Фрост Кей

Двор драконов

Frost Kay

COURT OF DRAGONS

Copyright © 2021 Frost Kay

© Елизарова А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Иллюстрация на обложке Марии Маковецкой

Художественное оформление Екатерины Игамбердиевой

Во внутреннем макете использованы иллюстрации: © stopkin, All-about-Flowers, rolandtopor, Frogella / Shutterstock.com

* * *

Пролог

Доверяй своему сердцу.

Три коротких слова, способных любого привести к погибели.

Мама довольно рано научила меня не доверять своему сердцу. Оно коварно, переменчиво, и из-за принятых по его велению решений в итоге приходится переживать разочарования. Доказательством тому служат шрамы. Достаточно взглянуть на ее лицо, чтобы вспомнить, какую боль может причинить сердце.

Доверяй своему разуму.

А вот эти три слова уже не раз спасали мне жизнь.

Сердце желало верить юному эльфу-моряку, когда тот клялся, что любит меня, но я знала правду. Он хотел заполучить мое тело, доступ к трону и моих драконов. Ему не была нужна я, Рен, своенравная девушка, сражавшаяся наравне с мужчинами и выпивавшая не хуже жены рыботорговца.

Только мне исполнилось шестнадцать, делегация с юга начала предпринимать попытки задобрить мою семью и мой народ, заваливая нас дарами и предлагая дружбу. И пускай меня интересовала новая культура и манила перспектива завести друзей, я запрятала свои мечты подальше и решила подходить ко всему с холодной головой. Темным эльфам нужно лишь одно. Наш трон. Ничего не менялось вот уже пять сотен лет.

Согласно легендам, нас всех породили флора и фауна этого мира. Приятная сказочка на ночь, но истина совсем иная.

Нас породили жадность, зависть, эгоизм и отчаяние.

Мы рождены воинами.

Сердце тянулось к сказкам, но разум осознавал реальность.

Эльфы приближаются.

Приближается и песчаный народ.

Между врагами и нашими драконами стою только я.

И я не подведу.

Глава первая

Рен

Утром в день свадьбы Рен на чистом и ясном небе ярко светило солнце, в Лорне это действительно считалось настоящим чудом. Девушка откинула голову, позволив полуденным потокам теплого ветра ласкать кожу. Будь здесь ее дедушка, он бы заявил, что сегодняшняя погода поистине доброе предзнаменование.

Приоткрыв один глаз, Рен окинула взглядом южный пляж. Волны лениво, не спеша накатывали на черный песчаный берег. И правда хороший день. За последний месяц Рен уже и забыла, что такие бывают, ведь до этого на море не прекращался шторм, на песок с неудержимой яростью обрушивались беспокойные волны, на суше становившиеся соленой пеной и оставлявшие после себя кучи водорослей и обломков. Около двух недель над островом густились непроглядные тучи, и постоянно лило как из ведра. Еще вчера ветер сотрясал крыши и ревел подобно дикому зверю, однако уже сегодня Рен не заметила на небе ни облачка, и у солнца появился крошечный шанс осветить самый торжественный из дней.

– Ты наконец утомилась, дочь? – донесся до нее мелодичный голос матери.

Рен приняла сидячее положение, провела пальцами по маленьким сиреневым бутонам цветов, росших на лугу, и постаралась сквозь упавшие на лицо рыжие спутанные локоны рассмотреть направлявшуюся к ней по ближайшему холму мать.

– Никогда, – отозвалась она. Ее мама ухмыльнулась и стала спускаться по небольшому склону.

Рен снова улеглась и примяла спиной растения, которые отлично подошли на роль мягкой подушки. Девушка сделала глубокий вдох, желая насладиться свежим воздухом и тишиной, ведь понимала, что всего через несколько часов начнется празднество. Ветер, море и земля всегда с ней говорили, они заставляли ее бежать быстрее, нырять глубже и выкладываться по максимуму. Папа любил подмечать, что у нее необузданный дух, и на этот счет их мнения совпадали.

Мать остановилась недалеко от дочери, загородив собой солнце.

– Вижу, ты отлично проводишь время.

На лице девушки появилась легкая улыбка. Мама знала, где ее искать. Рен похлопала по земле рядом с собой:

– Посиди со мной немного.

Зашуршала ткань, и нависавшая над Рен тень ускользнула. Анака со вздохом запустила пальцы в волосы дочери, и та от удовольствия прикрыла глаза. Придвинулась ближе к матери и подняла веки. Анака прилегла рядом, подперев голову рукой, и посмотрела на дочь с теплой улыбкой. Женщина покоряла своей красотой. Каштановые волосы с золотистым отливом, белоснежная кожа и выразительные глаза. Ее возраст выдавали лишь несколько серебристых прядей и едва заметные морщинки в виде гусиных лапок. Многие подданные по ошибке считали Рен и ее мать сестрами.

– Вот бы у меня были волосы, как у тебя, – пробурчала Рен. Ее огненная грива уже много лет отравляла ей жизнь. Никогда не удавалось смешаться с толпой или спрятаться, потому что кто-нибудь обязательно ее узнавал.

Анака усмехнулась и взъерошила волосы дочери.

– Всем нам хочется того, чего у нас нет.

– Я могла родиться с любым оттенком рыжего: медным, золотисто-каштановым, бледно-оранжевым, темным, в конце концов. Но нет. На острове ни у кого нет настолько ярких волос.

– Тебе идет. Очень смелый цвет, в твоем духе, и еще он к удаче.

– Знаю, у нас рыжий считается счастливым, – закатила глаза Рен, – вот только мне он удачи не приносил. Только неприятности.

Ее мама мягко засмеялась, села на траву и ладонями обхватила щеки Рен.

– Поверь мне, дочь, это никак не связано с твоим цветом волос, скорее с твоими поступками. Ты неспособна держаться подальше от проблем. – Она игриво пошевелила бровями. – Но скоро я перестану нести за тебя ответственность. И с твоими нравом и выходками придется мириться твоему мужу.

Вспомнив о том, какой сегодня день, Рен ощутила, как от нервов свело желудок.

Мужу.

Осталось совсем немного времени, и она выйдет замуж. Станет чьей-то женой.

– Любовь моя?

Она снова обратила взор на мать.

Анака пристально посмотрела на Рен, убрала руки с ее щек и поправила собственные волосы, зачесав их за слегка заостренные уши. Эльфийские. Ее мама родом из северного королевства, Верланти, оттого она обладала заметными эльфийскими ушами. Но Анака однажды призналась Рен, что ее отец на самом деле был уроженцем другого королевства, Вэйдона, находившегося намного южнее Лорна. Из-за стоявшего там зноя даже воздух обжигал язык. Такое просто не укладывалось в голове.

Через мгновение Анака взялась вертеть свои неброские сережки и снова привлекла внимание дочери.

– Ты частично знакома с моей историей, – произнесла она мягко и снова отвела взгляд.

Рен тяжело сглотнула. Прошлое ее матери походило на мрачную, жестокую сказку. Ее похитили, забрали из семьи фермеров, чтобы доставить к верховному владыке в качестве наложницы. Анака боролась, но этого было недостаточно. Владыка грубо отнял ее невинность, а после позволил развлечься с ней своим людям. Лишь от одной мысли об этом Рен становилось мерзко. Она стала плодом изуверства, насилия.

– Я понимаю, каково это – оказаться в ловушке. Чувствовать, будто выхода нет. – Мать смотрела дочери прямо в глаза с непроницаемым выражением лица. – Но у нас сложилась неплохая жизнь на этих островах с твоим отцом.

– Папа хороший человек, – согласилась Рен. Он безумно любил ее мать и воспитывал Рен как собственного ребенка.

– Хороший, но, если бы ты захотела, я бы тут же тебя отослала.

Рен от изумления широко распахнула глаза и непроизвольно приоткрыла рот:

– Что?

Анака не отводила глаз:

– Ты и твоя сестра самые драгоценные дары, данные мне жизнью. Понимаю, ты дала Роуэну обещание, и у отца на твое будущее есть определенные планы, но это все ничего не значит, если ты захочешь отказаться.

– Думаешь, я не хочу замуж?

Мать выпрямила спину и смахнула с платья Рен лист.

– Что ты! Уверена, ты любишь этого мальчика. Просто хочу, чтобы ты знала, что для меня важнее всего твоя судьба, и если у тебя есть сомнения, на пристани ждет корабль, готовый взять нас на борт и немедленно отчалить.

Теперь уже лежать не могла Рен, она села и убрала волосы от лица.

– Ты бросишь папу?

– Я искренне люблю твоего отца, но ничто не сравнится с любовью матери к своему ребенку. Ради твоей защиты я готова на все.

Рен потянулась к рукам мамы и сильно их сжала. Любому другому человеку такое предложение показалось бы радикальным, но Рен могла оценить его в полной мере. Ее мама обладала сердцем дракона. Никто и ничто не способно разорвать их крепкую связь.

– Я правда очень этого хочу, – тихо произнесла Рен. – Нервозность, которую у меня не получается скрыть, – обыкновенный предсвадебный мандраж. Я еще не жила с мужчиной. Не бойся, наш брак станет увлекательным приключением.

Анака тут же расслабилась, и вся ее серьезность испарилась.

– Рада слышать. Просто хотела убедиться.

– Ты бы правда сбежала со мной? – спросила Рен.

– Хоть на край земли, дочь.

– Папа пустился бы на поиски.

Анака лишь усмехнулась:

– Предпринял бы попытку.

Рен не сдержала улыбки. Ее матери прекрасно удается заметать следы. Никто не сможет ее отыскать, пока она сама того не пожелает.

– Раз мы все обсудили, мне думается, пора возвращаться. – Анака поднялась на ноги и потянула дочь за собой. – Продолжим лежать здесь, и наша одежда совсем промокнет, – сообщила она Рен и в доказательство подобрала влажный от росы подол платья.

Рен лишь хихикнула:

– Что-то мне подсказывает, что в этом мы на мою свадьбу не пойдем. – Она покосилась на собственную поношенную рубаху. У нее не было необходимости носить настолько дрянной наряд, но отправляться на пробежку в более дорогой одежде казалось по меньшей мере неразумным. Зачем портить то, на что кто-то потратил много часов упорного труда или кучу золота?

Анака фыркнула:

– Дай тебе волю, и ты бы явилась на свадьбу в брюках.

– Мы все-таки живем на островах, – возмутилась Рен. – Только эльфы придерживаются строгих правил этикета в моде.

Мать попыталась щелкнуть ее по закругленному уху, но дочь успела увернуться. Пускай в Рен и текла эльфийская кровь, ее закругленные уши сообщали о человеческом наследии, и она считала это подарком. Верлантийцы славились своей жестокостью, безразличием и эгоизмом. Оттого ей и не хотелось, чтобы в ней признавали эльфа.

– Что бы подумал Роуэн, если бы увидел тебя сейчас? С листьями и ветками в волосах, – журила ее мама.

– Был бы разочарован, что они оказались там не по его вине, – парировала дочь.

– Если пытаешься меня шокировать, придется постараться получше.

Она вздрогнула. Мама предпочитала не распространяться о личной жизни; впрочем, это не мешало ей верить, что образовываться нужно всесторонне, и это порой расстраивало отца. Даже сейчас Рен припомнились некоторые объяснения, и в голове возникли картины, от которых она бы с радостью избавилась.

Отряхивая испачканную одежду, Рен посмотрела на примятую босыми ногами траву.

– Мне кажется, если бы я захотела, Роуэн взял бы меня в жены и в этом.

– Он взял бы тебя в жены, в чем бы ты ни была, лишь бы к концу дня ты стала его, – подметила Анака.

Рен залилась краской и неуверенно поправила растрепанные волосы. Она не считала, что наряжаться это плохо, просто, когда выдавалась возможность, выбирала брюки, ботинки на шнуровке и кожаный жилет, ведь в крепости, на официальных мероприятиях, была вынуждена носить платья. Так ее воспитывал отец – словно девочку-хамелеона, как однажды ее прозвал торговец с континента.

Прежде она хамелеонов не видела, потому торговец нарисовал для нее животное, и Рен не смогла сдержать хохот. Ящерица с огромными выпученными глазами и хитрой натурой якобы умела менять цвет в зависимости от окружающей среды, благодаря чему исчезала из поля зрения. Даже спустя время Рен не поняла, существовало ли создание на самом деле или старик решил над ней пошутить. Что за нелепость! Животное, способное менять цвет и подстраиваться под то, с чем оно хочет слиться. Невероятно. Волшебство какое-то. Торговец еще в качестве аргумента приводил мнение, будто драконы тоже считались мифическими созданиями.

Ну и чушь.

Драконы – существа из крови и плоти, они крадутся по волнам или летают среди облаков. В них нет ничего волшебного. Создания природы, и все тут.

– Странно, что Аврора тебя так и не побеспокоила, – удивилась Анака, словно прочитав мысли дочери.

Рен изучила пляж и окинула взглядом небо. Ни единого признака присутствия ее дракона. Она до сих пор пребывала в восторге оттого, что Аврора выбрала ее своей Всадницей. Как правило, это Всадник выбирает дракона, после чего обуздывает его, чтобы зверь позволил установить с собой связь, но еще вначале стало понятно, что Аврора тоже выбрала Рен. Их связь сформировалась много лет назад, когда Рен обнаружила брошенное яйцо, из которого затем вылупилась Аврора. Девушка растила дракона.

– Понятия не имею, где она, – сказала Рен. Как только принцесса выходила за пределы владений, дракон начинал кружить рядом, словно приклеенный.

– Уверена, она скоро объявится. – Анака хлопнула в ладоши: – Нам пора возвращаться.

Рен кивнула и еще раз запрокинула голову, желая насладиться лучами согревающего солнца. В Лорне теплые деньки считались редкостью, однако летнее солнце – это летнее солнце. И пускай на горизонте виднелись никогда не отступающие серые тучи, будто зацепившиеся за верхушки гор и грозившие в любой момент пересечь море, Рен надеялась, что шторм не разразится раньше заката. И у солнца хватит времени осветить грядущую церемонию.

На самом же деле ее волновало лишь то, что она выходит замуж за лучшего друга. И без разницы, приласкают ли их лучи или обдаст ливнем.

Рен потянулась, взяла маму за руку, и они, обходя болота, направились к крепости, маячившей вдали. Спустя некоторое время они добрались до маленькой хижины пастуха, и из дымохода повалили клубы дыма, из-за чего на Рен накатили воспоминания.

– Как думаешь, Роуэн понравился бы Алеку? – В ее мысли внезапно ворвался первый мужчина, которого она когда-то звала отцом. Да и практически не сомневалась, что он бы испытал симпатию к ее будущему мужу. В конце концов, оба мужчины были добродушными, славными людьми.

– Хотелось бы так думать, – тихо проговорила ее мать. – У него было большое, доброе сердце. И не верится, что Алеку мог хоть кто-то не понравиться.

– Жаль, что я так мало о нем помню.

– Ты была слишком мала, когда он умер, – утешала ее мама. – Когда я перебралась в это королевство, он первым проявил ко мне доброту, невзирая на мое верлантийское происхождение. Алек предложил мне работу, позволил жить с его семьей и забирать травы, найденные на его территории. Он никогда не просил ничего взамен. – Губы Анаки тронула улыбка. – Я и так в него влюбилась, так он еще ухаживал за мной во время тяжелейшей болезни и не осуждал, не презирал, когда беременность стала очевидной. Нам повезло его встретить и провести вместе время, которое было отведено. Без него этот мир утратил часть своих красок. – На мгновение она замолчала. – Ты была совсем маленькой, когда он умер, но я все равно вижу в тебе его черты.

– Как это? – спросила Рен. Она очень долго мечтала, чтобы именно он оказался ее истинным родителем. Но вскоре осознала, что кровное родство ничего не значит – на протяжении тех прекрасных четырех лет, что они провели вместе, он относился к ней по-отечески. Рен, Анака и Алек жили счастливо. Были единым целым.

– Ты переняла кое-какие его повадки. По всей видимости, четыре года жизни с ним оставили на тебе отпечаток.

– Ты скучаешь по нему?

– Боль от утраты прошла. Но я тоскую по его компании и с нежностью берегу память о нем. – Мама сильнее сжала руку дочери. – Благодаря ему я снова научилась верить мужчинам. Без его любви и щедрости я бы не встретила твоего папу.

Рен до сих пор не знала, от чего Алек скончался, но все произошло слишком быстро. Еще вчера он чувствовал себя прекрасно, на следующий день захворал, а к третьему жизнь ушла из его глаз. Рен уяснила, что мама не любила говорить о его смерти. Алека и Анака разделили множество приятных моментов, и о его последних мрачных днях вспоминать она не желала.

– Вот бы он был здесь, – произнесла наконец Рен.

– И мне бы этого хотелось, – согласилась Анака, печально глядя перед собой. Она искренне любила Алека, но ей пришлось научиться любить и папу.

Рен обожала приемного отца, его широкую улыбку, ясный смех, но она ощутила укол боли из-за того, что Алека больше нет и он не сможет присутствовать на ее свадьбе.

Подул легкий ветерок, и Рен подняла взгляд на маму. Шарф Анаки чуть сдвинулся и явил шрам, опоясывавший ее шею. В голову тут же полезли мрачные мысли, и Рен предпочла сосредоточиться на дороге.

Ненависть отравляла душу, но ей не удавалось испытывать к людям, сотворившим подобное с ее матерью, иные чувства. Из-за верлантийцев ее мать настолько боялась за свою жизнь, что была вынуждена бежать из королевства. На северных темных эльфов требовалось найти управу. Их народ славился жестокостью, довериться им мог лишь глупец, а их языки и мечи по остроте не уступали их ушам. Своей алчностью они заражали все, к чему прикладывали руку. И когда они захотят развязать войну с островами – лишь вопрос времени.

Рен стиснула зубы.

Им не заполучить моих драконов.

Острова Лорн никто бы не назвал крупными, но это не мешало им богатеть и расцветать, отчасти благодаря водившимся здесь – и только здесь – водяным драконам. Но в большей степени благодаря черным алмазам, добывавшимся на подводных вулканах, затвердевшая лава которых позднее и превратилась в земли Лорна. Потому, несмотря на скромные размеры, Драконьи Острова изобиловали плодородными зелеными лугами и темной вулканической почвой. Черный же как ночь песок поражал торговцев, причаливали они к берегам в первый раз или сотый.

Но на самом деле эльфам не давали покоя торговые пути.

Воды, омывавшие острова, были слишком опасными для переправы, потому судам, желавшим вести торговлю, приходилось плыть через Лорн, который контролировал лорд Лорна.

Папа Рен.

Его считали справедливым человеком все, кроме северян и южан; тех возмущало, что он обладает такой властью над торговыми путями. И оттого Драконьи Острова постоянно становились мишенью для врагов.

Ни для кого не секрет, что родство с лордом Лорна – незавидная участь. Рен сбилась со счета, сколько раз покушались на их жизни или пытались нападать на острова.

Именно тогда папа начал платить десятину, и все прекратилось. По крайней мере, явные нападения. Если ей предоставится возможность поставить камнелюбов на место, она…

– В чем дело, Рен? – забеспокоилась мама. – Я почти слышу, как ты о чем-то думаешь.

– Пустяки.

– Перестань. Не припомню, когда это ты стеснялась о чем-то спросить.

Рен еще раз покосилась на шрамы, опоясывающие шею Анаки. Сама она лишь догадывалась о причинах их возникновения, возможно, они появились в результате наказания за какой-то неизвестный проступок, но ее мать никогда не признавалась, что стряслось на самом деле. Отпустив мамину руку, Рен потерла ладони друг о друга и облизнула губы; одна мысль о том, чтобы задать терзающий ее вопрос, заставляла нервничать. И на счет этого мама не ошибалась: Рен не боялась выдавать, что у нее на уме, и требовать ответа.

– Твои шрамы, – тихо начала она. – Что… что с тобой случилось? Наверняка это произошло до твоего прибытия в Лорн. Что же…

– Не все мужчины благородны, – вздохнула Анака. – Верлантийцам нравится владеть рабами. И ошейники тогда были своеобразной данью моде.

Руки Рен непроизвольно сжались в кулаки, и ей захотелось по чему-нибудь ударить. Рабство по своей сути омерзительно. Никто не имеет права владеть другим разумным существом.

– Тебя сажали на цепь, как животное? – возмутилась она.

– Что-то лучше забывать, дочь моя. Больше они не сделают мне больно. – Ее мама высоко подняла голову и подбородком указала в сторону деревни, крепости и толпы суетящихся людей. – Это не лучшая тема для обсуждения в день свадьбы. Вскоре тебя поприветствует наш народ. Позволь обнять тебя в последний раз, прежде чем нас попытаются снести с ног.

Анака притянула дочь к себе и обняла так крепко, что у Рен едва не захрустели кости.

– М-мама! – Она засмеялась, уткнувшись в шею Анаки. – Я не могу дышать!

– Я так тобой горжусь, ты же знаешь? – ответила на это мать. В дрожащем голосе слышалась хрипотца. Рен вдруг ощутила жжение в глазах. – Ты выросла очаровательной леди. Полной огня, как и твои волосы, но такой нежной, а как ты любишь свою сестру! О лучшей дочери я и мечтать не могла.

Момент стал слишком трогательным, и Рен, стремительно вытирая выступающие слезы, преувеличенно грубо оттолкнула Анаку.

– Кто ты такая? – насмешливо вскрикнула она. – Мать, которую я знаю, сказала бы, что седыми волосами она обзавелась только из-за меня.

– Так это правда, – съязвила ее мать.

Рен хихикнула:

– А вот и ты. Я уж начала переживать, что придется отправляться на поиски матери.

– Не пришлось бы. Я бы ни за что не пропустила такой день. – Она протянула руку: – Давай договоримся сегодня больше не плакать, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Рен и пожала руку.

Анака прищурилась и осмотрела край вересковой пустоши.

– Может, пока мы не вернулись, нарвем цветов для церемонии? Как раз сезон твоих любимых сортов. Солнце этим утром помогло им расцвести.

Рен согласно закивала: она пока не была готова возвращаться в крепость.

– Я считаю, это потрясающая идея.

Внезапно над ними пронеслась тень. Рен прикрыла глаза рукой и подняла лицо к небу. Легко угадывающийся силуэт загородил солнце и по мере приближения становился все больше и больше, пока дракон не оказался настолько низко, что взмахом крыльев поднял с земли траву, листву и лепестки.

– И… похоже, Аврора того же мнения, – прокомментировала ее мама.

Аврора была маленькой и хрупкой, по драконьим меркам, но все еще казалась гигантом. Она приземлилась среди цветов, и в ответ земля под ногами Рен задрожала, поэтому им с матерью пришлось ухватиться друг за друга, чтобы сохранить равновесие, и отпустили они друг друга, только когда дрожь прекратилась. Дракониха Рен, окруженная ранними летними цветами, поражала своим великолепием: бледная мерцающая чешуя походила на жемчужины, росшие в воде, как бы напоминая о месте рождения Авроры. Она переливалась на солнце. И именно эти чешуйки позволяли Авроре оставаться почти незаметной как в море, так и в небе, что делало ее смертельно опасным созданием, если брать во внимание еще и выдающуюся скорость полета. Ни один дракон острова или любой другой не мог бы сравниться с ней.

– А ты не торопилась, – пожурила Рен свою дракониху и сократила расстояние между ними. Провела руками по морде Авроры и прижалась щекой к гладкой чешуе. Дракониха фыркнула в ответ, взъерошив и без того спутанные волосы Рен. – Прилетела помочь нарвать цветов?

Аврора издала несколько свистящих и щелкающих звуков, которые над водой звучали крайне странно, зато под ней лились мелодичной песней и западали в душу. Рен выучила драконий язык еще в детстве. Впрочем, на Драконьих Островах его выучили все. Ведь как королевство может сосуществовать с драконами, если неспособно понять их язык?

Дракониха вытянулась и закрыла глаза.

Вот, значит, как все будет.

– Ну и ладно, большая ящерица. Просто лежи на солнышке.

Рен погладила дракона и присоединилась к матери. Анака рвала как можно больше сиреневых, белых и голубых цветов. Вместе они собрали полевую звездчатку, потому что стебли нежных цветов окружали многочисленные листья, придававшие букетам объем; гигантский спорыш, добавлявший высоту; лиловый мытник, белые водяные лилии и пятнистые орхидеи просто из-за красоты; тонконожковые розы, чтобы окаймлять букет; и, наконец, фиолетовые анютины глазки, у некоторых из них даже имелись желтые лепестки, которые служили ярким и привлекающим внимание акцентом, разбавляющим фиолетово-белоснежную гамму.

Рен и Анака устроились рядом с Авророй, чтобы сплести из цветов венки и диадемы, после чего Рен обвязала концы стеблей кожаной веревкой и сложила головные уборы на спине дракона.

Одну из изящных цветочных корон Анака поместила на голову Рен.

– Дочь, цветы прекрасно смотрятся в твоих волосах. Жду не дождусь момента, когда твой будущий муж увидит тебя в свадебном наряде! Но твой папа точно разрыдается.

– Мы договорились не плакать! – воскликнула Рен.

– Это мы с тобой договорились, о папе речи не шло. – Мгновение мать просто смотрела на свою дочь. – Ты готова?

Аврора нетерпеливо толкнула Рен в плечо, и та скормила своему дракону горсть маргариток.

– В животе все трепещет, как эти цветы на ветру.

Мама поцеловала ее в обе щеки.

– Нервничать нормально. Значит, тебе не все равно. И ты хочешь, чтобы все прошло как надо. – Она улыбнулась Рен: – Идем, дорогая. Нельзя, чтобы старшая принцесса Лорна опоздала на свою же свадьбу. Твой отец не забудет мне этого до конца дней.

Глава вторая

Рен

Тепло от огня согревало кожу Рен. Она смотрела на танцующие языки пламени, пока Этель, служанка, расчесывала ее спутанные рыжие кудри. Не верилось, что свадьба уже сегодня. Она познакомилась с Роуэном в нежном возрасте пятнадцати лет и сразу поняла, что он особенный. Поначалу он лишь неумело хвастался, отчего у Рен закипала кровь, но чем лучше она его узнавала, тем больше он ей нравился. На самом деле она бы не сказала, когда именно поняла, что любит его. Однажды чувство расцвело в ней, и казалось, так и должно быть. Вероятно, в девятнадцать лет рановато соглашаться на столь серьезный шаг, как замужество, но Рен не покидало ощущение, что она любила Роуэна вечно, и откладывать свое будущее с мужчиной, которого она обожала, было глупо, и плевать на обычаи.

Этель вдруг потянула ее за волосы, и Рен дернулась.

– Извините, миледи, – произнесла служанка.

Рен махнула рукой в воздухе. Она и сама мучилась из-за своей буйной гривы, а потому смирилась. Девушка перевела взгляд на левое запястье. Сегодня на нем появится брачная отметка. При мысли, что на ее руке вскоре появится изображение герба Роуэна, принцессу охватило приятное возбуждение, а затем ему на смену пришло легкое самодовольство – ведь на коже Роуэна появится герб ее семьи. С сегодняшнего дня они будут связаны, и ничто не сможет их разлучить.

– Если позволите сказать, – мягко заговорила Этель, – вам повезло стать невестой такого человека, как капитан.

– И правда повезло. – Рен потеребила свой халат.

Несмотря на то что Роуэн был старше на четыре года, он ждал ее. Если бы это зависело только от нее, Рен вышла бы за него замуж еще два года назад. Но упрямый мужчина настоял, чтобы она посвятила время себе и поняла, чего хочет. Иногда он демонстрировал невероятную упертость. Однако многим никогда не доведется его таким увидеть, ведь на людях он старался выглядеть славным и беззаботным. Роуэн даже стал первым помощником капитана военно-морского флота, но и такая ответственная должность не сделала его серьезнее… по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Уж Рен знала, что он искренне и всей душой любит ее и их страну и пойдет на все, чтобы защитить их.

Ее жених обладал прекрасным чувством юмора и способностью плавать с драконами, поэтому Рен и остальные ему всегда завидовали. Принцессе ни разу не удалось обойти Роуэна в гонке, и это ей не давало покоя. Рен непроизвольно ухмыльнулась. Зато дыхание она задерживала дольше, что в некоторой степени утешало.

– Но ему повезло еще больше, ведь вы выбрали его.

Рен потянулась назад и с любовью похлопала Этель по руке. Она считала служанку одной из своих дражайших подруг.

– Спасибо.

– Не благодарите. Это правда. – Вдалеке прогрохотал гром, и Этель прекратила чесать пышную гриву. – Хорошо, что вы вернулись в замок до того, как снова начался дождь, миледи. Иначе мы бы не успели высушить вас до церемонии!

Рен рассмеялась.

– Меня дождь не пугает. Если бы пришлось, я бы вышла замуж и на улице в шторм, – заявила она. – Немного воды и грязи еще никому не приносили особого вреда. – Рен не лукавила. Явись она мокрая с ног до головы, словно перед церемонией решила искупаться вместе с Авророй, Роуэн не придал бы этому значения. Он относился к ее постоянным сменам настроения с юмором и достоинством.

Дверь справа распахнулась, и в комнату ворвалась замученная Клара, вторая служанка Рен.

– Вы не поверите, из какого хаоса я только что вырвалась, – выдавила запыхавшаяся девушка и пинком захлопнула за собой дверь, к ее лбу прилипли светло-оранжевые волосы. Она спиной прислонилась к косяку, держа в руках футы ткани, и одарила Рен довольной улыбкой: – Но не бойтесь, я спасла ваше платье, ни дюйма не помялось.

– Это настоящий подвиг, – похвалила Рен подругу, после чего та медленно отстранилась от косяка и осторожно встряхнула шелестящие лоскуты ткани, из которых состояла юбка.

– Поскорее бы увидеть вас в нем, – сказала Этель. – Вы будете выглядеть превосходно.

Клара оторвала взгляд от своего творения и подмигнула Рен:

– Я была уверена, что отец нарядит вас в кожаные брюки.

Три девушки разразились хохотом.

Рен покачала головой, за что получила мягкий выговор от Этель.

– Что-то мне подсказывает, что была у него такая мысль, но мама помогла ему передумать.

– Ваша мама хорошо на него влияет, – призналась Клара, и ее мудрые глаза заблестели. – Моя мама говорила, что до того, как он женился на королеве, в замке творился настоящий бардак. Он и рубашку почти никогда не надевал.

– Ну и варвар, – поддразнила ее Рен. Хотя, признаться, ее маме и сейчас непросто уговорить короля накинуть на себя хоть что-нибудь. Он ненавидел одежду. Жаловался, что та его сковывает.

– Так и есть, но потому мы его и любим. Этими островами не правил король более свирепый или любящий, чем он, – сказала Клара.

– Не говори такое при нем, иначе его эго раздуется еще сильнее, – пробормотала Рен с улыбкой.

– Ни за что, миледи, – пообещала Клара. – У него хватает женщин, которые могут держать его в узде.

И это, черт возьми, правда. Короля Освина окружали женщины. Четыре его младшие сестры в основном рожали девочек. У Рен насчитывалось столько кузин, что она не понимала, как с ними справляться. Она посмотрела на Клару и покосилась на Этель. Их она любила больше прочих кузин. Безусловно, они считались ее служанками, но для нее они были лучшими подругами на всем белом свете.

– Как держится мой отец? – спросила Рен.

Клара выгнула бровь, расстегивая пуговицы свадебного платья Рен.

– Пытается не сойти с ума. Уверена, сейчас он мечтает, чтобы у него был сын и он мог просто наслаждаться жизнью.

– О да. – Рен массировала затылок, пока Этель заплетала ей волосы. – Он изо всех сил старался превратить меня в сына.

У короля так и не родилось ни одного наследника, но он сделал все возможное, чтобы передать своим дочерям и племянницам знания и навыки, которыми преимущественно обладают мужчины. Рен не возражала. Ей нравилось учиться ведению боя, под волнами задерживать дыхание на несколько минут и проплывать пять миль без устали, так же сильно как и учиться читать, писать, танцевать и петь для драконов. Таковы были обычаи Драконьих Островов. Гендер и пол не определяли твою роль в обществе. Все зависело от способностей. Мама объясняла, что в других королевствах все иначе. В южном королевстве женщин должно быть видно, но не слышно. Рен не понимала, как можно так жить. При одной мысли об этом ей хотелось спасти этих бедняжек и увезти на острова, где те обрели бы свободу.

– А как дела у мамы? – спросила Рен, отгоняя неприятные образы.

Клара аккуратно положила платье на кровать Рен и устроилась на маленьком табурете перед камином, рядом с подругой.

– Спокойна и безмятежна, как всегда. Она передала Бритту вашему отцу, чтобы та не ввязалась в неприятности.

– У него и без того дел по горло, – усмехнулась Рен.

Ее младшая сестра и в хороший день умела вывести из себя. Мама с папой долго не могли завести ребенка, потому Бритта оказалась для них сюрпризом. Рен было тринадцать, когда родилась ее сестра. По мере того как Бритта росла, становилось очевидно, что она отличается от остальных. Она заговорила позже, чем ее сверстники, но ее умственные способности изумляли. К трем годам она уже обладала необходимой хитростью и справлялась с головоломками быстрее, чем взрослые. Бритта имела привычку ломать вещи. Родители полагали, что она намеренно вредничает, но, понаблюдав за младшей сестрой, Рен сообразила – дело в другом. Бритта не пыталась разрушить все вокруг себя, она лишь хотела понять, как все устроено. Ей требовалось занять чем-нибудь свой мозг. Как только это выяснилось, жить сразу стало проще.

– А сестра? – Она на мгновение замолчала. – С ней все в порядке?

Клара потянулась и сжала руку Рен:

– Мы все в курсе, что ей становится не по себе, когда рядом находится слишком много людей. Она почти все утро провела у себя в комнате, а когда я зашла к ней, ваш отец повел ее на прогулку. Уверена, с ней все будет хорошо.

Рен кивнула. Не все понимали причуды Бритты. Ее сестре не нравились прикосновения чужих людей, она разрешала приближаться к себе только близким родственникам и, будучи тихоней, предпочитала проводить время только с одним человеком за раз. Король Освин воспитывал Рен как собственную дочь и искренне о ней заботился, но Бритта его изменила. После ее рождения он стал относиться к людям с особенностями с большим состраданием и пониманием. Бритта сделала его лучшим королем.

От раската грома задребезжали стекла, и Рен с Кларой посмотрели налево, в окно, выходящее на залив. В сгустившихся облаках, надвигавшихся на крепость, сверкнула молния, и последовал еще один раскат грома.

– Чертов дождь. А утро было таким чудесным, – простонала Клара. – Надеюсь, он не испортит церемонию.

– Не страшно, сегодня придет не так уж много людей, – ответила Рен. – Предыдущий шторм бушевал несколько дней подряд. Наверняка все воспользуются хорошей погодой, чтобы заняться своими делами. – И Рен это вполне устраивало.

Небольшая церемония казалась идеальным вариантом. Девушка не любила пышные празднества, но их не избежать, когда дочь короля – пускай и приемная – выходит замуж. Попытавшись разобраться с чувствами, она поняла, что усиливающийся шторм ее ни капли не беспокоит.

Что бы это был за Лорн без дождя.

– Готово, – выдохнула Этель.

Рен потянулась к волосам, но Клара шлепнула ее по руке.

– Не порти работу Этель, – отчитала ее кузина. – Дай нам минутку, мы поможем тебе одеться, и посмотришь на уже готовый образ.

– Ну ладно, – протянула Рен, когда Клара помогла ей встать.

Рен застонала, потерла ягодицы и окинула хмурым взглядом старый деревянный табурет. Она слишком долго просидела на неудобном предмете мебели. Затем посмотрела на кровать и застонала, а Клара подняла причудливый корсет и пошевелила бровями.

– Только не это орудие пыток, – пожаловалась Рен, однако сбросила халат и покорно подняла руки.

Клара натянула корсет через верх, и прохладный шелк окутал грудь и талию Рен словно вторая кожа.

– Считайте его оберточной бумагой. Уж Роуэн будет думать именно так, – пошутила Клара.

Этель ахнула и уперла руки в бедра:

– Прекрати!

– Да ладно, – съязвила Клара. – Ты не настолько невинна, чтобы не знать, как делаются дети.

Рен ухмыльнулась застенчивой кузине, Этель пробубнила что-то себе под нос и схватила с кровати чулки и подвязку. Подошла к невесте и опустилась на колени, чтобы помочь их натянуть, а Клара тем временем занялась шнуровкой корсета.

– Даже если я о чем-то знаю, это не повод подобное обсуждать.

– Это естественный процесс, – пробормотала Рен.

– Согласна, – неохотно сказала Этель. – Просто не хочу слушать о вас с Роуэном. – Кузина шутливо передернула плечами.

– А вот я хочу знать о Роуэне абсолютно все, – нахально заявила Клара и затянула корсет потуже.

Рен попыталась хлопнуть ее по плечу, но Клара, пританцовывая, увернулась и вытащила из сундука у изножья кровати прозрачную сорочку длиной до пола. Осторожно надела ее на Рен, стараясь не задеть прическу, Этель же к этому моменту как раз закончила завязывать подвязку и встала. Служанки взяли свадебное платье и растянули его над полом.

– Придется ступить в прорезь, – объяснила Этель.

Рен подхватила сорочку и начала осторожно надевать платье. Кузины, шурша тканями, помогали ей просунуть руки в длинные драпированные рукава, немного оголявшие плечи. Рен пальцами пробежалась по облегавшему ее талию темно-синему бархатному корсажу, отметив прямой вырез в зоне декольте.

– Оно не такое тяжелое, как я думала, – удивилась она, поглаживая темно-синий бархат.

– Клянусь, ваша мать – ведьма, – ответила Клара. – Понятия не имею, как она наколдовала эту ткань.

– Мне нравится, – прошептала Рен, оглядываясь через плечо на струящуюся юбку, шлейф которой растянулся на полу. Даже без кружев, пышной подкладки и откровенных разрезов, модных на материке, платье выглядело великолепно, невзирая на простоту.

Кузины медленно развернули Рен к зеркалу, стоявшему в углу, за дверью. И при виде отражения у нее перехватило дыхание. Ткань оттенка драгоценного камня отлично сочеталась с огненными волосами, украшенными весенними цветами, и образ действительно вызывал восхищение.

Она походила на настоящую принцессу Лорна.

На ее глазах выступили слезы, но Рен заставила себя не плакать.

– Большое вам спасибо за помощь.

Клара и Этель встали по бокам от нее и поцеловали в обе щеки.

Момент нарушил стук в дверь. В крепости был только один человек, объявлявший о своем присутствии так, словно собирался пройти дверь насквозь.

– Входи, папа, – позвала Рен.

Король открыл дверь и замер, его кофейные глаза расширились.

В церемониальном пиджаке, украшенном бирюзовой вышивкой, белой рубашке на шнуровке и клетчатом килте ее отец выглядел крайне представительно. Королевская шотландка сине-зеленого цвета с вкраплениями серебристых нитей удивительно точно повторяла краски великолепного, пускай и штормового, моря. Король Освин был выше дочери всего на ширину одной ладони, но тем не менее сложением напоминал бочку. Во время летних игр он год за годом бросал вдаль самые высокие и тяжелые бревна, несмотря на свой возраст. Его длинные черные волосы, собранные сзади в простой узел, подчеркивали острые черты смуглого лица.

Кузины обняли Рен в последний раз и вышли из комнаты.

Король закрыл дверь и отошел от нее, после чего обвел пальцем круг.

– Дай-ка посмотреть на тебя.

Рен ухмыльнулась и медленно повертелась, чтобы отец разглядел весь ансамбль. Затем нежно улыбнулась и уперлась руками в бока:

– Лучше, чем форма моряков, не находишь?

– Я почти не видел тебя в платье с тех пор, как ты вошла в мой дом. Легко забыть, какая ты взрослая, если видеть тебя только в штанах и мужских рубахах. – Он сглотнул и прикрыл рот рукой, его глаза наполнились слезами. – Дочь, нет слов, чтобы описать, как ты прекрасна. В какую прелестную женщину ты превратилась. Иди сюда, родная. – Он вытянул руки.

Рен сократила расстояние между ними и обняла своего отца. Он стиснул ее крепче и поцеловал в макушку.

– И куда только убежало время? – прошептал он. – Еще вчера ты была моей маленькой тенью, наводившей беспорядок в замке.

– Не переживай, папа, – ответила она. – В ближайшую пару лет я не собираюсь сбавлять обороты.

– В этом я не сомневаюсь. – Он рассмеялся и отпустил дочь, вытирая глаза. – Роуэн понятия не имеет, что его ждет.

Король взял Рен за руку и подвел к креслам, стоявшим у камина. Помог сесть и опустился на колени, чтобы разгладить шлейф и не дать ему помяться. От такого проявления заботы по телу Рен растеклось приятное тепло.

Освин поднялся и устроился рядом под пристальным взглядом Рен.

– Решил побыть служанкой?

Отец ухмыльнулся, белые зубы контрастировали с его кожей.

– Твоя мать оторвала бы мне голову, если бы ты помяла платье. Я это сделал не только ради тебя, но и ради своей безопасности.

– Она утром пригрозила мне и велела не являться в брюках.

– Похоже на нее. Хотя в них было бы проще, – прокомментировал он.

– Это точно. – Рен пошевелилась и тут же поморщилась: – Тебе не приходится носить корсет.

– Не завидую тебе, дочь. Женская мода – сущий кошмар. Звучит ужасно. – Улыбка схлынула с его лица. – Ты же знаешь, что я не хотел, чтобы ты была мальчиком? – спросил он, озабоченно нахмурив брови. – Признаю, что, возможно, переусердствовал в попытках обучить тебя, как юношу…

– Не продолжай, папа, – вмешалась Рен. – Я рада, что мне не пришлось расти обычной девочкой. Я стала такой только благодаря тебе. Неужели ты думаешь, что при мысли о том, что я твоя дочь, я могу испытывать что-то, кроме гордости?

Грубые черты лица короля смягчились.

– Это я горжусь тобой. Я не мог желать лучшей дочери. Ты, Бритта и твоя мать – свет моей жизни. Может, у нас с тобой и не общая кровь, но ты моя во всем остальном. Надеюсь, ты знаешь, как дорога мне.

– Мне плевать на кровь, – заявила Рен. – Приемная я или нет, мне все равно. Мы – семья, остальное пустяки.

Плечи отца наконец расслабились, хотя он все еще сидел в кресле прямо – годы военной выправки.

– Твоя жизнь только начинается, Рен, – сказал он, взирая на нее с гордостью, его глаза сияли. – Ты примешь еще столько разных решений. Я не могу дождаться, когда увижу плоды твоего выбора.

На комнату опустилась тишина, они молча слушали, как потрескивает огонь и приближается шторм. Рен закрыла глаза, намереваясь насладиться моментом. Когда в последний раз она проводила время с папой наедине?

– Рен?

Она открыла глаза и обратила внимание на его серьезное лицо. Король, сцепив руки и плотно сжав губы, подался вперед. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. У Рен все внутри сжалось. Что произошло?

– Отец? О чем ты думаешь? Я же вижу, тебя что-то тревожит.

– Какая проницательная. Ты всегда была такой – умела чувствовать эмоции других. – Король потер лоб и выдавил слабую улыбку: – Сегодня счастливый день, и я не хочу его портить.

У нее по спине пробежал холодок.

– Говори уже.

– Ты и так знаешь, что переговоры с иностранными представителями идут не так гладко.

– А бывает иначе? – Рен сморщила нос. – Ты знаешь, как я отношусь к проклятой десятине. Чего еще от нас хотят верлантийцы?

– Наше королевство.

В этом и заключалась отвратительная правда. Эльфы желали заполучить контроль над Драконьими Островами.

– Ну, они его не получат.

Король одарил ее широкой улыбкой.

– Не получат, – пробормотал он и перевел взгляд на огонь. – Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим днем, родная, потому что грядущие не сулят ничего хорошего.

Рен подвинулась к краю кресла и протянула руку. Отец сжал ее между своими.

– Я с тобой, несмотря ни на что. Да, я стану женой, но это не значит, что я перестану быть твоей дочерью или Всадницей. Мой меч – твой.

– Я знаю. – Он отпустил ее руку и ладонью обхватил ее щеку. – Если что-то пойдет не так, помнишь план?

Рен кивнула. Она должна вывести мать и сестру из крепости и бежать. Она планировала доставить семью в безопасное место, но бежать не собиралась. Ни за что.

– Уверен, все пройдет как надо, но сама знаешь, что я люблю быть подготовленным.

– Знаю, папа.

– Хорошо. – Он убрал руку от лица дочери. – Готова идти? Мы же не хотим, чтобы ты опоздала.

– Говоришь как мама. Она весь день не отступала от меня ни на шаг. – Рен прошла мимо короля и напоследок глянула на свое отражение. Затем покосилась на отца, который безучастно смотрел на дверь. Он что-то скрывал от нее. Сегодня ему не хотелось обременять дочку, но в течение следующих нескольких дней она обязательно вытянет из него правду.

Рен поправила несколько цветов в волосах и лишь после этого повернулась лицом к отцу.

– Готова? – спросил он, одарив ее теплой, ободряющей улыбкой.

Утренняя нервозность вернулась с удвоенной силой, и у Рен в животе запорхали бабочки. Она опустила веки, сделала глубокий вдох и сосчитала до трех. Затем открыла глаза, кивнула и подошла к отцу, который отворил дверь и протянул руку.

Она взяла его под локоть, и король вывел дочь из ее комнаты.

– Идем.

Они спускались по каменной лестнице, не торопясь. Добрались до первого этажа, и Рен провела пальцами по отполированной темной кладке стен; в воздухе витали ароматы пряных пирогов, яблок и сочного мяса. Замок Лорн не назвать огромным, но он изумлял самобытной красотой. Оформление величественного здания выглядело сдержанно. Полированные черные камни и сводчатые потолки, внутри отделанные деревом, придавали строгости, а под тесаными полами проходила запутанная сеть подземных туннелей, являвшихся истинной силой и защитой замка.

Вскоре они уже миновали старый гобелен, которого Рен коснулась левой рукой, про себя отметив, что чувствуется сквозняк. Еще один приводивший ее в восхищение секрет замка Лорн. Тайные проходы. Даже если врагу удастся проникнуть в замок, он заблудится в лабиринте перекрестных скрытых коридоров.

– Я вижу, как у тебя роятся мысли, – произнес ее отец.

Рен застенчиво на него покосилась.

– Просто думаю о тайных проходах.

Король закатил глаза:

– Хулиганка.

Она озорно ухмыльнулась, а король тем временем вывел ее из башни, в которой располагалась ее спальня, и они очутились на ветреном дворе. На Рен обрушились громовые аплодисменты горожан, выкрикивавших ее имя. В ее сторону бросали цветы всех оттенков радуги: синие, зеленые, красные, фиолетовые, розовые, желтые, оранжевые. Рен помахала своему народу, их наряды по яркости не уступали бутонам, усеявшим землю.

Рен с отцом пробирались сквозь толпу, но, увидев свою няню Мэри и ее мужа, Лиама, повелителя драконов, Рен отпустила руку отца. Пара бросилась к ним, и няня заключила Рен в медвежьи объятия.

– Какая ты красавица, девочка моя! – Мэри рыдала, слезы текли по ее морщинистому лицу.

– Жена, ты испортишь ей платье, – предупредил повелитель драконов и отвел Мэри в сторону. Затем обнял жену, и его серые глаза заблестели. – Не позволяй Роуэну все время добиваться своего, слышишь меня, девочка?

Рен ухмыльнулась:

– Слышу, слышу.

– Ты же знаешь, каким он становится, если дело касается еды, – заметил повелитель драконов. – Беспокойным, как младенец…

– Оставь ее, Лиам! – отчитала его Мэри, вытирая щеки. – Уверена, что ей не хотелось бы в день своей свадьбы слышать жалобы на будущего мужа.

– Напротив, – хихикнула Рен, – очень успокаивает нервы. – Она с притворной серьезностью кивнула Лиаму: – Я прослежу, чтобы Роуэн не забывал есть зелень. А вот что до меня – разве ему хоть раз удавалось меня переубедить?

Лиам громко рассмеялся и взъерошил свои белые вьющиеся волосы.

– Полагаю, ты права. Ох, какая ты сегодня красавица! Настоящая принцесса, от пяток до макушки.

– Яркая, прекрасная молодая женщина, – согласилась Мэри. – Пусть ваше будущее с Роуэном будет долгим и счастливым.

– Спасибо. – Рен бросила взгляд на своего отца. – Лучше пойду в крепость. Мама не простит мне, если мы опоздаем.

– Да, – подал голос Лиам. – И нам лучше не отставать.

Рен повернулась к отцу, позволила взять себя под руку, и король повел ее вперед, к главному входу в крепость. Она с гордостью смотрела на шпили замка – благодаря черному, сверкающему на солнце камню, морскому стеклу и ракушкам они казались грозными и ошеломляющими одновременно. Зрелище, поистине захватывающее дух, – как и просторный холл, который вел в часовню. Входом служил деревянный арочный проем размером с грудную клетку кита, под ним без труда удалось бы проехать шести людям верхом.

Король остановился у массивных деревянных дверей и поцеловал Рен в щеку.

– Готова? – Отец глядел на нее с нежностью.

– Готова. А ты?

– Абсолютно нет, родная. Отец никогда не готов отпустить свою дочь.

Ее сердце наполнилось любовью, и внутри растеклось приятное тепло.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Рен.

Она повернулась лицом к дверям и еще раз поправила юбку.

– Идем, папа.

Король подал знак воинам, стоявшим по обе стороны от входа. Те распахнули тяжелые деревянные двери, и Рен с отцом уверенно прошествовали под аркой.

Стоило невесте увидеть Роуэна, с нетерпением ожидающего ее у часовни, и все лишние мысли улетучились. Нервозность испарилась.

Пора начать новый этап отведенного ей времени жизни.

Глава третья

Аррик

– Готово? – тихо спросил Аррик. Он никогда ни на кого не повышал голос. Ведь давным-давно понял, что вкрадчивая и тихая речь внушает больше страха, чем любой крик. К тому же он не хотел походить на своего отца.

– Да, милорд, – подтвердил Шейн, его правая рука. Шрамов у высокого крепкого мужчины было даже больше, чем у Аррика, а это о чем-то да говорило. – Первые корабли уже на позиции.

– А разведчики? – продолжил он, глядя на не вовремя разбушевавшийся проклятый шторм. Он поможет им укрыться, но вдобавок доставит немало проблем. Путешествие по Драконьим Островам и так опасное мероприятие, а тут еще шквал, который грозил разбить корабли о скалы или потопить их, разодрав днище острыми кораллами.

– С ними разобрались, – сообщил Шейн, перекидывая свою длинную черную косу через плечо. – Никто не забьет тревогу.

Аррик преисполнился мрачным удовлетворением. Король Освин совершил серьезную ошибку, перейдя дорогу королю Верланти. Между двумя королевствами установился хрупкий мир, однако правителю Островов вздумалось прекратить платить десятину. Он слишком уверился в собственной силе, видимо, посчитав, что может бросить вызов эльфам. Тут-то он и ошибся. Из тех, кому доставало ума это сделать, в живых не осталось никого. Подобная глупость каралась смертным приговором.

