Наталия Николаевна Антонова

Охота за богатством

© Антонова Н.Н., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Ещё совсем недавно небо радовало яркими проблесками солнца. В воздухе разливался аромат мимоз, и сердцу легко верилось, что на пороге не только календарная, но и настоящая весна. Пробуждение, воскрешение природы. Может быть, были правы наши древние предки, которые встречали Новый год в марте. Первые проталинки, первые лужицы, похожие на осколки солнечных зеркал. Вот-вот – и можно будет сбросить с плеч зимнюю одежду. Однако у капризного марта переменилось настроение, и старуха зима, совсем уже было углубившаяся в лес, где ещё лежал нетронутый снег, решила присесть на дорожку. И город застыл в ожидании. Видно, не зря говорят, что «март не весна, а предвесенье». Всего лишь намёк на весну.

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Глава 1

Заледенелые снежинки, подгоняемые ветром, точно рой злых ос беспощадно жалили лица припозднившихся прохожих.

На газонах ёжились обнажённые деревья и только ели сохраняли спокойствие и при свете ночных фонарей напоминали ночную стражу, патрулирующую улицы, бульвары и переулки…

Следователь Александр Наполеонов в этот поздний вечер, а вернее, уже начавшуюся ночь тоже находился на службе, на дежурстве.

В помещении было тепло и уютно. Пахло кофе, который щедро разлил в стаканчики эксперт Афанасий Незовибатько.

Его жена Оксана варила отменный кофе и от души наполняла им огромный термос мужа.

Наполеонов взял свой стаканчик и сел за пульт оперативного дежурного.

– Хорошо, если б сегодня ничего не произошло, – проговорил молодой фотограф Валерьян Легкоступов, который, отогнув краешек портьеры, выглядывал в окно. – На улицу даже нос высовывать не хочется.

– Хотелось бы надеяться, – пробасил Незовибатько, – что твои пожелания сбудутся.

– Вам бы обоим не в полиции работать, а вести курсы по релаксации, – пробурчал Наполеонов.

– Это ещё почему? – удивился Легкоступов.

– Оптимизм у вас зашкаливает, – пояснил следователь.

– Без оптимизма на нашей работе загнуться можно в два счёта, – внёс свою лепту в спор судмедэксперт Зуфар Раисович Илинханов.

– Вот-вот! – обрадовался его поддержке Валерьян.

– Ну-ну, – усмехнулся следователь, поставил на стол опустевший стаканчик из-под кофе и подпёр голову руками.

Мысленно он пытался ответить на вопрос, зачем Легкоступов устроился работать в полицию. Фотограф он был, конечно, классный. Но ему бы не места преступлений фотографировать, а моделей там всяких или хотя бы… памятники старины. А то его фотографии своей высокой художественностью грозили довести до сердечного приступа не одного сотрудника правоохранительных органов.

Вот, например, зачем он осенью в прошлом году заснял на теле убитой девушки лепесток георгина? Сам Легкоступов утверждал, что лепесток там был и он тут ни при чём. Но зачем было снимать лепесток так, что от него трудно оторвать глаз?!

Или на прошлой неделе, фотографируя удушенного мужчину, он заодно сфотографировал и кусочек пейзажа – ветки осины и пронзительно-голубое небо. Неужто нельзя было обойтись без этой красоты?

Наполеонов вздохнул и посмотрел на оперативника Ахметова, безмятежно сидящего в углу и читающего детектив, как будто ему на работе криминала не хватало.

Старший лейтенант Дмитрий Славин погрузился в изучение новинок каталога художественной галереи «Вишнёвой рощи». Можно было подумать, что не он сам приложил руку к его составлению. Художественная галерея принадлежала Славину-старшему, и Дмитрий в свободное время помогал отцу чем мог.

Незаметно для окружающих Наполеонов вздохнул.

И в это время Аветик Григорян, как всегда разгадывающий кроссворды, задал вопрос, который ни к кому конкретно не был обращён: – «Самое свирепое млекопитающее»?

– Человек, – не задумываясь ответил Наполеонов.

Аветик склонился над кроссвордом, а потом, покачав головой, сказал:

– Нет, не подходит.

– Может быть, крокодил? – предположил, задремавший было стажёр Артём Надеждин и тут же задал вопрос всем присутствующим: – Кто-нибудь знает, есть у крокодила молочные железы или нет?

В ответ ему прозвучал раскатистый смех.

– О! Подходит! – обрадовался Аветик.

– Крокодил относится к отряду водных позвоночных. И мать не кормит детёнышей молоком! – рявкнул Наполеонов.

– А чем она их кормит? – заинтересовались оперативники.

– Ничем. Они сами заботятся о своём пропитании.

– Хорошо, однако, устроились крокодилы, – вздохнул кто-то, – а тут тяни своё потомство чуть ли не до пенсии.

– Хорошо, если до своей, – хмыкнул Незовибатько, – а то некоторые опекают детишек до их пенсии.

В это время резко прозвучал звонок на пульт оперативного дежурного.

Наполеонов поднял трубку, а все присутствующие сотрудники невольно замерли в ожидании.

– Алло, алло! – прокричали в трубку. – Приезжайте скорее на угол Новопромышленной! Тут за углом девушку зарезали!

– А вы кто?

– Я Лёнчик!

– Какой ещё Лёнчик?! Имя, отчество, фамилия!

– Федотов я! Приезжайте, ради бога, скорее! Мне же страшно! – дальше короткие гудки.

Наполеонов чертыхнулся и распорядился:

– Группа на выезд.

Водитель еле успел затормозить, когда прямо под колёса полицейской машины бросилась худенькая фигура в чём-то тёмном.

Наполеонов первым вышел из салона.

– Это вы Федотов? – Он внимательно разглядывал долговязого парня, скорее подростка, чем юношу.

– Я! – Парень слегка покачнулся и тут же облокотился на руку следователя.

– Рассказывай, что случилось?

– Девушка! Она там! Я шёл! И она шла. А он подбежал и ударил её ножом.

– Как догадался, что ножом?

– Увидел! – И махнул рукой: – Она во дворе! Там светло.

– Ты подходил к ней?

– Нет!

– Откуда же знаешь, что её убили.

– Я видел, как её два раза ткнули ножом!

– Она может быть ранена.

– Нет! – Парень облизал губы. – Хотя не знаю. Просто я подумал…

– Кто её ударил?

– Не знаю. Мужик какой-то.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Как ты здесь оказался в такое время?

– Я от подружки шёл.

– А не рано тебе ещё по подружкам ходить?

– Да нет! Не рано! Мы с Томкой с пятого класса дружим. Но мы по-тихому.

– Что значит по-тихому? За спиной родителей, что ли? – спросил Наполеонов.

– Да какой там за спиной! Просто без шекспировских страстей.

– О! – вырвалось у Наполеонова, и он тут же спросил: – Если без шекспировских страстей, то почему ты возвращался от неё так поздно?

– Так мы к олимпиаде по математике готовились! И папа её с нами был. Он нам помогал немножко, – смущённо признался парень.

– Почему же он не проводил тебя?

– Как не проводил? Он меня почти до дома довёз. Вон мой дом стоит!

– А почему не до подъезда?

– Я не захотел, – Лёнчик упёрся взглядом в свои ботинки.

– Почему?

– Не захотел, и всё, – заупрямился парень.

«Ясно, – подумал Наполеонов, – стеснялся. Боялся, что кто-то из знакомых увидит его с чужим мужиком. Хотя неизвестно, что на уме у сегодняшних подростков. Время позднее. На улице темень. Кто их мог увидеть. А вот они могли. И жаль, что свидетель нападения только один», – вздохнул про себя следователь.

– Папа твоей подружки далеко отошёл, когда ты увидел, что на девушку напали?

– Я не знаю, – растерялся Лёнчик.

– Ты кричал?

– Нет, – почему-то шёпотом ответил парень.

– Что же ты сделал?

– Подождал.

– Чего?!

– Когда убийца уйдёт. У меня чуть язык от страха не отнялся и поджилки затряслись, – признался он.

– А потом?

– Потом позвонил вам.

– А в «Скорую»?

– Забыл. Я думал, что ей уже не надо.

– Ты не обратил внимания, прежде чем ударить девушку, нападавший разговаривал с ней?

– Не знаю. Я увидел их в момент нанесения первого удара и сразу последовал второй.

– Она не кричала?

– Нет. По крайней мере, я не слышал.

– Заметил, в какую сторону побежал преступник?

– Туда! – Парень ткнул пальцем без перчаток в сторону дороги.

– Ты не слышал, не завелась ли машина?

– Нет, – парень потряс головой, – но я, честно говоря, и не слушал.

– Описать ты его не можешь, – скорее констатировал, чем спросил Наполеонов.

– Он был в тёмной куртке с капюшоном.

– В чёрной?

– Скорее в тёмно-синей.

– Может, в коричневой?

– Может. Но мне так не кажется.

– Высокий?

– Выше меня, – Лёнчик посмотрел на Наполеонова и чуть было не сказал: «И уж точно выше вас». Но вовремя сообразил, что произносить этих слов не следует..

– Худой? Полный? – спросил следователь.

– Не худой и не полный, я бы сказал спортивный, но я могу ошибаться. И потом на нём же была куртка!

– Не заметил, какая на нём была обувь?

– Вроде кроссовки, хотя не уверен.

– Пойдём, – Наполеонов взял парня за руку.

– Куда?

– Во двор.

– Может, не надо? – со слабой надеждой спросил Лёнчик.

– Надо, парень, надо. Ты у нас единственный свидетель.

Когда они вошли во двор, Наполеонов увидел, что парень не соврал, во дворе действительно было светло. Управляющая компания не поскупилась на освещение. С одной стороны, это, конечно, расточительство. Но с другой – жильцам спокойнее, а в случае чего следствию подмога. Если бы не яркость фонарей, Лёнчик мог вообще ничего не заметить. «Бедный парень», – подумал Наполеонов, жалея потрясённого подростка.

Девушка лежала почти возле самого подъезда, над ней склонился судмедэксперт, остальные осторожно обследовали двор.

Легкоступов защёлкал фотоаппаратом, при этом он не пощадил Илинханова, осматривающего тело жертвы, и на фотографиях, как предположил Наполеонов, судмедэксперт будет выглядеть как напавший на девушку насильник. Ух уж этот Легкоступов.

– Валерьян! – прикрикнул следователь на фотографа. Но тот пропустил его окрик мимо ушей. Тогда Наполеонов обратился к распрямившемуся во весь рост Илинханову: – Ну что там, Зуфар Раисович?

– Два ножевых ранения. Остальное после вскрытия.

– Она мертва?

– Мертвее не бывает.

– Ладно. Орудие убийства обнаружено?

– Нет, – отозвался Незовибатько.

– А хоть что-то интересное есть?

– Пока нет, Александр Романович, ищем, – проговорил один из оперативников.

– Камеры где-то поблизости есть?

– Никак нет, товарищ капитан.

Следователь заметил, что в некоторых окнах дома зажёгся свет. «Кто-то наверняка, – подумал он, – прижался носом к стеклу и пытается, не выдавая своей заинтересованности, рассмотреть, что происходит во дворе. Ладно, пускай любопытствуют, всё равно придётся будить народ, чтобы провести поквартирный опрос. Хотя не стоит терять объективности и признать, что шансов на раскрытие преступления по горячим следам мало».

Наполеонов снова переключил своё внимание на Федотова:

– Лёня, назови адрес своей подружки.

– Зачем? – заартачился парень.

– За надом.

– Ничего я вам не назову, – набычился Лёнчик.

– Слушай, не дури! А то мы решим, что это ты гражданочку прирезал.

– Вы чего, с ума сошли? – Глаза парня чуть на лоб не вылезли.

– Нам же надо на кого-то убийство повесить, – ласково проговорил Наполеонов, – а тут ты, и искать никого не надо.

– Ладно, пишите! – махнул рукой подросток. – Ключевского…

– Чего Ключевского?

– Улица! Дом восемнадцать, квартира один.

– Твоя подруга живёт на первом этаже?

– Ну!

– Как зовут?

– Тамара.

– А отца?

– Геннадий Иванович Весельчаков.

– Хорошая фамилия. В театре комедии служит, – попытался пошутить следователь.

– Кто? – изумился парень.

– Папа твоей подружки.

– Геннадий Иванович – директор магазина бытовой техники.

– Хорошего ты себе будущего тестя присмотрел, – одобрил Наполеонов то ли в шутку, то ли всерьёз.

– Какого ещё тестя? – обиделся Лёнчик. – Мы с Тамарой просто дружим.

– Понимаю, – вздохнул Наполеонов, вспомнив о Мирославе Волгиной, и пробормотал: – Я вот тоже с одной девушкой дружу, дружу.

– Вот видите, – обрадовался Лёнчик.

– Пока ничего не вижу, – вздохнул следователь. – Ты пока иди, а то и так весь промёрз. Только координаты мне свои оставь.

Лёнчик, несмотря на холод, был без головного убора, да и куртка на нём была не слишком тёплая. «Рано парень с зимней одеждой расстался», – подумал Наполеонов.

Лёнчик шмыгнул носом и сказал:

– Я не промёрз.

– А чего дрожишь тогда?

– Это нервное напряжение.

– Да? Рановато тебе ещё нервы напрягать. Диктуй телефон, адрес.

– Да, пожалуйста, – Федотов продиктовал номер своего мобильника и адрес. Выходило, что он и на самом деле жил в следующем доме, который был виден с места, где они стояли.

– Дима! – окликнул следователь оперативника Славина. А когда тот обернулся, попросил: – Будь другом! Проводи парня до двери квартиры.

– Всегда пожалуйста, – отозвался Дмитрий Славин и, обращаясь к парню, проговорил: – Пойдёмте, молодой человек.

– Я сам, – начал было возражать Лёнчик.

– Понимаю вашу тягу к самостоятельности, – одобрительно кивнул оперативник, – но у меня приказ начальства.

– Вроде это просьба была, – снова шмыгнул носом Лёнчик.

– Просьба начальника всегда приравнивается к приказу, – наставительно ответил оперативник.

– Ладно, тогда идёмте, – покорился парень.

Славин, щадя самолюбие подростка, не стал подниматься вместе с ним на площадку. Подождал, пока тот откроет дверь ключом. Но, видимо, парня поджидала в прихожей мать или бабушка, потому что краем уха оперативник уловил женский крик. «Достанется парню на орехи», – подумал он. На всякий случай поднялся на площадку. Дверь была закрыта. Голоса из-за неё доносились совсем слабо, видимо, хозяева переместились из прихожей в комнату и там продолжили разбирательство.

– Проводил? – спросил поджидавший старшего лейтенанта следователь.

– Всё в порядке, – ответил Славин, – только, кажется, мать на него напустилась.

– Неудивительно, перенервничала, наверное, как следует.

– Надо думать, – согласился Славин.

Оперативникам во дворе не удалось найти ничего, что могло бы помочь в расследовании.

– Не могу понять, зачем он прихватил нож? Разумнее было бы бросить его на месте преступления, – рассуждал вслух Наполеонов.

– Скорее всего, орудовал дилетант, – ответил Незовибатько.

– На ограбление не похоже. Сумочка, телефон на месте. На девушке ювелирные украшения, серьги и часы тянут на приличную сумму.

Следователь открыл сумочку. В ней нашлись всевозможные чисто женские принадлежности, пачка сигарет. «А ведь Минздрав предупреждал», – пробормотал Наполеонов и выудил ключи и паспорт.

– Хорошо, что паспорт при ней, меньше хлопот, – заметил Ринат Ахметов.

Наполеонов раскрыл паспорт и прочитал:

– Нина Харитоновна Авдеева. Прописана в этом доме и даже в этом подъезде.

– Преступник знал, где она живёт, раз убил её прямо на пороге дома, – проговорил один из присутствующих.

– Необязательно, – возразил другой, – может, он просто поджидал любую девушку?

– Не похоже.

– Парень сказал, что она не кричала. Скорее всего, знала преступника и поэтому не испугалась, – предположил следователь.

– Или не успела закричать, – сказал Незовибатько.

– Этого, Афанасий Гаврилович, тоже исключать нельзя, – согласился с экспертом-криминалистом Наполеонов,

– Какая она красивая, – не удержался Валерьян Легкоступов. В это время луна выплыла из-за небольшого облачка и сосредоточила весь свой фосфоресцирующий свет на лице убитой девушки. Создалось такое впечатление, что она вот-вот откроет глаза. Оперативники замерли. А профессиональный инстинкт фотографа подтолкнул Легкоступова к тому, что он успел сделать пару снимков.

Услышав щёлканье фотоаппарата, Наполеонов, вздрогнул и, оторвав взгляд от лица покойной, зашипел на фотографа:

– Опять ты за своё!

– Но, Александр Романович, – проговорил Валерьян в своё оправдание, – не мог я упустить такой момент.

– Мы здесь убийство расследуем, а не готовимся к постановке Вия, – продолжал он выговаривать Легкоступову.

– При чём тут Вий, – не понял тот.

Вместо ответа следователь выразительно постучал костяшками пальцев по своей голове. До головы высокорослого фотографа он просто не мог дотянуться.

– Ладно, – примиряюще прогудел Незовибатько, – сфотографировал и сфотографировал, не казнить же его за это.

Легкоступов бросил в сторону эксперта благодарный взгляд. А Наполеонов пробурчал что-то себе под нос. Никто не разобрал, что именно, но все облегчённо перевели дух, когда следователь сказал:

– Санитары, можете увозить. – Перед этим Наполеонов и сам сфотографировал девушку на мобильник. – Ладно, будем проводить поквартирный опрос.

– Придётся будить народ.

– Так там и так большая половина уже не спит, – кивнул на светящиеся окна Ахметов.

– Надеждин! Ты где? – крикнул следователь.

– Тут я, Александр Романович, – подскочил к нему стажёр.

– Значит, так, Артём, осмотри все близлежащие контейнеры с мусором на предмет обнаружения ножа и куртки.

– Слушаюсь, товарищ капитан! – Надеждин, не дожидаясь ответа следователя, нырнул в менее освещённое пространство двора, где у самого выхода находились контейнеры.

– И в соседних дворах посмотри! – крикнул ему вслед Наполеонов.

– Славин, ты займись камерами всеми, что найдёшь за пределами двора в радиусе нескольких метров. Глянь, может, здесь поблизости имеются банки, почта, круглосуточные магазины.

– Я понял, – отозвался Дмитрий, – не первый раз замужем, всё сделаю как надо.

Наполеонов в этом и не сомневался, просто привык растолковывать подробно свои задания всем, независимо от того, опытный перед ним оперативник или новичок. Оперативники тоже привыкли к некоторой занудности следователя и не обижались на него.

– Остальные за мной! – скомандовал Наполеонов и первым устремился к входу в подъезд.

Оперативники последовали за ним.

Глава 2

Поднявшись по лестнице на площадку, где, судя по регистрации, проживала погибшая Нина Харитоновна Авдеева, Наполеонов нажал на кнопку звонка. Дверь квартиры им никто не открыл.

– Интересно, может, она жила одна? – произнёс следователь вслух и позвонил в дверь соседней квартиры.

Дверь приоткрылась, в проёме показалась седая женщина в тёплом халате и стоптанных тапочках.

– Вам кого? – спросила она.

Сна у гражданки, как заметил Наполеонов, не было ни в одном глазу.

– Полиция, – сказал он, – следователь Александр Романович Наполеонов.

– Татьяна Михайловна Серёгина, – проговорила женщина, полностью открыла дверь и стала с любопытством разглядывать Наполеонова.

– Гражданка Нина Харитоновна Авдеева здесь жила? – спросил следователь, указывая рукой на дверь рядом.

– Почему жила? И сейчас живёт. Только её ещё, наверное, дома нет, – неприязненно проговорила Серёгина.

– Это она? – Наполеонов протянул женщине свой мобильник.

– Она, – поджала губы Татьяна Михайловна.

– Тогда уже не живёт, – вздохнул следователь.

– Мамочки мои, боже, – запричитала женщина, – так это из-за этого там полиция? – Она стала тыкать пальцем в сторону улицы.

– Из-за этого. Авдеева жила одна?

– Зачем одна? С Мишей.

– С Мишей?

– Ну да, с мужем.

– Где муж?

– Так он это, в командировку уехал.

– Откуда вы знаете?

– Миша сам сказал. Я мусор выбросила и поднималась с пустым ведром. Он ещё посетовал, что, мол, встретить женщину с пустым ведром не к добру.

– Сбылась примета, – сказал следователь. – Когда это было?

– Что было? – не поняла женщина.

– Ваша встреча на презентации! Тьфу ты! На лестнице с ведром!

– В четверг на прошлой неделе.

– После дождичка в четверг, – пробормотал следователь.

– Не было никакого дождичка в тот день, – возразила женщина.

– Точно, не было, – согласился Наполеонов. – Татьяна Михайловна, назовите, пожалуйста, полное имя Миши.

– Так Михаил Сергеевич Авдеев он.

– Где он работает?

– У Миши своя фирма. Но где она находится, я не знаю.

– А чем фирма занимается?

– Бытовой химией, косметикой.

– Понятно. Авдеевы жили вдвоём?

– Да.

– Выходит, что сейчас в квартире никого нет?

– Ни души.

– Славин! Давай участкового!

– Тут я, – ответил пожилой осанистый мужчина и отрапортовал: – Майор Валерий Борисович Рыжов.

– Отлично! Понятых и слесаря подгоните, пожалуйста.

Пока вскрывали дверь, Наполеонов успел поговорить с двумя женщинами средних лет, которые, услышав шум, поднялись с площадки этажом ниже.

– Что случилось? – спросила та, что была помоложе.

– Нину Авдееву убили, – ответила Серёгина, опередив следователя, и тихонечко завыла, так, как воет мопс у соседей Наполеонова, когда хозяева его чем-то незаслуженно огорчают.

– Тише, тише, – остановил её Наполеонов и обратился к женщинам: – Вы хорошо знали Нину Харитоновну Авдееву?

– Нинку-то? – переспросила одна из женщин, при этом посмотрев на другую так, словно советуясь, что можно говорить, а что нельзя.

Наполеонов нетерпеливо кивнул.

– Знали. Но чай пить она нас не звала, – ответила вторая женщина.

– С мужем гражданка Авдеева дружно жили?

– Какой там! – не выдержала первая. – Я под ними живу, так мне слышно, как они собачились каждый день.

– Из-за чего?

– Нинка та ещё стерва была! – вырвалось у соседки непроизвольно.

– Макаровна! – перебила её другая. – Ты бы полегче.

– А чего полегче? – отозвалась та, которую назвали Макаровной. – Я же правду говорю! Она у Мишки второй женой была. Намного моложе его.

– Намного – это насколько? – спросил следователь, в его воображении тем временем нарисовался на месте мужа Авдеевой седобородый старец.

– Лет на десять, – ответила женщина.

– Десять лет это ерунда, – заметил следователь и мысленно побрил и омолодил супруга убитой.

– Кому как, – не согласилась соседка.

Наполеонов, чтобы закрыть вопрос о разнице в возрасте супругов, махнул рукой и вернулся к тому, что его заинтересовало:

– Значит, вы утверждаете, что супруги Авдеевы часто ссорились.

– Тут утверждай не утверждай, – внесла свою лепту Серёгина, – а жили они как кошка с собакой.

– Да, жили они плохо, – согласилась та, которая пыталась сначала заступиться за Авдееву.

– Нина частенько домой возвращалась ночью, а то и под утро, – сказала Серёгина.

– И где же она была?

– Говорила, что задерживалась у подруг

Прибывший слесарь открыл дверь. Участковый привёл ещё одну соседку с верхнего этажа и представил её Наполеонову:

– Мария Михайловна Угольникова, старшая по дому.

– Отлично, – похвалил Наполеонов, – будете понятой, и вы, Татьяна Михайловна, – обратился он к Серёгиной.

Две женщины с нижней площадки разочарованно переглянулись, но делать нечего, начали спускаться вниз. Однако, войдя в свои квартиры, двери плотно запирать не стали. Бояться, по их мнению, было нечего, раз полиция в подъезде, а через неплотно запертую дверь всегда можно услышать хоть что-то интересное.

Войдя в квартиру, понятые стали оглядываться по сторонам.

– Я вижу, вам здесь не приходилось часто бывать, – заметил следователь.

– Да, – согласилась Серёгина, – Нина соседей не жаловала.

– Как и мы её, – добавила Угольникова.

– И чем же она вам не угодила? – поинтересовался следователь, уже догадавшийся о том, что ничего хорошего в адрес убитой из уст соседок не прозвучит.

Мария Михайловна Угольникова поджала губы, но потом решилась:

– Мы тут все знали, что она, Нинка то есть, увела мужика из семьи.

– Какого мужика? – сделал стойку следователь.

– Как какого! Мишку своего!

– То есть вы утверждаете, что Нина Авдеева отбила Михаила Авдеева у его прежней жены.

– Утверждаем! – одновременно ответили обе женщины.

– Откуда такая информация?

– Так Мишка тут сначала с первой женой жил, квартира им вроде как от тётки или бабки двоюродной досталась, в неё он и привёл Лизу!

– Лиза – это?..

– Первая Мишкина жена!

– Хорошая женщина была! – с жаром добавила Серёгина.

– Почему была? – спросил следователь. – Она умерла, что ли?

– Типун тебе на язык! – вырвалось у Угольниковой. Мария Михайловна тотчас опомнилась и пробормотала смущённо: – Простите, товарищ следователь, сорвалось.

– Бывает, – усмехнулся тот, – я рад, что первая жена Авдеева пребывает в здравии.

– Мы тоже, – кивнули обе женщины, из чего следователь сделал вывод, что Лиза Авдеева с соседками ладила.

– Куда же Елизавета Авдеева подевалась потом?

– Никуда не подевалась. Прожили они тут с Мишей лет шесть или больше. Сын у них рос, Мишка уволился из своего института.

– Какого института?

– Он в НИИ сначала подвязался, но там в то время платили копейки, вот он бизнесом и занялся, оперился, дом построил, у них с Лизой дочка родилась, и стали жить с женой и детьми в новом доме. А потом Мишка и родителей туда перевёз.

– Откуда знаете?

– Сам рассказал, когда забегал сюда. Он мне от квартиры на всякий случай ключи оставлял, – сказала Серёгина.

– Зачем?

– Как зачем? – удивилась женщина. – На всякий случай, мало ли что может случиться с нашим жилищно-коммунальным обслуживанием, то труба лопнет, то кран потечёт. Не ехать же им за тридевять земель.

– Кому им?

– Мише или его жене. Да и на то, чтобы караулить этих деятелей, время нужно.

– Каких деятелей караулить?

Татьяна Михайловна посмотрела на следователя с явным осуждением, во взгляде женщины он прочитал – нельзя же быть таким бестолковым. Но она всё-таки ответила:

– Работников ЖКХ, тех же слесарей.

– Понял, – улыбнулся Наполеонов и тотчас стёр улыбку со своего лица. – Ничего не протекало за время его отсутствия?

– Нет.

– Насколько я понял, Авдеев квартиру не сдавал и она просто пустовала?

– Да, закрытая стояла. И вдруг на тебе! – прорвало Серёгину. – Привозит сюда Нинку!

– Вот как, – проговорил Наполеонов. – Получается, что новую жену Авдеев привёз в старую квартиру?

– Точно! – радостно подтвердили обе женщины.

– Гм, – обронил следователь.

– Только Нинке это не понравилось!

– Что это? – не сразу сообразил задумавшийся на мгновение следователь.

– Что Миша первую жену в доме оставил жить. А её, красавицу писаную, во вторичку поселил.

– По-моему, неплохая квартира, – обвёл Наполеонов взглядом комнату, в которой они находились. Он сам с матерью жил в старом доме. И ему нравилась квартира, в которой он родился и вырос.

– Это для нас с вами она неплохая, – многозначительно проговорила Угольникова, – а Нинка воображала себя пупом земли.

– Ага, – кивнула Серёгина, – ни дать ни взять царица шамаханская! Она, видать, сразу на тот дом глаз положила.

– Нина Авдеева видела дом своего мужа?

– По всему так выходит, – ответила соседка.

– А это откуда стало известно? Вы ведь говорили, что Авдеева с вами не откровенничала. Или я что-то не так понял?

– Так, так, – закивала Серёгина, – но она дружила с Иркой Захарьиной и жаловалась ей на свою несчастную жизнь и на мужа-злодея!

– Он что, бил её?

– С ума сошли! – возмущённо отвела предположения следователя Угольникова. – Скорее она его!

Увидев удивлённый взгляд следователя, поспешила пояснить:

– Не била, а грызла.

– Зубами?!

– Да нет же! Языком! Это ж образно!

– Понял. За что грызла?

– Да всё из-за дома!

– Не дом прямо, а яблоко раздора, – пробормотал следователь.

Соседки согласно закивали.

– Вы знаете, где находится этот дом?

– А то!

– Откуда!

– От матери его, Ксении Савельевны Авдеевой!

– Вы с ней знакомы?

– А как же! Познакомились! – Женщина многозначительно посмотрела на следователя.

– Не тяните!

– А я и не тяну, – сделала вид, что обиделась Серёгина, но тут же продолжила свой рассказ: – Ксения Савельевна приезжала к сыну, его дома не оказалось, так эта зараза…

– Какая зараза?

– Жена его, прости господи.

– Вы имеете в виду убитую Нину Харитоновну Авдееву?

– Её самую! Так она свекровь даже на порог не пустила.

– Это ещё почему?

Соседка пожала плечами:

– Я почём знаю. Сказала, приходите, когда Миша дома будет.

– А что Ксения Савельевна?

– Рассказала мне, что Нинка увела Мишу из семьи. А там остались двое малых деток! Серёжа и Анюта.

– Вы и сами об этом знали.

– Про детей, да, – согласилась Татьяна Михайловна.

– Вы сказали, что Авдеева общалась с кем-то из вашего подъезда?

– Общалась! С Иркой Захарьиной из третьей квартиры.

– Как её отчество?

– Откуда же мне знать? – повела плечами Серёгина.

– Ирина Константиновна Захарьина она, – ответила на вопрос следователя Угольникова. Как старшая по дому, она обладала более обширной информацией о жильцах.

Пока Наполеонов разговаривал с понятыми и писал протокол, оперативники завершили осмотр квартиры. Обыск, как, впрочем, и следовало ожидать, ничего не дал.

Следователь сделал вывод, что жили супруги не бедно, деньги у Авдеева явно имелись, но особо баловать молодую жену он не стремился. Вот только было не ясно, так сложилось сразу, или супруг охладел к молодой жене в процессе жизни с ней. Если бы его, Наполеонова, стала грызть, как выразилась Серёгина, какая-либо женщина, он бы сразу сделал ноги. Очень надо терпеть чьи-то придирки. Но в то же время он хорошо понимал, что мужчины, как и женщины, бывают разные. Плюс к этому немалую роль играют сложившиеся в жизни того или иного человека обстоятельства. И немногие решаются рвать по живому.

– Сказано же, не прелюбодействуй, – проворчал следователь себе под нос, – жил бы и жил спокойно с первой женой. Так нет, нашёл-таки приключения на своё мягкое место. И правоохранительным органам лишняя морока.

– Подпишите, – сунул он протокол под нос понятым.

Женщины послушно расписались. Прочла то, что подписывала, только старшая по дому Угольникова. Серёгина подмахнула всё не глядя. Наполеонов покачал головой, но поучать женщину не стал. По его мнению, она уже вышла из того возраста, когда поучения идут впрок.

– Вы пока свободны, – сказал он понятым. – Спасибо.

Мария Михайловна ответила, что они выполнили свой гражданский долг, а Серёгина только кивнула и скрылась за дверью своей квартиры сразу же, как полицейские опечатали дверь квартиры Авдеевых.

Глава 3

Оперативники рассеялись по подъезду, расспрашивая о чете Авдеевых всех, кто открывал им двери своих квартир. Надо сказать, что многие уже спали. Бодрствовали в основном пенсионеры и обитатели тех квартир, окна которых выходили во двор.

Наполеонов направил свои стопы к лестнице, ведущей вниз. С подружкой Нины Авдеевой Ириной Константиновной Захарьиной он решил поговорить сам.

Спустившись на первый этаж, следователь нажал на крохотную кнопку звонка и вздрогнул от неожиданности, так как зазвучала музыка из мультфильма – это нам не задавали…

– Тьфу ты, – сказал следователь и попятился.

Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стояла молодая аппетитная женщина в шёлковом халате, по зелёному полю которого то ли бегали, то ли летали оранжевые петухи.

– Кто это у нас тут плюётся? – весело спросила женщина.

– Извините, – сказал следователь, – меня смутил ваш звонок.

Смутил его не только звонок, но и не соответствующее обстоятельствам приподнятое настроение женщины. «Неужели она ещё ничего не знает? – с некоторым недоумением подумал следователь. И возразил себе: – Если бы не знала, то не стояла бы у двери, выходит, что ждала прихода полиции». Тут он почувствовал лёгкий запах алкоголя.

– Всё понятно, – решил следователь и представился: – Александр Романович Наполеонов, старший следователь, – и сразу перешёл к главному: – Возле вашего подъезда произошло убийство.

Женщина всхлипнула, махнула на него рукой и покачнулась. Наполеонову показалось, что она собралась упасть в обморок, и он поспешил поддержать её.

– Ах, не тискайте меня, – хихикнула она. – Мы с вами для этого ещё не слишком знакомы.

– Я и не тискаю, – проговорил следователь. – Мне нужно с вами поговорить.

– Проходите на кухню, я дверь закрою.

Он послушно пошёл в ту сторону, в которую она указала рукой.

– Меня Ирой зовут, – сказала она, входя следом за ним. – А вы Саша.

У Наполеонова чуть было не вырвалось: «Шура!» – но он вовремя поймал слово за хвост и проговорил строгим голосом:

– Давайте обращаться друг к другу более официально – вы Ирина Константиновна Захарьина, я Александр Романович Наполеонов.

– Как пожелаете, – из её голоса исчезла игривость. – Чего вы от меня хотите?

– Поговорить о Нине Авдеевой.

Захарьина пожала плечами.

– Вы ведь знали её?

– Кто ж её не знал.

– Я имею в виду близко.

– Не так уж и близко. Просто были соседками.

– Соседки у Авдеевой и на лестничной площадке рядом с ней были.

– Серёгина, что ли?

– Хотя бы.

– О чём Нинке было с этой старой грымзой говорить?

Наполеонов не считал Серёгину старой и тем более грымзой, но спорить с Захарьиной не стал, вместо этого спросил:

– С вами Авдеевой было о чём поговорить?

– Было, мы же обе красивые молодые женщины, – Захарьина не удержалась и подмигнула следователю.

Он сделал вид, что не заметил её возобновившихся заигрываний, и спросил:

– Ирина Константиновна, это правда, что Нина Авдеева жаловалась вам на мужа?

– Правда, – нехотя призналась Захарьина.

– В чём была причина её недовольства мужем?

– Нинка, когда за Мишку замуж выходила, надеялась как сыр в масле кататься.

– И что же помешало реализации её мечты? – спросил Наполеонов.

– Что помешало, – усмехнулась женщина, – Мишка прижимистым оказался. Большую часть денег тратил на развитие бизнеса. Опять же ему надо было содержать большую семью.

– Вы имеете в виду его детей от первого брака?

– Всех! – нетерпеливо перебила его Захарьина. – И детей, и жену, и родителей.

– Разве Авдеева не думала заранее о том, что муж будет продолжать поддерживать детей и родителей?

– Ни о чём таком Нинка не думала! Она вообще считала, что здесь, – Захарьина кивнула на потолок, имея в виду квартиру Авдеевых, расположенную выше, – будет жить первая жена Михи с детьми, а она будет царствовать в его огромном особняке. – Но оно, видишь, как вышло, – женщина снова подмигнула следователю.

– Вы сказали особняк? – переспросил он бесстрастно.

– Ну.

– То есть большой дом?

– Немаленький. А вы не знали?

– Откуда же. Все другие соседи называли его просто домом.

– Поскромничали старушки, – усмехнулась Захарьина, имея в виду под старушками, как понял Наполеонов, Угольникову и Серёгину. Ему хотелось сказать женщине, что молодость пролетит быстро и она оглянуться не успеет, как и сама станет так называемой старушкой. Но он воздержался. Что толку таким говорить, только слова на ветер выбрасывать.

– Ирина Константиновна, Авдеева не жаловалась вам на то, что муж поднимает на неё руку?

– Мишка-то? – удивилась женщина.

Следователь кивнул.

– Нет, на это мне Нинка не жаловалась. Да и кто бы ей поверил.

– Авдеев настолько миролюбивый человек? – усомнился Наполеонов.

– В общем, да.

– Как же он тогда ведёт успешный бизнес?

– А что тут такого? – не поняла женщина.

– По-моему, в бизнесе мягкого человека в один миг сомнут.

– Чего не знаю, того не знаю, – ответила Захарьина. – Может, в бизнесе он и жёсткий – но не думаю, что Миша стал бы с бабой воевать.

– Значит, вы не допускаете, что Нину Авдееву мог убить её муж Михаил Авдеев?

– Не допускаю.

– Кстати, вы не знаете, где находится офис его фирмы?

– Кстати, знаю, – усмехнулась Захарьина.

– Не подскажете адрес?

– Подскажу. Только его всё равно там сегодня не будет.

– Это ещё почему? – Наполеонов сделал вид, что ничего не знает.

– В командировке он, ещё с прошлой недели.

– Это он вам сам сказал?

– Нет, Нинка.

– Нина Авдеева не говорила, что ей кто-то угрожает? Преследует её?

– Нинку? – приподняла бровь женщина. – Кому она нужна, чтобы угрожать ей.

– А преследовать?

– Она сама ни одного мужика не пропустит.

– Вот как?

Сообразив, что сказала лишнее, Захарьина прикусила язык.

– Ирина Константиновна, вы хотите сказать, что Нина Авдеева изменяла мужу? – решил расставить все точки над «i» Наполеонов.

– Ничего я такого сказать не хочу! – насупилась Захарьина.

– Не то что не хотите, вы уже сказали.

– Я имела в виду совсем не то, что вы подумали!

– Откуда вы знаете, что я именно подумал?

– Это у вас на лице написано! Все бесстыжие мужики могут думать только об одном!

Про себя Наполеонов удивился характеристике, данной ему Захарьиной. Раньше его никто не называл бесстыжим.

– Тогда, Ирина Константиновна, поясните, что именно вы имели в виду, говоря о том, что Нина Авдеева не пропускала ни одного мужика?

– Только то, что мужчины на Нину заглядывались!

– А она на них?

– Чего вы меня всё пытаете? – сорвалась Захарьина на крик. – Мы закадычными подружками не были! И я не знаю, чего вам там наговорила наша местная достопримечательность.

– Какая такая местная достопримечательность?

– Мария Михайловна Угольникова!

– С чего вы это взяли, что она мне что-то наговорила?

– Так больше некому!

– Ошибаетесь, – следователь позволил себе улыбнуться, – основную заинтересовавшую меня информацию я получил от вас.

– Да идите вы!

– Ну-ну, не забывайте, что я при исполнении.

Захарьина пожала плечами.

Поняв, что ничего больше он от неё не добьётся, Наполеонов проговорил:

– Вы сказали, что не были закадычными подругами с Ниной Авдеевой.

– Точно, не были! – тотчас подхватила Захарьина.

– А кто был?

– Как кто? Райка Левченко!

– Она живёт в этом же подъезде?

– Нет!

– А где?

– Почём мне знать, где она живёт! Я к ней в гости не ходила. Хотя номер её у меня есть.

– Откуда?

– Нинка на всякий случай оставила.

– Продиктуйте телефон Левченко.

– Наизусть не помню.

– Так идите и посмотрите, где он у вас там записан.

– В телефоне! – С недовольным видом Захарьина достала из кармана своего аляпистого халата мобильник и стала рыться в контактах. Через пару минут сказала: – Нашла, записывайте!

– Говорите.

Женщина продиктовала номер подруги Нины Авдеевой.

– В реальности вы хоть раз видели Раису Левченко?

– Видала, конечно.

– Где?

– Она к Нинке приезжала, когда Мишки дома не было.

– Муж что же, запрещал ей подруг домой водить?

– Чего не знаю, того не знаю. Но так как последнее время они с Мишкой не ладили и в открытую ссорились, Нинка не хотела перед мужем своих знакомых светить.

– Вы, случайно, не знаете отчества Левченко?

– Вроде Владимировна она. Но на все сто я не уверена.

– Спасибо и за это.

– Пожалуйста. Заходите, если что, – криво усмехнулась Ирина Константиновна и добавила: – Одинокая женщина всегда рада гостям.

– И часто у вас бывают гости? – решил поинтересоваться на прощание следователь.

– Если вы имеете в виду мужчин, то, к сожалению, не часто, – притворно вздохнула Захарьина.

– Сочувствую.

– Не всем так везёт, как Нинке везло! И муж у неё, и от поклонников отбоя не было, – снова сорвалось с пьяного языка женщины, но она тут же опомнилась и захлопнула дверь.

– Не думаю, что Авдееву можно назвать везучей, – сказал Наполеонов закрытой двери, – иначе не лежала бы она сейчас мёртвой. – Он надеялся, что Захарьина не ушла от двери и услышала его.

О том, что у Авдеевой были поклонники, а может быть, и любовники, услышал и Ринат Ахметов, делающий поквартирный опрос, от столь юной девушки, что не смог скрыть удивления.

– Откуда вы знаете? – спросил он четырнадцатилетнюю девушку с четвёртого этажа. «Неужели и моя Гулька в этом возрасте будет забивать себе голову шашнями взрослых соседок?» – и помотал головой, отгоняя пустые мысли. Его дочь вырастет разумной девушкой.

– Она сама хвасталась, – ответила между тем девушка.

– Неужели она говорила с вами об этом? – усомнился Ринат.

– А что тут такого? – сморщила веснушчатый носик девчушка.

Оперативник не успел вновь открыть рот, как она проговорила:

– Только не спрашивайте, кто они и где живут. Мне она не говорила об этом и домой их не водила.

– Жаль.

– А то, – усмехнулась девушка.

Дверь Аветику Григоряну открыл здоровенный детина в пижаме в клеточку, выслушав оперативника, он спросил:

– Так Нинку всё-таки кто-то пришил?

– Что значит всё-таки, – несколько растерялся оперативник. – Можно подумать, что вы ожидали этого печального события.

– Ожидать не ожидал, – ответил детина, – но предполагал.

– И на чём же были основаны ваши предположения?

– Гуляла она направо и налево.

– У вас есть конкретные факты или только одни предположения?

– Фактов нет, – признался мужчина. – Но от неё же так сексом пёрло, что даже в голову шибало! Мало кто устоит.

– Это не её вина.

– Как же не её, – ухмыльнулся мужчина. – Она и ко мне клеилась, чуть ли не открытым текстом говорила, что ей не хватает секса.

– А вы?

– Что я? – пожал детина широченными плечами. – Мне не нужны неприятности. Я Мишу уважаю и соболезную ему. Оплошал мужик, с кем не бывает.

– Например, с вами. С вами ведь ничего подобного не случалось?

– Со мной нет. Я таких баб, как Нинка, за версту чую.

– Вы не знаете, муж был в курсе походов своей жены налево?

– Лично я в этом сомневаюсь.

– Почему же?

– Миша любил её сильно.

– А что же, свою первую жену он не любил?

– Почём я знаю. Наверное, любил. Только с Нинкой у него другое было.

– Что другое?

– Вот вы я вижу человек южный, – проговорил детина, – вам, должно быть, легче его понять.

– Это отчего же? – слегка удивился оперативник.

– Неужели у вас ни разу не было ослепления женщиной?

– Не было, – признался Аветик и добавил: – Полицейским не положено терять голову.

– Ну да, ну да, – усмехнулся детина. – А как же насчёт того, что сердцу не прикажешь?

– Оставим моё сердце в покое и поговорим об Авдеевых, – прервал рассуждения свидетеля Григорян.

– Мне больше нечего о них сказать.

– Соседи слышали, что супруги постоянно ссорились.

– И что? Многие пары ссорятся, – лениво зевая, ответил мужчина.

– К сожалению, да, но опять же смотря по какому поводу. Может быть, Авдеев ревновал свою жену?

– Не знаю, не знаю. Я же вам говорил, что Мишка, как Фемида, ходил с завязанными глазами.

– И вы никогда не слышали, чтобы Авдеев угрожал своей жене? – Аветику хотелось хоть что-то выжать из свидетеля.

– Не слышал ни разу, это я могу сказать точно.

– Что ж, спасибо за беседу, – поблагодарил оперативник.

– Пожалуйста, – снова зевнул детина и, закрыв дверь, отправился досыпать.

Глава 4

Наполеонов был уверен, что расследование убийства молодой женщины, на которое они с опергруппой выехали ночью, поручат другому следователю. Именно так и происходило чаще всего. Но только не на этот раз.

Едва отоспавшийся Наполеонов пришёл на работу, как секретарь Элла Русакова сообщила ему, что его с утра пораньше спрашивал Солодовников.

Полковник Фёдор Поликарпович Солодовников был непосредственным начальником Наполеонова. Отношения между ними сложились неплохие, работой Наполеонова полковник был доволен и даже время от времени хвалил. Но всё-таки лишний раз представать перед очами начальства Шуре не хотелось.

– Зачем я ему понадобился? – спросил он девушку.

– А мне почём знать, – встряхнула Элла своей непослушной чёлкой.

Наполеонов вздохнул и поплёлся в кабинет начальства. Стукнув пару раз по двери костяшками пальцев, он приоткрыл её и, просунув голову вовнутрь, спросил:

– Фёдор Поликарпович, вызывали?

– Здравствуй, Саша, – ответил Солодовников.

Только тут Наполеонов вспомнил, что поздороваться с начальством он забыл.

– Здравствуйте, Фёдор Поликарпович.

– Заходи, садись. Ты чего такой невесёлый? – спросил Солодовников, вглядываясь в лицо следователя.

– Всё в порядке, – поспешил заверить полковника Наполеонов.

– Вот и отлично! – с преувеличенным оптимизмом отозвался полковник.

«Что-то тут не так», – успел подумать Наполеонов и оказался прав.

– Я тут покумекал и решил, – проговорил Солодовников, – дело по убийству гражданки Авдеевой оставить за тобой.

– За мной? – вырвалось у Наполеонова.

– А что, Саша, есть возражения? – пытливый взгляд начальника встретился с удивлённым взглядом подчинённого.

Кстати, Сашей Наполеонова называл только Солодовников. Для всех остальных он был Шурой или Александром Романовичем.

Полковник тоже иногда называл следователя по имени-отчеству, но случалось это в минуты наивысшего недовольства начальника.

– Возражений нет, – пожал плечами Наполеонов.

– Вот и хорошо, тем более что ты уже в теме. Да и само дело не показалось мне особо запутанным.

– Скорее всего, вы правы.

– Начальник всегда прав, – пошутил Солодовников.

– И то верно, – улыбнулся в ответ Наполеонов, – разрешите идти?

– Да, конечно.

Выйдя из кабинета, Наполеонов нос к носу столкнулся с Русаковой.

– Чего хотел от вас Фёдор Поликарпович? – спросила она и, не дожидаясь ответа следователя, нырнула в кабинет Солодовникова.

– На чай с сушками приглашал, – буркнул ей вслед Наполеонов и зашагал к себе.

Освежив в памяти события позапрошлой ночи, расследование Наполеонов решил начать с разговора с Геннадием Ивановичем Весельчаковым, отцом подружки Лёнчика, того самого подростка, который был свидетелем убийства Нины Авдеевой.

Лёнчик, он же Леонид Павлович Федотов, утверждал, что Весельчаков к тому времени уже ушёл. Так оно скорее всего и было, иначе взрослый мужчина не оставил бы подростка наедине с трупом и убегающим убийцей. Но нельзя исключать, что Весельчаков успел заметить что-то странное. Так или иначе, Наполеонов позвонил ему на мобильник.

Мужчина ответил не сразу, скорее всего рассматривая высветившийся номер, пытался сообразить, кому же он принадлежит. Но потом всё-таки ответил:

– Алло.

– Здравствуйте, Геннадий Иванович! – вежливо поздоровался Наполеонов.

– Здравствуйте. С кем я говорю?

– Со следователем Александром Романовичем Наполеоновым.

– Со следователем? – удивился Весельчаков. – А в чём, собственно, дело?

– Вам Леонид Федотов вчера или сегодня не звонил?

– Лёнчик? Мне? – продолжил удивляться Весельчаков.

– Вы когда в последний раз видели друга своей дочери?

– Позавчера. А что?

– При каких обстоятельствах?

– Что значит при каких обстоятельствах, – начал раздражаться Весельчаков, – что вы мне морочите голову? Что-то произошло?

– Произошло.

– Что?!

– Да не волнуйтесь вы так, Геннадий Иванович.

– Что с Лёнчиком?

– Цел и невредим ваш Лёнчик. Просто мне нужно поговорить с вами. Надеюсь, вы не возражаете?

– Нет, но…

– Вот и прекрасно, – перебил его следователь, – домой мне к вам являться не с руки, на работу тоже, в следственный комитет вызывать вас я также пока не хочу, так что давайте встретимся в каком-нибудь нейтральном месте.

– Давайте! – выдохнул уже совсем запутавшийся Весельчаков.

– Где вам удобнее? – с нотками заботы в голосе спросил следователь.

– Я обедаю в кафе у «Трёх берёз» на Лесной. Знаете, где это?

– Разберусь. Во сколько встречаемся?

– В час дня.

– Хорошо. До встречи.

– Погодите! – воскликнул Весельчаков. – А как я вас узнаю? Вы будете в форме?

– Нет, нет, – улыбнулся в трубку Наполеонов. – Встретимся у входа. Думаю, в это время года возле крыльца на улице не так уж много толпится народу.

– Вы правы, – буркнул мужчина.

– Если что, созвонимся. Короче, не разойдёмся, – заверил его Наполеонов. – И, Геннадий Иванович, у меня к вам небольшая просьба.

– Какая? – насторожился мужчина.

– Не звоните пока ни Лёнчику, ни своей дочери.

– Хорошо.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Тогда до встречи. – Наполеонов отключился, не ожидая ответа собеседника.

Весельчаков хотел было позвонить Лёнчику, но, вспомнив про обещание, данное следователю, убрал мобильник.

Всё время, оставшееся до встречи со следователем, он ломал голову над тем, во что мог вляпаться друг его дочери и что вообще могло понадобиться от него следователю. Так и не найдя ответа, он озабоченно следил за движением, казалось, уснувших стрелок. Вздохнул с некоторым облегчением только тогда, когда можно было отправляться к месту встречи.

Как ни торопился Геннадий Иванович, но слегка опоздал, умудрившись застрять в небольшой, быстро рассосавшейся пробке. Когда он подошёл к кафе, то не увидел никого, кроме невысокого парня, подпрыгивающего на месте, как мячик.

Весельчаков скользнул по нему взглядом и стал смотреть на стоянку, поджидая вновь прибывающие автомобили. Ведь следователь, надо думать, не пешком придёт.

– Вы Геннадий Иванович Весельчаков? – раздался голос за его спиной.

– Да, – проговорил, оборачиваясь, мужчина, – но я вас не знаю.

