Владислав Баев

Звёздно-полосатый враг

Глава 1

Мир стремительно сходит с ума

Когда кажется, что весь мир настроен против тебя, помни, что самолёт взлетает против ветра!

Генри Форд

В 2022-м году вдруг и одновременно в разных частях света открылись порталы: в воде у побережья ЮАР около Кейптауна, на острове Тайвань и, неожиданно, прямо в центре Москвы.

И из межпространственных разломов захватывать наш мир хлынули где-то орки, где-то эльфы, дроу и прочие сущности. Даже один такой туннельный переход открылся на Украине под Харьковом — прямиком на границе вооружённого противостояния. Орки хлынули из портала во все стороны. На доты, на танки, под кинжальный огонь. Где-то густая сплошная волна зеленокожих даже докатилась до оборонительных рубежей, принялась лупцевать по броне топорами! Смеху-то! А вот солдатам было веселья куда меньше в ближнем бою. И тут включилась наша артиллерия и авиация. Накрыла нескончаемый поток зелёных тел градом огня и железа, нанесла урон по порталу… И разлом схлопнулся, замерцал и исчез. А затем добили пришельцев. Надо ли говорить, что у иномирцев с их средневековым оружием и толикой магии шансов было что-то около нуля. Часть свинорылых попала в плен. Не к сине-жёлтым, те пленных стараются не брать, а к нашим ребятам с белой латинской «Z».

Возле южного побережья Африки портал быстро захлебнулся и сам схлопнулся. Судьба же тайваньского портала ещё печальнее… Остроухие и изящные эльфы хлынули из разлома, а рядом с ними — бородатые низкорослые гномы. Они быстро заполняли пространство и подминали под себя местных. Американский флот просигналил острову: «Идём на помощь!» Китаю сильно не понравилось происходящее. И они жахнули. Чем-то очень ядрёным. Так Тайвань стёрли с лица Земли.

О! Так явился устами американцев и их натовских шавок новый Вселенский враг и Мировое Зло! Хлынули санкции супротив КНР. Началась всеобщая истерия. Вернее, продолжилась, в других масштабах. Флот и десант союзников принялся окружать Китай. Япония, Филиппины, Южная Корея, Мьянма и даже Индия частично прогнулась.

А вот в Москве, в густо застроенных районах атаковать портал авиацией, показалось весьма чревато, да и преждевременно, ибо городским властям ситуация критической не показалась, а учёные и с ними правительство страны требовали изучить разлом. Да и пошло всё здесь несколько иначе…

* * *

Я, ста семидесяти двух сантиметровая средняя во всём детина, гулял по аллее. Короткая стрижка «ёжик», в полном расцвете двадцати с хвостиком сил и стремлений, зеленоглазый, жилистый, пусть и не слишком спортивный и примечательный, совершал ежедневную утреннюю пробежку по парку. Да, сегодня утро малость затянулось — то ли я проспал, то ли день соизволил ночью бежать быстрее, но все работяги уже свалили на работу, а мамаши с дитятями успели вылезти во дворы.

И фиг бы с ними! Почему я, здоровенный лоб, не спешил на работу, вслед за остальными добропорядочными гражданами — спросите вы.

Всё просто — суббота, её растак!

Плеер в кармане, амбушюры в ушах, новости сочатся потоком в голове…

Снова ВСУ нанесли удары по мирным жителям. Евросоюз ввёл очередные санкции, а звёздно-полосатый ставленник Дьявола на земле в который раз обозвал нашего президента политическим преступником…

Сколько можно? Прогибаться? Терпеть? Экспортировать дальше? Врагам! Нацистам! Почему не встать с гордо поднятой головой и не дать всему упивающемуся безнаказанностью «цвету мира» в морду? И ещё. И снова. Добавить и повторить, пока до них наконец не дойдёт, что впавший на долгие десятилетия в спячку медведь — да, от неблагополучия, для экономии сил — вовсе не перестал быть опасным! Не будите посреди зимы мира медведя! Медведь-шатун втридесятеро опаснее! И да, он неуправляем! Спросите это Наполеона, Гитлера, в конце-то концов!

Но нет, стервятники быстро забывают преподанные им уроки, а страны, вызволенные нами когда-то из-под кровавого ига, готовы сплясать и плюнуть на наши могилы под аккомпанемент заморского дядюшки…

Выкусите! Не дождётесь!

Впереди меня на площадке играли детишки. Лет восьми-десяти, не старше. Две девочки и мальчишка. Песочница, горки, качели, паутинка, салочки. Всё банально до неприличия. Мамы на уютных весенних скамеечках уткнулись в смартфоны. Вотсап и прочие интернетовские радости жизни. Наверное. Что ещё так активно можно там делать?

Вдруг воздух в конце аллеи затрещал и завибрировал. Трепещущие голубые всполохи искр пробегали в большом алом овале. Рябь дребезжала и мерцала, просвечиваясь и искря. На той стороне виднелись бескрайние зелёные поля, жёлтое яркое солнце и всполохи лета. А затем в наш мир ступили они. Темнокожие, с кривыми мечами и острыми серпами-кинжалами, в ярких одеждах, с гербами разных Домов на спинах и татуировках. Тёмные выскакивали из провала, мгновенно осматривались, анализируя обстановку, и освобождали место новым идущим извне. Их острые уши напряжённо подрагивали, улавливая окружающую действительность, белые до седины волосы колыхались на приветливом весеннем ветру. Но нет, никто не плёл заклинаний супротив них, не хватался за рукояти мечей, не обнажал лезвия ядовитых клинков, не натягивал тетив коротких луков, не таких удобных на открытых пространствах, как их длинные и даже составные побратимы, но непревзойдённые в узких переходах и пещерах… Никто не готовился дать им отпор.

Конечно же, я остановился, соображалка-то у меня — что надо! Вмиг уловила, что тут что-то из ряда вон! А тёмные всё пёрли и пёрли из вибрирующего портала, растекались по окрестностям, соприкасались с моей… нашей действительностью!

Вот и в нашу с площадкой сторону уже чесали весьма странные тёмные личности.

Мамаши, увлечённые виртуалом, целиком и полностью выпали из реала, они не замечали произошедших в мире перемен, продолжая активно жамкать по экранам сенсорных телефонов. Даже внезапная смерть одной из них не привлекла внимания оставшихся двух. Подумаешь! Эка невидаль! Ну, вошла стрела в грудь, ну умирающая, задыхаясь, безуспешно хватает губами ускользающий воздух. Такой близкий и теперь недоступный. Всё это — псевдонаше общество, привитое нам с запада, насаженное и впитанное через телекоммуникационные средства, рекламу и СМИ. Короче, они даже не пошевелились, когда одна из них опрокинулась на скамейке, пригвождённая к той стороне раз и навсегда.

Детки же, ещё не совсем до конца отформатированные чужими нормами и сознанием, взвизгнули и бросились врассыпную.

Они — наше будущее! Ближе к природе, пока их не испортила цивилизация. Они — то, что определённо стоит беречь и за что бороться!

Когда к вальяжно разместившимся на скамейкам мамашам подскочили пришедшие, дамочки радостно принялись снимать происходящее на видео, с комментариями. Так усердно и самозабвенно старались, чтобы потом похвастаться в соцсетях, заработать бесполезные виртуальные «лайки». Неужели запад настолько выбил из ваших голов чувство взаимопомощи и лишил эволюционно безусловного чувства самосохранения? Впрочем, телеоператоров из них не получилось, ибо дроу быстро и непринуждённо расправились с людьми. Изящно и летально. На каждую хватило по одному взмаху серповидного меча.

А из портала тем временем вместе с дроу принялись вылезать гигантские пауки. Шесть-восемь пар красных глаз на чёрных мохнатых телах.

Кавалерия прибыла! Стивен отдыхает!

Детишки с дикими криками бежали прочь, а дроу преследовали их. Так уж случилось, что вся эта процессия неслась в мою сторону. Девочка с мальчиком прошмыгнули мимо меня. Я, не будь дураком, тоже спринтанул с места, а затем услышал позади себя крик.

На бегу обернулся. Третья девчонка поднималась с асфальта. Обычная, курносая и с веснушками. Только вот разодранные ладони, кровоточащие колени — результат досадного и так неуместного именно сейчас падения… Как в кино. Как назло.

Белые, развевающиеся на ветру волосы набегающей дроу завораживали. Темнокожая, будто сама Смерть, в чёрном плаще — что странно, ведь у остальных одежда пестрела всеми цветами радуги — и с узким длинным лезвием в руке, она стремительно приближалась к девчонке.

«Вот чёрт!» — выругался я и метнулся беловолосой наперерез.

Я понял, что не успеваю. Немного. Самую толику.

Что же, в экстренных ситуациях важно принимать быстрые и правильные решения. На счёт правильности — за себя слово замолвить не берусь, а вот скорость принятия — это моё! Тут я — мастак! Всегда отличался импульсивными и бездумными (если не сказать — безумными) решениями.

— Нет! Завопил я и запустил в дроу плеером.

Конечно же, она увернулась. Но замедлила своё наступление, и я переключил её внимание на себя.

Девочка улепётывала прочь, а тёмная эльфийка медленно, будто кошачьим шагом, приближалась ко мне, выверяя дистанцию для атаки. Десять, пять метров…

Стройная и красивая. Да-да, неземной красоты во всех смыслах, девушка лет двадцати — двадцати трёх, красноглазая, остроухая, с маленькой родинкой на левой скуле. Руки тонки и изящны, словно слеплены из непрозрачного тёмного фарфора. Талия. Хрупка. Притягательна. Бюст сам себя тычет супротивникам в глаза, приковывая внимание и…

«Не куплюсь! — силой воли я оторвал взгляд от груди интервентки и перевёл на её лицо. — В глаза мне смотри, пад… Падучая тебя забери!»

Длинный меч против голых рук — ой не лучший расклад!

Я медленно на ходу расстегнул ремень и вытянул его со штанов (ремень, конечно же). Ничего — не потеряю. А мне — хоть какая-то помога.

Эльфийка скривилась и зашипела — видимо, посчитала, что я решил спустить штаны и заняться её особой прямо здесь. По-другому.

«Ага! Ну да! Слишком много чести! С пропоротым боком выкобениваться!» — не согласился с её самомнением я.

Хотя, повторюсь, что штучка она была ещё та! Горячая! В моём вкусе. Наверное… Ведь у меня до сих пор ещё не было девушки…

«Всё не то! Не важно! Не сейчас! Очисть свой разум!» — уроки самоконтроля требовали от меня ясного ума и трезвой памяти. Или наоборот, главное, чтобы итог был положительный.

Я перехватил ремень руками за оба конца, растянув перед собой в упругую чёрную твердь, преграду на пути… На пути чего?

Два, метр… Стремительный выпад, укол, словно бросок змеи. Но я был готов. Как на занятиях. Левая нога идёт за спину. Одновременно кожаная полоска встречает сталь. Плашмя. Уводит острие в сторону. Шаг навстречу. Хватаю дроу за запястье, а второй рукой, не жалея, пряжкой бью по держащей меч кисти руки.

Тёмная охнула от боли и выпустила клинок.

Ещё шаг — за спину беловолосой, и задняя подножка отправила агрессивную тёмную остроухую на землю.

Колено на живот, свободной рукой я схватил поваленную за горло. Наверное, в этот момент я был готов убить её.

— Как ты могла поднять руку на ребёнка! — прошипел я, ощущая запах её духов. Нежные пьянящие травы.

— Ребёнк-а-а… — прохрипела она, отчаянно шаря свободной рукой на своём бедре.

И тут к ней подоспела помощь. Трое тёмных, вопя, как полоумные, неслись на меня.

— Дяденька, сюда! — прокричала мне исцарапанная девчонка где-то из-за спины.

Одним резким движением я оторвался от эльфийки и от земли. Рывком оказался на ногах, краем глаза уловив блеск кинжала в левой руке поваленной.

«Плевать! Вне зоны!»

Я развернулся и побежал, выхватив взглядом девочку в многообещающе распахнутых дверях ближайшего подъезда.

Острая боль вонзилась под мою левую лопатку, и липкое тепло потекло по футболке.

«Чёрт! Я недооценил ушастую!»

Превозмогая себя, я ввалился в подъезд, обернулся. Эльфийка уже на ногах, поднимает с земли свой меч. А вот кинжала в её руках нет.

«Оно и понятно! Ясно, как божий день, что торчит там из моей спины»…

Стальная дверь между нами захлопнулась. Всё, с ребёнком за металлической преградой подъезда.

«Выкусите её своими средневековыми железяками!»

Я замер и попытался перевести дыхание.

— Дяденька! Нож! — трепещущий голос позади.

«Ага! Конечно! А то, что ты только что потеряла мать»… — я не успел додумать.

Металлическая дверь зашипела, покраснела и потекла, плавясь прямо на глазах.

— Не может быть! — прошипел я. — Бежим!

Девочку долго упрашивать не пришлось. Её обувь уже отстукивала чечётку по лестнице.

Я тоже мухой рванул к лифту!

«Да к чёрту лифт! При экстренных ситуациях ими пользоваться запрещается!»

Мимо — вверх по лестнице.

На улице раздались выстрелы. Видимо наши бравые вояки из внутренних войск подоспели. Странно, что так быстро. Может «гайцы» или просто участковый?

— Принцесса, оставьте его! Уходим! — прокричал мужской голос снизу.

Вдалеке выли сирены. Помощь уже шла.

* * *

Дальше…

Портал оцепили военные.

Мне оказали первую помощь.

В новостях уже вовсю трещали о порталах. «Сегодняшний теракт в Москве унёс множество жизней«…Об эскалации конфликта Китаем и США. Вашингтон потребовал от Москвы «закрыть этот богомерзкий портал! Немедленно!»

Вон оно как! Потребовал! А не пошли бы вы, ребятки, со своим эгоцентризмом в задний глубизм!

А затем про портал в Москве все новостные агентства резко замолчали, как по указке. Только в соцсетях ещё где-то можно было прочесть что-то. Но недолго я пребывал в раздумьях — за мной очень скоро пришли. Участковый и четверо здоровенных парней в штатском. С явно военной выправкой.

Внизу меня ожидала непреметная чёрная «карета» с тонированными окнами. Ехали быстро. Машина с мигалкой впереди эффективно освобождала дорогу. Полчаса комфортной тряски, если не считать по бугаю с каждой стороны от меня. Да я, в общем-то, и не собирался пытаться. Я чист перед законом. Хотя, от сумы, да от тюрьмы не зарекайся…

Затем неприметное здание с автоматчиком на проходной. Пара охранников за пуленепробиваемым стеклом, сверху разбрызгиватели. То ли для тушения огня, то ли для тушения бесновытых усыпляющим газом.

Лифт. Минус двенадцатый этаж. Комната с мягким светом, белыми стенами, кожаными креслами и круглым столом, за которым уже сидели. Лицом ко мне — двое военных и кто-то из наших ведущих дипломатов. Некто безызвестный Лавров. А это настораживало. Сразу.

А если ещё учесть, что над столом проецировалась моя голова во всех мельчайших подробностях. Три дэ. Она медленно вращалась. А вокруг даже встроенных проекторов не наблюдалось. До чего технологии дошли! Прямо магия какая-то!

Но что меня насторожило сильнее всего — спиной ко мне располагались трое беловолосых. Густые, будто выбеленные пряди мягко ниспадали на плечи и ниже.

— О! Вот и Вы! Проходите, Влад, присаживайтесь! — как старый знакомый махнул мне рукой Лавров, прости Господи, я-то его по имени-отчеству не упомню, стыд-то какой!

— Здравствуйте! — осторожно поздоровался я. Вежливость — лучшее оружие не только вора.

«Всё-то они про меня уже знают. Имя, род занятий и т. д. и т. п. Наши спецслужбы способны работать быстро, если потребуется. Вот только какого фига я им понадобился?»

И тут в мою сторону обернулась центральная белогривая.

Ба!

Я даже замер.

Моя давешняя знакомая! Тёмная эльфийка с аллеи!

— Ну что же Вы замерли в дверях? Проходите скорее, присаживайтесь! — поторопил меня Лавров, а один из сопровождающих меня мордоворотов легонько толкнул сзади. Чтобы не мешкал. — Вот и наши дорогие гости уже заждались.

Делать нечего — подошёл, уселся между нашими и пришлыми. Слева и справа от знакомой эльфийки располагались двое суровых дроу. Видел ли я их утром? Да кто их знает! Не до того было! А вот эту симпатягу я отчего-то запомнил.

Эльфийка щёлкнула пальцами и голограмма моей головы над столом исчезла. Наверное, и правда — магия.

— Знакомьтесь! Принцесса Скалистых гор. Из другого мира, — добродушно сообщил мне Сергей Викторович. — Их народ вовсе не враждебен нам. И вышло некоторое недоразумение. Ошибка первого контакта.

Я усмехнулся одними губами, вспоминая это недоразумение и невинно убитых, медленно потянулся и извлёк из нагрудной барсетки кинжал, на лезвии которого красовались две горы в сизой дымке.

Когда я извлёк кинжал, всполошились все: и вояки с дипломатом, и дроу с принцессой, а сопровождавшие меня метнулись через комнату. Но не успели, конечно же. Если бы.

— Кажется, Вы обронили! — я молча положил оружие на стол перед эльфийкой.

— Простите! Вы приказали не обыскивать! — повинился один из сопровождавших меня мордоворотов.

— Да уж, неловко вышло, — вымученно улыбнулась принцесса и забрала кинжал, бережно отмытый от крови. — Простите! И спасибо! Семейная реликвия! Приятно познакомиться, Влад. Влад…

Голос её был притягателен и мелодичен. Она ожидающе уставилась на меня.

— А! Пустое! Просто Влад, — отмахнулся я.

— Просто Влад, — повторила она. — Приятно познакомиться! А меня все величают Аранэль Ондорон. Принцесса Скалистых гор — по-вашему.

Честно? Вот я не уверен насколько мне приятно было познакомиться. Вот в первый раз, там, на аллее — как-то не по себе. А сейчас… Мила и всем хороша… Если бы не окружение. Вся эта обстановка. Лавров, военные, другие дроу. Что-то смутно тревожило меня, и я лишь согласно кивнул:

— Взаимно, Ваше… — тут я несколько замялся, вспоминая, как положено было именовать подобных особ в стародавние времена, — Высочество.

— Ой, полноте! Давайте без официоза! Просто госпожа Аранэль, — позволила она.

— Как Вам будет угодно, госпожа Аранэль, — склонил голову я и правую руку прижал к сердцу — рана с обратной стороны весьма ощутимо беспокоила.

— Вот и ладненько, Просто Влад! — вздохнула она.

— Я вижу, все недоразумения улажены, требования соблюдены, вы представлены друг другу, — взял слово Лавров. — А теперь пора переходить к делу.

«Требования?» — насторожился я и спросил:

— А зачем, собственное, я здесь? Не тот уровень…

— Это я настояла на твоём участии, Просто Влад, — несказанно обрадовала меня принцесса своей невинной простотой.

Она снова щёлкнула пальцами и моя три дэ голова опять появилась в комнате.

— Вот, воссоздала по памяти, — похвалилась она.

— Похоже, госпожа! Как две капли! — закивали её спутники дроу.

«Несерьёзная девушка, — пронеслось у меня в голове. — А шут их знает, какими они должны быть, принцессы! Избалованными неженками? Тогда что она делала в первых рядах вторжения? Стоп!»

— Вторжение? — спросил я вслух. — Всё равно не понимаю — почему именно я?

— Считайте это моей прихотью, но я редко ошибаюсь в людях, — некстати зарделась принцесса (или мне показалось). — Ты там, оказавшись сверху, сказал, чтобы мы не смели трогать детей! И я прекрасно запомнила это. И прочувствовала в твоих глазах. А человек, ратующий за будущее вида, по определению просто не может быть плохим!

— Тогда зачем? Вы? Пытались убить их? — недоброжелательно поинтересовался я. — Да, а вопрос про вторжение так и повис в воздухе…

— Ребёнки? Мы думали, что это просто другой вид, типа гоблинов, что ли… Да и вас приняли за этих… Гогочущих. На ином языке, — смутилась Аранэль. — Тех, что пришли в наш мир. Истребляют и порабощают население, перекапывают землю, курочат леса, загрязняют воды… Мы лишь искали спасения, бежали от них. Как надеялись — в необитаемый мир, что станет нашей новой родиной и спрячет от звёздно-полосатых захватчиков.

И она показала, снова щёлкнула пальцами, и вместо моей головы над столом затрепыхался…

Гореть ему в Аду!

…американский флаг. Белые звёзды на синем поле и красно-белые полоски.

Байда недаром брызжет слюной по телеку!

Лавров наклонился ко мне и шепнул на ухо:

— Вы уж не обессудьте, Владислав Владимирович, — меня даже покоробило от такого официоза, так меня только сотрудники ДПС величали раньше, — принцесса отказывается без Вас вести дела с нашей Родиной. Вопрос очень важный. На кону будущее федерации и всего мира. Поэтому, понимаете… На работе уже предупредили, что Вас не будет какое-то время, а человек Вы холостой, что только упрощает ситуацию… Короче, Вы сегодня же отправляетесь через портал в их мир с нашей дипмиссией. Да не волнуйтесь Вы так! От вас только требуется кивать да поддакивать и передавать наши слова туземцам. А с остальным мы разберёмся сами.

Принцесса в конце длинного монолога Сергея Викторовича дёрнулась и как-то странно и оценивающе посмотрела на меня туманным взглядом.

Неужели услышала слова нашего дипломата? Про туземцев.

Ой, нехорошо это! Не дипломатично!

Но разве у них остался выбор? Супротив автоматов, танков и авиации? Им ещё повезло, что русские довольно мягкотелые и тактичные — со всеми готовы возиться…

Так началась моя новая жизнь, разделённая на «до» и «после». Кто же тогда знал, что открывшийся нам новый мир для многих станет новой Родиной… За которую мы все и будем грызть землю.

Глава 2

По ту сторону портала

Иногда вы должны заглянуть в чужой мир, чтобы узнать, чего не хватает в своём.

фильм «Неприкасаемые»

Узкие запутанные коридоры, тусклые лампочки нелепо мерцали в полутьме. Новый поворот, охранник, железная дверь. С той стороны — арсенал.

— Рядом всегда будут военные, поэтому чисто для проформы возьми что-нибудь карманное, — посоветовал мне сопровождающий меня старлей.

«Ага, чтобы застрелиться, если что-то пойдёт не так», — отстранённо, будто не про себя подумал я.

Передо мной один за другим на столе появлялись разные модели отечественных пистолетов. От почти игрушечных до тяжеленных — почти килограммовых. Многие я видел впервые, некоторые — уже лицезрел в играх: «Гюрза», «Эфа», «Багира», «Викинг», про «Макарыча» молчу…

— Вот! — остановил я демонстрацию, ткнув пальцем в очередной появившийся «ствол».

— ГШ-18, неплохой выбор, — хмыкнул «хозяин» арсенала и пододвинул ко мне «пушку».

— Взял бы чего покомпактнее, — проворчал сопровождающий, — ПСМ или «Малыш». За глаза бы хватило!

Рукоять пистолета легла в мою ладонь, как влитая. И вес показался мне оптимальным.

— Не-не! — возразил я. — А кобуру и запасные обоймы?

Старший лейтенант опять что-то заворчал про гражданских.

Когда я вышел из арсенала, мой пояс приятно отягощала кобура с ГШ-18. И душу грели две запасные обоймы в придачу. По восемнадцать патронов в каждой — достаточно весомый аргумент в споре за жизнь. И тут я почему-то подумал: «А не поздно ли ещё отказаться?» Эльфийка, конечно, эльфийкой (пусть и принцесса, да тёмная), но чувство долга и справедливости… Родина сказала — надо! Я принял под козырёк. «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»

Вот всегда так! Со школы. Даже субботники не пропускал.

Никаких долгих сборов в итоге. Время — даже не деньги, а потерянные жизни. Поэтому, пока в город эшелонами стягивались воинские части, возле портала собрали войска Росгвардии. Вот что из техники оказалось занимательного — КШМ (командно-штабная машина) «Зубр» и даже один «Тигр» — организаторы дипмиссии впопыхах собрали в этот же день.

На улице уже смеркалось, и портал слабо отсвечивал красным. Возможно, это были лишь отблески заходящего солнца. Не кровавая же пелена с той стороны!

Итак, дипмиссия в составе мною любимого меня, нескольких дипломатов и сотен трёх бойцов национальной гвардии готовилась отправиться в неизведанное. А рядом с нами в ожидании застыли потусторонняя принцесса Аранэль Ондорон, десятка три-четыре переживших акт вторжения её соотечественников да пара пауков — эти почему-то предпочитали не сдаваться.

Я, вроде талисмана, ничего не решаю, а сияю гарантом… Чего? Доверия? Ну, пусть так. Переводчик, короче. С русского на русский. Ведь, как ни странно, мы и дроу прекрасно понимали друг друга, будто… Просто будто. Незачем попусту голову забивать!

Итак, наша первоочередная задача — занять плацдарм и обеспечить его безопасность. Чтобы местные, не дай Бог, не обрубили канал между мирами. Казалось бы, тогда — русские вперёд! Но появление наших войск на той стороне дроу могли воспринять неправильно и… Зачем ненужная агрессия и лишние жертвы? Что ж, не логично ли будет первыми в портал отправить дроу? А кто знает, что там у них в тёмных головах делается? Не обрубят ли связь от греха подальше?

Замкнутый круг. Поэтому решили заходить одновременно, вперемешку.

Вторая, но не второстепенная задача контингента — наладить контакт с местными. Создать дружественные и взаимовыгодные отношения. Ну, как обычно в таком случае: мы им — цацки, они нам — что-то полезное и нужное нам… Так, чтобы все остались довольны.

Одно хорошо: пока толпа диванных аналитиков языками чешет, мы хотя бы действуем!

— Выступаем! — скомандовал начальник спецоперации по примирению и махнул рукой.

Первыми в зев портала шагнул отряд ОМОНа и десяток с хвостиком дроу — треть от всех пришедших с той стороны и выживших. Пленные орки пока опускались из наших расчётов. Итак, тёмные шли чуть впереди, оружие в ножнах, размахивали руками и кричали в пустоту, что, мол, всё хорошо, и эти чужестранцы пришли с миром!

«Ну да, со своим миром, — зябко поёжился я, — несомненно».

ОМОН, сомкнув ряды и закрывшись поликарбонатными прозрачными щитами, шагал следом. Руки сжимали резиновые дубинки или оружие с резиновыми же пулями. У некоторых виднелись гранаты со «слезогонкой». В общем, подготовились ребята. Брандспойт им бы ещё с ледяной водицей. Водомёт.

Следом — ещё десяток дроу и оба паучары. За ними «Тигр» и взвод гвардейцев. Дальше… Да какая разница! Люди и эльфы исчезали один за другим, проходя сквозь трепещущую гладь межпространственного разрыва.

«А что, если они все шагают в никуда, и бесследно исчезнут, так и не выйдя с другой стороны?» — запоздало ужаснулся я.

Принцесса и я шли в последней партии. Уж не знаю, хотели ли из принцессы сделать заложницу, если что-то пойдёт не так…

Перед тем, как идти, Аранэль пообещала остающимся здесь людям:

— Мать вместо меня пришлёт младшую сестру. Как нашего полномочного представителя.

Мы входили в портал, будто в молоко. Белёсый туман обволакивал, глушил все звуки. Мёртвая, гнетущая тишина, как ваты набили в уши. Неприятно, но не смертельно. А затем вдруг и резко — ощущение, что прошёл через водопад — я оказался где-то снаружи. Вне безликого ничто.

Даже вздохнул с облегчением.

«О-ля-ля! Какой же свежий, чистейший воздух! Сказка да и только!» — едва не задохнулся я от восхищения.

Или избытка кислорода. Или иного состава атмосферы.

«Кстати, а пригоден ли он людям для дыхания? Не опасен ли? Хотя… Если эти нашей московской дрянью дышали и всё ещё функционируют»…

Лес впереди и небольшой пятачок каменисто-скальной породы — единственное свободное пространство где наши выходцы и разместились. В первую очередь, конечно же, техника. Над автомобилями реяли российские флаги. Некоторые бы сказали — «триколоры», но зачем нам чужие словечки — русский язык и так невероятно богат! Я обернулся. Позади отвесные горы. Портал, казалось, просто вгрызался в скалу. Сверху, кстати, над червоточиной тоже нависал каменный выступ, своеобразная площадка. Из-за её краёв обеспокоенно выглядывали дроу. С короткими луками и небольшими арбалетами. А ещё на скалах почти отвесно притаились тушки гигантских пауков. Они взирали на нас хмурыми красными глазами. Будто цепные псы, готовые броситься по команде хозяина.

Брр! Мурашки пробежали по коже. До чего же неприятные товарищи!

Лес совсем близко, между деревьями нет-нет да что-то поблёскивало, а ещё эта аура, чувство тысячи взглядов, направленных на пришельцев.

Красное солнце этого мира уже клонилось к закату. В небе раздался рык, и три стремительные тени пробежали по земле.

Как тут не задрать голову ввысь?

Три крылатые ящерицы с длинными шеями вились высоко-высоко над головой.

Военные засуетились, кто-то даже вскинул вверх дуло автомата и настороженно провожал полёт рептилий.

— Это свои! — громко воскликнула принцесса Аранэль. — Виверны. Без приказа не нападут!

Это, конечно, всё здорово, но расслабляться гостевой батальон не спешил — приказы они тоже разные бывают.

Снова громогласный рык прокатился по небу подобно громовому раскату. И следом за звуком из-за скал появилась массивная туша льва. Длинные когти, скорпионий хвост и перепончатые крылья, что тяжёлыми взмахами удерживали чудовище в воздухе. На спине «птички», держась за гриву, восседал наездник дроу.

— Мантикора! — заворожено выдохнул я.

— О! И у вас водятся подобные твари? — удивилась тёмная принцесса.

— Не совсем… — я замолчал и снова левого плеча — рана беспокоила всё сильнее, а левая рука даже начала неметь.

— Болит? — участливо поинтересовалась тёмная эльфийка, виновница всех моих неудобств.

— Не смертельно, — скривился я, представляя, как должен круто выглядеть после этих слов в глазах особы голубых кровей. — Почти не беспокоит.

— Ну и напрасно! У нас принято использовать отравленные клинки, — заявила принцесса.

— Да ладно! — наконец я счёл, что стоять вполоборота к принцессе при разговоре с ней — несколько нетактично — и повернулся целиком, вглядываясь в глаза собеседницы. — Тогда какого лешего Вы сказали об этом только сейчас?!

— Госпожа, — подсказала она. — Ты забыл добавить «госпожа»!

— А?

— И не нужно на меня кричать, Просто Влад, — в красных глазах собеседницы плескалось пламя и… насмешка?

«Она издевается? — я лихорадочно перебирал варианты в голове. — Бежать к санитару с красным крестом на рукаве? Прыгнуть обратно в портал и вызвать скорую? Но спасут ли? Что это за яд вообще? Из другого мира же! Пока определят, да с нашей медициной»…

— Кхм, госпожа Аранэль, а противоядие от этой отравы имеется? — я попытался повести плечом и не смог — оно уже не слушалось меня.

Как-то это всё уже не очень вязалось с дружественными межрасовыми отношениями…

Совсем не вязалось!

— Противоядие? — улыбка принцессы показалась мне довольно-таки зловещей. — Не знаю, как принято у вас, но здесь, в мире магии, ценят истинную силу волшебных слов!

— А? Чего? Я заклинаний не знаю! У нас же нет магии! — возмутился я.

— Вот как? Это многое объясняет, — прошипела она.

«Чёрт! А она милая даже когда сердится!» — вместо того, чтобы начать беспокоиться о себе, распустил я нюни. Может быть, это уже сказывалось действие яда?

— Кстати, а что делает этот яд? — я едва не упустил вполне уместный вопрос, вдруг яд не смертелен и не опасен.

— Учит волшебным словам! — достаточно туманный ответ эльфийки не внёс ясность. — И манерам.

«О! Так волшебство здесь можно освоить! — моя душа визжала от радости, я всегда хотел научиться новым фокусам. — Вот только мёртвому они совершенно ни к чему!»

— Госпожа Аранэль, пожалуйста, ответьте на мой вопрос о противоядии и моём отравлении серьёзно!

— Работает! Не так уж и сложно, правда, Просто Влад? — снисходительно улыбнулась Аранэль. — И да, я и так более чем серьёзна!

— Ради нашего будущего взаимовыгодного сотрудничества и в качестве жеста доброй воли, так сказать, не могли бы Вы, госпожа Аранэль, — разразился я весьма заковыристой тирадой, но самым бесцеремонным образом был прерван:

— Пожалуйста, — прокурлыкала принцесса.

— Вот спасибо! — искренне обрадовался я. — Очень выручите! Буду признателен!

Тёмная кожа на щеках эльфийки пошла белыми пятнами. Не вру!

— Когда просят. Говорят. Пожалуйста! — медленно, по словам выдавила из себя Аранэль.

Кажется, её голос несколько изменился. Вместо доброжелательного он сейчас больше походил на шипение. Кобра готовится к броску.

Я никогда не понимал женщин. Их логику. Витиеватые пути и неожиданные умозаключения. Я снова что-то сделал не так?

— Тебе следовало бы молить меня о пощаде и прощении! — огорошила меня дроу.

«Нет, что ни говорите, — не понимаю! Я этих женщин! Я бы сказал наоборот: молить о прощении, а только уже потом — о пощаде!»

Левая рука уже совершенно не слушалась и повисла плетью. Левую лопатку я тоже не чувствовал, а шея…

— Я Вас не понимаю, госпожа! За что? — искренне удивился я.

Что-то подсказывало мне, что ходить вокруг да около — времени не осталось. Почему яд дремал целый день. Пока я не попал сюда?

«Неужели… Неужели это всё воздействие этого мира? Местный воздух как катализатор? Она, чего, правда смерти моей хочет, эта ушастая бестия?»

— Какой-то простолюдин посмел поднять руку на меня! И ещё жив! — её красные глаза впились в меня.

Абсолютная враждебность. Ни толики жалости. Сладкая месть? А мои страдания лишь принесут ей наслаждение? Духовное удовлетворение?

Совершенно непроизвольно моя правая рука дотронулась до кобуры с пистолетом.

— Ага, вы вломились в наш мир, принялись убивать всех вокруг. И я должен был по головке погладить… тебя? — я намеренно перешёл на «ты».

— Нет, Просто Влад. Просто сдохнуть!

— Пожалуй, здесь наши пути расходятся! — чего с этой ненормальной лясы точить — я лучше командованию дипмиссии доложу, как оно есть.

— Ошибаешься, — буквально прошипела она и…

Я не успел ничего сделать. Только сейчас заметил, что она касается моей бесчувственной руки. Пальцы Аранэль окутывал тёмный сумрак, он растекался и пожирал мою левую руку.

— Обещаю, смерть не будет быстрой, — закончила увещевать симпатичная принцесса и…

Сердце кольнуло и замедлилось. Зрение покинуло меня, а сознание…

Последней мыслью стало: «Наши этого так не оставят! Или»… — и я впал в небытие, абсолютно не уверенный ни в чём и ни в ком.

* * *

Сначала вернулись мысли, ленивые, словно улитки. И я, наверное, с целую минуту обдумывал одну такую, самую неспешную, которую едва удалось нагнать:

«Какого?» — коротко и ёмко.

Только уже затем я сумел похватать разбегающиеся остальные: «Я мыслю», «а значит», «существую!»

Затем вернулся слух.

Кто-то тихонько напевал, так мелодично и трогательно. А голос — девичий и… Короче, он нежно касался самых струн души, заставляя моё тело резонировать в такт словам и мелодии, льющимся в уши.

Восход луны приносит тьму,

И мы, рождённые в пещерах,

Наверх стремимся, в кутерьму,

Охотиться в одеждах серых,

Петь и плясать, гулять в ночи

Во славу несравненной Илистри́.

Её ты имя громко прокричи

И к сердцу Тьме дорогу отопри!

Вернулось обоняние. Воздух сырой и влажный. Я осторожно открыл глаза. Пение прекратилось. Ничего не видно! Вообще! Неужели я ослеп? Или это тот свет, где душе грешной суждено бродить в беспросветной тьме?

— О! Ты очнулся! Илистри услышала мой зов! Значит, ты принял её Тьму! — снова тот же совсем ещё девчоночий голос.

— Я! Где? — прохрипел в ответ я, едва узнавая свой голос.

— Прости-прости! Я забыла, что люди не видят в темноте! Один момент!

Шевеление и невнятный шёпот рядом. А затем пространство вокруг наполнилось тусклым зелёным светом. Надо мной нависал низкий потолок пещеры, а затем всё закрыла она. Склонилась и приветливо улыбнулась. Девочка-подросток. Чернокожая, остроухая, красноглазая. Очередная дроу. Белые волосы сплетены в тугую косу, а на лбу выбивается упрямая чёрная прядь. Не могу ручаться, я пока видел совсем немного тёмных эльфов, но лицо этой чем-то отдалённо напоминало уже знакомую мне Аранэль. Только чуть помоложе и мило улыбающуюся. Лучезарно, я бы сказал, если это слово применимо к тёмным.

Она склонилась ещё ниже. Её волосы щекотали мне лицо, а горячее дыхание обжигало. Вдруг она быстро поцеловала меня в губы и отпрянула назад. Я даже не успел ответить, ни на поцелуй, ни на наглость.

— Вот и всё! Теперь ты — мой! — заявила она и рассмеялась, искренне, заливисто.

Я не смог удержать улыбки — настолько заразителен был её смех.

«Хватит лежать бревном! А то уже предметом считают и себе забрать удумали!» — решил я и присел.

Осмотрелся. Я — на кровати под тёплой меховой шкурой. Вокруг — довольно спартанская обстановка — стол, стулья да шкафы. Пусть и довольно изящно украшенные. Даже телека нет.

«А, ну да. Я же не в своём мире!»

— И как же зовут мою спасительницу? — я вновь оценивающе взглянул на эльфийку.

Отлично сложенное тело, взрослее, чем мне сначала показалось. Но кто их знает? Сейчас молодёжь такая пошла, что в возрасте никогда нельзя быть уверенным. Пока не заглянешь в паспорт!

— Лалвенде Ондорон, — радостно прощебетала дроу. — Но ты можешь называть меня просто Лалвен, так и быть. Ну же! А как же зовут моего первого наложника?

Она опёрлась обеими руками на кровать и снова приблизилась ко мне.

— Да почём мне знать, — я пожал плечами.

«Чего-то как-то похолодало… Ба! Да я же голый под шкурами! В чём мать родила! Чё за дела!»

— Так у тебя нет имени? Или забыл? — Лалвенде смешно скривила губы и задумчиво уставилась куда-то в потолок. — Не беда! Я сама могу назвать тебя!

— Вот спасибо… Меня Владиславом зовут. Для друзей — Влад.

На этот раз я избежал упоминания слова «просто».

— Влад, — посмаковала на языке моё имя тёмная. — Влад Лалвендур.

— Вообще-то у меня иная фамилия, — скромно заметил я.

— Уже нет, — обрадовала она меня. — Лалвендур!

— Это так не работает! — возмутился я.

— У нас — так!

«Посмотрим! — мысленно пообещал я — Даже не собираюсь спорить с возможно ребёнком. Дайте мне только к своим попасть!»

— Ондорон… Где-то я уже слышал эту фамилию…

Она рассмеялась:

— Дурачок! Это не фамилия, а имя великого Дома. Ондорон означает — Скалистые горы.

— А Аранэль, — предположил я…

— Моя старшая сестра. Её имя переводится буквально — Принцесса! — поведала мне Лалвен.

— Сес-тра. Ты, получается, тоже принцесса?

— Нет, Лалвенде Ондорон переводится как Смеющаяся дева Скалистых гор.

— Тебе имя очень даже идёт, — оценил я. — Но я про другое! Какую должность в Доме занимает твой отец?

— А… Ты про это. Наложник королевы. А отец Аранель — муж королевы. Так что в этом роде я тоже принцесса. Но кронпринцесса — она. И после матери займёт трон.

— А король?

— А что король? На почётное содержание. В какую-нибудь роскошную пещеру.

— Чёт я не понял, у вас матриархат, что ли?

— Угу-сь!

— Хорошо, с этим всё ясно! Тогда следующий вопрос… А почему я, собственно, голый? — я специально даже заглянул под шкуру, что здесь служила вместо одеяла. — Точно. Даже без исподнего!

— Как бы это тебе сказать… Чтобы не обидеть, — Лалвенде смотрела на меня задумчиво и обеспокоенно.

— Говори, как есть, — отчего-то я начинал злиться.

И не мудрено! Сначала одна сестрёнка травит меня, а затем оставляет подле себя, чтобы насладиться моей агонией. А затем вторая из их рода раздевает, переименовывает и, вообще, городит какую-то чушь!

— Ну, как знаешь! Скажем так… Лежачие больные они такие… — замялась принцесса. — Короче, ты сильно испачкался!

Она засмущалась и отвела взгляд.

«И правда! А чего я хотел? Ходить под себя, а за мной… Да я же, вон, чист и вполне ухожен!»

— Спасибо! — тихо, но искренне поблагодарил я. — Тяжело, наверное, со мной пришлось слугам.

— Эмм… У меня нет слуг, — так же тихо ответила Лалвен, — а доверить тебя сестриным я просто не могла.

«Вот так номер! Это она сама? Такая миниатюрная и хрупкая? Валандалась со здоровенным мужиком? С плебеем? Принцесса! Пусть и побочной ветви. Да что она такого во мне нашла? Да не, не может быть, чтобы любовь с первого взгляда и до гроба».

— И? Как? Я того стоил? — осторожно спросил я.