– Крепость?

Шейн хмыкнул:

– Ваши люди в туннелях, ждут сигнала.

– Хорошо. – Если все пойдет по плану, вторжение окажется практически бескровным. Аррик поморщился и откинул с лица прядь серебристых волос. Но только в том случае, если люди не станут сопротивляться. Жители Драконьих Островов славились варварским нравом. Даже обучали своих женщин искусству ведения боя. От одной мысли об этом Аррику становилось мерзко… но в то же время он ощущал некое возбуждение. Его привлекали женщины с огоньком.

– Королевская семья?

– Будет уничтожена, за исключением наследниц.

– Наследницы, – поправил он. Островитяне не распространялись насчет нее. В этот день принцесса должна была выйти замуж. Это стало неожиданностью. Аррику не хотелось бы оставлять ее вдовой. Для нее было бы лучше, если бы она не привязывалась ни к одному мужчине. Его отец захочет сделать ее либо своей наложницей, либо пешкой в политических интригах.

Корабль днищем зацепил какой-то коралл, и послышался скрежет. Аррик заметил несколько плавников, рассекающих темную воду. Словно звери предчувствовали грядущую битву. Возможно, они являлись знаком, что прольется немало крови.

В любом случае для Аррика это не имело значения. Его отец желал править Островами и использовал сына исключительно как инструмент в своей игре. Все мечтали заполучить Острова из-за драконов, алмазов и контроля над торговыми путями. Слишком большая власть в одних руках. А король Верланти – жадное до власти чудовище.

Что касается Аррика… он сын своего отца.

Война у него в крови.

Глава четвертая

Рен

Волнительная прогулка по проходу, несколько произнесенных шепотом слов, и все. После всей этой суеты казалось удивительным, как быстро прошла церемония. Слова были чистой формальностью. По-настоящему островитяне считаются вступившими в брак после нанесения меток и первого поцелуя в качестве партнеров.

Рен глубоко вдохнула, и лимонный аромат Роуэна наполнил ее легкие. Она посмотрела в окна за помостом, где разыгрывался шторм, и потом взглянула на человека, почти ставшего ее мужем. Роуэн ухмыльнулся, и жрица жестом велела им повернуться лицом к толпе. Почти закончили.

Роуэн помог Рен встать лицом к друзьям и семье, аккуратно отодвинув шлейф ее платья в сторону, и она с благодарной улыбкой сжала его руку. Ее отец, сидевший в первом ряду, поднялся и направился к помосту. Его глаза из-за накативших слез казались стеклянными. Король взял левую руку дочери, и Рен ощутила, что вот-вот расплачется. Отец и будущий супруг помогли ей устроиться на одном из стульев для нанесения отметки.

Роуэн отпустил ее, заняв место напротив, и Рен сквозь зубы втянула воздух. Король положил руку ей на плечо, а жрица принялась готовить стол, находящийся между будущими мужем и женой. Дара, художница, наносившая метки, встала и, зажав кожаную сумку под мышкой, пошаркала к помосту. Бьорн, отец Роуэна, последовал за ней и встал позади сына. Дара же поставила сумку на стол и начала раскладывать инструменты и чернила.

Рен посмотрела на жуткие иглы и попыталась выровнять дыхание. Она успела получить две метки, и хотя наносить их было не так уж и больно, от самого вида игл ее воротило.

– Не падай в обморок, милая, – обратился к ней Бьорн, и в его карих глазах появился огонек. Он покачал головой, и тогда стали заметны седые пряди, выделявшиеся на фоне черной шевелюры. Даже в таком почтительном возрасте он выглядел довольно ярко. Более того, он оставался молод душой.

– И не собиралась, – пробормотала она с надеждой.

– Ты немного позеленела, – поддразнил ее Роуэн, сверкнув белоснежными зубами, так контрастировавшими с его смуглой кожей.

Толпа захихикала.

– Заткнись, – выдавила она.

– Правильно, милочка, – промурлыкала Дара. – Так его. Пускай не думает, что ему досталась покорная невеста.

Король усмехнулся, похлопав Рен по плечу:

– Если бы Роуэн хотел найти покорную женщину, то с воплями бежал бы за море.

– Ох, прекращайте, – мягко осадила его Рен, ерзая на своем стуле. – Давайте покончим с этим.

Она положила левую руку на стол запястьем вверх. Пожилая Дара тонкими теплыми пальцами осторожно зафиксировала руку девушки и занесла иглу. Рен встретилась взглядом с Роуэном. Вот и он – заключительный этап церемонии.

Рен будет принадлежать не одному дому, а двум.

Две души переплетутся навеки и станут одной.

От волнения ее сердце бешено колотилось.

Осталось недолго.

Покосившись, она заметила, как наклонилась Дара, а затем не удержалась и все же закрыла глаза.

Внезапно крепость сотряс раскат грома.

Рен тут же открыла глаза. Какого черта?

Дара заколебалась, а Рен начала озираться. Со стропил под потолком посыпалась пыль, на мгновение все замерли.

Бьорн, по всей видимости, пришел в себя первым и нахмурил косматые брови:

– Это что за шторм такой… – Но не успел он договорить, как раздался очередной раскат.

У Рен все внутри сжалось.

Они услышали не гром, а взрыв.

Она уставилась на Роуэна широко распахнутыми глазами.

Нападение.

Раздался еще один хлопок, и от взрывной волны у нее застучали зубы. Остолбенение спало, и все пришли в неистовство.

– Уходите! – проревел ее отец, перекрикивая вопли испуганных детей. – Держитесь подальше от окон и бегите в подвал, живо!

Оцепенение приковало Рен к стулу, а когда Роуэн вскочил со своего места, черты его обычно веселого лица из-за волнения и гнева обрели резкость. Он потянулся к ней, желая схватить за руку, но дотянуться не успел: в воздухе раздался пронзительный свист и прогремел очередной взрыв.

Рен отбросило от стула взрывной волной, и она рухнула на землю. Жестко. Она попыталась опереться о пол и сесть, ладони саднило, а в ушах звенело.

– Рен! – крикнул Роуэн, стараясь перекричать рев и вопли паники, внезапно наполнившие часовню. С потолка начали падать обломки. Деревянные стропила стонали и зловеще раскачивались. – Беги!

Один из друзей Рен бросился к выходу, но его раздавило балкой, и девушку объял ужас. Она схватилась за подол платья и, пошатываясь, наконец поднялась. Пол под ногами ходил ходуном. Глаза слезились из-за вони и клубившихся в воздухе дыма и пыли. Куда делась ее семья? Рен всматривалась в творящийся хаос, но никого не обнаружила.

Шевелись, Рен, или умрешь.

Она кинулась к ближайшему дверному проему, но уши вдруг наполнил предательский свист.

Убирайся в безопасное место. Вооружись. И сражайся.

Один, два, три шага…

В нее врезалась невидимая сила, и Рен швырнуло прямиком в каменную стену. Она рухнула на пол, и опустилась тьма.

* * *

Боль, кровь и пепел.

Все это подсказало – что-то пошло не так.

Рен застонала, повернула голову и сплюнула кровь. Что случилось? Она заставила себя открыть глаза и тут же закричала: голову пронзила невыносимая боль. Она мгновенно опустила веки и попыталась дышать, превозмогая мучительную резь.

Что все-таки произошло?

Думай, Рен.

Зазубренные фрагменты камня впивались ей в спину, мешая сосредоточиться. Она вспомнила, что шла церемония. Нахмурившись, она поднесла дрожащую руку к своему пульсирующему виску. Разве она не вышла замуж? Отметка…

Открыв глаза, Рен подняла левую руку. На запястье ничего.

Вдруг нахлынули воспоминания. Нападение. Взрывы.

Ты должна убраться отсюда.

Она перекатилась на бок и поморщилась, перед глазами вспыхнули яркие огни. Желудок сводило, но она нашла в себе силы встать на четвереньки, чтобы ее вырвало. Тело содрогалось, а в ушах не прекращался жуткий звон. Рен вытерла рот и прислонилась к стене. Из-за густого черного дыма, наполнившего воздух, слезились глаза. Ее волосы трепал откуда-то взявшийся ветер, она перевела взгляд направо.

Стена отсутствовала, и в часовню прорывался шторм. Какое оружие способно пробить камень?

Виски сильно пульсировали, и Рен подняла руку, желая помассировать голову и избавиться от боли. Оттолкнувшись от стены, она ощутила, как по коже хлещет дождь. Пальцы стали теплыми и липкими от крови.

Травма головы. Паршиво.

Она моргнула несколько раз, и перед газами засверкали яркие звездочки. Сознание терять нельзя. Несмотря на звон в ушах и громко завывающий ветер, она слышала крики и удары стали о сталь.

Рен кашлянула и потянулась к ближайшей балке. Долго она была без сознания? Где ее семья? Сколько человек ранено или убито? Где Роуэн?

Она заставила себя подняться на ноги, горло обожгла желчь. Рен покачнулась, ей стало нечем дышать: ветер отчасти разогнал дым, и ей открылся вид на последствия кровавой бойни.

Нет.

Сбежать удалось крайне малому количеству людей. На полу лежало слишком много неподвижных тел.

Неподалеку послышалось ворчание, а за ним последовал лязг мечей.

Рен дернулась и направилась в клубы дыма. Поблизости велась борьба. Совсем рядом. Враг пробрался в крепость. Она задрала подол разорванного платья и из ножен на бедре вытащила короткий кинжал, прекрасно осознавая, что ей нужно что-то более существенное.

Она откинула с лица мокрую прядь волос и снова прижалась спиной к тому, что осталось от стены. Дым не назвать идеальным укрытием, но, по крайней мере, он позволял не выдавать свое присутствие, а благодаря стене никто не мог подкрасться сзади. Слева от нее заревел мужчина, и ее пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала. Рен стояла совершенно неподвижно и внезапно заметила силуэт воина, крадущегося в ее направлении. Вряд ли он ее заметил.

Бей молниеносно. Не вздумай дрогнуть.

Воин приблизился на расстояние удара, дым немного рассеялся. Рен мгновенно прислонилась к стене с широко распахнутыми глазами и прижала оружие к груди.

– Роуэн? – выдохнула она.

Нареченный оглядел Рен с головы до ног, его взгляд был одновременно диким и отстраненным, в руке он держал окровавленный меч. Жестом он велел девушке молчать, взял ее за правую руку и повел сквозь клубы дыма.

Рен изо всех сил старалась ступать бесшумно, но ей это практически не удавалось. Стоило им пересечь арочный проем, как Роуэн прижал ее к стене и посмотрел направо.

– Что… – Рен закашлялась при попытке заговорить. У нее невероятно сильно болело горло, словно в легких застряли осколки снаряда.

Роуэн повернулся к ней, его лицо находилось от лица Рен всего в паре дюймов. Ему явно прилично досталось. Оба глаза заплыли черными синяками, губа разбита и распухла, а левую сторону шеи покрывала засохшая кровь.

– Ты в порядке? – спросила Рен, но он просто не сводил с нее глаз. – Роуэн?

– Я думал, ты мертва, – прохрипел он. Его слегка трясло. – Не мог тебя найти. Не мог…

– Все в порядке, – успокаивала его Рен, стараясь говорить тихо. – Ударилась головой и заработала пару синяков. Ничего такого.

– Ты вся в крови, – прошептал он.

– Раны на голове всегда кровоточат сильнее. – Она с трудом сглотнула. – Моя семья? Твоя семья?

– Они все выжили.

Рен кивнула, и от этого движения голову снова пронзила боль.

– Кто напал? Верлантийцы?

– Да. – На лицо Роуэна опустилась тень. – Они нарушили договор. Мы все эти годы платили десятину, а они все же нанесли удар в спину.

– Обсудим это позже, – сказала Рен и покосилась на разрушенный помост. – Прорыв блокады?

– Мы бросили все силы. Мой отец сейчас с флотом. – Его челюсти сжались. – Они не должны были подобраться так близко.

Рен застыла. Не должны были. Разве что кто-то провел врага через коралловые рифы.

– Нас предали, – выдохнула она.

– Похоже на то.

Она разберутся с этим позже.

– Бритта в безопасности? – Младшая сестра Рен являлась единственной наследницей трона.

– С твоими родителями, – сообщил Роуэн, отстранился, чтобы снять с плеча лук и колчан, и протянул оружие ей: – Можешь бегать и стрелять?

– Придется. – Рен опустилась на колени и отрезала низ платья: длинный подол мешал бы передвигаться. – Насколько все плохо?

– Большая часть битвы переместилась в крепость. Нужно выбираться отсюда, пока еще есть возможность.

– Черт возьми! – Еще никто не проникал в крепость Лорн.

– Готова? – хрипло спросил Роуэн.

– Куда ты, туда и я, – решительно заявила она, поднимаясь.

Роуэн наклонился и быстро, но крепко поцеловал ее, после чего отошел на пару шагов.

– Я прикрою тебя.

– Отправляемся на охоту.

Глава пятая

Рен

Рен сквозь обломки мчалась к своей семье, рубя всех, кто попадался ей на пути, и сил ей придавала мрачная решимость. Она запнулась лишь раз, когда ее товарищи пали под вражескими мечами.

Верлантийские солдаты с заостренными ушами и черными позолоченными шлемами, скрывавшими большую часть их лиц, сражались анонимно и неустанно, будто и не прилагая особых усилий. Словно обладали нечеловеческой мощью. Возможно, так оно и было. Темные эльфы всегда считались чудовищами, о которых никто не хотел говорить.

Рен прежде не видела верлантийцев, и ее поразила их красота. Даже облаченные во вражеские доспехи и орошенные кровью ее народа, они каким-то образом оставались неземными и притягательными.

Рен их ненавидела.

Обаятельные чудовища – вот их суть.

Безжалостные. Не оставляющие надежды на спасение. Им не мешали никакие чувства. Толпу в часовне они рассматривали только как жертв, которых нужно одолеть.

Рен постаралась не отвлекаться на крики своего народа и сосредоточилась на оружии в руках. Она не была бесполезной, как и воины ее отца, превосходившие противника количеством. С вторгшимися остроухими чудовищами они сражались, не щадя себя. Жителей Драконьих Островов всегда называли варварами и дикарями. И сегодня они с превеликим удовольствием приняли этот титул. Они кричали, нанося удар за ударом, боролись, невзирая на полученные раны. Их боевой клич подстегнул Рен, ее кровь закипела, и она начала пускать стрелы влево, вправо и в центр, пока Роуэн прижимался к ней спиной.

Она ни разу не промахнулась мимо цели и от этого испытывала мрачное удовлетворение. Несколько верлантийских солдат пало – или, по крайней мере, взвыло, – когда ее стрелы пронзили их плоть. Притаившаяся внутри нее жестокая сущность жаждала крови и мечтала, чтобы ей хватило времени уничтожить всех чертовых монстров, когда она доберется до тронного зала.

По каменному помещению эхом разносились крики и звон металла. Она бросила взгляд в сторону помоста, где ее родители отбивались от нескольких солдат.

По спине Рен пробежала волна страха.

Бритты с ними не было.

С колотящимся сердцем она оглядела комнату, грудь вздымалась от нарастающей паники. Где ее сестра?

Успокойся. Наследницу они бы защищали ценой собственной жизни.

В воздухе просвистела стрела, и Рен пригнулась. Та вонзилась в поцарапанную деревянную дверь позади. Роуэн схватил Рен за талию и развернул.

– Нашел Бритту, – выпалил он. – Под столом.

Рен тут же обратила внимание на стол, заваленный свадебными подарками. Одна из завернутых в бумагу коробок упала на пол, явив содержимое: изящные серебряные подсвечники и украшенные драгоценными камнями кубки. Судя по мастерству изготовления, подарок с юга. Под скатертью мелькнула маленькая ручка, выскользнула и затащила под стол один из увесистых подсвечников.

Молодчинка. Бритта знала, что при себе нужно иметь хоть какое-то оружие.

Маленькая девочка выглянула, и ее глаза расширились от ужаса.

Рен должна ее вытащить.

Бормоча ругательства под нос, она двинулась к столу, но тут в помещение вбежало еще больше эльфов. Их численность выросла почти вдвое. Они кишели повсюду. Занимали все место, их как будто даже не становилось меньше. Рен начала осознавать чудовищность ситуации, в которой она очутилась. Все ужасно. Скорее всего все, кого она любила, не выберутся отсюда живыми.

Не смей так думать. Ты выберешься вместе с Бриттой. Ты должна.

Рен стиснула зубы и продолжила сражаться, прокладывая путь к младшей сестре. Она выругалась, когда эльф клинком полоснул ее по плечу, и выронила стрелу. Роуэн лишил этого солдата жизни, а Рен, зажав кровоточащую рану, направилась к Бритте. Ее младшая сестра, разинув рот, смотрела на бойню, и Рен с каждым мгновением все больше изумлялась тому, какой маленькой и дрожащей была Бритта. Ей не исполнилось еще и семи лет. Она, широко раскрыв зеленые глаза, впитывала ужасы, с которыми ей не следовало бы сталкиваться в таком юном возрасте. Рен и Роуэн наконец расчистили путь к Бритте, по щекам девочки потекли слезы. Рен опустилась на пол и забралась под скатерть. Ее младшая сестра вскрикнула и попятилась.

– Все в порядке, Бритта, – прошептала Рен. – Это всего лишь твоя сестренка. Не бойся.

Бритта закрыла уши руками и начала раскачиваться. У нее вот-вот начнется приступ паники.

Рен отложила лук и медленно подвинулась к сестре. Вытерла окровавленные руки о свое платье и вытянула их с ободряющей улыбкой:

– Иди сюда, я здесь.

Она осторожно коснулась поцарапанного колена Бритты. Ее сестра вздрогнула и перестала раскачиваться.

– Все хорошо, малышка, – промурлыкала Рен. – Это всего лишь я.

У девочки задрожала нижняя губа, и она бросилась в объятия сестры. Бритту сильно трясло, и Рен, прижав ее к груди, изо всех сил старалась не зарыдать.

– Тише, малышка, – бормотала она, поглаживая сестру в попытках успокоить, – раньше это не особо помогало, но вдруг получится на этот раз. – Все в порядке. Мы выберемся отсюда. Просто сосредоточься на дыхании.

– Нужно уходить, – напомнил Роуэн; его силуэт едва виднелся из-под стола.

Он был прав. Им нужно уходить. Кто-нибудь скоро их обнаружит.

Рен приподняла скатерть и изучила разрушенный тронный зал. Вокруг царил абсолютный хаос. Роуэн сражался, отвлекая внимание солдата на себя, чтобы тот не обнаружил прячущихся за его спиной королевских особ. Рен еще никогда так не гордилась своим будущим мужем. Он вскрикнул, когда эльф ранил его в бок, и ей пришлось отвернуться. Роуэн выигрывал время, чтобы она могла составить план побега, а не беспокоилась о нем.

Тут ее взгляд зацепился за знакомую шевелюру. Анака.

Она умело орудовала любимыми клинками с двусторонними лезвиями, ее темные волосы выбились из украшенной драгоценными камнями сетки и торчали во все стороны. При виде того, как мама выкладывается на поле боя, Рен ощутила гордость. Даже имея взрослую дочь, она не потеряла хватку. Рен ни разу за свои девятнадцать лет не думала о матери как о слабой женщине. Невзирая на шрамы, нежный голос и спокойный характер. С такой силой приходилось считаться.

Анака расправилась со своим противником и развернулась, чтобы дать отпор следующему нападающему, но всего через мгновение ее грудь пронзила стрела. Рот ее открылся в беззвучном крике, и самодовольный солдат сбил ее с ног. Король Освин дрогнул, когда его жена рухнула на каменный пол. В первые секунды он беспомощно наблюдал за тем, как его любимая лихорадочно пыталась втянуть воздух, а затем набросился на врага с нескрываемой яростью.

– Ма… – хотела позвать Рен, но резко закрыла рот, потому что голову начала поднимать Бритта. Малышка разразилась рыданиями, и Рен прижала сестру лицом к груди. Бритте не нужно видеть свою мать такой.

Вставай.

На краткий миг какофонию заглушил душераздирающий вой. Ее отец кричал и ревел, он рубил и кромсал каждого верлантийского солдата, вставшего на его пути к Анаке. Но было слишком поздно. С каждой секундой жизнь из ее глаз утекала все стремительнее, она сомкнула и разомкнула веки в последний раз и, наконец, ушла.

Рен обнимала Бритту и раскачивалась взад-вперед, горе угрожало захлеснуть ее. Звуки в помещении стали тише, а вскоре и вовсе превратились в белый шум, она слышала лишь биение собственного сердца. Ее мать убили. Ее милую, добрую маму.

Отомсти за нее.

Она покачала головой и крепче прижала сестру к себе. Если Рен не выведет отсюда Бритту, то жертва ее матери окажется напрасной. Необходимо придумать, как выбраться целыми и невредимыми.

Рен задвинула горе и переживания в дальний угол сознания. Времени на осмысление происходящего не было. Да и эмоции делали ее слабее и медлительнее. Рен требовалось позаботиться о сестре: защитить ее от врага и уберечь от душевной боли после всего, свидетелем чего она стала. Малышке незачем хранить в памяти подобные ужасы.

Роуэн уложил своего последнего противника и посмотрел на Рен. Ему удалось расчистить путь для их спасения. Пора уходить.

– Мы собираемся бежать, малышка, – прошептала она на ухо Бритте, выкарабкиваясь из-под стола. – Не открывай глаза.

Сестренка обхватила ее сильнее:

– Не оставляй меня.

– Никогда! – рьяно выпалила Рен и поднялась на ноги с Бриттой на руках. Малышка почти ничего не весила. – Идем.

Роуэн бросился вперед, а Рен следовала за ним по пятам. Они мчались по обломкам к ближайшему коридору. Волосы у нее на затылке встали дыбом, и она посмотрела налево, встретившись взглядом с отцом. Время остановилось, в его темно-карих глазах, казалось, читались все его чувства.

Страх.

Ярость.

Боль.

Чувство вины.

Любовь.

Любовь к ней. Любовь к Бритте.

Король открыл рот, словно намереваясь попрощаться или попросить Рен присматривать за сестрой, но меч противника проткнул его живот и слова застряли у него в горле. Король упал на колени и, прежде чем рухнуть на пол, улыбнулся ей в последний раз.

Рен едва не закричала, по ее щекам потекли слезы. Она таращилась на тело своего отца, и ее шаг замедлился. Это все не по-настоящему. Она не могла одновременно потерять и маму, и папу.

– Быстрее, Рен, – скомандовал Роуэн.

Ноги будто увязли в грязи. Ей не удавалось отвести глаз.

Будущий муж схватил ее за запястье и потащил за собой. Сильно стиснул пальцы и настойчиво потянул вперед. А ей думалось: вдруг, если закрыть глаза, все закончится? Наверняка ей просто снился кошмар.

– Сестренка, – прошептала ей на ухо Бритта. – Ты плачешь?

Рен вышла из оцепенения, дрожащее тело сестры вынудило ее вырваться из смыкавшегося кольца боли. Она проглотила рыдания и прижала Бритту к себе сильнее. Стоило им войти в задымленную часовню, где можно было укрыться, и Рен снова ускорила шаг.

Ей требовалось присматривать за Бриттой. Это стало ее долгом и главной целью.

Роуэн отпустил ее запястье и атаковал солдата, появившегося из мрака. Эльф поступил опрометчиво. Рен даже не споткнулась.

Несколько мгновений показались часами, но им все же удалось беспрепятственно пересечь часовню: Роуэн расчищал им путь, устраняя любую угрозу. Он одолевал противников с яростной решительностью. Вера в то, что у них получится бежать, укрепилась, в сердце Рен теплилась надежда. Они и правда приближались к выходу. Рен следовала за будущим мужем сквозь плотную завесу дыма и пыли. Жертва, которую принесли ее родители, была не напрасна. Они выберутся. Она сможет спасти сестру.

Вдруг слева от Рен возник темный эльф и занес свой меч. Он замахнулся, и Рен оцепенела. Вот как все закончится. Она по глупости оставила свой лук под столом. Девушка накрыла Бритту своим телом. Да и на таком близком расстоянии ей, вероятно, не удалось бы выпустить стрелу. Она подвинулась так, чтобы закрыть сестру своим телом, и закрыла глаза, ощутив удивительное спокойствие.

Были способы умереть и похуже.

Но сверкающий, коварный металл так и не обрушился ей на голову. Рен открыла глаза.

Между ней и солдатом встал Роуэн, он принял удар на себя. Она вскрикнула, увидев кровавое месиво. Меч пронзил его грудь. От такой травмы спасения не существовало.

– Нет! – завопила она.

Мужчина, собиравшийся стать ее мужем, вытащил меч, словно тот не нанес ему особого вреда, рванул вперед и быстро расправился с удивленным солдатом, желавшим ее прикончить. Роуэн скривил рот в зверином оскале, прижал руку к ране и начал толкать Рен вперед, пока вся троица не добралась до выхода.

Затем Роуэн споткнулся и упал на колени.

Ноги Рен подкосились, она отпустила Бритту и рухнула на пол, чтобы осмотреть повреждения, нанесенные мечом верлантийского солдата. Лезвие не задело сердце Роуэна, но он потерял слишком много крови. Ему пришлось вынести слишком много ударов.

Рен дрожащими руками зажала рану Роуэна.

– С тобой все будет хорошо, – выдавила она, слезы текли по ее щекам. – Осталось совсем немного. Ты можешь встать?

Он схватил ее правую руку и приложил к своей щеке.

– Любовь моя, тебе нужно оставить меня.

– Нет, – качала головой Рен, – мы не можем.

– Рен.

– Не говори со мной таким тоном, – отрезала она, ее нижняя губа задрожала. – Ты не умрешь.

Он, хрипя, ухмыльнулся и закашлялся.

– Что за упрямец? Посмотри на меня. – Рен перевела взгляд с раны на лицо дорогого ей человека.

– Уходите, – выдохнул Роуэн, нащупав левую руку Рен, и посмотрел перед собой невидящим взглядом. Она слишком сильно сжала его пальцы. Ее темноволосая, прекрасная родственная душа, прирожденный пловец с глазами цвета карамели превратился в ужасное кровавое месиво. Это неправильно. Все это было неправильно. – Забирай Бритту и… и уходи.

Рен печально покачала головой:

– Я не могу оставить тебя. Мы с Бриттой… понесем тебя. Мы можем…

– Уходите.

– Роуэн…

– Черт возьми, женщина, ты хочешь, чтобы нашими последними словами стала первая супружеская ссора? – перебил он ее, даже в такие минуты его не покидало чувство юмора.

Рен заплакала еще сильнее, смутно осознавая, что к ней прижимается сестра. И от этого зарыдала только громче.

– Почти супружеская, – прошептала она, пытаясь пошутить.

Роуэн повернул голову и поцеловал ладонь ее правой руки.

– Может, это и не по закону, но ты жена моего сердца. Я всегда буду любить тебя, Рен.

Начала плакать Бритта, и вскоре едва слышимые всхлипы превратились в вой. Роуэн обратил свое внимание на маленькую девочку и тепло улыбнулся ей:

– Все в порядке, сестренка. Скоро увидимся.

Рен шмыгнула, когда Бритта отпустила ее и обняла Роуэна. Взгляд стекленеющих глаз мужчины смягчился, и он стиснул руку Рен со всей силой, которая у него осталась – а ее было совсем немного.

– Я-то думал, что меня невозможно обнимать из-за вони, Бритта.

Ее сестра фыркнула:

– От тебя все еще несет рыбой.

Он усмехнулся, но тут же раскашлялся.

– Подозреваю, это у меня в крови. – Он запечатлел поцелуй на макушке Бритты, и Рен чуть отстранилась. – Мне нужно, чтобы ты была храброй, малышка, и ты должна присматривать за своей сестрой. Сможешь это сделать?

Бритта кивнула и разорвала объятие. Ее платье пропиталось кровью.

– Хорошо. Будь славным маленьким драконом.

Бритта отодвинулась и прижалась лицом к боку сестры. Рен не знала, как жить дальше. Ее будущее умирало прямо у нее на глазах.

– Я не знаю, как уйти, – прохрипела она.

Роуэн мягко улыбнулся ей, его зрачки сильно расширились.

– Встаешь и уходишь, вот и все.

– У меня нет сил.

– Сильнее тебя я никого не знаю. Вот почему я люблю тебя. А теперь оставь меня. Спаси свою сестру и себя.

– Мы не прощаемся, – настаивала она, отчаянно желая поверить собственным словам. – Ни за что. Я люблю тебя. Мы еще увидимся, и скоро.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал Роуэн, явно солгав. Он вновь закашлялся, и изо рта его брызнули капли крови, отчего решимость Рен ослабла. – Иди, – снова велел он и отпустил ее руку.

Она подхватила Бритту на руки и заставила себя встать, хотя ноги у нее дрожали.

– Я вернусь, – пробормотала она.

– Буду ждать.

Рен послала ему воздушный поцелуй, затем развернулась на каблуках и побежала по темному коридору с сестрой на руках. Каждый шаг, который она делала, казалось, отрывал еще один кусочек от ее сердца.

– Мне жаль, сестренка, – прошептала Бритта, шмыгая.

Рен облизнула губы и поцеловала девочку в макушку.

– И мне.

Этим вечером она потеряла любовь всей своей жизни и родителей.

Но это далеко не все.

Она крепче прижала Бритту к груди.

У нее осталась сестра.

Глава шестая

Рен

Времени осмысливать то, чего она лишилась, не было. Рен понимала, что сейчас им с Бриттой нужно бежать, бежать, бежать. Подальше от гама и опасности. От мечей, стали и крови.

Дальше от родителей.

От Роуэна.

– Мы не можем их оставить! – закричала Бритта, когда они выбегали из часовни. – Не можем оставить маму, папу и Роуэна. Если мы не спасем их, они…

– Нужно вытащить тебя, – перебила ее Рен, не намереваясь грубить младшей сестре, терпение она проявит в другой раз. Горе причиняло слишком сильную боль. – Если останемся, мы погибнем.

– Это неправда! Мы можем сражаться…

Рен зажала сестре рот не только для того, чтобы не слушать вопли, но и чтобы не привлекать внимания, пока они будут пересекать двор. Нужно вести себя как можно тише и вернуться в замок незамеченными, украдкой. Им удастся сохранить свои жизни, если они смогут добраться до тайных подземных ходов. Хотелось надеяться, что враги их пока не обнаружили.

Прежде чем выйти во двор, Рен сделала глубокий вдох. Эльфы сновали повсюду. Напряженная и напуганная, она держалась в тени, до нее доносились звуки борьбы, и оттого ее сердце бешено колотилось. Из-за шторма подол разорванного платья хлестал ее по голым ногам, распущенные волосы Бритты упали Рен на лицо, и она прищурилась.

Небеса снова разверзлись, темные тучи, словно в гневе, обрушили на землю тяжелые капли, и Рен вздрогнула. При движении по вязкой грязи ноги скользили, Бритта крепче обхватила ее за шею. Рен остановилась у входа для прислуги и сбросила туфли. Она не оставит и следа, по которому ее смогут найти. Сестренка затряслась и начала тихо плакать, уткнувшись в ее плечо. Рен поцеловала промокшую белокурую головку Бритты.

– Побудь храброй еще немного, – прошептала она и заглянула внутрь. Светильники никто не зажигал, признаков чьего-то присутствия она не обнаружила.

Сейчас или никогда.

Рен стремительно миновала помещение и бросилась дальше по коридору, устремляясь к кухне. Они почти прибыли на место. Раздавшийся позади грохот, донесшийся со двора, предупредил их о приближении верлантийских солдат. Рен безжалостно подавила панические настроения, грозившие ее захлестнуть. Времени терять нельзя: им удастся выкарабкаться, если они доберутся до тайного подземного хода, расположенного в кладовой.

Попасть в кладовую. Быстрее. Беги в кладовую. Еще один шаг, и ты на месте. Еще один, еще чуть-чуть.

Им чертовски повезло, что у Бритты не случился очередной припадок, а Рен не потеряла самообладание. Они оказались на месте. Рен закрыла за ними дверь и пересекла комнату. Полки кладовой ломились от запасов летних продуктов. По соседнему коридору эхом разнеслись проклятия, и ее пульс участился.

Если они не ускорятся, их обнаружат, это лишь вопрос времени.

Использовав все оставшиеся силы, Рен притянула сестру ближе и бросилась в дальний угол кладовой.

– Я должна отпустить тебя, маленький дракон, – прошептала она Бритте. Тяжело дыша, трясущимися руками на мгновение поставила сестру на землю и попыталась бесшумно опустить нижнюю полку деревянного стеллажа, но тут с нее с грохотом посыпались груши и яблоки. Рен вздрогнула и, не теряя времени, бросилась за освобожденную потайную дверь.

– Мы будем прятаться? – с невинным любопытством, на которое перед лицом опасности способен только шестилетний ребенок, спросила Бритта, одновременно наблюдая за тем, как старшая сестра закрывает и баррикадирует дверь.

Рен опустилась на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и взяла крошечные ручки Бритты в свои.

– Нет, – ответила она. – Мы не прячемся. Мы собираемся бежать.

– Куда?

– Куда угодно, подальше отсюда. Сойдет любое место.

У Рен не хватило духу признаться, что она не знает, куда, черт возьми, им податься. Она помогла Бритте пройти вглубь и попыталась вернуть полку стеллажа на место. С этой стороны скрыть вход как следует не выйдет, но они выиграют время. Рен протиснулась в щель между дверью и туннелем и опустила заслонку.

Бритта захныкала, и Рен снова взяла ее на руки, пускай те и болели так, что хотелось кричать. Бритта не успела выучить проходы и только замедлила бы побег.

Следующие несколько мучительных минут Рен, спотыкаясь, брела по темным туннелям, не осмеливаясь зажигать свечи в канделябрах, опасаясь выдать их местоположение тем, кто мог скрываться в проходах.

Ее легкие и ноги горели.

Рен замедлила шаг и поставила Бритту на землю. Затем протянула сестре искромсанный край свадебного платья.

– Мне нужен небольшой перерыв, – выдохнула она. – Не отпускай платье.

– Хорошо. – Голос Бритты дрогнул.

– Ты отлично держишься. Невероятно храбрый воин, – мягко подбодрила ее Рен и продолжила двигаться вперед, прислушиваясь к любому шороху.

– Твое платье мокрое и липкое, – снова истерично захныкала ее сестра.

– Просто намокло из-за дождя и испачкалось в грязи. – И наверняка в крови. – Помнишь, что говорила мама? Немного грязи еще никому не повредило.

– Оно испорчено, – прошептала Бритта. – Твое красивое платье. Оно стоило целое состояние.

Рен прикусила задрожавшую нижнюю губу. Ей не хотелось думать ни о своем свадебном платье, ни о том, зачем она его надела. Если она даст волю мыслям, все, что сегодня случилось, чего она лишилась, обрушится на нее разом. И она сломается.

Ты уже сломалась.

Нет, она считала иначе. Она снова и снова проговаривала про себя их последнюю с Роуэном беседу. Они еще встретятся. Снова, и скоро. Он не умер.

Дорога начала вести вверх, и Рен замедлила шаг. Если ей не изменяла память, этот туннель выходил на окраину города, окружавшего крепость Лорна. Она левой рукой провела по неровной поверхности стены и остановилась, нащупав края двери. Бритта вдруг спиной влетела в нее сзади, и Рен уперлась плечом в дверь. Та поддалась со слишком громким скрежетом.

Рен потянула Бритту за собой.

– У меня что-то в волосах! – воскликнула Бритта. – Это паук?

Рен стало дурно от одной мысли о них. Она ненавидела восьминогих тварей всей душой. Закрыв дверь, она погладила сестру по макушке и вздрогнула, когда пальцами увязла в паутине.

Не думай об этом. Эльфы хуже пауков.

– Все, готово. Никаких пауков, – солгала она.

Они продолжили подниматься по идущему вверх коридору, и впереди под другим дверным проемом забрезжил свет. Рен заметила на лице Бритты страх и прижала пальцы к губам. Из туннеля не было слышно никаких звуков. Ни взрывов, ни сражений. Может, простых горожан побоище не коснулось? Рен молилась об этом.

Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с духом. Бритта повторила за ней, явно решив, что лучше всего сейчас копировать поведение старшей сестры. Сердце Рен наполнилось нежностью, но боль в груди лишь усилилась. Она улыбнулась Бритте, схватила ее за руку, стараясь не обращать внимания на собственную дрожь, и подошла к маленькой двери.

Прислонилась к ней ухом и прислушалась.

Тишина.

– Слава драконам, – выдохнула Рен.

Она потянула дверь на себя и наклонилась, чтобы пройти через нее, а Бритта последовала за ней безмолвной тенью. Босые ноги коснулись холодных скользких булыжников улицы, скорее даже переулка, и ее кожа покрылась мурашками. Они выбрались, но в безопасности пока не очутились.

Взявшись за руки, сестры тихонько брели по темным переулкам. Волосы у Рен на затылке встали дыбом. Было слишком тихо. Город казался пустым. Она запрокинула голову, чтобы глянуть на шторм. В небе висела темная туча, лениво завывал ветер, мир окрасился в странные оттенки серого и голубого цветов. С момента ее свадьбы будто прошла вечность или всего несколько секунд. Сколько времени на самом деле прошло с тех пор, как они сбежали?

Она произносила клятвы час назад? Три?

Выпавшее на ее долю испытание казалось сном.

Или кошмаром.

Они завернули за угол ближайшего дома, и на Рен обрушились ливень и штормовой ветер. Она стиснула зубы и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь пелену дождя. Привыкшая к такой погоде на Островах, она даже ей радовалась. В таких условиях гораздо проще передвигаться, оставаясь незамеченными, лужи могли размывать их следы.

Вдали раздался грохот, похожий на взрыв, и Рен тут же напряглась. Им нельзя оставаться в городе. Верлантийцы немедленно обыщут этот район. Бритте находиться здесь небезопасно.

– Мне х-холодно, – пробормотала Бритта.

– Знаю, родная, – сказала Рен, опустившись на колени и обхватив сестру руками. – Скоро нам будет хорошо, тепло и безопасно. Потерпи еще немного. Потерпишь ради меня?

Бритта кивнула, ее маленькое тельце дрожало.

Ты должна ее согреть.

Ее сестра являлась единственной истинной наследницей трона, и поэтому ее требовалось защищать любой ценой. Будет попросту нелепо, если спасенную Бритту прикончит стихия. Рен вытерла капли дождя с глаз и отстранилась.

Даже если бы Бритта не была наследницей трона, Рен в любом случае считала бы, что жизнь сестры важнее ее собственной. В конце концов, Бритта еще совсем крошка. Ребенок. Невинное дитя.

Куда ее отвезти?

Рен осенило: бабушка и дедушка Роуэна.

Они, как и Алек много лет назад, занимались пастушьим делом. Они любят Бритту. И защитят ее. Спасут. Живи она с ними на холмах, скрытая от посторонних глаз, ее никогда не смогут отыскать.

Бритта слишком мала и слаба, чтобы самостоятельно пробираться через вересковые пустоши, отделявшие окраину города от холмов, поэтому Рен снова взяла ее на руки, пускай мышцы и болели, возмущенные весом младшей сестры, которая ранее казалась почти невесомой. Как же Рен устала!..

– Я могу идти, – настаивала Бритта, очевидно, чувствуя, как сестре тяжело. – Я могу, так что…

– Ты упадешь в трясину, и я тебя больше не увижу, – возразила Рен, крепче прижала сестру к себе, и спор сошел на нет. – Я отказываюсь отдавать тебя на съедение жабам, – беспечно заявила она.

Они молча пересекали пустошь, и Рен пожалела, что у нее нет тяжелого плаща, которым она могла бы укрыть себя и Бритту от дождя. Сестренка в очередной раз начала плакать, но в конце концов заснула и стала обдавать шею Рен теплым дыханием. Бедняжке сегодня пришлось пережить слишком многое. И она еще не скоро сможет осознать произошедшее.

Звезды, большую часть случившегося не удавалось переварить даже Рен, но Бритта, несомненно, поняла, что стряслось нечто ужасное и непоправимое. Ее родители ушли – что бы это ни значило для шестилетней девочки – и уже не вернутся.

Рен тоже заплакала.

Пускай она не чувствовала слезы на щеках, они текли.

Каждый раз, когда в воздухе гремел глухой взрыв, она вздрагивала. Бежать от драки – неправильно, она чувствовала это всем нутром, но семья важнее. Их королевство важнее. Если Бритта погибнет, Острова навсегда останутся в руках эльфов.

Из-за скорбного рева дракона ее слезы полились с новой силой.

То был звук смерти и сердечной боли.

Скольких они потеряли?

Слишком много.

Над ними пролетел дракон, и Рен посмотрела вверх, успев заметить темно-зеленую чешую до того, как зверь растворился в шторме. Ей нравилось тешить себя мыслью, что он защищает принцесс Драконьих Островов, хотя на самом деле, скорее всего, был выбит из колеи суматохой – или тем, что его седлали воины, желавшие нанести ответный удар по верлантийским солдатам.

Пока она шла по лесу, направляясь к маленькому домику, ютившемуся на опушке, ее грудь поднималась и опускалась в такт тяжелому дыханию. Справа от дома возвышался холм, укрывавший его от непогоды. Рен рассчитывала устроить Бритту, затем подняться на него и позвать Аврору.

Собравшись с силами, которых почти не осталось, она должна защитить королевство – возглавить флот вместо своего отца. Это все, что она могла сделать.

Что мог бы сделать кто угодно.

В одном из окон появилось лицо, и дверь коттеджа распахнулась.

– Неужели… Ну и ну! Рен! Бритта! – кричала бабушка Роуэна, Эйлин, стоявшая в проеме. – Так и умереть недолго. Заходите внутрь!

Рен, пошатываясь, добралась до домика, и Эйлин захлопнула дверь, убедившись, что та надежно заперта. Она повернулась к сестрам, и на ее лице читались надежда и тревога. Схватив одеяло, пожилая женщина накинула его на спину Бритты.

– Что случилось? – потребовала Эйлин.

– Вторжение.

– Где ваши родители?

– Мертвы, – выпалила Рен, не в силах смягчить слова. – Все мертвы. Верлантийцы… они напали на нас. На свадьбе. О, бабушка, я так рада, что вас двоих там не было.

При этих словах дедушка Роуэна, Кэл, встал рядом со своей женой, его морщинистое и обветренное лицо побледнело от беспокойства. Рен и Роуэн и не надеялись, что бабушка и дедушка смогут добраться до замка, невзирая на непогоду. Они собирались после торжества прилететь к ним на Авроре и отпраздновать свадьбу в тесном кругу. Они живы благодаря преклонному возрасту.

– Мой внук! Где он? – спросил старик, хотя по выражению его лица было ясно, что он уже знал ответ.

– Он сражался, чтобы мы смогли спастись, – вот и все, что выдавила Рен. Бритта проснулась и снова заплакала.

Эйлин уронила шаль, которую держала в руках, и закрыла рот руками, ее глаза наполнились слезами. Но она ничего не сказала – не разрыдалась от горя и отчаяния и не накричала на Рен за то, что она не сделала все возможное, чтобы спасти их драгоценного внука. Вместо этого бабушка подняла шаль и накинула ее на дрожащие плечи Рен.

– Давай разогреем тебя, – прохрипела Эйлин. – Кэл, ты не мог бы подогреть воды? Кроха продрогла.

Кэл и Эйлин занялись поиском одеял и чистой одежды для Бритты и поставили разогреваться на плиту суп. Старики, по всей видимости, понимали – крайне важно, чтобы девочка была в хорошем настроении. Насколько это возможно, учитывая обстоятельства. Они заварили чай, но Рен не могла его пить. А от мыслей о еде ее начинало воротить.

– Вы должны остаться здесь, – сказала Эйлин, пробуя суп, прежде чем разлить его по четырем деревянным мискам. Рен молча взяла свою и благодарно кивнула, после чего поставила миску на пол, а Бритта прижалась к ее правому боку, наконец согреваясь. – Здесь мы будем в безопасности. Если все… если, как ты сказала, вся наша семья погибла, ни один верлантийский солдат не узнает о нашем с Кэлом существовании. Они не догадаются искать вас здесь.

– Да, и мы дадим отпор любому, кто осмелится постучать в нашу дверь, – кряхтя, вмешался Кэл, устроившийся в кресле у окна с луком на коленях. Не отрывая взгляда от окна, он взъерошил волосы Бритты, но она никак не отреагировала. – Мы отобьемся, не так ли, девочка? Мы бойцы. Здесь нам никто не причинит вреда.

И только сейчас Бритта как будто испытала облегчение и принялась яростно поглощать суп. Похоже, мысль о том, что все четверо будут находиться в маленьком домике, который она так любила посещать с Реном и Роуэн, ее приободрила. Здесь было тепло, ее здесь смешили и кормили.

Бритта кивнула. На ее бледных щеках заиграл румянец.

– Бойцы. Мы их не впустим.

Рен понаблюдала за общением Кэла и Бритты, и ее сердце растаяло. Бабушка и дедушка Роуэна о ней позаботятся. Ее сестра обретет здесь счастье… когда справится со своим горем.

Она перевела взгляд налево, на Эйлин, и заметила, что пожилая женщина не сводит с нее глаз. Прочитав на лице Рен решительность, она нахмурилась и покачала головой.

– Нет, – твердо произнесла Эйлин, от ее острого ума ничего не укрылось. – Нет. Не смей туда возвращаться, Рен. Ты должна остаться. Ты должна…

– Я должна защитить королевство, – заявила Рен. – Таков мой долг.

Бритта медленно поставила свою миску и обняла Рен за талию:

– Не уходи! – Она маленькими ручками стискивала свадебное платье Рен, будто у нее хватило бы сил не дать сестре уйти, все ее тельце дрожало. – Не уходи, как все остальные. Останься здесь. Я не хочу, чтобы ты уходила.

Она сначала вынудила сестренку посмотреть ей в лицо, а потом посадила Бритту к себе на колени:

– Ты же знаешь, я должна, маленький дракон. Отец не простил бы меня, если бы я не сделала все возможное, чтобы защитить его маленькую девочку и королевство.

– Ты тоже его маленькая девочка, – хрипло сказал Кэл. – Рен, король Освин не хотел бы этого. Останься.

– У вас есть хорошие сказки? – спросила Рен, меняя тему. Эйлин кивнула и достала книгу из сундука, стоявшего у задней стены комнаты. – Прочитаете какую-нибудь?

Эйлин начала читать, а Рен пустилась укачивать сестру, неторопливо водя пальцами по ее черным вьющимся волосам.

– Я люблю тебя, – пробормотала Бритта, сонно глядя на Рен.

– И я тебя люблю. – Ее сестра вздохнула, прижалась сильнее и почти сразу заснула. – Куда ее положить?

Эйлин встала со стула:

– В нашу спальню.

Рен сумела подняться и пронести Бритту в комнату Кэла и Эйлин. Пока женщина разжигала огонь в комнате, Рен положила сестренке маленькую фигурку под откинутые покрывала. Девушка поцеловала Бритту в макушку и закрыла глаза.

Возможно, ты видишь ее в последний раз.

– Я люблю тебя больше, чем ты можешь представить. – Она проглотила слезы. – Какая-то любовь проходит, меняется или вовсе предает. Но не сестринская любовь. Она навсегда. Я вернусь за тобой, маленький дракон.

Она открыла глаза, натянула одеяло до подбородка Бритты и посмотрела на Эйлин. Пожилая женщина протянула сменную одежду. Рен с благодарностью взяла ее, но затем поморщилась. Насколько бы порванным свадебное платье ни было, без посторонней помощи ей из него не выбраться.

– Не поможете? – спросила она, поворачиваясь спиной к пожилой женщине.

Эйлин тихонько фыркнула:

– Узлы так запутались. Понадобится время.

– Просто разрежьте их, – сказала она жестко.

– Ну, раз ты так хочешь. – Эйлин отступила и стянула верх платья со спины Рен. – Начинаем.

Рен зажмурилась, пока бабушка Роуэна разрезала шнуровку. Платье упало на пол, и Рен сняла испорченный наряд, после чего быстро надела чистые кожаные штаны. Они были немного свободными, но лучше, чем предыдущее облачение. Эйлин подобрала грязные лохмотья и протянула Рен.

– Сожгите его, – прошептала Рен. – Или превратите в тряпки. Мне все равно. – Она подошла к пожилой женщине и поцеловала ее в щеку. – Позаботьтесь о Бритте ради меня. – Бросив последний взгляд на свою сестру, она вышла из комнаты, а Эйлин начала напевать колыбельную.

Кэл перегородил дорогу Рен, держа в руках антикварный лук, колчан, полный стрел, и флягу. Протянул ей стакан, и она сделала глоток виски, чувствуя, как напиток обжигает горло. Кэл отпил из фляги и отдал ее вместе с оружием несостоявшейся невестке.

– Я не хочу, чтобы ты покидала этот дом, но, если так надо, ты будешь одета как королева.

Рен опробовала тетиву, и натяжение оказалось почти идеальным. Она опустила лук и провела рукой по гладкому дереву.

– Он принадлежал Эйлин?

– Нет, дорогая. Моей матери. – Кэл одарил ее улыбкой. – Она была грозной женщиной, обладавшей мужеством тысячи мужчин. Пусть ее лук сослужит тебе сегодня хорошую службу. – Он заключил ее в грубые объятия. – Да пребудут с тобой ветры.

– И с вами. – Рен отстранилась и открыла дверь. – Я вернусь.

– Я буду ждать, дорогая.

Она шагнула в шторм и, когда Кэл закрыл за ней дверь, тяжело вздохнула.

Пора отомстить за ее семью.

Глава седьмая

Рен

С каждым шагом, который Рен делала по направлению к скалам, ей приходилось заставлять себя не оглядываться на постепенно уменьшающийся домик бабушки и дедушки Роуэна. Если бы она посмотрела на него, то бросилась бы обратно к Бритте – где тепло и безопасно – и все было бы потеряно.

Не оглядывайся.

Она не оглядывалась, а черный каменный утес становился все ближе и ближе.

Преврати свое горе в ярость. Борись за то, чего лишилась. Защити тех, кто остался.

Чувство вины и боль разожгли тлеющий уголек ярости у нее внутри, и Рен вытерла выступившие на глазах слезы. Она успеет погоревать. Но не сегодня. Сегодня она встанет во главе войны против врагов своего народа и победит.

Рен приблизилась к самому краю утеса, и холодный ветер взметнул ее огненно-рыжие волосы, превратив в языки пламени, обрамлявшие лицо. Она закрыла глаза и с наслаждением прислушалась к яростному вою, вторившему ее ощущениям. Рен не потерпит поражения. Эльфы заплатят за содеянное.

Она открыла глаза и постаралась сквозь дым и туман изучить идущее внизу сражение. Со склонов высоких утесов, образовывавших границу огромной бухты в форме полумесяца, низвергались водопады. Порывы штормового ветра разбивались о падающую воду, превращая брызги в тысячу водяных мелких игл, растворявшихся в воздухе. Корабли внизу покачивались в бушующем море, а в тумане периодически вспыхивали стрелявшие пушки.

Рен скорчила гримасу.