– Так я вас тоже, – весело ответил парень, – сейчас прямо и познакомимся, хотя по телефону мы вроде бы уже и представлялись друг другу. Но ничего страшного, можно и ещё разок: – Александр Романович Наполеонов, следователь.

– Геннадий Иванович Весельчаков, – на автомате ответил мужчина, всё ещё никак не свыкнувшийся с мыслью, что этот прыгающий мячик и есть следователь.

Догадавшись о его сомнениях, Наполеонов достал удостоверение и развернул корочки перед глазами Весельчакова.

– Да, простите, – пробормотал тот.

– А я, знаете ли, уже начал примерзать, дожидаясь вас, – подмигнул ему следователь.

– Простите, пробки, – ещё раз извинился Геннадий Иванович.

– Пойдёмте в кафе, там и поговорим, а то я совсем окоченею. Март называется, – обиженно проговорил следователь. И Весельчаков не понял, на кого он обижается: на него или на холодный месяц март.

Зайдя в кафе, они заняли столик у стены.

– Здесь хорошо хотя бы кормят? – спросил Наполеонов.

– Вполне. Я всегда здесь обедаю. Особенно здешним поварам удаются блюда из кур.

– А Бонапарт их, помнится, не жаловал, – произнёс следователь, как показалось Весельчакову, ни к селу ни к городу, но тут он вспомнил, что фамилия следователя Наполеонов. Шура же, в свою очередь, увидев вытянувшееся лицо визави, поспешил объяснить: – Наполеон родился и вырос на Корсике в небогатой семье. Самым доступным мясом для семьи было куриное. Потом будущий император поступил на службу, и молодых офицеров тоже кормили по преимуществу куриным мясом. Вот он его и возненавидел, даже запретил поварам его готовить, когда стал консулом. Ситуацию переломил Лягюньер, который, считая себя королём кулинарного искусства, не привык идти на поводу у чужого мнения, даже если это мнение императора. Он умел готовить курицу так, что распознать в кушанье, что оно было приготовлено из куриного мяса, было невозможно. Бонапарт оценил кулинарный дар нового повара и разрешил ему подавать на императорский стол блюда из курицы.

– Да, да, – проговорил Весельчаков, который не помнил подобного факта из биографии французского императора, но вполне удовлетворился объяснением следователя.

Подошёл официант, и Геннадий Иванович машинально проговорил:

– Мне тоже, что и всегда.

– И мне тоже, что ему, – с такой поспешностью добавил Наполеонов, что официант невольно улыбнулся, но тотчас снова натянул на лицо маску вежливой почтительности.

Весельчаков тоже не смог сдержать улыбки:

– Но вы ведь даже не знаете, что я заказал. Вдруг вам не понравится.

– Понравится, – уверенно ответил Наполеонов, – не будете же вы заказывать нечто несъедобное.

– Логично, – отозвался слегка оттаявший мужчина и добавил: – Летом здесь вообще прелестно.

– Да?

– В скверике много берёз, цветов, фонтанчик, после обеда можно прогуляться или посидеть на лавочке.

– Ах, в этом смысле, – проговорил Наполеонов, думая о своём.

Ели они молча, хотя и движения, и мимика Весельчакова выдавала его нетерпение. Но Наполеонов не торопился.

Блюда, заказанные Геннадием Ивановичем, пришлись ему по вкусу, и он наслаждался едой.

Закончив есть, Наполеонов вытер губы и руки салфеткой и проговорил, обращаясь то ли к себе, то ли к собеседнику:

– Я был почти уверен, что Лёнчик успел всё рассказать вам.

– Да что всё, в конце концов?! – воскликнул, уставший томиться в неизвестности Весельчаков так громко, что на них стали оглядываться другие посетители кафе.

– Извините, Геннадий Иванович, – ответил следователь, – просто позавчера ночью друг вашей дочери стал свидетелем убийства.

– Свидетелем чего? – изумлённо переспросил Весельчаков.

– Убийства. Чего вы так удивляетесь? К сожалению, время от времени они случаются и на нашей малой родине.

– Господи! – проговорил мужчина, точно не слыша последних слов следователя. – Ведь я проводил его почти до дома!

– Вот именно, что почти, – заметил Наполеонов.

– Там осталось два шага шагнуть.

– Ну, допустим, не два, а больше.

– Какой там больше! До дома Лёнчика было рукой подать!

– Хорошо, не будем спорить. Только скажите, почему вы не проводили его до подъезда?

– Так не разрешил он!

– Почему?

– По глупости! Боится, что кто-то увидит, что его, такого большого мальчика, провожают.

– И что?

– Ничего! – нетерпеливо отмахнулся Весельчаков. – Подростковая психология. А я старый осёл!

– По-моему, вы льстите себе, – улыбнулся Наполеонов, наблюдая за самобичеванием собеседника.

– Это ещё почему? – насторожился мужчина.

– Потому, что осёл – это счастливое животное.

– Скажете тоже, – фыркнул Весельчаков.

– А вот и не скажите, – бодро произнёс следователь, радуясь тому, что разрядил накалившуюся обстановку. – Как сейчас помню слова старого шута Фрёлиха из книги Юзефа Крашевского «Графиня Козель»: «Мяса ослиного не едят, толстая шкура отлично защищает от побоев, а когда длинноухому вздумается запеть, все разбегаются в разные стороны, и он наслаждается покоем. И к тому же он неприхотлив, может даже старой метлой прокормиться. Разве есть на свете более счастливое существо?»

– Если только с этой точки зрения, – улыбнулся Весельчаков не столько от слов следователя, сколько от сознания того, что с Лёнчиком ничего не случилось. В душе он поклялся себе, что теперь упрямство парня не помешает ему провожать его в случае необходимости до квартиры.

– Геннадий Иванович, – сказал следователь, – теперь, когда вы больше не волнуетесь о Федотове, постарайтесь вернуться мысленно в тот поздний вечер.

– Это не трудно, – отозвался мужчина.

– Тогда расскажите мне обо всём, что тогда произошло.

– Так ведь и рассказывать-то нечего. Дети и я вместе с ними увлеклись, они готовились к олимпиаде. Когда посмотрели на часы, испугались, так много было времени.

– Разве родители Федотова не звонят вам, если сын задерживается?

– У Лёнчика только мама. Она за день так наработается, что с ног валится. И потом она знает, что всегда может положиться на меня.

– То есть Лёнчик не первый раз задерживался у вас допоздна, – скорее констатировал, чем спросил Наполеонов.

– Не первый, – подтвердил Весельчаков, – но так поздно он домой ещё ни разу не отправлялся.

– Почему же вы не оставили его ночевать у себя?

– Потому, что он не хочет. И я, и моя жена предлагаем ему это всякий раз. Но этот упрямец…

– Кажется, юный ослик идёт по стопам будущего тестя, – не удержался Наполеонов, чтобы не подколоть Весельчакова.

– Это ещё бабушка надвое сказала, – улыбнулся мужчина. Но по его улыбке следователь догадался, что Геннадий Иванович против кандидатуры Лёнчика возражений не имеет.

Мужчина подтвердил его предположения, что Лёня башковитый парень. Далеко пойдёт.

– Это всё хорошо, – проговорил Наполеонов, – но вернёмся к интересующему следствие вопросу.

– Спрашивайте.

– Расставшись с Лёнчиком, вы сразу отправились домой?

– Помилуйте, куда же можно ещё идти в такой поздний час.

– Мало ли, – неопределённо отозвался следователь.

– Домой!

– Каким путём вы шли?

– Сначала между домами, потом мимо банка, супермаркета, перешёл дорогу и мимо почты наискосок к своему дому.

– Вы шли минут двадцать?

– Меньше. Я шёл быстрым шагом.

– Геннадий Иванович, у вас есть машина?

– Что за вопрос? – приподнял брови Весельчаков.

– И всё-таки.

– Конечно, есть! Вы разве не видели, что я и сюда на ней приехал?

Следователь улыбнулся. А потом, стерев с лица улыбку, спросил:

– Почему же вы не подвезли парня до дома на машине?

– Потому, что тут идти всего ничего. Мы и так весь день сиднем сидим, хоть вечером перед сном пройтись.

– Мне показалось, – проговорил Наполеонов вкрадчивым голосом, – что у вас на пути были по крайней мере две камеры видеонаблюдения.

– Я не обращал внимания, – ответил Весельчаков, – но на банке и супермаркете они точно есть.

– Вы ничего не видели и не слышали, когда отправились в обратный путь?

– В том-то и дело, что ничего, – сокрушённо вздохнул мужчина.

– Может быть, кто-то бежал или шёл слишком быстрым шагом?

– Бежать никто не бежал. Собственно и прохожих не было. Люди мне встретились только возле супермаркета.

– А возле банка?

– Банк был уже закрыт.

– Точно, – кивнул Наполеонов.

Мужчины помолчали. Потом следователь проговорил задумчиво:

– Я грешным делом подумал, что Федотов позвонит вам и поделится своими ночными приключениями.

– Нет, – покачал головой Весельчаков, – он мне не звонил. Скорее всего, постеснялся или не хотел волновать. Вы поймите, мы с ним ещё не настолько близки, чтобы он делился со мной своими переживаниями.

– Я понимаю, – сказал Наполеонов, – но и вы меня поймите, надежда, как говорится, умирает последней. Для следствия важна любая, даже самая незначительная зацепка. – Следователь стал подниматься из-за стола. – Я оставлю вам свою визитку, если вдруг Федотов что-то вспомнит и поделится с вами, позвоните мне, пожалуйста.

– Обязательно, – заверил Весельчаков и накрыл ладонью пластиковый прямоугольник, оставленный Наполеоновым на столе.

Выйдя из дверей кафе, Шура сразу же поднял воротник и заспешил на стоянку к своему автомобилю, холодный ветер ударил ему в спину и заставил прибавить скорость. «Ну и погодка», – проворчал про себя Наполеонов. Уже сидя в салоне своей «Лады Калины», следователь с грустью подумал о том, что встреча с Весельчаковым ничего не дала. У него сложилось впечатление, что Геннадий Иванович был с ним искренен и на самом деле не видел и не слышал ничего подозрительного. Из этого можно сделать только один вывод – преступник побежал в противоположную сторону.

Славин сделал копии со всех обнаруженных им камер, но после их просмотра сотрудники не увидели на них ни одного человека, проходившего во время, интересующее следствие. Убийца как в воду канул или прошёл, минуя камеры. К сожалению, их в городе не так уж много, особенно в районах с домами старой застройки.

Глава 5

Доехав до интересующей его улицы, следователь притормозил и набрал номер мобильника Раисы Левченко – подруги Нины Авдеевой. Ирина Константиновна Захарьина, соседка убитой, адреса Левченко не знала, но сотрудникам полиции не составило труда выяснить его, зная номер телефона. Наполеонов мог сразу поехать по адресу, но решил сначала позвонить.

Трубку долго не брали, потом сонный женский голос пробубнил:

– Кто это?

«Неужели дамочка ещё до сих пор валяется в постели?» – удивлённо подумал он про себя, в трубку же проговорил:

– Вас беспокоят из следственного комитета.

– Откуда? – переспросила она. – Шутники хреновы! – и отключилась.

Наполеонов прислушался к коротким гудкам, выругался и снова набрал телефон Левченко.

– Я сейчас полицию вызову! – пригрозила ожившая трубка.

Наполеонов хотел спросить, куда именно она собирается вызвать полицию, но вместо этого проговорил:

– Не стоит беспокоиться, полиция уже едет к вам! Вы дома, Раиса Владимировна?

– Где же я ещё, по-вашему, могу быть? – напустилась на него трубка.

– Например, на работе.

– Я временно безработная. А вы что, на самом деле из полиции или прикалываетесь?

– Я из следственного комитета. Через пятнадцать минут буду у вас.

– Я не одета, – вскрикнула трубка испуганно.

– Оденьтесь, – посоветовал Наполеонов и отключился.

Через пятнадцать минут он действительно звонил в дверь квартиры Левченко. Почти минуту за дверью стояла тишина, потом послышалось шлёпанье босых ног, женский голос спросил:

– Кто там?

– Следователь, Александр Романович Наполеонов.

– Вы всё-таки пришли? – удивилась женщина и приоткрыла дверь.

Наполеонов развернул своё удостоверение.

На женщине был розовый полупрозрачный халатик, который почти ничего не скрывал из её прелестей.

– Заходите, – сказала она, распахивая дверь.

Наполеонов проскользнул бочком, чертыхнулся про себя и, надев бахилы, потопал за хозяйкой. Она привела его в небольшую гостиную, заставленную мягкой мебелью. Возле стены стояли горка, телевизор и закрытый шкаф, а у окна круглый стол в окружении четырёх стульев.

Хозяйка села на диван и похлопала рукой по месту рядом с собой, приглашая присесть Наполеонова. Но следователь взял стул и сел на него.

– Раиса Владимировна, – решил сразу приступить к делу Наполеонов.

Но женщина перебила его:

– Лучше просто Рая.

– Хорошо, Рая, – не стал спорить он. – Вы знакомы с Ниной Авдеевой?

– С Нинкой? – удивилась женщина. – Конечно. Кстати, – задумчиво добавила она, – что-то Нина мне долго не звонит.

– А вы ей?

– Я собиралась позвонить сегодня. Позавчера и вчера мне было некогда. Но пропущенных звонков от Нины не было. Это так не похоже на неё.

– Вы часто созванивались?

– Практически каждый день.

– Тогда вынужден вас огорчить.

– Чем?

– Нина Авдеева вам больше не позвонит.

– Это ещё почему? – капризно изогнула бровь Раиса Левченко.

– Её убили.

– Что значит убили? Как то есть убили?! – переполошилась женщина. – Вы, должно быть, шутите!

– Разве такими вещами шутят? – спросил следователь.

– Нет, – растерянно ответила она, сжала виски руками, – но я не могу в это поверить.

– К сожалению, придётся.

– Её убил Миша? – спросила женщина и посмотрела на Наполеонова широко распахнувшимися глазами.

– Миша? – переспросил следователь. – Какой Миша? – Наполеонов сделал вид, что не понял.

– Миша, Михаил Сергеевич Авдеев, – безжизненным голосом проговорила Раиса Левченко, – Нинин муж.

– Почему вы решили, что это сделал он?

– Так больше некому, – повела поникшими плечами женщина.

– Ваша подруга часто ссорилась с мужем?

– Ссорилась – мягко сказано, – прошелестели губы Левченко.

– То есть скандалили?

– Можно сказать и так.

– Что же было причиной скандалов?

– Мишкин характер! – неожиданно злобно прошипела Раиса.

И Наполеонов буквально отпрянул от неё, как от ядовитой змеи. Потом опомнился, потёр тыльной стороной ладони лоб и спросил:

– И чем же так плох характер Авдеева?

– Если бы вы знали, какой он ревнивец и скупердяй, вы бы не спрашивали!

– Он что, держал вашу подругу впроголодь?

– Нет, до этого дело не доходило, – скептически улыбнулась женщина. – Но в расходах он Нину ограничивал, а в последнее время ещё и контролировать её начал.

– Следил, что ли, за ней? – спросил Наполеонов.

– Этого я не знаю.

– Подруга не говорила вам об этом?

– Нет, слежки за собой Нина не чувствовала.

– В чём же заключался контроль?

– В чём, в чём, – сердито ответила Раиса, – он стал требовать, чтобы она сохраняла чеки на покупки.

– Так, может быть, ваша подруга была склонна к безудержному мотовству? – закинул удочку следователь.

– Вы хотите знать, не была ли Нина мотовкой? – не скрывая сарказма, спросила Раиса.

– Что-то в этом роде.

– Вы лучше мне скажите, какая настоящая женщина не является мотовкой? – бросилась в неожиданную атаку Левченко. – Вы хоть одну знаете такую?

– И даже не одну, – ответил следователь.

– Значит, все эти ваши знакомые не настоящие женщины, – безапелляционно заявила Раиса.

– Это как посмотреть, – не согласился Наполеонов, который терпеть не мог любительниц шопинга на чужие деньги. Поэтому спросил: – А вы, Раиса, где сами работаете?

– Я уже говорила вам, что я временно безработная! – возмутилась Левченко.

– Временно это сколько? – решил уточнить следователь.

– Я не помню! И вообще я нездорова!

– Чем же вы больны?

– Меня часто мучает мигрень. Вот и сегодня, – начала она, но, увидев кислое выражение его лица, продолжать не стала.

Между тем Наполеонов подумал: «Мигрень, работать лень! Лучшее лекарство хороший ремень».

Вслух же он спросил:

– На что же вы живёте?

– Это не ваше дело! – отрезала Раиса.

– И впрямь не моё, – согласился Наполеонов и от всей души пожалел, что в наше время упразднён закон о привлечении к ответственности за тунеядство.

– Вы задержали его? – между тем спросила женщина.

– Кого?

– Мужа Нины!

– Михаил Авдеев в командировке.

– Кто это вам сказал? – презрительно фыркнула она.

– Соседи.

– Соседи, – передразнила Раиса и посоветовала: – Вы лучше съездите к нему в фирму и расспросите сотрудников.

– Съездим и расспросим, – покладисто согласился следователь и вернулся к вопросу, который его интересовал: – Вы сказали, что муж вашей подруги был ревнивцем.

– Почему был? Он и есть!

– Хорошо, есть. Но с чего вы взяли, что он вообще её ревновал?

– Так Нинка постоянно жаловалась! Синяки мне показывала!

– Вы хотите сказать, что Авдеев бил вашу подругу?

– Не просто бил, а колотил!

«Странно, – подумал Наполеонов, судмедэксперт в своём заключении и словом не обмолвился ни о каких синяках».

– Вы уверены? – спросил он Левченко.

– Ещё бы! Я своими глазами видела! – Женщина выразительно потыкала пальцами в свои глаза.

– У Авдеева были причины ревновать вашу подругу?

– Абсолютно никаких! – уверенно заявила Левченко.

– Очень интересно, – задумчиво проговорил следователь, – почему же ваша подруга не подавала на развод?

– А жить на что? – вопросом на вопрос ответила Левченко.

– Как на что? – удивился Наполеонов. – Ваша подруга была молодой, здоровой женщиной и могла бы найти себе работу.

– Трудом праведным не наживёшь палаты каменные, – процедила сквозь зубы Раиса.

– Я, кажется, вас не понял.

– Что тут понимать? Нина не привыкла горбатиться с утра до ночи!

– Почему именно горбатиться?

– Потому! Что столько денег, сколько нужно молодой женщине для поддержания своей красоты, ни на какой работе не заработаешь! А в совет директоров «Газпрома» нас с Нинкой никто не позвал.

– Понятно, – кивнул Наполеонов, – что ничего не понятно. Насколько я знаю, Михаил Авдеев к «Газпрому» тоже отношения не имеет, однако содержал две семьи и, как мне кажется, неплохо содержал.

– У Мишки своя фирма! Что вы сравниваете, – она не моргнув глазом упомянула огородный овощ, – с пальцем.

Зато Наполеонов при её словах моргнул и даже дважды. Он всё никак не мог привыкнуть, что с милых женских губ слетают подобные словечки.

«Это всё мама виновата», – с нежностью подумал Наполеонов. Что верно, то верно, знаменитая некогда на весь Союз и даже за его пределами бывшая пианистка, а позднее преподаватель Софья Марковна Наполеонова никогда не употребляла бранных слов и была интеллигенткой старой закалки в хорошем смысле этого слова. Софья Марковна не чуралась никакой работы, нос кверху не задирала, пол мыла и картошку чистила так же виртуозно, как играла на рояле. Из всех видов шопинга, насколько помнил Шура себя в детстве, мать с неудержимой страстью отдавалась одному, а именно покупке книг. Книги покупались не только в книжных магазинах, но и с рук, на рынках, в букинисте. А ещё они с мамой собирали макулатуру, за сдачу которой тоже полагалась книга.

Наполеонов мотнул головой, отгоняя от себя воспоминания, и спросил:

– Правильно ли я вас понял, Раиса, что ваша подруга ради тряпок готова была терпеть побои.

– Много вы понимаете, ради тряпок, – процедила она презрительно, – ради хорошей жизни!

Следователь уже уяснил для себя, что понимания о том, что представляет собой хорошая жизнь, у них со свидетельницей кардинально разные.

– Хорошо, я понял, – кивнул Наполеонов, – Нина Авдеева держалась за мужа из-за денег, но почему он не разводился с ней?

– Не знаю.

– Чем занималась Нина Авдеева до замужества?

– Мы обе работали в фирме по распространению косметики.

– То есть ходили по квартирам и офисам и навязывали левый товар?

– Почему левый?! – обиделась Левченко. – Мы продавали хорошую косметику. У нас были постоянные клиенты.

– Вы хорошо зарабатывали?

– Неплохо.

– Авдеева уволилась, потому что вышла замуж. Почему ушли с работы вы?

– Одной ходить по людям некомфортно.

Наполеонов подозревал, что она кривит душой, так как сам не раз сталкивался с сетевиками, которые ходили со своим товаром поодиночке, но всё-таки допускал, что женщина говорит правду. Поэтому, решив не цепляться к её словам, он проговорил:

– Сейчас мы разговаривали с вами без протокола. Но вполне возможно, что вам придётся прийти в следственный комитет и дать официальные показания. При этом вы должны помнить, что за ложные показания полагается наказание.

– Очень мне нужно врать! – скорчила она презрительную гримаску. – И вообще, я не обязана приходить в ваш следственный кабинет!

– Обязаны. Вам пришлют повестку. Если вы не придёте, вас приведут.

– Сатрапы!

Наполеонов пропустил мимо ушей ругательство Левченко и покинул, не прощаясь, её квартиру.

Девица не вызывала у него ничего, кроме отвращения, но следователь должен уметь работать с любыми свидетелями вне зависимости от того, какие чувства от общения с ними он испытывает.

Не успел Наполеонов высунуть нос из подъезда Левченко, как в лицо ему ударил порыв ветра с дождём, смешанным со снегом.

– Только этого ещё не хватало, – пробормотал следователь себе под нос и бегом кинулся к своей машине. Выехав со двора, он сразу же позвонил судмедэксперту и, едва тот взял трубку, накинулся на него: – Зуфар Раисович, ты чего же это в заключении ни словом не обмолвился о следах побоев на теле Нины Авдеевой?

– Потому и не обмолвился, – спокойно парировал Илинханов, – что их там не было, а заниматься приписками я не приучен! И вообще морг – это не место для фантазий!

– Так ты хочешь сказать, что муж не бил Авдееву?

– Я и говорю тебе русским языком, что её никто не бил! По крайней мере, в последнее время!

– Вот тебе бабушка и Юрьев день! – вырвалось у Наполеонова.

– Кто тебе вообще сказал, что её били?

– Свидетельница. Подруга убитой.

– Скорее всего это её выдумки или домыслы.

– Вы так думаете? – ещё раз попытался уточнить следователь.

– Я сказал тебе своё мнение! – отрезал Илинханов.

– Извини, Зуфар Раисович, – вздохнул Наполеонов.

– Ничего, бывает, – благодушно отозвался судмедэксперт, – а если хочешь, – пошутил он, – приводи сюда свою свидетельницу, мы отрежем у неё кусочек языка и исследуем его на склонность к болтливости.

– Скажешь тоже, – отмахнулся следователь, – нам с тобой, боюсь, тогда отрежут не язык, а самое ценное для нас мужчин место.

– Ты, конечно, имеешь в виду голову, – Илинханов рассмеялся и отключился.

«Так, – подумал Наполеонов, – о побоях свидетельница наврала. Но то, что супруги Авдеевы ссорились, подтвердила не только Левченко, но и соседи. Пусть до рукоприкладства дело и не доходило, но терпение у мужа могло закончиться, и он захотел решить вопрос кардинально. Тем более что, судя по всему, давать мужу развод Нина Авдеева отказывалась. А делить с ней нажитое своим трудом Михаил Авдеев, надо думать, не хотел. А как говорил «мудрый вождь» – нет человека, нет проблемы. Что тут думать, – одёрнул Наполеонов сам себя, – надо ехать к Авдееву на работу и выяснять, куда уехал, когда, зачем и уехал ли вообще».

Глава 6

Наполеонов тронул свою машину с места. И белая «Лада Калина» поплыла белым лебедем по дороге, залитой дождём. Наполеонов почувствовал укол совести: вот он сидит в тепле и уюте, а его «девочка» отдувается за двоих. «Бедная моя», – подумал он о своей машине и, погладив руль, включил «дворники».

Фирма Михаила Сергеевича Авдеева располагалась в четырёхэтажном здании из красного кирпича на четвёртом этаже. Чтобы попасть в неё, Наполеонову пришлось предъявить своё удостоверение бдительному охраннику.

Поднявшись без лифта на четвёртый этаж, Наполеонов увидел, что лестница разделяет коридор на два крыла.

– Направо пойдёшь, – пробубнил он себе под нос, посмотрел налево, но в итоге пошёл всё-таки направо. И не ошибся, фирма Авдеева занимала именно это крыло. Дойдя до двери с надписью «приёмная начальника», он постучал и открыл дверь. Вошёл и удивлённо вытаращил глаза на парня, сидевшего за столом с компьютером.

– Мне нужен секретарь, – громко объявил следователь.

– Я секретарь, – ответил юноша. Наполеонов обратил внимание на его щёки, покрытые лёгким пушком, длинные ресницы и светлые кудри.

«Так, приехали, – подумал следователь про себя, – по всему выходит, что Авдеев ещё и не традиционной ориентации». Вслух он сказал:

– Мне нужен Михаил Сергеевич Авдеев.

Юноша развёл ухоженными руками:

– К сожалению, ничем не могу вам помочь, Михаил Сергеевич отсутствует.

– Что значит отсутствует? – рявкнул Наполеонов, пересёк решительным шагом расстояние, отделявшее его от стола секретаря, и сунул под нос юноше удостоверение: – Старший следователь по особо важным делам Александр Романович Наполеонов.

Молодой человек от неожиданности подпрыгнул на своём вращающемся кресле и поднял на Наполеонова глаза изумительно-голубого цвета.

– Следователь? – удивлённо пролепетал он.

– Следователь, следователь, – закивал удовлетворённый его реакцией Наполеонов. – Так где ваш начальник?

– Я не знаю, – пролепетал юноша.

– Имя, отчество, фамилия?

– Михаил Сергеевич Авдеев.

– Не начальника, а ваши! – повысил голос следователь.

– Лаврентий Витальевич Шелестов.

– Вы кем ему приходитесь?

– Кому ему? – окончательно растерялся юноша.

– Авдееву.

– Никем! Я его секретарь.

– Так разве в обязанности секретаря не входит знание того, где в данный момент находится его начальник?

– Не входит, – обиженно отозвался Лаврентий. – Михаил Сергеевич сказал, что он решил отдохнуть, и взял как бы за свой счёт недельку отпуска.

– Как бы? – переспросил Наполеонов. – Сам у себя?

Лаврентий кивнул.

– Значит, он не в командировке?

– Нет. Откуда вы это взяли?

– Оттуда! – отрезал следователь. Потом снизошёл до объяснения: – Авдеев сам сказал это своим соседям.

– Мало ли что человек может сказать своим соседям, чтобы они от него отстали.

«Молодой, да ранний», – подумал Наполеонов и спросил:

– Взрослые дома есть?

– Что? – открыл рот Лаврентий.

– Я имею в виду, кто у вас тут во время отсутствия начальника за старшего?

– Лидия Васильевна Гаврюшина.

– Она зам Авдеева?

– Нет, бухгалтер. Зам Иван Петрович Устюгов.

– Так почему же ты меня посылаешь не по адресу?

– Я вас никуда не посылаю, – насупился Лаврентий. – Если вам нужен Иван Петрович, то и идите к нему, выйдете отсюда и следующая дверь его. На табличке написано – заместитель начальника И. П. Устюгов, – при этом юноша так посмотрел на следователя, словно спрашивал, умеет ли он читать.

Наполеонов так же взглядом ответил, что умеет, развернулся и вышел. Вслед ему полетел вздох облегчения, вырвавшийся из груди Лаврентия.

«Скажите пожалуйста, какая фря», – подумал Наполеонов прежде, чем постучать в нужную ему дверь.

– Войдите, – пробасили из-за двери.

Войдя, Наполеонов увидел стоящий у окна стол, всем своим видом смахивающий на раритет советских лет. За столом сидел пожилой мужчина. Он ласково кивнул вошедшему, но вставать не стал.

Следователь подошёл к нему сам и предъявил документ. Мужчина внимательно прочитал его и спросил:

– И чего же вы от меня хотите, уважаемый Александр Романович?

– От вас, Иван Петрович, ничего, – едва заметная улыбка коснулась губ следователя, – я хотел бы поговорить с вашим начальником.

– Так Михаила Сергеевича нет сегодня на рабочем месте, разве Лаврентий не сказал вам?

Наполеонов пропустил вопрос Устюгова мимо ушей и спросил:

– А где же он?

– Он начальник и нам о своём местонахождении не докладывает.

– Как же так? – Наполеонов сделал вид, что страшно удивился: – А вдруг он срочно потребуется для решения производственных вопросов.

– Лидия Васильевна сама справится с любыми производственными вопросами, – ответил благодушный заместитель начальника.

«Опять эта Лидия Васильевна», – сердито подумал Наполеонов и спросил:

– А разве не вы являетесь заместителем Авдеева?

– Являюсь, но номинально, – улыбнулся мужчина.

– Что значит номинально? – сдвинул брови Наполеонов.

– А то и значит, – ответил Устюгов, – что я не сегодня завтра на пенсию уйду и все дела передаю Лидочке.

– Лидочке?

– Лидии Васильевне Гаврюшиной.

– Той, которая в вашей фирме бухгалтером подвизается?

– Не подвизается, а работает, – благодушие в одно мгновение слетело с Устюгова, – Лидия Васильевна толковый и перспективный специалист! И фирма эта не моя, как вы изволили высказаться, а Михаила Сергеевича Авдеева.

– Который отсутствует.

– И что с того?

– Ничего. У него жену убили.

– Что? – Устюгов жадно заглотнул воздух ртом, схватился за сердце и стал сползать со стула.

– Лаврентий! – дурным голосом закричал Наполеонов и бросился к Устюгову. – «Скорую»! – крикнул он мгновенно прибежавшему юноше.

– Не надо «Скорую», – прохрипел Устюгов, – таблетка у меня в кармане.

Наполеонов достал таблетку, а Лаврентий уже стоял рядом со стаканом воды.

– Что вы с ним сделали? – прошипел он сердито в ухо Наполеонову.

– Ничего, – ответил тот так же шёпотом, – просто сказал, что убили жену Авдеева.

Стакан из рук Лаврентия полетел вниз и разбился вдребезги.

– Какие все нервные! – вырвалось у Наполеонова, про себя он подумал: «Хорошо хоть зам успел таблетку запить».

– Я сейчас всё уберу, – пролепетал юноша.

– Да уж, будь так добр, дружок, но сначала позови эту вашу всемогущую Лидию Васильевну.

– Сейчас! – Лаврентий опрометью вынесся из кабинета заместителя.

– Да не волнуйтесь вы так, – раздался голос Ивана Петровича, – мне уже значительно лучше.

– Слава тебе господи! – вырвалось у следователя. – А то меня самого чуть кондрашка не хватила.

– Молоды вы ещё для этого, – сказал Устюгов.

– Молоды, не молоды, – проворчал Наполеонов, – зачем же так пугать человека?

– Это вы меня, голубчик, напугали, вернее, даже ошарашили.

– Извините, я не хотел.

– Чего уж теперь там, рассказывайте, – взмахнул рукой Устюгов.

– Я вообще-то привык не рассказывать, а спрашивать, – Наполеонов покосился на зама, как бы для того, чтобы удостовериться, что он в порядке.

– Можно иногда и отойти от своих установок, – заметил мужчина.

– Вы лучше скажите мне, Иван Петрович, почему вы решили уволиться? У вас конфликт с Авдеевым?

– Помилуй боже! – замахал на него обеими руками зам. – Мне семьдесят восемь лет! Сколько я могу ещё работать?

– Вам семьдесят восемь? – не смог скрыть своего удивления Наполеонов.

– Представьте себе, молодой человек.

– Тогда вам терять нечего, – ляпнул следователь.

– Это вы о чём? – спросил Устюгов.

– О том, что в вашем возрасте лгать уже ни к чему.

– Склонность ко лжи зависит не от возраста, – наставительно проговорил зам, – а от характера, если хотите, от воспитания.

– Вынужден с вами согласиться, – развёл руками Наполеонов и спросил: – Вот вы и скажите мне, были ли у вашего шефа проблемы с женой?

В это время в дверях появилась полноватая женщина лет тридцати пяти. Из-за её плеча выглядывал Лаврентий.

– Вот он! – сказал юноша и наставил на Наполеонова указательный палец.

– Сама вижу, – легко отмахнулась женщина и обратилась к следователю: – Это вы, значит, нашего Ивана Петровича чуть на тот свет не отправили?

– Я, – покаянно склонил голову Наполеонов.

– Лида, он не виноват, – вступился за следователя Устюгов. – Он же не знал, что у меня сердце слабое.

– Мог бы догадаться, – сердито проговорила женщина, – видно же, что вы уже не мальчик.

– Ну, ну, Лидуся! – шутливо погрозил ей пальцем Устюгов. – Я ещё о-го-го!

Лидуся вошла в кабинет зама, взяла стул с высокой спинкой и села. Лаврентий примостился на подоконнике позади зама.

– Я Лидия Васильевна Гаврюшина, – заявила женщина.

– Об этом я уже и сам догадался.

– Как же это, позвольте вас спросить.

– Очень просто! Здесь даже стены с трепетом произносят ваше имя.

Её губы дрогнули в невольной улыбке, но она тотчас прогнала её и стала выглядеть ещё суровее, точно устыдившись своей минутной слабости.

– Может быть, вы представитесь? – в голосе дамы следователь расслышал плохо скрытый сарказм.

– С удовольствием, – ответил Наполеонов, – следователь по особо важным делам, Александр Романович Наполеонов. – Он протянул ей удостоверение.

Она долго его рассматривала. У него сложилось такое впечатление, что Лидуся его сейчас обнюхает со всех сторон и попробует на зуб.

Но она воздержалась, вернула документ Наполеонову и спросила:

– И какое же особо важное дело привело вас к нам?

Наполеонов взял точно такой же стул, как тот, на котором сидела она, поставил его напротив женщины, сел и сообщил:

– Позавчера поздним вечером убита жена вашего шефа – Нина Харитоновна Авдеева.

– Ясно, – сказала женщина, и по её лицу не было заметно, чтобы она была расстроена этим известием.

– Вашего шефа нет дома.

Она кивнула:

– Он, наверное, уехал куда-нибудь отдохнуть на несколько дней.

– Без жены? – спросил Наполеонов.

– Без, – ответила Лидия Васильевна, и по её лицу следователю стало понятно, что отдохнуть Авдеев уехал как раз таки от своей жены.

– Может быть, вы можете как-нибудь с ним связаться?

Вместо ответа она спросила:

– Телефон жены Михаила Сергеевича у вас?

– У нас.

– Там есть номер его телефона.

– Мы нашли его, но абонент не в сети.

– Вот видите, – сказала Гаврюшина, – чем же я могу вам помочь?

– Мы надеялись, что для связи с фирмой у вашего шефа имеется второй телефон.

– Нет, Авдеев обходится одним телефоном.

– Мне, конечно, уже объяснили, что вы здесь лицо уполномоченное и незаменимое, но всё-таки ведь может возникнуть вопрос, который без шефа решить нельзя.

– Таких вопросов возникнуть не может, – отрезала женщина.

– Вы хотя бы можете предположить, где он может быть?

– Где-нибудь на природе.

– В тайге в компании с медведями? – насмешливо спросил следователь.

– Нет, не в тайге.

– Так где же?!

– Скорее всего, где-то в нашей области.

«Тоже мне железная леди выискалась! Ёшкин кот», – подумал про себя рассердившийся следователь, а вслух произнёс бесстрастно:

– Что же, придётся объявить вашего начальника в федеральный розыск.

– Не надо в федеральный розыск! – переполошился Устюгов и бросил умоляющий взгляд на Лидию Васильевну.

– Вот именно, не надо! – проговорила Гаврюшина веско. – Не смешите людей! Михаил Сергеевич скоро будет дома.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, – заверила она.

– Хорошо, так и быть, – согласился следователь, – подожду до утра. А там уж не обессудьте, – он театрально развёл руками.

Лидуся метнула в него взгляд, подобный молнии Зевса, но не произнесла ни слова.

Наполеонов был уверен, что у дамы, готовящейся стать замом Авдеева, имеется дополнительный канал связи с начальником. Но не на дыбу же её тащить. К тому же он был уверен, что она свяжется с Авдеевым, как только он покинет их контору.

Можно, конечно, поставить телефон Гаврюшиной на прослушку, но для этого нужно разрешение. «Ох уж эта рутинная тягомотина», – подумал следователь про себя и решил откланяться.

Лидия Васильевна демонстративно покинула кабинет зама, Лаврентий увязался за ней.

Устюгов вызвался его проводить. Когда они оказались вдвоём на лестнице, следователь спросил:

– Иван Петрович, вы не знаете, откуда могла так поздно возвращаться Нина Авдеева?

– Понятия не имею, – ответил зам и спрятал глаза.

– Иван Петрович, это очень важно.

– Я правда не знаю.

– А что знаете?

– Наверняка не знаю ничего, но догадываюсь, что теперешняя жена Миши была шалавой.

– В каком смысле? – Наполеонов замер на месте.

– В обычном, в бытовом.

– То есть у неё были другие мужчины?

– Скорее всего, но утверждать на сто процентов не берусь.

– Понимаю, – сказал Наполеонов, – она вам не нравилась.

– Не нравилась, – не стал отрицать Устюгов.

– А кто вам нравился?

– Лиза.

– Лиза, – это первая жена вашего шефа?

– Да.

– Вы не знаете, почему они разошлись?

– Почему, почему, – сердито проговорил зам. – Моча Мишке в голову ударила! Вот и разошлись! Неужели не понятно? Соблазнила его эта вертихвостка!

– Авдеев думал о разводе со второй женой? – быстро спросил следователь.

– Не знаю! Я к нему в голову не забирался.

– Вы не думаете, что Михаил Сергеевич мог…

– Не думаю! – резко оборвал его Устюгов.

– Вы не дослушали.

– Мне и дослушивать не нужно! Не первый год на свете живу! Книжки читаю, кино смотрю! Как у вас там говорят, ищи, кому выгодно!

– А что, разве Авдееву не выгодна была смерть его жены?

– Не такой Миша человек, чтобы убивать! Он бы нашёл способ, как развязать узел. И не стал бы рубить сплеча.

– А первая жена Михаила Сергеевича могла желать смерти его второй жены?

– Да вы с ума сошли! – Устюгов отшатнулся от Наполеонова, как от прокажённого. – Нет, такое подумать на Лизу! – возмущённо проговорил он.

– Я же с ней не знаком. – Увидев, что лицо Ивана Петровича напряглось и покраснело, Наполеонов быстро пошёл на попятную: – Беру свои слова назад, только не нервничайте вы так, Иван Петрович!

Устюгов ничего не ответил.

– Лидии Васильевне вторая жена шефа тоже не нравилась? – спросил следователь.

– Она никому не нравилась.

– По-моему, вы преувеличиваете.

– Я имею в виду сотрудников нашей фирмы.

– Кстати, о сотрудниках, – подхватил Наполеонов. – Как к вам попал Лаврентий?

– Лаврентий – внук старинного друга отца Михаила Сергеевича.

– Так он не голубой? – вырвалось у Наполеонова.

– Да вы с ума сошли, молодой человек! – возмущённо проговорил Устюгов.

– Прошу прощения. Просто юноша весь из себя такой манерный.

– Вам показалось. Лаврентий учится в университете, в нашей фирме он набирается опыта.

– То есть после института он, – Наполеонов дунул на ладонь, делая вид, что отпускает птицу, – улетит?

– Не думаю, – сказал зам. – Вероятнее всего, останется работать у нас.

«Сам на пенсию собрался, – с улыбкой подумал следователь, – а всё туда же – у нас».

– Конечно, не секретарём, – закончил свою мысль Устюгов.

– Что, тоже перспективный, как и эта железная леди? – Наполеонов кивнул в сторону оставшейся позади фирмы Авдеева.

– Вы зря ёрничаете, молодой человек, Лидия умная, хваткая и упорная. К тому же она человек порядочный, что в наше время представляет большую ценность.

– То есть Лидия Васильевна хороший человек, правильно я вас понял?

– Правильно.

– А я слышал, что хороший человек не профессия.

– Мало ли что вы слышали. Порядочность, наложенная на деловые качества, в наше время дороже золота.

– Ладно, я всё понял. Извините, если что не так. И спасибо за то, что проводили.

– Вы бы и сами не заблудились, – тяжело вздохнул Устюгов. – Я просто хотел донести до вас, что вы не там ищете убийцу Нины Авдеевой. Только боюсь, что вы мне не поверили. – Иван Петрович развернулся и, сделав вид, что не заметил протянутую ему следователем руку, стал подниматься обратно по лестнице.

Наполеонов посмотрел на свою руку нехотя, точно она была механической, опустил её и сказал то ли самому себе, то ли ушедшему Устюгову:

– В жизни бывает по-всякому. И тут ничего не попишешь, главный подозреваемый всегда муж жертвы. Прости, дед.

На следующий день рано утром Михаил Сергеевич Авдеев появился у себя дома и был задержан полицией.

Узнав о смерти жены, он не забился в истерике. И вообще создавалось такое впечатление, что он уже знал о том, что его жена убита. У Наполеонова на этот счёт было два варианта – либо Авдеев сам убил свою жену, тогда и удивляться ему было нечему, либо его проинформировала железная леди по имени Лида.

На вопрос, где он был всё это время, Авдеев ответил:

– В лесу.

– И что вы там делали? – спросил Наполеонов.

– Отдыхал.

– Март же! Там, поди, снегу по уши!

– И что? Я на лыжах ходил. Рыбачил.

– А ночевали где?

– В домике.

– Вас кто-то видел?

– Белки, зайцы и птицы.

– Ага! Вот мы их сейчас на допрос и вызовем, они быстренько подтвердят ваше алиби.

– Нет у меня алиби! – сердито выдохнул Авдеев.

– То-то и оно.

– Я не убивал Нину!

– Разберёмся.

После этого Авдеев замкнулся и не проронил больше ни слова.

– Вам полагается адвокат.

В ответ ни гу-гу.

– Вы что, решили сами себе яму вырыть? – спросил Наполеонов.

Лицо Авдеева осталось непроницаемым.

– У вас есть родственники?

Молчание.

– Можете сделать один звонок, – Наполеонов пододвинул задержанному стационарный телефон.

Авдеев подумал, потом снял трубку, набрал номер. Когда на том конце провода ему ответили, он проговорил:

– Полина, это я, Миша. Нину убили. Полиция считает, что это сделал я. Но я этого не делал.

На том конце провода женский голос стал что-то быстро говорить, но Авдеев повесил трубку.

– Ну и фрукт же вы, как я погляжу, – проговорил следователь и вызвал конвой: – Увести.

Посидев с минуту неподвижно, следователь выскочил из кабинета, нашел секретаршу:

– Элла, у тебя есть конфетка?

– Конфетка? – растерянно переспросила девушка.

– Или печенье?

– Вафли есть и шоколадка. Александр Романович, вы идите к себе, я сейчас чай сделаю и принесу вам.

– Спасибо, Элла, – с чувством произнёс Наполеонов, – ты человек!

– Точно! – пошутила она. – При моей загруженности на работе превратиться обратно в обезьяну при всём желании не получится.

Глава 7

Владелица частного детективного агентства Мирослава Волгина сидела в гостиной и читала книгу. Время от времени она отрывала взгляд от страниц и смотрела на огонь в камине. Несмотря на пришедший март, морозы пока и не думали отступать. Коттедж, конечно, отапливался газом, а живой огонь в камине был чем-то вроде приручённого дикого зверя для услады души и глаз.

Кроме газа и камина согревала сердце мысль о том, что «Март зиму ломает, весне путь очищает».

В гостиную вошёл сотрудник агентства Морис Миндаугас, подошёл к камину, открыл решётку и добавил в огонь можжевеловую ветку. Почти сразу же приятный смолистый аромат стал растекаться по гостиной.

Морис присел на диван рядом с Мирославой и спросил:

– Девушка, разрешите пригласить вас на ужин?

– Попробуйте, юноша, – улыбнулась она. И отложила книгу, которую читала.

Кот Дон запрыгнул на спинку дивана, прошёл до того места, где они сидели, и стал спускаться по ней, как по скале, вниз на сиденье, не забывая ввинчиваться между Морисом и Мирославой.

– По-моему, этот усатый джентльмен решил отбить у меня девушку, – улыбнулся Морис.

– А по-моему, – ответила Мирослава, – этот усатый джентльмен забеспокоился, как бы вы не отбили у него хозяйку.

– В таком случае я приглашаю вас на ужин обоих! – Морис подхватил кота на руки и унёс на кухню, где бережно опустил на подоконник. Вскоре перед Доном стояла миска, полная вкусной еды.

Но кот не приступал к трапезе до тех пор, пока хозяева не уселись за стол и не начали есть.

Когда они перешли к чаю, Морис сказал:

– Завтра к десяти утра к нам должна подъехать клиентка.

– Хорошо, – кивнула Мирослава.

– Она напрашивалась на сегодня, но я счёл, что уже поздно. К тому же неизвестно, сколько продлится ваша беседа с ней.

– Ты правильно поступил, – ответила Мирослава. – Она не сказала, что у неё за дело?

– Её брата обвиняют в убийстве жены.

– Это серьёзно.

– Да.

– Может, ей стоило обратиться к адвокату?

– Я так понял, что адвоката она уже наняла. Но женщина уверена, что её брат ни при чём, и хочет, чтобы мы нашли настоящего убийцу.

– Найдём, – ответил Мирослава. – Ты предупредил её, что, если убийцей всё-таки окажется её брат, мы обязаны будем сообщить об этом полиции?

– Да, она ответила, что согласна.

– Что ж, тогда у нас завтра появится новая клиентка.

Наступившее утро разгоралось медленно, можно даже сказать лениво. Солнце то появлялось на небе, то скрывалось за облаками, точно играло в прятки с глазами людей, смотрящих в небо. Хотя таковых в наше время не так уж много. Большинство смотрят вовсе не на небо, а на экраны своих гаджетов или, если за рулём, в лучшем случае на дорогу.

Без пятнадцати десять раздался звонок, оповещающий детективов, что у ворот посетитель. Морис нажал на автоматическое устройство, и створки ворот начали медленно разъезжаться.

Сам Миндаугас, накинув на плечи куртку, отправился навстречу прибывшему. Вернее, прибывшей. «Мицубиси» салатного цвета въехала на подъездную дорожку и остановилась. Ворота сами собой закрылись.

Морис подошёл к машине и протянул руку выбирающейся из салона женщине.

Она охотно опёрлась на предложенную им руку и представилась:

– Полина Сергеевна Никитина. Я вам звонила вчера.

– Морис Миндаугас, – чуточку склонил он голову. – Мирослава Волгина уже ждёт вас. Пройдёмте в дом.

Она уверенно зашагала по дорожке впереди него, предоставив ему возможность оценить стройность её фигуры. Хотя навряд ли она или он думали в эту минуту о таких пустяках.

Оказавшись в прихожей, Никитина остановилась и оглянулась на Мориса, он помог ей снять лёгкую шубку и протянул бахилы. Женщина присела на диванчик и натянула их на свои сапоги. Морис про себя отметил, что каблук на сапогах был небольшим и не острым. То есть о том, что бахилы будут проколоты насквозь, беспокоиться не приходилось.

Мирослава приподнялась навстречу клиентке, которую Морис пропустил вперёд себя и тут же покинул кабинет. Устройство в приёмной позволяло ему слышать всё, что происходит в кабинете, и в то же время не смущать клиента своим присутствием.

– Полина Сергеевна Никитина, – представилась первой гостья.

– Мирослава Игоревна Волгина, – ответила детектив и добавила: – Но мне удобнее, когда меня называют Мирославой.

– Хорошо, – кивнула головой женщина, – тогда называйте меня Полиной.

– Договорились.

– Вчера я звонила в ваше агентство… – начала женщина.

– Да, я в курсе. Давайте сразу перейдём к делу, – попросила Мирослава с дружелюбной улыбкой.

– К делу так к делу, – вздохнула Никитина и начала: – Мой брат Михаил Сергеевич Авдеев попал в беду. – Полина сделала паузу, точно не зная, как продолжить свой рассказ дальше. Мирослава не перебивала её. И женщина продолжила: – У Миши убили жену, а его в это время не было дома. Вообще не было в городе.

– А где же он был?

– Соседям сказал, что в командировке, а сам уехал отдохнуть в лес.

– В лес? – переспросила Мирослава.

– Да, у него там небольшой домик, и он решил отдохнуть.

– От жены, – догадалась Мирослава.

Полина посмотрела на неё удивлённо и тут же согласно кивнула:

– Да, так получилось.

– Вашему брату предъявлено обвинение в убийстве жены? – прямо спросила Мирослава.

– Обвинение пока не предъявлено, но всё идёт к этому.

– Вашему брату нужен хороший адвокат.

– Ваш сотрудник сказал мне вчера то же самое.

Мирослава кивнула.

– Адвоката я наняла, но мне нужен сыщик! Хороший сыщик. И это вы!

– Вы уверены в этом? – улыбнулась Мирослава.

– Абсолютно. Мои родители очень стары. Они не выдержат, если Мишу посадят за убийство, которое он не совершал. Необходимо найти настоящего убийцу.

– Вы настолько уверены, что ваш брат не убивал свою жену? – спросила Мирослава и, встретив тяжёлый от переполнявшей сердце женщины боли взгляд Полины, она добавила: – Простите, но я обязана задать этот вопрос.

– Я понимаю, – тихо отозвалась Никитина, – но если бы вы знали Мишу, то не сомневались бы в его невиновности.

– Как звали погибшую?

– Нина Харитоновна Авдеева, в девичестве Супрунок.

– Ваш брат давно был женат?

– Два года. Нина его вторая жена.

– А что случилось с первой женой?

– Ничего, – Полина отвела глаза, – кроме того, что Миша разлюбил её. По крайней мере, он сам так выразился.

– И где она теперь?

– Живёт в доме, который Миша выстроил для неё и двоих своих детей.

– Дети большие?

– Не очень. Сергею – десять лет и Анюте – четыре года.

– Мальчик уже достаточно взрослый, чтобы всё понимать.

– Увы, – грустно улыбнулась Полина Никитина, и по её затуманившемуся взгляду Мирослава поняла, что женщина искренне любит своих племянников.

– Ваш брат часто ссорился со своей первой женой? – спросила детектив.

– С Лизой? – удивилась Полина.

– Вы не сказали, как её зовут…

– Елизавета Несторовна Авдеева. Так вот, с Лизой поссориться невозможно в принципе!

– По-моему, при желании можно поссориться с кем угодно, – возразила Мирослава.

– Если бы не беда с братом, я бы охотно заключила с вами пари. И уверена, что выиграла бы его. Ни у кого нет ни единого шанса на то, чтобы поругаться с Лизой.

– Как так?

– Она просто не станет отвечать на ваши нападки. А орать в одиночку кому угодно быстро надоест.

