамины слова, которая часто повторяла, что не место красит человека, а человек место, и в голове начали мелькать образы изменений этого места.

— Я могу работать только до 18.00 и то потому что сад рядом с вами.

— Ну и прекрасно, сейчас мы вообще не до скольки не работаем — улыбается мужчина.

Вдохнула, выдохнула и с твердой решимостью продолжаю:

— Я соглашусь работать, если я буду шеф-поваром, и командовать буду не только на кухне, а вообще. Мне не нравится здесь — замялась, озираясь — да мне не нравится здесь ровным счетом ничего. У вас неуютно, жутко и непривлекательно. — смотрю прямо в глаза и не тушуюсь.

— Смело, но вы понимаете, что кроме прав, вы вытребуете себе и обязанности, руководить это не только командовать, но и работать не покладая рук.

— Я это прекрасно понимаю, но я не люблю создавать видимость без результата, я не хочу кормить помойку, мне нравится видеть, что мой труд востребован, что он приносит пользу и удовольствие. В том виде в котором здесь все представлено, никто не захочет сюда зайти, тем более вы говорили, что уже успели дискредитировать себя в глазах местных жителей и завсегдатаев. Кафе даже с прекрасным поваром, но без посетителей- это не кафе.

— Я согласен, тогда жду вас завтра с санитарной и трудовыми книжками, приступим к оформлению вас и кафе.

— Но вы даже не поинтересовались о концепции, которую я хочу продвигать, а берете меня на работу, вы всех так принимаете?

— Нет, как видите очереди нет, а работать надо, вы понравились мне как человек, я думаю мы сработаемся! — весело улыбаясь говорит Игорь Ильич.

— Как- то это все смахивает на авантюру, не находите? — сомневаюсь я.

— Вы даже не спросите про диплом? — фыркаю я

— Мне достаточно трудовой книжки — на каком-то основании же вас брали на работу, тем более в бюджетное учреждение — смеется мужчина.

— А кто еще будет в моем подчинении? — я могу поговорить и познакомиться с этими людьми?

— Как только мы их найдем и примем на работу, так сразу и познакомимся.

— Прекрасно, ты да я, да мы с тобой?

— Пока так, но Москва не сразу строилась, — слишком весело говорит директор.

— Ну да, и Волга у истока не так велика.

— Вот именно! — подмигивает мне начальник, теперь наверное мой.

— Ну тогда давайте обсуждать работу и ее моменты, которые нам предстоит поменять. — беру демонтсративно чистый лист со стола и ручку и присаживаюсь очень близко. — а вы поставьте чайник, этот чай остыл, и пить холодный я не буду, а времени пройдет много, совсем на голодном пойке сидеть не хочется.

— Чувствую вашу деловую хватку, — вставая с места и направляясь к чайнику говорит Игорь Ильич — и так, вы не торопитесь домой?

— Я пока не сильно занята, а завтра я хотела бы заняться непосредственно делом, а не болтовнёй.

— Ну что ж, я только за! — улыбается так тепло, что сама себя почувствовала как то по другому, свободнее что ли?

— Я предлагаю изменить концепцию, это больше не кафе, а домашнее кафе-столовая с самообслуживанием и открытой кухней, когда я зашла, я заметила, что кухню можно открыть, а нанимать огромный штат, в который входят официанты и администраторы, при том что вы на мели не имеет смысла. Я не думаю, что после того как вы себя дискредитировали на рынке общепита, к нам повалит народ, нам придется много и усердно работать, зарабатывая новую репутацию, и это легче сделать произведя легкий реберендинг. Смените вывеску, добавив слово «Столовая». Нанять придется помощника по кухне, и уборщицу со столов-посудомойку, так же уборщицу в зале. Роль администратора и охраны будете выполнять вы, роль раздатчицы буду выполнять я, когда я буду уходить, работница по кухне. Надо поменять время работы, будем открываться в 8 утра и закрываться в 8. Мы будем нацелены именно на необходимый прием пищи, завтрак, обед и ужин. И после 8 вечера, я не вижу смысла держать открытым заведение, потому как люди не придут сюда на встречу и уж тем более на свидание. Наша ставка — работающие занятые люди. Завтрак, обед и ужин — это то, что мы можем предложить в данном районе и контингентом, а главное максимально минимизировав капиталовложения на момент их отсутствия. Я буду приходить в 7.30 и уходить в 18.00, с 18 до 20.00 будет работать моя помощница. Она будет подготавливать продукты, которые мне понадобятся на следующий день и раздавать то, что уже приготовлено за день, для тех, кто заглянет на ужин. Работницу буду подбирать себе я, уборщиц тоже, судя по тому в каком состоянии помещение о чистоте вы не сильно размышляли. Завтра я приду и мы займемся с вами реконструкцией кухни и уборкой, будте добры обеспечить меня чистящими средствами и необходимыми инструментами, если вы знаете о поломках техники, то вызовите мастеров, чтобы за завтра нам подготовить полностью кафе, теперь уже столовую. Начнем обдумывать меню ……

Мы очень много спорили обсуждая новое меню, я настаивала на простой, но вкусной пищи, которую будут рады попробовать многие из жителей, мы не претендуем на пафосный ресторан, да и работая в пафосном ресторане русской кухни, замечала, что простые и знакомые блюда, приготовленные с душой и по каким-нибудь интересным рецептам, пользовались не меньшим, а то и большим спросом, чем сложные замысловатые блюда. В чем я и пыталась убедить своего работодателя. Кое как определившись с меню, я накидала набор продуктов, который должен был заказать Игорь Ильич на завтра, чтобы я лично приняла и после завтра начала готовить. Он был очень удивлен скоростью, и сроками открытия, на что я сказала, что нужно потихоньку выплывать, откроемся в среду, народа много не будет, но за два дня мы немного напомним о себе, за выходные люди расскажут тем, с кем общаются в праздной обстановке и в понедельник народу будет больше. Продуктов заказала мало, на что Игорь Ильич опять убедился, что я готовить собралась пол порции в день. Но я считаю, что приготовить надо здраво столько, сколько можно будет продать, а покупать кучу продуктов и выкидывать не стоит. И встал вопрос о помощнице, или помощнике. Пока мы сидели и расписывали перспективы и составляли меню, ни одного человека не откликнулось на объявление. Что конечно не добавляло позитива. Завтра приводить в порядок и принимать продукты вдвоем будет крайне тяжело. Но помещение не большое, кухня вообще компактная, продуктов не много, если что справимся, не одна же я. Пообсуждав и договорившись на завтра о встрече, я пошла до магазина и за детьми.

Когда я возвращалась из магазина, решила срезать, так как сумки были очень тяжелыми, как — то на радостях я закупила слишком много, а может потому что понимала, что буду безумно уставать на работе так как отвыкла и вообще работы первое время будет очень много, пока поставим всю работу пройдет какое — то время, и это время для меня будет сложным. Иду дворами к саду и вижу — на площадке сидит девушка, одета скромно, и горько так плачет. Хотела мимо пройти, ведь помощи никто не просит, сумки тяжелые, дети в саду ждут….Отошла немного и дальше не идется. Вспомнила себя в первый день, когда боялась, что случись со мной что и никто не поможет, что всем не до кого, кроме себя. И вернулась, села на скамейку рядом и не знаю с чего начать. Сидим, я молчу, она рыдает. И все как — то кажется таким естественным, я не почувствовала никакого дискомфорта и неловкости, достаю шоколадку из пакета и начинаю разворачивать, разламываю и протягиваю ей — Меня Маша зовут, чего рыдаем? — девушка смотрит на меня ошалелыми глазами, а сама тянется к шоколадке.

— Правильно, сейчас гормон радости стабилизируешь, глядишь, и разговор проще будет построить — говорю я, откусывая от другой половинки шоколадки.

— Спасибо, Яна — откусывает шоколадку.

— Холодно уже рыдать на улице — смотрю на нее и улыбаюсь, не знаю почему, но она не обижается, шмыгает носом и продолжает есть шоколад.

— Я и не собиралась плакать, просто накатило — потупила взгляд и ковыряет землю носком обуви.

— А что случилось? — смотрю в даль, чтобы не смущать пристальным вниманием Яну.

— На очередном собеседовании отказали. Студенты не нужны, то опыта нет, то учусь на очке, то еще что.

— А работать кем хочешь?

— Да теперь хоть кем, мне главное чтобы с учебой совмещать, понимаешь, я приезжая, поступила в универ, родители содержали, а сейчас папу сократили, не могут больше, говорят домой возвращаться, боятся за меня, что попаду в беду, на ночные работы, типа клуба или бара, категорически запрещают, а в офис меня не берут, — шмыгает и продолжает- а мне с третьего курса бросать жалко, понимаешь, доучиться хочу, а родители боятся за меня и домой гонят.

— А сколько тебе лет?

— 19, скоро 20

— А до скольки у тебя пары?

— Смотря когда, но самое позднее в 14.00 заканчиваю

— Завтра ты до скольки учишься?

— Завтра до 12

— Тогда приходи завтра к 13 в кафе на проспекте.

— Это которое кафе-вонючка?

Округляю глаза, и инстинктивно подаюсь к ней:

— А почему вонючка?

— Потому что там всегда воняло ужасно, а что там будет?

— А там будет новая столовая, где ты будешь работать моей помощницей сразу после учебы и до 20.00, а по возможности будешь его рекламировать у себя в общежитии и где сможешь — улыбаюсь ей в ответ.

— А вы кто?

— А я повар, мы уже на вы?

— Ну, вы же типа мой начальник — усмехается девушка

— Ну, почти, пока тебя не приняли, еще нет, но можно и на ты, все таки я не большой начальник и мы не в офисе.

— А как я буду вам помогать, если я не повар?

— А хватит с нас одного повара, завтра, к примеру, мы будем убирать столовую и наводить там марафет.

— А потом ты будешь готовить продукты на следующий день, которые я тебе скажу, убирать и чистить что скажу и работать на раздаче, когда я буду уходить. Убирать не проданные блюда в холодильник после 20.00. Вот как то так. По мере того, как столовая будет раскручиваться, и поток посетителей будет расти, мы будем нанимать новых сотрудников и расширим штат, но пока придется попотеть нам троим.

— Троим?

— Я, ты и директор — мило улыбаюсь девушке. — Ну что, не боишься руки заморать?

— Нет, я приду.

— Возьми паспорт, трудовую и санкнижку. Она у тебя есть?

— Есть.

— Вот, ты почти работник года — продолжаю улыбаться — тогда до завтра?

— До завтра.

Встаю с лавки и беру телефон. Набираю номер Игоря Ильича и сообщаю, что нашла себе помощницу, и что в народе его заведение называется кафе-вонючка. Директор томно молчит, а я прошу его пригласить на завтра мастера по вытяжке и кондиционерам. На что он соглашается. Забираю детей и иду в сторону дома.

Настроение почему-то, не смотря на предстоящий объем работы, очень приподнятое, я прониклась доверием и какой-то симпатией и к Игорю Ильичу и к Яне. И мне кажется, что моя жизнь потихоньку налаживается.

Вечером подольше решила пообщаться с детьми, разложила продукты, приготовила ужин на скорую руку и сообщила моим бедакурчикам, что теперь я работаю в столовой. Дети особого восторга не выказали, оно и понятно, сейчас я вся их, и им это бесспорно нравится. Но пришлось объяснить взрослые вещи — деньги нам нужны без них мы не с можем. Дети немного погрустили, но смирились. Решили пойти гулять, пока осень не вступила в фазу дождей и грязи. Гуляли почти до ночи, перекусили в киоске с едой в парке и уже дома поняли как устали. Дети быстро без капризов помылись и легли спать. А я сообщила Тае, что теперь тоже работаю. Не стала ничего скрывать, сказала про место, про то, что предстоит сделать и как ни странно, что зарплату пока не обговорили. Тая немного помолчала, а потом выдала, что я не ожидала,

— Ты молодец, я думала руки опустишь, а нет, работы не боишься, если только не дура и понимаешь, что придется первое время пахать. Это кафе все стороной обходят, в народе вонючкой кличут. Тебе надо мир перевернуть, чтобы кто-то пришел. Там прибыль первая пойдет не знай когда. Если вообще пойдет, вам бы в рентабельность войти. Вообще не понимаю, чего его держат, давно бы продали помещение под какой-нибудь очередной нелепый магазинчик. Но если бы продали, то где бы ты работала? Правильно, наверное негде, не обижайся только. Если будет нужна помощь экономиста, обращайся, помогу.

Сижу, молчу, и только киваю. Не ожидала от нее. Но очень приятно.

Разошлись пораньше по комнатам, мне надо приготовится к новому дню на новой работе, а Тае отдохнуть, она пришла сегодня позже обычного, время каких-то отчетов на работе, и весь отдел под ее руководством пашет не покладая рук.

Сон пришел, как ни странно, быстро, не было раздумий и метаний, я успокоилась, хотя вопросов о будущем было очень много, и в то же время какое-то странное тепло и спокойствие разливалось по телу, абсолютная уверенность в своих действиях вдохновляла.

Глава 8

Маша.

Утро было легким, я проснулась, хотя для меня это подвиг. В голове была легкость и желание летать. Дети, видимо, прониклись моим состоянием и тоже были на позитиве и активны с утра, позавтракали кашей на быструю руку, собрались и отправились в сад. Надо было отвести детей и вернутся домой за пакетами. Все-таки первый рабочий день, и мне надо принести туда не только документы, но и много личных вещей. Да, я люблю, когда на работе мне комфортно, тогда и работа спорится и ладится, взяла с собой спортивный костюм для уборки, китель для работы на кухне, может это и смешно нести в такое место дорогой китель шеф-повара, но я хочу чувствовать себя комфортно, а для этого должна хорошо и удобно выглядеть. И конечно моющие и чистящие средства для уборки, хоть и сказала Игорю Ильичу, но кто знает, что мужчина, да еще и вынужденный экономить мне предоставит, если средства будут плохими, то уборка затянется на века, а мне бы не хотелось.

Дети остались в саду спокойно и быстро. Вернулась домой, и с пакетами, вешалками пришла на работу. Игорь Ильич стоял недалеко от двери и смотрел на меня растеряно.

— Время 8.00 — без раздражения и обвинений заговорил начальник — Я думал ты не придешь.

— Ну почему же не приду? Я же обещала, тем более, к 13 еще и Яна придет — запыхавшись, начала разговор и я.

— Яна? — недоумевает Игорь Ильич.

— Ну да, помощница моя, студентка — я же вчера звонила вам — смотрю в упор, пытаясь понять, что в голове у мужчины. — Вы что мимо ушей пропустили мой разговор? А мастера по вытяжке? И их не будет сегодня? Про то что вы вонючка знает да же моя тетя, которая в принципе в таких местах не бывает и с бабками на лавке не общается- фыркаю я.

— Мастеров пригласил, к стати, их и жду, обещали к 8.00 — 8.30 подъехать — стоит, мнется Игорь Ильич.

Больше не могу держать пакеты, подхожу к мужчине и вручаю все ему. В конце концов я девочка, сколько можно стоять?

— Мне нужно место, где я буду переодеваться, хранить личные вещи и желательно бы там еще и душ — стою, улыбаюсь, думаю наглость, ну а что? Ведь не побьёт.

— Конечно Машенька, я все покажу. Идем за мной.

Иду за ним и удивляюсь, как можно было изагдить помещение, кто до меня здесь работал? Но надо отдать должное, что планировка и мебель очень продуманная, техника хорошая, видно, что ей уже несколько лет и эксплуатировалась крайне небрежно, но даже это ей не по чем. Проходим кухню, и оказываемся в небольшом коридоре, где несколько дверей, Игорь Ильич открывает одну и там, маленькая каморка-кабинет повара, все захламлено, но опять- таки чувствуется изначальная задумка и тщательность в подходе. Осматриваюсь и вижу еще одну дверь, открываю и……о Боги! Душ, самый настоящий, захламленный душ! Я аж взвизгиваю от восторга!! Не в каждом дорогом ресторане для сотрудников есть душ, а тут в кафе-вонючке и душ! Я смеюсь, аж похрюкиваю от удовольствия, обняла на радостях Игоря Ильича, целую его в щеку и сама не могу прийти в себя от восторга. Боже, как мало мне для счастья надо! Душ! Место, мое место для вещей и приведения себя в порядок. Надо будет расспросить поподробнее о тех, кто открывал кафе, видно, что рука была твердой, знающей и очень продуманной, интересно куда она, эта рука, делась? Начальник стоит, улыбается.

— Рад, что хоть чем-то смог тебя порадовать — мягким, почти отеческим голосом говорит Игорь Ильич — в общем, наверное, больше и не чем!

Стою, улыбаюсь и понимаю, что все будет хорошо, вот чувствую, что и сработаемся и вытянем «вонючку» на прежний уровень, а то что, уровень был, я в этом даже не сомневаюсь.

— Ну, порадовались, и будет, позвольте мне переодеться и пойдемте принимать продукты, они уже скоро должны прийти.

Игорь Ильич вышел, я быстро переоделась и пошла за ним, и действительно в холодильном отсеке и подсобке уже во всю суетились грузчики. Я подошла и начала проверять то, что так лихо, по-хозяйски рассовывалось на полки и в холодильники. И начала возвращать некоторые наименования, отказываясь их принимать, работники с начала впали в ступор, а потом начали на меня выступать и, прямо скажем, давить. Я сначала опешила, от такого хамства, а потом начала настаивать. На наши «громкие разговоры» пришел начальник и тоже недоумевал, что я имею против продуктов, которые нам поставили поставщики. Но я стояла на своем, что продукты не надлежащего качества. Рабочие перешли на крик и оскорбления, но я была непреклонна, и в конце поставила ультиматум, или я, или эти продукты. Поступаться своими принципами я не собиралась, или мы делаем хорошо, или пусть делают сами что хотят, но без меня. И поставила срок замены продуктов до конца дня, или мы сменим поставщика. У рабочих глаза на лоб полезли, а я развернулась и ушла.

— Мы не можем поменять поставщика, Машенька, это наш хозяин.

Резко развернулась, в дверях из подсобных помещений стоял Игорь Ильич и улыбался.

— Если это политика вашего хозяина — сбагривать неликвид, то мы не сработаемся, я не буду готовить из плохих продуктов, мы или делаем хорошо, или не стоит и начинать, у вас и так слава такая, что лучше и не открываться.

Стою, накрутила себя, того гляди взорвусь. Вроде все так хорошо начиналось, и все уперлось в хозяина, который как в помойный бак сюда сливает некчемный товар.

— Игорь Ильич, ну поймите, не получится из говна конфетки, ну хоть какого повара поставьте, это же очевидно, что из плохих продуктов шедевр не сваяешь!

— Маш, ну не кипятись, объясни просто, что ты так на эти продукты взъелась?

— Ну как вы не видите? Рыба перемороженная, зелень завтра завянет, картофель сильно несвежий, овощи тоже уставшие, мука серая, залежалая, ей не один год, специи тоже выдохлись…..- вздохнула, — блюда из таких продуктов будут плоские, пресные, и блеклые, хоть сколько над ними не работай. Из всей партии только мясо хорошее, и птица, все остальное мы в скоро времени будем списывать, это будет опять статья расходов и убытков, зачем изначально на это соглашаться? Ну, сами подумайте? Я посмотрела накладные, цены там обычные, среднерыночные. И с какой целью закупать неликвид по рыночной цене? Объясните!

— Нда, я не ожидал от Егора этого, да и действительно, какой в этом смысл? Спасибо, Маш! Не накручивай себя и не переживай, я разберусь и присоединюсь к тебе с уборкой.

Стою, киплю. Но это, наверное, и к лучшему, быстрее уберусь. На кухне и в зале пока убираться нет смысла, пойду в подсобку, там уберусь и приготовлю все к завозу продуктов, а то с товаром будет сложнее убираться, и рассортирую мясо по холодильникам. Гнев и плохое настроение всегда помогали мне в уборке, почему-то дела делаются в таком состоянии куда быстрее, сама не заметила, как убралась в холодильном отсеке, подсобке, рассортировала продукты, которые меня устроили.

— Не ожидал, вот это скорость, Мария! Пока рабочие колдуют над вентиляцией и кондиционированием, пойдем, я тебя оформлю на работу.

Документы отдала, Игорь Ильич отложил их в стол и протянул мне договор. Я посмотрела и решила не торопиться и попросила принести его завтра, мало ли что, а я в этом деле не особо сведущая, покажу Тае, может она, что подозрительное найдет, а то все-таки это Москва. Начальник противиться не стал, сказал, что завтра так завтра. Как раз закончили работу рабочие, и мы вышли принимать работу. И тут опять я отличилась. Система кондиционирования работала не совсем так, как должна, на что рабочие сказали, что нечего нам артачится, на улице октябрь месяц, зачем нам кондиционер, впереди зима, только вытяжкой и будем пользоваться. На что я им сказала, тогда за вытяжку мы и заплатим. Рабочие начали ругаться, а я стою на своем, орали, орали, рабочие плюнули, взяли деньги за вытяжку и ушли. Игорь Ильич посмотрел на меня как-то двояко и скрылся в своем кабинете, я принялась наводить порядок в кухне. Тут пришли рабочие переоборудовать место для раздачи и так оперативно и четко сработали, что к 14.00 у нас уже была открытая кухня с раздачей, предназначенная для самообслуживания. Настроение просто великолепное. Все пока получается и удается. Вот и Яна пришла, отправила ее к начальнику, а сама пошла в свою обитель. Надо и там немного навести порядок и с Яной ее разделить. Все-таки и ей надо где-то хранить свои вещи. Надо попросить поставить замок на дверь новый, потому что старый вышел из строя, пока волноваться нечего, но скоро работников будет больше и усмотреть за помещением будет не просто. А в том, что кафе-столовая будет работать, я даже и не сомневаюсь. С Яной работа стала делаться быстрее и веселее, мы общались, смеялись, делились советами и секретами по хозяйственным вопросам. День медленно, но верно клонился к вечеру. И вот настало время, мне скоро уходить, и тот момент, который покажет, ошиблась ли я в Яне или нет, я замесила опару на хлеб, и оставила Яне записку- сколько каких продуктов надо приготовить к завтра, что надо дочистить и где надо убрать, какую посуду приготовить и как расставить столы и стулья. Если Яна все сделает, завтра я буду делать все по плану, и дальше будет работать проще, если где-то проколется, то мне придется думать над сменой помощницы или над тактикой работы с Яной. В общем, оставляю Яну и Игоря Ильича одних и иду за детьми, но почему то внутри сидит уверенность, что в Яне я не ошиблась.

Глава 9

Егор.

После происшествия на перекрестке, я почему-то все ждал, что девушка еще объявится, я все думал, когда же она напишет заявление в полицию, даже попросил своего начальника службы безопасности достать запись с камеры дорожного наблюдения. И на записи было все отчетливо видно, что просто чудо спасло ее от тяжелых последствий и счастливый случай спас детей, которые прошли секундой раньше. Я был уверен, что она еще появится со своими детьми в моей жизни. И почти каждый день пересматривал видео и ждал, что она объявится. Но время шло, а она не объявлялась. С начала я готовился обороняться. Потом я думал заплатить, ведь я виноват. Потом на меня накатила апатия и принятие того факта, что так жить нельзя, я чуть не сбил двоих детей. Я и сам не живу, существую, сам себя грызу, а за что не знаю. И сам не заметил, как просмотр видео стал просто ежедневным ритуалом. Каждый день хотя бы раз я смотрел видео, теперь я не ждал, что она объявится, не собирался воевать, и даже не собирался платить ей деньги. Я просто каждый день смотрел за чужим счастьем. Таким простым, не поддельным счастьем. Дети, счастливые, веселые, озадаченная, но искренне любящая мать. Они счастливы. И даже какой-то неприятный момент для них, всего лишь эпизод, на который они не заострили внимание, они живут своей жизнью, они за этот месяц что-то узнали и научились, она — сотню раз умилялась и сердилась на них. И я со своими страхами и ожиданиями вообще никак не вошел в их мир. Я не запомнил точно, как она выглядела, я только помню ее потрясающие глаза, такие настоящие, живые, красивые, говорящие. И любопытные, пытливые глаза детей, такое впечатление, что они абсолютно одинаковые и такие знакомые. В очередной раз, просматривая видео, я решил, что надо что-то менять, надо идти к психологу, и закрывать кафе, надо что-то решать, идти дальше, иначе я сойду с ума. Игорь все никак не хотел отпускать кафе и этот месяц уговаривал попробовать снова. Я понимал, что и он живет не так, как надо жить. Это прошлое, которое не отпускает нас двоих. И вот когда я уже был готов все изменить, мне звонит Игорь.

— Привет. Я знаю, что ты не одобришь, но я снова решил попробовать открыться. И представляешь, я только повесил объявление, и ко мне пришла молодой повар. Она очень интересная девушка, такая энергичная, амбициозная. Она мне напоминает Игната. У нее так же горят глаза, когда она говорит о кафе, и она предложила поменять концепцию, и я звоню чтобы заказать продуты. И поставить тебя в известность, что открываю кафе. Я знаю, что ты против, но я прошу тебя, давай попробуем, последний раз.

— Игорь, нет. Это утопия, что изменится сейчас? Нам надо смириться и идти дальше.

— Я прошу тебя, ради меня, ради твоей матери, последний раз.

— Хорошо. Я не знаю, что тебя связывало с моей матерью, и никогда не вдавался в подробности, мать отмалчивалась, ты молчишь, но я не буду вкладывать больше прежние суммы. Я урезаю бюджет. И даю вам 3 месяца, если вы не выходите в самоокупаемость, то извини, это все, конец.

— Хорошо. Я скинул тебе расчет по финансам и список закупки продуктов. Только имей ввиду, продукты нужны завтра утром.

— Игорь, ты в себе? Завра утром? Мне не сложно, но что вы будете с ними делать завтра утром?

— Завтра утром ничего, а вот послезавтра — готовить.

— Ты уверен, что у тебя все хорошо?

— Да.

— Ну, смотри.

Положил трубку и думаю — видимо судьба хочет, чтобы я пошел не к психологу, а к психиатру. Только я решил, и тут на тебе, еще одна ложная надежда. Надо посмотреть, во сколько мне обойдутся, мои ложные надежды. Так, штат 4 человека, это что-то новое, видимо себя Игорь опять не вписал. Хорошо. Расходы — вытяжка, кондиционеры, переделка раздаточной зоны. И все? Еще интереснее. Продукты — и это все. Тут список и объем в три раза меньше чем было, они решили себе обед приготовить на пятерых? Что-то все это очень странно. Ну хотя бы не так затратно, как в прошлые разы. Попробуем последний раз.

Удалил видео. Хватит жить чужими эмоциями, надо погрузиться в дела. Последнее время я часто выпадал из действительности. Надо организовать доставку завра в кафе, которое видимо теперь столовая, судя по заказанной вывеске. Еще было куча нерешенных вопросов.

На следующее утро меня ждал сюрприз. Утром, когда я решил лично проверить отправку продуктов в кафе, я не смог дозвонится до начальника подразделения, меня это напрягло, потом пошел проверить лично и от меня бегали менеджеры, да и все работники создавали какую-то ненужную суету. И тут мне звонит Игорь и просто убивает на повал. Оказывается, я сплавляю в кафе просрочку за приличные деньги, сам за нее плачу со своей прибыли, а кафе из-за некачественных продуктов терпит убытки. Я поручил службе безопасности разобраться с этим, и оказалось, что три года, мои доблестные работники шлют в кафе действительно черти что, что не смогли продать и не хотели списывать, чтобы заработать больше премии за минимальное списание продуктов. Сказать что я был зол, ничего не сказать. Я платил за списанную просрочку собственной фирмы со своей прибыли. И как тогда Игорь это три года принимал? Я звоню, начинаю ругаться, на что он отвечает, что целиком и полностью полагался на меня и на поваров, которые там работали, потому что он и подумать не мог, что я своими руками в свое кафе пошлю просрочку. А поварам, наверное, было тоже это выгодно, они списывали большими партиями продукты и разбирали по себе. Меня дурачили дважды. Я был в не себя от гнева. И хотя бы за то, что это вскрылось благодаря новому повару, я был ей благодарен и рад, что она пришла работать в кафе, теперь столовую. Не знаю, что она там наготовит и продаст одна из такого количества продуктов, но хотя бы за то, что в моей фирме стало меньше воров и дураков, благодаря ей — ее стоило принять на работу.

Ну а за три месяца, может и получится у нее сотворить чудо, начало положено отличное.

Глава 10

Маша.

Утро у меня как всегда началось тяжело. Вставать рано — не мое. Но куда деваться? Привела себя в порядок, подняла моих сорванцов. Дети встали, как никогда, бодро и не тянули время. Как оказалось, им очень понравилось в саду, и не смотря на то, что Сава так и не подпускает мальчиков к Славе, дети нашли чем себя там занять, и очень тепло отзывались о воспитателях и няне. Это подняло настроение и добавило мне уверенности, что этот день будет хорошим. Я очень переживала, как будет проходить этот день. Ведь от начала тоже многое зависит. Я одна, не слишком ли я сильно понадеялась на себя?

Времени на глубокие раздумья мне никто не дал, перекусив, собрала детей, и мы пошли в сад. Быстро управившись с детьми, уже в 7.15 я стояла у кафе. У закрытого кафе. Я впала в шок. Неужели это был какой-то фарс? Меня начало колотить, мозг начал выдавать какие-то замысловатые планы и перспективы. Но тут со мной поздоровался знакомый голос, и я резко обернулась, чуть невпечатавшись в мужчину в красивом черном пальто. Игорь Ильич красиво и нежно улыбался, но увидев в моем взгляде панику, отстранился и насторожился. Я мотнула головой и улыбнулась в ответ.

— Машенька, все хорошо?

— Да, конечно, больше не подкрадывайтесь так, и открывайте скорее, не лето на улице, и куча дел до открытия.

Игорь Ильич открыл дверь и мы пошли готовиться к первому трудовому дню, сегодня должна Яна прийти пораньше, и мне будет не так страшно, хотя я сомневаюсь, что народ хлынет. Но надо быть готовой ко всему. Я переоделась в китель, собрала волосы под шапочку и пошла на кухню, замесила тесто из опары для хлеба, и на скорую руку замесила сдобу. Моя специализация повар, а не пекарь и не кондитер, но мне всегда нравилось работать с тестом, к тому же нам надо привлекать людей, а что может привлечь человека? Правильно, вкусный аромат. Запах хлеба, ванили, сдобы будит аппетит и приковывает внимание. А при том, что у кафе не такая уж и хорошая слава, то надо потрудиться над ароматами. Замесила тесто на сырники и оладушки. Вообще завтрак я решила сегодня составить из простых салатов, выпечки и простых блюд по типу глазуньи, омлета. Чтобы больше сил уделить обеду, ужин готовить я, наверное, сегодня не буду, будем распродавать то, что останется с завтрака и обеда. Чтобы не выкидывать продукты.

Пока я кружилась на кухне, попросила начальника распечатать меню на сегодня в трех экземплярах, в начале раздачи, для меня, чтобы считать и повесить на дверь, чтобы проходящие мимо люди видели цены и ассортимент. И попросила распечатать большие буквы и сложить на окне слова «Мы открылись». Чем он и занялся.

Как и ожидалось, поток народа не хлынул, колокольчик на двери молчал, зал был пуст, а у меня было время готовить и не отвлекаться на посетителей. Я поставила сдобу в духовой шкаф и начала печь сырники, надо смотреть на все с оптимизмом. Народу не нет, а мало, наш клиент еще не проснулся. И вообще, мне кормить пока нечем. Чего тогда переживать? Тут звякнул колокольчик. И у меня, как — то по детски задрожали руки! Это что такое? Марья Сергеевна, соберись! Ты не на экзамене. Это кафе спасет чудо, вот и будь чудом, улыбайся!

Я вытерла руки, убрала сковороду с огня и направилась в сторону раздачи. И толи я себя убедила, что я чудо, то ли уже так соскучилась по работе и общению с людьми, что настроение стало таким солнечным, не смотря на промозглое осеннее утро, и так стало тепло на душе. Стою улыбаюсь как умалишённая, почти слезы на глаза наворачиваются. На пороге нашего заведения стоял хмурый мужчина в недорогом, но хорошо сидящем костюме. Весь его вид выражал офисную направленность работы. Глаза выражали усталость и злость. Он осмотрел скромное убранство, и начал искать что-то глазами по залу. Хмурил брови и поджимал губу. А мне стало еще смешнее. Лицо уже болело от улыбки, и тут, его взгляд остановился на мне. Я качнула головой в приветственном жесте и уперлась руками о столешницу раздачи. Мужчина молчал, а я рассматривала его и улыбалась. Тут мужчина рассвирепел, глаза стали пылающими злобой. Но мне стало еще смешнее.

— Может вы перестанете смеяться и молчать? И обслужите не многочисленного посетителя?

— Я не смеюсь, а улыбаюсь, и не перестану это делать, потому что хорошее настроение. А на счет обслуживания, так я вышла к вам и у нас столовая самообслуживания — склонила голову на бок и развела руками.

— Вот это московский сервис! — мужчина резко начал вертеть головой.

— Мы рады вам услужить, и я с удовольствием обслужу вас, если вы подойдете ближе, и мне не придется кричать через весь зал. А Москва, да, она такая, не перед кем не расшаркается.

Мужчина направился ко мне, порывисто, так нетерпимо и с претензией.

— Я вас слушаю — убрав улыбку, но мягко, как с ребенком — ваш день не задался, но может, мы можем это исправить?

Мужчина, оторопев от моего тона и слов, сказанных ему, перестал хмуриться и шумно выдохнул, как будто шарик сдулся и пропал налет негатива, злости и боевого настроя.

— Мне нужна электрическая розетка. И шнур для телефона. Я сломал штекер, мне срочно надо позвонить, а вокруг ни одного открытого приличного заведения нет — устало выдал он — и эта осень…..- многозначительно прошептал он.

— А что с осенью? Московская осень вас тоже обидела?

— Нет

— Она вас разочаровала? Может, была для вас неожиданностью? Ну, так начало октября, вроде пора уже, а то скоро ноябрь, а там и декабрь, и представьте, будет зима! — улыбаюсь и смотрю на мужчину.

— Я промочил обувь, меня облили из лужи мимо проезжающее авто, ну про телефон, вы уже поняли.

— Я так понимаю, есть вы не хотите, а все остальное мы поправим. И даже настроение создадим — подмигиваю я. — Вон за столиком у окна под подоконником есть розетка, а вон за той дверью начальник, Игорь Ильич, подойдите, попросите подойти ко мне. И если вы сядете все- таки за стол у окна, то у противоположной стены стоит обогреватель, туда можете поставить свою обувь и повесить на стул рядом с ним свое пальто. Я принесу вам щетку, когда немного подсохнет, мы попробуем смахнуть основную грязь.

Мужчина, с начала, оторопел, потом кивнул и пошел в сторону начальства. Потом сел за столик у окна. Снял обувь и пальто и поставил и развесил все так, как я сказала. Смущаясь, в носках дошел до своего стула и спрятал ноги под стол.

— Машенька, громко окрикнул меня Игорь Ильич, что-то хотела, солнышко?

— Игорь Ильич, поделитесь, пожалуйста, с посетителем шнурком для зарядки, а то у меня другая модель, не подойдет. И если у вас есть чистые и главное сухие мужские носки, то это будет просто великолепно.

Начальник посмотрел оценивающе на посетителя, потом на меня и ушел в кабинет, я не сомневалась, что чем-нибудь из перечисленного он ему поможет, а сама пошла к термосу, за кипятком, надо навести осенний «чай». Все-таки настроение утром — залог всего дня, да и ноги промочил, надо иммунитет поддержать, так что ягодно-травяной чай с анисом будет к стати, и настроение поднимет и иммунитет.

Пока кружилась на кухне, не заметила Игоря Ильича, появившегося очень тихо.

— Маша, у нас вместо кафе бюро добрых услуг? Или у нас акция — первому гостю носки в подарок?

— Я оплачу вам пару носок, ведь это не дорого быть добрее к друг другу. У человека не удался день, почему бы ему не помочь и не сделать его чуточку лучше? Очереди у нас нет, да и других посетителей тоже. А он сидит у окна, сейчас чай ему в прозрачной чашке поставлю, и создастся впечатление с улицы, что мы не просто «открылись», а по- настоящему работаем.

Стою и улыбаюсь, настроение никуда не делось и кажется, что день, обязательно, будет хорошим.

— Ну, допустим, реклама нам не повредит……- Игорь Ильич посмотрел на меня как на блаженную и ушел.

Я вынесла чай, поставила на стол перед посетителем, который капался в телефоне и был очень сосредоточен и хмур. Заметив чашку, вопросительно выгнул бровь.

— Вы промокли, вам надо согреться, да и иммунитет укрепить, и настроение поднять — приветливо подмигнула и ушла.

Мужчина немного посмотрел на чай и протянул к нему руки. Я вздохнула и подумала, мужчины, даже во благо и то упрашивать надо. Сама пошла дальше жарить сырники, потом оладьи, тут звякнул таймер на духовом шкафу. Я кружилась, не замечая ни времени, ни того, что вокруг. По столовой распространился, очень вкусный и такой будоражащий аппетит, запах сдобы. Булочки были не замысловатые, но аромат заставлял обратить на себя внимание. Сырники и оладьи были готовы и заняли свое место на раздаче. Салаты там стояли с утра. Когда я раскладывала блюда на столешнице, дверь снова распахнулась и вошли двое мужчин, которые, как и первый визитер, стали резво оглядываться и искать что-то взглядом, кого-то. Увидев утреннего гостя, сразу направились к нему, я не стала обращать на них внимание, офис, так офис, в конце концов, это люди занятые делом, а стало быть, занятые и зарабатывающие деньги. Так что могут быть нашими потенциальными клиентами в будущем. Пусть будет рекламой. Но тут один из вновь вошедших, поговорив с утренним гостем, резко развернулся и направился к раздаче.