Как верлантийским кораблям удалось проникнуть в бухту? Это невозможно. Рифы и пушки на севере составляли их последнюю защиту – однако эльфы забрались слишком далеко на юг, и это не сулило Лорну ничего хорошего. Корабли с оранжево-черными флагами противника растянулись до самого горизонта. Сердце ушло в пятки.

Полномасштабное вторжение.

Рыки драконов и низкий рокот тяжелой артиллерии наполнили ее уши звоном.

Сделай что-нибудь.

Она остановит вторжение здесь и сейчас. Ради покойной матери. Покойного отца. Возлюбленного. И, самое главное, ради Бритты.

Я вас не подведу.

Рен целеустремленно двигалась вдоль края утеса, пока не добралась до крутых ступеней, высеченных в скале. Об их существовании знали только самые привелигированные из Драконьих Всадников. Ступени уходили резко вниз. Она морщилась, босыми ногами ступая по влажному пористому камню. И лишь войдя в первую пещеру, ощутила, как сердцебиение замедлилось. Семья готовила Рен к этому. Бояться нечего.

Она тяжело вздохнула, зашагала по пещере и вскоре добралась до второй лестницы, ничем не укрытой от стихии. С неба лил дождь, камни под ногами сотрясались от взрывов, а в ушах звенело из-за воя ветра и рева борьбы. Позаимствованная одежда натирала кожу, но она все равно была удобнее свадебного платья. В нем было бы еще хуже. Рен ускорилась и стала ступать увереннее, ее колчан и лук висели на ремнях на спине.

Через пару шагов она поскользнулась и на несколько ужасных мгновений действительно поверила, что упадет и встретит погибель раньше, чем успеет что-нибудь предпринять. Но затем сработали инстинкты, она пальцами вцепилась в острые выступы и подогнула колени, перенеся вес тела на другую сторону, благодаря чему умудрилась удержаться на ногах. Не обошлось без травм.

Рен зашипела, когда подняла левую руку и увидела, что стерла ладонь в кровь. Еще один повод обвинить эльфов.

Наконец она достигла подножия утеса, и из-за прилагаемых усилий, требовавшихся для спуска по такой узкой и скользкой лестнице, все ее тело дрожало. Взглянув на высоту утеса, она решила, что в ближайшее время этот подвиг повторять не хочет. Черт возьми, ей повезло, что она выжила!

Океан с грохотом разбивался о скалы, обдавая Рен морскими брызгами. Она попятилась от его голодных волн к скрытому за лестницей входу. И продвинулась по каплевидной пещере дальше, пробираясь по гладким камням. Затем часто поморгала, чтобы глаза привыкли к темноте, и убедилась, что держится узкого выступа, опоясывавшего бушующий бассейн, находившийся посередине. Еще одна струя морской воды ударила ей в лицо и попала в рот. Рен выплюнула воду, хотя привкус соли даже придал ей сил. Чтобы найти рог из ракушки, висевший на кожаном шнуре в маленькой нише, потребовалось больше времени, чем она рассчитывала. Но девушка увидела перед собой раковину с изящно вьющимися спиралями, которые сходились в одном основании с тремя отверстиями. Она пережила множество сражений и каким-то образом осталась в первозданном виде. Негнущимися пальцами Рен обхватила рог и прижала его к груди. Ей велели использовать раковину только в самом крайнем случае, а сейчас, по ее мнению, этот момент настал.

Рен поднесла рог к губам, приложила пальцы к отверстиям и начала играть драконью песню.

В народных сказках, рассказываемых жителями Лорна, говорилось, что звук, издаваемый рогом, отличался – в зависимости от того, кто в него дул. Рен никогда до конца в это не верила. Она слышала, как им пользовались другие Всадники, и считала, что ее песня очень похожа.

Она дула в рог до тех пор, пока в легких не осталось воздуха, а затем сделала глубокий вдох и продолжила. Она не останавливалась, и вскоре стены пещеры начали сотрясаться. Мелодия эхом отскакивала от камней, и Рен молилась, чтобы этого хватило. Она крепко стиснула раковину, и тут до ее ушей донесся знакомый гул.

Из бассейна вынырнула Аврора.

– О, как я рада тебя видеть, – сказала Рен своему дракону.

Повесив рог обратно в нишу, она бросилась к зверю. Ее дракон присвистнул и положил голову на каменный выступ. Рен упала на колени и с силой обняла Аврору за шею. В непогоду дракон был практически не заметен невооруженным глазом, даже когда находился рядом. Ее жемчужная чешуя приобретала цвет всего вокруг, отчего у Рен складывалось впечатление, будто существо рядом с ней было нереальным.

– Пришло время сражаться, любовь моя. Ты готова? – спросила она Аврору, целуя морду зверя. Отстранившись, Рен нежно провела рукой по лбу дракона. – Мы должны быть храбрыми.

Дракониха тихо присвистнула и уткнулась носом в грудь Рен. Всадница обняла ее и позволила себе на мгновение утешиться. Драконы славились чувствительностью к человеческим эмоциям. Аврора всегда знала, когда что-то шло не так.

– Их больше нет, – Рен произнесла ужасные слова вслух. Аврора заскулила и обдала горячим дыханием живот Рен. – Остались только Бритта, ты и я. – Она глубоко вдохнула и выпустила своего дракона, готовясь к тому, что должно было произойти.

Рен встала и вытянула шею. Пришло время действовать. Она тихонько свистнула, Аврора тут же оживилась и прижалась боком к камню. Рен забралась на спину своего зверя и ухватилась за шею драконихи. Девушка устроилась между двумя шипами на спине Авроры, не обращая внимания на мгновенно пропитавшиеся водой штаны, и впервые за весь вечер почувствовала себя собой.

Провела рукой по гладкому боку Авроры.

– Вперед! – скомандовала Рен с резким свистом и набрала воздух в легкие.

Дракон нырнул под воду. Всадница закрыла глаза и вцепилась в зверя как можно крепче, чтобы прилив не оторвал ее от спины Авроры. Все закончилось так же быстро, как и началось. Зверь вырвался на поверхность и прыгнул на высокую скалу, возвышавшуюся над морем. Рен стряхнула воду с волос и открыла глаза.

– К небесам! – воскликнула она.

Аврора расправила крылья, поймала поток ветра и взмыла в небо, отчего у Рен скрутило желудок. Ее дракон несся по воздуху с такой скоростью, что Рен охватила эйфория. Ей всегда нравились острые ощущения от полета. Они приблизились к сражающимся солдатам, и по венам Рен разлился адреналин. Отец готовил ее к такому повороту событий всю ее жизнь, но она видела сражение впервые в жизни, что уж говорить об участии.

Ты их не подведешь. Ты сделана из более прочного материала.

Рен подтолкнула дракона с белой чешуей вперед.

Они добрались до источника вспышек и хлопков вовремя. Находясь так близко к месту боя, Рен смогла разглядеть очертания кораблей и людей на борту, но затем слепящий дождь в сочетании со все сгущавшимся дымом причинил боль. Глаза и горло болезненно защипало. Почувствовав дискомфорт Всадницы, Аврора поднялась достаточно высоко, чтобы уйти от самого плотного дыма и дать Рен возможность по-настоящему оценить обстановку.

Все еще хуже, чем показалось сначала.

У верлантийского флота в три раза больше кораблей, чем у Лорна; судя по количеству судов, становилось ясно, что Драконьи Острова защищал флот Лорна почти в полном составе. Еще несколько судов находилось в далекой рыбацкой экспедиции, но Рен понимала – будь они здесь, ничего бы не изменилось.

Это уже слишком.

Солдаты, которых Рен видела на палубах верлантийских кораблей, были полностью экипированы: блестящие металлические нагрудники, кожаные доспехи, копья, луки, стрелы и мечи в изобилии. В битве на расстоянии военно-морской флот Драконьих Островов не имел себе равных. Однако верлантийцы подплыли слишком близко, и их воины могли перебираться на корабли Лорна и атаковать врукопашную. Сухопутным войскам Лорна не оставили ни единого шанса. Пушки быстро приходили в негодность, ведь верлантийские солдаты поднимались на палубу и попросту уничтожали их.

Где все наши Всадники?

Рен стала озираться, пытаясь разглядеть их. Затем справа от нее раздался пугающий свист пролетевшего мимо метательного копья, и она увидела, как солдат упал со своего зверя. Темно-бордовый дракон заревел и нырнул вслед за своим Всадником.

Рен разинула рот, сердце ушло в пятки. Это не может быть правдой.

Вдруг рядом на своем большом драконе цвета шалфея пролетела Всадница и закричала:

– Поднимайся выше, Рен!

Лайра. Ее командир.

В воздухе просвистело еще одно копье, и Лайра увернулась, сделав переворот вместе со своим зверем. Рен босыми пятками впилась в бока Авроры, ее дракон взмыл вверх, и через мгновение с неба упал еще один Всадник.

Потом еще один, и еще, и еще.

Казалось, не имело значения, что из-за клубов дыма, дождя и тумана видимость в воздухе была практически никакая: куда бы ни целились верлантийские солдаты, с неба падал Всадник Лорна. Откуда у них такой хороший обзор? Она с высоты едва видела их корабли. Аврора кружила над полем битвы, пока Рен пыталась решить, кого или что атаковать первым. Вдобавок ко всему большинство драконов не умели развивать достаточную скорость, чтобы уворачиваться от летевших в них снарядов. Словно в подтверждение ее мыслей, до Рен донесся душераздирающий вопль одного из зверей, и вскоре раздался глухой звук удара его крыльев и зубов о нос верлантийского корабля.

Вражеских солдат будто и не волновало, что корабль быстро наполняется водой и наверняка в результате столкновения потонет. В считаные мгновения к уходящему на дно судну подплыл другой корабль, и воины ловко перепрыгнули с одного борта на другой прямо перед тем, как палуба под их ногами погрузилась в штормовое море.

Они слишком организованы.

И намеревались победить.

– Принцесса Рен? – позвал кто-то слева от нее. Рен и Аврора обернулись на крик. Это был Джед, капитан военно-морского флота, и его изумрудного цвета бегемотоподобный дракон Сетт. Рен знала эту пару с детства и доверяла им свою жизнь. Джед всегда знал, что делать.

– Каков план? – крикнула она в ответ, зная, что мужчина не собирается настаивать на том, чтобы она немедленно покинула поле битвы.

Он бегло окинул ее взглядом и мрачно улыбнулся:

– Рад видеть вас живой, принцесса. – Он указал на верлантийский корабль, на который только что перебрались солдаты с тонущего судна. – Если уничтожим этот корабль, то сможем, по крайней мере, нанести некоторый ущерб, – сказал он. – Дадим нашим людям шанс сбежать.

Рен не понравился тон Джеда – будто их поражение оставалось вопросом времени. По правде говоря, она и сама поняла это, еще когда верлантийцы сорвали свадьбу. Рен лишь надеялась, что они нанесут врагу как можно больше ущерба и спасут как можно больше своих людей.

– Понятно, – кивнула она. – Что мне делать?

– Аврора быстрее любого другого дракона, находящегося под нашим контролем, – пояснил Джед. – Побудьте приманкой, чтобы остальные Всадники не попали под метательные копия и скоординировали атаку на корабль. Справитесь?

– Конечно. – Рен свирепо зарычала. Аврора под ней проревела. – Какая польза от самого быстрого дракона, если мы не можем уворачиваться от мерзких верлантийцев?

Джед, довольный ее ответом, выдавил улыбку, больше похожую на оскал. Кивнув, отвернулся от Рен и вместе с Лайрой начал выстраивать Всадников для атаки. Рен глубоко вздохнула и погладила Аврору по шее.

– Давай сделаем это, девочка, – присвистнула она на языке драконов. Воющий ветер заглушал ее голос, но она знала, что Аврора поняла. Рен сдавила пятками бока драконихи, вцепилась в ее шею, зверь стремительно спикировал на верлантийский корабль.

Дыши, просто дыши.

Что-то ей подсказывало, что это последний день ее жизни. Ее день. И ей оставалось лишь защитить Бритту и забрать с собой как можно больше вражеских солдат.

– У нас получится! – взревела она в тот момент, когда Аврора вышла из пике, чуть не пробив палубу верлантийского судна. Солдаты закричали и в испуге разбежались, а Рен с удовлетворением увидела, что враг, столкнувшись со страшными челюстями дракона, стремительно приближавшимися прямо к нему, вдруг растерял все свое мужество.

Вражеские бойцы, явно обеспокоенные тем, что не заметили Рен и Аврору сразу, вскочили и начали целиться в них из чудовищно огромного арбалета. Быстрая и почти невидимая, Аврора лучше всего умела внезапно атаковать, что удивительно. Ее жертва не знала о близящейся смерти, пока не погибала.

У нас получится!

Аврора снова взмыла в небо, сильно размахивая крыльями. Дракону и Всаднице лишь требовалось повторять все то же, что они отрабатывали на тренировках в течение долгих лет.

От первого выпущенного копья они увернулись с легкостью. Второе и третье выпустили крест-накрест, желая поймать Аврору посередине, но она ушла и от них. Им не хватало времени улететь из зоны досягаемости. Рен присвистнула.

В безмолвном согласии Аврора захлопала крыльями и нырнула в волны. Рен, набравшая в легкие воздух, собралась с духом и закрыла глаза, защищаясь от жгучего моря. Они плавно рассекали воду. Рен открыла глаза и держалась, пока Аврора проплывала под двумя вражескими кораблями. Вокруг кровяных пятен кружило полно акул. Аврора протаранила трюм головой.

Даже под толщей воды Рен слышала вопли удивленных и испуганных солдат, обнаруживших разрушения. Но затем в воду выпустили пушечное ядро, и Рен, прижавшись пятками к дракону, едва успела поднять Аврору из воды, прежде чем смертоносное оружие попало ей в хвост.

Оно прошло слишком близко!

Рен судорожно хватала ртом воздух, пока солдаты пытались повернуть арбалеты.

– Выше! – скомандовала она.

Аврора просто прищелкнула языком, как бы говоря Рен, чтобы та не волновалась.

Они повторили этот алгоритм еще три раза: Аврора пикировала к палубе корабля только для того, чтобы развернуться в последнюю секунду, а затем уходила под воду и таранила днище, мешая солдатам целиться в других драконов. Наконец Джеду и Лайре удалось провести скоординированную атаку на корабль с четырьмя другими Драконьими Всадниками.

С мрачным удовлетворением Рен и Аврора взлетели повыше, чтобы понаблюдать за кровавой бойней: вражеский корабль разрывали на части шесть страшных тварей, а верлантийские солдаты были слишком беспомощны, чтобы сопротивляться. Но радость быстро улетучилась. Они были легкой мишенью для копий, обладая всего шестью драконами. Вскоре в воздух выпустили дюжину смертоносных орудий.

Рен вглядывалась в дым и туман, пытаясь разглядеть Джеда, но когда обнаружила капитана флота, ощутила нехватку воздуха. Его метко ранили в сердце. Рен знала, что без капитана поражение остального флота – вопрос времени. Это была самоубийственная миссия.

Не думай так. Пока хотя бы один Всадник сражается, надежда есть.

В очередной раз она набралась смелости и направила Аврору вниз – вниз, быстрее, – к одному из самых больших верлантийских кораблей. Но на этот раз они не вышли из пике. Вместо этого Аврора приземлилась прямо на палубе корабля, деревянные доски опасно застонали под ее когтями. Рен, не мешкая, сдернула со спины лук и с диким воплем стала пускать стрелу за стрелой, пока Аврора ревела и раздирала одного солдата за другим.

– Если я пойду ко дну, – кричала Рен, волосы развевались вокруг ее лица, – я заберу вас всех с собой!

И она говорила серьезно.

Глава восьмая

Аррик

На мгновение вниманием Аррика завладела красная вспышка в грозовом небе, но он знал, что отвлекаться нельзя. И снова сосредоточился на битве. На его глазах разворачивалась темно-синяя бойня в море, где единственными источниками света была белая вспышка после пуска ядра или уродливый оранжевый цвет взрывчатки.

– Командир, берегитесь…

Аррику не требовалось выслушивать остальную часть предупреждения своего солдата. Прежде чем его товарищ закончил фразу, он взмахнул тяжелым топором и попал нападавшему прямо в лоб. Солдат Лорна не носил шлема; бедняге не оставили и шанса.

Он глянул на убитого солдата и ничего не почувствовал. Однако это неправильно. Где чувство вины, страха, удовлетворения? Аррик поднял глаза и окинул взглядом битву.

Верлантийцы планировали свое вторжение долго, очень долго. Стоять и слушать «переговоры», на которых отец и его совет делали вид, что соглашаются на мирный договор с Островами Лорн, было по меньшей мере трагично. Страна была обречена с самого начала. Как король Освин мог вообразить, что убережет свое крошечное королевство, полное черных алмазов и невероятно ценных драконов, от алчного, любящего войну отца Аррика?

Отчасти его восхищала решительность Освина, но, с другой стороны, он считал короля Лорна дураком. Еще никому не удавалось одолеть Велранти.

Если отец чего-то хочет, он это получает.

Теперь короля Драконьих Островов нет, как и его королевы, и вскоре наследница трона окажется в руках эльфов.

Для начала Аррику всего-то и нужно, что стереть с лица земли их флот.

Он прищурился, снова заметив в небе красную вспышку. Она становилась все ближе, ближе и ближе, пока в мгновение ока не исчезла в смоге, дыму и облаках.

– Всадник, – пробормотал он, прежде чем вернуться к более насущному вопросу обеспечения их победы. С одиноким Всадником можно разобраться позже.

Аррик прислонился к перилам корабля, который был реквизирован у Лорна им и его людьми, и стер с лица капли дождя. Верлантийцы не нуждались в дополнительных кораблях, но по меньшей мере бессмысленно уничтожать высококачественное судно, если его обитателей можно просто выбросить в море.

Люди с Драконьих Островов походили на крыс. Они могли пережить что угодно.

Девизом отца Аррика было не брать пленных.

Принц прожил жизнь, руководствуясь этими словами. И таким образом добился успеха.

Заключенные все усложняли. Они создавали беспорядок. Если только кто-то не являлся наследником трона, не имело особого смысла брать его в заложники. Верланти хватит рабов, чтобы продержаться вечность.

– Командир! – крикнул другой из его людей. – Драконы!

Аррик откинул со лба мокрую челку и поднял лицо к небу.

– Почему их не уничтожили при обстреле? – заревел он. Ему думалось, что с Всадником уже разобрались. – Для чего нужны арбалеты, если не для того, чтобы сбивать драконов? – Ему не нравилось их убивать, но следовало делать то, что должно.

Солдат указал на что-то в небе. Еще одна красная вспышка.

– Этот Всадник отвлек экипаж корабля! – крикнул Шейн с носа. – Дракон слишком быстр. Пущенные в него копья пролетают мимо!

Впечатляет.

Возможно, ему стоило пересмотреть политику взятия пленных. Опытный Всадник и дракон пригодились бы. Изучать язык драконов и то, как ими управлять, куда проще со своего рода помощником.

– «Мститель» горит! – завопил один из его людей, едва прорываясь через общий хаос.

Аррик стиснул зубы и впился взглядом в один из своих горящих кораблей. На «Мстителе» находилось вдвое больше солдат, чем на других судах. Он уже понес гораздо больше потерь, чем ожидал. Да, победа верлантийцев была гарантирована, но его отец может не потерпеть случившегося.

Невредимым ему не уйти.

Но сейчас с этим ничего не поделать. Он уничтожит их драконов и Всадников как можно быстрее, а затем расправится с остальным флотом Лорна.

Пускай маневр стоил им одного из крупнейших кораблей и значительного количества людей, зато все драконы оказались в одном месте, что сыграло Аррику на руку. Он поймал взгляд Шейна и с помощью жестов быстро передал несколько приказов.

Помощник кивнул и переправил сообщение.

Все арбалеты нужно нацелить на корабль, атакованный драконами.

Аррик высоко поднял руку, опустил ее, и в воздух со свистом одновременно полетела дюжина копий.

Ему было даже немного печально наблюдать, как драконы предпринимают попытки избежать смертоносных металлических копий и терпят неудачу: взмывают вверх, но не успевают уйти от оружия и падают в море с пронзенными крыльями, грудиной или лапой. Величественные животные, неспособные на алчность, обман и лишенные амбиций, не заслужили такой участи.

Да примут вас воды.

Воздух прорезал пронзительный крик, и внимание Аррика снова привлекла красная вспышка в небе. Как если бы зверь умел растворяться. Определить местоположение дракона оказалось возможно только по пылающей рыжей шевелюре его Всадника.

– Сбейте его! – проревел он.

Он смотрел, как дракон и Всадник неслись вниз с пугающей скоростью и, вместо того чтобы выйти из пике, приземлились на палубу корабля, находившегося рядом с судном Аррика. Дракон габаритами уступал большинству своих сородичей. И теперь, наблюдая за ним на фоне деревянных досок, Аррик понял, что чешуя зверя, перламутрово-белая, словно отражающая почти любой цвет окружающей среды, поражает воображение своей красотой.

Потрясающее создание.

Он обратил внимание на Всадника.

Все звуки исчезли.

Это была женщина.

Впервые его чувства вырвались на поверхность.

Она выпускала стрелу за стрелой, а ее буйная грива рыжих волос бешено развевалась. Каждый выстрел поражал нужную цель. Аррика это застало врасплох. В его стране женщины-воины считались редкостью, да и на них смотрели свысока. При виде нее ему следовало бы испытывать отвращение, но он заметил в этой женщине нечто пугающее и волнующее. Она казалась такой же неукротимой, как и зверь, на котором сидела.

– Схватите ее! – скомандовал его помощник.

Внимание Аррика привлекло движение, и, завидев двух солдат Лорна, поднимавшихся на борт, он левой рукой вытащил из-за пояса короткий меч. Аррик набросился на них, каждый маневр он совершал с жестоким расчетом, пока не остался один.

Он снова посмотрел на прекрасную дикарку.

Жаль, она сражалась не на той стороне.

В ней присутствовал некий дух – свирепость, которую хотелось испытать, приручить. У Аррика сжалось все внутри, когда она, отбиваясь от его людей, стала медленно сдавать позиции. Аррик выругался про себя и вытер с лица дождевые капли. Прекрасна дикарка или нет, она была врагом. Никакого места уступкам.

Всаднице и ее дракону удалось уничтожить еще полдюжины солдат Аррика, но тут плечо девушки задела стрела, и она выронила лук. Другого оружия у нее не было, а дракон мог царапать и кусать ограниченное количество солдат. Вдруг зверь взмыл в воздух.

– Не дайте ей сбежать! – скомандовал Аррик, оцепенение снова начало овладевать им. Нельзя позволить девушке оказаться за пределами досягаемости. Однако, к собственному удивлению, Аррик надеялся, что у них получится скрыться.

О таких воинах обычно слагали легенды. Они заслуживали того, чтобы жить.

Несколько разных арбалетов навели на дракона и его свирепую Всадницу.

Аррик бесстрастно наблюдал за тем, как копья со свистом рассекали воздух, преследуя практически невидимое существо, которое изо всех сил пыталось оторваться.

Три.

Два.

Один.

Одно из копий попало в цель.

Создание завопило в агонии и, сложив крылья, стремительно ухнуло вниз с неба.

Дракон и Всадница рухнули в бушующее море с громким всплеском, который был бы оглушительным, если бы не всепоглощающий рокот шторма, и Аррик ощутил внезапный укол вины и печаль.

Мгновение он вглядывался в волны, желая, чтобы дикая парочка вырвалась на поверхность.

Но этого не произошло.

Еще больше смертей положено к его ногам.

Аррик отринул свои чувства. Подобные мысли его пугали. У него была только одна цель: поставить Острова на колени. Чтобы добиться успеха, ему требовалось вести себя как зверь – таким его воспитывал отец. Беспощадным завоевателем.

Война еще никого не щадила.

Глава девятая

Рен

Рен закричала, Аврора завопила, а потом они рухнули в воду.

Вот и все.

Им навстречу мчалось бушующее неумолимое море, и принцесса закрыла глаза.

Удар был болезненным.

Она прижималась к Авроре, пока они кувыркались в темной воде. Рен открыла глаза, пытаясь разглядеть, в какую сторону плыть, и мягко надавила пятками на бока своего дракона.

Аврора не ответила.

Нет.

Рен, схватившись за чешуйки дракона, перекинулась через его голову. Развернулась, убирая спутанные волосы с лица, и потянулась к морде Авроры. Глаза дракона были широко раскрыты и выглядели остекленевшими; в них не осталось жизни.

Этого не может быть.

Они погружались в воду все глубже, но Рен не верила тому, что видела. Как Аврора могла погибнуть? Глаза Рен обожгло жаром, слезы, которые она пролила, поглотило море. Рен обняла морду своего дракона и закрыла ей глаза. Один ужасный краткий миг она желала опуститься на дно вместе с Авророй. Это так просто. Под водой ее окутывала оглушающая тишина.

Подумай о Бритте.

Даже если бы она хотела раствориться в забвении, ее сестра нуждалась в защите. Рен должна выжить хотя бы ради наследницы Лорна. Враг ни за что до нее не доберется.

Она заставила себя поднять веки и запечатлела поцелуй между глаз дракона.

Я люблю тебя.

Ей потребовались все силы, чтобы оторвать руки от дракона. Аврора уходила все глубже и глубже, и легкие Рен начали гореть огнем.

Прощай, мой друг. Ты всегда будешь в моем сердце.

Рен зашевелила ногами и сосредоточилась на воде вокруг. Чертово месиво из обломков корабля, тел, крови и акул. Она замедлила подъем, чтобы не привлекать внимания хищников, пировавших рядом. Рен пыталась выбраться на поверхность невредимой, но волны словно задались целью этого не допустить.

Будь здесь Роуэн, он бы уже выбрался на поверхность.

Он всегда плавал как рыба. И не посчитал бы штормовое море проблемой.

Она практически выплыла, все ее тело болело. Краем глаза принцесса уловила движение и резко развернулась. К ней мчалась гладкая акула. Рен отвела кулак и ударила животное по носу как раз перед тем, как оно едва не отгрызло ей руку.

Зверь рванул прочь, как раненый щенок.

Рен собрала остатки сил и энергии и заставила вымотанное тело вынырнуть на поверхность. С хрипом сделала отчаянный, спасительный глоток воздуха, и легкие ответили благодарностью. Она гребла на месте, ее грудь тяжело вздымалась, девушка озиралась по сторонам, стараясь оценить обстановку. Волна временно погрузила Рен под толщу воды, и на мгновение она запаниковала. Но потом вспомнила о тренировках, велела себе успокоиться и снова всплыла наверх.

Просто пойми, где ты находишься. У тебя получится.

Траектория падения Рен и Авроры в воду была диагональной, то есть Рен оказалась вне поля битвы. Оно находилось слева, оглушительные взрывы вызывали звон в ушах, но течение уносило ее в другом направлении, и ей, чтобы оставаться в безопасности, требовалось лишь позволить морю продолжать уводить ее все дальше.

Правее, сквозь туман, Рен приметила серую массу, которая казалась куда более плотной, чем все остальное вокруг.

Шевелись, этому тебя учил отец. Трудись, несмотря на усталость.

Она глубоко вдохнула и поплыла к тверди медленными уверенными гребками. Из-за круживших рядом плавников хотелось ускорить темп, но она двигалась размеренно, стараясь не утонуть и не привлечь внимание акул. Чтобы доплыть до черных валунов из вулканических пород, ей понадобилось больше времени, чем обычно. При виде них она вздохнула с облегчением. У нее получилось.

Выкарабкавшись из воды ровно настолько, чтобы ее не унесло течением, Рен стала ощупывать выступающий камень и не успокоилась, пока не убедилась, что ее не собьет следующей волной.

Она цеплялась и смотрела на бойню в заливе.

Внезапно Рен сдалась.

Она начала выть.

Шторм ответил, вопя ей прямо в лицо. Лорн и, следовательно, все Драконьи Острова понесли тяжелую потерю. Рен не сомневалась, что сейчас плачет не только она. Но утешения коллективная печаль не приносила, а потому она зарыдала еще сильнее.

Как же ей было больно. Мысленно, психически, эмоционально из-за невосполнимых потерь, а еще физически. Она слишком долго носила на руках Бритту, а потом управляла драконом. У нее шла кровь. Каждый дюйм ее тела покрывали синяки.

Ее веки опустились, а зубы начали стучать.

Тело отключалось.

С ней такое случалось дважды – когда она слишком сильно на себя давила.

Она подтянулась повыше и прижалась щекой к камню. Ее тело было больше ни на что не способно. Рен израсходовала всю свою энергию до последней унции и теперь заплатит за это. В голову пришло, что после всех тягот она может заснуть и просто утонуть, и от этого мрачно ухмыльнулась. Это было бы чудом.

Принцесса закрыла глаза.

Всего десять минут. Ей необходим небольшой перерыв, а потом она заставит себя вернуться на остров.

* * *

Рен проснулась с морской водой во рту.

Она зашипела и попыталась сориентироваться, цепляясь за свой камень. Прилив значительно усилился. Долго ли она спала? Рен со стоном вскарабкалась по булыжнику и села, не вынимая ноги из воды. Предполагалось, что сон поможет, вот только тело ломило сильнее, чем прежде. По нему пробежала дрожь, и Рен обхватила себя руками, засунув кончики пальцев под мышки.

Было чертовски холодно, нет… по-зимнему морозно.

Теперь на Лорн опустилось покрывало истинной ночи, хотя лето едва перевалило за середину, этого не ощущалось. Самый сильный шторм утих, но мрачные плывущие облака все еще укутывали небо, скрывая тот факт, что в это время года горизонт никогда полностью не темнел.

Рен вытянула шею и медленно моргнула, заметив недалеко большой пляж с черным песком. Как она могла его не заметить?

«Штормы изнуряют даже самых опытных моряков», – эхом отозвался в голове голос отца.

Она изучила волны. Прилив еще продолжался, так что, по крайней мере, хотя бы здесь у нее имелось преимущество. Однако плыть будет очень трудно. Неспокойные, темные и сердитые волны словно выражали озлобленность. Может, поблизости находился дракон?

Рен приложила ладони ко рту и присвистнула.

Никакого ответа.

Она облизнула губы и начала петь так громко, как могла. Возможно, это поможет.

По-прежнему ничего.

Опустив голову, она уставилась на пальцы ног. Драконы всегда отвечали. Всегда. Не могли же погибнуть все?

Думай, Рен. Они напуганы. И не осмелятся так скоро покинуть свои гнезда.

Зубы застучали сильнее, и она с трудом сглотнула. Нужно вернуться в воду, иначе она умрет здесь. Рен подождала, пока к берегу не хлынет очередная волна, и скользнула в воду, проплыв так далеко, как только могла. Она медленно молотила ногами, держась на поверхности, пока не накатила новая волна, почти добросившая ее до суши. Ноги наконец коснулись песчаного дна. Она неуклюже побрела вперед, но споткнулась о камень, покрытый кораллами.

Рен рухнула на четвереньки и разбрызгала набегавшую воду. Стиснув зубы, поползла по мелководью и, наконец, добралась до сухого песка. Ей повезло: через полчаса море унесло бы ее за горизонт, и все было бы зря. Выходит, без сознания она провела несколько часов, а не минут.

Отдышавшись, Рен села, чтобы осмотреть ногу. Верхняя часть поцарапана, окровавлена и покрыта коркой черного песка, но не ужасна. Даже в тусклом вечернем свете видно, что кожа покрыта большими фиолетовыми синяками. Одежда порвалась в нескольких местах, а кровь не удалось отмыть даже морю, но не требовалось накладывать швы. По крайней мере, хоть какие-то хорошие новости.

Она прекратила себя осматривать и уставилась на море.

Продолжай двигаться. Займи свой разум.

Куда она выплыла?

Рен вытянула шею и стала озираться, в голове будто стучали барабаны. Луч лунного света пробился сквозь облака и осветил скалу. Три точки вдали, чуть выше, обозначали маленькую бухту к северу от замка. То есть существовал секретный подводный туннель, который вел обратно в проходы под замком.

От мысли, что придется вернуться в воду или преодолевать очередную лестницу, у Рен вырвался непроизвольный стон, но выбора не оставалось. Пляж слишком открытый. А ей нужно добраться до безопасного места и восстановиться.

Собравшись с духом, перед тем как снова окунуться в воду и напрячь мышцы, Рен, пошатываясь, поднялась и, едва волоча ноги, побрела по пляжу на юг. Сделав глубокий вдох, девушка пошла против течения, колени подгибались из-за его сопротивления. Рен вцепилась в скалу и постаралась не закричать. Неужели не может быть проще?!

Прекратить бороться было бы так легко.

– Не смей, – прорычала она вслух. – Ты больше не живешь для себя.

Бритте нужна старшая сестра.

А тебе нужна она. Другой семьи у тебя не осталось.

Хотя Рен всегда любила воду, сейчас ее пугала перспектива нырнуть в темные глубины и плыть вслепую. Вскоре она нащупала характерный изгиб подводной арки, который сообщал о начале секретного прохода – такой найдет только тот, кто знает, что искать.

Проплывая по туннелю, она вела обратный счет от тридцати. Рен была благодарна за то, что жестокое течение залива не затопило пещеру полностью. Досчитав до девяти – хотя, по ощущениям, она задерживала дыхание на две минуты, а не на двадцать одну секунду, – она протянула руку и, наконец, отыскала края того, что походило на лестницу, высеченную в скале.

Рен выбралась из воды в поисках изогнутых перил, которые тоже обязательно должны были высечь, правой рукой она вслепую ощупывала стену. Рен обхватила перила пальцами и вздохнула с облегчением. Пускай идти скользко, но лучше так. Падать с каменной лестницы в полной темноте не только больно, но и страшно.

Дрожащие ноги не подгибались только благодаря силе воли.

– Ты молодец, – тихо прошептала она и несколько раз моргнула, будто могла разогнать темноту перед глазами. – Просто продолжай идти.

Один неуверенный шаг, затем еще один и еще.

Она взбиралась, и взбиралась, и взбиралась.

Рен выругалась.

Разрыдалась.

Наконец, она запела.

Ее голос мягко отдавался эхом от стен пещеры. Она находилась внутри утеса, и ее окружал только камень. Ее могли услышать, но Рен не находила сил остановиться, пока не закончила. В воздухе повисла последняя нота, и она сделала следующий осторожный шаг, нащупывая ступней пол. Ничего.

Рен опустилась на колени и стала водить рукой. На ее лице растянулась улыбка. У нее получилось. Девушка знала этот проход наизусть. Плоский и узкий, он вел прямо к замку Лорн.

Почти на месте. Еще чуть-чуть.

Она захромала по коридору, поглаживая каждую стену. Воздух потеплел, и Рен заколебалась. Замок высился прямо над ней. Обычно она распознавала, куда идет, по шуму шагов и болтовне.

Но сейчас до нее не доносилось ни звука.

Она удивилась, ведь не сомневалась, что верлантийские солдаты уже празднуют победу, пируя в большом зале блюдами, которые собирались подавать после ее свадьбы. Драконьи Острова не славились своей изысканной, модной кухней, но люди здесь умели готовить.

При мысли о еде живот Рен заурчал, и она накрыла его рукой.

С губ принцессы грозил сорваться непроизвольный смех, и девушка крепко их сомкнула. Было бы иронично, если бы врагам ее выдал урчащий живот.

Рен подавила хохот, желудок снова болезненно сжался. Ей придется миновать крепость, так отчего бы по пути не прихватить еды?

Она шла, вытянув руки перед собой, пока не уперлась в деревянную дверь. Остановилась с бешено колотящимся сердцем и, приложив к ней ухо, прождала невероятно долго, прислушиваясь к признакам жизни с другой стороны. Вода с порванной кожаной одежды капала на пол, под ноги, и дрожь усиливалась. Либо солдаты умело сохраняли тишину, либо рядом никого не было. Она могла продолжать прятаться. Однако, если не согреется, у нее наступит переохлаждение. Черт, наверняка она уже переохладилась.

Рен открыла потайную дверь, которая вела к фальшивому камину в одном из небольших кабинетов. Низко наклонилась и перешагнула через несгоревшие поленья в очаге. Каменный пол укрывал ковер, приятно ласкавший ее босые, побитые ноги. Она наслаждалась ощущением мягкого темно-малинового материала, забиравшегося между пальцами, и испытывала искушение просто лечь и заснуть.

Прекрати. Тебе просто холодно.

Нужно оставаться начеку и двигаться. Не помешало бы найти сухую одежду. А лучше – горячую еду.

Рен взяла кочергу и на цыпочках подошла к открытой двери. Никогда никуда не ходи без оружия. Она высунулась в коридор. Ни души. Можно выдвигаться. Она направилась по коридору, вздрагивая при малейшем звуке. Добравшись до внутреннего двора, сглотнула и резко остановилась. У нее сбилось дыхание.

Камни, орошенные темной кровью, в тусклом лунном свете выглядели зловеще. Впрочем, ожидаемо. Но чего Рен не ждала, так это полного отсутствия тел. Куда делся ее народ? Неужели эльфы убили всех? Это невозможно. Они являлись образцовыми кретинами и скотами, но подобное бы не сотворили. Это глупо с точки зрения стратегии. И сегодня она четко уяснила – верлантийцев неразумными не назвать.

Ветер дул с юго-востока, принося с собой запах железа и гари. Рен заметила столб дыма, поднимавшийся в небо у южного залива.

Ее наполнил ужас.

Они сжигали тела? Мерзавцы не оставили скорбящим семьям Лорна возможности похоронить своих погибших, а это не что иное, как богохульство. Многие люди, отдавшие сегодня свои жизни, заслуживали настоящих проводов, а не тех, что устраивали им верлантийские солдаты.

Ее охватили гнев и беспомощность. Устремившись к часовне, она обнаружила, что пересекает пустой двор. Разум кричал бежать, но она не могла. Хотела узнать, забрали ли ее родителей и Роуэна. И, тая опасную надежду, задавалась вопросом, не выйдет ли Роуэн из тени, чтобы обнять ее.

Рен не удалось подавить всхлип, вырвавшийся из горла. Хватит. Его нет, Рен. Сама знаешь.

Она крепче стиснула пальцами кочергу и оглядела двор. Пусто. Вокруг не слышно даже эха шагов. Что произошло в ее отсутствие?

Деревянные двери, которые вели в большой зал, заперли на цепь, остававшуюся целой до сих пор. Она нахмурилась, а затем ее осенило. Враги заперли людей внутри, прежде чем напали.

Испытывая отвращение, она, прихрамывая, обошла здание сбоку и направилась в левый угол двора, зная, что там есть потайной вход в большой зал и часовню.

В замке действительно имелось удивительно много тайных ходов.

Рен с благодарностью вспоминала бесчисленные часы, в течение которых изучала их, проводя время с отцом. И дни, когда они вместе с Роуэном их исследовали, считая своей площадкой для игры в прятки. Знания о потайных ходах и правда пригодились.

Вход именно в этот проход представлял собой люк, подозрительно похожий на брусчатку, которой был вымощен внутренний двор, вход с трудом бы заметил даже осведомленный о его наличии. В очередной раз напрягая мышцы, Рен поморщилась, но подняла дверцу и спустилась вниз, после чего закрыла люк. В туннель не проникал ни один источник света, но она знала, куда идти.

Несколько коротких шагов вперед, затем немного вправо, и она добралась до двери. Та открывалась за широким гобеленом, гордо висевшим на южной стене.

Рен дрожащей рукой повернула ручку, и через мгновение в лицо ударил прохладный поток воздуха. В часовне всегда было холоднее, чем в других помещениях замка, не говоря уже о том, что восточная стена теперь полностью отсутствовала. Бредя на ощупь вдоль гобелена, Рен вцепилась в ткань, дошла до опаленного края и заставила себя повернуть голову, чтобы посмотреть на то, что осталось от некогда прекрасного места.

Именно тогда она поняла, что находилась в помещении не одна.

В самом центре часовни стоял мужчина.

Он уставился на то место, где Рен произнесла клятвы. Ее сердце сжалось.

Перестань думать об этом.

В этой комнате тоже не осталось ни одного тела, отчего ярость Рен только усилилась. Но она слишком устала и огорчилась, чтобы что-то сделать. Возможно, если бы не присутствие постороннего, она бы в отчаянии что-нибудь пнула, пускай это и не принесло бы никакой практической пользы. Вместо этого она продолжила изучать своего врага.

Он не носил шлем. Это было необычно.

Огромный, под одеждой бугрятся мышцы, длинные серебристо-белые волосы заплетены в косы и небрежно заколоты сзади. Заостренные уши выдавали его истинную суть: верлантийский солдат. Что он делал в этом пустынном месте? Пришел ли позлорадствовать над жизнями, которые забрал и разрушил?

Она пальцами стиснула кочергу, когда посмотрела на его оружие. Сбоку каждого из бедер висит по мечу, из-под ремней, закрепленных на ногах и предплечьях, торчит несколько кинжалов. Нагую спину прикрывают лук и колчан. Этот человек излучал опасность. Это она могла сказать наверняка. Только убийца носил такое количество оружия. Может, его послали сюда навести порядок?

Желчь обожгла горло Рен, и она впервые обрадовалась, что ничего не ела.

Эльф вытянул шею и направился к краю недавно появившегося обрыва, ветер трепал его серебристые волосы. Он держался словно… горный кот… грациозный и сильный. Перегнулся через край, и если бы Рен верила, что у нее есть шанс, она бы тут же пересекла комнату и столкнула его вниз.

Но она не шевельнулась.

Вместо этого присмотрелась к гравировке на его наручах, покрывавших предплечья. Они были замысловатыми, даже дорогими. Что-то подсказывало Рен, что этот человек не являлся обычным пехотинцем. Он исполнял важную роль, в этом она не сомневалась.

Он опустил правую руку и согнул пальцы. Она уставилась на него и испытала странное ощущение. Он мог бы задушить ее одной рукой. Но даже повернувшись к ней спиной, стоя на краю четырехсотфутового[1] обрыва, он выглядел расслабленно.

Он не начеку.

Эльф посмотрел направо, давая ей возможность мельком увидеть его профиль, и сжал челюсти. Высокие скулы, тонкий нос и ямочка на щеке. Рен моргнула. Так неправильно, что у ее врага ямочки на щеках. Они слишком милые, ими не мог обладать хищник, беззаботно стоявший перед ней.

Он провел правой рукой по лицу и вздохнул, опустив плечи, словно его что-то расстроило.

Из-за чего ему расстраиваться? Он стоял в ее доме, испачканный кровью ее родных. Гнев обжег Рен изнутри.

Краем глаза она заметила окровавленный меч, брошенный в углу. Недолго думая, бесшумно подкралась к нему и переложила кочергу в левую руку. Подняла меч прежде, чем пришла в чувство. Она потворствовала ужасному желанию подкрасться к мужчине и зарубить его на месте.

Это ради семьи.

Она беззвучно сократила расстояние между ними за несколько секунд.

Тебе следовало быть настороже.

Она ударила его мечом, но погрузившееся в плоть лезвие уткнулось в ребро.

Солдат зарычал и развернулся к ней, выбивая меч из руки. Она отшатнулась, цепляясь за кочергу. Мужчина бросился на нее, его лицо исказилось от боли в боку, затем он вытащил застрявший меч и швырнул Рен на землю. Солдат был ловким, он не потратил впустую ни капли энергии; двигался гибко, осторожно и крайне расчетливо. Он опустился на колени и огромными руками обхватил горло Рен, и хотя она царапалась и пинала мужчину в живот, пытаясь сбросить его, он не шевельнулся и даже не дрогнул.

В другой день – когда Рен не была бы измучена, ранена, переполнена горем – она бы отыскала способ скрыться от этого человека. Перехитрила бы его и нанесла сокрушительный удар. Или, по крайней мере, сумела сбежать. Она не сомневалась, что была быстрее него. Когда в глазах потемнело, она поймала себя на том, что всматривается в лицо мужчины, запечатлевая в памяти его черты, чтобы унести их с собой в могилу.

Невероятно светлые, отражающие свет голубые глаза, словно сделанные из хрусталя. Высокие скулы. Ресниц длиннее у мужчин она не встречала. Волевая челюсть и царственный нос. Его лицо было слишком красивым – слишком героическим, – чтобы соответствовать исказившей его свирепости. Даже оскал на его лице выглядел элегантно.

В последнюю секунду перед тем, как навсегда погрузиться во тьму, Рен почудилось, что она заметила в его взгляде проблеск воспоминания и представила, что он ослабил хватку. Но затем ее видение растворилось, и все мысли – о человеке, который хотел убить ее, о родителях, Роуэне и Бритте – исчезли, а затем она погрузилась во тьму.

Глава десятая

Аррик

Именно поэтому он ненавидел женщин-воинов.

Было неправильно причинять боль женщине, и все же именно она первой пролила кровь.

Аррик вздохнул и отпустил ее горло. Дышала она ровно, не должна была находиться без сознания долго. Он душил Рен достаточно долго для того, чтобы она отключилась, при этом не желая нанести непоправимые повреждения.

Отец назвал бы его слабаком. Может, он не ошибался. Что она здесь делала?

Арри специально выбрал это место, чтобы побыть в одиночестве после того, как его люди в последний раз прочесали крепость, забрали из замка еду, вино и эль и отнесли их на пляж. Он остался и наблюдал за ними сверху, пока они ели, пили и праздновали победу, а тела павших сгорали дотла, как и положено.

Многие из его людей все еще не выносили того, что Аррик относился к телам врагов с таким уважением. Ему казалось, оставлять павших воинов гнить – неправильно. Они были солдатами, выполняющими приказы точно так же, как он и его люди. Они доблестно сражались и заслужили воинские проводы, надлежащие похороны.

Мужчина отстранился, но пока не освободил девушку. Боль пронзила бок Аррика, и он, поморщившись, прикрыл рану левой рукой. Дикарка набросилась на него, как призрак. Аррик заметил ее присутствие за долю секунды до того, как она решила напасть таким глупым способом. Знала ли она, что шансы прирезать его со спины невелики? На пути слишком много костей.

Он вскочил на ноги, выпрямился и зарычал, рана саднила и горела. Девушка его не убила, но нанесла неприятную травму. Аррик выругался и шагнул к гобелену, висевшему на южной стене, оторвал снизу кусок и прижал его к кровоточащей ране.

Повернувшись лицом к девушке, он, впился в нее взглядом. Любой другой мужчина умер бы из-за того, что осмелился на него напасть. И все же он не убил ее, в этом и заключалась проблема.

Он не брал пленных.

Темные эльфы не брали пленных.

Аррик сделал себе имя, будучи холодным, жестоким монстром. Исключения из правил противоречили его принципам. За такое убивали.

Он отбросил грязную тряпку и оторвал еще одну длинную полоску от нижней части гобелена.

Краем глаза он все еще видел ее огненно-рыжие волосы. По тому, как она двигалась, было ясно, что она измотана, и ей не хватало сил для нападения, в то время как он почти лениво вытащил меч из своего бока. Проворно обернув лоскут вокруг талии, поверх кровоточащей раны, он завязал его узлом под грудью. Аррик даже не успел хорошенько рассмотреть лицо девушки, прежде чем она потеряла сознание.

Честно говоря, он не заметил ничего, кроме ее буйной шевелюры. Другое правило, которого он придерживался, – не разглядывать побежденных им людей. Во снах его преследовало слишком много лиц. Она была безликой, отчаявшейся жительницей Лорна.

Посмотри на нее.

Аррик поднял голову и снова повернулся к ней лицом. Она являлась единственным светлым пятном среди разрушений в помещении. Аррик нахмурился. Почему его так к ней тянуло? В чем, черт возьми, дело? Он гордился своим самообладанием. Оттачивал его с самого детства. Двор его отца славился развращенностью, и выживали только те, кто умел носить маску непоколебимости или обладал садистской жилкой.

Из коридора напротив донесся звук шагов, но он и не подумал сдвинуться с места. Походка этого человека выдавала его с головой.

Его помощник вошел в часовню и сразу обратил внимание на девушку, лежавшую на полу без сознания. Шейн сощурил карие глаза и повернулся к Аррику, ничего не упуская из виду. Он от удивления поднял черные брови.

– Она тебя ранила? – спросил Шейн, прислонившись плечом к стене. – И все еще жива?

У Аррика не было ответа.

Его помощник оттолкнулся от стены и приблизился к женщине. Остановился рядом с ней и скрестил руки на груди.

– Какая соблазнительная шевелюра. – Шейн на мгновение замолк. – Мне нравится.

По какой-то причине от этих слов у Аррика волосы встали дыбом. Он подошел к девушке слева и тоже уставился на нее сверху вниз. Ее лицо было повернуто к Шейну, словно она не хотела смотреть на Аррика. Волосы закрывали глаза и щеку, поэтому он не видел ее лица.

– Не похожа на женщин нашего двора, да? – спросил Аррик.

Шейн покачал головой.

– Хотя мне нравятся яркие штучки, порой хочется вкусить чего-то дикого. – Он вздохнул: – Но, увы, ее судьба решена. Она пролила королевскую кровь и поэтому должна заплатить своей.

– Погоди, – скомандовал Аррик, в глубине сознания его что-то беспокоило. Он опустился на колени, нависая над ее почти безжизненным телом, и впервые должным образом рассмотрел девушку.

Конечно, сначала его взгляд остановился на ее ярко-рыжих волосах, мокрых и спутанных из-за бушевавшего снаружи шторма, но он не сомневался, что видел такой оттенок всего раз – сегодня, на голове воительницы, которую приказал прикончить в небе.

Невозможно.

Аррик провел пальцами по ее волосам и вытащил из распущенной косы выбившиеся анютины глазки. Он знал, существовало лишь одно объяснение. Ни у кого не было рыжих волос такого оттенка.

Только у нее.

– Милорд? – напомнил о себе его помощник.

– Ты нашел наследницу? – тихо спросил Аррик, убирая волосы девушки с ее бледных щек. Он осторожно повернул ее к себе лицом, чтобы получше рассмотреть. Скулы и нос покрывали веснушки, а обладательниц таких длинных ресниц и дерзких, пухлых губ еще стоило поискать.

– Никаких признаков. Мои люди прочесывают окрестные вересковые пустоши.

Аррик хмыкнул и окинул взглядом ее тело. Одежда слишком велика, будто девушка переодевалась в спешке. Облачилась ли дикарка так, чтобы присоединиться к битве или потому, что пыталась скрыть, кто она такая?

Он потянулся к подолу ее мокрой испачканной рубашки и приподнял его, пока не увидел пупок. Шейн выругался, когда Аррик спустил правую сторону ее брюк, обнажив рваный шрам.

Укус акулы.

Принцесса Рен.

Святые звезды, он чуть не убил наследницу Лорна.

– Как, черт возьми, она наткнулась на тебя? – спросил его помощник. – Наверняка они припрятали ее от нас.

Аррик нежно провел пальцами по шраму, после чего опустил рубашку на место. Он был варваром, а не развратником.

– У меня такое чувство, что никто не может ее контролировать.

– А это проблема. Твоему отцу не нравятся дикие особы.