— Это во многом будет зависеть от тебя, — улыбнулась мне принцесса. — Или ты хотел умереть?

— Нет, конечно, в мои планы это не входило! Спасибо Вам, госпожа Лалвенде!

— Просто Лалвен, — поправила она меня в который раз.

Вот так просто на «ты»? С принцессой? И зачем ей это? Ах, да… У неё же нет даже слуг… И всё равно — они с сестрой просто Небо и Земля! Или и младшая тоже что-то замышляет?

— Хорошо, Лалвен, а где тогда принцесса Аранэль? — ну не верилось мне, что та так просто рассталась со своей добычей.

— Ты так привязался к ней? — в голосе собеседницы отчётливо послышались печаль и даже, как мне показалось, обида.

— Боже упаси! — совершенно искренне вырвалось у меня. — Но я не думал, что она так просто отпустит меня.

— Ага! Значит, я не ошиблась! — засмеялась смешливая дева и снова приблизилась ко мне. — Мать отправила её в ваш мир. Пусть она предоставляет там народ дроу! Великая честь! Как бы я хотела…

— И я остался здесь? — удивился я.

— Аранэль очень хотела забрать тебя с собой, Влад. Заявила, что твоя болячка не опасна и скоро пройдёт. И ваши люди тоже настаивали на этом. Но совершенно случайно, ты не подумай, тебя увидела я. А жрицы Илистри способны распознать многое! И эта болезнь… Я настояла, что тебя нельзя сейчас перемещать между мирами. Это будет означать только одно — смерть! Как же бесилась моя сестра! — тут Лалвен не удержалась и рассмеялась.

«Уж надо полагать!» — мысленно поддакнул я и тоже улыбнулся ей.

— Неужели ты настолько важная шишка в своём мире, что сестра так над тобой трясётся? Строит планы… Ой, прости, заговорилась! — спохватилась младшая принцесса, что взболтнула лишнего. — Ты умирал. Ох уж эта глупая сестра! Она служит богине Ллос и владеет магией разрушения. Наверное, поэтому и не заметила твою истинную беду!

«Ага, как же! Убить она меня просто хотела!»

— А я тайно служу иной богине — Илистри. И она наделила меня силой исцелять. А раз ты был так дорог моей сестре, то и я позаботилась о тебе! И даже больше…

— Но… Зачем? Если ты так не любишь свою сестру? — в лоб спросил я.

— Так заметно? — грустная улыбка. — Сестра вечно всё отнимает у меня. А раз ты так дорог ей, то…

— Понятно, ты решила отнять меня?!

— Типа того…

«Вот то-то Аранэль обрадуется, узнав, что её сестра вылечила злейшего врага-обидчика!!!»

— Слушай, а как там наши? Ну, военные, что пришли из моего мира?

— Забудь! Им не до тебя. Бело-сине-красные сейчас вовсю сражаются с звёздно-полосатыми.

— А? Чего? Воюют? С америкосами? — всполошился я.

— Не это сейчас важно! Просто поцелуй меня! — она снова попыталась примкнуть к моим губам.

— Стоп! Стоп! Стоп! Принцесса, для этого требуется обоюдное согласие! — отстранился я.

— О! Не волнуйся ты так! Я даю его! Обоюдное! Так что заткнись уже и… Что там требуется? Да! Целуй меня, мой наложник!

«Ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже… Стоп! Какой ещё наложник!»

Глава 3

Нет пути назад

Впереди льют дожди — гроза,

Только нет уж пути назад.

Раз решил — так иди, дерзай,

Страхи все отпустив, блистай!

И увидишь однажды луч,

Что пробьётся сквозь бурю туч,

Освещая собой сердца, –

Так взойдёт над землёй заря!

Jandro

— Влад Лалвендур — это буквально: «Влад — раб Лалвенде», — пояснила моя ненаглядная принцесса.

«Вот, действительно, сколько ни гляжу на эту дур…ынду — наглядеться не хочу!»

— Э! Не-не-не! Так не пойдёт! Я в гарем не записывался!

«Бесит!»

— Извиняй, в мужья не получится — ты не чистых кровей!

«А ты — чистых, да? Рождённая от наложника», — хотел было я ответить ей, но передумал — принцессы ранимые, Аранэль так до сих пор оставленную мной рану зализывает! Чудом меня не угрохала.

— Не пойми меня неправильно, ты — очаровательная девушка, но я…

— Не тебе решать! — перебила она.

— Очаровательная-очаровательная! Зуб даю!

Однако она не смутилась.

— Чтобы не умереть, тебе нужно целовать меня! Регулярно! Иначе болезнь снова вернётся! Да, вот так! — заключила Лалвенде и рассмеялась, довольная собой.

— Да ты гонишь! Вижу же, что на ходу сочиняешь!

«Хотя с тебя станется снова отравить! — уже про себя закончил я. — Тёмные эльфы должны быть коварными по определению. Наверное… Ведь что я знаю про дроу? Ни-че-го! Про реальных, а не выдуманных».

— Честное слово принцессы! — заверила меня Лалвенде.

«Крокодилы тоже плачут!» — конечно же, я имел в виду крокодиловы слёзы, а не жаждал сравнить красоту девушки с крокодильей. Да простят меня все пресмыкающиеся!

— Спасибо этому дому, но я, пожалуй, откажусь. И пойду. Что-то я задержался тут у вас.

— Ну, иди! Попробуй, — усмехнулась дроу, и зелёное свечение воздуха погасло — будто щёлкнули выключателем.

Непроглядный мрак поглотил всё вокруг.

— Ай! А как же я…

Снова смешок, а затем — ещё, но с другой стороны. В отличие от меня Лалвен прекрасно видела и неслышно передвигалась в темноте.

«Издевается! Да я так в жизнь отсюда не выберусь! Даже на ощупь. Заблужусь и сгину в подземном лабиринте. В такой ситуации меня многое могло бы выручить: ПНВ, фонарик, знание местности, местный доброжелатель-проводник… Да и охрана, небось, на выходе стоит — не пропустит за здорово живёшь»…

Мои размышления прервали самым бесцеремонным образом — сорвав меховую шкуру, служившую мне покрывалом.

Какое бесстыдство!

И сразу же стало как-то не по себе. Пещерный сквозняк трепал мои волосы ниже ватерлинии.

Зябко!

Я сжался.

«Поймаю — задушу!»

— Эй! Ты, чего? Стесняешься? — засмеялась она. — Три дня как поздно! Во всех деталях уже изучила!

«Вот мерзавка! Характер у неё — палец в рот не клади! А чего я ожидал от бомонда? От дочери правительницы?

Вдруг глухо ухнуло. Затем ещё и ещё. С потолка что-то посыпалось.

— Опять звёздно-полосатые издалека огнём плюются! — подсказала мне окружающая тьма.

Затем «музыка» несколько изменилась.

— А вот и ответка от ваших солдат полетела! — прозвучал полушёпот Лалвен.

Я готов был поручиться, что она совсем рядом. Невыносимо близко. И так далеко.

Прикосновение. Плечо. Я дёрнулся и попытался схватить.

Зачем? Поймать и наказать? Заставить? Доставить?

Тщетно. Лишь пустота. Она снова касалась меня и ускользала, будто не была где-то рядом, а сама растворилась во тьме, стала неосязаемой, бестелесной.

«А чего мне надо? Отправиться в свой мир? Пожаловаться, что Аранэль меня во второй раз убить пыталась? И? Максимум — это пожурят её, погрозят пальчиком. Кто я такой, чтобы ради меня рушить отношения с другим народом, государством, мостиком между мирами? Сказать правду только местному командованию операцией? Но я здесь лишь по прихоти старшей принцессы — якобы заслужившая её доверие связующая нить! Ха! Тогда и им я стану не нужен. В лучшем случае отправят домой. В худшем — здесь и похоронят или принцессе Аранэль подарят. «Своих не бросаем!» Ага, и Ксюшек, и Аллу с Максимом, и прочая, прочая, прочая… Может, сказать правду Лалвенде? Чтобы и для неё стать пустым местом? Дудки! А не лучше ли сейчас, пока она ещё считает меня значимой фигурой»…

Она провела рукой по моей спине. Я извернулся и…

Поймал!

Повалил.

Куда-куда? Не на пол же. На ложе.

Хрупкая, тёплая и трепещущая. Она. Подо мной.

Что-то острое ткнулось мне в бок.

— Не советую, — угроза в её голосе смешалась с неуверенностью и чем-то ещё, горячим, желанным.

— Кхм… Лалвендушка, у меня к тебе деловое предложение, — сказал я и сделал паузу, вдыхая аромат такой близкой эльфийки.

Кинжал всё так же упирался в мой бок. А принцесса молча ждала. Продолжения. Только тяжёлое дыхание и два бешено колотящихся сердца во тьме.

И я ей ответил.

Долгим, затяжным поцелуем.

* * *

За три дня, которые я провалялся в отключке, произошло немало событий.

Во-первых, в новый мир вошла армия РФ. С танками, вертолётами, РСЗО и ПВО. Из портала шли конвои с ГСМ, боеприпасами, медикаментами и продуктами. Службы тылового обеспечения.

Во-вторых, часть гражданских из тыловых служб и технического персонала подкосила хворь. Военные медики быстро определили угрозу — Ковид-19. Первородный, в чистом виде. Так вот он откуда пришёл к нам! Кто его принёс! Значит, уже больше двух лет америкосы терроризируют чужой мир! За два-то года кровушки они попили, должно быть, знатно! Окопались, создали инфраструктуру… А пока наши и беженцы отсюда шастали туда-сюда (власти дали добро на запрос дроу о поселениях в нашем мире), в Москве снова был зафиксирован всплеск заболеваемости ковидлой.

И в-третьих, а кому-то — и в-главных, — этот мир оказался очень богат ресурсами. Минералы, древесина, газ, нефть, уголь, металлы (в том числе и уран). Разрешение на добычу выторговывалось у местных в обмен на переселение, защиту, сотрудничество и прочие финтифлюшки.

Например, не так далеко от места нашего прибытия — всего-то в десятке километров — распростёрлось Мёртвое море. Действительно мёртвое. Ни рыбок, ни птичек над ним. Вся живность в округе вымерла. Нефтяное открытое месторождение. Как такое возможно? Другой мир — другие законы природы. Почему до сих пор не сгорело? Потому же.

Имелось ещё одно интересное местечко. Выглядело оно до жути неприветливым.

— О нет! Туда я ходить не советую! Там болота Чемисков! Мутанты до мозга костей, — по-дружески предупредила принцесса наших парней.

Как так — не ходить! Любопытство кошку сгубило. Хоть оно же — и двигатель прогресса. А прогресс… Как тут не вспомнить трупики кошек и собак вдоль автострад? Короче, подтянули в этот мир и войска радиационной, химической и биологической защиты — войска РХБЗ.

Начальник операции (не я, конечно, я так — только для контакта и переговоров с местными, да и в бессознанке ещё был) — полковник Держиморда — отправил в болота спецов из РХБЗ.

— Полковник! Докладываю! Здесь радиационный фон превышен в сотню раз! Счётчик Гейгера просто зашкаливает!

Взяли пробы. А затем там обнаружили месторождение урана. Да местную агрессивную флору и фауну, конечно же, немыслимо мутировавшую.

* * *

На переговорах между русскими и дроу недопонимание обеими сторонами друг друга серьёзно тормозило принятие решений. В этом мире делегатами выступали полковник ФСБ Держиморда и принцесса Лалвенде. Почему не королева?

— Слишком много чести! — поведала мне принцесса. — Да ей и внутренних проблем нашего общества хватает. Враги и друзья постоянно плетут интриги да строят заговоры. У нас строгая иерархия Великих Домов благородных дроу, которых в королевстве насчитывается несколько десятков. Первый Дом правит королевством. В непрерывной борьбе за власть и положение Дома не гнушаются никакими методами. Враждующие кланы стремятся полностью уничтожать род противника, чтобы подняться на ступеньку выше в иерархической лестнице. Уцелевшие дроу-простолюдины без колебаний переходят на службу к Дому-победителю. Внутри самих благородных Домов борьба за положение аналогична. Считается нормой даже убийство близкого родственника, если оно приносит убийце выгоду. Единственное неукоснительное правило — требование секретности убийства и отсутствия свидетелей! Дроу или Дом, убивающий открыто, жестоко наказываются. Поэтому, за исключением случаев добровольного перехода к победителям, Дом, уничтожающий другой, не оставляет свидетелей в живых.

Речь принцессы выдалась долгой и слишком информативной. Для меня, недавно валявшегося в коматозном состоянии. Но общий смысл я уловил: кролик — это не только ценный мех!

Снова воздух пещеры обратился в зелёный. Рассеянный свет тихонько переливался от густого малахитового до прозрачно-изумрудного.

— Спасибо! — поблагодарил я. — Тяжело ощущать себя слепцом.

— Всё для тебя, милый! Я думаю, из тебя выйдет отличный наложник! — не осталась в долгу Лалвенде.

«Нет, ну это уже вообще ни в какие ворота!»

— Кстати, а сколько мужей одновременно может быть у принцесс да королев? — вопросил я, предварительно сделав пару глубоких успокаивающих вдохов. И выдохов.

— Один, конечно же! Разве можно иначе? — не столько удивилась, сколько возмутилась Лалвен.

«Арабский шейх тебе товарищ!» — пожелал я, но спросил иное, осторожно:

— А как у вас принято избавляться от неугодных мужей?

— Что значит «избавляться»? — нахмурилась принцесса.

— Убить. Отправить в монастырь. Развестись…

— Убить? Да за кого ты нас принимаешь! Муж и жена — одна сатана! До гроба! Без обмена и без отмены! Навсегда! И тем ответственнее любая дроу подходит к процессу выбора суженного. Это только зверолюдки спариваются с кем ни попадя, направо и налево.

«Ага, ну да, а толпы наложников у дроу по-вашему просто не считаются».

— Либо муж, либо — нет уж! — твёрдо заявил я.

Мы всё ещё лежали на кровати. Её эбеновая кожа переливалась в отблесках явно магического зелёного света. Красные глаза внимательно изучали меня. Вот смущает меня этот цвет, и всё тут! Будто вампир на тебя смотрит и мысленно облизывается, играет, как кошка с мышкой.

— Погоди-погоди! Я тут лекарство для тебя одно припасла! На-ка! Выпей! — она протянула небольшой пузырёк, закупоренный пробкой. Внутри сосуда клубился белёсый дым.

«А дым можно пить? Фига се!»

— Зачем это ещё? От чего лекарство? — подозрительно спросил я.

— От запо… Ой! Противоядие. Последний компонент.

— Да ну? Не буду! Спасибо, я уже чувствую, что в полном порядке.

— Я не поняла! Кто из нас врач? Ты или я? Пей, говорю! Не для того тебя с того света вытаскивала, чтобы снова травить! — рассердилась тёмная эльфийка.

«Так-то оно так, вот только «врач» в твоём контексте не от слова «врать» ли? Ну да ладно»…

Я молча протянул руку, получил пузырь, вскрыл его и осторожно понюхал.

Вообще без запаха.

Выпил залпом.

Содержимое оказалось абсолютно безвкусным.

Мы ещё посидели какое-то время молча. Затем она спросила:

— Ну, уже ощущаешь какие-нибудь изменения?

Я прислушался к своим внутренним ощущениям.

— Ничего, — неуверенно ответил я.

— Готов стать наложником?

— С чего бы это? Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос, — насторожился я, — чётко и ясно.

— Как? Ты смеешь мне возражать! После всего того, что я влила в тебя?!

— Ась? — кажется, я потерял нить разговора, а голова закружилась.

— Оно не действует… Да что ты за уродец-то такой, над которым даже зелье приворота не властно? — расстроилась Лалвен.

Вот что мне определённо нравилось в этой младшей принцессе — так это её беспросветная честность! Даже когда она старалась хитрить, то всё равно чистосердечно проговаривалась.

— Но зачем? Подчинить себе? — с такими правдорубами мне тоже всегда хотелось быть открытой книгой.

— Чтобы не упустить тебя…

— Но ты и так мне очень понравилась… Кхм, — тут я вдруг вспомнил, что женщины очень сердятся, когда просто нравятся. — Я полюбил тебя с первого взгляда!

«Да, вот так звучит мощнее и увереннее!»

— Но меня печалит то, что в нашей связи ты ищешь только личную выгоду, — подсластил я пилюлю.

— О, богиня луны Илистри, как только ты мог так подумать обо мне! — искренне возмутилась Лалвенде. — Неужели я похожа на хитрую и расчётливую тварь, как моя сестра?

— Вовсе нет! — поспешил заверить я, ибо одной принцессы во врагах мне уже более чем достаточно. — Ты — само очарование! Небо и Земля! Луна и звёзды!

Похоже, с луной я угадал — дроу оттаяла и снова заулыбалась.

А когда я говорил, что Лалвен мне по нраву, то вовсе не лукавил душой. Нисколечко. Правда, если по-честному, то и Аранэль поначалу произвела на меня чарующее впечатление. Но разве сейчас это так важно?

— Тогда станешь моим наложником?

«Вот заладила! Дался вам этот наложник! Никто и ничто! Раб для плотских утех. Не такой судьбины я себе желал!»

— Нет. Лалвен, у меня есть встречное предложение…

* * *

— Стань моей женой!

— Неожиданно как! У дроу вообще не принято, чтобы самец делал предложение женщине! — красные глаза Лалвен снова прощупывали меня. — И я уже говорила, что создание семьи — как отбракованная свобода — дело слишком серьёзное, чтобы так рисковать заклеймить себя с незнакомцем!

«Спасибо, хоть иноземцем не назвала! Из мира иного»…

— А в моём мире всё наоборот: именно мужчины делают предложение, а браки как заключаются, так и расторгаются, образуются новые… Но это не слишком приветствуется обществом, конечно же!

— Вот потому так и получается, что мужчины, — безответственно и неэффективно! Ни одна трезвомыслящая женщина не допустит мужика к управлению. «У самцов всегда одни потрахулечки на уме!» — как говорит наша королева.

Надо сказать, это заявление несколько обидело меня. И не только за себя и мужской род. А за всё человечество. Но сильнее всего горело у меня из-за того, что я понимал — она в большей степени права!

Но я был всё равно не согласен. Так и подмывало доказать! Ей. Чужой душе.

— Хорошо, можешь предложить мне первой! Я не настаиваю на очерёдности! — благодушно согласился я, прекрасно осознавая, что уступая в малом уже в начале отношений, я сильно рискую отдать пальму первенства второй половинке на всю совместную жизнь!

— Кажется, я уже озвучивала своё мнение по этому поводу. Невозможно! Даже мне видно, что ты — не аристократ!

— Ошибаешься! Я ещё тот аристократ! Самый что ни на есть махровый! В нашем мире вся знать такая. Никаких расшаркиваний. Хамство и наглость — визитная карточка, — толкнул я речь, очень надеясь, что она поверит в эту… импровизацию.

— Докажи! — она буквально сверлила меня пристальным взглядом.

«Вот те крест! Так научи! Чёрта с два я должен что-либо доказывать!» — перебирал я возможные варианты ответов, но всё было не то.

— В наложники ты меня взять точно не можешь — я не принадлежу вашему миру и живу по иным правилам! — решился я идти до конца.

«Укрепится ли её положение при дворе, возьми она в мужья такого, как я? Или ослабнет? А что будет со мной, окажись я мужем в бабском государстве? Заставлю ли считаться с моим мнением? И чего мне ожидать, если меня прямо сейчас отвергнут? Может, и к лучшему? Отправят обратно, вернусь к своей прежней жизни»… — размечтался я.

— А взять меня в жёны ты хочешь тоже по своим обычаям? С возможностью расстаться в дальнейшем? — спросила Лалвенде.

«Хороший вопрос! Справедливый и своевременный!» — мне даже на мгновение стало стыдно, что меня заподозрили в таком. А ведь в глубине души, признаться честно, я не исключал и такую возможность! От этого на сердце сделалось совсем гадко. Кавказская пленница и заряд соли в ж — ни в какое сравнение не идут даже.

— Нет-нет! Ни в коем случае! А чтобы ты даже не сомневалась — давай всё сделаем, как у вас тут принято! Распишемся, пир горой, брачная ночь и… далее, по списку, — запротестовал я и расщедрился.

— Ну и ну! Сколько страсти! Но учитывая, что это именно я тебя спасла от неминуемой, — иначе и быть не должно!

— Да-да, спасай меня почаще, раз так надо! — согласно закивал я. — И это… Мне бы одеться уже!

— Как должность — это я про свадьбу, а не спасение, дурашка! — кажется, смешливое настроение вновь вернулась к обладательнице соответствующего имени. — Одежду вон в том шкафчике посмотри.

«А может, врёт она всё? И они с сестрой заодно? Заранее спланировали такую двухходовку? Одна травит, вторая — спасает, а должен — только я!»

— Илистри! Что же Аранэль в тебе нашла? — возвела очи луне Лалвенде.

«Я ей хоть нравлюсь? Или это целиком брак по расчёту? Хоть она и клялась чуть раньше»…

Дроу закрыла глаза и будто погрузилась в транс.

— Да будет так! Богиня луны не имеет ничего против! — после продолжительного молчания возвестила тёмная эльфийка. — Стань моим мужем! Вот моя рука и сердце! Прости, букета и кольца под рукой нет, но ты же не в обиде, да?

— Всё нормуль! Есть только одна ма-аленькая просьба, — сделал я последний ход в нашей многочасовой партии. — Вновь объявите людям, что общаться с ними будете только через меня! Как это сделала Аранэль.

Она задумалась надолго…

— Но в моём присутствии, — решилась принцесса в итоге.

— Само собой, любимая! — я встал с кровати и отправился к шкафу с одеждой.

— Время покажет, — прошептала Лалвен так тихо, что я предположил — это не предназначалось моим ушам.

В гардеробе оказалось несколько серых балахонов разных размеров и такого же немодного цвета труселей. Уже неплохо — без исподнего не останусь.

Оделся, покрутился перед зеркалом. Вроде, село неплохо.

— К свадьбе, полагаю, костюмчик поприличней надо. Придётся мне на полдня отлучиться в мой мир.

— Не-не-не! Так не пойдёт! — всполошилась Лалвен. — Пока свадебный обряд не случился — никуда не отпущу!

Она стояла передо мной, чуть-чуть ниже меня ростом, гневно сверля меня глазами. А чёрная прядка непослушно лезла к ней в глаза, отчего принцессе приходилось сдувать помеху в сторону. Похоже, привычка.

Потревоженная Лалвен тоже казалась милахой. Определённо!

— Но не могу же я в этом предстать перед алтарём? И… там же будут гости? Твои родители — король и королева?! — привёл я железобетонные аргументы.

Всё ещё голые груди Лалвен прильнули ко мне. С укором. Отпрянули. Принцесса стремительно шагнула к кровати. Розовые панталоны, чёрные свободного кроя штаны, тёмно-зелёный жакет — одно за другим одела на себя дроу.

Взяла меня за руку и потянула за собой:

— Идём!

Ходы, переходы, коридоры и ответвления. Пещеры и выбоины. Да, тут действительно оказался настоящий лабиринт. Сто грамм не помогли бы! Спасибо моей навязавшейся суженой — не оставила нас во тьме. Зеленоватый свет всю дорогу сопровождал нас. Пару раз по дороге нам попадались эльфы. Они предпочитали молча отступить во тьму. Если было некуда, то кланялись. И сопровождали меня оценивающим взглядом. А иногда неприязненным или вовсе враждебным.

Вот ходы стали шире, дроу попадались всё чаще да пауки всех мастей и размеров, некоторые членистоногие семенили за хозяевами на поводке, кого-то вовсе носили на руках. Магазины и лавки. Возле двери с вывеской «Ателье Эстель» принцесса остановилась.

— Здесь! — Лалвен уверенно толкнула дверь рукой, звякнул колокольчик, и принцесса потянула меня внутрь.

Опрятная сухая пещера. Нежные розовые и серебряные тона испускали два шара света под потолком. А внутри — манекены, ткани, выкройки, платья и костюмы.

— О! Удачной охоты тебе, принцесса Лалвенде! Давно ты не заглядывала в мою скромную лавку! — обрадовалась нашему приходу хозяйка, статная и красивая, в обтягивающем коротком платье без рукавов и настолько тонком, что из-под него сверкало исподнее. Нежно голубые кружева и рюшечки.

Пышный бюст, на пару размеров больше, нежели у моей невесты. Мордахой же хозяйка уступала Лалвен. А так… Всё стандартное — тёмная кожа, красные глаза, острые уши, снежные волосы. Да. Волосы. Они сверкали белизной с её тела отовсюду. Голова, подмышки и, срам-то какой, ага, внизу возле нежно-голубого.

— Привет, Эстель! Ты, как всегда, нарядна изрядно! — рассмеялась принцесса и полезла лобызаться в щёчки, исподтишка поглядывая в мою сторону.

А я — скромно отвернулся. Не столько из-за нелюбимых мной встречных целовашек, сколько, чтобы не смотреть на это полуголое чудо. К тому же у меня закралось подозрение, что Лалвен меня сюда не просто так привела — проверяет. На озабоченность, что ли…

— А это кого ты ко мне привела? — только теперь хозяйка соизволила обратить на меня внимание. — Неужто очередного раба сестрицы приволокла?

Меня даже как-то покоробило от этих слов.

— Клиента, Эсте, просто клиента. Нужен праздничный костюм. Особенный, как умеешь только ты. Я плачу! — небрежно ответила принцесса.

— О! Какого самчика себе кто-то отхватил! Завидую-завидую! — запищала Эстель, всплеснув руками и осматривая меня со всех сторон. — Вот только из какого он роду-племени, никак не пойму!

— Из наземного, Эсте, с поверхности, — уклончиво ответила Лалвен и уселась в кресло в углу. — Ну, не буду вам мешать…

Хозяйка принялась снимать с меня мерки. Её движения были нежны и ласковы. Тут дотронется, там — коснётся. А вот и рукой провела. Да по копчику. По ноге, шее.

«Она, чего, специально? Пытается разбудить во мне»…

— Эй! Куда! — возмутился я, когда меня принялись откровенно пальпировать в причинном месте. — Руки!

— Ой, да не скули ты, лапонька, и не такие трогала, нужен ты мне! — укорила меня портниха (а точно она — портниха?). — Руки убери, заканчиваю уже! Не боись, доить не буду! Вон как на меня принцесса глядит, как бы дырку во мне взглядом не пробуравила!

«Заканчивает она, понимаешь»…

После меня мерки снимали с Лалвен. Аккуратно и без лишних касаний. Тут портниха управилась в сто крат быстрее.

— Одно условие, Эсте, заказ срочный, нам нужно к завтрашнему утру, — попросила принцесса, отсчитывая монеты, определённо золотые. — А это — за срочность! — ещё две монеты разного достоинства перекочевали из кошелька Лалвен на стол.

— Ох, снова бессонная ночь! А это так плохо сказывается на внешности, молодости моего лица…

Ещё одна полновесная монета титанового отлива легла на стол.

Ну, хорошо, — сдалась швея, — только ради нашей крепкой дружбы. Приходите завтра к заходу луны.

— Что-то ты долго терпел её мерки, — укоризненно заметила Лалвен, когда мы покинули ателье.

— Мужчина должен быть терпеливым! — не преминул похвастаться я. — Терпел ради тебя!

— Ну да, ну да! Знаю я вас… Все вы, кобели, одинаково скулите, когда к женщине в руки попадаете, — почему-то в её голосе и словах я услышал порицание и обиду на мои хвалебные речи.

«Как же так? Ради неё старался, а виноват остался! Вот не понимаю я этот пол! И всё тут!»

— Лалвен, прости меня, если чем обидел. Я не со зла. По незнанию! Мы — дети разных миров, и можем видеть по-разному. Если я что-то не так-то, поправь меня! Я учту! Я же и сейчас по-нашему мужественно сопротивлялся и терпел ради тебя…

— Меня? — вспыхнула принцесса. — Млел ты под её руками, а не терпел, паршивый кобель!

Она замолчала, шмыгнула носом.

— Извини, Влад, я тоже, погорячилась. Наверное, ты прав, про детей. Никогда их у меня ещё не было… Но больше никогда не смей!.. Не позволяй другим женщинам касаться тебя! Мой! Это оскорбительно!

— Понял. Принято. И самому не касаться других женщин и не любоваться их наготой. Клянусь! — пообещал я от души с пригоршней отсебятины.

Напрасно!

— Вот! И всё-то ты понимаешь! Только вид делаешь! — теперь она на меня серьёзно надулась и замолчала минут на пять кряду.

А потом, когда она оттаяла после пары-тройки моих комплиментов — девушки есть девушки, даже в матриархате или среди неандертальцев — всегда млеют от похвалы, — тогда я решился спросить её о свадьбе. О приглашении гостей.

— Гости? Так как событие уже завтра, то соберёмся в узком кругу. От нас — мои ближайшие родственники, а от вас — твои.

— Завтра! — ужаснулся я, не оно, конечно, мне на руку, скорость-то, однако пугает. — Я могу отправиться в мой мир, чтобы позвать своих родных?

— Конечно же, нет! И отправлять тоже никого не станем! Выбери кого-нибудь из тех, что уже на этой стороне! Хотя бы друзей!

— У меня здесь нет никого, — хотел я добавить «кроме тебя», но почувствовал, что это так себе вариант…

— Тогда позови кого-нибудь из людей, главных тут. Например, этого вояку — Держиморду. Вечно от меня чего-то хочет. То просит, то советует или даже настоятельно рекомендует…

— А что, и правда, отличная идея! Спасибо, дорогая, приглашу пяток-другой из высшего командного состава, пусть видят, что я за зверь! — закивал я.

«Вот ведь умница! А ещё и красавица! Да теперь и моя! Как же мне повезло-то! Наверное, за всё потерянное время и за три года вперёд»…

А дальше она мне вкратце рассказала, что полагается делать на свадебной церемонии. И один пункт сильно насторожил меня…

Затем мы знакомились с королём и королевой. А уж только потом — с её отцом. Без скандала не обошлось. Со стороны матери. Но Лалвен, умничка, твёрдо стояла на своём, и королева сдалась.

— Делай, что хочешь! Ллос с тобой! Твоя жизнь — твои проблемы! Всё равно не тебе править. А Аранэль такой глупости не совершит! — вместо напутствия заключила благородная королева Артанис Ондорон.

Отец, как отец, затюканный бабами, но напыщенный и гордый своей наложностью на (или подложностью под) королеву. Пожелал нам любви и счастья.

— Доченька, Лалвен, оставь-ка нас со своим будущим наедине, мне есть что с ним обсудить!

«От попал! Всегда боялся, что нечто подобное будет при встрече с роднёй милой!» — запаниковал я.

— В какое божество ты веруешь, избранник моей дочери, принцессы Дома Скалистых гор? — спросил он, как только мы остались наедине.

— В Отца, Сына и Святого духа! — выпалил я с перепугу.

— Эх! Язычник! Не ляпни такое при женщинах, сын мой! Говори: я чту и уважаю лишь всемогущую Ллос, богиню всего сущего! — по-матерински напутствовал он. — Не важно, во что ты веришь, — говори именно так! А молиться можешь хоть в своего отца или бога-покровителя мужчин Ваэрона, но только промеж нас, когда жрицы Ллос не слышат тебя! Поверь, за веру умирать и тащить за собой на жертвенный алтарь мою Лалвен — не то, ради чего мы, мужчины, с тобой живём. Кстати, думаю, стоит тебе дать пару-тройку уроков, как доставить удовольствие твоей будущей госпоже… Ой, прости, жене.

— А вот это, спасибо, не нужно! Сам справлюсь! — ответил я твёрдым отказом, чем опечалил своего будущего тестя.

— Нельзя пренебрегать умением угодить своей женщине! Ведь именно для этого мы и рождены!

— Отец, ещё раз спасибо! Но, если Лалвен позволит, то я оставлю её довольной, не сомневайтесь! И хватит об этом! — вот так, и никак иначе!

Пусть я сам не был уверен в своих навыках и словах, но нового папаню следовало уверить, однозначно! Что-то мне совершенно не льстило заниматься вот этим с мужиком. Даже в качестве репетиции! Нет и нет!

Кое-как отвертелся.

— Да благословит вас Ваэрон! — напутствовал отец Лалвен, когда мы уже уходили.

Я даже не стал расспрашивать у своей ненаглядной — кто такой этот Ваэрон. Настолько оказался морально измотан. Покровитель — и бог с ним!

* * *

Затем мы приглашали гостей и свидетелей для легитимности завтрашнего события. Впервые! Даже не международное. И не просто межвидовое! А межмировое! Разномирное. Как его ещё обозвать?

Повышенный до генерал-майора Держиморда, три полковника, два подпола и один дипломат — с моей стороны. Представители власти только приветствовали такой союз. Королева, король, отец, пара тётенек и дядька, полдюжины троюродных сестёр и один такой же брат — пригласила моя пассия.

Затем у королевы была беседа с принцессой. Как у матери с дочерью. Наверное, только сейчас мама рассказала своей девочке много интересного о мальчиках. Возможно, что и о способах предохранения… Как вариант. Ибо Лалвенде вышла от матери быстрым шагом, раскрасневшаяся, будто чёрное дерево в красных цветах. Взглянула на меня мельком — и красное превратилось в бордовое. Принцесса ускорила свой шаг — прочь!

Я — за ней. Не оставлять же её одну! В такой-то момент.

Эту ночь она спала в отдельной комнате… Предположительно спала. Ибо ко мне сон не шёл всю ночь. Только к утру обессиленное тело сдалось окончательно. Тихо и незаметно я отключился.

Глава 3 ½

Нет пути назад (продолжение)

Я закрываю глаза,

И всюду наши следы,

Везде отрава и ложь,

Куда добраться смогли.

Последний день на земле,

Последний вдох сигарет.

Мы прожигали наш мир,

И вот назад пути нет.

Fun Mode

Утро выдалось насыщенным. Хорошо хоть невесте и жениху здесь до свадьбы видеться не запрещено.

Первым делом — завтрак на двоих. Просто отлично, что ни ей, ни мне готовить не пришлось. Всё заказали по… у… Да фиг его знает! Лалвен всё организовала — ей и виднее! Перекус выдался достаточно скромным, но со вкусом. И не удивительно — наверное, ещё опосля погудеть придётся.

— Слушай, а что нам делать, если мои начнут кричать «горько»? — неожиданно озадачился я. — У нас так принято. Да, я помню, что свадьбу обещал по вашим обычаям и моих представителей предупредил об этом… Но всё же?

— А что это? — заинтересованно заморгала глазами Лалвен.

— Ну… Это… — замялся я, но потом решил, что ломаться уже поздно. — Короче, так гости призывают жениха и невесту поцеловаться друг с другом! И требование будут выдвигать не раз и не два за вечер!

— О нет! Исключено! — в ужасе всплеснула руками принцесса, а её большие ресницы возмущённо распахнулись донельзя. — За весь день жениху дозволено держать невесту только за руку. И только на брачн… Кхм, — Лалвен отчего-то замолкла, закашлялась и будто охрипла, порозовев.

— Милая, ты в порядке? Что-то случилось? Воды? Доктора?

— Нет-нет! Это другое! Всё хорошо… — смутилась моя дроу. Почти уже моя. — Запомни! Категорически нельзя! Никаких поцелуев и вольностей! До брачн… До лож… Илистри, дай мне мужества перед этим робким самцом! До восхода луны никак нельзя! — тут была и молитва, и скороговорка в самом конце…

— Хорошо, как скажешь! Мне дважды повторять не надо, — пожал я плечами. — А наших перед самой церемонией обязательно предупрежу.

— Вот и славненько, мой пушистенький паучок! — засюсюкала она мне.

— Ась? Паучок? — невольно переспросил я.

«Вот так. Не котик, не рыбонька, а какой-то треклятый лупоглазый паук!»

— А? Что не так? Не нравится быть паучком? — улыбнулась чёрная дева. — Это же наше священное животное! Право слово, лучшего сравнения и не придумать!

— Не, ну не надо так! Пожалуйста! — взмолился я.

Хотя, казалось бы, хоть кротом меня назови — всё равно не поплыву. Однако вот, всё под землёй да под землёй валандаюсь в последние дни…

— Даже не знаю… — задумалась Лалвен. — Самцы любят, когда женщины придумывают им ласковые клички… Ну… Тогда… Мантикорка? Виверночка?

— Не-не-не! Давай лучше вовсе обойдёмся без кличек! — запротестовал я. — Как-нибудь переживём! Таки я немного из другого теста. Не нужно мне этих телячьих — я чуть было не ляпнул «девчачьих», но вовремя сдержался, — нежностей!

Лалвен вздохнула.

— Как скажешь! Лишь тебе пыталась угодить, — улыбнулась и вдруг засмеялась! — Чувствую, весёлая у нас выдастся жизнь! Обожаю веселье!

«Кто бы сомневался»…

* * *

После завтрака мы отправились в ателье.

— О! Мои любимые клиенты! — обрадовалась нам и защебетала Эстель, моложавая и выспавшаяся, не то что некоторые. — Заходите-заходите! Ваш заказ уже ждёт вас! Всё самое лучшее — взрослым! Только у меня, Эстель, без обмана и только непревзойдённого качества!

Наряды, и правда, оказались сногсшибательными!

Чёрное платье невесты. До колен. Короткие рукава, глубокое декольте, открытая спина. Минимум украшений. Но материал! Просто нечто! Мягкий, приятный, будто вторая кожа.

«Однако чёрт вас дери, почему не белое!»

И мой костюм. С иголочку. Нежно розовый, будто цветок. Драгоценные каменья, рюшечки, оборочки, цветочки… Прямо даже неудобно как-то перед собой его одевать да перед нашими вояками… Материал? Такая же прелесть.

— Ну? Ну как? — вертелась рядом довольная собой портниха. — Нравится? По глазам же вижу, что да! Признавайтесь!

— Бесподобно, Эсте! Как всегда! Ты лучшая! — похвалила Лалвенде.

— Изумительно! — растянул и я губы в фальшивой улыбке под пристальным взглядом невесты.

А чего мне ещё оставалось? Хотя, вроде, вон на прилавке и нормальные костюмчики имеются. Без бабских изысков! Может…

— Ой! — непроизвольно вырвалось у меня, когда Лалвен назидательно ущипнула кое-кого, предвидя мою выходку.

— Надевай! — прямо-таки прошипела она мне в ухо.

— Ой! Мужчинка! Давай-ка я тебе помогу! Тут столько всего, что самцу сложно самому… — засуетилась вокруг меня Эстель.

— Позвольте отказаться, мадам! — перебил я портниху. — Я очень даже справлюсь.

— Хм! Какая особа! — фыркнула Эстель и подвинулась к принцессе.

— Не стоит, Эсте, я сама, — расстроила швею и Лалвен.

— Вот вы буки! — скривила носик Эстель, помолчала чуток, пока мы шуршали примериваемой одеждой. — На празднество собрались?

«Они точно подруги?»

— На свадьбу, — кивнула Лалвен, первой справившись со своим платьем.

— Ух ты! Вот вы! — красные глаза швеи возбуждённо загорелись! — В моих нарядах, обещаю, вы оба с лёгкостью затмите даже жениха и невесту!

Улыбка принцессы становилась всё шире, пока Лалвен не рассмеялась, задорно, заливисто, искренне.

Наконец и я справился со своим платьем. Да-да, у меня язык не повернётся назвать мужским костюмом то, что подготовили мне.

— Ну уж это вряд ли, Эстель! Увы и ах, как бы ты ни старалась, но твоим костюмам не превзойти тех, что будут на новобрачных! — поддела швею принцесса.

Эстель тут же надулась и засопела, что твой мопс.

— Да? Лучше моих? — вкрадчиво поинтересовалась она. — И кто же, позволь узнать, пошил те костюмы? Неужто эта зазнайка Идриль? Да у неё мастерства не хватит, только нос задирать и умеет! Или, может, недотёпа Фириэль? В её нарядах только покойников хоронить! Кто? Скажи мне — кто, Лалвен!

Глядя на разбушевавшуюся портниху, даже я не смог сдержать улыбку. За что тут же поплатился уничижительным зырком хозяйки ателье.

Сквозь смех и слёзы моя принцесса ответила:

— Эстель, милая! Ты такая же, как и в детстве! Я люблю твои вспышки! Умилительно! Прости-прости! Не серчай! Всё-всё! Просто. Так получилось. Что невеста. И жених. Я и вот он, знакомься, мой Влад Лалвендур! — элегантный взмах руки принцессы в мою сторону.

Я даже пропустил Лалвен дуру мимо ушей — не понимаю, как за такую шутку виновница не получила от швеи взбучки. Тут же. На месте!

Но вместо этого Эстель восторженно завизжала и бросилась обниматься попеременно то с принцессой (наверное этот титул и спас её от люлей), то со мной. Нежно и аккуратно, чтобы не повредить снова лучшие костюмы на предстоящей свадьбе.

— Как я рада! Счастлива! Я поздравляю вас! Наконец-то ты нашла себе самчика! Остепенишься теперь! А этот… Влад-то каков! Ну, думала, чужой! А не подобрать ли себе? Приласкать, наложником сделать!

«Повёрнутая!»

— Придумала! — воскликнула Эстель и прекратила тискать нас. — Я хочу сделать вам свадебный подарок! А именно… Я самолично наложу макияж на жениха и сделаю ему причёску! Волосы, правда, у него что-то совсем коротковаты (ещё бы, ведь у меня ёжик!), но это — ничего! Тут сбреем, тут клок приклеим… А какие замечательные серёжки есть у меня! Так ему пойдут! Так подойдут…

«Мама! Роди меня обратно!» — я выразительно посмотрел на Лалвен, всем своим видом показывая, что я этого издевательства уже точно не выдержу!