Мирослава подумала и согласилась, вспомнив о том, что ей ещё ни разу не удалось поссориться с Морисом. Во всех конфликтных ситуациях с ней он уходит в глухую оборону и отмалчивается. При таком его поведении буря в душе Мирославы быстро сходит на нет и ей же ещё приходится извиняться перед ним.

Вот ссориться с Шурой, другом детства, одно сплошное удовольствие, и это при том, что они друг в друге души не чают.

– Если ваш брат так хорошо жил с первой женой, то почему он с ней разошёлся?

– Потому, что мой брат идиот! – воскликнула в сердцах Полина. – Только заклинаю вас, поймите меня правильно!

«Во как», – подумала Мирослава, а вслух произнесла:

– И всё-таки.

– Нинка буквально околдовала Мишу!

– Тогда вам нужно обратиться к какому-нибудь колдуну или магу, – сухо посоветовала детектив.

– Я не в том смысле, – спохватилась Никитина. – Она профессионально соблазнила его!

– Ваша вторая сноха была женщиной лёгкого поведения? – спросила Мирослава.

– Да уж не тяжёлого! – вырвалось у женщины.

– То есть ваш брат подобрал её на панели?

– Нет, что вы! – вспыхнула от обиды за брата Полина. – Нина не была профессионалкой, просто вела себя подобным образом… Не знаю, как сказать, развязно, что ли. Все эти её томные взгляды, клейкие словечки.

– Где он познакомился с ней?

– У себя дома.

– Не поняла.

– Да что тут понимать, – тяжело вздохнула Никитина, – жена Михаила, Лиза, чистый ангел.

– Это я уже слышала, – напомнила Мирослава.

– Я к тому, что ангелам жить в нашем мире трудно. Они же верят, что у других такое же доброе сердце и чистые помыслы, как у них самих.

Мирослава сделала нетерпеливый жест.

И Никитина заторопилась:

– Лиза сама пустила разлучницу в дом.

– Каким же образом?

– Две распространительницы косметики постучали в ворота. Лиза спросила, кто пришёл и зачем. В процессе разговора она заинтересовалась образцами косметики, которую они ей предложили, пригласила их пройти в дом. Долго выбирала. Дело было вечером. Миша приехал с работы. И попросил Лизу закругляться с выбором товара. Тут девушки и сообщили, что их сюда довёз знакомый, а теперь они не знают, как добраться обратно до города. В то время посёлок, в котором Миша построил дом, ещё был как бы на отшибе. Автобусы туда не ходили. Лиза, добрая душа, стала просить мужа отвезти девчонок в город. Мишка махнул рукой и согласился. Как там дальше у них всё закрутилось, я не знаю. Только Мишка всё чаще стал задерживаться в городе. Лизе говорил, что этого требуют дела фирмы. Она верила. А несколько месяцев спустя брат объявил жене, что разводится с ней. Лиза сначала не поверила, потом испугалась и пришла в отчаяние. Родители и я были на её стороне. Но Миша никого не послушал, развёлся и женился на этой стерве!

– На Нине Авдеевой? – уточнила Мирослава.

– На ней самой.

– Выходит, что ваш брат женился второй раз по большой любви?

– Скорее по слепой страсти, – поправила детектива Никитина.

– Допустим. И что же пошло не так?

– Точно я не знаю. Но не прошло и года, как они начали ссориться.

– Однако должны же были быть для этого какие-то причины.

– Первой и самой главной причиной, как я думаю, был дом!

– То есть Нина хотела, чтобы ваш брат поделил дом с первой женой?

– Если быть точной, то Нинка хотела весь дом отобрать у Лизы и детей. Она мечтала быть там полновластной хозяйкой. Но Миша решил иначе. Дом оставил первой жене и детям, поселил в него же наших родителей. А Нину привёз в квартиру, доставшуюся ему от двоюродной бабушки.

– А вы на эту квартиру не претендовали?

– Нет. Миша в ту пору женился на Лизе, и ему нужна была квартира. Мы с ним сразу договорились, что он забирает эту квартиру. А мне родители завещают свою.

– Всех это устраивало?

– Да.

– Сейчас вы живёте в квартире своих родителей?

– Нет. Она сдаётся. А я живу в квартире мужа.

– Понятно. Между вами не было жилищных конфликтов?

– Нет. Зато они были у Нины. Сначала она просто дулась, а потом стала пилить мужа.

– Других причин для ссор с женой у вашего брата не было?

– Скорее всего, были, – снова вздохнула Полина.

– И какие же?

– Вскоре после свадьбы выяснилось, что Нине от брата нужны деньги, и не просто деньги, – добавила она, – а большие деньги. Выходя замуж, она почему-то возомнила, что становится женой миллиардера.

– А это не так? – Мирослава спрятала улыбку.

– Конечно, не так! Миша занимается бизнесом. У него своя фирма. Но на её развитие постоянно требуются дополнительные вложения. Нина же сразу после свадьбы бросилась скупать ювелирные украшения и всякое барахло. Вы только представьте себе, у неё одних шуб девять штук!

Мирослава присвистнула.

– И я о том же, – сказала клиентка, – но ей и этого мало. Миша Лизе клал деньги на карточку. Она тратила их на хозяйство, на детей и на свои нужды. Но лимит никогда не превышала. Нина же сумму, которой Лизе хватало на всё про всё на целый месяц, тратила за одну неделю.

– Ваш брат не пробовал уговорить жену умерить аппетиты.

– Пробовал. Но все его увещевания как об стенку горох. При этом она ещё начала распространять слухи о скупости Миши. Даже в глаза называла его скупым рыцарем.

– Вашему брату всё это надоело, – догадалась Мирослава, – и он прозрел?

– Не то слово! – подтвердила Полина. – Мишка чуть волосы на себе не стал рвать от разочарования. И всё твердил: «Каким я был дураком».

– Он не пробовал помириться с первой женой?

– Так я же вам уже говорила, что он и не ссорился с Лизой.

– Я имела в виду, не хотел ли он развестись с Ниной и вернуться к Лизе.

– Брат подумывал об этом.

– А Нине он не говорил о своём желании?

– Этого я не знаю, – призналась Никитина. – Может, и говорил, особенно во время ссоры мог выкрикнуть.

– Она бы поверила ему?

– Сомневаюсь. Нина была уверена в своей неотразимости.

– А если бы ваш брат всё-таки решился на развод, что получила бы при расставании с ним Нина Авдеева?

– Вообще-то у них не было совместно нажитого имущества. Фирма, недвижимость, счета в банках – всё это было нажито Мишей до вступления в брак с Ниной. Хотя Миша не оставил бы её без ничего. Наверное, купил бы ей какую-никакую квартиру и дал бы сколько-то денег на первое время.

– Нину могло это не устроить.

Полина пожала плечами.

– Она могла нанять въедливого адвоката и помотать нервы вашему брату?

– Да уж, пить чужую кровушку Нина была большая мастерица, – согласилась Полина.

– И вы не думаете, что…

– Если вы ведёте опять к тому, что её убил мой брат… – перебила её сестра Авдеева, заняв оборонительную позицию.

– Это мог сделать необязательно ваш брат.

– А кто же? Родители? Лиза? Дети?

– Например, кто-то из друзей вашего брата.

– Ерунда! – отмахнулась Полина.

Мысленно согласившись с ней, Мирослава решила оставить эту версию на самый крайний случай.

– Мне нужен будет адрес дома, в котором живут Лиза и ваши родители с внуками.

– Да, конечно.

– У вашей снохи есть родные?

– Насколько я поняла из её разговоров, у Нины есть родители и сестра.

– Где они живут?

– Родители вроде бы в деревне. А сестра здесь.

– Вы знаете адрес?

– Нет.

– Хотя бы имя и фамилию.

– Имя сестры Нины Вероника. Фамилию не знаю.

– Жаль.

– Только если девичью…

– А Вероника замужем?

– Да, насколько мне известно.

– А подруги у Нины были?

– Наверное, были подруги. Хотя бы та, с которой они разносили косметику. Нина хвасталась мне, что они с ней из-за Миши чуть горло друг другу не перегрызли.

– Интересно. Но они продолжили общаться?

– Не знаю. Мы с Ниной мало общались, и я не интересовалась её подругами. Кабы знать, что они мне понадобятся теперь.

– Насколько я вас поняла, вы не можете назвать мне ни одного имени? – спросила Мирослава

– Нет, – в глазах женщины появился неподдельный испуг. – Но ведь вы поможете нам?

– Попытаемся. Расскажите мне, кто, где и когда обнаружил тело вашей снохи?

– Нину убили прямо возле подъезда в первом часу ночи. Какой-то паренёк видел убийство и вызвал полицию.

– А что паренёк делал там ночью?

– Вроде бы шёл домой от своей подружки.

– Вы не знаете, как его зовут?

– Нет.

– Он живёт в том же доме, что и ваш брат?

– Кажется, нет. Адвокат сказал, что парень проживает в одном из соседних домов.

– А что вам сказал следователь?

– Ничего, – помотала головой Никитина, – только то, что они во всём разберутся.

– Как фамилия следователя?

– Наполеонов Александр Романович.

«Хоть что-то», – подумала про себя Мирослава.

– Ну что ж, – сказала она вслух, – насколько я понимаю, вы готовы заключить договор?

– Конечно! Я для этого и приехала к вам.

Мирослава отправила Никитину в приёмную к Морису, а сама углубилась в список скудной информации, полученной от клиентки.

Глава 8

Предзакатное солнце закуталось в облака, и они запылали оранжевым цветом, как мех рыжей лисы.

– Ну вот, – улыбнулся Морис, – даже солнце замёрзло и закуталось в меха.

– Ты прав, – ответила Мирослава, думая о своём.

И в это время зазвенел стационарный телефон.

Морис взял трубку:

– Детективное агентство «Мирослава»…

– Знаю, знаю, – перебил его нетерпеливый голос, – слушает во все уши. Мирослава возле тебя?

– Можно сказать и так, – ответил Морис.

– Тогда скажи ей, что я скоро приеду. И что там у вас сегодня на ужин?

– Я пока ещё не решил, – ответил Миндаугас, привычно проигнорировав дерзкий тон друга Мирославы. Впрочем, с некоторых пор и его друга тоже.

– Решай быстрее! Я голодный! – раздались короткие гудки.

– Шура? – спросила Мирослава.

– Он! Едет к нам!

– Морис, – рассмеялась Мирослава, – у тебя такое выражение лица, словно ты узнал, что к нам едет ревизор!

– Хуже! – выдохнул Морис. – Он голодный!

– Тебе пора привыкнуть к тому, что Шура всегда голодный.

– Я пойду.

– Куда?

– Курицу жарить.

– А. Я, пожалуй, с тобой. Пока ты возишься с мясом, нарежу салат.

Обычно Морис возражал против того, чтобы Мирослава занималась готовкой. Он вообще придерживался того мнения, что женщине на кухне не место. Но на этот раз возражать не стал, так как время поджимало. Наполеонов, которого он сегодня не ждал, вот-вот свалится им на голову.

– Как вы думаете, он останется ночевать?

– Может, – ответила Мирослава, – заносов нет, дороги чистые.

Наполеонов зимой почти никогда не оставался ночевать в коттедже Мирославы, опасаясь, что из-за заносов на дороге не сумеет вовремя приехать на работу.

Солнце почти село, когда зазвенел колокольчик, оповещая детективов, что у ворот гость.

– Шура приехал, – сказала Мирослава, вытерла руки полотенцем и, сказав Морису: – Я сама открою, – направилась к устройству, открывающему ворота, а потом, накинув куртку из серебристого искусственного меха, вышла из дома.

Когда она подошла, Наполеонов уже выбирался из салона автомобиля.

– Ты чего так поздно? – спросила она и обрадовала: – Мы тебя вообще сегодня не ждали.

– Ну спасибо, подруга, – Шура шутливо раскланялся.

– Я хотела сказать, что ты так поздно к нам давно не приезжал.

– У меня завтра выходной. Я останусь у вас ночевать.

– Тогда ладно. Машину сам поставь в гараж, и идём в дом.

– А Морис где?

– На кухне.

– Это хорошо, – одобрил Шура.

Когда Мирослава вернулась на кухню без Наполеонова, Морис бросил на неё вопросительный взгляд, и она ответила:

– Машину ставит в гараж, потом, думаю, в душ пойдёт. Насколько я поняла, он прямо с работы.

– Интересно, что заставило его в столь поздний час приехать к нам, а не отправиться поспать домой?

– Соскучился по твоей стряпне, – улыбнулась Мирослава.

Морис придал своему лицу строгое выражение и проговорил:

– Во-первых, у меня не стряпня, а высокое кулинарное искусство.

Мирослава хмыкнула.

Морис не обратил внимания на её выходку и продолжил:

– А во-вторых, я подозреваю, что Шура приехал с умыслом.

– С каким таким умыслом? Миндаугас! Ты меня пугаешь.

– Я что-то не заметил, чтобы вы были склонны к испугу, – иронично произнёс он, – просто я хотел вам напомнить, что бывали такие случаи, когда все улики указывали на человека как на убийцу, а Наполеонова грызли сомнения. Что он делал тогда?

– Что? – машинально спросила Мирослава.

– Вкладывал конец запутанного клубка в руки своей ближайшей и дорожайшей подруги, – не скрывая сарказма, проговорил Миндаугас.

– Ты думаешь, что и на этот раз? – с сомнением в голосе спросила она.

– Я не утверждаю, – ответил Морис, – но и не исключаю этого.

Продолжить строить догадки насчёт Шуры и опровергать их и дальше им не удалось, так как Наполеонов вошёл на кухню собственной персоной. Точнее было бы сказать – вкатился. Мирослава была права в том, что Шура устроит себе банные процедуры. И вот он явился в длинном до пола махровом халате серебристо-сиреневого цвета, раскрасневшийся с мокрыми волосами.

– Шура, зачем ты утащил мой халат? – напустилась на него Мирослава.

– Свой я не нашёл, – ни капли не смутившись, ответил друг детства и ловко стащил из-под рук Мирославы кусочек говядины, которую она резала в салат.

– Ты что, хочешь, чтобы тебе отрезали палец? – вскрикнула она.

– Нет. Ты же не станешь добавлять в салат своих друзей.

– Безалаберный, – беззлобно выругалась она. И велела: – Сядь на диван и не крутись под ногами.

– Морис, хочешь, я помогу тебе? – спросил Шура с нескрываемой надеждой в голосе.

– Не надо.

– Кушать очень хочется, – пожаловался Наполеонов.

– Надо было позвонить раньше и предупредить, что ты приедешь.

– Я до самого последнего момента не знал, когда освобожусь, – вздохнул Шура. – А тут неожиданно Солодовников смиловался и дал мне на завтра отгул. У меня их там штук сто накопилось!

– Ладно. Тогда просто подожди немного.

Шура с завистью посмотрел на подоконник, где кот Дон ел из своей миски отварную куриную грудку. Кот, в свою очередь, тоже посмотрел в сторону следователя оценивающим взглядом, по-видимому прикидывая, способен ли тот покуситься на его ужин. Решив, что всё-таки нет, спокойно продолжил трапезу.

Наполеонову пришлось томиться не слишком долго. Перед началом ужина ему поручили нарезать хлеб, и он, пока резал, съел один ломоть ржаного хлеба, посыпав его крупной солью. Детективы ничего ему не сказали, только переглянулись. Но Шура счёл уместным поставить их в известность:

– Я ел последний раз в двенадцать часов дня. И то, какая это была еда! Два пирожка с ливером из буфета.

– Бедненький, – сказала Мирослава, – Элла принесла?

– А то кто же, не Солодовников же! – фыркнул Шура.

– Почему нет? Начальство тебя жалует.

– И гоняет в хвост и в гриву! – Шура скорчил уморительную мину.

Мирослава рассмеялась, а Морис, чтобы не последовать её примеру, отвернулся.

После ужина и без того благодушное настроение, в котором Шура приехал к детективам, стало принимать запредельные масштабы, и Мирослава начала догадываться, что настроение друга наигранное.

– Ты чего такой счастливый? – спросила она.

– Дело раскрыли практически по горячим следам.

– Да ну?! – сделала она вид, что удивилась.

– Самому не верится, – вздохнул Наполеонов. И вздох этот был далеко не радостным.

– Какое дело, если не секрет? – небрежно спросила Мирослава.

– Секрет, но вам скажу. Муж убил жену.

– Эка невидаль, – пренебрежительно отозвалась она.

– Не скажи. Приличный мужик. Обеспеченный. Неглупый. Всё при нём, живи да радуйся. А тут такая незадача, – Наполеонов подпёр голову руками.

– Ты уверен, что убил именно он? – спросила Мирослава, понимая, о каком именно деле он говорит.

– Абсолютно!

– Откуда такая уверенность? Его кто-то видел на месте преступления?

– Видеть-то видели. Но была ночь, убийца в куртке с капюшоном.

– То есть твой свидетель не сможет опознать его?

– Откуда ты знаешь, что был свидетель?

Она пожала плечами:

– Ты сам сказал, что его видели.

– Больше её и убивать-то некому. Она нигде не работала, ни с кем, кроме мужа, не ссорилась.

– А с мужем ссорилась?

– Постоянно! Вот и довела мужика до белого каления, – с сочувствием в голосе проговорил следователь.

– Он мог просто развестись с ней.

– Мог, – кивнул Наполеонов, – но от некоторых женщин трудно освободиться так же, как из капкана. Не ногу же ему было себе перегрызать.

– Ты говоришь о человеке как о хищнике?

– Когда люди попадают в безвыходное положение, они порой становятся опаснее хищников.

– Ты заблуждаешься.

– Жизнь говорит о другом.

– Не жизнь, а статистика преступлений.

– Разве это не одно и то же?

– Шура! По-моему, у тебя ранняя профессиональная деформация восприятия.

– Отстань от меня со своими научными терминами, – отмахнулся Наполеонов.

– Не отстану! Хотя ладно. Лучше скажи, муж признался в убийстве жены?

– Какой там.

– Где он был в момент преступления?

– Ты подумай, соседям сказал, что уезжает в командировку! – неожиданно возмутился Наполеонов.

– А сам?

– Говорит, что был в лесу! Ну и чудик!

– Вы опросили свидетелей?

– Волков и медведей? – невесело хмыкнул Наполеонов.

– С его родителями говорили?

– Откуда ты знаешь, что у него есть родители? – напрягся следователь.

– Обычно у всех людей есть родители.

– Нет, – покачал головой Наполеонов. – Зачем зря беспокоить стариков, когда и так всё ясно.

– Тебе ясно, – проговорила Мирослава, – сестра его так не считает.

– Ага! Ты опять на мою поляну влезла! Так я и знал! – Наполеонов вскочил с дивана и забегал по комнате.

– Успокойся и сядь.

Шура плюхнулся на прежнее место.

– Ты говорил с соседями?

– Издеваешься?

– Нет, конечно. Так говорил или нет?

– Некоторые из них уверены, что Авдеев воплотил свою угрозу в реальность!

– Михаил угрожал своей жене?

– Да!

– За что?

– Они говорят, что жена изводила его из-за денег и недвижимости! А если ты хочешь знать моё мнение! – пафосно воскликнул он и замолчал.

– Очень хочу.

– Нина Авдеева была слаба на передок!

– С чего ты взял?

– Печёнкой чую.

– Несокрушимый аргумент, – заметил Морис, до этого молча прислушивавшийся к их спору.

Шура повернул голову в его сторону, но ничего не возразил. Хотя ему очень хотелось напомнить Миндаугасу про всемогущую интуицию Мирославы. Но он этого не сделал, так как помнил о том, что Миндаугас и интуицию Волгиной нередко подвергал сомнению. Делал он это, конечно, зря. Но факт оставался фактом.

– Понятно, – проговорила тем временем Мирослава. – Но за это мужья жён редко убивают. Чаще всего всё-таки разводятся.

– Как видишь, он не развёлся.

– Ты говорил с её сестрой?

– С её? – недоумённо переспросил Наполеонов. – Ты имеешь в виду Никитину? – проговорился он.

Мирослава не стала акцентировать на его оплошности внимания и уточнила:

– Никитина сестра Михаила Авдеева. А я говорю о сестре Нины Авдеевой.

– У неё есть сестра?

– Представь себе.

– Ты знаешь её адрес?

– Нет, я надеялась, что знаешь ты.

Шура почесал всей пятернёй макушку и потом ответил:

– Теперь уже незачем.

– Что значит незачем? – удивилась детектив.

– Я же тебе говорю, что ясно как божий день то, что Авдеев сам порешил свою жену!

– Глупости!

– Конечно, я круглый дурак!

– Не льсти себе, – усмехнулась она, – тебе до идеального круга далеко.

Шура надулся.

– А с её подругой ты беседовал?

– Лично!

– И что она сказала?

– Подтвердила мою догадку!

– Шура! А кто нашёл её?

– Один паренёк.

– Паренёк?

– Да.

– Ты не расскажешь мне подробнее?

– Нет, дорогая.

– Ну-ну.

– Что ну-ну? – вспылил он. – Ты вечно толкаешь меня на должностное преступление!

– Шура! У меня такое впечатление, что ты бредишь!

– Выходит, что я не просто дурак, но ещё и невменяемый!

Мирослава весело расхохоталась.

– Не нахожу во всём этом ничего смешного! – помрачнел Наполеонов.

– Ты абсолютно прав. Извини.

– Проехали, – махнул он рукой.

– Просто мне кажется, что ты сам не веришь в то, что говоришь.

– Конечно, я был бы рад выяснить, что Авдеев не убивал жену, но пока всё указывает на него.

– О том, что Михаил Авдеев имел зуб на свою жену, говорят только его ссоры с супругой. Но Шура! Сколько в мире существует пар, которые постоянно ругаются и даже дерутся, но доживают вместе до глубокой старости.

– И что в этом хорошего?

– Ничего! Кроме того, что они не поубивали друг друга.

– Успокоила! – вырвалось у него. – Ты лучше скажи, когда тепло придёт.

– Шура! Откуда же мне знать? – спросила Мирослава.

– Я знаю одну хорошую примету, – похвалился Наполеонов.

– Какую?

– «Зайцы долго не линяют – к холодной весне», – выпалил Шура.

Детективы рассмеялись.

– Дело осталось за малым, – заметил Морис.

– То есть?

– Поймать хотя бы одного зайца.

Шура уже собрался ответить и даже рот приоткрыл, но тут зазвенел его мобильник. Наполеонов быстро схватил его и завопил так громко, что оба детектива заткнули уши:

– Мама! Я идиот! Прости, прости! Замотался и забыл тебе позвонить! Где я сейчас? У Мирославы. Кстати, мама, ты не поверишь, она сказала, что я дурак! – Он помолчал и переспросил с некоторым удивлением: – Веришь? – Снова пауза, потом: – Но в то же время она утверждает, что я недостаточно круглый для идеала. – Наполеонов покосился на Мирославу. – Говоришь, что ей виднее? Ну ладно. Все вы против меня сговорились. – Шура снова помолчал, слушая собеседницу, и ответил ей: – Приеду домой завтра утром. У меня выходной. И до послезавтра, мамочка, не расстанусь с тобой. Так что успею ещё тебе надоесть. Пока-пока. Целую.

– Мама звонила, – сказал он детективам.

– Мы так и поняли.

– Соскучилась, – Шура широко улыбнулся.

– Счастливый ты, Шурка, – вздохнула Мирослава.

– Почему? – на автомате спросил он.

– У тебя есть мама, – проговорила она печально.

– Извини, – растерянно отозвался он.

– За что?

– Не знаю…

– Вот именно, – Мирослава подошла к другу и нажала пальцем на кончик его по-лисьи острого носа, – би-би.

Родители Мирославы погибли, когда ей было два года, и она практически не помнила их. Воспитывали её бабушка и дедушка. В семье были также две тёти, которые уделяли племяннице немало времени. Так что обездоленной она себя не чувствовала. Но иногда упоминание о чьей бы то ни было маме рождало в её сердце грусть, похожую на отдалённое эхо.

Шура, чтобы изгнать из глаз подруги лёгкую дымку печали, предложил:

– Хотите, я спою вам песню про сон.

– Про сон? – в один голос спросили детективы.

– Ага, который для кого-то стал явью или мог стать.

– Интересно, спой, – ответила Мирослава, не очень-то понимая, чего это друга детства потянуло на воспевание снов.

Морис принёс гитару и положил её Шуре на колени.

Наполеонов пробежал пальцами по струнам, выбрал мелодию и запел:

Во сне читаю объявленье:

(Во сне, а может, наяву?)

«Меняю ветра дуновенье,

Меняю солнце и траву,

Меняю красные закаты

И соловьиные раскаты,

Меняю блеск росы и звёзды,

Цветами напоённый воздух,

Меняю кисть сирени крупной,

И голос Музы неподкупной,

Меняю диких скакунов,

Меняю душу и любовь

На комфортабельное ложе,

На праздности тягучий плен…»

Но только сон ли это, боже?!

Я не согласна на обмен!

– Да уж, – сказала Мирослава, когда он закончил петь, – такой выбор встаёт в той или иной мере почти перед каждым. И не только в наше время. И счастлив тот, кто не уступит соблазнам.

– Я где-то читал, что самыми счастливыми людьми являются мудрецы, сторожащие чужие огороды, – сказал Шура.

– Только всего святого ради, без крайностей! – не выдержал Миндаугас.

Мирослава и Шура, глядя на него, как-то уж слишком ласково ему улыбнулись.

«Ох уж эта загадочная русская душа», – подумал про себя Морис.

Мирослава не удержалась и пошутила:

– Мы с Морисом и так стережём сад, огород. Правда, не чужой, а свой. Шурочка, присоединяйся к нам.

– Ребятки! Я и так с вами!

На этой оптимистической ноте они разошлись по своим спальням. Вдвоём легли в эту ночь в постель только двое – Мирослава и… Дон.

Низкая луна агатового цвета повисла над вершинами обнажённых яблонь, продрогших на весеннем ветру.

Глава 9

На следующее утро Наполеонов поднялся рано и сразу же засобирался домой. Морису с трудом удалось уговорить его позавтракать.

Ярко светило солнце. Март, кажется, вспомнил, что он является весенним месяцем. Пусть и календарным, но всё-таки.

– Ладно, поем, – сделал одолжение Шура и умял всю горку сырников, выложенную на его тарелку Морисом.

– А сметану вы сами делаете? – спросил он, макая очередной сырник в густую белую массу.

Миндаугас ответил на полном серьёзе:

– Если только из того молока, что ты надоил от соседского козла.

– Какого ещё козла? – поперхнулся Шура и замахал на Мориса руками. Откашлявшись, добавил обиженно: – Уже и пошутить нельзя.

– Предупреждать надо, – флегматично отозвался Миндаугас.

– О чём?! – вытаращил глаза Шура.

– О том, что вы шутить изволили.

– Да ну вас, – отмахнулся Наполеонов, – лучше я к маме поеду.

– Езжай, голубчик мой, – вежливо отозвался Морис и принялся за приготовление очередной массы для сырников, которыми на завтрак собирался кормить Мирославу и себя.

Когда Волгина спустилась к завтраку, «Лада Калина» следователя уже покинула пределы коттеджного посёлка.

– Как вкусно пахнет, – сказала Мирослава, выливая из чайника старую заварку и заваривая новую. Морис между тем закончил выпекать сырники и разложил их по тарелкам.

– Как ты думаешь, – спросила Мирослава, разливая чай по чашкам, – зачем к нам приезжал Шура?

– Соскучился, – пожал плечами Морис.

Мирослава фыркнула, отломила кусочек сырника и положила его на подоконник перед носом кота. Дон понюхал ещё горячий кусочек запечённого творога, лениво пошевелил его лапой и только после этого принялся жевать.

– У вас другие предположения? – спросил Морис, краем глаз наблюдая и за хозяйкой, и за котом.

– Другие, – вздохнула Мирослава. И, не дожидаясь очередного вопроса помощника, пояснила свою версию: – Хоть Шура и настаивает на том, что Авдеев убил свою жену, до конца он в этом не уверен. Как справиться с точащим его душу червячком сомнения, он не знает, вот и примчался к нам за помощью.

– Однако помощи он у нас не попросил, – напомнил Морис.

– Гордыня помешала, пособница всех злых дел.

– Что-то уж вы очень сегодня строги к своему другу, – заметил Морис.

– Ладно, смягчим формулировку, – улыбнулась она. – Шура небось понадеялся на то, что мы, подобно ясновидящим, проникнем в суть его проблемы и подскажем, как её разрешить.

– Согласен, но с двумя поправками.

– С какими же?

– Ясновидящая у нас вы. – И, не обращая внимания на её ироническую улыбку, продолжил: – И как бы хорошо я ни относился к Шуре, подозреваю, что на этот раз он ждёт не подсказки, а полного разрешения проблемы, то есть улик против другого человека.

Мирослава пожала плечами.

– При этом он не озаботился тем, чтобы хоть как-то облегчить вашу работу.

– Нашу, – поправила Мирослава. – Что, по-твоему, он должен был сделать?

– Назвать имя того, кто обнаружил убитую женщину.

– Сам знаешь, что следователь по рукам и ногам связан так называемой тайной следствия.

– Ага, – саркастически улыбнулся Морис, – а мы с вами из-за этого вынуждены совершать воистину акробатические кульбиты.

– И не говори, солнышко, – легко согласилась Мирослава.

На несколько минут воцарилось молчание. После того как сырники были съедены, детектив сказала:

– Я вот думаю, что у убитой должно быть несколько подруг. Наполеонов упомянул только об одной. Тебе это не показалось странным?

– У вас тоже всего одна подруга, – напомнил Морис.

– Ты имеешь в виду Шуру? – пошутила Мирослава.

– Нет, я имею в виду Люсю. – При произнесении имени подруги Мирославы выражение лица Мориса стало кислым.

Стараясь не расхохотаться, детектив проговорила:

– Не сравнивай! Обычно у женщин несколько подружек, приятельниц, знакомых. Знаешь, что я думаю.

– Что?

– Оперативники не могли опросить всех жильцов.

– Была ночь, так что, наверное, все были дома, – возразил Морис.

– Необязательно. Да и даже если опросили, могли что-то упустить. Оперативники тоже люди.

Он кивнул.

– Поеду я завтра и поговорю с соседями.

– А сегодня?

– Сегодня ты соберёшь мне всю какую только можно информацию о Михаиле Авдееве, его жене, сестре, деятельности его фирмы и о сотрудниках этой фирмы.

– Хорошо, – согласился он. – Тем более что ничего существенного я сегодня готовить не собираюсь.

– У нас, кажется, есть рыба. Можно приготовить её на гриле.

– Точно!

– И капусту цветную отварить.

На том они и порешили, убрали со стола и разошлись по своим делам.

Вечером после ужина Мирослава систематизировала все данные, которые Морис нашёл для неё в Сети, и занялась их анализированием. А то, к каким выводам она пришла, Мирослава Морису не сообщила.

На следующий день она с утра уехала в город.

Большая часть жильцов подъезда, в котором проживали супруги Авдеевы, либо совсем не интересовались предъявленным Мирославой удостоверением, либо бросали на него беглый взгляд. Практически всех их опросила полиция и ничего нового они добавить не могли. Но так как у Мирославы не было и так называемой старой информации, она, вызывая их на разговор, просила повторить сказанное. Люди пожимали плечами и соглашались.

Детектив узнала, что поначалу супруги Авдеевы жили мирно и выглядели довольными друг другом. Но идиллия длилась недолго. Вскоре Авдеевы стали не просто ссориться, а устраивать грандиозные скандалы. Особенно преуспевала в этом Нина. Михаил отвечал, и время от времени, хлопая дверью, уходил из дома.

Причиной разлада соседи, жившие внизу, наверху и за стенкой, считали деньги. Так как через тонкие стены и потолки ясно звучало именно это слово. Нина постоянно требовала от мужа денег. Он пробовал объяснять ей, что он не миллиардер и денег не печатает. Завершался каждый новый скандал попрёками и женскими слезами.

Михаил Авдеев стал часто уезжать из дома. Если кто-то из соседей интересовался, где он пропадает, не грубил, просто отвечал:

– В командировках. Бизнес требует поездок в разные уголки страны. – Ему верили, собственно, никто особо и не вникал в его ответы.

Что делала Нина, оставаясь дома одна? Приглашала к себе подруг. Или сама уходила из дома и возвращалась не раньше полуночи. На вопрос Мирославы, приводила ли Авдеева в отсутствие мужа в дом мужчин, все соседи отрицательно мотали головой. Никто никаких мужчин, приходящих к Нине, не видел.

Соседка из третьей квартиры, Ирина Константиновна Захарьина, сначала сделала Мирославе выговор за неслаженную работу полиции:

– Правая рука не знает, что делает левая, а я должна каждому вновь приходящему полицейскому рассказывать одно и то же.

Мирослава не спешила указывать невнимательной женщине на то, что она не из полиции. И в конце концов получила от рассерженной Захарьиной телефон Раисы Левченко. Мирославу, по причине пока непонятной ей самой, он не очень заинтересовал, но всё-таки она с благодарностью приняла его.

Больше ей повезло на площадке, на которой жили Авдеевы. Соседи из квартиры напротив не были опрошены полицией, так как только вчера поздно ночью вернулись домой из Сочи.

– Берёзкина Клавдия Ивановна, – представилась женщина в ответ на представление Мирославы. По её бледному лицу и губам, вздрагивающим во время разговора, Мирослава поняла, что женщина на самом деле сильно огорчена гибелью соседки.

– Вы дружили с Авдеевой? – спросила Волгина.

– Нет, что вы, – поспешно ответила женщина, – с чего вы взяли?

– Заметно, что вы расстроены.

– Да как же мне не быть расстроенной, – всплеснула обеими руками Берёзкина. – Приезжаем вчера с дочкой с курорта и не успели ещё багаж распаковать, как к нам позвонила Татьяна Михайловна и всё рассказала!

– Вы имеете в виду соседку из квартиры рядом с Авдеевыми?

– Да, Серёгину. Я сразу же начала валерьянку пить!

– Так вам стало жаль Нину?

– Так человек же живой! Был.

– Вы правы, какой-никакой, а человек, имеющий право на жизнь.

– Я не знаю, каким Нина была человеком. Мы близко не соприкасались.

– Но я думаю, что и до вас доносились звуки скандала.

– Доносились. Но разве можно что-то разобрать в чужой семье. Я никого из них не осуждала. Их семья, пусть сами и разбираются.

– Благоразумная позиция, – кивнула Мирослава.

– Вы думаете, что нам надо было вмешаться?

– Ну что вы! Нет, конечно.

После этих слов детектива Берёзкина заметно успокоилась. А Мирослава спросила:

– Вы видели подруг Авдеевой, которые приходили к ней в гости?

– Случалось, – осторожно ответила женщина.

– Вам кто-нибудь из них был знаком?

– Что вы! – Взмах рукой. – Откуда?! Нет, я никого из них не знаю. Хотя…

– Что хотя? – быстро спросила Мирослава.

– Моя дочь как-то пришла из магазина и сказала, что встретила свою одноклассницу. Она шла к Авдеевой.

– Как зовут одноклассницу вашей дочери?

– Не знаю, вот дочь придёт, вы у неё и спросите.

Мирослава немного удивилась тому, что мать не знала одноклассниц своей дочери. Например, её бабушка с дедушкой и обе тётки знали всех её одноклассников и одноклассниц не только в лицо, но и по именам и фамилиям. «Ну да ладно, – подумала Мирослава, – все люди разные». Поэтому высказывать своего недоумения она не стала. Просто спросила:

– Клавдия Ивановна, где и когда я могу поговорить с вашей дочерью?

– Она сейчас во дворе гуляет с Андреем.

– Это парень вашей дочери?

– Ну что вы, – невольно улыбнулась Берёзкина, – это наш пудель.

– Понятно. А как зовут вашу дочь?

– Ева.

– Какого цвета пудель?

– Они оба рыжие!

– Ваша дочь и собака?

Женщина утвердительно кивнула.

Мирослава невольно посмотрела на волосы Берёзкиной.

Перехватив её взгляд, Клавдия Ивановна пояснила:

– Ева в отца пошла.

– Спасибо большое. Вы мне очень помогли.

– Хорошо, если так, – тихо вздохнула женщина и закрыла дверь.

Мирослава спустилась вниз, вышла из подъезда и стала оглядывать территорию двора в поисках двоих рыжих. Она увидела их недалеко от детской площадки и сразу направилась в их сторону. Девушка бросала голубой мяч, а собака с весёлым визгом догоняла его и приносила к ногам хозяйки. Было видно, что эта незатейливая игра доставляет большое удовольствие не только пуделю, но и девушке.

Подойдя поближе, Мирослава сказала:

– Здравствуйте. Вы Ева Берёзкина? Извините, не знаю вашего отчества.

– Здравствуйте. Анатольевна, – ответила девушка, с удивлением рассматривая Мирославу, – но я вас не знаю.

– Я детектив. Расследую дело по убийству вашей соседки Нины Авдеевой. Разговаривала с вашей мамой, и она объяснила мне, что вы гуляете во дворе с Андреем.

Девушка улыбнулась:

– Мама всегда вводит в заблуждение людей Андрюшиным именем.

– Да, я тоже подумала, что Андреем зовут вашего парня.

– Моего парня зовут Васей, – ответила девушка и улыбнулась: – Но он не кот.

Мирослава кивнула, давая понять, что оценила шутку.

– Но навряд ли вы хотите поговорить со мной о нём, – сказала Ева. И, не дожидаясь ответа Мирославы, воскликнула: – Бедная Нина!

– Вы хорошо знали Авдееву?

– Нет, – девушка покачала головой точь-в-точь как её мать. – Кто же сейчас хорошо знает своих соседей? – резонно заметила она. – Только здоровались. Иногда обменивались парой-тройкой словечек.

– О чём говорили?

– Можно сказать, ни о чём. О погоде, о ценах в магазинах, о планах на лето.

– У Нины были планы на лето?

– Да, ей хотелось поехать в Италию.

– И что же?

– Муж её, Миша, сказал, что она и поездки в деревню не заслужила.

– Крут муженёк!

– Да нет, Мишка вообще-то неплохой мужик. Просто Нинка расточительница и сильно его доставала.

– Откуда вы знаете, что она расточительница?

– Вечно у неё были какие-то новые вещи. Приезжала домой всегда на такси. В руках многочисленные пакеты с обновками.

– Может, то были макароны и картошка?

– Скажете тоже, – усмехнулась Ева. – Пакеты фирменные из дорогих магазинов и бутиков. Да и драгоценностями она была так увешена, что кремлёвская ёлка обзавидовалась бы, столкнувшись с Ниной лицом к лицу.

– Что-то не видела я лица у ёлки, – пошутила Мирослава.

– Так это я так образно выразилась.

– Понятно.

– Иногда было слышно на площадке сквозь их дверь, как Мишка кричит ей: «Надоело мне быть глиняным хряком, которого постоянно разбивают».

– Хряком?

– Он имел в виду копилку. Помните, такие были?

– Помню, – ответила Мирослава, хотя у неё лично никогда никакой копилки не было. Если в детстве ей на что-то требовались деньги, то она шла к дедушке с бабушкой и говорила, что и зачем ей необходимо купить. Обычно все её просьбы удовлетворялись.

– Ева Анатольевна.

– Просто Ева.

– Хорошо, Ева, соседи говорят, что к вашей соседке часто приходили подруги.

– Да, Нинка любила шалман устраивать, когда Мишка уезжал по делам.

– Ваша мама сказала, что с одной из подруг Нины вы вместе учились в школе.

– Да, пару раз к ней приходила моя одноклассница, Светлана Уралова, – ответила Берёзкина.

– Вы знаете, где она живёт?

– Жила на Стахановской, дом одиннадцать, квартира двадцать восемь. Живёт ли она и сейчас там, я не знаю.

– Телефона Ураловой у вас нет?

– Мы не собирались поддерживать отношения, поэтому при встрече телефонами не обменялись. Мы и в школе со Светой особенно близки не были. Просто учились в одном классе, и всё, – пояснила Ева.

– Хорошо, спасибо за адрес.

– Надеюсь, что он вам пригодится.

Мирослава собралась уходить, когда Берёзкина спросила её:

– А это правда, что в убийстве Нины Мишу подозревают?

– С чего вы взяли?

– Так его же забрали! Да и во дворе все об этом только и шепчутся.

– Обвинения Михаилу Авдееву пока не предъявляли.

– Пока?! – переспросила Ева и заявила жарко: – Не верю я, что Миша мог кого-то убить!

– Почему?

– Не такой он человек!

– Жена могла допечь его.

– В таком случае он просто бы разошёлся с ней.

– Мало кто хочет делить имущество.

– Так Миша всё нажил до женитьбы на Нине! Если он и должен был его с кем-то делить, то с первой женой!

– Вы знали его первую жену?

– Да, знала. Хотя, когда Авдеев жил здесь с Лизой, я ещё в школу ходила.

– Вы не знаете, из-за чего Михаил разошёлся со своей первой женой?

– Понятия не имею! Когда они жили с Лизой здесь, то никогда не ссорились. Потом Миша построил дом и перевёз семью в него. А квартира несколько лет пустовала, пока он не поселился в ней с Ниной.

– Насколько я понимаю, вам жаль Михаила?

Ева кивнула.

– А Нину?

– Нину тоже, конечно, жаль, но как говорит баба Зина из первого подъезда – за что боролась, на то и напоролась.

– Я вижу, что Авдееву в доме недолюбливали?

Девушка пожала плечами, потом ответила:

– Кому больно надо было ею интересоваться. Только бабульки ей косточки перемывали. Да и то, надо думать, от скуки.

– Наверное, вы правы, – ответила Мирослава и попрощалась с девушкой.

Пудель всё это время сидел рядом и терпеливо ждал, когда хозяйка закончит разговор с детективом и продолжит с ним весёлую игру. От радости, что Мирослава наконец ушла, он даже хвостом завилял.

Глава 10

Мирослава не сразу покинула двор. Заметив старушек, сидевших на лавочке у последнего подъезда, она заспешила к ним, думая на ходу: «Наше закалённое старшее поколение и мартовский холод не берёт. Сидят себе на скамеечке, как на завалинке, и щебечут, как воробьи, почувствовавшие приближение тёплых деньков».

На самом деле бабушек, сидящих на скамейках во дворах, любили не только частные детективы, но и полиция – это же кладезь бесплатной информации. Всё, что нужно, для того, чтобы получить её, – умение слушать и выуживать из кучи шелухи одно, а если повезёт, то и два ценных жемчужных зёрнышка.

Чего-чего, а слушать Мирослава умела.

Поздоровавшись с пожилыми женщинами, детектив потрясла в воздухе своим удостоверением и стала расспрашивать их об убийстве.

– Ох, тут ваших уже столько было, – проговорила одна из присутствующих, – и все спрашивают и спрашивают. Да будет ли толк?

– Будет, обязательно будет, – заверила Мирослава.

– А мы думаем, что раз Мишу сцапали, то его и посадят.

– Так уж сразу и посадят, – проговорила Мирослава.

– А то, другого кого искать надо, а Мишка-то под рукой, – проговорила женщина в роговых очках.

– Вы считаете, что Авдеев не убивал свою жену?

– Миша на убивца не похож, – проговорила маленькая старушка в пуховом платке и стареньком полушубке.

– Редко какой убийца похож на убийцу, – заметила детектив.

– Оно, может, конечно, и так, – заговорила полная женщина лет шестидесяти пяти, – да только мы Авдеева не первый год знаем. Он тут сначала с первой женой жил.

– Не жилось ему с Лизой, – встряла старушка в полушубке.

– Критический возраст Михаила накрыл, – проговорила женщина, – вот он и свихнулся.

– А потом каялся! – громко вскрикнула старушка, сидевшая на самом краю лавочки.

– Так прямо и каялся? – сделала вид, что усомнилась Мирослава.

– Вслух-то он ничего не говорил, особенно нам, но на лице его всё было написано!

– Если каялся, что же не развёлся?

– Вроде он собирался.

– Собирался? – переспросила Мирослава.

– Да, он Сашке Терёхину сказал, что с Нинкой скоро разведётся.

– А кто таков этот Терёхин?

– Сын Ефимовны из дома напротив.

– Почему это вдруг Авдеев с ним откровенничать стал?

– Не вдруг. Может, просто вырвалось.

– Они что, дружили?

– Раньше да. Даже на рыбалку вместе ездили. Только давно это было.

– Давно это когда?

– До того, как Миша с Лизой в свой дом переехали.

– Так когда же Авдеев сказал Терёхину о предполагаемом разводе с женой?

– Недавно.

– Они что же, опять сдружились?

– Может, и сдружились.

– Да нет, Максимовна, – перебила говорившую полная дама, – Саша Мише машину чинил.

– Машину чинил?

Женщины закивали.

– Отчего же Авдеев не отогнал машину в сервис?

– Зачем её туда отгонять, если Сашка и в гараже на месте может устроить.

– Он что же, мастер.

– А то! С малолетства в машинах разбирается. И уж лет двадцать в сервисе на Краснобаевской работает.

– А где там сервис?

– Прямо на углу.

– Спасибо. А как отчество Александра?

– Львович он.

– В тот вечер, когда Нину Авдееву убили, наверное, уже все спали, – осторожно проговорила Мирослава.

– Это точно, вроде как её в первом часу ночи нашли. Но тут полиция приехала, шум поднялся. Народ стал просыпаться. У кого окна во двор смотрят, к ним прилипли.

– Так кто же Нину обнаружил?

– Паренёк её нашёл, – сказала старушка в пуховом платке.

Женщины так увлеклись разговором с детективом, что никому даже в голову не пришло поинтересоваться, почему же ей, сотруднице полиции, об этом ничего не известно.

– Вы его видели? – спросила Мирослава.

– Видала из окна.

– Он живёт не здесь, – сказала полная женщина.

– А где, не знаете?

– Не знаю. Его пошёл провожать высокий такой блондин.

– Описать его можете?

– Могу, – важно проговорила женщина и стала старательно описывать оперативника, отправившегося провожать паренька.

В её рассказ постоянно вклинивалась старушка и делала дополнения. Мирослава по описанию обеих женщин узнала Славина.

– Уважаемые дамы, вы мне очень помогли! – обрадовалась детектив.

– Товарищи мы, – сказала старушка, сидевшая с краю.

– И товарищам тоже спасибо, – улыбнулась Мирослава.

– А по мне, так лучше дамой быть, – мечтательно проговорила полная женщина.

Мирослава только успела выехать со двора, как пошёл мелкий колючий снег. Пришлось включить «дворники». Про себя она порадовалась, что успела поговорить с завсегдатаями дворовой скамейки. Снег теперь уже, наверное, начал разгонять их по тёплым квартирам.

Март в этом году был похож на ноябрь. То снег, то дождь. И всё время хмуро. Небо буквально лежало на крышах домов и было похоже на старое стёганое одеяло, по чьей-то причуде вытащенное из прабабушкиного сундука. Порой даже ощущался запах нафталина… Хотя, конечно, это были выхлопные газы. Автомобили непрерывным потоком мчались по дорогам в четыре, а то и в шесть рядов.

Мирослава выросла в мегаполисе. Но, прожив несколько лет в коттеджном посёлке, она успела отвыкнуть от «благ цивилизации».

Хотя справедливости ради стоит признать, что в связи с её работой ей очень часто приходилось приезжать в город. А в хорошую погоду на неё даже накатывала ностальгия. Она любила длиннющую набережную, тянущуюся вдоль берега Волги и утопающую в зелени с весны до осени, охотно приезжала на спектакли в драматический театр, который в городе за его сказочную красоту называли пряничным, любила она и многие другие места в Старом городе, не говоря о парках и фонтанах.

Но сейчас всё было серым и безликим, и хотелось как можно скорее убраться за город в свой уютный коттедж с мурлыкающим котом, лежащим на ковре возле камина, и верным помощником, сидящим в кресле и читающим книги на непонятном для неё литовском языке.

Но уезжать из города ещё было рано. Мирослава выехала на Краснобаевскую улицу и сразу же увидела автосервис. Остановив «Волгу», она выбралась из салона и поспешила к зданию:

– Могу я увидеть Александра Львовича Терёхина? – спросила она у первого попавшегося ей служащего сервиса.

– А зачем он вам? – спросил мужчина.

– По личному вопросу.

– По личному? – Мужчина внимательно оглядел её и обронил: – Везёт Сашке, сейчас позову. – Нырнул в какую-то дверь. Прошло минуты две, как из совсем другого помещения вышел мужчина в рабочей спецовке и спросил:

– Вы меня спрашивали?

– Если вы Александр Терёхин, то да.

– В чём, собственно, дело?

– Я детектив. – Мирослава подумала и решила признаться: – Частный. Работаю по поручению сестры Михаила Авдеева. Она не верит, что её брат причастен к убийству жены.

– А кто вообще верит? – задался мужчина риторическим вопросом.

– К сожалению, есть такие, – отозвалась Мирослава.

– А как вы до меня добрались, если не секрет? – спросил Терёхин.

– Поговорила с женщинами во дворе, и они сказали, что Авдеев во время разговора с вами признался в том, что собирается разводиться с женой.

– Было такое, – кивнул мужчина. – Только я этой информацией с дамами на скамейке не делился.

– С женой, наверное, поделились, – улыбнулась Мирослава.

– Берите выше, – ответил мужчина улыбкой на её улыбку, – с матерью.

– Тогда всё понятно.

– Я не совсем понимаю, что вам даёт то, что Миша хотел разводиться?

– Если хотел разводиться, то не было надобности убивать.

– Это нам с вами понятно, – кивнул Терёхин, – а полиции мои слова ничего не докажут.

– Это так, – была вынуждена согласиться детектив. – Но если одно такое свидетельство будет накладываться на другое, то они окажут влияние на решение суда.

– Суда? – быстро переспросил Терёхин.

– Хотя я надеюсь, что до суда дело не дойдёт, – поспешила она успокоить Александра.

– Я тоже очень на это надеюсь, – проговорил он мрачно. – Ещё чего-нибудь?

– Пока это всё, что я хотела у вас узнать.

– Если что, обращайтесь, – сказал он и осторожно пожал протянутую ему Мирославой руку.

Покинув автосервис, детектив сделала звонок Валерьяну Легкоступову:

– Валера, привет!

– Валерьян, – поправил он машинально. – Здравствуйте.

– Это Мирослава.

– Я узнал.

– Можно назначить тебе свидание?

– В любое время дня и ночи, – отозвался он.

– Звучит соблазнительно, – улыбнулась она и услышала в трубке его участившееся дыхание. – Как ты относишься к тому, чтобы встретиться в твой обеденный перерыв?

– Хорошо отношусь, – ответил он, – но…

– Что но?

– Не в нашем кафе за углом.

– А где?

– Где хотите.

– Да я погляжу, с тобой каши не сваришь, – пошутила она.

– Просто… – проговорил он.

– Я думаю, что мы поняли друг друга, – быстро проговорила Мирослава. – Стой на углу. Я подъеду и подхвачу тебя.

– Понял, – ответил он.

Мирославе не нужно было долго гадать о причине его нерешительности. Валерьян далеко не дурак и догадался, что ей от него что-то нужно. Поэтому светиться с Мирославой в кафе, в котором часто обедают сотрудники, он не захотел. Ей этого тоже не хотелось. Подставлять людей, которые ей помогали, было не в её правилах.