Аррик мрачно усмехнулся:

– О, еще как нравятся, он любит их ломать. – Он так поступил с матерью Аррика. Глаза наследницы начали блуждать под веками. Девушка скоро очнется, и ему нужно подготовиться. Скоро они схлестнутся, чтобы выяснить, чья воля сильнее, и он выйдет победителем. Так будет лучше… для них обоих. – Отзови своих людей. Подозреваю, они нам понадобятся.

Шейн кивнул и зашагал прочь, уходя тем же путем, которым пришел.

Аррик пристально посмотрел на девушку, которая сделает короля Верланти самым могущественным человеком в западных землях. Его отец добивается своего. О королевской семье Драконьих Островов было известно не так уж много. Освин намеренно держал свою родню в секрете, и почти всякий верлантиец воспринимал это как показатель того, что секретов у короля на самом деле масса. И одним из самых очевидных являлось наличие незаконнорожденных детей. Не вызывало сомнений только то, что у бывшего короля Острова точно имелась одна дочь, но ее внешность и возраст оставались загадкой. Только благодаря очень умному шпиону им удалось выяснить, что она совершеннолетняя, у нее рыжие волосы и на правом бедре шрам от укуса акулы.

Он обратил внимание на ее обнаженные руки. Никаких отметин. По закону она не замужем.

Рен лишилась семьи, будущего мужа и дракона разом.

Он вспомнил, как она раз за разом безрассудно пикировала с неба на своем звере. Летала так, словно ей было все равно, выживет она или нет. И это паршиво. Человек, которому нечего терять, опасен.

Аррик еще раз окинул ее взглядом, любуясь подтянутыми и натренированными мышцами рук и ног. Даже плохо сидящая одежда не скрывала ее силы. Девушка находилась в отличной боевой форме, и учитывая, как она бесстрашно атаковала Аррика…

Она отличалась от принцесс, которые пряли, пели песни и весь день читали. Рен яростно сражалась за свой народ. Придется действовать осторожно, иначе он обнаружит в спине еще один меч.

– Мне повезло, что ты не умерла, когда я приказал выстрелить в тебя, – пробормотал он. – Тебе стоило продолжать прятаться, – обращался Аррик к ее бессознательному телу.

До него донесся топот нескольких людей, и он встал, когда в помещение вошли Шейн и его помощники.

Из часовни Аррик выходил уже в привычной маске жестокого командира.

– Приведи ее ко мне, когда очнется, – приказал он. – Нам есть что обсудить.

Глава одиннадцатая

Рен

– Она приходит в себя.

Рен застонала, когда кто-то схватил ее за руки и потащил по полу, голени больно ударялись об обломки часовни. Глаза резко распахнулись. Она подняла голову и посмотрела на зверей, находившихся по обе стороны от нее. Оба эльфийских воина были чрезвычайно высокими, почти зеркальными отражениями друг друга, они отличались лишь цветом волос: у одного лоснилась черная коса, а другой обладал вьющейся оранжевой шевелюрой и короткой бородой.

Она изо всех сил пыталась устоять на ногах, привлекая внимание рыжеволосого. Он ухмыльнулся ей и покачал головой:

– Девочка, ты никуда не пойдешь. Побереги силы.

Оскалив зубы, она стала сопротивляться еще яростнее, хотя, к ее большому смущению, их хватка не ослабла ни на йоту. Когда они из часовни переместились в большой зал, у нее перехватило дыхание. От увиденных разрушений в ноющем горле встал ком. Повсюду валялась сломанная мебель, уничтоженные украшения, а серый каменный пол пугал красными брызгами.

Внимание Рен привлекло подножие помоста, где она в последний раз видела своих родителей. Их тела исчезли, но она не могла выкинуть из головы мысли о том, как родители умирали. Нижняя губа Рен задрожала, и она прикусила ее, чтобы не расплакаться. Враг не должен видеть ее горя.

Воины остановились перед помостом и подняли Рен на ноги. Она покачнулась, но не оторвала взгляда от камней, на которых лишилась родителей. Пара «двойников» удалилась.

– Преклони колени перед своим лордом, – потребовал темноволосый эльф справа от нее.

Рен наконец подняла глаза от пола и сердито глянула на эльфа. Выдержала его взгляд и выпрямила спину, а он лишь злобно прищурился. Она бы ни за что не встала на колени перед верлантийцем.

Рен вскрикнула, когда негодяй пнул ее сзади под колено, вынуждая упасть. И выставила перед собой ладони, благодаря чему не рухнула. Ее сердце бешено заколотилось, она оглянулась через правое плечо. Собрала слюну во рту и плюнула в него. Жидкость приземлилась на измазанный грязью ботинок темноволосого эльфа, и он сделал шаг к ней.

– Хватит! – приказал низкий голос.

Дрожь пробежала по ее телу от силы, заключенной всего в одном слове. Легкая улыбка тронула губы Рен, и она покосилась на мучителя. Тот стиснул челюсти и отступил.

– Трус, – прохрипела она, и в ее шее вспыхнула боль.

– Молчать!

– Или что? – пробормотала она.

Чья-то рука схватила ее за волосы на затылке и потянула. Рен поморщилась, ненавидя себя за то, что недооценила рыжеволосого. И, наконец, посмотрела на мужчину, сидевшего на троне.

На троне ее отца.

Тот самый мужчина, которого она пыталась убить.

Рен охватила ярость, и она попыталась шагнуть вперед, но рыжеволосый снова дернул ее за волосы. Она вонзила ногти в его руку, отчего он выругался, но все равно не отпустил принцессу. Другой темный эльф связал ее руки за спиной. Рен разгневанно уставилась на воина, сидевшего на троне ее отца.

– Как ты смеешь сидеть здесь?! – выплюнула она.

Аррик выгнул серебристую бровь и откинулся назад, как будто хотел устроиться поудобнее.

– Какое тебе до этого дело? Человек, занимавший это место до меня, был слаб.

– Мой отец не был слабым. Ты и в подметки ему не годишься.

В его ледяных голубых глазах появился блеск.

– Было легче, чем я ожидал. Добро пожаловать, принцесса.

Она нахмурилась. К чему он клонит?

– Ты о чем?

– Мне казалось, твой народ должен был тебя спрятать.

– Не понимаю. – В ее груди зашевелился страх.

– Просто удивлен, что твоя семья позволила единственной наследнице бродить по замку. Тем более когда идет бой, а она так беспомощна.

Рен постаралась не потерять лицо. Наследнице? Они считали, что она наследница? Впервые в жизни она была чертовски благодарна гиперопеке родителей. Они оградили Бритту от всего мира. Любой за пределами крепости Лорна верил, что существует только одна принцесса.

Рен высоко задрала подбородок и посмотрела на повязку, обмотанную вокруг его голого живота. Медленно подняла глаза и ухмыльнулась:

– Похоже, не так уж и беспомощна, – съязвила она.

Аррик не попался на ее удочку, но тот, кто удерживал Рен за руки, скрученные за спиной, болезненно их сжал. Кому-то не нравилось ее поведение. Она стиснула зубы и покосилась на темноволосого эльфа. Он в ответ яростно глянул на нее.

– Следи за языком! – прорычал эльф. – Ты разговариваешь с тем, кто выше тебя по рангу.

Выше? Она скривила губу:

– Ты не слышал своего хозяина? Я принцесса. Как ты смеешь думать, что можешь мной командовать?

– Ты лишь островная паршивка, – парировал он. – Еще раз так заговоришь с моим принцем, и последствия тебе не понравятся.

Принц?

Все начало становиться на свои места, и воздух, казалось, разрежался. Был только один верлантийский принц, возглавлявший эльфийскую армию.

Чудовище. Разжигатель войн без совести и морали. Незаконнорожденный ребенок короля.

Ее внимание переключилось на мужчину, развалившегося на троне. Это он во всем виноват. Он убил ее семью.

– Я убью тебя! – закричала она, пытаясь вырваться из хватки солдат.

– Дерзкая! – прорычал рыжий, намотал ее косу на кулак и дернул, заставив Рен выгнуться.

Принц встал, спустился по лестнице и остановился, нависнув над Рен. Склонил голову набок, чтобы понаблюдать за ее потешной борьбой.

– У вас есть два варианта, миледи.

Рен потянулась к нему, не обращая внимания на боль в теле.

– Отпусти меня.

– Всему свое время, – проворковал он. Его пристальный взгляд будто пронзал ее насквозь. – Мне поручено доставить тебя к королю Верланти. Ты выйдешь за него замуж.

– Никогда, – прошипела она.

– Я не закончил, – тихо сказал он. – Я даю тебе выбор. Смерть или брак.

Не торопись.

Рен скорее умерла бы, чем вышла за развратного короля эльфов, но в ее смерти не было смысла. Она бы ничего не решила. Рен тяжело дышала, пульс отдавался в ушах. Она уже знала, каким будет ее ответ.

– Я выйду замуж за вашего короля, – ответила Рен со спокойствием, о котором и не подозревала. Она будет играть по их правилам, пока не появится путь к отступлению. У нее появилась уникальная возможность. Их шпионы не выживали при верлантийском дворе, а Рен приглашали в круг приближенных. Если она не станет высовываться и все сделает правильно, то уничтожит их изнутри и вернет величие Драконьим Островам. – Но сначала увижу тебя мертвым.

Во взгляде принца мелькнул интерес, и он улыбнулся. Напомнил ей акулу. Такой же хищный и сообразительный.

– Подойди и попытайся, маленький дракон. Обожаю испытания.

Она бросилась к нему, и в ее плечах резко вспыхнула боль. Перед глазами поплыло, и через мгновение все потемнело.

Глава двенадцатая

Аррик

– Готово, – тихо отчитался Шейн.

Аррик пристально посмотрел на принцессу, лежавшую без сознания на кровати в маленькой каюте его корабля. На ней не осталось живого места. Каждую часть тела покрывали либо порезы, либо синяки. Их целитель сделал все возможное, чтобы привести Рен в порядок, но она все равно кошмарно выглядела.

– Ты же знаешь, что я вывихнул ей плечо не нарочно? – спросил его помощник.

Аррик окинул взглядом Шейна и кивнул. Его помощник обладал многими талантами, но насилие по отношению к женщинам не было одним из них.

– Она сама виновата.

Шейн хмыкнул и скрестил руки на груди:

– Не думал, что она набросится на тебя. Не совсем понимаю, как она вообще поднялась на ноги. Все произошло так быстро. – Он на мгновение замолк. – С ней придется оставаться начеку.

Все всегда стремились заполучить Аррика. Как только отец проявлял к нему благосклонность, на спине сына появлялась мишень.

– Она недолго будет моей проблемой.

Его помощник фыркнул:

– Кажется, с ней на борту наше путешествие обратно в Верланти покажется еще более долгим.

Аррик согласился, но не по тем причинам, о которых думал Шейн. В этой женщине было что-то неотразимое и манящее. Она бросала вызов, и это его будоражило. Еще в ее глазах был блеск, находивший отклик в его душе. Девушка не боялась проявлять беззастенчивую непокорность там, где Аррику приходилось сохранять спокойствие. Они являлись противоположностями. Она была светом, а он – тьмой.

Аррик вздохнул и вытянул шею, переключив внимание на окна слева от него. Половина флота останется на Островах: он доставит наследницу в столицу, а потом вернется.

– Надеюсь, она быстро поправляется, – тихо прокомментировал Шейн.

Аррик вздрогнул и нахмурился, глядя на принцессу, лежащую без сознания. Король Верланти считался человеком избирательным. Он коллекционировал изумительные безделушки всех форм и видов, но женщин обожал сильнее всего. Аррик не хотел даже думать о том, что король сделает с наследницей, когда законно заявит права на ее землю, если девушка окажется не в его вкусе.

Почему тебя это волнует?

Ему нельзя проявлять чувства. Каждый раз это заканчивалось смертью.

Аррик повернулся к ней спиной и направился к двери.

– Отведите ее в карцер.

– Хочешь, чтобы я допросил ее, когда она очнется? Еще один отпрыск королевских кровей может доставить проблемы! – крикнул Шейн.

Аррик остановился в проходе и глянул на своего помощника через плечо:

– Сам допрошу. Когда речь заходит о монархах, всегда всплывают незаконнорожденные дети. Если наша принцесса не даст нам то, что мы хотим, мы разнесем Острова в клочья в поисках источника слухов.

Глава тринадцатая

Рен

Голова Рен полнилась огнем, дождем и дымом. Вокруг кружилась вода, швыряя ее то в одну, то в другую сторону, и девушка обнаружила, что не может дышать. Она забыла, каково это – иметь возможность дышать. Затем где-то вдалеке услышала голос.

До боли знакомый голос.

– Уходи! – кричал Роуэн. – Забирай Бритту и уходи!

Но Бритты со мной нет.

Сбитая с толку, она нахмурилась и попыталась избавиться от усталости.

Она… с бабушкой и дедушкой Роуэна. А я…

Рен проснулась от толчка, который сильно испугал ее. Все вокруг двигалось неравномерно, что означало лишь одно – она очутилась на корабле. Как в тумане, Рен попыталась разобраться, что ее окружало.

– Что случилось… – начала она говорить, но поперхнулась, когда корабль швырнуло на особенно большой волне. Именно ощущение разыгравшейся морской болезни, очевидно, и вытащило ее из бессознательного состояния. Пускай сражаться на судне и плыть по морю даже при худшей погоде ей было комфортно, пребывание в замкнутом пространстве на волнах вызывало сильнейший приступ тошноты.

Желчь обожгла ей горло, и она, наконец, поняла, куда ее поместили.

В невысокую комнатушку, в которой даже невозможно стоять. Желудок снова скрутило, и она попыталась проползти вперед. Рен побледнела, обнаружив, что ее запястья в оковах, цепь от которых тянулась к сырой деревянной стене.

– Черт возьми, – сумела выплюнуть она, но тут же пожалела об этом. Несмотря на все тренировки – да и ее тело находилось в ужасном состоянии, – Рен не смогла удержаться от рвоты в момент, когда открыла рот. На глазах выступали слезы, пока она снова и снова переваливалась через край узкой койки. Вскоре в желудке уже не осталось абсолютно ничего, но ей не удавалось остановить рвоту, и довольно быстро во рту появился мерзкий привкус, отчего захотелось сделать большой глоток воды – или вина, – лишь бы избавиться от него.

Она обмякла в своих цепях. Из-за них едва ли удавалось удобно сесть, не говоря уже о том, чтобы лечь, поэтому она прижалась щекой к деревянной стенке корабля, пытаясь не обращать внимания на вонь собственной рвоты. Корпус корабля приятно холодил кожу, и это помогало успокаивать желудок, невзирая на качку.

Рен аккуратно сглатывала и медленно дышала, только бы не случилось очередного позыва.

Не фокусируйся ни на чем, вообще ни на чем. Ты – ничто. Все это – ничто.

Она закрыла глаза и погрузилась в сон.

Во второй раз принцесса проснулась более плавно и мягко, чем в первый. Будто поврежденное тело облегчало ее возвращение в сознание, что само по себе казалось чудом, и она была ему за это благодарна. Рен поняла, что больше не чувствовала морскую болезнь, как прежде, и что качка корабля прекратилась.

Выходит, они давно миновали Драконьи Острова.

Ее охватили страх и волнение.

Она никогда не уплывала далеко от дома.

Не смей распаляться. Ты пленница.

Кожу покалывало. Кто-то наблюдал за ней. Она открыла глаза.

– Ты! – прошипела она сквозь стиснутые зубы, хотя из-за обезвоживания и пересохшего горла крик походил на шепот. Перед ней на корточках сидел верлантийский воин, которого она пыталась убить в часовне, который обхватил руками ее горло и…

Тот, с кем она заключила сделку.

Поток воспоминаний о последних долгих часах заполнил мозг Рен одним сбивающим с толку ошеломляющим ударом.

Он принц. Он должен был убить меня, и все же я здесь. Заключенная, а не мертвая.

Рен не знала, какой вариант ее устраивал больше.

Она переключила внимание на собственные обнаженные ноги и длинную черную рубашку, прикрывавшую тело до колен.

Кто-то раздел ее. Рен с трудом сглотнула и собралась с духом, прежде чем снова уставиться на принца.

– Ты раздел меня?

– Нет.

– Твои люди?

– Целитель.

– Ты не убил меня. – Утверждение.

Мужчина не улыбнулся, не нахмурился и не выдал никаких других признаков эмоций, пока смотрел на нее. Он перевел взгляд от лица Рен к ее волосам и вернул его обратно.

– Да, – наконец подтвердил он так тихо, что она еле расслышала его за ревом моря. – Не убил. Не думала, что до сих пор будешь жива, да, принцесса?

Она выдержала его пристальный взгляд и потерла левое запястье, загремев кандалами.

– Ваш вид, как известно, не держит своего слова.

Он никак не отреагировал на ее колкость. Его нелегко вывести из себя. Приятно знать. Рен склонила голову набок и решила помолчать. Она видела, как он снова покосился на ее волосы, словно не мог не смотреть на них. Почему странный верлантийский воин продолжал пялиться на ее волосы? Разве раньше не видел рыжих?

Вдруг у него фетиш.

Она уставилась на него, чувствуя себя незащищенной и сердитой.

– Ты в шоке? – спросил он. – Будь ты не в шоке, я бы удивился. Ты слишком много пережила.

Рен не знала, что на это ответить и стоило ли отвечать. Ведь, разумеется, она пребывала в шоковом состоянии, но не поэтому не отвечала. Ей требовалось многое переварить и распланировать, чтобы исполнить то, чего он от нее ждал. И кроме того… Она вглядывалась в темноту, пытаясь уловить черты лица мужчины. Рен имела дело с Варварским Чудовищем. Она слышала о его методах ведения допроса во время обучения. Он славился жестокостью. И Рен следовало действовать осторожно. Он думал, раз женщина наследница – статус ее защитит.

По крайней мере пока.

Словно прочитав мысли Рен, мужчина посмотрел на ее грудь, хотя и не с тем похотливым выражением, которое она привыкла видеть у некоторых менее привлекательных торговцев, иногда причаливавших у берегов Лорна.

Он ее оценивал.

– Ты согласилась скрепить договор между нашими двумя нациями браком, но у меня такое чувство, что все не так просто. С тобой будут проблемы?

Она хранила молчание. У нее болели плечи, и она дернула левым, вывернутым. Они вернули его на место. Это был хороший знак.

Или им хотелось, чтобы ты восстановилась, и тогда начнут пытки.

Он вздохнул, затем поднялся на ноги и протянул огромные руки вверх, убрав их за голову. Рен услышала, как хрустнуло одно из его плеч, и мужчина удовлетворенно вздохнул.

– Ах, я пытался разобраться с больным плечом с тех пор, как приказал застрелить тебя в небе.

Она напряглась. Аврора.

Принц бросил взгляд в ее сторону и одарил едва заметной улыбкой:

– Да, это был я. На тебя было приятно посмотреть. Я и не знал, что Освин научил свою дочь такой свирепости. Ты многим рисковала, летая с воинами. И могла умереть.

Рен почувствовала отвращение от этого комплимента. Каждое слово, слетавшее с уст этого человека, казалось манипуляцией, пропитанной ядом. Принцу, судя по всему, нравилось играть словами, чтобы добиваться своего. До нее дошло, почему он заполучил репутацию змея. Он мог сделать своей пешкой кого угодно, но только не ее. Она выиграет. Он просто еще не знал этого. Она должна сохранять спокойствие.

Он убил твою семью.

Рен боролась со своей яростью, с трудом сдерживаясь, чтобы не разодрать ему лицо.

– Ты что, разучилась говорить? Тебе напомнить, что тогда будет? – спросил мужчина и положил руку на рукоять, чем явно собирался ее напугать. И Рен испугалась. Она не лишилась рассудка и потому признавалась себе в очевидном. Верлантийский принц был высоким, широкоплечим и диким, он обладал красивым лицом и острым умом, а потому ей грозила опасность, если она не придумает, как разыграть карты правильно.

Возьми себя в руки.

– Не понимаю, почему должна тратить свои слова на тебя, – произнесла Рен, обескураженная тем, как ей сложно говорить. Голос звучал надтреснуто, хрипло и едва слышно. Кстати, ей бы не помешало выпить воды. Она облизнула губы.

Принц переместил руку с кинжала на бурдюк с водой, висевший у него на бедре, и ловко отвинтил крышку большим пальцем. Опустился на колени и приложил горлышко к губам Рен. У нее возникло искушение отвернуться и отказаться от драгоценной жидкости, которая начала выливаться, но это было бы глупо. Она слишком слаба и безумно хотела пить, не в силах сопротивляться. Языком она лакала воду и глотала так, будто наслаждалась таким сладким напитком в последний раз.

Слишком рано он оторвал бурдюк от ее губ и закупорил его. Рен не сдержала вспышку разочарования, промелькнувшую на ее лице, чем вызвала у Аррика ухмылку. Он помахал сосудом перед ней:

– Ответь на мои вопросы и, возможно, получишь больше.

– Чего ты от меня хочешь?

Что еще он выкинет?

– Много чего.

Как удивительно неопределенно.

– Похоже, мы отлично начали. Где твоя сестра?

Рен медленно моргнула. У нее сложилось впечатление, будто принц думал, что существует лишь одна принцесса.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну хватит, – тихо пророкотал он. – Давай не будем лгать друг другу. Наш шпион сообщил, что есть только одна принцесса, вот только ни один монарх не обзаводится лишь одним ребенком.

– Мой отец был верен моей матери, – честно ответила она.

Принц рассмеялся:

– Король Освин был слишком умен для этого. Драконьи Острова нуждались в страховке. Один ребенок – это слишком большой риск. Поэтому я спрошу тебя еще раз: где твоя сестра?

Ложь.

Она сверлила его взглядом, желая ему всех несчастий, какие только могла придумать. Очевидно, он получил больше информации после того, как она потеряла сознание.

– Мертва, – прошептала она. Враг должен поверить, что Бритты нет в живых. Это единственный способ защитить ее народ и сестру. И все же ложь жалила Рен за язык. После того как она увидела, как все, кого она любила, умирали у нее на глазах, сама мысль о смерти ее младшей сестры была подобна стреле, выпущенной в сердце.

Используй эмоции. Заставь его поверить.

Мужчина устремил на нее свои ясные, как стекло, глаза.

– Как она умерла?

– Мы убегали из замка, – продолжила Рен, обнаружив, что лгать легче, когда голова полна призраками ее близких. – Под замком скрыта сеть туннелей, которые ведут в город и к пляжам. Я бы посоветовала вам их проверить, если бы мы не покинули Драконьи Острова.

Аррик не ответил на ее предположение о его незнании. Просто ждал, пока она подробно расскажет свою историю.

Рен отвернулась, ей даже не пришлось изображать жжение в глазах.

– Я пыталась нести ее в темноте – она так боялась, но путешествие было долгим, а проход узким. Я устала. Последние несколько поворотов к берегу ей пришлось пройти пешком. А потом она… – Рен всхлипнула по-настоящему, пускай и сочиняла лживую сказку. Она так и не успела отгоревать. – Ле-лестница на пляж, вырезанная в скале, – говорила она сквозь слезы, – она такая крутая. Даже я по ней хожу с трудом. А моя сестра… она… она не справилась. Когда я поняла, что случилось, было слишком поздно.

Между ними воцарилось молчание. Если бы Рен не была так расстроена, ее бы впечатлил ее рассказ; даже для нее он звучал правдиво.

Ради моей же сестры – вот что с ней случилось.

Не в силах вытереть слезы, которые текли из ее глаз, Рен беззастенчиво рыдала перед эльфом.

В конце концов, в тусклом свете висячего фонаря мужчина пошевелился.

– А ее тело? Где оно?

– Под волнами с моим драконом, – незамедлительно ответила Рен; горе мгновенно превратилось в ярость. – Куда ты хотел отправить и меня. Ненавижу тебя!

– Это война. Жизни обрывались с обеих сторон.

– Это была не война, а бойня.

– И все равно жизни обрывались, – сказал бессердечный принц, вставая при этом.

Она дернулась в цепях, пальцы так и чесались от желания вцепиться в его красивое лицо. Он заслужил почувствовать всю ту боль, которую причинил ей.

Несколько долгих мгновений Аррик наблюдал, как девушка кипит от злости, и ей даже показалось, что принц что-то ищет в ее лице. Намек на то, что она, возможно, лгала, или что-то совсем другое.

– Лучше научись себя контролировать, принцесса, иначе пребывание в Верланти покажется тебе крайне неуютным. Как я говорил раньше, жизнь может быть легкой или трудной. Ты сама выбираешь путь, но если выберешь неправильный, то ты и твой народ пострадаете.

– Надеюсь, ты будешь гореть в аду.

Аррик мрачно усмехнулся:

– Уже. Еще какие-нибудь ядовитые слова в мой адрес?

Рен захлопнула рот и отвернулась от него. И не сказала больше ни слова этому жестокому, бессердечному человеку.

– Значит, такова судьба. Да будет так. Люблю испытания.

Принц резко кивнул ей и быстро покинул сырой карцер, звук его шагов по деревянной лестнице прогрохотал справа от нее. Некоторое время она ничего не делала, только смотрела на ступеньки. Что с ней будет? Неужели ее оставят гнить здесь? Выбросят ли безжалостно за борт, чтобы она умерла от рук моря? Или доставят в Верланти, где станут пытать до полусмерти, заставляя выдать секреты Лорна?

Стой. Думай. Что тебе предложил принц?

Рен потерла виски и попыталась вспомнить туманный разговор в большом зале. Он предложил ей выйти замуж за его отца.

Ты станешь еще одной невестой для мужчины, у которого сотня жен.

Она согнулась, и ее снова вырвало. Тяжело дыша, Рен обхватила себя руками за талию. Мама рассказывала ей истории о том, какими были высокородные эльфы. Они относились к своим женам как к недолговечным трофеям.

– Я должна выбраться отсюда, – пробормотала она, переводя взгляд с лестницы на деревянные доски слева от себя, представляя круглое окно, выходящее на горизонт. Она понимала, что на борту корабля у нее не появится возможности сбежать. В таком случае…

Рен должна приготовиться бороться за свою жизнь и бежать, когда ступит на земли Верланти.

Глава четырнадцатая

Рен

Она отмеряла время приемами пищи. Мужчины, приносившие ей еду, спускали для нее ведро, в которое она могла справить нужду. Она предположила, что если не будет терпеть между приемами, то придется мочиться в собственную одежду, после чего сидеть в своих нечистотах. Она намеревалась не доводить себя до такого унижения, и хотя время между визитами стражников сильно менялось, она решительно держала все в себе, пока очередной охранник не открывал дверь.

Даже когда ей давали еду, Рен не выпускали из оков. Кормили кусочками с рук и не сомневались, что она станет есть таким образом. Если бы Рен не стремилась восстановить силы, чтобы быть готовой к бою, то отказалась бы от любой такой недостойной еды.

Снаружи ее раны зажили.

Внутри же она истекала кровью и скорбела.

Дни слились воедино.

Ее мучили кошмары.

Верлантийский принц с надменным выражением лица и пытливым взглядом ни разу не вернулся.

Хотя Рен никогда не интересовалась многочисленными слухами о соседних народах, доходившими до двора Лорна, она знала, что верлантийский король не стеснялся делиться своими постельными приключениями.

Однажды через Лорн проплывал бард, у которого была лютня и веселая песенка о том, что количество бастардов короля исчислялось двузначным числом. Тогда Рен отмахнулась от песенки, а теперь ей приходилось цепляться за нее, как за источник хоть какой-то правды. О незаконнорожденном принце, служившим боевым псом короля, говорили только шепотом. Ходили слухи, что он холодный и безжалостный. Его звали то ли Эрик, то ли Арон. Рен никогда не интересовалась темой настолько, чтобы запоминать. Она и представить себе не могла, что он войдет в ее жизнь. Чудовище из страшных сказок взяло ее в плен.

Она подняла руки и уставилась на оковы на запястьях.

Рен все еще не удавалось разобраться в произошедшем. Острова проиграли в битве с верлантийцами. Она снова и снова прокручивала это в уме. Эльфы не должны были пробиться сквозь оборону Лорна. Только несколько доверенных командиров знали, как огибать кораллы, бурные воды и ловушки.

Кто-то предал их. Но кто? Этот вопрос мучил ее днем и ночью. Знал ли тот же самый человек о Бритте? Слишком много неизвестности.

Она переключила внимание на грязь, покрывавшую ее руки. Когда она в последний раз мылась? Могло пройти несколько дней, недель или месяцев с тех пор, как ее схватили, она бы никогда не узнала. Сейчас она фокусировалась лишь на размышлениях, времени приема пищи и шуме моря. Хотя…

Рен глубоко вдохнула и поморщилась. От нее воняло, но, по крайней мере, ни одна из ее ран не загноилась. Строгий целитель время от времени навещал ее, чтобы убедиться, что она здорова и жива. Тощий мужчина являлся загадкой. Во время своих визитов он не произносил ни слова. В его мудрых зеленых глазах притаилась жесткость, никак не сочувствие.

Она выдохнула и попыталась дышать ртом. Воняло не только от нее. Никто не убирал ее рвоту, и туалетное ведро опорожнялось не так часто, как следовало бы. В общем, запах стоял отвратительный, но могло быть и хуже. Ни один мужчина не пытался приставать к ней, и никто не пытал ее, чтобы получить информацию. Тем не менее ей давали минимальный запас еды и воды. Было ясно, что принцесса нужна им слабой. Ее шансы на немедленный побег сокращались. Как бы сильно ей ни хотелось бежать от похитителей, требовалось набраться сил и собрать информацию.

Рен закрыла глаза и неизвестно, сколько времени подсчитывала в уме разные суммы. Она всегда ненавидела арифметику, но ее мама оставалась непреклонной, когда дело доходило до ее изучения. Рен улыбнулась, по щеке скатилась одинокая слеза. Мама гордилась бы, узнав, что ее дочь продолжает учиться даже в тюрьме.

Она распахнула глаза, вдруг услышав то, что нарушило монотонный распорядок ее заключения.

Рог.

Что-то новенькое.

Рог загудел снова, и она нахмурилась.

Использовать его могли лишь по одной причине.

Корабль, похоже, достиг берегов Верланти.

Хоть Рен и сочиняла грандиозный план побега, сердце ее ушло в пятки. Какие ужасы ее ожидали? Она подтянула колени к груди и прислонилась к ним головой.

Ты должна быть храброй. Тебе нужно выжить.

Рен сглотнула и приготовилась к тому, что произойдет. Мама воспитывала ее не для того, чтобы она отступала. Она выращена воительницей. Если верлантийцы рассчитывали найти ее измотанной и покоренной, они жестоко ошибались. Когда за ней придет король, он не увидит податливую девушку. Им ее не сломить.

Она была дочерью своей матери.

Над головой Рен по палубе застучали шаги.

Девушка царственно подняла голову и напрягла все мышцы. Она была готова, как кошка, броситься в бой. Отчасти ей хотелось, чтобы в эти двери вошел принц. Рен не желала упускать свой шанс отомстить. Он забрал у нее все. Рен намеревалась ответить ему тем же.

Воин вприпрыжку сбежал по лестнице с ухмылкой на лице. Остановился перед ней, и она сощурила глаза. Мужчина показался ей смутно знакомым. Он теребил свои рыжие усы, и тут ее осенило. Это тот эльф, который дергал ее за волосы.

– Пора вставать, – весело произнес он.

Рен медленно моргнула, глядя на него, но не пошевелилась.

Он тяжело вздохнул:

– С тобой будет нелегко, да?

– Зависит от того, планируешь ли ты снова трогать меня, – прокряхтела она. Голос из-за отсутствия общения охрип.

– Я не стану таскать тебя за волосы. – Он вытащил флакон из сумки на поясе и помахал им перед ней. – Я накачаю тебя наркотиками. Это твой выбор.

Находиться в полной власти своих врагов – ужасная идея. Она распрямила ноги и поставила их на пол, стараясь не вляпаться в засохшую рвоту. Рыжеволосый смотрел на нее с опаской, пока она к нему приближалась, но Рен просто протянула руки. Он наклонился ближе, и девушка покосилась на его ухо. Оно так близко, и его так легко откусить. Словно услышав ее мысли, взгляд его янтарных глаз упал на ее лицо.

– Я знаю, что для женщин это испытание, но держи свой язык за зубами.

Она фыркнула, не сдержавшись. Эльф ухмыльнулся и снял кандалы с ее запястий. Рен потерла их. Учитывая, сколько времени она провела в оковах, ощущения были странными. Эльф сделал шаг назад, но предложил руку.

– Сама справлюсь, – процедила она, отмахнувшись от его руки и выпрямив спину. Ее ноги дрожали, но она продолжала держать подбородок высоко поднятым. Она все-таки, черт возьми, принцесса. В Верланти подобные Рен вели себя надменно и холодно. А значит, и ей нужно придерживаться тех же правил.

– Поступай как знаешь. – Он указал на лестницу: – Вы первая, миледи.

Миледи. Какой вздор. Она выглядела и пахла хуже, чем бродяжка.

Ее тело дрожало, когда она ступила на первую ступеньку. Рен пересекла каюту, заставленную товарами. Украденными из Лорна. Сглотнув комок в горле, она миновала сокровища своего народа и прошла ко второй лестнице.

Рен использовала стену в качестве опоры, и стоило ей выбраться на верхнюю палубу, она яростно заморгала, стараясь привыкнуть к яркому солнцу. Вдохнула соленый бриз и прикрыла глаза, нежась в теплых лучах. Кожу покалывало, и она осознала, что за ней наблюдают. Рен напряглась и опустила руку. Складывалось впечатление, что вся команда корабля стояла по стойке смирно. За кем они следили? За ней, конечно.

Глаза каждого из солдат были устремлены на нее, их взгляды скользили вверх и вниз по ее коже от головы до кончиков пальцев ног. Задерживались лишь на порванной, грязной ткани огромной черной рубашки, в которой она проснулась. Одежда едва ли доходила до колен, и Рен покраснела, чувствуя себя незащищенной и униженной. Прежде она не оказывалась в таком компрометирующем положении перед другими людьми – особенно перед мужчинами из чужой страны, с заостренными ушами и жестокими лицами.

Ты принцесса.

Рыжеволосый воин обхватил рукой ее левый бицепс и повел через толпу мужчин к груде ящиков, ждавших, когда их снимут с корабля. Она вздрогнула, но выпрямила спину.

Не позволяй им забраться тебе под кожу. Ты обладаешь большой силой.

Воин отпустил Рен, и она прислонилась к ящику. Что-то острое впилось ей в позвоночник. Девушка постаралась не потерять лицо. На ощупь предмет походил на торчавший гвоздь. Возможно, такого шанса ей больше не представится. За долю секунды она завела руки за спину и начала яростно и как можно более незаметно вынимать гвоздь из дерева. Потребовалось несколько поворотов, но у нее получилось его достать.

Поскольку убрать его было больше некуда, она сунула находку за пояс того, что осталось от нижнего белья, изобразив, будто от стеснения тянет вниз подол черной рубашки, находя себя слишком раздетой. Солдаты смеялись над ней, но это не имело значения.

У нее появилось оружие.

– Командир! – окликнул его рыжеволосый.

Рен подняла голову, принц приближался к ним, такой сильный и подтянутый. Дыхание у девушки сбилось, и она стиснула ткань своей рубашки между пальцами. Облаченный во все черное, принц почему-то производил еще более устрашающее впечатление, чем с обнаженной грудью, одетый только в наплечники и наручи, каким она видела его в часовне. Темные ткани подчеркивали резкие черты его лица, которые не смягчались даже щетиной, росшей вдоль линии подбородка, возникшей за те дни или недели, что они провели в море.

Чудовищу не позволялось выглядеть привлекательно. Или он делал это намеренно?

Принц остановился и посмотрел на солдата.

– Я вывел пленницу, как вы просили, – отчитался воин.

Принц посмотрел в ее сторону, и она лишь выше задрала голову. Пристально поглядела на Чудовище из Верланти, пытавшегося убить Рен, заключившего ее в тюрьму. Аррик выдержал ее взгляд и словно забыл о ней.

Повернулся спиной и тихо заговорил с рыжеволосым. Она же надавила на припрятанный гвоздь. Высокомерный принц думал, что он в безопасности, стоя к ней спиной. Каков глупец. Она легко могла лишить его жизни.

Терпение.

Если Рен его убьет, то либо вынесет себе смертный приговор, либо вечность просидит в темнице. Ни то ни другое не поможет Островам Лорн. Девушка воззрилась на раскинувшийся за портом белый город, и ее захлестнули эмоции. На самом деле она раньше не уплывала далеко от Лорна. И ее первая поездка на южные острова Нимх и Мейт должна была состояться этим летом, через две недели после свадьбы. Отец говорил, так будет правильно. У нее был бы дракон, и она бы находилась в расцвете сил и стала женой славного мужчины, моряка.

Теперь этого никогда не случится.

Рен вновь подавила рыдания, казалось, в миллионный раз. Она не понимала, когда стала такой плаксой, но слезы вдруг превратились в желанного друга. Эльфийская столица Вирн ошеломляла масштабом. Здесь все так отличалось от того, что она видела дома. На Островах располагались небольшие каменные дома или постройки с соломенными или, на крайний случай, покрытыми мхом шиферными крышами. Вирн же состоял из мощеных улиц и взаимосвязанных белоснежных зданий с терракотовыми и лазурными настилами. А на окраине города мостился густой темно-зеленый лес.

– Добро пожаловать в наше королевство, принцесса Рен.

Она напряглась и посмотрела на принца, когда пара его людей захихикали. Она что, разинула рот, как деревенщина? Или они веселились, потому что он насмехался над принцессой? Неважно, это не имело значения.

Принц указал на замок к западу от порта.

– По прибытии во дворец ты должна встретиться с Верховным королем Сореном. Это и правда большая честь. Я жду, что ты будешь сотрудничать, или все кончится… – он намеренно сделал тяжелую, долгую паузу, – очень плохо, – договорил он, но его голос прозвучал мягче, чем раньше.

Подобное пугало.

Слова командира наряду с его высоким, хорошо сложенным и отлично оснащенным экипажем действительно напугали Рен. Верлантийцы заработали репутацию жестоких существ, и вот она попала в их сети.

Не показывай страха.

Рен не позволяла маске непоколебимости слететь с ее лица и сосредоточилась на ощущении прохладного гвоздя, который она прокручивала под рубашкой.

Ты можешь защититься. Ты не беспомощна.

– Тебе предоставят привилегию по пути туда ехать без кляпа и веревок. Если злоупотребишь моей щедростью, забудь о моих обещаниях. Я буду обращаться с тобой, как с обычным куском мусора.

Ей с большим трудом удалось прикусить язык.

Он кивнул и снова словно забыл о ней, направившись по трапу корабля к причалу. Рыжеволосый улыбнулся ей, затем насмешливо изобразил поклон.

– Миледи, если вам угодно.

Она окинула его взглядом, выгнула бровь и ушла с корабля на подгибающихся ногах. Ей было не по себе оттого, как она ослабла в плену. Однако, невзирая на почти полное отсутствие одежды, на раны и грязь, она держала голову высоко поднятой.

Мужчины могут отнять многое, но только не сломить твой дух, если ты сама им этого не позволишь.

Босиком Рен побрела вдоль великолепно отстроенной гавани, размерами превосходящей гавань Лорна вдвое, затем по искусно вымощенной дорожке, которая вела сквозь небольшую дубовую рощу, двигалась вверх. Принцесса продолжала подниматься, пока ей не стало трудно дышать, а потом, когда она решила, что может лишиться сознания от недоедания, группа наткнулась, возможно, на самое большое здание, которое она когда-либо видела.

Верлантийский дворец поражал габаритами и не походил на замок Лорна. Во-первых, у дворца не было нескольких уровней, вместо этого он тянулся, как зевающая кошка, во всех направлениях как будто до самого горизонта.

В этом здании поместилось бы три города.

Рен было неприятно признавать, что выглядело оно впечатляюще.

На каменной кладке не было никаких зазоров, отчего складывалось впечатление, что дорога выложена из единственного куска резного гладкого белого камня.

Над дворцом словно поколдовали, хотя Рен знала, что это невозможно. Вероятно, дворец построили в те далекие времена, когда драконы водились не только на Островах, и некоторые из них, способные выпускать из легких огонь, могли быть задействованы для укрепления здания и превращения его в цельное, прекрасное творение. Здесь все кричало о богатстве. На сколько королевств совершили набеги эльфы, чтобы позволить себе такую роскошь? Сколько жизней загублено из одной только жадности?

Изумительная достопримечательность для жестокого народа.

Рен направили вверх по крутой белой лестнице, ведущей ко входу во дворец, она только вздохнула. Опустила голову и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться в обморок. У нее закружилась голова, и она поскользнулась. Чья-то рука сжала ее предплечье, не давая расшибить череп о мраморные ступени.

Рен подняла голову и ахнула. Принц бесстрастно посмотрел на нее сверху вниз. Девушка вырвала руку из его хватки, снова едва не потеряв равновесие.

– Не глупи.

– Не прикасайся ко мне, – возразила она, выпрямляясь и продолжая подниматься вверх.

Он пробежал остаток пути, оставив ее позади со своими охранниками.

Ступеньки оказались не самым худшим испытанием.

Жестокость мучителей проявилась ярче, когда Рен провели через весь дворец к залу, который мог быть только тронным. Она старалась не одергивать грязную черную рубашку, слишком обнажавшую ноги.

Ее лицо вспыхнуло от негодования, но она заставила себя успокоиться. Рен ничего не могла поделать с ситуацией, в которой оказалась, поэтому ей оставалось лишь сохранять хладнокровность и использовать первую предоставившуюся возможность для атаки. Кого волновало, что ее унижали перед незнакомым ей народом? Они плевали на нее, и она плевала на них. Их мнение о ней ничего не значило.

Так почему же сердце билось так быстро? Отчего, ловя на себе глумливые взгляды, Рен чувствовала, что ей хочется заползти внутрь себя и не возвращаться?

Только ты можешь позволить другим стыдить себя.

Пока слова матери звенели у нее в ушах, Рен вела себя как чертова королева. Она не бросала тень на репутацию Лорна. Жестокий смех и пристальные взгляды не лишат ее достоинства.

Пара богато украшенных резьбой дверей открылась, и ее провели по мраморному полу, отполированному до блеска, к высокому позолоченному креслу. Она подняла глаза и обнаружила, что на нее внимательно глядело, возможно, одно из самых прекрасных и одновременно пугающих созданий, встречавшихся ей в жизни.

Верховный король Верланти. Сорен.

Несмотря на то что мужчина сидел, Рен могла сказать, что он был подтянутым и высоким: выше почти любого мужчины, которого она знала. Его белокурые волосы с изящно вплетенными драгоценными камнями, золотыми украшениями в виде веретен и серебряных шпилек ниспадали до самой талии. Глаза обрамляли черные, синие и серебристые ресницы, подчеркивающие кристальный цвет радужной оболочки.

Кристальный.

Яблоко от яблони.

Рен непроизвольно покосилась на командира, одетого во все черное. Сходство поражало: те же глаза, те же высокие скулы, те же светлые волосы. Главные различия, которые Рен отметила между двумя мужчинами, заключались в том, что один был долговязым, а другой широкоплечим; король коже и доспехам явно предпочитал прекрасные шелка и драгоценные камни.

Однако она удивилась, обнаружив принца на передовой линии вторжения. Фактически он возглавлял его. Не потому ли, что принц незаконнорожденный? То, что с самой Рен обращались как с кровной дочерью Освина, не означало, что другие короли относились к своим детям, рожденным не от королевы, а от другой женщины, и не в браке, так же.

Она держала свои мысли при себе.

Кто-то толкнул ее сзади, и она упала на пол. Грохот, последовавший за этим, эхом разнесся по всему тронному залу, и она застонала, ударившись коленями о камень. Боль пронзила ее бедра, но она не заплакала. Лишь тяжело задышала и стиснула зубы. Она не преклоняла колени ни перед одним мужчиной.

Хотя ее, вероятнее всего, снова швырнут на пол, Рен все равно решила подняться на ноги. Она держала спину прямо и подняла голову, бросая взгляды сквозь рыжие локоны на высокородных хихикающих придворных. Они были опасными, яркими созданиями, но не знали, что король впустил в курятник лису.

Задрав подбородок, Рен откинула волосы с лица и встретилась взглядом с королем. После чего лениво приподняла бровь, призывая его сделать что-нибудь с ее дерзостью. Неожиданно мужчина громко рассмеялся. Рядом с ней возник темный эльф и попытался толкнуть ее обратно на колени, но она воспротивилась.

– О, а ты правда дикая, – оценил ее король Сорен, манерно растягивая слова. – Думаю, мне нравится. Слышал, на Драконьих Островах полно воодушевленных людей. Как волнующе. – Он снова рассмеялся, и некоторые из высокородных лордов и дам последовали его примеру.

Сорен бы не слишком обрадовался, если бы обнаружил гвоздь в своем животе в их брачную ночь. Приподняв уголки губ, она улыбнулась впервые с момента своей свадебной церемонии.

– Только посмотрите на нее, – прошептал кто-то слева от Рен, и в ответ захихикало несколько придворных дам.

Она заставила себя не обращать внимания на женщин. Но этот комментарий будто стал приглашением остальным посоревноваться в том, кто изящнее ее оскорбит или пошутит, но Рен ничего не видела, глаза заволокло красной пеленой, ее переполняла непреодолимая ярость, которую она изо всех сил пыталась контролировать.

Единственное, что бросилось ей в глаза, невзирая на охвативший ее гнев, – это готовность принца броситься на защиту отца: он наблюдал за ней, как ястреб, и не убирал руку с рукояти меча. Только он по-настоящему знал, насколько она опасна. Рен рискнула бы жизнью и конечностями, чтобы попытаться отомстить врагам. По крайней мере, он не мог недооценивать ее. И знал, с кем имеет дело.

Король Сорен вдруг стал серьезным и откинул прядь волос со своего красивого лица.

– Должен выразить вам соболезнования в связи с трагедией, постигшей вашу семью, – произнес он, его высокий и ясный голос не составляло труда расслышать, несмотря на гомон, стоявший в зале. А вот в улыбке его не было и толики искренности. – Мне действительно жаль, что им пришлось умереть, особенно твоей младшей сестре. – Улыбка исказилась, превратившись в злобный оскал. – Двору не помешало бы немного свежего мяса.

Ее желудок сжался. Детей нужно защищать. Насколько же плох этот притон разврата?

– Мне сказали, ей были бы рады.

Король причмокнул губами, и Рен сломалась.

Над ней пускай смеются сколько угодно. Король Сорен мог даже притвориться, будто ему небезразлично, что она лишилась семьи. Но говорить так о сестре Рен он не смел – словно девочка очередная игрушка для верлантийского двора, с которой можно играть и распоряжаться по своей прихоти.

– Ты больной кретин! – взорвалась Рен, впервые повысив голос с момента эльфийского вторжения.

Она бросилась вперед слишком быстро, чтобы стоявшие позади охранники успели среагировать, и вытащила гвоздь, который достала из дерева. Рен занесла его над головой, готовая прыгнуть на короля – его глаза расширились от неподдельного удивления, – но черное пятно одним махом повалило ее на пол.

Он огромными руками обхватил ее, и девушка знала, что не вырвется из его объятий, однако не переставала выплевывать непристойности в адрес Сорена. Король начал смеяться над ее сбивчивыми, бесполезными словами, мимолетное удивление сменилось весельем. Придворные дамы и господа, ошеломленные внезапной вспышкой ярости Рен, присоединились к нему и начали хохотать, сводя ее гоготом с ума.

– Похоже, нашей плененной принцессе нужно преподать пару уроков, – манерно произнес Сорен и вытянул руки ко всему двору, как бы спрашивая их мнение. Все закричали в знак согласия.

Глаза короля обрели холодность стеклянных бус.

– Надеюсь, тебе понравится гостеприимство Верланти.

Рен знала, что ей их «гостеприимство» точно не понравится.

Глава пятнадцатая

Рен

– Ах! – воскликнула Рен, звук ее голоса заглушил плеск воды, раздавшийся после падения на четвереньки. Ледяная жидкость лизнула кожу, она выплюнула соленую воду.

Морская вода?

Девушка нахмурилась, выпрямилась и попыталась оглядеться в тускло освещенном помещении. Охранники, которые привели Рен в подземелье, захлопнули дверь камеры и повернулись к ней спиной, не сказав ни слова. Один из них оглянулся через плечо и, прежде чем уйти, одарил ее довольной ухмылкой, которую Рен заметила даже в темноте.

– Вы бы не улыбались, если бы встретились со мной на поле боя, как настоящие мужчины, трусы! – проревела она им вслед. Но ее угроза и последовавшее за ней гулкое эхо остались без внимания. Охранники удалились, и Рен вновь осталась одна.

Теперь, разгоряченная ссорой с королем Сореном, она рассудила, что смысла тратить время на слезы нет. Откинулась назад, и морская вода заплескалась у ее бедер. Рен не боялась воды и тоннелей. Если ей удастся разобраться в устройстве этой тюрьмы, возможно, найдется выход, который поставит в тупик любого верлантийца.

Пошатываясь, Рен поднялась на ноги и чуть не поскользнулась на замшелой брусчатке под ступнями. Прищурившись, она стала озираться. Позади высилась каменная стена с тяжелой железной дверью с решеткой внутри – через нее только что ушли охранники. Справа и слева располагались тяжелые металлические прутья, отделявшие ее от соседних камер. Она думала, что удастся разглядеть другого заключенного, помещенного чуть дальше, но тусклый свет уверенности не вселял. С таким же успехом там могла валяться куча грязи.

А вот то, что находилось прямо перед ней, интриговало Рен больше всего, потому что передняя часть ее камеры была открыта, как и передняя часть каждой камеры, насколько она успела заметить. Вдоль дальнего края темницы проходил канал, всего в шести футах[2] от того места, где она стояла. От темной, мутной воды у Рен по рукам побежали мурашки. Что-то, находящееся в канале, заставляло ее нервничать.

Рен решила, что бояться нечего, и на цыпочках подошла к линии, где каменный пол обрывался и встречался с водой. Она умела задерживать дыхание на пять минут. Если она будет достаточно осторожна, то, возможно, у нее получится выбраться этим путем. Она поджала губы, по спине побежала дрожь, предупреждавшая, что к возникшему дурному предчувствию лучше прислушаться. Вода совсем не походила на чистое море, окружавшее острова. Рен ничего не удавалось разглядеть сквозь мутную жидкость. Что скрывалось под поверхностью? Вряд ли что-то хорошее. Рен не сомневалась, что ей не хочется этого знать. Однако ее не покидала уверенность, что вскоре это придется выяснить.

Тебе некого винить, кроме себя.

Рен пнула воду и тяжело вздохнула. Она же планировала сохранять спокойствие, демонстрировать собранность, но что-то в развратном лорде и его придворных задевало ее. Он источал порочность. Теперь она ничего не могла поделать.

Присев на корточки, Рен собиралась изучить воду с более близкого расстояния. Рукой провела прямо над стеклянной поверхностью, намереваясь коснуться глади. Но как раз в тот момент, когда почти набралась смелости совершить задуманное, вдруг отдернула руку, посчитав, что лучше не рисковать и не делать глупостей. Что бы ни скрывалось в мутной воде, шутить с этим не стоило.