«К чёрту! Из меня же сейчас форменного гомика сделают! Идите вы лесом с таким интересом! И свадьбой».

— Эстель, достаточно! — вдруг строго и достаточно громко произнесла Лалвенде. — Влад и без макияжа хорош. А на его родине не принято гримироваться в ми-ми-ми!

Как же расстроилась портниха…

Зато я полными щенячьего восторга глазами взглянул на свою Лалвен. В этот миг я увидел её с новой стороны… И готов был хоть в лёд, хоть в пламя! А ещё — с надеждой потеребил длинный кружевной рукав своего розового костюмишки…

Но не прокатило — принцесса отрицательно покачала головой, мол, терпи, одежда — необходимое зло!

И я терпел. Всю предварительную церемонию свадьбы, косые взгляды наших военных.

— Да пребудет с вами Тьма! Ллос благословляет вас! — объявила жрица, стоя перед алтарём.

«А это кто ещё такая? И чего всё тьма да тьма? Будто в ад мне дорогу готовят».

Мы склонили свои головы и впервые за сегодня взялись за руки — как и предписывал обычай.

— А теперь молодожёны в знак своей доброй воли и нескончаемой любви обменяются свадебными татуировками! — объявила жрица Ллос, проводящая ритуал сочетания. — Вот они!

В руках жрицы появились два платка, украшенные идентичными узорами — горы, луна и прочие изыски.

— Итак, жена, хозяйка в доме, идёт первой, олицетворяя женственность и храбрость воина!

«Мне кажется или под словом «женственность» эти тёмные бабищи понимают несколько иной смысл, нежели мы?»

А тем временем Лалвен покорно спустила штаны, трусы и легла животом на алтарь.

«Эй! Что это за нафиг! Почему меня о таком не предупредили заранее? Какого здесь происходит?» — я в панике заозирался.

Все терпеливо ждали продолжения. Дроу — многозначительно и с одобрением, люди — с интересом и… тоже одобрением!

«Вот гады! Что с ней сделают? Надо спасать?!»

Но я остался на месте, вдруг вспомнив слова Лалвенде перед самым началом церемонии:

— Повторяй, как я, и всё будет хорошо! Только, умоляю, без отсебятины! Иначе нам обоим голов не сносить!

«Вот как! Так именно про это она предупреждала меня?»

Пока я метался между мыслями и желанием действовать, жрица положила один из платков на левую упругую ягодицу принцессы.

«Упругую ягодицу… Стоп! О чём я только думаю! Ведь и все остальные уроды сейчас пялятся на попку моей Лалвен! Сволочи! Никто даже и не думал отворачиваться!»

Жрица выровняла платок, критично осмотрела положение рисунка и возложила руку сверху. Красное сияние вырвалось из-под татуировки, Лалвен тихо простонала, а сизый дымок устремился к потолку пещеры из-под руки жрицы.

Секунды таяли и уносились в прошлое одна за другой. Моей принцессе больно! Я чувствовал её боль! Душой и телом…

Но вот мучения прекратились. Жрица убрала платок в сторону — чистая тряпочка, — а рисунок остался на теле принцессы.

Теперь ведущая обряд издевательства поманила к себе меня и указала на алтарь — место подле моей невесты. Лалвен продолжала лежать, сверкая голыми… икрами и тяжело переводя дыхание.

— А теперь очередь мужа последовать за своей хозяйкой и защитницей, признать её первенство и показать свою готовность следовать за ней в боли и радости, хранить домашний очаг и воспитывать её детей.

«Её детей… Не наших… А её! Очаг, подчиняться… Да какого шня тут вытворяют! Вот возьму сейчас и свалю по-бырому!»

А вот фигушки… Я сам вызвался на этот брак, не представляя насколько здесь всё извращено, но предполагая, что лёгким предстоящий путь не будет.

«Я же знал! Немного догадывался! И что я скажу этим? В российской форме? А тем? Остроухим? Я передумал? Пустите — не хочу?! Простите душу грешную?! А моя Лалвен? Пошедшая на такое? Ради меня! Я её брошу? Оставлю клеймённой? Одну? Ну уж нет! Я иду, моя принцесса! Разве настоящий мужчина испугается минутного позора ради вечной любви? Нет! Я иду! А с очагом и детьми мы потом разберёмся. По мере наступления страховых случаев»…

Я оголился до пояса. Ниже пояса. И лёг на алтарь рядом с моей. Лалвен взяла меня за руку и ободряюще сжала.

«Надеюсь, ты не заметила моей минутной слабости и колебаний, как я не спешил разделить с тобой этот жертвенный камень! Прости меня!»

Второй платок лёг мне на задний бугор. С той же стороны. Жрица тщательно выровняла рисунок, так чтобы он совпадал по расположению с жениным. Один в один.

А затем теплота. Жар! Я чуть не взвыл от боли, пронзившей мою срань! Как я хотел вопить и ругаться! Плоть сзади шипела, боль расползалась по всему телу, добралась до наших с принцессой сомкнутых рук и перекинулась к Лалвенде, потекла в ней, ослабевая во мне. Моя жена молча заскрипела зубами, мужественно забирая часть предназначенного мне.

В моём мире так быть не должно. А здесь — в порядке вещей.

Гости кушали и лицезрели. А нам — не полагалось. Только клеймение.

— Отатуированы! Отныне и навеки вы — муж и жена! — объявила жрица Ллос.

«Вот так. Окольцованы. Навсегда. Полагаю, эту метку теперь никак не свести».

— А теперь встаньте рука об руку и покажите всем присутствующим свои знаки отличия!

Это было, словно принять очередной ушат дерьма у позорного столба. Прикрывая спереди одной рукой всё, что получится, подносить на блюдечке для лицезрения и сравнения оставшееся сзади! Кто-то из дроу даже трогал рисунки и нахваливал удачность чего-то там, что сейчас меня интересовало в последнюю очередь.

Лично я чувствовал себя самой распоследней шлюхой…

Но и этот круг ада закончился. Лишь осталась тату ниже спины, да рубцы на душе и сердце.

Ночью, в нашей пещере, мы отдались друг другу. Страстно, без памяти, будто пот наших тел мог смыть весь ужас минувшего дня.

Отныне две души нашли друг друга. Определённо, тёмные эльфы умеют соединять сердца!

Два уникальных клейма в одних и тех же частях тела теперь однозначно идентифицировали меня с Лалвен как единое целое — мужа и жену.

Оказывается, это нам ещё поставили «доверительные» татухи. Обычно молодожёны выжигали связующее клеймо на самом видном месте — спереди. Так, чтобы штаны спустил — и сразу понятно, что этот дроу уже занят! Спрашивать же свою жену про то, чем грозит измена — я благоразумно постеснялся. Чтобы не истолковали меня превратно.

Так вот, на неочевидных местах свадебные тату ставили только либо безмерно доверяющие друг другу супруги (отсюда и название — доверительные тату), либо скрывающие свою связь от других. Очень надеюсь, что Лалвен выбрала — место постановки по обычаю выбирает именно женщина — сокрытые штампы по первой причине, а не ради походов налево.

— А полагается ли тату наложникам? — полюбопытствовал я.

— Да, такое же тату, как у хозяйки, только в красном рабском круге. И место маркировки тут уж без вариантов — на лобок. И точка! — утолила мою жажду познания жена.

— Жестоко, — вырвалось у меня.

«Значит, согласись я по дурости стать наложником, то мне и Лалвен всё равно пришлось бы пройти ту же процедуру».

— Отчего же? — удивилась Лалвен. — Отныне они — чья-то собственность, и трогать их без позволения хозяйки запрещено. Самая защищённая часть населения.

«Самая поражённая в правах, я бы сказал».

* * *

Новый мир — кладезь возможностей. Как личных, так и государственных. Не удивительно, что Россия бросилась изучать и осваивать этот мир. Пока его целиком под себя не заграбастали США. А они уже успели развернуться. Не там, так тут считали уже всё своим. Неужто, получив такую сырьевую базу, они не смогут додавить в родном мире? Но нет, опять не срослось! Эти русские снова грозили всё испортить, а ещё посмели претендовать на то, что Америка тоже планировала в скором времени прибрать к рукам! Личный карманный мирок не случился. Оттого у звёздно-полосатых так и горело в одном месте. Нервишки шалили, а жажда затмила разум. Жажда господства, обладания, поклонения, крови… Один дурак отдал приказ, другие — исполнили! Русские ответили. И тут завертелось. Вдали от посторонних глаз — борьба за господство и выживание. А там, в нашем мире, почти весь земной шар пребывал в неведении, где сейчас идёт настоящая борьба. Именно здесь должна была решиться судьба всей цивилизации планеты Земля. Ну и этого параллельного мирка заодно… Походя.

Людской поток с той стороны портала тёк сюда щедрой рекой: войска, учёные, технари. И всё это будто половодье растекалось по окрестностям. Люди изучали, осваивали, организовывали добычу и транспортировку к порталу. А в качестве рабочей силы использовали местных. Оплата — продуктами питания, украшениями, холодным оружием и прочая, прочая, прочая. Дроу с удовольствием помогали нам. В большей части. Конечно же, не обошлось и без противников внешнего вмешательства. Два Дома вообще видели в нас врагов — таких же, как звёздно-полосатые, — и призывали «изгнать взад!»

Не знаю, как на той стороне Москве удавалось сохранять в тайне информацию обо всей этой движухе. Положим, оцепили район, возвели вокруг портала стены и крышу. Но ведь информация о появлении портала и чужеродной нечисти в первый же день просочилась в СМИ! Были убитые и раненые. Некоторое количество дроу перетекли в наш мир, а поток техники и солдат шёл в сторону «зоны отчуждения» и бесследно исчезал! Взамен этого обратно вывозили полные всякого добра контейнеры и цистерны.

Наверняка разведка соседних (и не очень) стран уже давно задалась вопросом: «Какого ху из ху? И что там происхо?» Это амеры где-то организовали всё по-тихому, не исключено, что сами и пробили туннель, червоточину на ту сторону. В заранее намеченном и обустроенном месте. Но если у одной из стран появилась такая технология, то это грозит. А чем именно? Да чем угодно — последствия непредсказуемы! От передела мира до конца света. Невозможно представить — куда откроется новый портал, и что найдёшь на той стороне. Что оттуда может проникнуть к нам! И уничтожить — такой вариант тоже возможен!

Так хочется надеяться, что эти порталы — случайность, природная аномалия. Но многим ли лучше такой вариант? Отнюдь. Народившееся однажды — способно воспроизвестись и позже, с теми же печальными последствиями, как в варианте с принудительным открытием. Как конец всему живому. Или порабощение Земли иномирцами.

Короче, эти порталы ещё всем аукнутся! Это в теории они интересны и познавательны, а на практике — слишком опасны. Для мира. Хотя лично для меня получилось именно интересно и познавательно, хоть и небезопасно.

* * *

После недавней свадьбы ситуация с взаимопониманием двух миров несколько изменилась в лучшую сторону. Теперь я спокойно и беспрепятственно мог подниматься на поверхность — карта от супруги и два фонаря мне в помощь. Нет, не под оба глаза. И не в один. Ещё дроу вернули мой ГШ-18. Стоило только попросить Лалвен — и пистолет с кобурой снова оказался при мне.

Шли недели. Русские всё больше и больше расползались по лугам и полям, горам и болотам, осваивая поверхность над владениями дроу. Мёртвое море — на севере, болота Чемисков — на северо-востоке, пустыня на западе — именно оттуда и лезли залётные звёздно-полосатые, разведчики Штатов. А вскоре нам встретились ещё две расы — соседи дроу. На юге — таниты, на востоке — сильфы.

— Настал твой звёздный час! — сообщил мне Держиморда. — Поработай на благо Отчизны!

Вот так я и моя Лалвен принялись снаряжаться в дипмиссию. Пришло время отрабатывать мой нарочитый статус. А кто же, как не дочь правительницы дроу Скалистых гор, станет весомым аргументом в предстоящей беседе? Сопровождать же нас должны были…

А, не важно.

Ибо в канун отбытия…

В самый последний момент…

Я был тогда на поверхности и видел всё собственными глазами.

Портал вдруг засветился — всё ярче и ярче. До невыносимости, до рези в глазах. А затем входная поверхность червоточины треснула и рассыпалась на мириады мелких осколков. Они искрили и исчезали, будто сгорая. А сам контур портала моргнул на прощание и погас. Лишь шершавый бок скалы остался на том же месте.

— Неужели это всё? И нет дороги назад? — донеслось до меня с позиций росгвардейцев, охранявших исчезнувший портал.

— Карта мира —

Глава 4

В любви и на войне все средства хороши

В войне не бывает второго приза для проигравших.

Омар Брэдли

Ветеранов Третьей мировой не будет.

Уолтер Мондейл

— Что это? Как это? Как его открыть снова? — спросил я у Лалвен, когда портал исчез.

— Без понятия, — обрадовала она меня. — Мы и про этот-то ничего не знаем — появился сам по себе. Из ниоткуда. Ан, нет, вру. Сначала его появлению предшествовали сильные магические возмущения пространства. Они сводили магов дроу с ума. Все думали, что это болезнь или проклятие какое-то, жрицы богини Ллос всё пугали надвигающейся карой за нерадение последователей. Но я ещё тогда была уверена, что все эти нерадения — обман. Ллосианцы под любым предлогом проповедуют свою веру. Иначе я бы на стену не лезла — так плохо тогда мне было. А я не поклоняюсь Ллос, значит, и её неудовольствие не должно касаться меня.

Принцесса на какое-то время замолчала, отдавшись воспоминаниям.

— А потом появилось оно. Магическое зерно. Сгусток. Трепещущая разрядами сфера. Прямо в камне скалы. Она быстро росла. И тогда моя мать, королева Артанис Ондорон, объявила, что Ллос нашептала ей в уши из тьмы подземных глубин: «Это путь к неизведанному, к спасению. Чужой мир оттуда смотрит на нас!» Возглавить разведывательную экспедицию взялась Аранэль. И за те несколько дней, что зерно портала росло и проклёвывалось, мы успели собрать небольшую армию подле окна миров. Ну а дальше — ты знаешь, что было, — закончила историю принцесса тёмных эльфов.

— А вы не боялись, что с той стороны сюда может проникнуть что-то ужасное, способное уничтожить всё живое, целый мир? Вы искали способ закрыть портал? — мне просто стало интересно.

— Были и такие, — призналась Лалвен. — Но ллосианцы никогда не отличались веротерпимостью, посему подобные разговоры быстро пресекались. Ведь сразу же было заявлено, что то слова богини Ллос, и в портале наше спасение. А ты — «уничтожить портал»! Да на него молились, как на святыню!

— А ты сама-то веришь? — я замялся, а ну как она меня сейчас кастрирует на месте за длинный язык. — Веришь, что твоя мать слышала глас богини?

Лалвен долго сверлила меня взглядом. Мне даже показалось, что красные глаза жаждали крови. Но, нет, обошлось.

— Когда мир рушится и твой народ гибнет, верховный лидер говорит лишь то, что должно! — твёрдо и спокойно, будто неучу, втолковывала мне принцесса. — Я тоже прошу совета у Илистри, когда от решения зависит многое.

— И твоя богиня тебе отвечает? — съехидничал я.

— Да! Она подаёт мне знаки!

— Значит, голоса её ты не слышала никогда, — заключил я, вздохнул и продолжил:

— Какие знаки? Приведи пример.

— Ну… — замялась Лалвен. — Когда ты лежал, поражённый болезнью, я спросила — стоит ли тебя спасать? И загадала, что если не услышу твоего дыхания, значит — «нет»! Я, поднеся ухо к твоей груди — целую секунду ничего не происходило. Тогда я перенесла внимание к твоим губам. Лёгкое дуновение мне в ухо. Ты что-то неразборчиво прошептал в забытьи. Я наклонилась ниже и случайно коснулась твоих губ. То были необычные, приятные впечатления, спасибо богине! А затем… Затем с уст твоих сорвалось её имя…

Я некоторое время подождал, ожидая продолжения рассказа, но она не спешила удовлетворить моё любопытство. Казалось даже, что она потеряла нить рассказа и сейчас витает где-то в своём мирке.

— Чьё имя? — попытался я вырвать жену из пучины воспоминаний, вернуть к реальности.

— А? Что? Ах, да… Ты произнёс имя моей сестры, — очнулась Лалвенде. — Но ты произнёс его с такой ненавистью… Что я тут же почувствовала в тебе родственную душу. И да, ты дышал.

«Просто зашибись!» — мысленно прокомментировал я.

— А когда Илистри решала: брать ли мне тебя в мужья — я загадала, что если «да» — ты не проронишь ни слова, пока я медитирую, взывая к богине. И ты — промолчал. Как видишь, Илистри никогда не оставляет меня и всегда готова поддержать свою последовательницу.

«Капец! Это так она загадывает? Решает свою жизнь!»

— Дорогая, у меня к тебе есть всего одна просьба, — сообщил я.

— Да? Слушаю, Влад, — оживилась моя жена.

— Пообещай мне, что в следующий раз, когда тебе понадобился совет Илистри, ты обязательно обратишься ко мне! А я тебе помогу с условиями для «да» и «нет»!

«С такими загадками и безумным рандомом просто удивительно, что она ещё жива! — всерьёз забеспокоился я. — Определённо, следует брать её судьбу в свои руки! Иначе она погубит нас обоих!»

— Но я сама вполне… — попыталась возразить Лалвен.

— А теперь у тебя есть я! И я просто обязан помогать тебе! — я очень надеялся, что мой аргумент звучал железобетонно, но для надёжности я дополнил сказанное поцелуем.

— Ну, я даже не знаю, — она заколебалась, когда наши уста расстыковались.

— Зато я знаю! — продолжил настаивать я, покрывая поцелуями её лицо, губы и шею…

Надо отдать ей должное — она сдалась далеко не сразу, а только после постели.

Так богиня Илистри встала на мою сторону.

* * *

Когда портал приказал долго жить, активные боевые действия несколько потеряли свой накал. Мы экономили топливо и боеприпасы. А затем сорока на хвосте принесла новость, что и у америкосов портал постигла та же судьба — он закрылся, не осталось и следа.

Что это? Мы в равных условиях? И как нам теперь вернуться назад?

«Неужели я больше никогда не увижу своих родителей, не познакомлю их с моей женой и наоборот?» — от этих мыслей становилось донельзя печально. Пожалуй, я переживал только из-за этого. Блага цивилизации, мегаполисы и мегапроблемы? С удовольствием меняются на девственный мир, дивный своей природой и многообразием, магией и ещё не познанным для меня, иномирца.

Портал исчез, оставив по ту сторону и некоторые проблемы. Ну, хотя бы — Аранэль.

Экосистеме планеты люди пока не успели нанести серьёзного вреда. Так что — живём! Пока. А там — разберёмся с американами и заживём уже без условностей.

А наши светлые головы из делегации РФ додумались, что в сложившейся ситуации, когда и у нас, и у врага прервались сообщения с родной стороной, то зачем дальше враждовать? Все мы — люди, и должны держаться вместе. Посему нашу с Лалвен миссию отложили и вместо неё отправили к демократам переговорщиков. Без дроу и моего участия. Хотели всё порешать тихо и мирно — между собой.

Не случилось. Дерьмократы — те ещё упёртые «нет слов». Божественная нация! А сейчас, когда для попавших в захлопнувшийся капкан этого мира американцев не осталось угрозы сдерживания и наказания в виде ядерного оружия РФ, они совсем оборзели! Считали, что здесь и сейчас превосходят наших во всём, что людей и оружия у них значительно больше. И прочая, прочая, прочая.

Может, оно и к лучшему. Да и дроу бы нас не поняли, примирись мы с врагами их мира. Война — так война! На полное уничтожение. Ибо с такими соседями… Знаем, уже толкались на планете Земля. От этих всегда можно было ожидать чего угодно. Улыбаясь при встрече, они сыпали яд в наши колодцы, пока мы не видели, покупали деньгами и угрозами слабых духом и разрушали нас изнутри. Или снаружи — чужими руками. Хватит! Сколько можно наступать на одни и те же грабли! Пора очистить этот мир от проникнувшей извне звёздно-полосатой заразы! «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»

* * *

— Жаль, штрафбаты драуков уже давно пали в боях со звёздно-полосатыми. Их первыми, собственно говоря, и бросили на врага, когда всё началось, — вздохнула Лалвен.

— А кто это такие — драуки? — грешно было бы не поинтересоваться.

— Преступники дроу, проклятые, обращённые жрицами Ллос в полупауков. Монстров. Это надо видеть — рассказывать бесполезно. Когда-нибудь покажу при оказии.

«Эх, не ведомо тебе, глупой, к каким ужасам приучило нас кино. Я лично такое себе представить могу»… — но я проговорил всё это про себя, решив не расстраивать свою принцессу понапрасну.

— Итак, вернёмся к нашим баранам, — Держиморда решил, что мы несколько увлеклись посторонними разговорами на нашем небольшом координационном совете, — и обсудим наши дальнейшие шаги. У врага есть некоторое преимущество в живой силе, технике, оснащении и далее по списку… Короче, мы явились сюда как миротворцы, чтобы навести порядок и дать по щам зарвавшемуся недругу…

— Я бы не стеснялся и называл вещи своими именами — врагу, — внёс я свои поправки в речь военного.

— Спасибо за уточнение, — важно кивнул генерал-майор и продолжил. — Чтобы спасти от зарвавшегося врага этот мир, считаю необходимым заручиться поддержкой местного населения.

— Мы ударим единым кулаком, и враг дрогнет! — вставил пять копеек дипломат.

— Это непростая задача — договориться со всеми. Народы слишком отличаются мировоззрением и никогда раньше не сколачивали союзы более чем по две-три страны, — заметила тёмная дроу, моя жена.

— Тогда их не ставили перед фактом полного истребления, — возразил Держиморда.

— После закрытия порталов ситуация несколько изменилась. И кто-то решит, что лучше попытать счастья, примкнув к звёздно-полосатым, — высказала своё видение вопроса Лалвен.

— В этом и состоит ваша задача — убедить и, если потребуется, переубедить, — улыбнулся принцессе дипломат.

Он чувствовал себя несколько уязвлённым, когда Лалвенде твёрдо заявила, что для переговоров ей не требуется его участия. Достаточно будет только её персоны как коренной и доверенной представительницы этого мира и меня как выходца с той стороны.

Как говорится: спасибо за оказанное высокое доверие! Нет, серьёзно, Лалвен при любом удобном случае не переставала набивать мне цену. А я и не спорил. Всё шло по плану.

— Наши разведчики уже набросали топографию окрестностей, докуда им удалось добраться, но… Для ускорения процесса, так сказать, не мог бы ваш народ предоставить нам карту этого мира? — задал животрепещущий вопрос генерал-майор.

— Запросто! — и эльфийка наколдовала над столом проекцию их мира — единственный суперконтинент.

Масштаб с лёгкостью изменялся колдующей. Будто по мановению руки континент с невероятной скоростью понёсся нам навстречу. Стали видны горы, моря, леса. Можно было рассмотреть любое отдельно взятое дерево, камушек, песчинку… Кажется, Лалвен переборщила с приближением.

— Кхм… А есть возможность отпечатать всё это? — неуверенно поинтересовался Держиморда.

* * *

На юге от земель дроу раскинулся необъятный Голубой океан. Таниты — морские обитатели его глубин. Двоякодышащие гуманоиды, способные жить не только под водой, но и на поверхности. Чешуйчатые, будто рыбины, с плавниками на руках, спине и голове. Вместо носа и щёк — жаберные щели на треть лица. Руки — вполне себе человеческие, с тремя пальцами, а вот вместо ног — три щупальца. Щупальца помогали танитам плавать, ползать по дну и суше, а ещё, как и положено для таких причиндалов — хватать и держать. В общем, те ещё симпатяшки!

На востоке же от владений дроу в густых лесах, изобилующих огромными цветочными полянами, обитали ещё одни весьма своеобразные соседи — сильфы. В чём же заключалась их необычность? О, судите сами… Сильфы — это духи воздуха, небольшой крылатый народец, самый большой представитель которого едва ли размером с ладонь взрослого человека. Две пары прозрачных крылышек делали их чем-то отдалённо схожими со стрекозами или даже бабочками, хотя, как по мне, так они больше напоминали сказочных фей. И феев. Абсолютно каждый из сильфов умел заговаривать ветер.

Следующие соседи обитали на западе. Холмы и горы стали родиной и землёй обетованной трудолюбивого и непритязательного народа — гномов. Шахтёров, инженеров, строителей и в какой-то мере землекопов. В этих землях уже отмечалось активное присутствие неприятеля, несущего демократию на штыках автопушек и мечах ракетных боеголовок.

Ещё дальше, на западных границах гномьего царства, раскинулись эльфийские угодья. Вечнозелёные леса, бескрайние поля, холмы, реки. Богатый край. И некогда процветающий. Пока сюда не явились звёздно-полосатые. Многочисленный и всесторонне развитый народ оказывал жесточайшее сопротивление агрессору, но проигрывал по всем фронтам, теряя население и территорию. Сейчас фактически остроухие вели партизанскую войну, ибо по большим скоплениям эльфов амеры предпочитали наносить превентивный удар. Кассетные ракеты, химические атаки, зачистка напалмом — на войне нет недозволенного. Против чужих, а для Америки любая иная страна — чужак. Или у кого-то ныне живущих на Земле по этому поводу ещё остались ложные сомнения?

И вот самая западная часть суперконтинента. Болота и равнины гоблинов — именно здесь и появился первый прокол между мирами, вход для американских войск. Теперь этот плацдарм вторжения целиком и полностью принадлежали звёздно-полосатым. Коренной народ был безжалостно истреблён. Дабы не мешал и не смущал своим присутствием военных преступников, прикрывающихся фашиствующей идеологией. США уже даже успели построить тут пару биолабораторий. Вот су… масшедшие!

Северо-запад континента занимали обширные равнины. Здесь вдоволь было и холмов с лесами — вполне себе приветливый край. На этой территории обитали многочисленные кланы орков. Мощных зеленокожих воинов, во главу угла которых возводилась грубая сила и слава Орды! Однако наделённых магией шаманов зеленокожие уважали и оберегали, как зеницу ока. И именно эта территория заинтересовала звёздно-полосатых выродков после расправы над гоблинами. Но эти зеленокожие парни оказались крепким орешком. Они умирали во славу орды, даже с немыслимыми ранами рвались вперёд. Берсеркеры. Здесь впервые в этом мире амеры применили биологическое и химическое оружие.

На юго-западе континента глубоко в водную гладь Голубого океана вонзилась песчаная коса, которая плавно переходила в болота с редкими пролесками ближе к границам с территориями эльфов и некогда гоблинов. Эти земли — вотчина рептилоидов. Ведь пески и болота — излюбленные места рептилий. Их земли не представляли никакой ценности для американцев, но рептилоидам всё равно доставалось — за то, что мордой не вышли.

Ещё один занимательный народ осел на самом востоке материка. Зверолюды — особи странствующие и оседлые — вариант их исполнения зависит от возраста. А если быть уж совсем точным — зверолюдки, ибо природа то ли посмеялась, то ли надругалась над ними. Дело в том, что вся их раса целиком и полностью состояла из самок. Ни разу не рождался среди них хоть один мальчик. Так было всегда. Происки эволюции. Такого просто не может быть? А вот и нет (или да — я запутался)! В этом мире — было, есть и будет есть. Тогда как же они продолжают род свой? Вполне себе оригинально. Для выживания им необходимо плотно контактировать с другими расами. Совокупляясь с кем ни попадя — они всегда рожают таких же зверодевок! Никогда не чужих и не полукровок! Невероятно, но факт! Молодые особи при достижении половозрелого возраста отправляются в эротическое путешествие по миру. На родину же они возвращаются ближе к старости или, когда приводят своих детей. Многие после «привода» передают приплод в детский дом — у них не принято лично растить, — а сами отправляются в очередное турне по свету. Тем и живут. Нередко молодёжь зверолюдов обретается и работает в борделях. Все эти зверокошечки, — кисоньки, — зайчики, — гавкалки и прочие — обожаемы самцами всех народов, нелюбимы остальным женским населением мира. Надо ли говорить, что зверолюдкам реже всего удавалось совокупляться с дроу? Как почему? Матриархальный уклад изгонял большую часть зверодевонек из своей страны. Но не сексом единым они непобедимы! Большинство особей из народа податливых и пушистых славилось ловкостью, гибкостью и/или силой, что делало из них не просто отличных, но и невероятно востребованных наёмников.

На северо-востоке континента раскинулись дремучие заболоченные леса. Здесь нашли себе пристанище огры. Здоровенные ребята, раза в два с половиной выше человеческого роста. Отечественного, не азиатского. Достаточно дикие создания, чтобы не брезговать гуманоидоедством. Особым интеллектом не отличались, а вот недюжинной силой — да. Остальные расы этого мира считали, что огры не далеко ушли от животных.

Голубой океан омывал юг и восток суперконтинента и, как уже говорилось ранее, служил домом для танитов. А вот запад и север материка омывался океаном Холодные воды. Он назван был так неспроста — многочисленные холодные течения, впадины и тёмные воды таили в себе опасность. Монстры глубин и прочие хищные рыбы властвовали там. Даже таниты не заплывали сюда надолго и без особой нужды.

* * *

Итак, план победы включал в себя усилия всего континента. Нет, я абсолютно уверен, что наши в итоге бы справились и самостоятельно. Но какой ценой? А дружить со всеми — это хороший, верный способ. Правда, безнадёжно утопический. Но Родина в виде Держиморды и Лалвенды (кто из этих двух родин к моей тельняшке теперь ближе — ещё тот вопрос) сказала надо — и я взял под козырёк!

«Действительно, а почему бы и нет?»

Первыми и самыми перспективными союзниками считались таниты. Они обладали самым большим ареалом обитания и, предположительно, численностью. Только одно обстоятельство всё портило, перечёркивало многочисленные плюсы от предполагаемого сотрудничества с ними — ну не любили они сушу, и всё тут! Поэтому начать решили с тех, кто уже натерпелся звёздно-полосатой демократии. Ближайший и естественный сосед — гномы. И самую малость на северо-северо-западе — орки. Выбор пал на бородачей. Что ни говори, но под землёй дроу чувствуют себя уютнее. Обычно.

— Предлагаю создать единое сообщество, где в мире и согласии будут сосуществовать и помогать друг другу все народы этого континента! — вещал в зале заседания совета по дальнейшим шагам Держиморда.

— Ну да! — сыронизировал я. — И назвать его — СССР.

— Отличная идея! — подхватил моё предложение дипломат. — Союз Свободных Стран и Республик.

— А мне нравится! — кивнула королева Артанис Ондорон — мать моей жены и моя непосредственная тёща — тот редкий случай, когда она соизволила почтить нас своим присутствием.

«Вот так пошутил!»

Даже генерал-майор тоже серьёзно так уцепился за эту идею. Видимо, призрак колосса на глиняных ногах крепко угнездился в сердце Держиморды.

«С другой стороны — а почему бы и нет?»

— Ну а флагом нашего союза будет Знамя Победы! — продолжил развивать тему Держиморда. — Вы же ничего не имеете против красного цвета, королева Артанис?

— Отнюдь. Хороший цвет. Крови, — кивнула королева дроу.

— Это всё, конечно, хорошо, — заметила моя Лалвен, — однако не помешало бы взглянуть на это ваше Знамя Победы до вынесения вердикта.

Наши хорошо подготовились к этой встрече. Дипломат тут же извлёк из своего кожаного чемодана Знамя Победы.

— Молоток и серп? — левая бровь Лалвенде удивлённо поползла вверх. — А что это за каракули на красном полотнище?

— Серп и молот, — поправил дипломат, — это то, что звёздно-полосатые ненавидят больше всего! У них так подгорает от одного вида этих символов…

— Хорошо, а каракули? Надписи на знамени? — не унималась моя ненаглядная.

Напрасно. Её въедливость порой могла доставить столько хлопот…

— Ха! Ваши символы! Тогда настаиваю, чтобы на флаг единения внесли и нашу великую богиню Ллос! — предложила королева тёмных эльфов.

— Так не пойдёт! Ллос не объединяет ваш народ, а просто подавляет несогласное меньшинство! Да и остальные примкнувшие к союзу государства не очень-то возжелают видеть на гербе чужую богиню! — конструктивно возразил я.

Непозволительно портить священный символ Победы всякими художествами по прихоти иномирки! Которая ни бе ни ме в делах наших.

— Кого это волнует! — надменно хмыкнула королева Артанис. — Либо присоединятся, как миленькие, и встанут уже под готовые и утверждённые знамёна, либо пускай проваливают и вымирают в одиночку!

Держиморда и дипломат растеряно и недовольно переглянулись, видимо, не такого развития событий они ожидали. Но внезапно им на помощь пришла Лалвенде:

— Мать! Моя королева! Зачем с чужаками делиться своим сокровенным? Нашим божеством! — уж кто-кто, а моя жена поклонялась иной богине, а от общепринятой вдоволь натерпелась в своей жизни. — А что ещё хуже — каково будет народу дроу, если каждый вступивший в СССР народ потребует разместить на гербе и своего бога? Рядом с нашей великой Ллос!

— Возмутительно! — воскликнула королева и заскрипела зубами. — Недопустимо!

— Вот и я о том же! Пусть Ллос остаётся только и только нашей! Зачем делиться святыней и расположением нашей богини с… туземцами и язычниками! — в итоге сделала несколько обидное заключение Лалвен.

— Эти надписи на знамени — второе, что ненавидят звёздно-полосатые больше всего, — поспешил я воспользоваться ситуацией, чтобы склонить чашу весов на переговорах в свою сторону.

И…

Это сработало!

* * *

Мёртвые скалистые горы проносились подо мной. Обветшалые, разрушенные пики, голые и поросшие кустарником. Немолодые, видавшие виды. Но что самое странное — летели мы даже не на вертолёте. В силу различных причин — от экономии топлива, до нераспугивания местных. А то сдуру шмальнёт кто-нибудь в нас магией — и поминай, что звали. А ведь нас, и правда, не звали. Дипмиссия: я, Лалвенде, дипломат, что просил называть его просто Сан Саныч, и ещё четверо дроу. Трое остроухих — эскорт, на вивернах, я и Лалвен — на одной, а Сан Саныч и последний дроу — на другой мантикоре. Рулили, конечно же, Лалвен и другие остроухие.

Впечатления, я скажу вам, просто охмурительные! Особенно, если учесть, что полёт проходил ночью при свете луны и далёких звёзд.

— Вцепись крепче за гриву и не трогай хвост! — дала мне наставления перед полётом моя благоверная. — И да, жало на хвосте — ядовитое.

«Ага, а пасть клыкастая, лапы — когтистые. Жаль, что коровы не летают».

Мы взлетели. Туша мантикоры тяжело оторвалась от земли, работая крыльями. Взмах. Взмах. Взмах. Страшно до жути. Но уши не закладывает — они от страха скручиваются в трубочку. Тут я впервые оценил достоинство острых ушей — ровненькие, не сворачиваются на ветру.

«Эх! Надо будет потом Лалвен на вертолёте прокатить. В отместку!»

— Лалочка, милая, а эти мантикоры оба — самцы? Самки, наверное, без грив? — спросил я первую пришедшую на ум глупость, лишь бы отвлечься от полёта.

Пальцы мои судорожно сжимали завитушки крылатого полульва. Наверное, даже после посадки не разожмутся — придётся отрывать меня с клоком красных волос лёвы. Да не обидится он!

— Даже и не знаю, Влад. Можешь заглянуть им под задние лапы, когда прилетим, — хохотнула моя.

«Весело ей!» — а мне вдруг почему-то стало жутко обидно, что мой глупый и спонтанный вопрос продинамили.

— Я лучше под твои загляну, — буркнул я себе под нос.

И, вроде, сказал я тихо, да ветер должен был неслышно унести мои слова назад… Но ушки Лалвен вздрогнули, а до меня донеслось насмешливое «хи-хи!»

* * *

Нет, конечно, можно было в гости отправиться и пешком да в большем представительстве — по горам или даже под. Но по воздуху — значительно быстрее. Управились — затемно. Минимизируя опасность.

И вот наш кортеж пошёл на посадку. Виверны планировали, а мантикоры грациозно падали. Как слоны в паскудной лавке. И как только такие туши могут летать! Я про мантикор. Виверны-то плавно парили, в отличие от скорпольвов. Сказать, что у меня сердце ушло в пятки — значит соврать. В пятки бы оно ушло, испугайся я на взлёте. А вот при резком падении — сердце сначала поднялось и трепыхало в кадыке, а затем — погремушкой стучалось изнутри черепушки.

Моё сердце остановилось,

Моё сердце замерло,

Моё сердце остановилось,

Отдышалось немного и снова пошло.[1]

Однако, вопреки ожиданиям «птичка» села достаточно мягко — то ли лапы у мантикоры кошачьи, то ли Лалвен — первоклассный пилот, ас своего дела. Или всё сразу. Да уж, остроушка всё больше и больше мне нравилась. Каждый день я открывал её с новой интересной стороны.

«Транспортники» опустились на небольшое горное плато среди скал.

— Прибыли! — бодро сообщила Лалвен, грациозно соскакивая с мантикоры и подавая мне руку.

Чтобы помочь мне сойти. Нормально, да?

— Огромные прибыли! — выдохнул я, опуская трясущиеся ноги на землю. — Родимая! Землюшка!

И я встал на четвереньки, лобызая камни. В свою защиту могу заявить, что штаны я сохранил сухими.

Сан Саныч тоже не пострадал. И выглядел даже лучше меня.

— Нам туда! — Лалвен махнула рукой куда-то в сторону.

Ближайший к нам край плато оканчивался горой, устремляющейся к небесам. А в боку гиганта зиял тёмный зев пещеры. Стражников почему-то у входа видно не было. Только две большие груды камней по бокам.

«Неужели нельзя проводить встречи под открытым небом? Снова лезть во тьму подземелий», — настроение у меня становилось всё хуже и чернее.

— Госпожа! Что-то не так! Я не вижу охраны, — негромко сообщил принцессе один из дроу. — Позвольте, я осмотрюсь?

— Действуй! — кивнула моя Лалвен.

«Лалочка!» — я преисполнился нежности при взгляде на неё. Такая она была сейчас важная, грозная и обожаемая.

Разведчик тем временем подкрался к входу во тьму и приник к стене. Прислушался, а затем осторожно шагнул в зловещий зев.

Его не было около десяти минут. А затем разведчик дроу вывалился из пещеры, упал на четвереньки. Он задыхался. Мышцы его спазматически дёргались, руки и ноги не желали слушаться.

— Воздух! Отравлен! — и тёмный упал навзничь, только его левая нога продолжала конвульсивно подёргиваться.

Лалвен как истый врачеватель и последователь богини Илистри чуть было не кинулась на помощь собрату, но я её удержал. Крепко схватил за руку. Уж больно всё это походило на боевое отравляющее вещество нервно-паралитического действия. А эта мерзость имела свойство оседать на коже и одежде поражённого, чтобы потом заражать окружающих.

— Ви-Икс, — прокомментировал Сан Саныч, похоже, мы с ним мыслили одинаково. — Амеры так и не уничтожили все свои запасы. Сволочи!

— Стойте! Не подходите! Там — смерть! — поспешил я предостеречь дроу, которые порывались к павшему у входа в пещеру товарищу.

И тут камни по бокам от тёмного зева зашевелились и принялись быстро собираться в двух каменных высоких… людей.

— Назад! — предостерегла дипмиссию Лалвен. — Големы!

Глава 5

Враг моего врага. Гномы

И широка его натура –

Ты не смотри на низкий рост!

Цветёт, бурлит его культура –

Ведь гном в душе совсем не прост!

Запрещённая гномья баллада «О семи повешенных» (на самом деле их становилось обычно восемь — после исполнения сей баллады в катакомбах шахтёров)

Волосатые пятки — это не повод гордиться!

Гномиха — зверолюдке. Оттуда же

Големы. Бездушные куклы. Создания рунной магии гор. Обладают иммунитетом к магии и высоким сопротивлением физическому урону. Опасный противник.

— Они могут чем-нибудь зарядить в нас? — забеспокоился я.

— Ась? — местные не поняли моего диалектизма.

— Стреляют, говорю? — пришлось пояснять примитивизмом.

— Пока стоят. Иначе бы ты уже почувствовал на себе, — усмехнулась моя улыбашка Лалвен.

— Покусаю! — разозлился я на шутиху.

— Не советую — они крепче, чем кажутся! Зубы поломаешь, — то ли не поняла меня ненаглядная, то ли поняла, но не так.

— Короче, я это к чему… Здесь мы сейчас не пройдём, даже если и есть ещё к кому идти. Из-за отравы. Есть к рудокопам иной вход?

Пока мы мило беседовали, каменные уродцы окончательно сформировались. Один из них загородил собою вход, а второй двинулся в нашу сторону. Неуклюжие, но спорые движения. Тяжёлые шаги сотрясали почву под ногами. Для его роста — более чем солидный вес.

— Конечно. Правда, недалече только один. И то будем там уже засветло.

Как мне не хотелось снова лезть на крылатого скорпольва — знаю только я. Но приближающийся каменный человек внушал доверие ещё меньше.

— Тикать надо, хлопцы! — заключил я и первым взобрался на спину нашему летуну. — По коням!

Чувство разума перед надвигающимся на нас бронепоездом возобладало, и дублировать мой порыв души принцессе вербально уже даже и не потребовалось.

Все вскочили на крылатых и устремились ввысь. Только лишившаяся седока — он валялся бездыханным у входа во тьму пещеры — виверна замешкалась и запоздала со взлётом. Выучка — дрессировкой, но инстинкт самосохранения ещё никто не отменял. Когда голем приблизился опасно близко, чешуйчатая рептилия зашипела, изогнула длинную шею и рванула в голубую даль. Она едва ушла от холодных земляных объятий пробудившихся исполинов.