Она уже решила, что отвезёт его в кафе «Студенческий полдень», где на них никто не обратит внимания. Когда она подъехала к месту их встречи, он уже ждал её.

– Привет, – улыбнулась она, когда он сел на пассажирское место рядом с ней.

– Здравствуйте, – проговорил Валерьян, пристёгиваясь.

– Давно не виделись, – проговорила она, одарив его дружелюбным взглядом.

– Так ведь это ваше решение, – вздохнул он и добавил: – И на этот раз вы обо мне неспроста вспомнили.

– Извини, – произнесла она покаянно, – мне действительно нужна твоя помощь.

– Всем, чем могу, – тихо проговорил он.

– Сейчас приедем на место и поговорим.

Он кивнул, даже не спрашивая, куда именно она его везёт. По его чуть приподнявшейся правой брови Мирослава догадалась, что Легкоступов слегка удивился, когда они въехали в Старый город. Но снова промолчал.

Серая «Волга» детектива остановилась на небольшом пятачке стоянки. Кафе «Студенческий полдень» находилось в небольшом одноэтажном здании четырёхугольной формы. Оригинальность и даже намёк на сказочность придавал ему флюгер, вертевшийся на его крыше, который имел форму петуха. Правда, не золотого, а чёрного. Мирослава как-то пошутила в разговоре с хозяином кафе, заметив, что петуху не помешало бы хотя бы одно золотое пёрышко, чтобы не только крутиться на ветру, но и сверкать на солнце.

И вот теперь выбравшись из салона, она заметила не только то, что из-за туч наконец-то выплыло солнце, но и то, что петух на крыше поблёскивает двумя или даже тремя золотыми перьями. На самом деле это, конечно, были не перья, а мазки золотистой краски. Но флюгер явно похорошел.

Валерьян, заметив, что она куда-то смотрит, тоже поднял голову и посмотрел на крышу.

– Красивый петух, – проговорил он, – только мне почему-то кажется, что не так давно он был чёрным.

– Был, – кивнула Мирослава.

Валерьян, успокоенный тем, что с его памятью всё в порядке, спросил:

– Войдём?

– Конечно.

Колокольчик на входе мелодично звякнул, оповестил хозяев кафе о приходе новых посетителей.

Валерьян подождал, пока Мирослава выберет столик, и сел напротив неё.

– Что будем заказывать? – спросил он.

– Ты, что хочешь. А я суп харчо и форель на гриле.

– Тогда я то же самое. А на десерт?

– Можно пирог с яблоками или с вишней. Но лично я ограничусь чашкой чая.

Легкоступов задумался на несколько секунд, а потом спросил:

– Вы не обидитесь, если я закажу пирог?

Мирослава рассмеялась:

– Валера! Ты такой лапушка.

– Валерьян, – поправил он на автомате.

– Валерьян, Валерьян, – закивала она, продолжая улыбаться, и спросила: – Хочешь я дам тебе совет?

– Хочу, – сразу же ответил он.

– Тогда закажи ещё пару пирожков с рисом и мясом. Они у них бесподобные!

– А вы?

– Мне хватит того, что я заказала.

– Один я пирожки есть не буду, – заявил он с по-детски трогательным упрямством.

– Ладно, манипулятор. Я согласна съесть половину пирожка.

Его глаза блеснули, и он тотчас отвёл взгляд.

После чая Мирослава проговорила, не сводя с собеседника внимательных глаз:

– Ты ведь был с группой на месте убийства Нины Авдеевой?

– Был, – кивнул он.

– Ты не мог бы показать мне снимки с места преступления?

– Они у следователя, – коротко ответил он.

– Это я знаю. Только он упрётся и не покажет мне их.

– Разве Наполеонов вам не друг?

– Он моя ближайшая подружка, – пошутила Мирослава.

Валерьян открыл было рот, но Мирослава перебила его:

– Только не вздумай разыгрывать передо мной его роль.

– Я и не думал. – Он протянул ей свой телефон: – Это всё, что у меня осталось.

– Спасибо, солнышко! – её палец заскользил по экрану.

Чтобы не мешать ей, Валерьян заказал себе ещё одну чашку чая и маленькое ореховое пирожное.

Он так вкусно захрустел им, что Мирослава на мгновение оторвалась от экрана мобильника и, посмотрев на Валерьяна, улыбнулась.

«Красивый парень, – промелькнуло у неё в голове, – и, кажется, ничей». Но тотчас же всё её внимание переключилось на снимки. Вот она остановилась на одном из них, повернулась к Легкоступову и спросила:

– Валерьян, кто этот мальчик?

– Это тот паренёк, что обнаружил её.

– Понятно.

– Самое удивительное, – произнёс он громким шёпотом, – что он видел сам момент убийства!

– Если это так, то он и убийцу видел!

– Видел, – согласился Легкоступов.

– И что же?

– Ничего, хоть там и луна светила и фонари, парень растерялся, надо думать, испугался и не запомнил ничего, кроме длинной куртки с капюшоном.

– А в какую сторону побежал убийца, он помнит?

– Ему кажется, что помнит. Но я не уверен.

– Однако направление он указал?

– Указал. Если вы надеетесь на камеры, то их там мало и ни на одной из них он не засветился.

– Он мог снять куртку.

– Мог. Мусорные контейнеры в округе обшарили. Ни куртки, ни орудия преступления.

– Жаль. Ты не знаешь, кто проводил парня до дома?

– Отец его подружки.

– Какой ещё подружки?

– С которой он готовился к олимпиаде.

– Валерьян, стоп! Отец подружки тоже видел преступника?

– Нет. Парнишка не разрешил ему идти с ним до дома.

– Понятно. Теперь скажи мне, кто из оперативников проводил парня до дома после его разговора со следователем.

Валерьян вздохнул.

– Это был Славин?

Легкоступов кивнул.

– А ты не знаешь, где живёт этот парнишка, как его, кстати, зовут?

– Лёнчик, – едва слышно ответил фотограф.

– Леонид.

– Угу.

– А кто из оперативников просматривал видеокамеры?

– Ринат.

– Что бы я без тебя делала? – ласково улыбнулась Мирослава.

– Вытрясли бы информацию из кого-нибудь другого, – бесстрастно проговорил он.

– Не преувеличивай. Твоё обеденное время скоро закончится, так что давай отвезу тебя туда, где взяла, – она через стол дотянулась до его руки и легонько её пожала.

– Как говорится, положь на место, – невесело пошутил он.

– Точно! Только хмуриться не надо. Тебе не идёт.

– А что мне идёт?

«Когда ты смотришь на меня телячьими глазами», – хотела сказать она, но вместо этого ответила:

– Когда ты улыбаешься.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, Валерьян.

Подошёл официант, и они расплатились каждый за себя. Мирослава знала, что Валерьян не позволит ей оплатить его счёт, а Легкоступов давно усвоил, что Волгина никому не позволяет платить за себя. Он не знал, что такая честь иногда выпадала Шуре, но он был другом детства, и Морису, однако во втором случае играли свою роль рабочие отношения.

Глава 11

Высадив Легкоступова недалеко от управления и ещё раз поблагодарив его, как она выразилась, за дружескую помощь, Мирослава тронула машину с места и умчалась. А он ещё несколько минут стоял на месте и смотрел ей вслед.

Волгина же решила, что, прежде чем уезжать из города, ей следует навестить одну из подруг Нины Авдеевой – Светлану Уралову.

Она очень надеялась на то, что девушка не сменила адрес и ей не придётся озадачивать поисками её нового места жительства Мориса Миндаугаса.

Положа руку на сердце, Мирослава признавалась сама себе, что без помощника, который мог через интернет найти почти всё о том или ином человеке, ей пришлось бы нелегко. У неё в запасе, конечно, был человек, обладающий хакерскими способностями. Но к нему она обращалась крайне редко, так как молодой человек, хоть и считал её своим другом, вёл замкнутый образ жизни и не интересовался девушками…

Она даже Мориса с ним до сих пор не познакомила. Да что там Мориса! О нём ничего не было известно и другу её детства Шуре Наполеонову.

Дом, в котором когда-то жила Света Уралова, находился в старом советском районе. Построили его, вероятнее всего, ещё во времена правления Никиты Сергеевича Хрущёва. Серые, давно не белёные панельные пятиэтажки располагались в шаговой доступности друг от друга. Голые деревья покачивались на ветру. Мирослава выделила среди них тополя, карагачи и ясени. Возле одного подъезда притулилась однобокая ель. Мирослава догадалась, что ветви ей обломил снег до того, как жильцы или коммунальщики защитили дерево ограждением.

И как раз в этом подъезде, как определила детектив, и должна была проживать Светлана Уралова.

Дверь квартиры на первом этаже детективу открыла маленькая седая женщина в платке, повязанном на украинский лад наверху головы, кончики соединены сверху.

– Здравствуйте, – сказала Волгина, – я детектив, Мирослава Волгина. Могу я поговорить со Светланой?

– Так Света здесь давно не живёт, – ответила женщина.

В глазах Мирославы отразилось разочарование.

– Но если она вам очень нужна, – продолжила женщина, – то идите в соседний дом.

– Зачем?

– Как зачем?! Света вышла замуж за своего одноклассника Вову Кузьмичёва. В прошлом году родила ребёнка и сидит с ним дома.

– А Вова живёт в соседнем доме? – боясь спугнуть удачу, спросила Мирослава.

– Точно! На третьем этаже в среднем подъезде. Квартира расположена так же, как наша.

– Спасибо вам большое, – обрадованно поблагодарила Мирослава и выскользнула из подъезда, чтобы быстрым шагом направиться к дому напротив.

На этот раз, как догадалась Мирослава, дверь открыла ей сама Света Уралова, или, скорее всего, теперь Кузьмичёва, подумала детектив. Она представилась и объяснила молодой женщине, что её старый адрес она получила от её одноклассницы Евы Берёзкиной, а сюда пришла по совету, скорее всего, её бабушки.

– Точно, – улыбнулась Светлана, – по старому адресу живёт моя бабуля, заходите.

Мирослава шагнула в прихожую, подождала, пока хозяйка закроет дверь, и последовала за ней. В квартире пахло маленьким ребёнком – молоком, смесями и ещё чем-то неуловимым, но детским.

– Сынуля мой спит, – улыбнулась Светлана, – давайте поговорим на кухне.

– Давайте, – согласилась Мирослава.

На кухне женщина разлила чай по голубым чашкам, выставила на стол сахар, конфеты, печенье.

– Рассказывайте, что там у Евы приключилось, – обратилась она к Мирославе.

– У Евы ничего, – ответила Мирослава, прихлёбывая чай из голубой чашки. – Нину Авдееву убили.

– Что? – вырвалось у женщины, и чашка задрожала в её руках.

– Вы поставьте её на стол от греха подальше, – посоветовала Мирослава.

– Что? Ах да. – Дно чашки тихо стукнуло о столешницу. – Вы сказали, что Нину…

– Да, Нину убили.

– Кто?!

– Пока не знаю. Ищем. Вы давно виделись с ней?

– Давно. Ещё до рождения сына. Потом, знаете ли, некогда стало по подругам ходить.

– Понимаю.

– Как её убили?

– Зарезали поздно ночью возле подъезда.

– Я предупреждала её, – вырвалось у женщины.

– О чём?

– Чтобы она по ночам не ходила. У неё привычка была ещё с тех пор, как мы только познакомились, домой поздно возвращаться.

– Вы не знаете, были ли у Нины враги?

– Не слышала о таких, – ответила женщина и предположила: – Может, её банально ограбили?

– Нет. Деньги, мобильник, украшения всё осталось при ней.

Светлана прижала ладонь к лицу и уткнулась в неё носом.

– Вы знаете её мужа? – спросила Мирослава.

– Мишу?

– А разве у Нины до него ещё были мужья?

– Официальных, насколько я знаю, не было. А так, она рассказывала мне, что время от времени сходилась с кем-нибудь из парней, но надолго её не хватало.

– Её или её парней? – уточнила Мирослава.

Светлана пожала плечами.

– Михаила Авдеева вы хорошо знали?

– Не очень. Просто Нина меня как-то раз познакомила с ним.

– Она вам что-нибудь рассказывала о муже?

– Мало. Я только помню, что, когда Нина собиралась за него замуж, у неё были радужные планы. А потом что-то пошло не так.

– Что именно?

– До свадьбы она говорила мне, что будет жить в роскошном доме. А потом, как выяснилось, муж привёз её в старую квартиру, в которой прежде жил со своей прежней женой.

– Она не объясняла вам, почему так получилось?

Женщина смущённо посмотрела на детектива и ничего не ответила.

– Ну-ну, смелее, – подбодрила её Мирослава.

– Понимаете, Нина сказала, что её муж большой осёл.

– В смысле? – удивилась детектив.

– Он записал дом на первую жену.

– Ах вот в чём дело, – с нескрываемым облегчением вырвалось из груди Мирославы. Радовалась она не столько за Лизу и детей Авдеева, сколько за то, что, если дом был собственностью первой жены, претендовать на него Нина не могла и, значит, у Михаила было меньше причин желать смерти второй жены.

– Вы не знаете, Нина часто ссорилась с мужем?

– Не знаю, – пожала плечами Светлана, – я же не жила с ними. Но жаловалась она мне на него часто.

– И что служило поводом для жалоб?

– Нина считала, что муж даёт ей мало денег.

– Так и было на самом деле?

– Вы меня, конечно, простите, но у каждого своя мера. У кого-то суп жидкий, а у кого-то жемчуг мелкий.

– И всё-таки, – продолжила настаивать детектив.

– По мне, так он её слишком баловал! – вырвалось у Светланы. – У неё одних шуб девять штук! Мыслимое ли дело?! А сколько всякого барахла и побрякушек! Мне муж и десятой части не даёт того, что Миша давал Нине. А ей всё мало было! Работать она не хотела. Одни сплошные шопинги, косметологические салоны, фитнесы и прочие клубы и развлечения. Вот и нагулялась! – не удержалась Светлана в завершение своего монолога.

– Светлана, а где вы познакомились с Ниной?

– В гостинице.

– То есть?

– Мы обе там некоторое время работали горничными.

– А потом?

– Потом Нина ушла на вольные хлеба, стала заниматься распространением косметики. А потом и вовсе вышла замуж.

– А вы?

– Я дослужилась до администратора. Тоже вышла замуж и ушла в декрет. Выйду из декрета и продолжу работу на прежнем месте.

– Ваша работа вам нравится?

– Да, нравится, – с некоторым вызовом ответила женщина.

– Нужная профессия, – кивнула Мирослава.

– Вы извините меня.

– Не за что.

– Я уже говорила вам, что давно Нину не видела, мы крепко дружили, когда горничными работали, в гости друг к другу то и дело ходили. Я даже как-то раз была на дне рождения у её сестры. Но потом наши встречи становились всё реже. Я на неё обиделась, когда она отказалась прийти ко мне на свадьбу, – призналась женщина.

– И как она объяснила свой отказ?

– Сказала, что на моей свадьбе соберутся одни нищеброды, а ей среди них не место.

– Так и сказала? – не поверила своим ушам Мирослава.

– Так и сказала, – кивнула Светлана. – Не поверите, у меня в груди так всё и перевернулось.

– Верю.

– После этого я зареклась от дружбы с ней и больше в её дом и ногой не ступала.

– Я отлично вас понимаю, – заверила женщину Мирослава и спросила: – Вы помните адрес сестры Авдеевой?

– Помню. У меня даже где-то записано. Я сейчас посмотрю.

Женщина встала с табурета и ненадолго оставила Мирославу одну. Вернулась она с листком бумаги, вырванным из записной книжки.

– Вот её адрес. Зовут сестру Нины Вероника Харитоновна Круглова.

– Они родные сёстры?

– По-моему, да.

– Странно, что никто из соседей не упомянул о ней.

– Наверное, Вероника тоже, как и я, зареклась ходить к Нине. Она как вышла замуж за Мишу, так возомнила себя просто не знаю кем, чуть ли не королевой английской!

– Почему английской?

– Так, к слову пришлось.

– Вы помните, какую фамилию носила Нина до замужества?

– Конечно помню! Гаврикова она была.

– Что же, не буду больше отрывать у вас время. Спасибо за помощь.

– Я сомневаюсь в том, что помогла вам.

– Как знать, – проговорила Мирослава, – возможно, что, потянув именно за ту ниточку, что вручили мне вы, я распутаю весь клубок.

– Дай-то бог, – отозвалась женщина, – удачи вам. Я очень надеюсь, что Миша тут ни при чём.

– Я тоже на это надеюсь, – призналась Мирослава и покинула квартиру бывшей подруги Нины Авдеевой.

«Вот и до Рината очередь дошла», – подумала Волгина. Звонить Ринату Ахметову на работу, а тем более светиться в управлении, ей не хотелось. Поэтому она решила подождать оперативника возле его дома.

Оставив «Волгу» за углом, Мирослава встала вблизи арки и стала ждать, если Ахметова не задержит срочная работа, то он вот-вот должен был появиться.

Подул сильный ветер, и Мирослава нырнула в арку. Она встала так, чтобы можно было видеть всех, направляющихся к дому.

Заметив Рината, она выскочила из арки ему навстречу. От неожиданности он замер на месте. Но, узнав её, тотчас развёл руки для объятий:

– Мирослава! Не ожидал.

– Извини, что не позвонила.

Он махнул рукой и, уткнувшись носом ей в волосы, спросил:

– Чем это ты так приятно пахнешь?

– Мы оба с Доном пахнем молоком! – сообщила она с улыбкой.

– Ты хочешь сказать, – поморгал Ринат длинными ресницами, – что Морис вас обоих с котом купает в парном молоке?

– Типа того, – рассмеялась Мирослава. А потом пояснила: – Тётя подарила мне молочный шампунь. Вот им и пахнут мои волосы и шерсть кота.

– Всё с вами понятно. Давно ждёшь?

– Не очень, – призналась она.

– Всё, – проговорил, он, – скажу Гузели, что меня девушки прямо в подворотне отлавливают.

– Как же не отлавливать такого красавчика, – подыграла она ему весело.

– Только ничего у тебя не выйдет, – притворно вздохнул он.

– Это ещё почему? – сделала она вид, что удивилась.

– Потому, что я верный муж и примерный отец.

– Экая жалость. – На лице Мирославы появилось выражение такого искреннего сожаления, что Ринат, не выдержав, расхохотался. И Мирослава вместе с ним.

– Ты лучше скажи мне, примерный отец, почему ты один, без дочери?

– Гулька у бабушки гостит, – ответил оперативник. И Мирослава поняла по выражению его глаз, насколько трепетно он относится к дочери.

Гуля, она же Айгуль, пока ещё ходила в садик, но была не только красавицей, она унаследовала светлые волосы отца, поволжского татарина, и сверкающие, точно звёзды, тёмные глаза матери, жены Рината Гузель, плюс к этому девочка была умницей. Вроде бы никакими дополнительными занятиями родители дочку не нагружали и тем более не прибегали ни к каким ухищрениям. Оба родителя были людьми самодостаточными и не испытывали потребности в том, чтобы дочка воплощала в жизнь их несбывшиеся мечты. Они просто любили её. А ум и пытливость Гуле достались от природы. Или, как с гордостью заявлял дедушка по материнской линии, – гены не растеряешь.

– А я уже хотела тебя возле детского садика караулить, но поняла, что не знаю, где он находится.

Ринат после работы, если успевал, забирал из садика дочь. Если не успевал, за девочкой заезжала его жена Гузель.

– А ты к нам в гости? – спросил он. – Тогда пошли, Гузель скоро придёт.

– Нет, Ринатик, спасибо. Но гостевание отложим на следующий раз.

– Опять по делам пришла? – спросил он с шутливым укором в голосе.

– Угу.

– Говори, чего надо.

– Камеры наблюдения после убийства Авдеевой, говорят, ты просматривал?

– Кто говорит? Наполеонов, что ли?

Мирослава припомнила, что Шура упоминал о просмотре камер, и честно ответила:

– И он тоже.

– Ну я.

– Ты ничего подозрительного на них не обнаружил?

– Увы, увы, – развёл он руками.

– Никакого мужчины в длинной куртке с капюшоном?

– Я вижу, что ты хорошо осведомлена. Но этого типа там не было.

– Значит, он пошёл другим путём, – проговорила она задумчиво.

– Точно, скорее всего, через дворы. Там никаких камер.

– Ладно, Ринатик, спасибо тебе.

– Не за что.

– Не буду больше тебя задерживать.

– Ты меня и не задерживаешь, – улыбнулся он дружелюбно.

– Передавай привет Гузели и Гуле.

– Передам. И думаю, что могу заочно передать тебе привет от них. Если бы они знали, что мы встретимся, то не сомневаюсь, что передали бы.

– Я тоже не сомневаюсь, – улыбнулась Мирослава.

– И парню своему передавай!

– Какому ещё парню? – сделала она вид, что удивилась.

– Морису.

– Он не парень.

– А кто же, девушка, что ли?

– Нет. Помощник мой. Сотрудник агентства.

– Надо же, как у вас всё сложно, – пошутил он.

Мирослава погрозила ему пальцем и, распрощавшись, направилась к своей машине.

Глава 12

Когда она подъезжала к коттеджному посёлку, солнце уже начало клониться к западу. «По-моему, я славно потрудилась, – похвалила сама себя Мирослава. – Завтра хорошо бы было отловить Славина…» Ей не терпелось взглянуть на Лёнчика прямо сегодня. Но она благоразумно рассудила, что под конец дня уставшего оперативника лучше не дёргать.

Во дворе её встретил Дон, который запрыгнул ей на плечо, едва она только выбралась из салона, и стал тереться своей пушистой щекой о её гладкую щёку.

– Соскучился? – спросила Мирослава.

И кот ответил ей громким мурлыканьем.

На крыльце появился Морис.

– Устали? – спросил он.

– Если только самую малость, – улыбнулась она.

– Есть сильно хотите?

– Не очень. Я обедала в «Студенческом полдне».

Ему очень хотелось спросить её, с кем именно она там обедала, но Миндаугас воздержался и сказал:

– Машину в гараж я сам поставлю, а вы идите в дом.

– Спасибо.

На кухне они все трое собрались только через полчаса за ужином. Дон, как всегда, ел на окне, а детективы сидели за столом.

После ужина Мирослава рассказала ему о своих успехах. О встрече с Легкоступовым тоже не стала утаивать, хоть и знала, что Морис не придёт в восторг. Судя по выражению его глаз, так и вышло. «Ладно, переживёт, – подумала Мирослава, – не первый и не последний раз». Тем более что встреча была безобидной.

– Когда вы собираетесь переговорить с сестрой Авдеевой?

– Пока не знаю. Сначала хочу побеседовать с главным свидетелем.

– Вы думаете, что Славин даст вам адрес парня?

– Куда он денется, – улыбнулась Мирослава.

– Шуре, как я понимаю, о сестре Нины вы ничего говорить не собираетесь?

– Правильно понимаешь, – проговорила она с лёгкой мстительностью в голосе, – пусть сам ищет.

Морис незаметно, как он думал, для Мирославы улыбнулся.

После того как посуда со стола была убрана, он сказал:

– А у меня для вас небольшой сюрприз.

– Надеюсь, хороший?

– Разве бывают плохие сюрпризы? – удивился он.

– Как тебе сказать, – проговорила она насмешливо.

– Понял. Мой сюрприз хороший!

– Показывай!

Миндаугас открыл дверцу одного из шкафов.

– Смотрите, какой я купил шоколад, – сказал он. – Это вам! – Морис протянул ей шоколад «Особый» – Питер. Фабрика имени Крупской.

Мирослава слегка удивилась, обычно Миндаугас дарил ей шоколад ручной работы от местных шоколатье. А этот… Она машинально развернула обёртку.

– О! – вырвалось у неё невольно.

– Что-то не так? – встревожился Морис.

– Всё так! Просто я удивлена. Шоколад обёрнут, как оборачивали его раньше! Какая прелесть! И фольга, и бумага!

– Я рад, что вам понравилось.

– О да! У меня щемит сердце оттого, что наша «Щедрая душа» попала в алчные руки «Нестле» и её, лишив прекрасных обёрток, заворачивают в нечто по-европейски скользкое, – на лице детектива промелькнула тень. – А ты знаешь, – заговорила она снова, – мы раньше в фольгу от шоколада заворачивали грецкие орехи на новогодние праздники и на ёлку вешали.

– Мы тоже, – признался он.

– Я думаю, что такой шоколад нужно подарить тёте! Я уверена, что она обрадуется! Он напомнит ей детство и юность. Тётя Виктория тихо ненавидит европейские новшества. После того как фабрику «Россия» продали швейцарцам, она принципиально не покупает выпускаемый ими шоколад. Я тоже огорчена, что не только обёртки теперь стали скользкими, а шоколад несъедобным. Глина глиной.

Морис улыбнулся:

– Вероятно, швейцарцы не выдержали того, что российский шоколад был вкуснее «Нестле».

– Это точно! Я ещё помню «Сказки Пушкина», «Восторг» и «Жигули». Вкус был волшебным! Все гости города обязательно увозили с собой коробку шоколада и плитки. А сейчас! – Мирослава махнула рукой: – Ты бы только видел, во что они превратили «Родные просторы»!

– Я читал отзывы в интернете. Ни одного положительного.

– Вот-вот. Так гордость страны превратилась в пятно на репутации города с привкусом пальмового масла.

– Давайте о чём-нибудь хорошем, – попросил Морис.

– Давай, – согласилась она, взяла на руки Дона и опустилась на диван.

Морис присел рядом и стал гладить кота.

Мирослава тихо вздохнула и положила голову ему на плечо. Миндаугас замер, потом перевёл дыхание и стал гладить её шелковистые русые волосы. «О, если бы она только знала, как я люблю её», – подумал он и тут же внёс поправку в свои мысли: знать-то она знает, но не чувствует так глубоко, как ему бы хотелось.

На следующий день Мирослава встала ни свет ни заря. Морис услышал её крадущиеся шаги в коридоре и высунулся из своей комнаты:

– Вы чего так рано?

– Ты спи, – отозвалась она.

Но он тут же оделся и спустился вниз.

– И чего ты встал? – спросила она, нарезая хлеб для бутербродов. Чайник уже стоял на плите.

– Собрались сухомятку есть, – проворчал он укоризненно.

– Подумаешь, раз в год, – отмахнулась она.

– Если бы я знал заранее, что вы встанете так рано, то с вечера что-нибудь бы приготовил.

– Ерунда, солнышко. Не стоит беспокойства, – улыбнулась Волгина.

Он вздохнул, достал из холодильника сыр и ветчину и стал нарезать ломтиками и укладывать на хлеб.

Мирослава наблюдала за ним с интересом, ещё не догадываясь о том, что он решился героически разделить с ней её завтрак.

– Я надеюсь, к обеду вернуться домой, – проговорила она, не сводя глаз с его непроницаемого лица.

– Отлично, – ответил он. – Что приготовить на обед?

– Я бы не отказалась от рыбы и картошки.

– Шура, как я думаю, к нам сегодня на ужин не приедет, – обронил он.

– Я тоже так думаю.

– Тогда на ужин я приготовлю что-нибудь овощное.

– Согласна. Например, овощное рагу.

– И пару котлет или куриную грудку?

– Сам решай.

Морис покосился на кота:

– Дон, конечно, за куриную грудку. Хотя у него ещё печёнка куриная есть.

– Тебе чаю налить? – спросила она.

– А как же?!

Она улыбнулась и налила чай в две чашки.

Морис взял с тарелки один из бутербродов, закрыл глаза и вонзил в него свои белые ровные зубы.

«Забавно, – подумала Мирослава, – как это в Европе не научили его лопать фастфуд. Или то, что было заложено родителями, оказалось сильнее?»

Дорога была запорошена тонким слоем снега, что не помешало Мирославе довольно быстро добраться до города.

И ей повезло с самого начала – возле управления она нос к носу столкнулась с Дмитрием Славиным.

– О! Мирослава! – воскликнул оперативник.

– Привет, Дима!

– Ты к кому?

– К тебе. Можешь уделить мне минутку?

– Могу. А что случилось?

– Дима, я понимаю, что хочу от тебя слишком многого.

– Не пугай меня!

– Извини.

– Говори, чего нужно.

– Я расследую убийство.

– Понял какое, – проговорил он. – Но я-то чем могу помочь?

– Ты провожал парнишку, который был свидетелем убийства.

– Хорошо, – кивнул он, – это Лёнчик, – он назвал адрес. И предупредил: – Но учти, я ничего не говорил тебе.

– Само собой, – ответила она. – А ты куда собрался?

– К Наполеонову.

– Значит, я буквально за хвост тебя ухватила.

– Типа того, – улыбнулся он.

– Ни пуха ни пера!

– Мне не хочется посылать тебя, дорогая, – он подошёл поближе и тихонько коснулся её руки.

– Но надо! – рассмеялась она.

– Давай я лучше пошлю или, вернее, посоветую тебе сходить на выставку художников XIX века.

– А что, у нас проходит такая?

– Да, в бывшем здании фабрики-кухни. Я и сам не знал. Мне позвонила Лида.

– Лида?

– Да! Заречная! Ты её разве не помнишь?

– Помню, – отозвалась Мирослава. С художницей Лидией Заречной все они познакомились, когда работали над раскрытием дела «Влюблённый убийца».

Позднее Мирослава узнала, что Лидия Заречная не только пишет великолепные картины маслом и реже акварелью, но ещё и является оформителем обложек книг её тёти, писательницы Виктории Волгиной.

И надо было признать, что обложки были столь хороши, что не было сомнения в том, что и содержание, скрывающееся под этой обложкой, столь же прекрасно. Можно было сказать, что Виктория Волгина и Лидия Заречная нашли друг друга.

Мирослава же после того памятного дела встречалась с Лидией всего пару раз, один раз на её персональной выставке, а другой раз чисто случайно в кафе.

Другое дело оперативник Дмитрий Славин. У него с художницей то ли длился вялотекущий роман, то ли взаимная симпатия переросла в дружеские отношения. И Заречная, и Славин были причастны к миру живописи. Дмитрий не писал картин, но его отцу принадлежала известная в городе художественная галерея «Вишнёвая роща», и Лидия Заречная там выставляла свои картины. А Дмитрий в свободное от оперативной работы время помогал отцу в галерее, в частности, составлял каталоги и писал рекламные статьи, приглашая жителей и гостей города в галерею.

Именно с этой работы Славин имел дополнительные деньги, которые тратил на дорогие книги по искусству, хорошую одежду и выходы в театры. Время от времени он посещал дорогие кафе и устраивал вечеринки для близких друзей.

Мирослава знала, что в Дмитрия влюблена оперативница Любовь Залеская. Детективу нравились обе девушки. И она не знала, кому из них сочувствовать. Впрочем, это было не её дело. Пусть Славин сам разбирается со своими любовными делами. Ей бы со своими разобраться.

Друг детства Шура Наполеонов вообразил себя матушкой наседкой и изо всех сил старался выпихнуть её замуж за Миндаугаса, при этом причитая, что она рискует остаться старой девой. Сам же Наполеонов жениться не хотел ни в какую. Мирославе уже надоело посылать друга…

Морис Миндаугас, из-за которого и разгорелся весь этот сыр-бор, держался с такой холодноватой отстранённостью, точно был родным племянником Снежной королевы. Мирослава догадывалась, что это его защитная реакция на сложившуюся ситуацию. Но не желала мириться с тем, что их точки зрения на отношения мужчины и женщины не совпадают.

И только кот Дон вёл себя по-человечески.

– Выставка тебя впечатлила? – спросила Мирослава, не сводящего с неё глаз Славина.

– Ещё бы! – Для убедительности он даже прикрыл глаза.

– Тогда спасибо за наводку, обязательно схожу, – поблагодарила Мирослава и помахала на прощание оперативнику рукой.

Она и в самом деле решила посетить выставку, может, даже в компании дяди с тётей. Хотя и от Мориса ей никуда не деться. Не может же она, отправившись на выставку, оставить его дома.

Но пока все мысли о живописи, художниках и выставках она выбросила из головы. Детективу предстояло сложное дело – переговорить с подростком, свидетелем убийства. Она не ожидала узнать от него что-то новое.

Но у неё была задумка, знай о которой Шура набросился бы на неё непременно.

В сумке у Мирославы лежали фотографии нескольких мужчин, которые Морис извлёк из интернета. Среди них была и фотография Михаила Авдеева. При помощи фотошопа все мужчины были одеты в длинную тёмную куртку с капюшоном. Мирослава задумала попросить Лёнчика опознать среди них убийцу. Она надеялась на две вещи. Первая – Шура ещё не успел предъявить пареньку фото Авдеева и вторая – парень не выберет из фотографий, которые она покажет ему, Авдеева.

Мирослава уже знала, что Лёнчику, то есть Леониду Федотову, нет восемнадцати лет и, по-хорошему, ей бы не стоило к нему соваться. Даже следователь был обязан говорить с парнем в присутствии взрослых. Но Мирослава подозревала, что Шура эту норму как-то обошёл.

Вот и она собралась обойти её. Хотя ничего особенного от парня детектив не хотела, она решила не звонить в квартиру, где он живёт, а подождать его во дворе. Сколько именно ей придётся ждать, она не знала, но на всякий случай запаслась терпением. У неё была отличная память, и она хорошо запомнила парня, просмотрев снимки на телефоне Легкоступова, и теперь была уверена, что не ошибётся.

Её ожидание продлилось два с половиной часа. Парень вынырнул из подъезда и, не оглядываясь, направился в сторону выхода с территории двора. Мирослава медленно тронула стоявший у бровки автомобиль.

Оказавшись на бульваре, Лёнчик неспешным шагом двинулся по прямой линии. Вскоре Мирослава догадалась, что парень идёт к трамвайной остановке. Она догнала его и посигналила. Оглянулся Лёнчик не сразу. Но потом всё-таки замер на месте и посмотрел на «Волгу» с любопытством.

Мирослава остановила автомобиль и приоткрыла дверь:

– Садись, подвезу.

– Я со взрослыми тётками не катаюсь, – ответил он ей с чувством выраженного достоинства.

Мирослава невольно улыбнулась, её ещё никто не называл взрослой тёткой, и спросила:

– Ты меня боишься, что ли?

– Вот только не надо брать меня на слабо, – ответил парень и приготовился продолжить свой путь.

– Одну минуточку, – попросила Мирослава.

– Чего вам от меня нужно?

– Посмотри сюда, – она высунула из машины руку с удостоверением.

– Чего, чего, – переспросил он, вчитавшись в написанное в нём. – Вы на самом деле частный детектив? – с недоверием спросил парень.

– Там же написано, – как можно равнодушнее ответила Мирослава.

– Круто!

– Может, поговорим?

– О чём?

– Об убийстве, свидетелем которого ты стал.

Он невольно попятился назад, насупился и ответил:

– Я уже всё рассказал полиции.

– Может, всё, а может, и не всё, – проговорила она загадочно.

– Как это?

– Иногда человек, сам не сознавая что делает, упускает из вида важные вещи.

– Может, вы и правы, – вздохнул Лёнчик.

– Садись, – снова пригласила Мирослава.

– Одну минуточку, – Лёнчик обошёл «Волгу» сзади, набрал номер чьего-то телефона и, когда абонент отозвался, проговорил: – Томка! Слушай сюда! Я сейчас сажусь в «Волгу» серого цвета, номер, – он продиктовал собеседнику номерные знаки машины Мирославы, – если через час я тебе не перезвоню, сообщи информацию в полицию. Скажи, что я свидетель по делу об убийстве гражданки Авдеевой. – Через некоторое время до Мирославы донеслось: – Да не верещи ты так. Я думаю, что всё будет хорошо. А позвонил тебе на всякий случай. Всё-всё, Тома, меня человек ждёт.

«Кажется, из взрослой тётки я доросла в глазах подростка до человека», – улыбнулась про себя Мирослава.

– Ты молодец, – сказала она Лёнчику, когда он сел рядом на пассажирское кресло.

– В смысле? – не сразу понял он.

– В том смысле, что предупредил подружку.

– А. – И объяснил: – Мы ведь с вами незнакомы и всякое может быть.

– Согласна. Где поговорим, в машине или в кафе заедем.

– Лучше в машине, – ответил он. – Найдите какой-нибудь пятачок и остановитесь. А потом я на трамвай пересяду.

– Потом я довезу тебя туда, куда тебе нужно, на машине.

– Договорились.

Мирослава проехала два квартала и припарковалась у входа в сквер. Не тратя понапрасну слов, она разложила перед Лёнчиком все фотографии, которые для неё распечатал Миндаугас. Паренёк долго рассматривал каждую из них. Потом покачал головой:

– Его среди них нет.

– Уверен?

– Да.

– Ты его хорошо рассмотрел?

– Плохо, – признался парень.

– Описать не сможешь?

– Нет.

– Почему же ты так уверен, что его среди них нет, – она кивнула на фотографии.

– Это трудно объяснить, – ответил он, подумав несколько мгновений.

– Попробуй, – попросила она.

– Понимаете, я как бы сфотографировал взглядом его образ, как объект! Как фигуру! Но подробностей не помню! Ещё раз повторю, что было темно. Но вот тут, – он постучал по фотографиям пальцем, – его точно нет.

Мирослава посидела с полминуты молча, потом решилась, вытащила из кипы фотографий фото Михаила Авдеева и спросила прямо:

– Это не может быть он?

Парень рассмеялся:

– Шутите, что ли?

– Нет, не шучу. С чего ты взял?

– Этот мужик так себе, среднего роста и не накачанный.

– А тот был накачанный?

– Этого я однозначно утверждать не могу, опять же потому, что было темно, но у меня создалось такое впечатление, что он обладает и силой, и ловкостью. Может, боксом занимается или плаванием.

– Ну и разброс у тебя, – усмехнулась Мирослава и спросила ещё раз: – Ты абсолютно уверен, что это не он? – она потрясла в воздухе фотографией Авдеева.

– Точно не он! А кто это вообще? – спросил Лёнчик и, не дожидаясь её ответа, ответил сам себе: – Понял! Муж!

Мирослава кивнула.

– В этом нет ничего удивительного.

– В чём? – спросила Мирослава.

– Что полиция приплела мужа. Это в криминалистике первейший козёл отпущения.

– Ну и познания у тебя, – усмехнулась она.

– А то, книжки читаем и интернет под рукой.

– Это точно, вы, по-моему, и живёте в этом интернете.

– Кто «вы»? – спросил он с едва уловимым вызовом в голосе.

– Молодёжь, – ответила Мирослава.

– А вы сама, что ли, стародёжь? – улыбнулся он.

– Я взрослая тётка, – напомнила она Лёнчику его слова.

– Ну вот прицепились, – отмёл он её напоминание, – это я так просто сказал.

– Проехали.

– А вообще молодёжь она разная и интересы у всех разные. Некоторые вообще не имеют профилей в соцсетях.

– Согласна с тобой. Но таких единицы.

– Не поверите, но их становится всё больше с каждым днём. Люди прозревают и отказываются быть марионетками в виртуальном мире. Да и зачем это человеку, у которого есть жизненная цель и он каждый день идёт к ней. Ведь этот мир, – он сделал жест рукой, как бы обрисовывая весь окружающий мир, – и насыщеннее и интереснее.

– Знаешь, Лёнчик, – ответила Мирослава, – ты умный парень. Не ожидала.

– Снова здорово! – весело рассмеялся он.

– Разреши пожать твою руку.

– Да жмите, сколько вам угодно, – ответил он и протянул детективу свою правую руку.

Мирослава пожала её с большим чувством и проговорила:

– А теперь говори, куда тебе ехать.

Он назвал улицу.

– И где там остановиться?

– Вы поезжайте, а я скажу.

– Ладно. У меня к тебе ещё одна небольшая просьба.

– Какая?

– Пока мы едем, ты не мог бы мне описать всё, что произошло той ночью.

– Без проблем, – пожал он плечами. – Вы только на дорогу смотрите.

– Само собой, – заверила Мирослава.

И парень начал свой рассказ.

Дослушав его до конца, Мирослава спросила:

– А отец твоей девушки не мог что-то увидеть?

– Нет, – уверенно ответил Леонид Федотов, – после того как мы с Геннадием Ивановичем распрощались, он сразу отправился в обратный путь, после этого и я пошёл в сторону своего дома.

– Думаю, что полиция уже переговорила с ним.

– Я тоже так думаю, – вздохнул Лёнчик и признался: – Я сначала не хотел давать им адрес Весельчакова. Но следователь оказался таким въедливым.

– Это его работа, – заступилась Мирослава за друга детства.

– Это я и сам понимаю, – не стал спорить с нею паренёк. – Вот я и приехал! – воскликнул он через минуту. – Остановите.

Мирослава затормозила и, когда парень уже почти выбрался из салона, напомнила:

– Не забудь позвонить своей подружке, а то как бы она всех не переполошила.

– Не волнуйтесь. Прямо сейчас и позвоню, – заверил он и добавил, уже оказавшись на тротуаре: – Спокойствие Томика для меня дороже даже победы на олимпиаде.

– Ого! – воскликнула Мирослава. – Вот это я понимаю, любовь.

– Мы просто дружим, – отозвался Лёнчик.

Мирослава ничего не ответила, только помахала парню на прощание рукой и умчалась.

Глава 13

Сестра Нины Авдеевой, Вероника Харитоновна Круглова, жила в частном доме почти на самой окраине города недалеко от реки. Первое, что увидела Мирослава, заглянув через забор, заканчивающийся на уровне её плеча, что палисадник, заросший сиренью, был полон снега. В то время как все дорожки были расчищены.

– Хозяева! – крикнула Мирослава и потрясла металлическое кольцо на деревянной калитке.

Собаки во дворе не было, и на попытку детектива достучаться до хозяев дома откликнулись только вспорхнувшие с кустов воробьи.

– Угу, – проговорила Мирослава вслух, – кажется, никого нет. – Она уже направилась было в сторону соседского дома, как услышала крик: – Девушка, вы к нам?

Мирослава обернулась и увидела приближающуюся быстрым шагом с другой стороны улицы молодую женщину в коротком полушубке без шапки.

– К вам, – ответила детектив, – если вы Вероника Харитоновна Круглова.

– Да, это я, – ответила запыхавшаяся женщина, подойдя к детективу вплотную. – А кто вы?

– Частный детектив, Мирослава Волгина.

Вероника Круглова, мягко говоря, искренне удивилась.

– Частный детектив? – переспросила она. – Не понимаю, чем обязана.

– Ваша сестра Нина убита.

Женщина прижала руку ко рту, потом резко отняла её и воскликнула:

– Что вы такое говорите?!

– Разве вы не знали этого?

Вероника помотала головой, быстро подошла к калитке, открыла её:

– Заходите.

Детектив последовала за хозяйкой. Вскоре они оказались в тёпло натопленной кухне.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала Вероника, – рассказывайте.

Мирослава пожала плечами и рассказала всё, что ей было известно об убийстве Нины Авдеевой.

Вероника стояла возле окна и тихо всхлипывала. Когда она успокоилась, Мирослава спросила:

– Когда вы последний раз разговаривали с сестрой?

– До её свадьбы.

– То есть вы всё это время с ней не виделись?

– Нет.

– Но почему?!

– Нина стеснялась нас.

– Кого вас?

– Меня и наших родителей.

– Удивительная история, – вырвалось у Мирославы, – вы что же, и на свадьбе сестры не были?

– Нет, – тихо покачала головой женщина.

– Расскажите о своей сестре.

– О ней и рассказывать особо нечего. Мы двоюродные сёстры, родились и выросли в деревне, которая совсем близко от города. Окончив школу, мы с сестрой приехали в город. Я поступила в колледж, окончила его, устроилась на работу, вышла замуж. Нина долгое время летала с места на место, я даже точно не знаю, на что она жила. А потом ошарашила меня известием, что выходит замуж за очень богатого человека.

– А вы?

– Что я? Порадовалась за неё. Но тут меня ждал удар, Нина помялась и сказала, что на какое-то время нам следует прервать отношения. Я удивилась, стала расспрашивать, как, почему. А она только твердила, что я не должна мешать её счастью.

– И вы смирились?

– А что мне оставалось делать? – горестно вздохнула женщина.

– Этот дом принадлежит вашему мужу?

– Да.

– Вы живёте в нём вдвоём?

– Не совсем. Родители мои жили в деревне, но старикам там сложно. Я взяла их к себе. Муж, конечно, не в восторге. Но что поделать. У нас с ним двое детей.

– А где все ваши сейчас?

– Родители решили съездить в деревню. Там наш дом, родители Нины и другие родственники. Вот они и решили разведать, как там наш сад, огород. Наверное, летом поживут в деревне. И детки с ними увязались. А муж на работе.

– Понятно. Скажите, Вероника, вы часто виделись с Ниной до того, как она собралась замуж за Авдеева?

– Часто. Нина иногда жила у нас по нескольку дней.

– Муж не возражал?

– По лицу было видно, что недоволен, но отмалчивался. Понимал, что я сестру из дома выгнать не могу.

– Наверное, теперь попрекает вас?

– Нет, – ответила Вероника, – никогда не вспоминает о ней, словно и не было её никогда. – И вдруг женщина заплакала в голос: – Вот и нет её, совсем нет.

– Тихо, тихо, – Мирослава нашла стакан, налила в него воды и поспешила к женщине. – Выпейте.

Вероника покорно стала пить воду из стакана. Это немного успокоило её. Помолчав, она спросила:

– Кто её убил?

– Пока неизвестно. Полиция подозревает мужа Нины Михаила Авдеева. Но я уверена, что к убийству вашей сестры он непричастен.

– Но ведь кто-то убил её! – И вдруг лицо Вероники вытянулось. – Здесь что-то не так, – пробормотала она.

– Что не так? – спросила Мирослава. – Что вас смущает?

– Знаете, о чём я подумала, – проговорила Вероника Круглова.

– О чём?

– О том, что, по идее, убить должны были не её, а его…

– Кого его? – удивилась Мирослава.

– Мужа, – тихо обронила женщина.

– Почему вы так решили?

– Потому, что я сразу поняла, что сам мужчина этот ей не нужен. Она выходила замуж за его деньги.

– Почему вы так решили?

– Потому, что я знала Нину, а вы нет, – женщина снова заплакала, но на этот раз тихо.

Заявление Вероники привело Мирославу на некоторое время в замешательство. Она решила было рассмотреть и эту версию. А потом подумала, что толку её рассматривать, если убили всё-таки Нину, а не Михаила.

Из раздумий её вывел голос Вероники:

– Я забыла спросить, как вы меня нашли.

– Мне рассказала о вас подруга вашей сестры.

– Подруга сестры? Раиса, что ли?

– Нет. Светлана Уралова.

– Да, помню такую, – кивнула Круглова. – Нина вместе со Светой в гостинице работала. Светочка у меня на дне рождения была. Хорошая девочка.

– Света вышла замуж и родила сына.

– Рада за неё.

– Вы упомянули Раису…

– Да, они с Ниной были закадычными подружками.

– Были?

– Нина говорила мне, что они одновременно познакомились с Мишей, и Рая влюбилась в него, строила ему глазки. Но Нина быстро его к рукам прибрала. Как она сама выразилась, обставила Райку.

– Но они продолжали дружить?

– Я не знаю, – вздохнула женщина.

– Вы помните её полное имя, отчество, фамилию?

– Раиса Владимировна Левченко.

– Вероника, я понимаю, что вам тяжело, но поверьте, что я не для собственного удовольствия мучаю вас вопросами.

– Я понимаю, – кивнула Вероника.

– Тогда скажите, до Михаила Нина с кем-нибудь встречалась?

– Лучше спросите, с кем она не встречалась, – вырвалось у женщины.

– Может быть, у неё всё-таки были продолжительные отношения с кем-нибудь?

– Да не знаю я! Если только с Гошей.

– Кто это?

– Игорь Валерьевич Дятлов. Нина встречалась с ним как раз перед тем, как познакомиться с Мишей. Я думала, что у них всё серьёзно.

– Вы можете дать мне его адрес?

– Да, конечно. У меня записано. Сейчас посмотрю. – Женщина выдвинула один из ящиков в шкафу и стала в нём рыться. Нашла растрёпанную записную книжку в коричневом переплёте и стала её листать. Потом воскликнула: – Вот! Сейчас запишу. – Она вырвала листок из этой же книжки и, найдя обгрызенную шариковую ручку, быстро записала на нём адрес прежнего парня сестры.

– Скажите, Вероника, как так случилось, что этот адрес у вас оказался записанным в книжке? Вы же говорили, что Нина встречалась со многими.

– Да, это так. Но этот адрес она мне дала, когда я стала выговаривать ей, что она пропадает, телефон отключает и я не знаю, где её искать.

– Что же получается, – стала размышлять вслух Мирослава. – Выходит, у вашей сестры были виды на этого Гошу.

– Мне тоже так показалось.

Мирослава стала прощаться.

– Погодите, – схватила её за руку Вероника, – кто же Нину будет хоронить?

– Скорее всего, муж.

– Но вы же говорили, что он под подозрением.

– Говорила. Я сейчас напишу вам телефон следователя, и вы сможете задать ему все свои вопросы. – Мирослава полезла было в свою сумку, но Вероника сунула ей в руки обгрызенную ручку и лист бумаги. Детектив не стала спорить и вывела на листке бумаги – следователь Александр Романович Наполеонов и номер телефона.

После чего Вероника Круглова проводила её до калитки.

Адрес, который дала Мирославе Вероника, находился далеко от частного массива, расположенного почти что на берегу реки, впадающей в Волгу. Сев за руль своего автомобиля, детектив поехала в сторону Старого города. Не доезжая пару кварталов, она остановилась. Навигатор показывал, что дом, который она ищет, находится поблизости. Сообразив, что ей нужно попасть на противоположную сторону, Мирослава доехала до Краеведческого музея, развернулась и медленно поехала по чётной стороне, время от времени вглядываясь в нумерацию домов. Углядев нужный номер, она свернула на внутридворовую дорогу и остановилась, не доезжая до подъезда пару метров. «Ага, – подумала она, – вот в этом подъезде, судя по всему, и должен жить бывший парень Нины Авдеевой, так называемый Гоша».

Мирославу удивило то, что на подъезде не было ни кодового замка, ни домофона. В наше время свободный вход в подъезд большая редкость.

Дверь на втором этаже ей открыли не сразу. Сначала просто никто не отзывался, когда же она стала звонить настойчивее, из-за двери спросили:

– Кто этот тут хулиганит?

– Извините, – сказала Мирослава. – Мне нужен Гоша.

– Гоша тут уже сто лет не живёт, – проворчал голос. – А девки всё ходют и ходют! Бесстыжие!

– Уважаемая гражданочка, – проговорила Мирослава, – не могли бы вы открыть дверь? Я детектив. Посмотрите на моё удостоверение, – Мирослава приложила свой документ к глазку.

– Полиция? – ахнул голос за дверью. И она тотчас распахнулась. На пороге появилась полненькая старушка небольшого роста и сразу же закричала на Мирославу: – Куда это вы вздумали впутать моего внука?!

– Никуда! Успокойтесь. Мне всего лишь нужно с ним поговорить.

– Об чём?! – требовательно спросила старушка.

– Ни о чём, а о ком, – поправила Мирослава.

– Ещё лучше! – всплеснула руками старая женщина. – Гоша женат!

– Кто же против, – улыбнулась Мирослава.

– Вы точно не претендуете на моего Гошу? – с трудом выговорила трудное для неё слово старая женщина.