Хлопок в темноте напугал ее так сильно, что она чуть не свалилась в канал. Вместо этого девушка упала на четвереньки и стала отползать, пока спиной не уперлась в каменную стену камеры; вода плескалась у пальцев ее ног.

– Мудрый выбор, – донесся до нее певучий голос, словно плывущий в воздухе. – В этих водах скрываются чудовища и демоны. Демоны и чудовища. Но как понять, кто из них кто?

Решив, что голос раздался слева, Рен поднялась на ноги, подошла к прутьям своей камеры и вгляделась в темноту. Комок, который, как ей думалось, мог оказаться кучей грязи, на самом деле оказался мужчиной. Когда глаза Рен привыкли к свету, она поняла, что смотрит на мальчика. Создалось впечатление, что он даже младше нее.

Он повернулся к ней испачканным лицом. Рен окинула его беглым взглядом в тусклом свете: поверх свободной рубашки и штанов болталась туника, а на голове разместилась шапочка с пером. Перо практически утратило привлекательность, но, очевидно, мальчику было важно носить его даже в самом глубоком из подземелий.

Может, он бард?

Что он такого сделал, что его бросили в темницу? Рен вообразила, что его заключили в темницу за создание песни о многочисленных незаконнорожденных сыновьях Верховного короля, и ее губы тронула легкая улыбка. Затем она пришла в себя: запирать кого-то за такое дело более чем жестоко. Настоящее варварство.

– Как тебя зовут? – спросила она мальчика, не справившись с любопытством. Ее голос эхом разнесся по камере, походя на могучий хор, и она съежилась.

Раскосые глаза мальчика блеснули в темноте.

– О, и так, и эдак, – довольно легко ответил он. – Иногда я – это одно, а порой – другое. Зачем ходить с одним именем? Какая глупость!

Рен в замешательстве покачала головой:

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Кто ты такой?

– Для некоторых никто. Для кого-то – ложь. Для других – единственный, кто имеет значение.

– Давно ты здесь? – предприняла она еще одну попытку.

– Мгновение, целую жизнь. Имеет ли это значение? В этом месте часов не существует.

– У меня нет на это времени.

Рен нетерпеливо вздохнула, отвернулась от мальчика и невидящим взглядом уставилась на воду. Очевидно, он слишком долго находился в ловушке. И чокнулся. Начал повторять загадку, в которой не было никакого смысла, Реи проклинала свое невезение. Болтовня мальчика сведет ее с ума. Возможно, этого король эльфов и добивался?

Голос ребенка зазвучал выше:

– Остерегайся воды.

Она взглянула в его сторону:

– Почему?

– Опасность, – прошептал он. – И смерть.

* * *

Примерно в течение двух дней мальчик и правда говорил только загадками – судя по сухим, безвкусным блюдам, которые им приносили без определенного расписания, Рен оставалось только догадываться, сколько времени прошло, – она все еще не рискнула прикоснуться к воде. Вместо этого обнаружила, что еще ощущает скорбь по своей семье на физическом уровне.

– Неужели так сложно злиться и при этом не рыдать, – проворчала Рен, не заботясь о том, слышит ее безумный бард или нет. Во всяком случае, за последнюю пару дней он достаточно наслушался ее причитаний. Сначала, когда Рен стало очевидно, что она будет думать только о своей семье, девушка попыталась сосредоточиться на Бритте. Ведь Бритта была еще жива и пребывала в безопасности, во что Рен безусловно верила.

Бабушка и дедушка Роуэна позаботятся о ней. Да, поначалу ей будет паршиво, и прежней она не станет, но Бритта придет в себя. Сможет вырасти и стать счастливой. Даже если ты никогда не окажешься рядом, даже если она не взойдет на трон… с ней все будет хорошо.

Но подобный ход мыслей неизбежно вынуждал Рен прокручивать момент смерти родителей снова и снова, пока мысли не заполняли их крики, отчего ей приходилось зажимать уши руками в отчаянной попытке отгородиться.

– Слышишь голоса в голове? – спросил мальчик, находившийся через две камеры от нее. – Так недалеко и до безумия!

Рен проигнорировала его. На самом деле она знала, что слова мальчика являлись, по крайней мере, отчасти правдой. Если она продолжит размышлять о призраках прошлого, то лишится рассудка, и тогда какая от нее польза кому бы то ни было?

Роуэн так себя вести не стал бы.

В голове возник его образ, отчего сердце Рен переполнилось любовью; сначала он улыбался, радовался и хотел делать ее счастливой, а затем… лежал весь в крови, легкие едва втягивали воздух, потом он велел ей уходить и спасать сестру. Спасать себя.

Он бы знал, как поступить. Он не терял надежды. Сидел и размышлял над вопросом всего секунду, после чего вскакивал и был готов действовать. Вот какой он.

Рен сглотнула.

Каким он был.

Роуэн не торопился. Ты не должна больше выходить из себя. Продумывай каждое свое действие. Больше никаких ошибок.

Слезы высохли, и Рен поклялась себе, что не заплачет снова. Слезы еще никому не помогли. Мысли о прошлом и погружение в свои чувства ее только ослабляли.

На третий день, когда двое охранников наконец принесли им еду, – Рен посчитала, что наступила ночь, но могла ошибаться, – с ними в тюрьму вошел третий мужчина, и он не походил на охранника. В руках он держал большое ведро, в котором при движении что-то громко плескалось. В нем явно находилось нечто тяжелое. Под одеждой третьего мужчины угадывались натренированные мышцы, но даже у него под весом ведра подгибались руки и ноги.

Он вошел в камеру справа и приблизился к воде, хотя держался по крайней мере в двух футах от края. «Что же он делает?» – задумалась Рен, на мгновение покосившись на мальчика, чтобы увидеть, как он себя ведет. А он даже не смотрел! По всей видимости, третий мужчина частенько захаживал в подземелье, и пленнику это наскучило. Так сколько же ребенок сидит в этой темнице?

Она снова обратила внимание на мужчину с ведром.

Сморщив нос, он сунул в него руку и вытащил что-то толстое и мокрое, хоть Рен и не удавалось разглядеть, что именно. Затем бросил предмет в воду и повторил это действие несколько раз, пока ведро наполовину не опустело. Затем одним махом вывалил остальное содержимое и повернулся, чтобы покинуть камеру.

Остановился у разделявшей их решетки, и на его лице появилась совершенно неприятная ухмылка.

– Это был заключенный, который сидел здесь до тебя, – усмехнулся он. – Просто на случай, если появятся мысли о побеге.

Внутри у Рен все перевернулось.

Оставив девушку наедине с этим высказыванием, он исчез вместе с двумя охранниками, накормившими Рен и мальчика ужином.

– Смотри на воду, – сказал мальчик, когда мужчины ушли. – Посмотри на воду и почувствуй отчаяние. Отчаяние!

Рен повиновалась, совершенно сбитая с толку его зловещим заявлением и осознанием того, что брошено в жидкую тьму, в которой водилось нечто неизвестное и опасное. Затем, прямо у нее на глазах, вода начала пениться и пузыриться, будто на огне закипал котел. Но вода не нагревалась: ее что-то взбивало.

Косяк маленьких рыбок.

Рен потребовалось несколько секунд, чтобы различить их очертания, но когда девушка это сделала, то инстинктивно попятилась, хотя изначально находилась в нескольких футах от воды. Маленькие рыбешки обладали огромными, невероятно острыми зубами, и они быстро расправились с бывшим заключенным, брошенным в воду на съедение. Им едва ли потребовалась минута, чтобы сожрать свой обед, а звук разочарованно щелкающих челюстей эхом разносился по всему подземелью еще долго после того, как стало ясно, что еда закончилась.

Затем рыбы рассредоточились, уплыли обратно на глубину, где Рен больше не могла их видеть. Вода снова успокоилась.

С глаз долой, из сердца не вон.

Она искренне обрадовалась, что за последние три дня ни разу не прикоснулась к глади. Девушка не сомневалась, что у рыб острое обоняние и высокая скорость передвижения. Одно случайное падение в воду, и Рен рискует не выбраться живой.

Голова ее была полна щелкающих челюстей, пленников, превратившихся в пищу, и лиц тех, кого она лишилась, однако это не мешало задаваться вопросом, сколько дней она должна терпеть муки, в которых пребывала. Верховному королю наверняка никакой пользы от принцессы, застрявшей в темнице. Она присела в левом заднем углу камеры и прислонилась головой к стене, веки отяжелели. Может, король передумал ее ломать? Он не добился бы успеха. Рен закрыла глаза. Завтра она снова начнет тренироваться. Пора перестать быть жертвой и стать хищником.

* * *

Рен проснулась по непонятной причине.

Ее одолевала усталость, а кости ныли от лежания на твердом камне, но, несмотря на все это, она намеревалась снова заснуть. Ей не удалось подремать дольше пары часов. Веки сомкнулись, но что-то не позволяло погрузиться в сон.

Что-то было не так.

Рен открыла глаза и замерла, когда ее осенило. Вода плескалась у лодыжек.

Она мгновенно вскочила на ноги и поглядела на воду, заполнявшую камеру. Та поднималась с приливом каждый день, но сегодня забралась выше обычного. Даже сейчас, когда Рен наблюдала за происходящим, воды в камере набиралось все больше, пока через минуту пленница не очутилась в ней по икры. Она вспомнила о рыбах-людоедах. Необходимо немедленно выбраться из воды.

– Что нам делать? – обратилась она к барду.

– Карабкайся, карабкайся, карабкайся!

Она взглянула в его сторону. Рассмотреть его в кромешной темноте почти не представлялось возможным, но Рен уловила звук движений мальчика и обнаружила, что он находился выше нее.

– Ввысь, высоко, словно это небо, – пел мальчик, его тень цеплялась за металлическую решетку камеры. – Рыбы не летают, не так ли? На это было бы интересно посмотреть!

Рен не требовалось повторять загадку дважды. Не раздумывая ни секунды, она вскарабкалась по решетке слева от себя, взбираясь все выше и выше, пока не оказалась подальше от воды. Но все равно недостаточно высоко: через пять минут вода достигла пальцев ее ног, поэтому девушка полезла еще выше.

– Они хотят, чтобы мы умерли? – кричала она мальчику. – Что это за безумие?

– Из меня получился бы хороший труп, если бы я умер, – вот и все, что он выдал вместо нормального ответа.

Он уже проходил через это и все еще был жив. Пускай и не совсем в своем уме. Неужели ночи, подобные этой, довели его до безумия?

Она не могла в это поверить.

Мышцы уже начинали болеть от усилий, с которыми она цеплялась за прутья. Рен не находила, на что опереться, поэтому держалась над водой только благодаря силе воли. Это не сулило ничего хорошего, учитывая, какой жуткой и гадкой едой кормили девушку охранники и сколько травм она получила в совсем недавно приключившемся бою.

И все же Рен оставалось лишь цепляться. Если она упадет в воду, то умрет.

– Как долго это длится? – рявкнула она. Ничего. – Долго это продлится? – спросила она громче. Ответа не последовало. Маленький негодяй решил помолчать именно сейчас?!

Рен посмотрела в его сторону и стала вслушиваться в тишину. Ну, не в абсолютную тишину. Ее глаза округлились. Проклятый мальчишка храпел! Она не могла взять этого в толк. Как, черт возьми, он мог спать?

– Сумасшедший, – проворчала она.

Происходящее длилось будто вечность, но на самом деле – всего лишь несколько минут – время тянулось медленно, как таял гигантский ледник, – веки Рен начали тяжелеть, и она несколько раз вздрогнула, просыпаясь. От падения и гибели ее спасали только паника и чистый адреналин. Но ей становилось все труднее обхватывать прутья; колени, пальцы на ногах и руках уставали и опасно скользили по железу. Металл, впивавшийся в конечности, перекрывал кровообращение.

Ты сейчас упадешь.

Это неизбежно.

Рен держалась так долго, как могла. Пальцы свело судорогой, а нога соскользнула. Наконец она рухнула, разбрызгивая воду повсюду. Ушла под ее поверхность целиком и тут же подскочила, выныривая. Она завопила, когда вода хлестнула по шее. Рен встала на ноги, воды из канала набралось ей по пояс. Она снова попыталась взобраться по чертовой решетке камеры, но мышцы дрожали, и у нее не получалось.

Рен охватила паника. Сколько осталось времени до нападения рыб? Она посмотрела на канал, и тут на поверхности воды показался хребет. Что, черт возьми, это было?

Это не мелкая рыбешка.

Рен вцепилась в прутья, на нее из-под крошечных волн, созданных падением, глядели желтые кошачьи глаза. У нее отвисла челюсть.

Неужели это?..

Рен с трудом удавалось это осознать. В темнице, в Верланти? Невозможно.

И все же это правда.

Перед Рен плавал водяной дракон.

Глава шестнадцатая

Аррик

Его отец что-то замышлял.

Верлантийский флот понес тяжелые потери во время битвы близ столицы Лорна. Король был гордым человеком, воспринимавшим любую неудачу как личное оскорбление. Виноватым, разумеется, он себя никогда не считал, зато находил кого обвинить и наказать. Обычно выбор падал на Аррика.

Во всяком случае, падал до того, как он перестал совершать ошибки, след которых мог привести к Аррику короля.

Они потеряли слишком много кораблей, чтобы принцу удалось скрыть неудачу, а его отец ни черта не сказал. Что-то было не так, и Аррик не находил себе места. Король не любил вести себя предсказуемо, но даже у него имелись особенности характера, которые Аррик раскусил много лет назад. И тот факт, что все изменилось, выбивал принца из колеи.

– Брат!

Аррик нахмурился в темноте и медленно обернулся. Лучше встречаться с Каталом, одним из двух старших братьев, лицом к лицу, чем пытаться скрыться от него и вдруг обнаружить нож около своего лица. По правде говоря, Аррик был старше Катала и Ареса, но король изменил дату его рождения. Никто не знал, что Аррик на самом деле перворожденный, и он собирался сохранять эту тайну, потому что слишком любил жизнь.

Катал неторопливо подошел к нему, пока за его руки цеплялись какие-то женщины. И коварно улыбнулся, сверкнув кривыми зубами. Аррик положил левую руку на рукоять меча и приготовился. Иметь дело с братом – все равно что пытаться плясать с гадюкой. Глупо и чрезвычайно опасно для здоровья.

– Брат, – поприветствовал он, едва сдерживая сарказм в голосе. Его сводные братья никогда не вели себя как настоящая семья. На протяжении многих лет Катал посылал за Арриком минимум пятерых наемных убийц. И воину пришлось усвоить несколько уроков. Братьям принца нравилось злить его и причинять ему вред, поэтому он поступал с точностью до наоборот. Он научился владеть собой и никогда не нападал открыто. Аррик наловчился дергать за ниточки, находясь в тени.

– Слышал, ты сегодня посетил могилу своей матери, – начал его брат.

– Посетил. – Он знал, к чему это приведет. Крыса.

– Знаете ли вы, – непринужденно продолжал Катал, поглядывая на каждую из висящих на нем женщин, – что мать нашего драгоценного Аррика покончила с собой в этот день пять лет назад? – Черноволосая женщина с воротом из соболиного меха посмотрела на Аррика с сочувствием, но Катал хмыкнул, и она промолчала. – Она жила в роскоши, имела все, что могла пожелать. Мой отец даже похоронил ее в фамильной усыпальнице, несмотря на ее позор.

Аррик держал себя в руках, хотя ему и хотелось стереть пьяную ухмылку с лица старшего брата. Этот дурак понятия не имел, о чем говорит. Мать Аррика была герцогиней и отвергла ухаживания короля, поскольку являлась замужней женщиной. К тому же его мама ненавидела Сорена. В детстве они росли рядом друг с другом, он был самовлюбленным хулиганом, которому нравилось причинять боль другим. Будучи молодой женщиной, она смогла дать ему отпор, но во второй раз он отнесся к ее желаниям не слишком любезно. Король приказал убить ее мужа, захватил их земли, а затем сделал маму Аррика одной из своих многочисленных жен. Сорен находил особое удовольствие в том, чтобы мучить ее. Один из таких случаев привел к рождению Аррика. Она часто повторяла, что, кроме него, в этом проклятом месте не было ничего хорошего.

– Зачем кому-то хотеть покинуть дворец? – невнятно пробормотала другая женщина, ее зеленые глаза остекленели.

– Действительно, зачем? – язвил Катал, ухмыляясь. – У идиотки было все.

Аррик напрягся, и сильная рука схватила его за левое плечо. Он покосился на Шейна, совсем не удивленный тем, что друг сумел к нему подкрасться. Он двигался как призрак.

– Мой принц, – пробормотал Шейн с поклоном. – Полагаю, остальная часть вашей компании с нетерпением ожидает, когда вы прибудетев покои.

– Идеально! – Катал ухмыльнулся и продолжил свой путь.

Аррик и Шейн отступили в сторону, после чего принц и его свита прошли мимо, постоянно хихикая и перешептываясь. Аррик посмотрел вслед своему брату и, как только тот скрылся в здании, сплюнул на землю. Фонари колыхались на легком ветру, их тени танцевали на мощеной дорожке.

– Тебе нужно держать себя в руках, – мягко сказал Шейн.

Он запрокинул голову и вгляделся сквозь деревья в небольшой клочок видимого неба. Над головой мерцали звезды.

– Он говорил о моей матери.

Шейн резко втянул воздух:

– Ублюдок.

– Я мог бы его убить.

– Аррик! – прорычал его друг. – Следи за языком. У стен есть уши.

Шейн был прав. Один неверный шаг, и все, что они выстраивали долгие годы, будет разрушено. Ему нужно действовать аккуратнее.

Ради его мамы.

Ради тех, над кем издевались члены королевской семьи.

Глава семнадцатая

Рен

Это невозможно, и все же… Сомнений не оставалось: прямо за пределами ее камеры скрывался водяной дракон. Драконы не жили так далеко на севере. Слишком холодно. Термальные источники подводных вулканов вокруг Лорна делали его идеальным домом для драконов. Что, черт возьми, один из них делал здесь? В темнице. Лицом к лицу с принцессой Драконьих Островов.

В почти кромешной тьме дракон, казалось, слабо, но завораживающе светился в воде. Рен знала, что некоторые драконы излучают свет, чтобы привлечь добычу в самые глубокие морские глубины. Рен подобное зрелище оценивала по меньшей мере как поразительное.

Судя по его голове и морде, девушка поняла, что дракон крупнее Авроры, хотя казался таким же гладким, как и она. К тому же он обладал вытянутыми и тонкими шипами, торчавшими в этот момент над поверхностью, дракону было уютнее обитать в воде, а не на воздухе, в небе.

По неоново-голубому свету, который от него исходил, Рен заключила, что драконья чешуя имела насыщенный сине-черный цвет, похожий на пролитое масло. Шипы зверя вспыхнули, и она замерла в ожидании. При первых признаках слабости существо нападет.

Девушка медленно выдохнула и попыталась успокоить свое бешено колотящееся сердце. Дракон тихо заурчал, сосредоточив на ней взгляд. Рен смотрела смерти в лицо. Она не находила сил отвести глаза от кошачьих зрачков зверя. Он зашипел и обнажил длинные, заостренные клыки. В ней вдруг проснулось мрачное чувство юмора, и пришлось подавить смех. После всего, что произошло, было бы иронично умереть от лап этого создания.

В некотором смысле Рен считала такую смерть подходящей. Почти желанной в каком-то извращенном смысле. Оказаться так далеко от дома, еще и в плену, но умереть при обстоятельствах, привычных жителям Лорна, гораздо лучше, чем любым другим способом – например, от острых как бритва зубов мелких рыбок-пожирателей.

Ты сегодня не умрешь. По крайней мере, будешь бороться.

Ей требовалось спасти королевство и защитить сестру.

Как бы посоветовала поступить мать? Как она могла обратить ситуацию в свою пользу? Дракон отличался от тех, что обитали на островах. Он общался на том же языке?

Рен негромко присвистнула, но зверь не ответил тем же.

Она нахмурилась и забеспокоилась. Знали ли верлантийцы, что у них в подземелье проживает дракон? Его поместили сюда, чтобы он сожрал ее?

Как бы то ни было, Рен являлась дочерью Драконьих Островов и не стала бы сидеть сложа руки, пока существовала хоть малейшая надежда на то, что дракон ей поможет.

Она с трудом сглотнула, открыла рот и начала петь. Ее драконья песня начиналась тихо, она прощупывала почву. Зверь не атаковал, но и не отступал.

Ее губы нервно дрожали, отчего некоторые ноты звучали не в такт. Дракон пошевелился, из его горла вырвалось низкое рычание.

Давай, Рен. У тебя получится. Подумай обо всем, чему тебя научила мама.

Мама. Она научила ее всему, что знала о драконах, хотя женщина родилась не на Драконьих Островах. Она любила этих существ так же сильно, как и собственную дочь, и позаботилась о том, чтобы Рен умела с ними общаться и дружить. Однако не забывала внушать ей почтение и страх перед этими созданиями.

С драконами шутки плохи. Даже морские офицеры Лорна не смогли избежать и смерти от лап драконов.

Они не были домашними питомцами. Драконы становились напарниками.

Песню наполнили чувства, они добавили напеву глубины, а голосу – силы именно там, где раньше их не было. Голос Рен выровнялся. Стоило ей замолчать, чтобы придумать, что сказать или спеть дальше, драконий рык становился громче. Но решимость Рен оставалась непоколебимой.

В конце концов она затянула печальную, навязчивую мелодию, которой мама научила ее еще в детстве. Она успокаивала даже самые буйные сердца, как говорила Анака. Тогда Рен не понимала, почему песня для приручения драконов звучит так грустно, но только лишившись почти всего, наконец осознала: с принятием горя и боли приходило истинное спокойствие, а за ним возникало понимание, что печальные чувства не управляют жизнью человека.

Отныне потеря Рен стала ее частью. И этого не изменить.

Но лишения не должны определять ее суть.

Ей стоило принять свои переживания – перестать ненавидеть себя за то, что плакала, когда ей хотелось только этого, – и тогда печаль могла бы превратиться в обыкновенную эмоцию. И перестать поглощать Рен. Печаль перестанет быть единственным чувством, преследующим ее до конца дней.

Дракон опустил шипы, прекратил рычать и замер. Рен могла бы поклясться, что видела в его золотистых глазах такую же тоску, как у нее. Возможно, Рен мерещилось, но она чувствовала души животных. А у дракона перед ней была душа? Что ж, он страдал. Рен чувствовала это и продолжала петь.

Все-таки дракон оставался драконом, к тому же неизвестным. Она пока не достигла с ним никакого взаимопонимания. У него не было причин доверять ей, а она не доверяла ему. С Авророй все сложилось иначе – мгновенная связь, почти любовь с первого взгляда. Рен еще ребенком наблюдала за тем, как вылуплялась Аврора. Они росли и развивались вместе. И отдали бы жизнь друг за друга без колебаний.

На этот раз все складывалось по-другому. Всего одно неверное движение, и Рен лишится жизни.

Итак, она продолжала петь, будто от этого зависела ее судьба, потому что так оно и было. Она пела, даже когда пересохло в горле, а голос стал скрипучим и хриплым. Пока дракон не уплыл, Рен не отступала ни на дюйм.

Зверь оставался в канале, находившемся в камере Рен, не шевелясь и не издавая ни звука, пока, наконец, вода вокруг колен Рен не начала отступать вместе с приливом. Дракон отплыл на дюйм, чтобы не застрять, а потом еще на один. По мере того как зверь пятился, его свечение становилось все более тусклым, словно он реагировал на прилив.

Десять минут спустя существо удалилось вместе с водой.

Рен стояла на месте, а стук сердца отдавался в ушах. Что сейчас произошло? Неужели она вообразила эту встречу?

– У тебя прекрасный голос, – сообщил бард, разрушая чары.

Она моргнула, осознав, что едва понимала, где находится. Мальчик спускался по решетке на мокрый пол, вымощенный брусчаткой, и Рен таращилась на его камеру. Затем уставилась на его силуэт. И давно бард не спал? Или он все это время притворялся?

– Ты заворожила меня так же сильно, как и зверя.

Рен проигнорировала мальчика, ее внимание переключилось на прилив, который унес воду вместе с драконом. Появление существа стало явным свидетельством того, что канал подземелья связан с морем в целом. А значит, отсюда есть выход.

Только если дракон не заточен здесь вместе с тобой.

В любом случае зверь мог оказаться ключом. Рен заметила, что, пока дракон находился в камере, на нее не осмелилась напасть ни одна рыбешка. В поле зрения вообще не попадало ни одно животное. Они боялись дракона. А если Рен сумеет с ним поладить, ей не придется бояться рыб.

Возможно, она придумала, как выбраться.

Принцесса упала на колени в тот момент, когда в камере не осталось воды, хоть и ахнула от боли, ударившись о голый каменный пол. Рен ощущала усталость еще до того, как начался прилив, но она не шла ни в какое сравнении с измотанностью, навалившейся на нее сейчас.

Спать. Ей нужно просто отдохнуть, а потом она придумает, как поступить с драконом.

Звук тяжелых шагов эхом отражался от камней за тюремной дверью, а затем она распахнулась. В камеру Рен вошли два верлантийских воина.

На нее накатила тревога.

– Что происходит? – едва сумела произнести она, но из-за пения скорее прошептала.

Солдаты не ответили. Вместо этого грубо подняли Рен на ноги и вытащили ее из камеры. Как будто знали, о чем она только что думала. Словно каким-то образом Верховный король Сорен проник в голову Рен, заметил слабую надежду на спасение и планировал уничтожить ее до того, как у Рен появится план.

Девушка оглянулась через плечо на свою камеру, и дверь с лязгом захлопнулась. Она никогда бы не думала, что захочет вернуться в подземелье, кишевшее плотоядными рыбами, смертоносными драконами и безумными мальчиками, любившими загадки.

Но все лучше, чем иметь дело с Верховным королем Верланти.

Глава восемнадцатая

Аррик

Аррик был почти готов проигнорировать призыв отца, когда получил его. Он не желал иметь дело с придворными этого человека, не говоря уже о том, чтобы мириться с самим королем. Но с тех пор как Аррик вернулся с Драконьих Островов, отец выставлял его напоказ, как призового быка, и следил за тем, чтобы ни мужчина, ни женщина, ни ребенок не остались в неведении о том, чего Аррик добился для Верланти во время вторжения.

У него есть причина так поступать.

Он поморщился своему отражению и поставил бокал с вином на комод, после чего сбросил простую серую рубашку, которую носил в собственных покоях, и стал искать то, что понравится его отцу. Если такое в его гардеробе вообще имелось: Сорен славился любовью ко всему блестящему и роскошному. Как дракон с кучей сокровищ.

Поэтому Аррик облачился в шелковую черную рубашку, поверх которой накинул еще более темную тунику, щедро расшитую серебром и украшенную двойным рядом серебряных пуговиц. Он не потрудился сменить светлые брюки, которые уже носил, и завершил образ сапогами до колен из лакированной кожи, после чего стянул косы серебряной лентой.

Арри постарался угодить Верховному королю, как мог и насколько ему самому хватало терпения, но принц знал, что этого будет недостаточно. Сейчас Аррик являлся его любимым сыном… но он понимал, что это ненадолго. Потому что он считался незаконнорожденным. Да и его можно использовать, чтобы вывести из себя сыновей Сорена, рожденных от королевы в браке.

Пускай Верховный король обожал богатство, которое приносил ему Аррик, любил хвалиться количеством поверженных им народов и отнятых земель, принц прекрасно знал, что на трон сядет только истинный наследник. Его же достижениями полагалось стыдить и мотивировать сводных братьев, чтобы те стремились добиться хотя бы части почестей, которыми законнорожденный принц обладал по праву рождения.

– Как будто это возможно, – обратился Аррик к своему отражению, допил бокал вина и поставил его рядом с отчетами об изъятом имуществе из замка Лорна.

Хотя он испытывал искушение не торопиться в тронный зал своего отца – не большой, используемый для приема иностранных гостей, а малый, более личный, где Сорен предпочитал общаться с советниками и паразитирующими на нем придворными, – Аррик осознавал, что разумнее не медлить. Терпение его отца было величиной непостоянной. Никто не хотел лишиться милости короля.

Итак, он ускорил шаг и вошел в отвратительно безвкусно обставленную роскошью комнату всего за мгновение до того, как его сочли бы опоздавшим.

Верховный король Сорен тем не менее выглядел недовольным и со скучающим видом ковырялся в своих ногтях.

– Ты заставил меня ждать, а я хочу поделиться с тобой потрясающими новостями, сынок.

Вокруг короля расположились его чистокровные сыновья, и они едва сдерживали смешки после реплики отца. Аррик знал, что братья его презирают. Но он на это плевал; если бы они принесли хотя бы половину тех сокровищ, земель и славы, что Верланти принес Аррик, король отдал бы свое предпочтение им. Принц смирился с тем, что считался инструментом, но еще Аррик понимал, что в данный момент являлся бесценным оружием короля, и это давало власть ему.

Он лениво и с отвращением посмотрел на своих братьев. Жестоким нравом они походили на отца и тоже обожали блестящие и красивые безделушки. Однако им не хватало напористости, присущей ему. В конечном счете чистокровные сыновья Верховного короля были бесполезны. Они ждали, что им все преподнесут на блюдечке, и не имели ни малейшего представления, где взять хотя бы блюдечко.

Вместо этого они слонялись по всему дворцу и по королевству Верланти, коротая дни за мелкими развлечениями, приемом веществ, употреблением алкоголя и, разумеется, отдыхом с женщинами.

Конечно, и Аррик пробовал все это. Но что отличало его от братьев, так это умение контролировать свои порывы. Он всегда держал себя в руках. И знал, что мелкие пустяки были всего лишь мелкими пустяками. Просто отвлекали от важного. Человек неспособен совершить худшей ошибки, чем позволить плоти управлять собой.

Никто из них не должен править.

Паршивее всего, что Аррик, вероятно, самый подходящий сын для правления, и все же он никогда не сядет на трон. Когда Сорен умрет, Верланти унаследует ленивый, избалованный принц, оставшийся последним после убийства остальных братьев.

Как будто они уже не пытались.

Аррик склонил голову перед своим отцом:

– Прошу прощения, Ваше Королевское Высочество. Меня отвлекли отчеты о находках из Лорна.

Король лишь легко рассмеялся:

– Всегда в делах, Аррик.

Он окинул братьев Аррика оценивающим взглядом, его глаза сузились, а губы сомкнулись в линию, он выражал неудовольствие.

– Но полагаю, именно поэтому ты единственный, кто доводит дело до конца, не так ли? Такой преданный. Жаль, другие мои сыновья не знают значения этого слова.

Братья прекратили хихикать. Пускай их отчитывали за ошибки, они все равно винили в них Аррика, а не себя. Он сохранил маску вежливого интереса.

Дети, все они лишь дети.

– Ты должен иногда расслабляться, – добавил женский голос, мягкий, сладкий и невероятно соблазнительный.

Королева. Астрид. Аррик подавил гримасу.

Несмотря на то что Астрид знала принца всю жизнь и являлась ему мачехой, она не прекращала попыток заманить его в постель. Чем вызывала отвращение. Астрид всячески демонстрировала, как обожает своего мужа, но просто вела игру.

Королева поражала неземной красотой, на ее плечи ниспадали длинные густые волосы цвета воронова крыла, а глазами цвета жженой умбры она умела покорить почти любого. Она будто не старела, и если бы магия существовала, он бы понял, что она давно продала свою душу.

Астрид неторопливо прошла мимо принца и провела пальцем по руке, прежде чем, покачивая бедрами, приблизиться к мужу. Аррика все еще поражало, как королева откровенно флиртовала с мужчинами на глазах у своего мужа, не говоря уже об одном из его сыновей. Она вечно заводила интрижки, впрочем, как и король, хотя у него было более сотни других жен и бесчисленное количество наложниц.

Я никогда таким не стану.

Аррика могли считать кем угодно, но рогоносцем он не станет. Он бы никогда не совершил такой подлости, как лечь в постель с королевой и женой своего отца. Да пускай бы она не являлась его мачехой и была женой другого мужчины, он все равно не разделил бы с ней постель. Возможно, на поле битвы у него отсутствовала любая мораль, впрочем, как и в других сферах жизни, но прикасаться к жене другого мужчины он считал оскорблением.

Он ни за что бы не переступил эту черту.

– Возможно, я смогу расслабиться, когда для этого найдется время, – осторожно сказал Аррик, часто практиковавшийся в искусстве язвительности. Будь его братья змеями, они бы зашипели в ответ. Их едва сдерживаемой ярости почти хватало, чтобы заставить его рассмеяться.

Почти.

Короля Сорена, по всей видимости, позабавила его колкость, как и Астрид, хотя Аррик оскорблял ее детей. Она одарила его ослепительной улыбкой, не заботясь о том, что вся комната, полная советников и придворных, видела, что она делает. Но, похоже, все попали под ее чары. Никто не отказался бы от места в постели Астрид, если бы она попросила.

Кроме Аррика.

Порой он думал, что, возможно, она с таким упорством пыталась затащить его в свою койку, потому что он неизменно отвечал отказом.

Его внимание отвлек звук борьбы в коридоре, расположенном неподалеку от тронного зала, и он заинтересованно навострил уши. Сорен выпрямился в своем нелепо украшенном позолоченном кресле и только затем кивнул.

– Ты отлично трудился в течение последних недель, – прогремел его голос на весь зал. Постоянные перешептывания прекратились, и все устремили пристальные взгляды на короля и Аррика. – Тебя не должно удивлять, сын мой, что ты заслуживаешь награды высшей степени. – Он замолчал для создания драматического эффекта. Борьба снаружи становилась все громче, и Аррик начал различать голоса. Один голос принадлежал женщине, и Аррик мгновенно понял, что происходит.

Нет. Что за дегенерат.

Аррик подавил свой гнев.

Его отец указал на дверь.

– Мне нужен сильный и заслуживающий доверия человек, способный править Лорном и остальными Драконьими Островами. После всего, что ты дал королевству Верланти, мне кажется вполне уместным наградить тебя собственным королевством. Приведите ее, – приказал Сорен, его голос разнесся по комнате.

Не один, не два, а четыре воина с трудом протиснулись в дверной проем вместе с принцессой Рен. Аррик подавил усмешку при виде этого зрелища. Он сильно сомневался, что в тюремную камеру изначально отправили всех четверых.

Все еще одетая в его старую, изодранную черную рубашку, Рен насквозь промокла. Девушку втолкнули в комнату, и она босыми ногами зашлепала по полу. Принцесса сердито бросала взгляды на всех, кто осмелился обратить свой взор в ее сторону. Пребывание Рен в темнице, похоже, не произвело того эффекта, на который рассчитывал король.

Стражники швырнули ее к Аррику, и он прижал ее со связанными руками к своей груди. Уставился на макушку ее темно-рыжих волос, испытывая острое желание запустить в них пальцы. Внимание Аррика привлек отвратительный запах, и он сморщил нос. Принцесса смердела.

– От тебя воняет, – пробормотал он.

Она медленно подняла голову и обнажила зубы:

– Я здесь не для того, чтобы доставить тебе удовольствие.

Он фыркнул. Это, черт подери, точно.

Аррик оттолкнул ее, и она остановилась рядом. Вода с промокшей рубашки капала на пол, и он старался не смотреть на то, как ткань облепила изгибы ее тела. Его пальцы согнулись от желания провести ими по талии девушки.

Возьми себя в руки.

Рен не смотрела на него, предпочитая вместо этого глядеть перед собой. Трудно не заметить, что под слоями налипшей грязи и запекшейся крови она была практически голой. Из-за некоего защитного инстинкта Аррику вдруг захотелось снять рубашку и накинуть ее на дрожащие плечи принцессы, но он знал, что отец не потерпит такой слабости. Поэтому вместо этого стоял на месте и ждал, когда король продолжит.

– Подарок для тебя, сын мой, – сказал Сорен, явно довольный собой. Его голубые глаза загорелись при виде Рен во всей ее безобразной, отвратительной красе. Как лев, зажавший добычу в лапах. – Используя ее, заручись сотрудничеством Драконьих Островов. Ты будешь не только их завоевателем, но и их королем!

Королем.

Слово зазвенело у него в ушах. Откуда он узнал? Аррик намеревался терпеть жадность своего отца, сколько придется, чтобы затем завладеть его королевством. То, что Сорен отправлял его на разграбленные острова, мешало ему сеять анархию в Верланти. К черту.

Думай. Просто думай. Еще не все испорчено.

На Лорне добывались черные алмазы, обитали драконы, находились звездный флот дальнего действия и торговые пути… Если король думал, что бросает своего сына в захолустное королевство, которым мог управлять через Аррика, он ошибался. Принц станет на шаг ближе к тому, чтобы отобрать Верланти у Сорена.

Рен вздрогнула у Аррика под боком, снова привлекая его внимание. Не самый идеальный брак. Он обещал себе, что после смерти последней невесты новую не возьмет. Дело было не в принцессе. Если говорить откровенно, то под грязью скрывалась привлекательная девушка. Но сейчас он не мог думать об этом. Сорен обладал уникальной способностью проникать в самые сокровенные мысли человека. Попытаться свергнуть короля эльфов задача нелегкая. Потребуются время, план и умение хитрить.

Аррик снова опустил взгляд на последнюю наследницу рода короля Освина. На мгновение принцу почудилось, что Рен собирается стоять, потупив взор, но затем он заметил, как она на него косилась. Она хмурилась, но выражение ее лица смягчилось.

О, так вот как решила разыграть карты принцесса. Рен хотела его одурачить. Но когда Аррик смотрел на ее царственную осанку и огненные волосы, то прекрасно понимал, что она не сломлена, не приручена. Если принцесса задумала обыграть его, ей придется постараться.

Но еще одна жена? Он едва сдержался, чтобы не зарычать.

Хотя мысль о том, чтобы обладать принцессой-воином, интриговала, ведь он понимал, чем все закончится. Ее смертью. И вдруг внутри Аррика вспыхнуло то же чувство, что и в момент, когда она падала с неба, – вина и печаль. Их брак закончится только трагедией, другого не дано.

– Ну, что думаешь, Аррик? – выжидающе спросил Верховный король Сорен.

Принцу потребовалась секунда, чтобы понаблюдать за своими братьями. Их реакции варьировались от гнева до веселья. Однако младший брат Аррика, по всей видимости, заинтересовался принцессой драконов. Дикарка привлекала внимание, даже одетая в лохмотья и покрытая грязью. Она обладала властью.

Которая станет твоей, если ты ее примешь.

Аррик поклонился своему отцу:

– Я смиренно принимаю ваш щедрый дар, милорд. – Он выпрямился и протянул руку своей нареченной: – Вы примете меня, миледи?

Она посмотрела ему в лицо большими темно-синими глазами, и Аррик увидел, что она хотела сказать «нет». Но вместо этого стиснула зубы и тяжело вздохнула, прежде чем вложить свои грязные руки в его.

– Как скажете, милорд, – проскрежетала она.

– Отлично! – прокричал король.

Придворные зааплодировали, но Аррик почти ничего не слышал, так как смотрел сверху вниз на свою будущую жену. Без сомнения, его жизнь вот-вот станет куда более красочной…

Это если он и новая невеста переживут первую брачную ночь и останутся невредимыми. Его прошлым невестам такой шанс не представился.

Глава девятнадцатая

Рен

В ее планы это не входило.

После всего, что принцесса пережила, ей придется выйти замуж за человека, разрушившего ее жизнь.

Рен вскипела, и ярость отразилась на ее лице. Девушке потребовалось все самообладание, чтобы не плюнуть в этого подлеца, когда она медленно, очень медленно поворачивалась к нему лицом. Рен решилась выйти за короля эльфов, а не за чудовище, стоявшее перед ней. Она пристально посмотрела на Аррика, желая, чтобы он отвернулся, устыдившись.

Но принц этого не сделал.

Аррик выдержал пристальный взгляд Рен, не отводя холодных, стеклянных глаз. Она ничего не могла разглядеть ни в них, ни в выражении его лица. Как будто оно было выточено из камня. Словно внутри принц был пуст. Может, предположив это, она не ошиблась.

Рен вдруг вспомнила о его руках на своем горле. Тогда в глазах Аррика что-то промелькнуло, хотя она, без сомнения, не желала вновь очутиться в такой же ситуации. Роуэн никогда бы так не прикоснулся к женщине. Принцесса сосредоточила внимание на подбородке Аррика и попыталась дышать, невзирая на разлившуюся в груди боль.

– Принцесса.

Она встретилась с ним взглядом и могла поклясться, что в его глазах мелькнуло сочувствие. Рен не хотела разбираться, не померещилось ли ей, да ее это и не волновало. Она ненавидела мужчину, стоявшего перед ней, тем более теперь, когда собиралась стать его женой, нравится ей это или нет.

– Что скажешь? – спросил король эльфов.

Рен уставилась на монарха, ухмылявшегося ей со своего трона. От леденящей улыбки, которой он ее одарил, по спине пробежала дрожь. Было в нем что-то неправильное. Не только вызывающе красивая внешность; за всей этой бравадой скрывалось что-то еще.

Она вздернула подбородок и приготовилась. Рен нужно проникнуть в его двор, но если она покорится слишком охотно, ее план станет очевиден. Она должна убедить всех, что ей это решительно не нравится.

Когда за Рен наблюдал король эльфов, у нее крутило живот, и к горлу подкатывала желчь.

Она больше не могла смотреть на него. Вместо этого принцесса решила изучить тронный зал. Он был меньше прежнего, но в нем толпилась свита Верховного короля Сорена. Некоторые из присутствующих, находившихся у трона, судя по их одежде и доспехам, являлись советниками или кем-то вроде воинов. Другие явно исполняли роль притягательной хищной картинки, потому что от некоторых придворных так и веяло тщеславием. Даже когда они воротили носы от Рен – принцесса прекрасно знала, что от нее веет несет чем-то более близким к смерти, чем к жизни, – они с наслаждением обменивались сплетнями.

Верхняя губа Рен скривилась от отвращения:

– Я скорее умру, чем выйду замуж за Чудовище из Верланти.

Она говорила искренне. Роуэн даже в могиле не остыл. Его прах едва развеялся по ветру над Драконьими Островами. Она снова повернулась лицом к Аррику, которого, казалось, больше всего позабавил ее ответ. Принц недооценивал страдания, которые сам причинил, и от этого ее ненависть к нему только крепла.

Стало ясно, что именно на такой возмущенный ответ Рен господа и дамы и рассчитывали, потому что все вокруг нее взорвались хохотом и пустились сыпать комментарии в ее адрес, один хуже другого. И тогда Рен осознала не только то, как пахнет, но и свое физическое состояние, и покраснела от стыда.

Но она не хотела испытывать стыд.

Даже одетая в лохмотья, покрытая грязью и кровью, с кристаллизовавшейся в волосах солью, она являлась принцессой. Она говорила на языке драконов и летала на их спинах. Единственными людьми в комнате, способными стоять с ней на одном уровне, были король, его красивая темноволосая королева и его сыновья. Даже тогда дело касалось только титулов. Ведь в остальном, кроме как выродками, их не назвать, особенно Чудовище.

Верховный король Сорен преувеличенно вздохнул, как будто ответ Рен его глубоко разочаровал.

– Если предпочитаешь смерть браку, можем устроить, – заявил он. – Но это была бы пустая трата человеческой плоти. – Он повернулся к своим прихвостням: – Разве вы не согласны? Даже под всей этой грязью она чего-то стоит.

– Мой дорогой, – упрекнула королева, соблазнительно проводя пальцами по руке мужа. – Давай не будем спекулировать на ее ценности, словно она лошадь.

– Мы оба знаем, что лошадь принесла бы больше пользы, – парировал король.

Рен стиснула зубы, но промолчала, королева лишь поджала губы.

Придворные реагировали, как свора собак утром перед охотой; они кивали, соглашаясь с энтузиазмом, который принцесса находила постыдным из-за очевидной поверхностности. Все происходящее вызывало у нее отвращение, ей просто хотелось вернуться домой. Этот зал и люди в нем казались Рен более мерзкими, чем темница, хотя там ее спутниками являлись безумный бард, крошечные плотоядные рыбы и смертоносный дракон.

В сравнении с придворной шайкой компания из подземелья просто сказка.

Из горла едва не вырывался истерический смех, но она подавила его, желая лишь заткнуть уши, чтобы не слышать, как все гогочут и оскорбляют ее.

Они не навредят тебе, если ты не позволишь. Сосредоточься на чем-то хорошем.

Она заглушила внешний шум, тут же вспомнив о диком драконе. Он может стать ее спасением. Ей требуется потерпеть людей двора Сорена еще немного, особенно Аррика, и тогда, она не сомневалась, ее вновь отправят в камеру. И если дракон появится снова…

Рен, возможно, удастся выбраться.

– К сожалению, – сказал принц скучающим тоном, – предпочла бы ты умереть или нет, несущественно. – Он отвернулся от нее и обратил внимание на короля. Святые звезды, руки так и чесались ударить его по лицу. – Я принимаю твой дар, отец. И предпочел бы, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.

Сердце Рен пропустило удар.

Сорен хихикнул и, судя по всему, пребывал в восторге от желания своего сына жениться. Рен прикусила нижнюю губу так сильно, как только могла, чтобы не выплюнуть какую-нибудь глупость. Она всегда считала себя уравновешенной, но здесь, среди врагов, Рен представляла опасность для себя самой.

– Тогда давай завтра, – объявил король, широко разводя руками перед аудиторией обожателей. – А это значит, нам нужно многое подготовить. Приступайте к работе! – Он хлопнул в ладоши и протянул руку своей жене: – Не будешь ли ты так добра все устроить, любовь моя?

– Конечно, милорд. – Королева поднялась с трона и сложила руки: – Миледи, у нас много дел. – И после пары этих слов люди в комнате засуетились, подорвавшись с мест и бросившись выполнять порученные задачи.

Рен вообразила, что ей совсем не понравится ни одно из приготовлений, организованных для «ее» свадьбы. Вероятно, наймут множество рабов. Эта мысль еще больше испортила ей настроение. Рабство она считала аморальным варварством. Ни один человек не имел права владеть другим.

Всего на мгновение она встретилась взглядом с королевой, прежде чем женщина вышла из комнаты. Ее мягкая улыбка совершенно не вязалась с тем, как относились к принцессе остальные. В лице женщины читалось какое-то сочувствие. Понимание. Нечто… материнское.

В этот момент Рен пожалела, что не знает имени королевы. Может, она стала бы ей другом, союзником.

Из мыслей ее вырвали руки, оказавшиеся на талии за мгновение до того, как ее грозили сбить с ног.

– Пора идти, принцесса, – обратился к ней Аррик, забросил Рен на плечо и вынес из тронного зала, прежде чем она успела собраться с мыслями и воспротивиться такому недостойному поведению. Не заботясь о том, какую часть своего тела при этом обнажила, она извивалась в его руках и размахивала ногами, пока, наконец, Аррик не уронил ее на землю.

Она проигнорировала возникшую в ягодицах боль и поднялась.

– Не прикасайся ко мне! – выплюнула она ему в лицо. – Как ты смеешь дотрагиваться до меня?!

Он просто рассмеялся, затем снова поднял ее и перекинул через плечо.

– Похоже, я не смогу доверять тебе в своих покоях, – ответил он. – Значит, еще одна ночь в темнице. Не могу допустить, чтобы ты убила меня во сне!

Рен, вспылив, намеревалась лишь отдалиться от Аррика, вместо этого, к своему удивлению, напав на него, она смогла добиться желаемого – ее возвращают туда, куда она и хотела попасть.

Она мечтала избежать его покоев любой ценой. И не собиралась думать о том, что бы это значило.

Тебе нужно другое оружие.

Она ударила его в спину в последний раз и обмякла. Рен старалась не пялиться на его задницу, но та находилась прямо перед ее лицом. Хоть Аррик и вел себя, как мерзкий кретин, но он был чертовски привлекатен, что было неприятно признавать.

Прекрати. Сосредоточься на том, что важно.

Рен вернулась в свою камеру, быстро состряпанный план сработал. Она добилась своего. Если бы Аррик знал или заподозрил, что она стремилась вернуться, то, без сомнения, сделал бы все, чтобы она больше не попала в камеру. Тогда ее надежды на побег рухнули бы, и это ее бы уничтожило.

По дороге в подземелья дворца она болтала ногами и периодически била его по спине, продолжая притворяться, что ей неприятно все происходящее. Рен кричала и проклинала его, делая все возможное, только бы доставить принцу неприятности.

– А ты дикая штучка, драконья девочка, – сказал он, когда они приблизились к темнице. Он едва мог удержать Рен, пока ждал, когда охранник откроет дверь. – Ты и в спальне такая же?

Рен громко выругалась в ответ, повторяя проклятие, когда принц бесцеремонно бросил ее на холодный каменный пол камеры.

– Тогда до завтра, принцесса, – попрощался он, сверкая кристальными глазами в темноте и окинув ее взглядом, как бесчеловечный варвар, которым и являлся.

Дверь с лязгом захлопнулась, и Рен вскочила на ноги. После чего хлопнула ладонью по решетке.

– Ненавижу тебя! – крикнула она ему вслед.

– Это чувство взаимно, – бросил он через плечо, прежде чем подняться по лестнице, находившейся в конце коридора.

– Ты заплатишь за это! – Голос Рен эхом отдавался вокруг, но Аррик не удостоил ее ответом.

Она выдохнула, как только охранник скрылся из поля зрения, и повернулась, прислонившись спиной к решетке. Подшучивая над мужчиной, она ощущала извращенное чувство удовлетворения. Он заслуживал таких же мучений, какие терпела она.

И однажды он за все заплатит. Но это в другой раз – если Рен проживет достаточно долго, чтобы отомстить ему.

Она взглянула на барда и обнаружила, что тот пристально смотрит на нее. Рен приподняла бровь, но промолчала. Потом поймет.

Не теряя времени, она приблизилась к краю воды и всмотрелась в неведомые глубины. Притаился ли дракон внизу? Или ее ждали рыбешки?

– Что ты ищешь? – спросил он.

– Выход. – Она села и стала ждать.

– Если ты решила, что выход – смерть, ты смотришь ей в лицо! Смерть от зубов рыб!

Она даже не покосилась на него.

– Если не можешь сказать что-то полезное, я не желаю тебя слушать. Либо назови свое имя и говори прямо, либо не говори вообще.

– У принцессы драконов нет манер, – ответил мальчик, выпятив губу, как будто невероятно оскорбился. Но потом ухмыльнулся, как дурачок, кем, похоже, и являлся. – Я же говорил тебе, у меня много имен. Но ни одно из них не имеет значения.

– Тогда, считаю, тебе следует помолчать. Я размышляю.

Разумеется, из этого следовало, что мальчик решительно поступил с точностью до наоборот, и Рен пришлось слушать, как он декламирует всевозможные загадки, стихи и песни, отчего она стала задаваться вопросом, не сходит ли с ума, как и он.

Но в конце концов тусклый свет, имевшийся в подземелье, померк, и когда вода начала прибывать и подкрадываться к ней, Рен поняла, что пришло время. Поднявшись на ноги, она расправила плечи, выгнула спину, взобралась по железным прутьям камеры повыше и, вопреки всему, стала надеяться, что дракон появится снова.