Но…

Голем поднял правую руку и направил её вслед удаляющейся виверне.

— Бздынь-бздынь-бздынь! — прострекотала короткая каменная очередь, и сбритая в полёте крылатая рептилия рухнула вниз на каменное плато.

Каменюка подковыляла — ну не могу я назвать её походку бегом — и принялась кулаками утюжить виверну. Что тут сказать? Хорошо, что эти рептилии не умеют кричать от боли, а способны только шипеть.

«Капец птичке! Отлеталась».

Снова подо мной мантикора махала крыльями — бяка такая! Но теперь я за это готов был её расце… Нет, пожалуй, обойдётся простым спасибо. Или яблочком её покормлю. Не? Мяска дать?

— Всё! Из зоны поражения вышли! — прокомментировал один из дроу. — Нас уже не достанет.

Некоторое время летели молча. Лично я переваривал увиденное, а память услужливо и гаденько воспроизводила в голове сцену гибели виверны. Нет бы что важное в нужный момент подсказать — так нет! А вот такие сцены — всегда пожалуйста!

— Чьи они, големы? — спросил чуть погодя Сан Саныч, когда стало понятно, что в нас стрелять не будут.

— Гномьи творения. И без хозяев они несколько агрессивны, — Лалка, казалось, знала в этом мире всё и обо всём. Моя гордость!

— Ага, самую малость, — поддакнул я.

— Если бы каждый так выполнял свою работу, для которой предназначен, — философски заметила принцесса.

Я промолчал. Каменюки ведь — не живые, вещь. Поэтому мне почему-то вспомнилось ядерное оружие. Плохая, просто отвратительная аналогия!

«Чур меня, чур! Принцесса»…

И, чтобы убить время в полёте, отвлечь сознание от шокового состояния, я принялся размышлять на иную тему:

«Если муж королевы — король, даже в матриархальном обществе, то супруг принцессы есть тоже принц? Или как? Сбоку припёка?»

Взвесив все за и против, я решил спросить ответа на этот животрепещущий вопрос — а внутренности у меня в полёте ещё как трепетали, даже уже наружу просились — у своей жены. При удобном случае. Без свидетелей. А то мало ли что…

Стоило только солнышку взойти, как где-то далеко-далеко на западе началась канонада. До нас доносилось лишь слабое эхо, отражённое от гор.

— Снова звёздно-полосатые орков обрабатывают, — заметила Лалвен. — Хлебнули зелёные горюшка.

Но вот мы добрались. Внизу, у подножия одной из гор суетились карлики, бородатые и широкоплечие. В касках. Они топорами рубили на склонах лес. Очищали от листвы, пилили и бревна волокли к, правильно, входу в подземелье.

Завидев нас, сия братия засуетилась и рассосалась, а на глаза демонстративно выползли закованные в броню, со щитами и топорами, а то и арбалетами, вояки. И снова два голема. Один появился у входа, а второй сопровождал комитет по встрече незваных гостей.

Снижались медленно и осторожно. Показательно, с благими намерениями.

— А ничего, что там это? Каменюка? — я обеспокоенно дёрнул за рукав Лалки.

Вернее, хотел дёрнуть, да из рук боялся выпустить вихра мантикоры. Падать ещё высоко! Да и рукавов у принцессы сейчас не было — короткий кожаный жилет и штаны в обтяжку. Всё чёрное. Ничем не примечательна и от остальных не отличить. Если бы не упрямая чёрная прядка в «проседи» волос. Ну и изящный обруч в виде короны — как статус. А то мало ли кто прилетел — ещё стрелять начнут без разбора. Так же — сразу видно, что знатная мадам из дроуских лидеров прилетела. Не иначе как на переговоры.

— Ничего! — обнадёжила меня принцесса. — Это они без хозяев шалят, а так — без разрешения даже не шелохнутся!

Она секунду подумала и всё так же сидя спиной ко мне добавила:

— Не дышат даже, — я так и представил широкую улыбку на её лице.

— Ага, смешно! — оценил я, вновь вспоминая виверну — уж она точно шутки не оценила!

Принимали нас сдержанно, с достоинством. На людей косились с недоверием и враждебностью. Если бы не остроухие соседи по подземельям рядом с нами, то я бы не ручался за нашу безопасность. Значит, ЗПВ — звёздно-полосатый враг, как его иногда здесь сокращали промеж себя — насолили местным сверх меры. Да и что с них взять-то, убогих душой и разумом, — фашиствующие дерьмократы — они именно такие…

Снова потянули под землю, узнав цель нашего визита.

«Прощай, солнышко! Надеюсь, ещё свидимся!»

Слава Богу, бородачи не увлекались ночным зрением — за неимением оного, полагаю — на стенах везде плясали магические рунные огни цвета тени. То есть свет они, конечно, давали, но вот сами при этом оставались затемнёнными. Какой свет? Дитя тьмы — приятный да ласковый. Не грел и не обжигал.

Нас отвели в пещерные апартаменты — просторная полость с удобствами. Даже вода здесь струилась по жёлобу и стекала в отверстие снизу. Хочешь — умойся, а нет — так по нужде любой туточки же…

Но не будем о грустном! Сразу же — к весёлому:

— Теперь нам аудиенции ждать дня три минимум! — вздохнула Лалвен. — Даже если низкорослики сейчас и сгорают от любопытства, то вида не подадут — по этикету полагается заставить гостей ждать, прочувствовать величие гномьего рода!

Величие… Действительно, все стены пещеры были испещрены наскальной живописью: шахтёры копают, снова копают, долбят, грызут туннели, склоняются каменной глыбе, везут вагонетки, лопатами пересыпают драгоценности… А ещё вдоль одной стены стояли бюсты правителей, полагаю. Всё гномы серьёзные и, как китайцы, на одно лицо, честное слово!

— Ну, хоть про отравленную пещеру мы им сразу сообщили. Как жест доброй воли, — вздохнул я. — Опять в норе с ума сходить…

— Ну-ну! Не печалься, любимый! — обняла меня жена, прильнув всем телом, да так, что я почувствовал её острые и упругие. Ба! Да когда же она раздеться-то успела до пояса! — Хоромы у нас отдельные, не пропадём! А я тебе заскучать не дам! Веришь?

— Надеюсь.

— Любишь.

* * *

Кормили нас, поили исправно. Не прошло даже и двух дней, как пригласили на аудиенцию.

— Странно! — удивилась моя Лалочка. — Не свойственная гномам несдержанность.

Каково же было моё удивление, если не сказать — разочарование, когда вместо короля под горой нас принимал целый сонм знатных бородачей.

«Неужели предварительное собеседование? До короля», — опечалился я очередной тягомотине.

Напрасно!

Так как гномы обитали в «норах» глубоко в горах, то американцы пытались выкурить бородачей оттуда. Жгли напалмом и травили. Маги как-то сдерживали нападки, но… Один результат противостояния мы уже косвенно видели. Поэтому для нас шансы на сговорчивость рудокопов значительно повышались.

Разговор выдался долгим. Пусть наши утверждения не резонировали с убеждённостью остальных сторон, однако и не отрицали себя. Привлекательность союза и доброжелательность русских в итоге победили и склонили чашу весов в нужную сторону. В качестве жеста доброй воли мы пообещали прислать войска РХБЗ для обеззараживания пострадавшей пещеры.

— Согласны? Вот и отлично! Только для оперативности принятия решений давайте-ка в следующие разы наших послов принимать пошустрее! — пожелал Сан Саныч в конце беседы.

Его словами гномы остались недовольны, но промолчали. Ну как же! Они же, виданное ли дело, и так пошли на уступки, сократив время ожидания нашей делегации более чем в два раза!

— Эх! А теперь ещё решение короля ждать? — посетовал я, когда мы вышли из зала совета.

— Кого? — недоумённо захлопала глазами моя принцесса. — Всё уже решено и легитимно. А мы можем выдвигаться домой!

— Короля! Или он у них только для красоты? Как в Англии — королева, — продолжал недоумевать я.

— У гномов никогда не было короля. Ими всегда управлял совет. Что с них взять! Даром, что под землёй живут! Даже богов не признают! Никаких. Уважают и молятся только Тьме глубин.

— Позвольте, стоит ли терять время на забеги туда-сюда? — вклинился в наш разговор дипломат. — Не лучше ли отправиться к следующим потенциальным союзникам прямо отсюда? И ещё гномов с собой для убедительности захватить?

— В ваших словах есть разумное зерно, — оценила слова Сан Саныча принцесса дроу. — Но Вы же пообещали прислать помощь гномам, а этого не сделать, если не наведаться домой.

— Позвольте! — дипломат, словно фокусник, извлёк из кармана рацию, поднёс к уху и нажал тангенту. — Первый, первый, я второй! Задание выполнено! Союз с гномами заключён!

Молчание.

Повторение.

Спустя полминуты из рации послышался искажённый небольшими помехами голос Держиморды:

— Я первый! Принял! Продолжайте выполнение задания по плану!

— Принято! Второй, гномам требуется отряд РХБЗ для обезвреживания тоннелей! Похоже на «Ви-Икс». Координаты…

— Магия! — благоговейно прошептала Лалвен.

— Техника! — загадочно улыбнулся Сан Саныч.

— А у вас ещё много таких штуковин? — заинтересовалась рацией принцесса тёмных эльфов.

— Достаточно! — гордо кивнул наш дипломат.

— Тогда предлагаю раздать такие…

— Рации, — услужливо подсказал я.

— Рации лидерам фракций союзников. Нашей королеве, председателю совета гномов и… остальным присоединившимся.

— Эм-м… А вот об этом мы не подумали. Прекрасная идея! — воодушевился идеей дипломат, но тут же скис. — Однако я не взял их с собой. Тогда всё-таки придётся возвращаться.

Затем Лалочка отправила меня прогуляться по рынку и денег в дорогу дала — три золотых и столько же серебряников.

— Не беспокойся! Совет гномов уже указ выпустил, чтобы людей с красными нашивками привечали и не обижали! А ещё им серп и молот на знамени по душе пришлись. Особенно молот! Рабочие, говорят, инструменты — уважаем!

А надо сказать, каждому русскому хозчасть быстро так шевроны красные соорудила с теми самыми инструментами… Теперь их носили все наши экспедиционные силы. Включая меня. На рукаве и плече.

Вот так и оказался я на рыночной площади… пардон-те, пещере. Только вот не один. Скрасить моё одиночество почему-то увязался наш дипломат.

— Я слышал, есть тут у них сувениры необычные. Решил посмотреть, — объяснил он свою компанию.

Чего здесь только не было: от руды и до бурды! Я, честно, и не знаю, чего хотел. Просто… Подарок какой моей ненаглядной сделать…

«Хм. Люблю, и всё тут! Или приворот-таки подействовал?» — я отмахнулся от неуместной мысли и осмотрелся по сторонам.

Всё мура какая-то. А вот Сан Саныч нашёл. Что-то стоящее. На витрине лоточника красовались драгоценные каменья. Разные. Синие, белые, красные. Большие и не очень. Маленькие и так себе. Огранённые и грубые. Глаза разбегались.

Но я люблю зелёное.

— Скажите, а у вас есть такие же, но с перламутровыми пуговицами? — случайно спросил я, думая о чём-то своём.

— Подходи, дорогой! Э! Уважаемому человеку с того света всё найдём! — приветливо засуетился продавец. — Какой эффект надо? А цвет?

— Зелёный, — озвучил я.

— Хорошо! Эффект зелёный. А цвет? — помогал мне сделать правильный выбор торговец.

— Полезный — не растерялся я.

«Есть такое слово в этой букве! Приз на барабане!» — нет, Леонид Якубович не появился и не произнёс то, что пришло мне на ум.

— Зелёное и полезное, — лавочник прилично времени проковырялся под прилавком, а затем извлёк наружу прекрасный зелёный камень. — Изумруд! Эй-эй, слушай! Осторожнее! Образец!

— Действительно, зелёный! — кивнул я. — А что умеет?

— Красивый! Какой цвет! Какая фактура!

— А польза-то какая? Кроме красоты? — кажется, моя кислая мина подстегнула торгаша к активности.

— Волшебный! Мамой клянусь! — всплеснул руками гном. — Хочешь — в кольцо, нет — так в браслет, брошь, серьги или даже ожерелье! А обладатель этого камня неподвластен ядам! Зумруд впитывает всю отраву в себя, пока не потеряет прозрачность.

— А вот это уже интересно! — оживился Сан Саныч. — Вот только насколько правдиво…

— Слушай, дорогой, ты называешь меня лжецом? Да спроси кого угодно — любой подтвердит, что я, Сруне́за Метно — честный малый! — распалился рудокоп-торговец, даже раскраснелся и принялся размахивать ручищами от возмуждения[2]. — Тьмой клянусь!

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром, — начал я издалека, чтобы увести разговор со скользкой дорожки, но не успел закончить про Москву и пожары, как продавец деловито перебил меня:

— Не даром, не даром! Две золотые!

— О! Пожалуй, я и себе возьму! — обрадовался Сан Саныч.

Продавец придирчиво осмотрел моего спутника и осадил его:

— А с тебя, достопочтимый, я все пять возьму!

— Э! С чего такая несправедливость? — возмутился дипломат.

— Гномья мудрость, уважаемый! Встречаем по одёжке, — откликнулся бородач.

— А провожаем по уму? — скривился Сан Саныч.

Кажется, он готов был пройти тест на интеллект, или что тут у них.

— Нет, дорогой, не так, — усмехнулся торговец, — А провожаем по кошельку.

— Капиталисты чёртовы! — с досады выругался дипломатичный человек.

— Эй, почтеннейший! Ты сейчас ругаться? Я слов не понял, но мне не полегчало! Не надо ругаться! Последний то человек, что дурными словами разбрасывается! Дурья твоя башка! Шашлык из тебя делать! Зачем такой красивый одежда носишь, а чужой мама не уважаешь? Чужой не уважаешь — своя не любишь! Истинно говорю! Клянусь самой Тьмой, дятел ты эдакий! — гном не на шутку разошёлся.

— Эй-эй! Попрошу! Кто здесь на личности переходит, так это явно не я! — возмутился Сан Саныч. — Э-эх! А ещё «последний человек дурными словами разбрасывается!»

— Кто человек? Ты — человек! Я — гном! — нагло закончил торговец. — Ну, дорогой, будешь товар брать? А то только всех клиентов своим воспитанием распугиваешь! Шесть монет! Покупаешь?

— Как шесть? — у Сан Саныча даже челюсть отвисла — прекрасная оценка его дипломатических способностей.

— Персональная наценка, мой хороший! Бери, говорю! Пока не разонравился мне ещё больше! — заключил продавец.

— Шайтан тебя дери! — махнул рукой земной дипломат и быстро зашагал прочь!

— Ай-ай-ай! Какой нехороший мужчина! Никакого воспитания! Смотри, обвал в башка попадёт — совсем глупый будешь! — прокричал ему вдогонку торгаш. — Ну, золотой мой, гляжу, ты никак сразу два камня взять хочешь?

— Ну-у, — неуверенно протянул я. — Подумывал.

— Один, небось, злыдню этому?

— Нет-нет, и не думал, — соврал я, ведь именно эта мысль только что и посетила мой разум.

— Цена кусается? Нет! Не говори! Первый камень для кого взять хотел? Девушка? Невеста?

— Жене, — вздохнул я, вот уж не думал, что меня можно, как открытую книгу читать.

— Жена — это хорошо! Жена — это к детям! — довольно потёр руки гном за прилавком. — Только сегодня! И только для тебя, уважаемый! Ради твоей жены! Два по цене трёх!

— Вау! И я тоже не угодил, — поджал я губы от досады. — Дважды три — шесть, не годится. Вне бюджета.

— Нет, дорогой! Что ты! Не понял ты меня, мой хороший! Я ж не мошенник какой! Я говорю — бери два камня по цене три золотых за оба. Вместе!

— Не шутите, господин Срунеза? — я понял — это подвох, я всё ловлю на лету, но я не…

— Метно, — не преминул добавить потерянное прозвище гном. — Бери! Бери! От себя отрываю! Самому надо — аж до слёз! Но не могу отказать такому хорошему человеку!

— Тогда, один, наверное, не буду вас обирать, — что-то мне стало так совестно…

— Не-не! Бери! Обижаешь! — забеспокоился Срунеза Метно. — Ты меня уважаешь?

— Мамой клянусь! Беру два! — сдался я.

— По рукам!

Когда я уже расплатился и получил свои камушки, в конце прекрасно освещённой рыночной пещеры показалась моя ненаглядная. В короне. Она глазастее, заметила меня ещё издалека и приветливо помахала мне, даже воздушный поцелуй отправила.

— Слушай, дорогой, уж не эта ли девица в короне твоя жена? — как-то очень подозрительно поинтересовался торговец каменьев.

— Она самая! Моя Лалвенде Ондорон!

— Тьма меня побери! — выругался Срунеза Метно, побледнел, перегнулся через прилавок и схватил меня дрожащими пальцами за рукав. — Друг! Погоди! Да для такой раскрасавицы никакого сокровища не жалко! Давай сюда камень, что предназначен для неё! Давай!

Чего-то мне это не комильфо. Напрягает!

«Подозрительно!» — насторожился я.

Гном, видя, что я колеблюсь, а принцесса неотвратимо проталкивается в нашу сторону, взмолился:

— Да не отнимаю я! Прошу! Умоляю! Пожалуйста!

«Что ещё за гадость задумал он?» — я всё же поддался уговорам и протянул ему один из камней.

Срунеза ловко схватил его и из внутреннего левого нагрудного кармана извлёк другой зелёный камень. Крупнее, красивее.

— Вот! Для твоей дамы! Самое лучшее, друг! От сердца отрываю! — бледность спала с его щёк, кажется, он успокаивался. — Пусть носит и радуется! И не поминает лихом…

Так мы и расстались.

Чудной гном.

На вопрос жены — купил ли я себе что-то — я ответил уклончиво:

— Секрет!

Кажется, Лалка обиделась. Но…

«Рано! Сюрприз испорчу!»

И вот мы снова летели домой. То есть к дроу, конечно же. Но нам ещё предстояло вернуться.

Глава 6

Немного лирики

Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь.

Неизвестный автор

Снова горы тёмных эльфов. Мы вернулись! Лалвен всю дорогу молчала. На обиженных воду возят, но мне от этого отнюдь не легче. Поэтому сразу по прибытию я поспешил в ателье Эстель. Один. Без моей ненаглядной. Ну а к кому я ещё мог пойти в этом городе? Хоть совета спросить — что Лалка любит, а что — даже не оденет. И адрес лучшего ювелира в городе узнать у неё планировал.

«А чем расплачиваться буду?

Натурой!

Шутка юмора.

Скажу, чтобы на счёт принцессы Лалвенде Ондорон записали».

Мне жена даже печать выдала, чтобы визировать такие документы для моих покупок в рассрочку.

Потихоньку-полегоньку добрался до знакомого ателье.

Эстель сегодня нарядилась в короткую строгую юбку, чулки и блузу. Всё — махрового цвета. Дроу обрадовалась мне, как родному.

— Привет-привет! Заходи, мусипусик! — не успел я переступить порог, как портниха уже вилась вокруг меня, рассматривала и едва не щупала. — Один? А где наша Лалвен?

— Трудится. На благо, — не стал распространяться ваш покорный слуга. — Я тут вот по какому вопросу…

— Заходи-заходи! Знала бы, что один придёшь — приоделась! Хоть бы предупредил, красавчик! — швея взяла меня за руку и потянула внутрь с порога, усадила на диван.

Звякнул колокольчик и дверь закрылась. Эльфийка отпустила меня, быстро выглянула наружу, осмотрелась. Затем повесила табличку «Закрыто по платоническим причинам!» и снова закрыла дверь. Теперь уже — на засов.

— Всё! Теперь я вся твоя! — радостно заявила она мне.

«Подруги — они такие?»

— Госпожа Эстель, — начал я, но меня бесцеремонно перебили:

— Ой, полноте! Какая я госпожа! Если только души и сердца! — наигранно засмущалась портниха и прикрыла лицо невесть откуда взявшимся веером. — Для тебя, мой принц, я просто Эсте!

— Да-да, Эсте, хорошо, только не прижимайтесь ко мне так близко! Я тут по серьёзному делу, между прочим. И обратиться мне, кроме как к… тебе больше не к кому, — я очень сильно рассчитывал, что это «кроме как» остудит пыл хозяйки заведения, пусть даже и обидит.

«Честное слово — забодала уже!»

— Бедненький! Принцесса совсем не балует тебя? Хочешь? — эта озабоченная чуть ли не в нос мне ткнула свой бюст и принялась умилённо наминать собственные груди руками.

— Стоп-стоп-стоп! Я не за этим пришёл! Эсте! — я свирепел и уже жалел, что удумал явиться сюда.

— Да-да? — она лишь ближе придвинулась ко мне.

— Я женат! — выпалил я.

— Это не помеха.

— Кобель не захочет — сука не вскочит! — переврал я так, как для мира дроу правильнее будет.

— Но кобель же хочет? — её руки потянулись, куда не следует.

— Всё! Я ухожу! — я вскочил с дивана — нелёгкое это дело, когда назад не отодвинешься, а спереди на тебя почти навалились — и быстрым шагом отправился к двери.

— Погоди! Я же без трусиков! И уже потекла-а! — неслось мне вдогонку.

«Срань Господня!» — тут же вспомнилось мне выражение в одном из переводов старенького фильма ужасов. «Зубастики».

Я сбежал и отправился бродить по подземному городу. С фонариком, конечно же. Плюс от Лалки ещё один в кармане лежит. Волшебный. Ходил, местных спрашивал. Мир — не без добрых злыдней. Полчаса поисков — и я в ювелирной лавке. Хозяин — слава всем местным богам сразу — мужчина!

Я осмотрелся — вроде, добротные, симпатичные украшения.

— Хозяин, а под заказ делаешь? — сразу спросил я, чтобы не терять времени. Вдруг, только готовым торгует.

— Слава Ваэрону, руки на месте, да и талантом Лорд в Маске не обидел, — кивнул хозяин.

Я уже давно размышлял — а носит ли Лалка украшения? Ожерелья и серьги — нет. Мешаются. Кольца — тоже нет — для мужчин игрушки. Брошка на одежду — не всегда при ней будет, нагую не спасёт.

— Изящный браслет с символом Дома — две горы в сизой дымке. Для воина, чтобы в бою не мешался и так обузой не был. Сможешь?

— Материал? — лаконично поинтересовался дроу.

— Вот! — и я извлёк на свет изумруд.

А когда доставал драгоценность — из кармана выскользнул и второй камушек, что для Сан Саныча приберёг, — и дзинь на пол!

Вдребезги!

— Вот это да! — восхитился хозяин. — Давно такого не видел!

— Простите! Неуклюжий! Я приберу, — смутился я.

— А? Ты про разбившуюся стекляшку? Забудь! Подделка, — дроу небрежно отмахнулся от мусора на полу. — Я про это чудо говорил!

Ювелир вертел в руках мой изумруд, а свет ламп пещеры переливался и играл на неровных гранях драгоценного камня. Буквально искрил.

— Совершенство!

Я кашлянул, чтобы напомнить дроу, что я всё ещё здесь.

— Мне сказали, что у него и волшебные свойства есть, — решил я воспользоваться оказией и бросил пробный камень.

— Само собой! — важно кивнул ювелир. — Из такого материала два парных браслета получатся!

После подлога со стекляшкой меня теперь терзали смутные сомнения и по поводу оставшегося камня — вдруг он, и правда, волшебный! Да не такой. Что, если свойства этого изумруда не помогают владельцу, а, наоборот, вредят? Например, камушек вытягивает жизненные силы, отравляет, проклинает. Кстати, я сегодня два раза за день споткнулся на ровном месте, один раз больно ударился локтем о стенку, а от Эстель, вообще, еле ноги унёс!

— И какие же у него свойства? — настороженно поинтересовался я.

— Должно быть, Вы шутите, мой принц? — удивился дроу. — Антияд.

«Принц, значит? — невольно отметил про себя я. — Да и ты меня, видимо, уже где-то видел».

Я задумался на долю от целого, а затем память услужливо подсказала — на свадьбе!

«Вот позор-то какой!» — тут же нахлынули свадебные голозадые мысли, когда нас с Лалвенде лицезрело сборище гостей.

Он слишком много видел. Мне безумно сильно захотелось (нет, не прикончить его) развернуться и свалить подальше от такого «знахаря». Но что-то сдержало мой чистосердечный порыв души, и я позволил себе задержаться ненадолго. Так бывает.

— Нет, просто проверяю, — солгал я.

— Хорошо. Оправа? — продолжил уточнять детали заказа мастер.

— Крепкая и надёжная, способная отразить удар меча. Но в то же время — не дорогая и не вычурная.

— Значит, сталь, — кивнул своим мыслям дроу.

— По срокам, — замялся я. — Реально к завтрашнему утру?

Мы вернулись всего-то на день, да и когда Лалка дуется — не к добру.

— Всё зависит, — ювелир многозначительно замолчал на недосказанном.

«Ясно, понятно, — мысленно смирился я. — Всё, как у людей. Сейчас заломит космическую цену».

— Оплата? — задал я животрепещущий вопрос.

— О-о! Сущий пустяк! Разрешите мне оставить себе обрезки камня после изготовления браслетов.

— Не против! — легко согласился я, несколько удивлённый просьбой.

Я ожидал чего угодно, только не этого.

«Вот и мусор пригодился».

* * *

Чудесные получились браслеты! Лалвенде они понравились! Особенно, когда она узнала, что именно они и оказались тем обидным секретом от неё. Принцесса вновь засияла, её угасший было звонкий смех вернулся.

— Спасибо, мантикорик! — шепнула она мне за ухо и мягко шлёпнула по ягодицам.

«Ох уж эти эмансипе!»

Так и подмывало в ответ дёрнуть её за косу. Ребячество! И, вообще говоря, эльфам не свойственны такие причёски. Но власть имущим всегда и везде злоупотребляется больше.

* * *

И снова ночной полёт. В этот раз погодка выдалась просто отвратная — ветер хлестал нас в лицо, а дождь… тоже резвился вовсю. От непогоды самую малость — только чтобы не промокнуть насквозь — спасали плащи дроу, как выяснилось — водоотталкивающие.

Как же я обрадовался в этот раз подземному царству гномов (хорошо, не царству, совет же у них, а не монарх) — и не передать! Безветренно и, главное, сухо!

— О, дорогой, мы здесь задержимся на день. При свете солнца к оркам лететь — самоубийство. Звёздно-полосатые вмиг обнаружат нас, — заговорила со мной Лалвенде. — Ты же где-то здесь, у гномов, купил этот камень? — и она указала на браслеты, охватившие кисти её рук. — Три золотых за такое добро — слишком щедро для гномов. А дроу в долгу не остаются. Никогда! Ни перед друзьями, ни перед врагами. Вот, возьми, передай продавшему тебе изумруд мою благодарность!

И жена протянула мне чистый, как слеза камень.

— Из наших шахт — вашим, скажешь! — добавила она. — За СССР!

Сказано — сделано! Всё равно день приткнуть куда-то нужно, чтобы за просто так не пропадал.

Увидев меня, Срунеза Метно побледнел и поспешил ретироваться под прилавок. Нырнул и притаился на корточках. Если бы я не специально к нему на рынок припёрся, то, возможно, и прошёл бы мимо.

— Чего сидим пригорюнившись? — навис я над гномом.

— Да вот, думаю, покакать или само пройдёт? — Срунеза даже за свои портки взялся для пущей убедительности.

— Звиняй, не планировал мешать, — улыбнулся я, невольно, честное слово! — Моей жене… Кхм! Принцессе подарок пришёлся по душе. Ведь он много дороже тех денег, что я заплатил за него. В отличие от второго камня…

Гном снова побледнел и приготовился оправдываться, однако я его опередил.

— Но забудем о стеклянном недоразумении! Принцесса Лалвенде Ондорон не желает оставаться в долгу и просила передать ответный подарок. Из наших шахт — вашим! За СССР! — и я протянул гному презент.

— Ух ты — заленина! — Срунеза встал во весь рост и с восхищением крутил в руках камень. — Даже засталина![3] Засталина высшей пробы! Давно таких руках не держал!

— Ну, лады! Покеда тогда! — и я развернулся, чтобы уйти.

— Погодь, уважаемый! Минуточку! — торопливо окликнул меня гном, едва поверив своему счастью, что вместо расправы он получил приправу. — Вот! Возьми!

Он протягивал мне два красных камня размером почти с кулак. Неровный многогранный шар — я бы так охарактеризовал их форму. А вот внутри каждого из них трепетало жёлтое пламя.

— Зачем? — удивился я. — Мне нечего дать взамен.

— Это не подарок. А мой вклад. В борьбу со звёздно-полосатым врагом, — Взрывной камень. Напои камень кровью и бросай! Только не на мягкое! Нужно, чтобы камень стукнулся, — и тады ой! Понял?

— Всё, кроме одного. Как его поить кровью?

— Элементарно, Ват Сон! У камня грани острые — просто сожми его в руке как следует или царапни, себя ли, соседа ли… Главное, чтобы до крови!

«Фу ты, негигиенично как!»

* * *

Чуть позже нашей делегации представили ещё одного бородача в начищенных до блеска латах и с алмазным топором. Борода Ты́йхрен — так его звали. Один из кандидатов в Совет. Отныне он должен был сопровождать нас в попытке создать альянс СССР. Как ни странно, подбородок этого гнома оказался чисто выбрит, а макушка — коротко острижена. Ну, если с последним всё понятно — так под землёй практичнее, то вот с бородой (вернее, практичным отсутствием таковой) гном выглядел непривычно. Эдакий молодёжный бунт перед устоями и правилами. Похоже, Совет просто решил избавиться от дебошира, а тут как раз и подвернулись мы со своим СССР. Удачно!

* * *

Следующая ночь выдалась знойной. Во всех смыслах. Вместо дождя в воздухе разлилась духота. Тяжёлый густой воздух. И даже тьма не остудила жар воздуха. Рубашка и штаны противно липли к телу, а потная мантикора покорно махала под нами крыльями.

«Куда летим? Зачем летим? Где будем искать во тьме орков? Они же сейчас покинули свои насиженные места обитания и перешли к партизанской войне против захватчиков. Где их теперь вылавливать?» — все эти вопросы настойчиво крутились в моей голове, ведь прямых ответов на них мне днём так и не дали.

— А! Авось найдём кого-нибудь! Встретим первого орка — у него и узнаем! — беззаботно пообещал мне Сан Саныч.

— Не, ну нельзя же так! — апеллировал я к Лалвенде. — Иначе все труды пойдут насмарку!

— А с этими по-другому нельзя! — равнодушно махнула рукой моя принцесса. — Прежде чем спрятавшегося орка найдёшь, три раза мимо в чистом поле пройдёшь!

— Да ну! Мастера маскировки? — недоверчиво хмыкнул я. Ну никак не вязалось в моей голове представление о грубых зеленокожих, берущих силой, количеством и нахрапом, — с играми в прятки!

— Какие уж есть, — ответила мне Лалвен.

— Стереотипы — не всегда хорошо! — поддел меня Сан Саныч. — То, что люди понапридумывали про орков в своих сказках, вовсе не обязано быть правдой! И даже больше скажу — это вредно! Забудь, чему тебя учили в земной школе, и начинай уже воспринимать тутошний мир, как он есть!

«Чья бы корова мычала!»

Так мы и скользили в ночи. Пока внезапно, как это обычно и бывает, вся жизнь не перевернулась в одно мгновение.

Нет, правда, что-то в последнее время она слишком часто стала преподносить мне сюрпризы, будто не благородная дева, а какая-нибудь куртизанка, ей-богу!

И ведь всё бы хорошо, да вот только небо вдруг перестало быть безопасным. Навстречу нам неслись два огненно-дымных хвоста ракеты.

— Садимся! — завопил я, нарушая тишину ночи.

Но…

Грянуло два взрыва, осколки просвистели мимо, но меня взрывной волной едва не сорвало со спины скорпильва.

Двух виверн просто разорвало в клочья, осколки посекли мантикору с Санычем и Бородой (вот теперь его латы точно не будут выглядеть нарядно-парадными). Мантикора резко пошла вниз, будто споткнулась в воздухе, и рухнула наземь. Однако мягче, чем я ожидал. В последний момент гном использовал какой-то амулет, и высвободившаяся магия компенсировала неприятные последствия гибельного падения. Такая магия — незаменимая вещь в горах и шахтах. Ноу-хау гномов!

— Вниз! Быстрее! — не унимался я.

В воздухе оставалась только наша мантикора, медленно и неуверенно опускающаяся вниз. Слишком медленно! Не то что рухнувшая с дипломатом и гномом.

Ещё один росчерк ракеты разрезал небо.

Лалвен обернулась и рывком буквально вышвырнула меня со спины мантикоры. А я-то был твёрдо уверен, что крепко держусь за патлатую гриву.

Наши руки с принцессой сплелись, и мы вместе устремились вниз. Навстречу земле.

«Вот и всё!» — решил я.

«Ничего подобного!» — ехидно заметила Судьба.

В небе рвануло. Сложно сказать — вверху ли, внизу ли — всё перемешалось, пока я летел головой вперёд. О да — низ там!

Будто замедленное кино, приближалась ко мне смерть.

«Интересно, успею ли я услышать хоть что-то в предсмертном контакте? — отстранённо подумал я. — Шлепок или «чпок» какой, хруст ломаемых позвонков и сминаемой колотушкой земли отбивной?»

«И так ли это интересно?»

Но вот, буквально за пару метров от земли, я почувствовал, как что-то густое обволакивает меня. Меня и принцессу. Встречает и защищает, мягко гася удар от падения.

«Гном! Тыйхрен! Неужели у него и на нас волшебной гасилки хватило?»

«Вроде, цел»…

— Ай-ай-ай-ай-ай! — прокряхтел кто-то буквально из-под меня. — Какой… настырный, мяу! Так меняу ещё никто не осёдлываул…

Глава 7

Не друг и не враг, а так

«Не погладишь — не поедешь!» — сказала ему зверолошадка, томно хлопая ресницами.

Принц и девять месяцев. Зверолюдская сказка

«Я живой!» — хотело кричать и плясать моё нутро, но несколько смущали эти охи и ахи снизу. Тем более что Лалвен приземлилась чуть поодаль, правее. Да-да, в момент соприкосновения с поверхностью наши руки разжались, разлучая двоих потерпевших бедствие. Авиабедствие.

Я с тревогой скосил взгляд вниз. Рыжий гладкий мех в чёрную полоску, кошачьи ушки на макушке. Тело подо мной напряглось, в сторону посыпались песчинки, и на свет божий показалась такая же полосатая спина.

«Матерь-шматерь! Это же тигр!» — запаниковал я.

Зверь опёрся на передние лапы и повернул ко мне морду.

Опа! На меня изумлённо смотрело девичье лицо, почти человеческое, если бы не кошачьи усики.

«Наверное, целоваться мешают», — отметил я без задней мысли.

Да и лапы на деле оказались вполне себе руками…

— Вау! Вот это киска! — невольно восхитился я.

— Тигруня я, мяу! — тем временем представилась тигродевочка. — Откуда же ты такой свалился ко мне на голомяу?

— Вот ещё зверодевок нам не хватало! — в голосе моей принцессы прямо-таки сквозила неприкрытая враждебность. — Эй, Тигруня, не заигрывай с моим мужем!

— Тигра! Для всех я — Тигра, мяу! Это только очень близким я позволяу называть меня Тигруней, мяу.

— Близких? Мы же впервые… — удивился я, но меня тут же довольно-таки резко перебили:

— Да? Нахал, мяу! Тогда что это мне там сейчау вошло под хвостик, мяу? — её мордашка разрумянилась то ли от возмущения, то ли от возбуждения.

— Ой, ради Бога, прости! Это мой пистолет! — и я поспешил убрать кобуру моего ГШ-18, которая действительно уткнулась при падении куда не надо.

— Мяу! — простонала Тигра, а затем посмаковала на языке новое слово. — Пиз-до-лёт, мяу!

— Ты всё не так поняла! — теперь уже и я смутился не на шутку. — Это всего лишь название моего оружия.

— Ха! Шутник, мяу! Ещё никто не додумалсяу назвать его так при мняу.

— Так, Влад, Ллос тебя побери! — тут ко мне подоспела злая пчёлка Лалвенде и потянула в сторону. Кстати, упоминание чуждой ей злой богини много о чём говорило. — Ты слезешь уже с этой продажной девки или нет?!

Мда, я, и правда, всё ещё восседал на Тигре. Поэтому поспешил. Спустить себя с очередных небес. Я не ангел и не бес.

— Фи! Как грубо, мяу! Какие же дроу невоспитатыняу! — совсем по-кошачьи фыркнула зверолюдка.

«Или кто там оказался подо мной, принял меня… Тьфу! О чём только я думаяу! — одёрнул я себя. — Тьфу ещё раз! Это мяу, похоже, заразняу»…

Теперь Тигра окончательно выбралась из-под песчаного наноса. Но вставать не спешила — просто перевернулась на спину. Чем смутила меня ещё больше.

«Ба! Да она же голая! Совсем. Подшёрстка не в счёт, ибо я всё вижу», — я даже отвернулся, не в силах оторвать взгляда от холмиков и бугорочков.

Да, её тело оказалось пропорционально человеческому. Руки-ноги — всё при ней.

— Бесстыдница! Так, всё! Влад, пойдём-ка отсюда! — кипятилась моя дроу.

— А яу бы вам крайне не советовала вот так вставать во весь рост, мяу, — предостерегла нас зверолюдка. — Тут стреляу!

В стороне закашлялся и зашебуршился гном Тыйхрен. Что ему будет-то, медноголовому?

— Без голозадых как-нибудь разберёмся! — возразила Лалвен.

— Стоять! — вдруг шикнула Тигра, вставая на четвереньки. — Я вас ещё не отпускау! Кто вы такие? Что здесь забыли, мяу?

— Эй, красотуля, ты сама-то не местная, так чего разоралась? — закряхтел гном, принимая вертикальное положение.

— У меняу контракт! — рявкнула девушка совсем по-тигриному. — Я работаяу на орков!

— Вот они-то нам и нужны! — я поспешил разрядить ситуацию. — Отведи нас к ним!

— Мяу? Думаешь, один раз пристроился и теперь мняу погонять можно? — вертикальные щёлки зрачков Тигры недобро сузились — кажется, я её рассердил.

— Успокойся уже! Не рычи на гостей! Мы — послы, — осадила Лалвенде дикую кошку.

— Ничего не зняу! Скажу, что после падения никто не выжил, мяу! — продолжила упираться зверодевушка.

— Послушайте, надо уходить отсюда! Пока америкосы не прислали дрона, — прервал я спорщиков и попытался объяснить им на простом, общегуманоидном языке. — Эта такая маленькая леталка, что «Вж-ж», а потом — «Бац! Бац!» сверху. Зуб даю, пришлют проверить — чего это они тут подбили, и не осталось ли ещё по кому жахнуть? Кстати, живых больше нет? Сан Саныч?

— Уважаемый, это тот, что со мной летел, да? — прогудел Борода. — Нет его! Голова совсем оторвался! Тьмой клянус, слушай!

— Хорошо, уходим отсюда, мяу! Вон, лесополоса впередяу, — сдалась Тигра.

Борода Тыйхрен поднялся и первым припустил в сторону зелёнки.

— Да не так! На всех лапах, мяу! — Тигра встала на четыре лапы и побежала, словно кошка.

— Да она издевается! — прошипела Лалвенде, но послушно почетверенькалась следом. Медленно и неуклюже.

Ох, не лёгкое это дело, скажу я вам, бежать кросс на четвереньках! Это только нашим братьям меньшим так передвигаться удобно — на то их и спроектировала природа должным образом, а обезьяногорилы и прочие эльфолюды переучились на «гордо держать осанку». Особи прямоходящие, вот что вам мешало и дальше упражняться в четырелапых бегах, чтобы не растерять навыков? Матушка лень или гордыня: «Смотрите! Хожу подбоченясь! Езжу на лошади, на авто, на метро!» Тьфу!

Ничего, успели с горем пополам — ввалились под сень деревьев. Ни беспилотник нас не ракетировал, ни арта не накрыла.

— Деревья! — пропыхтел я, отрывисто выплёвывая слова по одному, ведь мои лёгкие после такого забега раздувались, словно кузнечные меха. — Люблю! Природу! Мать! Вашу!

— Уф! Уф! — сипел гном.

Не представляю, как ему в полном облачении — ну да, всё ещё в латах — удалось поспеть за нами и не свалиться без сил по дороге.

«Вот я бы, честно, так не смог! Выносливый, зараза! Учтём-с»…

— Кстати, холопы, вы чьих будетяу? — поинтересовалась зверосадюга, насмешливо поглядывая на нас.

«Чесслово, я бы лучше в полный рост или, на худой конец, короткими перебежками. Чем вот так!»

— Я те дам, холоп! Принцесса я! Голубых кровей! — рассердилась Лалвенде. — И вообще, не собираюсь я перед какой-то паршивой наёмницей расфуфыриваться!

— О! Да ты птицау высокого полёта! Должно быть, мяу, тем обидней было падать с небес на земляу?

— Нашли время собачиться! — вмешался я. — Прекращайте уже! Вас это не красит!

— Тише! Тише, мышонок! Не злись, мяу! Тебяу это тоже не идёт!

— Она первая начала! — фыркнула моя дроу.

— Слушай, Тигруня… — я решил взять инициативу в свои руки.

— Да-дау?

— Отведи-ка нас к главному орку, пожалуйста!

— Ну, если ты просишь, мяу, — она развернулась и поманила меня за собой.