— Добрый день девушка, вот это запах у вас с утра! Вы нас покормите?

Стою, улыбаюсь и настроение такое- что петь хочется.

— Конечно, вы очень голодны, или так перекусить?

Мужчина улыбался в ответ и набирал на поднос еду, и попросил чай, как у его коллеги, потом рассчитался, а я глядя на первые деньги в кассе все больше и больше убеждалась в правильности выбранного пути. Столовая, теплая, вкусная, по-домашнему приветливая столовая. Ресторана из кафе-вонючки не получится.

Запах сдобы и хлеба распространился и на улицу. Я крутилась на кухне, а за столиком у окна так и сидели трое мужчин. И к нам стали заходить единичные посетители, и брать, видимо на пробу не дорогие блюда. И тут меня осенило, что мойщицы посуды и уборщицы нет. Я побежала с этим вопросом к Игорю Ильичу. Тот развел руками и сказал, что те женщины, которых он нашел, е вышли сегодня на работу. Но он занимается этим вопросом. Я была раздосадована. Народу было мало, но из-за дождей, пол уже был не свежим в зале, посуда начала скапливаться. А скоро обед. Чистая посуда нужна, да и грязный пол не придает уюта и привлекательности заведению. В результате, налила воды в ведро, взяла швабру и пошла протирать полы в зале, пока не развезли грязь по всему залу. Мужчины у окна недоумевали, Игорь Ильич был недоволен. Но лучше так, чем сидеть в грязи и отпугивать и так немногочисленных посетителей, за этим занятием меня застала Яна. Она встала как вкопанная, и не шевелилась.

— Яна, ты рано! Это прекрасно. Я сейчас домою и пойдем на кухню.

— Давай ка сюда, не гоже начальству, так усердствовать.

Я была благодарна ей, потому что на кухне у меня было еще куча дел, и на завтра надо меню сформировать, и отдать для расчета начальству и задания написать Яне, и за детьми скоро, все равно что обед, ведь время быстро летит, если все не успею, то утро будет не бодрым, а резвым. А я цейтноты не люблю.

Я крутилась и вертелась, было очень тяжело без персонала, но возможно. И было радостно, потому что с первого дня пришли люди и остались довольны. Я очень надеюсь, что слава дойдет и до офисного центра, что стоит не далеко от нашего здания, и я, конечно, не рассчитываю, что это случится завтра, но очень хочу, чтобы это случилось и тогда столовая будет не просто себя окупать, но и приносить прибыль. А стало быть, будет полет для фантазии и реализации новых проектов.

Игорь Ильич за этот день, то морщился, то недоумевал, то улыбался, его лицо было в постоянном движении. А когда я собралась уходить и он подошел подвести итог сегодняшнего дня, его брови взметнулись в верх.

— Ну что Машенька Сергеевна! Вы никак ведьма!? Я не ожидал, но у нас сегодня есть выручка, и какая!? — мужчина улыбался по детски с восторгом.

— Я рада, что вы доверились мне не зря. До завтра Игорь Ильич!

— До завтра Машенька, до завтра!

Почти все было продано до закрытия, это мне сообщила Яна, в смс. Я была безумно рада, сидя вечером в спальне с детьми и читая им книжки. Устала, но была безумно счастлива! Когда дело идет и приносит радость тебе, окружающим и не только, это вдохновляет вставать и двигаться дальше.

Так завертелись дни, один за другим.

Октябрь пролетел стремительно, за ним ноябрь. Пришел декабрь, с первым снегом, холодами и ожиданием чуда. С первым снегом, все вокруг стало оживляться и настраиваться на новогодний лад. Наша столовая стала популярна среди офисных работников и не только, местные жители тоже были завсегдатаями. Я организовала детский уголок, что привлекло к нам семьи, которые замерзали на прогулке с детьми в парке. Их было немного, потому что в основном наплыв в парке — пятница вечер и выходные, а именно тогда мы не работаем. Но всех денег не заработаешь, и есть к чему стремиться. Появились новые сотрудники, что тоже добавляло оптимизма, нам с Яной больше не приходилось разрываться. Вообще с Яной мы сдружились и очень хорошо общались. Работать с ней было легко и очень комфортно. Я начала привыкать к жизни в столице. Хотя особо ее и не видела. Так как работала рядом с домом, выбиралась куда-то крайне редко, в основном в магазины. И с детьми куда-нибудь.

Глава 11

Егор.

Решимость начать жить иначе, которая появилась в начале осени, никуда не делась, точнее она перешла не в решимость, а в ожидание, какое-то детское ожидание, что вот-вот моя жизнь сильно изменится. Для взрослого, самодостаточного мужика, которому за 30 — это странно и смешно, но отделаться от этого чувства у меня не получалось.

На работе все стало еще лучше, к новогодним хлопотам декабря мы приходили в небывалом подъеме, все-таки кадры решают все. И как я столько лет не замечал такого вопиющего нахальства? А потому что и не жил эти три года. И сейчас не живу. Окружение не понимает меня, друзья недоумевают, чего я так загоняюсь. И по большому счету у меня есть только один друг — это Игорь, который тоже очень темная личность в моей жизни, потому что откуда он взялся рядом с матерью и что их связывало, не понятно.

Но надо сказать, что его повар, сделала просто невозможное, еще не вышел срок, установленный мной Игорю, а столовая не просто вышла в самоокупаемость, а приносит прибыль, и для своих объемов прибыль нормальную. Когда он первый раз приехал с отчетом, сияющий как медный таз на базаре, я был очень удивлен. Они не только хорошо начали, но и следующий месяц повторили и улучшили результат. Продуктов заказывают в двое меньше, чем прежние повара, почти нет списания просрочки, объемы производства и продаж на уровне. Я был в шоке. Мне стало очень интересно увидеть, эту молодую и столь перспективную сотрудницу. И Игорь рассказывал с такой теплотой и любовью о ней, я даже удивился и, с начала, подумал, что седина в бороду, а бес в ребро. Но пообщавшись на тему Марии Сергеевны с Игорем по больше, я понял, что там такая необъяснимая и теплая отеческая любовь к этой, странным образом появившейся, девушке, что не о каких бесах там и речи быть не может. А про ее детей он может разговаривать просто часами, не унимаясь. С начало меня это раздражало, а со временем и я втянулся и уже с интересом слушал о них. Так заразительно задорно он рассказывал случаи, которые пересказывала ему Мария Сергеевна, и сам он видел, когда дети приходили в столовую.

Мне все больше и больше хотелось увидеть ее. Но все мои попытки не увенчались за это время успехом. Я никак не мог ее застать. Я приходил утром, но оказывалось, что она отпросилась на часок, чтобы сбегать в сад к детям, я приезжал вечером, но оказывалось, что она работает до 18.00, а до 20.00 столовая работает без нее, просто распродавая остатки еды. Я приезжал в обед, но она выходила в поликлинику, потому что время приема врача. В общем, я даже стал себя ловить на мысли — «А существует ли Мария Сергеевна в реале? Может это плод уже сильно больного воображения Игоря?». С каждым разом как я не заставал ее на месте, мне все больше и больше хотелось поговорить об этом с Игорем. Но останавливало то, что кто-то же вдохнул жизнь в «дохлую лошадь».

В один из дней я был не далеко от столовой и решил наведаться, за одно, перекусить. Чем-то же они так привлекли клиентов после полного фиаско прошлых поваров, и конечно посмотреть на Марию Сергеевну. И если и в этот раз по каким-то причинам ее там нет, то серьезно поговорить с Игорем об этом.

Не смотря на то, что время было не самое хлебное- пересменок, между обедом и ужином, люди в столовой были. Неизменный запах вкусной, домашней еды и сдобы витал в воздухе, наполняя скромное помещение зала каким-то мистическим теплом. Я направился с начала к Игорю, чтобы спросить про повара. Тот встретил меня очень тепло, я бы даже сказал радостно. Он улыбался как ребенок. Я не стал вдаваться в подробности его хорошего настроения, а просто поинтересовался где неуловимая Мария Сергеевна, и даже как-то растерялся, когда мне бодро и давясь смехом сказали, что она здесь в своей комнате для персонала, где раньше обитал Игнат. Какая-то странная ревность и горечь кольнула меня, и неготовность к тому, что она здесь. Я готовился к разговору о несуществующей Марии, а она тут, и обживается там, где никого не было с тех пор, как не стало Игната. Первым порывом было устроить скандал Игорю, что впустил туда посторонних, но потом, подумав, решил, что никакая она не посторонняя, это помещение для повара, а она и есть повар, она — повар, а Игнат — нет. Игната уже три года как вообще нет. Я стремительно вышел и направился в то помещение, где должна находиться Мария Сергеевна. Я за считанные секунды добежал до места, но перед самой дверью затормозил. Из под двери лился свет, дверь была не пыльной, а такой жилой. Кто-то за дверью напевал мотив, такой же, как любил напевать Игнат. И я пропустил удар. И чтобы больше не впадать в ступор я резко без стука распахнул дверь и вошел в помещение. И сердце пропустило удар, потом еще один. Передо мной стояла девушка со свернутым полотенцем, как я понял на мокрых волосах, тонкая длинная шея, красивая спина, как будто гитарный изгиб упругие широкие и такие манящие бедра, не тонкие, а плотные, но упругие, стройные ноги, она переминалась босыми ногами с ноги на ногу и собиралась одевать поварской китель с форменными брюками. Услышав шорох, она резко обернулась и я увидел, что на ней бежевое белье из тончайшего кружева, объемная, такая тяжелая, пышная грудь лежала в этом кружеве, почти сливаясь с ним по цвету, маленький треугольник трусов прикрывал темный лобок. Кокон из полотенца, от резкого движения развалился и волосы густым каскадом из мокрых прядей рассыпались по плечам, падая на спину, и на грудь, от этого ткань бюстгальтера намокла, от холодных капель соски сморщились и стали торчать. Я не мог оторвать взгляд от этого зрелища, мне кажется, я даже не дышал. И тут я услышал тихий выдох, толи вдох.

— Вы? Как вы здесь оказались? Что вы хотите от меня?

И тут я поднял глаза на лицо, которое выглядело ошарашенным. И тут я понял почему, конечно сам факт моего пребывания в комнате с почти голой женщиной, при том, что она меня в эту комнату не звала, должен ошарашить, но тут и я был удивлен — передо мной стояла та самая девушка, которую я чуть не сбил почти три месяца назад. Те же глаза, смотрели на меня озадаченно.

— Мне нужна Мария Сергеевна — уточнил я.

— Это я, но прежде, чем продолжить, чтобы вам от меня не было нужно, я прошу вас выйти и подождать, пока я приму более или менее приличный вид для разговора.

Я еще раз прошелся взглядом по ее телу и невольно остановился на груди. Горошины сосков все еще стояли, и мне казалось, так призывно выглядели, просвечивая под тончайшей тканью белья. Я невольно облизнулся и продолжил стоять, пауза затянулась, а я не мог уйти, что-то забытое и неуправляемое стало закручиваться в животе и уносить меня куда-то воронкой. Я смотрел, и что-то жадное, горячее не давало отводить глаз, я взглядом, казалось, касался ее теплой груди, мы стали дышать в один ритм. Воздух в комнате сгустился, умом я понимал, что надо идти, но тело не слышало доводов разума. Желание, сформировавшееся так стремительно, начало причинять дискомфорт, почти до боли пульсируя. Руки начали гореть. Мне так хотелось дотронуться до него, до этого мягкого, но такого упругого, такого бархатного с виду, и такого желанного тела. Мне так хотелось смотреть в эти потрясающие глаза и ловить эмоции. Тут на кухне что-то грохнуло, и как будто морок развеялся. Я взял себя в руки и вышел. Стоя за дверью, я подумал, что целый месяц смотрел на эту девушку и никак не думал, что у нее такая сладкая фигура, такие желанные формы. Я вспоминал глаза, теплую улыбку. И совсем не помнил, что было ниже. А ниже губ очень даже есть на что посмотреть. Так Егор, возьми себя в руки. Эту девушку ты чуть не сбил. И теперь она твоя сотрудница. Ты ее шеф. Вот и увиделись. Не воевать, не платить не пришлось. А еще она помогла, разоблачила нерадивых сотрудников, кафе в столовую превратила и прибыль приносит. Вот так поворот. Не знаю, сколько я так стоял, подпирая дверь, но тут я почувствовал толчок в спину, дверь открылась. И вышла она, такая строгая, застегнутая на все пуговицы кителя, черного из дорогого хлопка, с легким отливом, в колпаке, и повязывающая длинный фартук. Лицо было спокойным, а глаза опущены. Сколько я не пытался заглянуть и увидеть эмоции, мне не удавалось. Она мастерски прятала взгляд, отворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Потом пошла в сторону зала, и я как телок на привязи поплелся за ней. Я шел и не мог оторвать взгляд от ее округлых, крутых бедер, она шла, и ягодицы перекатывались под, не до конца прикрывавшим их, кителем. Желание мое никуда не делось, а от вида ее попы и того как она играет под черной тканью при ходьбе, оно не денется никуда еще долго, поэтому я снял пиджак и перекинул на руку, чтобы как-то прикрыть пах. Она прошла почти к самому дальнему столику. В темном углу и села на стул. Я расположился напротив. И как не пытался поймать взгляд, так и не получалось. Мы молча сидели, и я не мог начать разговор. Я так долго хотел увидеть Марию Сергеевну, но вот она сидит напротив, а что сказать, не знаю. Может это потому, что готовился к разговору с Игорем, о странностях существования нового повара, которого нигде нет, а тут вот она — есть. И какая! Желание все так же болело, чем не помогало найтись с началом разговора. Тишина перестала быть томной и начала напрягать. Я молчу, она не смотрит на меня.

— Вы, полагаю, Егор Сергеевич, хозяин этого заведения и фирмы — поставщика продуктов? — тихий голос врезался в мозг.

Она не смотрела на меня, поэтому я сразу и не сфокусировался на звуках.

— Да, это я. А вы — Мария Сергеевна — фея, которая оживила то, что оживить было невозможно?

— Ну почему же невозможно? Раз работает, значит, возможно. Ко всему надо приложить руку и желание и все получится. Ведь когда то здесь все работало и было живо? — и тут она посмотрела на меня пытливым взглядом.

А я молчал и смотрел в ее глаза и понимал, что да, живо, работало и была тут жизнь, но потом умерли те, кто тут двигал все и шевелил и мы умерли. И эта девушка самое главное что внесла — это жизнь. Она оживила Игоря, и меня, только меня раньше, она встряхнула меня на перекрестке, а Игоря здесь, в кафе. Она зашевелила нас, она сменила концепцию, заставляя жить дальше, да память есть, но это место живет теперь по другим законам, оно живет в память, но не памятью. Я смотрел на нее и понимал, что она сделала столько, сколько за три года не сделал никто, она вдохнула жизнь.

— Вы знаете, я не была знакома с теми, кто открывал это кафе, но я испытываю большое уважение и благодарность к ним, как к профессионалам. Не смотря, на бедлам, что устроили те, кто были после хозяев, но до меня, было легко все вернуть на место, потому что изначально было все продумано и сделано классно, с любовью и расчетом на будущее и с заботой о сотрудниках. Мне очень приятно здесь работать — во взгляде читалось не желание угодить, а реальная благодарность и удовлетворенность.

Я был поражен. Эти глаза, мысли, которые можно было прочесть в них, я как вампир пил эти эмоции, я не мог напиться.

Мы еще немного помолчали, посидели. Я не знал что сказать. Я был не готов. Я не представлял, что все так будет. Я ждал, что эта девушка еще войдет в мою жизнь, но я не рассчитывал ее встретить так. Забыв про еду, я встал, схватил пиджак и пальто и вышел на улицу. Надо остыть и направить мысли в нужное русло. Что-то все пошло не так.

Глава 12

Маша.

Утро воскресенья было поистине добрым. В этот раз, в отличии от двух последних лет, как не стало мамы, ожидание нового года меня окрыляло. Появилось ощущение чуда и праздника. Когда мама умерла, былое ощущение от нового года улетучилось. Наверное, потому, что ощущать себя ребенком можно только рядом со взрослым и близким человеком, который о тебе заботится, а Новый год — это, прежде всего, ощущение детства, ожидание и вера в чудо. Надо отдать должное, зря я боялась переезда. С Таей мы сдружились. Характер у нее сложный, для меня очень непонятный и необъяснимый, но если относится с позиции, что мы взрослые люди и имеем право на свою жизнь и строить ее так, как мы считаем нужным, то многое становится на свои места. К тому же, чем меньше ты ожидаешь от другого человека, тем меньше претензий предъявляешь, меньше ругаешься, обижаешься, и жизнь становится легче, а любая помощь и поддержка — радость. Квартира у Таи не шикарные апартаменты, какие сейчас строят в новых дорогих жилищных комплексах, но достаточно просторная трехкомнатная квартира с отдельными комнатами, просторной, для меня, кухней. После съемной квартиры на окраине провинциального городка, для меня это шикарное жилье с хорошим ремонтом. Мне было хорошо жить с Таей, но хотелось прояснить, как долго я могу пользоваться гостеприимством, чтобы быть готовой. Поэтому в один из вечеров я подняла интересующий меня вопрос. Дети после ужина убежали в комнату, которую мы уже начали называть своей, а мы с Таей остались за столом.

— Я хотела бы спросить тебя, как долго мы можем быть здесь?

— В каком смысле как долго и где здесь?

— Ну как долго мы можем пользоваться твоим гостеприимством, мне не хотелось бы злоупотреблять. Не хотелось бы быть для тебя обузой.

— Ты с ума сошла? Мы, по- моему, в начале все обсудили, ты можешь жить столько сколько надо, если мы не будем скандалить, с моей стороны конфликта не было, тебя что-то не устраивает?

— Все устраивает, но это твой дом, твоя устоявшаяся и отлаженная жизнь. Мы свалились как снег на голову, может мы помешали, но ты не знаешь, как нам сказать? Я не хочу портить с тобой отношения, потому что кроме тебя у меня только дети.

— А у меня только вы. И нет никакой устоявшейся жизни, есть рутина, в которую я себя затянула. Я всю жизнь пыталась рассчитать, все по плану, все должно быть по высшему разряду, все должно быть так, как я решила. Я все думала рано семью, надо встать на ноги, потом этот не подходит, тот тоже, все обдумывала, прикидывала, а тут оглянулась, а вокруг или женатые, или такие, что и не нужно такого. А мой категоричный, дебильный характер и не давал волю эмоциям. Вот так и живу. Квартира эта не только моя. Она на половину твоя. Даже по документам. Ты владеешь половиной. Я приехала учиться в Москву молоденькой, но очень серьезно настроенной девочкой. Много училась, работала. И случайно узнала, что здесь живет моя бабушка по отцу, его мать, которая не приняла нашу маму, и из-за этого он уехал и не общался с ней. Я нашла ее, помогла мама, она не испытывала неприязни к ней, и не была воинственно настроена. Бабушка, видимо в виду возраста отнеслась ко мне хорошо, мы стали общаться, характер у нее был боевой, но с возрастом и болезнями он приутих. Она спрашивала про сына, про то, как мы живем, про Сережку, она знала, что у него есть ты, часто тобой интересовалась. Когда умер наш отец, ей стало хуже и через несколько недель и она умерла, я узнала, что завещание составлено на меня и на тебя, как на женщин, нашего рода, приданное на будущее. Документы были оформлены. Я переехала жить в эту квартиру. Время шло, я стала достаточно состоятельной и успешной, но менять квартиру не хотела. Мне хватало, более чем, личная жизнь не складывалась. После смерти Сергея, я просила твою мать, чтобы она переехала из деревни с тобой ко мне, квартира то и твоя тоже, и возможности для развития больше. И не одна бы она тебя поднимала, вместе было бы легче. Но она не захотела. Я тогда сильно вспылила, видимо гены, обиделась, как это так, простив моего логичного и здравого решения пошли? Не общалась с твоей матерью. Накрутила себя, но в общем-то только себе хуже сделала. Так что это и твой дом и твоих детей. И никто тебя не гонит, и если разругаемся, то будем решать что делать дальше, а пока давай не будем поднимать этот вопрос. С вашим появлением, мне стало радостнее. Дети у тебя замечательные, хоть и шумные, и избалованные и не воспитанные и активные. Но я думаю, что дети их возраста и должны быть такими, годам к 40 повзрослеют. — закончила Тая и улыбнулась.

— У меня есть недвижимость в Москве? А почему я не знала?

— Собственность была оформлена на тебя в детстве, оформлял твой отец, поэтому ты не помнишь, а почему мать тебе не сказала, я не знаю, может потому что я не общалась с ней?

Сижу и думаю, я живу в своей квартире, комната, которую мы называем своей, и есть моя. Тая столько лет смотрела за квартирой, сделала ремонт, платила, и ни разу не выставила счет, не общалась, но не переоформила на себя, сохранив мои права. Это мой дом. Юридически и морально — здесь я хозяйка и здесь есть старший человек, который меня любит. А в том что Тая меня любит, даже не сомневалась. Я как будто снова обрела стену за спиной. Есть мудрая, умная, сильная женщина, которая меня любит, к которой я могу прийти и быть не взрослой, не умной, не сильной, хоть несколько минут. Есть ощущение дома.

Вообще Новый год наполняется радостью, когда у тебя есть ощущение дома, есть радость общения с семьей. Ты наряжаешь дом для своей семьи, ты создаешь ощущение счастья, атмосферу праздника, тепла, чуда. Потому что за окном снег и холод, а у тебя теплый, родной дом, любимые люди и придет новый год, новая жизнь, новые перспективы. Я снова обрела вкус предновогодних хлопот. Я стала ждать праздник и продумывать подарки и стол, украшение и праздничную программу. Для осуществления задуманного мы выбрались с Таей в МОЛЛ, я не люблю делать все в последний момент, поэтому начала декабря для меня — самое время для новогодних хлопот. Еще богатый ассортимент товаров, еще не так много людей, не такие замученные продавцы. В общем, самое время для походов по магазинам. Мы с Таей отвели детей в детскую комнату с каруселями и играми, а сами пошли по отделам, то расходясь по разным, то встречаясь в одном магазине. Время неслось незаметно. Мы немного устали, и решили выпить кофе в кофейне. И тут меня Тая удивила.

— Маш, тебе ведь 25? Это не такой великий возраст. Ты собираешься замуж? Или ты поставила на себе крест?

— Хм. Ээээ. Я не думала об этом. С начала, было не до этого, дети маленькие, мама умерла, а теперь как-то и не надо. Дети есть, как оказалось, я не бездомная — улыбаюсь и лукаво смотрю на нее — работа есть, и если приложить еще мастерства, то можно сильнее развить столовую, денег будет больше. Зачем мне замуж?

Тая смотрит на меня недоумевая.

— А личная жизнь? Ну, ты молодая, здоровая, красивая девушка, с шикарной фигурой, ты темпераментна, как на счет личной жизни?

— Я так понимаю, ты сейчас о сексе? — смотрю на нее прямо и без смущения. Я почему-то никогда не понимала, зачем смущаться? Биологический процесс.

— Ну, раз так открыто ты можешь говорить, то да, не буду бояться смутить. Я сейчас о сексе, ты молодая здоровая женщина. Ты планируешь искать себе мужика, чтобы был стабильный и здоровый секс?

— Нет. Я не буду никого искать.

Тая округлила глаза.

— Сколько у тебя не было секса?

— 6 лет.

— Сколько?

— Мой первый и единственный мужчина — отец детей. Мы были молоды, может, неопытны, может просто я фригидная. В общем, я не испытывала оргазм и не понимала, что за него все цепляются. Потом ему надоело, он сказал, что я слишком холодная, что ему надо эмоций и мы расстались. А потом я узнала, что беременна. Оказывается эмоции для зачатия совсем не важны. Он отказался от детей, а я не смогла. Аборт делать не стала. Закончила колледж. Он уехал сразу после окончания. А я родила сразу после получения диплома. Так и живу. Мне так спокойней и лучше.

— Нда. Тебе просто не повезло, знаешь, первый раз, он не у всех бывает фееричным. Ну да ладно, ты взрослая девочка, сама разберешься, кто тебе в постели нужен и нужен ли вообще. А вот себя любить надо. Ты такая красавица и умница. Ты просто ходячее желание и мечта. Только как то себя презентуешь не очень. Скажи, что за белье ты носишь? Извини, я просто вижу на сушилке, это не белье, это арсенал бабушек на лавочке. Белье для женщины — это основа. Ее никто не видит, но чувствует. Как высшее образование, про него никто не знает, но с ним ты чувствуешь себя увереннее, несешь себя иначе в этот мир. Любить себя надо, Маш, любить и баловать. Пошли я куплю тебе белье. На новый год, так сказать, подарок для новой жизни.

Я не стала артачиться, мне как маленькой девочке, так захотелось подарков. Я чуть не захлопала в ладоши. И Тая так разошлась, что я не ожидала и ахнула от ценника на кассе. Это было невероятная цена, я столько на себя за год не тратила. А тут один чек.

— И обязательно выкинь все прежнее. А то сложишь и будешь ждать какого-нибудь повода, праздника, и еще что там ждет женщина, оставляя все хорошее в своей жизни на потом? Не делай так, Маш. Помни, ты достойна хорошего, лучшего, классного каждый день. И носи чулки, это не только красиво, это выгодно, и сексуально — лукаво глянув на меня, очень назидательным тоном сказала Тая.

— А чем выгодно?

— Ну смотри, порвала один чулок, сняла, достала из пачки один чулок, а еще один про запас, а колготки, если даже одна нога пошла стрелкой выкидываешь все целиком.

Нда, экономист — это экономист. Только с таким чеком как- то странно говорить об экономии. Я что-то так смутилась, что не знала как себя вести.

Тая похлопала меня по плечу и сказала.

— Не смущайся, Маш, если бы я не могла себе позволить такое, то не делала бы. Я прилично зарабатываю, даже очень. Я давно могла переехать в другой район, намного престижнее того, где мы живем сейчас, и даже не продавая эту квартиру, просто в таких домах людям есть еще дело друг до друга, они как — то еще смотрят на соседей, пусть и едкие соседки на лавочке, но они участвуют в твоей жизни, в тех районах люди еще не так сильно заняты, чтобы общаться. Переедь я в другой район, наверное, совсем завыла бы от тоски. Здесь я неприступная, занятая бизнес леди, я одна, бросаюсь в глаза, привлекаю внимание, а там я была бы одна из таких же, понимаешь. Так что не думай, ценник нормальный, оно того стоит.

Так я обзавелась домом, «старшей» в роду и супер красивым нижним бельем.

И вот сегодня, у меня такое игривое настроение, что прямо сама себе удивляюсь. Перебрала обновки и выбрала самый нейтральный набор из имеющегося арсенала. Такой тончайший бюстгальтер подобранный под цвет моей кожи и такие же трусики. Я не привыкла носить такое тонкое почти не прикрывающее, а лишь поддерживающее белье, но новый год — время пробовать что-то новое, вот и начнем с незаметных изменений. Одела, оглядела себя, и вздохнула. Действительно, очень заманчиво. Я никогда не делала большого акцента на свою внешность. Я не страшная, не серая, но и роковой красоткой себя не считала. А тут стоит такая заманчивая, сексуальная девушка. И белье все подчеркивает, поднимает, но за счет своего цвета, только намекает на свое присутствие, создавая эффект наготы и естественности. Не думала, что белье может так поднять настроение и самооценку. Оделась и вышла из спальни. И чувствую, что я не просто бегу, а несу себя, даже походка неуловимо, но стала другой. И движения изменились и ощущения. Невероятно.

В остальном до обеда день был ничем не примечательным, как и многие другие. А вот после обеда, приехали продукты, и я пошла принимать, и тут случился конфуз. Порвался мешок с мукой, и я в своем черном кителе была обсыпана мукой с ног до головы, привидение, не меньше. И тут подумала, как здорово, что у меня есть запасной китель и конечно, что хозяева, когда-то позаботились и сделали душ в комнате для повара. Я очень повеселила персонал, больше всех смеялся Игорь Ильич, и некоторые посетители. Но мне не было обидно, даже весело. Особенно стало смешно, когда я увидела себя в комнате в зеркале. Отмыться от муки было нелегко, но я справилась быстро, и вот стою после душа, только одела белье, и слышу, открылась дверь. Вот я даю, дверь то не закрываю, как дома. Оборачиваюсь и впадаю в ступор. Передо мной незнакомый мужчина. Смотрит на меня так, будто трогает и глаза становятся такими жадными, горячими, поза очень напряженная, а лицо довольное, как будто очень рад увиденному. И тут я смотрю на него и понимаю, что я его видела, пытаюсь вспомнить, думаю, может клиент, нет, где же я его видела, и тут вспомнила — он меня чуть не сбил, три месяца назад. Что же ему надо то от меня? Выпроводила его, а он стоит. И смотрит, да так смотрит, как на меня никто и никогда не смотрел, и если раньше я не смущалась говорить о сексе, и не смущалась своего тела, не обращала внимание на чужую наготу, то сейчас мне стало неловко. Его взгляд, кажется, дотрагивался до меня, мне казалось, что физически ощущаю как он осматривает-облапывает меня, воздух как будто стал густеть, дышим в унисон, голова стала дуреть, тело начало меняться, никогда я так не реагировала на мужское внимание, да и не было такого внимания. Так жадно и хищно на меня еще никто не смотрел, не восторгался моим телом, не ласкал взглядом, не жег. Мне захотелось что бы он меня коснулся, чтобы не глазами ласкал, а руками, места где скользил его взгляд покалывало, хотелось, чтобы там были его руки, с начала меня бросило в жар, а потом стало холодно, так холодно до болезненного ощущения, в животе что-то начало двигаться, как будто трепетать. И как же во время на кухне кто-то что-то уронил, он спохватился и вылетел за дверь. Это было непривычно, странно и так волнительно-пугающе. Я не ожидала от себя такого. Быстро оделась и постаралась собраться, надо вести себя цивилизованно. Видимо это хозяин, Егор Сергеевич. Надо налаживать рабочие отношения. И больше таких ситуаций не допускать. Вышла с боевым и деловым настроем, старалась построить диалог, но получалось плохо, я привыкла разговаривать открыто и глядя в лицо, но сейчас смотреть в его лицо не могла, да и он не особо старался, зачем, спрашивается пришел? Перекинулись парочкой фраз, тут он резко собрался и ушел. Что это было? А главное, что со мной? Одела новое белье, незаметно говорите для других? А вот на мне сразу заценили, причем не по догадкам, а прям так, живьем, наглядно. Вот так день!

Глава 13

Игорь.

День сегодня был очень веселый. С начала мука просыпалась на Машу, потом Егор прибежал, но смешнее было то, как он убежал. Какой-то взъерошенный, взбудораженный, даже возбужденный. Что его так вывело из равновесия в разговоре с Машей, я так и не выяснил, Марья пожимала плечами и разводила руками, сказала, вообще не поняла, зачем он ее искал. Егор тоже ничего вразумительного не сказал. Но мне было радостно. Потому что это были эмоции. Я не знаю Егора эмоциональным, активно реагирующим на реальность, счастливым что ли. Когда я познакомился с ним взрослым, он уже был каким-то потухшим, а когда умерли Надежда и Игнат, то будто и вовсе умер. Есть оболочка, а внутри пустота. Мне даже иногда казалось, что мне отвечает не Егор, а эхо. Только память о матери и брате не дали пустить все под откос. Все- таки Надежда была невероятной женщиной, она даже после смерти смогла держать мужчину в стальной руке и не дает ему упасть.

Я никогда не задумывался над властью и силой женщины в жизни мужчины. Женщина может, как разрушить, убить мужика, так и держать его и не давать упасть, вдохновляя и давая стимул двигаться дальше. Женщиной — столпом была Надежда, мать Егора, но ему не повезло, и женился он в свое время на совершенно другой девушке, которая не захотела быть его вдохновением, а стала погибелью.

Первый раз я увидел Егора еще мальчишкой, ему было 8 лет. Он отличался от своих сверстников взглядом и умными речами. В нем была неуемная жажда жизни. Он готов был свернуть горы. Его цель — стать состоятельным и состоявшимся мужчиной, чтобы мама гордилась и жила спокойно. Он рассуждал о будущем, он планировал и шел по жизни, следуя плану. Как потом рассказывала Надя, он очень хотел семью, ему очень хотелось создать то, чего он был лишен из-за того что, когда ему было 6 лет, его отец пропал без вести. Мальчишкой очень переживал, и ему очень хотелось полную семью, когда появился Игнат, он пытался помогать матери и заменить младшему брату отца. Он был рад, что у него появился брат, и когда мама запретила его спрашивать, кто отец Игната и откуда он взялся, он беспрекословно выполнил запрет. Закончив школу, он уехал в Москву, много учился и работал, и когда встал на ноги решил перевести мать и брата и жениться. Только женился раньше, чем приехала мать, Надя, я думаю, не позволила бы ему жениться на Лиде. Но дело было сделано, Егор жил с женой и был очень счастлив. До тех пор, пока не решил стать отцом. Он очень старался, но ничего не получалось. На нервной почве он стал раздражительным, упускал рабочие моменты, бизнес немного пошатнулся, так как не был столь успешным и развитым, как сейчас. Егор обратился в клинику и ему сказали, что детей он иметь не может. Это очень расстроило. Но убило то, что Лида не собиралась бороться вместе с Егором. Она просто нашла себе более успешного и состоятельного мужчину, развелась, наговорила ему, ударив по больному и вывернув так, что он во всем виноват единолично, уехала с будущим мужем из страны. Это был первый удар, который Егор не удержал. Но тогда у него была мать и Игнат, они помогли, и жизнь начала налаживаться. Таким я встретил Егора уже во взрослой жизни, когда устроился работать в кафе к Наде и Игнату. А вот их смерть он пережить не смог, как и я. Ни он, не я удар не удержали. И если тогда и меня и Егора вытащила Надя, то теперь нас было некому вытаскивать. Мы хватались друг за друга и вместе шли ко дну. И не знаю, куда бы меня это все завело, если бы не Маша. Эта девочка мне чем-то напоминает Надю, только мягче, добрее, может еще не так бита жизнью, может просто с большим сердцем. Она вдохнула жизнь не только в кафе, но и в меня. А ее дети, просто сущие бесята, но такие замечательные. Что невозможно остаться равнодушным. Она и дети отвлекают меня от моих бесов, которые гложут каждый вечер и временами не дают спать. И то, что Егор был на эмоциях после встречи с ней, это просто великолепно. Что бы она не разбудила в нем, это уже что-то, значит, есть надежда, значит не все выгорело и потухло в нем. Он молод, он может еще быть счастливым. В отличии от меня, он это заслужил и еще может, а я видимо, уже не смогу.

Глава 14

Маша.

В один из дней, утро началось не очень, точнее просто продолжилась непростая ночь, Ярослава заболела и всю ночь мы боролись с последствиями, к утру она задремала, а я поняла, что была очень опрометчива, когда говорила про маленький штат и не наняла еще одного повара. Вот теперь будет провал. Бросить дочь я не могу, а по своему опыту я знаю, что только станет легче Славе, свалится Сава. Это классика жанра. Если заболел один, то на подходе второй. И мой больничный будет длиннее, чем у других мам. Как быть с Игорем Ильичом и с кафе? Там просто некому меня заменить на кухне. Яна не справится, уборщица и посудомойка тем более. Сижу и понимаю, что я вообще не взяла в голову тот факт, что дети могут болеть. Слава и Сава совсем редко болеют, но уж если заболевают, то на долго, бывало и так, что заболевал один, потом вторая, а потом опять первый. Но тогда у меня была мама, моя палочка выручалочка, а сейчас? Тая сразу обозначила свою позицию, да и слышала я, что она ушла сегодня очень рано, видимо на работе что-то срочное. А что делать мне?

Собралась духом, взяла телефон и звоню Игорю Ильичу. Надо сказать, пусть тоже думает, как не крути, а его это тоже касается. Кафе или придется закрыть на время, а это просто фатально, мы только открылись, только пошли клиенты, впереди предновогодняя суета и гулянья. Или пусть ищет еще повара, причем очень срочно. В общем кафе уже не убыточное и рано или поздно все равно придется брать в штат еще повара. Я уже с трудом справляюсь одна с объемом работы. Если бы Яна была менее расторопна и безответственна, то давно бы уже не справлялась. А так тянули с ней, но видимо пришло время. Набираю номер, долгие гудки, ну конечно, кто бодр и свеж в 6 утра? Правильно кто-то, но не я и, видимо, не Игорь Ильич.

— Алло! — послышалось сопение и кряхтение.

— Игорь Ильич, простите, что разбудила, но сейчас вам будет не до сна, Слава заболела.

— Жаль, что-то серьезное? Нужна срочная операция? Деньги? — заволновался начальник.

— Нет, просто простуда. Температуру я сбила, вызову врача на дом. Будем лечиться.

— МММ, ну, хорошо, молодцы, а чего звонишь?

— В смысле, я вам говорю, Слава заболела, я не выйду на работу сегодня. А скоро и Сава заболеет, так обычно бывает. Так что я не выйду на работу долго.

В трубке повисает тишина. Сопение становится все громче, слышно шабуршание постели, видимо окончательно проснулся и встал с кровати.

— Маша, повтори, что ты сказала?

— Игорь Ильич, я не могу закрыть ребенка 5 лет одного в квартире с температурой и недомоганием. Я буду ее лечить, и не могу выйти на работу.

— Маша, а кто будет готовить в кафе? Через 2 часа открытие, у нас уже появились малые, но все- таки постоянные посетители.