Мальчик с любопытством наблюдал за происходящим из своей камеры. Он взбирался по решетке к потолку, не сводя глаз с Рен.

– Выглядишь так, будто готова убить, – прокомментировал он. – Кого выбрала? Рыбу?

Рен ничего не сказала. Ей нужно сосредоточиться. Не было никакой гарантии, что дракон вообще приплывет. А значит, Рен должна быть начеку и выискивать любой признак приближения водяного дракона.

Какой угодно.

Время шло ужасно медленно. Вода поднималась, и поднималась, и поднималась, и к тому моменту, когда ее стало, как в прошлый раз, мышцы Рен снова едва не сводило судорогой. Как барду удавалось лазать так дважды в день? Она вот-вот рухнет прямо к плотоядным рыбам, а дракона, способного отпугнуть их, все нет. Она станет закуской.

Рен охватило мрачное веселье. Отыскала один способ насолить королю. Умереть.

Под водой замерцал бледно-голубой свет, и принцесса улыбнулась.

Пора.

Рен спустилась в воду, длинные мерцающие шипы дракона рассекли поверхность, и зверь направился к ней. Остановился у края ее камеры, как прошлой ночью. Затем существо вынырнуло, и над водой показалась пара желтых узких зрачков. Рен завладела вниманием дракона.

Набрала в грудь побольше воздуха и начала петь.

Принцесса исполняла нечто похожее на предыдущую композицию: она затянула навязчивую и жалобную, но менее трагичную песню, напоминавшую колыбельную. Рен хотела приручить дракона: заставить его нуждаться в том, чтобы она пела ему так, будто от этого зависела его жизнь. Рен должна переманить зверя на свою сторону.

Мальчик замолчал, очевидно, внимательно прислушиваясь к ее песне.

Рен снова проигнорировала его.

Она старалась увлечь дракона.

Принцесса мурлыкала и пела, как ей казалось, часами, горло болело с прошлой ночи, но всякий раз, когда она останавливалась, чтобы проверить, не стоит ли прекратить, дракон двигался, тревожа воду тихим рычанием, и вздымал большие шипы вдоль своей спины.

Выходит, самец.

Она недостаточно сделала. Он не доверяет Рен.

Но мне нужно выбраться сегодня.

Вода начала отступать, и принцесса запаниковала; в течение последних нескольких минут дракон не сводил с нее глаз и в итоге просто исчез под волнами.

– Черт подери! – воскликнула Рен, хлопнув ладонями по каменному полу. – Вернись!

Ей ответило лишь эхо собственного голоса. Она потерпела неудачу.

Теперь ей не убежать от своей судьбы.

Завтра она выйдет замуж за врага.

Глава двадцатая

Аррик

По иронии судьбы, самым безопасным местом для его невесты оказалась клетка, кишащая рыбами-людоедами.

Аррик вошел в свою спальню – огромную прямоугольную комнату с массивной кроватью, завешенной балдахином. Слева от нее помещались два столика и большое позолоченное зеркало. Справа располагалось несколько стульев, повернутых сиденьями к камину и набору оружия. Скудное убранство, но принца устраивало. Да и не так часто он здесь ночевал.

Дальний конец комнаты выходил на улицу и поддерживался только большими мраморными колоннами. С потолка свисали прозрачные белые занавески, создававшие атмосферу уединения. Но все это глупости. Аррик никогда не мог сомкнуть глаз в этой комнате. Слишком открытое пространство.

Он пересек помещение и раздвинул занавески, после чего вышел во внутренний двор, заросший высокими лиственными кустарниками. Раздвигая их в стороны, Аррик пробирался к находившемуся в центре бассейну с подогревом. Шейн и Ронан уже ждали его на месте.

Обычно веселый, рыжеволосый Ронан уставился на него с жалостью. Аррик поднял руку, прежде чем друг успел произнести хоть слово.

– Ничего не поделаешь.

Шейн нахмурился и скрестил руки на груди:

– Новая жена?

Аррик свирепо глянул на своего помощника:

– Как я мог отказать? Сорен уже принял решение. Он знал, что я не хочу снова жениться, и поэтому объявил об этом публично.

– Как думаешь, он знает, что мы задумали? – спросил Шейн.

– Трудно сказать. – Аррик откинул волосы со лба. – Я исполнил все, о чем он просил. Король достаточно высокомерен, чтобы поверить, что я целу́ю землю, по которой он ходит, но достаточно умен, чтобы знать – если меня не остановить, я могу стать опасным.

– Дикая девушка из Лорна – вот с чьей помощью он планирует тебя контролировать, – подсказал помощник.

Ронан фыркнул:

– Это если она проживет достаточно долго. – Аррик бросил сердитый взгляд на своего друга. Ронан насупился и поднял руки: – Все думали об этом, я просто сказал вслух. Теперь у нее на спине мишень, а она даже не в курсе.

Шейн фыркнул:

– Эта женщина знает, что она в логове врага. Принцесса не глупа, но она обуза. Не стал бы отрицать, что она попытается тебя убить, Аррик.

Слова друга вызвали у принца ухмылку. Ему нравились женщины с характером. Однако улыбка померкла. Хватит ли у нее навыков, чтобы выжить? Он в этом сомневался.

– Король даровал мне власть независимо от того, намеревался он это сделать или нет. Острова контролируют торговый путь, алмазы и драконов.

– Люди не отнесутся к твоему правлению благосклонно, – напомнил Шейн.

– Верно, но если я вернусь с наследницей… это может помочь.

Ронан провел рукой по бороде:

– Гипотетически это может сработать, но только если ее не убьют. За ней уже могли кого-то выслать.

– Я приставил к принцессе надежных людей, – ответил Аррик. – Никто не доберется до нее этой ночью, но ей потребуется постоянная защита.

– Невидимая защита, – добавил Шейн. – Любое особое отношение к ней будет замечено и вызовет еще больше проблем. Не выказывай к ней симпатии.

Аррик усмехнулся:

– Когда это я влюблялся в женщину? У меня одна цель.

Шейн изучил его и кивнул:

– Тогда договорились. Я распоряжусь, чтобы невидимые защитники следовали за ней по пятам. Никто не узнает, что они рядом. – Он шагнул к Аррику и сжал его плечо: – Знаю, ты этого не хочешь, но так будет лучше.

Аррик кивнул, и его помощник растворился среди растений.

Ронан вытащил фляжку из своего жилета и протянул Аррику:

– Может, отпразднуем твою последнюю ночь в качестве неженатого мужчины?

Аррик взял у него флягу и откупорил ее.

– За мой четвертый брак. Пусть этот не закончится кровопролитием и угрызениями совести.

Глава двадцать первая

Рен

За Рен вернулись следующим утром. Между исчезновением дракона в темной воде и возвращением нескольких верлантийских воинов в темницу прошло слишком мало времени. Ее уводили.

На ее свадьбу.

На ее погибель.

– Миледи, пришло время подготовиться к вашему счастливому дню, – объявил самый крупный из эльфов, его гулкий голос эхом отразился от стен тюрьмы. Слева от нее ото сна пробудился безумный мальчик: он с любопытством наблюдал за драмой, которая, несомненно, вот-вот должна была развернуться.

Рен уставилась на четверых мужчин – четверых, потому что двоих не хватило, чтобы доставить ее в тронный зал накануне, – и не сделала ни малейшей попытки пошевелиться. Она вымоталась еще сильнее, чем вчера после многочасового пения дракону у нее почти пропал голос.

И все впустую.

Когда воины Верланти приблизились к Рен, она заняла оборонительную позицию. Она станет невестой Варварского Чудовища, но всем придется помучиться.

– Не усложняй ситуацию, – настаивал один из охранников, на его лице читалось явное раздражение. – Свадьба состоится, нравится тебе это или нет.

– В каком мире мне бы это понравилось? – Рен кусалась, рычала и отскакивала от эльфа, когда тот тянулся к ней. Она сделала шаг назад, затем еще один, таким образом заставив солдат пройти глубже в камеру.

– Для тебя должно быть честью выйти замуж за принца Аррика! – выплюнул другой стражник; в его зеленых глазах вспыхнул гнев. – Ты просто дикая идиотка. И недостойна его.

Смешно. Он был чудовищем, вторгавшимся в соседние королевства и разорявшим всех на своем пути.

– У меня сложилось впечатление, что он незаконнорожденный, – съязвила она. – Конечно, его положение ниже моего…

Охранник хмыкнул и шагнул ближе.

Рен попятилась, потом отступила еще на шаг, и в итоге четверо охранников очутились в камере вместе с ней.

– Покончим с этим! – прорычал зеленоглазый эльф и рванул к пленнице. Рен ударила его ногой, отбросив со своего пути, желая отпугнуть других охранников. Когда эльф поскользнулся на камнях, его глаза расширились. В течение одной мучительно медленной секунды Рен ничего не могла делать, кроме как наблюдать – вместе с другими охранниками и мальчиком через две камеры. Эльф потерял равновесие и упал в воду.

О нет.

Вода сразу же забурлила, и хотя Рен ждала, что мужчина вынырнет на поверхность, чтобы возмущенно закричать на нее, он так этого и не сделал.

Вода затихла, и эльф пропал.

Черт возьми.

Рен отступила от кромки канала, напуганная тем, как быстро после исчезновения дракона хищные рыбы вернулись и расправились с живой плотью. К горлу подкатила тошнота.

Это было не ведро закусок, а живой, дышащий человек. У него даже не было шанса защититься.

Вероятно, из-за случившейся трагедии или того, что Рен не сильным ударом отправила воина на верную погибель, она утомилась, потому что не стала сопротивляться трем другим стражам, когда они схватили ее и молча вывели из темницы.

Она вздрогнула и оглянулась через плечо на свою опустевшую камеру. Что она натворила? Рен не хотела, чтобы кто-то погиб.

Стражи, казалось, были потрясены тем, чему только что стали свидетелями; пока они преодолевали несколько лестничных пролетов и продвигались по коридору с искусно лакированными деревянными стенами, никто не насмехался над ней и не отпускал комментариев по поводу убогого вида Рен. Принцесса чувствовала себя не в своей тарелке.

Они повернули налево, затем прошли чуть дальше, еще раз свернули налево, и ее провели через дверь, которая вела направо. После этого Рен потеряла счет проходам и поворотам. Верлантийский дворец являл собой лабиринт.

Наконец стражники привели Рен к дверям, открытым, по всей видимости, специально для нее. Втолкнули ее в комнату, будто им было невыносимо прикасаться к принцессе, и захлопнули за ней дверь, не сказав больше ни слова. Она поскользнулась на каменном полу и прижалась к левой стене.

Рен поморщилась от солнечного света, лившегося через огромные окна, занимавшие все пространство от пола до потолка, и заметила с другой стороны огромное количество различных растений. Как только она привыкла к свету, ее ослепили установленные в канделябрах факелы, ярко горевшие разными цветами. Изумрудно-зеленым. Сапфирово-голубым. Темно-красным, похожим на цвет оттенка волос Рен. Из-за языков пламени складывалось впечатление, будто комната мерцает и пульсирует, отчего вся обстановка казалась нереальной.

Что это за место?

Испытывая головокружение от недостатка еды и сна, она, пошатываясь, сделала пару шагов в роскошную комнату; ей потребовались все силы, чтобы не упасть на колени и не потерять сознание. Умер человек, но никто и глазом не моргнул.

Именно в этот момент к ней подошли две суровые на вид женщины с крепкими мускулистыми руками.

– Кто вы? – спросила Рен.

Ее проигнорировали и повели в глубь комнаты. Она вскрикнула, когда ее раздели и потащили к ванне, установленной в центре. Когда горячая вода коснулась кожи Рен, девушка зашипела. Она подумывала о том, чтобы бороться, но хотела насладиться ванной. Рен не мылась как следует уже несколько недель. И, честно говоря, смертельно устала. Возможно, если она позволит себе такую роскошь и понежится в воде, от которой идет пар, предстоящий день пережить будет проще.

Она устроилась в ванне и обхватила ноги руками. Служанки начали поливать водой ее волосы, и Рен закрыла глаза. В последний раз мыться ей помогала мать. На глаза навернулись слезы, но она их сморгнула.

Подняла веки и еще раз оглядела комнату, обратила взор на огромную коллекцию растений и деревьев, наполнявших воздух приятным запахом свежих трав и листьев. В основном помещение заполняли тропические растения, совершенно ей незнакомые, блестящие, толстые листья отражали разноцветные языки пламени совершенно гипнотическим образом.

Позолоченная клетка.

Пораженная тем, насколько невыносимо прекрасна ее тюрьма, Рен подумала о том, что дома, в Лорне, и представить себе не могла настолько абсурдное, чужое место, как Верланти. Его жители любили блестящие, красочные и сверкающие вещи, но отличались невероятной жестокостью и походили на рыб, плавающих в их подземельях, которые за секунду способны сожрать все живое или мертвое.

– Грязнуля, – проворчала одна из женщин.

Рен взглянула на служанку-эльфа с черными волосами, тронутыми серебром, и пожала плечами:

– На самом деле мне не дали возможности помыться. – Она устроилась поудобнее, пока две женщины скребли и мыли ее кожу с неумолимым рвением. – Не стоит тереть так грубо.

Рен проигнорировали.

Одна из женщин дернула ее за волосы так сильно, что возникло ощущение, будто она вырвала целый клок, и Рен оглянулась через плечо.

– Больно, – прорычала она.

Служанки промолчали и продолжили скрести. Вода вокруг нее быстро стала розовой, засохшая кровь и струпья отслоились от ее кожи, и вскоре раны Рен начали кровоточить снова.

Не самый подходящий образ для свадьбы.

Терпение Рен наконец лопнуло, и она прижала руки к груди, не позволяя служанкам к ней прикасаться.

– Хватит, – велела она им хриплым шепотом, заговорив, словно женщина втрое старше. – Я не стану это терпеть.

– Вы и не должны, – раздался голос у двери, чему удивились и старухи, и Рен.

Королева, одетая в мягкие перламутровые одежды, которые одновременно и скрывали, и подчеркивали ее фигуру, вошла в ванную комнату. С ангельской улыбкой и добрыми, мудрыми глазами она казалась не иначе как богиней.

Совершенно не похожая на всех остальных в своей забытой богом стране.

Королева улыбнулась Рен, продемонстрировав идеальные белые зубы и обезоруживающее обаяние.

– Достаточно, дамы. Дальше ею займусь я. Моя будущая невестка заслуживает более нежной руки.

Две женщины кивнули и покинули комнату, не проронив ни слова. Мгновение королева просто стояла у двери, с вежливым интересом изучая Рен в ванне.

Чувствуя себя неловко, Рен сменила позу, постаравшись прикрыться еще тщательнее, но королева засмеялась и сократила расстояние между ними. Опустилась на колени и осторожно высвободила правую руку Рен, чтобы вымыть ее.

– Меня зовут Астрид, – представилась королева с нежной улыбкой. – Я представляю, как ты напугана, сбита с толку и более чем зла сейчас.

Рен не смогла выдавить ни звука – она в целом не понимала, что говорить, – поэтому просто кивнула. Была ли это уловка?

Королева Астрид стала мягко выводить круги по ее руке, тщательно вычищая грязь и кровь из-под ногтей, и остановилась только тогда, когда кожа Рен снова стала бледной, после чего перешла к левой руке.

Рен подумала, что к ней так по-доброму не прикасались уже целую вечность, и хотя королева была ее врагом, как и Аррик, и Верховный король Сорен, принцесса не находила в себе силы ненавидеть Астрид.

– Спасибо, – прохрипела она.

– Не думай об этом, моя дорогая. Мы семья. – Астрид улыбнулась: – Что ж, скоро станем семьей.

Рен мудро держала рот на замке. Ее семья погибла на Островах. Эльфы не были ее родней.

Королева омывала Рен еще несколько минут, а потом поднялась на ноги.

– Итак, – сказала она, позволив скромному, стоявшему за высоким растением слуге, которого Рен даже не заметила, подать ей полотенце. – Пора выбираться, принцесса Рен. Давай оденем тебя.

Рен никогда не была кроткой, но именно такой себя чувствовала, когда, пошатываясь, выбралась из ванны и позволила Астрид завернуть себя в полотенце. Материал оказался неприлично мягким, совсем не похожим на грубую ткань, которой она вытиралась в замке Лорна. Как только она закуталась в полотенце, тут же ощутила накатившую усталость и зевнула.

Астрид только рассмеялась:

– Не ту реакцию я надеялась увидеть в день твоей свадьбы! Но думаю, даже я устала бы, если бы прошла через все, что довелось пережить тебе. – Астрид ненадолго замолкла и сжала руки Рен: – Тебе лишь нужно пережить сегодняшний день, и тогда ты будешь спать в настоящей кровати. Мягкой. Ты оправишься от всех своих бед и сможешь спать по своему желанию. Все не так плохо. Ты привыкнешь. Мы все привыкаем.

Рен снова ничего не сказала. Создавалось впечатление, что пережить этот день – сложнейшее испытание, с которым ей приходилось сталкиваться за всю жизнь, а это о чем-то да говорило. Но когда слуга подал Рен платье, которое ей следовало надеть на церемонию, она наконец заговорила:

– Я… я не могу его надеть! – возразила она. Платье разительно отличалось от того, что она надевала на свадьбу с Роуэном: это полностью вышито из сетчатой ткани и прозрачного материала, с низкой спинкой и глубоким вырезом.

Черного цвета.

Много открытой кожи, чтобы весь двор глазел.

Оно выглядело непристойно. Ни одна уважающая себя женщина Драконьих Островов ни за что бы не надела нечто настолько откровенное за пределами спальни, и даже ночная рубашка в сравнении с этим нарядом казалась менее скандальной. Они действительно ожидали, что она наденет это на свадьбу?

– Для такой красавицы ты слишком скромна, – заявила королева Астрид, и хотя Рен искала за ее словами шутку или оскорбление, у нее не получилось. – В этом платье ты будешь выглядеть поистине великолепно. У меня нет никаких сомнений. Не стесняйся, дорогая. Я выбрала его специально для тебя. Черный цвет отлично будет смотреться с твоим оттенком волос, да и мой пасынок, похоже, любит именно его.

Рен плевала на то, что нравится или не нравится принцу. Кроме того, комплиментов Астрид не хватало для того, чтобы убедить Рен снять полотенце и надеть нелепое платье. Она просто глазела на ткань, желая, чтобы та исчезла.

– Я надеялась, проблем из-за него не возникнет. – Королева вздохнула и улыбнулась: – Неважно. – Она подошла к двери и открыла ее.

В ванную вошел принц, словно это место принадлежало ему, и сердце Рен заколотилось о ребра. Она плотнее прижала полотенце к телу, а он тем временем осматривал ее с головы до ног с ничего не выражающим лицом. Он словно забыл о ней и тут же уставился в окно.

– Мой дорогой, – промурлыкала королева, положив руку ему на предплечье. – Почему ты не постучал? Ты знаешь, я бы не стала отрывать тебя от твоей невесты. Хочешь поговорить с нареченной?

Аррик отмахнулся от нее:

– Я ждал, когда моя нареченная оденется. Если она задержится, мы опоздаем.

А такой позор допускать нельзя.

Рен пятилась, пока не спряталась за растениями. По крайней мере, они укрывали ее лучше, чем чертово полотенце. Принц, смерив ее взглядом, выгнул бровь, но ничего не сказал. Она вытаращилась на Аррика, испытывая к нему искреннюю ненависть из-за того, какой неуклюжей и нагой чувствовала себя в его присутствии. Даже Роуэн никогда не видел ее такой. Аррик не должен на нее смотреть.

Королева усмехнулась и махнула рукой в сторону Рен:

– Не нужно прятаться, моя дорогая. Он не собирается тебя есть.

– Вы уверены? – возразила Рен. – О его аппетитах ходят слухи.

– Будем надеяться, что некоторые из них правдивы, – хихикнула королева, заставив принца нахмуриться. – А теперь перестань прятаться.

Рен с трудом сглотнула и медленно вышла из-за растений, все это время внимательно наблюдая за Арриком. Ему не требовалось наряжаться в тот же прозрачный материал, который вручили ей. Вместо этого он облачился в элегантно расшитую черно-золотистую шелковую тунику, под которой виднелись мягкие брюки как будто из оленьей кожи и сапоги до колен, натертые до блеска. На талии висел пояс с явно церемониальной рапирой и несколькими кинжалами разной длины.

Волосы ему заплели в идеальные косы, а заостренные уши украшало несколько крошечных золотых цепочек. Она не могла не признать, что Аррик выглядел совсем неплохо.

Хватит лукавить, он выглядит потрясающе.

Ирония заключалась в том, что под привлекательной оберткой скрывалось чудовище. Красота не могла перечеркнуть зверства, которые он совершил. Его внешность не вводила Рен в заблуждение. Она знала, с кем имела дело.

Аррик заметил, что Рен разглядывает его с искоркой интереса в глазах, издал смешок и направился к двери.

– Одевайся, – приказал он. – Или не одевайся. Мне все равно, что ты наденешь на свадьбу. Я женюсь на тебе и без одежды, если пожелаешь. Хотя, полагаю… – Он повернул голову и многозначительно поднял брови, глядя на Рен: – Этого не захочешь ты.

Она ни секунды не сомневалась, что он доведет дело до конца. Единственное, что может быть унизительнее самой свадьбы, – это явиться на нее голой. Она напомнила себе, и уже не в первый раз: поскольку прошлой ночью сбежать не удалось, у нее не оставалось выбора, кроме как пережить грядущую свадьбу. Рен вынуждена сотрудничать, насколько бы никчемным сотрудничество ни казалось, ради Лорна.

Ради Бритты.

Как она отправится домой, если ее продолжат держать в подземелье в качестве пленницы? А вот став женой Аррика, она, возможно, вернется на Драконьи Острова.

Не возможно, а точно.

И даже если он станет королем, народ Лорна не будет ему доверять. Они захотят, чтобы он ушел. Вероятно, Рен остается надеяться только на то, что события развернутся следующим образом: она вернется в Лорн с новым мужем-убийцей, а затем устроит переворот. Уж ко второму нападению Драконьи Острова подготовятся как следует. Они выведут флот в открытое море, защитят бухту, и все останутся в безопасности.

– Ладно, – ответила она, и принц, уходя, закрыл дверь.

Королева передала платье слуге, и пока они оба помогали ей одеться, Рен не поднимала головы.

Астрид взяла Рен за руку и потащила к зеркалу высотой в полный рост, перед которым с легкостью могло встать пять человек.

– Смотри, – мягко сказала она, поправляя завязки на плечах платья Рен, пока не добилась безупречного результата. – Ты прекрасна. Ты принцесса. Это непривычная для тебя одежда, но ты, несомненно, остаешься собой. Носить красивые вещи не стыдно. Кроме того, они просто еще один вид брони.

Какой интересный и загадочный комментарий.

Слуга и королева Астрид начали сушить и украшать волосы Рен драгоценностями, и принцесса лишилась дара речи. Все отличалось от ее подготовки к свадьбе с Роуэном, и она была этому рада. Ведь если бы она обнаружила сходство, пока проходила через этот фарс, то от ее разбитого сердца не осталось бы ничего. Глянув в зеркало, принцесса с трудом узнала женщину, смотрящую на нее в отражении.

У тебя получится.

Астрид была права: каждая красивая вещь, которую надевали на Рен, превращалась в броню, в которой ей удастся изображать идеальную верлантийскую невесту. И этого хватит, пока она не сможет вновь облачиться в настоящие доспехи, чтобы сражаться, как привыкла.

Когда они закончили, королева коснулась плеча Рен и ободряюще улыбнулась:

– Все не так плохо, как кажется. Я рядом, ты не одинока. Ты принцесса. Так что не опускай головы, даже если почувствуешь, что внутри все погибает. Поверь мне. Я тебя прекрасно понимаю. Ты справишься?

Рен уставилась на Астрид в отражении.

Впервые она задалась вопросом, как эта нежная и добрая женщина стала королевой не кого-нибудь, а именно Сорена, который, судя по всему, являлся ее полной противоположностью. Она казалась искренней, но вдруг это такая игра? Она королева в окружении сотен жен, а такая жизнь не для слабонервных. На самом ли деле Астрид настолько добродушная или просто прикидывается? Маловероятно, но вдруг – всякое может быть, – вдруг Рен нашла подругу по оружию.

– Все, что сегодня происходит, – неправильно, – призналась она.

– Знаю. – Астрид обняла ее, на лице читалось сочувствие. – Я тоже не так представляла знакомство с первой невесткой. Полагаю, вместе мы справимся.

– Ваш брак договорной? – прошептала Рен.

– И да, и нет. – Королева улыбнулась, но как будто вымученно. – В нашем мире женщины все еще бессильны. Я выбрала власть, а не любовь.

– У меня выбор отняли. – Она ненавидела Аррика за это.

– Перестань жаловаться и начинай бороться.

– Уже.

Астрид покачала головой:

– Устраивая сцены и бросая вызов Сорену, ты ничего не добьешься. Отыщи новый способ. – Королева еще раз обняла ее. – Какие тяжелые темы для свадебного дня! Мой тебе совет – переживи сегодняшний день с достоинством, а к желанной цели начни двигаться завтра. Просто знай, что ты не одинока.

Рен выдавила самую слабую улыбку только ради Астрид:

– Это я могу.

И она могла… временно. Просто не знала, сколько часов спустя ужасы текущего дня просочатся в ее душу и пробьют новую броню.

Глава двадцать вторая

Рен

Свадьба проходила кошмарно. Она отличалась от их с Роуэном церемонии: они любили друг друга. И согласились вступить в брак. Их окружали люди, обожавшие брачующихся и желавшие им всего лучшего.

Каждый из приглашенных верлантийцев точно знал, что это за свадьба: празднование очередного завоевания славного принца Аррика. Возможность для подданных Верланти унизить иностранную принцессу еще больше, в очередной раз подтвердив свою власть над ее королевством.

Пускай ранее Рен уверяла себя, что извлечет из этой свадьбы выгоду, все ее силы уходили на то, чтобы, очутившись у прохода к алтарю, не сорваться с места и не умчаться. Но королева Астрид предусмотрительно взяла ее под локоть, как бы предупреждая побег от неминуемой участи – брака с принцем.

Когда Рен шла к алтарю, окруженная придворными, у нее возникло желание замкнуться в себе и провалиться сквозь землю. Она оглядела помещение: своего рода бальный зал, заполненный свежими цветами и растениями. Со стен и потолков свисали фонари, заполнявшие большое пространство мягким светом. Достигнув возвышения, на котором стояли принц и король, она замедлилась. Королева проводила ее вверх по трем ступенькам, поцеловала в щеку и заняла место рядом с мужем.

Король Сорен восседал на троне, а королева примостилась на подлокотнике. Король взмахнул рукой, и к нему приблизился древний эльф, облаченный в темно-фиолетовые одежды. Сердце Рен хотело вырваться из груди, стоило Сорену начать церемонию.

Клятвы произносились на эльфийском языке, и король наблюдал за происходящим со своего пышно украшенного трона. Слава приливам, мать Рен настояла на том, чтобы она выучила эльфийский язык. Она занималась не так прилежно, как следовало бы, но все же понимала немногое из того, что вещал напыщенный болтун. Слова были сложными и устаревшими, и вскоре она перестала пытаться переводить эту речь.

Аррик поймал ее взглядом, и Рен захотелось отвернуться. В глазах принца, на его лице читалось напряжение. Он произносил свою клятву с такой искренностью, что, не знай она, сколько зла сотворил Аррик, поверила бы в правдивость его слов. Вот только Рен его знала – во всех проявлениях, которые имели значение, – поэтому восприняла его чувства как еще один способ унизить ее.

Когда настала очередь Рен произносить клятвы, у нее прихватило горло, и создалось впечатление, что из зала выкачали весь воздух. Она примирилась с тем, что вынуждена выйти за принца, но у нее не получалось выглядеть покорной. Ее руки дрожали, и Рен не удавалось выдавить из себя клятву. Со дня смерти Роуэна прошло слишком мало времени.

Аррик сжал ее пальцы, и она задрожала. Король повторил клятвы, но она хранила молчание. Язык словно налился железом и сделался неподъемным. Принц уставился на нее сверху вниз с каменным лицом, и она вздрогнула, когда он большим пальцем провел по костяшкам ее пальцев. Это была небольшая ласка, но она потрясла ее до глубины души. Пытался ли он успокоить ее? Обнадежить? В животе у нее все сжалось, а Сорен просто рассмеялся и продолжил, приняв молчание Рен за согласие.

Ее затошнило.

Аррик вложил перо в ее правую руку и помог подписать документ о браке. Наконечник царапнул по бумаге, и она стиснула зубы. Пока документ подписывал принц, она просто таращилась. Дело сделано. Принцесса вышла замуж за человека, который уничтожил ее семью.

Она оглядела комнату, полную придворных. Ни один из них и глазом не моргнул.

Как они могли считать свадьбу, этот брак хорошим, настоящий и законным, если она не дала согласия? Более того, не так давно стала женой другого мужчины.

Неправда. Ваш союз не был заключен. Вы не скрепили его отметками или документом.

Рен проглотила слезы, подступившие к горлу. Она так и не стала женой Роуэна и уже никогда не станет.

Когда церемония наконец завершилась, зал наполнился какофонией. Король устремился к Рен, и Аррик немедленно убрался с его пути. Он пожирал ее глазами, глядел на свою невестку так, как тестю смотреть не полагалось.

Сорен улыбнулся ей и убрал прядь волос с щеки принцессы.

– По нашему обычаю… – начал он и подошел к Рен настолько близко, что у нее по коже побежали мурашки. Он возвышался над ней, в его светлых волосах блестели золотые бусы и заколки с драгоценными камнями. – Верховный король получает первый поцелуй невесты.

Рен лишилась дара речи. У нее не получится отвертеться, в этом она не сомневалась. Сорен положил руку на ее поясницу и, не теряя времени, завладел ртом Рен и поцеловал. Принцесса стояла неподвижно, безжизненно, смыкая губы как можно плотнее. Когда он языком провел по ее нижней губе, ее сотрясла дрожь отвращения.

Целует даже не в щеку, а в губы!

Все в короле вызывало отвращение и отторжение. Он был змеей, если настолько гадкий подвид вообще существовал.

– Моя очередь, – произнес принц несколько скучающим тоном.

Рен ахнула, когда Аррик оттащил ее от короля и приобнял. Сорен усмехнулся у нее за спиной:

– Наслаждайся своей новой женой. Как я.

Испытывая омерзение, она подняла левую руку, чтобы вытереть рот, но принц поймал ее за запястье. Она пристально посмотрела на него, а затем нахмурилась, когда он почти незаметно покачал головой. Какого дьявола?

Он придвинулся ближе, бедрами прижавшись к тонкой ткани ее черного платья, и поднял руку к ее лицу. Аррик провел большим пальцем по ее нижней, а затем и верхней губе. Ее глаза расширились. Это была не ласка. Он стирал королевский поцелуй. Ее дыхание сбилось, он отпустил ее левую руку и положил ладонь на лицо принцессы. Аррик прижался к ней так тесно, что они дышали одним воздухом. Рен посмотрела в его глаза цвета льда, которые, казалось, потеплели, пускай лицо и оставалось бесстрастным.

– Не глупи, – прошептал он. – И не кусай меня.

Аррик прижался своими губами к ее, не сделав ни одного лишнего движения, и пульс застучал у Рен в ушах. Они пристально глядели друг на друга, он нежно прижимал ее к своей груди. Рен провела руками по его торсу, а поцелуй тем временем продолжался, но принц не давил на нее и не продвигался дальше поверхностного прикосновения. Отсутствовала любая страсть, какое-либо желание.

Аррик медленно отстранился, и когда выпрямился, Рен уставилась на его шею. Помещение заполнили непристойные возгласы, но она не обращала на них внимания. Она заметила что-то в его взгляде. То, как он ее целовал… Рен успела понять, что принц непорядочный человек, так что, возможно, вел себя так просто потому, что желал, чтобы она подчинилась, так же сильно, как она хотела сбежать. Если она не ошиблась, вероятно, они смогут прийти к соглашению. И стать союзниками.

Держи друзей близко, а врагов – еще ближе.

Рен отдернула от него руки и вытерла их о свое платье, заставив короля хрипло рассмеяться. Любому наблюдавшему было ясно, что все происходящее являлось фарсом, служившим исключительно для развлечения подданных. Даже если бы принца удалось превратить в ненадежного союзника, Рен никогда бы не простила Аррику того, что он сделал. Он убил ее семью.

– Да начнется торжество! – объявил король.

Двери распахнулись, и в комнату вошли слуги с золотыми подносами, уставленными едой. Как только блюда разместили на низких столиках, эльфийские высокородные дамы и господа подошли к ним и устроились на подушках, лежавших на полу. Пиршество поражало размахом и вполне соответствовало требованиям верлантийцев, не знавших меры ни в чем.

Аррик подвел Рен к столу на возвышении, и она неуклюже села, король же, королева, принцы и их супруги набросились на еду. К Рен подошла служанка и налила вина в ее кубок.

– Спасибо, – пробормотала Рен, пытаясь поймать взгляд девушки. Служанка на мгновение застыла и быстро попятилась.

Рен нахмурилась и снова посмотрела на стол. Старший принц, который щеголял серебряными бусинками в черных как смоль волосах, ухмыльнулся ей, и желудок Рен сжался, когда она поняла, что все остальные хихикают.

– С ними нельзя разговаривать, – объяснил Аррик.

И они островитян звали варварами.

Она проигнорировала своего нового мужа и сосредоточилась на еде. Рен не знала названий и половины блюд, от которых ломились столы, и хотя раньше умирала с голоду, вдруг обнаружила, что не испытывает аппетита к неизвестным яствам. Яркие цвета и блестящий внешний вид наводили на мысль о яде, поэтому она потянулась за своим кубком с вином и стала вертеть его в руках, пока королевская семья пировала и сплетничала. Рен слушала, запоминая урывками информацию. Кто знал, что потом пригодится? Королева попыталась уговорить ее поесть, но Рен вежливо отказалась. Сегодня не тот день, чтобы праздновать и объедаться.

Время тянулось, вечер сгущался.

Музыка поменялась, и эльфы начали плясать.

Рен всегда любила танцевать. Ее мама говорила, что это у нее в крови. Но не в этот день. Рен простили нежелание есть, но от танцев отделаться не вышло.

Она танцевала с королем и его сыновьями один танец за другим. Одни сдерживали угрозы, другие сыпали зловещими предложениями и обещаниями. Затем ее передали высокородным. К ее большому огорчению, не все эльфы оказались ужасными. На самом деле она встретила одного, с которым при других обстоятельствах с удовольствием сыграла бы в шахматы. Он был остроумен и сообразителен.

С другой стороны, он мог притворяться.

И снова Рен очутилась в объятиях своего мужа, который без особых усилий проделал с ней ряд замысловатых движений. Она споткнулась, и он поймал ее. Униженная, она отпрянула, но он притянул ее к своему телу. Левой рукой Аррик обвил ее талию, а когда поднял настолько, что кончиками пальцев ног Рен коснулась верха его ботинок, принцесса взвизгнула.

– Отпусти меня, – процедила она сквозь зубы.

– Нет, ты усложняешь ситуацию для нас обоих, – пробормотал он.

– Что? – возмущенно выдохнула она.

Аррик проигнорировал принцессу, и они закружились по комнате, пока король Сорен не вмешался, пожелав пригласить ее на следующий танец. Музыка замедлилась, и хотя Рен старалась отстраниться от короля эльфов, он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Добро пожаловать в мою семью.

– Я не часть вашей семьи. И никогда ею не стану.

– Ты связана с моим сыном, что делает тебя моей дочерью.

– Вы целуете всех своих дочерей? – съязвила она. – Мне говорили, это не приветствуется в разных частях света.

Сорен усмехнулся. Рен посмотрела на короля, он изучал ее лицо проницательными голубыми глазами. Затем взгляд короля переместился ниже, на ее грудь, и он не спешил отвести его. Она покраснела, что, похоже, его позабавило.

Выше голову. Ты принцесса. Ты справишься. Смотри ему в глаза и не давай слабину. Он не возьмет над тобой верх.

– Разве плохо ценить красоту? – протянул он.

– Нет, но желать того, что тебе не принадлежит, это грех, разве нет?

Он с силой сжал ее пальцы и закружил, отчего юбка платья взлетела в воздух.

– Мне принадлежит все, я беру все, что захочу. Запомни это. – Король пугающе и недружелюбно улыбнулся: – Я всегда любил непокорных – их так приятно ломать. – Сорен наклонился ближе: – У нас с Арриком это общее.

И после этого прощального замечания он передал ее своему младшему законнорожденному сыну, Каллесу. Каллес пошел в отца светлыми волосами и высокими скулами, но цвет его глаз отличался – зрачок окаймляла лазурно-голубая радужка, а не кристальная.

Он оказался павлином, обожавшим говорить исключительно о себе, но, по крайней мере, не распускал руки. За королевским столом сидело пятеро сыновей короля, включая Аррика. Все они чем-то напоминали Сорена, но больше всего Рен беспокоило то, что среди гостей она видела немало мужчин или женщин, поразительно похожих на королевских чад.

Точнее, детей низкого происхождения. Сколько же отпрысков произвел на свет король? Рен не желала знать.

– Сомневаюсь, что ты хотела провести этот день именно так, – пробормотал Каллес, притягивая Рен ближе, чтобы говорить прямо ей на ухо. – Неправильно так поступать с людьми вашего статуса. Это унизительно.

Она посмотрела на него с удивлением. Что Каллес ожидал от нее услышать? Намеревался ли он усыпить бдительность Рен, чтобы позже нанести удар в спину? Принцесса видела, как братья Аррика смеялись после объявления о браке. Но, возможно, они устраивали представление для короля. Рен понятия не имела, чему верить.

Она осознавала, что королева Астрид с большей долей вероятности ранее пыталась провернуть то же самое – завоевать расположение Рен для того, чтобы использовать ее в своих интересах. Но как раз в тот момент, когда принцесса подумывала отстраниться от Каллеса, мужчина сунул маленький кинжал под ее платье, погрузив острие в корсет, между ее грудей.

Рен ахнула, но быстро скрыла свое удивление.

– Что вы задумали? – прорычала она. Любой, кто присмотрелся бы повнимательнее, заметил бы торчащую рукоять.

– Позабавиться, конечно. Оставьте его или выбросьте. Мне все равно. – Каллес натянул улыбку: – Невесты Аррика никогда не живут долго.

Невесты?

– В каком смысле?

Он кивнул в сторону группы дворян, глядевших на них:

– Вы действительно думаете, что им интересны? Дикая принцесса, выросшая с драконами? Вы, конечно, забавная, но отныне стали частью грандиозной игры. Все уже делают ставки, как долго вы проживете.

Ледяная струйка пробежала по спине Рен.

Каллес начал кружиться с ней, заметив, что Аррик приближается к ним – его серебристые волосы служили маяком.

– Зачем? – настойчиво спросила она.

– Это тайна, которую предпочитает хранить двор. – Каллес сделал драматическую паузу. – Он был женат три раза. Все его жены умирали в первую брачную ночь.

Сердце Рен ушло в пятки.

– Все… все жены?

Каллес кивнул:

– Все. Убирайся отсюда, пока можешь. – Он отпустил ее руку и постучал по верхушке рукояти, вдавливая кинжал глубже в корсет. – Используй его, если нужно. Прощай, принцесса. Было приятно познакомиться.

Рен отшатнулась от принца и опустила голову. Ей не требовалось слышать предупреждение во второй раз.

Прежде чем Аррик смог подойти к ней, она сбежала с празднования, лавируя между дамами и господами, чтобы преследователям было труднее ее обнаружить. Принцесса выскочила в коридор, сбросила нелепые туфли на каблуках, которые ее заставили надеть, и бесшумно пробежала по одному коридору, затем по другому, а потом еще по одному.

В конце концов Рен поняла, что идет на запах. Вскоре она добралась до кухни, по размеру в три раза превосходившей кухню замка Лорна. Над костром готовилось нечто, источавшее пикантный, восхитительный аромат, совершенно непохожий на запахи еды, подававшейся на пиру, и Рен продолжала идти, пока не добралась до источника. Ей нужно было подумать. В животе заурчало. Неплохо бы поесть.

– Вы… принцесса, – выдавила женщина, одна из поварих, узнав Рен. Она склонила голову: – Что я могу для вас сделать?

– Если бы вы дали то, что в горшке, я была бы вам безмерно благодарна, – сказала Рен, указывая на посудину, от которой исходил потрясающий аромат. – Пожалуйста.

Кухарка побледнела:

– Не стоит благодарности.

Она принесла деревянный табурет для Рен и поставила его рядом с длинным столом, расположенным в центре помещения и устланном травами. Повариха налила полную миску того, что оказалось тушеной курицей и кроликом. Поставила блюдо перед Рен и вернулась к своей работе. Принцесса поверила в свою удачу. Затем женщина дала ей тарелку с теплыми, только из духовки, ломтиками хлеба, намазанными толстым слоем масла.

– Слава приливам, – прошептала она.

Несколько минут Рен сидела молча, наслаждаясь теплом миски под пальцами и изумительным вкусом тушеного мяса, касавшимся ее губ. Это напомнило Рен о доме, и поэтому ее наполнило приятное, но одновременно горькое чувство – ее дом захватили враги. Слуги бросали в сторону принцессы нервные взгляды. Она понимала, что не должна находиться здесь, но, наконец, смогла поразмышлять.

Каллес вручил ей оружие. Даже сейчас кинжал впивался ей в грудь. В чем смысл? Она ни капли ему не доверяла. Каллес пытался ее подставить? Но у нее появилась возможность. Мама рассказывала Рен, что эльфы любят нанимать убийц. Не желали пачкать руки.

В чем заключался план Каллеса? Неужели он ожидал, что Рен убьет его сводного брата? Аррик определенно привлек внимание отца. Может, у других сыновей это вызывало ревность?

Принцесса доела суп и потерла виски.

Никто в этом чертовом дворце не заслуживает доверия. Все они – гадюки. По всей видимости, безумный бард в подземелье – единственный, кто говорит здесь хоть что-то разумное.

Она захихикала и проигнорировала брошенные в ее сторону взгляды. Бедные слуги, вероятно, решили, что девушка сошла с ума. Она перестала смеяться, когда окинула взглядом собственное свадебное платье. Провела пальцами по черной ткани. Рен носила цвета своего мужа.

Мужа.

Она, без сомнений, вышла замуж за чудовище. Что случилось с бывшими женами принца? Неужели убивал их он? Если Аррик набросится на нее, она даст отпор. Но не станет следующей жертвой принца.

Рен усмехнулась при этой мысли, и кухарка озабоченно насупилась.

– С вами… с вами все будет в порядке? – спросила женщина.

Рен отмахнулась от нее:

– Да. Обещаю. Спасибо вам за еду, на материке еще никто не был со мной так добр.

Рен уставилась под ноги. Прятаться на кухне вечно невозможно. Кто-нибудь начнет ее искать, если кого-нибудь уже не отправили на ее поиски. Слуг могут наказать за то, что они укрывали принцессу.

Тогда она встала с табурета и поплелась к выходу. На ее совести оказалось и так много всего. Толкнув дверь, Рен побрела по коридорам, пытаясь вспомнить обратную дорогу в ванную.

Каким-то образом она нашла комнату. Хотя в какой-то момент почти сдалась. Все коридоры выглядели одинаково. И складывались в настоящий лабиринт.

Рен толкнула дверь, вошла в помещение. И замерла, увидев внутри нежданную гостью. Королева Астрид сидела на полосатой кушетке. Она выпрямилась, когда заметила Рен, и встала, скользнув вперед.

– Я… – начала Рен, хотя не знала, что сказать.

Королева подошла к ней и взяла за руки.

– Подумала, когда ты сбежишь, то можешь вернуться в единственную знакомую комнату, – объяснила она, стиснув пальцы принцессы. Так делала мама Рен, чтобы заставить ее чувствовать себя лучше, и этот жест ранил девушку в самое сердце. – Здесь небезопасно бродить, моя дорогая.

– Мне говорили.

Астрид кивнула и устремила на Рен внимательный взгляд темно-карих глаз:

– Ты принцесса.

– Верно.

– С привилегиями приходит ответственность.

Рен склонила голову набок:

– Это правда.

К чему клонила королева?

Астрид вздохнула и поджала губы:

– Твоя мать подготовила тебя к тому, что должно произойти?

Что должно произойти?.. Первая брачная ночь. Рен вдруг ощутила приступ тошноты.

– Ты молода, – продолжила королева. – Не хочу тебя шокировать.

Рен покачала головой:

– Меня увезли с Островов в день свадьбы, – напомнила ей принцесса. – Поверьте, я знаю, что должно произойти. – Хотя вовсе не обязательно произойдет. Принц не прикоснется к ней этой ночью. Ни один из них. Королеве не нужно этого знать.

Плечи Астрид расслабленно опустились, и легкая улыбка озарила ее лицо:

– Рада это слышать. Мне еще не приходилось вести этот разговор.

Рен слабо улыбнулась королеве:

– Даже со своими сыновьями?

Улыбка королевы поблекла, а потом она сжала губы в линию:

– Для этого у них был отец.

Реи даже не хотела представлять, каково это. На мгновение между ними воцарилась тишина, и принцесса покачнулась на пятках. Еще рано делать такие выводы, но Астрид могла стать ее пропуском из дворца.

Астрид снова улыбнулась, только за этой улыбкой не таилось ничего, кроме грусти. Она не отпускала рук Рен.

– Пойдем. Отведу тебя в покои Аррика. Можешь подождать его там, вместо того чтобы возвращаться на торжество.

Рен глубоко вздохнула, готовясь к тому, что действительно должно было произойти.

Что ж, вперед.

Глава двадцать третья

Рен

Независимо от того, насколько незавидным казалось ее положение, Рен не могла не оценить красоту верлантийского дворца. Даже сейчас, стоя в ожидании своего нового «мужа», Рен с изумлением рассматривала покои, которые должна делить с принцем.

Солнце уже село, и фонари заливали комнату мягким светом. Одна стена отсутствовала, за ней находился великолепный сад, а свод по бокам подпирали мраморные колонны. Свисавшие с потолка прозрачные занавески колыхались на легком ветру. И Рен осенило, что, по всей видимости, в Верланти не бывает сильных холодов. И выбор для нее платья из невесомой ткани внезапно обрел смысл, тем более вечером стало разве что чуть свежее. Росшие за пределами покоев огромные растения с широкими листьями скрывали то, что находилось снаружи, но до нее доносился звук бьющейся о камень воды. Ручей или пруд?

Оглядев комнату, Рен не могла не обратить внимания на огромную постель с колоннами, украшенными искусной резьбой и поразительным количеством позолоты. Рядом располагались столы. А напротив размещался камин, который, как предположила Рен, никогда не разжигали, учитывая, какая жара стояла в Верланти. По обе стороны от камина стояло два мягких кресла, достаточно больших, чтобы Рен свернулась калачиком в одном из них и уснула.

В целом просто обставленную спальню легко было назвать симпатичной. Рядом с кроватью находилось широкое зеркало, обрамленное чем-то похожим на кость, а у изножья кровати обнаружился круглый столик, уставленный едой и напитками.

Частный пир для жениха и невесты.

Она с отвращением сморщила нос.

По правде говоря, еда на столе выглядела гораздо аппетитнее представленной на самом празднике – и она заметила котелок, от которого исходил приятный запах, – но поскольку Рен недавно съела целую миску тушеного мяса с хлебом, от голода она не страдала. Она прошла дальше и уставилась на растения.

– Я и не подозревал, что тебе так не терпелось остаться со мной наедине, что ты предпочла покинуть праздник.

Она напряглась, но не сразу повернулась на звук голоса Аррика. Он подкрался к ней. Рен прошла вперед, остановилась у открытой стены, ведущей во внутренний двор, и прислонилась к одной из колонн, после чего устремила взгляд на деревья и растения. Но, вопреки ее желанию, внимание приковывал мужчина, очутившийся позади. Она услышала несколько шагов и больше ничего.

Рен рассматривала растения, пыталась вспомнить названия, лишь бы отвлечься от мыслей о кинжале, припрятанном в ее декольте. Принцесса глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Рен не хотелось, чтобы он предугадал близившееся нападение… Хотя, учитывая, что она нападала на него всякий раз, стоило им только остаться наедине, вряд ли Аррик ждал от нее иного поведения.

Но он не знает, что на этот раз у меня кинжал. Он не ждет, что я буду вооружена.

– Ну и молчи, – пробормотал Аррик.

Она оглянулась через плечо и увидела, как он широкими шагами пересек комнату и подошел к кровати. Сел на нее, вытянул руки, затем ноги и удовлетворенно вздохнул. Принц глянул в ее сторону, искусственный свет предал его серебристым волосам золотистый отлив.

– Одежда так сковывает движения, тебе не кажется, жена? Хотя на тебе ее не так много, и потому у тебя может быть другое мнение.

Из-за слова «жена» и насмешки у Рен напряглась челюсть. Не по собственной воле она решила облачиться в такое платье. Рен сдержалась, чтобы не наброситься на него, и прикусила язык.

Не реагируй, не доставляй ему удовольствия. Пускай утомляет себя оскорблениями и намеками, пока не совершит ошибку, подойдя слишком близко.

Она поменяла позу, чтобы искоса наблюдать за Арриком. Он сел и расшнуровал ботинки, но не остановился.

Началось.

Принц расстегнул пояс, снял меч и церемониальные кинжалы, которые являлись частью свадебного наряда, а потом стянул богато расшитую тунику, после чего встал. Сердце Рен внезапно заколотилось о ребра.

Неужели он не боится снимать оружие? Он правда не напуган или это очередная хитрость? Он что, проверяет меня?

Аррик снял нижнюю рубашку и остался в одних штанах из оленьей кожи. Рен временно забыла о его оружии и о том факте, что собиралась убить его. Повернулась к нему лицом, игнорируя здравомыслие, и от непривычного и одновременно соблазнительного вида ее глаза распахнулись шире.

Голая кожа принца представляла гораздо больший интерес, чем одежда, которую он носил. Его тело покрывали шрамы и чернила; замысловатые узоры синего, черного и бутылочно-зеленого цветов переплетались, словно рисунки на гобелене, и Рен не понимала, где они берут начало, а где кончаются.

Она лишь осознавала, что не в силах отвести взгляд. Нечто в его татуировках и шрамах завораживало, как и тело, на котором они располагались.

Аррик являлся полной противоположностью Роуэна во всех отношениях, но, несмотря на отвращение к принцу, она находила в нем что-то неотразимое. Рен изучала его широкие, мускулистые плечи и грудь, переходившую в тонкую талию. Его размеры изумляли. Роуэн обладал высоким ростом, но рядом с Арриком он бы казался карликом. У Роуэна было телосложение пловца: мускулистое, подтянутое и грациозное. Но принц…

Аррик являл собой гору накачанных мышц…

И она вышла за него замуж.

Наконец Рен заставила себя посмотреть Аррику в глаза, словно провоцируя его признать ужасающий ущерб, который он ей нанес. Но, разумеется, Рен не увидела в его глазах никакого сожаления или стыда, и она не дождалась от него слов сочувствия. Он не выражал никаких эмоций. Неужели этого человека никогда не одолевали чувства?