— Эй, Влад, — тут же жарко шепнула мне в ухо Лалвен, — не называй её так! С этой зверодевки и Тигры достаточно будет!

«Зверокиски», — почему-то я мысленно поправил свою супругу и двинулся следом за Тигрой. Принцесса тут же поспешила за мной и, догнав, взяла меня за руку. Наверное, чтобы впредь не отставать.

— Эй! Обождите! — поспешал сзади гном. — Ох! Убивают!

Его крик оборвался, а затем покатился снизу, с земли.

Тут же земля ушла и у меня из-под ног, мы вместе с Лалвен взмыли в воздух, повисли, болтаясь в сетях. Скрюченные, пойманные. На Бороду тоже нашлась управа — на него сверху набросили ловчую сеть и сейчас споро пеленали трое зверодевушек.

— Ой, вот незадача, мяу! Мышонок в один капкан с остроухой угодил! А я так надеялась, что ты мняу отдельно достанешься… — кажется, это была Тигра.

Четыре зверолюдки поймали в сети нас

И потирали руки: «Покушаем сейчас!»

Четыре зверолюдки нас слопать не смогли,

Одна из них продалась, и их осталось три.

Итак, зверские зверы поймали нас почём зря и теперь довольно потирали лапы. Нет, руки. Хоть не клешни! Но хрен редьки не слаще, а из топора каши не сваришь… Кстати, о топоре. Гордость гнома всё ещё оставалась при нём, вот только спеленали Бороду так, что не дотянуться ни то что до оружия — даже носа или ещё чего не почесать! У меня с Лалвенде в ловушке в этом плане оказалось чуть лучше — вполне себе могли чесаться. Хоть друг об дружку, хоть руками по-Кашпировски водить. Я даже пистолет при желании мог бы изловчиться и достать, а Лалка — своё подобие финки. Однако несколько смущало направленное на нас копьё в руках одной из зверолюдок.

Какие они были, эти кошки-мурки? Разные, но непременно голые. А что молодому мужчине ещё надо? Правильно! Ещё надо! С Тигрой мы уже имели удовольствие, а вот остальных я лицезрел впервые. Удивительно, правда? Короче, расклад оказался таков: с копьём — девушка-зайка, рядом с гномом — девушка-волчица и девушка-лисица.

* * *

— Лалвен, меня терзают смутные сомнения… А что кушает на обед крокодил? — и, обнаружив в глазах собеседницы немое недопонимание, я перефразировал свой вопрос: — Что едят зверолюды?

— Всё, дорогой, а если очень голодные, то и всех, — жена правильно поняла мои опасения. — А всю нашу провизию несли мантикоры…

— Нормально так! А мне говорили, что у вас только огры каннибалят.

— С ограми разговаривать сложно, — нашла оправдание дроу. — Совсем варвары.

— Ага, а с этими — легко, — я кивнул в сторону зверодевушек.

— Только когда у них течка.

— И нам повезло, да?

— Разговорчики! — зайчиха для острастки слегка «пощекотала» нас копьём.

«Вообще не смешно! Без клыков и когтей принесёт копьём смертей».

— Эй-эй, курчавые! Кто ж так с дипломатами? — возмутился из своего изрядно помятого панциря гном.

— Консервной банке слова не даваляу! — встряла Тигра.

— Нам о гостях не сообщали, тяв! — протявкала лисица, рыжая красавица с пушистым хвостом. — У вас визит согласован?

— Конечно! С нашим руководством! — не моргнув и глазом выдал я им фразу.

В животе у тигрицы требовательно заурчало.

— Лиз, может их мяу? В расход пустить, — кто про что, а Тигра — про баню.

— У-у-у! Командир, Тигра дело говорит, — подвыла волчица, серая и вся такая неприметная.

— Мы из королевской семьи! А гном — член Совета! — принцесса дроу поспешила поделиться важной информацией со зверолюдками.

— Да никто ничего не узняу! Даже если будут искать, то спишут всё на звёздно-полосатых, мяу! — голодная настойчивость Тигры пугала.

«Неужели она на самом деле хочет нас съесть? — всё ещё не верилось мне. — Фу, дикость какая!»

— Да-да! Давайте съедим и надру-у-угаемся над ними! — подвывала Тигре волчица. — Или наоборот: сначала надругаемся, а потом — съю-у-удим!

— Подождите, тяв! Больше выживших нет? — спросила лиса.

— Нет, мяу, только ошмётки и одно тело.

— Ну? Вот вам и тяв! Ответ и решение.

— Гениальняу! — хлопнула себя по лбу Тигра. — Как я сама не догадау?

— Это несусветная редкость: молодая зверолюдка, думающая головой, — заметила Лалвенде.

— Да, наша лиса Лиза не без капризов, мяу! Потому её главной и выбраляу!

— У-у-у! Просто глу-у-упая и закомплексованная!

— Это вы две дуры глупые! Я с вами без Лизы ни за что бы в наёмницы не пошла! — осадила их зайка.

Волчица так зыркнула на зайчиху, что травоядная — запасной вариант для хищников, считай, паёк — съёжилась и покрепче взялась за копьё.

— Помолчала бы, мяу! Ты-то, небось, травку с кореньями всё это время хомячила, мяу, за ушами так и трещау! Ни в чём себе не оказывала!

— Тогда я пошла, — волчица повернулась было в сторону авиакрушения, намереваясь посетить его.

— Стой! Тяв, пойдём завтрашней ночью. Сегодня — слишком опасно!

«Голова! — оценил я, а затем добавил: — Два уха. Это хорошо, когда между ушами есть и мозги!»

— Какова цель визита? — требовательно протявкала лисица, обращаясь уже к нам, пленным.

— Уважаемая, вы что-то совсем не похожи на орков, — засопел гном, — Ауч! Не грызи мой панцирь, собака!

— У-у! Не собака я, а волчица, Снип[4] тебя задери!

— Однако именно от меня зависит, попадёте вы к оркам или, — протявкала лисица, задумалась на мгновение и в конце дополнила: — или просто попадёте…

— Как кур в ощип! — хохотнула Тигра, даже забыв примяукнуть.

Я молчал. А что толкового мог сказать человек, совершенно не представляя всей местной кухни? Всех взаимоотношений. Оставалось надеяться, что местные в такой ситуации сами лучше разберутся.

Однако…

— Не имеете права! — возмутилась Лалвенде.

— По законам военного мяу, — растянулась морда Тигры в наглой улыбке.

— А мы с вами не воюем! — не унималась моя принцесса.

— Эй-эй, уважаемые! Я, вообще, здесь проездом! Отпустите хотя бы меня! — заканючил Борода. — Я никому ничего не скажу!

«Отличный сопартиец!» — мысленно сплюнул я. — Иуда!

— Ась? — переспросила Лалвен.

Наверное, я вспомнил библейского персонажа достаточно вслух, хоть и шёпотом.

— Тыйхрен — предатель! Как только запахло жареным… — зашептал я.

— Жареное я любляу, — тут же мечтательно промурлыкала подкравшаяся к нам Тигра.

— Если все гномы такие, то на фиг они нам сдались? — плевать я уже хотел на непрошеного слушателя, когда план СССРизации дал сбой.

— На фиг, мяу — посмаковала новое выражение зверолюдка. — Нафигяу!

— Сдались? Мы же с ними не воюем! — удивлённо захлопала глазами моя супруга.

Остальные действующие лица предоставили время и возможность нашему интимному междусобойчику втроём, пока тоже три зверолюдки за что-то увлечённо пинали верещащего гнома.

Никакой конспирации! Так увлеклись, что не боятся, если враги услышат!

— Ай-ай-ай! Не бейте мене! Отпустите! Я вам топор отдам! Из засталины! Настоящей! Выкуп! Совет! Ох! За меня…

— У-у-у! Мы и так её заберём! Твою рубилову! — между делом пропыхтела волчица.

— А ну, аккуратнее, тяв! В пах не бейте! А то не пригодится! — командовала лиса Лиза.

— Та чо ему будет-то? Он же в панцире! — увлечённо колотя пяткой копья по шлему Тыйхрена, заметила зверозайка.

— Вот тебе за с-собаку, кобель! Н-на! — отыгрывалась волчица.

Что же, даже разумные зверолюдки иногда теряют самообладание, когда сбиваются в стаю…

Упрямый чёрный локон напористо лез принцессе в глаза в тесноте сети, и Лалвен оставалось только отдуваться от него. Когда принцесса подула в очередной раз, то Тигра оказалась достаточно близко, чтобы…

— Ай! Не плюйсяу! — обиженно и одновременно удивлённо промурчала она.

— Фиди́ на иг! — не очень удачно Лалвен попробовала повторить одну из дорогоуказующих фраз моего мира.

— Проклятиняу? — Тигра испуганно отпрянула от нашей сети.

— Ага, развязывай нас скорее! Или не знать тебе счастья в личной жизни! — сыронизировал я.

— П-правда? — спросила тигрица, заикаясь. — Счастяу? Это которого же? Неужели вот этого, мяу? — и зверодевушка показала интернациональный жест из кулака одной руки и поступательно-возвратного движения указательного пальца другой лапы.

— Да! — Лалка прямо-таки вся светилась от злорадства. — Именно этого!

Лицо Тигры заострилось и вытянулось, нос захлюпал, а в её глазах отразился необъятный страх, граничащий с паникой.

— Д-да? А как же, мяу? А что же… — она растеряно хлопала ресницами, а глаза увлажнились, вот-вот готовые разродиться потоком слез. — А это проклятие можняу снять?

— Ну конечно! — уверенно соврал я. — Но только тот, кто наложил проклятие. И по доброй воле!

— Снимяу! Скоряу! — потребовала большая полосатая кошка от остроухой тёмной эльфийки, вцепившись когтями в руку пленницы.

Из-под когтей выступили первые алые капли.

— Отставить! — шикнул я. — Я сказал «только по доброй воле»! Иначе не сработает! Или ты делаешь, что мы тебе велим, или прощай-пока твоя звезда! И навсегда. Сечёшь?

Несколько секунд Тигра переваривала полученную информацию, прикидывала и просчитывала варианты в уме. Осмысливала, что она должна посечь или кого покромсать ради своего будущего. На её лице, как в зеркале, отражались все эмоции: отчаяние, надежда, подозрительность, решимость и, наконец, покорность…

— Хорошо, — обречённо вздохнула Тигра, — Что я должна для этого сделать?

— Вот и умница, Тигруня! — похвалил я зверодевушку, за что тут же получил неодобрительный тычок верности от дроу. — А теперь слушай сюда…

* * *

Дважды два — не всегда пять!

Шма́ля Ю́мысли, основоположник принципов гномьей теории вероятности

Так уж сложилось, зверолюдки исторически и принципиально не носили одежду. Никогда! Не только потому, что «тряпки» стесняли их движения. Отнюдь! Главная причина состояла в том, что голыми проще соблазнять. Чисто генетически. А привычка подставлять обнажённое тело ветру и солнцу и потребность приковывать к себе взгляды противоположного пола выработались у зверолюдок уже до уровня рефлексов.

И кровь бурлит,

И кровь играет,

Их взгляд мани́т,

И запах ма́нит.

Вот так и вышло, что зверолюдки в миру совокуплялись со всеми подряд. Кроме сильфов и огров — тут уж препятствовали несопоставимые размеры (и дикий нрав — последних). Иногда зверолюдки добирались даже до танитов. Но очень редко. Скорее, как исключение из правил. Ведь с водоплавающими сложнее пересечься и состыковаться. Не любили зверодевушки и рептилоидов. Но здесь всё банально и просто: — кому приятно чувствовать внутри себя хладнокровных? Всё удовольствие портится даже в плюс тридцать с гаком на улице.

Время от времени самцы разных народов подвергались насилию со стороны воинствующих зверолюдок. Но никто и ни разу из пострадавших даже не думал предъявлять претензий по этому поводу. Наоборот, некоторые жертвы заявляли следующее: «Это событие послужило для меня прекрасным уроком!», или «Я бы повторил», или «Они, конечно, грубы, но штырят не по-детски».

А чего? Удобно как: совокупляйся со зверодевками — без обязательств! Такая тебе потом в подоле не принесёт и не скажет: «Вот твоё дитя! Заботься и корми, папаня! Или алименты плати!» А тот факт, что у зверолюдок одни зверята рождаются, и матери без вопросов и скандалов забирают их себе — разве ж минус для любви без обязательств? Сплошные плюсы! Одна платоническая любовь. А романтика… Кажется, она вообще не свойственна этому народу. Где её иногда и можно было найти в таких отношениях — так это если только в головах совокупляющихся самцов. И то — очень вряд ли.

Недовольными оставались только самки всех остальных народов. В миру даже бытовала пословица: «Зверолюдка — враг всех женщин».

* * *

— Принцесса Лалвен снимет с тебя проклятие, когда мы завершим нашу миссию — объединим весь континент против захватчиков! — я подумывал сказать «после окончательной победы над захватчиками», но посчитал это условие уже совсем нечестным по отношению к и так обманутой Тигруне.

Пожалел, короче, людоеда. Людям вообще свойственно проявлять слабость к тем, кто сейчас беззащитен. Даже вопреки здравому смыслу. Лишние неоправданные риски далеко не всегда идут на пользу.

«Да и кто я, вообще, такой, чтобы решать — кому жить, а кому умирать?»

Серия взрывов накрыла позицию нашего недавнего падения. Всё, теперь зверкам сложно будет чем-то поживиться там.

«Да чтоб вы сдохли, дерьмократы нацистские!» — в сердцах выругался я, идя вразрез с предыдущими мыслями о жизни и смерти.

— У-у-у! Наша еда! — тут же взвыла волчица.

— Принцесса, — тут же уточнила на всякий случай тигрица важную, но не вполне очевидную деталь, — ведь для снятиау проклятия выживание остальных членов, мяу, — тут она отчего-то запнулась, едва заметно, буквально на секунду, — не важно? До финиша должняу дойти только ты и яу? — и Тигра плотоядно облизнулась, поглядывая на меня.

Ох, и не понравился же мне этот прищуренный взгляд собеседницы. Он будто раздевал. Медленно. До косточек.

— Э, нет, дорогая потаскуш… побрякушка, так дело не пойдёт! Для моей доброй воли потребуются все в добром здравии: и мой муж — Лалвен дотронулась до моего плеча, чтобы у зверолюдки не осталось иных интерпретаций о том, кто муж принцессы, — и остальные наши спутники. Даже вон этот, — кивок в сторону гнома. — Все: нынешние и будущие.

— Стоп-стоп-стоп! Так не годитсяу! Категорическяу! Из-за какой-то одной глупой смертяу в группе я останусь в пролёте, мяу! Не-не-не! Не согласная я! — насупилась Тигра.

— А ты постарайся! — многообещающе улыбнулась принцесса дроу.

— И не подумаю! Меняу просто на всех не хватит! При опасности буду печься только об остроухой! А остальные пусть на меняу не слишком рассчитывают! Только по мере возможностей, — уверенно отказалась Тигра.

— Не ты здесь диктуешь правила! — прищурилась в ответ Лалвен.

— Дау? Знаешь что, командирша, я тут вдруг вспомнила… Говорят, мяу, если убить заклинателя, то и проклятие тут же рассеетсяу! — выдала новый аргумент большая кошка.

— Враки! — уверенно подключился в разговор я, почувствовав, что ветер подул не в ту сторону, и пора спасать ситуацию.

— И ты готова рискнуть своим счастьем из-за каких-то слухов, пустоязычных тавернских баек? — фыркнула тёмная эльфийка.

— Даже и не зна-а-аю, — заколебалась Тигра. — Пятьдесят на пятьдесяу. Всяко лучше, чем напрасно пытаться спасти всех глупых мяу.

— Хорошо, — легко согласилась Лалвенде, — в первую очередь защищаешь меня и моего мужа, — кивок в мою сторону.

— Мужа? — искренне удивилась зверолюдка. — Чего-то мышонок на принца совсем не мяу. Что у вас, тёмных, изменилось, раз теперь женихаетесь с такяу… безродными? — теперь в её голосе прозвучало сомнение.

— Муж, муж. Ведь говорила уже — чего так удивляешься? И да, я — принцесса! Творю, что хочу! — заявила Лалвен.

— Смотри-ка, мяу, как тебе, видать, сильно в сети захотелось! — поддела мою жену зверолюдка.

— Брак по любви — это не сети! — гордо вскинула подбородок моя дроу.

Я даже возгордился ей. В очередной раз.

— А эти? — и Тигра ткнула пальцем в сеть, спеленавшую меня с женой.

«Остра на язык, скора на расправу, сильна и быстра. Опасный противник!»

«А ещё — хороша собой! И слишком соблазнительна»…

— Да вы вообще не о том! — зашипел я, раздосадованный на свои низменные помыслы. — Нам к оркам надо!

— Тебе рассказать, мяу, сколько всего мне, мышонок, надо? — ответ Тигры не заставил себя ждать. — Ну, мяу, во-первых, я хочу большой и чистый…

Похоже, она на самом деле собралась перечислить все свои хотелки и мечталки, но… «Но» вообще свойственно случаться вдруг и некстати — се ля ви.

— Эй, Тигра-тяв, что ты там особняком с этими возишься? — окликнула недоперевербованную зверолюдку её рыжая начальница.

— Охраняу!

— Да куда они денутся из лову-у-ушки? Сквозь ячейки не просочатся! — провыла волчица.

— Эх, что бы с ними такое сотворить-то? — задумчиво протянула лиса.

Почему-то её взгляд и ход мыслей на этот раз не сулил ничего хорошего нашей дипмиссии. Как мне показалось. Вот вам и зверолюдка, отличающаяся особой рациональностью.

— Эй, Лиз, а может, мы их всё-таки мяу? — двинулась в сторону командира кошачья морда.

— Да знаю я, знаю, тяв, что ты сейчас предложишь, — небрежно отмахнулась лисица.

А Тигра тем временем уже оказалось рядом, наклонилась и что-то шепнула на ухо командиру. Лиса даже изменилась в лице. Или морде.

— Ты серьёзно? — удивлённо спросила рыжая.

— Вполняу.

Лиса задумчиво покосилась на гнома, затем — на волчицу и зайчицу.

— Зачем? — коротко потребовала разъяснений рыжая.

— Надо! — замялась Тигра. — Примус починять буду.

— Чего? Какой, тяв, ещё примус, Снип тебя забодай?

Тигра смутилась, помедлила мгновение и снова зашептала в лисье ухо.

— Ха! Так бы сразу и сказала! — засмеялась командирша наёмниц. — Ну, забирай! Право первого раза — священно!

— Р-р-р! — сердито прорычала Тигрица и пошла красными пятнами на морде лица. — Лизка, мяу! Зачем вслух-то!

— У-у-у! — насмешливо завыла волчица, свернулась калачиком и демонстративно лизнула себе промежность.

— А-а-а, — хохотнула зайка. — Не думала, что ты-таки решишься.

— Задрали, мяу! — рявкнула Тигра, развернулась и целеустремлённо зашагала в мою сторону.

Однако она подошла именно к Лалвенде, спиной закрывая нас от остальных зверолюдок.

— Хорошо, ты почти убедила меняу, остроухая чернь. Тогда моё последнее условие, — заявила Тигра, обращаясь к дроу, — Я бесплатно не работаю, мяу! Одолжи мне своего мужа. На час, чтобы заключить договор. Мр-р.

— Бесполезно! Ты же проклята! — спешно напомнил я, опасаясь, что Лалка взорвётся из-за очередного оскорбления. Чернью. — Ничего у нас с тобой не выйдет!

— Ась? Не выйдет подписать бумажки? Почемяу?

Жена с подозрением уставилась на меня, анализируя поведение и прикидывая слова.

«Ну вот, опять я о своём»…

И я покорно заткнулся. Пусть местные сами решают — им виднее, как мужика делить!

Глава 8

Когда же, наконец, орки?

За окнами солнце, за окнами свет — это день.

Ну, а я всегда любил ночь.

И это моё дело — любить ночь,

И это моё право — уйти в тень.

Виктор Цой

И правда, уединившись за кустами и деревьями на зелёной лесной подстилке, подальше от посторонних глаз и ушей спутниц кошки, мы с Тигрой занимались. Только бумажками. Подписали договор о найме.

Я не юрист, но, вроде, составили всё правильно — у зверушки никаких прав по бумагам, одни обязанности, а Лалвен всего-то и должна снять проклятие с легковерной дурёхи. Но так, чтобы Тигра снова поверила. Всего-то дел!

— Мышонок, мяу, только у меня есть одно условие, — перед самым подписанием договора о найме заявила большегру… большая и грубая кошка, — ты безусловно подтвердишь, что мы сначала занимались этим, мяу!

— Прости, но не могу! — развёл я руками. — Меня принцесса порвёт, как Тузик грелку.

— Но без этого — никак, мяу! — воскликнула зверолюдка.

Она даже не стала уточнять, кто такие Тузик и Грелка. Хороший знак!

— Нет, жене я скажу. Всё. Как есть.

Зверка недовольно засопела, а потом обречённо махнула рукой.

— А, мяу с тобой! Поступаешь, как предатель!

— Вообще ни разу! — не согласился я.

Как раз, наоборот, лгать любимой, да ещё и в таком вопросе (верности и измены) — вот что можно назвать предательством!

— Но только моим мяу не говори! Они должны поверить, что всё случилось!

— Да пофиг! — пожал я плечами.

— А посему, — хвост Тигры нервно раскачивался из стороны в сторону, — мышонок, иди-ка сюда!

И она одним прыжком скакнула ко мне, опрокинула наземь и крепко беспардонно обняла.

— Тсс! Всё должно быть правдоподобно, мяу! — горячо зашептала она мне в ухо. — Мышонок должен пахнуть Тигрой, а яу — тобой. Иначе кто поверит? Не сомневайся, мяу, мы такое чувствуем сразу.

Она так тесно прижалась ко мне! Лицо к лицу, грудь к груди и далее вниз, по симметрии.

Такая мягкая большая киска. Податливая. Горячая. Вертикальные зрачки зелёных глаз завораживали и манили. Её ушки подрагивали, учащённое дыхание обжигало.

Крамольные мысли забились в моей голове. Роились и множились, поглощая без остатка. Нижний отдел позвоночника напрягся и посылал упёртые сигналы вверх, побуждая к действию. Возможно, это лишь феромоны…

«А кто узнает? Всё равно же скажу, что удумаю! А Тигра обязательно подтвердит!»

— Как жаль, мяу, что меня так не вовремяу прокляли… — полосатая соблазнительница с видимым и глубоким сожалением выпустила меня из своих объятий и отпрянула назад.

Проблески разума и толика обиды вернулись ко мне. А вместе с тем — и сожаление. О несодеянном. А ещё, где-то в глубине подсознания, зародился уголёк стыда и презрения. Он медленно тлел, обещая со временем обратиться во всепоглощающий пожар самобичевания. Но ведь любой огонь можно потушить. Только бы вовремя. Надо лишь больше времени и внимания уделять своей жене-пожарной, и тогда…

«Да я ведь, собственно, ничего и не сделал! Свобода мысли — это не преступление!» — небрежно отмахнулся я от упаднических настроений, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

— А теперь, мышонок, давай запишем в договоряу, что он вступает в силу после нашего занимательного контакта, мяу…

«Я понял — это подвох, я всё ловлю на лету, но так зачем ей это, если я не введу? — задумался я. — С одной стороны, Тигра всегда может заявить, что договор недействителен, ибо его условия и первопричины не соблюдены. С другой стороны, это палка о двух концах — ведь и наградное снятие проклятия она так тоже не получит, если я укажу на нелегитимность документа! Она этого не понимает? Или во что-то сверхсложное играет?»

* * *

Мы скрепили договор кровью, а затем вернулись и предоставили Лизе результаты трудов своих.

Лиса прямо-таки излучала радушие, хотя я ожидал, что она будет в бешенстве.

Либо зверолюдка хорошо умела скрывать свои эмоции, либо я — китайский лётчик.

Но деваться-то ей оказалось некуда — бумага оформлена. Пришлось отпустить нас уже четверых. Как ни странно, зверолюдки нас с Тигрой даже обнюхивать не стали, как грозилась полосатая.

— Развяжите дипломатов! — надо же, лисица впервые признала наш статус! — Нет, я, конечно, всегда знала, что Тигруня у нас — дама слабовольная и бесхарактерная, но если ты всегда будешь так легко поддаваться на требования и уговоры своих партнёров и прочих перекати-поле, то… Я даже не знаю. Снип тебе судья! Зачем ты в наёмницы подалась? Когда тебе самое место в доме удовольствий!

Тигра от обиды даже засопела. Я видел, что девушка едва сдерживает слёзы. Мне так жалко стало кошечку, что захотелось обнять и приголубить. Тем более что вины её здесь не было. Разве что, её глупость. Или наивность, чрезмерная доверчивость. Кем же надо быть, чтобы все слова воспринимать за чистую монету?!

Наверное, только Тигрой.

Одно только не укладывалось у меня в голове — как такая невинность и госпожа Доверчивость сама предложила мне пойти на обман?! Ведь ты либо умеешь летать, либо вовсе не прыгай с верхотуры!

Пленных освободили. Тигра собиралась недолго. Всех пожитков — небольшая поясная сумка, перекинутая через плечо.

— Тигра, можешь не возвращаться! Я тебя в свой отряд больше никогда не возьму, — напутствовала в дорогу нашу отщепенку её бывшая командирша. — Идите лесом!

И мы пошли. По зелёнке. На запад.

Гном кряхтел и гремел в своих покорёженных доспехах, демаскируя передвижение отряда.

— Эй, уважаемый, — окликнул Бороду я, — может, избавишься уже от своей погремушки, пока нас из-за неё не обнаружили и не порешили всех?

— Даже и не надейся! — хмыкнула Лалвен. — Гном скорее мать родную бросит, нежели броню и оружие.

— Вот-вот! — пропыхтел гном. — На первой стоянке смажу, подтяну, подправлю. Лучше пойдёт. Тьмой клянусь!

«Ну его!»

— Тигра! — позвал неугомонный я идущую во главе процессии зверолюдку.

Кому, как не ей, быть проводником?

— Ну? Чевяу тебе? — девушка пребывала в скверном расположении духа, но на нас, вроде, пока не срывалась.

— Я тут подумал: а как же твой предыдущий контракт? Ведь, наверняка, до нашего у тебя был и действующий орочий?

— А, мурня всё! — отмахнулась она неопределённо.

— Как это? Постой! — насторожился я. — Это что же получается? Если ты так легко забила на один контракт, то тогда какое доверие к выполнению нашего!

Я даже остановился от озарения. Или прозрения?

— Отстань, глупый мышонок! Ничего ты не понимяу!

Я сорвался с места, быстро нагнал Тигру, положил руку ей на плечо и развернул к себе.

— Ну так объясни!

— Дур-рак! Не делай так больше! — рыкнула зверолюдка. — Я ведь ненароком и убить могу мяу!

Только сейчас я заметил, что девушка-то успела выпустить коготки.

«Когда успела? И правда, может».

— Причём, случайняу! — добавила она несколько виновато и быстро пряча когти.

— Ты, это, потом извиняй, если что! — хохотнул Тыйхрен.

«Засранец! Предательский».

— Я без умысла, — попытался объясниться перед зверолюдкой.

— Так яу тоже — чирик ноготочками. Рефлекторно, и тоже без умысла, мяу.

— Хорошо, я тебя понял, — мне внезапно пришла в голову шальная мысль. Да-да, шалит у меня, порой, голова. Дурная. Рукам покоя не даёт. — А ты так умеешь?

Как показывает статистика большинство травм и несчастных случаев происходят именно после подобных фраз. На умения или на слабо.

Захват.

Бросок.

Тигра красиво кувыркнулась и плюхнулась оземь.

Я говорил, что занимался самбо? Нет? Ну вот и доказательство — бросок через бедро.

— Мяу! — раздалось в полёте.

— Вау! — уже с лесной подстилки.

Я на всякий случай отпустил руку поверженной Тигры и отступил на шаг-другой.

— Как это? Ещау! — восторженно пропищала тигрица вскакивая на ноги.

Хозяин — барин.

В этот раз я исполнил бросок через голову.

— Мя! — пронеслось восторженное по лесу. — Научи!

— Да зачем тебе, когда ты цап-царап можешь! — ухмыльнулся я.

— Крутяу!

— А ты ответишь мне про контракт с орками?

— Яу не уполномочена разглашать подробности третьим мяу!

— Ну хотя бы в общих чертах. Убеди меня в своей надёжности. Если сможешь, — предложил я. — Слабо?

— Милый, что ты, как репей, прицепился к девушке? Не видишь — она не хочет говорить об этом! — неожиданно вмешалась моя Лалвен.

«Зачем? Или всем ясно то, что не доходит только до меня одного?»

— Нет, Лалочка, погоди! Я должен понять! Это крайне важно для меня, — упёрся рогами я.

— Понимаешь, мышонок…

— Эй! Только давай без всяких там мышат, лапулей и прочего! Это только мой мужчина! — одёрнула тигрицу принцесса дроу.

— Да-да, заноза голубых кровей, понялау я уже, не трогаю я твоего мышонка. Да и как, ежели ты сама меняу и прокляла? — отмахнулась Тигра.

— А? Ну да, так и есть, — спохватилась Лалвен, сообразив, что её поведение может быть слишком верно истолковано зверолюдкой, — ты теперь не можешь. Но это не даёт тебе права… Да, не даёт! Никакого!

— Права, мяу? — недоумевала Тигра.

«Всё, сейчас договорится! — понял я и поспешил жене на помощь. Как Чип и Дейл. — Держись, Гаечка!»

Я просто заткнул своей ненаглядной рот.

Поцелуем.

Достаточно долгим, с запасом по времени. Чтобы подумала. Хорошо подумала.

Оторвался — с трудом.

— Без прав за руль не садись! — заявил я, а потом засомневался в правильности утверждения и попробовал перефразировать сказанное:

— Или без пьянства за руль не садись… — но, кажется, получилось ещё хуже.

Однако никто и не заметил моей оплошности. Только Борода поинтересовался, что это за «сруль» такой?

— Да! Не заигрывай с моей собственностью! — выпалила дроу.

«Спасибо, Лалочка! Собственностью, значит»… — отметил про себя я.

— А, вон ты про мяу…

— Так что с прежним контрактом? Орочьим, — напомнил я, а то отвлеклись уже так, что причину словесной дуэли и позабыть можно было!

— А, мурня всё! Договор заключау Лизка.

— Ей и отвечать! — хохотнул гном.

— Не совсем, — не согласилась наша проводница, — договор заключён, мяу, между нанимателем и нашей лисицей. Персонально. Одной. А уж ей, мяу, и решать — кого и сколько привлекать для выполненияу задач! И как потом награду делить, мя!

Она замолчала, а я задумался.

«Действительно, оригинальное решение!»

— Ну что, мышонок, съел мняу?

— Вот теперь порядок! Ты договора не нарушала.

— И? Что скажешь? Со мняу можно иметь мяу?

Её снова выдал хвост. Нервные подёргивания раздражённой кошки. А ещё — эти холодные зелёные глаза…

— Определённо, — осторожно кивнул я.

Оставалось только надеяться, что от моего ответа зависело не слишком многое.

«Ибо я лажаю в последнее время с завидной регулярностью, мя!»

«Что я только что сказал, мя? Блин, похоже, это заразно!»

— Эй, мяу, ты чего взгляд отвёл? Никак, врёшь!

Вместо ответа я показал ей ещё один приём — задняя подножка.

— Мя! — и снова неописуемый восторг кошки. Снизу.

«И правильно! Пусть знает своё место»…

* * *

Бескрайнее, бездонное небо — куда ни кинь взгляд. Всюду эти яркие холодные игрушки. Далёкие и равнодушные. Звёзды рябили и перемигивались, а затем мир медленно тронулся с места и пополз. Мимо меня. Куда-то налево.

Пам-парам-пам! Пора-поба-бам!

Мир сдвинулся с такой явной неохотой, будто его едва удалось раскачать, но с каждой секундой скорость становилась всё быстрее. Звёзды смазались и превратились в разводы, а мгновением позже — в белые враждебные полосы. Чувство угрозы нарастало, разливаясь в пространстве, заполоняя собой всё и вся. Словно кто-то неведомый и необъятный взирал на меня сверху сквозь чехарду звёзд с недоумением и холодным интересом. Как учёный за подопытной мышью, которая вопреки всем прогнозам смогла выжить. И он снова решал за меня: препарировать во имя науки или подкинуть ещё испытаний. Отпустить? Ха! Как бы не так!

Подопытный — самец белой мыши, биологический номер 21053. Возраст — аналог сорока человеческих лет. Время — двадцать четвёртое июня две тысячи двадцать второго года их эры и календаря. Место…

— Место, я сказала! Мяур!

— Дорогуша, ну что ты, прям, как маленькая! Будто мужчине и не рада…

— А ну, руки убрал, мя! Целовальник захлопнул, р-р!

— Да не ломайся ты так, шалава, я тебя, что, ещё и уговаривать должен? Особенно после того, как ваши попинали меня накануне. За них расплачиваться будешь ты! Вам же такое нравится! Ну же!

— Да няу!

— О-ох! Что ж ты делаешь, су-у-у…

Я открыл глаза. Гном выл и скулил, катаясь по мягкой зелёной травке. Доспех его лежал поодаль, дабы не мешать предполагаемому процессу. Смазанный и починенный. Тигра демонстративно отряхнула и осмотрела руки, а затем принялась вылизывать ударную правую. Уши прижаты, кончик хвоста подёргивается. Принцесса сидела на земле, прислонившись спиной к дереву, и не торопясь отправляла в рот спелые красные ягоды вроде земляники. Равнодушно наблюдала за происходящим.

— Эй! Чего это вы тут устроили? — окончательно стряхивая с себя остатки сна, я вернулся к действительности иного мира.

Всё, дневной отдых окончен. Всю ночь пёхали, а с первыми лучами залегли до темноты.

— Да гнус один ко мне мяу. Теперь, вон, в траве мурчит усладой моему слуху. Эй, жестянка без чешуи, даю бесплатный мяу! Совет от всех бед! Держи голову на плечах, а не между ног, мя!

«Где война? Какая война? К чёрту орков! Тут такие страсти кипят»…

Первым делом я подошёл к Лалвен.

— Ну? А ты чего сидишь, глазами хлопаешь? — стараясь не повышать голос, но всё равно довольно-таки резко заявил я. — Конфликты в команде следует пресекать! На корню!

— Чего это ты такой вдруг заботливый стал? Всё над кошатиной трясёшься? — насупилась дроу. — Никак запал на неё?

— Дура ты! Побойся Илистри! Думай, что говоришь! Я ведь и обидеться могу! — возмутился я.

— Да? А кто вокруг неё всё вьётся? Ещё и приёмам взялся обучать! Всё лапаешь и жамкаешь! А мне даже не предложил!

— А? Ты тоже хочешь её погладить? Да и чего я спрашиваю? Вижу же, что хочешь… Знаешь, я всегда мечтал завести питомца. В идеале — кошку. В той жизни. Но мешала аллергия и все дела. А тут — от Тигруни не чихаю, и даже слёзы не текут!

— Ага, только слюни! — фыркнула Лалвен. — Рот закрой — противно — капает! Тигра то, Тигра сё… Тигруня! Тьфу! Я тоже буду учиться этим твоим приёмам!

— Хорошо, Лалочка! Только не сердись!

* * *

Гному досталось. Отчитали его мы с Лалвен и наказали впредь руки не распускать. И за базаром следить. Он, конечно, понедоумевал сначала — и про базар-не рынок, и про зверолюдку-недотрогу (ну, не вешать же ему лапшу про проклятие), однако в конце сдался.

Будь моя воля — я бы гнома вообще взашей выгнал. Но Лалка не вовремя напомнила мне, чей он представитель, для чего взят с собой, и кто мне с женой жизнь спас при падении с мантикоры.

Эх, пришлось и мне сдаться! Умеет Лалвен убеждать.

* * *

— Эй, пигалица, если не секрет: сколько у тебя мяу? — поинтересовалась Тигра у принцессы, когда мы снова двинулись в путь.

— Чего? Конкретнее говори, кошатина! — нелюбовь моей дроу к зверолюдам и к Тигре в частности никуда не делись.

Дроу даже не считала нужным скрывать это. Что же, тигрица отвечала взаимностью.

— Наложников, мяу. Сколько?

— Ни одного! — с вызовом ответила моя Лалочка, ожидая пикировки с собеседницей, но…

— Вот и правильно! Никогда не понимала — зачем себя связывать постоянными отношениями, мя! — получила она внезапное одобрение от зверолюдки.

— Вообще-то, ты забыла, что у меня есть законный муж!

— А незаконный? Ах, дау, никогошки! Как я забяу! — она явно насмехалась! — Может, для самцов ты просто непривлекательняу?

— А вот и нет! Дроу считают меня очень даже красивой!

— Няу может быть! — Тигра задумалась, а затем выдала. — Эй, а ты точняу принцесса? Или так: хоть из знати?

— Точно-точно. Любой из дроу подтвердит. Как и эти двое, — кивок в нашу сторону, — человек и гном.

— Че-ло-век, — попробовала на языке новое слово зверолюдка. — Никогдау не слышала о таких. Но пахнет этот мяу смутно знакомо. Только яу всё никак не могу вспомнить, с кем связать этот аромяуат…

«Кажется, я уже догадался с кем, — подумал я и жестом показал Лалке, чтобы не давала подсказок собеседнице, — с напавшими на них звездануто-полоснутыми. И лучше ей не знать, что мы с амерами одного вида».

— Так что я — самая настоящая принцесса! И представляю сейчас интересы всех дроу! Вот так!

— Странно, — задумчиво протянула перекошка, — наверняу, бездомная.

— Обижаешь! Из Первого Дома! — дроу гордо выпятила грудь.

— Ещё королевой назовись, мя!

— Королева — не королева, но вторая принцесса — да.

— Мурня! Лучше быть королевой в тридесятом доме, чем распоследней — в первом, мя!

— Что бы ты понимала, бездомная блохастая кошка! Ни семьи, ни…

Но речь Лалвен бесцеремонно прервали окриком:

— Стой! Кто идёт? — из-за деревьев показался зеленокожий мускулистый боец с мощным голым торсом и в зелёном подобии шорт. — Кто шумит?

В нашу сторону смотрел самострел, а за соседними деревьями да кустами обозначилось смутное шевеление.

«Конечно, не один же он тут в дозоре! — с досадой подумал я. — А эти две курицы раскудахтались во весь голос! А если бы враг?»

Ладно бы Лалвен, дитя подземного мира… Но Тигра! Квалификация зверолюдки в этот момент резко упала в моих глазах.

— Пароль! — тем временем потребовал орк.

— Свои! — ответила за всех наёмница.

— Свои по ночам в лесу не шастают! — ответил зеленокожий.

— Ага, в разрушенных домах спят, да убитые мяу в канавах лежат!

Молчание.

— Командир! — позвал орк. — Пароль правильный?

— Да Морк его знает! — из-за деревьев показался ещё один зеленокожий, крупнее и клыкастее первого. — Его каждый час меняют, а сообщать новый на все посты не успевают. Или не хотят. Отвар мухоморов, небось, соблазнительней.

— Эй, Торган, ты же меняу знаешь! Отведи нас к вождяу!

— А, это ты, рыба полосатая? То-то я смотрю — формы знакомые. И голос промяуканный. А где ваша остальная кодла? Этих-то я впервые вижу.

— Они выполняу задание! А у меняу — новое! Доставить переговорщиков к вождяу!

— Да ну! Мы вам за такое не платим. И компания у тебя подобралась какая-то подозрительная, разношёрстая. А вон тот тип у меня так вообще доверия не вызывает, — и Торган ткнул лапищей в мою сторону. — Не нравится он мне! — рыкнул командир орков.

Глава 9

Ура! Вот они!

Орк не может нарушить традиций –

Видно, в детстве, лежа на скирду,

Мы, орчата, сосали орчицу

И всосали: жизнь за орду!

— Ничего личного, мяу! — с этими словами Тигра шагнула к командиру орков и провела приём.

Задняя подножка. Почти идеально. Как я и учил. Какой потенциал за один неполный день занятий! Просто невероятно!

Торган упал на обе лопатки. Орки всполошились, и болты их самострелов недвусмысленно уставились в нашу сторону. В первую очередь в прицел попала, конечно же, зверолюдка.

— Ну и как? Мяу же? Разве мог недостойный обучить меня такомяу?

Поднимаясь, Торган подал знак своим, и в нас перестали целиться.

— Этот, говоришь? — всё ещё недоверчиво спросил командир орков.

— Всего за сутки, мр-р! — кивнула наёмница.

— Это всё потому, что Тигра — необыкновенно способная ученица, — подал голос я.

— Эй, банда! Пусть Горк нас рассудит! — взревел Торган, поворачиваясь к своим, затем он отбросил в сторону оружие: самострел, ятаган и даже зазубренный нож. — Я вызываю тебя на поединок! — а это уже было адресовано мне.

— Осторожней! Его хук справа сокрушил немало противников, мя! — напутственно шепнула мне Тигруня и как ни в чём не бывало отошла в сторону.

Буквально за пару секунд нам с Торганом освободили площадку для выяснения отношений.

«Вот спасибо! Рукопашка. Я никогда особо не владел ей. Борьба — да. Извечное противостояние ударника и борца. Утешала только статистика — она была не в пользу ударников. Итак, главная задача — не нахватать до перевода в партер»…

— Да, и не дай оторвать себе голову! Иначе станешь распоследней мя!

— Вот спасибо, Тигра! Весьма вовремя! — поблагодарил я.

— Для тебя — всё, что угодняу!

— Ага, так и поверил! Ещё бы кто спросил, хочу ли я драться, — зло сплюнул я. — Лалвен, я люблю тебя! — на всякий случай попрощался я.