– Точно, – ответила Мирослава, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– Гоша тут больше не живёт. Я его бабушка.

– Это я уже поняла. Где он живёт теперь?

– Адрес я вам не дам, – поглядывая на детектива всё ещё с некоторым недоверием, ответила Гошина бабушка, – телефон могу дать.

– Хорошо, давайте телефон, – согласилась Мирослава, уверенная в том, что по телефону недолго и адрес найти. Для Мориса это не составит никакого труда. Можно, конечно, попросить пробить по базам Шуру, но он опять непременно заартачится.

Взяв номер телефона Гоши, Мирослава поблагодарила бдительную старушку и тотчас позвонила по этому номеру.

– Але, кто это? – отозвался молодой мужской голос.

– Я Мирослава Волгина. Мне нужен Игорь Валерьевич Дятлов.

– Мы с вами знакомы? – усомнился парень.

– Нет. Но надеюсь, что скоро познакомимся. Назовите где и когда?

– Не так быстро, девушка! Во-первых, я женат. Во-вторых, у меня нет свободного времени.

– Я могу подъехать к вам на работу.

– Это очень любезно с вашей стороны, – с некоторым ехидством проговорил он, – но смотрите пункт первый.

– Это бабушка научила вас так опасаться женщин? – не удержалась от ответной шпильки Мирослава.

– При чём тут бабушка? – удивился Дятлов.

– Именно от неё я получила номер вашего телефона. Дала она мне его со скрипом сердца, сетуя при этом, что вас постоянно домогаются какие-то девки.

– Бабушка преувеличивает, – не удержался от смешка Гоша. – Ладно. Вы по какому делу?

– По важному.

– Понятно, – усмехнулся он. – Небось хахаль иномарку подарил, а ты её всмятку и теперь ждёшь от меня чудес? – перешёл он на «ты».

– Вы автослесарь, что ли? – догадалась Мирослава.

– А то кто же! Не Дед Мороз.

– Я тоже не Дед Мороз и даже не Снегурочка, а частный следователь. У меня вызрело условие.

– Какое ещё условие?

– Или мы с вами немедленно встречаемся, или я сливаю ваш номер полиции, и разговаривать вы будете уже со следователем по особо важным делам.

– С каким ещё следователем? Чего вам от меня надо? – переполошился Гоша.

– Адрес.

– Ладно. Приезжайте сейчас ко мне на работу. Спросите Дятлова, и я выйду.

– Ничего я спрашивать не буду, – отрезала Мирослава. – Подъеду к автосервису и позвоню вам.

– Лады, – вздохнул Гоша.

Вздох этот надо было понимать как «навязалась на мою голову».

– Адрес вашего сервиса, – напомнила она.

И он нехотя назвал его.

Не успела Мирослава выйти из салона автомобиля и достать телефон, как к ней подошёл парень и спросил:

– Вы, случаем, не Мирослава Волгина?

– Да, – ответила она, – а вы Игорь Дятлов?

– Он самый. И о чём будет наш разговор?

– О Нине Авдеевой.

– Не знаю такой, – пожал он плечами.

– А Нину Гаврикову знаете?

– Знаю. Вернее, знал, сто лет с ней не виделся.

– Так вот разговор у нас с вами пойдёт о ней.

– Не желаю я о Нинке разговаривать! – заупрямился парень.

– Придётся. Её убили.

– Как то есть убили?

– Очень просто, зарезали ножом.

– Не верю!

Мирослава достала свой телефон и показала Дятлову одну из фотографий, которую она во время просмотра телефона Легкоступова переслала на свой мобильник.

– Чёрт! – вырвалось у бывшего парня Авдеевой. – Кому она могла так насолить?

– Например, вам, – нейтральным тоном предположила Мирослава.

– Смеётесь, что ли? – обиделся он.

– Насколько мне известно, Нина бросила вас ради другого парня.

– Бред сивой кобылы! – возмутился Дятлов. – Это она надоела мне до чёртиков. Я был рад-радёшенек развязаться с ней.

– Игорь Валерьевич, – укоризненно проговорила Мирослава, – вы лжёте. Нина поставила вас перед фактом расставания, когда вы этого вовсе не ждали.

– Вы ясновидящая? – сердито спросил он.

– Нет.

– Тогда откуда знаете?

– Интуиция и логика.

– Ладно, – махнул он рукой, – ваша взяла. Нинка бросила меня. Зараза эдакая.

– Вам не было обидно?

– Было слегка. Но я всё быстро понял. Сам увёл её у ботана.

– У какого ботана?

– У Валерика с девятого этажа. А тут ей он подвернулся.

– Кто он?

– Нынешний её муж. Я не в претензии.

– Вы больше с ней не встречались?

– Ну почему не встречался, – хмыкнул он. – Она ко мне подкатывалась месяца через три после своего замужества.

– Зачем?

– Типа наша любовь не заржавела.

– А вы?

– А мне это зачем? Что я, себе не найду девчонку, которую ни с кем делить не надо?

– Нашли?

– Нашёл, – кивнул он. – Женат я уже два года. Жену Танюшей зовут. Татьяна Дятлова красиво звучит, правда?

– Вполне, – согласилась Мирослава. – О Нине вы больше не вспоминали?

– Чего мне вспоминать-то о ней. – Гоша пожал плечами. Потом улыбнулся и добавил: – Нинка, между прочим, меня деньгами соблазняла.

– Какими деньгами?

– Большими.

– Откуда же они у неё взялись?

– Мужниными деньгами, – пояснил Гоша, не скрывая лёгкой раздражённости непонятливостью детектива.

– Муж давал ей бессчетное количество денег?

– Нет, ну, она говорила, что он не вечен. А она единственная наследница.

– Интересно…

– Очень! – проговорил Игорь с нескрываемым сарказмом. – Сказочка для лохов! Её мужу пятидесяти не было. И что этому здоровому борову сделается? Я так ей и сказал, что муженёк ещё её переживёт. Прямо как в воду глядел, – сказал он, не скрывая удивления от своего сбывшегося пророчества.

– И она оставила вас в покое?

– Оставила. Она не дура была. Видит, что ничего у неё не выйдет.

– Где работала Нина в то время, когда вы с ней встречались?

– В гостинице.

– Название помните?

– Чего название?

– Гостиницы.

– А, «Добро пожаловать». Но потом она уволилась оттуда и продавала косметику.

Когда Мирослава прощалась с Дятловым, в его глазах читалось явное облегчение. Он даже не попросил, чтобы она держала его в курсе дела или хотя бы по его завершении сообщила ему имя убийцы прежней возлюбленной. Было ясно, что Игорь вычеркнул Нину из своей жизни раз и навсегда.

Глава 14

Холодная погода сменилась солнечными днями. Солнце растопило снег, и всюду появились лужи, в которых отражалось голубое небо, залитое солнцем, и плывущие по нему курчавые белые облака, похожие на барашков.

Гостиница «Добро пожаловать» находилась в двух шагах от второй очереди набережной Волги, и Мирослава решила заехать туда и поговорить с администратором, а если удастся, и с директором. Может быть, они смогут что-нибудь новое сказать о Нине Гавриковой-Авдеевой.

Директора на месте не оказалось. Администратор сказала, что она работает здесь совсем недавно, и любезно предложила Мирославе переговорить с заместителем директора, заверив детектива, что именно на заместителе и лежат практически все дела гостиницы и весь личный персонал Галина Анатольевна отлично знает. Мирослава с радостью согласилась на это предложение.

Администратор прежде связалась с заведующей по телефону, объяснила ей ситуацию и, получив разрешение, лично проводила детектива на второй этаж в кабинет заведующей.

Моложавая женщина лет пятидесяти с осанкой русской красавицы, сошедшей с полотна одного из великих художников позапрошлого века, и с правильными чертами лица поднялась из-за стола и лебяжьей походкой направилась навстречу вошедшим.

Она приветливо кивнула администратору и представилась Мирославе:

– Заместитель директора Галина Анатольевна Уланова.

– Очень приятно. Мирослава Волгина, частный детектив.

– Дашенька сказала, – Уланова кивнула в сторону администратора, – что вы хотели поговорить со мной о бывшей сотруднице нашей гостиницы.

– Да, это так.

– Садитесь.

– Галина Анатольевна, я тогда пойду, – проговорила администратор.

Уланова согласно кивнула ей и перевела взгляд на детектива.

– Галина Анатольевна, меня интересует всё, что вы можете сказать о Нине Гавриковой. Она вышла замуж и стала Ниной Авдеевой. А на днях её убили.

– Сочувствую её родным.

– Если вы имеете в виду родителей и двоюродную сестру, то они даже не знали о гибели Нины.

На лице заведующей появилось выражение искреннего удивления.

Мирослава, не дожидаясь её вопроса, ответила:

– Нина не захотела с ними общаться после того, как нашла обеспеченного мужа.

– Как это похоже на неё, – с иронией в голосе проговорила Уланова. – А что муж?

– Мужа обвиняют в её убийстве.

– Логично.

– Не думаю, что он причастен к убийству Нины.

– Что ж, не буду удивлена, если его подставили. Но прежде чем вы зададите мне свои вопросы, ответьте, пожалуйста, на мой.

– Пожалуйста.

– Почему раскрытием убийства занимается частный детектив, а не полиция? – Уланова перехватила взгляд Мирославы и больше не отпускала его.

Впрочем, Мирослава и не думала его отводить.

– Делом об убийстве занимается полиция, – ответила она. – Я веду расследование по поручению сестры невинно обвинённого, с её и моей точки зрения, Михаила Авдеева.

С Полиной Никитиной было заранее обговорено, что скрывать имя заказчика расследования не будет. Правильнее было бы сказать, что Полина Сергеевна сама на этом настояла, уверенная в том, что это предоставит детективу больше возможностей для получения информации.

Так случилось и на этот раз. Услышав ответ Мирославы, заведующая сделалась разговорчивее:

– Что вы хотели узнать?

– Как долго Нина у вас проработала?

– Менее шести месяцев. Она устроилась к нам в одно время со Светой Ураловой. Света по-прежнему является нашей сотрудницей. Правда, она сейчас в отпуске по уходу за ребёнком. Но мы с нетерпением ждём её выхода.

– Вы довольны Светой?

– Ничего худого не могу сказать о ней. Только хорошее.

– Вы огорчились, когда уволилась Нина?

– Скорее вздохнули с облегчением, – призналась Уланова.

– Была для этого причина?

– Видите ли, – проговорила Галина Анатольевна, – как бы это поделикатнее выразиться… – заведующая сцепила пальцы рук.

– Необязательно выражаться деликатно, – сказала Мирослава.

Но Уланова, словно не слыша её, проговорила:

– Скажем так, Нина занималась не только работой горничной.

– Свои услуги она оказывала клиентам вашей гостиницы?

Уланова поморщилась, как от зубной боли, и нехотя кивнула.

– Вы делали ей замечания?

– А вы как думаете? – усмехнулась заведующая.

– Но она к ним не прислушалась?

– Напрочь игнорировала всё, что я ей говорила.

Теперь Мирослава догадалась, что Нина не сама ушла с работы, а её ушли. У детектива больше не было вопросов, на которые могла бы ответить Уланова, и она, поднявшись со стула, сказала:

– Спасибо, Галина Анатольевна, за то, что нашли время поговорить со мной и были откровенны.

Заведующая пожала плечами.

Мирослава решила, что на сегодня с неё достаточно беготни, и вернулась домой. Где была радостно встречена помощником и тут же обласкана котом.

– И так, что мы имеем? – спросила Мирослава, усаживаясь на диван в гостиной.

Обращалась она, скорее всего, к себе. Но помощник её внимательно слушал.

– Нину Авдееву не охарактеризовал положительно ни один человек. Если верить заведующей гостиницей, то девушка не гнушалась заниматься проституцией. А лгать Улановой ни к чему. Однако у Нины был неплохой парень Гоша. Работая в автосервисе, парень не бедствовал. Но Нине повезло, ей подвернулся Михаил Авдеев. Она сумела увести его из семьи и женить на себе. Но Авдеев не оправдал ожиданий алчной девушки, и она затаила на него обиду.

– Это всё так, – проговорил Морис, – но ведь убили всё-таки Нину, а не Михаила.

– Знаешь, что интересно, – спросила Мирослава.

– Что?

– Сестра Нины Вероника удивилась тому, что её сестру убили. Я так поняла, что сама Нина вполне могла бы убить, если бы ей это было выгодно.

– Тем не менее, – возразил Морис.

– Тут ты прав, – кивнула Мирослава, – и нам остаётся только одно – найти человека, которого Нина загнала в угол.

– Я ума не приложу, кто это может быть.

– Я пока тоже. Планирую поговорить с ещё одной её подругой, некой Раисой. По словам Вероники, сестры Нины, подруга тоже была увлечена Михаилом Авдеевым. Но в перетягивании обеспеченного мужа победила Нина.

– Вы что же, думаете, что её убила подруга?

– Нет, я так не думаю. Но поговорить с Раисой не мешает. И неплохо было бы познакомиться с первой женой Михаила.

– Клиентка утверждает, что Лиза святая.

– Что-то я не доверяю святым, – покачала головой Мирослава.

– Но её-то вы, надеюсь, не подозреваете?

– Если честно, то нет. Хотя кому, как не обманутой женщине, может прийти в голову расправиться с соперницей.

– Она не стала бы столько ждать!

– Именно по этой причине я и не подозреваю её в первую очередь.

– Но держите про запас, – улыбнулся Морис.

Мирослава ничего не ответила, и тогда он спросил:

– Фотошоп пригодился?

– Как сказать, – отозвалась Мирослава.

– Как есть, – не понял Миндаугас.

– Лёнчик никого не узнал на фотографиях, которые я ему предъявила.

– И не должен был узнать, – заметил Морис.

– Кроме одной.

– Вы имеете в виду Авдеева?

– Его самого.

– Но ведь вы уверены, что он не причастен к убийству жены?

– Уверена. Но всё равно, – призналась Мирослава. – Я очень боялась, что Лёнчик опознает его.

– Не опознал?

– Нет. Более того, уверенно заявил, что это не он.

– Вот видите! – обрадовался Морис.

– Вижу. Но для следователя это не доказательство. – Она вздохнула и добавила: – Кроме того, если Шура узнает о моей несанкционированной беседе с Лёнчиком, ору не оберёшься.

– Не узнает.

– Я тоже на это надеюсь. Знаешь что.

– Что?

– Давай отложим работу на завтра, дадим отдохнуть голове.

Он кивнул в знак согласия. И тут зазвонил мобильник Мирославы. Посмотрев на высветившийся номер, она тихо сказала:

– Тётя Виктория.

И включила связь.

– Тётя, привет!

– Привет, Мирославушка! Какое чудо!

– В чём чудо? – удивилась племянница.

– В том, что у тебя мобильник не выключен.

Мирослава рассмеялась.

– Весело тебе, – сказала Виктория, – а сейчас ещё веселее будет.

– Да? – недоверчиво спросила племянница. И включила громкую связь, догадавшись, что тётя собралась рассказывать о своём коте, который кроме имени имел подпольную кличку – Бандит Бандитыч. Заслужил он её тем, что постоянно озорничал и везде лазил. Для него не представляло особой трудности с пола запрыгнуть на шкаф, не говоря уже о тумбочках, подставках и столах.

– И что на этот раз натворило твоё сокровище? – спросила Мирослава.

– Ты только представь себе! – воскликнула Виктория. – Вхожу я в зал. И что я вижу?!

– Что?!

– Наш поросёнок сидит на столе между ваз с вербой и мимозой. Солнышко, падающее в окно, так красиво обрисовывает его по контуру золотым лучом! Словно египетскую статуэтку! Я стала его ругать и стыдить. А он спрыгнул, принялся оправдываться и бормотать с разными интонациями в голосе.

Морис улыбнулся, а Мирослава рассмеялась.

– Говорю ему, это тебе не поможет! Я обиделась! Не подходи ко мне!

– И он не подошёл?

– Как же! Принялся тереться о мои ноги и мурлыкать. А потом встал на задние лапки и протянул мне передние. Это у него значит – возьми меня! Сердце дрогнуло! Оказавшись у меня на руках, сразу стал лизать меня в щёку. Всё равно, говорю, поросёнок! А он прижимается ко мне своей мягкой щекой, щурит глаза и так сладко поёт!

– Вот уж кто может крутить своими хозяевами! – сказала Мирослава.

– Все они такие, – отозвалась Виктория. – Разве ваш Дон не крутит вами?

– Крутит, – улыбнулась Мирослава, – только он у нас тихий.

– Тихий ещё больше может добиться. Не зря говорят «тихой сапой».

Мирослава улыбнулась. Но тёте её улыбка была не видна, и она проговорила:

– Я чего звоню-то вам?

– Чтобы поведать нам о проказах своего кота.

– Не только, – ответила Виктория. – Я хочу, чтобы вы приехали к нам в гости. Ты, Морис и Шура.

– У тебя намечается вечеринка?

– Не то чтобы вечеринка, – замялась Виктория, – просто посидим. – Потом призналась: – Я написала весеннюю сказку и очень хочу её вам прочитать.

– Весенняя – это хорошо, – сказала Мирослава. – Может, твоя сказка и настоящую весну в наши края заманит.

– Всё может быть! – задорно откликнулась Виктория Волгина.

– А кто ещё кроме нас будет?

– Только вы с Морисом и Шурой, Зоя и Лида Заречная, художница, со своим молодым человеком.

– С молодым человеком? – живо откликнулась Мирослава. – А как его зовут?

– Дмитрий.

– Значит, всё-таки Дима с Лидой, – тихо обронила Мирослава.

Но тётка её услышала и переспросила:

– Что ты сказала?

– Парня Лидиного Димой зовут.

– Да, вроде бы Дима. А что тебя смущает?

– Ничего. Просто имя красивое, – выкрутилась Мирослава.

– Неплохое, – согласилась тётка. – Так вы приедете?

– Думаю, что да, – ответила племянница.

– Это не ответ! Скажи просто – приедем!

– Приедем! – рассмеялась Мирослава. – Но точно я могу ответить только за себя и за Мориса. Да, Морис? – обратилась она к помощнику.

– Да, – кивнул он.

– Вот видишь. А Шуре скажу, но на канате к тебе его притащить не обещаю.

– Ты, главное, передай ему моё предложение. Думаю, что он не откажется нанести мне визит.

– Тебе виднее, тётя, – пошутила Мирослава. – Я даже не знаю, как тебе удаётся заманивать к себе в дом молодых людей.

– Уметь надо! – отрезала тётка.

Племянница рассмеялась. Тётку свою Викторию Мирослава обожала. Она казалась ей настоящей женщиной, светлой и таинственной, как звезда, мерцающая в глубине полночного неба.

Тётка сказала, когда и во сколько они должны приехать, и, пожелав им спокойной ночи, отключила связь.

– Будем ложиться спать? – спросила Мирослава.

– Я, пожалуй, ещё немного посижу возле камина, – ответил Морис. – Чует моё сердце, что сказка твоей тёти прогонит холод и камин мы разожжём только осенью.

– На тебя это навеяло грусть? – спросила Мирослава.

– Не то чтобы, – ответил он, – но согласитесь, что камин придаёт дому особую романтичность.

– Ты, конечно, прав. Но мне всё-таки больше хочется весеннего тепла. А камин, если очень захочется, мы и летом можем разжечь.

Морис весело рассмеялся, потом взял её руку и прижался к ней щекой.

Глава 15

Вместе с наступившим утром Мирослава вернулась к расследованию убийства Нины Авдеевой.

Сегодня она решила поехать и посмотреть на особняк Михаила Авдеева, который он оставил своей первой жене и детям и о котором так мечтала его вторая жена Нина.

– Мне поехать с вами? – спросил Морис за завтраком.

Она внимательно посмотрела на него и ответила:

– В самом деле, почему бы и нет. Поедем на «БМВ», – решила она. – А ты, – обратилась она к коту, крутившемуся возле неё, – останешься дома за главного.

Кот, догадавшись, что его оставляют дома одного, обиженно мяукнул и запрыгнул на подоконник.

Посёлок, в котором жила первая семья Авдеева, находился недалеко от города, можно сказать, на его подступах.

Широкие заасфальтированные улицы легко позволяли разъехаться двум иномаркам. Было видно, что люди здесь живут не бедные.

Дом Авдеевых детективы нашли довольно быстро. На фоне других особняков, больше похожих на средневековые замки, дом Авдеевых выглядел довольно скромно. На нём не было ни одной башни, упирающейся своим остриём в низко плывущие облака. Да и забор зелёного цвета, ограждающий участок, не был двухметровым. Можно было подумать, что хозяевам нечего было скрывать от посторонних глаз.

– Морис, а ты знаешь, – проговорила Мирослава, выбираясь из салона автомобиля, – судя по внешнему виду дома, хозяева приличные люди.

– То есть не вызывают у вас классовой неприязни, – пошутил Морис.

– Зришь в корень! – отшутилась она.

– Интересно, есть ли у них собака, – проговорил Морис.

Собака была! Симпатичный пёс, покрытый кудрявой шерстью коричневого цвета, сидел без цепи посередине дорожки, ведущей к центральному крыльцу. Он не лаял, но разглядывал пару, приблизившуюся к забору, с большим интересом.

– Привет! – сказала псу Мирослава. – Ты не мог бы позвать сюда кого-нибудь из хозяев?

Пёс вильнул хвостом, тихо гавкнул и потрусил к крыльцу. Забравшись по ступенькам наверх, он подошёл к входной двери и стал её тихо царапать лапой.

– Иду, Мотя, иду, – прозвучал из-за двери голос пожилой женщины. – Ты что, соскучился? – спросила она и спустя минуту вышла на крыльцо.

Детективы успели хорошо рассмотреть её, прежде чем собака ухватила её за край пальто горчичного цвета и потащила к калитке. Женщине было хорошо за семьдесят, но держалась она молодцом. Слегка располневшая, но не толстая, с прямой осанкой и мягкими чертами лица, почти не расчерченного морщинами, только лучики возле глаз и почти незаметные складки у губ.

– Матюша! Что ты делаешь? – ласково укорила она пса и, тут только заметив детективов, воскликнула: – Никак у нас гости!

Пёс залаял и закрутился возле хозяйки, всем своим видом показывая: «А я что говорил!»

– Вы к нам? – спросила женщина, подходя к калитке.

– Здравствуйте. Скорее всего, – ответила Мирослава и спросила: – Вы ведь Ксения Савельевна Авдеева?

– Да, – кивнула женщина, переводя взгляд с одного детектива на другого.

– Мы частные детективы, Мирослава Волгина и Морис Миндаугас.

Они оба развернули свои удостоверения.

– Как же, помню, – проговорила женщина и заметно погрустнела. – Полина мне говорила о вас. Я даже подумала тогда, что вы первым делом приедете к нам. – Женщина замолчала, и Мирослава догадалась, что про себя Авдеева додумала: «А вы не торопились».

– Нам нужно было прояснить некоторые вопросы в городе, прежде чем встречаться с вами, Ксения Савельевна.

– Я так и поняла, – кивнула женщина и открыла калитку. – Проходите в дом, чего на холоде стоять.

– Спасибо.

Пёс Мотя проскользнул в дом вслед за гостями и улёгся возле ног хозяйки.

– Вы дома одна? – спросила Мирослава.

– Пока да, – спокойно кивнула женщина и пояснила: – Муж отлучился ненадолго к своему старому приятелю. Лиза с детьми в город уехали. Скоро уже должны вернуться. А вы, наверное, с Лизой хотели поговорить? – неожиданно встрепенулась Авдеева-старшая.

– Необязательно, – успокоила её детектив, – мы и с вами, Ксения Савельевна, можем побеседовать.

– Что же это я сижу, – переполошилась женщина и вскочила на ноги, – сейчас чайник поставлю, у меня и пироги есть. Правда, – смутилась она, – вчерашние. Но я разогрею, и они ничуть не хуже будут, чем вчера.

– Ксения Савельевна, – попросила Мирослава, – не надо чая. Мы поели, прежде чем отправиться к вам. Давайте лучше поговорим.

– Ну как знаете, – проговорила хозяйка, не скрывая ноток огорчения, прозвучавших в её голосе, и опустилась на прежнее место.

Мирослава решила прежде, чем задавать женщине неприятные вопросы, подготовить почву:

– Вы давно здесь живёте, Ксения Савельевна?

– С тех самых пор, как Миша второй раз женился, – вздохнула пожилая женщина.

«Так, разрядить напряжённую атмосферу не получилось», – констатировала Мирослава и сделала ещё одну попытку:

– Здесь очень мило. По-моему, вообще за городом жить гораздо приятнее, чем в мегаполисе.

– Вы правы, – согласилась мать Михаила Авдеева, – тем более что у нас здесь внуки всё время на глазах.

– Не трудно жить в одном доме со снохой? – осторожно спросила Мирослава.

– С Лизой-то? – искренне удивилась Ксения Савельевна и точно так же, как совсем недавно её дочь Полина, проговорила уверенно: – Лиза чистый ангел. С ней никому не может быть трудно.

Мирослава решила перейти непосредственно к делу:

– У вашего сына Михаила, наверное, всё-таки возникли с Лизой определённые трудности. Иначе бы он не ушёл.

– У Михаила не трудности в ту пору возникли, – неожиданно проговорила Авдеева-старшая, – у него мозги отключились!

– То есть?

– Лизонька сама впустила в дом змею!

– Как так?

– Разве вам Поля не рассказывала?

– Я хочу услышать от вас.

– Да чего тут слушать-то, – махнула рукой Ксения Савельевна, – постучали в калитку к нам две девицы. Лиза была в ту пору в саду и подошла к ним первой. Ведь если бы я увидела их, то сразу же прогнала бы прочь. А Лиза стала расспрашивать, кто они и что им нужно. Они, не будь дурами, сразу стали доставать свои каталоги, вертеть перед её глазами красками-замазками.

– Какими красками?

– Разными! Губной помадой, тенями, тушью.

– Я поняла.

– Лиза пригласила их в дом. Купила у них что-то. А тут, как на грех, Мишка приехал. Девицы стали жаловаться на трудности с возвращением домой. Лиза, наивная душа, возьми и попроси мужа отвезти их на своей машине. С этой поездки, как я думаю, у Миши всё с Нинкой и закрутилось.

– И ваш сын решил уйти от жены? – спросила детектив.

– Не сразу, – поджала губы Авдеева-старшая, – сначала винтил-финтил, хвостом крутил, а потом Нинка раскочегарила его как следует, он и сказал Лизе, что им надо расстаться, так как он новую любовь встретил.

– И Лиза сразу же согласилась отпустить мужа?

– Не совсем сразу. Но что она могла сделать, бедная?!

– Мало ли, – отозвалась Мирослава, – например, попробовать тем или иным способом разобраться с соперницей.

– Вот сразу видно, что вы не только Лизу не знаете, но и с Ниной не были знакомы.

– Не была, – подтвердила очевидное Мирослава.

– Если бы вы увидели её хоть один только раз, то сразу поняли бы, какой гарпией она была. Куда Лизе с ней тягаться.

– Однако ваш сын был с ней счастлив.

– Некоторое время, – кивнула Ксения Савельевна, – да и то, можно ли назвать счастьем то состояние, в котором он пребывал в начале брака с Ниной.

– Не нам судить, – обронила Мирослава.

– Пусть так, – нехотя согласилась Авдеева-старшая. – Но мой Миша быстро прозрел и понял, в какой капкан он угодил.

– Почему же он не развёлся?

– Тут всё не так просто, – покачала головой из стороны в сторону Ксения Савельевна, – гарпия успела глубоко вонзить в него когти.

– В смысле? – не поняла Мирослава.

– Когда Миша заговорил о разводе, Нина сказала ему, что она беременна.

– И он поверил?

– Сначала да, потом я выпытала у него причину его кручины, и он признался, что жена беременна. Я посоветовала ему пойти к доктору вместе с ней и самому во всём убедиться.

– И что же?

– Нина оказалась хитрее, чем мы о ней думали. Она на самом деле забеременела, когда почувствовала, что лёд под её ногами тончает и вот-вот провалится.

– И давно это было? – спросила Мирослава.

– Давно. Уже год прошёл.

– Так где же ребёнок?!

– Нет ребёнка.

– Как то есть нет? Она заключила сделку с врачом и при его помощи обвела вашего сына вокруг пальца? – предположила детектив.

– Нет, врач оказался ни при чём, – покачала головой женщина. – Просто Нина после того, как убедила мужа в своей беременности, сделала аборт.

– Какой кошмар! – вырвалось у Мориса, до сих пор молча прислушивающегося к их разговору.

– И не говорите, – вздохнула Авдеева-старшая.

– Однако правда, надо думать, открылась? – спросила Мирослава.

– Открылась, – кивнула Ксения Савельевна, – как же ей было не открыться.

– Каким же образом оправдалась ваша сноха перед мужем?

– А никаким! – воскликнула Авдеева-старшая. – Закатила Мишке истерику! Заявила, что у неё случился выкидыш, и она была настолько подавлена, что не могла не только говорить об этом, но и думать.

– Подождите минуточку, – попросила Мирослава, – если у Нины случился выкидыш, она должна была попасть в больницу.

– Она и сказала Мише, что была там!

– Так разве он не знал, что жены нет дома?

– В том-то и дело, что она указала временем своего пребывания в клинике дни, когда он по делам на две недели уезжал из города. А то, что беременности уже нет, Миша узнал спустя пару месяцев, когда озадачился тем, что живот у жены нисколько не растёт.

– Насколько я понимаю, слова жены о пребывании её в клинике он проверять не стал.

– Нет.

– Откуда же вы знаете, что Нина сделала аборт?

– Её подруга выдала!

– Вот как? Интересно. Которая же из подруг.

– Раей её зовут! Она Мишке позвонила и всё выложила. Только слёзно умоляла его не говорить Нине, что это она её выдала.

– Может быть, Раиса оговорила подругу?

– Нет. Получив эту информацию, Миша пошёл к тому врачу, у которого они были с Ниной первый раз. Он и сообщил ему, что она сделала аборт в платной клинике. А с этим доктором она поссорилась, так как он уговаривал её рожать, и после ссоры больше к нему не приходила.

– Интересная у вас была вторая сноха, – задумчиво проговорила Мирослава. – С такой не соскучишься.

– И не говорите, – тяжело вздохнула пожилая женщина.

– Отчего же ваш сын снова не предпринял попыток развестись с женой?

– Он начал предпринимать. Добром Нина разводиться не хотела. Миша подыскивал адвоката.

– То есть намерения у него были серьёзные?

– Куда уж серьёзнее, – вздохнула женщина.

– И Нина знала об этом?

– Естественно. Мишка не стал бы ничего делать за её спиной.

– Полиция опрашивала вас, где вы все были в ночь убийства Нины?

– Сюда никто носа не показывал. Они как взяли Мишу, так и успокоились.

– Я не думаю, что они успокоились. Просто, по-видимому, ни кого из вашей семьи в убийстве Нины не подозревают. И всё-таки, где вы были?

– Полина сказала, что Нину убили в первом часу ночи. Так где мы могли быть в это время? Дома, конечно, спали в своих постелях.

– Кто это может подтвердить?

– Только мы сами. Но не думаете же вы, что мы могли вступить в сговор и вовлечь в него малолетних детей.

Мирослава сказала, что она так не думает, хотя про себя не исключала такой возможности. Не в этом конкретном случае, а вообще.

– Насколько я поняла из ваших слов, – сказала Мирослава, – женившись на Нине, ваш сын стал жить довольно замкнуто?

– Это так, – кивнула Авдеева-старшая, – даже Эдик перестал к нам ездить.

– Какой Эдик? – тотчас ухватилась Мирослава за новое имя.

– Эдуард Данилович Архипов. Он самый близкий Мишин друг. Они дружили ещё со школы. Эдик часто бывал у нас. И когда они с Лизой жили в городе, часто заглядывали друг к другу на огонёк.

– То есть дружили уже семьями? – уточнила Мирослава.

– Да, конечно, – закивала Авдеева-старшая. – Всё как у людей положено. И когда Миша уже с Лизой и детьми перебрались сюда, Эдик часто приезжал к ним с семьёй. Мы с отцом здесь тогда ещё не жили, тоже просто приезжали в гости к сыну и здесь с Эдиком встречались. А сейчас Миша даже не упоминает о нём никогда. Я как-то спросила его, мол, как там Эдик. А сын попросил меня не лезть в его дела. Только я не поняла, какие у них с Эдиком могут быть дела? Ведь они просто дружили.

– Вы не дадите мне адрес этого Эдика? – спросила Мирослава.

– Дам, отчего не дать, – ответила женщина и, тут же оторвав листок от куска обёрточной бумаги, записала на нём адрес старинного друга своего сына.

Приняв его с благодарностью, Мирослава задала новый вопрос:

– Ваш сын часто ездил отдыхать в лес?

– Да, обычно они отправлялись туда на пару с Эдиком. А теперь Миша, наверное, один ездит.

– А зачем он туда вообще ездит?

– Раньше, чтобы порыбачить, за ягодами, грибами сходить. Иногда и отец с ними ездил. Но теперь ему тяжело стало совершать долгие пешие переходы, так что ограничивается работой на участке. А Миша молодой, он любит пешком по лесу ходить.

Мирослава не согласилась бы ходить одна по лесу, но она допускала, что все люди разные и любимые виды отдыха у них тоже разные.

– Когда ваш сын был женат на Лизе, он тоже в лес ходил?

– А как же! Но, как правило, летом и в начале осени. И не так уж чтобы часто. Зачастил он туда после женитьбы на Нине.

«И я, кажется, понимаю его», – подумала про себя Мирослава.

Провожая детективов до калитки, хозяйка искренне сожалела, что так и не накормила их пирогами и не напоила чаем.

На выезде из посёлка Мирослава попросила охрану показать материалы с камер слежения за ту ночь. И ей не отказали.

Из посёлка ночью выезжали всего двое. Мужчина и женщина. И никого из Авдеевых среди них не было.

Несмотря на то что родители Михаила Авдеева не приняли новую сноху и не чаяли души в первой жене сына Лизе и внуках, вторую сноху они не убивали. Это было ясно с самого начала. «И прав был Наполеонов, – подумала детектив, – что не стал тратить понапрасну своё время и государственные деньги на опрос всех Авдеевых».

Глава 16

– Вам не кажется, что мы топчемся на одном месте? – спросил Морис, когда они отъехали на приличное расстояние от посёлка, где жили Авдеевы.

– Не кажется, – ответила она, – смотри на дорогу.

– А я, по-вашему, куда смотрю?

– Ты смотришь на меня, – и она погрозила пальцем его отражению в зеркале.

Он только хмыкнул в ответ и спросил:

– Сейчас куда?

– Домой, – ответила Мирослава и почему-то сказала: – Скоро нужно будет кормушки в саду снимать.

– Синички-то всё равно от нас никуда не улетят, – улыбнулся Морис.

– Не улетят, – согласилась она, – но весной и летом им положено червячков ловить. Пусть следят за благополучием нашего сада.

– То есть отрабатывают своё зимнее содержание? – рассмеялся он.

– Типа того, – ответила она.

Морис знал, что она права и они не зря прикармливают синиц в саду зимой. Не секрет, что синицы – главные враги плодожорок, которые наносят большой урон саду. Эти маленькие яркие птички за время вскармливания птенцов уничтожают около десяти тысяч насекомых, большую часть из которых составляют гусеницы плодожорки.

Их приходящая домоправительница Клавдия Ивановна Рукавишникова рассказывала, что сама видела, как в заброшенный сад, что находится через дом от её дома, в прошлом году в период размножения плодожорки прилетела не просто большая, а огромная стая синиц, и остались от плодожорок, как говорится, только рожки да ножки.

Морис и сам любил весной и летом понаблюдать в бинокль за птицами, в том числе и за синицами.

И ему не раз доводилось видеть, как птичка скрупулёзно со всех сторон рассматривает каждую веточку, не пропуская ни одного листочка, и схватывает клювом всех замеченных вредителей, независимо от того, взрослое ли это насекомое, личинка или только яйца.

На следующий день детективы опять же вдвоём поехали по адресу, где, по словам Ксении Савельевны, проживал самый близкий друг её сына Эдуард Данилович Архипов.

Вот только дверь им никто не открыл. Звонить соседям и в открытую их расспрашивать Мирослава не решилась. Морису она объяснила это тем, что пока им не желательно портить отношения с Архиповыми, а соседи легко могут проговориться, что ими кто-то интересовался, и описать обоих детективов.

– Согласен, – сказал он, – что же делать?

– Давай немного подождём и снова позвоним, – предложила Мирослава.

Была суббота и, по идее, Архиповы должны были быть дома. На дачу или за город на пикник в марте не ездят. Для лыжных прогулок уже не подходит снег. Идти в театр рано, если только на дневной спектакль…

Они уже подошли к ступеням, как вдруг открылась дверь квартиры, расположенной рядом. Детективы обернулись. Сначала из-за двери показалось лицо не старой ещё женщины, а затем и вся худощавая фигура в светло-лиловом халате. Женщина посмотрела на детективов с любопытством и спросила:

– Вы приходили к Архиповым?

– Мы, – ответила Мирослава.

– А кем вы им приходитесь?

– Мы знакомые друга Эдуарда Архипова.

– А это не вы путались с Эдиком? – спросила женщина Мирославу.

– Что? – удивилась детектив.

– Должно быть, не вы, иначе не пришли бы сюда со своим мужем.

Морис и Мирослава переглянулись.

– Наверное, вы что-то путаете, – сказала Мирослава ровным голосом.

– Ничего я не путаю. Мне Алёна сама плакалась, что жена друга мужа пыталась увести его из семьи.

Это было для детективов полной неожиданностью.

– Мы ничего не слышали об этой истории, – сказала Мирослава. – Вы, случайно, не знаете, когда Архиповы будут дома?

– Эдик с детьми на каток уехал.

– Откуда вы знаете?

– Алёна сказала.

Детективы уже поняли, что Алёна это жена Эдуарда.

– А где сама Алёна? – спросила Мирослава.

– Сказала, что по магазинам пробежится и займётся домашними делами.

– Она давно ушла из дома?

– Часа два уже будет. Если она вам так уж нужна, то заходите и подождите у меня.

– Спасибо, – улыбнулась Волгина, она догадалась, что соседка под видом гостеприимства собирается поживиться информацией, которую надеялась вытянуть из них. – Мы лучше на улице подождём.

– Как хотите, – передёрнула плечами женщина и захлопнула дверь.

– Не дай бог иметь таких соседей, – тихо шепнул Мирославе Морис.

Мирослава в ответ грустно улыбнулась, она догадалась, что жена Архипова обронила что-то вскользь во время разговора с соседкой, не справившись с эмоциями, а соседка уже раздула из мухи слона. Это говорит только о том, что, как бы тебе ни было плохо, язык следует держать за зубами, чтобы потом не пришлось сожалеть об излишнем доверии, оказанном посторонним людям.

Спустившись на один лестничный пролет, Мирослава подошла к окну и посмотрела во двор. Что она там увидела, Морис не знал и продолжал медленно спускаться вниз. Мирослава вроде бы последовала его примеру, но замешкалась возле почтовых ящиков, а Морис тем временем уже дошёл до двери, которая внезапно распахнулась, и на него буквально налетела женщина в коротком сером пальто с двумя сумками в руках.

– Ах! – воскликнула она. Одна из сумок вырвалась из её руки и точно бы упала на пол, если бы Миндаугас не успел её подхватить.

– Извините, – сказал он.

– Я сама виновата, – смутилась женщина.

Мирослава решила прервать милое воркование своего помощника с незнакомкой и заодно выяснить её личность. Она спустилась вниз и спросила:

– Вы Алёна Архипова?

– Да, – удивлённо ответила женщина.

– Мы приходили к вам в гости и дома никого не застали, – делано простодушно сообщила детектив.

– Правда? – переспросила Алёна Архипова и растерянно вгляделась в лица детективов.

– Мы не знакомы, – успокоила её Мирослава, – ваш адрес нам дала Ксения Савельевна Авдеева.

– Зачем?

– Давайте поднимемся к вам, – предложила Мирослава, – или спустимся и поговорим в нашей машине.

– Лучше пойдёмте к нам, – решилась женщина.

– Разрешите? – проговорил Морис и взял из рук Архиповой обе сумки.

Когда они оказались в квартире, Алёна Архипова сказала:

– Вы проходите в комнату, – она махнула рукой в сторону одной из открытых дверей, – а я только сумки на кухне разгружу.

– Хорошо, только можно мы снимем куртки?

– Да, конечно, вешалка позади вас, – хозяйка сделала неопределённый жест в сторону шкафа и скрылась из вида.

– Чего же она сама не разделась? – недоумённо спросил Морис так, чтобы его услышала только Мирослава.

– Может, у неё в сумке мясо или рыба потекли, – также тихо отозвалась она.

– Всё равно, – упрямо проговорил Миндаугас, – к тому же сумки нёс я, и если бы из них капало, то заметил бы.

– Хозяйственный ты мой, – улыбнулась Волгина.

Он совсем уж было собрался спросить её, хорошо это или плохо, но вовремя сообразил, что чужая прихожая не лучшее место для дискуссий.

Детективы разделись, вошли в комнату, которая оказалась гостиной с новомодными светильниками, кожаной мягкой мебелью, оранжевыми портьерами и со столом в центре, накрытым оранжевой же скатертью.

– Диван? Стулья? – взглядом спросила Мирослава.

Он шагнул к столу и, достав один из стульев, поставил перед ней, взял второй стул и сел на него.

Вошедшая спустя несколько минут Архипова оглядела своих незваных гостей и взяла себе третий стул. Потом спросила:

– Вы всё-таки объясните мне, что случилось? Зачем Ксения Савельевна прислала вас?

– Мы частные детективы, – сказала Мирослава и показала женщине оба удостоверения.

– Частные детективы? Ничего не понимаю.

– Убили Нину Авдееву.

Глаза женщины сузились.

– Нинку убили? – переспросила она.

– Увы. А в убийстве пытаются обвинить её мужа Михаила.

– Но Миша не мог никого убить! – воскликнула она.

– Мы рады услышать это от вас.

– Неужели её правда убили? – Алёна Архипова выглядела растерянной.

Мирослава протянула женщине свой телефон и показала фото убитой Нины Авдеевой.

Архипова вздрогнула, но тем не менее рассматривала фотографию больше минуты, словно пытаясь убедиться, что снимок не является постановочным.

Когда она вернула телефон, Мирослава проговорила:

– Ваш муж и Михаил Авдеев дружили много лет.

– Дружили, – согласно кивнула Алёна.

– Ксения Савельевна рассказала, что позднее вы много лет дружили семьями.

Архипова ничего не ответила, тщательно рассматривая свои руки.

Мирослава подождала, потом спросила:

– Алёна, вы хотите помочь Михаилу?

– Да, хочу, – ответила женщина.

– Тогда скажите нам, пожалуйста, что заставило вас положить конец этой дружбе.

– Она, – женщина кивнула в сторону телефона Мирославы.

– Что же она такого сделала?

– Она… она, – прошептала Алёна, – соблазнила Эдика, – женщина тихо всхлипнула.

– Вы уверены? – на всякий случай спросила Мирослава.

– Да, я нашла в нашей постели её лифчик.

– Откуда вы знаете, что это именно её лифчик?

– Сначала я этого не знала, – женщина заломила руки, – просто поняла, что мой муж изменил мне на нашем супружеском ложе. Я набросилась на него! Стала требовать признания!

– И он признался?

– Да, сказал, что это Нина! Что он переспал с ней и сам не знает, как это случилось. Я не могла поверить своим ушам! Стала кричать, как он мог пойти на это?! Ведь Миша его друг! А Эдик стал уверять меня, что это произошло совершенно неожиданно для него. Спонтанно! Вы верите?

Мирослава бросила на Мориса взгляд, умоляющий о помощи. И Морис сказал то, во что сам не верил:

– Так иногда бывает у мужчин.

– У вас тоже было?! – неожиданно сверкнула в его сторону глазами Алёна.

– У меня не было, – холодно ответил Морис, – но у всех разный темперамент.

– Да! – выкрикнула женщина. – Темперамент разный! И совести нет! А при отсутствии совести можно оправдать любую распущенность.

Воцарилась пауза, которую нарушила Алёна.

– Я не хотела терять мужа, – призналась она. – У нас двое детей. Они-то в чём виноваты.

– Ни в чём, – ответила Мирослава.

– Я тоже так подумала, и так как Эдуард вымаливал у меня прошение, я решила дать ему шанс.

– Вы простили мужа?

– Простила, – кивнула Алёна, а потом добавила: – Или почти простила. Но я не могла поверить ему до конца. Он клялся и божился, что у них это было всего один раз и что больше никогда не повторится.

– Я думаю, что ваш муж сказал правду, – подал голос Морис.

– Я тоже так думаю, – поддержала его Мирослава.

– Я хотела сначала всё рассказать Мише. Но потом решила, что пусть Эдик сам выкручивается. Ведь Миша будет спрашивать его, почему мы перестали общаться с ними.

– Спрашивал?

– Не знаю, – вздохнула Алёна. – Но чтобы убедиться, что мой муж больше с ней не встречается, я стала следить за ней.

Морис хотел спросить, почему она стала следить за Авдеевой, а не за мужем, но промолчал, списав решение Алёны на странности женской логики.

Вопрос задала Мирослава:

– Вы сами следили за ней?

Архипова кивнула:

– Да.

– Вы не боялись, что она может узнать вас?

– Не боялась, я надела парик, очки, закрывающие пол-лица. И одежду выбрала такую, какую раньше никогда не надевала.

– Ваша слежка принесла плоды?

– Принесла. Только, слава богу, не те, которых я опасалась.

– Поясните.

– С моим мужем Нина больше не встречалась. Но в одном из кафе я застала её с мужчиной, которого сфотографировала. Фото я сохранила.

– Вы знаете этого человека?

– Нет! Откуда?!

– Вы не проследили за ним.

– Нет. Он мне был не интересен. – И, встретив вопросительный взгляд Мирославы, Алёна Архипова пояснила: – Мне главное было убедиться, что Авдеева больше не встречается с моим мужем. А другие её любовники меня не интересовали.

– Вы думаете, их было много?

– Понятия не имею. Я больше не следила за ней.

– Алёна, извините за этот вопрос, но я вынуждена его вам задать: зачем вы сохранили фотографию Нины в компании с незнакомцем?

– Я хотела показать её мужу, – призналась женщина.

– Но не показали?

– Нет.

– Почему?

– Случая подходящего не было. Позднее я поняла, что муж держит своё слово и с Ниной больше не встречается. Напоминать ему о ней было незачем.

– Но вы хранили фото…

– Я собиралась стереть его позднее, пока же придерживала. И, как видите, фотография пригодилась.

– Вы могли бы передать фото нам? – осторожно спросила Мирослава.

– Да, я отдам его вам. Ведь теперь оно мне совершенно не нужно. Вот это фото, – Алёна протянула детективу свой телефон, и Мирослава переслала фотографии, их оказалось несколько, на свой мобильник.

– У себя я могу теперь стереть эту гадость? – брезгливо проговорила женщина.

– Конечно, вам лучше избавиться от этого.

– Я очень надеюсь, что вы найдёте настоящего убийцу и не дадите засудить Мишу.

– Мы приложим к этому все наши усилия, – заверила Мирослава и вместе с помощником покинула квартиру Архиповых.

– С мужем мы говорить не будем? – спросил Морис.

– Нет, зачем без толку ковыряться в чужой ране.

– Мне жалко Алёну, – признался Морис.

– Мне тоже. Но я думаю, что всё у них наладится.

– Остаётся только надеяться, что сердечная рана Алёны со временем зарубцуется.

Незаметно для себя они доехали до второй очереди набережной. Оставили на стоянке автомобиль и спустились вниз. Лёд на Волге ещё стоял, но по берегу уже бегали трясогузки и весело трясли своими длинными хвостиками. «Птичка невеличка, а лёд ломает», – говорят в народе про неё.

– Скоро лёд вскроется, – проговорила Мирослава.

Морис кивнул. Оба знали, что теперь льду помогают вскрываться специальные катера. Но от этого ледоход не становится менее зрелищным. Главное, не оказаться на одной из льдин, движущихся по реке, и наблюдать за ним с берега.

Долго гулять по набережной у них не получилось, с реки дул не просто холодный, а пронизывающий ветер.

Мирослава спросила:

– В кафе или в кофейню?

– Я бы предпочёл вернуться домой, – ответил Морис.

Мирослава чуть было не съязвила: «В Литву», но вовремя удержала фразу на языке.

Он расценил её молчание по-своему и сказал:

– Если вам очень хочется, то можем заехать в кофейню и выпить по чашке чая с безе. А пообедать всё-таки лучше дома, тем более что я приготовил холодец из судака. – Он знал, что она обожала рыбные блюда.

– Заливное, – машинально поправила она.

– Хорошо, заливное, – легко согласился он.

– Обойдёмся без заезда в кофейню, – решила Мирослава и спросила: – Ведь дома у нас есть что-нибудь к чаю.

– Да, лимонный пирог.

– Морис! Когда ты всё успеваешь? – широко распахнула она глаза.

– Я люблю готовить, – ответил он, – а когда любишь что-то делать, то дело делается само собой.

Она задумалась на полминутки и согласно кивнула. Мирослава по себе знала, что стоит увлечься, и не заметишь, как всё уже готово. Вот только готовить она не любила и отказывалась понимать, что чистка картошки, возня с мясом или тестом могут доставлять удовольствие. Она считала приготовление еды нудным занятием, которого не избежать. Кому же охота умирать с голоду или портить желудок фастфудом. Морис же считал кулинарию высоким искусством.

Шура Наполеонов был полностью согласен с Миндаугасом и при любом удобном случае выговаривал Мирославе, что она не понимает, как ей повезло с Морисом. Умом она понимала правоту друга, но привычка ни от кого не зависеть мешала ей примириться с мыслью, что все девушки рано или поздно выходят замуж или хотя бы стремятся к замужеству. А у неё получалось нечто похожее с тем, что случилось с Ангарой. Все реки впадают в моря. В самое глубокое озеро на планете Байкал впадают сотни рек, а Ангара взяла и сбежала от него.

«Такие вот дела», – подумала про себя Мирослава и посмотрела на Мориса. Он же, в свою очередь, даже предположить не мог, о чём она думает на этот раз. Поэтому лицо его оставалось бесстрастным.

Глава 17

К Раисе Владимировне Левченко на следующий день Мирослава решила поехать одна. Морис не возражал, тем более что она дала ему задания, ради исполнения которых ему придётся несколько часов просидеть за компьютером. К тому же никто не отменял домашние дела, которые он выполнял по собственной инициативе.

Раиса Владимировна Левченко, по словам свидетелей, была самой близкой подругой Нины Авдеевой. И как сказала Вероника Круглова, девушки в своё время обе положили глаз на Михаила Авдеева. Нине повезло больше. Однако, зная, что Нина мертва, а Раиса жива и здорова, этого не скажешь.

Детектив решила не звонить Левченко и не сообщать ей о своём визите, а просто свалиться как снег на голову.

С утра снова пошёл снег. Мелкий, но густой и колючий. Левченко жила недалеко от Волги, в двенадцатиэтажном доме из красного кирпича. Во дворе была небольшая, огороженная натянутыми цепями стоянка, по-видимому только для своих.