В любом случае, что бы он сейчас ни сказал или ни сделал, это не имело значения. Рен не нужны его пустые слова. Она считала его демоном, давно умершим в душе. Он жаждал лишь крови и плоти.

Аррик сделал несколько осторожных шагов к столу, заставленному едой и питьем, будто они с Рен только что не играли в напряженные гляделки, а он не был почти обнажен. Принц указал на котелок с чаем:

– Не видел, чтобы ты на церемонии к чему-нибудь прикасалась, – сказал он. – Может, перекусишь?

– Какой наблюдательный, – парировала она.

Следил ли он за мной на протяжении празднества? И если да… Заметил ли кинжал, который вручил его брат, чтобы я перерезала горло «мужу»?

Рен потянулась к груди, но отдернула руку в последний момент, решив поправить завязки на плечах, которые не давали платью упасть.

Если принца и беспокоило ее молчание, он этого не признавал. Вместо этого пожал плечами и отправил в рот кусочек еды, после чего запил его стаканом янтарного виски. Рен ничего не могла поделать, кроме как наблюдать за ним со своего места у открытого двора: она желала побыть одна, ощутить кожей теплый бриз и послушать журчание воды. Всего одну ночь наслаждаться простыми радостями жизни.

Аррик вытянул шею и поставил стакан. Уставился на еду и, наконец, снова посмотрев на Рен, медленно направился в ее сторону. Она оттолкнулась от колонны и зашла за нее, словно спрятавшись за импровизированным барьером.

Он замедлил шаг и посмотрел на девушку:

– Нужно покончить с этим.

Принц наступал, пока она не очутилась в спальне. Рен отступала до тех пор, пока между ними не оказалась кровать, дверь находилась за спиной принцессы.

– Я ни за что не лягу с тобой в постель, – произнесла она со спокойствием, которого не чувствовала.

– Да ну? – пробормотал он, проводя пальцами по шелку, покрывавшему кровать.

– Я долго думала и решила, что все может быть иначе.

Он склонил голову набок:

– И как же?

Рен облизнула губы:

– Мне пришло в голову, что ты тоже во власти своего отца. Я не думаю, что кого-то из нас это устраивает. Мы можем сказать «нет». Я даже посплю на полу.

На мгновение показалось, что он серьезно обдумывает ее слова.

– Как бы то ни было, у нас есть долг. Моему королю не отказывают.

– Он это не контролирует.

– Сорен контролирует все, – мягко ответил принц. – Тихо подойди ко мне, и я позабочусь о том, чтобы ты оставалась в целости и безопасности.

– Я не приближусь ни на шаг, – прошипела она. – Ты не заслуживаешь обладать даже частичкой меня.

На лице Аррика вспыхнула эмоция, которую Рен не сумела распознать. Может, раздражение. Или разочарование. Она задела его за живое. Симпатичному принцу не понравилось, что он может чего-то не получить? Неужели ей удалось вывести его из себя?

– Как хочешь, – сказал он и бросился к ней.

Рен хватило ума догадаться о таком исходе, и когда он перепрыгнул через кровать, она в последний момент метнулась за угол, чтобы уйти от хватки принца.

– Ты шустрая, – заметил Аррик, явно впечатленный. – Но ты ослабла после стольких дней в плену. А это означает… – Он ринулся к изножью кровати и повалил Рен на матрас. Она рванулась вперед, и принц схватил ее за лодыжку. Девушка вскрикнула от удивления и перевернулась на спину; когда он потянул ее к себе, юбка задралась. – Что я быстрее. На данный момент.

Пускай она недоедала и из-за этого не восстановилась, Рен не намеревалась позволять этим неурядицам помешать ей остановить кретина. Не успел принц ее поймать, как Рен схватила серебряный поднос, с грохотом разбросав по полу котелок и блюда с едой, и изо всех сил ударила им Аррика по лицу. Металл треснул при соприкосновении с кожей. После этого она нанесла быстрый удар в живот.

Аррик хмыкнул, но не отпустил ее ногу. Рен попыталась стукнуть его еще раз и зарычала, когда принц вырвал погнутый поднос из ее рук, но заметила, что умудрилась разбить ему нос и верхнюю губу.

– Мне и правда нравятся женщины с огоньком, – заявил он, снова обездвиживая ее, будто она только что не била его по лицу.

Рен закричала и потянулась за клинком. Он прижал ее руки, и принцесса взвыла, пытаясь вырваться из его другой жесткой хватки.

– Не… не прикасайся ко мне!

– Если бы у тебя не было кинжала, – пробормотал он, его глаза сияли в сумерках, а правой рукой он скользнул по ее бедрам, – не пришлось бы.

Он знает.

Рен выбросила кулак, намереваясь ударить Аррика по носу, чтобы сломать его. А он в ответ навалился на нее всем своим весом. Из легких Рен за одно мгновение вышел весь воздух. Она задыхалась, и вдруг он приподнялся, давая ей вдохнуть, после чего встал на колени и плотно завернул Рен в несколько одеял, чтобы ей не удалось выбраться, сколько бы она ни извивалась…

К тому времени, как Аррик закончил, Рен не могла пошевелиться. Она взревела от отчаяния, неспособная вырваться из мягкой, неподатливой тюрьмы.

– Отпусти меня! – потребовала она, зная, теперь его просить о чем-то бесполезно. Она очутилась во власти Аррика… и ненавидела его за это.

– Прекрати бороться со мной! – Он уперся руками в матрас по обе стороны от головы Рен и уставился на нее сверху вниз: – Я пытаюсь спасти твою чертову жизнь!

Что?

Она захлопнула рот и медленно моргнула, глядя на него. Что, черт возьми, это было? Еще одна уловка?

Аррик со сверкающими глазами наклонился к ней так близко, что она при желании могла пересчитать его длинные ресницы. Волосы принца упали ему на лицо и создали своеобразный занавес.

– Ты убьешь нас обоих, если будешь продолжать в том же духе.

– Значит, ты хочешь спасти свою шкуру, – выплюнула она.

Его челюсть задергалась.

– Нравится тебе это или нет, но мы связаны. Наши судьбы переплетены. Я не относился к своим клятвам легкомысленно. Я говорил серьезно, когда клялся защищать тебя ценой жизни.

– Ложь, – прошипела Рен. Что это за чушь?

Выражение лица Аррика стало серьезным.

– Я не лгу, принцесса. – Рен затаила дыхание, а он продолжал смотреть на нее сверху вниз. – Ты не обязана доверять мне, но должна повиноваться.

Ни за что.

Она открыла было рот, чтобы возразить, когда он запустил руку под ее платье и вытащил кинжал в ножнах.

– Он мой! – процедила Рен сквозь зубы.

– Неправда. – Его маска вернулась обратно. – Он принадлежит братьям. – Аррик встал, и она почувствовала, что наконец-то может дышать. – Иди спать, – пробормотал он, прежде чем подойти к столу. Принц взял немного еды, которую Рен не испортила только чудом, и собрал ее на разбитую тарелку, затем развалился в одном из кресел у пустого камина.

Рен не могла поверить своим ушам.

– Ты просишь пойти спать?! О, вот чего ты добиваешься. Если я засну, то не смогу противиться изнасилованию.

Его беспристрастное выражение на мгновение сменилось отвращением. Рен вздрогнула от ярости и омерзения, которые ясно читались на его лице. Она бы не удивилась, если бы Аррик бросился к ней и влепил пощечину, но вместо этого мужчина остался неподвижен, как статуя.

– Может, я и чудовище из твоих кошмаров, – произнес он очень тихо, – но я бы никогда не заставил женщину лечь со мной. Никогда. И кроме того… Гадюк я в свою постель не пускаю. Так что забирай кровать и ложись спать. Я знаю, что ты устала.

Рен не понимала, как к этому отнестись. Его слова не походили на ложь, но даже в этом случае она не могла принять их за чистую монету.

– Я не гадюка, – ответила она. – Гадюки – твой народ.

– Я не стану ввязываться в спор, – заявил принц устало. – Ложись спать.

Ты не можешь сомкнуть глаз, пока он рядом. Тем более не после того, как узнала слухи о его женах.

Если Аррик не убивал своих же – и убийство трех его жен не было просто сказкой, в первую очередь выдуманной его братом, – выходит, этой ночью кто-нибудь другой вполне может попытаться убить Рен. И только это не давало ей заснуть, какие бы чувства она ни испытывала к Аррику.

Ситуация сложилась патовая.

Она не могла пошевелиться, но и не желала сдаваться.

На небе засияла луна, и хотя стало немного холоднее, Аррик и не думал вновь надевать свою одежду. Он сидел почти неподвижно, уставившись во двор, время от времени ел что-то со своей тарелки или вертел в руках кинжал брата. Обездвиженная Рен ничего не могла сделать, только наблюдать за тем, как он ничего не предпринимает.

– Ненавижу тебя, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил он. – И принимаю это.

Ночь будет долгой, но не по тем причинам, о которых она изначально думала.

Глава двадцать четвертая

Аррик

Впервые увидев Рен, Аррик сразу понял, что она не менее дикая, чем драконы, обитавшие на ее родных островах.

Он бросил в рот очередную виноградину, раскусил ее, и по языку разлился сладкий вкус. Аррик поморщился и быстро проглотил ягоду. Он ненавидел сладкое. Хотя обожал терпкий виноград. Тяжело вздохнув, он снова переключил внимание на жену. Даже в темноте ее рыжие волосы походили на маяк.

Его новая супруга, не теряя времени, попыталась напасть при первой же возможности. Аррик не мог ее винить. Скорее, это только производило на него впечатление. Вместо того чтобы превратиться в рыдающую тряпку, она дала отпор. Он уважал Рен, хотя сильно сомневался, что она поверит ему, если он произнесет это вслух. Девушка относилась к принцу с подозрением и имела на это полное право. Она вошла в дом змей, и с ее стороны было мудро никогда не забывать об этом. Кто-то всегда желал бы ей смерти.

При этой мысли внутри него пробудилось нечто темное и собственническое. Никто не прикоснется к тому, что принадлежит ему. Не в этот раз. Он не потерпит неудачу. Рен не умрет.

Ты слишком привязался к ней.

Оторвав взгляд от девушки, он сосредоточил внимание на внутреннем дворе, на растениях, колыхавшихся на ветру. В этом и заключалась проблема. По правде говоря, в присутствии Рен он провел всего несколько дней, но что-то в ней притягивало его. Она каким-то образом проникла в его сердце и отыскала там местечко. А что хуже всего, Аррик ощутил это еще на Островах Лорна, когда она плюнула на ноги Шейна, а затем поклялась, что никогда не выйдет замуж за короля. Она его заинтриговала. Женщины, на которых женился принц, приходили к нему по разным эгоистичным причинам, но Рен первая ничего от него не требовала. В некоем извращенном смысле это было чем-то новеньким. Но, опять же, Аррик и правда считал себя испорченным, извращенным. Его душа погибала, но в нем обнаружилась крошечная частица, желавшая стать лучше, чтобы Рен не смотрела на него с отвращением.

Учитывая случившееся с последними тремя женами, он осознавал масштаб проблемы.

Если Рен переживет ту ночь… Он стиснул челюсти. Когда она переживет ночь, принцесса окажется в еще большей опасности. Его ревнивые, опасные братья имели чудовищные склонности к разврату и насилию. Если они заподозрят, что он хоть немного неравнодушен к принцессе, смерть покажется ей милостью по сравнению с играми, которые эти мерзавцы обожали вести.

Отвлекшись еще раз, он посмотрел на кровать. Его новая жена повернулась лицом к нему, она сверлила его взглядом, и в ее глазах отражался лунный свет. Рен, полностью завернутая в одеяло и неспособная пошевелиться, метала в него воображаемые клинки. За три часа она не проронила ни слова и отказывалась засыпать, хотя, судя по залегшим под глазами черным теням, ей требовалось вздремнуть. Но пытаться убедить ее прикорнуть – пустая трата времени.

Аррик допускал, что у Рен не было причин верить в то, что он не изнасилует ее, как только она расслабится.

Учитывая, что с Рен до сих пор случалось – и он приложил к этому руку, – без сомнения, меньшего она от него ждать и не могла. Это вызывало раздражение, но Аррик все понимал. Доверие давалось нелегко, и он его не заслужил. Пока что. Стоит им пережить ночь, и Аррик будет стараться расположить девушку к себе. Они оба находились в опасном положении, и если бы он правильно разыграл карты, возможно, получилось бы образовать союз. Рен хотела вернуться домой, к своему народу, а он желал контролировать Верланти. Оба могут заполучить желаемое, если будут работать сообща.

Если она переживет эту ночь.

Беря во внимание три последних случая, он хорошо понимал, в какой смертельной опасности оказалась его невеста-дракон. Аррик снова обратил взор на внутренний двор. Несомненно, нападавший придет оттуда. Принц расставил людей по всему коридору и на крыше, но сомневался, что этого достаточно. Тот, кто продолжал посылать убийц для устранения его невест, нанимал только лучших. Аррик коснулся своего левого бока и провел большим пальцем по шраму. В прошлый раз он тоже чуть не умер.

У Аррика не было возможности узнать ни одну из женщин, которые ни единой ночи не протянули в роли его супруг. Все браки заключались по договоренности – почти как этот, – только те женщины были верлантийской крови, они стремились обогатиться и прославиться. Пускай браки заключались по договоренности, но это не значило, что принц не переживал смерть женщин. Она тяжелым грузом лежала на его совести.

Аррик нес за них ответственность. Они находились на его попечении. И все же, каждый раз, когда принц ложился спать в первую брачную ночь, он просыпался и обнаруживал, что его новая жена лежит рядом мертвая.

Одну отравили. Другую задушили.

Третью невесту он перевез в секретное место. Несмотря на продуманный план, убийца все же уничтожил двух его людей и проскользнул в маленький коттедж. Аррик был готов к бою, но его новая жена не послушалась. Она не пряталась, вместо этого присоединившись к сражению. Убийца ударил Аррика ножом, перерезал горло его жене и исчез в ночи. Принц ничего не мог сделать, кроме как держать ее и наблюдать, с каким трудом ей давались последние вдохи. Даже сейчас он помнил эти ужасные звуки. Но хуже всего оказывалась наступавшая после этого тишина.

Это стало последней каплей.

Он бросил все силы на то, чтобы выяснить, кто убивал этих женщин… и почему. Очевидно, таким образом пытались добраться до него. Но если убийцы вели себя достаточно тихо, чтобы убить лежавших рядом с ним женщин, и Аррик просыпался, когда спасать их было поздно, почему наемники просто не убили его? Не то чтобы на его жизнь не покушались. Попытки убрать Аррика практически стали частью его еженедельного расписания.

Ешь, тренируйся, отбивайся от убийцы, ешь снова.

Кто бы ни нес ответственность за случавшееся, он хотел доставить ему сообщение. Чертову непостижимую угрозу. Но что именно ему желали донести? И кто именно? Убийцам, которых ему удалось выследить, заплатили таким способом, который не удалось отследить, ассасины никогда не встречались с таинственным благодетелем.

Аррик спокойно осмотрел клинок, который нашел у Рен. Быстро глянув на кровать, он убедился, что девушка по-прежнему не сводит с него глаз, но ему вдруг стало все равно. Несмотря на ненависть к нему и отвращение, она не могла перебороть любопытство, поэтому Аррик решил – если принцесса хочет что-то выяснить, пускай заговорит первой.

Если она желает знать, что происходит, то может спросить. Я не преподнесу ей ответы на блюдечке, признает она, что жаждет их заполучить или нет.

Он приподнял кинжал повыше и покрутил его перед глазами. Прекрасно выкованный ведонский нож, привезенный с далекого юга: слишком дорогое и редкое оружие, большинство жителей страны не могли себе такое позволить.

Он принадлежит Каллесу. Об этом говорят все особенности оружия.

Из всех братьев Аррик сильнее всего сомневался именно в Каллесе. Его младший брат вел себя так же лениво и гедонистично, как и другие, но Аррик начал подозревать, что Каллес просто вел игру. Брату действительно нравилось играть – сомневаться не приходилось. Он менял маски и роли так часто, что Аррик уже не понимал, видел ли он его подлинные чувства.

– Что сказал тебе мой брат, когда вручил клинок? – спросил он Рен, раздраженный тем, что вынужден первым нарушить молчание, только бы получить ответ. Они оказались не в обыкновенной ситуации из разряда «око за око»: жизни Рен и Аррика зависели от того, почему ей дали кинжал.

Принцесса хранила молчание. Ночь, черт возьми, будет долгой.

Только бы их не отправили к чертям.

Мрачно улыбнувшись, нисколько не удивленный ее реакцией, он положил кинжал себе на колени и уставился в ночь. Аррик не знал, когда именно явится убийца. Не сомневался лишь, что он точно придет. Но до тех пор…

Аррику предстояла долгая ночь томительного ожидания в абсолютной тишине, повисшей между ним и женщиной, которая ему не доверяла. И хотя было ясно, что они оба устали, оба оставались настороже, улавливая висевшее в воздухе напряжение. Над ними нависла реальная угроза, и казалось, что ни один не сможет уснуть, пока она не исчезнет.

– Ты правда не собираешься прикасаться ко мне? – наконец прохрипела Рен.

Ее слова удивили принца.

– У меня нет намерения трогать тебя, женщина.

– Тогда почему ты взял меня в жены?

Он усмехнулся:

– Я живу, чтобы служить короне.

– Даже когда корона, которой ты служишь, отравлена?

– Даже тогда, – признал он.

– Ты не воин, – прошептала она. – Ты овца.

– Спи уже, – ответил он, не попавшись на удочку. Аррик знал, кто он.

– Если мой лорд так прикажет, – проворчала Рен и отвернулась от него. Он не сдержал улыбки. Его забавляли едкие замечания девушки.

Не смей считать ее забавной.

Аррик взял себя в руки, откинул с лица косы и удобнее устроился в кресле. Время тянулось медленно, поднялся ветерок, нежно ласкавший его обнаженную кожу. По мнению принца, в Верланти было слишком тепло. Он предпочитал более прохладные температуры. Всегда можно накинуть еще пару вещей, в другом случае ничего не поможет – невозможно снять больше одежды, чем надел.

Его полунагое тело беспокоило принцессу. По сравнению с эльфами обитатели Островов являлись консервативным народом. Жители Верланти славили тело, выставляли его напоказ, а драконий народ прятал его за слоями ткани и меха. Что отчасти потешно, поскольку они невероятно много времени проводили в воде с драконами. Как так вышло? Тема для размышлений в другое время.

Примерно за час или два до рассвета ветер переменился, вместе с ним пришло дурное предчувствие.

Аррик встал и двинулся дальше в темноту, фонарь давно погас. Принцесса напряглась, ее глаза расширились, и Аррик приложил палец к губам. Рен поджала губы и сомкнула веки.

Шелест ткани о листву привлек внимание принца за мгновение до того, как бесшумная тень скользнула через белые прозрачные занавески. Одна из половиц деревянного пола скрипнула, и убийца на секунду застыл, после чего продолжить продвигаться к кровати. Аррик выбрал эту комнату из-за неисправного пола. И подкрасться к нему незаметно было непросто.

Не раздумывая ни секунды, принц отстранился от стены и подкрался к незваному гостю. Он пересекал посещение с кинжалом Каллеса в руке, перешагивая через груду разбитой посуды, оставшейся после стычки с принцессой. Аррик намеренно ее не убирал. Таким образом, появилось еще одно препятствие для тех, кто планировал проникнуть внутрь. Снова скрипнула половица, и Аррик стиснул зубы. Что ж, по комнате бесшумно не мог красться не только непрошеный гость.

Принц бросился на убийцу, но тот успел развернуться к нему лицом. Ассасин уклонился от атаки и отступил, в лунном свете блеснуло лезвие. Аррик метнулся в сторону и выругался, когда гость снова обратил внимание на Рен.

Он не должен был оставлять девушку безоружной.

Убийца потянулся к Рен, в это мгновение она приподнялась и ударила его головой по лицу. Убийца завопил, Аррик схватил его сзади за капюшон и приставил кинжал к горлу.

– Не надо! – закричала принцесса.

Аррик выбил клинок из руки убийцы.

– Мерзавец только что пытался тебя убить.

– Но почему?

Действительно, почему.

Придя в себя, он повалил незваного гостя на землю и рукой сдавил его шею, лишая возможности нормально втягивать воздух. Убийца царапался, впивался в руки Аррика, но вскоре их борьба замедлилась, а затем и вовсе прекратилась.

Он выругался и отпустил убийцу. Аррик сорвал с лица человека капюшон и нахмурился. Юнец. Судя по всему, ему не больше шестнадцати лет.

– Ты убил его? – выдавила принцесса.

Аррик проверил пульс мальчика на его запястье.

– Нет. Он еще жив.

– Всего лишь мальчишка, – прошептала Рен.

Аррик встал, его сердце по-прежнему колотилось. Принцу казалось, что он должен запыхаться, но этого не происходило. Сохранились острые ощущения от непродолжительного боя. Расправиться с убийцей удалось быстро. Ему вообще почти ничего не пришлось делать. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, на него навалилось облегчение. Он спас свою четвертую жену.

Однако это не означало, что они в безопасности. На жизнь Рен наверняка покусятся еще не раз.

Аррик провел рукой по лицу и прошелся вдоль кровати, Рен не сводила с него пристального взгляда. Кто бы ни послал мальчика, он выбрал его нарочно. Еще одна игра? Еще один способ попытаться сломить Аррика? Все знали его позицию относительно детей. Их следовало защищать, лелеять и любить. Не использовать и не обращаться с ними жестоко. К сожалению, в Верланти многие придерживались иного мнения.

Аррик пнул носком осколок разбитой тарелки и, не раздумывая, уселся на край кровати, не заботясь о том, что тем самым вынудил принцессу напрячься. Это, черт возьми, его постель. Ей придется смириться.

– Неужели твой народ так сильно тебя ненавидит, что хочет убить? – спросила Рен таким тоном, словно не до конца в это верила. – Я видела реакцию людей при дворе твоего отца, и у меня сложилось другое мнение.

Аррик мрачно усмехнулся, как это бывало всегда, когда он думал о покушениях на его жизнь. И отчасти порадовался, когда темно-синее небо начало светлеть.

– Я был целью убийц дольше, чем хотел бы помнить, – признался он. – Нападки накатывают как волны – меня либо пытаются прикончить каждую ночь несколько недель подряд, либо берут перерыв на месяцы, а то и годы. Но никому не удалось меня превзойти. Все всегда терпят неудачу. – Аррик на мгновение замолчал, а потом добавил: – Ну, во всяком случае, что касается моей смерти.

Рен закатила глаза, по крайней мере, она, наконец, решила принять участие в разговоре. Принцесса прищурилась, глядя на Аррика, словно сразу отыскала корень его проблемы.

– Зачем тебя пытаются убить? Что ты скрываешь?

Он пожал плечами. Нет смысла утаивать.

– Большинство придворных не знают, но я старший из детей Сорена, – признался Аррик. – Да, незаконнорожденный, но старший. Почти все считают меня вторым сыном. Отец изменил дату моего рождения, чтобы избежать осложнений… относительно того, кто является наследником престола.

Рен ничего не отвечала, как будто бы переваривала все, что сказал Аррик, и прокручивала слова в голове, пытаясь разобраться, лжет он или нет. Аррик сразу это понял – ведь всякий раз поступал точно так же, когда кто-нибудь что-нибудь сообщал ему.

– Но это не имеет значения. Он пришел не за мной.

Рен насупилась и поерзала в одеялах.

– За мной?

– Да.

Мириады эмоций отразились на ее лице.

– Почему?

Главный вопрос дня.

– Если бы я знал, сказал бы тебе. – Он вытянул шею и уставился на мальчика, без сознания лежавшего на полу. – Ты первая жена, которую мне удалось спасти.

Рен громко сглотнула.

– Значит, ты не убивал своих жен?

– Нет.

Он покосился на нее, и Рен, опустив взгляд на колени, нахмурилась:

– Так ты не насильник и не убийца?

Аррик разразился жестоким смехом:

– Я убийца, но не убиваю тех, кто этого не заслуживает.

Рен с вызовом посмотрела ему в лицо.

– То есть моя семья заслуживала смерти? – прошипела она.

Аррику не следовало открывать рот.

– Твои родственники оказалась несчастными жертвами войны, которую наши предки тайно вели на протяжении долгих лет.

– Но это не мы вторглись на чужую землю и напали!

Он встретил сердитый взгляд принцессы.

– Твой отец послал убийцу к Сорену. Его ранили, но он сумел выжить. Твой отец допустил ошибку. Если хочешь кого-то убить, возьми дело в свои руки. Не доверяй другому.

– Как ты смеешь! Мой отец никогда бы так не поступил!

– Ты бы удивилась, на что пойдут мужчины, чтобы защитить любимых.

– Я тебе не верю! – выпалила она наконец.

– Ты не обязана. Правда не меняется лишь оттого, что ты отказываешься принимать реальность. – Он вздохнул: – Как бы то ни было, я соболезную твоей утрате. Потеря родителя так легко не забывается. – Аррик знал, что не должен ничего ей рассказывать, тем более делиться секретами. Рен была пленницей – и единственной оставшейся в живых наследницей соседнего королевства.

Ты теряешь бдительность, говоришь о личном.

Они погрузились в молчание, а небо тем временем посветлело и стало темно-синим. Приближался рассвет.

– У тебя кровь, – наконец сказала Рен.

Он проследил за ее взглядом. Мальчик все-таки расцарапал его предплечье ногтями.

– Бывало и хуже.

Она медленно осматривала его руки и грудь, и из-за такого пристального внимания по его спине словно пробежал разряд.

– Представляю.

Что в Рен таилось такого, что пробуждало его первобытную сущность?

– И что нам теперь делать? – спросила принцесса, кивая на лежавшего без сознания мальчика.

– Его допросят.

– Ты не убьешь его?

– Нет. Даже у чудовищ есть границы.

Рен кивнула, принимая его слова.

– Полагаю, так и есть. Ни одно создание не может быть поистине злым во всем.

– Мой отец может.

Рен скорчила гримасу.

– Он – исключение из правил. – Девушка на мгновение замолкла. – Чего ты от меня хочешь, принц?

Он чуть подвинулся и поймал ее взгляд.

– Сотрудничества.

– Я тебе не доверяю.

– Ты не должна, – выпалил он в ответ.

– Я твоя жена только на словах.

– Я так и планировал.

Что-то смягчилось в выражении ее лица. Она испытала облегчение?

– Я не могу здесь оставаться.

– Нет, не можешь. – Аррик указал на мальчика. – Это слишком опасно.

– Ненавижу тебя.

– Я заметил, но мы в этой паршивой ситуации на одной стороне.

Рен выгнула бровь:

– В каком смысле?

– Мы оба пытаемся выжить при дворе моего отца.

Аррик вытянулся, сократив между ними расстояние, и у Рен перехватило дыхание.

– Мы враги, но у нас общая цель. Я обещаю защищать тебя в меру своих возможностей, но ты должна выполнять все мои приказы.

– Я не буду тебе подчиняться. Ты мне не хозяин.

– В глазах Верланти ты принадлежишь мне, – напомнил он.

– Ни один мужчина не может владеть мной. – Рен стиснула зубы.

– Общество ждет от тебя определенного поведения. В уединении делай все, что тебе заблагорассудится, но на публике исполняй роль покорной женушки.

– И что я за это получу? Зачем мне вообще тебе помогать?

– Ты же хочешь вернуться домой, к своему народу? Я могу помочь. Тебе лишь нужно согласиться.

Принцесса была не глупа. Он предлагал спасение.

– Ты мне не друг.

– Вот уж надеюсь, что нет. – Он улыбнулся.

Ее каменное выражение лица не дрогнуло.

– Не лги мне. Будь честен, и я стану слушаться ради моего народа.

Именно в этот момент Аррик понял, что ни разу не солгал Рен, даже когда провоцировал ее. Как же ему еще вести себя с новообретенной женой-драконом, если не быть честным? Она тоже не пыталась скрыть своих истинных чувств к нему. Учитывая, при каких обстоятельствах они встретились, лгать не имело смысла. Рен могла ненавидеть Аррика, а ему приходилось следить за ней зорко, словно он ястреб, выжидавший нападения, однако каким-то невероятным образом он отыскал человека, с которым действительно мог поговорить откровенно.

Принц медленно приблизился и размотал край одеяла, освобождая ее руки. Демонстрируя таким образом доверие, Аррик протянул руку:

– Перемирие?

Рен посмотрела на его протянутую ладонь, как на змею, но в конце концов ответила. Ее мозолистая рука отличалась от нежных ладоней любой высокородной леди эльфийского двора, больше походя на мужскую.

– Временно, – ответила она.

Он неохотно отпустил ее руку: ему слишком нравилось прикасаться к коже Рен. Аррик отвернулся, желая скрыть от нее возникшую на губах легкую улыбку, хотя принц знал, что у Рен были глаза и на затылке.

– Тебе правда нужно поспать, – сказал ей Аррик, после чего встал и вернулся в кресло у пустого камина. – Сомневаюсь, что за последние дни ты хоть раз поспала нормально.

Рен прищелкнула языком и прижала одеяла к груди. Гигантская тюрьма из одеял, в которую Аррик завернул ее, ослабла, но она не выбиралась. Только опустилась на мягкие покрывала и вздохнула.

– Мне бы спалось лучше, если бы ты дал мне оружие, – невинно сообщила она. Слишком невинно.

– Уже требуешь? Какая ненасытная жена!

Она пожала плечами:

– Если не можешь победить, присоединяйся. Стоило попробовать. – Рен зевнула. – Если мне нужно поспать, то и тебе тоже.

– Высплюсь, когда умру.

– Что же ты дразнишься!

Аррик подавил смешок. Пламенное чувство юмора, соответствовавшее ее стилю борьбы и прическе. Ему все это нравилось. Слишком.

Веки Рен в конце концов отяжелели, и Аррик с облегчением наблюдал, как она погружалась в крепкий, пускай и беспокойный, сон, невзирая на протесты. Он встал и убедился, что руки мальчишки связаны за спиной, и только тогда позвал Шейна. Помощник осмотрел место происшествия, затем приказал своим людям убрать молодого ассасина.

Шейн бросил взгляд на спящую принцессу.

– Она втянула тебя в такую заварушку, а теперь спокойно спит? Как любопытно!

– Мы пришли к взаимопониманию, – прошептал Аррик.

Друг смерил его критическим взглядом:

– Будь осторожен. Женщины – опасные существа.

– Я всегда осторожен.

Помощник бесшумно покинул комнату, когда небо на востоке порозовело. Любопытство взяло верх, и Аррик вновь подошел к кровати, чтобы рассмотреть лицо своей спящей жены.

Все-таки он не знал, когда в следующий раз появится такая возможность.

Под глазами Рен залегли глубокие тени, а на шее виднелись едва зажившие порезы и синяки, которые скрывали волосы.

У Аррика не возникало возможности рассмотреть Рен так близко с тех пор, как он чуть не лишил ее жизни. Ее вымыли дочиста, одели по высокой моде Верланти, и изучить черты ее лица стало легче.

Больше всего Аррику нравились непокорные рыжие косы. По правде говоря, он никогда и ни у кого не видел такого оттенка волос. Даже после их стычки из них выпали не все украшения, инкрустированные крошечными драгоценными камнями, которые словно горели и светились вместе с ее волосами. Складывалось впечатление, что голова принцессы пылает, особенно в лучах лениво выбиравшегося из-за горизонта солнца, прокрадывавшегося через внутренний двор.

Он положил руку на лицо Рен, едва касаясь ее кожи. Она не подходила под стандарты красоты Верланти – и платье, которое она надела на их свадьбу, это лишь подчеркивало. Большинство верлантийских женщин, впрочем, как и мужчин, были безупречны. Идеальны. Острые скулы, четкие линии, сияющие волосы и шикарная одежда.

Но Драконья Принцесса отличалась естественностью, и это манило Аррика. Ему это безумно нравилось. Несмотря на сухие мышцы, в ней присутствовала некая мягкость, и прозрачные, невесомые верлантийские ткани, окутывавшие ее тело, казались скорее живыми и подвижными, чем безупречно чистыми и величественными. Именно этот контраст и покорял принца. Ему хотелось запечатлеть дикость Рен и приберечь для себя.

Он на краткий миг коснулся щеки принцессы подушечками пальцев и стремительно отступил от кровати, будто обжегся. Ну что за дурак. Поддаться влечению было ошибкой.

Девушка скорее убьет его, чем позволит прикоснуться к себе.

Его новая жена являлась драконом среди гадюк, и что-то ему подсказывало, что она посеет хаос при дворе. Сорену следовало ее убить. Вместо этого он поместил ее опасную фигуру на собственную шахматную доску.

Аррик улыбнулся. Отец наконец допустил ошибку.

Рен стала ключом Аррика к королевству Лорн.

Потом он захватит Верланти.

Глава двадцать пятая

Рен

Ее глаза резко открылись. Рен заснула в покоях своего врага.

А враг ли он после прошлой ночи?

Она не знала. Аррик спас ей жизнь, но оправдывает ли это его поступки, совершенные в прошлом? Ни в коем случае.

Голова слегка кружилась, мысли путались, а конечности отяжелели. Невзирая на сон, она чувствовала усталость – и неудивительно, ведь до прошлой ночи ее неделями держали взаперти на корабле, а затем бросили в темницу. Рен помнила, что заснула перед самым рассветом, и, судя по тому, как солнце проникало в комнату через внутренний двор, после этого прошло не так уж много часов. Она чувствовала, что этого недостаточно.

Рен не могла поверить, что заснула. Теперь, трезво оценив обстановку, она пришла в ярость от того, как глупо поступила, учитывая, что незадолго до этого увидела, как Аррик расправился с убийцей. Он двигался холодно, расчетливо, выверенно.

Однако не причинил ей вреда.

Ее заверили, что опасаться принца незачем, это не он пытался ее убить. Над ней нависала неизвестная угроза. Она боролась с одеялами, все еще сковывавшими ее движения. Под ними стало слишком жарко. По какой-то причине мысль об убийце пугала больше мыслей о муже. По крайней мере, она знала, чего ждать от принца. Рен не нравилось думать, что за углом притаилась смерть, готовая в любое мгновение забрать ее с собой.

Дверь отворилась, и Рен резко выпрямилась. Аррика нигде не было видно, и слуги начали входить гуськом. Она несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть к лившемуся через окна свету, прозрачные занавески не справлялись с задачей. Они не укрывали от палящих лучей. Тело покрылось блестящим потом, и слуги безмолвно вызволили Рен из тюрьмы одеял, удерживавших ее на месте. Когда слуги начали убирать разбитую посуду и разбросанную еду, Рен укололо чувство вины. Они ничего не сказали, подобрав с пола помятый чайный поднос.

Но на полу лежал не только он.

Ее внимание переключилось на край кровати. Мальчик исчез. Ни пятнышка крови, ни каких-либо других следов того, что ночью ее пытались убить.

Рен наблюдала за тем, как слуги раскладывали на постели разные платья: воздушные, полупрозрачные и просто нелепые по стандартам Лорна, но чуть более сдержанные, чем свадебный наряд, который она так и не сняла.

Так же бесшумно, как вошли, они вышли и закрыли за собой дверь.

Рен обвела взглядом огромную, но скудно обставленную комнату и свесила ноги с края кровати, пальцами коснувшись теплого деревянного пола. Потянулась всем своим ноющим телом и, пошатываясь, подошла к большой чаше с водой, нагретой утренним солнцем. Рядом лежало маленькое полотенце, она окунула его в воду и вытерла пот со своей кожи.

Затем поспешила к кровати и оглядела двор, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, быстро развязала свадебное платье и не без усилий отлепила приставшую к телу ткань. Во влажном воздухе витал какой-то аромат, которого она раньше не чувствовала. Рен схватила с кровати самое скромное платье и надела его. Сшитый из легкого шелка нежно-зеленый наряд не защитил бы ни от одной стихии на Драконьих Островах. Но в поразительно знойное утро Верланти прохладный материал дарил желанную прохладу.

Мочевой пузырь Рен возмутился, и она двинулась в переднюю часть комнаты, к открытому дверному проему. В помещении не хватало освещения, но обстановку рассмотреть все равно не составляло труда, и увиденное ее ошеломило. Огромная комната отделана камнем и серебром. В правом углу располагался не ночной горшок, а туалет, но больше всего ее заинтриговало другое. Рен продвинулась в конец помещения и провела рукой по серебряным рычагам на стене, после чего изучила потолок. Неужели это устройство, о котором рассказывала ей мама? Душ. Дождь, лившийся прямо с потолка.

Ее мочевой пузырь снова дал о себе знать. Придется разобраться позже.

Справив нужду, принцесса вымыла руки и вышла из уборной. Подойдя к столу, села и тупо уставилась на еду. Она сомневалась, стоит к ней прикасаться или нет. В конце концов, прошлой ночью ее пытались убить. Что мешало им отравить пищу?

Но чему быть, того не миновать. Если кто-то намеревался отравить еду Рен и станет продолжать это делать, то в конце концов он добьется своей цели. Она не могла вечно жить в страхе. Кроме того, принц не походил на человека, полагавшегося на волю случая. Наверняка он проверил пищу.

И ты ему доверяешь?

– Прекрати, – пробормотала она вслух. Нельзя вести себя так постоянно.

Если бы Аррик жаждал смерти Рен, то позволил бы убийце прикончить ее. Выходит, она нужна ему живой… пока. Пускай доверия у нее этот человек не вызывал, по крайней мере, он не хотел, чтобы ее отравили или прирезали. У них обоих была цель, и для ее достижения требовалась помощь.

Так что в конце концов она уступила урчащему желудку и начала есть.

Рен наблюдала за раскачивавшимися деревьями во дворе и ела блюда, которые доставляли в Лорн только в разгар лета. Клубнику с медом и тонкими поджаренными ломтиками хлеба, смазанными сливочным маслом. Ей особенно понравился яблочный сок, плескавшийся в кувшине.

Все здесь было прекрасно. Пейзаж, яства, одежда.

Но это не ее дом.

В горле встал ком, а сердце защемило от тоски, и она с ужасом поняла, что вот-вот заплачет. Но ей не хотелось представать в таком виде перед случайными зрителями, особенно перед Арриком, если он внезапно вернется, поэтому Рен выпила еще один стакан сока и заставила себя успокоиться.

Раньше она плакала довольно редко, но с недавних пор в любую секунду готова была удариться в слезы. От этого становилось неприятно, и она чувствовала себя слабой.

Когда Рен закончила с едой, то засунула серебряную вилку за корсет и принялась расхаживать по комнате. Солнце поднималось все выше, и у нее складывалось ощущение, что все начинает плавиться. В комнате стояла невыносимая жара. Поднялся ветерок, и она вышла во двор. Рен расхаживала по кругу, пока не вернулась в комнату принца. Во внутренний двор существовал только один вход и выход – открытая стена в покоях Аррика.

Затем она пробралась сквозь огромные растения с листьями в поисках воды. И, обнаружив источник, она искренне улыбнулась. В центре двора располагался большой круглый бассейн. Опоясывавший его выступ образовывал подобие цельной скамьи, на которой можно устроиться. Рен подняла лицо к солнцу и вздохнула, наслаждаясь моментом покоя.

Она опустила левую ногу в воду и вздрогнула, когда прохладная жидкость приласкала ее лодыжку. Ей хотелось искупаться, но казалось, это слишком опасно. Рен бросила на бассейн последний тоскливый взгляд и направилась по извилистой тропе к ступенькам, ведшим обратно в покои принца. Она осмотрелась.

Это все равно тюрьма, пускай и великолепная, из которой ей не выбраться.

Разве?

Рен переключила внимание на дверь. Пора это выяснить.

Она шагнула вперед и подергала ручку, не ожидая, что дверь отворится.

Но она открылась с щелчком.

Свобода.

Она высунулась и заметила трех охранников. Босиком вышла из комнаты, закрыла за собой дверь, и никто из них не сказал ни слова. Высоко подняв голову, Рен двинулась вперед, тогда двое охранников отстранились от стены и последовали за ней. Они собирались ее защищать или их наняли проследить, чтобы она не натворила глупостей? Почему ей дали полную свободу действий во дворце? Разумеется, она вышла замуж за принца, но все равно оставалась врагом. Любой присутствовавший на свадьбе знал, что она здесь не по своей воле.

Перестань сомневаться. Тебя никто не держит.

Однако что-то ее сдерживало. Все это казалось неправильным.

Что же мешало ей сбежать? Если бы захотела, она могла бы улизнуть от охранников.

В течение нескольких часов Рен бесцельно бродила, время от времени натыкаясь на придворных, которые только пялились и перешептывались. Но не приближались к ней. Возможно, их отпугивали ее растрепанные нечесаные волосы или неприветливый взгляд, впрочем, ее все устраивало. Рен не хотела ни с кем общаться, и в кои-то веки слухи о ее диком нраве сыграли ей на руку.

В конце концов принцесса нашла дорогу на широкий балкон, выходивший на часть дворцовой территории. Перед ней раскинулся залив, расстояние между дворцом и водой было незначительным. Если бы она добралась до берега и раздобыла лодку, то смогла бы самостоятельно вернуться в Лорн.

– Жена, – донесся из-за спины глубокий голос.

Рен развернулась, шелковое платье взмыло у ее ног. Принц вышел на балкон. Серебристые волосы убраны назад, отчего линия подбородка и скулы выглядят острее. Его заостренные уши длиннее, чем у матери Рен. Это потому, что он мужчина? Или только из-за родословной?

– Я вижу, о чем ты думаешь. – Принцесса опустила глаза, и он кивнул: – Так-то лучше.

– Хочешь, чтобы у меня появились от тебя секреты? – медленно спросила Рен.

Аррик улыбнулся и посмотрел в сторону залива, являя ей прекрасный вид на собственный профиль. Черт бы его побрал. Как же он красив. Жаль, его душа не соответствовала внешнему облику.

– Я хочу, чтобы ты их берегла. Это здешняя валюта. Так что береги – они наши.

Наши. Рен вздрогнула, услышав это слово.

– У нас есть секреты? – пробормотала она.

– Есть, и появятся еще. – Аррик снова посмотрел на нее пронзительно голубыми глазами. – Пойдем, жена. У нас много дел, а ты большую часть времени проспала.

– И что мне нужно делать? – нерешительно спросила она. Чем должна заниматься плененная жена чудовища?

Его улыбка стала порочной.

– Доставлять мне удовольствие, конечно. – Она напряглась, и он закатил глаза: – Королева просит о твоем визите.

Она оттолкнулась от перил и приблизилась к нему. Аррик уставился на Рен сверху вниз, как будто пытался понять, отчего она так легко покоряется, легкая улыбка задержалась на его губах.

– Что? – требовательно спросила Рен.

– Ты не стала спорить.

Рен нахмурилась:

– Так вышло, что королева мне нравится. К тебе это не имеет никакого отношения.

Его улыбка растаяла.

– Осторожнее даруй свою дружбу.

Она изучала его.

– Есть ли у меня основания остерегаться королевы?

Аррик выдержал ее взгляд.

– Тебе нужно остерегаться всех. Друзей у тебя здесь нет.

– Нет?

– Ни одного, – повторил он.

– Королева кажется милой.

– Внешность обманчива.

– Может, не стоит с ней общаться? – Неужели она совсем неправильно поняла эту женщину?

– Этого не избежать.

– Тогда зачем ты вообще все это сказал?

– Потому что ты слишком доверчива.

– С чего ты взял? – Рен побледнела.

– Ты не попыталась меня убить, хотя спрятала между грудей вилку.

– Как, черт возьми, ты узнал? – требовательно спросила она.

– Я высокий эльф, а ты миниатюрный человек, и верлантийские платья не оставляют большого места для воображения.

Рен ахнула и прикрыла грудь.

– Перестань пялиться. Я выбрала самое скромное.

– Я заметил. – Он указал на дверь: – Пройдем?

Она оглянулась через плечо на залив, жалея, что не может сбежать прямо сейчас. Это место сбивало с толку. Абсолютно все корчили из себя тех, кем не являлись.

– Выражение лица, жена. Я читаю твои мысли.

Рен натянула маску невозмутимости. Ей действительно нужно научиться контролировать себя. Живя с врагом, нельзя демонстрировать истинные чувства. Чтобы выжить, ей необходимо стать лучше. Превзойти остальных. И для начала требовалось притвориться, что она одна из них. Рен будет сотрудничать с принцем и постепенно завоюет его доверие, но потом, когда придет время, выбьет почву у него из-под ног.

– О чем я сейчас думаю? – спросила она, хлопая ресницами.

– Уверен, о чем-то коварном, – сухо ответил он.

Рен сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Он не ошибся.

Ей нужно придумать, как выбраться из дворца, и прихватить пару драгоценностей, которые она сможет обменять на билет до дома.

Глава двадцать шестая

Рен

С того дня Аррик ночевал в своих покоях, но каждую ночь спал в кресле. Или, по крайней мере, Рен думала, что спал. Ей всегда удавалось заснуть раньше принца, хотя он обездвиживал ее одеялами.

Это была своего рода игра. Они спокойно ужинали вместе, а потом, когда приходило время ложиться спать, наружу выбирался хищник.

Чертов мужчина не приковал ее к своей кровати, но, как бы принцесса ни сопротивлялась, ни брыкалась и ни проклинала его, Аррик умудрялся укутывать ее в покрывала до такой степени, что у нее не получалось пошевелиться. Затем принц ждал, когда она заснет.

– Неужели это необходимо? – пожаловалась Рен в конце недели. К закату ее тело покрывалось потом и становилось липким.

– Это для твоей и моей безопасности.

– Объясни.

Он не ответил.

Время протекало как в тумане: прогулки, обеды с королевой и полное отсутствие контактов с остальным двором. Рен не видела Сорена или других его сыновей более трех недель и чувствовала себя комфортно в безмолвном присутствии Аррика.

Она все еще не доверяла ему, но уже не боялась его.

Аррик сдерживал свои обещания, а она держала свои. Они поладили.

Чего Рен не сказала своему мужу, так это того, что ей удалось спрятать несколько инкрустированных драгоценными камнями заколок для волос, которые, как она надеялась, обеспечат ее кораблем и провизией. Но принцесса пока так и не придумала, как выскользнуть из дворца; все входы и выходы тщательно охранялись, и она не сомневалась, что пышные сады кишели шпионами и сторожевыми псами.

Рен вспомнила дракона и безумного мальчика, запертого в темнице. Раньше план побега на драконе казался самоубийственным, но с каждым днем выглядел все привлекательнее. Чем дольше принцесса оставалась во дворце, тем больше ей хотелось бежать. Дворец поражал размерами, и она не исследовала даже его сотую часть, но, невзирая на удивительный простор, он все равно оставался тюрьмой.

В тот вечер Аррик ворвался в комнату и яростно захлопнул дверь.

Рен ошеломленно глянула на него. Он впервые так вспылил за долгое время.

– Что не так?

– Нас ждут на ужин с моей семьей, – сказал он. Бросил зеленую прозрачную одежду на кровать и начал раздеваться, выходя во двор. – Мачеха передает привет и это платье.

– У меня полно платьев, – крикнула в ответ Рен, вставая со стула. Растения зашелестели, и принц скрылся из виду.

– Ну, мне нравится это, и оно пришлось по вкусу моей мачехе.

Рен нахмурилась и уставилась на платье, как на змею. За последние несколько недель она уяснила, какие именно одеяния королева считала пристойными. Подняв наряд, Рен вздохнула. Вырез еще глубже, чем у любого другого ее платья, и под прозрачными слоями имелась плотная ткань, скрывавшая лишь самые интимные места.

Принцесса прижала его к груди и бросилась в уборную, чтобы переодеться. Она не только хотела уединения, но и умудрилась стащить маленькую сумочку, чтобы спрятать под платьями. Рен хранила там украденные сокровища.

Пришло время стать покорной женушкой принца.

Ну, не совсем покорной.

Рен влезла в полупрозрачное изумрудно-зеленое платье и вышла из уборной. Она улыбнулась, водя руками по наряду. Выглядел он ошеломляюще. Ее маме бы понравилось. Рен с трудом сглотнула, но улыбка осталась на месте. Было приятно вспоминать о маме что-то светлое.

Снаружи плескалась вода; Рен покосилась на внутренний двор, отлично просматривавшийся за развевавшимися белыми занавесками. Растения колыхались на ветру, и глаза Рен расширились, когда она мельком увидела подтянутую, влажную кожу.

Аррик.

Эльфы были настоящими бесстыдниками. Даже купались не прикрывшись.

Не будь такой ханжой. Твой народ делает так же.

Она быстро поправила золотые, украшенные драгоценными камнями бретельки своего платья и разгладила руками тонкий материал. Оно стильно облегало изгибы ее тела, заставляя чувствовать себя красивой. Впервые с тех пор, как Рен прибыла в эльфийское королевство, она почувствовала себя собой.

За короткое время, проведенное в Верланти, принцесса усвоила две вещи: красота ценилась превыше всего и женщин хвалили за их чувственность.

Сегодня вечером Рен использует оба оружия.

Она скользнула пальцами по рыжим локонам, желая их распутать, и пощипала себя за щеки, чтобы добиться легкого румянца.

Так-то лучше.

Внутри все сжалось, Рен направилась к занавескам; деревья, окружавшие бассейн, мягко шелестели. Принцесса отвела глаза и прислонилась бедром к одной из высоких мраморных колонн, обрамлявших вход в комнату, и в этот момент Аррик вынырнул из воды. Она с преувеличенным интересом изучала красочный закат, одновременно прислушиваясь к каждому звуку, который при приближении к ней издавал новый муж.

Аррик остановился рядом с ней, и Рен с облегчением заметила, что теперь он прикрылся полотенцем. Длинные серебристые волосы падали ему на лицо, вода стекала по точеной груди. Оружие он убрал под мышку. Этот мужчина не подпускал ее ни к одному из своих ножей. Он был умен.

– Нравится то, что ты видишь, принцесса? – пробормотал он.

Рен демонстративно отвернулась и снова обратила взор на небо.

– Красота – это еще не все, принц.

– Хоть в чем-то мы согласны.

– Рано или поздно это должно было случиться, – парировала она. – Одевайся, или опоздаем на ужин. Уверен, твой король это не оценит.

Аррик хмыкнул и вошел в покои. Рен остро ощущала его движения каждой клеточкой тела. Когда зашуршала одежда Аррика, щеки Рен вспыхнули. Что с ней не так? Она раньше не замечала за собой такого ханжества. Тело – всего лишь тело. Почему же он производил на нее такой эффект? В этом и заключалась новая проблема. За прошедшие недели она стала воспринимать Аррика как личность. Принц перестал казаться безликим чудовищем, на которого она могла свалить свою боль.

Ты предаешь Роуэна.

Рен крепко зажмурила глаза и прогнала прочь эту отвратительную мысль. Роуэн погиб. Ей оставалось лишь выжить и отомстить за него.

– У меня для тебя кое-что есть, – пророкотал Аррик позади нее.

– Подарок? Не стоило, – фыркнула она.

Не ерничай, Рен. На мед муж летит быстрее, чем на уксус.