— Иди и докажи! — был её ответ.

«Весьма неутешительно. Женщины так во все века… Нет, они, конечно провоцируют на подвиги, из-за них вспыхивают кровавые войны и доблестные выходки героизма… Но сейчас это пожелание было вовсе некстати!»

Итак, поединок начался. Зрители — пожалуйста! Не хватало только девах в купальниках с кругляшами раундов в руках. Ну и сетки октагона.

Орки гудели и подбадривали своего командира. У меня из-за спины что-то воодушевляющее выкрикивали мои… наши дамы. Но слова проносились мимо сознания, вхолостую. Уж очень не хотелось покидать этот мир и переноситься в иной, бестелесный.

А я, далеко не профессионал, выступал сейчас против совсем не любителя.

— Задай ему, мышонок! — всё же прорвалось сквозь блок сознания до меня.

— А каковы правила? — запоздало поинтересовался я.

— Элементарные, мяу! Побеждает сильнейший! — выкрикнула Тигра. — Вперёд! Поимяу его! Как Тузик Грелку!

«Всё-таки запомнила. Хоть и не совсем правильно. А вот правила объяснить — увы и ах!»

— Ничуть не изменилась! — осклабился Торган. — Бой закончится, когда один из нас не сможет подняться или попросит пощады.

«Ну и зубища! — поёжился я. — Надеюсь, правилами кусаться запрещено»…

Но вдоволь помечтать мне не позволили, ибо мой соперник ринулся в атаку.

— Уи-и-и! — заверещал он.

Я ожидал всё что угодно — вплоть до «Waaagh!», но только не этого поросячьего визга. И ладно бы изображал свинью только Торган, но вслед за командиром разом заверещали все орки.

Однако надо признать, что визг произвёл должный ура-эффект — я замешкался и едва не получил кулаком в нос. Отшатнулся в последний момент, одновременно совершая полуоборот корпуса и ладонью уводя кулак противника в сторону. Однако по уху орк мне-таки прошёлся. Хоть и вскользь.

Везуха!

Левая рука отвела удар, а правая, используя силу обратного поворота корпуса, нанесла ответный удар в живот противника. Всё как учил. На автомате.

Честно? Я не знаю, кому из нас было больнее. Я приложился от души, но будто долбанул бетонную стену. Приятного мало. А затем последовало и неприятное — орк не остановился и ударил второй рукой. Да-да! Их же у него тоже две!

Как молот по наковальне. Острая боль пронзала мою грудь, в глазах потемнело, и меня отбросило назад. Ликующий визг орков прокатился по лесу.

— Тьфу! Хиляк! — сплюнул гном (диво, что я его расслышал сквозь непрекращающийся свиний гвалт). — Я бы устоял!

Кажется, этот громила сломал мне ребро. Может, и не одно. Торган молча стоял, ожидающе глядя на меня. И я поднялся. Командир орков одобрительно улыбнулся и двинулся в мою сторону.

«Отбивная. Бифштекс с кровью. Фарш. Паштет», — какие-то нехорошие, неперспективные ассоциации приходили мне на ум. Можно, конечно, удивить противника ударами ногами — похоже, в этом мире так не принято. Но я ведь изначально не собирался бороться по его правилам!

И я опять предоставил право первого удара Торгану. И снова ушёл от удара. Сломанное ребро тут же напомнило о себе дикой болью. Я едва не потерял сознание и, балансируя на грани забытья и яви, перехватил руку нападающего и дёрнул на себя, одновременно подсекая. Передняя подножка — наверное, лучший вариант сейчас для меня. Ибо на бросок ни сил, ни возможностей уже не осталось, а этот приём использовал инерцию движения противника.

Но уронить — мало! Сейчас или никогда! Я, не выпуская руки Торгана, тут же повалился рядом, перпендикулярно противнику. Заправил одну ногу ему под бок, а вторую перекинул поперёк горла и пошёл на рычаг локтя. Болевой. Я, честно, не представлял, что буду делать дальше, если зелёный воин не сдастся, а предпочтёт «потерять» руку.

Я не сразу осознал, что визги орков стихли, и мы после громогласного «уи!» боремся в бьющей по ушам тишине. Только сопение Торгана, его хрип, затем хруст и крик боли.

— Да сдавайся ты уже наконец! Пока все конечности тебе не повыдёргивал! — отчаянно завопил и я рядом.

Так мне тогда показалось. Позже Лалвен мне сказала, что для остальных — я лишь хрипел да булькал.

Я балансировал на грани, поэтому так и не понял — прокричал что-то Торган, или мне лишь показалось от большого желания. Только всё так же продолжал выворачивать сустав руки орка. Из глаз у меня самого текло от боли, а окружение мутилось и тонуло в туманной дымке. Все звуки и события стали нереальными, отдалёнными и чуждыми мне. Жили сами по себе.

А затем ко мне подскочило что-то большое и зелёное. Удар в лицо погрузил мой разум в благословенную тьму. В то место, где нет тревог и боли.

* * *

Тёмный сад с мёртвыми, тянущими к небу искорёженные сухие руки-ветки деревьями. Безжизненная серая трава, рассыпающаяся в прах при касании. Три луны на небосклоне: белая, красная и бездонно-тёмная, будто чёрная дыра.

Вот то место, где я очутился, когда утратил себя.

Недалеко возвышался большой дом. Два этажа. С виду — крепкий, но такой же бесцветно серый, как и всё окружение. Вру. Кроме красной луны в этом месте оказалось ещё одно живое создание.

Блеклый куст с кровавыми лепестками роз. Их нельзя было не заметить на всеобщем сером фоне. А рядом с цветами сгорбилась фигура в чёрном балахоне. Она медленно обернулась, и на меня уставились пустые провалы глазниц на белом лице.

Белом?

На меня смотрел череп!

Скелет поднял руку и поманил костлявым пальцем к себе.

— Подойди, путник, — услышал я и попытался сделать шаг назад — уж больно пугал меня этот балахонщик.

Но тщетно! Я будто в стену упёрся.

— О, не трудись — это бесполезно! Ты в конце пути. Осталось сделать лишь последний шаг. И он — только вперёд! — сообщил мне скелет. — Сколько верёвочка не вейся…

— Ты кто? — смутная тревога сжала моё сердце в тиски, а попытка шагнуть в сторону тоже не увенчалась успехом.

— Я? Мне не нравится моё первоначальное имя. Поэтому назовусь просто — старухой.

— Эм… Бабушка, а где это мы? Неужто в загробном мире?

— Ха-ха-ха! Загробном! Насмешил! — рассмеялся скелет. — Если бы гроб был отправной точкой сюда, то сколько бы живности проскочило мимо! Хе-хе! Нет, сей мир не загробный! Я бы назвала его утробным. Откуда всё рождается — туда и возвращается! Видишь, тут три луны. Три выхода. Три новых начала. Белая — ведёт в райские кущи, красная — в пыточные бесов. Но не я выбираю — кого и куда. Там, в доме, — Судия. А я — лишь привратник, чтобы не пустить случайных и недостойных.

— А? В Библии немного не так, — вырвалось у меня.

Никаких сомнений не оставалось — я заметил на пожухлой мёртвой траве возле ног старухи косу. И если мои познания не врут, то с косой я могу идентифицировать только одну печально известную мифическую личность.

Да, именно её. А Старуха… Не второе ли имя?

— В Библии, — улыбнулась, я полагаю, черепушка. — Библия — для людей. А всё это, — старуха обвела рукой окрестности, — для уже… не людей. Ну же, смелее! Сделай шаг!

«А почему нет? Выбора-то тоже нет».

Я ступил вперёд и сразу же оказался перед розовым кустом. Мгновенно. Перенёсся, минуя всё разделяющее нас пространство. Розы приковывали взгляд и манили, но их окружали серые малозаметные на общем фоне шипы.

Смерть молчала.

А я.

Тоже не проронив ни звука.

Протянул вперёд руку.

И аккуратно.

Будто передо мной оказалась бесценная драгоценность.

Священный Грааль.

Коснулся красного цветка.

— О! Ты смог! — удивилась старуха. — Не укололся! Ха! Как я давно этого ждала…

Я даже не заметил, в какой момент коса оказалась у неё в руках.

— Вне очереди не пускаю! — заявила старуха и…

Взмах — и моя голова отправилась в свободное плавание. Как мне показалось сначала. Но нет, она кубарем летела вверх, всё вертелось. Неизменным оставалось только одно — чёрная луна приближалась. Или я приближался к ней.

Да, я не исчез, а продолжал воспринимать окружающую сюрреалистическую действительность. Я видел, слышал, соображал.

И вот, когда тёмная луна заняла собой почти всё пространство, Смерть отсалютовала мне:

— Бывай! Ещё увидимся!

А затем чёрная дыра засосала меня.

* * *

Я снова окунулся в Ничто. А чуть спустя — или ни чуть, ведь время шло здесь как-то иначе — пред моими глазами стремительно понеслись события из уже свершившегося. С моим участием и одновременно — без него.

Я видел всё со стороны, будто смотрел кино.

Мы с Торганом лежим на земле. Из моей груди торчит кость — осколок ребра. Бледные губы пускают кровавую пену. В общем, ничего многообещающего или хотя бы утешительного. Однако с упёртым остервенением я выворачиваю руку орку.

Хруст и вопль зеленокожего.

— Хорошо! Ты победил! Отпусти! — закричал Торган.

Но я, похоже, уже плохо воспринимал окружающее, с отчаянием безумца давя на руку оппонента.

Кто-то из орков подскочил к дерущимся и с размаху двинул ногой мне в челюсть. И тут началось!

Лалвен и Тигра одновременно бросились на обидчика. Он остался жив, но лишь чудом не распрощался с возможностью радоваться потомству. А дальше зелёная банда кинулась на помощь товарищу.

И понеслась!

— Кто не любит свалочки? Свалку! Любят! Все! — ринулся в кучу малу и бронегном, оставив топор на земле и орудуя лишь… латными рукавицами.

А затем снова Ничто поглотило меня.

Одно отрадно — ни один сильф во время этой потасовки не пострадал.

* * *

Я ощутил тёплый ветерок, будто дыхание на своём лице. Над моей головой нависла Тигра.

— Ты, главное, лежи, мяу! Не вертись! Опасность ещё не прошлау! Сломанное ребро пробило тебе мяу. Ась? Лёгкое, говоряу!

— Дышу, чувствую, думаю, — тихо прохрипел я. — Значит, живой. Как же. Вы без. Антибиотиков… Ну, лекарств. И без. Хирургии?

— Принцесса показала немного мяугии. А там… Глотать ты няу мог, у орков мяудицина не развита, а у меняу с собой были только наши ляукарства. Свечи от заражения, мяу, — принялась пояснять Тигра, будто оправдываясь. — Ну, понимаешь, мя… Они только для девочек. Вагимяульные. Эльфийская ушастка предлагала, мяу, для тебя считать их ректальнымяу. Но это неэффективно! Поэтому… Ну, ты, это, извимяу, если что, да? Да? — она с надеждой смотрела мне в глаза. — Мы провели тебе уретротерапяу.

— Чего! Куда-куда вы их мне засунули? — я пришёл в тихий ужас, и печальные картины, одна мяульнее другой, так и вставали перед моим мысленным взором. — Всё сломали! Убили! Жизнь мою отобрали, изверги!

Я даже и не заметил, как у меня вмиг прорезался голос.

— Мяу, да не переживай ты так, мышонок! — успокоила меня Тигра. — Мяу всё ещё работает — яу проверяла! И, это, ты только принцессе своей не говоряу… Пока ты был без сознания, яу сделала от тебя ребёнка, мя…

Тут впору бы поставить паузу и задуматься, но…

— А ты уверена, что получилось? — после всего представленного мне уже было как-то перпендикулярно всё остальное, сказанное Тигруней. Игруней.

— Ты ещё спроси — уверена ли яу, что он от тебяу! — ухмыльнулась зверодевушка. — Конечно! Эй, детишки, входите, мя! Но только по одному! Чтобы папку не мяу!

И они вошли.

Один за другим.

Трое.

* * *

Пока ты спал —

Всё изменилось,

Глаза продрал —

И жизнь родилась!

Вперёд и взад

Идут движенья.

Ты, милый, рад?

В глазах сомненье…

Итак, в комнату поочерёдно вошли трое:

Лалвен.

Тыйхрен.

И Торган с перевязанной и обездвиженной левой рукой.

Я молча продолжал изображать из себя памятник. Монумент. Монолит!

Пусть все видят, что я — крут, несгибаем и стоек!

— Эй-эй-эй, мантикорик! Ты чего как неживой? — забеспокоилась Лалвен и осторожно присела ко мне на краешек кровати. — Неужто ещё не проснулся? Или… Эй, кошкодевка, ты ничего с ним не делала?

— Мяу? Да так, полюбила немножко, — и Тигра показала язык, а затем…

Зверолюдка быстро прильнула ко мне и поцеловала прямо в губы. И тут же отпрянула, уходя из зоны досягаемости дроу.

— Ох! — выдохнула принцесса, а я продолжил притворяться памятником, опасаясь, что гнев супруги может задеть и меня. — Да что ты себе позволяешь, кошатина!

— Ай-ай-ай! Где же твоё воспитание, мяусса? Подвальные эльфы такие грубые, мя! — Тигра была в своём репертуаре. — И, вообще, яу помогала его спасти! Разве мняу не положена награда?

— Нет! Только не такая! — возразила Лалвен.

«Как же она изменилась! От смеющейся девы в последнее время не осталось ни смеха, ни даже девы. Видимо, я порчу всё, чего касаюсь».

— О! Здравая мысль! Даже мяу, что она прозвучала из твоих уст! — легко согласилась с принцессой Тигра и заговорщицки улыбнулась. — Как же я не подумала! Награда, и мяу, должна быть не такая! Правильно-правильно, мяу! В благодарность за спасение мяушонок должен целовать меняу сам! Мя!

— Нет такого в контракте! — взорвалась Лалвен.

— Да ладно тебяу! С мышонка не убудет!

— Кхм! Так, девушки, — решил вмешаться я и присел, превозмогая боль.

Однако рана выглядела много лучше, нежели я ожидал увидеть. Только аккуратный шрам, и при каждом вдохе боль в груди.

— Общипанная кошка тебе девушка! — тут же вмешалась принцесса. — А я — уже женщина! Вот так! — и она взяла мою руку и демонстративно положила её на свою грудь.

— Так, погодите! А что здесь делает он? — и я кивнул в сторону Торгана.

Пора было переводить разговор в иное, безопасное русло.

— Так это же моя хибара, — пожал плечами орк.

— Пока ты спал, мы с орками обо всём договорились, — сообщила мне принцесса.

Мне сразу вспомнилась потасовка между орками и дипмиссией из моего сна. Она её имела в виду под словом «договорились»?

— Да, орки, мрр, — нормальные ребята. Это с орчихами не интересно, мя!

Дроу только презрительно глянула на зверолюдку, но комментировать её слова воздержалась.

— Вождь Бундук Звёздотоптун из Кровавых Лун принял наше предложение вступить в СССР, — вместо этого сказала Лалвен. — И обещал поддержку других кланов. С их вождями он переговорит сам.

Полосатая неуверенно трепала в руках какую-то бумагу, свёрнутую в рулон, перетянутый широкой красной лентой.

— Отлично, — кивнул я. — Миссия выполнена. Пора домой. Так-с, Тигруня, карту!

— Как ты узняул? — удивилась зверодевушка и послушно шагнула в мою сторону.

Лалка недовольно засопела, но Тигра смело встала рядом с нами и развернула рулон.

Действительно, флейфеа.

Карта мира. Несколько помятая и засаленная, но вполне себе читаемая. На ней были отмечены страны. Даже позиции звёздно-полосатых и бело-сине-красных имелись.

— Это подарок вождяу.

— Хорошо. Где мы сейчас находимся?

В нашу сторону шагнул Торган.

— Позвольте… Вот здесь! — и он ткнул пальцем в относительно небольшой лес на юге орочьих земель.

Лес и речка. Наши горы — далеко-далеко на востоке. Путь к ним пролегал через пустоши. Враг нас тут живо накроет.

— Я бы посоветовал вам продвигаться на юг. Через холмы, — предложил Торган. — Выйдете к эльфам. Вы же всё равно хотели в СССР позвать и остроухих, правда? Дальше — снова на юг вдоль русла реки, а потом уйдёте уже через леса на восток, в сторону гор.

— Здравая мысль. Для орка, — выглянул из-за широкой спины низкорослый Тыйхрен. — Вот только я не припомню, уважаемый, чтобы зелёные были сильны в стратегии и тактике.

— Ну, что вы хотите? — развёл руками Торган, вернее, попытался, так как перевязанной особо не помашешь. — Не все грибы и ягоды одинаково полезны.

— Да-да, вот и я говорю: в семье не без урода! — подвёл итог гном. — Влад… Принц Влад, — быстро поправился он под взглядом тёмной эльфийки, — может, мы просто по рации вызовем эту, как её… Вертушку! Во!

— Слишком опасно. До врагов — рукой подать. Боюсь, только зря потеряем машину, — огорчил я гнома. — Поэтому есть резон навестить эльфов.

— Отличный выбор, вождь Влад Руколом! — поддержал меня Торган. — Я иду с вами!

— Вот ещё! — фыркнул Борода. — Здесь и без тебя бойцов хватает.

Гном подбоченился, явно намекая на себя.

— Орк лишним не будет, — заметила Лалвен. — Чем больше представителей народов в нашей дипмиссии — тем лучше! Всё! А теперь, дорогой, — отдыхай! Илистри благословляет тебя! Так, народ, оставим больного в покое!

— Вождь Влад Руколом, — снова подал голос Торган, — научи меня ломать руки, а?

Самбо, вообще-то, разрабатывалось именно для самообороны. И оно не должно попасть не в те руки.

— Я подумаю, — вздохнул я. — Только, ради всего святого, перестань называть меня вождём и этим дурацким прозвищем!

— Но почему? Это же так почётно! — искренне удивился орк.

* * *

Я и Тигра. Тет-а-тет. Лес. Поляна. И луна серебрит верхушки деревьев. Волшебный свет ниспадает на плечи леса.

— Тебе понравилась мояу шутка, мышонок? — прильнула ко мне Тигра, слегка потная и от этого так возбуждающе пахнущая.

— Да уж, не ожидал такого, — улыбнулся и одновременно кивнул я. — Чувство юмора у тебя, оказывается, имеется.

— Яу ещё и не так могяу, — смутилась зверодевушка. — Я тебе покажу!

«А почему бы и нет?»

Она была страстной и гибкой, напористой и податливой.

— Уходи от неёу! — заявила мне после этого Тигра.

— Она — моя жена! — возразил я.

— Подумаешь, мя! Браки — это кабала, придуманная вашими женщинами, мяу! Только зверолюдки всегда остаются свободнымяу! Будь как мы! Освободи себяу от оков! Пойдём со мняу — и я подарю тебе радость любмяу!

— У дроу браки нерасторжимы. Увы и ах.

— Отчего же? Есть один верный способ, мяу!

— И?

— Стань вдовцом!

* * *

Вот уже минул год, как Тигруня разделяла со мной счастье. Мы любили друг друга так самозабвенно, буквально до износа. Каждую ночь.

А затем она окотилась. На свет появились сразу три замечательнейшие тигродевочки.

Поворот.

— Прощай, мя! — сказала зверолюдка мне. — Я ухожу.

— А как же обещание подарить мне счастье и любовь?

— А разве мы не дарили их друг другу, мяу, все эти дни? Я сдержау обещание! Будь здоров, мя!

— Стой! Так нельзя! Я же отказался от милой и верной Лалвен, я предал и погубил её! И всё — ради тебя! Как ты можешь…

— Могу, мя. Я же уже говорила тебяу, мышонок — только зверолюдки всегда остаются свободнымяу!

И она ушла, забрав с собой наших новорождённых котят.

* * *

Я долго рыдал в перьевую подушку. Но вот в носу защекотало, и я чихнул. Открыл глаза, а надо мной нависла Тигра, пёрышком водя мне по лицу. А я лежу всё в той же хибарке Торгана.

Сон. Всего лишь сон!

— Мяу! Ты не спишь, мышонок? Надо же, как мяудачно! — приблизила ко мне своё лицо Тигра и попыталась поцеловать.

Я закрылся руками, и губы зверолюдки чмокнули лишь мою ладонь.

— Но почемяу? — удивилась Тигруня. — Ведь ты ничуть не испугался новости о детях от меняу! И, как мне показалось, расстроился, узнав, что я не твояу! Я не могла ошибитьсяу!

— Не знаю, что ты там себе навоображала, но, пожалуйста, не делай так больше! — как можно более суровым голосом произнёс я. — Да и не светит тебе в этом деле ничего, пока ты проклята! Забыла что ли, дурья башка? Уйди с глаз моих!

— Ну надо же! Мяушонок сердится! Даже пищит, мя, совсем убедительно! — и она ладонью накрыла мои глаза. — Видишь? Нет? Я ушла с глаз твоих, мр-р… А теперь…

— Лалвен! — закричал я.

Но тут же вторая рука Тигры сдавила мне горло, и крик перешёл в хрип.

— Ну же, мышонок, не пищи ты так! Никто к тебяу уже не придёт! Мя их всех убила! Почему? А вот не надо было мне врать, мя! Думали, я — дурочка? Молчишь, мя? Поздно! Мр-р-р! — она слегка ослабила хватку, позволяя мне дышать, но одновременно выпустила когти, чтобы я чего ничего. — Так как мы поступим, мяу? Мы сделаем это по-хорошему или по-плохому?

Глава 9 ½

Ура! Вот они! (продолжение)

— А что, если будет как в фильме — наступлю на бабочку, и будущее изменится?

— Тогда не наступай на бабочек… Чего они тебе сделали?!

сериал «Доктор Кто»

— Держите его! Ещё льда на лоб! — донёсся до меня голос Лалвен, как через вату. — Мы теряем его! Кошка, что ты такое дала ему?

— Мяу, только мои свечи…

— Я не понимаю… Тогда какого драука тут происходит? — снова голос моей принцессы. — Илистри, взываю к тебе! Помоги больному и стаждущему, услышь свою верную дщерь!

* * *

Но, ничего, в итоге выходили меня и на удивление быстро. То ли богиня жены — Дева Танца — снизошла к моей скромной персоне, то ли просто действие лекарства Тигры закончилось.

* * *

Очнулся я от запаха гари. Сказать, что пробуждение стало неприятным — ничего не сказать! Опять всё недавно пережитое — неправда! Лишь грёзы… И оборвался этот странный сон по закону подлости на самом интересном месте! Только Тигруня связала и раздела меня — да-да, я выбрал вариант «по-плохому» — как на тебе!

Я открыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Грудь щемило при вдохе, а ещё левая нога онемела с внутренней стороны бедра, возле самого паха. Да и лицо от усыпившей меня зелёной ноги саднило слегка.

Я осторожно присел, и тут же от моей левой ноги кто-то испуганно порхнул в сторону и нырнул под кровать. Зато на месте онемения осталась небольшая кровоточащая ранка, больше похожая на укус.

«Змеюка, что ли? — подумал я. — Однако мне показалось, что я видел крылья… Неужели всё ещё сплю?»

Я ущипнул себя — и мне не понравилось. Больно! Кроме всего прочего, немного кружилась голова. Про вполне ожидаемое чувство разбитости и слабости я просто промолчу…

«Кликнуть кого (например, Лалку, можно и — Тигруню, тьфу-тьфу-тьфу) или кусаку зрительно зафиксировать, чтобы потом правильно описать аспида. Противоядие подобрать проще будет. Если оно существует, конечно!»

«А ну как я сейчас спущу ноги на пол и снова подвергнусь агрессии?» — вполне здраво рассудил я.

Я не стал долго раздумывать: сначала опустил подушку, а только потом, прячась за ней, встал сам. Ослаб, конечно, но, ничего, ноги держат.

«Так, дальше? На выход? Да нет же — сначала надо «сфотографировать» гада!»

Осторожно встал на четвереньки. Сделать это оказалось не так просто, как я предполагал — всё-таки недавний расчудесный сон ещё неслабо так сказывался на моих физических кондициях. Или то были последствия поединка с Торганом? Всё может быть…

«Та-ак… А теперь медленно и без резких движений убираем подушку и… Снип тебя задери! Что это за хрень ещё такая?»

Из-под кровати на меня смотрела большущая бабочка. Размером с мою ладонь. Четыре прозрачных крыла с радужным отливом и человеческое тело. Ноги, руки, голова с усиками вместо рожек. Зелёное платьице и туфельки. Яркие синие волосы, перетянутые в две длинные тугие косы.

«Серьёзно? Девочка-бабочка? Хотя чего я удивляюсь после встречи со зверолюдками? Наверное, и это — лишь очередной подвид. Зверобабочка», — решил я и заметил, как девчушка промокает рот рукавом.

Вытирает кровь со своих губ. Ну да, они же вполне себе плотоядные — так что я даже не слишком-то и удивился. Но бабочки же не ядовитые, правда?

«Стоп! А разве бабочки не должны пить нектар с цветочков? Вон, зверозайка же была травоядной! Да и размножаются зверолюдки по-особенному. А чего с такой крохой делать-то можно? Давно уже вымерли бы!»

— Ты кто ещё такая? — я постарался придать своему голосу должной суровости, но получилось совсем не очень.

Бабочка сложила крылышки за спиной и попыталась спрятаться за дальней от меня ножкой от кровати.

— Эй, крылатая, я тебе говорю! — в этот раз я совладал с собственным голосом, и он прозвучал весьма убедительно и страшно свёрдо.

Девочка даже вздрогнула и крепче вжалась в деревянную ножку кровати.

— А меня, точно, видно? — её голосок оказался столь тонок, что вполне сошёл бы за писк, если бы я не видел собеседника.

Согласитесь, мышки — пищат, но чтобы бабочки — нонсенс, однако!

— Видно! А то как же! — я даже кивнул для важности. — Да-да, вон под кроватью. Смотрю прямо на тебя!

— От беда-кручина! И что же мне теперь делать? — скорее для себя, нежели для меня тихо и взволнованно произнесла бабочка.

— Что делать? Что делать? Снимать штаны и бегать! — брякнул я.

— Ой! — пискнула девочка, прикрывая одной ладошкой ротик, а второй схватившись за подол платья.

Она даже зарумянилась от треволнений.

«Ещё бы! Здоровенный дядька ляпнул глупость. Или пошлость? Того и гляди насильником сочтёт!» — мне даже стыдно стало, немножко, самую капельку, ибо я тут же припомнил, что эта пиявка давеча сосала мою кровь!

— А ну, малявка, иди-ка сюда! — и я поманил её пальцем.

Она снова вздрогнула от слов моих, наполовину расправила крылышки, но тут же сложила, бросила отчаянный взгляд по сторонам, словно зверёк, загнанный в угол. Бежать? Некуда. Комнатушка — что твоя клеть! Шаг влево, два вправо да по диагонали, до потолка — рукой достать. Дверь и окна плотно закрыты… Но ведь как-то, голубушка, ты же попала сюда?

— А обижать не будете? — пискнула малявка.

— Посмотрим на твоё поведение, — а так хотелось сказать: «Обязательно! В назидательном порядке!» Но как бы с бедняжкой приступ не случился — и так дрожит как осиновый лист на ветру. В ураган.

«Хотя чего бы это мне о здоровье такой куколки печься? Фу-ты ну-ты! Кровососки! Гнуса… Нет, это как-то не для неё. Слишком грубо и не по-джентельменски».

— Поведение? Посмотрите на моё… — пролепетала бабочка, её усики-рожки совсем поникли, однако девочка не сдвинулась с места.

— Ну же! Иди сюда! — я встал на колени и похлопал ладонью рядом с собой. — Я не кусаюсь!

Малышка вздрогнула, бросила быстрый взгляд на мою рану на ноге, затем — на свой испачканный в крови рукав. Кажется, даже беззвучно ойкнула. Рука с запятнанным рукавом — а нечего мордашку вытирать было — тут же отправилась за спину. Спрятала!

Я нетерпеливо забарабанил по полу пальцами. Нет, не ноги.

Бабочка неуверенно вышла из-за своего дискредитированного укрытия и сделала робкий шаг в мою сторону.

Я ободряюще кивнул.

Ещё полшажочка.

— Ближе! — приказал я.

Девочка обречённо вздохнула и придвинулась на пару сантиметров теснее. Она неотрывно смотрела мне в глаза, заворожено, загипнотизировано. Будто кролик на удава.

— Ещё! — потребовал я.

Она уже даже не думала сопротивляться. Словно заводная игрушка. Бери её да делай, что хочешь, право слово!

Зачем слова? Да, голос гипнотизирует, подавляет волю. Но здесь было достаточно постукивания пальцев о пол, чтобы малышка двигалась дальше.

И так шаг за шагом, стук за стуком малютка оказалась возле меня.

— Хорошая девочка! — похвалил я.

— Благодарю, — пискнула она.

Я оторвал руки от пола, и бабочка зажмурилась и испуганно сжалась — наверное, решила, что я сейчас схвачу её или того хуже — просто прихлопну. Но при этом она даже и не подумала взлететь или отскочить в сторону. Какая безоговорочная покорность!

«Может, у меня и правда есть дар гипноза?»

Я же скрестил руки на груди и повторил прозвучавший чуть раньше вопрос:

— Кто. Ты. Такая? — именно так я ронял слова, медленно, по одному, придавая им вес.

— Мариэль, — пискнуло чудище.

— Чё? — не понял я, — эльфов, дроу, орков, даже зверолюдов знаю, а о таком народе впервые слышу. — Мари-что? С чем его едят?

— Не кушайте меня, пожалуйста, дяденька! Я совершенно не вкусная! — задрожала крылатая. — Да и что с меня взять — кожа да крылья — только сильнее голод раздразните!

Затем бабочка повернула голову в сторону от меня, прикрыла ладонью рот и прошептала в пространство:

— От беда-кручина! Видимо, правильно говорят, что чем больше тело — тем мозгов меньше! Взять хотя бы огров…

«Она издевается, что ли? Или как? Думает, что её не слышно? Не замечает, что говорит мысли вслух? — отметил про себя я. — В любом случае — это довольно мило!»

Я даже усмехнулся.

И девочка тут же неправильно истолковала мою мимику. Видимо, сочла мою улыбку за плотоядную ухмылку. Не иначе!

— Меня зовут Мариэль! Имя! — пискнула она скороговоркой. — Сильфа я! Несъедобная! — ещё раз на всякий случай напомнила она. — Ядовитая! Во!

— Дюймовочка из насекомолюдов, — не удержался я для комментария.

А затем я поддался сиюминутному порыву в подражании сильфы. Не знаю зачем. Как вариант — показалось забавным.

— Жуть как не люблю ядовитых! — зашептал я, отвернувшись в сторону и прикрыв рот ладонью. — Давить таких надо в первую очередь! Я — за безопасность окружающего мира!

Мириэль уставилась на меня во все глаза.

— Дяденька, я тут случайно вспомнила, что сильфы не ядовитые. Это всё — мимикрия, — бойко запищала бабочка. — Просто максимально несъедобные! Несварение, тошнота, рвота…

— Отравление, смерть, — продолжил я за неё. — Знаешь, а я тот ещё извращенец! Настоящий гурман! Поэтому всё невкусное съедаю в первую очередь. Затем — следующее по неприятности. И так по нарастающей. Самое лакомое оставляю на потом. Как тортик на вишенке. Одно осознание обладания вкусняшкой доставляет столько приятных переживаний! Слушай, Дюймовочка, а ты точно ничего не напутала? Может, ты всё-таки съедобная? И — как бы тебе повезло — если настоящая деликатеска!

Я уже откровенно смеялся над ней.

— Деликатеска? — удивлённо пискнула крылатая, а затем оживлённо зашептала в сторону:

— Не может быть! Кто же удержится с вкусняшками, если их другие из-под носа увести могут? Ведь если я — просто предположим — назовусь деликатесом, то за мной станут охотиться все окружающие! Отберут и слямзят почём зря! — тут же шёпотом засомневалась Мариэль.

— Знала бы ты, как я трясусь над вкусняшками! Ммм!!! Держу их в секрете, лелею и пестую. Вон моя спутница принцесса дроу — деликатеска! Так я её вообще в жёны взял! До конца дней её.

— Сильный аргумент! — сильфа даже не заметила, как в задумчивости принялась расхаживать вдоль меня вперёд-назад, и так забавно было наблюдать за ней. — А вот только… Только что-то здесь не так. Определённо не так! Но эта нетакость ускользает от меня… Что же ты… Что же… — шептала она.

Столкновение с моей коленкой — она сама врезалась, не виноватая я — прервало её рассуждения, но…

Ударившись лбом о мою ногу, Мариэль удивлённо подняла взгляд и — о, эврика — нашла искомое! Сильфа смотрела прямо на мою рану. Укус.

— А такой ли он сильный, чтобы защитить свою еду от других? Вона как его дурак Торган откочеврыжил! — прошептала мини-девочка.

«Или-таки женщина? Кто же их знает, сильфов этих! Да хоть бабушка!» — в сердцах мысленно воскликнул я, не переняв у собеседницы шептать свои мысли, но тут же поймал себя на том, что девушка — куда приятнее бабушки!

— Не смотри, что я жилистый! Я достаточно сильный, чтобы защитить своё! Мою принцессу ни зверолюдам, ни оркам не отдал! — сказал я как можно убедительнее. — А ещё я умный!

А вот это я уже зря ляпнул…

— Чтобы такой большой — и умный? — растерялась сильфа, я даже не понял — «думает» она или у меня спрашивает — ибо вышло у неё нечто среднее между мыслешёпотом и разговорным писком.

Но мне чего-то вдруг так обидно стало. За всех, кто выше плинтуса.

И плевать, что гарью всё сильнее воняет — ведь именно сейчас решается вопрос достоинства всех сапиенс!

— Хорошо, чебурек, я готова поверить в твои слова, если…

— Человек! — поправил её я. — Негоже так коверкать целый вид хомо!

— Человек, шаурма… Да какая разница! — небрежно махнула ручкой сильфа и расправила крылья.

«Красивые! Словно фея!» — невольно залюбовался я.

— Но-но-но! Попрошу! Я же тебя с едой не сравни… — и тут я осёкся на полуслове.

«Откуда она знает про шаурму?»

— Не перебивай, дылда, слушай внимательно! — она вспорхнула и, работая крылышками, зависла напротив моего лица.

— Чего это ты так раскомандовалась вдруг? — осадил я летунью.

— Ну вот, что с него взять? Типичный дылдолоид! Все вопросы привык силой и ростом своим решать! — презрительно скривила мосю бабочка, нашёптывая в сторонку.

— Ну? Говори! Чего ты там хотела? — насупился я, чувствуя, что иду у неё на поводу.

Инициатива перешла в руки малявки.

— О! Чего бы хотела? Дай подумать… Нектар первоцвета, а ещё лучше — вернуться на Родину.

— Родина — это хорошо! — мечтательно произнёс я, вспоминая Москву, Россию, Землю… — Одобряю!

— Боже мой, какие же они тупицы — эти переростки! — фыркнула Мариэль, естественно, шёпотом.

— Так! Ты мне не того! А то снег башка попадёт! Давай зубы не заговаривай! — кажется, я начал терять терпение.

— Ещё и в сказки детские верует! — снова зашепталась сильфа. — Зубную фею ему подавай! Хотел бы — давно себе больной черенок выбил! В зуб ногой…

— Слышишь, Дюймовочка, я ведь могу и разозлиться!

— А? Чего это вы так разнервничались, дяденька? Я же красивая и прозрачная! — заявила она мне.

«Ну да, а ещё вслух думаешь! Или меня заставляешь думать, что ты думаешь. Блин! Так и до дурки недалеко!»

— Ну хорошо, хорошо! А то на вас совсем лица нет, позеленели, как орк! Умный, говорите? — и она снова зашептала в сторону, но на этот раз говорила тише, и я уловил только несколько знакомых слов, вроде «недоумков» и «дойных коров». — Тогда вот вам тест на мозговитость! Три вопроса — три ответа! Хотя бы один правильный — и я готова признать в вас наличие достаточной толики интеллекта…

— Хотя бы один? Обижаешь! — ухмыльнулся я.

Напрасно!

— Хотите усложнить правила? — хитро и надменно прищурилась она — уж и не знаю, как она умудрилась, но именно так всё и было!

«Что я — враг себе?» — спохватился я.

— Нет, пускай, как сказала — один из трёх!

«Поражу её первым же ответом. Наповал!»

— Хорошо. Вот первая загадка: зимой и летом — ума нету! Что это?

«Явно же не ёлка! Зуб даю!»

— Глупец. Дурак, — рискнул предположить я.

— Это неправильный ответ! — рассмеялась сильфа. — Как и ожидалось — дурацкий. Правильный ответ — такие верзилы-переростки, как ты! Итак, второй вопрос…

— Эй-эй! Что это за оскорбления пошли? — возмутился я.

— Констатация фактов. Не перебивайте, пожалуйста! Следующая загадка: кто напрасно стремится с Богом сравниться?

«Чушь какая-то! Человек? Или»…

— Дьявол! — уверенно заявил я.

— А вот и нетушки! — радостно захлопала в ладоши Мариэль. — Правильный ответ — верзилы-переростки, как ты!

— Да ты, походу, просто обзываешься! Издеваться надо мной вздумала? — она меня начинала бесить. — Щас как дам!

— Вот-вот! Типичный представитель безмозглых мышц! Что и требовалось доказать! — пропищала крылатая и едва ли не ткнула меня в нос своим пальчиком.

— Давай третий вопрос! Только без жульничества! — потребовал я.

— Хи-хи-хи! — снова зашептала себе в кулачок сильфа. — Какой простофиля!

Меня так и подначивало сказать ей, что я мысли читать умею!

— Слушай внимательно, толстолобик! Последняя загадка: кто на свете всех милее, всех прекрасней и умнее? — и бесята скакали в её глазах.

Я замер, ведь ожидал снова услышать про глупых переростков.

— Ты и твои сильфы! — вдруг нашёлся я.

— О! Да ты не так глуп, как я думала! Действительно, уникальный образчик! Я бы поизучала.

— Ну? Съедобная? — напомнил я, с чего всё началось.

— Да-да, съедобная, вкусная. Деликатес. Но есть меня не моги, ибо я собственность Торгана! — появившаяся на её лице хитрая улыбка сейчас больше походила на наглую.

— О! Это мы ещё посмотрим! — теперь уже осклабился я. — Думаю, мне за победу над Торганом полагается награда. Сечёшь, Деликатеска? — я не удержался и подмигнул бабочке. — Раз с этим вопросом мы разобрались… Разобрались, я сказал! — я даже повысил голос, заметив, что она хочет возразить. — Тогда последнее уточнение: ты — скоропортящаяся?

— Ась? — она не поняла вопроса, наверное, от избыточного волнения.

— Ты деликатес скоропортящийся?

— Н-нет! — её губки дрожали, а сама она побледнела и сникла.

— Главное, подскажи, когда срок годности будет на исходе! И не вздумай меня обманывать! Ух, тебе лучше не знать, что я делаю с просрочкой!

— Что может быть хуже, чем быть съеденной? — зашепталась сильфа. — Только если живьём и попой. Фи! — она так скривилась, что я уж было испугался — как бы со страху не отдалась мне прямо сейчас.

Но нет, обошлось.

Лишь послушный кивок и снова шёпот в сторону:

— Но я ещё не твоя! Торган так просто меня не отдаст! Уверена!

Я улыбнулся и вспомнил ещё одну претензию к миниатюрной Деликатеске:

— Это твоих зубов дело? — я показал на свою ногу.

Кровь уже свернулась и ранка больше не кровоточила.

— Лекарства зверобаб не для всех мужиков хороши! Вот и тебе они боком вышли. Торган приказал мне спасти тебя от отравления. Дурную кровь, конечно, лучше всего высасывать из области поражения, но тут уж твоя хозяйка Лалвен упёрлась рогом, чтобы принадлежащее только ей на муже чужие зубы и губы не трогали, — объяснила все сильфа, а в конце даже пожаловалась на Лалку.

Ну вот, когда честь переростков была восстановлена, а сильфа больше не воспринималась угрозой моему здоровью, я соизволил обратить внимание на менее важные раздражающие факторы.

Например, запах гари.

— А, это лес горит, звёздно-полосатые жгут напалмом. Выкурить нас пытаются, — беспечно отмахнулась Деликатеска а мой вопрос.

Глава 10

Ветер перемен

Кружит Земля, как в детстве карусель,

А над Землёй кружат ветра потерь,

Ветра потерь, разлук, обид и зла,

Им нет числа.

Им нет числа, сквозят из всех щелей

В сердца людей, срывая дверь с петель,

Круша надежды и внушая страх,

Кружат ветра, кружат ветра.

к/ф «Мэри Поппинс, до свидания». Наум Олев

— Мы горим? — всполошился я. — А ты мне тут сказки рассказываешь как ни в чём не бывало!

— А я чего? Тихо, спокойно делала свою работу, никому не мешала. Пока кто-то ловить меня не принялся!

— Меня, кстати, Влад зовут, — я вдруг вспомнил, что ещё не представился.

— Да знаю я, — скорчила недовольную рожицу сильфа. — Но каждого встречного-поперечного запоминать — слишком много чести! Поэтому будешь просто дяденька. Или лучше называть человеком?

— Эй! Там пожар! — вместо ответа напомнил я и ткнул пальцем в сторону окна.

— Эка невидаль! Нам не впервой! Звёздно-паскудные сколько раз уже пытались орков из лесов выкурить! Жгут, а мы — тушим. Шаманы, конечно. А эти — стреляют, взрывают. Мы же, сильфы, — новые деревья выращиваем. Ещё звёздные нелюди травить чем-то пытались, но напрасно — у орков страшный иммунитет — ни одна зараза к ним не липнет. Боится, видимо. Сильфы же спрятались в кокон и пережили агрессивную среду. А вот животинку изверги поубивали, это да… Печально.