Милослава поставила свой автомобиль у бровки, не подъезжая к дому впритык. Включила сигнализацию. По её подсчётам, Левченко жила на третьем этаже, поэтому детектив проигнорировала спустившийся сверху лифт. Из лифта выбежали две девочки лет пятнадцати-шестнадцати. На Мирославу они не обратили никакого внимания. Зато её появление встревожило собаку за одной из дверей на втором этаже. Пёс сердито и довольно громко залаял.

– Извини, что потревожила твой покой, – тихо сказала детектив, – но у тебя нет причин для беспокойства.

Как это ни странно выглядело со стороны, но пёс ей поверил. Хотя странным это могло показаться только тем, кто не был знаком с детективом и не знал о её способности успокаивать животных своим голосом. Коня на скаку ей останавливать ни разу не доводилось, но свирепых собак она усмиряла на раз и на два, просто разговаривая с ними. Впрочем, Мирослава была не единственной обладательницей таких способностей. С животными отлично ладила её бабушка и ныне здравствующая тётя Виктория. Взять хотя бы злющего-презлющего волкодава, живущего через три дома от тёткиного коттеджа. Эта собака на дух не переносит всех, кто проходит мимо ворот участка её хозяина, не говоря уже о тех, кто осмелился войти вовнутрь. Перед Викторией же огромная собака заискивает, как игривый щенок дворняжки. Мирослава сама видела, как тётя чешет у собаки за ухом на глазах открывшего от изумления рот хозяина пса, а пёс тем временем виляет хвостом и тихо повизгивает от удовольствия.

Дверь Мирославе открыла холеная молодая блондинка в чёрном халате.

Детектив сразу догадалась, что перед ней Раиса Владимировна Левченко собственной персоной. «Неужели Левченко носит траур по подруге», – подумала Мирослава. В том, что Раисе известно об убийстве Нины Авдеевой, Мирослава догадалась ещё тогда, когда Наполеонов упомянул о своей беседе с некой подругой убитой.

– Вы кто? – спросила Левченко, с интересом рассматривая детектива.

– Вообще-то спрашивать о том, кто к вам стучится, нужно было до того, как вы открыли мне дверь.

– Вы не стучали, а звонили, – усмехнулась женщина.

– Я говорила в переносном смысле. – Мирослава достала своё удостоверение. – Я частный детектив Мирослава Волгина.

– Частный, значит, – проговорила женщина, не меняя позы. – До вас ко мне приходила полиция. Они что же, не справляются с работой? Частников стали подключать.

– Полиция работает сама по себе, – ответила Мирослава, – а я работаю по поручению клиента.

– Неужели вас Мишка нанял? – сделала круглые глаза Левченко.

– Если вы имеете в виду Михаила Авдеева, то мой клиент не он.

– А кто?

Мирослава проигнорировала её вопрос и задала свой:

– Мы будем разговаривать на лестничной площадке, Раиса Владимировна?

– Во-первых, просто Рая, а во-вторых, чем вам не нравится лестничная площадка?

– Действительно, премиленькое место для беседы, – не скрывая иронии, согласилась Мирослава и, повысив голос, спросила: – У вас есть алиби на время убийства вашей подруги?

– Зачем же так кричать? – возмутилась Левченко.

– Мне не хотелось бы, чтобы вашим соседям пришлось перенапрягать органы слуха, прислушиваясь к нашему разговору, – ответила детектив.

– Чёрт! Ваша взяла, – огрызнулась женщина, – заходите! – И тут же добавила: – А вы не подумали о том, что я могу быть не одна?

– Не подумала, – отозвалась Мирослава, снимая куртку и надевая бахилы, – потому что мне это совершенно не интересно.

– Да я посмотрю, вы ещё та штучка, – беззлобно рассмеялась Раиса.

– Вы проницательны, – обронила Мирослава и, не ожидая приглашения хозяйки, прикинув, где находится гостиная, туда и направилась. Войдя в комнату, села на кресло, стоящее возле дивана. Раиса опустилась на диван.

– Я думала, что вы пойдёте на кухню.

– Зачем?

– Разве вы не голодны?

– На данный момент я испытываю только информационный голод.

– И каким же образом я могу утолить его?

– Вы ближайшая подруга Нины.

– Кто это вам сказал?

– Все, – неопределённо отозвалась Мирослава.

– Ну да, были мы с Ниной заклятыми подружками.

– Почему же именно заклятыми?

– У нас с ней было нескончаемое соперничество.

– И кто кого?

– Обычно я, но с Мишкой она обошла меня по полной.

– Он вам нравился сам или его деньги?

– Вы не поверите, но мне он нравился сам. А вот Нинке были нужны только его деньги.

– И вы из-за этого сильно злились на неё?

– Первое время да, а потом перегорела. К тому же Мишка Авдеев не единственный мужчина на свете.

– Но тем не менее вы решили подложить ему свинью и оговорили его?

– Да, не удержалась, – не моргнув глазом призналась она.

– От кого вы узнали, что вашу подругу убили?

– Так от следователя и узнала. Приходил тут ко мне шибздик, – Раиса показала высоту роста следователя, приподняв руку над полом примерно на метр.

– Не думаю, что он был настолько мал, – улыбнулась Мирослава.

– Говорю же вам, что метр вместе с кепкой в прыжке, – хмыкнула Раиса.

– Хорошо, оставим рост следователя в покое. Лучше скажите мне, вы часто виделись с Ниной?

– Да. Созванивались мы каждый день, а в гости она ко мне забегала раза два в неделю.

– Зачем?

– Говорю же – в гости.

– У Нины было много свободного времени?

– Представьте себе! Она изнывала от скуки. Если бы не салоны красоты, бутики и любовники, она бы давно скончалась от тоски.

– Мужа ей не хватало?

– Угу. К тому же у них с Мишей почти сразу начались ссоры.

– Из-за чего?

– Из-за квартиры.

– Из-за квартиры? – переспросила Мирослава.

– Ну да, не нравилась она ей.

– Чем?

– Тем, что Нина надеялась после замужества стать хозяйкой собственного дома.

– Разве она не знала, что дом был занят?

– Знать-то она знала, но считала, что после свадьбы муж освободит его от прежней семьи для неё.

Мирослава посмотрела на Раису испытующим взглядом. И та как ни в чём не бывало продолжила:

– Согласитесь, что было бы логично, если бы он отправил свою старую жену к родителям или хотя бы поселил её в квартире своих родителей. Так нет же, Михаил поселил своих родителей в особняк к первой жене, а молодую жену привёз в старую квартиру, доставшуюся ему от какой-то престарелой родственницы. Разве это логично, спрашиваю я вас.

Мирослава считала, что вполне, но высказываться вслух по этому вопросу она не стала. Вместо этого спросила:

– Значит, Нина стала устраивать мужу сцены из-за дома?

– Не только. Она считала, что Мишка жмот и мало даёт ей денег.

– И в отместку за своё разочарование она стала изменять ему?

Раиса кивнула.

– Авдеев знал об этом?

– Навряд ли.

– То есть?

– Нина вела себя по-умному, она не подставлялась.

– Вы считаете, что она от большого ума переспала с ближайшим другом своего мужа?

– Вы имеете в виду Архипова? – лукаво улыбнулась Раиса.

– Я вижу, что вы в курсе.

– А то! Нинка мне в тот же день похвасталась своей победой. Но вообще-то Эдик не в счёт.

– Это ещё почему?

– Нина переспала с ним только один раз.

– Она не боялась, что он расскажет Михаилу?

– Нет, он бы не проговорился, вот его жена Алёна та ещё истеричка. Она, пожалуй, могла бы распустить язык. Но, по-видимому, промолчала.

– А если бы сказала?

– Нинка учла эту возможность и приготовилась убеждать мужа, что Эдик её изнасиловал.

– Неужели Авдеев такой простак, что поверил бы в эту байку?

– Поверил, не поверил, а червячок сомнения стал бы грызть его.

– Ещё один момент, – сказала Мирослава, – когда Нина успевала крутить романы?

– Я уже говорила вам, что у неё было много свободного времени.

– С любовниками обычно встречаются по вечерам и по ночам.

– У вас устаревшие сведения, – рассмеялась Раиса, – скорее всего потому, что вы работающая девушка и вам некогда днём заниматься амурными делами. У неработающих женщин всё по-другому.

– И всё-таки, – продолжила настаивать Мирослава.

– Вечера и ночи у Нины тоже частенько были свободными.

– То есть?

– Она рассказывала, что Мишка часто уезжал в командировки. А последнее время настолько часто, что она даже стала задумываться, не завёл ли он себе любовницу.

– И что, завёл?

Этого она выяснить не успела.

– Авдеева рассказывала вам о своих любовниках? То есть хвасталась ими?

– А как же?!

– Она не боялась, что вы расскажете об её изменах мужу?

– Нет, не боялась.

– Но однажды вы сделали это, – напомнила Мирослава.

– Когда? – сделала Раиса удивлённые глаза.

– Когда сообщили ему, что ребёнок Нины был не от него.

– Вспомнили доисторические времена, – Раиса скорчила презрительную гримасу.

– То есть?

– Тогда я ещё надеялась, что Авдеев, разведясь с Ниной, может обратить внимание на меня. Но потом, во-первых, я поняла, что этого никогда не будет. А во-вторых, я познакомилась с мужчиной, который меня теперь содержит. Так зачем же мне вредить Нинке. Всё-таки она моя старая подруга и мы могли секретничать друг с другом, не опасаясь подвоха.

Мирослава сильно сомневалась в отсутствии подвохов в отношениях двух подруг. По её мнению, и Авдеева, и Левченко были теми ещё штучками.

Раиса расценила её молчание по-своему и спросила:

– Разве у вас не возникает время от времени потребности раскрыть перед кем-нибудь свою душу?

Мирослава ничего не ответила.

У неё такой потребности практически никогда не возникало. В то же время секретничать она могла со своей самой близкой подружкой, вернее, другом, Шурой Наполеоновым. Что бы ни происходило между ними, они оставались самыми близкими друзьями. Не считая двоюродного брата Виктора. Но брат был человеком служивым, и видеть его Мирославе доводилось редко.

А все свои самые интимные мысли Мирослава доверяла… коту. Это было надёжно и абсолютно безопасно. Дон уж точно никому никогда не раскроет её тайн.

– Расскажите мне о любовниках вашей подруги.

– Я, наверное, не вправе делать этого, – не совсем искренне засомневалась Раиса.

– Вашей подруги нет в живых, – напомнила детектив, – и больше нет необходимости хранить доверенные ею вам секреты. Скорее наоборот.

– Что значит наоборот?

– Информация, которой вы со мною поделитесь, поможет найти убийцу вашей подруги.

– Вы забываете о мужчинах, – капризно проговорила Левченко.

– О них-то я как раз и помню.

– Но моя откровенность с вами может нанести им вред.

Мирославе надоело нянчиться с капризной девицей, и она проговорила:

– Что ж, если вы предпочитаете откровенничать с полицией, то я, пожалуй, откланяюсь, – Мирослава сделала вид, что собралась встать.

– Да сидите же! – воскликнула Раиса раздражённо. – Я совсем не это имела в виду!

Мирослава не сделала попытки выяснить, что же Левченко имела в виду, детектив отлично понимала, что разговаривать со следователем, тем более после того, как она оклеветала Михаила Авдеева, Раисе, мягко говоря, не хочется. Поэтому она сказала:

– Я ничего не скажу полиции, если вы вспомните, с кем встречалась ваша подруга в последнее время.

– Я могу знать не всех, – с некоторым сожалением пробурчала Раиса.

– Расскажите о тех, кого знаете.

Левченко нахмурилась, тяжело вздохнула и начинала перечислять:

– Святослав Корнилов, Геннадий Хлопушин, Саша Ножкин, Иван Промыслов, Вадик Троянов… – Раиса наморщила лоб, – пока больше никого не припоминаю. Это последняя партия Нинкиных хахалей.

– Вы знали их в лицо?

Раиса кивнула.

– Не хотите ли вы сказать, что Авдеева знакомила вас со своими мужчинами?

– Можно сказать и так, – хмыкнула Левченко.

– Она приходила с ними к вам в гости?

– Нет, зачем же так прямо!

– Тогда расскажите сами.

– Слава Корнилов работает поваром в ресторане «Мотылёк». Мы как-то там с Нинкой зависли на целый вечер. И нам особенно понравилось одно блюдо – заяц под каким-то замысловатым соусом. Нам было тогда очень весело, и мы, вообразив себя барынями, вспомнили, что когда-то русские богачи вызывали поваров, которые приготовили блюдо, особенно понравившееся всем гостям. Мы ради хохмы решили последовать их примеру и, подозвав официанта, велели ему пригласить повара. Парень начал кочевряжиться, но после пары зелёненьких всё-таки поплёлся на кухню выполнять нашу просьбу.

– То есть вы в виде взятки вручили ему доллары.

– Не в виде взятки, а в виде оплаты за труд.

– Хорошо, пусть будет оплатой. Но как официанту удалось уговорить повара?

– Позднее Слава сам признался Нине, что ему стало любопытно посмотреть на двух дур.

– То есть на вас? – без тени иронии спросила Мирослава.

– На нас, – нехотя подтвердила Раиса.

– Он пришёл и сразу же влюбился в Нину?

– Нет, зачем же сразу. В тот первый раз мы просто выразили ему свой восторг. Попытались вручить ему букетик из зелёненьких. А он нас послал.

– Оригинальный повар.

– Вот и Нина сказала то же самое и запала на него. Так и сказала мне: «Я не я буду, если не оседлаю этого норовистого жеребца».

– И что же, оседлала?

– Да. Таскалась в ресторан чуть ли не каждый день, не давала ему проходу, пока у них не случился секс.

– Они долго встречались?

– Какой там! – отмахнулась Раиса. – Переспали пару раз и разбежались.

– Кто кого бросил?

– Нина сказала, что по обоюдному согласию, она доверительно сообщила мне, что готовит Слава намного лучше, чем занимается сексом.

– Корнилов со своей стороны тоже не настаивал на продолжении отношений?

– Нет, рассмешил Нинку тем, что на её предложение расстаться пробормотал что-то типа того, кума с воза, кобыле легче.

– Продолжайте.

– Потом был Гена Хлопушин.

– Надеюсь, с ним Нина Авдеева познакомилась без вас?

– В том-то и дело, что нет!

– Вы опять были вместе?

– Да! И даже не вдвоём, а в компании. Уже не помню, кто из ребят предложил поехать на бокс.

– На бокс?!

– Да! Шли соревнования. Генка дрался с каким-то типом. Не помню его имени. И победил соперника, нокаутировав его во втором раунде. Стадион буквально взорвался!

– Как же Нине удалось подобраться к победителю?

– Она осталась на стадионе и прошла в его раздевалку или как там у них это называется. Нинка рассказывала, что первый секс у них прямо там и случился. Она была в полном восторге от него. Всё время повторяла: «Каков зверь!»

– А где в это время были вы?

– Взяла такси и уехала домой.

– Вы не любите бокс? – едва сдерживая улыбку, спросила детектив.

– Терпеть не могу, – призналась Левченко. – Мне вообще неприятно смотреть на то, как люди изо всех сил колотят друг друга.

Мирослава по этому вопросу была солидарна с Левченко, но вслух ничего не сказала. Вместо этого спросила:

– Как долго продлилась связь вашей подруги с этим зверем?

– Долго.

– Сколько же, уточните.

– Больше полугода.

– Что же случилось потом?

– Хлопушин уехал на соревнования, и у Нины сменился объект.

– Кто же заменил его в постели вашей любвеобильной подружки?

– Сашка Ножкин – разносчик пиццы.

– Разносчик пиццы? – не поверила своим ушам Мирослава.

– Не пойму, чему вы так удивляетесь, – чуть ли не обиженно проговорила Левченко.

– Где Нина с ним познакомилась?

– У себя дома.

– Это надо понимать так, что она заказала пиццу, он принёс её, и она его соблазнила.

– Примерно так всё и было, – согласилась Раиса. – Первый раз всё произошло молниеносно. Разносчикам же нельзя задерживаться. Он и так получил от начальства нагоняй.

– Но дорогу в квартиру Авдеевых не забыл.

– Не забыл. Нина была у него первой и даже за короткое время сумела настолько впечатлить парня, что он совершенно потерял от неё голову. Потом она еле отвязалась от него.

– Сколько лет было парню?

– Семнадцать.

– Так он же несовершеннолетний.

– В том-то и вся соль!

– Вы видели Ножкина? – спросила Мирослава.

– Вживую нет, но Нина показывала мне его в соцсетях. Смазливый парень. Я бы тоже от такого не отказалась. Но у меня уже был мой мужчина и с ним шутки плохи, он не поймёт моих походов налево.

– Кто был следующим воздыхателем Нины?

– Иван Ефимович Промыслов – мастер холодильного оборудования.

– И каким же образом пересеклись их пути?

– Банальным, – пожала плечами Левченко, – они познакомились через интернет.

– И начали встречаться?

– Да. Промыслов несколько раз приглашал Нину на разные квартиры. Нина считает, что это были квартиры его друзей.

– И чем закончилось это знакомство?

– Я же говорю, постелью!

– Я имею в виду, из-за чего они разбежались?

– Нина сказала, что жена Ивана заподозрила неладное, и он сказал Нине, что им нужно временно расстаться.

– Однако расстались они навсегда?

– Чего не знаю, того не знаю.

– Кто был следующим персонажем, появившимся на горизонте вашей подруги?

– Вадик Троянов.

– Где они познакомились?

– В клубе «Серый волк».

Мирослава никогда не слышала о таком клубе, но уточнять, где он находится, не стала.

– Чем занимается Троянов?

– Прожигает жизнь.

– В смысле?

– Мажор он. Развлекается на папины денежки. Никакой работой себя не утруждает.

– И не учится?

– Нина говорила, что он где-то числится.

– То есть отец платит деньги вузу, который сын не посещает.

– Типа того. Нина смеялась, что Вадик вечный студент. Она даже упоминала Петю из Чехова. Помните такого?

– Очень хорошо, – ответила детектив, удивившись тому, что Нине Авдеевой было известно, кто такой Чехов.

– А я не помню. Зачем мне какой-то Петя, – Левченко рассмеялась.

Мирославе полезли в голову неприличные мысли о биомусоре и о прочем не менее неприятном. И она поторопилась выбросить всё это поскорее из головы.

– Вы помните отчества возлюбленных Авдеевой?

– У повара Корнилова отчество – Илларионович. У Хлопушина Семёнович. Промыслов, как я вам уже говорила, Ефимович. Отчеств Ножкина и Троянова я не знаю.

– Что ж, спасибо хотя бы за это. – Мирослава встала с кресла и направилась к выходу.

– Вы точно не скажете следователю, что это я вам слила фамилии Нинкиных хахалей?

– Очень постараюсь это сделать, – не оборачиваясь, ответила детектив.

– Тогда у меня для вас есть вишенка на торте.

– В смысле? – на этот раз Мирослава повернулась.

– Нинка подбивала клинья к своему тренеру. Но не знаю, получилось ли у неё что-нибудь с ним.

– Название клуба. Фамилия, имя, отчество тренера.

– Фитнес-клуб «Адонис».

– «Адонис»? – переспросила уже привыкшая ничему не удивляться Мирослава.

– Ага, – кивнула Раиса, – фигня какая-то. Наверное, так зовут владельца клуба.

– Нет, так зовут финикийского бога весны и любви.

– Кого-кого? – наморщила лоб Левченко.

– Бога. Юный Адонис, воскресающий бог весны, который олицетворяет осеннее умирание и весеннее возрождение. Впрочем, в древнегреческой мифологии это красивый юноша, возлюбленный богини любви Афродиты.

– Делать им не фиг! – возмутилась Раиса. – Ещё и бога приплели.

– Нина называла вам имя, отчество, фамилию тренера, который ей приглянулся?

– Да, Евгений Юрьевич Зайцевский. Она показывала мне в интернете страничку клуба и самого Зайцевского.

Мирослава напоследок решила показать Нининой подруге фото незнакомца, с которым Авдееву сфотографировала в кафе Алёна Архипова.

– Вы знаете этого человека? – спросила детектив у Левченко.

– Ещё бы мне его не знать, – хмыкнула Раиса, – это Гена Хлопушин.

– Боксёр? – уточнила Мирослава.

– Он самый. Бывший Нинкин зверь. Но не уверена, что ласковый и нежный, – засмеялась Левченко.

– До свидания, Раиса.

– Прощайте, прощайте! – прощебетала женщина и игриво помахала детективу рукой.

После этих слов Мирослава наконец-то покинула квартиру Левченко и, оказавшись на улице, вздохнула полной грудью.

Глава 18

Морис заждался Мирославу. Но, когда она оказалась дома, не подал вида.

Зато Дон, не скрывая своих эмоций, не отходил от хозяйки ни на шаг, пока она не оказалась на кухне.

– Давай я помогу тебе накрыть на стол, – предложила она Миндаугасу, склонившемуся над духовкой.

– Вы читали Дюма-отца? – спросил он вместо ответа.

– Да, – ответила она недоумённо. – Какую книгу именно ты имеешь в виду?

– «Три мушкетёра».

– В подростковом возрасте, – ответила она.

– Тогда вы, возможно, забыли, что сказал Дюма о сохранении красоты женских рук?

– Честно говоря, – призналась Мирослава, – я вообще не помню об этом. И что же он такое сказал?

– «Руки женщины, чтобы оставаться красивыми, должны быть праздными», – отчётливо проговорил Морис.

– Ну ты и загнул! – рассмеялась Мирослава.

– Не я, а Дюма-отец. Разве он не прав?

– Конечно, нет! Праздные руки могут быть только у содержанок. Все остальные женщины в той или иной мере работают. А руки останутся красивыми, если за ними просто ухаживать.

– Вы так думаете? – спросил он с улыбкой, доставая из духовки жаровню.

Мирослава подождала, пока он поставит её на стол, потом подошла к нему, взяла его руки в свои и, сделав вид, что пристально их рассматривает, заключила:

– Разве кто-то может назвать эти руки некрасивыми?

Морис вздрогнул от её ласковых прикосновений, сердце подпрыгнуло в его груди и вдруг замерло.

– А между тем эти ручки постоянно трудятся, – завершила свою мысль Мирослава.

Руки у Миндаугаса были среднего для мужчины размера, красивой, можно даже сказать изящной формы. Такие руки могли принадлежать музыканту или художнику. Морис, правда, планировал стать адвокатом, но неожиданно стал детективом. Тем не менее он превосходно играл на рояле. А то, что его руки многое умеют и много трудятся, отрицать было нельзя. Как и то, что он за руками тщательно ухаживал, не выставляя заботу о своих руках напоказ.

– Не зря Шура говорит, что авторитетов для вас не существует, – попытался отшутиться он, когда Мирослава выпустила его руки из своих.

– На авторитеты надейся, а сам не плошай, – парировала она. И, взглянув на кусок мяса, который он положил на её тарелку, удивлённо воскликнула: – Морис, что это?

Он вздрогнул от её крика и чуть было не опрокинул жаровню с остатками мяса.

– Чего вы так кричите?! – проговорил он. – Это кролик. Вы же всегда ели его.

– Предположим не всегда, а только когда ты меня кормишь им.

– Пожалуйста, – проговорил он, накладывая на тарелки в виде гарнира к кролику картофельное пюре, – скажите ясно, чем вы недовольны.

– Всем довольна. Спасибо. Сейчас поем и расскажу всё по порядку.

– Договорились, – сдался Морис, прекрасно зная, что во время ужина она говорить о делах не станет. «От Ниро Вульфа она, что ли, переняла эту привычку?» – с лёгкой иронией подумал он.

Дон так же молча доедал мясо, заботливо разрезанное на кусочки и положенное в его миску Морисом.

За чаем Мирослава спросила Мориса:

– А блюда из дикого зайца ты готовить умеешь?

– Ни разу не пробовал, – бросил он на неё заинтересованный взгляд. – Но думаю, вернее, даже уверен, что сумею приготовить.

– Самонадеянный ты мой, – рассмеялась она.

– Может быть, вы уже прекратите морочить мне голову и расскажете, с чего бы это у вас пробудился такой интерес к кроликам и зайцам? – в его голосе проскользнули нотки нетерпения.

– Не к кроликам, а именно к зайцам! – торжественно заявила она и не успела увернуться от молнии, которую метнули его глаза. – Ладно уж, сдаюсь. Блюдо из зайцев великолепно готовит повар из ресторана «Мотылёк»!

– Вы приглашаете меня в ресторан? – усмехнулся он.

– Типа того. Хочу посмотреть на этого повара.

– Чем же он так знаменит? Только умением готовить блюда из зайцев?

– Не только. Он был одним из любовников Нины Авдеевой.

– Одним из? Я не ослышался? – переспросил Морис.

– Не ослышался.

– Соседи не упоминали о том, что к Нине в отсутствие мужа приходили мужчины. Они говорили только о подругах.

– Мужчины в квартиру Авдеевых, судя по всему, и не приходили. Кроме одного. Александра Ножкина.

– А этот что готовит?

– Ничего не готовит. Этот паренёк разносит пиццу.

– Не хотите ли вы сказать, что разносчик пиццы тоже был любовником Нины Авдеевой?

– Хочу! Вернее, мне об этом сообщила Раиса Левченко.

– А она, случаем, не наврала? – недоверчиво переспросил Морис.

– Думаю, что нет. Кстати, знаешь, кого сфотографировала Алёна Архипова вместе с Авдеевой?

– Откуда же мне знать, – пожал он плечами. – Я готовил еду. Это вы у нас весь день занимались сыскной деятельностью.

– Не прибедняйся, – усмехнулась она.

– Тогда уже говорите! – прикрикнул он.

– На фотографии с Авдеевой боксёр Геннадий Хлопушин.

– Боксёр? – Морис приподнял правую бровь, потянулся к чайнику и долил себе в чашку кипятка. – Вам долить? – спросил он.

– Долей, только и заварки покрепче добавь.

– Скоро спать, – напомнил он.

– Может быть, я собираюсь всю ночь бодрствовать? – Она лукаво подмигнула ему.

Но он проговорил, проигнорировав её подмигивание:

– Вроде бы тот парень Лёнчик, что нашёл убитую, говорил что-то о боксёрах.

– Да, Лёнчик растекался мысью по древу на этот счёт. Но ведь ему могло это просто показаться.

– Могло, конечно, – согласился Морис, – но я бы всё-таки показал Федотову фотографию Хлопушина.

– Можно и показать, – согласилась Мирослава, – но попозже.

– Почему?

– Сначала я хочу поговорить со всеми известными мне любовниками Нины Авдеевой, расспросить их про отношения с ней, узнать, есть ли у них алиби на время её убийства, а потом передам информацию Наполеонову. Пусть он разбирается.

– Вы назовёте ему источник, из которого получили информацию? – спросил он как бы вскользь.

– Нет, – помотала она головой, – я обещала Левченко, что ничего не скажу следователю о нашем разговоре с ней.

– Понятно. И с чего же мы начнём?

– Я хочу, чтобы ты просмотрел все их страницы в соцсетях. Список я тебе дам.

– Хорошо, – ответил он.

– А потом мы пойдём с тобой в «Мотылёк».

– Есть зайца?

– Точно.

– Без Шуры? – прищурился Морис.

– Без.

– Если Наполеонов узнает об этом, с ним сделается истерика.

– Переживёт, – ответила Мирослава.

– Нельзя так поступать с друзьями, – назидательно проговорил Миндаугас.

– Тогда в утешение ты покормишь его блюдом из кролика, – усмехнулась она.

– Получится не равноценная замена, – возразил Морис.

– Тогда делай что хочешь.

– Придётся купить в специальном магазине зайца и взять рецепт у Корнилова.

– После нашего с ним разговора, я думаю, он тебе не откажет, – расхохоталась Мирослава.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся Морис и попросил: – Только не переусердствуйте.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она.

– Всего лишь прошу вас не запугивать парня до потери памяти. А то как бы после беседы с вами у него из головы все рецепты не вылетели, в том числе и блюдо с зайцем.

– Не боись! – пообещала она и добавила, подражая голосу Анатолия Папанова: – Бить буду аккуратно, но сильно.

Морис не выдержал и расхохотался.

Потом вытер выступившие на глазах слёзы и уже серьёзно проговорил:

– Надеюсь, до рукоприкладства не дойдёт.

– Я тоже, – кивнула она.

Всё следующее утро Морис провёл за ноутбуком, выполняя задание Мирославы. В завершение своих поисков он позвонил Мирославе на мобильник. И – о чудо! – она отозвалась.

– Хотите посмотреть на фигурантов? – спросил он.

– Да, ты где?

– В своей комнате. Спуститься?

– Не надо, я сейчас приду.

Поднявшись на второй этаж, она постучала в комнату Мориса и сразу же открыла дверь. Он поднялся было ей навстречу.

– Сиди, сиди, – сказала она, подошла к нему и приникла к монитору. Морис листал страницы и рассказывал ей, кто есть кто.

Дольше всех она рассматривала Геннадия Хлопушина.

Потом они перешли на страницы клуба «Адонис». Реклама зазывала страждущих приобрести не столько здоровье, сколько красивую фигуру.

– А вот и Евгений Юрьевич Зайцевский, – сказал Морис.

– Миловидный, – обронила Мирослава.

– Что значит миловидный? – улыбнулся Морис.

– Такие обычно нравятся скучающим богатым дамочкам. Особенно тем, которым за пятьдесят.

– Может, вы и правы, – пожал плечами Морис. – Но ведь Нина Авдеева была молодой.

– Молодой, но скучающей.

– Может, нам записаться в клуб? – спросил Миндаугас.

– Зачем?

– Чтобы войти в доверие к тому же Зайцевскому.

– Я не готова настолько усложнять свою жизнь, – улыбнулась она.

– Моё дело предложить, – повёл широкими плечами Морис.

– По-моему, ты просто засиделся дома.

– Не исключено.

– В таком случае завтра поедем в «Мотылёк».

– Зайцев есть?

– И знакомиться с Корниловым. Знаешь, а он мне нравится, – неожиданно проговорила она.

– Да? – протянул Морис удивлённо. – Но он же, как бы это выразиться потактичнее…

– Пухленький, – рассмеялась она.

– Вот-вот.

– Зато какое удовольствие потискать его.

– Он же не медвежонок, – рассмеялся Морис.

– Медвежонка не потискаешь, а этот такой душка.

– Я против, – заявил Морис.

– Против чего?

– Против того, чтобы вы его тискали.

Мирослава посмотрела на серьёзное выражение лица Мориса и расхохоталась.

– Чего вы смеётесь? – спросил он.

– Вспомнила, что Баба-яга всегда против.

Он нахмурился.

– Ладно, не сердись, – она приобняла Миндаугаса за плечи, – не буду я его тискать.

– Обещаете?

– Обещаю, – ответила она и тут по искоркам, прыгающим в его глазах, догадалась, что он её разыгрывает.

– Ах, вот ты как! – воскликнула она и ущипнула не ожидавшего этого от неё помощника.

– Ой!

– Извини, не удержалась.

В это время закрытую дверь стали царапать снаружи.

– Кто там ломится? – спросила Мирослава.

– Мяу! – раздалось за дверью.

– Пойду открою, – сказал Морис.

– Иди, иди, – подколола она его, – а то кот подумает, что мы занимаемся здесь чем-нибудь неприличным.

– И он будет прав!

– Разве?!

– Конечно! Или вы считаете, что щипаться прилично?

Мирослава прыснула со смеху и плюхнулась на его кровать.

– А я о чём говорю, – пробормотал он и отправился открывать дверь. И едва только он её открыл, как кот, ворвавшись в комнату, с разбега запрыгнул на ту же кровать.

Морис закатил глаза. Потом подумал и плюхнулся рядом. Вся троица затеяла весёлую возню. Если бы в это время их видел Шура Наполеонов, то непременно сказал бы – детский сад. Хотя потом и сам бы не удержался от того, чтобы включиться в игру.

* * *

На следующий день ближе к вечеру детективы поехали в город, чтобы посетить ресторан «Мотылёк» и насладиться его фирменным блюдом из зайца. Хотя основной целью было, конечно, знакомство с поваром Корниловым и беседа с ним с глазу на глаз.

Останавливая «БМВ» на стоянке ресторана, Морис спросил:

– Вам не кажется, что название у этого заведения слишком уж легкомысленное?

Мирослава улыбнулась:

– Право, сударь, я даже не знаю, что вам ответить.

– Я к тому, что «Мотылёк» звучит несолидно.

– И наводит на мысль о ночной бабочке, – подсказала она.

– Об этом я не подумал.

– Вместо тебя об этом подумало твоё подсознание, иначе название ресторана не смущало бы твой покой.

– Ладно, сдаюсь, – ответил усмехнувшись Морис, – премиленькое название.

Они подошли к двери, на которой была изображена закручивающаяся кверху спираль из разноцветных мотыльков. Морис открыл тяжёлую старомодную дверь и едва удержался от замечания о том, что ресторан с таким названием должен иметь лёгкую дверь, можно даже сказать воздушную.

Но устроители ресторана думали иначе. Миндаугас пропустил Мирославу вперёд. В России не приветствовались европейские гендерные штучки. И Мирослава, несмотря на свою не совсем женскую профессию, виртуозное владение огнестрельным и холодным оружием, практическими навыками карате, предпочитала, чтобы мужчины открывали перед ней двери, придвигали и отодвигали стулья, дарили цветы и книги. И это при том, что её собственный сад с весны до осени был полон цветов. А в доме была огромная библиотека. Всё-таки, как она ни скрывала, романтика, видимо, была ей не чужда.

Шура не так давно привёз Мирославе маленький букетик васильков, и она поставила их в центр стола, пробормотав при этом благодарно:

– Спасибо, Шурочка, на улице зима, а у нас здесь благодаря тебе теперь появился кусочек неба.

Наполеонов буквально напыжился от сознания того, что угодил подруге детства.

Морис, успевший хорошо изучить её пристрастия, неукоснительно потакал им.

В ресторане они сели за один из столиков, расположенных возле целой импровизированной рощи из разных видов пальм. Пальмы росли не в кадках, как обычно в залах и вестибюлях развлекательных заведений, а в насыпном грунте.

– Просто сады, – одобрительно улыбнулась Мирослава.

Не прошло и двух минут, как рядом с ними появился точно выросший из-под земли официант. По крайней мере, при всей своей профессиональной наблюдательности ни один из детективов не заметил его приближения. Мирославу это слегка озадачило.

– Вы в засаде сидели? – приветливо улыбнулась она парню.

– Типа того, – почтительно улыбнулся он в ответ, но профессиональных тайн перед посетителями раскрывать не стал.

Мирослава взяла из его рук меню. Один лист положила перед Морисом, в другой уткнулась сама. Миндаугас, решив, что Волгина взяла дело в свои руки, даже не заглянул в него.

Мирослава заказала фирменное блюдо из зайца, овощной салат и мотыльковый чай, предварительно спросив, какие ингредиенты в него входят.

Официант объяснил, что чай в их ресторане посыпается лепестками садового шиповника.

– Пусть будет шиповник, – согласилась Мирослава и заказала к чаю хрустящие пирожные с миндалём. – Надеюсь, ваши пирожные не посыпают цианидом, – пошутила она, судя по побледневшему лицу официанта, не слишком удачно.

Мирослава сама заметила свою оплошность и проговорила:

– Не берите в голову.

– Не возьму, – пообещал официант и скрылся из виду.

Мирослава села вполоборота к пальмам и принялась рассматривать их боковым зрением.

– Что вы хотите там найти? – спросил Морис.

– Хочу понять, откуда появился официант, не из воздуха же он материализовался. Со стороны зала он не шёл, это точно.

– И вы думаете, что он сидел в пальмовой роще?

– Или прошёл через неё.

– Это важно?

– Вообще-то нет, но моё профессиональное эго задето.

Морис тихо рассмеялся.

Вскоре перед ними стоял их заказ, и детективы приступили к еде.

Фирменное блюдо из зайца оказалось выше всех похвал. Это признал даже такой строгий, можно сказать, пристрастный ценитель кулинарных шедевров, как Морис Миндаугас.

Появившийся вновь официант забрал опустевшие тарелки и принёс чай и пирожные.

Мирослава, дождавшись, когда всё это окажется на столе, достала своё удостоверение и показала его тотчас перепугавшемуся парню.

– Что-то не так? – спросил он почему-то шёпотом и оглянулся.

– Всё отлично, – заверила его Мирослава, – просто я хотела попросить вас пригласить сюда вашего повара.

– Зачем?

– Вопросы здесь задаём мы, – полушутливым тоном проговорила детектив.

– Да, я понимаю, – закивал он, – но у нас все продукты свежие.

– Не сомневаюсь.

– И повар высшей категории.

– Мы это уже поняли и хотим выразить ему своё восхищение и благодарность за доставленное удовольствие. Так что поторопитесь.

Когда парень ушёл, Морис спросил:

– Как вы думаете, он рассмотрел, что вы предъявили ему удостоверение частного детектива?

– Нет, – она уверенно покачала головой, – он смотрел как завороженный только на корочки, не углубляясь в содержимое.

Вскоре официант вернулся с молодым мужчиной, облачённым в поварское одеяние, в котором детективы с первого взгляда узнали Святослава Илларионовича Корнилова.

– Вот, – сказал парень.

Морис тихо попросил его:

– Исчезните, пожалуйста.

Повторять дважды официанту было не нужно.

– Что случилось? – спросил между тем Корнилов.

– С чего вы взяли, что что-то случилось? – спросила, в свою очередь, Мирослава. – Может быть, мы просто хотели выразить вам свою благодарность.

– Полицейские, как правило, не утруждают себя такими вещами, – ответил он.

– Вы правы, говоря о полицейских. Но мы частные детективы.

– Ещё лучше! – вырвалось у повара. – Зачем я вам понадобился?

– Мы хотим с вами поговорить о Нине Авдеевой. – Мирослава заметила, что лицо повара буквально перекосилось, и поспешно добавила: – Но если вы хотите говорить с полицией, то это ваше право.

– Я ни с кем не хочу говорить об этой женщине. Но так как мне приходится выбирать из двух зол, то я выбираю вас.

– Превосходно.

– Однако сразу предупреждаю, мы с ней давно не виделись. Никаких подарков и тем более денег я от неё не получал.

– А она от вас?

– Тоже.

– Где мы можем поговорить?

– Если вы можете подождать один час, то здесь. Но в другом помещении.

– Хорошо.

– Я подойду к вам сам. – И, не выдержав, добавил: – Только не смотрите на меня такими глазами! Я не убегу.

– Мы в этом не сомневаемся, – улыбнулась Мирослава.

Повар ушёл, приволакивая ноги.

– Как вы думаете, – спросил Морис Мирославу, – Корнилов знает, что его любовница убита?

– Не уверена, – задумчиво отозвалась Волгина, – но немного позже мы это выясним.

Появившийся снова возле их стола официант спросил:

– Вы будете ещё что-нибудь заказывать?

– Корзину фруктов, – ответил Морис, – и две чашки чая.

– С шиповником?

– Да.

Зазвучала музыка, и Мирослава предложила Морису потанцевать.

– Вообще-то это сделать должен я, – улыбнулся он.

– Так зачем дело стало, приглашай.

Он поднялся из-за стола, подошёл к Мирославе и, галантно раскланявшись, произнёс:

– Разрешите пригласить вас на танец?

– Да приглашай уже! – рассмеялась она.

Во время танца Мирослава всё время толкала Мориса в сторону пальмовой рощи.

– Вам что там, мёдом намазано? – шепнул он ей на ухо.

– Догадливый ты мой, – шепнула она ему в ответ и добилась-таки своего. Они оказались впритык к засаженному пальмами участку, только не со стороны столиков, а со стороны стены.

– Что люди о нас подумают? – спросил Морис.

– Сейчас такие нравы, – отозвалась Мирослава, – что все решат, что нам приспичило потискаться.

– А что на самом деле вам приспичило?

Она развернулась так, что теперь Морис лицом был обращён к стене.

– Видишь? – спросила она.

– Теперь вижу, – ответил он, заметив краем глаза почти сливавшуюся со стеной потайную дверь, находившуюся сразу за рощей.

– Вы думаете, что он вышел отсюда?

– Или прошёл через рощу.

– Не оставляя следов?

– Я заметила, что там есть тропинка, засыпанная гравием. Шум в зале мешает слышать звуки шагов.

– Вы думаете, что это имеет какое-то значение?

– Нет, конечно, – рассмеялась она, – просто такой у них имеется служебный вход в зал.

– А я-то уж думал, – делано облегчённо вздохнул он.

– Зато теперь моё профессиональное эго удовлетворено, – торжествующе объявила она.

– Я рад за вас.

– А за себя?

– И за себя в какой-то мере, – согласился он, чтобы не затеивать спора.

Корнилов подошёл к их столику ровно через час.

– Пойдёмте со мной, – пригласил он.

Морис взмахом руки подозвал официанта и, расплатившись по счёту, нагнал подходивших к пальмовой рощице Мирославу и повара. Вскоре они все трое скрылись за ветвями, ступая, как и предполагала Волгина, по тропинке из гравия. И вот они наконец у той самой потайной двери. Корнилов толкнул её, и она легко открылась, а потом сама собой тихо закрылась за их спинами.

Повар привёл их в небольшое помещение, судя по мягким диванам, креслам и большому аквариуму, занимающему всю стену, это была комната отдыха для персонала.

– Садитесь, – предложил Корнилов.

Детективы не замедлили воспользоваться его гостеприимством.

– Так о чём же вы хотели со мной поговорить? – первым не выдержал повар.

– Как вы и догадались с самого начала, ни о чём, а о ком. О Нине Авдеевой.

Повар пожал плечами:

– Мне и сказать-то вам о ней нечего – навязчивая женщина.

– Вот как?

– Да. Они были в тот вечер с подругой и так же, как вы, – Корнилов невольно поморщился, – через официанта пригласили меня в зал. Я подошёл и выслушал их похвалы, хотел уже было удалиться, как одна из женщин, это была Нина, спросила меня, когда я освобожусь. Я без задней мысли ответил на её вопрос и удалился.

– Что же было дальше?

– Когда вечером я вышел из ресторана, она буквально подлетела ко мне и пригласила меня в ночной клуб.

– Она была одна?

– Да. Я спросил, где её подруга, а Нина рассмеялась и ответила, что строгий папочка не разрешает Рае задерживаться допоздна.

– Она сказала Рая?

– Да, я это хорошо запомнил.

– Почему?

– Потому, что мою маму тоже зовут Раей, – спокойно объяснил Корнилов.

– Нина понравилась вам с первого взгляда?

– Я этого не говорил.

– Почему же вы согласились поехать с ней в ночной клуб?

Повар замялся, а потом объяснил:

– Как вы сами видите, я не отношусь к мужчинам, на которых пачками виснут женщины, – при этом он, сам не замечая этого, выразительно посмотрел в сторону Мориса. – Короче, мне стало лестно, что такая красивая женщина запала на меня.

– А Нина на вас запала?

– Иначе она не стала бы ждать меня возле ресторана в столь позднее время. По крайней мере, тогда я подумал именно так.

– Вы долго встречались с Авдеевой?

– Не очень. Честно говоря, Нина начала быстро утомлять меня.

– Почему?

– Вскоре выяснилось, что у нас совсем нет общих интересов. Она оказалась отъявленной мещанкой. Создавалось такое впечатление, что её ничего, кроме тряпок и денег, не интересовало. Она за год не прочитала ни одной книги! – Глаза повара округлились.

– Тихий ужас, – согласилась Мирослава.

И мужчина не понял, серьёзно она говорит или шутит, но уточнять не стал.

– И потом она, – добавил он несколько смущённо, – как самка кролика.

– В смысле? – удивился Морис.

– Всё время хотела спариваться! – выпалил Корнилов и густо покраснел.

– Бывает, – вздохнул Морис.

А Мирослава еле удержалась, чтобы не рассмеяться.

– Вы расстались с ней из-за этого? – спросила она.

Корнилов кивнул, а потом сообщил:

– Последней каплей было её признание о том, что она замужем.

– До этого вы считали её свободной?

– Конечно! Мне даже в голову не могло прийти, что замужняя женщина ходит по ресторанам и ночным клубам одна.

– С подругой, – напомнила детектив.

– Это всё равно что одна, – стоял на своём повар.

Мирослава решила не заострять на этом внимание и спросила:

– Правильно ли я поняла, что расстаться предложили вы?

– Правильно, – кивнул мужчина.

– И как к этому отнеслась Нина?

– Сказала, что она сама хотела со мной расстаться. Мол, я тот ещё скупердяй и надоел ей до чёртиков. Я уже было совсем обрадовался, но она задержалась в дверях, обернулась, лицо у неё буквально перекосилось от злости, и она сказала: «Ты ещё об этом пожалеешь, свиная туша».

– Свиная туша?

– Да, она так обзывала меня за мою полноту всякий раз, когда злилась.

– И вы её больше не видели?

– Не видел, – ответил Корнилов и вздохнул. – Теперь вот приходите вы, и что я, по-вашему, должен думать? – спросил он, глядя на них печальными глазами.

– И что же вы подумали? – с неподдельным интересом спросила Мирослава.

– Наверное, Нина придумала какую-то гадость, не зря же она напустила на меня частных детективов.

– Вы ошибаетесь, – сказала Мирослава, – ваша бывшая любовница убита.

– То есть как убита?! – Корнилов едва не сполз со стула, на котором сидел.

– Обыкновенно. Убийца, скорее всего, поджидал её возле дома и нанёс ей несколько ножевых ранений.

– Её зарезали? – Корнилов стал ловить воздух ртом.

– Тихо, тихо, – сказала Мирослава.

Морис бросился к столу и налил из стоявшего на нём кувшина воду в стакан. Мирослава поднесла его к губам Святослава.

Он послушно выпил, вытер пот со лба рукавом и прошептал:

– Простите, я не нарочно, – голос его при этом звучал как у обиженного ребёнка.

– Святослав Илларионович, где вы были в момент убийства Нины Авдеевой.

– А когда её убили? – машинально спросил мужчина.

Мирослава назвала день и приблизительное время.

Корнилов достал свой телефон, скользил какое-то время пальцем по экрану, потом грустно проговорил:

– Была не моя смена, я был в это время дома.

– Кто это может подтвердить?

– Я живу вдвоём с матерью.

По глазам детективов он прочитал, что алиби его в лице мамы никуда не годится, и совсем было сник, как, неожиданно что-то вспомнив, воскликнул:

– Вася!

– Что Вася?

– Вася может подтвердить!

– Надеюсь, это не ваш кот?

– Нет! Это наш сосед! Василий Дмитриевич Серебряков!

– Вы хотите сказать, что в двенадцать часов ночи пили с соседом чай на кухне? – недоверчиво спросила Мирослава.

– Ничего не чай, – обиженно отозвался Корнилов.

– Хорошо, водку, коньяк.

– Мы вообще ничего не пили! И были мы не на кухне!

– А где?

– В гостиной.

– Смотрели футбол?

– Не было никакого футбола! Что вы меня сбиваете с толку?!

– Работа у нас такая.

– Мы играли в шахматы. Мы с Васей всегда, когда у нас совпадает свободное время, играем в шахматы.

– Ваш Вася тоже повар?

– Нет, Василий фельдшер.

– И он был у вас до двенадцати ночи?

– Нет. Он ушёл без двадцати двенадцать.

– А где вы живёте?

Корнилов назвал свой домашний адрес.

Мирослава прикинула расстояние от дома повара до дома Авдеевых и поняла, что повар Святослав Илларионович никак не успел бы добраться до дома Авдеевой. Да и описание, данное Лёнчиком, никак не вязалось с внешним видом упитанного Корнилова.

– Что ж, Святослав Илларионович, разрешите откланяться, – сказала Мирослава, поднимаясь с кресла.

Морис последовал её примеру:

– До свидания.

– Погодите, – увязался за ними повар, – а что же делать мне? – Он посмотрел на них своими большими водянистыми глазами слегка навыкате.

– Ничего, – ответила Мирослава, – жить, как вы жили, работать. Готовите вы и впрямь бесподобно.

– Спасибо.

Мирослава посмотрела на Мориса, попытавшись напомнить ему о том, что он собирался попросить у Корнилова рецепт его коронного блюда, но Морис отвёл глаза в сторону.

«Всё понятно, – подумала Мирослава, – не хочет злоупотреблять своим профессиональным положением».

Так и было на самом деле, о чём Миндаугас и сказал Мирославе, когда они оказались в салоне «БМВ»:

– Придётся вам довольствоваться блюдами из кролика.

– А я уже губы раскатала, – с притворным разочарованием вздохнула она.

– Придётся вам закатать их обратно.

Мирослава не выдержала и расхохоталась.

– Вам смешно?

– Ещё бы!

– Но я на самом деле не мог воспользоваться ситуацией, бедняга повар под давлением обстоятельств готов выдать не только рецепт приготовления зайца, но и вывалить перед нами все семейные скелеты из шкафов. Однако позднее он будет кусать локти и призывать на наши головы гром и молнию.

– Ты нарисовал слишком могущественный образ повара. Прямо-таки не повар, а Зевс-громовержец.

Морис в ответ только повёл плечами.

Когда они уже подъезжали к дому, Миндаугас спросил:

– Святослава Илларионовича Корнилова мы вычёркиваем из списка подозреваемых?

– Пока да, – кивнула она. – Кем предлагаешь заняться завтра?

– Хлопушиным. Я посмотрел, у него как раз завтра поединок с Бесом.

– С кем, с кем? – спросила Мирослава.

– С Бессоновым Кириллом Вениаминовичем. Кличка у него Бес.

– Как только не обзовут человека, – вздохнула Мирослава.

– Судя по его рассуждениям в социальных сетях, сам Бессонов гордится своей кличкой.

– Ладно, Бессонов в нашем списке не числится. Поэтому займёмся Хлопушиным.

– Надеюсь, что ужинать мы сегодня не будем? – спросил Морис, поставив в гараж машину и войдя в дом.

– Твоим надеждам суждено сбыться. Давай разожжём камин и посидим в гостиной с чашечкой чая.

– Мятный подойдёт?

– Вполне. Давай разделим обязанности, ты завариваешь чай, а я разжигаю камин?

– Может, наоборот? – спросил он.

– Можно и наоборот, – ответила Мирослава, ставя чайник на газ. Пока Морис разжигал камин, она успела не только заварить чай, но и накормить кота.

Потом они втроём сидели на ковре перед огнём и мечтали о лете.

Глава 19

Поединок между Геннадием Хлопушиным и Кириллом Бессоновым должен был состояться в шесть часов вечера в клубе «Борей».

Когда они проезжали мимо цветочного магазина, Мирослава попросила Мориса остановиться и, выбравшись из салона, скрылась за стеклянными дверьми магазина. Вернулась она через двадцать пять минут. Морис специально засёк время. В её руках был букет из белых лилий и бордовых роз.

– И что это значит? – спросил Миндаугас.

– Цветочки, – ответила она самым невинным тоном.

– Я вижу, что это цветы, но не улавливаю хода ваших мыслей. Вы что же, решили подарить этот букет Хлопушину?!

– Только в том случае, если он победит, – на полном серьёзе ответила Мирослава и улыбнулась, когда увидела в зеркале, что Миндаугас закатил глаза.