— Я все понимаю, но жизнь и здоровье ребенка важнее.

— Так, я сейчас приеду, говори адрес.

— Если вы даже будете давить и угрожать, я не выйду на работу.

— Что за чушь? Я останусь с ребенком и буду его лечить и развлекать, а ты пойдешь готовить, потому что посидеть и почитать книжку я могу, а вот приготовить все меню, что на сегодня ты утвердила, я не в состоянии. Так что жди, адрес я помню, сам тебя на работу принимал, ты ведь по месту регистрации?

— Да.

В трубке раздались гудки. И что делать? Я о таком варианте даже не подумала. Как я оставлю ребенка, больного ребенка с чужим мужиком? Боже мой! И перечеркнуть все труды, что я вложила в кафе, тоже не хочется. Слава выздоровеет, а кафе после затяжного больничного может и не оправится. И как же сложно доверять…… Умом я понимаю, что не один день и даже не одну неделю, вот уже второй месяц я работаю с этим человеком, но сердце стучит. Я раньше доверяла детей только маме или воспитателям в детском саду. Мама — это родной человек, она меня воспитала и вырастила, как ей не доверять, а воспитатели — профессионалы, у которых и опыт и контроль, опять таки, причем контроль государственного уровня. А тут…… Я даже не знаю у него дети то есть? Мы никогда не говорили с ним на личные темы. Ну если не считать вопрос про мужа в самый первый день. А тут, оставить детей на целый день. Я мучилась и не находила места. Не знаю, сколько я металась по квартире, и тут раздался звонок. Пошла к двери и резко открыла. За ней стоял заспанный, помятый мужчина в спортивном костюме, взъерошенный, запыхавшийся, немного растерянный. И в этом персонаже я не сразу узнала Игоря Ильича, даже опешила. Вот что одежда с человеком делает!

— Ну что, не пустишь? Не съем я Славу, я позавтракать успел.

— Проходите — промямлила я, но не посторонилась.

Стою, смотрю, и не знаю, что меня больше смущает, то что он такой радостный, или то, что он такой не похожий на себя. В общем, подозрительность включилась на 200 %.

— Ну, может, ты пустишь в квартиру?

Хм, может, и впущу, а, может, нет. Боже! Что ж делать то? Тут всю обстановку разрядил Сава. Он выглянул из-за меня и спросил о цели визита раннего гостя. Я пропустила начальника и принялась объяснять симптомы и как снимать острые состояния. Что придет врач, но я постараюсь быть дома, она сегодня работает в первую смену, а значит, по домам будет ходить во вторую. У меня есть ее номер телефона, и я созвонюсь с ней, чтобы знать, во сколько примерно она придет, чтобы быть дома. Меня начало потряхивать, но надо держаться. Этот человек не с улицы. И в конце концов я всегда на телефоне.

Убежала на работу, чем раньше уйду, тем быстрее все сделаю, там только дождаться Яну. И все будет хорошо, оставлю все на нее и домой.

До обеда было все прекрасно, я созванивалась с начальством каждый час, может это и нервировало, но что поделать, я мать и я волнуюсь. Время завтрака прошло прекрасно, даже на удивление было много посетителей, все- таки предновогоднее время удивительное. Ближе к обеду приехал главный босс. Он зашел и сразу отправился в кабинет, который с утра никто и не открывал. Подергал за ручку и недоумевающе посмотрел вокруг, мне с кухни было видно, что происходит около кабинета. Но раньше времени принимать огонь на себя я не торопилась. Мало ли. Егор Сергеевич очень быстро пересек зал и оказался у раздачи, подошла, поправила китель и улыбнулась дежурной улыбкой, что делать, сегодня как- то от души не улыбается.

— Добрый день, Егор Сергеевич! Желаете пообедать?

— Нет, мне нужен Игорь Ильич, где он?

— У меня дома, — сказала не подумав.

Глаза босса поползли вверх и остановили их только брови.

— Это еще что значит? Вы что тут устроили?

— Мы устроили столовую, людей кормим, деньги зарабатываем, но это по отчетам видно и так. А Игорь Ильич у меня дома сидит с детьми, потому что сегодня ночью заболела моя дочь, Слава, а так как мой начальник готовить не умеет, то он вызвался посидеть с ребенком.

— А сами вы решить свои проблемы не можете?

— Нет, свои проблемы я решить могу, но это решение не понравилось Игорю Ильичу, и он предложил свое. Он не дал мне уйти на длительный больничный, отказался закрывать кафе на это время. А если вас что-то не устраивает, то не стесняйтесь, предлагайте свои варианты решения проблемы.

— А что ваш муж, не мог помочь с ребенком?

— Если бы он был, то возможно, а на нет и суда нет — развела руками и прицыкнула языком, — Если у вас что-то серьезное, позвоните ему и поговорите.

— А вообще это было ожидаемо, с таким штатом, внештатные ситуации — уже крах.

— Что вы имеете против работников, мы работаем не покладая рук, я не позволю так высказываться не об уборщицах, не о моей помощнице. — поставила руки на талию и уже воспылала праведным гневом.

— Я не имел ввиду вашу проф. пригодность, я говорю о том, что один повар — это бред. Немного увеличится поток, и вы захлебнетесь. А сейчас так вообще. — развел руками начальник начальника.

— Мы будем искать повара, но нанимать первого встречного, тоже не решение вопроса.

— В общем, решайте проблему, а директора кафе из нянек увольте.

— Мы решим, вообще, насколько мне известно, кадрами заведует Игорь Ильич в кафе, вот и не вмешивайтесь в его работу, кого уволить, а кого нанять, решит, как-нибудь он сам.

— Тогда и вы, не вводите смуту в работу кафе и кадровые перестановки.

— А у нас с Игорем Ильичом свои договоренности в плане сфер ответственности и влияния в этом кафе.

— Ах вот как? Учтите никаких брачных игр и служебных романов я в своей компании не потерплю! Это вам ясно? Зарубите себе на носу, хвостом крутите в другом месте.

— Хвостом крутят кошки, и мы не в зоопарке. Прекратите мне грозить. Я себя тоже не на свалке нашла и как профессионала и как человека себя уважаю более чем. И вы мне никто, чтобы так разговаривать. Вы начальник, а не рабовладелец. У меня заболели дети. Дети, вы хоть знаете что это такое? — уже почти ору я.

— Нет! — резко, хлестко, как-то болезненно сухо ответил начальник.

— Оно и видно. Тогда не лезьте со своими советами туда, где не компетентны. Вам не понять, раз не ощутили на себе.

Начальник резко развернулся и быстрым шагом покинул кафе, демонстративно распахнув и хлопнув дверью.

Но на этом нервотрепка этого дня не закончилась. Только хлопнула дверь, раздался телефонный звонок. Звонила Тая. Я взяла трубку. Даже не подозревая, что меня ждет.

— Я от тебя не ожидала, то, что ты додумалась оставить детей с мужиком непонятным в квартире, это просто верх идиотизма — заверещала Тая.

— Слава заболела, мне надо было выйти на работу, который раз начала оправдываться я, — да что это такое. Не замужем, родителей нет, а оправдываюсь и оправдываюсь весь день.

— Я специально ушла раньше на работу, чтобы все задания раздать и прийти пораньше.

— Я должна была быть на работе максимум в 7.30

— Ты оставила больного ребенка с гопником в трико.

— Тая, успокойся, причем тут одежда? Это мой начальник, он хороший человек. Я контролирую все по телефону. Я прошу тебя не создавай мне проблем больше, чем уже есть.

— Что сказал врач? — уже тише начала конструктивный диалог тетя.

— Врача не было, я позвоню, спрошу, когда она придет, пока у нее прием в поликлинике, она придет после обеда, я постараюсь быть.

— Можешь не бежать, я встречу врача, все запишу и схожу в аптеку. Работай, раз так важно.

— Тай, это правда, важно.

— Вот и работай, я пришла, как только врач придет, в аптеку схожу и твоего гопника выгоню.

Отключила звонок, стою, и руки просто опускаются. С одной стороны столько заботы — Тая пришла, Игорь Ильич справляется с детьми не плохо, с другой стороны — столько недовольства, Егор Сергеевич, Тая. Перед всеми виновата, и главное, что не сделай все равно не правильно. Все, надо дождаться Яны и идти к детям. А пока максимально все подготовить для завтра. Продержаться то надо всего завтра и послезавтра, а там суббота и воскресенье. Может и Славе будет легче.

Глава 15

Егор.

Последующие дни после знакомства с Марией Сергеевной были очень тяжелы для меня. Постоянно всплывали образы из комнаты для персонала. Ее округлая, но упругая попа, тяжелая прикрытая легким кружевом грудь, глаза, которые я и так не мог забыть, еще после первой встречи на перекрестке. А после такого знакомства ее глаза просто преследовали меня. Я всячески старался не думать об увиденном, о ней, но стоило мне отвлечься, задуматься, или прикрыть глаза, и я ловил себя на мысли через какое-то время, что думаю о ней, снова рассматриваю ее тело, упиваюсь эмоциями, которые плещутся в ее глазах, представляю, как ласкаю ее. Даже был случай — я задремал вечером в гостиной и когда проснулся, мне казалось, что я чувствовал руками ее кожу, вдыхал ее запах. Ощущения были такие реальные, что я долго не мог прийти в себя. В последние годы не было такой острой потребности в женщине. Я не пренебрегал близостью с противоположным полом, но это было не частые, одноразовые встречи по обоюдному желанию без последствий и обязательств с чьей- либо стороны. Меня это устраивало. Я не привязывался ни к кому, и не думал ни об одной девушке так долго. Вот уже 4 года я жил в своем темпе, но тут случилась Марья Сергеевна.

Заводить романы на работе я не собирался. А на привычный для меня формат отношений врятли она согласится, да и сложно было бы общаться в рабочем порядке после одноразового секса. Поэтому я твердо решил, что надо просто выкинуть это все из головы. Переключиться. Я старался не появляться в кафе. Все вопросы решал по телефону. Да и дела шли нормально и без моего вмешательства. Вот только Маша, так и не ушла из головы. Засела глубоко и если первое время это напускало мечтательного и романтичного налета на меня, то чем больше я боролся с этим, тем раздражительней и злей я становился. Работники в офисе стали на меня косится, друзья недоумевающе поглядывать. А одному — Марату, даже досталось не за что.

— Друг, мне кажется, что-то случилось и ты не говоришь мне, — сказал, садясь в кресло передо мной, мой друг и по совместительству начальник службы безопасности фирмы, Марат.

— Ничего из того, что тебе надо было бы знать, и на что ты бы должен был отреагировать.

— Вот как? А если я как друг спрашиваю, а не как цепной пес?

— Не надо патетики.

— А может все- таки поделишься?

— Нечем.

— Ты знаешь, мне уже страшно.

— У тебя профессия не предполагает подобных эмоций, так что запишись на курсы повышения квалификации.

— Какая муха тебя укусила? Где мой друг Егор? Мужчина, вы кто?

— Прекрати

— Да ты с роду так не разговаривал! Ты откуда такие обороты взял?

— Учителя появились.

— Видимо хорошие.

— Отличные.

— Егооор?

— Марат, иди, работай.

Друг встал, оглянулся и пошел в сторону двери. Обернулся перед тем как закрыть дверь:

— Учти, я тему не закрыл, сегодня идем пить, и ты не отвертишься.

Марат хлопнул дверью, а судя по 13 годам нашей с ним дружбы, нет, сегодня не отверчусь, и напоит он меня до того состояния, что выложу ему все что думаю и все что даже не думал, что думаю. В общем, сеанс психотерапии, если потребуется, то и на «бессознательном уровне», сегодня вечером мне обеспечен. А пока надо разобраться с делами. Я максимально загрузил себя работой в этот день, но при этом сам не заметил, как на обратном пути в офис я ехал дорогой, которая проходила мимо кафе. И вопрос назрел к Игорю. В конце концов, не бегать же мне от нее. Припарковал машину и зашел в кафе. Чтобы не встречаться с ней сразу отправился в кабинет к Игорю, но его там не оказалось. Пришлось разговаривать с Марией. Я сам не заметил, как завелся, просто нереально, после ее слов, что он у нее дома. Я закипел как чайник на плите, мне показалось кровь начала сворачиваться в венах. Такой реакции у меня еще никогда не было, хотя я был женат. Да и с девушками всегда общался довольно тесно, были влюбленности. Но чтобы так? Это что-то ненормальное. Мы по мере продолжения нашего диалога закипали все сильнее и сильнее, дошло до того, что Мария просто кричала уже на меня. Такого не позволял себе ни один мой сотрудник за все время существования моей компанией. А тут мы распалились так, что просто перешли в перебранку. И тут она выдает свою реплику про детей. И все. Мне как будто под дых дали. Воздуха стало не хватать. В висках застучало. Пульсация была настолько сильной, что, кажется, в ушах стоял гул от сердца, которое просто как механический насос качало кровь и казалось, вот сейчас кто-то перестанет дергать ручку и все остановится. Я развернулся и быстро вышел на улицу. Долго еще не мог прийти в себя, я вдыхал как рыба, выброшенная на лед, а легкие жгло, хотя декабрьская погода в Москве теплом не отличается. Я немного постоял у машины и отправился в офис. Прийти в себя было сложно. Еще сложнее было осознать, что эта девушка действует на меня как триггер*. Она выворачивает наружу мои переживания, скрытые страхи, постепенно оголяя меня перед самим собой.

Вечером Марат, как и обещал, утянул меня в клуб. Где мы выпили, и не сказать, что мы были пьяны. Бывало и больше градуса в нашей крови. Но я начал ловить себя на мысли, что Маша стала мерещиться мне в реальности. То глаза у официантки кажутся похожими на нее, то голос у девушки в коридоре. Но апогеем было то, как я кинулся к стеклу в нашей VIP-кабинке, когда мне показалось, что на танцполе Маша и к ней жмется какой-то мужик. Я попытался рвануть в низ, и растащить эту парочку, но Марат меня остановил, а когда я немного охолонул, опять оказалось, что я ошибся, она мне померещилась. Тут Марат не выдержал и перешел к допросу.

— Ну, так может, скажешь кто она?

— Кто?

— Девушка, ну или может женщина, что так двинула твою голову.

— С чего ты взял?

— Это не я взял, это у тебя взяли, мозг.

— Я не понимаю о чем ты.

— И я не понимаю, как можно было так поехать головой.

— Я не знаю — честно признался я, — я теперь вообще не знаю, что это и что с этим делать?

— Ну что это понятно- любовь, а вот что делать…..зависит от того с кем. С некоторыми лучше вообще ничего, лучше себе лоботомию сделать, лишь бы не связываться с такими особами. У тебя то какой вариант?

— Вариант — совсем не вариант.

— А по подробнее? Стерва, бл***, бездушная алчная кукла? В чем драма?

— Она молодая, безумно красивая, амбициозная, инициативная, активная мать двоих детей.

— Муж не разрешит думаешь?

— Мужа нет.

— Вообще тогда ничего не понятно, пока ты перечислил только плюсы. В чем проблема?

— Она моя сотрудница, молодая женщина в самом расцвете во всех смыслах этого понятия. Зачем ей я?

— Ну а зачем ей кто-то другой?

— Чтобы любил, защищал, помогал, детей ей делал и на руках носил.

— Я примерно понимаю, что из перечисленного у тебя в приоритете для объявления тобой диссонанса**. А с чего ты взял, что она хочет и дальше размножаться? Почему ты думаешь, что это для нее в приоритете?

— Ты бы слышал, как сегодня она билась за своих детей, как она о них говорила, как отстаивала….

— Это говорит лишь о том, что она хорошая мать имеющимся детям, но никак не проливает свет на планы об изменении их количества. Ты влюбился в секретаршу?

— Нет.

— Только не говори, что та девушка с детьми с видео стала предметом нашего разговора!

— Она не предмет, она человек!

— Ты ее не знаешь, то, что ты как маньяк рассматривал ее месяц на видео каждый день, ровным счетом никак не характеризует ее.

— Эта девушка — Марья Сергеевна, новый повар в кафе у Игоря.

— Мда….

— Ну не такая уж она и сотрудница, ты вообще ей начальник очень косвенно. И вообще, не драматизируй. Бери ее в оборот, а там разберетесь.

— Ты ничего не понимаешь

— Да куда уж.

— Я не влюблен в нее. Это просто увлечение. Какое-то помутнение.

— Ну да. Длящееся 4 месяца.

— Несколько дней.

— Ну да месяц просмотра видео совсем не в счет. И было бы что интересное, хоумвидео или что-то вроде, видео с дорожных камер — такое увлекательное зрелище, стоит того, чтобы месяц его разглядывать.

— Ты не понимаешь!

— Да и не хочу. Все больше и больше убеждаюсь, что любовь — зло. И надо от этого зла держаться стороной.

— Вот и держись.

Вечер прошел в атмосфере назиданий и философского бреда, и в отличии от всех остальных не закончился приятным продолжением горизонтального типа с прекрасной незнакомкой пришедшей для поиска подобного рода связи в клуб. Как то было логично просто разойтись по своим квартирам и просто лечь спать. Хоть разговор был и не сильно содержательным и ни в чем я так и не утвердился, кроме уже имеющейся мысли о том, что надо держаться подальше от Маши, но сон пришел быстро и спал я спокойно, что было редко последние 3 года.

* Триггер — это спусковой крючок. Соответственно, в психологии так называют событие запускающее какое-либо переживание, например, травматичное. При этом само по себе событие может быть нейтральным, но обладать значимым для конкретного человека.

**Диссонанс — то, что не соответствует, противоречит чему-либо, вносит разлад, нарушая гармонию.

Глава 16

Игорь.

Сообщение о том, что заболела Слава, меня сильно взбудоражило. Мы не просчитали возможность болезни детей. И это аукнулось нам очень остро. Впереди новый год, и суета, праздники. Люди больше проводят времени вне дома, они стараются подготовится к празднику и чаще едят в заведениях общественного питания, закрыть кафе в такой момент — это крах, потом можно уже не открываться. И найти повара прямо сейчас тоже очень сложная задача. Надо начать подыскивать кандидатуру, а пока понянчу двух маленьких сорванцов. В конце концов, они уже не груднички, справлюсь как-нибудь.

Первая половина дня была не плохой, мы притирались, знакомились с детьми, они не особо озорничали, тоже, видимо приглядывались ко мне. Слава была немного слаба, но не капризничала без дела. Сава ее не донимал, каждый был при деле. Маша только немного напрягала постоянными звонками, но ее тоже можно понять. Так мы добрались до обеда. Я покормил детей. И готов был начать их укладывать, как в квартиру ворвалась совершенно странная женщина. С виду она была похожа на железную леди, или снежную королеву, красивая вся правильная, даже какая- то выверенная, держала себя как на светском приеме, будто она не в квартиру с детьми зашла, а на ассамблею объединённых наций попала. Дети при виде ее особой реакции не выказали, Слава была слаба, поэтому легла без пререканий. А Сава попытался побунтарить, но у него не получилось, потому что все внимание женщины было направленно на меня, и это внимание радушным гостеприимством не назовешь.

— Вы какими судьбами здесь!? — холодным и визгливым голосом поинтересовалась женщина.

— Видимо такими же что и вы! — не стал я оправдываться и лебезить перед ней.

— Я здесь живу!

— А я сижу, книжку читаю — показываю ей книгу сказок, которую собираюсь читать детям.

— Как вы сюда попали? — сложила руки на груди женщина.

— Через дверь.

— Вы издеваетесь? Кто вас пустил? И где Маша?

— Маша на работе, она и пустила, перед тем как уйти.

— Она бросила детей на непонятного мужика и усвистала на работу? Я была о ней лучшего мнения как о матери! — заключила фурия.

— Почему же на непонятного? Я очень даже понятный, мыслю ясно, говорю на русском.

— Так, вы свободны, — разворачивается и выходит из комнаты женщина.

— Не вы меня звали, не вам и выгонять, — кидаю в спину радушной хозяйки. Не могу же я оставить детей, да еще частично больных с какой-то Фрекен Бок*

Женщина скрылась за поворотом коридора. Я выдохнул. Вот это напряжение! Мне даже хотелось встать во фрунт**, когда она зашла, очень эффектная женщина. Я как будто снова очутился в армии и стоял перед генералом или командующим сухопутных войск. Сложно, наверное, детям, да и Маше с таким соседством. Я не знаю, кем приходится она Маше, но как то уж больно официально и строго стало все ощущаться с ее появлением в квартире. К стати, Маша меня о нем не предупреждала и не говорила, что она с кем то живет или снимает комнату у хозяйки. Да и как то не похожа эта женщина на нуждающуюся и сдающую свои квадратные метры старушку. Это вопрос надо поднять при разговоре с Машей. Кстати, видимо с ней эта дама и говорит. Опа- па, это почему же я гопник в трико!? А с виду вроде приличная женщина, а ведет себя не очень, дверь хоть бы прикрыла за собой, прежде чем так по телефону разговаривать. Вот по разговору чувствую, Маше тоже прилетит, как только она появится дома. Вот это денек!

Уложил детей, и решил позвонить Маше. Узнать когда придет врач и за одно, может она ситуацию с женщиной странной прояснит. Она вязла трубку сразу и сказала, что Тая ей звонила, ага, значит, фурию зовут Таисия, и что она встретит врача и все запишет и расскажет про Славу. Еще сказала, что заходил Егор, после этой новости уже не было интересно про Таю, а вот про моего начальника даже очень. Оказывается, они поругались. Наорали друг на друга, и он очень недоволен, что меня нет на рабочем месте. Я понимаю, что далеко не моим отсутствием он обеспокоен, видимо что-то между ними произошло, но выудить что-то из Марии по телефону не удастся. Звонки Егору ни к чему не привели, он не взял трубку, видимо что-то серьезное.

Ну ладно, будем разбираться по мере поступления проблем. Пока мне надо досидеть до прихода Маши, ей закончить с приготовлением и благополучно вернуться домой. И главное не попереубивать друг друга нам с фурией, пока ждем Машу. А ждать еще часов 5 не меньше.

*Фрекен Бок — домработница из трилогии Астрит Линдгрен Малыш и Карлсон, немолодая женщина, старая дева (иначе она называлась бы «фру»), нанятая для присмотра Малыша, пока его мама убыла на лечение.

** Фрунтовое учение — строевое учение войск, которым увлекался прусский король Фридрих II и его почитатели — русские императоры Павел I и Николай I, а также А. Аракчеев. Таким образом, стать во фрунт — вытянуться в струнку, становиться на вытяжку.

Глава 17

Маша

Я ждала Яну как никогда, она должна была прийти в 14.00, но позвонила, что должна задержаться в университете, так как скоро сессия и надо уладить что-то по учебе. Я не стала еще грузить ее своими проблемами, ведь если ей надо задержаться, то она все равно задержится, и если я накручу ей нервы, то лучше от этого не будет. Буду ждать, как придет, так и придет. Хотя сама переживала жутко. Что скажет врач, как там Игорь Ильич уживается с Таей, то, что с ней может быть не просто, хотя она и старается, я уже знала, а как бывает, если она не старается? А про то, как с ней уживаться на одной территории, если она старается в обратную сторону, я и думать не стала. В конце концов, Игорь Ильич взрослый мужчина и сам вызвался помочь. Вот пусть и помогает. Мне тут тоже не сладко. Народу очень много. Я просто вся в мыле, присесть вообще некогда, еще и нервы на пределе из-за Славы, врача, Таи и Игоря Ильича. Вот денек! А ведь скоро Новый год. Все ждут праздника и чуда. А я переругалась с начальством. Упахалась на работе. Ребенок болеет, тетя на меня зла и разочарована моим поведением. Что-то по всем фронтам провалы.

Время обеда можно сравнить с войной. Я просто не знала, за что хвататься, все-таки еще один повар это уже не роскошь, а жизненная необходимость. Яны жутко не хватало. На удивление или по закону подлости народ шел не до 14.00 как обычно, а до 15.00, причем не по одному, а компаниями. Видимо людям перед праздником очень хочется общения, эмоции переполняют, и хочется ими делиться. С точки зрения финансов — это просто замечательно, а с точки зрения моих гудящих ног и идущей кругом головы, не очень. Когда поток людей немного сбавился, я обрадовалась. Как сильно меняет наше восприятие ситуации личные моменты! Раньше я грустила, когда людей не было, а теперь я счастлива, что, наконец, затишье. Боже мой! Не уже ли можно выдохнуть? И Яны все нет. Я сидела на месте расчета заказа и абсолютно не хотела куда-то вставать! Надо еще нанять кассира. Это тоже уже не роскошь. Это просто необходимость. Я разрывалась между раздачей и расчетом. Конечно, это сильно замедляло очередь. И рождало недовольство посетителей. Ведь кому понравится ждать? Надо это обсудить с Игорем Ильичом. Хотя, с ним я теперь обсуждаю здоровье детей. Ему не до этого. Надо самой искать кассира и повара. Где же Яна!? Когда же кончится этот день?

Почти в 16.00 звякнул колокольчик. Я почти запрыгала от радости. Думала что это Яна. Когда я подбежала к раздаче чтобы встретить свою помощницу, оказалось, что это не она. Лицо видимо мое не выражало дружелюбия и радушия, мужчина нахмурился и отвернулся. Потом начал резко осматриваться. Как — будто искал кого-то. Я подумала, что у нас в столовой уже начали назначать встречи, растем. Расположилась за раздачей, ожидая мужчину. Он долго кружился по пустым столам, примеряясь, где сесть. Потом сел так, чтобы было видно входную дверь, кухню и двери кабинета. Посидел немного. Потом, видимо, осознав, что у нас самообслуживание, подошел к раздаче и взял дешевую булочку и чай без сахара. Сел на свое место и даже не притронулся к еде и напитку. Я была рада, что он не заказал кучу блюд, и мне не пришлось его долго обслуживать. Стоять на ногах было просто невозможно. А мне еще заготовки делать на завтра. Яны так и нет, и не известно придет ли. Я отправилась на кухню заниматься подготовкой к следующему дню. И уже почти все сделала. Как прибежала Яна. Она была тоже очень уставшей. Девушка виновато помялась у входа. Я посмотрела на нее уставшим взглядом, но без осуждения. И она выдохнула. Быстро побежала переодеваться. А я бросила дела и откинулась на спинку стула. Больше ничего делать не могу. Я даже сомневаюсь, дойду ли я до дома, согласятся ли мои ножки еще и донести меня до дома по заснеженным дворам.

Яна переоделась очень быстро. Подбежала ко мне и обняла. Я чуть не расплакалась. Видимо человеку очень важно человеческое тепло и поддержка. И счастливчики те, у кого она есть. Я обняла ее в ответ, прижалась лицом к плечу и немного так постояла. Рыдать я не стала. Но стало намного легче.

— Я что-то пропустила? Рассказывай!

— Ох, Яночка. Мне кажется, прошло несколько дней, а я все на работе. Я не спала ночь. Вообще.

— Яна приподняла бровь и томно вздохнула.

— Ох, если бы, если бы — хотя мне это совсем и не нужно, но поспать пусть и в объятьях какого-нибудь мужика, но поспать, я была бы сейчас не против, — Слава заболела, и мы с ней всю ночь не спали. В сад теперь я детей не вожу, и оставить их одних не могла, поэтому Игорь Ильич сидит с моими детьми с 7 утра.

У Яны вытянулось лицо. Глаза округлились. Рот то открывался, то закрывался!

— Я вижу, ты тоже поражена такому раскладу вещей? Вот и Тая, которая, как оказалось раньше ушла с работы, чтобы мне помочь, тоже не в восторге, что я оставила детей с незнакомым мужиком, или как она соизволила его обозвать — гопником в трико. Чувствую, ждет меня дома взбучка, от любимой и единственной тетушки! — Мы с Яной сдружились и очень многим делились, и она знала, какой не простой характер у Таи.

— Ну, может Игорь Ильич уладит конфликт? — сама не веря своим словам, проговорила Яна.

— С Таей? Не Уверена. Но это не все, как на зло, именно сегодня приходил Егор Сергеевич с каким-то важным вопросом к начальнику, а его нет. И он так рассердился, что я его эксплуатирую вместо няни. И вообще он подумал, что у меня с ним шашни. Представляешь? С Игорем Ильичем, да он мне в отцы годится! В общем, мы с ним очень громко ругались, а потом он почернел и выбежал из кафе. — почему то шёпотом закончила я.

— Нда, вот это денек. — Яна подошла к кассе и открыла ее, присвистнула и огляделась. — А это откуда здесь?

И тут я увидела, что мужчина, который пришел достаточно давно и заказал стакан чая и булочку до сих пор сидит на том же месте и его заказ нетронут. За то он внимательно слушает наш с Яной разговор. Так как в столовой никого не было, слова разлетались по пустому помещению. Я переполошилась, вытащила все деньги из кассы и ушла в свою каморку, там был сейф для личных вещей, все лучше, чем в открытой кассе. Яна непонимающе проводила меня взглядом, потом отправилась за мной. Я поделилась своими опасениями, и она поддержала меня. Ведь ей скоро оставаться одной в кафе с такими деньгами и может непонятным мужиком. Вообще идея оставить Яну одну, мне все меньше нравилась. Как то я чувствовала себя более уверенно и спокойно оставляла Янус Игорем Ильичом, а так, молодую хрупкую девочку оставить одну в заведении, за окном уже темно. Я вздохнула, поняла, что не брошу я свою Янку с непонятным мужиком, вечером одну в заведении, где потенциально есть деньги. Рано домой я не приду, да и вообще, уже не рано. Я должна была идти за детьми, а мы все с Яной разговариваем.

Вернулись на кухню, мужчина все сидит, оглядывается. Стало совсем не по себе. И даже усталость куда-то делась. Принялись за работу. Вдвоем веселее и как то безопаснее. На следующий день подготовили продукты и сделали заготовки мы очень быстро. Мужчина все сидел. Яна рассказывала о своих студенческих заботах, как она всегда сдавала все свои экзамены досрочно и сессию закрывала до праздников. И в этом году она решила сделать так же. Но один из преподавателей, оказался уж очень вредный. И ей приходится нелегко. Но раз уж начала, то хочет закончить все до нового года. Погорюнилась, что из-за работы не сможет съездить к семье, по которой уже очень скучает. Я не могла отпустить Яну, потому что сфера деятельности у нас такая, что когда все отдыхают, мы работаем, чтобы другим было веселее отдыхать. Рядом парк, и хоть не будет работать офисный центр, работы все равно будет много, люди будут гулять, отдыхать, а есть приходить к нам. Это хорошая возможность закрепиться на рынке. Одна я точно это не потяну. Сегодняшний день мне показал, что вовсе я не лошадь, а слабая женщина с пределом возможности. Все новогодние праздники работать одной я не смогу, при всей любви к Яне. Если конечно мы наймем второго повара и кассира, то все возможно, но обнадёживать Яну я не стала. Вообще, сегодня я поняла, что не надо на себя много брать, потому что потом и спрос большой.

Время бежало очень быстро. Вот уже и восемь вечера. Мы уже перемыли все на кухне, закрыли кассу, комнату персонала, и подошли к мужчине, объявить о том, что мы закрываемся. Мужчина на нас посмотрел очень устало и с болью. Мне даже стало не по себе. Заказ он так и не съел, можно сказать не тронул.

— Вам не понравилась выпечка? — спросила я.

— Да нет, просто не хочется. — ответил уткнув взгляд мужчина.

— Тогда всего вам доброго. — сказала Яна и улыбнулась.

— И вам. — Ответил мужчина и быстрым шагом покинул заведение, мы переглянулись, оставили ключ уборщице и разошлись по домам.

Если еще 3 часа назад мне было страшно идти домой, то сейчас я бежала, мне так хотелось лечь в ванну и закрыть глаза. И все равно, что скажет Тая, главное, что Славе лучше, все наладится, повара найдем, кассира посадим на кассу, а я перестану себя толкать на трудовые подвиги, обязательно перестану.

Глава 18

Маша

На полпути домой энтузиазм иссяк, и я еле плелась. Бабушки, которые еще осенью сидели на скамейке, а теперь чинно прогуливающиеся вдоль дома, как почетные дозорные, смотрели на меня не с осуждением как обычно, а с жалостью, и это говорило о многом, точно перестану толкать себя на трудовые подвиги. Хватит. Заходила я тихо, можно сказать заползала. В коридоре плюхнулась на пуфик, чтобы снять сапоги и уже не могла встать. Ноги, оказавшись без обуви, просто растеклись по полу. В дверном проеме появилась Тая, потом Игорь Ильич и дети, причем дети весели гроздями на мужчине. Для меня это было так ново. Я очень волновалась, как они поладят с ним, ведь общались с мужчинами редко, мой папа умер задолго до их рождения, их папа — отказался, в саду воспитатели — женщины. А тут, такое. Стало быть, зря я волновалась, Игорь Ильич хороший человек, к плохому, мои дети, так любовью воспылать не могли. Тая сначала выглядела очень воинствующе, я даже расстроилась, вот воевать как раз сил у меня нет. Но немного посмотрев на меня, ее взгляд изменился, и в глазах я увидела сочувствие. Потом она развернулась и пошла в сторону ванной.

— Я налью тебе ванну, не хватало еще, чтобы ты свалилась на фоне усталости. Нам бы детей поднять. Сава тоже с симптомами. Врач и ему выписала лечение. Третью в лазарет записывать не будем. Как хочешь, но чтобы была на своих ногах. — Проговорила, как прокомандовала Тая, но я чувствовала ее обеспокоенность и заботу.

— Я же говорю, никудышный руководитель — ооо, это уже не мне — вот угробишь ты единственного повара, а что дальше то делать будешь? Жмот.

Я не стала вступать в перебранку с Таей, сами разберутся, а вот на счет повара и кассира надо поговорить. Игорь Ильич смотрел на меня как-то виновато. Очень надеюсь все хорошо с детьми.

— Что-то со Славой и Савой? — встала и отправилась в комнату, открыла дверь и чуть не упала навзничь. Закрыла глаза, открыла глаза, и тут мне захотелось плакать. Слезы предательски потекли из глаз.

— Тише, тише, Машенька, мы все приберем, честно- честно. Детка, возьми вещи и иди в ванну, а мы совсем справимся, я им помогу. Мы просто очень долго сидели дома, и было трудно придумать, чем заняться. — Смущаясь затараторил мужчина.

— А вот в следующий раз будешь думать с кем оставлять детей. Не каждый гопник в трико на эту роль годится. — Это уже вклинилась Тая.

Дети засуетились, и стали быстро наводить порядок, упрашивая меня поверить, что Игорь Ильич очень хороший, а Сава все подходил и заглядывал ему в глаза и обнимал. Мне стало так неудобно. Ведь моим детям ужасно не хватает мужского общения. И эта ситуация остро демонстрирует мне это. Плакать захотелось еще сильнее. Мои дети обделены мужским вниманием и где его взять, я ума не приложу. Ушла в ванну, чтобы хоть немного прийти в себя. И провалилась в негу и блаженство. Не знаю, сколько я пробыла в этой нирване, но выходить надо. Там ждет начальство, надо отчитаться о выручке и поговорить о втором поваре и кассире. И думать, пока этих двоих нет, как быть завтра. Кто будет с детьми.

— Мы на кухне — как только я открыла дверь ванны, донесся голос Таи.

Зашла и ахнула, опять захотелось плакать, да что за день? Валерьянки надо выпить. На столе стоял ужин, дети кружились у стола и все ждали только меня. Я села, есть не хотелось вообще. Подвинула чай и отпила немного.

— Ты сегодня что-нибудь ела? — голос назидательно звучал, Тая сложила руки на груди. Помотала головой. — Вот и ешь, не хватало еще от истощения свалиться — чтож мне все пророчат свалиться?

— Ешь, Машенька, ешь! Завтра тебе еще работать и работать. Как сегодня день прошел?

И я рассказала, про Егора Сергеевича, что Яна пришла ближе к шести вечера, и про странного гостя, из-за которого я не смогла прийти раньше. Отчет про выручку Игоря Ильича очень обрадовал, он аж припрыгивал и твердил какая я умница, какая я молодец. Мне, конечно, было приятно. Но решила все-таки добавить ложку дегтя и поставила вопрос ребром, что надо нанимать повара и кассира. О втором говорили мы первый раз, поэтому Игорь Ильич недоумевал. Но я объяснила, что так поток будет проходить быстрее, чем сейчас, недовольных будет меньше, а стало быть может и посетителей больше, если очередей не будет. В общем, договорились, что еще два человека в штат и чем быстрее, тем лучше. А завтра будет еще один трудовой подвиг, потому что из кармана этих людей не вытащишь и первых встречных не возьмешь, тем более на кассу. И меня отправили отдыхать. Игорь Ильич уехал домой, но завтра утром обещал вернуться, завтра Тая прийти пораньше не могла и на него будет нагрузка больше, чем сегодня, а зная Таю, может наоборот, полегче мужику будет. Завтра опять трудный день, надо выспаться. Детей пораньше надо уложить. Легла на кровать чуть — чуть прийти в себя и вырубилась. Я не слышала, как Тая уложила детей, во сколько они легли. Я услышала только будильник в 6 утра, и в отличии от всех предыдущих дней, я подскочила от первого сигнала. И сама не поверила, что уже утро.