— Так что же получается — сильфы с орками заодно? — удивился я.

— Вот ещё! — фыркнула крылатая. — Пленницы мы здесь. Рабы бесправные!

— Постой-ка! Но ведь ваша родина отсюда за тридевять земель! За долами, за горами, за туманными лесами. Да ещё и гномы с дроу между вами располагаются!

— Ветер перемен, — вздохнула Деликатеска, — унёс нас из родных краёв.

В небе прогремело, и тотчас же полил сильнейший тропический ливень.

— Ну вот, а Влад боялся! Но с огнём шаман сражался! — насмешливо продекламировала сильфа.

— А Деликатеска у нас, оказывается, поэтесса в душе, — усмехнулся я.

— Да ты, никак, шаришь, человече!

За окном сверкнуло да снова громыхнуло, послышался топот, и в комнату ввалились промокшие до нитки Лалвен, Тигруня и Торган. Чуть позже пригромыхал Борода в доспехах.

— Ух! Ух! — пыхтел он. — Нержавейка-промокайка, за шиворот затекайка, брр!!!

— Ну и хлынул, мя! Ну и дождище! — не без доли восторга пожаловалась Тигруня.

— Ой, любимый! Какая радость! — кинулась обниматься мокрая Лалка. — затем отстранилась и внимательно осмотрела меня. — Ты в себе?

— Нет, блин, кукухой тронулся! — пожаловался я. — Говорящие бабочки мерещатся.

— А, эта-то? Всего лишь сильфа она, самая обыкновенная, — и принцесса заглянула ко мне, извиняюсь, в трусы. — Так, тут всё на месте. Уф! А то дай волю этим двум! — и моя жена неприязненно зыркнула сначала на Тигру, а потом досталось и Деликатеске.

Принцессиным взглядом резать можно было. По крайней мере — воздух.

Под ногами пришедших уже принялись собираться лужи. Торган достал из сундука в углу новые короткие штаны а-ля шорты и, никого не стесняясь, переоделся. Промокшие закинул на подоконник.

— Ой, ну чего ты как мя! Носишься со своим мяу, как курица с яйками!

— Курица с яйцами — это уже петух! — не преминула заметить сильфа.

— А ты, зоолог, лучше вообще помолчи! Тебе право слова не давали! — осадила её Лалка и тут же снова переключилась на меня. — Благодать Илистри снизошла на тебя! Как же я соскучилась!

— Ну-ну! — попытался вывернуться я из лап своей принцессы, ибо дроу полезла лобызаться. — Не при людях же! — я тут же вспомнил, что формально являюсь единственным человеком в комнате, потому исправился:

— Не при всех…

— Плевать! Моё! И я так соскучилась!

— Ты же вся мокрая! — попробовал я новый аргумент. — Аж течёт!

— Да? Ты почувствовал? — всё больше распалялась Лалвен.

— Тигруня тоже потеклау, глядя на вас, мяу!

— Отбздынь, блохастая! — отмахнулась дроу.

— Я же ещё без сил! — предпринял я новую попытку.

— Ничего-ничего, я всё сделаю сама, — кажется, Лалка совсем перевозбудилась.

Я принюхался.

«Ба! Да от тебя же несёт, подруга! Ты — пьяна!»

— Принцесса она, мяу! А ещё зверолюдок шалавамяу величает! — фыркнула наша полосатая спутница. Презрительно и назидательно.

— Да, я принцесса! Оставьте нас! — потребовала она.

— Между прочим, это мои хоромы! — заявил Торган. — Жаждущие могут пойти вон. Прямо под непогоду.

— Лал, а давай и правда выйдем? — предложил я жене в надежде, что холодный душ отрезвит её.

Но…

— Ты чего творишь? И почто так нализалась? — высказал я ей, когда мы вышли на крыльцо, и дверь за нами закрылась. — Никогда же раньше…

— Это всё кошатина виновата! — жена прильнула ко мне всем телом. — Отравила тебя своими лекарствами. И чтобы тебе помочь, я решилась тоже принять их. В качестве эксперимента. Чтобы найти антидот.

Капли дождя отбивали монотонную дробь по листьям деревьев и, не задерживаясь, срывались вниз, на землю. Равномерный перестук время от времени нарушали раскаты грома. А мы стояли возле двери под навесом, защищённые от небесной хляби.

— Это те «обеззараживающие» женские свечи, от которых на меня накатило с задержкой? — насупился я, ведь впечатления от лекарств Тигры у меня остались неприятные. — Но это вовсе не объясняет ароматов от тебя!

— Хи! Задержкой! Ик! Ты же не девочка! — улыбка Смеющейся девы Скалистых гор вышла гротескной.

— Ты же пьяна!

— Ну… Ты понимаешь… Тут такое дело… — Лалвен принялась задумчиво накручивать на свой палец волосы моей широкой и могучей мужской груди (спасибо — не лобка). Сильно крутить там было нечего, но дроу и не особенно расстроилась. — После того, как я рассосала эту Тигрину бяку, то меня с такой зверски непреодолимой силой потянуло на мальчиков. Только ты не подумай! Я не нарочно!

Мой мир рухнул. Не тот, старый, а приобретённый — с удобной и приятной Лалкой. Рухнул всего лишь от пары её слов. Наверное, я сам не заметил, как полюбил эту темнокожую остроухую девушку.

Жуткие сцены, когда моя жена принадлежит другому — гному, оркам по очереди — вспыхивали у меня в голове. Сердце рвалось на части. А ещё обиднее было то, что я чувствовал и свою вину.

«Так мне, уроду, и надо! Ведь я сам давеча видел сны обо мне с Тигрой. А если разум допустил… Предатель!»

Но разве же от этого боль становилась тише?

— И? Как оно? — только и смог выдавить из себя я. — Они.

* * *

Ой, где был я вчера — не найду днём с огнём,

Только помню, что стены с обоями…

И осталось лицо, и побои на нем.

Ну куда теперь выйти с побоями?

Если правда оно ну хотя бы на треть,

Остаётся одно — только лечь, помереть.

Хорошо, что вдова всё смогла пережить,

Пожалела меня и взяла к себе жить.

Владимир Высоцкий

— Ну Тыйхрен мне и предложил, — дроу опустила взгляд, — выпить. Сказал, что ему всегда помогает…

«Вот гномозвон! Жаль, что зверолюдки били его слишком прицельно, и он остался при своих двух!»

— Помогает, сказал, снять напряжение, раскрепоститься. И тогда всё должно само собой решиться, — продолжила Лалка.

— Ну да-ну да, ещё он, небось, и в бокал тебе подливал, чтобы помочь потом решиться? — вкрадчивым голосом поинтересовался я.

— Нет, — вздохнула принцесса. — «Пей из горла, — сказал он, — чтобы наверняка!»

— Чтобы наверняка… — шёпотом проговорил я.

Кажется, зрение подводило меня. Чёрная пелена легла на глаза, а в груди всё клокотало. Меня одолевала жажда.

Жажда убийства.

«А ведь этот гном мне сразу не понравился!»

— А дальше я пыталась потушить огонь, — Лалвен потянулась к моей эрогенной зоне, но я перехватил её руку, — желания.

— Вижу, до конца потушить не удалось, и ты пришла ко мне за добавкой! — да, получилось грубо, но у меня не было никакого желания сдерживаться.

«Что это за сжигающее изнутри мерзкое чувство? Ревность? Утрата? Обида? Злость?»

«До чего же паршиво!»

— Что-то мне стало нехорошо от выпитого, — пожаловалась Лалвен. — А ещё внизу живота всё горит и требует очищения… Помоги!

«Очищения ей захотелось! Я тебе не исповедник в церкви, чтобы отпускать грехи! И не святой, чтобы прощать… Хотя… Всё правильно. Это во мне говорят пережитки прошлого мира. Перед кем действительно нужно виниться, как не перед обиженным и обманутым?»

«Но мне от этого не легче».

Вспомнились свадебное татуирование дроу.

А развода не будет. В бракосочетательной системе тёмных эльфов расторжение брака попросту нет, не предусмотрено. Здесь семейные супружеские отношения — это дорога в одну сторону. «К одному концу», — я бы сказал, если бы не сегодняшний день. Как всегда и везде — концов может быть много, просто не всегда об этом известно. Или часть вариантов отметается по умолчанию. Просто по причине аморальности. Но они тоже реальны, что бы о них себе не воображали.

Ты прости меня, малыш,

Ду-ду-ду-дуру.

Если любишь то простишь,

Ду-ду-ду-дуру.[5]

«Помочь? Тебе? Что же с тобой сделали, моя Лалочка? Отняли у меня? Или только от меня зависит, сможем ли мы забыть и пойти дальше»…

— Ну? Мантикорик, ты чего, как не родной? Мне надо! — требовательно повисла на мне моя нетрезвая принцесса. — Надо помочь…

— Хорошо, — решился я и отстранился от дроу, — попробую помочь. Жди меня здесь! Я на минутку.

И я вошёл в жилище Торгана, оставив жену одну на улице.

Гном смеялся. Ему было весело, мелкому уродцу.

Торган снова расчехлил свой сундук и выудил оттуда шкатулку. Внутри неё оказались какие-то тряпицы, как мне поначалу показалось.

— Снимай! — сердито повторил орк, видимо, уже не в первый раз.

Сильфа вжалась в самый угол и обеими руками вцепилась в подол своего зелёного платья. Бабочка отчаянно мотала головой, усики смешно тряслись, а дорожки слёз змеились из глаз.

— Нет! — шептала она. — Я этого не переживу! Снова. Ещё и прилюдно.

— Эй, собственность, хватит ломать комедию! — Торган сердился всё сильнее. — Снимай, говорю! Иначе сам сорву! В лоскуты!

— Смелее! Смелее! — подбадривал Тыйхрен.

Только Тигра демонстративно отвернулась от разворачивающейся в углу драмы и с укором посмотрела на меня.

«Можно подумать, что это я во всём виноват!»

— Можно я хотя бы за ширмочкой? — с надеждой в голосе пропищала Деликатеска. — Переоденусь.

— С какой стати! — гнусно усмехнулся орк. — В этом вся соль!

— Вот-вот! Уважаемый дело говорит! Сымай портки — знакомиться будем! — поддакнул гном и похабно заржал.

Мне так хотелось ему врезать… Но за дверью меня ждала Лалка, а тут страдала бабочка.

«Ладно, с тобой я разберусь позже!» — я лишь скользнул взглядом по гному и шагнул к орку:

— Торган, — окликнул его, — я решил воспользоваться правом сильного!

— А? Да неужели? — казалось, орк безмерно удивился, что я знаю про этот их обычай, но, к его чести сказать, опомнился быстро. — Хорошо. Но не сейчас. Видишь, я немного занят. Давай завтра поговорим на эту тему, лады?

Право сильного. Про этот орочий обычай мне ещё Лалка рассказывала. Всё банально и просто — прав сильнейший. Будь то сила физическая или магическая — не важно! Самый-самый — на вершине пирамиды орков. Великий вождь. Но такие рождаются крайне редко. Обычно же верхней ступенькой остаётся следующее звено — вожди племён. Им дозволено всё. Хочешь оружие соплеменника (или иноплеменника)? Пожалуйста! Его женщину? Не вопрос! Пусть только вякнет, если жить не хочет! Но если несогласный вызывал на поединок и побеждал, то сам поднимался на ступеньку выше. А дерзнувшему и проигравшему обычно путь один — смерть. Редко покусившихся оставляют. Только если слишком полезен и… А так — в назидание остальным! Чтобы боялись, и неповадно было! Следующая ступень зелёного сообщества — командиры и шаманы. Затем — воины. А следом — все остальные. Слабаки! Единственное, что забирать себе чревато — так это награды вождя. Их полагается вернуть дарителю, подняв с убитой тушки некогда одарённого. Отнять у живого — проступок гораздо худший, нежели прикарманить себе с трупа. Вождь за такое шею свернёт. Иначе какой он вождь!

— Так не пойдёт! Я забираю её у тебя! — и я указал на сильфу. — Здесь и сейчас! Да-да, она мне нужна прямо сию минуту!

— Ты — не орк! Право сильного на тебя не распространяется! — недовольно заявил Торган, вертя в руках прозрачное платьице под стать крылышкам сильфы.

— Отчего же? Я честно победил тебя в поединке. Так что один раз — вполне! Ты же дрался со мной по своим законам! Как орк с орком! Вот и соизволь! В комплекте — и я кивнул в сторонушкатулки с Деликатескиной одеждой.

Торган посопел десяток секунд, вращая глазами, сжимая и разжимая кулаки.

— Забирай! — и он протянул мне шкатулку.

Сильфа бочком-бочком, по стеночке добралась до меня, в обход орка и гнома. Препятствий ей никто не чинил. Затем она вспорхнула и уселась мне на плечо.

— Дяденька, ещё мой пакт-ошейник у него потребуйте! Если я окажусь далеко от него, то умру! — шёпотом пропищала она мне в ухо. — Зелёная дылда его вместо кольца на мизинце носит.

Именно сказала в этот раз, а не сама себе подумала.

— Да, и её кольцо-ошейник! — я послушал совета сильфы.

Торган будто съел что-то кислое и противное — так его перекосило. Но, ничего, стянул с пальца кольцо и положил его сверху шкатулки. Я всё забрал.

Странное деревянное колечко, испещрённое мелкими незнакомыми рунами. А я ожидал увидеть руны знакомые? Пф!

— Так, Деликатеска, у меня к тебе дело… — начал я, но рядом вдруг оказалась подкравшаяся незаметно Тигра.

— Мрр! Не так нужно с собственностью разговаривать, мяушонок! Задание! Говори: «Есть задание, мяу!» или «Слушай мою команду!» И, вообще, колечко-то лучше сразу на свой палец оденяу! Пока они вдвоём с сильфой не потерялись!

— Потом! Всё потом! — отмахнулся я. — Никакого рабства! Деликатеска, помоги Лалвен, как и мне! Почисть её внутривенно!

— Испить её крови? Вы с ума посходили? Мне лопнуть? Да и у принцессы твоей сейчас внутри такой коктейль намешан! Думаешь, мне не противно?

— Надо! — не отступал я.

Я чувствовал, что поступаю крайне скверно, принуждая отнятую у орков сильфу. Нет рабству… Но время сейчас играло вовсе не на руку Лалвен, да и настроение у меня было — атас!

«Каюсь, но потом, потом!»

— Ну вот, сам дяденька — гурман, а мне парашку кушать! — прошептала себе Деликатеска и полетела к двери.

И я почему-то не стал ей напоминать, что обычно начинаю с самого невкусного. Вместо этого я оделся и собрал свои вещи. Кобура с пистолетом тоже оказалась на месте.

Когда мы с бабочкой вышли из жилища Торгана, то дроу уже нигде не было видно, будто она растворилась в дожде.

Сильфа снова вспорхнула мне на плечо.

— Э-э-эй! Лалвен! — прокричал я.

Только перестук капель был мне ответом. Гром одиноко прокатился по небу. Сердце защемило предрекая…

— Бу! — раздалось у меня над ухом.

Я даже подпрыгнул от неожиданности.

— Ну и шуточки у тебя Лал… — я обернулся и замолчал на полуслове.

Позади меня оказалась Тигра. Кошки умеют неслышно подкрадываться!

— Зря ты, мышонок, её одну оставил! До сих пор удивмяусь — как она смогла так долго продержаться, мя! То ли дура совсем, то ли мяу фригидная!

— Не понял! — только и смог я констатировать факт, что завис.

— А чего тут непомяутного, мышонок? Как яу ни старалась — ушастая не сдалась, — вздохнула Тигра полосатая. — Всё бредила про одного-единственного мяу. А ведь после вашей дурацкой свадьбы, мя, она кроме мужа была вправе завести себе ещё и до кучи наложников! Не понимяу я этого! Не понимяу! Зачем себя связывать только с одним или одной мя? Что она с тобой одним возится? Такая молодая и красивая мяу. Королевна. Весь мир у её ног! Смазливый мяушонок? Подумаешь! Знаешь, сколько таких кобелей в кромешной тьме водится, мрр?»

— То есть… Пока я тут лежал, она мне не изменяла! — осенило меня.

— Наконец, мяу! Дошло! — рассмеялась Тигра. — Вот только где твоя мя теперь? Зря ты её в таком состоянии одну оставил! Ох, зряу! Хотя мне-то что! Может, хоть теперь эта мя нос задирать перестанет!

«Теперь?! Что же я наделал! Надумал себе и бросил мою милую Лалочку именно тогда, когда был больше всего ей нужен! Она держалась ради меня, а я… Я»…

— Подержи! — сунул я в руки Тигры шкатулку и тут же бросился за завесу дождя прямо с Деликатеской на себе. — Лала!

Сильфа едва успела соскочить с моего плеча, чтобы не промочить свои крылышки.

Возможно, она бурчала что-то нелицеприятное в мой адрес, мысли вслух. Возможно. Но я ничего этого уже не слышал, ибо с головой окунулся в иной мир. Стена дождя окатила и скрыла от меня всё остальное.

«Эх, если бы она ещё могла унести все тревоги и волнения»…

— Лалвен! — кричал я, пытаясь пересилить шум льющейся с небес воды, вслушиваясь во тьму.

Сверкнула молния, выхватывая из ниоткуда что-то мутное и смутно знакомое.

Я осторожно приблизился. Мокрый до нитки.

— Господи! Это же портал! — разглядел я, что оказалось передо мной.

И точно — такой же овал червоточины, как и в Москве. Разве что размером скромнее — даже двое рядом не пройдут. Так сказать, одноместный.

Сердце учащённо забилось — вот он, путь домой!

«Стоп! А как же Лалка! Моя жена! И это ещё бабушка надвое сказала — куда приведёт этот портал»…

Я случайно опустил взгляд вниз. На траве лежало серое мокрое нечто. Тряпка.

Поднял.

Плащ с капюшоном, какие носят дроу. Ещё и с гербом Скалистых гор.

— Значит, вот куда ты подевалась, моя остроушка…

Я проверил ГШ-18 в кобуре. На месте! Как хорошо, что он не остался в хатке у зелёного бобра. А чем орк — не бобёр? Такие же клыки изо рта торчат.

«Чёрт с ним! С этим миром! Я в ответе только за одного человека! И тот — дроу», — решил я и смело шагнул в зияющий провал.

— Лалочка, потерпи, я иду за тобой!

— Апчхи! — примерно в это же время сильфа чихнула на пороге Торганова дома. — Ну, где там моя тёмноэльфийская кровушка?

Глава 11

Пропавшая принцесса

Кладбище, кладбище… спряталось у леса.

Спит, уснула вечным сном юная принцесса.

Я смотрю из-за ветвей на её могилу.

Позвоню в могилу ей на мобилу!

Три, девять, сорок дней мне не дозвониться…

Душу вызвать в мир людей, а Духу воплотиться –

Не прошёл эксперимент. Время быстротечно.

Недоступен абонент будет вечно!

Павел Пламенев

Я снова вышел из ничто, пронзил время и пространство, побывав в небытии. Во второй раз. Я ли это всё ещё? Каков принцип переноса? Вдруг я уже вовсе и не я? Что если материя на самом деле не переносится, не передаётся через ничто, а на приёмной стороне просто создаётся копия? Клон! А оригинал уничтожается! В тот момент, когда заходит в портал-шредер.

Сразу же перед моим мысленным взором предстала следующая картина: я шагнул в портал, рука и нога погрузились в зыбкое чёрное ничто, но в последний момент я передумал и вернулся. О Ллос! Вместо руки и ноги остались жалкие обрубки, места среза которых покрылись мелкой рябью, будто помехи на стареньком телевизоре. А на той стороне появились новенькие конечности. Без хозяина.

«Брр! Лучше о таком не думать! И не экспериментировать! Иначе придётся признать, что я уже два раза как умер… Забыть! Как страшный сон».

Темнота, хоть глаз коли. Затхлый воздух. На ощупь я нашарил и включил фонарик.

Кресты и плиты с надписями на чужом языке. Гробница? Кости по полу не рассыпаны, но сомнений нет — я в усыпальнице. Принципиально не хочу называть это место жилищем мёртвых! Не хотелось бы мне, чтобы они здесь жили. Встретиться с живым скелетом, знаете ли, в мои планы никак не входило! Да я и сам запросто здесь могу захорониться, если не найду выход отсюда!

«Стоп! Не выход мне нужен, а Лалка! Если выхода нет — то дроу где-то здесь. Если не здесь — выход есть. Да и про портал забывать не следует — через него всегда можно вернуться».

Луч фонаря ощупывал стены вокруг. Я обернулся, и моё сердце ухнуло в глубины ада. Два быстрых шага — и я уже неуверенно ощупывал стену. Монолитная плита. Всё бы ничего, если бы пару секунд назад здесь не зиял портал, из которого я пришёл.

И снова путь назад отрезан. Где я? В каком мире? В тот раз мы нырнули в портал общиной, народной семьёй. А сейчас… Я один. В могиле.

«Но Лалвен!» — мысли о супруге вновь оживили меня.

А затем я услышал её.

Лёгкая и приглушённая она лилась мерно и размеренно, откуда-то извне.

Музыка. Что-то из классики.

И я пошёл. Следовал за нежными переливами. Коридорами. Изгибами. Музыка стала чуть громче, и впереди забрезжил свет. Тонкая тусклая полоска, но в кромешной тьме и она мне стала путеводной нитью… Нет, каюсь, музыка нас вела, музыка нас манила. А свет — это надежда. На выход.

Да. Вот оно! Я прижался к плите, приник к щели. Глазами. Носом. Свежее дуновение. Темно. Но с той стороны тьма совсем иная — не окончательная замогильная, а родная ночная.

Вот только мне отсюда ещё нужно выбраться! Я просунул пальцы в щель — едва-едва влезли — напрягся и потянул.

Плита поддалась!

Со скрежещущим звуком она поползла в сторону.

И я вышел наружу.

Звёздное ночное небо!

Кресты и могильные плиты.

И перепуганная присосавшаяся друг к другу парочка неподалёку.

Они услышали меня. Увидели меня. И с воплями понеслись прочь, оставив музыку на плитах.

Представляю, что они себе навоображали! Вурдалак выбирается из склепа!

«Спасибо, ребята! Вывели меня!»

Я подошёл к месту их посиделок. На плите расположился плеер с наушниками. Бросили впопыхах. Пара бычков, пепел от сигарет и шесть пивных бутылок — четыре пустые, одна начатая и последняя — непочатая. Голубки́ бежали, позабыв всё на свете. Только пятки в ночи не сверкали.

Я улыбнулся своим мыслям и поднял закрытую бутыль. Стекло. Примерно ноль тридцать-три. На этикетке козёл. И иностранные буковки. Но что-то смутно знакомое подсказывало, что это «Велкопоповицкий ко́зел». Тёмное. Не мой выбор, но мир, похоже, родной. Однако… Плееры у нас давно вышли из моды. Неужели — прошлое? Или что-то параллельное? Нереальность?

Я откупорил бутылку и сделал глоток.

«Действительно, флейфеа!»

«Куда мне теперь? И здесь ли ты, моя Лалочка?» — я уже начал сомневаться, что она, хрупкая пьяная девушка выбралась из склепа, ещё и дверь за собой закрыла.

Набрав полную грудь — воздуха, конечно, не пива, — я прокричал:

— Лала!

Тишина. Только собака завыла где-то вдалеке.

Я вернулся и обшарил весь склеп — вдруг Лалочка крепко заснула от устали. К сожалению, нет.

«Надо двигать отсюда!» — решил я и выбрался наружу.

Затем задвинул за собой плиту склепа, из которого благополучно выбрался — негоже беспокоить мёртвых!

Не знаю, сколько времени я рыскал по погосту — порядком. Но вот, наконец, я добрался до невысокого кладбищенского забора, а за ним видна и дорога. Сельская. Не для авто.

Перебраться через ограду никакого труда не составило. А вот куда податься дальше?

В левую сторону дорога уводила к огням большого города. Далеко! В правую же сторону дорога бежала к холму с цепочкой тусклых светлячков. Гораздо ближе.

«Любимая, подскажи!» — взмолился я.

Ни-че-го.

«Ллос, Снип тебя задери, ты-то, ведущая богиня всех дроу, можешь хоть что-нибудь?»

Тишина.

«Илистри?» — с надеждой предположил я.

И выглянула из-за туч, освещая окрестности. Ночное светило зависло прямо над холмом, на котором оказался какой-то особняк. За высоким забором, с подсвеченным охранным периметром.

«Спасибо!» — шепнул я.

Как тут не поверить в богов? Злых Ллос и Снип — нафиг. А вот в Деву Танца Илистри, единственную хаотично-добрую богиню дроу — запросто! Она покровительствовала ночи и луне, песне, танцу, охоте. Это — её время! Это — её светило! А там, должно быть, — и её храм!

Я мысленно поблагодарил Илистри. Что ни говори, а Лалвен — удивительная женщина! Умеет выбирать! Богиню. Вот и меня тоже выбрала…

Впереди на дороге появился щенок дымчатого окраса, только грудка у него белела да кончик хвоста. Он тявкнул на меня, развернулся и побежал в сторону особняка. Остановился, оглянулся и тявкнул снова, будто зовя за собой.

И я последовал.

В конце пути меня ожидал высокий забор и ворота с вывеской: «Gib mir deine Seele!»

— Гиб мир дейн силе! — как мог, прочитал я, знающий только русский и немного английский. — Похоже, на немецком что-то… Надеюсь, я не попал во времена Второй Мировой? Не хотелось бы к фашистам в концлагерь забрести…

— Тяф! — снова позвал меня пёсик и нырнул под ворота.

Массивные, решётчатые.

Из сторожки вышли двое. Охрана.

В речи их встречались смутно знакомые слова, но… Я так и не понял, о чём они спрашивали.

— Здрасьте! По-русски из вас кто-нибудь шпрехает? — с надеждой вопросил я. — Ду ю спик рашн?

— О! Рашн? Рус? — оживился один из охранников.

— Я! Я! — закивал я. — Русо туристо!

— Моменто море! — ответил мне тот же охранник и отправился куда-то вглубь территории.

Спустя пять минут он вернулся обратно, но уже не один. Вместе с ним в одеяниях горничной шествовала девушка. Лет двадцати, кареглазая, с чёрными прямыми волосами, худенькая и невысокая, не лишённая обаяния. На макушке — поролоновые ушки. Кошачьи.

— Здравствуйте! Меня зовут Аня. Я старшая горничная в этой гостинице, — на чистом русском произнесла она приятным голосом. — Чем могу Вам помочь? Вы русский?

Давешний дымчатый пёсик крутился у ног девушки и вилял хвостом.

— Да-да, Филя. Ты привёл, знаю! Спасибо! — Аня присела и погладила собачку.

Ни намёка на жовто-блакитные цвета. Может, здесь пока ещё нет русофобии?

И я рискнул…

— Да, русский! И я горжусь этим! — заявил я. — И… мой вопрос может показаться странным, но, пожалуйста, ответьте — который сейчас год?

— Действительно, — девушка с подозрением глянула на меня и поднялась с корточек. — Две тысячи семнадцатый, — она на секунду задумалась, но затем мило улыбнулась и добавила. — От Рождества Христова.

«Почти», — мелькнуло у меня в голове.

— Где мы? — снова спросил я.

— Прага, — если девушка и забеспокоилась, то не подала виду. — С Вами что-то случилось? Нужно к врачу?

— А… Чехия. Недружественная страна… Нет-нет, к врачу не надо, не беспокойтесь! Не больной я! А по другому вопросу.

— Недружественная? По-другому? — переспросила Аня.

— Девушка… Вы не видели здесь девушки? Темнокожая, с острыми ушками, белой косой и чёрной прядью. Промокшая и… (ну не говорить же, что пьяная) и немного заплутавшая.

— Девушка? — насторожилась Аня. — А Вас как зовут, случаем?

— Влад я, её муж.

— Влад Лалвендур? — снова спросила горничная.

«Лалве… Да! Она точно была здесь!» — наверное, я даже засиял от радости, ибо Аня улыбнулась мне в ответ.

— Да, она именно так меня и называет! Моя жена, — кивнул я и поёжился.

«Ллос! Я же промок! Холодно! — только сейчас осознал я, когда уровень адреналина спал, ибо поиски пропавшей увенчались успехом. — Так и заболеть недолго!»

— Да, господин. Госпожа Лалвенде Ондорон сегодня остановилась у нас. Она, действительно, несколько раз упоминала про Вас. Сказала, что потерялась, но муж обязательно её найдёт, — поведала горничная. — Пойдёмте! Вам стоит переодеться — ночи уже стали холодными!

Горничная что-то сказала охранникам. На чешском. Те ей возразили. Завязался короткий спор, но скоро охрана сдалась и распахнула ворота.

— Господин, вы же человек? — зачем-то уточнила Аня.

«Странный вопрос! — теперь уже удивился я. — Неужели в этом мире живут не только люди? А… Они же Лалку мою видели, тёмноэльфую!»

— С рождения, — кивнул я, — и по сей день.

— Так я и думала, — кивнула девушка. — Тогда есть некоторые… нюансы. Проследуйте, пожалуйста, за мной. Я отведу Вас к дворецкому. Он решит. Всё решит.

«Не люблю я всёрешателей! Жизнь научила. Обещающие избавить от всех проблем — чаще всего либо мошенники, либо ещё хуже».

— И я попрошу не отставать, в сторону не сходить! Идти строго за мной! — безапелляционным тоном заявила старшая горничная, развернулась и зашагала по дорожке в сторону главного здания. — Не наше сейчас время. Не наше…

Ворота сзади меня заскрипели, а пёсик гавкнул вдогонку.

* * *

Чистые дорожки и ухоженный сад. Изящно обставленный холл. В приёмной за администраторской стойкой дежурил уже немолодой опрятно выбритый мужчина в форме дворецкого. Ничего примечательного и запоминающегося во внешности.

— Господин, это муж нашей сегодняшней гостьи, — доложила горничная, исполнив замысловатое па, что у буржуинов зовётся книксеном. — И он — обычный человек. Как нам поступить?

«Обычный… Обидно же! Каждому хочется считать себя неординарным, исключительным. А я — так вообще принц уже! Но не будем торопиться — кто их знает в этом мире? Может, они богатеньких не любят! В чужой монастырь со своими грязными монашками не лезь!»

— Стоп! Что значит: «Как нам поступить?» — внезапно осенило меня. — Отвести к жене и дело с концом! В чём проблема-то?

— Проблема? Да… Довольно-таки щекотливый вопрос, — задумался дворецкий, внимательно изучая меня. — Молодой человек, а Вы насколько хорошо знаете свою жену?

«Насколько? Показать им мою тату на заднице? Ага! Скажет она что-то им в другом мире! С иными обычаями и порядками… Может, они и дроу-то никогда не видели! А вот сверкание ягодицами могут понять слишком неправильно. Следует быть осторожнее со словами! Да и с чего бы это мне им доверять? Тем более что и Лалвен они мне до сих пор не продемонстрировали! В целости и сохранности».

Мои колебания восприняли за неуверенность в жене. Дворецкий с горничной многозначительно переглянулись.

— У нас нет свободных номеров, — заметила Аня.

— Да, и в подвал его к вам никак. И в кафе сейчас нельзя… — вслух перебирал варианты дворецкий. — Господин, а Вы уже где-то остановились в городе?

— Да в чём проблема? Пойдёмте к моей жене — и всё мигом разрешится!

— Она спит!

— Так разбудим! Не беда! Только ей в радость будет.

— Не получится, — горничная кашлянула и смущённо отвела взгляд. — Ваша жена немножко перевозбудилась и на мужч… на людей бросалась. Нам пришлось дать ей снотворного.

— Какая прелесть! — насторожился я. — А вот теперь я просто вынужден потребовать отвести меня к жене! Чтобы убедиться в её целости и сохранности!

— Обижаете! — хмыкнул дворецкий. — Сохранность гарантирую, а вот целостность Вы уже нарушили сами.

«Чего он сейчас сказал? На что-то намекнул?» — запаниковал я, наблюдая, как старшая горничная стремительно покрывается пунцовым румянцем.

Сверху хлопнула дверь, и раздались тихие девчоночьи голоса.

Загремело ведро.

— Балда! Тише ты! Постояльцев разбудишь! Они же тебя тогда быстро и ам! Даже дяденька дворецкий спасти не успеет!

— Извини, Бранка, я нечаянно!

— За нечаянно… Ладно, проехали, — шум катящейся тележки, а затем будто включился какой механизм.

Топот ножек и сверху по лестнице спустились ещё две горничные. Одна — совсем ещё ребёнок, но седая и со странным кулоном на шее в виде замка́. Вторая — чуть моложе Ани, худенькая, даже щупленькая, как от недоедания, с глазами разного цвета, светлыми, грубо и коротко остриженными волосами.

— Господин, мы закончили наверху! Можно теперь мне навестить своего Филю? — отчиталась та, что с кулоном.

— Анежка, ты опять? Время видела? Нельзя! — одёрнула девчонку старшая горничная. — Если освободилась, то отправляйся в кафе — помоги Вике, она там сейчас одна зашивается!

— Ну, я в подвал! Инвентарь сдавать! — тут же поцокала ножками по лестнице в подвал пестроглазая горничная, опасаясь, что и её припахать могут.

— Анечка, это ты ей должна сейчас помогать! — возмутилась Анежка и поспешила за напарницей. — Погоди, Бранка! Я с тобой!

— Моя жена! — напомнил я.

— Видите ли, наша гостиница для особых клиентов. Ваша жена попадает в их разряд, а вот Вы — увы, — ответил дворецкий.

— Ну извините! Не орк и не эльф! Даром что принц, — ответил я.

— Что-то королевский род нынче обнищал, — заметил дворецкий, небрежно осмотрев меня с ног до головы.

— В дороге главное — практичность! — не растерялся я. — Да и не принято у дроу вычурно одеваться. То ли дело гномы!

Администратор гостиницы и старшая горничная в очередной раз переглянулись.

— А вы, господа хорошие, осмелюсь спросить, с какой стороны прибыли? — вкрадчиво поинтересовался дворецкий.

«Кажется, что-то пошло не так, — отметил про себя я. — Врать? Раскусят быстро! Сказать, что с Урала? Я там бывал. Так география этого мира может отличаться от нашего! И у них ещё больше вопросов появится»…

— Очень издалека, — уклончиво ответил я.

Мяч затаился в стриженой траве.

Секунда паузы на поле и в эфире…

Они играют по системе «дубль-ве» —

А нам плевать, у нас «четыре-два-четыре!»[6]

— А Вы, случаем, не истребитель? — вдруг спросил дворецкий, пристально вглядываясь мне в глаза, будто полиграф. — Или, может, церковник?

— Простите, я не понимаю вопроса, — удивился я, надо полагать, довольно искренне.

— Интересно, — моргнул дворецкий впервые за время всего нашего разговора, а затем нажал кнопку под стойкой. — Франк, что удалось узнать о сегодняшней гостье?

— Да, управляющий, — раздался стариковский голос, — случай весьма интересный. Определённо — не человек. Будто оживший персонаж легенд и сказок. Я бы охарактеризовал её как тёмную эльфийку. Но до сих пор считалось, что их как минимум уже не существует!

— Спасибо, Франк! — поблагодарил администратор гостиницы, снова нажал кнопку и перевёл взгляд на меня. — Вы всё слышали и теперь понимаете наше недоумение и опасения.

— А уж как я-то был удивлён, когда пару месяцев назад обнаружил их народ! — я усмехнулся, вспоминая день, когда дроу ворвались в мой мир. — А затем одна из них стала моей женой.

— Хорошо! — неожиданно решился управляющий. — Аня, проводи нашего гостя в его номер, к жене, выдай ему сменную одежду и протри уже, наконец, лужу, пока она не превратилась в озеро!

Да-да, пока я топтался у стойки, с одежды уже изрядно натекло. Как-никак — недавно под тропический ливень попал!

— П-простите, господин! Сию минуту! — заспешила старшая горничная.

— Это всё дождь! — на всякий случай уточнил я, а то, мало ли, что они там себе надумают!

— Да-да, на небе второй день ни облачка, — вполне благожелательно кивнул дворецкий.

* * *

Как ни странно, но утром первой проснулась именно Лалвен. Из сна меня выдернул её довольный возглас и обнимашки-удушашки.

Когда эмоции от воссоединения чуть схлынули, моя ненаглядная беспокойно заелозила на месте.

— Дорогой, — замялась Лалочка, — не знаешь, где тут уборная?

— Да вот же! — я приблизился к совмещённому санузлу в номере и распахнул дверцу.

Щёлкнул выключателем и заглянул внутрь.

— Со всеми удобствами! — констатировал я.

— Ой! Что ты сейчас сделал? — изумилась Лалвен.

— Ась?

— Свет зажегся! — пояснила дроу.

— А! — лучезарно улыбнулся я, будто заправский фокусник. — Ерунда! У нас такое тут повсеместно! Это не я — это техника дошла.

И я снова щёлкнул выключателем. И ещё несколько раз.

— Нажимаешь, и лампочка включается или выключается. Ток. Электрический! Попробуй!

Тёмная эльфийка подошла и нажала. Раз, два, три.

— Вау! Я даже не задумываюсь и не расходую силы… Что это за магия? — восхитилась дроу.

— Это наука! Техника! Прогресс! Тут нет никакой магии. Законы физики и преобразования энергии…

— Магия — и есть преобразование! — меж тем заметила Лалвен. — Вот, смотри!

Она щёлкнула пальцами, не трогая выключатель, и лампочка загорелась тускло зелёным свечением.

— Силой мысли, — пояснила дроу. — Магия! Попробуй! Подумай, чего хочешь и приложи нужные усилия.

Я, честно, пытался. Думал, старался, но лампочка никак не желала гаснуть по моему хотению. Тогда я приложил иные усилия — снова щёлкнул выключателем.

И вспыхнул яркий белый вместе с зелёным. Встретившись, два источника соприкоснулись и возмутились. Свет замигал и заклубил. А потом — пуф! И всё погасло, а по комнате разлился запах палёной проводки.

«Мда, способы не совместимы».

— Дорогой, а куда тут… Где тут дырочка? Ну, для… — заглянула теперь в санузел Лалвен. — Или мне в сад пойти под кустик?

— Не надо в сад! — улыбнулся я. — Смотри…

— Уйди! Сама найду! Я уже на пределе! — заявила она и протиснулась мимо меня. — О! Нашла! Ллос их забери! Что же так высоко! А, это мужской, а вон там, на полу, должно быть, женский…

Сначала Лалка приткнулась к раковине, а затем поспешила к сливу в душевой кабинке.

— Нет-нет! Не туда! — запротестовал я. — Смотри! Сюда!

И я откинул крышку унитаза.

— Присаживайся! А когда закончишь — нажми вот эту кнопку! — указал я.

— Снова свет включится? — подозрительно спросила она, устраиваясь поудобнее.

— Увидишь! — улыбнулся я.

— Ну? Иди, иди! Не мешай! — отмахнулась от меня Лалка.

Как истинный джентльмен, я вышел и закрыл за собой дверь. Ничего! Дроу прекрасно видят в темноте.

Минуту спустя дроу выскочила из туалета, как ошпаренная, сопровождаемая звуком сливного бачка.

Я обнял жену и прижал к себе.

— Не бойся, глупышка! Это всего лишь вода, — приговаривал я и поглаживал по голове. — Кстати, там и душ есть! Ты когда в последний раз мылась, свинюшка?

— Сам поросёнок! — живо отстранилась Лалвен. — Только сегодня ночью под ливнем искупалась!

— Сомнительное удовольствие, — усмехнулся я и открыл душевую кабинку.

— Пшшш! — снова зашумел толчок, а дроу с интересом наблюдала за водоворотом, вдавив кнопку до упора.

— Закончилась! — погрустнела жена, когда поток иссяк.

— Так и задумано, — важно ответил я. — Отпусти пальчик — и водичка снова наберётся.

— Хитрота! — восхитилась Лалка.

— Это ещё что! Вот, смотри! — и я включил душ.

— Ух! Водопад! Дома! Прелесть! — глаза жены блестели от восторга. — Нам бы такой в пещеры!

— А вентилями можно покрутить и сделать теплее или прохладнее, — добавил я и выкрутил горячую на максимум, что даже пар пошёл.

— С подогревом! — обомлела моя Лалка. — Хочу! Кому душу продать, чтобы нам такой в пещеру поставили?

«Она, видимо, забыла, что от её мира нас отделяют многие неизвестные величины… Или она ничего не помнит из вчерашнего? Хотя про ливень-то вспомнила!»

— Вот тут шампунь для мытья головы, — я отщёлкнул крышку и протянул флакон жене, — а там — гель для тела. Вон мыло.

— А запах! — принюхалась к шампуню Лалвен и лизнула крышку.

— Выплюнь бяку! Не съедобно! И смотри, чтобы в глаза не попало — щипать будет!

Короче.

Минут пятнадцать Лалка поплескалась в ванной, а я тем временем стоял на балконе и любовался садом.

«Эх, жаль телевизора в номере нет! Вот бы моя принцесса удивилась!»

Однако холодильник имелся.

Свежая и бодрая дроу выскользнула из ванной, закутавшись в халат и вытирая полотенцем голову.

— Красота! Хвала Илистри! — моя жена блаженно улыбалась. — Даже косы заплетать не охота — настолько волосы шелковистые и ароматные! Ммм! Да, дорогой, будь любезен, развесь мою промокшую одежду сушиться на солнышке!

— Думаю, здесь и прачечная есть. Пойду узнаю, — предположил я. — А ты пить хочешь?