Они приехали в клуб за полчаса до начала поединка. Успели купить билеты и заняли свои места. Мирослава оглядела трибуны. Народа было не очень много. По-видимому, предстоящий поединок не был настолько значимым событием, чтобы на него ломились фанаты.

– Морис, ты любишь бокс? – спросила она.

– Нет, – ответил он.

– Чего же ты не сказал мне об этом заранее? – укорила она.

– Зачем? – спросил он.

– Я бы не потащила тебя с собой на это представление.

– А разве вы любите бокс? – спросил он, в свою очередь.

– Не люблю, – призналась она.

– Однако вы здесь.

– Так это моя работа.

– И моя тоже, – напомнил он.

– Действительно, – согласилась Мирослава и погладила его руку повыше локтя.

– Что это было? – тихо спросил он.

– Благодарность за самопожертвование, – хихикнула она.

Морис тотчас сделал то же самое, то есть тоже погладил её руку выше локтя.

– Что это? – спросила она.

– Ответный жест, – шепнул он, наклонившись к её уху.

– С тобой не соскучишься!

– Взаимно.

И в это время появились боксёры, поздоровались и разошлись в разные стороны. С ударом гонга соперники устремились навстречу друг другу. Мирослава не отрывала взгляда от дерущихся, хотя ей и не хотелось смотреть на ринг.

Во втором тайме Хлопушин покачнулся от удара соперника и едва не упал. Трибуны взвыли то ли от ужаса, то ли от восторга.

Однако боксёр устоял и сражение продолжилось. Неожиданно для Мирославы в третьем раунде Хлопушин уложил соперника на лопатки и тот больше не поднялся. Геннадий Хлопушин был объявлен победителем.

– Что же вы сидите? – тихо спросил Морис.

– А что я должна делать? Скакать, что ли?

Он указал ей на цветы.

– А, это, – протянула Мирослава и объяснила: – Цветы я отдам ему в раздевалке.

– Вы собираетесь идти к нему в раздевалку?

– Конечно! Где же мне с ним поговорить и ошарашить его радостной вестью.

– Радостной? – не понял Морис.

– А что ты думаешь, небось боксёр будет рад, что Нины Авдеевой больше нет.

– Не знаю, не знаю, – усомнился Морис и спросил: – Где в это время буду находиться я?

– Где-нибудь поблизости, – улыбнулась она и, поднявшись с места, направилась к своей цели. Морис последовал за ней.

Мирослава влетела в коридор, ведущий к раздевалкам спортсменов, и сразу же заметила идущую ей навстречу даму в строгом тёмно-синем костюме. Детектив прикинула, что юбка дамы на двадцать сантиметров ниже колен. Туфли-лодочки на небольшом каблуке. На голове нечто старомодное. Мирослава стала вспоминать, кажется, такие причёски во времена её раннего детства называли «вшивый домик». Она вспомнила, что одна из соседок в их старом доме засовывала под волосы, чтобы сооружение не развалилось пару капроновых чулок. Интересно, что засунула в причёску та, что приближалась к ней решительным шагом. Когда расстояние между ними сократилось до трёх шагов, Мирослава ослепительно улыбнулась, сделала ещё один шаг и протянула даме свой букет из лилий и роз:

– Это вам! Просили передать!

– Кто? – спросила опешившая от неожиданности женщина, и строгое выражение её лица сменилось на растерянное.

– Право, не знаю, он остался там, внизу, – беззаботно отозвалась Мирослава.

Не давая женщине прийти в себя, она пронеслась мимо неё и постучала в первую попавшуюся дверь. Заглянула в помещение. Там никого не было. Детектив поспешила дальше. Вторая дверь, с тем же результатом. Зато за третьей дверью оказался тот, кто был ей нужен.

– Вам кого? – спросил Геннадий Хлопушин.

– Вас!

Боксёр поморщился как от зубной боли и процедил сквозь зубы:

– Надоели. Кто вас вообще сюда пропустил?

– Никто. Я сама пришла.

– Как пришли, так и уматывайте!

Только тут Мирослава рассмотрела огромный синяк под его левым глазом. «Красавец», – подумала она и развернула перед его здоровым глазом своё удостоверение.

– Что это за филькина грамота? – спросил он сердито.

– Удостоверение частного детектива.

– И чего?

– Ничего. Но если вам по душе больше придётся удостоверение сотрудника полиции…

– Не компостируйте мне мозги! – перебил он. – Говорите, чего вам нужно.

– Вы знали Нину Авдееву?

– Знал, и что?

– Как близко?

– Вас это не касается! – рявкнул боксёр. Потом внимательно вгляделся в лицо Мирославы и ответил: – Весьма близко. Я спал с ней. Вы удовлетворены?

– Пока только наполовину, – ответила она беззаботно.

Хлопушин хмыкнул.

– Как вы с ней познакомились?

– Так же, как с вами, – он бросил на неё выразительный взгляд, который Мирослава проигнорировала.

– Когда вы видели её в последний раз?

– Полгода назад.

– Вы расстались?

– Можно сказать и так, – отозвался он неопределённо.

– Вы поссорились?

– Слегка.

– Что значит слегка?

– Я объяснил ей, что она мне надоела, и попросил её избавить меня от её общества раз и навсегда.

– И она прислушалась к вашей просьбе? – недоверчиво переспросила Мирослава.

– Я очень хорошо её попросил, – с нажимом в голосе на «хорошо» ответил боксёр.

– То есть вы ей угрожали?

– Можно сказать и так, – усмехнулся он.

– Обещали покалечить?

– Ни в коем разе! – приподнял он обе руки.

– Чем же вы ещё могли запугать бедную женщину?

– Обещал обнародовать её просьбу.

– Какую просьбу?

– Нина попросила меня проучить её мужа.

– Что значит проучить?

– Вы не понимаете?

– Догадываюсь. Но хочу услышать это от вас.

– Избить его!

– Зачем?

– Он не дал ей денег на новое манто, и она хотела отомстить ему.

– Вы отказались?

– Естественно! Разве я похож на идиота?!

– По внешнему виду не скажешь, – отозвалась Мирослава.

Он криво усмехнулся.

– Но, Геннадий Семёнович, ваше слово против слова Нины Авдеевой…

– Я записал её просьбу.

– И сохранили запись.

– Да!

– Почему вы были так предусмотрительны?

– Потому, что я быстро понял, что с этой дамочкой нужно держать ухо востро.

– Почему же вы сразу не расстались с ней?

– Мне нравилось кувыркаться с Ниной в постели, – честно признался он.

– Но после её просьбы эти упражнения перестали привлекать вас?

– Точно! Я не хотел быть впутанным в грязную историю. А теперь скажите мне, что она ещё удумала?

– Ничего особенного, – проговорила Мирослава бесстрастно, – просто позволила себя зарезать.

– Что?! – буквально взвыл боксёр.

– Нину Авдееву убили.

– Кто? Когда?

– Кто, пока неизвестно. А когда, – Мирослава назвала время.

– Если вы подозреваете меня, то я только вчера в полдень прибыл из Челябинска, где провёл десять дней.

– Кто может это подтвердить?

– Тренер и все ребята, что были с нами вместе. И проводник поезда.

– Вы ехали на поезде? Но почему?

– Один ценный кадр, что ехал с нами, боится самолётов.

– Будем считать, что вам повезло. Вы дадите мне свой номер телефона?

Хлопушин уже успел прийти в себя и проговорил насмешливо:

– Дам, если вы пообещаете не домогаться меня.

Мирослава вместо ответа поманила боксёра к себе пальцем, потом подхватив его под руку, довела до двери и приоткрыла её. За дверью стоял Морис и делал вид, что поглощён нумерацией дверей.

– Кто это? – спросил Хлопушин.

– Гарантия того, что я не буду вас домогаться.

Он оценил её ход и улыбнулся. Несмотря на то что Геннадий Хлопушин был высокого мнения о себе, он понимал, что, имея под рукой такого красавца, как неизвестный ему парень, стоящий в коридоре, мало кто из женщин станет смотреть в сторону. Он продиктовал Мирославе номер своего телефона, и она ушла.

– Ну что? – спросил Морис.

– У него алиби.

– Надёжное?

– Стопроцентное. Во время убийства Авдеевой он ехал в поезде.

– Он не мог солгать?

– Не думаю. В этом нет смысла.

– Значит, мы сходили на бокс впустую.

– Не совсем, – произнесла она задумчиво.

Он посмотрел на неё вопросительно.

– Понимаешь, какое странное дело, – проговорила Мирослава, – Авдеева просила Хлопушина избить её мужа.

– Зачем? – удивился Морис.

– Вроде бы он не дал ей денег на манто.

– Какая чушь.

– Я тоже так думаю. Хотя неизвестно, какие мысли крутятся в голове у содержанок.

– Надеюсь, он отказался?

– По его словам, да. К тому же он записал её просьбу и попросил больше не беспокоить его.

– Она так и поступила?

– Да.

– У меня к вам вопрос личного характера.

– Какой ещё вопрос? – удивилась она.

– Почему вы не отдали букет боксёру?

– Я нашла ему лучшее применение, – невольно рассмеялась она, вспомнив выражение лица облагодетельствованной ею дамы.

– О да! – воскликнул он.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего! Только, когда я поднялся сюда, меня встретила весьма зрелая дама с этим букетом в руках и не нашла ничего лучшего, как спросить, не я ли его прислал ей.

– А ты? – воскликнула Мирослава, предвкушая нечто забавное.

– Я, в свою очередь, не нашёл ничего лучшего, как ответить ей, что не помню.

– И что?

– У меня сложилось такое впечатление, что она даст мне сейчас этим букетом по физиономии!

– Но не дала?

– Нет, – покачал он головой.

– И я понимаю её, – усмехнулась Мирослава.

– В смысле?

– У кого же поднимется рука портить такое лицо, как твоё. Можно даже сказать не лицо, а лик, – при этих словах она весело рассмеялась. А отсмеявшись, спросила: – Куда же делся букет?

– Она унесла его с собой.

– Вот видишь, – подвела она итог, – букет пригодился, а ты ещё ворчал, зачем я его купила.

– У вас всё не как у людей, – пробормотал он.

– Это потому, что я детектив и полагаюсь на свою интуицию.

– А некоторые полагались на серые клеточки, – заметил он невинно.

– Серые клеточки я предоставляю напрягать тебе и Шуре.

– Спасибо за оказанное доверие.

– Будь ласка.

– Что?!

– По-украински «пожалуйста». Одно из самых любимых слов моего брата.

Брат у Мирославы был двоюродный, Виктор Романенко, хотя росли они вместе. Морис видел его только на фотографии, так как Романенко служил в спецназе и постоянно пропадал в «горячих точках».

– Ладно, – пообещал Морис, – я постараюсь быть ласковым, только мне известно ещё одно украинское слово.

– И какое же? – заинтересовалась она.

– Коханый.

– А… – протянула детектив и на этот раз не улыбнулась.

Не дождавшись от неё больше никакой другой реакции, он сказал:

– Уже поздно. Возвращаемся домой?

Она кивнула и стала смотреть на дорогу.

* * *

Следующим в их списке был разносчик пиццы. Поэтому на следующее утро сразу после завтрака Мирослава сообщила Морису, что она едет на свою старую городскую квартиру.

– Зачем?

– Хочу заказать на дом пиццу.

– Можно подумать, что я плохо кормлю вас, – пошутил он.

– Кормишь ты отлично, но пиццу не готовишь.

– Так вы сказали, что не любите её.

– Ты совсем забыл, что у тебя на иждивении есть ещё Шура Наполеонов, который любит всё!

– Так уж и всё, – усмехнулся Морис.

– Не поняла!

– Когда мы с ним однажды были в супермаркете, правда, давно это было, но не важно. Важен тот факт, что, когда я ему указал на упаковку с лапками лягушек, Шура так скривился, что я даже испугался, как бы его не стошнило прямо в магазине.

– И правильно скривился, – поддержала друга Мирослава. – Вместо того чтобы тратить деньги на покупку зарубежных лягушачьих лап, легче наловить своих! Свеженьких! Вон сколько их в нашем пруду!

Детективы переглянулись и расхохотались.

Приехав в свою городскую квартиру, доставшуюся ей от бабушки и дедушки, Мирослава, как и было задумано изначально, заказала пиццу и указала фамилию курьера, попросив, чтобы продукт доставил именно он. Ей пообещали пойти навстречу.

«Если привезёт другой, – подумала Мирослава, – разнесу пиццерию в клочья». Угроза была, конечно, шуточной и говорила только о том, что в случае неудачи ей придётся искать другие пути для встречи с Сашей Ножкиным.

Но тот, кто принимал её заказ, не обманул, и Мирослава, едва открыв дверь в ответ на прозвучавший звонок, поняла, что перед ней стоит именно тот, кого она ждала.

– Заходите, – сказала она.

Парень переступил порог и протянул ей упакованную пиццу.

– Распишитесь, пожалуйста.

– Непременно, – ответила она, – но минутой позже.

Он посмотрел на неё удивлённо. А потом в его глазах отчего-то промелькнул неосознанный страх.

– Вы ведь Александр Ножкин? – спросила она.

– Да, но… – он попятился к двери.

– Не бойтесь. Мне просто нужно задать вам несколько вопросов.

– Кто вы? – в его голосе прозвучала паника.

– Частный детектив, посмотрите, – она протянула ему свой документ, смотреть на который он не стал.

– Я ничего плохого не сделал, – пролепетал парень.

– Вас никто и не обвиняет ни в чём. Просто ответьте, вы знакомы с Ниной Авдеевой?

– Был знаком, – кивнул он, слегка успокаиваясь.

– Как вы с ней познакомились?

– Так же, как с вами.

– Разве вы можете задерживаться в квартире клиента?

– Нет, но Нина предложила встретиться в моё свободное время.

– И вы согласились?

– Почему бы и нет, – повёл он плечами, – она красивая взрослая женщина. А у меня всё ещё никого не было. Перед друзьями неудобно, – пробормотал он.

«Так, – подумала Мирослава, – они с друзьями обсуждают свои сексуальные приключения». Вслух сказала:

– Могли бы наврать своим друзьям с три короба.

– Я не умею, – признался он простодушно.

– Не уметь врать в вашем возрасте, молодой человек… разрешите вам не поверить.

– Нет, соврать я, конечно, могу. Но неправдоподобно, и меня всегда разоблачают.

– Значит, Нина назначила вам свидание, – уточнила детектив, – и вы на него пришли?

– Да. Мы встретились в кафе на окраине города, а потом она предложила снять номер и провести ночь в гостинице.

– А вы?

– Я признался, что у меня нет денег, и хотел уже было убежать. Но она удержала меня и сказала, что деньги есть у неё.

– В итоге, – подтолкнула его Мирослава.

– В итоге, – вздохнул он, – мы оказались в номере гостиницы. Всё произошло до неприличия банально, – с некоторым сожалением в голосе проговорил парень.

– И что дальше?

– Мы расстались.

– И больше не встречались?

– Встречались, – неохотно признался он.

– Долго?

– Нет, пару месяцев.

– А потом?

– Я сказал, что чувствую себя мальчиком по вызову, – Саша густо покраснел.

– А она?

– Сказала, что я им и являюсь. Я обиделся и сказал, что с этим нужно завязывать.

– Нина не возражала?

– Нет, сказала, что я ей надоел, и добавила, что она соблазнилась на меня только потому, что с первого взгляда догадалась, что я ещё девственник. Вот ей и захотелось попробовать.

– Сколько прошло после вашей последней встречи?

– Месяцев девять. А что?

– Нину убили.

– Как это убили? – испугался парень.

– Обыкновенно, зарезали.

– Это не я!

– Я тоже так думаю, – согласилась Мирослава, – но на всякий случай скажите мне, где вы были, – она назвала день и примерное время убийства Авдеевой.

– Дома, – пролепетал он, – вернее, в комнате, которую мы снимаем с другом.

– Вы хотите сказать в квартире?

– В квартире, конечно, тоже. Но мы снимаем комнату, а в соседней комнате живёт бабушка.

– Какая бабушка?

– Хозяйка квартиры, старушка божий одуванчик.

– Друг спал в одной комнате с вами?

– Конечно, не в коридоре же ему ночевать.

– Отлично. Номер вашего телефона.

Александр вздохнул и назвал его.

Мирослава расписалась в получении заказа, и Ножкин, выскочив за дверь, со всех ног, не оглядываясь, бросился прочь.

«Итак, разносчика пиццы тоже придётся вычеркнуть», – подумала она. Потом набрала номер стационарного телефона своего агентства.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – прозвучал на том конце провода бесстрастный голос Мориса Миндаугаса.

– С вами говорит хозяйка вашего агентства Мирослава Волгина, – придав своему голосу серьёзность, проговорила детектив.

– Мирослава! – обрадовался Морис.

– Она самая. Хочу проинформировать тебя, что разносчик пиццы Ножкин ни при чём. Коварная женщина Нина Авдеева просто позабавилась с парнем.

– Чем же он её привлёк?

– Своей невинностью.

– О! У богатых бездельниц эта вещь тоже стала пользоваться спросом?

– Не только у бездельниц, – усмехнулась она.

– Надеюсь, вы не спите с несовершеннолетними, – уколол её он.

– Бог миловал. Мне нравятся мальчики постарше, – уколола она его ответной шпилькой, – только постарше, но тоже неиспорченные.

– Тогда у меня есть шанс.

– Всё может быть.

– Вы едете домой?

– Ты задаёшь мне вопрос словами цыганского романса.

– Извините, так получилось.

– Домой я пока не еду. Хочу встретиться с Иваном Ефимовичем Промысловым, раз я уже и так в городе.

– Действительно, – согласился он, – не кататься же каждый раз туда-сюда.

– Слова не мальчика, а мужа, – похвалила она. – Когда освобожусь, позвоню.

– Будем ждать, – ответил Морис, имея в виду себя и кота Дона, который как раз тёрся возле его ног.

Глава 20

Прежде чем отправиться по адресу, значащемуся местом регистрации Промыслова, Мирослава заехала в следственный комитет и позвонила секретарю Элле Русаковой. Когда та взяла трубку, Мирослава попросила:

– Элла, будь другом, спустись вниз.

– Мирослава! – узнала её секретарь по голосу.

– Она самая.

– Вы разве не хотите подняться к Александру Романовичу? Он на месте.

– Нет, Эллочка. Я подожду вас в вестибюле.

Девушки путались в обращении друг к другу, переходя с «вы» на «ты», и наоборот. Объяснение этому было простое. Несмотря на то что Мирослава много раз просила Эллу обращаться к ней на «ты», девушке это обращение было не совсем комфортным. К следователю Наполеонову Русакова была обязана обращаться на «вы», Наполеонов, в свою очередь, был другом Мирославы, и сама Мирослава, прежде чем уйти, как говорят, на вольные хлеба, работала следователем. Мирослава предпочитала говорить девушке «ты», но время от времени тоже переходила с ней на «вы». Шура Наполеонов не упускал случая посмеяться по этому поводу.

Спустившаяся Русакова сразу увидела Волгину и пошла ей навстречу.

– Что-то случилось? – спросила она, поздоровавшись.

– Ничего особенного, – улыбнулась Мирослава, ответив на её приветствие, – просто принесла вклад в фонд голодающих.

Элла рассмеялась:

– Как раз вовремя. Александр Романович умолял меня поискать в шкафу хотя бы какой-нибудь завалявшийся там сухарик. Но в шкафу, как назло, ничего не оказалось. Я так и сказала ему, что всё мыши съели. Он обиделся!

– На вас?

– Нет! На мышей, – рассмеялась Элла, – и велел поставить мышеловки.

– Лучше кота заведите, – посоветовала Мирослава.

– И то верно, – согласилась Русакова, – надо будет у Солодовникова спросить. А что здесь? – спросила девушка, кивнув на пакет, который принесла Мирослава.

– Пицца, ещё тёплая, по крайней мере, я её неплохо утеплила.

– Спасибо! Я побегу!

– Конечно бегите, Эллочка! – Мирослава помахала девушке рукой и направилась к выходу.

– До свидания! – крикнула ей вслед Элла и спросила: – А что сказать Наполеонову?

– Скажите, что мышей замучила совесть и они в качестве компенсации приволокли ему пиццу.

– Хорошо, так и скажу, – рассмеялась девушка.

Мирослава совсем уже было собралась ехать домой к Промыслову, но тут же сообразила, что, во-первых, Иван Ефимович скорее всего на работе, а во-вторых, у него дома можно нарваться на жену. Зачем же портить человеку жизнь. Тем более у неё был адрес фирмы, в которой работал Промыслов. Морис выудил его из интернета, прошерстив страницы Промыслова в соцсетях.

«Люди так неосторожны, – подумала Мирослава, – вываливают кучу информации о себе, нисколько не задумываясь о последствиях». Хотя и полиции, и частным детективам это было только на руку.

Фирма, в которой работал Иван Ефимович Промыслов, оказалась небольшой и занимала всего три комнаты на втором этаже девятиэтажного здания.

Охранник, стоявший у входа, пропустил Мирославу сразу же, как она только махнула перед его носом корочками. Волгина была уверена, что он принял её за сотрудника полиции, и, конечно же, не стала выводить его из заблуждения.

Поднявшись на второй этаж, детектив легко отыскала нужную ей организацию и, войдя в приёмную, направилась к столу секретаря. Она ещё и рта не успела открыть, как девушка обрушила на неё свой вопрос, больше похожий на возглас отчаяния:

– Чем вы опять недовольны?!

– Простите, – проговорила Мирослава недоумённо.

– Вы ведь пришли жаловаться?

– Скорее наоборот, – тотчас сориентировалась Волгина в ситуации, в которой невольно оказалась, – я хотела поблагодарить вашего мастера Ивана Ефимовича Промыслова.

– Ах, вот оно что, – облегчённо выдохнула девушка.

– И мне снова потребовалась его помощь!

– Промыслова пока нет на месте.

– А где же он?

– На вызове. Оставьте заявку, и он вам перезвонит.

– Не подскажете когда?

– Скорее всего, во второй половине дня.

– А я могу ему сама позвонить?

– Позвоните, – пожала плечами девушка.

Мирослава притворилась смущённой и проговорила извиняющимся тоном:

– Я такая растеряша! Не знаю, куда засунула гарантийный талон с его телефоном.

– Так у вас не закончилась гарантия? – снова насторожилась девушка.

– Нет, нет. Мне нужно наладить теперь другой агрегат.

– Записывайте, – смилостивилась секретарь и продиктовала номер мобильника Промыслова.

Спустившись вниз и забравшись в салон своей машины, Мирослава позвонила Ивану Ефимовичу.

Он отозвался не сразу, то ли был занят, то ли рассматривал так долго неизвестный ему номер телефона, после чего осторожно проговорил:

– Я вас слушаю.

– Иван Ефимович, меня зовут Мирослава Волгина и мне нужно с вами поговорить.

– О чём?

– О ком, – поправила Мирослава.

– Я вас не понимаю. Вы кто?

– Детектив.

– О господи! – невольно вырвалось у Промыслова. – Будет ли мне когда-нибудь покой от этой стервы или нет?!

– Кого вы имеете в виду? – спросила Мирослава.

– Авдееву.

– Будет, – пообещала детектив, – думаю, что сразу после нашего разговора с вами.

Он помолчал, вероятно, обдумывая что-то, потом спросил:

– Куда мне подъехать?

– Лучше я к вам подъеду.

– Только не домой! – испуганно воскликнул он.

– Туда, куда вы скажете.

Он снова подумал и назвал адрес:

– Если можно минут через сорок.

– Хорошо.

Свидание он ей назначил на крохотном пятачке, который считался уголком отдыха. Летом там работал сухой фонтан. Стояла лавочка, и цвели петунии на клумбе.

Сейчас же там было холодно и пустынно. Мирослава надеялась, что Промыслов подъедет на машине. Так и случилось, в назначенное время к пятачку подъехали серые «Жигули». Из них вышел молодой мужчина и стал оглядываться вокруг.

Детектив, в свою очередь, открыла дверь «Волги» и окликнула:

– Иван Ефимович.

Промыслов стремительно обернулся. Она не стала выходить из машины и ждала, когда мужчина подойдёт к ней.

– Вы Мирослава Волгина? – спросил он, приблизившись.

– Я.

Мужчина обошёл автомобиль, Мирослава открыла дверь со стороны пассажирского сиденья, Промыслов, не говоря ни слова, сел рядом с ней.

И только после этого спросил:

– Вы хотели меня о чём-то спросить.

– О ком-то, – поправила Мирослава.

– Да, я понял. Вы из полиции по жалобе Авдеевой. Какую игру она ещё затеяла? Денег у меня всё равно больше нет.

– Каких денег? – спросила детектив.

– Обыкновенных. Я отдал ей всё, что у меня было.

– И сколько же?

– Триста тысяч. Копил на машину. Эта, – он кивнул в сторону своей машины, – вот-вот развалится.

– Для чего же вы отдали ей свои деньги?

– Она шантажировала меня.

– Чем?

– Грозила всё рассказать жене. А у меня двое детей. Дочь почти взрослая. А сыну всего восемь лет и у него слабое здоровье.

– Как вы с ней познакомились?

– По интернету.

– Зачем?

– С женой тогда сильно поссорились, я и решил найти себе понимающую подружку.

– Жилетку, в которую можно поплакаться?

– Что-то типа того.

– Вы назначили ей свидание?

– Она мне.

– И вы согласились?

– Да.

– Где вы встретились?

– Сначала в кафе, потом поехали на съёмную квартиру. Я в тот вечер сильно напился. Наутро ничего не помнил.

– Видимо, она вам что-то подмешала.

– Не знаю. Может, я просто много выпил. Обнаружив себя голым в постели с ней, я почему-то испугался.

– А она?

– Называла меня пупсиком и уверяла, что я был великолепен.

– И что дальше?

– Я стал говорить, что мне надо домой, извинился и сбежал.

– Вы что же, больше не собирались с ней встречаться?

– Нет.

– Но пришлось.

– Вы правы. Она прислала мне на телефон фривольные фотографии.

– Насколько фривольные?

– Их фривольности вполне бы хватило на то, чтобы жена развелась со мной и запретила видеться с детьми.

– Что она хотела?

– Денег.

– И вы отдали?

– Куда мне было деваться.

– После получения денег она вам больше не звонила?

– Нет. Я не понимаю, почему она обратилась в полицию.

– Она не обращалась.

– Как так? Вы же пришли, – проговорил он недоумённо.

– Я не из полиции.

– А откуда?

– Я частный детектив.

– Я ничего не понимаю.

– Нину Авдееву убили.

– Убили? – Его удивление было вполне искренним. – Но кто?

– Может быть, вы, – предположила она.

– Что вы такое говорите? Зачем мне убивать Нину?! Я был рад-радёшенек, что откупился от неё.

– Она могла не остановиться и снова потребовать у вас денег.

– Но у меня больше нет.

– Шантажистов это никогда не останавливало.

– Но она больше не звонила мне. Честное слово! – Он прижал обе руки к сердцу.

– И не могла позвонить.

– Что вы этим хотите сказать? – насторожился мужчина.

– То, что уже сказала! Нину Авдееву убили.

– Да, я понимаю, – пробормотал мужчина. – Выходит, что я кругом виноват. Но я не убивал её! Почему вы мне не верите?

Вместо ответа детектив спросила:

– Где вы были… – Мирослава назвала время совершения убийства.

– Дома. Вы что же, и в самом деле серьёзно подозреваете меня?

Она снова проигнорировала его вопрос, задав свой:

– Кто это может подтвердить?

– Жена, дети, тёща.

– Вы живёте с тёщей?

– Приходится.

– Что вы сказали жене об исчезнувших деньгах?

Он промолчал. Но Мирослава не отставала:

– Вы хотите сказать, что ваша жена не забила тревогу, обнаружив отсутствие денег? – не поверила детектив.

– Она ничего не знала о них, – вынужден был признаться Промыслов, – я копил их тайно и надеялся, купив машину, сделать сюрприз не столько жене, сколько сыну.

– Сожалею, – тихо обронила Мирослава.

– А как я сожалею! – вырвалось у мужчины. – Но Нину я не убивал.

– Хорошо, – проговорила она задумчиво. – Остановимся пока на этом. Можете идти.

– Вы хотели сказать, пока идти? – переспросил он подозрительно.

– Не факт. Если убийца в скором времени будет найден, то вас тревожить никто не будет.

– А если нет?

Мирослава сделала неопределённый жест рукой.

– Понятно. – Промыслов тяжело вздохнул, попрощался и ушёл. Именно попрощался, так как вместо привычного до свидания он обронил: – Прощайте.

«Может быть, так оно и будет», – подумала про себя Мирослава.

Едва она переступила порог дома, Морис взглянул ей в лицо и спросил:

– Иван Ефимович Промыслов также выбыл из числа подозреваемых?

– Моя интуиция говорит, что да, – ответила Мирослава, – хотя мотив убить её у него был железный.

– Какой же?

– Она обула его на триста тысяч рублей. И для него это деньги немалые, хотя он и работает мастером холодильного оборудования, зарабатывает, как я предполагаю, не такие уж большие деньги. Фирма у них небольшая и, по-моему, их мастера больше ходят по домам клиентов, чем работают с крупными продуктовыми сетями и прочими богатыми заказчиками.

– У нас остался только мажор?

– Точно. И с ним я собираюсь покончить сегодня, – заявила она решительно.

– Помилуйте, – воскликнул Миндаугас, – скоро ночь, а вы только приехали!

– Я собираюсь отловить его в ночном клубе. Так что для поставленной задачи как раз и требуется ночь. Передохну чуток и поеду. В каком клубе он чаще всего зависает?

– «Страждущий Амур».

– Интересно, чего он страждет, – усмехнулась Мирослава.

– А то вы не знаете чего, – хмыкнул в ответ Морис и расшифровал свои мысли, – алкоголь, наркотики, девочки.

– Думаю, что наркотики не всегда.

Он хмыкнул в ответ и заявил:

– Одну я вас не отпущу.

Она зевнула и лениво спросила:

– Кто тут у нас командир?

– Вы, естественно, – не моргнув глазом ответил он, – всегда впереди и на белом коне.

– На белом коне у нас Шура, – пошутила Мирослава, вспомнив белую «Ладу Калину» Наполеонова. – А у меня серый конь.

– Вот только роль серого кардинала не для вас, – не преминул сыронизировать он.

– Мне её и не надо. Морис! Давай не будем спорить?!

– Давайте, – легко согласился он.

После ужина Мирослава ушла к себе в комнату, а Морис заказал такси и указал место, где оно должно его ждать, не беспокоясь о времени простоя.

Фирма решила, что если клиент платит, то можно позволить себе не беспокоиться о тратах.

Мирослава уехала из дома сразу после восьми. Нужно было добраться до города, осмотреться на местности, проникнуть в клуб и, отыскав среди его посетителей Вадима Троянова, очаровать его, напустив тумана.

Незадолго до этого она позвонила Наполеонову и спросила:

– Шура, ты сегодня во сколько собираешься уйти домой?

– Ну и вопросы у тебя! – воскликнул он. – Откуда же я это знаю.

– Хорошо. В любом случае у меня к тебе небольшая просьба.

– Какая? – насторожился друг детства.

– Когда будешь уходить из кабинета, не выключай свет.

– Совсем?

– Совсем.

– Пусть всю ночь горит, что ли? – переспросил он с плохо скрываемым возмущением в голосе.

– Да, всю ночь, – подтвердила она, – потому что я не знаю, в котором именно часу мне понадобится свет в твоих окнах.

– Ну ты даёшь! Ты хотя бы знаешь, почём у нас теперь киловатт-час?

– Знаю.

– Тогда посчитай, сколько нагорит!

– Шура, если тебя так сильно беспокоят деньги в кармане государства, то я готова заплатить из своего кармана.

– Готова она, – проворчал Наполеонов, – тоже выискалась мне юная пионерка.

– Шур… – протянула она.

– Твоё Шур звучит как мур! – воскликнул он.

Она рассмеялась.

– Ладно, – решил для себя Наполеонов, – я буду сидеть в своём кабинете столько, сколько тебе понадобится. Когда ты закончишь свои интриги, позвони мне. Я выключу свет и поеду домой.

– Спасибо, Шурочка.

– Пожалуйста, – ответил он недовольно, – только с вас коробка «Наполеона».

– Хорошо, – тихо рассмеялась Мирослава. Мысленно поздравив себя с тем, что легко отделалась. Пирожные и торт «Наполеон» были любимыми сладостями её друга детства, который так и не утратил некоторых детских пристрастий.

После разговора со следователем, уверенная в том, что он её не подведёт, Волгина заехала на свою городскую квартиру, загримировалась и переоделась так, чтобы не отличаться от других девушек – дочек, сестёр и подружек современных нуворишей. При этом она старалась не допустить в наряде и раскраске вульгарности и излишней откровенности, дабы не сойти за девушку нетяжёлого поведения.

И если в клуб она просочилась без всяких затруднений, то для того, чтобы отыскать в разноцветном сумраке зала Вадима Троянова, ей пришлось потрудиться. К тому же предмет её вожделения был плотно облеплен сразу тремя девушками. Приблизившись к четвёрке почти вплотную, Мирослава рассмотрела лицо Троянова и подумала: «Красавец!» По внешнему виду парня и невооружённым глазом было заметно, что он уже успел хорошо угоститься коктейлями. «Как же мне отодрать от него этих пиявок?» Она осторожно осмотрелась вокруг и, заметив троицу приунывших и совершенно трезвых парней, направилась к ним. Подойдя, села за их столик и заказала четыре бокала коктейлей алкогольных с ананасом и четыре чашки кофе. Парни уставились на неё во все глаза.

– Чего такие понурые? – спросила она.

– Чего? – переспросил один из них.

– Почему без подружек?

– На подружек деньги нужны, – буркнул другой парень.

– А у вас нет?

Вся троица помотала головами.

– Чего же вы сюда притащились? – спросила она насмешливо.

– Тебя не спросили, – резко ответил первый.

– Вот! – Мирослава подняла вверх указательный палец.

– Чего вот-то? – взъерепенился до этого молчавший третий.

– Если бы спросили, то я посоветовала бы вам отправиться на ужин к маме.

– К какой ещё маме?!

– К вашей.

– Подождите, парни, – заговорил второй. – Девушка не в теме и может о нас нехорошо подумать.

Мирослава согласно кивнула.

– Деньги у нас были, но здесь на цокольном этаже есть один зал… – проговорил он неопределённо.

– Типа подпольного казино, – догадалась Мирослава.

– Типа, – согласился один из парней.

– Вы зашли туда и продулись.

– Смотри, какая догадливая! – вызверился первый.

– Не злись, – небрежно бросила ему Мирослава и, уже обращаясь ко всем троим, проговорила: – Парни, у меня к вам деловое предложение.

– Какое? – без особого интереса спросил первый.

– Видите вон того парня, – она кивнула в сторону Троянова, всё ещё продолжавшего оставаться в кольце девиц.

– Вадика, что ли? – спросил один из парней.

– Его самого.

– И что?

– Я хочу познакомиться с ним поближе.

– Губа не дура, – усмехнулся парень.

Мирослава проигнорировала его замечание:

– А девушки мне мешают.

– Мы-то тут при чём?

– Я даю вам деньги, а вы уводите их на танцпол.

– Хорошо, – сразу же согласились двое.

– А если мы деньги возьмём и обманем? – спросил третий.

– Мой папа очень огорчится, что какие-то гаврики обманули его доверчивую доченьку. – Мирослава подпёрла щёку рукой и одарила говорившего проникновенным взглядом.

– А кто у нас папа?

– Прокурор.

Все трое заржали, забрали деньги и двинулись в сторону Троянова и его девиц.

Мирослава глазом не успела моргнуть, как все девицы были отлеплены от тела мажора и он стоял абсолютно один.

Мирослава тотчас кинулась к нему, пока никто не успел присосаться к Вадику.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил он, пытаясь получше разглядеть её, потом покачнулся и протянул: – Новое лицо.

– Угадал. Я здесь впервые, – кивнула она.

– Как зовут тебя прелестное дитя?

– Мирославой. А как тебя величают, крошка?

Троянов громко заржал, а потом сказал:

– Ты мне нравишься. Как я погляжу, тебе палец в рот не клади.

– Да, лучше не надо, – кивнула она и, обольстительно улыбнувшись, проговорила: – Ты мне тоже сразу понравился.

– Тогда перепихнёмся?

– Не возражаю.

– Я знаю здесь прелестное местечко, – начал он…

– Не о сортире ли ты говоришь, милый отрок?

Он снова захохотал, вытер рукой выступившие на глазах слёзы и произнёс:

– Ты, как я погляжу, эстетка.

– Есть немного, – притворно потупилась она.

– Тогда давай отсюда смотаемся?

– Давай.

Когда они были на улице, он спросил:

– К тебе или ко мне?

– Ко мне, – ответила Мирослава, – к тому же тебе за руль нельзя.

– Это ещё почему?

– ППС остановит и…

– Да пошли они! – перебил он.

– Ты хочешь испортить мне секс? – капризно протянула она.

– Ну что ты, детка, конечно, нет. Где твоя тачка?

Мирослава, зная вкусы золотой молодёжи, приехала в клуб на «БМВ».

– Крутая игрушка, одобряю, – сказал Вадик Троянов и плюхнулся на пассажирское место.

– Пристегнись.

– Ещё чего!

– Ну как знаешь, – Мирослава рванула с места так, что взвизгнули тормоза.

Вадик бросил на неё косой взгляд и молча пристегнулся.

Мирослава мчалась по ночному городу, не сводя глаз с дороги. Она знала, что на перекрёстке есть камеры, и сбросила скорость до разрешённой. Миновав опасный участок, она снова нажала на газ.

– Ты клевая! – воскликнул Вадик и попытался обнять её.

Но Мирослава двинула ему локтём под рёбра и сказала:

– Потерпи, осталось немного.

Неожиданно для Троянова она остановила машину и попросила обволакивающим голосом:

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Закрой. Потом скажу.

Парень закрыл глаза и почувствовал, что на его руках защёлкнулись наручники.

– Ты чё, садистка? – изумлённо спросил он.

– Ну что ты, – проговорила она успокаивающе, – просто люблю ролевые игры, – и тронула автомобиль с места.

– И в кого мы играем?

– В полицейских и преступников.

– Преступник, значит, я? – хмыкнул он.

– Типа того.

– И куда ты меня везёшь?

– Сейчас увидишь.

И она его не обманула. Машина остановилась на стоянке, освещенной фонарями.

– Куда ты меня привезла? – изумлённо спросил он и попытался вырваться.

– Сиди спокойно, – попросила она. – Мы находимся возле следственного комитета. – Она провела у него под носом своим удостоверением.

– Ты из ментовки? – воскликнул он и отчего-то побледнел так сильно, что это было заметно даже при вечернем свете.

Она обворожительно улыбнулась и проговорила:

– У меня для тебя два варианта.

– Какие ещё два варианта?! – закричал он, надеясь расхрабриться от собственного крика.

Но ничего не получилось, и Троянов сник.

– Чего тебе надо? – спросил он.

– Поговорить.

– О чём?!

– О ком, – привычно поправила она и пояснила: – О Нине Авдеевой.

– Не знаю я никакой Нины Авдеевой! Иди ты к чёрту!

– Ни домашнего, ни рабочего адреса чёрта я не знаю. Да и вообще не люблю рогатых. Поэтому предлагаю поговорить в машине или подняться в кабинет к следователю, – она кивнула в сторону светящегося на фоне тёмного здания окна, – он нас ждёт.

– Не нужен мне никакой следователь!

– Может, и не нужен, если ты будешь откровенен со мной.

– Насколько откровенен?

– Как истинный прихожанин на исповеди.

– Ну и зараза же ты! – вырвалось у него.

– По-моему, ты ошибаешься. Так тебе с кем удобнее беседовать со мной или со следователем?

– С тобой! Но учти, Нинка всё врёт!

– Значит, ты всё-таки знаешь Нину Авдееву?

– Знаю. Но ты не должна ей верить. Она оговаривает меня и мою мать.

– Твою мать?!

– Точнее, мачеху, – уточнил он.

– По-моему, ты запутался, – сказала Мирослава. – Лучше расскажи всё по порядку и, если ты не виноват, я постараюсь не впутывать тебя в дело об убийстве.

– В какое ещё дело об убийстве?! – вытаращил он глаза.

– Ты разве не знаешь, что Нина убита?

– Убита? – дёрнулся он всем телом. – Ты врёшь!

Мирослава достала свой телефон и показала снимок с места преступления.

– Всё равно не верю! Сейчас можно изобразить всё, что угодно!

– Хорошо, если ты хочешь, чтобы тебя обвинили в убийстве Авдеевой, пойдём к следователю, – она сделала вид, что собирается выйти из машины.

– Погоди! – крикнул он. – Сядь.

Она села.

– Поклянись, что ты не обманываешь меня.

– Не буду я тебе клясться, – ответила она. – Хочешь верь, хочешь не верь, но Нину Авдееву зарезали.

– Пусть так! – мотнул он головой. – Но это сделал не я.

– Тогда расскажи свою историю с самого начала.

– Какую ещё историю?!

– Историю вашего знакомства с Авдеевой и ваших отношений.

– Не было никакой истории! – Но, прочитав нетерпение в её глазах, он сказал: – Ладно слушай. Познакомились мы точно так же, как с тобой. Поначалу я не сомневался в том, что наше знакомство было случайным, и не собирался продолжать его после завершения вечера или, если хочешь, ночи.

– Хочу. Вы ушли из клуба?

– Да.

– И куда поехали?

– Ко мне на дачу, вернее, на дачу моих родителей.

– Разреши спросить, почему ты не отвёз её в какую-нибудь гостиницу?

– Потому что был дурак! – признался он с явным сожалением.

– Ага, – кивнула она, принимая его ответ. Но в её глазах он прочёл, что она и теперь считает его идиотом. Хотя, может быть, он неправильно расшифровал её взгляд. Подумав, Вадим сказал:

– Пойми, я просто пошёл по наезженной колее.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что я всегда возил случайных подружек на эту дачу.

– Твои родители не возражали?

– Дача принадлежала моей матери. Мама умерла. Теперь у отца новая жена и новая дача. А ключи от старой дачи только у меня и моей бабушки.

– И ты не нашёл лучшего применения для материнской дачи, как возить туда шлюх.

– Они не были шлюхами в прямом смысле этого слова, – огрызнулся он.

– Хорошо. Проехали. Ты привёз Нину на дачу, и вы провели с ней ночь. Что потом?

– Я отвёз её в город. И тут-то она призналась, что у неё есть муж и сегодня он возвращается из очередной командировки.

– Тебе это не понравилось?

– Ещё бы! Зачем мне замужняя тёлка, когда полно свободных. Ты сказала, что не любишь рогатых. Я тоже их не люблю.

– Почему? – не удержалась от улыбки Мирослава.

– Потому, что никогда не знаешь, чего от них ожидать.

– Тоже верно. Вспомнить хотя бы Отелло.

– Лучше не вспоминать! – вырвалось у него.

– Согласна. Что было дальше?

– Нина неправильно поняла выражение моего лица, она, видите ли, решила, что я страшно огорчён тем, что мы не сможем увидеться вечером, и поспешила меня успокоить, заявив, что её муж последнее время редко бывает дома. И она будет рада составить мне компанию в ближайшее время. Тут-то я ей и признался, что не встречаюсь с замужними.

– Она огорчилась?

– Не то слово! Сначала попыталась переубедить меня. А когда я остался при своём мнении, стала шипеть, как змея, которой прищемили хвост, но предварительно вырвали ядовитые зубы. Хотя, как выяснилось позднее, ядовитые зубы оказались при ней.

– Что же она вам сделала?

– Сначала оставила меня в покое, а когда я и думать о ней забыл, прислала мне фото, как мы с Ленкой развлекаемся на даче.

– И что?

– Как что?! Нинка стала меня шантажировать!

– Чем?

– Фотографиями с Ленкой!

– Ты же сам сказал, что часто возил своих подружек на эту дачу. И я не вижу в этом ничего криминального, кроме твоей распущенности. А за неё у нас не привлекают к ответственности.

– Слава богу! – выдохнул Троянов.

– Типун тебе на язык, богохульник, – прикрикнула на него то ли всерьёз, то ли в шутку Мирослава. – Лучше скажи, с какой стати тебе пугаться обнародования твоей связи с какой-то там Ленкой?

– Не с какой-то! А с моей мачехой!

Мирослава присвистнула:

– Ты что, спал с собственной мачехой?

– Ну, – вздохнул он, а потом принялся оправдываться: – Если бы ты видела Ленку, ты не стала бы меня осуждать.

– Она хоть не очень старая?

– Двадцать пять лет.

Мирослава присвистнула во второй раз и спросила:

– А сколько лет твоему отцу?

– Шестьдесят.

– Да, тупиковая ситуация.

– И я о том же! – с энтузиазмом проговорил Вадим, приняв слова Мирославы за одобрение. – Ты прикинь! Этот старый пердун, не успела успокоиться душа моей матери, привёл в дом девчонку, которая на два года старше его сына. И чего он хотел?! – задал риторический вопрос Троянов.

– Наверное, счастливой семейной жизни, – ответила детектив.

Вадим хмыкнул и заявил:

– Мы с Ленкой сразу почувствовали симпатию друг к другу.

– Не поняла.

– Чего ты не поняла?

– Как, чувствуя симпатию к Ленке, ты водил на дачу множество своих подружек?

– Так одно другому не мешает!

– Ты думаешь?

– Уверен!

– Ленка разделяла твой взгляд на это?

– Она ничего не знала о моих подружках, – на мгновение потупился Вадим.

– А, – протянула Мирослава, – то есть ты подозревал, что твоей мачехе не понравится быть одной из наложниц твоего текучего гарема.

– Какого ещё гарема? – обиделся он. – И почему текучего?

– Он же у тебя состоял не из постоянных тружениц секса.

– Харе уже издеваться! – набычился он.

– Ладно, уговорил, – усмехнулась она. – Итак, Нина шантажировала тебя тем, что всё расскажет о твоих похождениях Елене?

– Если бы! Она грозилась послать фотографии отцу.

– Ты уверен, что фотографии были подлинными?

– Уверен, – вздохнул он.

– Тогда такой вопрос, как Авдеевой удалось заснять твои утехи с мачехой?

– Тут придётся вернуться к ядовитым зубам Нинки.

– То есть?

– Я тогда не заподозрил, что она способна на продуманные подлянки. Подумал, что пустые угрозы. А она обо всём подумала заранее! Пока я спал в ту ночь, что мы провели с ней на даче, она сделала слепок с моих ключей, потом заказала ключи, проникла в дом в моё отсутствие и поставила камеры. И удача сама приплыла в её руки.

– В смысле?

– Что же тут непонятного? – похлопал он ресницами. – Разве Нинка могла мечтать о том, что подловит меня с собственной мачехой? Да никогда в жизни!

– Но ей повезло.

– Подфартило так подфартило, – согласился Вадик, скорчив самую что ни на есть скорбную физиономию.

– Получается, что Нина не оставила тебе выбора? – спросила детектив.

– Получается, – согласился он.

– И поэтому ты был вынужден её убить? – спросила Мирослава небрежным тоном.

– Да вы чё?! – взревел он. – Не убивал я эту су… Пардон, женщину.

– Что же ты сделал?

– Рассказал обо всём Ленке. Она перепугалась ещё больше меня.

– И во что вылился её испуг?

– Продала новую шубу, пару украшений и обнулила карту.

– Сколько набралось?

– Пол-лимона.

– Авдеева согласилась на эту сумму?

– Да.

– Ты не думал о том, что шантажисты обычно не останавливаются на достигнутом?

– Думал. Но она обещала больше не донимать меня.

– И ты ей поверил?

– Скажем так, – ответил он после некоторого раздумья, – я очень хотел ей поверить.

– С твоих слов получается, что ты просто спрятал голову в песок?

– Ну, получается, – нехотя признал он. И тут же воспрянул духом. – Но на этот-то раз подфартило мне!

– И в чём твой фарт?

– В том, что эту су… пардон, женщину убили.

– Я бы на твоём месте не радовалась так бурно.

– Это ещё почему?

– По кочану. Скажи лучше, где ты был, – Мирослава назвала дату и время убийства Нины Авдеевой.

И тут Троянов так высоко подпрыгнул от радости, что чуть руку себе не вывихнул.

– Ой, чёрт! – возопил он. – Больно же!

– А ты сиди смирно, и тётя не сделает тебе больно.

– Короче, тётя! Я был в это время на мальчишнике! Мы гудели до утра! Это подтвердят сорок человек!

– Типа Али-Баба и сорок разбойников?

– Типа-типа, – закивал Вадим и спросил, прищурив один глаз: – Кликухи, явки записывать будешь?

– Буду, – кивнула она, – имена, фамилии, номера мобильников и адреса проживания.

– Ладно, – покровительственно кивнул он, – пиши, пока я добрый.

Мирослава записала всё, что он продиктовал, и спросила:

– Надеюсь, твоей мачехи не было на мальчишнике?

– Не было. Но если ты хочешь подкопаться под Ленку, ничего у тебя не выйдет!

– Это ещё почему?

– Потому, что Ленка была ночью дома. Это могут подтвердить мой отец, домработница и горничная. Они живут в доме. На доме есть камеры, на выезде из посёлка и камеры, и охрана.

– Адрес посёлка?

– Ну и въедливая же ты, – усмехнулся он.

Мирослава впилась взглядом, не обещавшим ничего хорошего, ему в лицо.

– Ладно, – переменил он свой снисходительный тон на дружеский, – пошутил я. Пиши, – и продиктовал название посёлка и номер дома родителей. – Теперь всё? – спросил он.

– Пока да.

– Так я пошёл?

– Иди.

– А это? – он указал кивком головы на наручники.

Она расстегнула их:

– Иди.

– Постой-ка, – он почесал затылок, – разве ты не отвезёшь меня к клубу?

– Нет.

– Но моя машина там! Как я до неё доберусь.

– Мобильник с тобой?

– Ну.

– Вызови такси.

Он хотел было заартачиться, но она пригрозила:

– Я могу и передумать! – и бросила взгляд вверх на одиноко светившееся окно в здании следственного комитета.

– Ладно, ладно, ухожу я, и пусть тебя мучает совесть!

– Замучается мучить, – усмехнулась Мирослава.

И не успел Троянов вывалиться из салона «БМВ», как возле автомобиля почти впритык остановилось такси.

– На ловца и зверь бежит! – радостно завопил Вадим Троянов и закричал: – Шеф! Погоди!

Такси, из салона которого не спеша вышел пассажир, терпеливо дожидалось кинувшегося к нему торопыгу.

Пассажир же, покинувший такси, сел на пассажирское место в «БМВ». И Мирослава не возражала, потому что это был не кто иной, как Морис Миндаугас.

Она только и спросила:

– Как ты сюда попал?

– Вызвал такси, подъехал к клубу, подождал вас на улице и поехал за вами вслед.

– Растёшь, – усмехнулась Мирослава.

– Я же сказал, что не пущу вас одну в ночной клуб, – бесстрастно проговорил он.

– Я не забыла твои слова.

Он пытливо вгляделся в её лицо, пытаясь понять, знала ли она о том, что он у неё на хвосте, или её этот вопрос вообще не интересовал. Однако по лицу Мирославы ему догадаться ни о чём не удалось.

– Едем домой? – спросил он.