День прошел в таких же хлопотах и заботах, как и вчера. Одной было сложно, людей было еще больше на завтрак и обед, Яна опять пришла позже. Я кружилась как белка в колесе. Ноги гудели уже к обеду, надо что-то попить или помазать, чтобы поддержать. Боже, мне хотя бы кассира. Вечером, когда пришла Яна, пришел и странный визитер, опять взял заказ, к которому так и не притронулся и так же старательно оглядывался вокруг. Меня это очень напрягало. Я опять не смогла оставить Яну одну. И просидела с ней до закрытия. Выручка сегодня была еще больше вчерашней. Надо договориться с Игорем Ильичом об инкассации. Хранить такие деньги в хлипком сейфе не дело, конечно, это не миллионы долларов США, но и за меньшими суммами воришки лазают и грабители приходят. Еще и этот мужчина, зачастивший вечерами. Какое-то странное чувство у меня к нему. Если раньше я его боялась, то теперь у меня к нему зародился интерес. Что он высиживает, и кого выглядывает. Если бы был грабителем, то давно бы ограбил. В первый день он видел, что я кассу снимала, да и сегодня он сидел в пустом зале, никто бы ему не помешал ограбить двух хрупких девушек. Тут явно что-то другое. Вот только что?

Следующий день прошел так же, как и предыдущие два. Было народу много, работы тоже. Благо Яна пришла пораньше. И это было просто чудом, потому что не знаю, как бы я справилась без нее в обед. Яна сидела на кассе, а я на раздаче и на кухне, иногда Яна подменяла на раздаче, потому что я зашивалась на кухне, тогда очередь замирала, и начиналось недовольство. Я была просто вымотана уже к 3 часам, Яна была в шоке, как я справлялась одна два дня. И главное, как так получилось, что кафе приобрело такую популярность у местных?

Вечером явился визитер, странный, взъерошенный, такой грустный, уставший. Опять взял свой скромный заказ, к которому он, скорее всего, опять не притронется и сел, только уже не на то место, а как мне показалось, на первое попавшееся. И….стал есть. Периодически опуская голову и проводя рукой по волосам. Я была очень удивлена. И такое жгучее любопытство зародилось внутри. Я подошла ближе. Мне было неудобно лезть к человеку, но очень хотелось. Села к нему за столик и стала молчать и смотреть с ним в одну сторону.

— У вас что-то случилось? Что-то страшное? Скажите, не бойтесь, я не осужу вас, не раскритикую, иногда надо, что бы кто-нибудь просто выслушал, как с попутчиками в поезде, ты знаешь, что не встретишь этого человека вновь, и можешь сказать ему многое, и даже больше, чем другу, потому что больше не встретишь, потому что не знаешь.

— Я опоздал, я на всю жизнь опоздал…..- мужчина вдруг заплакал и уронил лицо в руки. Не было рыданий, он просто затих и не двигался.

Повисла тишина, Яна ушла от раздачи на кухню, видимо, чтобы не смущать. А я попыталась поддержать, положила руку на плечо, мужчина напрягся и поднял на меня глаза.

— Вам не понять, вы очень юны. Но говорю вам, если что-то хотите делать делайте, завтра может не быть, если не вас, то того, с кем вы хотели делать что-то, ради которого вы пытались делать хоть что-то. Я не верил в Бога, и он меня наказал.

— Бог никого не наказывает, мы сами себя наказываем, очень часто это наш выбор. Или судьба. Мы всегда думаем, что случилось что-то ради того, чтобы нам было плохо, но мы не знаем, что бы было, если бы не случилось это. Все это очень сложно, и разобраться вот так с наскока не получится, а вот выговориться — да. Иногда во время разговора к нам приходит прозренье, а если не приходит, то все равно становится немного легче.

За моей спиной звякнул колокольчик, но я не стала отвлекаться, сегодня есть Яна, и она, если что обслужит. У человека горе. Ему нужнее.

— Я думал, что еще успею, что надо все исправить и только потом прийти, я думал, что еще не поздно, а сегодня узнал, что Надя умерла и сын вместе с ней! — мужчина замолчал, губы у него дрожали. — Я все потерял. — Уже прошептал мужчина.

— Как вас зовут? — обратилась я к мужчине.

— Сергей — загробным тоном раздалось знакомым голосом у меня за спиной, я вздрогнула и обернулась.

— Егор Сергеевич? — взвизгнула я.

Мужчина напротив округлил глаза и впал в шок.

Глава 19

Егор

Сегодня день рождение моей матери. Вот уже три года, вместо веселых застолий и грандиозных подарков, мы собираемся с Игорем в ее кафе и поминаем их с Игнатом. Ехать сегодня в кафе мне было очень сложно, я все время откладывал поездку, потому что не мог собраться с силами и встретится с Машей, я не могу забыть ее и дать ей мне нечего. Я извел себя, но ничего поделать с этим не могу.

Уже после обеда, ближе к вечеру я все-таки добрался до места. Зашел в зал и не останавливаясь хотел пойти в кабинет, как увидел, что Маша сидит за столиком с каким- то мужчиной, не знаю как я очутился у нее за спиной, ноги сами меня понесли к ней. Но оказавшись рядом, я чуть не онемел, стоял и слушал их разговор, потом решил вклиниться. Потому как узнал ее собеседника, это был мой отец. Человек, которого мы давно похоронили, которого я оплакивал столько лет, хотя у меня не было ни документа, ни даты, когда я мог бы это сделать официально. И вот сидит, такой живой и здоровый, чай пьет с моей Машей, и когда? В день рождение моей матери.

— Сын? — выпучив глаза, заикаясь и трясясь, выдавил из себя папаша.

— Замолчи, не смей так меня называть, так могла называть только мама, это она меня поднимала, это она дала мне все, и даже больше, а тебя не было, ты нас бросил! Мы оплакивали тебя, я тебя похоронил, тебя нет. — затараторил я.

— Боже, мне сказали, что ты и Надя погибли! Я думал, что вас больше нет! Мне вчера сказали, что Надя с сыном попали в аварию. Я думал, рехнусь. А ты жив, жив. А Надя?

— Мама погибла 3 года назад с сыном, с Игнатом.

— Каким Игнатом? У меня был еще сын?

— У тебя нет, а у мамы был, мой младший брат Игнат.

— А кто его отец?

— Я, отец Игната, я, — за спиной раздался голос Игоря. Я просто не поверил своим ушам.

— А ты кто? — сказал мой отец.

— Я друг Нади, она для меня много значила, и отец Игната. Ты, наверное, не помнишь меня, ты был мальчишкой тогда, да и я был другим, — обратился ко мне Игорь, — когда твоя мать уезжала на поиски, она просила присмотреть за всем, и я дал ей слово, что присмотрю, поэтому я не мог закрыть кафе, понимаешь?

— Куда ехала мать, на какие поиски? — я был раздражен, какие поиски, какие секреты? Почему я все узнаю последним, что дружу с отцом своего брата, что мать ехала на какие то поиски, что мой отец жив….Что еще сегодня случится?

— А сколько лет было Игнату? — вклинился в разговор отец.

— Сейчас бы ему было 25, - ответил Игорь.

— Он родился через 2 года после того как я пропал….

— Ты еще собираешься осуждать мою мать, за то, что не сидела у окна и не ждала тебя? — я вскочил на ноги, меня затрясло.

— Тише, тише, — на мою грудь легли мягкие женские руки, я сам не знаю как, но в моих руках оказались плечи Маши, — она дышала в мое плечо и успокаивающе поглаживала грудь, — не надо пылить, наломать дров всегда проще, чем разобраться, — шептала она мне. — Я прошу вас, выслушайте его, ну пожалуйста. — я не знаю как, но она успокоила бурю во мне, я стал ровнее дышать, а еще секунду назад был готов порвать его на части.

— Тише, — уже ко всем обратилась Маша, — давайте мирно и спокойно выслушаем всех.

Я был с одной стороны благодарен Маше, что она не убежала от нас, оставив разбираться в семейных дрязгах, а с другой мне совершенно не хотелось перед ней вываливать свое грязное белье. Я и перед собой- то не готов был его вываливать.

— В то время, я пытался закрутить, как мне тогда казалось, очень выгодный бизнес, — начал говорить отец, — мне очень хотелось, чтобы вы с Надей ни в чем не нуждались, я хотел, чтобы она не работала и занималась семьей, хотел еще одного ребенка, но на тот момент это было нам не по карману. Поэтому я решил, что нужно рискнуть, денег я занял у очень влиятельных людей, которые как потом оказалось, были связаны с криминалом. Бизнес не сложился, а сумма долга росла. Я не мог позволить, чтобы вы отвечали за все это, и пошел отрабатывать долг сам. По сути, я отдал себя в рабство за долги, но с условием, что вас не тронут. Я был рад, что условие выполнено, и вы спокойно смогли жить дальше. Я работал без устали два года, потом случился передел рынка, и моего кредитора убили, мне удалось бежать, так как была междоусобная война за первенство, меня искать никто не стал. Вернуться к вам мне было стыдно, и я решил, что надо встать на ноги. Я не буду вдаваться в подробности всего того, чем я занимался все эти годы, но как видишь, на ноги я так и не встал. И с каждым годом мне все сложнее было вернуться к вам, потому что чувствовал стыд. Я не знал, как мне прийти и сказать вам, вот он, я! Ведь столько лет. — отец опустил голову и сглотнул, — а недавно я узнал, что Надя открыла кафе в Москве и я поехал сюда, чтобы хоть одним глазком посмотреть на вас. Я все это время вас очень любил и люблю, я никогда о вас не забывал. Я понимаю, что прощения мне нет, но не наказывай меня, я прошу тебя, я сам себя наказал, вся жизнь моя после ухода от вас — одно сплошное наказание. Я ничего не прошу, только не отказывайся от меня.

Я слушал и понимал, что мой мир рушится просто на глазах. Сердце колотилось как бешенное. И только сейчас осознал, что мою руку крепко сжимает нежная рука. Я посмотрел и убедился, моя Маша, она держит меня не давая сорваться, не отпуская в пучину отчаянья. Нда, я сын гребанного авантюриста, гордеца и неудачника. А она держит меня за руку и как будто и не все так страшно, и не было этих лет детских терзаний, будто я и не страдал.

— Куда ехала мать? — обратился я к Игорю.

— У Игната, оказывается, был ребенок. Когда он учился в техникуме, его сокурсница забеременела, он отказался от ребенка, и прервал с ней общение, но точно знает, что она оставила его. Твоя мать узнала, что где-то растет ее внук или внучка и заставила Игната вести ее к ним. Она хотела, чтобы Игнат признал ребенка и помогал матери, а сама хотела иметь право общаться с внуком или внучкой. Игнат долго артачился, но Надя его дожала, он согласился ехать. Он убеждал, что девушка очень гордая, и она не простит его, что на порог не пустит и все это пустая затея, что они только впустую проездят и поунижаются. А что было дальше, ты знаешь. Я пытался найти ту девушку, но у меня не вышло. Никто ничего не знает. Так что у тебя есть племянник или племянница, но где она и что с ней мы не знаем. Мать не хотела тебя будоражить, ты только отошел от развода. — Игорь опустил голову, — вот как то так.

Меня заколотило. Мой брат бросил своего ребенка. Боже мой, что вокруг меня творится? Я всю жизнь пытался стать опорой, мужиком, отцом семейства, но все вокруг просто разрушилось как карточный домик. Пока я пил, потому что никогда не стану отцом, мой брат швырялся детьми на право и на лево. Мой отец не умер, а просто свалил в закат, мать переспала с каким-то молодым старлеем-балогуром, который был лет на 8 младше ее и родила мне брата. Я пытался вдохнуть, но у меня не получалось, и я понял почему, мой якорь, моя теплая рука, которая поглаживала меня и снимала напряжение момента, больше не лежала на моей руке. Маша смотрела в окно, поджав губу.

— А как фамилия у Игната, я так понимаю, не такая же, как у Егора Сергеевича? — спросила тихо Маша и получив ответ от Игоря, мотнула головой и встала из-за стола.

— Вы собрались здесь, чтобы помянуть мать, жену, друга и просто хорошую женщину в день ее рождения, вот и поминайте. Я накрою на стол. Единственное что невозможно изменить, так это ее смерть, во всем остальном есть еще шанс всегда, просто не рубите с плеча. Ошибаться может каждый, главное иметь мужество это признать. А еще мудрость и любовь для того, чтобы простить. — голос Маши дрожал, она говорила то громко, то тихо.

Мы сидели молча, Маша бегала туда сюда, накрывая нам на стол. Все очень вкусно пахло, и блюда были такими как любили Игнат и мама. Я даже удивился, ведь ни я, ни Игорь не говорили, что именно нам принести. Стол ломился, мы принялись за помин молча, каждый думал о своем.

— Я ухожу, если что-то понадобиться зовите Яну, думаю кафе можно закрыть. Я надеюсь, ваши выходные будут приятными. — оттараторила Маша и быстро ушла, потом обернулась и спросила, — Сергей, простите не знаю как по отчеству, а вы кем работаете?

— Никем, пока, — промямлил отец.

— Это хорошо, помогите нам, пожалуйста. Нам нужен кассир, очень нужен, я надеюсь вам можно доверить кассу вашего сына?

— Конечно, неужели ты думаешь, я у сына воровать стану?

— Вот и прекрасно, тогда выходите в понедельник на работу, Игорь Ильич, оформите человека, а то мы с Яной уже скоро совсем упадем. До понедельника, — сказала Маша и скрылась у себя в комнате для персонала.

Мы переглянулись с Игорем, но ничего не сказали, как- то стало тревожно. Какая- то непонятная тоска поселилась у меня в груди. Видимо я все-таки надеялся на что-то с Машей, а теперь мне точно ничего не светит. Да и как можно связаться с таким человеком, детей я ей подарить не могу, отец — прохиндей, брат — подлец. Что ждать от меня? Правильно, ничего, а так больно. Неужели люблю? Мы ведь даже не общались. Может я внушил себе? Но почему тогда она так действует на меня? Если бы не она, я бы все кафе сегодня разнес, а стоило ей коснуться меня, и мой зверь в груди утих. Один ее голос, взгляд, делают то, что никто и ничто сделать не в силах. Я за ней как телок готов идти, даже на заклание! И что теперь с этим делать?

Глава 20

Егор

Эта ночь была очень тяжелой. Я почти не спал. Мысли роились в голове, грудь ломило. Когда же закончится бесконечный треш в моей жизни? В детстве я так ждал, что отец вернется, я так этого хотел. Мое сердце каждую ночь сжималось в тугую пружину, когда я слышал, как рыдает мать, моя несгибаемая, выдержанная мама, пример для многих. Я пытался ее поддержать, учился лучше всех, вел себя лучше всех, лишь бы не причинять ей больше дискомфорта, чем у нее уже есть. Когда нам выдали справку, что он без вести пропавший, я окончательно смирился. Мы для себя его похоронили. И мне захотелось, во что бы то ни стало доказать, что я достойный сын своего отца. Я решил заменить его для матери и брата. Я был для него примером. Я не имел права на ошибки. Все делал правильно, все делал как надо. Мне так больно резали грудь слова, сказанные даже не мне, а просто при мне, услышанные случайно — безотцовщина. И я, и Игнат были именно такими. И если я хоть знал своего отца, как он выглядел, я помнил его голос и тепло, то Игнату повезло меньше, про его отца говорить было запрещено. Я не знаю, почему мать так поступила, но это было табу.

Мысли лезли в голову разные, и в конце концов я додумался до того, что обиделся на Игоря, если бы он появился в жизни Игната, мне было бы проще, большой пласт ответственности снялся с моих плеч. Да и Игнат, может, был бы ответственен, не было бы этой безумной ревности и соперничества со мной. Ребенка может своего не бросил, не поехали бы они с матерью и не разбились. К концу ночи я уже почти ненавидел и отца и Игоря. Зачем Маша позвала работать отца в кафе? Неужели, она не понимает, что оскверняет его присутствием память матери.

Маша, моя Маша, Боже, что она подумала обо мне? Она ведь даже ушла через черный ход. Она, скорее всего, думает, куда попала. И кафе, наверное, это проклятым считает. И как мне теперь с ней отношения строить? Как начать? За детей больных отругал, наорали друг на друга, еще и эта история с отцами и Игнатом. Не один мужик детей не растил. Мой отец сбежал, Игорь не знаю где и почему мотался, Игнат отказался, у меня их вообще быть не может. Я в свои 32 не знаю, что такое дети и не узнаю никогда, как такого подпускать к себе и своим малышам? А если вспомнить что именно я чуть не сбил их троих, то вообще можно сушить весла. Никакую лодку любви я с ней не построю. Что за жопа то? Почему, почему именно я? Ну что я не правильно сделал? За что мне все это? Я так переживал после смерти матери и Игната. Я просто думал, свихнусь. Страдал от одиночества. Остался один. Один? Да куда там! На тебе, Егор! Вот тебе любовь с детьми, мало? На тебе отца, твоего заблудшего, и отца брата в нагрузку, мало? На тебе еще племянника или племянницу, которую еще поискать, и фиг знает, найдешь ты или нет, но, знать и мучиться, будешь. Скучно тебе было, Егорка одному? На, веселись! И всех в кучу, одномоментно. Машка моя! Что ж делать то с тобой!?

Суббота началась не с утра, а с обеда. Не помню как уснул, но разбудил меня звонок в дверь, я еле размял свои затекшие конечности, все-таки спать сидя в кресле в гостиной, не самая лучшая идея, тем более уже в моем возрасте. Кое как доковылял до двери, открыл, а там… За дверью стоял Игорь и держал в руках бутылку коньяка. Сам он был слегка навеселе, видимо ночь бессонной была не только у меня. Показал рукой, чтобы проходил, а сам пошел в ванну, надо привести себя в порядок. Принял горячий душ, вроде мышцы немного пришли в порядок. Вышел и отправился на кухню. Как и предполагал, там сидел Игорь и строгал лимон. На столе уже стояли бокалы, бутылка была откупорена. Достал из холодильника мясную нарезку, сыр, овощи, все-таки пить на голодный желудок не лучшая идея.

Сел напротив Игоря, он тоже расположился на своем месте, разлил по бокалам коньяк, выпили мы молча. Я не знал, как начать разговор, Игорь, видимо, тоже. Вся моя злость и обида, как будто за вечер и ночь немного поутихли. Да и как злиться на человека, который три года меня поддерживал, утешал, за кафе моей матери так боролся, он уже года два зарплату не получает, а кафе закрывать не дает. Внука своего, опять-таки искал.

— Я не знал, что Игнат мой сын, я вообще не знал, что у меня есть дети, — начал разговор Игорь.

Я просто молчал и слушал, пусть скажет, видимо ему это надо, раз пришел.

— Мы с твоей мамой не встречались, мы просто дружили, 5 лет назад я приехал в Москву и случайно столкнулся с ней, тогда она и рассказала мне об Игнате. Как признаться 20 летнему парню, что я его отец, я не знал, но быть с ним, общаться мне очень хотелось, тогда твоя мама взяла меня администратором в кафе. Так я был рядом с вами, мог участвовать в вашей жизни и знать, что происходит в ней. После их смерти у меня кроме тебя и кафе ничего и не осталось. И рассказать тебе про все это было еще сложнее.

— А племянник? Почему я не знал про него? Почему ты молчал?

— Я не знал, как сказать, твоя мама боялась тебя потревожить, ты после развода еле оклемался. Она хотела с начала все исправить, найти, а потом и рассказать тебе. А после того как они умерли, я вообще не знал как тебе сообщить, тем более что мои трехлетние поиски ничего и не дали. Никто из знакомых Игната о ребенке ничего не знали. Я опросил всех девушек, с которыми, по словам его друзей, он встречался, и все развели руками.

— И как его искать?

— Не знаю. Может сами найдутся?

— После вчерашнего вечера, я ничему не удивлюсь.

— Ты на Машку не злись, что она твоего отца позвала работать. Она с Яной реально сейчас зашивается, да и отец же твой, не обворует. А девчонкам легче будет. Да и судя по его виду, ему помощь нужна.

— Не смей ее так называть, она не кошка блохастая, не коза, Мария Сергеевна — твой шеф-повар. Позвала и позвала. Все равно как бы я не злился, а выкинуть из своей жизни не смогу. Не так меня мать воспитала, чтобы в морду дать и прогнать. А хотя следовало бы.

— Ты не кипятись, Марья правильно сказала, что все ошибаются. Я сам в своей жизни наворотил, а казалось, что все правильно делаю. Сам еще не один раз споткнешься, как Маша сказала, самое главное, чтобы в жизни были те, кто может простить и принять. Я не говорю, чтобы ты к нему на грудь бросился, но присмотрись, не руби с плеча. Маша редко в людях ошибается. А ему она помочь захотела. Стало быть, не злой, и уже плюс.

— Как ее дети?

— Вчера были лучше, а сегодня не знаю, она трубку не берет. На сообщения не отвечает. Я ее тетке позвонил, спросил, как дела, она сказала, что все хорошо. А что хорошо, почему трубку не берет, не знаю.

— И ты так спокойно сидишь, надо ехать и узнавать, — хотел было подняться, но Игорь меня остановил.

— Охлани, Ромео! Тая сказала, что все нормально. Значит, ничего страшного нет. А если мы навеселе заявимся к больным детям, то приятного будет мало. Чтобы не родилось в ее светлой голове, дай ей время, в понедельник узнаем.

— Время…… уж слишком много его в моей жизни, и понял я, что нифига оно не лечит, а сложные ситуации запутывает еще больше. Но ты прав, к детям пьяными не ходят.

Мы допили бутылку, съели все нарезки и Игорь уехал домой. А я лег в кровать и вырубился до утра воскресенья. Не смотря, на количество выпитого, голова была ясной и злость поутихла. И как-то даже вся ситуация стала смотреться под другим углом. Мне было плохо одному. Я страдал от гибели матери и Игната, теперь я не один, Игорь и так не чужой мне человек, оказывается мне почти родственник, отец, по которому я так горевал, тоже есть и тоже рядом. Осталось найти племяшку и устроить личную жизнь. Делов- то!

Информация, что отец жив, как будто что-то освободила во мне. Вот уже не я старший в роду, вот как будто и не на мне одном вся ответственность за грехи. И соответствовать вроде уже и не чему. Память оказалось мнимой, этот человек сам этой памяти не соответствует, и уже вроде и не должен я ему ничего, не мать защищать, нет ее, ни брата наставлять, и его нет, и видимо плохо наставлял, раз так он накосячил. Быть лучше, быть выше и сильней? А кого выше, кого лучше, кого сильнее? Если отца, то давно я его перерос, а то кем он стал, так вообще на несколько голов выше и сильнее и лучше. Освобождение приходило с болью, потому как на месте напряжения образовывалась пустота. Все что давило на меня, теребило и заставляло двигаться вперед ушло. И что дальше? И как жить теперь? Что будет двигать меня вперед? Пустота в груди добавляла легкости, и в тоже время рождала апатию.

Мне так захотелось услышать голос Маши, а еще лучше, чтобы она меня коснулась. Увидеть ее глаза, прикоснуться к ней. Опять всплыли в голове картинки из комнаты персонала. И я как будто явственно почувствовал тепло ее рук на моей груди. Ее дыхание, и слова, сказанные мне в плечо. Маша, моя девочка. Моя сильная и добрая женщина.

Я ходил по квартире и пытался найти повод позвонить ей в воскресенье. Что я скажу, какой повод? Спросить про детей? Так я за них ее ругал. Спросить об ее самочувствии, ведь она убежала так стремительно, и была бледна, точно, может она заразилась от детей и болеет? Набрал ее номер, а в ответ мне только гудки. Через несколько минут еще раз, и все повторилось. Я не знаю, сколько раз я набирал ее номер, но трубку она так и не взяла. Это зародило во мне чувство паники. Неужели я ее потерял? Что именно ее так напугало?

Глава 21

Маша

Я не шла домой из кафе, а бежала. Мне казалось еще чуть чуть и за мной побегут все эти мужчины со словами: «Убийца, убийца, ты и твои выродки убили их, если бы не вы, то они были бы живы». Я сама себя гнала, как гонят дикого зверя на охоте собаками, только вместо собак были мои собственные мысли. Боже мой, Игнат, Игнат Игоревич Синица, 25 лет, у него была беременная девушка, он отказался еще в техникуме от них. Слишком много совпадений. Слишком. Он ехал с матерью ко мне. Он ехал ко мне! Боже. За что? Я ведь его не звала, ничего не просила, я даже зла на него не держала. Он подарил мне таких прекрасных, здоровых, умных, красивых детей. Мне ничего больше от него не было нужно. Тогда да, было больно. Особенно когда он ходил передо мной пузатой с новыми девицами в обнимку, когда целовал их. Но это все в прошлом. Я ничего от него не ждала, и не просила. Зачем он поехал? Зачем?

Я добежала до дома и сразу в комнату к детям. Я целовала их, гладила, обнимала. Со стороны, наверное, это выглядело как сумасшествие. Но Я не могла иначе. Боже, Боже, Боже. Ваш отец умер! А вы даже не знаете. Вы даже не предполагаете, что вам теперь и искать то некого. Мне было последний год очень тяжело говорить с детьми об отце. Раньше, когда они были меньше, я просто говорила, что папы у них нет, вот просто нет и все. Вот у кого-то есть, а у кого-то нет, вот у них нет. И их такой ответ устраивал. А последний год они стали задавать много наводящих вопросов. А я не могла сказать маленьким детям, что их отец отказался от них, что они изначально ему не были нужны. Вот просто отказался и все, не потому что они плохие или хорошие, а просто, потому что никакие они ему были не нужны. Я боялась, что это сильно ранит их психику, породит много комплексов. А теперь, что теперь? Теперь их отца вообще нет. Легче ли мне от этого? Не знаю. Так я хоть могу привести их на могилу и показать, где он лежит, и они не будут ждать от него похвалы, не будут доказывать ему, что имеют право на жизнь и на любовь. Его нет. Но как им об этом сказать?

Я все выходные мучала себя, не могла не есть не пить. Все думала, как я буду смотреть в глаза Игорю Ильичу, чей сын погиб отправляясь ко мне, как я буду смотреть в глаза Егору Сергеевичу? Он вообще потерял и мать и брата. Я Сергея то пригласила на работу для того, чтобы прикрыться им от них. Я трусиха. Прикрылась человеком, у которого и так нелегкая судьба. Он даже в рабстве побывал, родной сын ненавидит, а я ему под нос его посадила. Хотя, не в секретари же я ему его назначила. Он у нас бывает то редко. А кассир нам уже в понедельник нужен. Пусть работает, я слабая женщина, я поступила импульсивно, но меня тоже понять можно. Не каждый день становишься причиной смерти двоих людей. Да еще, ко всему прочему, отца своих детей. Боже мой, я теперь и перед детьми виновата! Вот ведь ситуация!

Я ходила как раненный зверь в клетке. Тая боялась ко мне подойти, а дети просто косились, были притихшими и на мои вспышки нежности и поцелуев уже реагировали с опаской. Да и конечно, смотрелось это странно, мать, которая нарезает круги по квартире, не ест не пьет, вдруг бросается и начинает плакать и целовать, целовать и обнимать, признаваться в любви, а потом опять замолкает и нарезает круги по квартире, спасибо, что в дурдом не сдали.

Вечером в воскресенье, когда дети ушли спать, меня изловила Тая.

— Пойдем ка, на кухню, дорогая моя. Хватит, сколько можно. Поубивалась, а теперь давай решать проблему, если она есть.

Я пришла, села за стол, Тая налила мне чай с ромашкой, и, судя по запаху, налила туда и валерьянки.

— А теперь рассказывай, что у тебя произошло.

Я зарыдала. Как и с чего начать я не знала, просто рыдала в голос. Размазывала слезы по лицу, периодически Тая давала мне попить чай, с привкусом валерианы. Постепенно всхлипы становились реже, слез уже не осталось, и голос прорезался.

— Я их убила, мы их убили, — выдавила я из себя.

Тая была поражена, глаза округлились, но голос звучал ровно.

— А поподробнее?

И я рассказала все, что было вечером в пятницу в кафе. И о том, что теперь я виновата в гибели сына начальника, брата хозяина и отца своих детей, а еще и матери своего главного начальника. И что не смогу работать в этом месте. И не знаю, как детям сказать, ведь они часто спрашивают про папу.

— Так, давай сначала расставим все точки над i. Не пори горячку, конечно, твоя история очень похожа на историю именно этого Игната, но мало ли Игнатов в стране. Может это не он. Для начала надо поговорить с Игорем и узнать тот ли это Игнат. А потом уже и планы строить. Детям сказать придется. Неведение намного хуже. Ты сама не знаешь, что себе нафантазировали они своими сказочными мозгами. И если этот Игнат действительно отец твоих детей, то так даже лучше. Сводишь их на могилу, расскажешь красивую историю любви и гибели, про то что отказался опустишь, и все. Дети будут знать, откуда они взялись, задавать вопросы закончат и в головах своих реальную картинку будут держать, а не домыслы. На счет виноватых, так это вообще бред. Ты что его звала к себе? Требовала что-то? Ты вообще ни сном, ни духом о его планах. Так в чем твоя вина? Что ты себе навыдумывала? Ты сидела за рулем той фуры? Это случайность. Так сложилось, что они разбились, когда ехали к вам, но в этом вашей вины нет. Вы об этом не знали. И увольняться тем более не стоит. Ты столько сил вложила в кафе, ты его со дна подняла. И теперь ты уйдешь? Куда?

Я пожала плечами. Куда я пойду? Я ведь нигде не нужна. Но и работать глядя в глаза начальникам не смогу. На счет того, что так даже легче рассказать детям об отце, я с Таей согласна, узнаю, где могила и свожу их. Но для начала надо попросить у Игоря Ильича фотографию Игната, их Игната. Хоть я и сильно сомневаюсь в простое совпадение, но все может быть, надо быть уверенной на 100 %. Видимо чай возымел свое действие, или я сама себя извела за два дня, но уснула я быстро.

Глава 22

Маша

Утром я позвонила Игорю Ильичу и сказала, что опоздаю на работу, потому что надо вести детей в поликлинику, Яна сегодня должна прийти с утра, кассир Сергей, опять- таки, в общем пусть справляются, будет стимул искать быстрее второго повара. Врача мы прошли быстро, как никогда дети быстро пошли на поправку и с завтрашнего дня нам дали справку в сад. Сава и Слава были очень рады, потому что не хотели пропускать репетиции утренника. Да и сам утренник уже был на носу. Детей пришлось вести в кафе, потому что я так и не смогла усидеть дома, пока Яна там одна справляется, на двоих мужчин надежды было мало, а впереди обед, самый нагруженный период. Дети с радостью пошли со мной, они засиделись дома, и по Игорю Ильичу соскучились, да, моим детям катастрофически не хватает мужского внимания.

Когда мы зашли в зал, Яна, аж, в ладоши захлопала! И я ее понимала, а ведь она не повар, ей сложнее вдвойне. Игорь Ильич сразу взял детей и повел в свой кабинет, а я пошла переодеваться. В обед мы вошли уже втроем. И даже в этом составе нам было тяжело. Все- таки кафе набирает популярность. Очереди больше не стояли, и работать стало веселее, каждый был при деле, я на кухне, Яна — на раздаче, Сергей — на кассе. И как я буду увольняться? Только все стало работать как надо. Но тут ко мне на кухню пришел Игорь Ильич, и я сразу поняла, что нет, работать с ним я не смогу. Руки мои затряслись, глаза я не знала куда деть. Не смогу так работать, это точно, это еще Егор Сергеевич не приходил. И только я подумала о нем, как Яна начала суетиться и щебетать на раздаче, и я услышала знакомый голос, который вызвал просто табун мурашек и жгучее чувство вины. Ну что ему сегодня-то здесь надо? Ведь редко приходил. А сейчас и обедать собрался. Издеваются что ли? Игорь Ильич попросил еду для детей и Таи, которая пришла за ними, чтобы увести домой. Он решил накормить их в своем кабинете, чтобы Тая только уложила их дома спать. Я отдала то, что считала нужным для детей и что, как мне казалось, может съесть Тая. У выхода с кухни начальник оглянулся и сказал, чтобы, как только схлынет народ, я зашла к нему в кабинет. Ну, вот и не буду тянуть, скажу, что увольняюсь сегодня. Егор Сергеевич, еще, сел, так что вся кухня на ладони, и смотрит на меня, работать не дает. Следит за каждым движением, с ума сойти, просто. Народ сегодня тянулся долго, хозяин поел, и отправился в кабинет к Игорю Ильичу. Уже ближе к трем в кабинет пошла и я. И была очень удивлена, что Егор Сергеевич до сих пор там. Я даже опешила на пороге и хотела уйти, но оба начальника меня остановили в один голос. Пришлось пройти и сесть.

— Машенька, девонька, ты ничего не хочешь мне сказать? — начал Игорь Ильич.

— Хочу, Игорь Ильич, я увольняюсь! — выпалила, пока не перепугалась и не передумала я.

Брови мужчин поползли вверх. Егор Сергеевич вскочил, начал нервно шагами мерить кабинет, его рот то открывался, то закрывался, руки были в карманах, но казалось, что они сжаты в кулаки. Честно сказать, я напугалась такой реакции и не знала, что мне делать дальше. Я смотрела то на шагающего начальника, то на Игоря Ильича.

— Маша, а что не так? Мы чем-то тебя обидели? — продолжал елейным голосом директор кафе.

— Нет, что вы, я просто больше не могу. — опустила голову.

— А что ты не можешь?

— Игорь Ильич, а у вас есть фотография Игната? Ну, того, который погиб с матерью Егора Сергеевича?

— А есть еще какой-то Игнат? — доставая и протягивая мне фотографию, спросил он.

Я посмотрела на фотографию и помотала головой, нет, никакой ошибки нет, это отец моих детей, никакого второго Игната нет, да и первого теперь тоже. Я опустила голову, на глаза накатились слезы.

— Я не смогу у вас работать — дрожащими губами сказала я.

— Ты так зла на отца своих детей? Или что-то еще тебя смущает? — сказал ровным голосом Игорь Ильич.

Теперь уже мои глаза полезли вверх. Егор Сергеевич остановился и уткнулся в меня немигающим взглядом. Я опустила голову вниз и не знала, как сказать.

— Я еще в пятницу подумал, а не ты ли эта таинственная девушка, ты училась с Игнатом в одно время в одном техникуме, твоим детям столько же лет, сколько должно быть ребенку Игната, ты горделивая и самостоятельная, и ты побледнела, когда услышала эту историю. Ну, так что, Маша? Твои дети — это дети Игната?

Я только мотнула головой. Рядом на стул плюхнулся Егор Сергеевич.

— Ты встречалась с Игнатом? — спросил хозяин кафе.

— Мы встречались всего месяц, спали и того меньше, все это было тайно, никто из нас не хотел напоказ выставлять отношения, которые как оказалось и отношениями не были. Когда мы расстались, Игнат встречался еще с несколькими девушками, но те это делали явно, гордясь и показывая всем, что они избранные им. Аборт, на который он меня склонял, я делать не стала, просто не смогла убить в себе человека, а когда узнала, что их двое, так вообще, вопрос для меня был решенным. Игнат делал вид, что мы не знакомы, хоть все это время учились в одной группе. Мне было обидно, но я пережила. Потом вообще мне было не до раздумий о нем. Диплом, роды, да и два младенца не оставляют времени на томные раздумья. Мне помогла моя мама, если бы не она, не знаю, как бы все было. Но мы справились. Мне, правда, от вас ничего не надо. Я ни на что не претендую и не рассчитываю. Мы не пропадем. Я подниму сама детей. Я только хотела бы сводить их на могилу. Просто они часто спрашивают про отца. И мне хотелось бы поставить точку. — опустила глаза и молчу.

— А чем же мы тебя так обидели? За что ты с нами — то так? — поинтересовался Игорь Ильич.

— Как? А разве вы не считаете меня и моих детей виноватыми в том, что погиб Игнат и Надежда Николаевна? Они же к нам ехали? Если бы они не начали нас искать, ничего этого бы не было. Они бы не погибли.

Егор Сергеевич опустил голову в руки и стал тереть лицо.

— МААША, Боже мой! Маша, перестань, я прошу тебя! Не рви нам нервы! — застонал он.

— Маш, это просто стечение обстоятельств. Ну, правда, это судьба. Так случилось. Тебя и тем более твоих детей никто не винит. Видимо так было надо. И твои дети и ты — это все что осталось от Игната. Я прошу тебя не лишай меня единственных внуков, а Егора племянников. Умоляю тебя, выкинь этот бред про вину из своей головы. Ты вдохнула в это кафе жизнь, ты вернула сюда посетителей, а в нас с Егором веру в будущее. А сейчас ты можешь подарить нам радость общения с внуками и племянниками. Егор, их двое! Представляешь и мальчик и девочка. Слава и Сава. И они такие классные. — затораторил новоявленный дед.

— Маша, я очень тебя прошу, не отталкивай нас. Мы постараемся дать твоим детям все самое лучшее, — взял мои руки в свои Егор Сергеевич и начал гладить пальцами мои ладони, — и сама подумай, им так же нужно и мужское внимание. Мы окружим их любовью, они не будут ни в чем нуждаться. Я очень тебя прошу, не руби с плеча, дай нам шанс, — как-то многозначительно закончил Егор Сергеевич.

— Егор Сергеевич, Игорь Ильич, ну как же, неужели вы не вините меня?

— Во-первых, просто Егор и Игорь, — обернулся к Игорю Ильичу Егор Сергеевич, и тот мотнул ему головой в ответ, — а во-вторых, твоей вины здесь нет, это мы виноваты перед тобой, что так долго искали, что так много времени просрали.

Вернулась к работе я в растрепанных чувствах и зареванная. Мужчины убедили меня, что увольняться не стоит, и вообще, что теперь обязательно все будет хорошо. Я верила им с трудом, но надеяться очень хотелось. Ведь когда — то плохо должно закончится, и белая полоса прийти в жизнь.