— Да, в горле сухо-сухо, будто в пустыне день без воды провела, — согласилась дроу.

Я тактично не стал объяснять ей, что это так называемый «сушняк».

Лалка снова зашла в ванную и включила воду.

— Пить!

— Стой! Эту воду не стоит пить! Она грязная! — остановил её я.

— Грязная? — удивилась дроу. — Она же прозрачная, и я только что ей мылась!

— И всё же… Ты же не пьёшь из болота! — нашёлся я.

Ну не втирать же ей про бактерии и различные вредные примеси!

— Не пью… Странно всё это.

Я открыл холодильник и извлёк из него фрукты, пластиковую бутылку воды и пакет молока. Разместил всё на небольшом столике, где красовались два стакана.

— Так, угощайся, а я в прачечную! Осторожно! Всё прохладное, как из погреба!

Уже уходя я расслышал что-то про погребальные обряды и звук надкусываемого яблока.

Прачечная оказалась.

Когда я вернулся, то немного ужаснулся.

Лалка слопала пару яблок до огрызков, виноград, а банан — прямо со шкуркой! А прямо сейчас она высасывала молоко из отгрызенного уголка пакета. Покусанная бутыль с водой валялась на полу. Полагаю, что принцесса уже и обидеться успела на этот сосуд…

«Снип тебя задери! Как же я мог забыть, что для неё тут всё в новинку! Отныне одну — не оставлять!»

— Кой странный вкус! — заметила дроу, облизываясь. — Дорогой, а что это за пятачки из стен торчат?

Я проследил за её взглядом — розетки.

— Не трогай! И…

Но тут в животе у Лалки требовательно заурчало.

— Ой-ой-ой! Животик! — согнулась она. — Умираю!

И поскакала к своему ближайшему на полчаса другу со сливом.

* * *

Затем у дроу состоялось ещё множество знакомств с современными технологиями. Золотых монет Лалвен хватило на оплату проживания и не только. Например, принцессе до поросячьего визга приглянулась косметичка Вики — ещё одной горничной. Я бы назвал её зверолюдкой за кошачьи ушки и хвостик. А ещё мне по большому секрету нашептали, что «Вика умеет и когти выпускать. Стальные. И Росомаха ей даже в подмётки не годится!» Шептуньей оказалась ещё одна маленькая горничная — Доминика. Она настолько ещё не наигралась в куколки, что одну из них таскала всюду с собой…

«Я сказал «куклу»? Бывает. Оговорился. Девочка составляла неразлучный тандем с видавшим виды плюшевым мишкой».

В общем, в этом мире всё было очень даже ничего. Лалка с интересом изучала его. И всё бы хорошо, если бы не навязчивая идея жены спасти всех дроу. А здесь тёмных эльфов, похоже, попросту не было, поэтому не прошло и двух суток с момента нашего прибытия в этот мир, как моя ненаглядная смогла удивить меня. В который уже, Снип её забодай, раз!

Глава 12

И спала с глаз завеса

Мы — лишь сон абсолютного Бога!

Удивительный, красочный сон…

Иногда наши сны совпадают немного,

То есть видим мы то же, что Он!

Чен Ким.

Озеро Пустоты раскинулось перед моим взором. Чернота зловещая, притягивающая взор. Оторваться — невозможно! Так и затягивает, заманивает. Как не нырнуть с головой?

Вот только вынырнуть, боюсь, уже не получится.

По краям озера стелился непроглядный туман, только над чёрной гладью он отсутствовал. Если присмотреться, то видно, как воздушная дымка на берегу опускалась всё ниже и ниже и наконец буквально затягивалась в чёрную мёртвую воду.

— Это конец всего, — раздался голос из тумана.

Источник звука и направление на него невозможно определить, будто он шёл отовсюду и сразу.

Я оглянулся — тщетно — вокруг лишь туман да озеро Пустоты.

— Всё живое здесь оканчивает свой путь, — тот же голос, бесцветный, безжалостный.

— А как же возможность перерождения? — спросил я первое пришедшее мне на ум, лишь бы не соглашаться.

— О, не для тебя! Ты уже их использовал, скача по мирам, пожил разными жизнями.

— Но это же не считается! — возмутился я.

— Не для тебя! Не для тебя. Для тебя… тебя… — многочисленное эхо быстро сошло на нет, завязнув в вате тумана.

Я снова взглянул на озеро и обнаружил, что стою прямо у самой кромки возле водораздела. Мои босые ноги едва не касаются мёртвой воды.

«Когда я успел? Подойти. Не сделав ни шагу. Не могло же озеро само придвинуться ко мне! Бред!»

А туман меж тем перестал казаться мягким и пушистым, теперь он явственно источал угрозу.

«Опасность! — сигнализировало моё внутреннее я. — Беги! Ныряй!»

— Фигушки! — вместо этого вслух ответил я. — Просто ловушка… О великая Илистри, защити! Помоги мне воссоединиться с дщерью твоей Лалвен!

* * *

— Любимый, очнись! — услышал я сквозь туман и с трудом открыл глаза.

Сон. Всего лишь сон.

Ан, нет! Не совсем… Достаточно лишь было взглянуть на небо, добрую четвертину которого закрывалалуна. Такая близкая и кроваво-красная. От одного взгляда на неё пробирали мурашки. Снова чужой мир.

Я вспомнил.

Накануне, прямо перед этим…

* * *

— Дорогой, я должна тебе кое-что сказать… — замялась Лалвен и отвела взгляд в сторону.

«Всё! — ухнуло моё сердце в пропасть. — Сейчас признается, что изменяла мне!»

Но вместо этого жена молчала, нерешительно посапывая.

— Говори! — едва выдавил я дрожащими губами.

— Ты не будешь ругаться? — тихо спросила она.

— Смеёшься?! — вырвалось у меня.

«Ну как такое можно спрашивать после… После чего?»

— А похоже? — она подняла на меня глаза. Заплаканные.

«Я и не заметил, когда она успела пустить слезу, дурак!»

— Ну! Не тяни. Режь правду-матку!

— Это я. Я сделала, — всхлипнула Лалка. — Я во всём виновата!

Я сам был готов расплакаться, не будь мужчиной.

— Ты толком говори — в чём!

— Я лучше покажу, — и дроу извлекла из-под подушки свёрток.

Медленно развернула тряпицу, и в руках Лалвен оказался кинжал. Кривое чёрное лезвие и красная рукоять, покрытая рунной вязью с изображением двух пересекающихся эллипсов.

Не успел я сказать и слова, как дроу порезала себе руку.

— Что ты делаешь! — испугался я и бросился было отнимать опасный предмет из рук жены.

— Стой! Просто смотри! — остановила она меня.

Медленно вымазала лезвие в крови и зашептала заклинание, затягивающее раны.

А кровь тем временем на кинжале зашипела и стала исчезать. Оружие будто пило, впитывало в себя красную жидкость. И вот лезвие вновь чернело, только эллипсы теперь загорелись ярким рубиновым светом.

Лалвен подошла к стене и начертила в воздухе полукруг. Кинжал разрезал воздух, будто бумагу, и оставил рваные чёрные края. Эллипсы на рукояти погасли, лезвие покраснело и…

Мгновение спустя перед нами дрожал вырезанный в воздухе портал.

Портал!

— Вот, это я создала его в лесу у орков, — покаялась Лалвен.

— Ни Ллос себе! — вырвалось у меня, а челюсть отвисла, как у Щелкунчика. — Откуда он у тебя?

— Украла как-то у звёздно-полосатых в белых халатах, — пожала плечами дроу, — ещё до твоего появления. А вот так получилось, — кивок в сторону портала, — только недавно. Совершенно случайно в тот раз.

— Ты режешь себя? — чем не причина для беспокойства? — Но я не видел на тебе порезов прежде!

— Видишь? — и она указала мне на чистую руку. — Илистри убирает их. Я давно не делала так. Но в тот раз… Желание непотребств туманило разум, и я решила изгнать его болью. А затем случайно взмахнула клинком. Порвала пространство… И вот мы здесь.

— Зачем ты полезла в неё? В вырезанную дыру! В неизвестность! Ты же могла просто умереть! Бросила меня! Всех!

— Ты обещал не ругаться, — Лалка понизила голос. — Прости! Я тогда туго соображала…

Я, конечно же, её простил. Хоть вовсе и не обещал. А затем…

— Ну, пошли обратно? — предложила принцесса.

— Зачем? — изумился я. — Нас и тут неплохо кормят!

— Даже слишком. Велико искушение, — кивнула Лалвен. — Но долг перед Родиной… Ты же понимаешь меня — сам такой, я знаю. Именно за это и люблю!

В её глазах читалось столько уверенности во мне и обожания, что я… Как я мог после этого не любить? Её. Родину. Её родину. Я только кивнул. Что мне ещё оставалось?

Принцесса быстро собрала наши вещи, мы взялись за руки и шагнули в провал…

* * *

— Влад, с тобой всё в порядке? Ты бледный какой! С минуту не дышал, и сердце не билось! — прильнула ко мне Лалка. — Слава Илистри, ты вернулся!

«Я вернулся. Вот только куда? Это явно не мир Лалвен. И не мой. С чего мы вообще взяли, что портал приведёт именно туда?» — мысленно ругал сам себя я за такую опрометчивость.

Я присел.

Портала уже и след простыл. А кругом горели костры. Очень много костров. Палатки. Люди. Или кто там ещё — не разглядишь.

— Лалка, кажется, мы попали…

Небо начинало постепенно светлеть, и из-за горизонта уже показались два солнца. Да-да, целых два!

— Бум-бум-бум! — разрезал предрассветную тишину бой барабанов.

— Гррра-а-а!!! — вторила ему накатывающая на полевой лагерь волна с запада.

— Р-р-рота, подъём! Примкнуть штыки! На позиции! — зычно пронеслась команда над лагерем. — Во славу Империи! Во имя святой Эбигейл Кровавой Луны!

Тени бойцов заметались по лагерю.

Красная луна потускнела, встречая явившиеся по её душу небесные светила, но лишь плотоядно улыбалась в предвкушении новых жертв…

* * *

— Лалочка, милая, думаю, нам здесь не место! Я только за портал!

В небе зарокотало, и на лагерь обрушился камнепад. Смерть, стоны, грохот. Земля содрогалась от ударов. Но вот над лагерем вспыхнул белёсый прозрачный купол, и камни отскакивали от него.

Каким-то чудом нам с Лалвен не перепало.

— Гррра-а-а!!! — накатывала на лагерь ревущая серая масса.

— Бум-бум-бум! — подстёгивал атакующих рокот барабанов.

— Портал, Лалочка! Портал, милая!

Принцесса поспешно извлекла волшебный кинжал, красный-прекрасный. И снова самокромсание да жертвенное подношение клинку. Но ничего не происходило: эллипсы не загорались, воздух не разрезался, портал не появлялся.

— Не работает! Сломался? — вслух переживал я, пока вокруг свистели болты, стрелы и даже пули.

— Не понимаю… Может, он пресытился? — предположила принцесса.

— Бах! Бах! — грянули выстрелы с нашей стороны, явно уже не ружья, а что-то калибром крупнее.

Волна нападавших споткнулась о серию взрывов. Пушки.

Я схватил Лалвен за руку и потащил в тыл — самое безопасное здесь и сейчас место, по моему мнению.

Позади нас кипел бой, а впереди навстречу нам накатывала шеренга карликов, напоминающих хоббитов из «Властелина колец». Только не большеноги. Серая форма, обвешаны подсумками и патронташами. Оружие в их руках напоминало мушкеты или аркебузы. У нескольких за плечами висели красного цвета баки, а в руках находились ни много ни мало огнемёты! А ещё у них на ремнях висели шары с фитилями.

— Кто такие? Куда бежите? — тут же взял в оборот меня с Лалкой кто-то из сержантского состава.

— Медики мы! — сымпровизировал я.

— Кто-кто?

— Ну, эти… Целители, во!

«Врать — так врать! Самозабвенно и с упоением!»

— Госпиталь там, за холмом, — отстал от нас низкорослик и бросился догонять своих.

Палатки с красными крестами и дроу с чистыми руками. Несколько дроу, если уж на чистоту, а так — те же карлики. Но не гномы. Полевой госпиталь спрятался за холмом. А на возвышении расположилась батарея. И штаб. Уверен, иначе как объяснить колышущееся на ветру знамя возле пушек? На полотнище было изображено новорождённое дитя, пуповина от которого тянулась вверх к матери. У пушек суетились расчёты карликов. А ещё на вершине холма пылал красным переносной трон, в котором восседала коронованная девочка-подросток. По левую руку монаршей особы стояла женщина в чёрном приталенном платье до пят. Вокруг холма бубнили заклинания дроу и лежали, ожидая приказа, гигантские волки. Зверюги эти оказались выше человека в разы!

Какой-то адъютантишка ещё у подножия холма принялся кричать:

— Рукопашная на левом фланге! Вторые сминают наши ряды.

— Айн! Взвод на левый фланг! — звонко раздался девичий голос над полем боя, перекрывая выстрелы и взрывы.

— Цвайн, исполнять! — пролаял огромный серый волк с чёрными ушами и белым «фартуком» на груди.

— Есть! — коротко тявкнул второй по величине зверь, и с два десятка зверюг стремительно умчалось в сторону битвы.

— Не останавливаемся! Тихо и уверенно просачиваемся сквозь лагерь! Это не наша война! — увещевал я жену.

На нас обратили внимание, но никто не остановил, не окликнул. Так мы и ушли с поля боя.

Но не далеко…

Минута забега — прочь от сражения — и прямо на нас из-за холмов и лесов выскочил большой отряд волчьих всадников. Орки на варгах. Они шли быстро и молча, без криков и улюлюканий. Построение — свиньёй. Прямо над зеленокожими пролетела летучая мышь и унеслась в сторону холма со штабом.

А мы с Лалвен оказались в чистом поле против накатывающего на нас вала кавалерии. Ситуация — лучше не придумаешь! Бежать — догонят, растопчут. Стоять — просто сметут.

Я загородил собой Лалвен и достал из кобуры пистолет.

Ноги на ширине плеч. «Целься! Пли!»

Пулю за пулей я отправлял навстречу всадником, выцеливая, не торопясь. Пока расстояние ещё позволяло.

Когда обойма опустела, несколько всадников и варгов упали, смешав ряды.

Я вставил новый магазин и… мимо меня просвистел болт. Орки открыли ответный огонь из самострелов.

Всадники стремительно приближались, и я быстро отстрелял вторую обойму. Навскидку.

Что-то тупое больно толкнуло меня в левый бок. Я не упал только потому, что уткнулся спиной в мою принцессу. Кровь хлынула по штанине, пропитывая одежду. Из левого кармана появился свет.

«Какого?» — только и выругался я, сунул в карман руку и извлёк наружу подарок Срунезы.

Оба камня изменились. Изляпанные в крови они предостерегающе светились красным цветом.

«Напои камень кровью и бросай!» — говорил мне подаривший их гном Метно.

Я же не дурак — бросил!

Рвануло — мама не горюй!

Строй разметало, но несколько всадников продолжали нестись в мою сторону.

Прилетело и мне — осколок пробил правое плечо. Пистолет выпал из руки.

Илистри была где-то рядом, ибо зеленоватое свечение уже охватило рану на моём раненом боку — Лалка взывала и исцеляла! Так что про медиков я почти не соврал.

«Не успею! — как-то даже отстранённо, хоть и с толикой досады подумал я. — Это конец!»

Правая рука не слушалась, но я всё равно ей кое-как сгрёб с земли ГШ и левой потянулся за последней обоймой.

После устроенного мной «бадабума» атака волчьих всадников утратила эффект скрытности и внезапности, поэтому:

— Гррра-а-а!!! — заорали несущиеся на меня.

Вот он, ближайший ко мне, искривился в диком угаре клича, а его волчара оскалился, готовый расправиться со мной и без седока.

И смерти ласковый оскал.

И трупы на траве.

Я верю, что я убивал

Для мира на земле[7]

Уже можно было детально рассмотреть лицо приближающегося первым орка. Немолодой, с пучком грязных волос на голове, шрам на левой скуле, бородавка на носу. Топор в руке и варг между ног.

«Нафиг я с Лалкой вам, морды зелёные, сдался! — подумал я. — Шли бы себе лесом»…

И тут вдруг на ближайшего всадника из-за моей спины спикировала целая стая летучих мышей. За момент до контакта крылатые зверьки подёрнулись рябью и превратились в женщину в чёрном платье с холма. Платье ей абсолютно не мешало, будто его и не существовало вовсе.

Женщина смела орка вместе с варгом. Клубок тел покатился по земле. Но вот из него вырвалась стая летучих мышей и метнулась к следующему всаднику. А на земле остались лежать орк с порванным горлом и варг с распоротым брюхом.

«Настоящая русская женщина! — восхитился я. — Коня на скаку остановит!»

Почему-то меня тогда совершенно не смутили эти её пертурбации с летунами. Да и мир явно был не наш… Что бы тут русским делать? Ну хотя бы мне.

Женщина рвала и кромсала врагов одного за другим. Пока, наконец, орочьи всадники не закончились. Ни топоры, ни болты, ни клыки не нанесли ей ран — так показалось мне.

Когда женщина, роковая во всех смыслах, закончила разбираться с зеленокожими, то обратила своё внимание и на нас с принцессой.

— Свои! — на всякий случай сообщил я и поднял руки вверх.

— Снежка-а-а! — снова прокричал командирский девичий голос позади нас.

Но в этот раз в голосе слышалась отнюдь не уверенность, а тревога, едва ли не отчаяние.

Женщина в чёрном вмиг обратилась в нетопыриную стаю и унеслась в сторону холма. Разве что дуновение ветра прошелестело одно лишь слово: «Эбби».

«Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она»… Холм штормило. По нему били молнии, каменный и ледяной град, огненный дождь и даже гигантская ступня ударила с неба.

Защитный купол испещрила сеть крупных трещин, а кое-где осколки уже посыпались вниз.

— Уходим! — поторопил я Лалку и скривился от боли.

— Твои раны… — попыталась было возразить жена, но я прервал её:

— Подлечишь на ходу.

— Это невозможно! — тут же ответила дроу.

— Тогда перетерплю! Потом! Сейчас главное — убраться отсюда подальше! Или… как там кинжал?

— Не известно, что случится с тобой, войди ты раненым в портал! — предупредила тёмная эльфийка, даже не потянувшись за волшебным кинжалом.

— Я готов рискнуть!

— А я тобой — нет! — отрезала Лалвен. — Конец разговора!

Мы бежали кое-как, стараясь поспешать и не оглядываться, пока не добрались до леса впереди. И тут, в сени деревьев, Лалвенде заставила меня остановиться. Для оказания помощи.

Звуки сражения с оставленного нами поля боя всё ещё доносились досюда. Стрельба. Взрывы. И не только…

* * *

Последовательница Илистри исцелила мои раны, и теперь мы сидели на берегу лесного озера. Прорезающий пространство и время кинжал всё ещё не работал. До сих пор его лезвие упитано краснело. Как нынче модно говорить в геймерской среде — кулдаун, время отката, а по-русски — восстановления.

В любом случае этот мир мне определённо не нравился! Хоть я и знаком с ним был от силы час. То ли дело предыдущий, со всеми гостиничными удобствами, без пяти лет современность.

Лалвен рвалась к себе. Домой. Ну а я… Хотел ли в свой родной спятивший мир? Отчего-то я ловил себя на мысли, что — очень не очень. И, вообще, мне вполне хорошо там, где моя любимая. Пусть даже здесь и сейчас!

«Нет, пожалуй, лучше не здесь!» — твёрдо решил я и снова взглянул на красное лезвие кинжала.

Да, я осознавал, что составил мнение о мире лишь по первому впечатлению. Войны и грязь в одном месте не портят общей процветающей картины… Или портят? Чтобы везде и у всех сразу — всё хорошо… Так не бывает. Это утопия. А был ли я…

— Лал, скажи мне, похож ли я на утописта? — спросил я у жены.

— Даже и не вздумай! — побледнела вдруг дроу и бросила быстрый взгляд на синюю гладь озера. — Я тебе сейчас так утоплюсь — мало не покажется!

И прежде, чем успел что либо возразить ей, веки мои потяжелели, и я провалился в глубокий сон. Оказывается, моя Лалка умела и так…

А очнулся я от нестерпимого жара. Всё тело горело, спина саднила, а раскалённый воздух, казалось, обжигал лёгкие.

Я открыл глаза. Во рту пересохло. Сейчас бы глоток воды…

— Ну слава Илистри! Очухался! Вставай! Помоги мне! — Лалка обессиленно опустилась рядом прямо на песок.

Я присел и оглянулся. Длинный след тянулся за нами. Оказывается, жена всё это время волокла меня и уже совсем обессилела.

— Поспешим! — сказала она. — Иначе сгорим! Надо успеть за деревьями!

Хорошая шутка. Я проследил за взглядом жены. Впереди зеленела лесополоса. По всему горизонту. От края и до края. Хотя нет, гораздо ближе горизонта. Я встал и взял жену на руки.

Собрав силы и волю в кулак, я устремился к спасительной тени деревьев. Поход оказался продолжительнее, нежели я прикинул изначально. Лес будто пытался сбежать от нас. Через какое-то время нести Лалку стало тяжело, она почувствовала это и попросилась на ноги.

— Спасибо, милый, я немного восстановила силы, теперь я сама! И так дело пойдёт гораздо быстрее, — сказала она. — Нужно во что бы то ни стало догнать лес.

И мы догнали его. Именно догнали! Когда я увидел это, то сразу и не поверил своим глазам. Деревья двигались! Нет, не шагали, но их корни не вгрызались в землю, а стелились над землёй — деревья и кусты ползли! Прочь от надвигающегося дня и пагубного солнца. Вслед за тёмной стороной планеты — в той промежуточной полосе, где заканчивается ночь, но ещё не наступает день. Вечное утро. Среди деревьев кипела жизнь: животные, растения, птицы, насекомые. Всё двигалось вслед удаляющейся ночи.

Новый мир! Значит, мы снова прыгнули в портал, пока я «спал».

В этом месте шла вечная суровая борьба за жизнь — держаться в тени! Ибо впереди, как я потом узнал, было не многим лучше. Ночь. Мороз такой, что сглупившее насекомое замерзало на лету. Суровая ледяная пустыня. Здесь тоже ничто не выживало. Но когда надвигался рассвет — льдины таяли, оставляя живительную воду. Нам с дроу даже удалось пополнить запасы — наполнили свои фляги и вдоволь напились холодненького.

— Лал, наши путешествия через порталы небезопасны! — посетовал я.

— Что ты предлагаешь? Остаться здесь? Или нужно было — в мире войны? — грустно улыбнулась Смеющаяся Дева. — Разве у нас есть выбор?

— Теперь — не похоже. Но каждый новый мир нравится мне всё меньше. И один раз мы допрыгаемся, нутром чую! А ещё у меня был нехороший сон, предчувствие, — сознался я.

— И что ты видел?

— Конец всего. Нашего незаконного путешествия.

— Илистри не допустит этого! — наивно не согласилась дроу.

Женщины! Что с них взять? А уж с верующих… У них — своя логика. Безупречно неоспоримая, ибо они просто не внемлют ничему.

Я не знаю, сколько бы ещё перелётов продержались мы, и на сколько хватило сил волшебного порталореза, если бы не событие из ряда вон…

* * *

Лезвие кинжала вновь почернело, а это означало лишь одно — кровопийца готов к новым жертвам и свершениям.

Страшное оружие, если задуматься.

Новый прыжок в неизвестность? Здесь-то можно жить, если не оставаться на месте. Вдвоём с Лалкой. Вечный медовый месяц. Кочевники. Движение — жизнь!

Сомнения терзали душу, и я уже серьёзно начинал опасаться этого порталодела.

«Илистри, помоги! — мысленно просил я. — И я вовек не расстанусь с твоей дщерью Лалвен!»

Конечно же, я кривил душой, ведь и так уже не видел своей жизни без милой сердцу темнокожей остроушки.

Надо полагать, богиня вновь услышала меня. Вот только с чего бы это?

Я не знаю, откуда они взялись, но деревья расползались и огибали их. Эти двое просто стояли на месте и ждали нашего приближения. Люди, одетые в странные полосатые чёрно-белые плащи, от которых рябило в глазах. Белые капюшоны накинуты почти на глаза, а чёрные шарфы скрывали нижние части их лиц. По фигурам незнакомцы походили на мужчину и женщину. Порознь, а не одновременно.

В их позах не было угрозы, но шестое чувство настойчиво подсказывало мне, что они оба — смертельно опасные противники. Для недругов. И лучше их не злить. Или свалить в портал? А что помешает незнакомцам последовать за нами? Ведь, чует моя пятая точка, что эти двое явились именно по наши души!

Я взял Лалкину ладонь в свою.

«Пусть так! Я не один и ощущаю её. Тоже не одну».

— Не нравятся мне эти зебры, — шепнула принцесса.

«Надо же! Запомнила про полосатых лошадок!» — отметил я про себя.

Да-да, долгими вечерами мы рассказывали друг другу о наших мирах. Рассказчик из меня оказался никудышный — в отличие от Лалвен, — но жена всё равно слушала меня с затаённым дыханием. Даже иногда переспрашивала и уточняла особенно животрепещущие для неё моменты.

— Может, притворимся, что не заметили их, и обойдём стороной? — предложила моя принцесса.

— Поздно. Глупо, — возразил я. — И опасно.

— Может, это местные? — строила догадки тёмная эльфа. — Если мы их не видели, то это не означает, что их здесь нет. Планета большая…

Мы продолжили идти как ни в чём не бывало, не замедляясь, но и не ускоряясь. Пусть видят, что мы их не боимся! И уверены в себе.

— Доброе утро! — поздоровался я, когда мы приблизились.

— Ой, Тиана, смотри — оно разговаривает! — достаточно громко, чтобы услышал и я, шепнул полосатый мужчина своей спутнице.

— Я же говорила, Амалиэль, что они разумны! — в той же манере ответила ему девушка.

— Сомневаюсь, разумные не поступают так неразумно!

«Мы ещё даже не познакомились, а уже такие наезды пошли… Не к добру это!» — внутренне собрался я.

Девушка протянула к нам руку и требовательно заявила:

— Отдавайте! — её глаза зловеще блеснули, и в этот миг одно из ползучих деревьев веткой зацепило её капюшон и скинуло его.

Не знаю — случайно или местной флоре эти двое тоже не понравились…

И вот пред нами предстала миловидная девушка… Но с красными рожками.

— Тиана, рога! — недовольно поморщился её напарник. — Вечно ты пренебрегаешь элементарной конспирацией!

— Ой! — смутилась девушка. — Одежды же всегда хватало! Так зачем силы зря тратить?

Она вновь накинула капюшон, но тот оказался порванным, и один рог вновь выбился наружу сквозь прореху.

— Ну вот! Опять! — парень одной рукой схватил Тиану за рог, а второй назидательно шлёпнул по мягкому месту. — А ну убирай! Кому говорю!

Девушка провела ладонью по голове. Всполох искорок возник и растаял. Капюшон — долой! И рогов больше нет.

— Вам показалось! — заявила девушка с таким невинным видом, что сердце любого мужчины готово было растаять…

Но только не у Лалвен.

— Я всё видела! — не согласилась дроу. — И рога, и копыта, и хвост!

— Тиана! Опять босиком? — Ещё и за отростком своим не следишь! — возвёл очи горе Амалиэль. — Решительно не понимаю, как ты смогла столько лет не раскрывать себя там, в Эридии!

— Ой, да ладно тебе! Сейчас это нам только на пользу! — улыбнулась Тиана и повернулась ко мне. — Ведь правда?

— Кто вы такие? — с вызовом спросила принцесса.

— Видишь, Амалиэль! — довольно улыбнулась Тиана. — Чтобы получить правильные ответы, нужно задавать правильные вопросы!

— Зачем? Нам нужно просто забрать… — начал Амалиэль, но его перебили.

— Так не интересно, дорогой! — хохотнула Тиана и принялась раздеваться.

Громко, конечно, сказано, ведь она лишь скинула плащ и снова развеяла иллюзию. Сбросила маскировку.

Пред нами предстал суккуб во всей красе. Как положено: рога, крылья, хвост. И немножко — копыта. Всё при ней! Точёная фигурка и просто обалденная и желанная девушка.

— Демон! — выдохнул я.

— А кто это, демоны? — тут же спросила меня Лалка.

«Странно, что в их мире богов — хоть попой жуй, а про Ад и демонов они слыхом не слыхивали. Не придумали»…

— Ну… Такие… какашки. Враги людей и богов, — не нашёлся я, что сказать умнее.

— Фи! Тоже мне! Эксперт с кашей в голове! — фыркнула Тиана. — Демоны — всего лишь прислужники Тёмных богов.

— Не понимаю, — задумчиво проговорила Лалвен. — У нас почти все дроу служат Тёмным богам. Значит, дроу — тоже демоны?

— Это не так работает, — растерялся я.

— А мне нравится! — рассмеялась Тиана и тут же получила веткой по лицу от очередного ползучего дерева. — Нет, ты видел! Они специально! И чего только меня одну? — добавила она обиженно. — Амалиэль, можно, я его виброклинком покромсаю?

— Мы здесь не за этим, — одёрнул её напарник и требовательно протянул руку мне. — Отдайте Губитель Миров!

— Кого? — дружно опешили мы с Лалкой.

— Амалиэль, почто ты сходу планетоидов пугаешь? Откуда же им знать имя, что придумали без них! — пожурила напарника Тиана. — Режик давайте! Которым бед в пространстве понаделали.

— Отдать демонам? — ухмыльнулся я. — Уж от кого бед ждать, как не от вас?

— Тогда можешь отдать мне! — заявил Амалиэль и скинул тельняший плащ.

Перед нами предстал ангел. С нимбом над головой и белыми крыльями. Он даже взлетел на полметра — для убедительности — и снова опустился на землю грешную.

— Кто вы… — начал я, но передумал и задал вопрос интереснее. — Почему вы вместе?

— Ну, человек с дроу тоже не одинаковые. Да ещё и из разных миров. Но вместе же! — поддела меня Тиана.

— Не-не-не! Это — другое! А вот ангелы и демоны — извечные, непримиримые враги! — тут же возразил я.

— Мы больше не служим ни Аду, ни Раю, — вздохнул Амалиэль, он не жаждал вдаваться в подробности. — Мы над ними и состоим в Весах. Следим за балансом сил, чтобы миры не рушились из-за битвы за грешников и праведников. Ни Добро и не Зло. Мы есмь Порядок! А зовёмся мы девами.

— Складно врёшь! А доказательства? — дроу, как всегда, каждой бочке…

— Рога, крылья и хвост! — предложила Тиана. — А ещё мы вместе работаем! Разве этого не достаточно?

— Ладно ещё суккуб, но ангел на деву ну никак не тянет! — поморщился я.

— Дев — это агент, работающий на Весы, — пояснила Тиана. — Короче, кинжал верните! Вы уже порядком поднасрали нам с ним!

— Тиана! — одёрнул её ангел. — Пора бы уже избавиться от твоих бывших демонических замашек!

— Прости, дорогой! Они меня разозлили! — ангельски захлопал глазками суккуб.

— Откуда нам знать, что порталорез ваш? — резонно заметила Лалвен.

— Это чего же такого мы натворили? — прищурился я.

Не люблю, когда меня в чём-то обвиняют. То в плясках с балалайкой и медведями, то в недемократичности и нетолерантности, насилии, расизме, угнетении меньшинств, спонсорстве терроризму… Чего ещё хотят пришить — теперь лично мне?

Тяжёлый взгляд ангела выражал море эмоций: от нетерпения до уничижения. Казалось бы, добрый посланник Света.

— Дорогой, позволь я объясню им! — обворожительно улыбаясь, поспешил вмешаться суккуб. Вроде бы, злой посланник Тьмы.

«Решительно не понимаю, что у них происходит! Кто хороший, а кто — плохой? Может, суккуб совратил ангела, и нимбоносец теперь падший? Но крылья-то белые! Хотя… Что я знаю о падших ангелах? — винегрет в голове не способствует правильной оценке и верному принятию решения, поэтому я как следует тряхнул свой мозг. — Все сторонние мысли вон!»

— Милый, не расшибись! — забеспокоилась в моей адекватности жена.

— И как мы вернёмся, если отдадим кинжал вам? Мне вовсе не льстит провести остаток жизни в этом мире! — выдал я.

— Верните нас домой! — поддержала меня дроу.

— Порознь? Каждого — к себе? — усмехнулся Амалиэль.

Мы с принцессой переглянулись. Не так мы видели своё совместное будущее. Я хотел её забрать на Землю и сделать только моей. А она? Грезила о спасении дроу? Хотела держать меня в её мире подле себя?

— А у вас особо и выбора-то нет! — улыбнулся нам суккуб.

Недобро так. Без малейшего намёка на веселье.

— Если понаделать разрывов между мирами, то вселенная рухнет, — принялась сладкоголосо заливать Тиана. — Она и так уже трещит по швам из-за игр ваших друзей — американцев. Материя рвётся, создавая порталы, червоточины. Пустоту и Ничто. Зачем рушить миры, раздирать вселенную на лоскуты? Сгубить её окончательно, обратив время вспять? Вернуть, как было до сотворения всего сущего? Материи. Существования. Жизни.

Да, картина вырисовывалась апокалиптическая. Даже Лалка слушала молча и не перебивала.

— Чужие миры высасывают жизнь из путешественников, — добавила Тиана. — И довольно-таки быстро! Сначала появляются видения. Затем — синдром отмены жизни, когда тело впадает в кому после прыжка. А в конце — старуха с косой, если повезёт…

— А не повезёт? — спросила Лалвен.

— Озеро Пустоты. Вечное забвение. Ни рай и не Ад, — ответил суккуб. — Конец всего.

«Покой — это не самый плохой вариант, когда существует тот же Ад, — решил я для себя. — Но торопиться не стоит, определённо!»

— А как же люди в моём мире? — поинтересовалась дроу. — Те, что пришли к нам извне.

— То редкое исключение. Когда ваш гибнущий мир сам позвал их. Но ключи от дверей попали не в те руки.

«Ага, США — это точно не те руки!»

— Гибнущий? — всполошилась дроу. — Да мир начал рушиться именно из-за прихода звёздно-полосатых!

— Я имела в виду повторное самопроизвольное открытие порталов, когда пришли его люди, — Тиана кивнула в мою сторону. — Незарегистрированный тёмный артефакт нелегально попал в руки… в его мир. Для дестабилизации обстановки. И мы, девы, не успели это исправить. Его мир уничтожил сам себя — даже толкать к пропасти особо не пришлось! И разрушение, как зараза, покатилось дальше, перекидываясь на другие миры. Тогда-то Провидица и послала нас, девов, чтобы остановить эту скакопляску.

— Уничтожил себя? — меня укололо нехорошее предчувствие, поэтому напрашивающийся вопрос о Провидице я оставил без должного внимания.

— Я же уже говорила, что у вас нет выбора, ведь так? — снова улыбнулась Тиана. — Дорогой, я пока ещё не умею, покажи им!

Ангел осуждающе и одновременно с такой теплотой глянул на суккуба, а затем вздохнул и извлёк прямо из воздуха — будто из личного внепространственного загашника — прозрачную, чистую жемчужину. Что бы это ни было, но Амалиэль аккуратно держал сферу, зажав между указательным и большим пальцем.

Ангел закрыл глаза, сосредоточился. Внутри сферы появились движущиеся картинки, а затем из неё прямо в воздухе возникла трёхмерная проекция.

Пентагон. Военные и бронетехника, готовые к вторжению. Лаборанты в белых халатах. У одного в руках — до боли знакомый нам с Лалвен кинжал. С пересекающимися орбитами эллипсов. Ещё один научный сотрудник держал на руках младенца.

Джордж Сорос, мастер масонской великой ложи, повелительно взмахнул рукой…

И ребёнка принесли в жертву.

Лалвен вздрогнула и крепче сжала мою руку. Даже дроу было чуждо такое кощунство.

Разрушитель миров упивался кровью, а затем засветился, готовый резать и кромсать время и пространство.

Новый знак от мастера ложи.

Новый портал. Армия ринулась в его зев.

Но что-то пошло не так: то ли микроб оказался не в той координате, то ли время и дата открытия не совпало с предыдущим, — короче, портал-то открылся, да не туда. И из пространственного прокола в наш мир повалила агрессивная небелковая форма жизни. Машины. Роботы. Они настолько превосходили землян по военной мощи, что США быстро захлебнулись в крови, а чужеродная зараза продолжала распространяться. Слишком быстро. Тогда-то по «заражённым» Штатам и нанесли превентивные ядерные удары. Китай, Россия, Франция или Британия — уже не важно. Америка ответила. По всем и сразу. Не остались в долгу и остальные, обменявшись уколами. За каких-то полчаса мир изменился. Пока первые ракеты ещё летели в сторону США, в воздух уже взмывали ответные меры. А за ними — ответные на ответные. Силы сдерживания выполнили свою роль. Выжженная, непригодная для жизни земля больше не интересовала пришельцев. Портал схлопнулся от энергии ядерного взрыва, а ЭМИ отключило вторгшихся на планету пришельцев.

Ура! Победа! Разума над неживой материей…

Как сказал Владимир Владимирович: «Зачем нам мир, в котором не будет России?»

Да ничегошеньки не будет! Ядрёная зима окутала Землю, едва не треснувшую напополам из-за излишне агрессивной фауны — людей…

Изображение голофильма померкло и вовсе исчезло, когда ангел открыл глаза.

— Видишь, слишком опасная игрушка! Позволь, я заберу её у тебя, — сказал он.

— Нет! Это мой единственный шанс попасть домой! — упёрлась теперь уже Лалвен.

— Хм! Даже после увиденного? — удивилась Тиана. — Вообще-то, это была вовсе не просьба! Мы обязаны экспроприировать эту…

— Этот артефакт. Ему здесь не место, — закончил за напарницу дев. — Мы вернём вас домой.

— А его? — я зачем-то всё ещё беспокоился о судьбе Разрушителя Миров, что когда-нибудь он снова может попасть не в те руки.

— Он отправится в надёжное место, — ответил Амалиэль.

— В хранилище, — не удержалась и добавила дев’ица.

— Я бы его уничтожил… — тихо проговорил я.

Шок от увиденного постепенно отпускал, и осознание произошедшего и непоправимого волнами безразличия накатывало на меня.

Лалка лишь крепче сжала руку, поймав мой опустевший взгляд.

— Безусловно, — согласно кивнул Амалиэль, — как только найдём его создателя. И осудим. А пока — это улика!

— Осудим… — прошептал я, прокручивая картины смерти Земли в своей голове. — Просто улика…

— Я не понимаю, почему артефакт сработал у вас. Ведь для его активации требуется кровь девственницы! — ни к селу ни к городу заметила Тиана.

— Эти двое — из разных миров. Типа… не считается?! — пошутил дев. — Однако и портал у них вышел неполноценный. Мерцающий. Способный просуществовать лишь короткое время. Несколько часов от силы.

Лалвен протянула девам свёрток с убийственным кинжалом. Ни одно оружие ещё не отнимало столько жизней, как он.

— Осталась лишь одна загадка, — сказала принцесса и внимательно посмотрела в глаза девам, — как он попал в мой мир? Я нашла его в лесу, на пеньке.

— Кто знает… — пожала плечами Тиана.

— Но мы это выясним, — пообещал Амалиэль. — Итак, Влад, ты всё ещё настаиваешь, чтобы тебя отправили в твой родной мир?

— Нет! — воскликнула Лалвен и шагнула вперёд, закрывая меня собой и не выпуская руки. — Он идёт со мной!

— Не возражаю, — убито шепнул я.

— Тогда пожалуйте! — Тиана щёлкнула пальцами, и перед нами возник багровый портал.

— Спасибо! — Лалвен поблагодарила девов.

За возможность вернуться домой. Наверное, она считала, что эти двое могли с нами поступить и по-другому.

А я промолчал. Мне было всё равно, даже если этот кровавый портал приведёт нас прямиком в Ад.

Мы шагнули в провал и через мгновение оказались под проливным дождём. В орочьем лесу. В том же месте и в то же время. Наверное, в этом мире и часа не прошло, как мы ушли отсюда.

Снова вымокли, пока забежали под навес у дома Торгана. Тигра и Деликатеска всё ещё ждали нас.

— Ай! Ты чего кусаешься? — взвизгнула Лалвен, когда сильфа попыталась присосаться к ней — ведь обещала же мне избавить принцессу от дурной крови!

Потерявшийся во времени и пространстве.

26.07.2022 г.

P.S. Продолжение на паузе…

Дополнительные материалы

Карта мира

Примечания

1

Группа «Сплин»

2

Возмуждение — это помесь возбуждения с возмущением

3

Это алмаз по-гномьи. Заленина — искуственный алмаз, засталина — натуральный

4

Снип — по первым буквам буквально: бог — Сытости, Наслаждения И Плодородия

5

Глюкоза

6

Владимир Семёнович Высоцкий

7

Павел Пламенев

Content

Владислав Баев
Звёздно-полосатый враг

Глава 1 Мир стремительно сходит с ума

Глава 2 По ту сторону портала

Глава 3 Нет пути назад

Глава 3 ½ Нет пути назад (продолжение)

— Карта мира —

Глава 4 В любви и на войне все средства хороши

Глава 5 Враг моего врага. Гномы

Глава 6 Немного лирики

Глава 7 Не друг и не враг, а так

* * *

Глава 8 Когда же, наконец, орки?

Глава 9 Ура! Вот они!

Глава 9 ½ Ура! Вот они! (продолжение)

Глава 10 Ветер перемен

Глава 11 Пропавшая принцесса

Глава 12 И спала с глаз завеса

Дополнительные материалы

Примечания