– Нет, сначала на мою старую квартиру. Хотя, минуточку, обожди. – Она достала мобильник и набрала абонента, когда он откликнулся, проговорила: – Шура, добрый вечер, ты не спишь? – Выслушав ответ, проговорила: – Спасибо тебе. Можешь со спокойной совестью отправляться домой.

Морис понял, что звонила она Наполеонову, и, проследив за её взглядом, успел увидеть, как погас свет в одном из окон.

– Шура в курсе? – спросил Миндаугас.

– Нет, – ответила она с улыбкой, – но он мне помог.

– Бедный Наполеонов, – посочувствовал другу Морис. – Кстати, вы не опасаетесь с ним встретиться?

Старая квартира Мирославы находилась в том же дворе, в котором до сих пор жил следователь Александр Наполеонов со своей матерью, только в другом доме. Мирослава любила двор, в котором выросла их дружная четвёрка: она сама, её двоюродный брат Виктор Романов, Шура Наполеонов и Люся Стефанович. Первым двор покинул Виктор, поступив учиться в училище, а потом став спецназовцем. Затем переселилась в коттедж Мирослава. Потом и Люся приобрела себе квартиру, отдельную от родителей. Так что в старом дворе остались только Шура с мамой и родители подруги Люси.

В ответ на вопрос Мориса Мирослава покачала головой:

– Мы приедем раньше и спрячем машину в гараже деда.

Вышло всё так, как она сказала.

Открыв дверь ключом, Мирослава первой вошла в прихожую и сбросила красивую серебристую куртку из искусственного меха, столь похожего на натуральный, что подтвердить его искусственное происхождение мог только профессионал и бирка от куртки, спокойно лежащая в шкафу.

Короткая юбка позволила Морису рассмотреть красивые ноги детектива, после того как она попросила его стащить с неё длинные тесные сапоги. Он присел на корточки и выполнил её просьбу.

– Фух! – вырвалось у Мирославы. Она прошла в комнату в одних тоненьких колготках и принялась стаскивать с себя блузку. Морис ушёл на кухню, где поставил на огонь чайник.

Она вошла минут через семь. На ней уже были привычные его глазу джинсы и мягкий серый свитер.

На лице её не было даже следа косметики. И оно нравилось ему именно таким. Светлая матовая кожа овального лица, сероватые брови вразлёт, ресницы примерно такого же цвета, окаймляющие серо-зелёные глаза, и небольшие, чётко очерченные губы, яркие и сочные без всякой помады. И удивительная россыпь русых шелковистых блестящих волос. На этот раз Мирослава серебряной заколкой заколола их сзади. Ему всегда хотелось дотронуться до этих волос рукой, погладить, запустить пальцы в их струящуюся мягкость. Но такой случай предоставлялся ему весьма редко. Вспомнив об этом, Морис вздохнул и стал наливать в чашки, куда предварительно положил пакетики жасминового чая, кипяток. Оба они любили чай, заваренный в чайничке. Но здесь сегодня такого чая под рукой не оказалось.

– Не ожидала, что тебя потянет на чай, – усмехнулась она.

Он в ответ хотел ей сказать, что не ожидал, что она станет раздеваться при нём, но, опасаясь нарваться на её очередную остроту, спросил:

– Что там с Вадимом Трояновым?

– А что с ним! Как всегда в шоколаде.

– Так уж и в шоколаде? – не поверил Морис.

– Я думаю, что смерть Нины его обрадовала. И не только его, – добавила она тихо.

– Но почему?

Мирослава взяла в руки чашку с чаем, сделала несколько глотков, а потом рассказала ему о том, что узнала от Троянова.

– То есть он соблазнил свою мачеху? – не поверил своим ушам Морис.

– Думаю, так оно и было. Инициативу могла, конечно, проявить и Елена. Но я думаю, что это Вадим соблазнил мачеху.

– Вам не кажется, что у него был серьёзный мотив для избавления от Авдеевой?

– Кажется.

– Я уверен, что отец, узнав о подвигах сына, не только лишил бы его наследства, но и вообще вычеркнул из своей жизни.

– Я тоже так думаю.

– Почему же вы не сдали его Шуре?

– Потому, что у Троянова алиби.

– Может, он солгал вам?

– Навряд ли. Во всяком случае, сначала нужно проверить и потом уже портить людям жизнь.

– Он сам себе её испортил, – буркнул Миндаугас.

– Скорее всего, ты прав. Но мне сейчас больше всего хочется вернуться домой.

– Мне тоже, – признался он и, помолчав, добавил: – Но ведь эта квартира тоже ваш дом.

– Да, но он принадлежит прошлой жизни.

Он молча согласился с ней.

Когда они подошли к автомобилю, Мирослава сказала:

– За руль сядешь ты.

Он кивнул.

Дон ждал их у ворот. Не успела Мирослава выбраться из машины, как кот запрыгнул ей на плечо и стал тереться своей щекой о её щёку.

– Соскучился, родненький, – ласково проговорила Мирослава, и сердце её замерло от переполнившей его нежности. Если бы кто только мог догадываться, как она любила этого кота!

Глава 21

На следующий день после завтрака Морис сказал Мирославе:

– Вам не кажется, что у нас закончились подозреваемые.

– Те, что были, – ответила она.

– А вы надеетесь найти новых?

– Да!

– Где?

– В «Адонисе». Разве ты не помнишь, что её подруга сообщила нам о любви Нины к занятиям фитнесом.

– Как же, помню. Но скорее всего, она ходила в клуб, чтобы выпускать пар.

– Это не могло помешать Авдеевой нажить в клубе врагов среди других занимающихся или среди персонала.

– В теории да, – согласился он.

– А о том, что происходило на практике, мы можем узнать, только съездив в клуб.

– Когда едем?

– Поеду я одна, но позднее.

Она имела в виду, что поедет не сегодня, но Морис не понял её и спросил:

– Ночью, что ли?

– Почему бы и нет, – улыбнулась она.

– Вы шутите? Кто же по ночам занимается фитнесом?

– Наверное, и такие любители есть.

– Всё может быть, но Нина Авдеева, по словам её закадычной подружки Раисы Левченко, всё-таки навещала клуб днём, – напомнил он.

– Ты прав.

– Тогда вы отправляетесь туда завтра с утра?

– Нет, я поеду в «Адонис» завтра ближе к обеду.

– То есть вы отправитесь в путь на голодный желудок? – смерил он её осуждающим взглядом.

– Я перекушу чего-нибудь, – беззаботно отозвалась она.

Морис покачал головой, но перевоспитывать её не стал, прекрасно зная, что это бесполезно. Вместо этого он стал прикидывать, что он завтра приготовит ей на полдник, чтобы она не проголодалась до ужина, но и не перегрузила желудок перед поездкой. Мирослава его мыслей не знала, иначе непременно бы посмеялась.

Во второй половине следующего дня она, как и собиралась, прибыла в клуб «Адонис».

На ресепшене узнала, где находится зал, в котором занимаются подопечные тренера Евгения Юрьевича Зайцевского.

Длинноногая светловолосая девушка с длинными ресницами окинула детектива томным взглядом и спросила:

– Вы хотите записаться в его группу?

– Может быть, – ответила Мирослава, дружелюбно улыбнувшись.

Девушка, по-видимому, хотела что-то сказать Мирославе, она уж было совсем приоткрыла свой пухленький ротик, но передумала, мотнула головой, как лошадь, почуявшая овода, и проговорила:

– Мне кажется, что Зайцевский сегодня не вышел на работу. Но вы можете сами пройти по коридору и заглянуть в его зал, – она принялась подробно объяснять, как именно Мирославе его найти.

Детектив слушала не перебивая, хотя уже давно поняла, как ей найти место занятий Зайцевского. Чем больше она смотрела на девушку и слушала, тем явственнее становилась её догадка о том, что длинноногая красавица собиралась отсоветовать ей записываться в группу Зайцевского, но почему-то так ничего и не сказала. Причина её молчания могла быть банальной – страх потерять потенциальную клиентку.

Наконец, решив, что она достаточно подробно растолковала Мирославе её маршрут, девушка напутствовала Волгину:

– А теперь идите сами.

«Можно подумать, что до этого она несла меня на руках», – улыбнулась про себя Мирослава и за пять минут нашла нужный ей зал. Однако он был закрыт. Рядом никого не было, кроме уборщицы, натирающей до блеска коридор. Судя по едкому густому запаху, разливающемуся в воздухе, помощником уборщицы был неутомимый «мистер пропер».

«Что ж, – подумала про себя Мирослава, – нужно быть ближе к народу», – и уверенно направила свои стопы к уборщице. Подойдя, она приветливо поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – ответила та и смерила детектива любопытным взглядом, которому Мирослава в глубине души обрадовалась, так как такие взгляды бросали на людей негласные члены так называемого клуба «Хочу всё знать!».

– Скажите, вы знаете эту гражданку? – Мирослава показала женщине фото Нины Авдеевой.

– Ещё бы мне не знать эту шалаву?! – не обманула её ожиданий уборщица.

– Почему шалаву? – Мирослава сделала вид, что удивилась.

– А вы её подружка? – насторожилась женщина.

– Ну что вы, – рассмеялась детектив и взмахнула перед лицом женщины своими корочками.

Уборщица вполне удовлетворилась этим взмахом и даже обрадовалась. Она опёрлась на орудие своего труда, то есть на швабру, и принялась рассказывать:

– Она тут такой скандал учинила! Впилась в волосы Паулины Буфетовой! Еле растащили.

– А кто такая эта Буфетова? – спросила Мирослава.

– Вы что, не знаете Буфетову? – недоверчиво спросила женщина.

– А что, должна знать?

– А как же! Это же жена нашего бывшего мэра!

– Вон оно что, – задумчиво произнесла Мирослава. Напрягла память и вспомнила, что точно был Буфетов, но давно. Она ещё в школе училась. И спросила: – Из-за чего же дамочки сошлись в рукопашной?

– Знамо из-за чего! – радостно воскликнула уборщица. – Мужика не поделили!

– Бывшего мэра?

– Скажете тоже, – снисходительно усмехнулась женщина, – тренера своего.

– Теперь понятно. Не Зайцевского, случайно?

– Его самого!

– И кто присутствовал при битве амазонок?

– Народу полно набежало. Но пришёл наш администратор и всех разогнал!

– Дамы помирились?

– Какое там! Только утихомирились на время.

– А где сейчас Зайцевский?

– Евгений Юрьевич сегодня не приходил, – почему-то насупилась уборщица и снова принялась за мытьё полов, давая понять детективу, что разговор окончен.

Мирослава и сама уже решила, что справиться о Зайцевском ей лучше всего у администратора. Вернувшись на ресепшен, она спросила, где находится кабинет администратора.

– Там! – ответила длинноногая красавица и указала рукой направо.

– На этом этаже?

– Да, кабинет в самом конце коридора у окна.

– Спасибо!

– Зовут его Вениамин Сергеевич Кустов. Он надписан.

– Кто? Администратор?

– Нет, кабинет.

– Теперь поняла, – незаметно для девушки улыбнулась детектив.

На кабинете администратора и впрямь висела табличка, на которой серебристыми буквами было высечено – Вениамин Сергеевич Кустов.

Мирослава постучала и, услышав «Входите», вошла.

За столом сидел ещё совсем молодой мужчина. Его каштановые волосы были зачёсаны высоко вверх. Карие, широко расставленные глаза изучающим взглядом рассматривали Мирославу.

– Вы ко мне? – спросил мужчина, догадавшись, что его рассматривание затянулось и может показаться посетительнице неприличным.

– К вам, Вениамин Сергеевич, – ответила Мирослава и представилась: – Я частный детектив, Мирослава Волгина, вот моё удостоверение. Меня интересует Евгений Юрьевич Зайцевский.

Кустов сделался бледным, как потолок над его головой.

– Вас нанял Буфетов? – спросил он непослушными губами.

– Вениамин Сергеевич, – наставительно проговорила Мирослава, – я не имею права называть имена своих клиентов.

– Я понимаю, понимаю, – закивал Кустов головой как китайский болванчик.

«Э, да он просто помирает от страха», – подумала Мирослава и проговорила успокаивающим тоном:

– Вениамин Сергеевич, вам нечего бояться.

– Вы, вероятно, не знаете Буфетова, хоть и имеете честь работать на него. Если Вольдемару Маркеловичу кто-то поперёк дороги встанет, он с него шкуру спустит и голым в Африку отпустит.

– Так уж прямо и спустит, – усмехнулась Мирослава.

– Что вы хотите, – прошептал Кустов. – Он же бывший криминальный авторитет. А бывших авторитетов не бывает.

– А я думала, что он бывший мэр.

– Святая простота, – вздохнул Кустов.

– И всё-таки вы-то лично, Вениамин Сергеевич, как говорят авторитеты, не при делах.

– Я администратор клуба! – воскликнул Кустов. – И этот хренов Казанова работает под моим началом!

– Какой ещё Казанова?

– Да Зайцевский! Мало ему баб! Решил спутаться с Паулиной Тихоновной!

– С женой Буфетова? – проявила догадливость Мирослава.

– С ней самой! – Кустов в отчаянии заломил руки.

– Успокойтесь, Вениамин Сергеевич, водички выпейте. Я обещаю, что устрою всё так, что с вашей головы даже пылинка не упадёт.

– Шутить изволите?!

– Что вы, Вениамин Сергеевич, разве такими вещами шутят.

– Думаю, что нет, – немного успокоился Кустов. – От меня-то вы что хотите?

– Вы только скажите мне, где сейчас находится Евгений Юрьевич Зайцевский.

– Понятия не имею, – пожал плечами Кустов.

– То есть?

– Он взял неделю за свой счёт.

– А как же фитнес?

– Договорился с Леной Левашовой. Она пока за него.

– Зайцевский здесь, я имею в виду, в клубе, с кем-нибудь дружил?

– Общался с тренером по вольной борьбе Эдуардом Каневским. Насколько тесным было их общение, я не знаю, спросите у него сами.

– Спрошу. Где мне его найти?

– От зала, где занимался Зайцевский, нужно пройти по противоположной стороне три помещения. Не заблудитесь?

– Нет, спасибо.

– Может, проводить? – вспомнил о любезности Кустов.

– Сама найду. Лучше дайте мне домашний адрес Зайцевского.

– Он квартиру снимает.

– Хорошо, адрес съёмной квартиры.

Кустов пощёлкал мышкой рабочего компьютера и продиктовал адрес любвеобильного тренера по фитнесу.

Эдуард Каневский, тренер по вольной борьбе, удивился приходу Мирославы. Но, когда она сообщила, что её прислал администратор Кустов, и посоветовала Каневскому самому перепроверить её слова, он успокоился и перезванивать администратору не стал.

– Чего вы от меня хотите-то?

– Поговорить о вашем приятеле Евгении Юрьевиче Зайцевском.

– Да какой Женя мне приятель, – повёл крутым плечом Каневский, – просто общались на работе.

– И тем не менее. Например, Зайцевский рассказывал вам что-нибудь о своей личной жизни?

– Женька часто жаловался на дамочек, которые его буквально домогались.

– Ему это не нравилось?

– Кто его знает, – пожал плечами Каневский. – Меня никто не домогается, – добавил он.

– Что так? – проявила интерес Мирослава.

– У меня одни парни, так что домогаться некому.

– Завидуете? – улыбнулась детектив.

– Нет, у меня жена молодая, – в голосе Каневского прозвучала неподдельная гордость.

– Поздравляю. Вам повезло.

Эдуард кивнул.

– Вы не припомните, Эдуард Павлович, были ли у Зайцевского отношения с некой Паулиной Тихоновной Буфетовой?

– Об этом весь клуб знает, – ухмыльнулся Каневский, – благодаря Нинке Авдеевой, бывшей возлюбленной Женьки.

– Она что же, сплетни распускала? – прикинулась валенком Мирослава.

– Нет, она застала любовника с Буфетовой и устроила скандал.

– Где же она их застала?

– Прямо в зале. Парочка так увлеклась, что забыла об открытых дверях. Хотя вообще-то в это время никто не должен был туда приходить.

– Почему же пришла Авдеева?

– Кто её знает. Вы у неё самой и спросите, – посоветовал Каневский.

– Не могу.

– Почему?

– Авдееву убили.

– Вот, блин, непруха! – вырвалось у Эдуарда.

– И кому же по-вашему не повезло? – на всякий случай спросила Мирослава.

– И Женьке, и Нине. Нине, конечно, больше.

– Вы думаете, Авдееву могла убить Буфетова?

– Зачем ей это?

– Чтобы Авдеева ничего не рассказала её мужу.

– Сомневаюсь, что она стала бы из-за этого убивать соперницу. Все знают, что Буфетов боготворит жену. Он сам ради неё убьёт кого угодно.

– Например, Нину Авдееву?

– Скорее уж Женьку Зайцевского, а скорее всего, просто оторвал бы ему к чёртовой матери его любовное приспособление, чтобы он из себя кролика не изображал.

– Малоприятная перспектива, – заметила Мирослава.

– Да уж, процедура не из приятных, – согласился Каневский.

На этом они и расстались.

Дома Мирослава рассказала Морису о своём разговоре с уборщицей клуба «Адонис». Выходит, что Авдеева не только положила глаз на Зайцевского, но и добилась его ответной страсти. Однако потом он, судя по всему, увлёкся другой.

– Ничто не ново под луной, – пробормотал Морис.

– Типа того. Авдеева отправилась в клуб в неурочное время и застала своего любовника с женой бывшего криминального авторитета Вольдемара Маркеловича Буфетова Паулиной Тихоновной Буфетовой. И теперь я думаю, не это ли роковое стечение обстоятельств послужило причиной убийства Авдеевой.

– Может быть.

– Чтобы убедиться в этом, я собираюсь назначить встречу…

– Уж не Буфетову ли? – перебил её Морис.

Посмотрев в его встревоженные глаза, Мирослава улыбнулась:

– Пока нет.

Морис облегчённо вздохнул и тут же услышал голос Мирославы:

– Свидание я хочу назначить жене Буфетова Паулине Тихоновне.

– Час от часу не легче, – вырвалось у Мориса. – Вам не кажется, что пора передать собранные нами материалы Наполеонову? Он следователь, ему и карты в руки.

– Пока ещё рано, – отмахнулась Мирослава. И Морис понял, что не сумеет её переубедить. Она и раньше впутывалась в истории с опасными людьми. Но сейчас Морис особенно сильно встревожился за неё и стал думать, не позвонить ли Шуре. Но потом отверг эту идею, так как знал, что Мирослава сочтёт его поступок предательством и не простит его. «Ладно, – подумал он, – пусть встречается с Паулиной». Будем надеяться, что ядовитые зубы имеются только в пасти Буфетова, а жена его белая и пушистая. Но как только Мирослава решит встретиться с самим Буфетовым, он, Морис, глаз с неё не спустит, как бы она ни возражала и ни грозила обрушить на него гнев руководителя детективного агентства.

Мирослава тем временем позвонила на мобильник Паулины Тихоновны, номер которого сам же Морис и отыскал в Сети, и, не сообщив Буфетовой ничего определённого, зато искусно окутав женщину сетью намёков, напустила загадочности и уговорила жену позабытого за давностью лет мэра встретиться с ней.

Паулина Тихоновна была настоящей женщиной в хорошем смысле этого слова. Согласиться на встречу с Мирославой её заставило любопытство, и она сгорала от нетерпения увидеть незнакомку, выяснить, кто она и зачем же всё-таки назначила ей свидание.

Неожиданно Буфетова вспомнила о новых европейских веяниях и покрылась потом от ужаса: вдруг незнакомка влюбилась в неё и теперь станет домогаться её тела? Но потом Паулина Тихоновна успокоилась, мы живём в нормальной стране, то есть в России, а не где-то там, на Диком Западе. Но всё-таки на встречу с Мирославой Буфетова прихватила одного охранника, уверенная в том, что этот бугай отобьёт её у кого угодно. Бедная Паулина Тихоновна! Она даже не догадывалась, что Мирославу Волгину обучили справляться не с одним, а с несколькими бугаями, подобными её охраннику, и с более серьёзными противниками. Но Мирослава, естественно, не собиралась демонстрировать Буфетовой свои боевые навыки.

Женщины встретились возле «Старой мельницы». Эта кофейня была одной из достопримечательностей города и удобным местом как для романтических, так и деловых встреч.

Они сразу узнали друг друга, хотя до этого ни разу не виделись. У Мирославы было небольшое преимущество – она видела фотографии Буфетовой в социальных сетях.

Однако именно Паулина сделала первый шаг.

– Вы Мирослава? – спросила она, подойдя к детективу поближе.

– Да, – кивнула детектив, – а вы Паулина.

– Да, это я, – молодая женщина облизала губы своим острым розовым язычком. И Мирослава поняла, что степень нетерпения Буфетовой зашкаливает.

– Давайте войдём внутрь и займём столик, – предложила она.

– Я сама как раз подумала об этом, – ответила Буфетова и первой шагнула к двери.

Вскоре молодые женщины уже сидели за столиком, расположенным в укромном уголке возле колонны.

– Закажем кофе и пирожные? – спросила Паулина.

– Мне лучше чай.

– Чай так чай, – согласилась Буфетова, но, подумав, добавила: – А мне всё-таки кофе, – и попросила: – А теперь, ради бога, не томите меня и расскажите, кто вы и зачем я вам понадобилась?!

– Я частный детектив, – проговорила Мирослава.

– Частный кто? – Паулина чуть не расплескала принесённый ей официантом кофе.

– Паулина Тихоновна, – попросила Мирослава, – поставьте, пожалуйста, чашку на стол.

Буфетова послушалась её и спросила:

– Что-то случилось с Женей?

– Вы имеете в виду Зайцевского?

– Да!

– Почему вы так подумали?

– Женя позвонил мне несколько дней назад и предупредил, что пока не сможет со мной встречаться.

– Почему?

Буфетова пожала плечами.

– Может, из-за Авдеевой?

– Кто это?

– Та особа, которая застала вас с Зайцевским и устроила скандал.

– Может, и из-за неё, – грустно вздохнула Паулина. – Но Женя сказал мне, что между ними всё кончено.

– С Ниной Авдеевой действительно всё кончено, – произнесла Мирослава тихо.

Но Буфетова услышала её и спросила встревоженно:

– Что вы хотите этим сказать?

– Нину Авдееву убили.

– Кто? – вздрогнула всем телом женщина.

– Пока следствию это неизвестно.

Мирослава даже при неровном свете заметила, как побледнела Паулина.

– Вы что, подозреваете моего мужа? – испуганно спросила она.

– Муж знал о вашем романе?

– Что вы! Нет, конечно! Но даже если бы он узнал о моей измене, то убил бы не постороннюю женщину, а Женю.

– Вы уверены в этом?

– Конечно!

Мирослава немного помолчала, а потом спросила:

– Паулина Тихоновна, вы любите своего мужа?

– Дело не в любви, – обронила Буфетова.

– А в чём? В деньгах?

– В них тоже, – кивнула женщина, – но вы, наверное, не поверите мне, но я всё-таки скажу.

– Скажите.

– Я уважаю Вольдемара Маркеловича, – проговорила тихо молодая женщина.

И Мирослава почему-то ей поверила. Но на всякий случай спросила:

– А как же Зайцевский?

– Это совсем другое, – ответила Паулина, вздохнув, и объяснила: – Понимаете, я молодая женщина, тело просит разрядки. А мужу уже ничего этого не хочется.

– Бывает.

– Вы, наверное, осуждаете меня?

– Разве я похожа на судью? – едва заметно улыбнулась Мирослава.

– Нет, но… Впрочем, не важно. Можно я спрошу у вас, когда убили Авдееву?

Мирослава ответила.

– Тогда её тем более не мог убить мой муж, – обрадовалась молодая женщина.

– Почему?

– Вольдемар Маркелович отдыхает в Эмиратах уже две недели.

– Он поехал один?

– Нет, – спокойно отозвалась Паулина, – с детьми от первого и второго браков.

– А у вас пока нет детей?

– Нет и скорее всего уже не будет, – бесстрастно проговорила Буфетова.

– Что ж, Паулина Тихоновна, спасибо вам за то, что согласились со мной встретиться.

– Не за что, – ответила Буфетова и призналась: – Вы меня по телефону заинтриговали.

– Извините, – улыбнулась Мирослава.

– Ничего, – сказала Паулина Тихоновна и неожиданно спросила: – Теперь, когда Авдеевой больше нет, Женя вернётся ко мне?

– Это мне неизвестно, – ответила Мирослава.

– Ну конечно же, откуда вам знать, что у него на уме. Простите меня за глупый вопрос.

– Не стоит извинений.

Буфетова благодарно улыбнулась детективу.

Мирославе Паулина Тихоновна Буфетова показалась простой, не особо избалованной вниманием мужа женщиной. Замуж она, скорее всего, выходила в надежде на комфортную жизнь с немолодым, но обеспеченным мужем. О криминальном прошлом Буфетова она, вероятно, ничего не знала. И теперь, несмотря на благодарность мужу, искала утешение на стороне. Такое встречается сплошь и рядом. И Бог им всем судья, считала Мирослава.

Глава 22

Детективы снова остались без подозреваемых. Морис огорчился этому намного меньше Мирославы, так как его ликование по поводу того, что Буфетов оказался не при делах, сильно потеснило огорчение.

Мирослава если и заметила его плохо скрываемую радость, то вида не подала, она решила, что настало время поговорить с Евгением Зайцевским, которого администратор клуба Кустов, как она запомнила, назвал Казановой. Так что у Нины Авдеевой могла быть не одна соперница, а несколько. Это и предстояло выяснить детективу.

Как оказалось, Евгений Юрьевич Зайцевский снимал квартиру в новом кирпичном доме с консьержем. Это было удобно не только для предусмотрительных жильцов, но и для детективов, интересующихся кем-нибудь из проживающих.

Консьерж, совсем не старый ещё мужчина, остановил детектива строгим вопросом:

– Девушка, к кому вы идёте?

– К Евгению Юрьевичу Зайцевскому, – ответила Мирослава.

– Насколько я понимаю, – прищурил мужчина хитрые светло-карие глаза, – вы с ним предварительно не созванивались и не договаривались о встрече.

– Откуда вам это известно? – заинтересовалась Мирослава.

– Оттуда! – отрезал он. – Если бы вы потрудились ему позвонить, то узнали бы, что Зайцевского нет дома.

– И где же он?

– Я должен отвечать на ваши вопросы?

– Официально не должны, но будет лучше, если вы пойдёте мне навстречу.

– А если не пойду?

– Тогда мне придётся подключить к нашей беседе полицию.

– А вы, собственно, кто?

– Частный детектив, – Мирослава предъявила свои корочки.

Она поняла, что провести въедливого консьержа ей не удастся, поэтому предпочла сказать правду.

– Понятно, – проговорил мужчина и потеребил мочку правого уха. По его лицу Мирослава поняла, что на самом деле ему ничего не понятно и он находится на распутье.

– Вам нечего опасаться, откровенничая со мной, – сказала она. – Я сотрудничаю с полицией, и если вы хотите, я дам вам телефон следователя. – Говоря это, Мирослава надеялась, что консьерж отвергнет её предложение.

Так и случилось.

– Не надо мне никакого телефона, – отмахнулся консьерж, – лучше скажите, чего натворил Зайцевский.

– Убита одна из его любовниц, поэтому, сами понимаете, без разговора с ним следствию никак не обойтись.

– О! Ес! – неожиданно для Мирославы воскликнул мужчина и, заметив её удивлённый взгляд, пояснил: – Бабы к Зайцевскому толпами ходили.

– Неужели? – сделала вид, что не поверила Мирослава.

– Точно вам говорю! – заверил её консьерж.

– Так где же сейчас этот Казанова?

– Уехал в дом отдыха на Чурилову поляну.

– Давно?

– Сейчас вспомню, – ответил мужчина и, подумав пару минут, назвал день, следующий за ночью убийства Авдеевой. – Я как раз в этот день на работу вышел, – добавил мужчина.

«Интересно, – подумала Мирослава, – почему Зайцевский так стремительно удрал? Неужели кто-то сообщил ему об убийстве любовницы?»

– Уезжал он в самых растрёпанных чувствах, – между тем сказал консьерж.

– Вы не помните, выходил ли куда-нибудь Зайцевский ночью накануне своего отъезда? – спросила Мирослава и на всякий случай назвала число.

– Я же вам говорю, что на дежурство вышел утром. А ночью дежурил не я.

– А кто?

– Моя сменщица. Старушка божий одуванчик.

– Как мне её найти?

– Живёт она в доме напротив. Алёна Гордеевна Фомина.

– Спасибо большое, – поблагодарила Мирослава.

Детективу повезло, Фомина была дома и без всяких дополнительных просьб и уговоров согласилась поговорить с ней и даже пригласила в квартиру.

Молодая и старая женщины сидели на кухне за столом, покрытым пёстрой старенькой, но чистой клеёнкой, пили чай из старых чашек и разговаривали.

Мирослава не любила карамель не только потому, что ей не нравился её вкус, но и потому, что была уверена в том, что от этих незамысловатых конфет портятся зубы.

Но ради разговора со старушкой ей пришлось-таки съесть карамельку с лимонной начинкой.

Сначала детектив, чтобы не насторожить Алёну Гордеевну, просто расспрашивала её о том, как много женщин было у Зайцевского.

Фомина ответила, что со счёта сбилась.

«В таком случае, – думала Мирослава, – какой смысл неизвестной женщине убивать одну из многих пассий своего любовника. Всех-то всё равно перебить не удастся. Если она не маньячка».

Размешав чайной ложкой в чашке с чаем сахар, которого там не было, Мирослава спросила:

– Зайцевский уходил из дома по ночам?

– Почти никогда, – ответила Фомина. – Но не так давно я видела его ночью. Он спустился по лестнице и проскользнул мимо меня точно мышь. Было видно, что он надеялся на то, что я задремала, – сказала Алёна Гордеевна. – Я и не стала его разочаровывать, сделав вид, что клюю носом.

– Как вы думаете, почему он хотел остаться незамеченным?

Фомина посмотрела на Мирославу, крякнула и проговорила, отведя в сторону глаза:

– Слышала я, что Женя путался с замужними женщинами. И не просто замужними, а с жёнами серьёзных людей, вот и боялся их мести.

– Алёна Гордеевна, откуда у вас эта информация? – ненавязчиво поинтересовалась Мирослава.

– Слухи, сплетни, – неопределённо отозвалась старая женщина.

– Но вы всё-таки утверждаете, что ночью Зайцевский редко покидал свой дом?

– Утверждаю, потому что по ночам женщины приходили к нему.

– Алёна Гордеевна, припомните, пожалуйста, когда Зайцевский уходил из дома ночью в последний раз, – попросила Мирослава.

– Не могу сказать, когда именно это было, – вздохнула Фомина. – Я ведь уже не девочка и память меня подводит.

– Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить.

– Нет, дочка. Мне уже восемьдесят семь лет, так что сама понимаешь.

– И вы всё работаете? – перевела Мирослава разговор на другую тему.

– Куда деваться, милая. Пенсия-то у меня с гулькин нос. А те денежки, что копила, пока на заводе в три смены горбатилась, отняли.

– Кто отнял?!

– Как кто? Они! – Старушка погрозила своей клюкой потолку. – Те, что были наверху в то время.

– Понятно, – обронила Мирослава. – Спасибо вам, Алёна Гордеевна, за помощь, – детектив направилась к выходу.

– Постой, дочка! – окликнула её старая женщина, вскакивая со стула.

– Что? – обернулась Волгина.

– Так ведь вспомнила я! – просияло лицо Фоминой.

– Что вы вспомнили? – осторожно спросила Мирослава.

– У Бориса Капитонова из первой квартиры есть камера!

– Своя?

– Конечно! Иди в первую квартиру. Он мужик хороший. Не откажет тебе! Скажи ему, что это я тебе присоветовала к нему обратиться.

– Спасибо вам огромное, Алёна Гордеевна! И ещё один вопрос.

– Для тебя на сто отвечу, – улыбнулась старушка.

– Многие ли знают про эту камеру?

– Думаю, что нет, – подумав полминуты, ответила женщина. – Народ у нас не так чтобы любопытный, а Боря не афишировал.

– Но вы-то знаете! – не хотела успокаиваться Мирослава.

– Я другое дело.

– Рассказывайте об этом своём другом деле, – улыбнулась Мирослава.

– Ладно, – махнула рукой старая женщина, – внучке моей Валентинке приспичило поставить камеру слежения на даче, а кому довериться, она не знала, вот я и рассказала об этом во дворе. Боря тоже там был, но мне ничего не сказал. Только на следующий день заглянул ко мне и дал адресок фирмы. Правда, предупредил меня, чтобы я язык за зубами держала. Но тебе-то, я думаю, можно сказать, – Фомина посмотрела на Мирославу долгим вопрошающим взглядом.

– Мне можно, – заверила её Мирослава.

Простившись с Фоминой, Волгина спустилась на первый этаж и позвонила в первую квартиру. Ей открыл молодой широкоплечий мужчина в домашних брюках и фланелевой рубашке.

– Здравствуйте, – сказала Мирослава, – я могу видеть Бориса Капитонова?

– Вы его уже видите, – ответил мужчина и спросил: – А вы кто такая?

– Частный детектив. Сотрудничаю с полицией по убийству некой женщины.

– И что?

– Ничего, Алёна Гордеевна Фомина сказала, что вы сможете мне помочь.

– И чем же?

– Мне нужна запись с вашей камеры.

– Удостоверение покажите.

Мирослава развернула перед ним свой документ.

– Ладно, заходите, – сказал Капитонов и провёл её в небольшую уютную комнату, которая, скорее всего, служила гостиной для приёма гостей и кабинетом для хозяина. Мужчина усадил её на диван и спросил: – Какой именно день вас интересует?

– Меня интересует ночь, – Мирослава назвала дату.

– Вас, случайно, не ревнивый муж нанял следить за кем-то из жильцов?

– Нет, – твёрдо ответила Мирослава.

– Ладно, – он смерил её внимательным взглядом, – поверю вам на слово. Надеюсь, вы не солгали. Так как я не желаю быть впутанным в амурные дела соседей.

Мирослава промолчала. Капитонов ещё раз пробежался по ней взглядом и, велев подождать несколько минут, удалился.

Вернулся он с копией, которую и вручил ей.

Обрадованная Мирослава хотела сразу же уйти, но потом решилась и попросила:

– Можно просмотреть эту запись у вас?

Он пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой. Они прошли в другое помещение, и Мирослава утолила своё любопытство. Зайцевского она видела в соцсетях на его страницах не только при дневном освещении, но и в романтических интерьерах, в уголках природы вечером. Она узнала его сразу. Поэтому не стала больше отнимать время у Капитонова.

Не откладывая дела на потом, она из салона автомобиля позвонила Морису и сразу же отправилась к Шуре.

– И что всё это значит? – набросился на неё Наполеонов, едва она переступила порог его кабинета.

– Что всё? – удивилась Мирослава, которая забыла, что вынудила друга детства до ночи просидеть в своём кабинете в тот вечер, когда надеялась вытряхнуть признание в убийстве Авдеевой из наглого мажора Александра Троянова.

– Тот случай я объясню тебе позднее, – поспешно проговорила Мирослава.

– Что значит позднее? – возмутился Наполеонов.

– То и значит, что позднее. А пока помолчи и послушай меня, если ты, конечно, хочешь найти убийцу Нины Авдеевой.

Наполеонов сразу же понял, что она не шутит, и закрыл рот. Во время её рассказа он не перебил её ни разу.

Мирослава уехала, а Наполеонов остался сидеть в своём кабинете до глубокой ночи.

На следующее утро он уже проводил обыск в съёмной квартире Зайцевского.

Евгений Юрьевич, которого привезли на полицейской машине из дома отдыха, присутствовал при обыске. Создавалось такое впечатление, что ему хотелось всё время ущипнуть себя, чтобы проснуться, потому что поверить в то, что всё происходит наяву, он никак не мог.

Следователь Наполеонов, в свою очередь, удивлялся тому, как можно было быть таким безалаберным. При обыске была найдена замытая от крови куртка. Следы крови в кармане. «Это же надо было быть таким умником, чтобы положить нож в карман», – подумал Наполеонов.

На вопрос следователя, зачем он положил нож в карман, Зайцевский ответил:

– Не мог же я идти по улице с ножом.

– И то верно, – кивнул Наполеонов, поглядывая на убийцу как на сумасшедшего. – Вы убили Нину Авдееву, потому что боялись, что она расскажет Буфетову о вашей связи с его женой?

– Да, я этого очень боялся, – признался тренер.

– А не легче было бы просто перестать встречаться с Паулиной Тихоновной Буфетовой? Ведь, насколько я понимаю, Авдеева добивалась от вас именно этого?

– Нина хотела этого сначала. А потом она потребовала, чтобы я убил её мужа.

– Что?! – изумился следователь.

– Да, именно так, – вздохнул тренер. – Теперь вы понимаете, что она не оставила мне выбора. Я же не мог убить человека!

– Но Нину вы тем не менее убили.

– Нина другое дело, – отрезал Зайцевский.

– Не проще ли Авдеевой было нанять киллера? – усомнился в правдивости слов подозреваемого следователь.

– Проще. Но Нина хотела убить сразу двух зайцев!

– И каких же?

– Вы что, не понимаете? – закричал Зайцевский.

– Хотел бы услышать вашу версию.

– Это не версия! – заверещал Зайцевский. – Это факт! Нина хотела избавиться от мужа, а меня всю жизнь держать на крючке! – сверкнул глазами Зайцевский. – Нина сняла слепок с моего ключа, сделала дубликат, поставила рядом с моей кроватью камеру и получила целый порнографический фильм с моим и Паулининым участием. Если бы Буфетов увидел его, то не оставил бы от меня мокрого места!

– Где теперь этот фильм?

– Не знаю, – затрясся Зайцевский. – Нина мне говорила, что у неё есть ячейка в банке.

– В таком случае до плёнки сможет добраться муж Авдеевой, вступив в наследственные права.

– Ему ничего не известно о камере.

– Откуда вы знаете?

– Нина сама мне об этом говорила.

– И вы ей поверили?

Зайцевский кивнул:

– Иначе я не стал бы её убивать.

Глава 23

Через несколько дней Шура объявил Мирославе, что больше не сердится на неё за то, что она, как он сам говорил, влезла на его поляну.

– Ещё бы, – усмехнулась Мирослава.

В глубине души Шура был благодарен подруге, что она не дала ему упасть лицом в грязь и раскрутила это дело.

Выносить ли ей за это благодарность он пока не решил. Поэтому вернулся к своей идее, которая стала навязчивой.

– Слава, неужели тебе нисколько не жалко Мориса? – спросил Шура с грустным выражением на лице.

– Почему мне должно быть его жалко? – искренне удивилась Мирослава. – Молодой, здоровый, как лось, мужик.

– Предположим, – с нескрываемой иронией заметил Шура, – ты сама недалеко ушла от него.

– В смысле?

– В смысле лосей!

Мирослава невольно улыбнулась. Она и в самом деле была всего на пять сантиметров ниже высокорослого Мориса. Да и силой её природа не обделила. О ловкости, которую она натренировала до автоматизма, и вовсе говорить не стоило.

– Я думаю, что совести у тебя как не было, так и нет, – продолжил друг детства воспитательный процесс.

Мирослава хмыкнула.

– И не хмыкай! – взвился Шура. – Бедный Морис, – Наполеонов закатил глаза, – он у тебя точно Золушка в рабстве у злой мачехи!

– Не ври! Я не злая.

– Не злая, – был вынужден согласиться Шура.

– А Миндаугас ничуть не похож на Золушку.

– Хорошо! Как этот, «иди туда, не знаю куда, принести то, не знаю что»!

– Ты имеешь в виду свата Наума, – вспомнила Мирослава русскую народную сказку.

– Его самого! Морис убирается, готовит, ухаживает за садом!

– Я его ничего делать не заставляю! – возмутилась Мирослава. – Он делает только то, что хочет!

– Ага, потому что он любит тебя!

– Я его не заставляю меня любить! – начала сердиться детектив.

– Я же говорю, что ты бессовестная, – махнул Шура на неё рукой. – Хотя бы подумала о том, что бы мы все ели, если бы не Морис.

– Во всяком случае, с голоду мы раньше не помирали.

– Ага! Помню я твой продуктовый набор тех времён!

– Каких ещё тех времён? – рассердилась она.

– До Морисовых! Вот хоть его спроси! – Шура кивнул на пристроившегося рядом кота. Потом подумал и проговорил: – Хотя о лохматом ты всегда заботилась, не то что обо мне.

– О себе ты сам можешь позаботиться. К тому же у тебя есть мама. И вообще, если тебе не хватает заботы, женись!

– Ещё чего! – возмутился Наполеонов.

– Ага, – проговорила она с нескрываемым сарказмом, – сам ты жениться не хочешь, а меня выпихиваешь замуж!

– Ты женщина!

– Сейчас я тебя шлёпну!

– За тобой не заржавеет, – Шура на всякий случай отодвинулся от неё вместе со стулом. – Но подумай сама, где ты найдёшь такого, как Морис?

– Необязательно искать такого, – усмехнулась она, – мужчины разные нужны.

– Ну-ну, вот останешься старой девой, тогда я посмотрю, как ты запоёшь!

Мирослава расхохоталась:

– Перспектива остаться старой девой мне уже давно не грозит.

– Наказанье господне, а не подруга детства!

– Не нуди! И вообще, вы сговорились, что ли, все?

– Кто все?

– Тётя Виктория, тётя Зоя и даже Игорь!

Игорь Коломейцев был мужем Виктории ненамного старше так называемой племянницы. Хотя Мирослава всегда называла его дядюшкой и чмокала в щёчку. А он звал её племяшкой. Полная идиллия.

– Вот видишь, – обрадовался Шура, – не один я вижу очевидное, и только ты одна предпочитаешь не видеть, не слышать и не чувствовать.

– А ты знаешь, что сказал по этому поводу Войцех Бартошевский? – спросила Мирослава.

– И что же он такого сказал? – осторожно проговорил Шура, опасаясь ловушки.

– Для счастья женщине нужен мужчина. Для несчастья – вполне достаточно мужа.

– Вздор! – сердито отрезал Наполеонов.

– Кстати, Шура! – воскликнула Мирослава.

– Чего тебе?

– А ведь сват Наум был невидимкой!

– У-у злыдня! Ты ещё хочешь, чтобы Морис стал невидимкой?!

– Ничего я не хочу, – отмахнулась Мирослава, – кроме того, чтобы меня оставили в покое.

– Эгоистка.

Мирослава пропустила мимо ушей сказанное другом детства и сообщила:

– Кстати, мы приглашены к тёте Виктории!

– На чаепитие с наполеоном!

– Ничего подобного, – рассмеялась Мирослава, – на литературный вечер!

– Я так не играю!

Но к тёте Виктории он всё-таки поехал. И не пожалел об этом.

Муж Виктории прекрасно готовит. Торт тоже был, правда, не наполеон, а розовый! Украшенный целым цветником розовых кремовых роз.

Шура, чтобы угодить хозяйке, исполнил сочинённую им песню в честь не совсем обычного кота Бандит Бандитовича, проживающего в гостеприимном доме Мирославиной тётки. Было у кота и имя собственное, звали его Феликсом. И по внешнему виду он почти не отличался от изображения своего тёзки на пакетике с кошачьим кормом. Но куда там рекламному Феликсу до прыти кота Виктории.

Шура был наслышан о его приключениях и даже видел его во времена младенчества. Уже тогда малыш был олицетворением чёртика из табакерки.

Но вот он вырос, ему пошёл третий год, и кот приобрёл некоторую степенность. Хотя когти и зубы всегда держал наготове.

Наполеонов взял гитару, которую предусмотрительно прихватил с собой, и, когда все утихомирились, запел:

Помесь кошки и собаки

Несомненно сей зверёк.

Он не избегает драки,

Преподать готов урок

Сообщу вам без утайки

Всем, кто хочет оказаться

Возле ног его хозяйки.

Я советую вам, братцы,

Прежде чем ввязаться в драку

И порог преодолеть,

Ублажить кота собаку.

И заверить в том, что впредь

В дом вы будете являться

В час, что он назначит вам!

Кланяться и улыбаться

Лапкам, ушкам и усам!

Громкие аплодисменты благодарных слушателей усладили слух следователя.

Морис, в свою очередь, подарил Виктории изящную корзиночку с шоколадом. Внизу лежал шоколад ручной работы от местных шоколатье. А наверху три плитки шоколада «Особый».

Тётя обрадовалась скромным шоколадным плиткам, которые напомнили ей, как и племяннице, детство. Она так же, как и Мирослава, восторгалась фольгой и бумажной обёрткой.

– Делает фабрика имени Надежды Крупской, – проговорила она, – Ленинградская область. И рецепт сохранили 1987 года. Молодцы, что не продались!

Мирослава подошла к тётке и крепко обняла её, что она хотела сказать этим объятием Виктории, было известно только им двоим.

– Кстати, – сказала Виктория, оборачиваясь к Морису, – ты не знаешь, как обстоят дела у ваших соседей?

– У каких соседей? – удивился Морис.

– Эстонцев. Раньше таллинская фабрика выпускала вкуснейший шоколад.

– Вы имеете в виду «Калев»?

Она кивнула:

– Там были такие чудесные обёртки, с изображёнными на них музыкантами, трубочистами, девушками в национальных костюмах, всевозможными зверюшками.

– Они работают, – отозвался Морис.

– Неужели их не проглотили гигантские корпорации?

Морис неопределённо пожал плечами, и Виктория свернула разговор о шоколаде.

Когда Виктория на минутку вышла из гостиной на кухню, Мирослава выскользнула вместе с ней.

– Тётя, – спросила она, – а где твоя художница?

– Художница? – машинально повторила Виктория.

– Ну да, Лидия Заречная. Ты же сказала, что она придёт к тебе в гости вместе со своим молодым человеком.

– Ах, Лидия, – отозвалась тётка, – она позвонила мне сегодня утром и просила её извинить.

– За что?

– За то, что не сможет прийти. У неё какие-то важные дела неожиданно появились.

– Странно…

– Ничего странного, могут же у человека появиться неотложные дела. К тому же вечер у нас сегодня не официальный, а дружеский. И даже лучше, что Лида не смогла прийти. Посидим в родственном кругу.

– Шура и Морис тоже твои родственники? – пошутила Мирослава.

– А как же! – всплеснула руками Виктория.

– Тётя, – Мирослава решила вернуться к прежней теме, – ты говорила, что парня Заречной зовут Димой.

– Говорила. А что?

– Ты не знаешь, он, случайно, не оперативник?

– Слава, – укоризненно покачала головой Виктория, – у меня складывается такое впечатление, что ты уверена, что все мужчины на свете связаны с правоохранительными органами.

– Я такого не говорила, – рассмеялась Мирослава.

– Да? Значит, мне показалось. Тогда могу тебе сказать, что парень Лидии точно не оперативник. Вроде бы Лида говорила, что он журналист. Теперь ты удовлетворена?

– Почти! – рассмеялась Мирослава.

– Тогда бери вон то большое блюдо с фруктами и неси в гостиную. А я прихвачу кувшин с мятным чаем.

– Уговорила.

– Где вы пропадали?! – нетерпеливо воскликнул Шура, когда тётка с племянницей вошли в гостиную.

– У женщин свои секреты, – улыбнулся молодой муж Виктории Игорь Коломейцев и ласково посмотрел на жену.

А потом была сказка!

Да, да, самая настоящая. И такая жизненная.

Послушайте сами:

Апрельский снег

Снег был мягкий и пушистый.

Он отражал серебряные блики звёзд, покачивающихся в бездонном океане ночного неба.

Снег источал нежнейший аромат свежести и… ещё чего-то необъяснимого, но желанного.

Он выпал в апреле и ничего не знал о зиме.

Снег выпал ночью. А утром, едва проснувшись, он увидел на востоке огромный красный шар, что плыл по небосклону, поднимаясь всё выше и выше.

– Что это? – воскликнул удивлённый снег.

– Это солнце, – ответил ему старый фонарный столб.

– Солнце, – повторил апрельский снег и засверкал от радости золотыми искрами.

– Какое оно красивое! Какое восхитительное! – восторгался снег. – Какое яркое! Плыви сюда, солнышко! – позвал светило апрельский снег.

– Глупый снег, – проворчал старый фонарный столб. Он был настолько старым, что даже не помнил, сколько ему лет, и поэтому считал себя самым мудрым.

Столб постоянно ворчал, выходил из себя и всех поучал.

– Солнце растопит тебя и превратит в грязную лужу, – сказал фонарный столб наивному апрельскому снегу.

– Не может быть! – воскликнул, огорчившись, снег. – Солнце такое красивое! Оно не может быть недобрым!

– Вот увидишь, – пробурчал фонарный столб.

Солнце поднималось всё выше и выше. Лучи его становились горячей с каждой минутой. И бедный влюблённый снег почувствовал, что тает.

– Ах, боже мой! – воскликнул он, и слёзы выступили на его глазах.

Но снег ни в чём не винил прекрасное солнце. Он думал, что тает от любви.

И тут сгустились сумерки, и наступила ночь.

Солнце спряталось, и снег не растаял.

Он лежал в кромешной темноте и смотрел на тёмное небо. Там плавала, как рыба в воде, серебряная луна. Была она холодной и ко всему безразличной.

Нет, она не могла заменить солнце. И апрельский снег загрустил.

– Неужели я никогда не увижу солнце?! – закричал он в отчаянии.

– Тихо ты, – проворчал старый фонарный столб, – не мешай спать.

Фонаря на фонарном столбе не было, он давно был разбит вдребезги, и поэтому никакого света тоже не было.

– Солнышко, солнышко, – не унимался апрельский снег, – где ты? Отзовись!

– Да уймись ты наконец! – совсем рассердился старый фонарный столб. – Настанет утро, и ты увидишь солнце.

– Правда?! – обрадовался снег.

– Может быть, в последний раз, – ехидно заметил фонарный столб.

– Ну и пусть, – сказал апрельский снег. – Пусть я растаю! Но я увижу солнце!

Фонарный столб ничего ему не ответил, только презрительно заскрипел.

Наступило утро. Взошло солнце. И снег растаял, как и предсказывал фонарный столб.

Но случилось чудо!

Снег не умер, не превратился в грязную лужу, нет! Он стал подснежником! Таким же ярко-жёлтым, как весеннее солнце.

Горит крупный цветок на тонком стебельке золотым огнём.

Люди назвали прекрасный цветок Горицветом.

И теперь каждую весну влюблённый апрельский снег превращается в подснежник.

Одним из первых пробивается он к свету.

И горит, горит от любви Горицвет под лучами прекрасного солнца!

И ведь в самом деле, пока шло расследование дела, март закончился и наступил апрель. Снег растаял. А может быть, он действительно превратился в цветы?

Уверенными можно быть только в том, что вешние чувства, омытые апрельской росой, расцвели в душах почти всех людей от мала до велика, так уставших от зимних холодов и коротких зимних дней, скупых на солнечный свет.

Короче, 32 декабря не будет! А будут подснежники! В лесу, в саду и под окнами многоэтажных домов, жители которых каждую весну вместе со всей природой становятся счастливее и немного сентиментальнее. Самую малость. Но и эта малость так приятна каждому из нас.

Content

Наталия Николаевна Антонова
Охота за богатством

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23