Глава 23

Егор

После выходных, когда Маша не брала трубку, у меня просто крыша поехала, мне во что бы то ни стало, захотелось ее увидеть. С утра позвонил Игорю, и он сказал, что ее до обеда не будет. Хорошо, съезжу по делам и решу хоть какие-то дела фирмы, а то последнее время совсем забросил, так нельзя, а то кроме как финансового благополучия, мне Маше и предложить нечего, а такими темпами и его лишусь.

В обед приехал в кафе. А там аврал, девчонки бегают, как заведённые. И правда, отец здесь пришелся кстати. Если им еще и на кассу отвлекаться, то тут совсем все встанет. Решил перекусить, пока ажиотаж не кончится, а он никак не заканчивался. Смотрю на не нее и наглядеться не могу, как школьник слюни сижу пускаю, понимаю, глупо, а оторваться не могу. Моя Машенька. Даже просто смотреть на нее и то удовольствие, а если рядом будет, так вообще восторг, говорить с ней, ощущать. Что-то я залюбовался, пойду до Игоря дойду. Там вроде детей забрали, можно и поговорить. За одно, там Марию подожду. Я слышал, Игорь ее вызывал. Поближе полюбуюсь.

Маша зашла в кабинет потухшей, глаза прятала. А когда сказала, что увольняется, то я совсем поплыл. Нет, не пущу, моя, куда собралась? Что ее так напугало? Но тут Игорь нашелся быстрее меня, я даже два и два сложить не в состоянии. А ведь и правда, детям то столько же лет, отца нет, побелела, когда Игорь рассказывал об Игнате. Племянники, они мои племянники. Теперь Маша от меня не денется никуда, нас теперь дети связывают. Они мне не чужие, я теперь ее не отпущу. Двое детей. Мой брат отказался от такой женщины и от двоих детей, вот дебил. Видно мама где-то недоглядела за ним. Мальчик и девочка. Слава и Сава. На себя запишу, фамилию свою дам, отчество. Мои, и она моя.

Боже ш ты мой! Ну почему женщины так все усложняют? Вот это она себя накрутила. Вот это дает Машенька. Обвинила себя в смерти Игната. Думает, что мы ее в алчности обвиним. Отнекиваться от нее и детей будем. Только на могилу сводить детей и все. А дальше все сама. Да кто тебя теперь отпустит? Постарался убедить, что все она себе надумала, нет проблем в этом плане. Все хорошо будет. Только пусть не гонит нас. Игорь весь встрепенулся, засиял, он ее три года ищет. А она бежать собралась. Вон как он о них заговорил, а это он всего три дня с ними побыл. Так, и мне надо наверстывать. Надо с детьми сдружиться. Все-таки они теперь единственная родная кровь у меня. Роднее их уж нет и не будет.

Приехал в офис, а сам весь там в кафе. Племянники. Они мои племянники. Надо с ними больше общаться, чаще с ними бывать. Наладить контакт, глядишь, и подскажут, как их маму приручить. А то что Машу надо приручать, это мне теперь понятно. Не верит она мужчинам. Игнат хорошо постарался. Вот Мелкий, каким засранцем оказался. Не верит и не подпустит. К детям, может еще подпустит, если сильно постараться и не лажать, а к ней напрямки идти — провал обеспечен. Тут надо терпением запастись и потихоньку подползать.

Но шанс все-таки есть. И это не может не радовать. Надо подумать, как выходные провести с детьми. С Игорем поговорить, что там с садом. Весь в своих думах и не заметил, как Марат пришел. Он вообще вечный скептик, его в такие дела посвящать бесполезно. Все обгадит. И он остался верен себе, вывел меня из себя. Еще и родство мое под вопрос поставил. Да если я к ней с днк только сунусь, сразу отворот поворот получу. Мы ей по большому счету и не нужны, она все привыкла сама. И сможет, я в ней не сомневаюсь. Мне она чем-то мою мать напоминает, она смогла, и Маша сможет. И даст им и любовь и все что сможет. И будут не хуже других, а то и лучше. Да и врать ей зачем? Ведь не сама она пришла с требованиями признать детей, а мы с Игорем на нее навалились. Нет, ДНК отпадает. Да даже если и не Игната дети, все равно. Мне бы только приручить ее, а там женюсь и все равно на себя запишу, мои будут. И она моя будет. Вот вечно Марат все опошлит и изгадит. Везде подозрения посеет.

Мне над планом обольщения и приручения думать надо. А не глупостями всякими с ДНК голову забивать. Надо чтобы она привыкла к моему присутствию в их жизни, чтобы смирилась и свыклась с этой мыслью. А потом буду телесно приручать. Ну, до этого еще далеко… Хотя…ох как хочется, удержаться бы, пока рядом буду. Руки свои шаловливые бы удержать. Хочу ее. Вот до спазмов в паху хочу.

Глава 24

Маша

Вторник был обычным днем, как и другие дни, отвела детей в сад, пришла на работу, хорошо с Яной работать, что и говорить. Принялась за готовку, тут пришел Сергей Михайлович. Потянулись люди на завтрак. Сегодня народу было не много. Но помощь на кассе все равно была неоценимой. Я больше успела подготовить к обеду, поэтому аврал был не такой сильный. И Яна сегодня пришла счастливая, сказала, что почти все сдала. Даже тот преподаватель вредный и тот половину принял. Ей осталось еще половину ему сдать и все. Поэтому будет приходить почти всегда на полный день, один раз только еще сходит сдать практические работы и все. Это очень вдохновляло. Народу много и одной тяжело. Повара Игорь Ильич так и не нашел. Но старается.

К вечеру пришел Егор Сергеевич. И сказал, что хочет забрать детей с детского сада вместе со мной, за одно и познакомиться. Я растерялась. Я понимала, что рано или поздно, он проявит интерес и мне придется поднимать тему отца и знакомить детей с дядей. Но что так быстро, не думала. Пока я хлопала глазами и обдумывала отказ, Егор Сергеевич сказал, что ждет меня в кабинете у Игоря Ильича. И направился в кабинет начальника.

Постояла, похлопала глазами, и пошла переодеваться. В комнате персонала, после душа, когда уже переодевалась в свою одежду, вспомнила, как он ко мне зашел. Глаза его жадные и воздух густой, как смотрел и как кожу жгло. Застыла, и не двигаюсь, голова стала тяжелая, какая-то дурная. Опомнилась. Нет, это точно вспоминать не стоит, он родственник теперь. Брат Игната, этого еще только не хватало. Да и где я и где он. Два мира. Если уж Игнат от нас отказался, то Егору Сергеевичу мы зачем? Надо подумать над рассказом для детей. Как представить его, не знаю. Не готова я.

Вышли мы из кафе молча, ехать на машине я отказалась, как то скованно почувствовала себя рядом с ней, да и идти тут близко, дворами вообще пару минут. Детей забирали тоже молча. Даже смешно про себя стало, как будто на секретном задании или важных переговорах, оба серьезные, задумчивые. Слава и Сава были очень рады, выскочили из группы, быстро оделись и понеслись во двор сада. Прыгая по сугробам счищенного снега, как бы между делом Слава спросила о мужчине рядом со мной.

Пришлось дождаться, пока все дети вынырнут из сугроба и встанут напротив нас, и сказать, что это их родной дядя по отцу, Егор Сергеевич. Тут сразу пошли вопросы про самого отца, к которым я была опять не готова. Но Егор Сергеевич нашелся очень быстро. Сказал, что их папа и мама учились вместе, и так получилось, что нам пришлось расстаться, потому что нужно было поработать в разных местах, но потом папа решил их забрать к себе, но разбился на машине, вместе с их бабушкой. Как только растает снег, в районе Пасхи, мы обязательно свозим их на кладбище, так как они уже большие и могут все понять. Так же Егор Сергеевич рассказал им про Игоря Ильича, что он не просто мамин начальник, но и их дедушка, отец Игната, их папы. У меня у самой голова кругом пошла от родственных связей и рассказов Егора Сергеевича, как дети это все усвоят, не знаю. Но они были очень сосредоточенными и серьезными. Потом Сава пожал руку начальника, а Слава обняла его. И сказала, что можно было сказать и раньше, не такие уж они и маленькие. Сказать то можно, только я узнала сама не так давно. Но об этом мы умолчали. Шли до дома тоже молча. А потом дети предложили погулять на площадке возле дома. Им хотелось поиграть после сада. И Егор Сергеевич согласился.

Дети скакали на площадке, периодически поглядывая на нас, а мы стояли как два истукана, как будто нас недавно из снега вылепили и поставили стоять. Говорить было не о чем, дети резвились самостоятельно, вообще, если они хотят, то могут быть весьма самодостаточными, их можно и не развлекать, все-таки это большой плюс, когда ребенок не один, а у него есть собрат по банде. Вечер был приятным, но немного морозным, поэтому, стоя на одном месте, я начала подмерзать. Переминания с ноги на ногу не принесло никаких результатов. И когда совсем стало невмоготу, я скомандовала детям идти домой. Да и о них подумать надо, недавно болели. А визжат на морозе и в снегу валяются.

Дети, как водится, стали просить еще чуть-чуть, ну еще немного и совсем капельку. И домой мы пошли не сразу. А чуть погодя. Ноги совсем замерзли. И глядя на Егора Сергеевича, я поняла, что ему еще хуже. Что ж он не сказал-то ничего? Туфли у него сильно теплыми не выглядят, да и не привык он, наверное, на морозе так долго гулять, на машине ездит, да в офисе сидит, не удивлюсь, что обувь вообще не зимняя. Пальто, хоть с начала и шел нараспашку, но все же застегнул. Шапки нет вообще, руки тоже без перчаток. Ой, мамочки, я о нем вообще не подумала, он же заболеет! Чего домой сразу не поехал? Ведь просто стоял, думал я с детьми на площадке не погуляю? Что мне теперь с ним делать?

Когда дети все-таки собрались домой, решила его тоже позвать и хоть чаем теплым угостить. И согреется пусть, а то в таком виде еще до машины идти — точно заболеет. И как позвать не знаю, как то не привыкла я мужчин домой звать, хоть и родственников, а все же. Перед уходом с площадки мялась, мялась, не знала, как сказать. Тут мне помогла Слава, спросила, а не пригласим ли мы дядю Егора домой, а то холодно, надо погреться. И я поддержала ее порыв. Как ни странно, Егор Сергеевич не стал отнекиваться, а сразу согласился. Видимо и правда замерз мужчина, в таком виде с детьми не гуляют, это не светский раут и не деловые переговоры, тут как в мультике про Простоквашино, даже студенты не модничают, шапка-ушанка, да валенки нужны. Ну, или хотя бы шапка и перчатки.

Домой мы зашли все молча. Дети наигрались и немного притихли, а я вообще не знала, что сказать незнакомому мужчине, да еще и по совместительству своему начальнику. Как- то не могу я привыкнуть и принять, что теперь эти мужчины родные люди моим детям. Еще пару дней назад, я сильно переживала, что мои дети обделены мужским вниманием, а тут сразу два мужика свалились на голову. И что с ними делать, ума не приложу.

Побежала на кухню, надо первым делом чайник поставить. И на стол накрыть, а то как-то негостеприимно. Дети разделись и ускакали в комнату. Егор Сергеевич закрылся в ванной и долго не выходил. Видимо отогревался. По-хорошему, ему бы горячую ванну, да бокал коньяка или глинтвейна и под одеяло. Но не стану же я ему это предлагать, да и Тая, явно это не оценит. Только я о ней подумала, как она появилась на кухне. Надо же, сегодня и на работе не задержалась и даже легкий ужин приготовила. Здорово как! Она оглядела меня, потом прошлась по накрытому столу, я спохватилась и сказала, что не знала, что она дома и поставила еще одну тарелку, глаза Таи округлились.

— У нас гости? — спросила тетя.

— Да, Егор Сергеевич, решил познакомиться с детьми, мы вместе забрали их с сада, — ответила я

— Понятно. Я уже поела, так что не беспокойся. Надеюсь, знакомство прошло хорошо?

— Да, дети приняли новость о гибели отца ровно, и к Егору Сергеевичу отнесли не плохо.

— Ну и хорошо. С работой что?

— Я осталась, меня убедили, что никакой вины нет, ну, или, по крайней мере, никто меня не винит.

— Вот и славно. Пойду к себе.

Тая ушла, а Егор Сергеевич вышел. Сразу было видно, что чувствует он себя неловко. Да и я не знала, куда встать и что сказать. Позвала детей и сели ужинать. Ели мы тоже молча, чай пили, проронив пару слов. Потом Егор Сергеевич обнял детей и пошел домой. А я прям выдохнула. Все-таки, не привыкла я к мужчине на свой территории, и что делать с ним, как быть, я не знаю. Дети так же еще не поняли, как им общаться с новым родственником. Вот так преддверье нового года. Просто не новый год, а новый мир с новыми героями. Это хорошо, что еще Игоря Ильича не было, а то вообще не знаю, как бы я себя вела.

Глава 25

Маша

Вся неделя была очень интересной. Мне захотелось внести праздник в нашу жизнь. Поспособствовали этому дети. Они стали спрашивать, когда мы будем наряжать елку, а я вспомнила, что елка — это символ харчевни в России и как можно не нарядить ее в кафе? Конечно в тот же день, что дети заикнулись о новогодней красавице, я купила ее и установила дома, наряжали все вместе, в гостиной. Радости было море, но не долгий срок. После того, как все было законченно и протестировано, дети умчались заниматься своими делами и интереса к атрибуту нового года не проявляли. Как выяснилось позже, дети боялись, что придет Дедушка Мороз, а подарки класть некуда. Вот они и решили напомнить мне про елку и игрушки.

Справившись с задачей преображения дома и подготовкой к Новому Году, я направила свой дар убеждения на Игоря Ильича. Пришлось рассказать, про то откуда пришла в Россию елка, откуда пошла поговорка «Елки-палки» и в каких ситуациях ее применяли. И объяснила, что уж кафе точно не может остаться без елки. И обязательно надо нарядить ее на улице*. Чтобы прохожие видели ее и обращали внимание. После того как умерла мама, я еще не разу так не готовилась к встрече нового года, не относилась так трепетно к традициям и подготовке.

Когда мы с Яной искали игрушки, украшения и другие атрибуты Новогоднего праздника, наткнулись на ткань. Мы сразу поняли, что Надежда Николаевна собиралась преобразить кафе, но не успела. Посмотрев имеющиеся у нас материалы, мы с Яной взялись за новые уговоры Игоря Ильича. Тот не сильно упирался. И было уговорено, что в выходные мы с Яной работаем над преображением кафе перед праздниками. Мне так понравилось вносить какие-то новшества, украшать и модернизировать, что весь день я была в предвкушении выходных. Дни летели.

Меня немного смутил инцидент, который устроила Тая, когда отказалась звать домой Игоря Ильича и Егора Сергеевича после прогулки, но может она и права. Они так резко и плотно вошли в жизнь моих детей и за одно в нашу с Таей. Я, честно говоря, к этому факту привыкаю с трудом. Интересно, как на это смотрят дети? А с другой стороны, с тетей я не могу оставить детей, она ведь не предлагала, а в выходные кроить и шить вместе с ними — это нереально. Вот опять, пришлось, согласиться на предложение Игоря Ильича посидеть с детьми.

В четверг, Егор Сергеевич, как по часам, пришел в кафе, чтобы пойти за двойняшками в сад. Игорь Ильич решил пройтись с нами и поговорить с детьми уже как дед, а не как начальник мамы. Для меня было очень волнительно, как будут вести себя дети и что надо говорить мне. Но ситуация больше обдумывалась мной, чем на самом деле стоила внимания. Как только дети увидели новоиспеченного дедушку, бросились ему на шею и на перебой начали рассказывать, что с ними было в то время, что он их не видел. Потом они пошли играть на площадке. А мне стало как-то опять неловко под пристальным взглядом Егор Сергеевича. Мы стояли и не знали, что сказать и что сделать. Но тут….дети опять помогли. В хозяина кафе прилетел снежок, и я увидела краем глаза, что в меня летит следующий, так что пришлось выходить из положения, я метнулась и спряталась за спиной Егора, тот и не возражал, принял огонь на себя. И стало так весело. Так легко. Не знаю, сколько бы мы играли в снежки, если бы не Тая, которая нас разогнала. Мне даже стало как-то грустно. Все-таки мы все немного дети и нам не хватает легкости и веселья.

В пятницу мы с Яной уже во всю обсуждали и утверждали концепцию обновления кафе и мыслями были уже в выходных. Народ все так же стремительно прибавлялся. Справляться было очень сложно. Но нас обрадовал Игорь Ильич, сказал, что с понедельника к нам придет новый повар. Меня напрягло то, что я не видела этого человека и не принимала решения по его трудоустройству, но решила не портить отношения и не нагнетать обстановку. Все-таки следующая и последующие недели будут особо жаркими и вдвоем с Яной нам не справится. Вечером Егор Сергеевич опять пришел забирать со мной детей из детского сада. Только всю дорогу он уже не молчал, а пытался узнать об Игнате и наших отношениях. Мне особо нечего было рассказывать, да и что говорить, было это давно, не сильно удачно и вообще не долго. Мы встречались месяц, расстались не друзьями, и вообще больше не общались, хотя виделись каждый день. Егор Сергеевич слушал и хмурил брови. А мне нечего было скрывать. Украшать историю, выгораживать его брата или как-то оправдывать, я не собиралась. Как было, так и было. После моего ответа на вопросы, он стал завуалированно говорить, что моим детям нужен отец, и пока я молодая и дети маленькие, надо бы поискать кандидата. Что когда дети будут старше, будет переходный возраст и им будет трудно впустить нового человека в их сформировавшийся быт, какой бы замечательный этот человек не был.

Скажу честно, это меня сильно разозлило. Что всем так интересная моя личная жизнь? Да не нужен мне мужчина. Секс мне не нужен и мужчина тоже. Ну, зачем он мне? Справлялась я без него все это время и дальше буду. Дети есть, работа есть, жить есть где. Что я и поведала своему собеседнику.

Егор Сергеевич удивился, когда я стала так спокойно без смущения говорить о том, что секс мне не нужен, что ничего хорошего в нем нет, а ублажать мужика я не собираюсь. Мне даже показалось, что он смутился и задумался. Ну а что? Это он начал этот разговор, он начал лезть, куда его не просят. Не хочу я никого обстирывать и обглаживать, терпеть секс. Дети у меня есть, больше мне не надо. Этих бы поднять.

Окончательно смутившись, дядя моих детей постарался свернуть тему разговора и дальше мы шли в полной тишине. Но, толи чтобы смягчить неприятное послевкусие от разговора, толи хотел показать, что не обижен и не смущен, он стал проявлять какую-то странную активность. То за локоть придержит, то поможет через снежную слякоть перейти, то за талию приобнимет, и все по делу, и все для моего же комфорта, вот только я совсем не привыкла к такому количеству мужских прикосновений. Меня стало странным образом потряхивать, появилось какое-то внутреннее волнение и смятение от его касаний. Слава Богу, мы дошли до сада и дети не заставили себя долго ждать.

В этот раз Егор Сергеевич не стоял со мной, а принимал активное участие в прогулке Славы и Савы. А мне стало как-то одиноко. И появилось ощущение, что я окончательно смутила мужика. Но дети не почувствовали никакого напряжения, наоборот веселились и играли.

На выходных мы с Яной прекрасно потрудились. Кафе преобразилось до неузнаваемости. Моя помощница — гений. Дети были в неописуемом восторге от выходных. Воскресенья и похода с Егором Сергеевичем на квест они ждали с нетерпением, мне кажется если бы они могли поторопить время, то обязательно это сделали, потому что даже просто пережить одну ночь и утро, было для них заданием не из легких. А с каким трепетом они рассказывали как это было, все в подробностях, захлебываясь эмоциями и постоянно друг друга перебивая. А когда мы пришли домой, то просто оглохли от визга. Оказывается Игорь Ильич не просто так не пошел с Егором Сергеевичем, он собирал спортивный уголок у нас в комнате. И счастью детей не было конца. А когда дедушка сообщил, что теперь будет с ними заниматься, чтобы они знали как и что делать на этом агрегате, дети просто стали эмоциональным вулканом, из которого хаотично и неудержимо извергались эмоции и восторги.

Мужчины стояли очень довольные собой. Тая была притихшей и какой-то другой. Ее взгляд и вид, казались мне совершенно новыми. Но я не стала придавать этому большое значение, и тем более приставать с расспросами прямо здесь и сейчас, захочет — расскажет. Мы поужинали большой компанией. Был поставлен вопрос пребывания детей во время новогодних праздников без сада. И я тут напряглась. Я опять не подумала, как я буду обходиться без сада с детьми, ведь это я буду работать, а у всех остальных будут праздничные каникулы. Сказала, что попробую подыскать няню. Но тут Игорь Ильич опять предложил свою помощь. Только вот теперь он предлагал забрать детей на все праздники в пансионат за городом. Он уверял, что дети там будут в абсолютной безопасности и недалеко от меня, а мы с Егором Сергеевичем, если соскучимся, можем приезжать и видеться с ними. Я впала в ступор. Доверить детей почти чужому человеку, для меня так абсолютно чужому, было неприемлемо. Все за столом затихли. Все внимание было направленно на меня. Я была готова спрятаться под стол, все ждали моего вердикта, а я не могла вымолвить ни слова. Дети смотрели очень умоляюще. А я не могла, просто не могла расстаться с ними так на долго, да и что будет делать двумя разнополыми детьми один мужчина 10 дней? Тут молчание прервала Тая. Она пообещала присмотреть за всеми и за Игорем Ильичом и за детьми, так как собирается поехать с ними. Мне стало легче. Я, прям, вздохнула, не сказать, что я была уверенна, что Тая все сделает как надо, все-таки интереса к детям особого она не проявляла, но все-таки она женщина, и родная мне женщина. Я сразу выдохнула и согласилась. За столом воцарилось оживление, дети завизжали от радости, мужчины тоже стали ощущать себя свободнее.

После того как все разошлись и улеглись по кроватям я задумалась над словами Егора Сергеевича о поиске мужа. Может мне не надо, а детям просто необходим. Они так радуются общению с Егором Сергеевичем, а уж с Игорем Ильичом, так вообще. Может, я думаю только о себе, и не даю детям возможности полноценно ощущать себя, самоидентифицироваться и развиваться? Не с проста, они столько спрашивали про отца. Да и после появления в их жизни двух мужчин, они сильно изменились и это очень заметно. С этими мыслями я уснула.

*Традиция наряжать елку на Рождество и Новый год пришла в Россию из Германии. Во времена правления Петра I. До этого новый год встречали в сентябре и естественно никакую елку не наряжали. Царь Петр законодательно обязал ставить елки и наряжать их. После смерти руководителя эта традиция перестала поддерживаться. Осталась она только в харчевнях, трактирах и других общественных заведениях питания. Хозяевам понравилось наряжать елки, но не все потом их убирали, и таким образом, часто елки стояли по одному-два года, соответственно осыпаясь, и когда путник видел вдалеке палки от елки с остатками украшений, изрекал: «Вон елки-палки, сейчас поедим». Таким образом, если виднелась елка или палки от нее, то недалеко место, где можно поесть или выпить. Опять повсеместно наряжать елки стали уже позже, императрица Александра Федоровна, жена Николая I опять стала наряжать елку перед Рождеством. Елка была больше признаком достатка и изобилия в семье, так как наряжать ее могли не все, слишком дорого. Крестьяне и рабочие наряжали елки на улице. Но все любили елку и Рождество без нее не представляли. После 1914 года — война с Германией- елка оказалась в опале. И только в 1935 году Советская власть разрешила праздновать новый год с елкой. С тех пор она желанный гость в каждом доме, ну или почти в каждом.

Глава 26

Маша

В понедельник мне представили нового сотрудника, им оказался молодой мужчина 30 лет Вячеслав. Представился он нам с Яной, как Славик. Ну, Славик, так Славик. Рассыпаться в дифирамбах нам было некогда. Я пыталась как можно быстрее ввести его в курс дела, чтобы он мог нам быть полезен. Мне все-таки хотелось дать Яне на этих праздниках хотя бы один выходной, и сама планировала взять парочку, потому как очень хотела съездить домой. Я очень редко бываю в деревне, дом моих родителей закрыт, но даже за закрытым домом нужен пригляд.

Славик, как он попросил его называть, оказался не сильно расторопным и не особо жаждущим работать молодым человеком. И это проявилось в обед, когда хлынули посетители. Новый повар растерялся и больше мешался под ногами, чем приносил пользу. Поэтому я крикнула на него, что бы тот сел в углу и не мешал. Судя по реакции, его это не сильно расстроило, и он спокойно сидел на стуле, пил кофе и смотрел, как мы с Яной, будто пчелки не присев трудились 3 часа. Я задумалась о целесообразности его пребывания в нашем кафе, но когда народ схлынул, и стало немного поспокойнее, я решила не горячиться, все-таки я вижу человека всего несколько часов, и может не каждый может себя так быстро проявить. Дальше наш день был вполне спокойным. Вечером, как всегда, должен был прийти Егор Сергеевич, и мы должны были идти с ним за детьми, а Яна и Славик остаться на работе до закрытия.

Чем больше времени проходило с обеда, тем раскованнее и по-хозяйски свободно чувствовал себя Славик в нашем присутствии. Он не старался себя зарекомендовать, а наоборот много говорил и старался отлынеть от работы, переложив ее на Яну. Он был просто невероятно обольстителен и мил с ней. Всячески пытался вызвать у нее улыбку и как-то оказать внимание. Яна особо не таяла, но видно было, что отказать ему в таком свете было трудно. Мне стало обидно за свою помощницу, и в один из таких его реверансов, я сорвалась. Очень сильно на него накричала, грохнула сковородку. Никто не пострадал, но шума было много. Даже Игорь Ильич прибежал из своего кабинета, посмотреть что случилось. Видимо, пользуясь присутствием начальника, Славик попытался найти в его лице защиту. Но Игорь Ильич расставил все по своим местам. Надо было видеть лицо Славы, когда начальник объяснял ему, что в этом кафе, а точнее на этой кухне, главный человек я. И что мое слово закон и непререкаемая истина. Инцидент был исчерпан, все вернулись к своим обязанностям. Даже наш новый сотрудник, как — то с большим энтузиазмом выполнял мои поручения.

Но я стала замечать, что его очарование, обаяние и попытки угодить теперь касались не только Яны, но и меня. И мне почему-то вспомнились касания Егора Сергеевича недавним вечером, в отличии от Славиных, они мне не казались такими лишними, неуместными, мне было неловко, но не противно. Здесь же, я поймала себя на мысли, что мне неприятно, когда этот молодой человек меня трогает. Вот это да. Может я совсем одичала. Теперь мне неприятно даже ни к чему необязывающие, легкие касания? Но ведь, когда касается Яна, меня же не передергивает. За всеми этими мыслями я не заметила, когда пришел Егор Сергеевич. Я встретилась с ним взглядом, в тот момент, когда Славик в шутливой форме приобнял меня за талию и притянул к себе, сказав близко к моему лицу, какую-то шутку, над которой он сам и посмеялся. Нам с Яной было не смешно, и судя по лицу Егора Сергеевича, ему тоже. Но нового повара это ничуточки не смутило. Вообще, мне показалось странным тот факт, что он пытался наладить отношения и как-то контактировал только со мной и Яной, а вот, к примеру, Сергея Михайловича вообще избегал, как будто его нет. И сам отец Егора Сергеевича не особо рвался с ним любезничать. Он вообще принял его очень настороженно. Как я поняла, Сергей Михайлович чувствовал себя не совсем свободно в нашем кафе, все-таки пришел он сюда при странных обстоятельствах и почти всем сотрудникам они были известны. Да и сам Егор Сергеевич никак не налаживал контакт с отцом. Вот как будто это просто сотрудник, никак не связанный с ним. Отношения с Игорем Ильичом у него были тоже настороженные. Мужчины держались друг от друга подальше и старались лишний раз не контактировать. Что было причиной? Я пока не поняла. Не думаю, что это была ревность к Надежде Николаевне. Столько лет прошло, да и нет ее больше. Может просто присматриваются друг к другу.

После того, как Славик отсмеялся над своей шуткой, он попытался немного позаигрывать и сделать пару-тройку комплементов. Мне было не особо приятно, но так как в кафе уже находился Егор Сергеевич, решила Славу не пресекать, после нашего недавнего разговора, он мог подумать, что я совсем одичала и ощетинилась против мужчин, в конце- концов ничего пошлого или предосудительного молодой человек не совершал, мы молоды, свободны, почему бы немного не пофлиртовать. Тем более этот флирт ни к чему не обязывает. Ровно так же, как и со мной, Слава ведет себя и с Яной. Может он просто любвеобильный мужчина, угодник дам и просто компанейский парень. Поживем — увидим.

Дала задания сотрудникам и пошла переодеваться. Егор Сергеевич так и остался стоять в зале и ждать. Странно, обычно он ожидает меня в кабинете у Игоря Ильича. Переоделась я быстро и вышла в зал. Хозяин кафе нашелся ровно на том месте, где и стоял до этого и пристально смотрел на кухню, как будто за кем-то наблюдал. Может ему тоже не сильно понравился новый сотрудник. И тут меня как током стукнуло, а может их не представили? Все-таки кафе его, а он не сном, не духом, что нового человека наняли. Выбежала к Егору, хотела рассказать про Славу, а он схватил меня за локоть, молча, и поволок к выходу. На мой ошарашенный вид, он пояснил, что времени много, дети будут волноваться, что их не забрали. Шли мы молча, но мой локоть мужчина не отпускал. И темп шага не сбавлял. Я почти в припрыжку бежала за ним подхваченная, как маленький ребенок за локоть, будто я провинилась, и меня ведут на место преступления. Я даже не поняла почему, но стало как-то обидно. Я пыталась вырвать локоть, но хватка становилась все сильнее и я оставила попытки освободиться, просто дождалась, пока замаячили ворота сада. Тут рука резко дернулась, потому что ее больше никто не держал. И я почувствовала облегчение.

Детей мы забрали и довели домой так же молча. Егор Сергеевич был задумчив и сух. Вечер был довольно прохладным. Поэтому я не разрешила детям играть на площадке, попрощались с дядей они у подъезда. Когда цветные комбинезоны уже забежали во входную дверь подъезда у меня за спиной раздался чуть сдавленный, хриплый мужской голос.

— Кто этот мужик?

Повернулась, мужчина стоял, сложив руки в карманы, и смотрел куда-то мимо меня.

— Это Славик, новый повар, его сегодня Игорь Ильич принял на работу, он разве вам не говорил?

— Нет, — сухо и твердо ответил мужчина — Спокойной ночи. — Развернулся и ушел.

Я немного постояла у подъезда, задумчиво глядя в его удаляющуюся спину и пошла за детьми.

Глава 27

Егор

Немного присмотревшись к детям, я понял, что они очень даже не против мужского присутствия в их жизни, и пока агрессии к нам с Игорем не проявляют, наоборот всячески демонстрируют свою симпатию. Когда я нахожусь рядом с Машей, я еле сдерживаюсь, чтобы не прижать ее к себе и не начать целовать. Это временами сильнее меня. Хочется взять ее в руки и не отпускать вообще, не на минуту. Так истосковался по теплу, я так хочу семью, что не сорваться бы. Решил перейти к действиям и хотя бы завести разговор про отношения, но для начала надо узнать про прошлые.

Когда Маша начала рассказывать про отношения с Игнатом, я был в шоке. Оставил мне брат наследство, наследил, так наследил в истории. Как можно было довести женщину до отвращения к сексу? Может они оба были первыми друг у друга? Но все равно, неужели ему не хотелось сделать и ей приятное, что ему было хорошо, я в этом не сомневаюсь. Результат этого «хорошо» бежал впереди нас. А потом еще и ей показывать как ему весело с другими? Такого от своего брата я не ожидал. Похоже, я вообще не знал его. С такими представлениями об отношениях и понятно, что они ей и даром не нужны. Носки, упреки, неприятный секс, предательство….. Набор еще тот!

Я просто потерялся после того, как она рассказала историю их взаимоотношений с Игнатом. Но попытался зайти с запрещенной стороны. Начал давить на детей. Ну, правда, ведь детям нужен отец. Это я по себе могу сказать, да и по Игнату, как знать, если бы он вырос с отцом, может и не косячил так. Игнат вообще не знал что такое отношения между мужчиной и женщиной, он откуда взялся- то так и не узнал. Видимо это сильно повлияло на его мировосприятие. Если я искал семьи, потому что помнил как это, то он и не пытался, потому что и не знал никогда. После разговора про детей, Маша как-то напряглась. Она промолчала, но я видел по глазам, что задумалась. Будем давить на детей. Очень жаль, что провоцировать телесное пока опасно, можно на отвращение нарваться. А я так хотел уже приступать к телесным провокациям. Ох, Игнат, Игнат, вечно я за тобой разгребаю. На этот раз ты превзошел сам себя. Я уже из штанов выпрыгиваю, а для нее секс — это нечто, что надо терпеть. Удержаться бы. Только бы с катушек не слететь.

Последнее время спать на животе стало совсем невозможно, утро больше не радует, а отзывается болью. И все потому, что почти каждую ночь мне снятся картинки из комнаты персонала. Маша. Часто воображение идет дальше, и тогда и просыпаться то не хочется. Иногда снится ее голос. В одну ночь мне приснились ее касания, и я проснулся от того, что меня кто-то трогает, показалось. Потом долго не мог уснуть. Это уже превратилось в наваждение. Когда я до нее дорвусь, ох, я ей не завидую. Отвезу детей и Игоря куда-нибудь на несколько дней, пусть развлекаются. А сам запрусь с Машей на все это время и буду ей доказывать ошибочность ее суждений.

Я был уверен, что зародил сомнения в непоколебимости принятого ей решения об одинокой жизни. И с нетерпением ждал похода в кафе, чтобы опять забрать детей из сада и по дороге продолжить разговоры о важности и нужности мужчины в их жизни. Рассказать об Игнате, и о себе. Но терпеть целый день без Маши не мог, поэтому зашел к Марату и решил последить за ней по камерам. Может это и не красиво. Но на войне, как на войне — все средства хороши. Все было как всегда, девочки бегают, суетятся, как пчелки. Только вот, появился еще какой-то мужик. Славик, как представился он им. Все было бы ничего, если бы он не стал проявлять интерес к Яне, что не понравилось Маше, потом он перекинулся и на нее, а меня просто подорвало. Я вообще не помню, как добрался до кафе. И тут я просто озверел, когда увидел, что МОЮ Машу лапает, и что-то шепчет ей на ухо какой-то слащавый мужик. Я честно старался отдышаться. Старался ее не напугать. Ведь прав на нее я никаких не имею, но блин, больно как! Схватил ее и потащил. Она не сильно сопротивлялась, так, периодически, пыталась руку забрать, но я не хотел отпускать, казалось, выпущу ее из рук и она улизнет, прям из под носа улизнет.

Пока бежали до сада, мне в голову пришла мысль, что я сам подталкиваю ее в руки Славика. Наговорил ей про детей, что отец нужен. Вот она его и не отталкивает. Вот и терпит. Только так, по-другому меня бы просто разорвало. Смириться с тем, что он ей тоже понравился я бы не смог. Неужели она сорвалась на него, потмоу что к Яне приревновала? Нет, только не это! А может она вообще только поваров замечает? Ну а что? Игнат был поваром, Славик — повар. Такая профессиональная деформация, интерес проявляет и представляет себя только с человеком одинаковой профессии. Может мне тоже на повара пойти учиться? Нет, вообще бред. Егор, соберись. Этого Славика надо гнать, с Игорем поговорю, вообще додумался брать на работу Мужика. Там же Маша моя, и главное — она не знает, что она моя. И такими темпами может и не узнать.

Добежали мы до сада просто за считанные минуты. Забрали детей. И видимо Машу что-то в моем поведении насторожило. Да и оно понятно, то говорил что мужика ей надо, а то от мужика тащил, чуть ли не за волосы. В общем гулять с детьми она не дала, меня у порога спровадила. Ну и ладно, успокоюсь и наверстаю. А пока надо Игорю по голове надавать. Совсем не думает, что творит.

Глава 28

Егор

Разговор по телефону с Игорем не получился — был каким-то сумбурным, видимо, надо успокоиться, а то дров наломаю. Пошел в фитнес клуб, прийти в себя, выпустить пар. А то, чего доброго, сорвусь на Маше, и тут вообще пиши: пропало. Этот Славик вообще будет в выигрышном свете, я ору, а он шутки шутит, а дрова ломаю, а он "Д’Артаньян". В зале было многолюдно, это только я забросил в связи с последними событиями в своей жизни, а люди собой занимаются. Попросил тренера помочь. Все-таки сколько не был. И пожалел, что сделал такой перерыв. Тело отвыкло от нагрузок. Тренировка шла с натягом. А может, это не тело было расслабленным, а мозг был слишком напряжен. Я постоянно сбивался, то с дыхания, то со счета. Тренер заметил, что я не собран, но тактично промолчал. Вместо полутора часов, как обычно, в зале я провел почти 3. Бассейн посетил ненадолго, сауну тоже, можно сказать пробежал. Приехал домой уже поздно, не стал ужинать и лег спать.

Утро началось очень хлопотно, были определенные задачи на фирме, которые пришлось в срочном порядке решать. Но мысли о Маше и Славике меня не отпускали. Перед обедом забежал к Марату, чтобы посмотреть камеры. А у него история не лучше. Я хотел с ним поговорить о Маше, но в свете новых событий, свидетелями которых мы случайно стали, Марату явно не до меня. Вообще я и рад за друга, и волнуюсь. Уж больно он надломленный, болезненный. А тут еще и Янка с изюминкой оказалась, да похлеще чем у моей Маши. Как бы они друг друга не добили. Мне и Яну жалко, но за друга я переживаю больше. Что он пережил с родителями, я не знаю. Он никогда не делился. Но одно то, что ему противна своя фамилия, а отчество вызывает необоснованную ярость — о многом говорит. Ему бы к психологу. Да только пойдет ли?