Она повернулась к мужу, и платье у лодыжек зашуршало.

– Характер, – пробормотал Аррик.

– Не только у меня. – Рен вздохнула.

Он поджал губы:

– Прошу прощения. Был… тяжелый день.

Принцесса уставилась на него. На удивление, прозвучало честно и открыто. Обычно они держались отстраненно.

– Мне жаль.

Принц пожал плечами:

– Пустяки.

Он поставил на кровать украшенную резьбой шкатулку и, открыв ее, достал головной убор. Корону из необработанных черных кристаллов, оплетенных золотыми нитями, достойную лишь богини подземного мира. По бокам свисали изящные золотые цепочки, а заднюю часть украшали крошечные черные камушки.

Ее глаза расширились, когда Аррик достал из коробки колье с большим черным бриллиантовым кулоном в центре. Принц подошел к ней в фирменных черных кожаных штанах и бархатном жилете, мокрые волосы оставляли на шелковой рубашке пятна.

– Завершающие штрихи, – пробормотал он, кивая в сторону зеркала в полный рост, висевшее справа от нее. – Повернись, и я надену их на тебя.

Рен медленно подчинилась и следила за ним, пока Аррик приближался к ней. Принц поймал ее взгляд в отражении, затем осторожно водрузил корону на голову Рен. Она вздрогнула, когда он откинул в сторону ее волосы, занес колье над макушкой и опустил на ее шею. Глупо так реагировать. Если бы он захотел, то давно и с легкостью убил бы ее.

Веди себя хорошо.

Аррик наклонился ближе, и Рен окутал аромат его кожи, смешанный с эвкалиптом. Она неглубоко втянула воздух, когда он выдохнул, согрев шею и плечо, заставив порхать бабочек в животе.

– Ты уже закончил? – выдавила она натянуто. Каждое прикосновение его мозолистых пальцев вызывало мурашки на ее покрытых веснушками руках.

– Застежка крошечная, моим пальцам трудно справиться с этой задачей, – проворчал он.

– Я могу застегнуть сама.

– Знаю. – Аррик еще раз встретился с ней взглядом в отражении. – Ты очень способная.

– Ты сделал мне комплимент?

Аррик защелкнул колье, но не убрал руки. Вернул ее волосы на место и большими руками обхватил обнаженные плечи Рен.

– Теперь ты похожа на настоящую принцессу.

– Дело не в том, как ты выглядишь, а в образе мышления, – автоматически ответила Рен. Мама повторяла эти слова на протяжении долгих лет. Принцесса никогда не понимала их так хорошо, как сейчас.

– Верно, – задумчиво произнес принц и пальцами заскользил по ее коже. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, прежде чем Аррик спросил: – Неужели быть моей женой так плохо?

Рен хотела закричать: «Да!», но не позволила словам вырваться наружу. В глубине души она понимала, что солгала бы.

– Меня тебе продали. Неужели ты думал, что драгоценности из моего королевства на меня повлияют? – Не совсем враждебные, но и не достаточно соблазнительные слова.

Он разразился лающим смехом.

– А ты не из тех, кто умеет держать мысли при себе, да?

Уголки губ Рен поползли вверх:

– Ты не первый так говоришь.

Веселье Аррика угасло.

– Это опасная привычка для здешних мест.

– Ты для меня опасен? – прошептала Рен, выдерживая его ледяной пристальный взгляд.

– Я представляю опасность для всех. – Принц говорил тихо, словно с самим собой. Он отступил назад и протянул руку: – Готова встретиться лицом к лицу с волками? – сменил он тему.

Рен повернулась к Аррику лицом и взяла его под руку:

– Я выросла с драконами. И с парочкой волков справлюсь.

Глава двадцать седьмая

Рен

Ужин был именно таким, каким Рен и представляла: шикарно одетые люди в роскошно оформленном зале ехидно гоготали и употребляли слишком много алкоголя. Братья Аррика продолжали отпускать замечания в ее адрес, даже Каллес, который пытался ей помочь, следя за тем, чтобы она не забыла, какой грязной и отвратительной была, когда ее вытащили из темницы.

Уж лучше пачкаться в темнице, чем слушать ваш смех.

Сидевший справа от нее Аррик поймал взгляд принцессы и незаметно покачал головой. Он точно знал, о чем думала Рен. Но лишь вежливо улыбнулся, выражение его лица не выдавало мыслей. И это разозлило Рен еще больше.

Не устраивай сцен. Не задирай головы.

Принцесса осторожно отхлебнула тыквенного супа. Король повысил голос, привлекая ее внимание. Рен попыталась сосредоточиться на блюде и не обращать внимания на его слова. До сих пор она намеренно игнорировала его речи.

– О, Драконьи Острова оказали гораздо большее сопротивление, чем кто-либо из нас мог ожидать, – завел Сорен, небрежно махнув рукой, – но теперь они полностью покорены. – Многозначительный взгляд на Рен. – В конце концов, дракон в цепях – это просто зверь, которого нужно приручить. И теперь у нас их много! Только посмотрите на дикую невесту Аррика. Чтобы привести ее в порядок, всего-то требовалась сильная рука верлантийца, впрочем, такая же, как и для ее матери.

Рен вскинула голову и начала действовать прежде, чем успела подумать. Схватив свой кубок с вином, она плеснула напитком прямо в лицо королю, пока Аррик пытался поймать ее за запястье. Но было слишком поздно.

На комнату опустилась тишина, смех и жестокие насмешки растворились в одно мгновение.

Глупо, глупо, глупо.

Рен переступила черту, которую, как все считали, она пересечь не осмелится.

Принцесса затаила дыхание, Сорен открыл глаза, вино капало с его волос и лица. Он усмехнулся, но когда смотрел на нее свысока, в его глазах виднелась неумолимая жестокость.

– Похоже, кому-то еще предстоит научиться проявлять уважение. Стража, думаю, нашей дикой принцессе сегодня место в темнице, а не за обеденным столом. Я прав?

Рен ничего не сказала.

Принц с непроницаемым выражением лица сжал ее запястье, опустил ее руку, а затем и кубок на стол. Аррик обещал защитить ее, но Рен перешла черту. Она не выполнила свою часть сделки.

Успокойся. С тобой все будет хорошо. В темнице есть дракон.

Она медленно выдохнула и выдернула запястье из руки принца. Отодвинула свой стул и встала из-за стола. Рен не хотела, чтобы ее тащили, пока она будет брыкаться и кричать.

– Всем доброго вечера, – пробормотала она.

Стража взяла ее под руки и повела из зала. Она в последний раз посмотрела на Аррика, чье выражение лица оставалось нечитаемым, но взглядом он метал в нее кинжалы.

Хорошо.

За мгновение до того, как за Рен закрыли дверь, она одарила его улыбкой.

Будь в ярости. Мне все равно. Я не твоя идеальная жена, которая станет делать все, что ты захочешь.

Тогда почему она ощущала такую сильную вину?

Рен усмехнулась, когда стражники повели ее вниз, в подземелья. По всей видимости, даже брак с любимым сыном короля не мешал Сорену бросить ее в темницу. Это только показало принцессе, насколько фальшиво было Верланти – стоило немного облить короля вином, и вот она снова в своей камере.

Ну, то есть не в своей. По какой-то причине Рен бросили не через две камеры от безумного мальчика, а в соседнюю.

– Я знал, что ты вернешься, – заявил он, когда дверь в темницу захлопнулась.

– Святые приливы, – выдохнула она. – Ты все еще здесь?

Он проигнорировал ее.

– И такой же переменчивый, как раньше.

– От лохмотьев к богатству и от богатства к лохмотьям, – пропел он в ответ.

– О, помолчи, – огрызнулась Рен. У нее не было ни времени, ни терпения выслушивать его странные, сбивающие с толку слова. Нет, у нее был полный карман драгоценностей и ненадежный план побега из ада, в котором она очутилась.

Осмелев, Рен бросилась к самой кромке воды и пристально вгляделась в ее темные глубины.

– Следи за пальцами ног, следи за пальцами ног, о, следи за пальцами ног! – кричал мальчик раздражающе певучим голосом.

* * *

– Я же велела тебе вести себя тихо. – Рен все равно отодвинулась чуть дальше от воды, затем скрестила руки на груди и в благословенной тишине обдумывала варианты.

Дракон явно не заточен. Подземелье слишком маленькое, чтобы вместить его, и что-то я сомневаюсь, что этот канал настолько узкий и глубокий, как кажется. Воды здесь абсолютно точно поднимаются и отступают, как прилив. Он ведет к морю. Дракон способен приплывать и уплывать, когда ему заблагорассудится.

Когда дракон явился в прошлый раз, рыбешки не приближались. Рен рассудила, что его светящаяся чешуя служит предупреждением для рыбы держаться подальше – именно это и требовалось Рен.

Значит, нужно бежать вместе с драконом.

Нет, Рен должна оседлать его. Если, конечно, зверь не убьет ее, пока она будет предпринимать попытку.

Позади принцессы со скрипом отворилась тюремная дверь, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто соизволил навестить ее. Находившийся слева сумасшедший мальчик отступил в тень своей камеры – желая скрыть свое присутствие или по какой-то другой причине – Рен не знала.

– Я думал, мы заключили сделку, – мягко произнес принц.

Ее плечи напряглись, от зловещих интонаций кожа покрылась мурашками.

– Заключили.

– Ты ее нарушила.

– Не притворяйся, что тебя это волнует, – спокойно ответила Рен. – Ты расстроен тем, что я нарушила твои планы.

– Мои планы?

Она медленно повернулась к мужу:

– Я не дура. Ты выигрывал от этой сделки больше, чем я. Может, ты и не запирал меня в комнатах, но я все равно пленница.

Была ею в прошлом. Этой ночью она сбежит. Больше никакого ожидания. Рен нутром чувствовала – сегодня та самая ночь. Сорен, бросивший Рен в тюрьму, был именно тем, что ей нужно, чтобы выбраться из западни, в которой она оказалась.

Внезапно принц вошел в камеру, вынудив Рен поднять брови от удивления, а затем устроился на отвратительном каменном полу в нескольких футах от нее.

– Что это ты делаешь?

Он одарил ее жесткой улыбкой:

– Сажусь, разумеется.

– Зачем?

Ее муж вздохнул и прислонился головой к решетке.

– Тебе и правда нужно было плеснуть вином в моего отца? – перевел тему он.

– Нет. Ну, да. – Рен взмахнула руками в воздухе:

– А что, по-твоему, я должна была делать?!

Он тихо рассмеялся:

– Полагаю, я должен быть рад, что на этот раз у тебя хотя бы не было ножа.

Рен ненавидела себя за это, но улыбнулась. Аррик мог уничтожить ее своим юмором.

– Я буду сожалеть о том, что у меня не было кинжала, всю оставшуюся жизнь. – Задумавшись над его словами, она ощутила, как сжались его внутренности. – Король – свинья.

– Как и большинство мужчин, – добавил принц. – Но ты же не возглавляешь крестовый поход, основываясь на ненависти к ним.

– Он убийца, – огрызнулась в ответ Рен, чувствуя себя разоблаченной.

– Ты серьезно собираешься грубить ему, при этом зная, что каждый раз будешь оказываться здесь? – спросил Аррик, обводя рукой камеру. – Его слова не имеют значения. Просто игнорируй его.

– Слова короля обладают силой, – возразила Рен. – Как ты можешь ждать, что я буду молчать, когда он так плохо отзывался о моем народе, обо мне? Почему ты… – Рен захлопнула рот, останавливая поток слов.

Выражение лица принца изменилось, пока он наблюдал за ней.

– Давай, говори.

Рен уставилась на него:

– Ты ничего не сделал. Ты поклялся защищать меня, и все же я здесь, в темнице.

Он выругался:

– Ты поступила опрометчиво, у меня не было и шанса. В то время как мое положение временами ненадежно, твое просто ужасно. Я говорил, что смогу защитить тебя, только если ты будешь повиноваться.

– Как животное, – съязвила она.

– Сегодня ты перешла черту, принцесса.

Рен скрестила руки на груди:

– Не принцесскай мне. Хватит с меня вашей фальшивой вежливости. Совершенно ясно, что твоя семья думает обо мне – что вы все думаете обо мне, – и я не намерена с этим мириться. Если не собираешься защищать меня, то я лучше сгнию здесь.

Рен рассчитывала, что он посмеется над ее вспыльчивой речью, станет защищать своих сородичей, учитывая, с каким бесстрастным выражением слушал, как его братья измывались над ней за столом и сыпали оскорблениями, но, к ее удивлению, Аррик вздохнул и поднялся на ноги.

– Ты права, – пробормотал он. – Конечно, они вели себя отвратительнейшим образом, но я не смогу защитить тебя от отца, если ты не будешь слушаться. Я пытаюсь, но ты все еще сопротивляешься. – Аррик отвел взгляд, от гнева на его челюсти заходили желваки. – Тебе придется провести ночь здесь, но я обещаю уберечь тебя от самых гадких поступков и нападок братьев в будущем.

– У нас нет будущего.

Аррик переключил свое внимание на нее, приблизился и возвысился над Рен. Затем принц наклонился и пленил ее своим взглядом.

– Мы связаны, ты и я, – прошептал он. – С каждым проходящим мгновением наше будущее становится все более запутанным. – У Рен перехватило дыхание, когда Аррик коснулся ее кончиком своего носа. – Это неизбежно, но я тебя знаю. Тебе нужно все контролировать, как и мне. Я подожду, пока ты сделаешь выбор.

– Это я не выберу. Не выберу тебя. – Слова Рен походили на ложь, но она отчаянно пыталась в них поверить.

Аррик склонил голову набок:

– Жена, выбор уже сделан.

Ее руки дрожали, но она вздернула подбородок:

– Я отказываюсь от такого будущего. Должно быть какое-то еще.

Принц кивнул:

– Оно есть, но только если ты останешься со мной. Тебе лишь нужно взять меня за руку.

Она с трудом сглотнула и отвела взгляд:

– Мне нужно подумать.

Аррик медленно кивнул и попятился к двери.

– Мудрый выбор. – Он сделал паузу и нерешительно спросил: – Могу ли я как-то сделать твое пребывание в камере немного более… комфортным?

Рен не находила слов, чтобы ответить Аррику. Как и тогда, когда он рассказывал принцессе, что на самом деле рожден первым, Рен в глубине души знала, что и сейчас он говорит правду. Он не хотел, чтобы его семья оскорбляла Рен. Бесстрастное выражение лица – лишь маска.

И все же принц по-прежнему являлся ее врагом. Он нес ответственность за разрушение ее семьи и королевства. Роуэн погиб из-за него.

Небольшая любезность с его стороны ничего не меняла.

Но Рен и правда кое-что от него требовалось.

– Немного баранины, если получится, – попросила Рен, взглянув на Аррика из-под ресниц, и понадеялась, что смогла изобразить неловкость и одновременно нужду. – Я почти ничего не ела за ужином.

– Ты всегда мало ешь.

– Это потому, что мне не нравится здешняя еда! – выпалила она в ответ, невольно раздражаясь.

Аррик поймал ее взгляд, и она увидела, что он искренне смягчился после ее комментария.

– Еще одна ошибка с моей стороны. Чего-нибудь еще? Ее нужно приготовить определенным образом?

– Обжарить на открытом огне. Несильно, и подать с кровью, если можно.

Тишина немного затянулась. Затем Аррик покачал головой и тихо рассмеялся:

– Настоящий дракон. Я посмотрю, что могу сделать.

Время тянулось медленно, полчаса спустя вошел охранник и неохотно протянул Рен миску жаренной на огне баранины, от которой у нее заурчало в животе. Принцесса уставилась на мясо. Единственное, чего у принца не отнять, – он держал свое слово.

Сумасшедший мальчик немедленно приблизился:

– Ты не съешь все в одиночку.

– Конечно, нет, – ответила Рен, закатывая глаза, потом оторвала кусочек мяса и протолкнула его через прутья товарищу по несчастью. Глаза его блестели, пока он таращился на мясо.

– Ты настоящая принцесса. Принцесса копченого мяса.

Она не удержалась и захохотала, позабавившись его реплике и тем, как мальчик вгрызался в ягненка, не переводя дыхания. Рен ела гораздо медленнее, снова и снова пережевывая один и тот же кусок, прежде чем проглотить.

В конце концов, большая часть ягненка предназначалась не для нее и не для мальчика.

Оставалось надеяться, что дракон был голоден.

Глава двадцать восьмая

Аррик

Он мерил шагами свою комнату, его взгляд метнулся к пустым одеялам на кровати. Рен впервые за долгое время не было рядом, и ему казалось, что это неправильно. Как такое произошло? Она всего-то являлась инструментом, с помощью которого он намеревался мешать отцу. Теперь же Рен стала чем-то большим… Аррик жаждал ею обладать.

Создавалось впечатление, что даже сейчас ее запах пропитывал комнату и сводил с ума. Принц опустился на стул и уставился на постель. Сегодняшний вечер прошел не так, как он планировал. Его отец был в плохом настроении, и как только Рен вошла в комнату, выбрал ее своей мишенью.

В мыслях у него возник образ Рен, стоящей в темнице в платье и драгоценностях. Ей там не место. Аррик зарычал и вскочил на ноги. Впился глазами в свою дверь. Какая польза от титула любимого сына короля, если он не пользовался этим преимуществом? Рен была его женой. Она не сделала ничего плохого, и будь Аррик проклят, если позволит ей еще хоть мгновение посидеть в темнице.

Ее место здесь, с ним.

Глава двадцать девятая

Рен

– Принцесса в лохмотьях, а теперь пленница в роскоши, – прокомментировал мальчик. Он присвистнул. – Ну и платье на тебе, конечно.

– Очаровательно. И что в нем такого? – проворчала она.

– Не хочешь поделиться, как изменился твой статус?

– Ты правда хочешь послушать?

– Разумеется! – настаивал мальчик и вскочил на ноги, чтобы подчеркнуть воодушевление. Он глянул на Рен и сверкнул глазами. – Учитывая, что принц ни с того ни с сего решил явиться для… разговора…

Рен с отвращением прищелкнула языком:

– Не делала я ничего подобного. Совсем.

– Что ты тогда натворила?

– Кое-что похуже.

Безумного мальчика, казалось, искренне заинтересовали ее слова.

– Что может быть хуже, чем нырять под покрывала со своим врагом?

– Заключить с ним брак.

– Ох.

– Ох? – Рен тоже поднялась на ноги, почему-то оскорбленная отсутствием у мальчика должной реакции. – Ох? Это все, что ты можешь сказать после того, как я поделилась ужасом, который творится?

– Ты, конечно, достаточно умна, чтобы понимать, что быть замужем за врагом не так уж и плохо. Грань между врагом и возлюбленным на самом деле очень тонка.

Рен отступила на шаг, ошеломленная его комментарием. Он впервые выдал не загадку и не насмешку. Из его уст раздалось первое искреннее, не безумное заявление.

Она прищурилась с подозрением:

– Ты… не тот, кем кажешься, не так ли?

Мальчик пожал плечами, затем сел, прислонившись спиной к решетке камеры, которая отделяла его от Рен, и жестом предложил ей сделать то же самое. И поэтому, хотя принцессе не очень хотелось сидеть, она последовала его примеру, так что они очутились спиной друг к другу, а разделяли их лишь железные прутья. Рен почувствовала тепло его кожи, и это напомнило, что она не единственное живое существо в темнице.

Она обрадовалась теплу; ткань тонкого платья совсем ее не грела, и Рен начинала дрожать.

– Что ты думаешь о верлантийском дворе? – спросил мальчик через некоторое время, и никакой прежней певучести в голосе ребенка не слышалось. – Ты, должно быть, видела его, когда тебя уводили стражники.

– А ты, значит, не видел?

На удивление, он лишь тихо усмехнулся, ответа никакого не последовало.

Рен попыталась разобраться. По всей видимости, задавать личные вопросы мальчику напрямую бесполезно, вразумительного ответа добиться не получалось. Однако, возможно, ответив на его вопросы о себе, Рен сможет выяснить немного больше, вероятно, не о таком уж и сумасшедшем товарище.

– Я ненавижу дворец, – начала принцесса. – Он прекрасный и извращенный, добрый и злой, мне постоянно хочется сбежать. Снаружи он ясный и великолепный, но поражен болезнью, проникающей в самую глубь. Он абсолютно прогнивший. Эта земля отравлена. – Рен сделала вдох, прервав свою тираду, и добавила уже гораздо более тихим голосом: – Верланти – змеиное гнездо.

На это мальчик разразился лающим смехом, но прежде, чем Рен успела разозлиться на него, сказал:

– Они, наверное, думают, что змея ты, Принцесса Драконов. Скучаешь по нему?

– По чему? – Рен едва поспевала за направлением, которое принимали его вопросы. Она взглянула на воду, зная, что та скоро поднимется. И понимала, что должна принять решение о том, что делать дальше. Только теперь Рен начала осознавать, что ее план побега, возможно, должен включать еще одного человека. Она не могла оставить его.

– По дому, – просто сказал мальчик.

Рен замерла при этом слове, мышцы напряглись, и она прижалась к спине мальчика. Но потом расслабилась.

– Постоянно, – призналась она. – Только благодаря памяти о нем я все еще не сдалась. Я постоянно думаю о том, как вернусь, сбегу отсюда и доберусь до него… – Рен прикусила язык, пока не выдала тайны, которые хранила в своем сердце. Например, о том, что ее сестра все еще была жива. Мальчик казался безобидным, вот только у нее не было ни малейшего представления о том, кем он являлся. Могло статься так, что он шпион, посаженный в подземелье, чтобы побудить Рен заговорить и раскрыть все ее секреты.

Но что-то ей подсказывало, что это не так. И даже в этом случае я не могу рассказать ему что-то настолько важное. Тем не менее это не значит, что он мой враг, и он не заслуживает того, чтобы гнить здесь.

Некоторое время они сидели вместе в тишине, а Рен внимательно следила за водой и очищала баранью кость, в то время как мальчик мелодично напевал. Принцесса подумала, что, возможно, узнала мелодию, но всякий раз, когда пыталась вспомнить, песня вылетала у нее из головы.

Наконец мальчик прервал тишину:

– Зачем обгладывать кость, если можно наесться мясом? – спросил он, искренне удивленный. – Когда вода прибудет, ты не сможешь его съесть, а прилив… неизбежен.

Повинуясь порыву, Рен потянула руку за спину, нащупывая пальцы мальчика между разделявшими их прутьями. Она не ожидала, что он тоже потянется к ней, и поэтому изумилась, когда их пальцы встретились. Они их переплели, и Рен усилила хватку.

Она приняла решение. Был ли мальчик шпионом или нет, она вытащит его из темницы, а затем оставит в безопасном месте, после чего вернется в Лорн.

– Мы выберемся отсюда, – сказала она ему очень тихо. – Если только ты не хочешь остаться.

Ей не требовалось видеть лицо мальчика, чтобы понять, что он ухмыляется.

– С ума сошла, женщина? Конечно, я хочу выбраться отсюда. Что у тебя на уме?

– Вода вот-вот поднимется, как ты и сказал.

– Да.

– И тогда может появиться дракон.

– Может?

– А ты видел его здесь раньше?

– Раньше в подземелье не было Принцессы Драконов.

– То есть не видел? – спросила Рен, и тут в камеру начала прибывать вода. Рен отпустила руку мальчика и встала на ноги, готовясь взобраться на решетку. Мальчик сделал то же самое, и они оказались лицом к лицу. Хоть он и был немного неуклюжим из-за своего роста, на несколько дюймов выше Рен, но обладал красивыми, большими карими глазами, которые у нее не было возможности рассмотреть вблизи.

По-настоящему невинное лицо. Не верлантийский шпион. Но все же я не могу взять его с собой в Лорн. Не могу рисковать тем, что он узнает о Бритте.

Подол ее зеленого платья плавал на поверхности воды.

– То есть не знаю, – признался мальчик. Он взобрался на первую перекладину железной решетки, и Рен сделала то же самое. – Может, он прятался под водой, вне поля зрения. Мне бы не очень хотелось выяснять это и тревожить воду.

Едва заметная улыбка тронула губы Рен.

– Конечно, я понимаю.

– Итак, что произойдет, когда приплывет дракон?

Лицо мальчика на мгновение исказилось от беспокойства, улыбка Рена стала еще шире. Он нервничал. Это было вполне естественно. Никто за пределами Драконьих Островов не имел дела с драконами.

– Разберемся с этим, если или когда он появится… и надеюсь, рыбки уплывут.

Он протянул руку и щелкнул по одному из кристаллов, свисавших с короны, которую носила Рен.

– Такая блестящая. Что ты сделала, чтобы ее получить?

– Ничего.

Она убрала кость в карман. Они вдвоем карабкались по решетке, пока не оказались так высоко, как только могли, и когда вода перестала подниматься, Рен начала петь.

На этот раз вместо печальной, успокаивающей мелодии Рен затянула боевую песню. Яркую, энергичную и дерзкую, чтобы побудить дракона приплыть. Но через пятнадцать минут признаков его присутствия так и не появилось, под водой никто не скользил, и сердце Рен ушло в пятки.

Ты должен явиться.

Дракон – ее последний шанс. Сегодня вечером она приняла окончательное решение.

Рен с каждой секундой пела все громче и задорнее. Губы болели от напевов, а руки стали скользкими от пота, несмотря на сильный холод. В глубине души Рен знала, что если не сможет заставить дракона появиться сегодня, то для нее настанет конец.

Она будет обречена.

Когда Рен почти отчаялась и намеревалась сдаться, над поверхностью воды, наконец, показалось несколько шипов, и она вздохнула с облегчением.

Находившийся рядом мальчик смотрел на дракона широко раскрытыми глазами.

– Мне не понравится следующий этап, да?

Рен хмыкнула и попыталась успокоиться. Оттого ли, что она теперь несла ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь ребенка тоже, или оттого, что она поняла, что больше не чувствовала страха или неуверенности, принцесса медленно спустилась по прутьям в воду и стала сокращать расстояние между ней и драконом осторожными, расчетливыми шагами. Ткань пропиталась водой, и платье облепило фигуру.

При ее приближении существо зарычало. Но все же Рен не испугалась. Она с плеском упала на колени и протянула ягненка в качестве подношения, держа руки всего в дюйме от темной, но светящейся морды дракона.

– Вот, возьми, – пробормотала она. – Это подарок для тебя.

Дракон обдал теплым воздухом ее руки, и Рен резко выдохнула, через мгновение зверь осторожно взял мясо из ее рук.

– Приготовься, – сказала она мальчику. Как раз в тот момент дверь в темницу открылась.

– Рен?

До нее донесся удивленный голос Аррика, она же не сводила глаз с дракона.

Нет.

– Вернись, – скомандовал он. – Это опасно.

Она проигнорировала принца, и ее сердце бешено заколотилось в груди. Время пришло. Рен продолжила свою песню, и когда стало ясно, что существо не нападет на нее, она прыгнула ему на спину. Рен оседлала зверя, ноги ее ушли под воду, и принц закричал. Рен медленно выдохнула и молча порадовалась. Дракон не напал на нее и не отверг ее. Вместо этого он опустил шипы на своей спине, чтобы она могла расположиться с большим удобством и меньшим риском пораниться.

– Не смей, – тихо сказал принц.

Рен наконец подняла взгляд на своего мужа. Его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Его обычно невозмутимое лицо исказилось от гнева и беспокойства. Аррик зашел дальше в воду и протянул ей руку.

– Не обязательно должно быть так, – процедил он сквозь зубы.

Дракон скользнул вперед, к следующей камере, и при виде горя на лице принца ее сердце предательски сжалось.

– Быстро, – велела она мальчику, зная, что до момента, когда принц придет в себя и нападет, оставались считаные секунды.

– Ты с ума сошла?! – завопил мальчик, широко раскрыв рот при виде Рен на спине светящегося опасного дракона.

– Между нами говоря, это не я сошла с ума.

Принц выругался и бросился за дверь ее камеры, чтобы войти в камеру мальчика.

– Садись. Живо!

Мальчик запрыгнул на спину дракона позади Рен и без колебаний обхватил ее за талию, чтобы обезопасить себя.

Рен оглянулась:

– Насколько ты умеешь задерживать дыхание?

Непродолжительная тишина.

– Надеюсь, достаточно, чтобы не умереть.

Дверь камеры мальчика распахнулась, и в нее ворвался принц. Он устремил на Рен яростный взгляд:

– Не делай меня своим врагом.

– Ты всегда был врагом, – прошептала она.

– Я думал, мы договорились не лгать друг другу. – Аррик прищурил льдисто-голубые глаза: – Я буду охотиться на тебя.

– Что ж, попытайся, – парировала она, когда дракон снова скользнул вперед.

Принц улыбнулся:

– Ты же знаешь, я люблю испытания, Рен. Мы скоро увидимся, моя королева.

Дрожь пробежала по ее спине. Это была не столько угроза, сколько обещание.

– Сделай глубокий вдох, – приказала она мальчику.

Быстрый пинок в бок дракона, и они втроем нырнули в мутную воду. Последнее, что услышала Рен перед исчезновением под толщей воды, – крик Аррика, зовущего стражу.

Мальчик так крепко стиснул талию Рен, что стало больно. Он явно боялся за свою жизнь и сомневался, что ему удастся задерживать дыхание столько, сколько потребуется, чтобы выжить. Пожалуйста, позволь нам выбраться живыми.

Полминуты спустя Рен поняла, что, похоже, и сама перед погружением в ледяную воду втянула недостаточно воздуха, но сейчас уже мало что могла с этим поделать. Нет, ей оставалось лишь цепляться за дракона, как мальчик цеплялся за нее, и надеяться, что они будут в порядке, когда дракон решит вынырнуть.

Вот бы подальше от дворца.

Дракон несся под водой с пугающей скоростью. Возможно, по скорости он не уступал Авроре. Теперь, когда она сидела верхом, инстинкт подсказал ей, что она не ошиблась в своем предположении. Рен немного утешало, что дракон под ней был самцом, – ведь после случившегося с Авророй седлать другую дракониху казалось неправильным.

У Рен начинала кружиться голова. Она не хотела представлять, как держится мальчик позади нее. Но его хватка на ее талии еще не полностью ослабла, так что Рен убеждала себя, что мальчик, по крайней мере, в полубессознательном состоянии.

Как только ее легкие начали гореть от нехватки воздуха, дракон резко изменил курс и пустился плыть вертикально, несясь как стрела, пока Рен не увидела лунный свет, размытый поверхностью моря.

И ни минутой раньше.

Она схватила мальчика левой рукой, чтобы тот не соскользнул.

Затем, мгновение спустя, дракон вырвался на поверхность, и Рен набрала в легкие столько воздуха, сколько они могли вместить. Она случайно глотнула немного воды, и соль обожгла горло, поэтому, пока дракон, извиваясь, подползал к маленькому деревянному пирсу, она плевалась и хрипела. Достигнув пирса, Рен скатилась со спины дракона и стащила мальчика за собой. Убрала его руки со своей талии, повернулась, чтобы проверить его состояние, и с облегчением увидела, что он дышит.

– Открой глаза, – прошептала Рен, не зная, может ли кто-то их услышать или нет. – Мы живы и дышим.

– Я что-то не уверен: – Он кашлянул, но затем с трудом принял сидячее положение, и она поняла, что с мальчиком все будет в порядке.

Рен перекатилась на колени и повернулась лицом к дракону, протянув руку к его морде, после чего свистнула в знак благодарности.

– Ты настоящее сокровище, – сказала она ему, стараясь донести суть каждого слова. Ведь настоящими сокровищами являлись свобода и жизнь, так? А дракон вернул Рен и то, и другое – как и ее компаньону.

После этого зверь скрылся в толще воды, и, пока он не скрылся из виду, виднелась его слабо светившаяся чешуя. Рен смотрела ему вслед, пока ее кожа не стала липкой. Она вытерла рукой лоб и вдруг поняла, что вспотела. «Как?..» – задумалась она и лишь тогда обратила внимание на то, насколько жарким оказался вечерний верлантийский воздух. Она так продрогла, запертая в темнице под землей, что совершенно забыла – был самый разгар лета.

Рен поправила золотые застежки своего теперь уже испорченного изумрудного платья. Поразительнее всего, она не потеряла корону. И теперь, чтобы вытащить ее из спутанных волос, потребуется немало сил.

Пора разобраться, где они.

Вглядываясь в темноту, Рен заметила дома чуть дальше пирса. Впереди виднелся еще один пирс, за которым тоже тянулись дома, и так до самого горизонта.

Торговый порт?

– Ух ты, дракон вывел нас на международный рынок, – пробормотал мальчик, явно впечатленный. Он дотронулся рукой до плеча Рен: – Я знаю, где мы можем спрятаться и прийти в себя.

Она приподняла бровь:

– Серьезно? Откуда?

Мальчик только рассмеялся.

– Верлантийцы меня схватили не потому, что я сумасшедший, Рен.

Он впервые назвал ее по имени. И признал свое собственное так называемое безумие. Мальчик вызвал у Рен опасения и интерес в равной степени.

– Кто ты? – спросила она, но мальчик схватил ее за руку и заставил подняться.

– Позже, – сказал он. – Сейчас нужно вести себя тихо.

Они вдвоем на цыпочках спустились с пирса, прошмыгнули мимо домов, миновали рынок и первый попавшийся переулок. Мальчик вел Рен под каменными мостами и по узким переулкам с привычной легкостью, отчего ее подозрение, что она сильно недооценила компаньона, только укрепилось.

– Куда мы идем? – прошептала Рен еще через десять минут петляний и блужданий по полуночным улицам Верланти. К счастью, никто не обращал на них внимания.

– Сюда, – только и произнес он, прежде чем провести ее через большую деревянную дверь на петлях, которая бесшумно открылась.

Внутри здания было так темно, что Рен даже не могла разглядеть свою руку, но затем вокруг один за другим загорелись фонари, и выяснилось, что они с мальчиком окружены. Дюжина людей в масках, с мечами, копьями или кинжалами, взяли их в плотное кольцо, и сердце Рен ушло в пятки.

Этого не может быть. Я сбежала из дворца Верланти и от его варварских обитателей не для того, чтобы умереть.

– Лейф? Лейф, это ты?

– Я, – отозвался мальчик, ухмыляясь. – Так что, пожалуйста, не насаживай меня на вертел. И мою подругу.

Говоривший – женщина – снял маску, чтобы оценить Рен.

Принцесса уставилась на женщину и застыла, не веря своим глазам. Это была ее мать. Это невозможно.

– Ты умерла, – прохрипела Рен.

Глаза женщины расширились от удивления:

– Я не твоя мать.

– Тогда ты дух, вернувшийся в мир живых, чтобы мучить меня из-за моей неудачи? – прошептала Рен, не отрывая взгляда от призрака.

На лице женщины отобразилось сочувствие:

– Моя дорогая, я твоя тетя, Вьен. Я так рада, что Лейф смог тебя вытащить.

Тетя?

– Это она вытащила меня, – ответил мальчик по имени Лейф. Казалось, он был доволен этим. Горд. – На спине дракона, не меньше. Было чертовски страшно.

Рен совершенно не понимала, что происходит. Она обратила взор к женщине, снявшей маску. Вьен была миниатюрной и того же возраста, что и мать Рен, а изборожденное морщинами лицо давало понять, что ей пришлось пережить немало трудностей.

– Во что меня втянули? – спросила Рен медленно, мягким и ровным голосом, так отличавшимся от ее трепетавшего сердца.

Ее тетя улыбнулась и широко развела руки:

– Добро пожаловать в Королевство Мифов, Драконья Принцесса. Мы искренне надеялись встретиться с тобой.

Рен нахмурилась:

– Королевство…

– …Мифов, – закончил за нее Лейф и стиснул ее руку, прежде чем отпустить. – Оно призвано уравновешивать мир. И будь я проклят, сейчас ему как никогда не хватает равновесия.

– Мы стремимся устранить и заменить тех, кто испорчен, – добавила Вьен, когда стало ясно, что Рен так и не поняла, о каком загадочном Королевстве Мифов ей сообщили.

И тут что-то щелкнуло.

– Например… устранить Верховного короля Верланти?

Улыбка Вьен превратилась в дикий оскал. Лица людей в масках вокруг нее стали свирепыми.

– Конечно. Зачем еще нам являться сюда? Итак, единственный вопрос, который я хочу задать тебе, принцесса: не желаешь ли ты присоединиться к нам?

Рен колебалась. Безусловно, возвращение в Лорн не самая мудрая мысль, пока она в положении беженки, а ее страна захвачена верлантийцами. Но расправиться с королем Сореном…

Драконьи Острова освободились бы навсегда.

Верланти и его король заплатят за содеянное.

– Откуда мне знать, что я могу вам доверять? – спросила Рен.

– Ниоткуда, но, если это поможет, у меня есть для тебя письмо от твоей матери, – мягко произнесла тетя и из кармана юбки вытащила запечатанное письмо.

Рен выпрямилась. Что, черт возьми…

– Как?

– Она знала, какие решения принимал твой отец на благо Лорна, и поддерживала их. Анака знала, что эти решения опасны, потому и решила связаться. Она всегда предчувствовала грядущие несчастья.

– Я вас не знаю, – заметила Рен. – Зачем ей связываться с вами?

– Как думаешь, кто помог ей уйти от мерзкого лорда, который надругался над ней?

– Вы, – выдохнула она. Лейф шевельнулся, и Рен осмотрела остальных молчаливых обитателей комнаты, только тогда взяла письмо из рук Вьен. – Мне нужно многое обдумать, но все же есть вопрос. Зачем понадобилось ждать, прежде чем вытащить меня из дворца?

Тетя одарила ее неприятной, холодной улыбкой:

– Мы хотели узнать, достаточно ли ты сильна, чтобы выполнить задание.

– Что еще за задание?

– Поставить Верланти на колени.

Звучало уж слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я не всему могу посвятить жизнь.

Вьен склонила голову:

– Слова мудрой женщины.

– И у меня много вопросов.

– На которые я обещаю ответить, но не здесь. Уверена, Чудовище уже ищет тебя. – Желудок Рен сжался. Она предвкушала встречу или опасалась ее?

Дверь открылась, и внутрь вошел эльф со светлыми волосами. Его взгляд метнулся к ней и на мгновение задержался. У Рен отвисла челюсть. Перед ней стоял один из охранников, следивших за ней почти все дни ее пленения.

– Он… он, – заикаясь, произнесла она.

– Добро пожаловать, принцесса, – пробормотал он, закрывая за собой дверь. – Рад видеть, что вы выбрались.

– Это Хосену. Он один из наших шпионов, – подсказала тетя.

Хосену кивнул один раз и перевел взгляд серых глаз на Вьен:

– Он уже отправил солдат. Нужно найти более надежное убежище. И выдвигаться лучше прямо сейчас.

Люди в масках засуетились.

Рен собрала в охапку шлейф мокрого, перепачканного платья и молча наблюдала, как тетя выкрикивает приказы. Лейф вложил свою руку в правую руку Рен, и она воззрилась на него с удивлением:

– Что, по-твоему, ты делаешь?

Он смотрел на нее с самым серьезным выражением лица:

– Утешаю тебя, как ты утешала меня в темнице.

Она обратила внимание на их переплетенные пальцы, и сердце защемило. Когда в последний раз она испытывала подобное прикосновение? Как будто годы тому назад.

– Спасибо, – прошептала она.

– Друзей за такое не благодарят, – пробормотал он в ответ.

– Рен, – обратилась к ней Вьен. – Пора уходить. Ты с нами?

Лейф сжал ее пальцы.

Она сглотнула:

– Если я решу не помогать, вы бросите меня здесь?

– Нет, – ответила тетя, поджав губы. – Ты можешь оставаться со мной, сколько пожелаешь.

– Я пойду.

– Следуй за Хосену. Я пойду за тобой.

Дворцовый стражник, как зачарованный, ждал у задней двери и с готовностью ее отворил. Мятежники в масках выскользнули наружу. Лейф бросился вперед, не выпуская руки Рен, и она, прижав шлейф платья к груди, поспешила.

– Не отдаляйтесь, – прошептал Хосену, в лунном свете цвет его глаз сделался серебристым. Он окинул взглядом ее платье. – Сможете в нем бегать?

– Смогу. – Но ей будет непросто.

Шпион, должно быть, заметил что-то в выражении лица принцессы. Опустился на колени и отрезал два фута от подола, ночной воздух тут же лизнул ее лодыжки. Она приглушенно вскрикнула, когда Хосену провел лезвием по платью сначала с одного боку, а потом с другого, сотворив таким образом на бедрах глубокие разрезы, и лишь тогда вложил клинок обратно в ножны.

– Лейф, куда она, туда и ты.

Мальчик кивнул, и Рен чуть не закатила глаза.

– Я и сама справлюсь.

Хосену кивнул один раз:

– Только поэтому я и не закинул вас на плечо.

Она гневно сощурилась, но Хосену уже повернулся к ней спиной и помчался по мощеной аллее. Лейф отпустил ее руку и толкнул девушку вперед. Рен побежала за шпионом. Они прятались в тенях, петляя по лабиринту улиц. Чем дальше они продвигались на север, прочь от залива, тем сильнее горели ее бедра.

Шпион выругался и метнулся влево. Она и Лейф последовали его примеру.

Хосену взобрался на ближайший из стоявших бочонков.

– Что ты делаешь? – прошептала Рен.

– Люди командира блокируют дороги. Нужно залезть на крыши. – Шпион рванулся вверх, ухватился за край здания и ловко вскарабкался, в воздухе лишь мелькнул его плащ.

– Ты следующая, – сказал Лейф.

Рен что-то тихонько проворчала себе под нос. Хотя она не боялась высоты, карабкаться по крышам в платье босиком казалось не самой лучшей идеей.

У тебя получится.

Она разбежалась, попытавшись оттолкнуться от ящиков и бочек. И хмыкнула, пальцами ухватившись за край. Рен удалось немного подтянуться, но забраться на крышу она не сумела, руки ее дрожали от напряжения. Она поскользнулась, и ее сердце забилось быстрее.

Черт возьми.

Она сейчас упадет.

Хосену схватил Рен за предплечья и поднял на терракотовую крышу, как будто она ничего не весила.

Пульс отдавался у нее в ушах, она кивнула Хосену, стоя на четвереньках:

– Спасибо.

Лейф вскарабкался следом за ней, ничуть не запыхавшись.

– Идемте, – скомандовал шпион.

Поднявшись на дрожащих ногах, Рен побежала за ним, стараясь не думать о том, что ее ступни скользили по настилу. Хосену перепрыгнул на соседнее здание, и она не позволила себе колебаться, прыгнув за ним следом. Пока Рен пролетала между зданиями, в ее горле стоял крик. Принцесса приземлилась слишком жестко, и лодыжка заныла, но она продолжала бежать.

Огромный дворец располагался справа, и Рен воспротивилась, когда шпион повел их в этом направлении.

Она рухнула на еще одну крышу и схватила Хосену за плащ, пока тот не успел умчаться.

– Мы движемся навстречу опасности? – зашипела она.

Он присел на корточки рядом с Рен, нахмурившись:

– Принц оцепил периметр еще дальше. Если пойдем на восток, нас поймают. Единственный способ выбраться – это направиться к дворцу, а затем исчезнуть в лесах. Затем мы вернемся в город. Теперь, когда ваше любопытство удовлетворено, мы можем продолжить?

Она махнула рукой:

– Конечно, – сказала Рен с сарказмом. Какой болван.

Болван, который помогает тебе сбежать.

Ее кожу стало покалывать, когда они замедлили шаг и начали пробираться на запад, ближе к дворцу. Они добрались до другого здания. Хосену пронесся по крыше и спрыгнул на землю с другой стороны.

Рен подбежала к краю и сильно стиснула зубы. Падать придется далеко. Она ни за что не не справится.

– Я спущусь первым, – сообщил Лейф. – Мы с Хосену поймаем тебя.

Она кивнула, и бард спрыгнул вниз, не издав почти ни звука.

Волосы у нее на затылке встали дыбом, а по рукам побежали мурашки.

Рен подняла голову и еще раз посмотрела на дворец, высившийся справа. Она обратила взор на мраморную лестницу, ведущую ко входу. На ступенях у массивных дверей стояла одинокая фигура, полностью облаченная в черное, длинные пряди светлых волос развевались на ветру.

Аррик.

Рен застыла, когда он уставился на нее в ответ. Почувствовала на себе пристальный взгляд, скользивший по ее коже. Озлобленный, собственнический и… обиженный. Время тянулось, и она услышала, как Лейф шипит ее имя, но она не могла оторвать глаз от принца.

Он кивнул ей, будто принимал вызов.

В животе затрепетали бабочки. Рен бросила вызов, когда обхитрила его.

Она моргнула, и чары рассеялись.

Принц сбежал вниз по лестнице, и до нее почти донесся его крик:

– Рен!

Она, недолго думая, прыгнула с крыши. Хосену и Лейф подхватили принцессу, но дыхание у нее все равно сперло.

– У нас проблема, – выдохнула Рен. – Принц меня видел.

– Что? – удивились Хосену и Лейф одновременно.

– Он стоял у входа во дворец.

– Провались оно, – прорычал шпион. – Нужно уходить в канализацию. – Он подбежал к круглой железной крышке, утопленной в булыжную мостовую, и поднял ее. – Лейф, ты первый. Ты знаешь туннели лучше, чем кто-либо другой.

– Это точно, – протянул Лейф. Подскочил к люку и без колебаний прыгнул.

Рен подошла к отверстию и поглядела вниз. Пахло чем-то ужасным.

– Давай, Драконья Принцесса, я поймаю тебя, – тихо позвал Лейф.

Она посмотрела на Хосену:

– Ты за нами?

Он стиснул челюсти:

– Нет, я должен закрыть крышку и вернуться к патрулированию.

– Да пребудут с тобой ветры, – прошептала Рен, затем села и спустила ноги в дыру.

Шпион кивнул:

– Будьте осторожны, принцесса. Его сети простираются вдаль и вширь. Никогда не думайте, что вы в безопасности. Никому не доверяйте.

Принц уже говорил ей нечто подобное. Рен бросила последний взгляд на лицо Хосену и прыгнула. Лейф подхватил ее снизу и поставил на землю. Ее ноги погрузились в скользкую воду, и она почувствовала дурноту.

Не думай об этом.

Крышка заскрежетала о камень, Хосену закрывал путь отступления. Рен воззрилась на луну, и всего через секунду крышка опустилась на место, отрезав свет.

– Что теперь делать? – прохрипела она.

Лейф на мгновение отстранился от Рен, пальцами скользнул по ее предплечью и схватил за руку.

– Бежать.

Глава тридцатая

Аррик

Она его видела.

Аррик на своем скакуне, Ярости, мчался к тому месту, где Рен видели в последний раз. Сердце его билось быстрее, чем обычно. Его Драконья Принцесса с огненно-рыжими волосами походила на королеву-воительницу, окруженную лунным светом. Рен излучала силу. Силу, которой он хотел обладать.

Это не единственная причина.

Аррик стиснул зубы. Она забралась ему под кожу и оставила свой след. Все же шло по плану, не считая этой неприятности. Аррик не позволял себе сочувствовать, сопереживать. Иначе подвергнет риску не только себя, но и тех, кто ему небезразличен. А он не такой эгоистичный мерзавец, как его отец.

Шейн обогнул ближайшую гостиницу, его гигантский черный конь мотнул головой. Аррик замедлил темп, как и его помощник.

– Есть какие-нибудь признаки ее присутствия? – прохрипел он.

Шейн покачал головой:

– Мои люди обыскивают этот район, но они не смогли бы прорваться через блокаду. Они ушли в канализацию.

Считай, исчезла навеки. Он зарычал.

Ты же этого и хотел.

Аррик выругался. Он всегда планировал вытащить ее из дворца. Жизнь Рен достаточно часто подвергалась опасности. Плюс, он хотел, нет, нуждался в ее сотрудничестве. С принцессой-драконом на его стороне весь мир окажется в руках этих двоих.

Они станут свободными.

– Пришлите ко мне Хосену, – выпалил он, прежде чем вновь нацепить маску безразличия. Шейн кивнул и развернул свою лошадь, после чего поскакал прочь.

Никто не приближался к Аррику, когда он сидел на Ярости. Его лошадь гарцевала, чувствуя гнев хозяина. Вскоре к нему быстрой походкой приблизился страж, которого он искал.

– Милорд, – пробормотал светловолосый эльф и поклонился, оказавшись рядом с Арриком.

– Готово? – он бормотал так, что слышал его только Хосену.

Эльф кивнул.

Рен с мятежниками. Пусть это был не его выбор, по крайней мере, Рен достаточно отдалилась от цепких лап его отца и братьев.

– Что прикажете делать? – спросил стражник.

– Продолжай присматривать за ней. Если ей причинят вред, ты пожалеешь о том дне, когда родился.

– Понял. – Хосену попятился.

Аррик глядел за тем, как удаляется коварный шпион. Но он ненавидел Сорена почти так же сильно, как Аррик, так что из них получилась хорошая команда. Принц удивился побегу Рен. А удивить его – задача непростая. Что хуже всего, так это страх, который он испытал, когда Рен погрузилась в воду вместе с драконом и сторонником восстания. Она напрасно рисковала своей жизнью. Если бы только Рен потерпела еще немного, именно Аррик помог бы ей сбежать и завоевал бы ее доверие. Он мог бы сказать ей, что разыгрывал представление для отца, отправившись на ее поиски.

Принц прищелкнул языком, и Ярость развернулась, направляясь обратно ко дворцу. Теперь Рен будет думать, что он и правда собирался открыть на нее облаву, приковать к себе.

Но ты этого и хочешь.

Аррик желал, чтобы она пришла к нему добровольно. Это было глупо, но он ничего не мог с собой поделать.

Его охватило возбуждение. Предстоящие дни обещают быть интересными.

Аррик привык играть Чудовище. В этой роли он преуспел.

Его принцесса не подозревала о приближении мужа. Рен увязла в сплетенной им паутине, и ей некуда идти, кроме как обратно к нему.

И ее капитуляция будет еще слаще.

– Беги, маленький дракон, – прошептал он.

Продолжение следует…

Примечания

1

400 футов – примерно 122 метра. (Здесь и далее прим. пер.)

2

6 футов – почти 2 метра.

Content

Фрост Кей
Двор драконов

Пролог

Глава первая Рен

Глава вторая Рен

Глава третья Аррик

Глава четвертая Рен

Глава пятая Рен

Глава шестая Рен

Глава седьмая Рен

Глава восьмая Аррик

Глава девятая Рен

Глава десятая Аррик

Глава одиннадцатая Рен

Глава двенадцатая Аррик

Глава тринадцатая Рен

Глава четырнадцатая Рен

Глава пятнадцатая Рен

Глава шестнадцатая Аррик

Глава семнадцатая Рен

Глава восемнадцатая Аррик

Глава девятнадцатая Рен

Глава двадцатая Аррик

Глава двадцать первая Рен

Глава двадцать вторая Рен

Глава двадцать третья Рен

Глава двадцать четвертая Аррик

Глава двадцать пятая Рен

Глава двадцать шестая Рен

Глава двадцать седьмая Рен

Глава двадцать восьмая Аррик

Глава двадцать девятая Рен

Глава тридцатая Аррик

Примечания