Да, влипли мы. Причем по полной. Разговаривать о Маше мне быстро расхотелось, да и Марат врятли услышит. Я о неудачных отношениях Маши и Игната так заморочился, а тут! Надо дать ему время, чтобы принял, чтобы осознал и успокоился. А потом вызвать на разговор. В их ситуации надо действовать мудро, а то оба сломаются. Только сейчас, в состоянии, котором он прибывает, мудрость к нему не придет. Оставил его в кабинете, а сам решил опять позвонить Игорю.

Ехать на разговор в кафе я не хотел. Во-первых — увижу Славика и придушу, а во-вторых- на таких эмоциях конструктивного диалога и с Игорем не получится. Поэтому позвал его к себе в офис. Игорь не артачился, сразу согласился и уже через час был у меня в кабинете.

— Я не понял, что за ажиотаж вокруг нового сотрудника? — начал разговор Игорь, усаживаясь в кресло напротив меня.

— Как этот Славик вообще стал нашим сотрудником? Ты чем думал?

— Как чем? Тем же что и все! — обиделся Игорь. — Ты пойми, девчонкам сложно, им нужен срочно повар. Впереди зимние каникулы, им вообще будет не отойти от плиты.

— Почему нельзя было нанять женщину?

— А какая разница? — искренне удивился он, — женщина, мужчина, не все ли равно? Кто пришел, того и взял. У нас по прежнему нет очереди в ряды персонала.

— Ты видел как он себя ведет?

— Как?

— Так! — начал выходить из себя я. — Он кадрит и лезет к девочкам! Травит непонятные анекдоты, распускает руки.

— Он ударил кого-то из девчонок? — поразился Игорь.

— Нет, он их обнимает! — заорал я.

— Так, так, так! Подожди! Ты что ревнуешь? — заерзал в нетерпении, ожидая, ответа Игорь.

— А что незаметно? — рявкнул я, — она моя, ты слышишь, моя — громче, чем следовало, заговорил я — она еще этого не знает, правда, но с этим Славиком может и не узнать. Понимаешь?

— В общих чертах. Остался последний вопрос. А кто должен это узнать? Яна?

— Какая Яна? Игорь, не тупи! Маша!

— Маша?! — удивленно и сдавленно ответил Игорь.

— А что тебя смущает? Что не так?

— Ну, как-то это не правильно, что ли! — начал мямлить Игорь, — Игнат… — не успел договорить он, как я его прервал. Ярость начала бушевать и слушать очередной бред я был не способен.

— Игнат? Игнат? А что Игнат? — заорал я. — Он отказался, понимаешь отказался от них, ты сам говорил, что если бы не мать, то он и не вспомнил бы про них никогда. Он ее даже до оргазма ни разу не довел, она считает секс обязательством, неприятным дополнением к отношениям. Он мне такой ворох проблем оставил после себя, всю жизнь разбираться. — выпалил я, а потом подумал, что зря. Все-таки это дело только мое и Машино, Игорю постельные особенности наших взаимоотношений знать не обязательно, но что сказано, то обратно не вернешь.

— Ты пойми Игорь, я не специально в нее влюблялся, да и как можно специально влюбиться? Я ее еще на перекрестке приметил, ее и детей. Но сам себе не отдавал отчета, я просто смотрел видео с того дня и все. А потом как в кафе увидел, все и закрутилось. Я тоже думал, что дети племянники мне, она вроде как жена брата, неудавшаяся, правда. А что я могу сделать? Не могу я без нее. Хочу ее, семью с ней хочу. Понимаешь, мне может судьба последний шанс дает. Маша не просто женщина, она женщина с детьми, которых у меня быть не может. И дети мне не чужие. — замолчал потирая виски.

— Ты знаешь, история как в мультике «Малыш и Карлсон»: «Мама, слушай ка, вот мой братец вырастит, ну, женится, умрет. А мне что потом надо будет жениться на его старой жене? Я же донашиваю его старые, эти, пижамы, коньки…»*

— Да плевать мне, как это выглядит. На всё плевать. Я жить хочу, понимаешь, а не думать, кто что подумает и скажет и на что это похоже. Я всю жизнь страдал: то отца ждал, то для брата пытался примером стать, а стал раздражителем, то по жене горевал, то по детям, которых не будет, а как мать и Игната похоронил, так совсем жить стало незачем. Я как себя тогда похоронил, понимаешь? Я когда их чуть не сбил, жизнь по-другому повернул, я думать по-другому начал. А сейчас мне впервые жить хочется, и знаю для чего и для кого. И Славикам я их не отдам. И уж тем более в дань памяти умершему Игнату не отступлюсь. Его нет, вот нет и все. А я здесь, я жив, и благодаря им, я действительно жив, живее чем когда бы то ни было. Игнат твой сын, но я не буду плясать под дудку твоего чувства вины перед ним, сам с ним расхлебывайся. Его не вернуть и время вспять не воротишь. Как есть, так есть. Ты о нем не знал, время упустил.

Игорь замолчал, потер виски. Было видно, что ему тяжело. Но и так же было видно, что он понимает — я прав. И он примет это.

— Хорошо, я услышал тебя. Ты прав, изменить прошлое мы не в силах. А вот будущее сделать лучше — да. Я буду искать другого повара. А этот доработает месяц и все. У него испытательный срок.

Игорь встал и направился к двери. Потом повернулся и сказал:

— Ты прав Егор, я очень жалею, что упустил время с Игнатом. Может, он вырос бы другим человеком. Может, и сейчас было бы все по-другому, но есть так, как есть. Не упускай свое время и не просерай свой шанс.

Игорь ушел, а мне стало легче. Видимо в глубине души мне было не все равно, что скажут окружающие меня люди. Близкие мне люди. А Игорь стал мне давно родным, как и Марат.

*Мультфильм «Малыш и Карлсон» Союзмультфильм.

Глава 29

Маша

Работать с новым сотрудником оказалось очень не просто. Он так и пытался отлынить от заданий, всячески распускал свое обаяние, а зачастую и руки. И если в первый день, я пыталась найти ему оправдания, то во вторник, после случая с Яной, мне пришлось ее отпустить, оправданий ему не было. Я пахала одна, как лошадь, под шутки и прибаутки этого лентяя. Мне было крайне неприятно, его общество уже сильно напрягало. А уставшая и озадаченная будущими праздниками, я не была настроена смеяться даже над самой смешной шуткой, а шутки, кстати, и не особо были искрометными. Меня не отпускала мысль о Яне. Она меня просто испепеляла, и почему-то позвонить и спросить, я тоже не решалась. После насыщенного на впечатления и работу обеда, я была просто не в себе.

Вечером не пришел Егор, а я его ждала. Он даже не позвонил. И меня это почему-то очень обидело. Я завелась еще больше. Пыталась себя успокоить, что он всего лишь дядя, и не обязан встречать своих племянников каждый день из сада. Но тут же рождались мысли, что скоро они уедут на целых 10 дней и он их не увидит, и как можно упускать такие моменты? Видимо все, сдулись дедушки и дяди! Поигрались и забросили новые игрушки. Почему то к Егору, я приплела и Игоря Ильича. Сгребла всех в одну кучу и всячески их склоняла в своих мыслях. А где, спрашивается, он ходит столько времени, бросил меня в кафе одну, без Янки, с этим засранцем Славиком, которого нанял, а мне разгребай. Я накручивала себя и накручивала, до состояния пружины в наручных часах, еще бы немного и лопнула. Я даже не заметила, Что Игорь Ильич уже вернулся и вызвал на разговор Славу.

Слава вернулся быстро. Был крайне взъерошенный, я бы сказал обиженный.

— Что-то случилось? — спросила его я, хотя слушать рассказ еще про одни проблемы я не хотела.

— Случилось? Ты наябедничала про меня директору! Он меня увольняет, я работаю всего второй день, как можно было понять про человека что-то за два дня? — выпалил с обидой новый повар.

— Ты ведешь себя как ребенок. — спокойно ответила я.

— Вы с Янкой лесбиянки! — прошипел Слава.

Мои глаза поползли вверх. Я просто не нашла что ему сказать.

— А как еще объяснить, что две одинокие барышни никак не реагируют на ухаживания симпатичного мужчины в самом расцвете лет?

— Может этот мужчина не в их вкусе? Или просто от этого мужчины ждут другого, так как для другого наняли?

— Чем я тебе не угодил? Что тебе то припираться? Янка ладно, красивая, молодая, без детей, может еще по выбирать. А ты то? Бери, что дают и радуйся. — выдал мой собеседник.

— Знаешь что? Я у тебя ничего не просила, чтобы ждать от тебя что-то, кроме работы. А вот работать ты как раз не привык. К слову, вообще. Ты лентяй и бездельник. Думал, что построишь нам глазки, мы будем пахать и тебя еще ублажать? Ты не туда попал. Не в то заведение устроился. Попробуй в какой-нибудь ночной клуб для дам пойти, и да, не на кухню, а на другую должность, — градус моего терпения совсем зашкалил и все стопкраны сорвало. Я и подумать не могла, что с кем — то могу разговаривать о подобном в таком тоне.

Слава зыркнул на меня остервенелыми глазами и вышел с кухни, громко хлопнув дверью. Потом оделся и ушел. И я осталась одна. Совсем одна на кухне. Янку дергать я не могла, Игорь Ильич тоже собрался и ушел. И тут я вспомнила, куда бегал Игорь Ильич и чуть не разрыдалась. Я сама просила его, докупить по списку желаний моих детей игрушки и положить у нас в квартире, чтобы можно было положить под елку. Новый год послезавтра, а я совсем не готова ни морально, не физически. Я села на стул и чуть не разрыдалась. Что мне делать, мои детки в саду, забрать их некому и бросить кафе я тоже не могу. Что мнеее делааать?

Тут ко мне подошел Сергей Михайлович и приобнял за плечи, я расплакалась.

— Устала, доченька? — спросил он теплым голосом.

А я завыла в голос. Что-то мне так не хватало простой поддержки, плеча, которое поддержит и поможет. Да даже просто с кем я могу поголосить в голос, я посмотрела на него и встретилась с теплыми, такими понимающими и поддерживающими глазами.

— Как вы поняли?

— Да ты так ни с кем за все время, пока я тебя знаю, не разговаривала.

Тут на кухне появился Егор. Я сразу посмотрела на Сергея Михайловича. Он кивнул.

— Я позвонил, извини, девонька. Но кто еще поможет, как не семья?

— Спасибо, — просипела я.

Я была рада видеть Егора, внутри все заликовало. И как- то стало тепло и спокойно. Это чувство было для меня новым и таким странным. Я сама себе удивилась. А потом подумала, что это радость за детей. Что они не останутся брошенными в саду, и не будут сидеть и ждать меня с охранником на вахте.

— Маш, ты чего? Кто тебя обидел? — сказал встревоженно Егор.

— Все и никто! Егор Сергеевич, бегите за детьми, они расстроятся, что за ними никто не пришел, — умоляюще произнесла я.

— А ты? Как же ты?

— Я останусь в кафе. Янки нет, что с ней случилось, я не знаю, но в таком состоянии, в каком она была, я не могла ее оставить. Игорь Ильич что-то сказал Славе и тот обиделся и ушел, — не стала говорить про наш с ним разговор, — Игорь Ильич убежал по моему поручению, работает Дедом Морозом. Вот все работники и закончились, — развела руками я.

— Хорошо, я заберу детей и приведу сюда, мы поможем тебе и подождем.

— Не надо, идите лучше домой, ключи вам дам, — и тут до меня дошло, что ключи- то я отдала Игорю Ильичу, заплакала еще горестнее.

— Маш, ты чего? — в один голос сказали мужчины.

И тут меня разразил непонятный смех. Я смеялась просто в голос.

— Я ключи Игорю Ильичу отдала, я не знаю, как домой попаду, Тая сегодня на корпоратив пошла, сказала домой ночевать не придет, захлебываясь смехом и слезами протараторила я.

— Я ему позвоню, — глядя на меня с подозрением, сказал Егор Сергеевич.

Потом были звонки с моего мобильного и с телефона Егора Игорю Ильичу, которые не увенчались успехом. Меня обуяла паника. Вот так окончание года, на работе все сложно, у близких мне людей какие-то проблемы, еще и на улице оказалась с двумя детьми.

Тут ко мне подошел Егор обнял, я уткнулась ему в живот и тоже инстинктивно обняла за талию. И почему-то стало хорошо, спокойно.

— Я пошел за детьми, разгребай дела в кафе, мы вернемся за тобой и поедем домой, — сказал мне в макушку Егор и по телу побежали мурашки от теплого дыхания и не менее теплого тона.

Я инстинктивно мотнула головой. А потом резко повернула лицо к нему, поэтому Егору пришлось отступить на шаг назад. Руки с плеч он таки и не убрал и ласково смотрел в мои глаза. Я с начала и забыла, что хотела сказать, просто смотрела в его голубые как небо глаза и тонула в тепле и внимании. И тут до меня дошло, что ровно такие глаза были у Игната. И сразу наши объятья стали такими неправильными, порочными, что ли, резко встала, освобождаясь от теплых рук, и отошла на пару шагов.

— Я же говорю, ключей нет, я не могу попасть домой, — начала говорить, обнимая себя руками.

— Мы поедем ко мне, — сказал Егор и хотел опять заключить меня в кольцо своих рук, но я не дала, — у меня большая квартира, всем места хватит. Одну ночь переночевать вы сможете, а завтра разберемся.

Глава 30

Маша

Закончила я в кафе ровно в восемь вечера. Дети уже ждали с нетерпением, они знали, что произошла путаница с ключами и очень хотели посмотреть, как живет Егор Сергеевич. Шли к машине Егора с разным настроем. Дети визжали от радости, предвкушая исследование новой территории. А у меня в груди зародилось непонятное томление, которое медленно, но верно стекало вниз и когда мы уже ехали в машине, активно полыхало, внизу живота, заставляя меня прерывисто дышать, а временами и вообще пропускать вздох. Что происходит со мной, я не понимала. Подобных чувств до этого я не испытывала. Я пыталась списать все на страх и волнение перед неизвестностью, но чувство страха, я хорошо знала, и это было другое. За раздумьями над собственными ощущениями, мы приехали к элитной многоэтажке. Егор обошел машину, открыл мою дверь и подал руку. Отталкивать голантный жест почти родного мужчины, было как-то дико. Поэтому вложила в его руку свою и попыталась выйти, но как только его крепкая рука сомкнулась у меня на запястье, странное томление усилилось, и жар от руки стал разливаться по телу. Ноги подкосились и я, можно сказать, вывалилась из машины, благо Егор вовремя сориентировался и поймал меня. От объятий стало только хуже, в висках застучало, звуки города притихли. Я стояла и ошарашенно смотрела в знакомые, теплые, ласковые глаза. Кто бы мне сказал, что голубые глаза могут быть теплыми, ни за что бы, не поверила. Но сейчас я в этом убеждалась и мое состояние при этом только ухудшалось. Немного утвердившись в походке, отпустила руку Егора и направилась к детям. Закрыв машину, он рукой указал направление к подъезду. Консьерж встретил нас удивлением на лице. Но при этом вежливо поздоровался с жильцом, оповестил, что корреспонденции на его адрес не приходило, никаких посетителей в его отсутствие не было.

Мы поднялись на лифте молча, даже дети не задавали вопросов, разглядывая новое помещение. Квартира оказалась огромной. Количество комнат было не большим: спальня, кухня, гостиная и две пустые комнаты, в которых был сделан ремонт, но мебель так и не завезли, но площадь каждой комнаты, порожала.

— Вы недавно переехали? — обернулась и спросила я у Егора.

— Маш, мы договаривались же, на ты и по имени. Нет, я был женат, как мне казалось, счастливо и покупал квартиру на вырост. Я планировал, что родятся дети, мальчик и девочка, вот и не делал ремонт в этих комнатах, чтобы сделать их под конкретного ребенка. Но как видишь, планы мои рухнули, как и «счастливый брак», — Егор скривился и прошел в свою спальню. Достал из гардеробной подушку и одеяло, и пошел в гостиную.

— Я лягу там, а вам предлагаю свою кровать. Можешь взять чистое белье в комоде и перестелить. Надеюсь, вы уместитесь здесь втроем, — махнул рукой хозяин квартиры и пошел стелить себе в гостиной.

Мы остались одни в комнате с детьми. Время близилось ко сну. Решила не трясти бельем на одну ночь. Грязнулей и неряхой Егор не выглядел, сняла покрывало, передо мной открылось белоснежное одеяло и подушки, загнула край, под ним — не менее белая простынь. Решила поспать с детьми так, а завтра пусть Егор после нас меняет белье. Раздела детей и засунула их под душ. Ванну опять- таки решила не набирать, потому что слишком долго. Дети помылись быстро, потом принялись бегать по квартире. Мне стало неловко. Все-таки мужчина долгое время жил один, к такой активности вероятнее всего не привык.

— Дети, — закричала я, когда в гостиной закачалась ваза на полке.

— Маш, успокойся, — подошел ко мне Егор и взял за плечи, от этих простых движений меня бросило в жар, его близость становилось невыносимой, может почувствовав, может, совпало, но он немного отстранился и продолжил, — это же дети, пусть резвятся. Эти стены, наверное, уже оглохли от тишины. Пусть немного повеселятся.

Я не поняла, про кого было в конце, про детей или стены, но переспрашивать не стала. Мои щеки полыхали, руки подрагивали.

— Ужинать будете или в кафе наелись, — обратилась я сразу и к детям и к Егору.

Мужчина пожал плечами. Потом добавил.

— Я не уверен, что ты найдешь что-то в холодильнике, я редко ем дома и в основном заказываю еду в ресторанах.

— Понятно, тогда гляну, что можно придумать на завтрак и если надо схожу в супермаркет, пока не поздно.

— Маш, не переживай, завтрак я тоже закажу.

— Не надо, я придумаю что-нибудь.

Развернулась и ушла искать холодильник. Кухня была еще менее жилая, чем у Тае до нашего приезда. Интересно, сколько тут прожила бывшая жена? А может он сделал после разрыва с ней ремонт? Почему-то мысль о том, что рядом с этим мужчиной была другая женщина, готовила ему, делила с ним эту постель, стояла на этой самой кухне, сильно уколола меня. Странно, к чему бы это? В холодильнике и правда особого изобилия не наблюдалось. Но с завтраком определиться удалось. Перестав волноваться о хлебе насущном, убедившись, что мои дети не разнесли чужое жилье, отправилась в ванну. После того как помылась, стояла у зеркала и долго разглядывала себя. Что происходит со мной? Почему такая реакция на Егора, на его не виданную мной жену? Что творится в твоей голове, Маша? Я разглядывала свое тело в зеркале и думала, а могла бы я понравиться мужчине, насколько я еще могу быть востребованной, нужна ли кому-нибудь. Потом мысли сместились в сторону рассуждений, а смогла бы я понравиться, такому мужчине как Егор, и тут же себя одернула. Он брат моего бывшего, дядя моих детей. Боже, куда меня несет!

В дверь раздался робкий стук, обернулась полотенцем и открыла дверь. На пороге мялся, переминаясь с ноги на ногу Егор, когда я появилась в дверном проеме, он немного отступил и взгляд его сильно изменился. Немного помолчав, откашлялся и сказал:

— Я предлагаю тебе одеть мою футболку, а свои вещи и вещи детей закинуть в стиральную машинку, завра они будут готовы, и вы спокойно сможете пойти в сад и на работу, — проговорил он, протягивая мне вещь.

Я немного подумала и нашла его предложение приемлемым, даже хорошим, взяла футболку, закрыла дверь, быстро переоделась и через минуту стояла в дверях в мужской футболке и с полотенцем на голове. Футболка была не большой, и едва доходила до середины бедра, при том, что на мне не было нижнего белья и каждый из нас это знал, ситуация перешла в разряд пикантных. Раньше я не смущалась подобных тем и врятли бы смутилась в такой ситуации, но сейчас со мной творилось что-то невообразимое. Этим новым впечатлениям и ощущениям способствовало и поведение Егора. Он смотрел на меня как смотрит на произведение искусства его фанатичный поклонник. Глаза горели, взгляд перемещался по моим частям тела, просто бессовестно облапывая каждый приглянувшийся участок. Не нашла ничего лучше, чем пойти укладывать детей спать.

Дети уснули быстро, видимо устали от эмоций, связанных с освоением нового пространства. Я вышла, чтобы заправить машинку и дождаться пока она постирает, и вывесить белье. Зайдя в ванну, удивилась, машинка уже стирала, и от начала стирки уже прошло приличное количество времени. Меня окатила волна смущения, этот мужчина трогал мое белье, и собирался вывешивать его на сушилку. А с другой стороны, ну что в этом такого? Я ведь не просила и не под кроватью же мне вешать сои трусы? Борясь со смущением и раздражением, стояла у машинки и гипнотизировала ее взглядом. Потом вышла и хотела пойти на кухню, чтобы переждать время стрики там. В дверях ванны я столкнулась с Егором. Он стоял, подпирая стенку правым плечом, и смотрел на меня. В глазах читалась безудержная сила, которая завладела им, пока я укладывала детей спать. На минуту мне стало страшно. Я посмотрела в его глаза и хотела инстинктивно податься обратно в ванную. Но Егор отошел от стены и заговорил:

— Маш, я там фильм выбрал, и на стол накрыл к чаю, пока машинка стирает, может, посидишь со мной? — его голос звучал ласково, а мне становилось все страшнее.

Отказать хозяину квартиры было как то не с руки, а сидеть почти голой с мужчиной вечером одна в комнате было боязно. Немного подумав, решила, что это мой воспаленный мозг просто устал, и никакой опасности нет. Нужно просто посмотреть на ситуацию здраво, за стеной спят мои дети, его племянники, я не роковая женщина, чтобы все мужчины сходили с ума. Мы просто посмотрим фильм, вывесим белье и разойдемся спать по комнатам.

Когда я зашла в полутемную гостиную, где из источников света были только телевизор и неяркая лампа, мне стало не по себе, на диване было расстелено постельное белье, садится, на которое было неловко. Егор подошел почти в плотную, от чего сердце стало биться сильнее и проведя по левой руке от кисти до плеча, наклонился к правому уху, придерживая меня за левое плечо, и проговорил:

— Маш, садись. Не стесняйся. Я тебя не обижу.

От этих простых движений внизу живота просто запульсировало и зажгло. Я очень старалась унять свою дрожь. Но не сильно получалось. Освободилась из рук Егора и села посередине дивана, сжав колени. Он уселся рядом, наоборот раскинув ноги и приняв максимально удобную позу, его левое колено задевало мое бедро. Рука одна ушла на спинку дивана и оказалась у меня за спиной. Когда он наклонялся к журнальному столику за чаем, рука касалась моего плеча и шеи. От чего меня сотрясало непонятной волной. Я не могла уловить сути фильма, только ждала, когда пройдет время стирки и я смогу пойти спать к детям. Коленки уже болели от напряжения, руки тоже были сжаты в кулаки. Егор касался меня невзначай и даже не замечал этого, а меня как током било, и я не понимала своих новых эмоций и ощущений. Когда запиликала машинка, я вскочила как заведённая пружина и побежала в ванну. Развесила вещи просто как автомат. В дверях стоял Егор и наблюдал за этим всем с интересом. Потом я пожелала ему спокойной ночи и ушла спать. Только уснуть в эту ночь, так и не получилось.

Утро никак не наступало, а мне очень хотелось, чтобы оно пришло поскорее. Находиться в одном помещении с Егором было сложно. Я сама не понимала почему, но очень хотелось уйти. Мне казалось, что тогда будет правильно, безопасно и хорошо.

Завезя детей в сад, а сама, оказавшись на работе, я как будто выдохнула. И тут до меня стало доходить, что завтра 31 число. Новый год. Скорее всего, эти одинокие и одичалые мужики придут поздравлять детей вечером, и я не смогу их выгнать и не предложить им сесть с нами за стол. А до скольки они досидят, одному Богу известно. Ну, Игорь понятно, 1 числа им с Таей и детьми ехать в пансионат, ему уходить смысла нет, а Егор? Одного то я его не попрошу уйти, а куда я его положу? Спальное место то одно! Мысли зашевелились в голове. Меня начала окутывать паника. Вокруг ходила понурая Яна. Блин, Янка, а она что? Будет справлять новый год одна в общежитии? А Сергей Михайлович? Боже, куда я их всех усажу? А еще Марат Андреевич, насколько мне известно, он не просто начальник службы безопасности, но и близкий друг Егора. И когда я буду стол накрывать, если завтра я точно просижу тут до 20.00. Второго повара нет, Янка одна не справится. Что делать?

Спасительная идея пришла неожиданно, раз нас всех связало кафе, то в кафе мы и отметим, а дальше разойдемся кто куда. В конце концов, не маленькие, и отсюда я сама уйду, когда захочу, а вот из дома кого-то выгнать в новогоднюю ночь у меня язык не повернется. От идеального решения вопроса я, аж, запрыгала на месте. Поделилась с Янкой и Сергеем Михайловичем. Оказывается, они будут очень рады встретить новый год здесь со мной и моими родственниками. Вот, почти дело сделано. Осталось обсудить все с Игорем Ильичом.

Почему-то перед дверями кабинета меня обуяла паника, я не знала, как мне унять ее. Разговор получился сумбурный, какой-то нескладный, но хорошо, что вообще состоялся. Игорь Ильич с радостью согласился и позвонил Егору, как и предполагалось, возможно, придет и Марат Андреевич. Ну, что ж, это было ожидаемо. В приподнятом настроении отзвонилась Тае.

— Привет, — как-то несмело сказала Тая.

— Привет, — не скрывая хорошего настроения, поздоровалась я, — как корпоратив?

— Нормально. Извини, что оставили тебя с Игорем на улице, я ночевала дома, и не представляла, что у тебя такие сложности с ключами. О том, что вас нет дома, я узнала утром, когда Игорь пришел отдавать ключи.

— Все нормально. Бывает. Спасибо Егору Сергеевичу. Он нас приютил. Тая, я хотела поговорить с тобой про празднование Нового года. У тебя есть какие-то планы? — решила поинтересоваться, а то мало ли.

— Нет, я думала посидеть с вами в тесном семейном кругу.

— Отлично. Ты же понимаешь, что этот круг уже не такой тесный, скорее наша квартира стала для него тесновата. Я предлагаю отметить его в кафе, а потом разойтись по домам. Как ты на это смотришь?

— Я смотрю на это отлично. Завтра детей можешь в сад не водить, я посижу с ними, так как на работу не пойду. Во сколько ты планируешь начало?

— В 20.00, сразу после закрытия. Дети не смогут долго сидеть. Тем более вам с Игорем послезавтра в дорогу.

— Да, ты права, раньше сядем, раньше выйдем. Хорошо, тогда в 20.00 мы с детьми подойдем в кафе завтра. А сегодня, я надеюсь, мы еще увидимся, — многозначительно сказала Тая. И положила трубку.

Мне стало как то стыдно, но я не понимала за что. Ведь ничего плохого или аморального я не совершала.

Глава 31

Маша

31 декабря началось очень хлопотно, было много заказов, которые я уже подготовила, но так же было и много людей, которые решили купить готовые блюда, прям день в день, поэтому мы с Яной трудились как заведенные. Время неслось незаметно. И вот уже близился сам праздник, закрытие кафе. Пришли мужчины: Егор Сергеевич и Марат Андреевич. Вместе с Сергеем Михайловичем, они занялись расставлением столов, чтобы выделить место для танцпола и непосредственно сдвинуть столы для празднования. Пришла и Тая с детьми. Как только мои бедакурчики переступили порог заведения, настроение у меня поднялось, и все помещение наполнилось смехом и весельем, а когда им вручили подарки Егор и Марат. То тут началось вообще невообразимое. Марат Андреевич не обделил и меня подарком, что было неожиданно. Правда я ему тоже вручила сувенир. Я не рассчитывала на дорогие подарки, и сама не сильно тратилась на презенты. Тут всех поразила Яна, она приготовила каждому индивидуальный подарок, подходящий, человеку по характеру, стилю и типажу. Мужчины были в восторге, а Марат вообще повесил его на шею и не снимал весь вечер.

Компания была приятная. Беседы были интересные и в тоже время не затрагивающие острые темы. Когда заиграла музыка, то совсем стало весело. Мы с Яной принялись танцевать. Я не чувствовала смущения и какой то неловкости, танцевала как умела, Яна делала это лучше. Поэтому когда заиграла тягучая мелодия, которая явно нравилась Яне, я оставила ее одну, мужчины, да и Тая с удовольствием смотрели танец, а я радовалась за подругу, праздник удался.

Но тут отчудил Игорь, вытащив Таю. Она сопротивлялась, но он обставлял так, что деваться ей было некуда, и она танцевала, вот никогда не подумала бы, что Игорь Ильич такой искусный танцор. Со временем и сменами танцевальной музыки Тая все больше и больше раскрепощалась и уже танцевала с удовольствием. И мужчины стали приглашать нас с Яной. Марат Андреевич пригласил ее. Меня вытянул на танец Егор.

С начала мне стало очень неловко, я не знала, куда деть руки, как двигаться. Создавалось впечатление, что меня разбил паралич, и это не я недавно танцевала вместе с Яной. Егор терпеливо подстраивался под мои сбивчивые движения. И при этом прижимал меня сильнее и сильнее, к середине танца я была просто вдавлена в него, а его руки сжимали меня, периодически перемещаясь по моему телу. Меня затопила волна паники. Я начала крутить головой. Мне казалось, что сейчас кто-то встанет из-за стола и закричит, что мы преступники. Что так нельзя. Это аморально. Сердце колотилось, не стучало. Но со временем приходило понимание, что все, всё видят, но никто не осуждает. И тут я поняла свои эмоции день назад, я боялась осуждения, боялась быть аморальной в глазах близких мне людей. Боялась, что близость ко мне Егора могут неправильно расценить и выдать за что-то большее, чем оно есть на самом деле. Ведь ничего плохого нет, мы просто танцуем, ну переместил он руки, ну прижал чуть больше, чем должно быть. Но больше то ничего не происходит. И не произойдет. И если и произойдет, то это только наше с ним дело. Никто не берет на себя роль судьи. Каждый занят своим делом. Каждый думает о своем.

Придя к таким мыслям, я расслабилась в руках Егора и стала получать удовольствие от танца. Мелодия закончилась, началась новая, Егор меня не отпустил, а продолжил двигаться, только теперь чуть быстрее. Я не стала сопротивляться и поддалась его настрою потанцевать. Мне стала нравиться близость его ко мне. Я перестала вздрагивать от его касаний, не связанных с танцем: когда он убирал волосы с моего лица, поправлял бретельку, упавшую с плеча. Я перестала бояться его глаз, смотрела в них прямо, не скрывая своих. Вообще томление и странное чувство рядом с ним не ушли, но они больше не пугали. Я просто позволила им быть. И от этого стало тепло, радостно и спокойно. Я не избегала его за столом, не боялась поддержать предложенную им тему. И было заметно, что сам Егор тоже оживился.

Было жалко покидать теплую компанию, но дети стали уставать, а нам надо было еще добраться домой, а завтра им в дорогу. Поэтому попрощавшись с гостями кафе, хотела уйти. Но тут засобирались и Тая с Игорем, вслед им и Янка, а тут и остальные подтянулись. Егор Сергеевич наконец стал разговаривать с отцом и предложил присоединиться к ним с Маратов для продолжения праздника. Тот с радостью согласился. А мне стало очень хорошо и радостно за Сергея Михайловича. Может их взаимоотношения улучшатся? Наложила остатки блюд им в контейнеры, чтобы праздновали не за пустым столом. И отправились домой.

Утро было очень тревожным. Оно было таким больше для меня, чем для детей. Они с радостью собирались в путешествие, были готовы открывать новые горизонты, расширять границы изведанного. А мне было очень грустно прощаться с ними аж на 10 дней. Игорь Ильич был бодр и свеж, как будто сейчас не 1 января. Тая была тоже немного напряжена. Но виду старалась не показать. Отдала ей список, который она просила написать о Славе и Саве, и пошла провожать их к машине. Было так необычно расставаться с детьми. Я просто не представляла, что я буду делать вечерами после работы. Как я буду засыпать, не прочитав им сказку. На глаза стали накатывать слезы. Мне хотелось уже рыдать. Но я сдерживала себя, чтобы не пугать своим поведением отъезжающих. Но глаза щипало и жгло. Когда машина начала отъезжать, мне хотелось идти за ней и не выпускать ее из виду. Но я стояла и сдерживала себя, слезы уже катились из глаз. Какая-то не правильная я мама, надо радоваться, что не смотря на мою загруженность, дети не остались без праздника и каникул, они проведут весело и интересно время. А я? А я тоже найду чем себя занять. Главное не раскисать.

Поднялась домой. Идти в таких растрепанных чувствах было некрасиво. Сегодня 1 января, начало нового года, а я вся в слезах. Так что, придя в себя, немного прихорошившись, я отправилась на работу, если бы я знала, что там творится в эти минуты, то бежала бы вприпрыжку. Но мы не можем все знать, и предугадывать события, нам не дано.

Глава 32

Егор

Я был очень благодарен Игорю, который начудил с ключами. До этого просто не представлял, как мне заманить Машу, с детьми или без, в свою квартиру. А тут, просто подарок судьбы. Я очень хотел, чтобы она вошла в мой мир, перешла границу моего жилого пространства. Мне было важно то, как она в нем себя ощутит. Насколько оно для нее будет чужеродным или наоборот. За приделами дома, мы немного иные, там мы такие, какими должны быть, в квартире, мне хотелось дать ей понять, как может быть только нам четверым. После ухода Лиды я так и не довел ремонт до ума. Мне стало это абсолютно неважно. Спать было где, гостиная имелась. Кухня? Она пустовала в присутствии Лиды, а уж без нее и подавно. Моя приходящая домработница приносила какие-то продукты первой необходимости и ставила в холодильник. Но скорее для себя, чтобы не умереть с голоду, пока убирается, потому что ими пользовался я редко. По сути, квартира стояла замороженной, как будто ждала новой хозяйки. И мне очень хотелось, чтобы Маша почувствовала себя именно ей.

И если брать ситуацию в целом, то я очень доволен этой ночью, проведённой ими у меня. Я максимально предоставил им свободу. Чтобы они чувствовали себя не гостями, а именно частью этого маленького мира данной квартиры. Детям дал побегать, Маше проинспектировать кухню, перестелить пастель, постирать и развесить белье, одеть мои вещи. Прожить жизнь рядом, а не погостить. И я был очень рад, что многое мне удалось. Даже то, что Маша не стала перестилать постель, меня безумно обрадовало. Ведь это говорило очень много о ее подсознательном отношении ко мне. А именно — она не брезгует мной, не сомневается во мне и это даже больше, чем я рассчитывал. Конечно, сильно напрягала ее скованность и смущение, она категорически не приемлет моих касаний и вообще близкого присутствия рядом с ней. Один просмотр фильма чего стоил. Я все ждал, что она вскочит и убежит босиком на улицу без оглядки. Но отступаться не хотел. Я извелся весь. Слишком все медленно, слишком долго. Когда она одела мою футболку на голое тело — это было испытание, вообще не знаю, как сдержался. И сидеть с ней в полумраке на застеленном диване, осознавая, что протяни руку и она твоя, было мучением. Когда они уходили утром на работу и в сад, мне хотелось запереть дверь и не выпускать их. Потому что понимание того, что вечером я приду в пустую квартиру, меня разрывало на части. Но мне пришлось их отпустить, чтобы уже вернулись они навсегда.

Звонок Игоря про Новый год в кафе был еще одним подарком. Я и сам хотел напроситься встречать с ними, но как это сделать, поделикатнее, не знал. Видимо Маша прекрасно понимает, что деваться от нас с Игорем ей теперь некуда. Уж больно мы бесхозные, одинокие, изголодавшиеся до внимания и ласки мужики. И пригрев нас однажды, она теперь выгнать нас как собак на улицу не сможет. И я был рад, что эта реальность ее не пугает, что она ее осознает и пытается вписать в свою, или свою в нашу, но эти шаги навстречу — бесценны.

Сам вечер был для меня началом начал. Во-первых, я сам себя ощутил абсолютно по- новому — больше никому не должным, не примером, а частью. Это было как полет после долгой прогулки пешком. Ощущение себя как части чего-то большого, не зависимо ошибаешься, падаешь ты или паришь высоко. Я снова обрел семью. И одно это, было подарком. Во-вторых, Маша стала вести себя спокойнее в непосредственной близости от меня. Случилось это во время танца, уже перед тем, как нам разойтись по домам, но этот момент я не забуду никогда. В моих руках была пружина на взводе, и вот уже я держу мягкую, женственную женщину, которая откликается на мои движения, отдается музыке и танцу, позволяет вести себя и чувствовать друг друга. Мне хотелось визжать от восторга. И в-третьих, я наконец поговорил с отцом. После того, как мы ушли из кафе, договорились с Маратом и отцом посидеть у меня. И это был катарсис. Было выпито много, сказано еще больше, но главное — мы снова обрели друг друга. Я больше не один, не безотцовщина, у меня есть отец.

Утро 1 января было радостным. Я чувствовал себя как перед началом сотворения мира, вроде все в моей жизни стало образовываться, налаживаться. И это не могло не радовать. Но тут ворвался Марат и сказал, что в кафе ЧП. Мы с отцом подорвались и поехали с ним. Пока ехали, Марат непрерывно следил по камерам за тем, что творится в помещении. А происходило там ужасное. Какой-то неизвестный залез в кафе и пытался вскрыть сейф, в котором лежала выручка за 31 декабря. И это было бы не так ужасно, если бы Яна не пыталась ему в этом помешать. Она переключила внимание на себя, причем внимание весьма определенного характера. Марат гнал так, как никогда. Мы с отцом молчали, понимая, что иначе он не может. Его любимая женщина в опасности и он должен ее защитить. Когда мы подлетели, по- другому и не сказать к кафе, у двери стояла и моя Маша, и мирно беседовала со Славой. Первый раз, наверное, и последний, я был рад этому засранцу. Если бы он ее не задержал своим трепом, то на месте Яны могла быть и она. Маша поразилась, увидев нас троих со странными гримасами на лицах, а Марата она вообще испугалась.

— Что случилось? Зачем вы так рано? — проговорила Маша, шарахаясь от Марата.

— Дверь открой! — заорал Марат.

Маша уставилась на меня. Она была ошарашена.

— Я сказал, открывай! — кричал как полоумный мой друг.

Маша быстро начала открывать дверь. Тут подъехала полиция с сиренами, Маша переполошилась еще сильнее. Как только замок поддался ключу, Марат дернул дверь и вбежал внутрь, он рванул к комнате персонала, мы последовали за ним. Я не успел среагировать, как он оседлал преступника и начал бить его по лицу. Я испугался за друга, он профессиональный спортсмен, как бы не дошло до большого. Но тут сориентировалась Яна. Она смогла оттащить его от лежащего на полу грабителя. Маша была напугана, Яна тоже. Марат схватил ее на руки и увез. Я остался разбираться с ситуацией. До Маши дошло случившееся, и на ее лице отобразился ужас. Обнял ее, стараясь поддержать. Но времени на долгие объятья не было. Полиция начала свою работу, допросы, пришлось вызывать скорую для грабителя, все-таки встреча с Маратом запомнится ему на долго. После того как сняли маску с преступника, мы все впали в ступор. Перед нами был …Славик. Мы с Машей просто недоумевали. Как же так, один человек стоял с Машей у двери и он же напал на Яну и хотел украсть выручку.

Позже в деле прояснилось одно обстоятельство — Слава брат близнец. И по городу и области много нераскрытых ограблений кафе и столовых. Оказывается два брата, один из которых повар, нашли способ легкого обогащения. Слава устраивался в заведение общественного питания и узнавал особенности работы и финансовые моменты. Потом он увольнялся, чаще инициатива исходила от работодателя, и потом происходило ограбление. Слава залазил в кафе, зная там все изнутри, ему не составляло труда добраться до денег, а его брат находился с наружи, максимально привлекая к себе внимание, выдавая себя за Вячеслава, пришедшего за вещами. И выходило так, что брат заходил в помещение за вещами, вместе с сотрудником ресторана, тем самым полностью отводя от себя подозрения. А если Слава оставлял какие- то следы на месте преступления, то они не шли в расчет, так как он работал там, следовательно, они могли остаться. Братьев очень долго не могли выследить, но здесь они прокололись. Разбирательство заняло целый день. Вымотало и меня и Машу. Марата и Яну мы решили не беспокоить. К вечеру мы оба были как выжитый лимон. Начало года оказалось не таким веселым.

Глава 33

Маша

После происшествия весь день ушел на допросы и прояснение обстоятельств. Никогда бы не подумала, что такое может произойти в этом кафе. Просто детектив какой-то. Егор всячески пытался взять все вопросы на себя, но и мне и Сергею Михайловичу было не сладко. Естественно, кафе в этот день не работало. По округе начали распространяться слухи. Я испугалась за репутацию и популярность. Ведь, и так только-только стало все налаживаться. Позвонить детям было некогда, хотя я посматривала на телефон, ожидая звонка от них, но пришла только смс от Таи, что они доехали и все хорошо. Больше никаких сигналов от них не поступало. Я убедила себя в том, что им намного лучше, чем мне. Вообще, очень хорошо, что Игорь и Тая забрали детей и уехали отдыхать, как бы я еще и с детьми сейчас справлялась, ума не приложу.

Вечером я не чувствовала ног и голова шла кругом. Не смотря, на суету, нам с Сергеем Михайловичем удалось убраться в кафе и подготовиться на завтра. Янку мы отпустили, поэтому завтра день будет еще сложнее и напряжённее, чем сегодня. Закрывала кафе на автомате. От усталости и моральной опустошенности хотелось рыдать. Тут со спины подошел Егор, взял меня за плечи и повел к машине. Сил сопротивляться, и что-то кому-то доказывать, не было никаких. Села послушно и почувствовала, как напряжение уходит. Сама поразилась своим ощущениям. Когда Егор сел рядом, между нами не повисло гнетущее молчание, не было неловкости и напряжения, просто тихо ехали, и было так обычно, правильно, спокойно. Сама не поняла как, но мы приехали к дому Егора. Повернулась к нему, чтобы возразить, но на водительском сидении уже никого не было. Как только успел так быстро выйти? Дверь с моей стороны открылась.

— Маш, пойдем, — в дверях стоял мужчина, и протягивал мне руку, чтобы помочь выйти.

— Егор, что это значит? — насупилась я.

— Маш, выходи, дома поговорим. Нет не сил, не настроения припираться, — мужчина стоял и устало потирал лицо руками.

Вышла и пошла за ним. В лифте ехали молча, в квартиру прошли тоже, не проронив ни звука. Разделись и пошли каждый в свою сторону, я на кухню, а Егор в спальню. Готовя ужин, поймала себя на мысли, что чувствую себя как дома. Это было очень странно, мы провели с детьми здесь всего одну ночь, а ощущение, что я приехала домой после тяжелого трудового дня. В голове вертелась мысль, что все это очень странно и не просто так, но в то же время разговаривать с Егором на эту тему не хотелось совершенно. Вообще после дня бесконечных допросов и разъяснений, говорить не хотелось в принципе. Когда ужин был почти готов, на кухне появился Егор. Он подошел ко мне со спины, обнял, положил голову мне на плечо и прошептал: «Спасибо, Маш!». И толи от холодных капель, что скатились с волос Егора мне на грудь, толи от его близости и невероятной нежности, я покрылась мурашками, внутри что-то затрепетало, в животе появились странные шевеления и томление. Не смотря на непривычный спектр ощущений, когда он отпрянул от меня и принялся накрывать на стол, мне хотелось, чтобы он вернулся и постоял со мной еще немного.

Ужинали мы опять молча. Потом Егор собрал посуду со стола и начал ее мыть. Хотела его отодвинуть от мойки. Но он не дал.

— Маш, иди в душ, день был тяжелый, я помою и приберусь. Не переживай.

Хотела возразить, но потом передумала, развернулась и пошла в ванную. Перед тем как закрыть дверь на замок, она резко вырвалась из моих рук, и в проеме показался Егор. Я растерялась. Он сделал шаг мне на встречу, и в ванной комнате стало нечем дышать, смотрел он очень странно, глаза были почти черные, радужки было не видно. Молчание тянулось как патока. Воздух густел, дышали мы в унисон, но очень тяжело. Перед глазами появились картинки из комнаты персонала, и хоть сейчас я была полностью одета, но ощущения были те же. Сколько мы так стояли, я не знаю, но тишину нарушил Егор, откашлявшись он сказал:

— На, возьми, они новые, я недавно купил. Тебе будет удобнее, — мужчина сунул мне в руку стопку с вещами и вышел.

С одной стороны в ванной дышать стало легче, а с другой — мне хотелось крикнуть: «Стой, не уходи!», но я во время сдержалась. Вообще, все происходящее не поддавалось моему объяснению, было каким- то странным, нелогичным и непонятным. Что я тут делаю? Зачем Егор покупает мне очень красивый комплект из ночной сорочки и пеньюара? И главный вопрос — что мне теперь делать?

Принимала я душ очень долго. Было тепло, приятно, и совершенно не хотелось выходить, потому что я не понимала, что делать дальше? Одеться и бежать? Ничего плохого Егор мне не делал. Остаться? На каких основаниях? Зачем вообще он меня привез к себе? А потом я представила себя одну в квартире Таи, без детей, без самой Таи, уставшую, одинокую, и стало так тоскливо. Почувствовала благодарность, что Егор не оставил меня одну, не дал окунуться в одиночество. Вылезла из душа и примерила комплект. И сама себе поразилась. Это было из разряда нижнего белья, что купила мне Тая. С одной стороны все было прикрыто, ничего вульгарного не цепляло взгляд. Но с другой, я выглядела шикарно, сексуально и очень нежно. Выходить в таком виде было неприлично. Тем более оставаться в квартире с мужчиной. Не комплект — провокация. Стояла и не понимала, что делать дальше. Тут в дверь постучали.

— Маш, выходи, что случилось? — голос мужчины звучал взволнованно. Дверь начала содрогаться от стука.

— Егор, я в таком виде не выйду, — призналась мужчине.

— Каком, Маш?

— Неприличном, Егор, неприличном!

— Я сейчас дверь сломаю, чтобы ты мне мозг не ломала. Прекрати, мы взрослые люди, я не насильник и не маньяк, не в пуховике же тебе по дому ходить и не в растянутых трениках спать.

Открыла дверь и вышла, ситуация была не двусмысленная, Егор стоял ошарашенный, смотрел не моргая и ничего не говорил.

— Я же говорю, это просто провокация, Егор, — проговорила я, мужчина, наконец, моргнул и тряхнул головой.

— Пошли фильм смотреть, — прохрипел он, не своим голосом.

Он развернулся и быстро пошел в гостиную, а я поплелась за ним, до сих пор не понимая, что я тут делаю? В комнате опять было достаточно темно, на экране мелькали картинки, Егор сидел, вальяжно развалившись, но тело было скованным, при всем его желании показать обратное. Села в угол дивана, чтобы не соприкасаться с хозяином квартиры. Родился вопрос — а где я буду спать? Огляделась, постельного белья в гостиной не было. Так, так, так… Хотела повернуться и спросить, но не успела, мужские руки сграбастали меня в охапку и притянули к себе. Лежу почти на мужчине, лицом уткнувшись в его грудь и так мне тепло, хорошо, спокойно, не заметила, как уснула.

Пробуждение было неожиданным. Открыла глаза, огляделась, и поняла, что нахожусь не в гостиной, а в спальне, причем дышать тяжело от физического давления на грудь. Пришла окончательно в себя, когда обнаружила лежащего на себе Егора, лямки ночной сорочки слетели с плеч, моя полноватая грудь почти была оголена, уткнувшись в нее лицом и обнимая меня за бедра, которые, к стати, тоже были оголены задернутой вверх сорочкой, и спал мой начальник. Смущение и еще что-то непонятное затопило меня до кончиков волос. Резко вскочила, сваливая со своего тела Егора. Он вальяжно пошевелился и потянулся на кровати. Забегала по комнате как раненая лань. Что говорить, я не знала, но и молчать было невозможно. Просто хотелось кричать и топать ногами. Что происходит вообще? Быстро переоделась, и выскочила из квартиры. Как добралась до дома, не помню, быстро переоделась и побежала на работу. Надо было срочно себя чем-то занять.

Глава 34

Егор

Маша убежала, как будто я ее кислотой облил. Оделась быстрее, чем солдат на построение. А меня обуяла ярость! Просто неконтролируемый приступ. Злость на себя, на нее, на время, которое неумолимо бежит, а мы его упускаем. Вчерашний вечер показал мне, что больше терпеть не могу. Я хочу ее, и не просто секса с ней, а всю хочу. Каждый вечер чтобы так: ужин ее руками, обнимать, когда захотел, отвечать нежными поцелуями, если она захотела обнять или поцеловать. Засыпать в обнимку, как вчера, просыпаться так же, но только чтобы больше не сбегала. Хватит! Довольно деликатности! Сил моих больше нет. Если надо будет, то свяжу и дома положу, пока не привыкнет, пока не поймет, что здесь ей самое место, здесь она дома. Я ее дом. Если надо, то и кафе закрою. Пусть лежит дома и осознает, все что не доходит до нее.

Прошелся по квартире и не мог найти себе места. Как все ускорить, как ее сюда забрать? Решил приступить к непосредственной подготовке. Позвонил дизайнеру, которая занималась квартирой после покупки. Она вспомнила меня не сразу. И не соглашалась выехать, прямо сейчас, 2 января, чтобы осмотреть фронт работ. Но я был очень настойчив и убедителен. Так через час я уже обсуждал концепцию спален для двойняшек, рассматривали как совместное их проживание, так и раздельное. Все- таки надо быть готовым ко всему. Обговорили сроки и цену и разошлись. А мне стало как то спокойнее, как будто механизм уже запущен, обратного пути нет. Все раздумья и переговоры заняли почти полдня. Потом решил поехать в кафе и помочь моей испуганной Маше. Она сегодня без Яны и второго повара. Да и вообще проверить дела надо, может благодаря слухам, там и вообще народа нет. Все разбежались.

В кафе было очень многолюдно. Хотя был и обед, но все-таки уж слишком много народа. Оказалось, что слухи не только не отпугнули посетителей, а наоборот разогрели интерес, и людям хотелось посмотреть своими глазами, что же на самом деле произошло. Хотел помочь ей на раздаче, но увидел там совершенно не знакомую женщину.

— Добрый день, а вы кто? — спросил у молодой женщины, примерно Машиного возраста.

— Я Натали, можно просто Ната, а вы? Почему интересуетесь? — заулыбалась девушка.

— Я хозяин кафе и мне интересно, кто вы и что тут делаете, — пояснил я.

Девушка стушевалась и замотала головой, в поисках кого-то. Тут из подсобки вышла Маша.

— Егор Сергеевич, — резануло по уху, — Это Наташа, мы вместе учились в колледже, а сегодня случайно встретились в кафе. Она, к стати, встречалась с Игнатом, а теперь ищет работу, вот я и решила нанять ее на вакантное место повара, мне одной не справится, — вздохнула Маша.

— А это, — показала она рукой в мою сторону, — Егор Сергеевич, наш начальник, хозяин кафе и брат Игната, — как-то двусмысленно закончила она, — но вы не обольщайтесь, эта девушка Игната замужем, — обратилась уже ко мне Мария, — она живет недалеко, вот и согласилась у нас поработать.

Наташа рассмеялась в голос. Признаться честно, и мне показалось знакомство слегка комичным.

— Ну, что ж, пошлите в кабинет, буду вас оформлять, а то работаете вы уже сейчас, а Игорь приедет только через неделю. Не за спасибо же вам трудится.

Развернулся и ушел в кабинет. А у самого было двоякое чувство: Маша ревнует меня к Наташе? Это было здорово. Но то, что она считает, что я за всеми девушками Игната бегать буду, это бред. Взялся за оформление нового сотрудника. А девушки тем временем хлопотали на кухне. Народу было действительно много. Выходные дни, черный пиар нашего заведения, все прибавляло хлопот Маше и новой сотруднице. К вечеру на пороге появилась всклокоченная и зареванная Яна. Я даже удивился. Выглядела она очень растеряно. Время работы кафе близилось к концу, и ее приход был явно не связан с ним. Маша отправила Наташу домой, а сама оставив отца на раздаче, ушла с Янкой в подсобку. Через какое-то время в кафе завалился растерянный и взбешённый Марат.

— Где она? — задал мне вопрос друг.

— Кто, Яна? — уточнил, на всякий случай.

— Яна, Яна! — зарычал он.

— В подсобке с Машей. Ты чего наделал? Чего она рыдает? — поинтересовался я.

— Не твое дело, со своей бабой разбирайся! — выплюнул мне в лицо он.

— Я- то разберусь, а ты дров наломаешь! — решил успокоить друга.

Тут перед нами появился отец:

— Девчонки ушли, время восемь, я пошел. Закроете все?

— Как ушли, — заорал Марат.

— Так, через черный ход. Оделись и ушли.

Марат хотел кинуться к черному ходу, а я его задержал. Он был невменяем, так он вопрос решить не сможет. Только усугубит. Да и судя по тому, что Маша вызвалась поддержать подругу, мне вопросы решать сегодня, тоже не светит.

— Расскажешь? — спросил у друга.

Тот мотнул головой. Хотели зайти в кабинет, но на пороге кафе появился незнакомый мужчина, по виду было сложно понять возраст. Очень ухожен, красив, черты лица тянули на аристократа в пятом поколении, держался он свободно, даже немного с насмешкой. Как только его увидел Марат, так сразу подобрался, кулаки сжались, желваки заходили.

— Я не боюсь тебя, тоже не крестиком всю жизнь вышивал, отпор могу тебе дать, тем более ты не в себе, точности в движениях не будет, — проговорил визитер.

— Она моя, — проорал Марат.

— Будешь так себя вести, она скорее руку или ногу себе отгрызет, но не подпустит тебя, — продолжил мужчина.

— Что тебе надо? — зарычал друг.

— Помочь вам, пошли, поговорим, — проговорил гость и мотнул в сторону дальнего стола.

— Чем ты можешь помочь? Ты только мешаешь! — продолжил рычать Марат.

— Идите в кабинет, — предложил я.

И тут же пришедший направился в сторону, куда я указывал, а Марат не спешил идти за ним. Потом и он скрылся за дверью, плотно закрыв ее изнутри. Разговаривали они долго. Иногда были слышны крики. Но я решил не вмешиваться. Не маленькие. Первым из кабинета вылетел Марат, следом степенно вышел молодой мужчина. Друг тут же выбежал из кафе и не прощаясь уехал. Я смотрел через оконное стекло ему вслед.

— Приглядите за ними. Они сами не справятся, так понимаю, вы друг Марата. А я друг Яны — Макс. Завтра я улетаю с семьей в Альпы. Могу забрать ее с собой, но это не решит их проблем, а только все усугубит, — проговорил мужчина, стоя рядом со мной и глядя туда же — на пустую дорогу, где стояла машина Марата.

— А что случилось? — повернулся к нему и пристально всмотрелся в его лицо. Оказалось, передо мной стоял молодой парень, ровесник Янки, не старше, но за счет разговора, манер и поведения, выглядел он зрелым мужчиной.

— Любовь! — томно протянул Макс и заговорчески улыбнулся.

Парень развернулся и тоже вышел на улицу. А я стоял и думал, почему опять становится все так сложно? Что ж мы с Маратом такие бестолковые?

Глава 35

Маша

Утро на работе было, правда, очень напряженным. Народ с самого утра тянулся нескончаемым потоком. Сергей Михайлович помогал, как мог. Но этого было мало. Настроение стало совсем никчемным. И тут, среди посетителей мелькнуло знакомое лицо. С начала, даже не поверила своим глазам. Но придя в себя, все-таки, разглядела, рядом с симпатичным мужчиной свою сокурсницу Наталью. Она встречалась с Игнатом сразу, как мы расстались. Девушка она очень эксцентричная, любит жить напоказ, но как специалист очень хорошая. Училась не хуже меня.

Подбежала к ней и с ходу обняла.

— Маша? — удивление было настоящим и очень сильным.

— Наташка, как я рада тебя видеть! — завизжала ей в ответ.

— Маша, ты ли это? Какими судьбами? — вцепившись в руку своего спутника, продолжила девушка.

— Я работаю здесь шеф-поваром. Как давно мы не виделись? Ты живешь в Москве?

— Да, я вышла замуж, — слегка надменно и явно демонстрируя свой статус передо мной, проговорила она, — это мой муж — Леонид. Леонид — это моя сокурсница Маша.

— Мне очень приятно, — сказала, глядя на гордого и самодовольного мужчину, — рада за тебя, — продолжила, уже повернувшись к Наташе.

— А что так низко летаешь, птичка? — сморщила немного нос девушка, — я думала, ты откроешь свой ресторан.

— Мне не до этого, тут работы много, да и мои двойняшки не дают мне много свободного времени.

Услышав про детей, Наташа расслабилась и немного изменилась в осанке и лице. Стала проще и спокойнее. Видимо боевая стойка оборонительницы семейного очага уже не требовалась.

— Ты все-таки родила? Кого?

— Саву и Славу, мальчика — Савелия и девочку — Ярославу.

— Ооо, ты богатая мама. А мы все еще хотим пожить для себя, — оглянулась на своего спутника приятельница.

Тут меня окликнул Сергей Михайлович, который все это время стоял на раздачи и бегал на кассу. Видимо справляться стало совсем сложно, и он позвал меня вернуться на кухню.

— Извини, у нас форс-мажор, не хватает сотрудников и очень сложно работать.

— А кого вам не хватает? — спросила с интересом Наталья.

— Нам хотя бы повара, — вздохнула и перевела взгляд на кухню, где стоял уже замученный Сергей.

— А какие требования к этому самому повару? — не унималась приятельница.

— Чтобы порядочный, честный, опрятный, работящий и умел готовить, мне одной очень сложно.

— Ха, уговорила, когда приступать.

— К чему?

— К работе, — заулыбалась Наташа.

— Ты хочешь у нас работать? — удивилась я.

— Нет, не правильно ставишь вопрос, подруга — это вы хотите, чтобы я у вас работала, и я согласна, так и быть, — продолжала улыбаться в 32 зуба новый повар.

Завизжала от радости. Как мало на самом деле для счастья надо? Меньше работы и чтобы было на кого положиться.

Наталья сбегала домой, оказалось, она не далеко живет и пришла на работу, принесла свои вещи и влилась в процесс. Работать с человеком, который знает свое дело — бесценно. Я радовалась каждый раз, как Наташа опережала мои просьбы и делала все ровно так, как сделала бы я. Мне хотелось петь, танцевать и целовать новую сотрудницу.

К обеду пришел Егор. Как только я увидела флиртующую Наташу рядом с ним, какая то непонятная злоба затопила меня, яд просто плескался и был готов вылиться наружу. Сама от себя такого не ожидала. Когда они скрылись в кабинете, очень много сил ушло на то, чтобы успокоить себя и настроить на рабочий лад. Реакция меня напугала. И я всячески пыталась найти ей оправдание.

До вечера мы прекрасно справлялись втроем. Я начала строить планы на будущее, даже запланировала себе выходной. Тут на пороге кухни появилась растерянная и заплаканная Янка. Очень испугалась за подругу, мне было ее жаль, и в то же время я не знала что делать. Как успокаивать и поддерживать людей, я не знала. Сама никогда не обращалась за помощью, да и ко мне не спешили за советом. Яна много пережила, случай с приходом Марка, потом нападение Славика… Столько стресса, и вот опять что-то произошло.

Отправила Наташу домой, до завтра, а сама пошла с Яной в комнату для персонала. Там она рассказала что произошло. Я не могла дать ей совет, потому как сложно разбираться в чужих отношениях, и еще сложнее, когда у самой их нет вообще. Единственное, что смогла предложить — это пойти ночевать ко мне. Таи с детьми нет, так что никто не побеспокоит и можно будет хотя бы просто побыть одной. Яна согласилась и очень горячо меня поблагодарила. Чтобы не попадаться на глаза Егору, решили уйти через запасной выход.

Уже дома, поняла, как здорово, что Яна осталась у меня. Мысли роились и сбивались, то на нее, то на Егора. Если бы она не пришла, и не отвлекла, то мне пришлось бы разговаривать с начальником о ночи, которую мы провели. А я просто не знала, что можно тут обсуждать и какими словами. Спряталась за чужими проблемами, как страус в песок. Но вылезать, пока, мне не хотелось.

Яне я старалась не досаждать, не лезть с расспросами, только уточнила ключевые моменты в ее ощущениях и чувствах, чтобы самой понимать, как быть с ней. А в основном дала ей возможность побыть самой с собой наедине, никто, кроме самого человека, не может что-то понять и принять решение о том, как быть дальше в той или иной жизненной ситуации. Если ей надо будет проговорить эти решения или просто высказаться, то я была готова, но видимо, Яне этого не требовалось.

Ушла к себе в комнату и решила пораньше лечь спать. Начало года было сложным, второй день я крутилась как белка в колесе. И надо было отдохнуть. Но сон не шел. В голове крутилось утро, приятная тяжесть на мне, и что самое удивительное, после осознания всей ситуации целиком, что-то стало тяжелеть и наливаться томительным теплом внутри. В груди зародилось какое-то волнение. Что происходит между мной и Егором? И зачем он начал провоцировать меня. Неужели забыл наш разговор? Мне не нужны отношения, я не хочу строить с кем-либо семейную жизнь. Так, стоп! Маша, а кто говорит про семью? Может Егору просто стало интересно, какова ты в постели, что в тебе нашел Игнат? От этой мысли стало ломить в груди, волнение переросло в больную тревогу, захотелось плакать от обиды и ярости. Что со мной происходит? Кое — как уснула, хотя и легла рано.

Утро на работе было замечательным. Работать вчетвером — великолепно. Все спорилось, ладилось, а за общением с девчонками время летело незаметно. Егор приехал тоже утром, но не выходил из кабинета. К обеду в нашем кафе появилась невообразимо красивая, ухоженная женщина. Сказать сколько ей лет было сложно. Судя по жесткому, оценивающему взгляду, ей было не 20 лет, но дать ей хотя бы 25 язык не поворачивался. Она подошла к нам и нехотя заговорила:

— Позовите Игната, — почти приказным тоном выдала нам пришедшая дама.

— Я за него, — не нашла лучшего ответа, мало ли в каких они были отношениях, не говорить же в лоб, что он мертв.

— Девушка, не смешно, я спешу и мне нужен он, срочно, — прикрикнула на последнем слове дама.

— Тогда позвоните Игорю Ильичу или обратитесь к Егору Сергеевичу, чтобы узнать где он похоронен и съездите туда.

— Чтооо?! — глаза женщины стали расширяться, а мне осталось только развести руками, рядом стояла притихшая Наташа и тоже с грустью смотрела на меня, видно и для нее эта новость не прошла незамеченной.

— Уже три года, — продолжила я.

— А Егор? — уже не так темпераментно заговорила незнакомка.

— А что Егор? — передразнила ее я, сама от себя не ожидая, — или вам оба брата одинаково дороги?

— А это не твое дело, отвечай, раз спрашивают! — огрызнулась женщина.

— Моё, раз спрашиваю, — настаивала я.

— Отвечай, — заорала она, — где Егор!

Наташа и Янка переглянулись. И тут открылась дверь кабинета и от туда выбежал растерянный Егор. Он уставился на пришедшую женщину, потом посмотрел виновато на меня. А я, казалось, начала разлетаться на осколки, в голове за пульсировало, мне стало плохо.

— Дорогой, с каких пор ты сидишь в этом кафе? — начала разговор командным тоном женщина, но потом сменила его на елейный, — ты не хочешь обнять свою женушку, приласкать? Мы ведь не чужие, Егорушка, — женщина прижалась к начальнику и начала выписывать тонким пальцем на его плече узоры, положив голову на другое.

— Бывшая жена, — отодвинул от себя женщину Егор, — какими судьбами Лида? — сказал он ей, а сам не мигая смотрел на меня.

Потом они ушли в кабинет, а меня начало тошнить и шатать. Жена, Лида, Игнат, все крутилось в голове, я сама не понимала почему, но слезы затопили глаза, покачиваясь, ушла в комнату персонала. Стало физически плохо, а душу словно разорвали вовсе. Ко мне забежала Яна, следом пришла Наташа. Я сидела и не моргала, боялась, что нескончаемый поток хлынет из глаз, и я уже не смогу остановиться.

— Яна, Наташа, — обратилась к девушкам, — дайте мне два дня выходных, я очень прошу. Ян, ты можешь жить со мной, ключи я тебе сделаю, но мне надо отдохнуть, — проговорила и не дожидаясь ответа начала переодеваться, — я позвоню тебе, выйдешь, я отдам тебе ключи, — добавила уже Яне.

Девушка кивнула и непонимающе смотрела на меня. Оделась я быстро, и вышла через запасной ход. Дома уже дала волю слезам. Рыдала я громко, просто навзрыд. Когда первая волна эмоций улеглась, я собрала небольшую сумку, и вышла из дома. Подошла к кафе со стороны черного хода и попросила Яну выйти, та появилась очень быстро. Ничего не объясняя вручила ей ключи от квартиры и ушла.

Глава 36

Егор

После ночи проведенной вместе с Машей, все мысли кружились вокруг нее. Я пошел ва-банк, но оно того стоило, так сладко мне еще не спалось. Можно сказать, я и не спал, первое время разглядывал ее, касался, а потом сорвался, расцеловал, прижался, и как утонул в своих чувствах, провалился в какой-то чистый кайф. Спать рядом с Машей было сложно, желание то и дело затапливало меня. Но выпускать ее из рук не хотелось. С каждым часом проведенным потом вдали от нее, во мне укоренялась мысль, что я все правильно делаю, надо ускорять наше сближение. Она обожглась, и будет бегать от отношений. И всю жизнь скакать за ней я не хочу. Лучше эту жизнь провести вместе, хотя бы в той же постели.

В первый день разговор сорвался, потому что Марат что-то учудил с Янкой. Маша забрала ее к себе и тем самым отгородилась от меня. Лезть в цитадель рыдающих женщин, я не стал. Решил помочь другу, насколько это возможно. Но тот укатил сразу, после того как поговорил с парнем, пришедшим вслед за Яной. Вечер был сильно смазан. Меня ломало, хотелось поскорее все завершить, все недомолвки прояснить, собрать вещи моих ненаглядных и перевести домой. К нам домой.

Следующим утром проснулся побитым, помятым, уставшим. Как будто и не спал вовсе. В душе было странное предчувствие. Которое я всячески пытался заглушить. На выходе из дома зазвонил телефон. Это была дизайнер, которая должна была подготовить эскизы комнат для детей. Она оповестила, что скинула мне на электронку ссылки на макеты и ждет обратной связи. Обещал посмотреть на работе. Добрался до кафе быстро. Решил девчонок не трогать, работали они весело и слаженно, поэтому в моих указаниях не нуждались. Начал рассматривать макеты, периодически созваниваясь с дизайнером для уточнений и пояснений. Так втянулся в процесс, что не заметил, как пролетело время. Выдернул меня из раздумий о совместной с Машей жизни, знакомый, такой пронзительно убивающий, голос моей бывшей жены. С начала, не поверил, долго прислушивался, и когда понял, что не ошибся, вылетел из кабинета и наткнулся взглядом на всклокоченную Машу. Не мог перевести взгляд. Мне казалось, что вот потеряю я с ней зрительный контакт и все, потеряю ее навсегда. Лида была невообразима прекрасна, и не скажешь, что эта женщина, которой не дашь больше 23–25 лет, моя ровесница. Она сразу взяла быка за рога и начала наступление. При слове муж, лицо моей Маши сильно изменилось. Глаза стали безжизненными, застыла маска, не выражающая признаков жизни. Я испугался. Но Лида была как бронепоезд, и мне казалось, что нужно в первую очередь разобраться с ней. Я сильно ошибся. Надо было бежать к Маше, обнять, объяснить ей, что эта женщина мое прошлое, и она никогда не станет настоящим. Но былого не вернуть. Что надумала за то время, что я разбирался с Лидой, Маша, одному Богу известно. А разбирался я долго. Утащил ее в кабинет, и написал Марату, почему-то мне казалось, что один я с этой чумой не справлюсь и был прав.

Как только мы остались одни, Лида принялась меня соблазнять. Признаться честно, если бы она пришла с таким настроем полгода назад, то я бы не устоял. Тогда все ее уловки точно бы имели свое отравляющее действие. Но сейчас, когда в голове пульсировала мысль о Маше, все ее старания проходили мимо, как вода в песок. Лида старалась, как могла. Но заметив, что эффекта нет, сменила тактику.

— Егор, я понимаю, что ты зол на меня, — начала плакать жалостливо женщина, — Я была молода, мне хотелось всего и сразу. Я была дурой, слышишь Егор, прости меня. Никто меня не любил и не полюбит как ты. Я не ценила этого, ошибалась. Прости, у каждого должен быть второй шанс. Моя любовь к тебе никуда не делась, никакие деньги не смогли меня удержать с нелюбимым. Я вернулась к тебе, слышишь, потому что только тебя люблю. — Лида очень красиво плакала, прикусывала губы, ее большие выразительные глаза транслировали всю боль Вселенной, она морщила сильно уменьшившийся носик и шмыгала им.

— Лида, я любил тебя, но сейчас понимаю, что тоже извращенной любовью. Хорошо, что ты тогда ушла, если бы у нас родились дети, что вряд ли, это не сделало бы нас счастливыми, потому что я любил не тебя, а возможность жить семьей, а ты любила не меня, а перспективу сытой жизни. Это не правильно. И хорошо, что все вышло так, как вышло, — я пытался быть честным и максимально доходчиво разъяснить свою позицию.

Моя бывшая жена, явно, не была готова к такому разговору, почему-то она была уверенна, что я до сих пор ее жду, может она общалась с нашими общими знакомыми?

— Егор, я готова подвергнуть себя любым медицинским процедурам, сделать все, что ты хочешь. Я пойду на все, чтобы родить тебе ребенка, тогда я была молода, мне было страшно, ты должен меня понять, это не тебе будут колоть гормоны, не тебе проходить весь этот ад, мне было страшно тогда, но теперь я понимаю, что сделаю все, чтобы ты был счастлив, — Лида попыталась сесть ко мне на колени, но я встал и не дал ей этого сделать.

— Ты и так претерпела кучу хирургических вмешательств, теперь тебе не страшно ничего, один нос чего стоит, — усмехнулся я, — только мне не нужны твои жертвы. Я больше не нуждаюсь в тебе, в твоих стараниях и детей от тебя я не хочу, — повернулся и открыто посмотрел в глаза бывшей жены, в которых заплескалась ярость, которую та, еще могла удерживать.

— Какого хр**а эта стерва делает здесь? — заревел появившийся Марат, Лида резко обернулась, и чуть не упала.

— Тебя кто звал сюда? — процедила женщина, как змея.

— Это тебя кто звал? — ответил друг.

— Ты так и работаешь цепной собачонкой у Егорки, так и не вырос в самодостаточную личность? Мозгов не хватает?

— Не твое дело, смотри за своими, а то как бы по стенке собирать не пришлось. Что тебе надо? — проорал Марат.

— Это тебя не касается, — огрызнулась Лида.

— Тогда пошла вон отсюда, — рыкнул друг и потащил Лиду к двери. Та начала брыкаться и визжать.

— Пусти дебил, вы еще пожалеете, Егор, скажи ему, — вопила женщина.

— Марат, полегче, она женщина, — проговорил я, отворачиваясь к окну, когда это все закончится?

— Егор, ты в своем уме, ты забыл, что она сделала? Она предала тебя, сбежала за кошельком, а теперь пришла и что-то еще требует? — не унимался мой начальник службы безопасности.

— Да, я ошиблась. Мне хотелось лучшей жизни, а чем я хуже других, молодость не вечна, я пользуюсь тем, что у меня есть. Ты то, — обратилась она к Марату, — тоже присосался к Егору, и висишь на нем как пиявка, и ничего. Он тебя терпит. Я хочу стабильности и сытой жизни. И если ты, — уже обратилась ко мне моя бывшая жена, — не организуешь ее, то этим бумагам я дам ход, все ясно? — на стол упали бумаги, мне даже брать их не хотелось.

Марат взял документы и бегло прошелся по ним взглядом, потом швырнул обратно Лиде.

— Надо было приезжать три года назад, а сейчас ты опоздала. Этой фирмы три года как нет. Так что можешь этими бумагами подтереться. Если это все, то пошла вон, — мужчина показал на дверь и стал очень угрожающе надвигаться на бывшую жену.

— Егор, ну прошу тебя. Ведь ты любил меня, в память наших отношений, — Лида встала на колени, — я готова оказывать тебе интимные услуги постоянного характера, мы же знаем друг друга хорошо, я помню все, что тебе нравилось. Я немного прошу, квартиру в Москве, машину и скромное содержание в 500 000 рублей в месяц. Сжалься Егор, что мне делать? — Лида начала рыдать, причем не красиво, как это было в начале, а надрывно, по настоящему, размазывая слезы.

— Лида, я влюблен. Мне не нужны твои услуги, мне вообще ничего от тебя не нужно, зря ты ушла от мужа, — тяжело вздохнул я.

— Это он ушел, нашел молодую, а меня выставил. Я для него все, и пластика и косметология, и фитнес и в сексе все что хотел, а он, — Лида рыдала, мне стало ее жалко, но связываться с этим всем снова не было никакого желания.

— Оставь информацию, я кину тебе на карту денег на первое время, — отвернулся от нее, стало немного противно.

— Если ты еще раз появишься в поле зрения Егора или начнешь ему гадить, тебе деньги уже не понадобятся, ты меня поняла, — прорычал на нее Марат, — я не такой жалостливый, как друг, поняла?

Лида мотнула головой и вышла из кабинета, мне стало легче, но тут я вспомнил глаза Маши и побежал на кухню. У двери меня поймал отец и сказал, что Маша ушла. Я метался по кухне, просто в бешенстве. Посмотрел на часы и понял, что целый день разбирался с тем, что и яйца выеденного не стоит, а Машка где-то дома навыдумывала себе не бог весть что. То я сплю с ней, то на меня жена бывшая вешается. Вот Ромео. Марат попытался с Янкой наладить контакт, но та ушла в оборону. Друг совсем поник. Тут отец сказал то, от чего сердце просто упало.

— Маша, скорее всего, уехала из города, я видел в руках спортивную сумку, подглядел, когда Яна выходила за ключами, — виновато закончил он.

Начал звонить Игорю, тот сказал, что Маша приехать не обещала, на связь выходит регулярно, успокоил его, и отключился. Ну и где ее искать? Что я знаю о ней? Ничего.

Отпустил девчонок и закрыл кафе. Надо немного успокоиться и подумать. Сели за стол: я, отец и Марат. Из нас троих в нормальных чувствах был только отец. Марат явно думал о Янке, а я не переставая соображал куда могла податься моя ненаглядная.

— Давайте не молчать, — заговорил отец, — вы хоть и мальчики взрослые, но что-то, видимо, не шибко умные. Давайте разбираться. Одна голова хорошо, три получше будет. Давай с Марата начнем, что случилось, почему Янка такая взвинченная? Чего ребенка до красных глаз и трясущихся рук довел?

Марат отвернулся. Было видно, что ему плохо, очень плохо и делиться этим плохо тяжело и непривычно. Рассказывал он о себе очень обрывисто, кратко, но даже по этому было понятно, почему он свое отчество не переваривает и фамилию ненавидит. Когда дошел разговор до Янки, в голосе добавилось нежности, тепла, я не узнавал друга. Был рад, что кто-то смог его отогреть после всего, что пережил он в прошлом. Но когда он рассказал про погром, и про разговор с Максом, то мне стало не по себе. Зная, что пережила Яна, стала понятна ее реакция и поведение. Кроме откровенного разговора с ней больше предложить было нечего. Примет его такого израненного, значит примет, нет, значит, друг мой совсем пропадет. Но надеюсь не сломается.

Слушал я Марата и думал, что ж я за человек такой? Ничего не знал о близких. Что у брата дети были, не знал, что Игнат сын Игоря не знал, что лучший друг пережил, опять не знал, про Машу свою и то ничего не знаю. Ведь она не в пустоту растворилась, а поехала куда-то, а куда?

— А ты что скажешь? — вывел меня из размышлений отец, — Машу стало быть любишь?

— Люблю, сильно люблю, — отозвался я.

— А она знает?

Помотал головой. И подумал, я не только ничего о ней не знаю, и она обо мне не знает. Что женат был, что детей иметь не могу, что люблю ее, безумно люблю. И что теперь с этим делать?

— А что времени не было сказать? — уточнил отец.

— Как то не было подходящего случая, — помялся я.

— Теперь достаточно подходящий момент? — съязвил он, — да только говорить некому, — вздохнули все, — видимо не самое лучшее ты унаследовал от меня. Дотянулся кота за всякие подробности…

Сидим, молчим, и тут Марат бьет себя по любу, куда- то звонит и потом говорит мне, куда уехала моя Маша на поезде. Сбегал в кабинет Игоря и выписал из личного дела адрес ее прежней прописки. Она поехала домой. Попросил Марата присмотреть за кафе, пока нас не будет, а сам пошел собираться, а рано утром выехал на машине к своей беглянке.

Глава 37

Маша

Села в поезд и выдохнула. Дорога, оказывается, обладает волшебным свойством, отдалять тебя от твоей проблемы. Смотришь на все как будто со стороны. Немного абстрагируешься. Может не только из-за невозможности повторной встречи, все рассказываешь попутчику. А еще и потому, что в дороге по-другому смотришь на свою жизнь, как бы со стороны и хочется это проговорить, чтобы закрепить в своем сознании. Людям повезло, попутчиков у меня не было. Так что проговаривать было некому. А очень хотелось. В голове творился хаос. Что творится в моей жизни? А главное зачем? Я только-только успокоилась, дети пристроены, переезд прошел хорошо, Тая подарила мне не только дом, но и ощущение семьи. Работа мне нравится, есть свои особенности и недостатки, но есть и перспективы. Зачем мои волнения? Откуда взялись слезы? И главный вопрос — Что с этим делать? Какие отношения нас связывают с Егором, и как это выглядит со стороны? Приехала из глухой провинции мамаша, ни разу не была на могиле Игната, за то перевернула его кафе, навязала внуков его отцу, и пытается предъявлять какие-то права на его старшего брата. Вот так Маша, молодец. Тихая, скоромная, не алчная девушка, говорите?

Слезы опять покатились по щекам, мысли уходили все дальше в негатив, за окном становилось непроглядно темно, как и в моей голове. В поезде выключили свет, стало совсем одиноко и тоскливо, но в купе свет включать не стала. Атмосфера вокруг передавала внутренне состояние. За окном мелькали столбы, поля, леса, полустанки, маленькие вокзальчики, вводя меня в состояние транса. Постепенно я сосредоточилась на происходящем за окном, и голова очистилась от всех мыслей, была только я, потемневшее окно и бесконечное мелькание. Не заметила, как уснула. Спать сидя, прислонившись к окну, было неудобно. Проснулась спустя несколько часов от сильной ломоты в шее, сползла на подушку и тут же уснула. Сон был очень тревожным. Мне снилась мама, она смотрела на меня не одобрительно и качала головой. Мои родители не любили ругаться, всегда выясняли отношения в разговоре, при моем воспитании тоже в основном разговаривали, очень редко применяли наказания, но чаще это было ограничение в чем-то, очень редко со мной не говорили день или два. Увидев молчащую маму, мне стало очень тревожно, сердце сжалось, как в детстве. Только вот за что меня корят, я не поняла. Я ведь никому не желала зла. И как теперь быть мне я не знала и ехала домой, чтобы собраться мыслями, подпитаться спокойствием и энергией. Мне очень не хватало мамы, но до этого момента мне не хватало ее помощи с детьми, по дому, ее ласкового взгляда и теплых рук. А сейчас мне катастрофически не хватало человека, с кем я могу посоветоваться и точно быть понятой, принятой и услышанной.

Проснулась в еще более растрепанных чувствах. Утро давило на меня, сердце было сжато от тоски, растерянности и непонимания. Мне так хотелось свернуться калачиком и так и ехать долго-долго, просто в никуда. Но в купе заглянула проводница. Собрала белье, сдала вместе со стаканом, которым так и не воспользовалась. И стала готовиться к выходу из поезда.

Чем ближе был дом, тем меньше мне хотелось выходить. Меня лихорадило, я не знала что хочу. От этого стала злиться сама на себя. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Станция показалась в окне, ничего не изменилось, полгода назад я уезжала от сюда в новую жизнь, вот только куда приехала и чего хочу в итоге?

Стою на пироне с сумкой, оглядываюсь и как будто первый раз в этом городе. Чувство странно кольнуло. Я тут прожила год. А как будто все чужое. Пошла на автобусную остановку, надо добраться до деревни. Опоздаю на утренний автобус, придется ждать обеденного, и тогда могу не успеть обратно на поезд вечером. Прибавила шаг, зимнее утро в глубинке отличается от утра в Москве. Снег играет, его не вывезли, переливается, солнце такое яркое, не заслоняется высотными домами. Смотрю на это, как будто впервые и улыбаюсь, глаза щурятся. На автобус успела, доехала до своей остановки быстро. Вышла на трассе, автобус газанул, обдавая меня выхлопными газами и снегом из под колес, и поехал дальше по маршруту. От трассы до деревни еще два километра пешком. Когда-то это воспринималось совершенно привычно, а сейчас сильно удручало. Постояла на остановке и отправилась в сторону дороги на деревню. Шла я медленно, рассматривая местные пейзажи. И не заметила, как мимо пролетела иномарка, потом резко дала по тормозам и съехала на обочину. Солнце слепило глаза, отражаясь от белого снега, поэтому не сразу заметила знакомые формы и значок машины. По мере моего приближения, в груди стало клокотать, непонятное волнение зародилось в груди. Как только подошла совсем близко, узнала машину Егора. Остановилась, ноги как парализовало. Хотела развернуться и как маленькая побежать в обратную сторону. Только вот куда бежать? И далеко ли я убегу от машины?

Дверь открылась и из салона вышел Егор. Выглядел он усталым, взъерошенным, немного виноватым, но таким родным, моим. Хотела кинуться ему на грудь и обнять. Мне так физически, нестерпимо, просто до боли по коже, захотелось его объятий. Но я себя остановила. Стою, смотрю на него, не моргаю.

— Я люблю тебя Маш, прекрати дурить и мне нервы мотать, — захрипел Егор.

Из глаз покатились предательские слезы. Егор подошел, обнял меня, крепко-крепко, до боли, но мне было так хорошо, вцепилась в него и не могла оттолкнуть. Сумка осталась лежать у ног. Сколько мы так стояли, не знаю, но слезы высохли, сердце стало биться мерно, спокойно, весь мир стал понятным и родным. Отлипать было сложно, но под руками почувствовала слабую дрожь на спине Егора и только тогда заметила, что он стоит в одном свитере. Он наклонился, забрал мою сумку, закинул ее на заднее сидение и открыл мне переднюю пассажирскую дверь. Стояла и смотрела на него, не знаю как поступить. Мне нужно было подумать. Побыть одной. Но без него мне совсем не думалось. Без него я страдала. А с ним мне хорошоооо… Егор посмотрел с просьбой во взгляде. И я сдалась. Села в машину, он тут же оббежал ее и оказался на водительском сидении, машина тронулась, а я расслабилась. Ехали мы молча. Я не знала, что сказать на признание, а он не требовал ответа. Заметила, что мы приближаемся к моему дому.

— Подожди, я не домой шла, — обратилась к Егору.

— А куда? — напрягся мужчина, руки сильно сжали руль.

— На кладбище, — опустила голову и отвернулась к окну я.

— Там снега по колено, Маш, какое кладбище? — запротестовал Егор.

— Я пролезу, они с краю похоронены, — продолжила настаивать на своем.

— Ты ведь не отступишься? — проговорил он.

Помотала головой.

— Вот настырная! — фыркнул мужчина, — куда ехать, говори.

Объяснила, как добраться до кладбища и попросила подождать в машине. Пролезть к могилам было действительно сложно. Снега здесь было на порядок больше, чем даже в близлежащем городке. Настырно проползала, утопая в снегу, но не отступалась. Наконец дошла до пункта назначения. Надгробные памятники были наполовину занесены снегом, но фотографии были видны. Посмотрев в теплые глаза мамы, которые смотрели на меня с фотографии, упала на колени и разрыдалась в голос. Как будто все напряжение тех лет, что ее нет рядом, выходило одномоментно, лавиной накатив на меня и выплескиваясь фонтаном слез. Я столько времени была сильной, примером, столпом. И только сейчас я почувствовала, что безумно устала, что хочу на ручки, хочу рыдать, хочу чтобы утешали, чтобы сказали, что все будет хорошо, и я обязательно поверю, хочу чтобы помогли, чтобы пожалели, подсказали и самое главное объяснили, что же происходит со мной. Почему так муторно на душе, почему так хочется рыдать? Ведь все хорошо, дети пристроены, я работаю, жить есть где, родной человек есть, так чего же мне не хватает, и почему мне так больно, когда рядом с Егором образуется женщина. Что я хочу от него? Что я хочу от себя. Сидела и рыдала. Все старалась найти хоть какой-то символ, подсказку, знак, но ничего не было. Тут меня резко дернули под мышки, закинули на плечо и понесли с кладбища, по знакомому свитеру, поняла — это Егор. Обняла его за талию, прижалась вниз головой к пояснице, и засмеялась. Хохот начал вырываться истерическим ржанием. Слезы перешли в истерику. Меня поставили на ноги и оценивающе оглядели. Смех не прекращался. Тут Егор резко меня притянул и начал целовать, страстно, безапелляционно, постепенно втянулась в процесс. Смех отступил, слезы высохли, по телу начал разливаться жар, грудь начала покалывать. Она как будто стала тяжелее, в низу живота, сново что-то зашевелилось. Ощущения были странными, такими пугающе-новыми, мозг переключился на них и больше ничем не был занят. Я была сплошным ощущением, без мыслей, чувств и рассуждений. И эти ощущения, хоть и пугали новизной, но бесспорно мне нравились. Тут поцелуй и ласки прекратились. Смотрю непонимающе на мужчину, а он растирает лицо.

— Боже, Маша, я чуть не сорвался. Капец, на кладбище! — истерично заржал Егор, — только осталось это и все, премия «Провал года!» моя.

Смотрю непонимающе на него, а он взял меня за локоть и потащил к машине, помог сесть захлопнул дверью. И уже глядя в окно, заметила, что ширинка, которая оказалась на уровне глаз, весьма красноречиво оттопырена. Лицо вспыхнуло и вмиг стало красным. Закрыла его руками. Егор сел молча, завел машину и вырулил в сторону моего дома.

Глава 38

Егор

Выехал я очень рано, или можно сказать поздно ночью. Спать не мог, поэтому решил не тянуть. Дорога проносилась на автомате, только мелькали пейзажи за окном и петлял лентой впереди асфальт. Кое где трасса была не так хорошо прочищена. Поэтому сбавлял скорость, на автомате переключая радиостанции. Пытался сосредоточиться на вождении, но мысли все убегали к Маше, что она там напридумала, в голову вбила, что так быстро собралась и уехала? Все пытался выстроить диалог с ней. Но мысли прыгали, сбивались и ничего путевого не вышло. Доехал быстро. Несся к указанному в навигаторе адресу и чуть не пропустил, идущую по другой стороне обочины Машу. Резко затормозил, припарковался. И стал ждать, когда она поравняется с машиной. Мысли, выстроенные не до конца диалоги, все вылетело из головы, когда я увидел ее. Слова с признаниями сами вылетели, я даже не успел их осмыслить. Все хотел в романтической обстановке сказать, все повода ждал, и на тебе. На обочине дороги, как укор и ультиматум, молодец Егор! Ты как всегда отличился.

Усадил в машину, сидим, и я ощущаю, что напряжения, которого ждал, нет. Сидит, молчит, но не супится, только притихшая какая-то. Еду по маршруту, тут моя зазноба выдала, на кладбище собралась. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Кто в непролазный снег на кладбище ходит? Ладно в Москве, где все чистят, дорожки прокладывают, за некоторыми могилами постоянно ухаживают, но в деревне, где пролезть можно только к недавно захороненной могиле? Спорить не стал. Отвез на кладбище. Только долго смотреть на свою любимую, рыдающую в голос и убивающуюся на мокром снегу, зимой, по пояс в сугробе, долго не смог. Вообще не понятно, зачем мы тут и какая связь между Лидой и могилами ее родителей. Логику вещей не уловил, но расспрашивать не стал. Несу свою ненормальную, и тут ко мне прижались. Да так эмоционально, так чувственно. Поставил на ноги и тут разразился хохот. Меня это напугало. То плачет, то смеется, по кладбищам ходит. Что происходит? И главное мне- то, что делать? Смех начал походить на истерику. Не придумал ничего лучше, чем поцеловать.

С начала вся инициатива исходила от меня, и как не старался сдерживаться, все равно целовал ее страстно, властно, просто не мог иначе. Не смотря, на зиму, и то, что я опять выскочил в одном свитере, мне было тепло, даже жарко. А когда Маша начала с такой же страстью отвечать, мои стоп-краны сорвало. Я просто сходил с ума. Целовал, а сам не мог оторваться, гладил ее везде, где только мог дотянуться, и при этом не встречал не сопротивления со стороны Маши, не противоречащей моим действиям реакции ее тела, она была в моих руках, как жидкое стекло, чувствовал себя скульптором. В какой-то момент мне стало мало поцелуев, касаний, стало мало всего, желание было настолько сильным, что тело начало трясти мелкой дрожью. В паху болело. Еще немного и я бы взял Машу прям там, на кладбище. От осознания сумасшествия, хотелось надавать себе подзатыльников. Признание на обочине дороги, секс на кладбище, что еще Егор Сергеевич?

Усадил в машину ее, а сам не мог успокоиться. Ехать было сложно, пах болел, губы еще помнили ее прикосновения, руки так и тянулись к ней. Замкнутое пространство, такая моя, податливая, нежная, моя Маша. Как добрались до ее дома, ума не приложу, откуда выдержку взял, не знаю.

— Я не собиралась в дом, — услышал шепот с боку.

— А куда ты тут собиралась? — повернулся к ней и начал разглядывать, чтобы лучше понять.

— Я не знаю, — пожала плечами, — на кладбище хотела, потом зашла бы к соседке, а потом обратно в город, на вечерний поезд до Москвы.

— Ты шутишь? Ты сорвалась, мне нервы накрутила, чтобы утонуть в снегу на кладбище? — не верил своим ушам я.

— Мне надо было понять, — прошептала опять Маша.

— Что?

— Все.

— И как?

— Не знаю.

Маша отвернулась к окну. Я сидел и смотрел перед собой. Вот и поговорили. Поплакали на кладбище, посидели в машине, для этого надо было столько проехать и столько пережить. Злость на себя затопила меня.

— Маш, я не отступлюсь, не смогу, понимаешь, я без вас не смогу, — начал я.

— Почему? — повернулась ко мне Маша, взгляд стал цепким, изучающим.

— Потому что люблю. Я полюбил тебя еще тогда, когда пересматривал видео с камер дорожных. Только не понимал, я все ждал, что ты придешь. А ты не шла и не шла. А потом в подсобке, я сам тебя нашел. Ты такая красивая, Маш, такая настоящая, моя. Я прикипел к тебе, все думал, как подойти, а ты никак не подпускала. Мне было страшно, что не примешь, что не поймешь, не ответишь. Я ведь тоже не подарок. Не смогу тебе подарить детей, у меня много заморочек. Я был женат и моя бывшая хочет денег. Мой брат тебя бросил, мой отец вообще не пойми где мотался. Но я очень хочу тебя, хочу насовсем, чтоб ты моя, чтобы дети бегали по дому, чтобы ты улыбалась по утрам, ругалась, когда устанешь, хочу просыпаться с тобой в обнимку, целовать тебя и не только. Хочу доставить тебе не один оргазм, хочу, чтобы ты поняла, что такое быть любимой, желанной, сексуальной женщиной.

При разговоре о сексе, Маша покраснела, закрыла лицо руками и сжала непроизвольно ноги. А я был рад. То как она рассказывала мне, по дороге в детский сад, об отношениях с Игнатом, меня напугало- никакого смущения, волнения, ничего. А тут есть реакция. И это прекрасно, не все для меня потеряно.

— Неужели ты не хочешь зайти в дом? Ведь ты так долго там не была, — решил перевести тему разговора, чтобы сильно не смущать.

— Хочу, но это лучше сделать летом, — вздохнула Маша.

— Почему?

— Егор, там система отопления законсервирована, мы не растопим котел, дома холодно, да мы до котла не дойдем, мы даже калитку не откроем, посмотри, весь двор в снегу, мы до утра раскапывать будем, — смотрела на меня как на неразумного, моя женщина.

Вздохнул, и хотел уже заводить машину и направляться в обратный путь. Как в окно машины постучали. Перед Машей стояла пожилая женщина с веселыми глазами, одетая наспех, с пуховым платком на голове. Опустил окно.

— А я смотрю, выглядываю, Машка это или нет!? Все глаза сломала, — затараторила бодрым голоском женщина.

— Добрый день, баб Люсь, — разулыбалась Маша, — я.

— А чего сидите, не заходите?

— Так снегом дом заметен, — вклинился в разговор я, сделав умный вид.

— Естественно снегом, я не про Машкин дом, а про свой! А если бы не вышла я, так бы и уехала и даже не заглянула? И мужика не показала, я ведь тебя как родную люблю, сколько слез выплакала, когда ты с малышами уезжала, — женщина всплеснула руками, — но помочь, правда, не могла, слишком ответственно, старая я, а их двое, и такие бедокуры.

— Я и не рассчитывала, баб Люсь, — успокоила Маша соседку.

— Так, паркуй свой автомобиль и пошли на чай! А там и чего покрепче найдем, — подмигнула весело женщина и направилась к соседнему дому.

— Надо зайти, обидится, я ее полтора года не видела, тоже соскучилась, — промямлила Маша, склонив голову.

Припарковал машину, помог выти Маше. И отправился за ней по узкой прочищенной тропке от калитки к небольшому дому. В доме пахло едой, сдобой и травами, создавалось ощущение неимоверного уюта. Разделись и прошли к столу. Бодрая старушка суетилась, накрывая для нас на стол. Маша тут же присоединилась к ней. Помыл руки и сел, наблюдая за мельтешением.

— Ну, так, кем будешь нашей Маше, — спросила резко женщина, глядя на меня серьезно, цепко, изучающе.

— Муж, — не задумываясь и не давая Маше встрять, ответил и добавил, — будущий.

Маша смотрела на меня с неодобрением. Поджала губу и нахмурилась. Женщина, не поворачиваясь к ней, расцвела и продолжила допрос.

— А детей ее любишь?

— Очень, это все что осталось мне от брата, роднее их больше и нет никого, — решил не таиться и раскрыть все карты.

— О как, вечно у тебя, Марья, все изподвыверта, — всплеснула руками баба Люся, — а сам то детских дел мастер где? Почему брат отдувается?

— Игнат умер, три года назад, — вклинилась в разговор Маша, — Баб Люсь, ты не выпытывай новости, и без них в деревне есть о чем посудачить, я тебя очень люблю, но не надо.

Теперь старушка поджала губу и насупилась.

— Что ж ты, думаешь побегу разносить о тебе сплетни? Хорошо ж ты думаешь про меня! Я может эти полтора года вся извелась, как ты, что ты, а ты даже не позвонишь, — обиделась женщина.

— Прости меня, баб Люсь. Я неблагодарная, — женщина стала кивать головой, — но правда было не до этого. А сейчас и рассказать тебе нечего. Все вилами по воде писано.

— Ничего не вилами, приедем, заявление в ЗАГС подавать пойдем, — запротестовал я, решил, что надо ковать железо, пока горячо, — Баб Люсь, скажи ей, пусть не артачится. И вообще, — вылез из-за стола, встал на колени перед Машей, обнял за талию, прижался к животу, — Выходи за меня, строптивая женщина, обещаю любить тебя, и наших детей, быть тебе поддержкой, опорой и утешением. Я люблю тебя, сильно люблю. Баб Люсь, прошу у вас руки Маши, раз вы так близки, благословите наш союз, — затих, на Машу не смотрю, сердце того гляди вылетит.

— Пусть для начала она ответит, а то, как же я благословлю, если один из супругов против? — первой ответила баба Люся.

Поднял глаза на Машу, а она стоит застывшей статуей и даже не моргает. Обнял ее лицо ладонями, смотрю в глаза, целую губы.

— Ну чего ты боишься? Маш, ведь не маленькие мы, чем я тебе не хорош? — шепчу в лицо ей.

— Я не против, всем хорош, — шепотом, еле слышно, отвечает моя ненаглядная.

— Ну, вот и славно, — засмеялась старушка, — тогда и я благословляю, живите дружно, а ты Машка не чуди. У меня чуть сердце не остановилось. Как можно такого мужика морозить? Будь я моложе, сама бы за ним по снегу босиком бежала, а она думу думает. Вот чудачка, — заливистым смехом разразилась баба Люся.

Дальше мы сидели за столом, баба Люся рассказывала интересные истории из жизни моей Маши, и новости деревни, для самой девушки. Я и не заметил, как день перетек в вечер, бутылочка с настойкой опустела. Садиться за руль мне уже было нельзя, да и в ночь ехать тоже не хотелось.

— Вот и вечер, а мы место для сна не приготовили и баню не истопили, — взмахнула старушка, — пойдем милок, теперь поработать придется, но это разминка, перед приятным, — женщина подмигнула мне залихватски, а Маша схватилась за голову.

Оказалось, что спать мы с Машей будем в маленьком домике, который стоял в глубине двора, его когда-то построил сын бабы Люси, чтобы с друзьями приезжать и не отвлекать старушку своим весельем. Дом состоял из одной спальни и гостиной, она же кухня. Посередине дома стояла печь, которая начиналась на кухне и продолжалась за стеной в комнате. Топить ее надо было дровами, за ними мы и отправились, так как баню тоже надо было топить ими же, то рубить мне предстояло много. Столько работать физически мне никогда не приходилось, но почему то упасть в грязь лицом перед старушкой не хотелось, и не заставлять же ее рубить для нас дрова. Когда она сказала, что довольно, я могу положить колун, улыбка расползлась на лице. И дышать стало легче, хотя куда легче и сам не знаю. Воздух в деревне был очень свежим, казалось, что и не дышишь вовсе, только ближе к вечеру стал отчетливо прослеживаться аромат костра, видимо не мы одни решили в баньке попариться.

— Ну, молодец, силен и быстр. А теперь пошли за водой, — отозвалась старушка.

— А далеко идти?

— Так на озеро! — с улыбкой сказала она, и махнула куда-то в сторону, — тут всего километр.

Я не знаю, что увидела на моем лице женщина, только смеялась она очень задорно и весело, так, что и я невольно стал посмеиваться.

— Да шучу я, сын еще два года назад, как суставы мои заболели, провел воду везде: и в дом, и в баню, так что расслабься, шутница я, — отсмеявшись, успокоила меня она, — пойдем баню затопим, потом домишко.

Затопили мы везде быстро, и вернулись в дом. Маша пока нас не было прибралась в доме. И ждала нашего возвращения.

— Ну что, баня не скоро будет, в дом пока тоже холодно идти. А не сходите ли вы в магазин старушке, а? По молодецки! — спросила баба Люся.

— Конечно, — откликнулся я, — сейчас съездим.

— Эх, молодежь, приросли попами к машинам, и прогуляться лень. Да я в ваши годы, скакала как горная лань, не догонишь. А вам до магазина под ручку пройтись труд. Куда ты после настойки за руль? Любезный! — пристыдила меня женщина.

— Баб Люсь, что все так плохо? — потупила взгляд Маша.

Женщина только виновато склонила голову и пожала плечами.

Маша пошла одеваться, а я за ней, шли мы молча, из двора вышли тоже, не проронив ни слова.

— Маш, что плохо то? — не вытерпел я.

— Слухи обо мне по деревне, — ответила Маша, беря меня под руку и прижимаясь ко мне, — баба Люся не спроста кинулась выведывать с порога, видно кто-то видел меня где-то, что-то наплел и разлетелась по деревне грязь. Отправила она нас опровергать клевету и слухи. Сейчас покружимся по центру да обратно пойдем. Мне все равно, я скорее всего уже не вернусь сюда жить, а бабе Люси наверное обидно, она ко мне как к внучке относилась, растить меня маме помогала, папа рано ведь умер. Так что не могу не порадовать старушку, пусть слухи другого рода идут, — стушевалась моя любимая.

Обнял ее сильно-сильно, заглянул в глаза и поцеловал. И столько нежности в ответ получил, что чуть не расплакался. Так сердце ликовало, хотелось на всю деревню кричать, душа переполнялась. Маша уткнулась в плечо, руки так и оставила на шее.

— Как в баню пойдем? — прошептала она, — вместе или по отдельности?

— Ох, Маша, не задавай таких вопросов, а то до магазина не дойдем, тут в придорожном сугробе останемся, вот слухов будет, на годы вперед хватит, — задохнулся от томительного ожидания я, — а что покупать то будем? — решил снизить градус разговора, а то и правда, в пору в сугроб прыгать и без бани.

— Да ничего, скорее всего у нее все есть, так по деревне пустила помотаться, гостинцев каких-нибудь купим, что сама себе не купит. Ей сын деньги присылает, а она копит и потом внуку отдает, на себя много не тратит. Вот и порадуем немного старушку, — ответила, оторвавшись от меня раскрасневшаяся Маша.

Шли мы дальше молча, а я уже не мог не думать о бане, и как мне эта мысль в голову не приходила, пока топили, пока воду набирали? А теперь вообще не могу переключиться, хоть беги до магазина и обратно, а потом тащи Машку в баню. Дорога по деревне до центра была самой длинной в моей жизни, закупка гостинцев и того длиннее. Бесконечные остановки и переглядки с местными жителями уже начинали надоедать, тем более теперь в голове была конкретная цель, к которой мы идем — баня. На обратном пути, видимо, набрал совсем большую скорость.

— Егор, я больше не могу, сейчас задохнусь и ноги переломаю, — взмолилась Маша, — куда ты так бежишь, как черти за тобой гонятся.

— Прости Маш, в баню, — не стал врать и выкручиваться, — не могу, я так хочу тебя, свихнусь, до бани не дотяну. Ты не представляешь, как желанна мной. Я держусь последний месяц еле-еле, и тут ты моя невеста, баня, домик отдельный, а не к месту магазин с зеваками нарисовался, увлекся.

— Так толку от того что добежим, она еще не протопится зима же, — засмеялась Маша, — все равно сидеть с бабой Люсей и рассказывать кто нас видел и что спрашивал.

Встал, руки с сумками сами опустились. Терпения у меня, оказывается, совсем нет. Потому что еще и рассказывать про эту прогулку, вообще не хотелось. Но, видимо, придется. Дальше мы шли медленно, периодически я ускорялся, но слышал мягкое покашливание Маши и тормозил. Дома нам, действительно устроили допрос с пристрастием. Маша рассказывала кого мы встретили и слово в слово передавала разговоры, мимику и взгляд тех, с кем мы говорили. Для меня это было забавным и диким. Не привык я к такому пристальному вниманию к себе и своим близким. Разговор был длинным, как и сама дорога. Но по лицу бабы Люси было видно, что нашей прогулкой она очень довольна. Потом она встала, сходила в комнату и принесла нам два полотенца и махровых халата.

— Не знаю, дойдете ли вы до бани, я бы с таким мужиком не дошла, но если что в парную мыльные-рыльные я отнесла, вот вам текстиль, бесчинства на улице не устраивать, в домике свет не зажигать, а то деревня обзавидуется, — подмигнула мне и ушла обратно в комнату женщина.

— Спасибо, — пропищала Маша.

Я схватил в охапку свою ненаглядную, и побежал с ней в баню. Когда уже стояли в предбаннике, подумал, а зачем нам баня, может лучше в дом, как то опять все не романтично, как то через одно место. Но тут увидел как медленно повернувшись ко мне спиной стояла раздевающаяся Маша, и все, сомнения и раздумья ушли в сторону. Смотрел как завороженный, как постепенно оголяется та, кем я грежу не один день и даже не месяц. Плавная, тягучая, мягкая, бархатная, нежная, моя. Смотрел не отрываясь, пока она не повернулась ко мне, полностью нагая.

— А ты париться в одежде предпочитаешь, — смерила меня скептически и пошла в парилку.

Раздевался я быстрее самого прилежного солдата. Маша еще не успела дверную ручку отпустить, как я уже с другой стороны потянул и вбежал вслед за ней. Все не правильно у нас, все не по книжкам, не романтично, только и крутилось у меня в голове, но остановиться я не мог. Целовал ее и гладил как умалишенный. И только приговаривал,

— В домике все будет по-другому, я буду нежным, поверь, я могу быть нежным.

Маша только улыбалась и ахала. А я дурел: от улыбки ее, от кожи нежной с небольшой влагой от жара, от ее податливости, от неискушенности, от смущения. Я понимал, что нужно время, чтоб подготовить, старался, как мог оттянуть момент полного слияния наших тел, самого трясло уже как от озноба. Тут Маша немного изменилась в поведении, стала раскованнее и расслабленнее, глаза стали больше, и только на половых губах я нащупал влагу, вошел в нее. Мне было очень сложно сдерживаться. И в какой- то момент я просто не смог удержать эмоции под контролем. Все было не только не романтично, но и далеко не нежно, а страстно, горячо и временам жестко. Когда Маша закричала в моих руках и сжалась на члене, меня просто как током пробило. Кончил вместе с ней. Ощущение полнейшего счастья затопило меня. В эту ночь мы почти не спали. Но это была самая лучшая ночь за последние пять лет моей жизни.

Глава 39

Маша

Встреча с бабой Люсей меня очень порадовала. Я скучала по своей соседке. Когда она отправила нас гулять по деревне, сразу поняла, что слухи ходят невероятные. В общем-то, меня это не удивляло. Когда я приехала с огромным животом после колледжа, было то же самое. Не удивлюсь, что еще те не утихли, а тут кто-то новых напустил. Вот деревня и шипит на каждом углу, интересов то у людей мало, чужая жизнь всегда интереснее своей. Прогулка эта не только развеяла домыслы местных жителей, но и мне очень помогла. Я шла с Егором и не чувствовала себя рядом с ним чужеродным элементом. Свежий воздух, тихий вечер, заснеженные дорожки, все добавляло спокойствия и ощущения правильности. Как только Егор с бабой Люсей пошли топить баню, в моей голове зародился вопрос: «Порознь или вместе мы туда пойдем?». Осознания того, что я будущая жена, невеста Егора, не было. Мне казалось, что предложение и благословление были не со мной. Как будто это не я ответила на просьбу Егора, не меня напутствовала добрым словом баба Люся. И идти в баню для меня было немыслимо, я не могла представить нас голыми в душной парной. Вообще представить себя рядом с Егором голой не могла нигде. Во время прогулки решилась задать вопрос, который не давал покоя целый вечер. Прямого ответа я на него не получила, но сказанное Егором было достаточно красноречивым. Сомнений не было, Егор меня одну в баню не отпустит. Стало неловко, но вместе с тем и так горячо и так волнительно. Пока мы ходили по деревне, я все представляла этот поход и старалась себя к нему подготовить. Но чем больше я себе представляла, тем волнительнее, трепетнее становилось на душе. Мне самой уже хотелось оказаться в бане с Егором, чтобы, наконец, перестать волноваться.

Баба Люся опять отличилась советами и назиданиями. Но почему-то, мне уже не было так стыдно, и я не краснела от ее слов. Видимо напряжение всего вечера сказалось, невозможно сколько-нибудь долго реагировать одинаково. Когда оказались в предбаннике, Егор замешкал, а мне уже хотелось чтобы все свершилось, потому как, это было неизбежно. Томление и страх ушли в сторону, смущение и стеснение тоже. Оказавшись в бане, мне показалось, что вполне естественно снять одежду. Может если бы Егор задумал наш первый секс у себя в квартире или даже в домишке бабы Люси, раздеться было бы для меня проблематичным занятием. А тут, скинула одежду и прошла в парную. Егор не ожидал от меня такой прыти и немного притормозил. Но нашелся быстро. Такого напора от него я не ожидала. Мне мой начальник всегда казался выдержанным, спокойным, степенным мужчиной. Я видела его в растрепанных чувствах лишь один раз- когда объявился Сергей Михайлович. А тут, он показал себя совсем с другой стороны. Толи от неожиданности, толи от неопытности не успела среагировать, причем реакции не последовало никакой, не было испуга, не было боязни, не было волнения, потому что не было никаких переходов, Егор прям со входа набросился на меня и просто не давал времени и возможности подумать. Я вообще, казалось, сама себе не принадлежу. Никогда не подозревала, что могу так реагировать на мужские прикосновения, каждое касание было открытием. Я будто и не жила в своем теле 25 лет. К моменту полного слияния наших тел, я была совсем распалена. Если бы Егор не вошел в меня, то я сама бы его оседлала. Никогда не думала, что настолько темпераментна в постели. Егор был неутомим. После моего первого оргазма, мир перевернулся. Я поняла женщин, которые говорят о сексе с придыханием и ищут его. Но жалела ли я, что не узнала об этом до Егора, нет. После того, как последний спазм покинул тело и дыхание выровнялось, я ощутила такое тепло, принятие и нежность к Егору, что, наверное, с другим мужчиной всего, что я испытала, и не было бы. Этот мужчина проник в меня задолго до этого вечер. Он пульсирует в моем сердце уже давно. Открыв для себя мир сексуальных удовольствий, остановиться было невозможно. После второго секса уже в домике бабы Люси, я окончательно раскрепостилась, не смущалась Егора, не стеснялась своей наготы, и бесстыдно разглядывала его. Мне не терпелось испытать снова и снова эмоции, которые рождались при нашей близости. Измотала я своего мужчину знатно. Но он, скажу я вам, не жаловался.

Утром, мы простились с бабой Люсей, поблагодарив за приют и теплый прием, и отправились домой. Пока ехали, болтали обо всем. Мне было легко и хорошо. Егор сразу поставил меня в известность, что в квартиру Таи я не вернусь, и дети как приедут с пансионата, сразу переезжают к нам. Рассказал про дизайнера и спальни. Подтвердила его предположение, что двойняшки не расстанутся и не разъедутся по разным комнатам. Поэтому макеты с раздельным проживанием детей были отметены сразу. И было решено, как можно скорее начать обставлять комнату. Приехали мы домой быстро. Но на работу в этот день не пошли. Я оказалась очень сексуально активной женщиной, а Егор был не против. Все-таки хозяин заведения и он мне дал отгул……

Эпилог

Смотрела в большое панорамное окно нашей с Егором квартиры и не верила своим глазам. Ровно год назад я смотрела в окно съемной маленькой квартирки в небольшом районном городке и ощущала ветер перемен, который меня пугал и будоражил. Могла ли я представить, что потеряв работу, лишившись твердой почвы под ногами, обрету так много. Егор самый замечательный муж на свете и заботливый отец. Дети его боготворят. А он их бесконечно балует. Я унаследовала роль плохого полицейского. Но проявляю себя в ней не часто.

Игорь и Тая, так же берут детей, давая нам с Егором немного побыть наедине. После нашей свадьбы Сергей Михайлович тоже стал активнее по отношению к двойняшкам. Но Егор не так просто относился к этому. Со временем и отца приняв в роли дедушки, почувствовал пользу от увеличения количества бабушек и дедушек. Брал новый дедушка детей не часто, но Слава и Сева шли к нему охотно. Егор и Марат стали общаться по новому, более тесно, чаще собираясь не по рабочим делам, а семьями для отдыха. Марат вообще сильно изменился после свадьбы с Яной. Стал счастливее и добрее. Вообще, наверное, счастливые люди намного добрее, чем несчастные. Я в этом убедилась лично.

За окном плыли тяжелые серые тучи, наливаясь свинцом и готовые излиться крупными каплями в порывистой грозе. Но на душе было тепло, радостно и светло. За спиной слышался веселый детский смех, а на плечо легла теплая мужская рука. Мне было не страшно смотреть в будущее, и было очень хорошо в настоящем.

Конец

Content

Татьяна Лайт
Приготовь для меня любовь…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог