Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

Глава 1

Проснулся я со странным чувством спокойствия. Гонка, которая не давала покоя ни мне ни моему клану, вчера закончилась. К добру ли к худу — время покажет. Пока же я целую неделю могу ничего не делать или магичить по минимуму. Даже не могу, а должен, потому что дней пять каналы перегружать нельзя. Я просканировал себя и остался доволен увиденным: потенциал для роста был огромный. Следующий ритуал потребуется нескоро.

Я пошевелился, и Тимофей, спящий сидя на полу, опустив голову на мою кровать, тут же встрепенулся.

— Все нормально, — успокоил я его.

— Нормально? Тебя так корежило, что я думал, ни зелий не хватит, ни моих умений.

Я взглянул на стул. Осталось две бутылочки, а ведь я с полуторным запасом делал. Получается, императорский вариант более затратен? Но и результат впечатляет.

— В следующий раз запасем больше, чтобы ты не переживал.

Я сел и на удивление не почувствовал ни малейшей слабости. Состояние было как после полноценного глубокого сна. Тимофей же выглядел так себе: и осунулся, и круги под глазами появились, и сами глаза запали. Так что сегодня досталось больше ему, чем мне. И получается, что исцелял он на пределе, и следующую ступень в любом случае не потянет, пока сам не прыгнет?

Но несмотря на самочувствие, он сосредоточенно меня изучал, и озабоченность с его лица не ушла, пока он не уверился, что я действительно сказал правду и мне больше ничего не грозит. Только тогда он успокоенно потянулся и широко зевнул.

— Поспи, — предложил я, слезая с постели. — Нормально поспи на кровати. Серый и Ден где?

— В большой комнате.

Тимофей и не подумал отказываться, залез на мое место и блаженно растянулся во весь свой рост. Уснул он почти мгновенно, даже одеяло на себя не натянул. Пришлось это сделать мне, после чего я залез в шкаф, убедился, что мои вещи еще остались, взял не слишком потертые футболку со штанами и отправился в душ, потому что все, в чем я проходил ритуал, было неприятно-склизкое и влажное.

Денис и Серый дрыхли на диване: один под диванным пледом, а второй под стареньким покрывалом, наверняка найденным в чулане. Спали они столь глубоко, что моего прохода мимо даже не заметили.

Вымывшись и устроив себе в конце контрастный душ, я почувствовал себя почти человеком. Почем почти? Да потому что почувствовать полностью не давало зверское чувство голода. Но вот незадача: съестного на кухне не нашлось вообще. Словно Аня либо не ела тут ничего, либо забрала все съестное с собой. Кроме растворимого кофе на столе, но им голод не утолить. В холодильнике нашелся только просроченный йогурт, но его я точно забросил в мусорное ведро и пошел за телефоном — заказывать что-нибудь, с доставкой, потому что желания выстраивать щиты и тащиться в магазин не было, да и вообще тащиться куда-то.

Как только я включил телефон, обнаружил кучу пропущенных вызовов, но сортировать не полез, задачи надо решать в порядке приоритета. А то пока поговорю, желудок окончательно слипнется. В список вызовов я полез лишь тогда, когда отправил заказ на пиццу, одни мысли о которой вызывали столь бурное слюноотделение в процессе заказа, что я с трудом попадал по нужной части экрана.

От Ани оказалось аж пять вызовов. Неожиданно. Вряд ли она собиралась поздравить меня с победой, наверняка опять будет взывать к моей совести и говорить, как я с ней нехорошо поступил. Я понял, что совершенно не хочу с ней разговаривать, и недрогнувшей рукой отправил в ЧС. Потом перешел к остальным: несколько вызовов от мамы, три от Глазьева и по два от Лазарева и Мальцева. Глазьева тоже можно было спокойно отправлять в ЧС, но я не стал: вдруг он чего умного надумал? Но сам ему звонить не буду, разумеется. Осталось определить очередность ответов на остальные звонки. Выстроилась она сразу.

Первым делом я позвонил маме, а то навыдумывает себе невесть что. Есть у нее такая особенность. Вот и сейчас она сразу же взяла трубку и напустилась на меня из-за того, что я раньше не перезвонил. Вставить в ее возмущенный поток речи что-то оправдательное было невозможно.

— Мам, мы тихо посидели под присмотром Сергея Евгеньевича, — наконец удалось мне вклиниться. — Он — гарантия того, что мы не позволили бы себе излишеств.

— Я не слишком ему доверяю, — буркнула она, мгновенно остыв. — Присмотр может быть разным. Почему ты отключил телефон? Почему я должна нервничать, не зная, что с тобой?

— Мам, мы только магией занимались, больше ничем. Телефон я выключил, чтобы не помешали. Ты же знаешь, что магов с концентрации сбивать нельзя. Олега я предупредил.

И сделал это совершенно правильно, потому что иначе мама, несмотря на все запреты непременно бы выскочила из защищенной квартиры и принеслась сюда, а так отчим не допустил. Я думал, она начнет возмущаться, что предупредил его, а не ее, но вместо этого она вздохнула и сказала:

— Твой дедушка звонил. Сказал, что ему срочно нужно с тобой переговорить.

— Мам, я тебе сто раз уже говорил, — даже с раздражением бросил я, — что у меня нет никакого дедушки. А если брать исключительно биологическую составляющую, то он не один. Поэтому конкретизируй фамилию.

— Лазарев, — недовольно ответила она.

— Хорошо, я ему сейчас позвоню, — бросил я, радуясь, что нашлась причина закончить пустой разговор.

— Только прямо сейчас. Я обещала, — сурово сказала мама и отключилась.

Вопрос, кому звонить первому — Лазареву или Мальцеву, отпал сам собой. Я выбрал из списка неотвеченных нужный контакт и нажал «Позвонить». Лазарев ответил сразу. Даже подумалось, что он сидел над телефоном и ждал.

— Добрый день, Андрей Кириллович. Вы хотели со мной поговорить?

— Слава, ну наконец-то, — радостно выдохнул он в трубку. — Глава клана не должен быть недоступен.

— Иногда и глава клана должен отдыхать, Андрей Кириллович. Согласитесь, мы заслужили вчера отдых.

— И не поспоришь, Слава, и не поспоришь, — он заразительно засмеялся. — Вы молодцы. Это было так неожиданно, но очень, очень приятно. Давно меня так никто не радовал.

Я промолчал, потому что любые мои слова сейчас будут намеком на Андрея, а оно мне надо? Это он считает меня своим врагом, для меня же он — глупый избалованный мальчишка.

— К сожалению, я вчера был вынужден уйти, — перешел Лазарев уже наверняка к тому, ради чего он и звонил. — Поэтому не успел тебя предупредить. Надеюсь, ты не давал императору необдуманных клятв?

— Необдуманных — нет, — ответил я. — Строго говоря, дал я только одну, но я бы и без нее сделал то, что от меня потребовал император.

— Какую? — столь требовательно спросил Лазарев, словно я был обязан перед ним отчитываться.

— Я не ваш подчиненный, — напомнил я.

— Да при чем тут это? Я за тебя волнуюсь. Иной раз клятвы императору имеют двойное дно, о котором давший не подозревает.

Я подумал, что зря он так открыто говорит по телефону, который не подслушивает только ленивый. Или такой начинающий глава клана, как я.

— Мне кажется, это в принципе не телефонный разговор, — напомнил я ему о безопасности. — Но я не думаю, что открою государственную тайну, если скажу, что клятва касалась поместья Вишневских. Я обещал, что все их разработки будут уничтожены.

— Неосторожно, — неодобрительно сказал Лазарев.

— Зато правильно.

— В любом случае данную клятву уже не отменить. Но, Ярослав, запомни на будущее: клятвы императору нужно избегать при любой возможности, она очень ограничивает. Но ты прав, разговор не телефонный. Будет время — подъезжай ко мне, у меня есть интересная информация для тебя.

— Относительно чего? — осторожно уточнил я.

— Относительно того дня, когда ты спас мне жизнь, — обтекаемо ответил Лазарев. — По телефону больше не скажу, но в твоих интересах наведаться ко мне раньше, чем ты опять отправишься на расчистку поместья. Я хотел сказать еще вчера, но решил не отвлекать.

Или напрочь забыл после представления, устроенного Андреем? Неужели у Лазарева есть инфа по фиолетовой пакости? Но ехать сегодня будет убийственно — я еще недостаточно оправился после ритуала, скорость реакции чуть ниже обычной, а защитный артефакт может справиться не со всем.

— Я непременно к вам выберусь, но не сегодня, — наконец решил я. — Обещаю в поместье не ехать, пока не поговорю с вами.

Последнее обещание далось легко: я все равно не собирался туда в ближайшие несколько дней.

— Переотмечали вчера? — понимающе хмыкнул Лазарев. — Слава, в вашем возрасте магам с алкоголем нужно поосторожней.

Но сказано это было понимающе, без особого укора в голосе. Еще бы: вчера мы выиграли самый важный турнир для нашего возраста.

— Я это учитываю. Спасибо за беспокойство, Андрей Кириллович.

Мы поговорили еще немного о том, что Лазарева беспокоило куда меньше: о том, что я почувствовал, когда меня поздравлял сам император, о моих ближайших планах и как я умудрился заполучить в свою команду Светлану.

Распрощались мы с ним, только когда наконец привезли пиццу. Стопка коробок, от которых шел жар и неповторимый аромат, не только позволила мне закончить пустой разговор, но и привлекла на кухню голодающих.

— Ты как? — спросил Серый и цапнул тот кусок, на который я почти нацелился. Если бы нацелился совсем — фиг бы он у меня что-то из-под носа стащил.

— Я почти норм. — Я взял другой кусок и с наслаждением впился в него зубами. — Поем — и буду совсем норм. Тимофей и то больше вымотался.

— Ну так тебе-то что — спи себе и спи, основной удар на него пришелся, — невнятно сказал Серый. — Но стонал ты будь здоров, даже я перепугался. Не будь защиты, соседи бы полицию вызвали бы решив, что мы тут вивисекцией занимаемся.

— А вы что, не занимались? — делано удивился я.

— Я был уверен, что ты не узнаешь, — с серьезным видом заявил Серый. — Мы ж назад собрали? Собрали. Значит, все в порядке.

Чайник я поставил, и тот как раз закипел, так что я сыпанул растворимого кофе в чашку и залил кипятком. Не самый хороший вариант, но других все равно не было.

Мальцев позвонил сам, видимо не дождавшись моего звонка.

— Ярослав? Что-то ты загордился…

— Я собирался вам позвонить, Игнат Мефодьевич, сразу после разговора с мамой, но она меня так заговорила, что у меня все повылетало из головы, простите. Я помню, чем вам обязан, и ни за что не стал бы проявлять неуважения.

— Это хорошо, — довольно бодро сказал он, — что помнишь. Я вот тебе тоже оказался обязан за внучку. Дианка чуть на потолок от счастья не прыгает. Так что теперь уже я у тебя в долгу, а я этого не люблю.

Долги от Мальцева мне были не нужны, а ну как решит, что дешевле будет расправиться с кредитором? В том, что я ему не по зубам, я не сомневался, но не был настолько уверен в своих близких.

— Что вы, Игнат Мефодьевич? — заволновался я. — Какой долг? Если и есть долг у кого-то, только у меня перед вами. Ведь только тренировки у вас позволили нам выиграть.

— Ты это брось, — сурово ответил Мальцев. — Сказал, что в долгу, значит ,в долгу, и от слов своих отказываться не собираюсь, понял?

— Если вы так хотите…

— Да, я так хочу. Поэтому приезжай ко мне, разговор есть.

Грядущий разговор мне понравился еще меньше.

— Игнат Мефодьевич, а можно не сегодня? Я не в лучшей форме, хотел бы отлежаться и все такое.

Он недовольно посопел в трубку.

— Вот молодежь пошла. Вечер попраздновали — и уже не в лучшей форме. Заруби себе на носу, дешевый алкоголь магам противопоказан, понятно? Хорошо еще, не согласились Дианку с собой взять. Она обиделась, но зато не траванулась. Ладно, сегодня можешь не приезжать, не хочу на твою помятую рожу смотреть, но завтра чтобы был.

— Постараюсь, Игнат Мефодьевич.

— Не постарайся, а будь, — сурово сказал он. — Чего император от тебя хотел?

— Потребовал, чтобы ни я, ни мой клан ни с кем договоров не заключал до моих двадцати пяти лет. Ни клановых, ни личных. Сказал, те, что есть, пусть действуют, а вот новых чтобы не было.

— Чего это он вдруг? — неожиданно растерянно спросил Мальцев. — Как можно запретить заключать договора главе клана? Да это совершеннейший беспредел!

На последних словах голос его окреп и уже звучал настоящей злостью. Хорошо еще, что направлена она была не на меня, а на куда более значимую персону.

— Кто я такой, чтобы ругаться с императором? В чем-то он прав: пока я не стою во главе клана, возможны варианты, когда кто-то заключает договор от моего имени.

— Если бы он о тебе заботился! — прорычал Мальцев. Не хотел бы я сейчас находиться рядом с ним — он точно был в бешенстве и почти себя не контролировал. — Что эти Тумановы вообще о себе возомнили? Они такие же маги, как и мы. И если мы признаем их главенство по некоторым вопросам, это не значит, что они могут диктовать, как нам жить! Такой запрет — это вмешательство в личные дела кланов! Я этого не потерплю!Я Ваньке лично выскажу, что думаю о его бредовых идеях. Он пешком под стол ходил, а я уже был сильнейшим магом. И он не смеет идти поперек моих желаний!

— Игнат Мефодьевич, успокойтесь. Запретили же мне, а не вам, — напомнил я. — И то не навсегда, а до совершеннолетия.

— Да чтоб ты понимал! Не мне запретили? А как же! — фыркнул Мальцев зло. — Так, я сказал тебе приезжать завтра? Завтра не приезжай. Потом позвоню.

Он отключился без всяких предисловий и прощальных слов, а у меня осталось глубокое внутреннее убеждение, что император своим запретом сделал мне царский подарок, потому что причиной, по которой разошелся Мальцев, могло быть только то, что этот запрет шел вразрез с его планами. Заключать какой-либо договор с Мальцевым — форменный идиотизм, а отказывается от него — самоубийственно.

Зашел Ден, зевнул, стащил кусок пиццы и сообщил:

— «Клановый Вестник» бурлит. Считают тебя императорским протеже.

— Это мне чем-то грозит?

— Да так не особо. Одни будут стараться подгадить другие — втереться в доверие.

— Переживу, — беспечно махнул рукой я. — Как только поймут, что я не протеже, и одни и другие отстанут.

— А ты точно не протеже? Народ там точное время вашей беседы вплоть до секунды выложил. Император мало кому столько времени уделяет.

— Точно не протеже, — засмеялся я. — Был бы протеже, мы с вами так развернулись бы… — Вспомнил Дамиана и решил, что от властей нужно все— таки держаться подальше, поэтому добавил: — Или завернулись бы. Второе, кстати, вероятнее.

Опять зазвонил телефон. Но в этот раз не мой, а Серого. Тот чуть удивленно поиграл бровями, показывая, что не ожидал этого звонка, но ответил.

— Да, привет. … Нет, рядом. … Мне откуда знать? … Ему все звонят и звонят. А я-то тут при чем? … Значит, не хочет говорить, его право. … Слушай, вот это все не наши проблемы, поняла? … сама заварила — сама ешь. Нет, не жалко.

Он скорчил рожу, а потом обратился ко мне:

— Ярослав, тут с тобой Ермолина жаждет пообщаться. Говорит, очень ты ей нужен. Умрет, если не поговорит.

Я скривился не хуже, чем он, и протянул руку. С этим нужно было покончить раз и навсегда.

— Аня, я ничего возвращать не буду, — бросил я в трубку. –Запомни это наконец и прекрати мне названивать.

— Ярослав, — разревелась она мне прямо в ухо, — спаси Полину. Она точно ни в чем не виновата. Меня можешь ненавидеть и проклинать, но она-то тебе ничего не сделала.

— Так. Что с Полиной?

— Глазьевы ее загнобят. Ты ввел пункты относительно меня, про нее ты забыл.

— Вовсе нет. Я внес пункт по обучению.

— Обучение разное может быть. После вашей победы Егор Дмитриевич как с ума сошел. Он сначала на нас орал, а потом заявил, что Полина пошла против интересов клана и будет за это наказана. Я ее больше не видела.

Она зарыдала еще горше.

— А Роман что говорит?

— Он со мной вообще не разговаривает. Ходит, как мимо пустого места. На вопросы не отвечает. Ярослав, вытащи Полинку, богом прошу. Твоей должницей буду по гроб жизни. Меня есть за что наказывать согласна, ее — нет.

Она ждала моего ответа, но я не торопился. Это вполне могла быть игра Глазьевых, рассчитанная на то, что меня поймают на горячем и тем самым заставят изменить существующее соглашение. Опять же, звонки Глазьева показывали, что он считает Полину для меня важной, а значит, ни в коем случае нельзя было показывать, что это хоть немного так.

— Я не буду ничего обещать, но подумаю, что можно сделать. И не звони мне больше, — сухо сказал я и обрубил связь.

Глава 2

Пицца потеряла для меня всякую привлекательность. Более того — ее вонь стала прямо-таки нестерпимой. Я отодвинул от себя тарелку с недоеденным куском и попытался запить неприятное послевкусие от разговора. Дрянной кофе подходил для этого как нельзя лучше.

— Что-то случилось? — спросил Серый.

— Пока не знаю. Либо случилось, либо Глазьевы хотят поставить на меня ловушку.

— С Полиной? — сразу догадался Ден.

— Именно, — кивнул я.

— Если что-то с Полиной, то ее надо выручать, — неожиданно сказал Ден. — Она — наша.

— Она — глазьевская, — напомнил я. — И это был ее выбор.

— Скорее, Анны, — поморщился Серый. — Не думаю, что Полина бы от нас ушла по собственному желанию.

— Я предлагал ей остаться.

Но она уже тогда не считала себя частью нашего клана, а сейчас даже не попыталась со мной связаться, хотя могла бы. Но я не гордый, прикрыл глаза и постучался сам. Ответила она тут же.

— Ярослав? Ты? — она так удивилась, словно ожидала кого-то другого, а вместо него пришел я.

— Я. Твоя сестра истерит, уверена, что с тобой что-то случилось. Но вижу, все в порядке.

Я хотел выйти, но она испуганно взвизгнула, как только это поняла.

— Ярослав, стой! Со мной не все в порядке. Мне магию заблокировали.

— Так. С чего вдруг?

Я добавил света, чтобы место нашей встречи выглядело не столь мрачным.

— Глазьев сказал, что я обязана была спросить у него разрешения на соревнования. Мол, это грубейшее нарушение вассалитета и он не потерпит такого отношения к себе.

— А то он не знал, — пробурчал я, размышляя, насколько опасно для Полины происходящее.

Блокировка магии — дело неприятное, но не смертельное, по себе знаю. Бросаться сломя голову, выручать Полину необходимости нет. Пока.

— Знал, конечно, — согласилась она. — Но рассчитывал на то, что ты согласишься пересмотреть договор, а он — разрешит мне участие. Он, когда меня забрал, не такой уж злой был, на самом деле. Еще бросил себе под нос, думая, что я не слышу: «Мелкая гадость — тоже гадость». Взбеленился он потом, я даже не знаю почему.

— О-о-о, — протянул я. — Так мы же выиграли. У нас есть для тебя грамота.

Взбеленился он, скорее всего, даже не из-за нашей победы, а из-за того, что в нашей команде была Светлана, а император о чем-то со мной долго приватно беседовал. Но Полине такие тонкости не нужны.

— Выиграли? — Полина восторженно взвизгнула и подпрыгнула, надолго зависнув в воздухе. Притяжение здесь условное: хочешь летать — пожалуйста. — Ну и правильно! Так его! Я в вас всегда верила. Эх, жаль, меня с вами не было…

Показалось, что она расстроилась из-за этого даже больше, чем из-за того, что ей заблокировали магию. Ещё бы: мы первоначально на эти соревнования такие надежды возлагали, планировали под их прикрытием попасть в «Крылья Феникса», а саму Полину подвести к великой княжне. И мне даже в голову не пришло тогда залезть в сеть и хотя бы портреты посмотреть императора и его дочери. Болван, одним словом.

— Нам тоже очень жаль, что тебя не было, — ответил я. — Парни расстроились. Что Глазьевы собираются делать с тобой дальше?

Она погрустнела сразу, словно радость выключили одним щелчком выключателя.

— Мне сказали собирать вещи, это значит из Белоорска я уезжаю. Куда — не знаю.

— Почему ты со мной не связалась раньше?

— Телефон у меня тоже забрали. А этот способ, я думала, он мне недоступен после блокировки магии. Даже не пыталась, представляешь? — она жалко улыбнулась. — Но ты не переживай, Ярослав, у меня есть твой артефакт с полным зарядом, значит, со мной всё будет хорошо.

Вот ведь сволочь Глазьев! До меня добраться не может, так решил отыграться на беззащитной девчонке. Полина же еще ребенок совсем.

— Это он сейчас с полным зарядом, а потом его нужно будет подзарядить, — напомнил я. — А у тебя блок на магии.

— Может, разблокируют? — неуверенно предположила она. — Я же ничего не сделала.

Я задумался, любой договор по поводу Полины с Глазьевым будет миной замедленного действия, если они поймут, что ею можно нас шантажировать. Но и бросать ее без помощи — как-то не по-людски, подловато, прямо скажем. Но опять же ставить из-за нее под удар клан я не мог.

— Поль, если удастся договориться с Глазьевыми, ты к нам вернешься?

— Конечно, — вскинулась она. — Я уже поняла, какую глупость сваляла. И Аня тоже.

— А то Аня не знала, что из себя представляет Роман.

— Она рассчитывала купить его лояльность за свои умения, — неожиданно взросло ответила Полина. — Аня его очень любит, понимаешь?

— Положим, на подлость она пошла не из-за любви, а потому что хотела занять место повыше у Глазьевых.

— Она просто хотела быть рядом с Романом, — упрямо ответила Полина.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать и как. Но ничего не обещаю, потому что, если Глазьевы закусят удила, ничего с ними поделать не смогу. Никому не рассказывай, что ты можешь вот так со мной говорить, это в твоих интересах. И если тебя куда-то повезут, сразу сообщи.

Я попрощался с ней и попытался вызвать Аню. Сама она так ни с кем связаться не сможет, а вот ответить — очень даже, разве что на внешний вид и фон никак не повлияет. Аня пришла тут же и требовательно спросила:

— Что с Полиной?

— Говорит, что пока ничего страшного. Ей заблокировали магию и сказали собрать сумку. Куда ее могут отвезти, как думаешь?

Аня побелела так, что я тоже испугался.

— Они экспериментируют с зонами без магии. Если Полину посчитали отработанным материалом, могут отправить туда. Это поставит крест на ней, как на маге.

— Это вообще законно?

— Разумеется, нет, — зло ответила она. — Но недоказуемо. Ей магию блоканули, она даже не поймет, где она. Черт бы тебя побрал, Ярослав, все из-за тебя!

— Ань, в зеркало не хочешь посмотреть, чтобы найти причину своих неудач? — почти миролюбиво ответил я. — Наивно было предполагать, что я позволю себя ограбить. Когда вор обвиняет того, кого не удалось обчистить, это даже не смешно.

Она зло прищурилась, ничуть не убежденная моими словами. Для нее именно я был первопричиной всех бед. Не спорю, если бы у нее получилось, отношение и к ней, и к Полине у Глазьевых было бы совсем другим.

— А почему ты так уверена, что ее отправят в эту зону? Может, просто попугают?

— Роман как-то проговорился, что туда проштрафившихся магов отправляют, потому что они проводят какой-то эксперимент и им нужны подопытные.

— А это не расточительно?

— Отправляют только слабых магов, от которых все равно толку особого нет. — Она зло на меня посмотрела, наверняка опять про себя покрывая всеми ругательствами, которые знала. — Из Полины все равно приличного мага не получилось бы.

— Благодаря тебе.

— Ой, не начинай, — она закатила глаза. — С целительскими умениями она бы и со слабыми силами монстрила, особенно в косметологии.

— Да у нее ни на что сил не хватило бы.

— А накопители на что?

— А кто их заряжать будет? Обычная энергия идет с такими потерями, что смысла нет ее использовать. А целительская… Покажи идиота, который согласится заряжать накопители для другого целителя. Ты вот точно не стала бы. Аня задумалась, недовольно поджав губы. Наверное, впервые поняла, что для младшей сестры ее план был не так уж и хорош.

— Спорить не буду. У меня был план развития, в котором не было места зарядке накопителей.

— А соответственно, и Полине. Я уж молчу про Тимофея, которому тоже не было места в твоих планах. Можешь злиться на меня сколько угодно, но я уверен, что относительно тебя все сделал правильно.

Внезапно она разрыдалась, почти себя не контролируя.

— Я никогда не хотела ей зла. Вытащи Полинку, Ярослав, и я никогда о тебе ни единого плохого слова не скажу. Никогда. Хочешь, клятву дам?

Я поморщился.

— Нужна мне твоя клятва. Если не хочешь дополнительных проблем сестре, никому не говори, что я с тобой связывался.

Способ связи подпадает под блок, а вот сам факт — уже нет. Впрочем, сама Аня наверняка намекала Роману о магической связи без возможного подслушивания. Но также наверняка он уверен, что с блоком магии такие разговоры становятся недоступны.

Я выпихнул ее из разговора, потому что не был уверен, что она сама сможет выйти, и только после этого открыл глаза. Что Серый, что Ден таращились на меня в ожидании.

— Кажется, Полина попала в переплет.

— Кажется? — вычленил Серый.

— Вариант с подставой не могу отбросить.

— Ну да, это же Ермолины, — согласился Серый.

— А что, если Ермолины, так выручать не надо? — возмутился Ден.

— Одну уже выручил. Мало того что она за дело сидела, так она меня за это еще и возненавидела, — мрачно сказал я. — Женская душа — потемки.

Ден неодобрительно хмыкнул.

— Да даже не в женской душе дело, — сказал Серый. — А в том, что есть вероятность, что никакой опасности для Полины нет, а все происходящее — ловушка для Ярослава.

— Вот ведь, — бросил в сердцах Ден, — хотят отомстить за то, что не удалось обхитрить. Это вообще нормально?

— Для Глазьевых — да, — заметил Серый. — Они были уверены в том, что нас легко обмануть и почувствовали обманутыми уже себя, когда этого не получилось, да еще и встряли на нехилые бабки. Что делать-то будешь, Ярослав?

— Ждать хода Глазьева. Если он мне звонил три раза, позвонит и в четвертый.

— Сам позвонить не хочешь? — спросил Ден.

— Они знают, что Аня мне звонила. Если после этого позвоню я, то значит, покажу заинтересованность и сыграю на их условиях.

Ждать звонка Глазьева оказалось самым противным. Наверное, он тоже сидел, гипнотизировал телефон и недоумевал, почему после Аниной истерики я не бросился решать проблемы сестер Ермолиных.

Мы же взяли остатки пиццы и устроились в зале просматривать боевичок. За героями я следил чисто механически, расслабиться не получалось никак. Но сейчас от меня ничего не зависело. Ден тоже потаращился в экран телевизора, а потом залип в телефоне. Один Серый смотрел вроде бы с интересом, да и то, как только Ден сказал: «Оба-на», сразу отвлекся.

— Что такое?

— Ярослава вычислили.

— В каком смысле? — напрягся я.

— Что ты ставленник императора.

— Чушь какая-то… С чего вдруг?

— У тебя императорский артефакт обнаружили.

Он показал фото на телефоне. Место, где у меня из-за ворота торчал кончик императорского артефакта, было увеличено и обведено красным кружком. Стержень был довольно узнаваемый, на что и упирал автор статьи. Гипотезы там выдвигались самые дикие, я аж не удержался от хохота, когда дочитал. Вплоть до того, что я тайный внебрачный императорский сын.

— Но я у тебя этого артефакта раньше не видел, — подозрительно заметил Серый. — Неужели правда императорский?

— Императорский, ага, — подтвердил я. — Чтобы вызвать, если в поместье столкнусь с чем-то, с чем сам не справлюсь.

— А такое может быть? — удивился Серый.

— Вполне. Я ж не господь бог, я трезво оцениваю свои силы. Я и клятву императору давал с оговорками. После чего он пообещал помочь в случае чего.

Сергей посмотрел на меня с таким уважением, что мне аж неудобно стало. В глазах Дена же горел огонь чистого восхищения. Хорошо, хоть Глазьев не выдержал и позвонил сам, а то бы я не знал, куда деваться.

— Добрый день, Ярослав, — с нажимом сказал Глазьев.

— Добрый, Егор Дмитриевич, — согласился я, но не смог его не поддеть: — Но не совсем, потому что мы вчера отпраздновали победу слишком бурно и сегодня у меня немного болит голова.

— Это не причина, чтобы меня игнорировать. Неужели ты не видел моих звонков?

Парни к нашему разговору прислушивались, окончательно потеряв интерес к телевизору и просмотру новостей на телефоне. Ден даже звук на минимум убрал.

— Верите, нет — сил на движения почти не осталось. А у вас что-то срочное?

— Говорят, тебе Ермолина звонила? — начал он издалека.

— Звонила, — не стал отпираться я. — Я попросил ее этого больше не делать. Ее проблемы теперь ваши проблемы, ко мне отношения не имеют.

Глазьев ожидал точно не этого, потому что он не сразу нашелся с ответом.

— Судьба Полины тебя совсем не волнует?

— А почему она должна меня волновать? Они как бы теперь в вашем клане, поэтому волноваться должны вы. А что с ней?

— Я раздумываю о том, как ее наказать за самовольное участие в соревнованиях.

— А вы не торопитесь наказывать за то, за что император награждал? — Я сделал вид, что зевнул прямо в трубку. — У нас грамота лежит для нее, кстати. Как бы вам ее передать? А то нехорошо получается: император награждал, а мы оставили себе. Спросит у меня при следующей встрече, что я ему отвечу?

Посыл был однозначный: не гневите императора, Егор Дмитриевич. О том, что у меня есть императорский артефакт, ему уже либо сообщили, ибо сообщат в ближайшее время. После этого он должен призадуматься, стоит ли закручивать гайки с Полиной, которая сама по себе для него ценности не представляет, а как орудие давления на меня не срабатывает.

— Видишь, даже Его Императорское Величество считает Полину Ермолину частью вашего клана, — неожиданно выдал Глазьев. — Я считаю, что это знак: наш договор должен быть пересмотрен.

— Возможно, мы несколько перегнули палку с ним, — согласился я. — Но ваша попытка сжульничать, признаться, меня очень разозлила. Правда, Андрей Кириллович говорит, что вы — человек порядочный, и просит найти с вами общий язык. Не хотелось бы огорчать человека, которого я безмерно уважаю.

Молчание на другом конце трубки затягивалось. Неужели Глазьев не может поверить своему счастью или ожидает какой-то подвох?

— В таком случае, может быть, встретимся и обсудим этот вопрос? К примеру сегодня, через полчаса, я мог бы подъехать к вам.

— Через час, — скорректировал я. — И имейте в виду, совсем бесплатно я вам двух магов не отдам, но снижу цену до разумной.

— Мы Ермолиных вообще вернуть вам можем обеих.

— Не начинайте, — буркнул я. — Зачем мне ваши шпионы вместо денег? Чисто проигрышная стратегия со всех сторон. Через час я вас жду. До встречи, Егор Дмитриевич.

— До встречи, Ярослав, — радостно сказал он.

Я отключил телефон и посмотрел на ошарашенные лица Серого и Дена.

— Что правда, пересмотришь? — недоверчиво спросил Серый.

Я кивнул.

— Сделаем уступки. Думаю, это заставит его отстать от нас и отказаться от Полины. Главное — правильно составить разговор. Будите Тимофея, нам ехать нужно.

Пока растолкали нашего целителя, пока выехали, пока доехали — время прошло столько, что я еле успел переодеться, когда появился Глазьев. Да не один, а с сыном. Роман таращился на меня даже не с неприязнью — с искренней ненавистью. Да, нашим кланам партнерами не стать.

Встречал их не я, а Серый который на этом настоял, решив, что это придаст мне солидности. Наивный, солидности мне придадут только лет десять возраста, но это когда еще будет.

Наш юрист тоже присутствовал. Мы с ним успели переброситься только парой слов, но он основной принцип моей линии понял и пообещал не вмешиваться без необходимости.

— Добрый день, Егор Дмитриевич. Добрый день, Роман, — проявил я воспитание, даже встав при их появлении.

Глазьев-старший поздоровался с улыбкой, младший же буркнул нечто неразборчивое, что при желании можно было посчитать как приветствием, так и проклятием.

— Я правильно понял, Ярослав, что вы хотите перезаключить с нами договор?

— Внести исправления в существующий, — не согласился я. — То есть мы убираем пункт с женитьбой вашего наследника, зато вставляем пункт про материальную компенсацию нам потери двух магов.

— И во сколько вы оцениваете ваши потери? — осторожно спросил Глазьев.

— Мальцевым я за Тимофея Давыдова заплатил пятнадцать миллионов. Будет справедливым, если вы заплатите нам тридцать.

— Это слишком много, — бухнул Роман.

— Это куда меньше той суммы, что вы нам платите при отказе от женитьбы, — напомнил я. — Собственно по вашей вине мы потеряли одного целителя и одного почти целителя. Меньше я взять с вас никак не могу. И напоминаю, что остальные пункты остаются в силе, в том числе и по отношению к Анне, и по оплате обучения Полины. Сейчас с грамотой от императора, ее могут принять в любую школу.

— Это слишком много, — повторил Роман и добавил с каким-то отчаяньем: — Давай ты их заберешь обратно, и мы не будем ничего компенсировать?

— Мы это уже обсуждали с твоим отцом, Роман. Я еще мог запросить с вас компенсацию за покушение на меня и мою семью, но не делаю этого.

— Ярослав, — мягко сказал Глазьев-старший, — я понимаю твое возмущение нами, но согласись, что эти две барышни ничего не стоят.

— Вы так не думали, когда забрали Полину с соревнований, — напомнил я.

— Я надеялся найти компромисс с тобой. Ярослав, у вас уже сработанная команда, жаль будет ее разбивать, — намекнул Глазьев.

— В команде всего пять мест, а к нам просится Светлана, ей у нас понравилось на соревнованиях. Забирая Полину, я автоматически отказываю великой княжне, как вы понимаете.

— Вовсе нет, — ухватился за эту мысль Глазьев. — В «Крылья» Ермолину не возьмут, потому что она была не на всех этапах, а крупного клана за ней не стоит. Но у вас уже есть клановый костяк рабочей группы, и Полина туда прекрасно вписалась. У вас не так много людей, чтобы разбрасываться ими.

Я сделал вид, что засомневался.

— Но не жестоко ли их разлучать с сестрой? Анну я в любом случае назад не возьму. По поводу Полины еще могу подумать.

— Да ну, — недовольно протянул Серый. — Давай лучше тридцать миллионов возьмем. Можно будет договориться о переходе нормального мага. Я, правда, рассчитывал на сумму побольше, особенно после того, как нас пытались подсунуть под управление этого жулика Елисеева…

— Вот видите, — повернулся я к Глазьеву-старшему, смущенно изучавшего подлокотник кресла после упоминания об его неполучившейся афере, — мой финансовый директор против.

— Конечно, против. Нужно же будет еще за ее учебу платить. В результате мы потеряем еще больше. А приобретем ли что-нибудь? Вот в чем вопрос.

— А если мы у вас выкупим только одного мага? Но за двадцать миллионов, — предложил Глазьев. — Тогда вы получаете мага и часть денег, необходимых для ее обучения.

— А если Полина сама не захочет к нам возвращаться? Тогда мы теряем и деньги, и мага.

— Как это не захочет? Захочет, — убежденно сказал Глазьев-старший. — Она, можно сказать, спит и видит, как вернуться в вашу любящую семью. Она так расстраивалась, когда я ее увозил с соревнований.

Увидев возможность снизить сумму выкупа, Глазьевы вцепились в меня, как два бульдога, пытаясь выгрызть нужные им условия. Так что к компромиссу мы, в конце концов, пришли и внесли дополнение в договор, заверенное Глазьевым и Серым, как представителем нашего клана.

Глава 3

Глазьевы зуб на меня заточили, но наблюдение сняли и расплатились честь по чести. Серый, полюбовавшись на увеличение нашего кланового счета, пришел к выводу, что осадное положение пора отменять и все могут возвращаться по домам. Я с ним согласился с одной оговоркой: Тимофей остается у нас. Они с Деном прекрасно делили одну комнату, и, хоть я не сомневался в своих артефактах, но в квартире к нему будет куда сложнее подобраться.

Защитные артефакты для ключевых фигур были готовы. Сделал я их в виде медальонов с изображением феникса, где накопитель играл роль туловища, а крылья были выполнены из тонких золотых нитей. При изготовлении я особо не напрягался: все, что можно было сделать с помощью ювелирного набора, делал с его помощью, магией только подправлял по минимуму, при этом внимательно следил, чтобы не выдать лишнего. Само по себе изготовление артефакта — вещь не слишком манозатратная, если речь идет только о нанесении заклинаний и сопряжении их между собой. Здесь важнее точность и аккуратность, а не сила. Штамповка по отработанному проекту для меня была почти отдыхом.

Причин держать парней под своей защитой не осталось, кроме одной-единственной.

— Если вы не забыли, я планировал нанести защиту и на ваши квартиры. Две за раз не потяну. С кого начнем?

Серый с Иваном переглянулись.

— А может, ну его? — высказал их общее мнение Серый. — Кому мы нужны?

— Считаешь, что у нас есть лишний финансовый директор? — удивился я. — Или юрист? Не, Серег, напрямую, может, и не полезут, но появится возможность подгадить — подгадят. Я уже по стольким потоптался, что они толпой с удовольствием потопчутся по мне.

— Давай тогда с моей квартиры? — предложил Иван. — У вас здесь, конечно, хорошо, но дома лучше.

Серый, который как раз открывал рот, чтобы выдать примерно то же самое, только расстроенно его захлопнул, сделав вид, что хотел зевнуть. Но хоть не стал настаивать, чтобы его квартирой тоже сегодня занялись, понимал бесперспективность и то, что я не набиваю себе цену, а действительно не мог сделать все за день. Энергия внутри еще была расбалансирована, поэтому приходилось себя ограничивать.

В машине Серый поворчал, что столько было надежд на то, что Глазьевы ее взорвут, а потому купят нам новую, но они не оправдались. Я ответить не успел, вмешался Иван.

— Да чего ты жмешься? Деньги же выплатили, вот и купи что-нибудь представительское.

— И проходимое, — добавил я. — Потому что дорога к поместью заметается, а чистить ее никто не чистит, пару раз машина там уже буксовала.

— Два в одном, — завершил Иван.

— «Волну»? — после непродолжительного молчания заинтересованно уточнил Серый.

— Ее самую, — согласился наш юрист. — Возьмешь большую, черную, чтобы нам не жаться при поездках и чтобы все видели — солидные люди едут. А то ворочаете миллионами, а на встречи чуть ли не на велосипедах добираетесь.

— Велосипеды тоже разные бывают, — хмыкнул Серый. — Иные стоят как самолет.

— У вас — начальной ценовой стоимости, — неприлично заржал Иван. — Ой, ребят, ну правда, почему до сих пор ничего нормального не купили? Вот отвезете меня — и в салон.

— Не, сегодня покупать не будем, — спохватился я. — На нее же нужно заклинания ставить, чтобы не остаться без машины сразу после покупки. Я — пас.

— Никто прямо сразу вас покупать не заставляет. Вы сегодня сходите, присмотритесь. Может, нужной модели не будет, заказ оставите, — предложил Иван. — Тогда и заклинания ставить будешь, когда придет.

— Ярослав? — бросил Серый.

— Хорошо, съездим. Иван прав: хватит нам изображать бедных родственников.

Я вспомнил пренебрежение Глазьева-старшего при нашей первой встрече и понял, что меня это задело. Пусть потом в его отношении проскакивали даже нотки уважения, но первое впечатление — это первое впечатление, его сложно перебить. Те кто видел меня в деле, уже не обманутся моим скромным внешним видом, а те кто не видел… Их-то к чему обманывать?

Судя по сменяющимся выражениям на лице Серого, пока мы доехали, он уже успел мысленно съездить в автомобильный салон, поставить на место продавцов, сделать заказ и дождаться его получения. Наблюдать за ним было смешно, но я не расслаблялся, памятуя о том, что мы не на развлекательную прогулку выехали.

В доме Ивана я насторожился сразу. Сканирующее заклинание показало, что в квартире за время отсутствия хозяина побывали несколько человек, причем не одновременно и оставив после себя зримые следы пребывания. Я жестом подозвал парней к себе, поставил купол от прослушки, запустил иллюзию, имитирующую наши движения и переговоры по поводу того, куда лучше вписать защиту, и спросил:

— Кто мог приходить в твое отсутствие? Ключи у кого есть?

— У матери, но она позвонила бы, если бы собралась прийти. А что?

— Приходящая уборщица?

— Я не так богат, чтобы платить за уборку этой халупы, — насмешливо сказал он, но глаза оставались серьезными. — Ты так и не ответил, в чем дело.

— Дверь была не вскрыта, а кто-то пошарился внутри, так, Ярослав? — спросил Серый.

— Так, — подтвердил я. — И не просто пошарился, а оставил две камеры и три подслушивающих артефакта. Что будем делать? Убрать или пусть живут?

— Если разговоры по делу только через наш телефон. — Серый достал свой и любовно погладил по корпусу, — то можно оставить. — Наш же будет их глушить?

— Будет, — подтвердил я. — Ничего лишнего не услышат, когда по нему Ваня будет разговаривать.

— А кто поставил, определить можно? — заинтересовался Иван.

Он оглядывался, силясь определить, где пошарились незваные гости, но определить это было достаточно сложно: похоже, те, кто заходил, убрали за собой все, что смогли.

— Теоретически. Если взять слепки ауры и сравнить с теми, что в полиции.

— Ты о нашей полиции слишком хорошего мнения, — хохотнул Серый. — Откуда у них такая база? Разве что у кланов. Но там у каждого своя, и нам никто не даст в них покопаться.

— Значит, будем заводить свою, — решил я. — Нам хотя бы представление заиметь, кто из кланов к нам ввалился.

— Глазьевы? — предположил Серый.

— Это напрашивается, — согласился я. — Но визиты несвязанные, значит, кланы разные. Так как, Вань, убираем?

— Думаю, логично убрать часть, чтобы ничего не заподозрили, а те, что замаскированы получше, оставить. Поиграем, — усмехнулся Иван даже с некоторой хищностью. — Будем дезинформировать противника.

— Хорошо. — Я притянул иллюзии и совместил с нами, развеял защиту и сказал в полный голос: — О, Вань, ты камеры поставил? Пишешь на случай, если воры вломятся?

— Камеры? — подыграл он. — Ты что, зачем мне они? Нет у меня никаких камер.

— Как нет? А это что? — я не только указал, но и заклинанием вывернул из стены миниатюрную модель, наверняка стоившую бешеных денег. Сжигать я ее не стал. Будем экономно использовать чужую технику в своих целях. Неужели не найдем применения чужой камере? И второй тоже.

— Не мои, — столь озадаченно сказал Иван, что я поверил бы, что он понятия о них не имеет, если бы не имел только что разговор с ним. — Может, от предыдущего жильца остались?

— Да прям, — скептически протянул Серый и мстительно добавил: — Наверняка Глазьевым стало жалко расставаться с деньгами, теперь думают, как часть вернуть.

— Да пусть приносят еще камер, — согласился я. — Нам тоже пригодятся. — О, а это что у нас? Артефакт? Так себе артефакт, если честно, но тоже используем.

Оставшиеся два я «не заметил», хотя от них шла такая яркая линия, связывающая артефакт и наблюдателя, что пройти мимо было бы сложно. Но сама яркость нити указывала, что сидят и слушают нас где-то близко, а вовсе не на базе недругов. Желание навестить и узнать точно, чьи подарки, было некстати: при контакте с врагом всегда возможны неожиданные траты маны, а я не настолько любопытен, чтобы ради этого рисковать своим будущим, как мага. В конце концов, прослушку поставили не на день и не на два, можно будет зайти через месяц, ничем не рискуя. Пусть расслабятся, опять же, уверуют в собственную безнаказанность.

Тем не менее навестить подслушивающих руки чесались, и если бы не недавний ритуал — плюнул бы на установку защиты и узнал, кто там такой любопытный. И только уверенность в том, что не смогу не оставить следов, заставляла делать именно то, ради чего сюда приехал, — усиливать квартиру Ивана по максимуму. Дела я это с перерывами, во время которых отдыхал и пил сладкий обжигающий чай, который Иван готовил прямо-таки в бешеном количестве, но который ухал в меня, как в бездонную бочку, безо всяких следов.

Серый, который уже запланировал поход в автосалон, весь извелся от ожидания, но меня не торопил и даже задал пару вопросов по защите. Внезапно мне пришло в голову, что защиту он себе сам может поставить. Пусть под моим руководством, но сам. Линии видит? Видит. Заклинания связывать может? Может. А что еще надо? Черновой вариант точно сделает, а там посмотрим. А то расслабился совсем за моей спиной…

Радовать Серого я пока не стал, а то занервничает раньше времени, а нам еще с ним ехать в автосалон, но после этого у меня словно крылья за спиной появились, настолько всё пошло легче. И перерывов сделал всего два. Зато защита получилась на загляденье: никто, кроме меня и хозяина, теперь не мог пройти внутрь квартиры, а оставшиеся артефакты можно было заполнить такой кучей помех, что ничего, кроме невнятного шума, они бы не передавали. А то мало ли, захочет наш юрист привести домой девушку, а товарищи на той стороне артефактов решат, что без их ценных советов личная жизнь нашего Ивана не наладится. Заработает он травму на всю оставшуюся жизнь, и только потому, что я поленился внести полезное дополнение? Так вот, не поленился. Я с удовлетворением осмотрел дело рук своих, а потом пояснил Ивану, как включать и отключать как защиту, так и дополнительные опции, среди которых был не только белый шум для подслушивающих артефактов, но и определение иллюзии на визитере, даже если тот пока стоит за дверью.

После чего мы с ним распрощались и, к радости Серого, направились-таки в автосалон тратить деньги Глазьевых. Конечно, их было куда меньше, чем я первоначально рассчитывал, но разница была платой за спокойную жизнь, без опасности для моих близких.

По дороге туда меня застал вызов Полины. Не телефонный, а через снохождение. Она выглядела если не счастливой, то близкой к этому.

— Ярослав, я уже дома, — радостно сказала она. — Блокираторы сняли, передо мной извинились. Но с меня взяли слово, что я в ближайшее время вольюсь в ваш клан обратно.

— Если не хочешь, не вливайся, — предложил я с тайной надеждой, что мне не придется постоянно отвечать еще за нее.

— Как это не хочу? — она возмутилась. — Очень даже хочу. Не выдумывай.

— Учти, с учётом того, что твоя сестра осталась у Глазьевых, тебе придётся дать мне клятву верности, которая ни при каких условиях не будет отменена, — предупредил я, все еще надеясь, что она передумает.

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.

— О клятве верности? — обреченно уточнил я.

— Нет, ты что? Об Ане. Нет, клятву я дам, если это обязательно, но…

— Анна к нам не вернется, — отрезал я. — Никогда и ни при каких условиях. Это не обсуждается.

Она вздохнула.

— Да я понимаю. Но я не про это. Аня просила с ней связаться. Вот так же, как я сейчас с тобой.

— Мне ее благодарности не нужны. Я договаривался с Глазьевыми не ради нее.

— Спасибо. — Полина расплылась в улыбке, а я понял, что сказал не то, что было нужно в такой ситуации. — Аня предполагала, что ты так ответишь, поэтому просила передать, что это важно для тебя, а не для нее.

— Я подумаю.

— Мне когда приходить?

— Не раньше завтрашнего утра если не передумаешь.

— Я не передумаю. — Она улыбнулась. — И знаешь Ярослав, я все-таки хочу быть целителем.

— Хотеть мало, нужно работать. И много. Подумай над этим. Пока.

Я вышел. Желания общаться с Аней не было, поэтому связываться с ней сразу же я не стал. Но настроение все равно опустилось ниже плинтуса, что заметил Серый.

— Неприятности?

— Пока не знаю. Но неприятный разговор точно.

— Был?

— Впереди.

— Так поговори и забей, — предложил он. — С Аней?

— С ней.

— Или сразу забей, до разговора. Делов-то.

Он пренебрежительно фыркнул, но мысль развить не успел, потому что мы как раз подъехали к автосалону. Встретили нас без должной радости, поскольку на серьезных клиентов мы не тянули, а праздными зеваками заниматься никто не собирался. Поэтому мы спокойно осмотрелись, определились с моделью и выбрали комплектацию. И только после этого подозвали продавца с тем, чтобы сделать заказ.

— У нас восемьдесят процентов предоплата, — скептически нас оглядев, сказал он.

— Да хоть сто, — буркнул раздосадованный Серый. — Поставка когда?

— Зависит от комплектации.

— Комплектацию мы выбрали.

Серый протянул ему листок. Продавец взял и вчитался.

— Должен вас предупредить, что охранные заклинания в комплект не входят, а машина такого класса нуждаются в особой защите.

— У нас свои заклинания ,мы чужим не доверяем, — уже раздраженно сказал Серый. — Вы так и не ответили. С момента проплаты как скоро мы сможем забрать машину?

Продавец задумчиво почесал нос.

— Минимальная комплектация у нас была на складе. Нужно проверить.

Он исчез, а Серый принялся бухтеть.

— Нет, ты видел, а? Что за неуважение? Словно мы не покупатели, а попрошайки и пришли лишить его последнего куска хлеба.

— Мы непрезентабельно выглядим, — заметил я. — А твоя машина на стоянке перед центром очень диссонирует с машинами других клиентов.

— Диссонирует ему, — чуть остыл Серый. — Им реальные деньги платят, а они на модель, в которой покупатели приехали, обращают вниманием.

Он с деловым видом уселся в кресло у стола ушедшего продавца. Я пристроился рядом, размышляя, не связаться ли сейчас с Аней и не закрыть ли вопрос с неприятным разговором. Мешало одно — он непонятно на сколько затянется.

Но тут вернулся продавец, и мы переключились на него, хотя настроен он был все так же скептически.

— На складе есть именно такая комплектация, а значит, при оплате можно будет забрать завтра.

Мы с Серым переглянулись, и я кивнул.

— Берем, — бросил он. — Точно завтра можно будет забрать?

— Точно, — чуть растерянно подтвердил продавец. — Но комплект заклинаний?..

— Мы — Елисеевы, — прервал его Серый. — У нас самые качественные охранные заклинания. Нам чужого некачественного дерьма не надо.

Продавец поверил в свое счастье, только когда прошел наш платеж, после этого поведение его разительно изменилось и провожал он нас к дверям чуть ли не с поклонами и уверениями, что до завтра машина будет подготовлена к передаче нам.

— Эх, надо было скидку выбить, — спохватился Серый, когда мы уже сидели в машине. — Но я уж очень разозлился.

— Ничего, в следующий раз выбьешь. Не последняя машина, — заметил я. — Поехали к тебе.

— Думаешь, у меня тоже жучки? — задумался он. — Ну да, если у Ваньки стоят, то мне сам бог велел нашпиговать квартиру.

Я ему причину объяснять не стал, закрыл глаза и послал вызов Ане.

— Ну наконец-то. — Она выскочила как чертик из коробки. — Сколько тебя можно ждать?

— Можно подумать, это я просил встречу, — удивился я такому приему.

— Можно подумать, эта встреча мне нужна, — сказала она, зло раздувая ноздри.

— Я тебя слушаю. Внимательно.

Я создал два кресла: одно для собеседницы, второе для себя. Она усмехнулась, но села, я тоже стоять не стал. Пусть разговор будет коротким, но кто сказал, что мы должны говорить в неудобном положении?

— Ну раз внимательно. — Она нехорошо усмехнулась. — Я тебе должна за Полинку.

— Ты мне ничего не должна, — махнул я. — Да она влипла по твоей глупости, но я бы ее вытащил и без твоей просьбы.

— Я пойду против своих принципов и предупрежу тебя. Один раз. — Она сузила глаза. — Не надейся, что буду постоянно для тебя шпионить.

— Я на тебя не надеюсь, но пока ничего заслуживающего внимания не услышал.

— Роман собирается разнести ваше производство сегодня ночью, — выпалила она.

— Он идиот? — удивился я. — Он же разругается с Лазаревыми.

— Он рассчитывает на свое мастерство в искусстве личины, — пояснила Аня. — Рассчитывает, что никто не узнает, что взорвал он, и что на него никто не подумает. Вы же с Глазьевыми пришли к компромиссу, а недоброжелателей что у тебя, что у Лазаревых хватает. Будет на кого подумать.

Никакое искусство личины не может конкурировать со стазисной ловушкой, а она там не одна, целая серия, как раз рассчитанная вот на таких романов. Говорить Ане я, разумеется, этого не стал, лишь напомнил:

— У нас там охрана.

— Из не-магов. Не-магов с артефактами любой маг с заклинаниями обставит.

— Ты тоже так думаешь? — Она промолчала, и я заметил перед тем, как ее выпихнуть наружу: — Все-таки твой Роман — непроходимый идиот.

Глава 4

Вынырнув из снохождения, я задумался. С одной стороны, это проверка моей охраны — заметят ли вторженца, а с другой — не станет ли она летальной для кого-то? Испуганный неадекватный маг начнет разбрасываться заклинаниями, часть из которых непременно отразится на него. Нужен ли мне труп Романа Глазьева там, где мы делаем накопители? Однозначно, нет. Сразу появляются новые проблемы с Глазьевыми, с Лазаревыми, с полицией и, возможно, с императором. А значит, мне нужно, чтобы Роман спокойно дошел до помещения с автоклавами и завис в ловушке, из которой мы выковыряем его при свидетелях. Это, конечно, если он отправится сам и один. В противном случае будем выковыривать либо кого-то другого, либо диверсионную группу. И уж пусть Лазарев решает, сдаем все это в полицию или передаем на поруки Глазьевым. Как-никак, их охраняемая зона и часть претензий по чужому проникновению аккурат ложится на них.

В голову упорно лезла мысль, что из Романа Глазьева вышел бы прекрасный дух-хранитель, намного лучше того, который получился из Бешеного — в этом ритуале результат имеет прямую корреляцию с силой мага. Однако существовало два больших «но». Территория не была моей, и исчезновение наследника целого клана не пройдет незамеченным. Даже если не удастся его связать со мной, то замучают проверками, потому что если уж Аня в курсе куда Роман отправляется, то об этом осведомлены еще человек с десяток.

Поэтому Роман должен войти и выйти от нас целый и невредимый. Значит, нужно охрану предупредить, что она должна временно ослепнуть и оглохнуть.

— Серег, поворачивай к Глазу. К тебе после него поедем, — решил я.

— Чего вдруг?

— Дело появилось срочное, — уклончиво ответил я. — У него и узнаешь.

Хотя мы почти добрались до квартиры Серого, спорить он не стал, повернул на ближайшем перекрестке. Но ехать оказалось всего ничего: жил Глаз не особо далеко от мага, наверное, поэтому раньше частенько пользовался его услугами. Уже его дом прямо-таки вопил о неблагополучия района, подъезд подтверждал первое впечатление, а сама квартира…

— Да уж… — протянул я, когда мы с Серым зашли внутрь. — Слушай, Макс, я тебе что, мало плачу? Почему ты нас позоришь, живя в этом клоповнике?

На него даже подслушку тратить не стали: хотя чужие ауры чувствовались, ни одной камеры не стояло, только артефакт, да и тот такого уровня, что я его заблокировал щелчком пальцев сразу в начале разговора.

— Мне деньги нужны, — мрачно сказал Глаз. — Очень.

— На что тебе нужны деньги? — продолжал я на него наезжать. — Да еще такие, что ты не можешь ко мне подойти и про это рассказать?

— Чего тебя вмешивать? — он удивился. — Протез хочу глазной нормальный. А то этот — сплошное позорище. Мне его через фонд один мутный выбили. А нормальный артефактный протез стоит, как хорошая квартира. Вот я и подумал: кто знает где я живу? Никто. Я видеть меня всякий видит.

— Ы-ы-ы, — выдавил из себя Серый, прислонившись к стене и стуча в нее кулаком.

— Вот именно «ы-ы-ы», — поддержал я нашего финансового директора. — Не говоря уже о том, что артефакты мы делаем сами и, обращаясь к посторонним, ты позоришь клан, я вообще в толк не возьму, зачем тебе артефакт, если можно просто отрастить глаз заново.

— Как это заново? — опешил Глаз.

— Уровень Тимофея уже должен это позволить, — не столь уверенно сказал я. — Я ему сейчас позвоню, узнаю.

Телефон я вытащил клановый — не та у нас будет беседа, о которой надо узнавать посторонним. Тимофей не отвечал так долго, что я уже решил перезвонить на обычный, но тут наконец раздалось неуверенное:

— Алло?

— Тим, консультация нужна. Ты сможешь глаз новый вырастить?

— А есть кому? — внезапно оживился он. — У меня как раз открылись заклинания по регенерации, хотелось опробовать.

— На нашем начальнике безопасности и опробуешь. Завтра он подъедет.

Я отключил телефон и сказал Глазу:

— Завтра Тимофей посмотрит. Прости, что раньше не подумал, но ты не говорил, что протез тебя беспокоит. Он же еще артефакт.

— Чо, правда мне новый глаз отрастят?

Настолько ошарашенного Глаза я раньше не видел.

— Тимофей посмотрит и скажет. Возможно, не сразу, а придется подождать, но будешь с двумя глазами.

— Ну ни фига ж себе, — Глаз громко икнул. — Чо, правда?

— После консультации с Тимофеем выясним, — не стал я его обнадеживать на всякий случай. — А если он скажет — невозможно, новый артефакт будет за счет клана, понял? Чтобы из этой помойки выехал, крайний срок — конец недели.

Глаз осмысливал мои слова, его артефактный глаз хаотично вращался в глазнице. Надо же, я думал там дополнительные функции, а он просто дефектный. С целительскими артефактами я раньше редко имел дело, и желания разбираться с артефактом Глаза у меня не возникало, поскольку и без того было чем заняться.

— Понял, — наконец ответил Глаз. — А приехали-то вы чего?

— Точно, — спохватился я. — Кто сегодня в ночь дежурит на производстве?

— Я буду, — скривил он физиономию. — Не собирался, но этот козел в запой ушел с первой зарплаты. Она же у него и последняя будет.

— Так хорошо, что ты, а не кто попало, — обрадовался я. — Сегодня наше производство собираются взрывать. Ты должен сделать вид, что ничего не замечаешь.

— Сдурел? — невоспитанно удивился Глаз. — Это ж наша работа — замечать.

— Твоя работа — выполнять мои приказы, — отрезал я. — Я боюсь, что если среагируешь, то подрыватель самоубьется о твои артефакты, а это все-таки наследник клана. Нехорошо получится.

— Нехорошо, — согласился Глаз.

— Это кто такой тупой? — хохотнул Серый. — Неужели Глазьев?

— Он самый.

— А источник надежный? — уточнил Глаз.

— Мутный, — согласился я. — Но вероятность ненулевая, что придет либо сам Глазьев, либо кто-то от них. Твоя задача — не снимать ни один артефакт, чтобы визит был безопасен для тебя, и сделать вид, что не замечаешь, когда он вломится, чтобы визит был безопасный для него. Понял?

— Понял, — неохотно подтвердил Глаз. — Это на репутации клана не отразится? Что в производственное помещение прошли?

— Скажешь, что указание от меня было проверить, как стазисные ловушки срабатывают, и пропустить первого нарушителя. Ну и вызовешь меня сразу, как сработают. Кстати, — я вытащил его телефон. — Вот, внутренняя защищенная связь.

Пока я объяснял Глазу, как пользоваться артефактом, Серый окончательно пришел в себя и перестал веселиться. Когда мы вышли, он спросил сразу:

— Ярослав, а это не подстава?

Я пожал плечами. С Аней ни в чем нельзя быть уверенным. Даже в том, что она предупредила меня по собственной инициативе, а не по просьбе Романа, который наверняка теперь имеет к ней большие претензии, и не только финансового плана.

— Если не убьем случайно, то подставы не выйдет. Но не факт, что придут или придут сегодня ночью. Завтра мы в любом случае туда собирались — перезаряжать автоклавы. Поставим стазисную ловушку еще и на входе. Если попремся сегодня — насторожим противника.

— Это да, — согласился Серый. — Но все же подстраховать бы Глаза, а?

— Артефакты подстрахуют. Больше никак. От него требуется всего лишь не заметить. Не думаю, что Глазьев решится на убийство.

— Он как бы уже пытался нас того…

— И чем это закончилось? Попытается опять того — на камерах будет видно, что сам себя грохнул. Он же сталкивался с нашими артефактами, должен понимать, чем чревато нападение на кого-то из клана?

— Если бы он понимал, он бы на производство не полез.

— И то верно. Но я на подстраховку с моими нынешними нестабильными каналами не пойду. Не уверен, что смогу хорошо замаскироваться. Глазу ничего не грозит, если ты этого боишься, а на Глазьева мне наплевать по большому счету. Скандала только хотелось избежать.

Серый переживал за Глаза ровно до того момента, как понял, что защиту будет ставить самостоятельно. После осознания этого проблемы нашего начальника службы безопасности отошли даже не на второй и не на третий план: Серый их напрочь выбросил из головы, поскольку свои оказались куда ближе к телу.

— Ярослав, а ты уверен? — в который раз тоскливо переспросил он, прикинув объем работы и ужаснувшись.

В его квартире я снес всю подслушку, решив облегчить задачу. Серому, разумеется, а не подслушивающим. Эти-то пусть разоряются на новые камеры и артефакты, потому что после выжигания ничего восстановить нельзя.

— Серег, ты взрослый ответственный маг, — как мантру повторял я. — Ты можешь справиться с защитой своего жилища без посторонней помощи.

— Не хотелось бы защитить свое жилище и от себя самого, — хмыкнул он. — Квартира моя собственная, любимая, другой нет, ютиться остаток жизни на твоем диванчике не хочу.

— Зачем на диванчике? Целую комнату в поместье выделим. Тебе же там понравилось? Защищенное место и кормят прекрасно. А какие там лаборатории… Мечта…

— И библиотека? — попытался он перевести разговор.

— До библиотеки я не дошел и лаборатории видел не все. Но чувствую, ты хочешь там побывать одним из первых? Серег, я контролирую, если что пойдет не так, сразу скажу.

Он резко выдохнул, сразу перейдя к стадии смирения, и начал разминать пальцы. На его лице появилось выражение обреченности.

— Серег, если бы я не был уверен, что ты справишься, то даже не предлагал бы. В конце концов, маг обязан уметь защитить свое жилище. Это базовый навык — не пускать к себе посторонних.

— Ты не посторонний.

— Поэтому я стою здесь и слежу, чтобы ты все сделал правильно. Но ты.

И он приступил к делу. С гримасой отвращения на лице и подрагивающими от напряжения руками. И ведь паршивец, делал все правильно, даже придраться было не к чему, хотя очень хотелось. Айлинг бы уже наверняка нашел и отвесил бы мне пару затрещин. Ментальных, разумеется, но тем они были бы болезненней.

— Эй, окно ты зачем обходишь? — наконец я нашел, что покритиковать.

— А как я его открывать буду? — буркнул Серый, с удовольствием устраивая себе перерыв.

— Как, как… Встраиваешь вот такую связку в местах, которые не должны быть статичными. Да, маны уходит до фига, поэтому реши, так ли тебе нужно, чтобы все окна открывались.

— А мыть их как?

Я развеселился.

— Мыть? Ты маг или рабочий конторы по уборке? Чистить окна можно и изнутри.

— Окна, как-никак, дополнительная возможность покинуть квартиру, — намекнул Серый.

Было видно, что он уже устал, а ведь всего лишь довел защитную сеть до ближайшего окна. Но заканчивать придется сегодня: на болтающиеся концы заклинания можно поставить заглушки, чтобы не расползлось, но с остальной части квартиры опять возможно постороннее проникновение.

— Твоя защита тебе не помешает покинуть квартиру любым путем. Делаем перерыв?

— Да, — выдохнул радостно он. — Делаем перерыв и жрем.

С последним пунктом вышла накладка: у него дома неожиданно не нашлось ничего, что можно было бы сожрать двум магам для поддержания жизненных сил. Пришлось делать заказ из ближайшего гриль-бара и сидеть в ожидании, заглушая голод горячим чаем.

— Ты слишком напрягаешься, тратишь маны в результате больше, чем мог бы, — заметил я. — Все знаешь, все умеешь, прекрасно ведешь контур.

— Ну да? — не поверил он.

— Почти идеально. Но там такие мелкие погрешности, которые на работу не повлияют, только на то, что придется чаще подпитывать. Но для тебя же это теперь не проблема? Даже полезно.

— А ведь я тебя отвезти не смогу, — внезапно сказал он. — Чувствую, как закончу — свалюсь сразу.

Я прикинул, хочу ли возвращаться домой на такси, и понял, что нет: не привык полагаться только на защитные артефакты, а такси может быть и неслучайным.

— У тебя переночую, — предложил я. — Как раз если что, вместе к Глазу сорвемся.

— Ха, — сказал он. — Пришла твоя очередь спать на неудобном диване?

— Как это? — делано удивился я. — А уважение к главе клана, которое требует уступить кровать?

— Я кровать уступаю только дамам и то только половину, — гордо сказал Серый. — Так что, глава клана, спишь на диване. На даму ты не тянешь, разве что под иллюзией. Вера Павловна до сих пор Инночку забыть не может, все переживает, что мы расстались. Предлагала к ней на работу съездить и нас помирить.

Мы сошлись на том, что мирить нас не надо, а тут как раз приехало наше мясо. Заказ я делал даже не в двойном — в тройном размере, поэтому хватило на все перерывы, которое еще пришлось сделать Серому. Довел он защиту до конца, и хотя можно было укрепить в паре мест на что я ему указал, мы пришли к выводу, что на первый раз получилось прекрасно, а все укрепления можно отложить на потом. После чего Серый свалился на кровать и тут же уснул. Я отправил на него восстанавливающее заклинание, из тех, что может отправить на ученика учитель. Пусть оно было не такое эффективное, как целительское, но за пару часов Серому поможет восстановиться, а раньше, чем через пару часов нас никто не сдернет.

Подмывало позвонить Глазу и уточнить, все ли идет нормально, но это могло насторожить нашего визитера, поэтому я сначала позвонил маме и предупредил, что останусь у Серого, а потом сел в позу для медитаций и принялся методично прокачивать ману небольшими порциями, гоняя ее по каналам туда-обратно. Даже такому простому действию требовался постоянный контроль из-за моей нынешней нестабильности, поэтому через час я устал как собака и почти наверняка даже сильнее Серого. Хорошо, что на кухне оставалось еще мясо и даже немного жареной картошки.

Я уже пил чай, когда позвонил Глаз и довольно сказал:

— Ну что, шеф, все как ты и говорил, птичка в клетке.

Звонил он по нашей артефактной трубке, поэтому говорить можно было свободно.

— Сам Глазьев или кто-то от них?

— Двое было, оба в ловушке. Один Роман, второго не знаю. Но наверняка тоже их. Чо делать с ними? Выглядят они страшновато, если честно. Полицию вызывать? Так я не отключу. И вообще туда не пойду — не хочу торчать рядом с ними с глупым видом.

— Скоро подъедем, — решил я и отправился расталкивать Серого. — Никого не впускай до нашего появления. Скажешь — мое требование.

Серый вставить не хотел, но когда я намекнул, что наше благосостояние улучшится, если он поторопится, все-таки проснулся и, бурча, как медведь после преждевременной весенней побудки, направился в ванную. Я же набрал Лазарева.

— Андрей Кириллович, извините за поздний звонок, но дело слишком серьезное. Я прошу вас подъехать сейчас на производство.

— Сейчас? — сонно уточнил он. Вот уж кому и мои, и глазьевские проблемы были до лампочки. — До утра не терпит?

— Я не могу до утра задерживать Романа Глазьева в стазисной ловушке, — пояснил я. — Поэтому если вы не приезжаете, то я вызываю полицию и сдаю нарушителя им. Или именно вы и дали Глазьевым доступ в помещение? Действительно, как это я не подумал, что через вашу охрану кто попало не пройдет.

Сон с Лазарева слетел в один момент. Сообразил, наверное, что это может служить основанием для разрыва нашего с ним договора.

— Ярослав, что за ерунду ты говоришь? Да, мы с Глазьевым приятельствуем, но это не значит, что я разрешил бы ему пройти к нам, чтобы уничтожить твои автоклавы. А там точно Роман?

— Его опознал охранник, Андрей Кириллович, и сразу связался со мной. Был бы кто-то неизвестный — вызвал бы полицию сразу. Но и сейчас не поздно. Я звоню охраннику, пусть сдает нарушителей.

— Ярослав, не пори горячку, я уже выезжаю. — Голос был ясный, собранного человека, который собирался решить проблему. Главным образом свою, конечно. — Егору Дмитриевичу я пока звонить не буду, сначала удостоверюсь, что у нас задержан его сын, а не кто-то под личиной понимаешь? Нам не нужны скандалы.

Связанные с тем, что через защитные лазаревские заклинания проходят пусть не рядовые маги, но все-таки проходят. Для репутации клана это не слишком хорошо.

— Я сейчас туда выезжаю и жду вас. Пока вы не приедете, ничего предпринимать не буду. Но жду не дольше часа — сами понимаете, мне обвинений в незаконном задержании не надо.

— Возможно, я буду даже раньше тебя, Слава. До встречи.

— До встречи, Андрей Кириллович.

Глава 5

Хоть Серый тормозил изо всех сил не до конца проснувшегося человека, приехали мы раньше Лазарева. Видно, тот тормозил еще сильнее или, как вариант, с кем-то созванивался, решая, что делать с нерядовым террористом из, казалось бы, дружественного клана.

Поэтому мы успели вдоволь налюбоваться на скульптурную композицию «Роман Глазьев снисходительно вещает что-то необычайно важное своему подручному», потому что Глазьев застыл с приоткрытым ртом и самодовольным выражением лица. Правда, слушатель ему попался невнимательный: невысокий парнишка лет двадцати пяти на начальника не смотрел, косил в сторону, а его пальцы собрались в характерный жест человека, собирающегося отправить заклинание. Собирающегося, собирающегося, но так и не отправившего.

— Может, не снимать стазис, а установить статую во дворе перед корпусом, — неожиданно предложил Серый, вдоволь налюбовавшись. — И нам радость, и Лазаревым украшение.

— Боюсь, юридической основы под это не найдется.

— А мы Ваньку загрузим, пусть подберет. Иначе мы от этого придурка не избавимся.

Серый почти постучал по плечу Глазьева, но остановился еще до моего окрика: так-то ловушки на него не должны реагировать, но при контакте со сработавшей он может выпустить Глазьева. Нам же нужно показать эту замечательную композицию Лазареву не только в записи, но и вживую.

— Я бы их вообще аннигилировал, — ввернул умное словечко Глаз даже без запинки. — Нет человека — нет проблемы.

— Не в данном случае, — ответил я. — Если он пропадет на нашей территории, отправят к нам кучу проверок, и не факт, что ни одна не найдет следов Глазьева: аурных там или крупиц праха.

— Точняк, Глазьев не умеет бесшумно передвигаться. Если бы ты не предупредил, я бы их еще на входе задержал. — Глаз без стеснения сплюнул на пол, испуганно на меня посмотрел и принялся носком кроссовка затирать следы преступления, приговаривая: — С чего он решил, что его артефакты полностью блокируют звуки? Он так орал, что мертвого бы разбудил. И невидимость у него хилая. Считай, что нет ее.

На Глазьева наш начальник службы безопасности поглядывал с пренебрежением. А зря. Прошел же тот через лазаревскую охрану? Или пропустили? Последнее я бы тоже со счетов не сбрасывал. Это Андрей Кириллович не стал бы поощрять наезд на нас, а его сын — вполне.

Не успел я про них подумать, как они появились оба. Если старшего я ждал, то приезд Кирилла оказался для меня неожиданностью. На мое приветствие он ответил довольно сухо, остальных из моего клана вообще проигнорировал, хотя что Серый, что Глаз поздоровались с ним довольно вежливо.

— Показывайте, что у вас тут, Слава.

— У нас тут скульптурная композиция, Андрей Кириллович. — Я провел прибывших в автоклавную. — Вот, любуйтесь. Возникает вопрос к вашей охране, которая либо не справилась, либо намеренно пропустила вредителей в количестве минимум двух штук.

— Минимум?

Лазарев-старший принялся озираться в поисках остальных лазутчиков.

— Откуда мне знать, сколько их прошло? Вы же наверняка получили отчет от охраны и знаете куда лучше меня.

Лазарев-младший поморщился и процедил:

— Отчитываться перед тобой мы не обязаны.

— Разве? — Я посмотрел прямо ему в глаза, в которых не было и следа родственных чувств, только растущее раздражение. — С вашей стороны в договоре обеспечивается безопасность производства, и вдруг выясняется, что вы не только ее не обеспечиваете, но и не собираетесь отвечать, почему этого не было сделано.

— Ты забываешься, — бросил Лазарев-младший.

— Нет, это вы забываетесь. Точнее, забываете, что партнерские отношения предполагают ответственность обеих сторон.

— Слава, не горячись. — Лазарев-старший положил мне руку на плечо. — Разумеется, мы уже потребовали отчет от охранников. Его вот-вот должны предоставить, и тогда мы тебе его покажем.

Кирилл отвернулся от меня, делая вид, что увлечен рассматриванием нарушителей в стазисе. Но глазами по сторонам он зыркал не без интереса.

— У нас тут предложение поступило выставить эту скульптуру во двор, а то там у вас слишком голо даже клумбы нет, — попытался я немного разрядить обстановку.

— Боюсь, Егор Дмитриевич будет против, — скупо улыбнулся Лазарев-старший и тяжело вздохнул. — Нужно поставить его в известность.

Дело у него со словом не расходилось, поэтому телефон он вытащил тут же, но его остановил Кирилл.

— Может попытаемся решить вопрос с Романом? — предложил он.

— Он недоговороспособный, — заметил я. — Проверяли. И доходит до него все с трудом, иначе бы его здесь сейчас не было. У Егора Дмитриевича тоже возникают проблемы с пониманием, но он хотя бы платит. Так что звоните, Андрей Кириллович.

Лазарев набрал Глазьева. Тот не отвечал.

— А почему твоя охрана не задержала еще на входе в ваши помещения? — неожиданно спросил Кирилл.

— Потому что я дал указание не задерживать, если нарушителей больше одного. Стазис, он для всего безопасней: и для них, и для вас, и для ваших помещений. Или вы хотели, чтобы мы здесь все разнесли? Так еще не поздно.

— Егор? — наконец дозвонился Лазарев-старший. — Извини, что беспокою посреди ночи, но твой старший опять набедокурил. … Да, у нас, на производстве. … Елисеевы хотят полицию вызвать. Я предлагаю мирным путем урегулировать. Хорошо, ждем. — Он отключил телефон и перевел внимание на нас. — Егор Дмитриевич сейчас подъедет.

Но новым действующим лицом оказался не Глазьев-старший (да и как бы он успел приехать?), а безопасник Лазаревых. Бледных старался выглядеть невозмутимо, но некоторая нервозность в движениях присутствовала, что означало: выдернули его из уютной кровати не зря — лазаревская охрана не заметила, как проник Глазьев с подручным. В чем-то Роман оказался прав: его личная магия оказалась покруче артефактов, не учел он лишь того, что артефакты были мои.

Бледных протянул Лазареву-старшему тонкую папку, в которой лежал один-единственный листок с одним-единственным предложением: «Ничего не зафиксировано». Лазарев-младший туда тоже заглянул, а мне показывать не стали хотя не так давно пообещали. Я не расстроился, поскольку уже успел посмотреть, применив магию.

— Наша охрана неправильно интерпретировала сбой, — сказал для меня Лазарев-старший, пытаясь сохранить лицо. Как-никак, одно дело, если не поняли, что случилось, а другое — если ничего не заметили. — Виновные будут наказаны.

— А вы уверены, что это не договорняк с Глазьевыми? — скептически спросил Серый. — Как это можно было не заметить двух вломившихся магов? Наш охранник говорит, что они топали и орали дай боже.

— Мы проверим, — сказал ему Кирилл недовольный тем, что приходится общаться с человеком, которого он считает много ниже себя. — И если выяснится, что была договоренность, охрана ответит.

Он поставил защиту от прослушивания, накрывшую только своих, но сквозь которую я тут же пустил тонкий щуп подслушивающего заклинания, никем не замеченный.

— Роман Александрович, что это за ерунда? — зло спросил Кирилл. — У нас два нарушителя, а вы мне заявляете, что ничего не зафиксировано? По-вашему, их Елисеевы с собой привезли и влупили посреди автоклавного зала?

— Я бы не исключил такой вероятности, — ответил Бледных, покосившись на меня. — С этим молодым человеком очень много непонятных моментов. Я бы даже не исключил того, что он нас сейчас слушает.

— Это вы бросьте, — возмутился Кирилл. — Моя защита не из последних. Этот недоносок через нее не пробьется.

Его слова меня даже не покоробили, поскольку я давно знал, что он меня недолюбливает.

— Не смей! — неожиданно взбеленился Лазарев-старший. — Ярослав — твой сын, точно такой же, как Андрей.

— Только Андрей не приносит мне столько проблем, — зло огрызнулся Кирилл.

— Потому что его проблемы до недавнего времени решал я, — отбрил его отец. — А Ярослав, между прочим, старается решать свои проблемы сам, не вмешивая нас по возможности. То, что он нас вызвал сегодня, говорит об уважении к нам и нежелании нам создавать проблемы с Глазьевыми.

Бледных молчал, но он явно без одобрения выслушивал Кирилла, на меня же посматривал даже с некоторой толикой уважения, что было довольно странно чувствовать, поскольку чаще я сталкивался с недооценкой и пренебрежением.

— О боже, — выдохнул Кирилл, ничуть не убежденный словами отца. — Да если бы его не было, у нас и проблем не возникло бы с Глазьевыми.

— Но не с системой безопасности, — отметил Лазарев-старший. — Дыра в системе безопасности существует вне зависимости от Ярослава, и нам нужно понять, где она, и заткнуть, чтобы никто больше не воспользовался.

Глаз тихо делился с Серым своими впечатлениями от неудачливого налета, я же только делал вид, что участвую в беседе, а сам продолжал слушать Лазаревых. Но они больше ничего интересного не говорили. А с дырой в системе безопасности тыкали пальцем в небо. Спроси они меня, я бы им непременно указал, исключительно из уважения к Андрею Кирилловичу, но ко мне они и не думали обращаться, а сам я вмешиваться в их разговор не собирался.

Наконец появился и Глазьев, выглядевший растерянным, чего скрывать не хотел. Правда, это совсем не означало, что он действительно был растерян, а не только хотел таковым казаться.

— Андрей, не могу поверить, что это правда, — с порога сказал он. — Неужели вы действительно задержали Романа?

— Увы, Егор, увы, я сам верить не хотел, но… — Развел руками Андрей Кириллович. — Можешь сам посмотреть. Он в стазисной ловушке Елисеевых.

При моем упоминании Глазьева перекосило, но он наконец соизволил меня заметить и даже ответил на приветствие небрежным кивком, после чего прошел в нашу автоклавную и смог увидеть сына. На мой взгляд, статуей тот выглядел замечательно, но похоже, его отцу так не показалось, потому что он больше осматривался, чем изучал Романа.

— Что ж вы его на входе не задержали, Андрей? — спросил он.

— У наших охранников четкая инструкция: задерживать только тогда, кода понятна цель нарушителя, — не моргнув глазом ответил Кирилл.

Я не исключал, что такая инструкция действительно есть, и тогда он не соврал, а лишь умолчал часть правды. Но мне этот цирк с расшаркиваниями начинал приедаться.

— Так что будем делать? — спросил я. — Вызываем полицию или вы будете откупаться?

— Откупаться? — фальшиво удивился Глазьев. — Ярослав, неужели тебе мало тех денег, что мы уже заплатили?

— Те деньги, что вы заплатили, не дают вам право на уничтожение моей собственности сегодня, — заметил я. — Нет, считаете, что платить не надо, я вызову полицию, и на этом закончим.

— Сколько? — зло оскалился Глазьев.

— А во сколько вы оцениваете свободу своего сына?

— Положим, он долго за решеткой не просидит, выйдет под залог, — задумчиво прищурился Глазьев. — Посидеть, подумать о своем поведении ему будет даже полезно.

И тут я понял, что меня все эти танцы задолбали. Середина ночи, я хочу спать, а не торговаться. В конце концов, физиологически я — обычный подросток и у моего тела есть потребности, которыми я нещадно пренебрегаю. И дернуло же меня позвонить Лазареву! С Романом ничего бы в стазисе не случилось до утра, не испортился бы. Поговаривали, что длительное нахождение в стазисе влияет на мага не в лучшую сторону, вот и проверили бы заодно. Я зевнул и заявил:

— Если вас не пугают репутационные потери, то меня этот вариант полностью устраивает. На нем и остановимся. Извините, Андрей Кириллович, что вас разбудил, но я был уверен, что скандал никому не нужен.

Я достал телефон, делая вид, что собираюсь звонить.

— Не торопись, Ярослав, — торопливо бросил Глазьев. — Ты прав, скандал нам не нужен. Сколько ты хочешь?

— Ваш сын, он же не дешевле вашей шпионки, за которую вы заплатили двадцать миллионов?

— Мы тебе заплатили не за Ермолину, а за изменение условий договора, — поморщился Глазьев. — Сама Ермолина гроша ломаного не стоит.

— Уверен, результат ее деятельности сначала у Мальцевых, а потом у нас вы использовали очень даже на благо клана.

— Господи да что от вас использовать-то было? — пренебрежительно бросил Глазьев.

— Погодите, — внезапно влез в наш разговор Кирилл. — Я не понимаю, почему не учитываются интересы Лазаревых. Ваш сын, Егор Дмитриевич, влез на нашу территорию, следовательно, мы тоже претендуем на компенсацию.

Лазарев-старший неодобрительно откашлялся, но младший не обратил на это никакого внимания. Он выглядел достаточно упертым, чтобы настоять на своем и выбить лишние деньги для клана.

— Он не собирался нанести вам ущерба. Он шел прицельно к Елисеевым.

— В данном случае ущерб ему равносилен ущербу нам, потому что помещение наше и часть произведенных накопителей — тоже. И это не тот ущерб, на который я готов закрыть глаза, — заявил Кирилл, отмахиваясь от отца, которому его решение не пришлось по нраву.

— Но мы всегда с вами были в хороших отношениях, Кирилл, — удивился Глазьев.

— Вот именно. И тем мне непонятнее, почему Роман выбрал для диверсии наше производство. Пусть ущерб и не случился, но ведь мог бы. И что мы тогда сказали бы Елисеевым? Речь о нашей репутации. Или вы считаете, что хорошие отношения с моим отцом дают вам право наплевательски относиться к нашему возможному ущербу?

Самое смешное, что после вмешательства Кирилла торги пошли живее, хотя и более эмоционально, потому что Глазьев никак не мог поверить, что сын старого приятеля собрался его ограбить. Лазарев-старший тоже пребывал в шоке, но мой биологический отец был непреклонен, заявив, что на кону стояла репутация уже его клана, а следовательно, наказать Романа надо так, чтобы он забыл сюда дорогу. В результате Глазьев заплатил куда больше, чем собирался, и меня даже не расстроило, что сумма делилась на двоих.

И лишь после того, как подтвердился перевод денег, я снял стазис с Романа, который даже не заметил, что что-то случилось, и продолжил свою речь, как будто никакой заминки не было:

— И вот поэтому мы должны наказать этого мелкого ублюдка, ударить по его самому больному месту.

— Пока по самому больному месту он ударяет нас.

Злые слова Глазьева-старшего заставили младшего подпрыгнуть от испуга и выпустить заготовленный файербол, который моя защита поглотила без ущерба для оборудования. И лишь после этого Роман повернулся к отцу и обнаружил не только его, но и Лазаревых, а также «мелкого ублюдка», про которого он только что говорил и которого собирался наказывать. Его напарник оказался более сдержанным, заклинаниями разбрасываться не стал, но развернулся к нам куда быстрее начальника.

— Егор Дмитриевич, вы бы забрали вашего сына во избежание несчастного случая, а то у моей защиты есть неприятная особенность: после определенного объема поглощенной энергии она начинает отражать отправленные на нее заклинания. Не хотелось бы, чтобы ваш сын пострадал, вы же за него уже заплатили.

Спутник Глазьева-младшего выглядел так как, будто единственной его мечтой было куда-нибудь спрятаться. Но его уже обнаружили и запомнили, а старший Глазьев смотрел так, что не было ни малейшего сомнения: обвинит если не в подстрекательстве, то в неудаче однозначно. А еще в том, что потворствовал, а не отговаривал. Короче говоря, Егор Дмитриевич найдет, с кого содрать потраченные на сына деньги. И на ком сорвать злость, тоже найдет. Не зря же он почти сразу подошел к магу и бросил: «Ты должен был мне сообщить», хотя тот просто подчинился второму по значимости человеку в клане, а возможно, даже понятия не имел, куда они идут, пока не оказались у лазаревского здания.

Удалились они первыми, и Роман имел вид нашкодившего щенка, кем, в сущности, и являлся. Кирилл же меня удивил, потому что перед уходом неожиданно сказал:

— Ярослав, надеюсь, это маленькое недоразумение не послужит причиной разрыва между нашими кланами?

— Вы же, Кирилл Андреевич, не имели к нему отношения, хотя, признаться, меня удивило, как легко можно пройти на охраняемую вашим кланом территорию. В версию, что вы скормили Глазьевым, я не поверил.

— Виновные будут наказаны, не сомневайся, — бросил Кирилл, после чего решив, что общения со мной он переел, молча двинулся к выходу.

Бледных со мной хотя бы попрощался, причем не только со мной, но и с моими людьми, а Лазарев-старший еще и пообещал держать в курсе расследования. Выглядел он удрученным то ли поведением сына, то ли выявившимися дырами в системе безопасности, но сказать определеннее я не решился бы, потому что при мне больше ничего не обсуждали, ни с защитой от прослушивания, ни без.

Глава 6

Спать хотелось зверски. Мне казалось: доберусь до любой горизонтальной поверхности — вырублюсь сразу, пусть даже у Серого не самый удобный диван. Примерно на середине дороги я наконец сообразил, что Серый может отвезти меня домой. Ко мне, разумеется, а не к себе, куда он сейчас держал путь, время от времени неприлично позевывая. Выглядел он усталым и невнимательным. Хорошо хоть, дороги были пустые и скорость он выдерживал невысокую.

— Серег, поворачивай ко мне, — предложил я. — Крюк небольшой, зато отделаешься от нежеланного гостя.

— В моем доме ты всегда желанный гость, — ответил он, смазав конец фразы очередным зевком, но машину послушно направил уже в другую сторону.

Возможно, эксплуатировать столь замученного мага было неправильно, но есть же практики, позволяющие взбодриться. Машина неприлично вильнула, и я скомандовал:

— Стоп. А то угробишь кого-нибудь из нас или даже обоих. Пять минут тебе на приведение состояния в порядок.

Серый буркнул что-то невнятно о том, что потом не заснет, но откинулся на спинку водительского кресла и мерно задышал. То, что он не спал, а приводил себя в состояние временной бодрости, стало понятно уже минуты через три, когда он открыл глаза и посмотрел на меня совсем по-другому: ясным взором хорошо все понимающего человека. Причем человека, которого обуяла жажда деятельности. Он сразу полез в телефон и присвистнул от удивления.

— Что такое? Инночка написала? — съехидничал я.

Ах эта Инночка, которая не давала покоя соседке Серого, которая в свою очередь уже не давала покоя самому Серому, желая если не помирить пару, то хотя бы напрямую пообщаться с бывшей пассией соседа. Увы встретиться им не выходило.

— Неа, Лазаревы деньги перевели, которые получили от Глазьевых. Как оплата штрафа за ненадлежащую охрану.

— Интересное дело… — протянул я.

Кто был инициатором? Кирилл или его отец? Кирилл не выглядел желающим меня облагодетельствовать, но его целью было наказать Глазьевых, а не обогатиться. Лазарев-старший же был недоволен тем, что вообще содрали эти деньги с приятеля. Возможно, в разговоре нашли компромисс? Но как бы мне не вылез боком этот компромисс, если о нем узнает Глазьев, которому я и без того, как кость в горле. Так он хотя бы обвинял в потере денег двоих, соответственно, и злость делится напополам.

— И как это я сам не догадался про штраф? — расстроился Серый. — Вымотал ты меня сегодня, Ярослав. Аж мозги отключились.

— Ты их все равно в магии не используешь, — подколол я его, но Серый так глянул, что я тут же сменил тональность: — Ты бы про это непременно утром подумал. Выспался бы, и мозги бы с утроенной силой заработали.Поехали. Чего тут стоять и расстраиваться? Первый раз вижу человека, переживающего, что ему на счет миллионы упали просто так.

— Они должны были упасть, потому что я об этом позаботился, а не просто так, — возразил Серый.

Тем не менее машина наконец тронулась, и водитель расстроенно сопел всю дорогу, но доехали мы быстро, я с Серым попрощался и посоветовал, добравшись до дома, лечь спать невзирая на то, что практика его немного взбодрила. Этой бодрости хватит от силы на полчаса еще.

Сам-то я сразу последовал своему совету. Сон только пришел какой-то мутный, связанный с прошлой жизнью и временем, когда Айлинг был жив, а Дамиана я считал другом. И выглядел нынешний император куда приличнее, чем в нашу последнюю встречу.

— А ведь мы были друзьями, — вздохнул я.

— Друзья? Какие друзья, Мальгус? У тех, кто наверху, друзей не бывает. Все люди для нас делятся на тех, кого ты используешь, и тех, кто использует тебя.

Ответ был столь неожиданным и столь в тему, что первое, что я сделал, — проверил, нет ли магического влияния извне и не нахожусь ли я в чужом снохождении. Было бы неприятно влипнуть из-за ерунды. И хоть я на себя постоянно ставил защиту, но не стоит забывать, что магом я пока был не самым сильным, а значит тот, кто сильнее и умелей, обойти мою защиту сможет. Проверка показала, что хотя сон был и не управляемым, но нечто странное в нем присутствовало, что означало одно: на меня пытались влиять и искали слабые места защиты.

Изо сна я выпрыгнул резко. Меня затрясло толи от холода, то ли от усилий, которые пришлось затратить на то, чтобы выйти. А задержать меня пытались. И, похоже, не один маг. Происки Дамиана, не иначе. Проще всего не платить по счетам, когда нет того, кому ты задолжал. Достать меня могли только через него, хотя попытайся я сейчас с ним связаться, он будет пучить глазки и вопить, бья себя пяткой в грудь, что ни при чем, что он всегда выполняет договоренность. Только вот в нашем договоре не было пункта о том, что он не имеет права мне вредить. Я настолько был уверен в собственной недосягаемости, что не додумался добавить. Хоть в следующий раз юриста вытягивай на переговоры. Хотя, о чем я? Какой следующий раз? Не будет у меня больше договоров с этой скользкой гадиной, которая уже достаточно оправилась от последствия проклятия, чтобы начать гадить. Сам-то он серьезно не навредит, да и несерьезно тоже, но привлечь кого-то в его силах. Во сне люди куда беззащитнее, легче поддаются влиянию со стороны, даже если их разделяют границы миров. Нужно что-то придумать, чтобы отсечь возможность подводить ко мне других магов.

Проще всего это сделать, поставив блок на любые способы общения. Но вот незадача, если его делать непробиваемым, то Дамиан может посчитать это основанием для невыполнения обязательств со своей стороны. Мол, я делал все, чтобы передать тебе запрошенные знания, но ты сам не шел на контакт. Клятва в этом случае нарушена не будет, но я не получу ровным счетом ничего.

Вариант, когда Дамиан являлся победителем по всем фронтам, меня категорически не устраивал. Значит, пойдем путем посложнее. Я глянул на часы. Четыре утра. Самое время поработать, поспать еще успею. Здесь работы максимум часа на полтора.

И это я учитываю, что магией в полную силу пользоваться не могу, так-то и в полчаса уложился бы, с учетом того, что есть небольшой запас зелий по обработке материалов и их делать не придется.

В лаборатории я вытащил моток платиновой проволоки, накопитель покрупнее, достал пару пузырьков, один из которых вылил в подходящую плошку, куда отправил еще с десяток перьев из запасов еще прошлого хозяина, и стал выплетать нечто, больше всего похожее на обычную паутину, с накопителем в центре и с перьями, которые я доставал из жидкости по одному и встраивал в пересечения нитей в определенных местах. Зелье не только должно было увеличить срок службы довольно хрупкого материала, но и придавало особые защитные свойства от ментальных воздействий. Таблица векторов всплыла в голове сама собой, все же Айлинг вбивал в нас знания намертво. Даже потеря головы оказалась неспособна оставить меня без знаний.

Справился я всего за час, даже меньше, причем в это время уложились и правки, которые пришлось сделать, чтобы повысить эффективность. К защите я прибавил еще и оповещательный артефакт, чтобы точно знать, когда кто-то опять попытается влезть в мой сон. В чужие сны в этом мире имею право ходить только я.

Подхватив красиво блестевший на свету артефакт, я отправился в спальню, и надо же было такому случится, при выходе с лестницы сразу наткнулся на маму.

— Ярослав? Что случилось? Ты же говорил, что останешься у Сергея Евгеньевича? И что у тебя в руках?

Она хмурилась и слишком пристально изучала мой артефакт. Что у нее там в голове творится, я понятия не имел и хотел оставаться в неведении дальше. И чего ей не спалось?

— У него очень неудобный диван. Я промучился полночи и решил поехать домой. Есть там тоже нечего.

Перевести мысли мамы в нужное русло оказалось проще простого. Как только она решила, что я голодный, сразу же потащила на кухню, где срочно наполнила мою тарелку, приговаривая:

— Ну так и нужно было сразу ехать. Что там у Сергея Евгеньевича могло в холодильнике оставаться, если он все эти дни он сидел у нас? Там наверняка все испортилось.

— Там нечему было портиться. Сергей Евгеньевич предусмотрительно его не заполнил, — ответил я, припомнив холодильник Серого, в котором с комфортом могла повесится не одна мышь, а целая мышиная дивизия.

— Вот-вот. Мужчины всегда наплевательски относятся к вопросам запасов.

— Зато они любят поесть. Все очень вкусно, мама, я прям жалею, что не выбрался раньше.

Еду я в себя закидывал торопливо, а поскольку не столько хотел есть, сколько спать, но уж если сказал, что голоден, мама не отпустит, пока не убедится, что наелся. Наконец я отставил опустевшую тарелку, еще раз подтвердил, что считаю мамины кулинарные способности выше всяких похвал, и быстро убежал к себе, пока еще что-нибудь не положили на тарелку и не заставили съесть. Единственное, что мама еще успела: бросить мне вслед, что она позаботится, чтобы меня не будили раньше времени.

Но я об этом позаботился сам, заперев двери в своей комнате и развесив все возможные защитные купола, после чего разместил артефакт в изголовье кровати, немного подвигал, определяя оптимальное место, потом бухнулся головой на подушку и отключился.

Проспал я почти до вечера. Во всяком случае, когда открыл глаза, за окном было уже совершенно темно. Но я чувствовал себя полностью отдохнувшим. В голове было ясно, и я точно знал, что в сны больше никто не пытался вломиться.

— Ну ты и здоров дрыхнуть, — приветствовала меня Полина, стоило только выйти из комнаты.

Она сияла так, словно была счастлива меня видеть. Возможно, это и так: после Глазьева, который у нее наверняка вызывл нервный тик, я кажусь просто идеалом главы клана. Идеалом, который так легко облапошить. Даже сейчас я не мог отделаться от мысли, что сестры Ермолины ведут свою игру. То, что подтвердилась инфа от Ани о попытки диверсии в нашей автоклавной, меня ни в чем не убедило: возможно, она и слила инфу, чтобы любовник не пострадал при попытке пройти через охрану силой. Ане я не верил ни на грош, и это недоверие перешло на Полину.

— Привет всем, — ответил я, обращаясь сразу к ней, Дену, Тимофею и его отцу. Дела у последнего шли… А неплохо так у него шли дела. Короткое сканирование показало, что дальше он может выправляться сам, без помощи Тимофея, который, похоже именно об этом и хотел поговорить. Судя по всему, ждали они меня уже долго, но мамин приказ не беспокоить побоялись нарушить. — День вчера был тяжелый. И ночь еще та выдалась. Возможно, ты уже знаешь, что мы задержали Романа Глазьева при попытке нам навредить на производстве.

Дух-хранитель мрачно висел над головами Давыдовых. В последнее время к нам воры не залезали, и он сидел на голодном пайке. Не сказать, чтобы выглядел умирающим, но подкормить его надо, пока к целителю не полез.

— Ого, — удивился Ден, — об этом нигде ни строчки.

— Мы решили кулуарно, с ними и Лазаревыми, и стали немного богаче, — пояснил я. — Надеюсь, не надо говорить, что эта инфа не должна выйти из этой комнаты?

— Разумеется, — кивнула Полина. — Мне и Аня ничего не рассказала, хотя уж кого-кого, а ее это касается в первую очередь. Хотя… Я же теперь не в их клане, а в вашем…

— Вот об этом тебе стоит еще десять раз подумать — заметил я, все еще надеясь, что ее обратно принимать не придется. — Между нашими кланами отношения ухудшаются с каждым днем, и если твоя сестра будет в одном клане, а ты в другом, то возможны всякого рода неприятности.

Прямо о том, что я подозреваю сговор с Аней, я не сказал, но Полине оказалось достаточно и этого, она вспыхнула и срывающимся от возмущения голоса бросила:

— Я не собираюсь сливать Ане информацию.

— Да я не про это. Я про то, что, возвращаясь к нам, ты сестру подставляешь.

— Это был ее выбор. — Полина наклонила голову и смотрела на меня исподлобья. — Ты был прав: она все время думала о себе. Могу я сейчас последовать ее примеру и тоже думать только о себе?

— Можешь — согласился я. — Но ведь есть еще твои родители.

— Они тоже не возражают. И да, они осознают опасность того, что мы оказываемся в кланах, которые враждуют, но считают, что для меня этот вариант лучше любого другого.

Интересно, на что они рассчитывают? На то, что я в конечном счете женюсь на Полине или что я отпущу прекрасно обученного мага? Нет по обоим пунктам.

— Ане у Глазьевых теперь очень плохо, — продолжала Полина. — Роман с ней так обращается, словно она не маг, а рабыня, проданная за долги. Нет, мне такого будущего не нужно. Я связана с вами до самого конца, в чем могу поклясться хоть сейчас.

— Хорошо, Полина, пусть будет по-твоему. Но предупреждаю, что больше ты из клана не выйдешь ни при каких условиях и что клятвы будут посерьезнее тех, что ты давала в первый раз. Поэтому даже если ты и захочешь, не сможешь рассказать сестре что-то про наш клан.

Умный человек, конечно, может составить картину и по тому, что происходит с самой Полиной, а Аня отнюдь не дура, если не считать ее зацикленности на Романе. Но почему-то мне кажется, что ее любовь как раз сейчас подвергается трансформации в ненависть, такую же жаркую и всепоглощающую, какой раньше была любовь. Теперь мне уже не казалось, что она мне сообщила, потому что переживала о его сохранности. Думается, она не хотела дать ему ни единого шанса на успех. Мы с Романом в ее голове боремся за звание самого гадского гада в ее жизни, но он рядом и, похоже, ведет себя так, что пальма первенства ему гарантирована.

— Я не захочу, — гневно фыркнула Полина. — Я уже все для себя решила.

Я кивнул и пошел завтракать. Или ужинать? Без разницы. Главное, что у Полины осталось время успокоиться и подумать. С другой стороны, а кому она нужна с нынешней силой магии? Глазьевы, вон, без всякого сожаления с ней расстались, как с бесперспективным кадром. А будет ли из нее толк, кто знает.

Завтрак немного подправил настроение, а еще то, что с Полиной сразу после него решать ничего не пришлось, потому что подошел Глаз за обещанной консультацией. Почему-то он необычайно привлек духа-хранителя, который до этого висел над Тимофеем с отцом, но после появления нового лица переместился к тому. Возможно, почувствовал, что когда-то они были знакомы? В другой жизни, не призрачной. Или почувствовал в нем криминальную личность, которыми он питался в последнее время?

Глаза следовало проконсультировать в первую очередь, поэтому я сразу обратился к нашему целителю, который, вроде, что-то изучал, но говорить пока не говорил ничего:

— Тим, что скажешь? Смотришь ты уже долго, что-то наверняка высмотрел.

— Артефакт сильно мешал сканированию, — пожаловался Тимофей. — Но как раз он и не позволил окончательно отмереть нерву. Так-то можно было бы и нерв восстановить…

— Нервные клетки не восстанавливаются, — блеснул познаниями Глаз.

— … но этого не нужно делать, а значит, регенерация пойдет быстрее, — продолжил Тимофей, словно его не перебивали.

— Быстрее — это сколько? — нетерпеливо спросил я.

— Не знаю, я никогда этого не делал. — Тимофей столь светло заулыбался, что я заподозрил: он надо мной издевается. — И все время исцеления пациент не сможет пользоваться артефактом, не только этим, но и любым, влияющим на возможности зрения.

— Примерно по времени все-таки сколько?

Тимофей задумался, наверняка сверяясь с таблицами, загруженными прямо ему в голову. Жаль, что придется такой удобный способ передачи информации уничтожить. Но вид комнаты Вишневского и, главное, клятва, данная императору, не оставляли мне выбора.

— Недели две в худшем случае, — наконец сказал он. — Алкоголь и никотин замедляют регенерацию, зато ряд зелий — ускоряет. Но здесь важно не переборщить, понимаешь? Нам нужен точно такой же глаз, который был раньше.

— Точно такой же? — хрипло переспросил Глаз, а я подумал, что через некоторое время уже никто не поймет откуда у него такая кличка. Впрочем, и клички не будет — не по статусу.

— План исцеления? — нетерпеливо спросил я.

— Сейчас извлекаем артефакт. Я провожу еще одно сканирование, чтобы точно определиться. Потом запускаю регенерацию с нужными поправками. Завтра в это же время пациент приходит ко мне, и мы продолжаем работу. Нужны ли зелья, посмотрим в процессе. Такой план пойдет?

— Пойдет, наверное… Насколько это будет болезненно для пациента?

— Чесаться будет точно, — предупредил Тимофей. — Зуд, кстати, можно снять зельем. Кажется, у меня готовое есть. Если нет, сейчас сделаю.

— А можно я? — неожиданно предложила Полина. — У меня всегда с зельями было хорошо.

— Поль, тебе все это нужно будет разблокировать, — напомнил я.

— Ну так принимай от меня клятвы, — уперлась она. — Тогда я сразу смогу быть полезной, а ты поймешь, что не зря соглашался.

— Я подожду, — решил за меня Тимофей. — Полчаса роли не сыграют.

— Поль, мое решение неизменно, — напомнил я. — На нынешнем уровне целителя из тебя не выйдет, даже не пытайся.

— Но зелья-то я готовить могу, — уверенно ответила она. — А уровень… Ярослав, я над этим работаю.

Мысль напоследок подсадить ей в голову медузу и узнать, что же она думает на самом деле, показалась очень привлекательной. Но потакать ей было нельзя. Возможно, Вишневский так и скатился от мелких сделок с совестбю в пучины, где весь мозг ему заменила огромная фиолетовая мерзость.

Глава 7

Полноценного занятия не получилось, все были чересчур напряженными. Ладно, Тимофей: он только недавно выложился с Глазом, запуская у того процесс регенерации, поэтому выглядел усталым и невнимательным. Но Полина, которая сделала всего два зелья ему в помощь, она-то почему столь дерганная? Или Ден, который думал о чем угодно, кроме занятия, и постоянно путал то одно, то другое. Более-менее прилично дела шли только у Серого, поэтому я невольно подумал о преимуществах возраста, в котором гормоны не прыгают туда-сюда в пляске сумасшедших зайцев и поэтому можно держать под контролем чувства и желания. Отцу Тимофея в общей группе делать пока было нечего, занятия с ним шли индивидуально и по очень ограниченным темам. С ним мы пока просто разворачивали каналы, учить чему-то при таких исходниках было бессмысленным занятием, но думаю, Илья Владимирович нас еще удивит.

В конце концов всю эту прекрасную компанию я разогнал, решив провести вечер в приятном спокойном одиночестве и заняться наконец артефактом для Светланы. Я уже примерно представлял, что и как буду делать, но настоящее понимание приходило всегда в работе. Айлинг поговаривал, что у меня есть внутреннее чутье, которое важнее любых таблиц и учебников. Правда, гонять по таблицам не забывал и при любом несоответствии в ответах нещадно наказывал.

Но планы, как с ними обычно водится, пошли прахом.

Сначала Серый разгоняться не захотел, запросил консультацию по своей квартирной защите. Проспавшись и осмотревшись, он решил ее переделать, довести до идеала в его понимании. Мои уверения, что для первого раза все получилось прекрасно, он пропустил мимо ушей и очень настойчиво предложил выпить чая.

С чаем проблемы не возникло: в ученической я давно завел чайный уголок, чтобы не бегать на второй этаж. Были здесь не только чайник с чашками, но и то, без чего чай не чай: конфеты и печенье. Даже открытый пакет вафель завалялся. Но вафли были так себе, поэтому завалялся он с очень давно.

— Серег, ты ж понимаешь, что, чтобы исправить то, что тебе кажется критичным, придется сносить все начисто и переделывать? — спросил я его сразу, как мы расположились с чашками в кресле перед журнальным столиком, на котором мой финансовый директор уже разложил схемы.

— С чего бы? — удивился он.

— С того, что вот эта связка при отделении рассыпается в ноль, — я ткнул пальцем в нужный узел, с любовью вырисованный Серым, — и тянет за собой вот это заклинание. Смотри. — Я создал иллюзию для наглядности. — Оно деформируется и становится слабым местом.

— А удерживать связку, пока остальное выплетается? — азартно предложил Серый.

— Для этого у тебя должно быть четыре руки, — усмехнулся я. — На третьей ступени, кстати, когда усложняется структура источника и каналов, появится возможность виртуальных рук, которые помогают в таких сложных случаях. А пока никак. Только снести и заново нанести.

Серый погрустнел, наверняка вспомнив, как упахался вчера, и не желая так же упахиваться в ближайшее время. И я уже уверился, что он от меня отстанет, а я наконец займусь запланированным, как вдруг…

Этого никак не могло быть, но я почувствовал, как совсем рядом идет настоящий магический бой.

— Кто здесь может драться? — удивился я вслух.

— В каком смысле?

— В смысле магии на улице.

— Ааа. Да кто угодно. Этот район не закреплен за определенным кланом. А что?

Бой не просто шел, он приближался к нам, словно тот, на кого нападали, хотел пробиться сюда. Я сделал прокол в защите дома, чтобы услышать, что же происходит снаружи, и на нас сразу же обрушился шквал звуков, среди которых Серый вычленил взрыв и завопил:

— Моя новая машина!

— Это точно не она, — остудил я его. — С той защитой, что мы на нее навертели, какой-то жалкий уличный бой ей не страшен. А кстати, если имущество непричастных кланов страдает, кто платит?

— Проигравший клан.

Серый прислушивался к звукам боя с таким страдальческим видом, словно представлял, как каждым ударом калечат наш только что купленный автомобиль. И когда только успел привязаться? Обычная железная коробка, на которую мы навертели столько защиты, сколько вариантов пришло в воспаленное воображение Серого.

— А это вообще нормально — драка посреди города?

— Если кланы начинают между собой разбираться, то им по фиг, где это происходит.

Защищавшимся, а их было двое, каждый шаг давался с огромным трудом. Противостояли им человек десять, которые лупили столь убойными заклинаниями, что у меня возникло опасение: не пострадает ли та часть моего дома, которая не защищена мной? Опасение не достаточно серьезное, чтобы влезать в противостояние, но достаточно серьезное, чтобы выйти и посмотреть, что же там происходит.

— Не ходи за мной, — бросил я Серому, убрал прокол, чтобы не оставлять слабых мест в защите, и пошел к входной двери.

Не успел я ее коснуться, как прозвучал дверной звонок, обманчиво-спокойный, словно с той стороны обычные визитеры, несущие мне не проблемы, а выгодные контракты. Что ж, посмотрим, кто это там такой интересный.

Дверь я распахнул рывком. За ней оказалась парочка, основной ударной силой в которой был мужик лет сорока, как раз добивавший одного из тех, кто пытался их убить. Его спутница, фигуристая блондинка из последних сил держала над ними защиту. Неплохую такую защиту, которая не позволяла нападавшим добраться до жертвы. Но силы у парочки были уже на исходе, а к нападавшим явно придет подкрепление. Один из них весьма экспрессивно бросает что-то в телефон. Наверное, жаловался, что их осталось всего двенадцать, и они не смогут выстоять против двоих. А было минимум четырнадцать: двое сломанными куклами валялись у угла дома. Сколько за углом, я решил не загадывать.

— Вы ко мне? — поинтересовался я, поскольку пара обращала внимания больше на противников, чем на открывшуюся сзади дверь.

— Если вы Ярослав Елисеев, то к вам, — хрипло сказал мужчина. — У меня к вам взаимовыгодное предложение.

— Заходите, — бросил я и посторонился, пропуская их в дом.

Бдительности я не терял, поэтому призвал духа-хранителя, наказав засесть поближе и, если что, сразу начинать питаться. Бывший Бешеный с энтузиазмом начал кружить над незваными гостями. Да радостей в жизни у него почти и не осталось. Впрочем, жизни тоже.

Последний удар пришелся по закрывающейся двери, отразился, и отправивший его взвыл, загоревшись заживо. Нужно уточнить у Серого, неужели нет никаких ограничений по нападающим заклинаниям в черте города. Ладно, сам сгорит, так ведь еще может до фига чужого имущества испортить. К пострадавшему бросились его товарищи, один даже с огнетушителем. Как мне ни было интересно досмотреть сцену до конца, дверь я все-таки закрыл, потому что было куда интересней, кто и зачем пожаловал в гости. Не так часто ко мне приходят со взаимовыгодными предложениями, да еще и с таким оркестром.

— Ярослав, это кто? — Серый меня не послушал и все-таки вылез в прихожую, и сейчас подозрительно рассматривал визитеров.

Подозрения его основание имели, потому что выглядела пара не лучшим образом: одежда была изрядно попорчена, местами порвана, местами подпалена, местами испачкана чем-то подозрительно напоминавшим кровь, и наверняка под одеждой тоже что-то было не в порядке. На щеке у девушки некрасиво запеклась рана, грозящая перейти в уродливый шрам. И это было очень некстати, потому что сама девушка, хоть и не совсем юная, была очень хороша. И вообще неожиданно я понял, что испытываю симпатию к этой паре, что так ожесточенно сопротивлялась многократно превышающему их количеству врагов.

— Она как раз сейчас это нам расскажут.

Я отправил точечное-заклинание-вызов Тимофею. Пусть посмотрит на наших гостей, может, там внутри еще хуже, чем снаружи. Дергать его не хотелось, но после регенерации глаза у Глаза он уже восстановился в степени, достаточной, чтобы хотя бы провести сканирование.

— Постников Даниил, — представился гость. — А это моя супруга Марта. Вас представлять нет нужды. Сергея Шевчука я тоже знаю.

Смотрел он на меня с некоторым удивлением, словно до конца не верил, что Ярослав Елисеев — это я. Но другого Ярослава, постарше и посолидней, в этой квартире он точно не найдет.

— И откуда вы меня знаете? — неприязненно спросил Серый.

Ответить гость не успел, потому что спустился Тимофей.

— Ох ты ж, — восхищенно сказал он. — Это же повреждения магией? Это для меня?

— Для тебя, — согласился я. — Осмотри их, нет ли чего серьезного и подлечи щеку даме, чтобы шрама не осталось. Но не здесь. Пройдемте.

Я указал в сторону комнаты, которая у нас в последнее время использовалась не только как ученическая, но и как переговорная. Вести в гостиную эту парочку — только маму пугать, да и, сдается мне, разговор пойдет не для посторонних ушей. Не пытаются убить тех, кто ничего не представляет из себя.

Тем временем нападавшие не угомонились. Защиту нашей квартиры начали прощупывать, но так топорно, что не удивлюсь, если количество нападавших уменьшится по причине их дурости. Дух принялся метаться от нас к двери, словно пытаясь намекнуть, что пару нападающих магов специально для него пропустить можно.

— Шрам у меня в любом случае останется, — сказала Марта красивым грудным голосом. — Одна радость, зубы не вылетели.

Говоря, она заметно кривилась от боли, которая ей причиняла пострадавшая щека. Тимофей это тоже заметил и, прежде чем сканировать, отправил обезболивание.

Вердикт он вынес почти сразу:

— Ничего серьезного у обоих. Поверхностные повреждения. Регенерацию запущу, зелье подстегнет. Шрама не будет. Остальное тоже уберу.

— Ой ли? — скептически усмехнулась Марта и приложила руку к щеке. — Будет дыра? Через которую любой желающий сможет увидеть мои прекрасные жемчужные зубки?

— Если мы не договоримся, нам это будет без разницы, Марта, — тоном, в котором сквозило предупреждение понятное только им двоим, сказал Даниил.

— Начну я с вас, — решил Тимофей. — У вас посерьезнее.

В дверь опять принялись нагло ломиться. Причем даже не пытаясь завести со мной диалог. Постниковы хотя бы позвонили, а эти прут, словно им должны все вокруг. Взгляд, который бросил наш гость на дверь, показал, что не только я понимаю, что противники не отдыхают.

— Давайте сначала вы нас выслушаете, — предложил он, — и решите, стоим ли мы риска порчи вашего имущества.

— Что вы, Даниил, риска никакого нет.

В подтверждении своих слов я отдал приказ духу. Тот радостно открыл дверь, впуская троих магов, которые скульптурными композициями застыли около двери: два по бокам и один сверху, в позе запойного пьяницы, которому приспичило срочно отдохнуть. Из комнаты, где мы сидели, это прекрасно было видно, пока дверь открыта, а закроется она, когда Тимофей закончит.

— Я в своем доме, где, как известно, даже стены помогают, — невозмутимо продолжил я. — Поэтому мы вначале окажем вам необходимую помощь, а потом выслушаем. Тимофей, прошу.

— Тогда с Марты, — отказался Даниил. — Ей досталось больше.

— Очередность определяю я, — отрезал Тимофей и поднес к нему руки.

— Не слишком ли ты молод решать что-либо? — скептически спросил отстранившийся гость.

Наверное, Тимофей решил, что препирательства могут затянуться, потому что просто отправил пациента в целительский сон. Тот осел на пол, а Марта завизжала громко и отчаянно, на ее руках стало образовываться атакующее заклинание, но слететь не успело, потому что уснула и она.

— Вот так лучше, — уверенно сказал Тимофей. — А то дергаются, возражают, мешают исцелению.

— Смотрю, тебе под руку лучше не попадаться, — хмыкнул Серый.

— Болтать точно не надо. — Тимофей посмотрел на нас так, что не знаю, как у Серого, а у меня прям язык прилип к зубам. — Мешаете.

Зеленоватый туман слетал с его рук и впитывался сначала в Даниила, потом — в Марту. Особенно долго Тимофей провозился с ее щекой, потому что раньше косметологичскими ухищрениями не занимался и сводить шрамы ему не приходилось. А еще с животом, на котором я видимых повреждений не замечал, но с которым наш целитель провозился куда дольше, чем со щекой.

Серый на меня косился с недоуменным вопросом в глазах. Мол, что это вообще происходит? Я пожал плечами, показывая, что ничего особенного не вижу. Целители, они всегда такие, немного ненормальные, Как говорится, не стой между целителем и его пациентом, если не хочешь стать материалом для некроманта.

— Зубы у нее, кстати, тоже были повреждены, — неожиданно сказал Тимофей.

— Поправил? Или Олега звать?

— Поправил, конечно, почему нет? — удивился он. — Кто это их так?

— Вот закончишь, приведем их в себя и спросим.

— Сергей Евгеньевич, вы им по чашке с зельем разогрейте, — скомандовал Тимофей, потряс пальцами и убрал со щеки Марты засохшую кровь, чтобы убедиться, что поверхность стала опять целой и без шрамов. — Того, что Полина для Максима наготовила. Буду их сейчас в себя приводить. Ярослав, придержишь, если опять дергаться начнут? А то я только в сон могу отправить.

— Придержу, — согласился я. — Серег, ты пока близко с чашками не подходи на случай, если гости сразу не врубятся, что им зла не желают.Тим, ты не перенапрягся?

— Я? С чего бы? Банкет был за их счет, за счет резервов их организмов, — ответил Тимофей. — Они в себя придут когда, дико захотят есть.

Пока если у кого и был банкет, то только у нашего духа. Он вытянул из каждого задержанного понемногу, но уже излучал блаженство.

Даниил, как только его вывели из сна, резко сел и огляделся, но магию призывать не стал.

— И зачем? — спросил он.

— Чтобы время не тратить, — ответил Тимофей и вывел из сна Марту. — Я пойду? Или у вас еще будут пациенты?

Он заинтересованно посмотрел на дверь, за которой наверняка есть поврежденные магией. Но лечить их будут не у нас. Мне вообще не нравятся, когда толпой нападают и пытаются забить. Отвращение у меня вызывают подобные методы и те, кто их практикует.

— Спасибо, тебе пациентов на сегодня хватит, — заметил я. — А у нас пойдут неинтересные разговоры.

— Тогда пока не начинайте, я сейчас им поесть принесу, — решил Тимофей.

— И что это было? — хрипло спросила Марта. Она водила рукой по щеке пытаясь нащупать повреждение, но не находя.

— Целительский сон, — любезно пояснил я. — Применяют на буйных пациентах. Наш Тимофей очень не любит, когда его не слушают.

То, что за ним ранее такого не замечалось, я говорить не стал. Подозреваю, что дальше это будет только развиваться, ибо зачем тратить время на спор, когда его можно потратить на исцеление?

— Он пробил мою защиту, — возмутилась Марта.

Серый вручил ей и Даниилу по кружке и философски заметил:

— Насколько я понимаю, целителям ваша защита не помеха.

— Это что? — подозрительно спросил Даниил.

— Зелье, чтобы помочь вам восстановиться.

— Дань, если бы они хотели нас убить, уже убили бы, — неожиданно расхохоталась Марта. Больше всего это было похоже на истерику, но успокоилась она сама, и быстро, взяла из рук Серого кружку, отпила и сказала: — Мерзкий вкус, но пить можно.

До прихода Тимофея с блюдом, на котором лежал нарезанный толстыми ломтями мясной пирог, гости выпили свое зелье полностью, но к пирогу не потянулись, хотя явно были голодны.

Тимофей огорченно попрощался и вышел. Я поставил дополнительную защиту от прослушивания, после чего сказал:

— Вы что-то говорили о взаимовыгодном сотрудничестве? Присутствие Сергея при разговоре обязательно и не обсуждается.

— Вам нужен начальник службы безопасности, — неожиданно выдал Даниил.

— У нас он есть.

— Максим Замяткин? Он не подходит для этой должности, — уверенно сказал гость. — Он как был главарем мелкой шайки, так психологически и остался. Его потолок — начальник охраны.

Обсуждать Глаза я был не готов, хотя с Даниилом был согласен и сам об этом неоднократно думал. Но начальники службы безопасности на дороге не валяются и сами не растут.

— Вы прорывались через толпу желающих вас убить, чтобы сказать, что у нас проблемы со службой безопасности? — насмешливо сказал Серый. — У нас с ней нет проблем.

— У вас с ней уже есть проблемы, — ответил Даниил. — За вашей спиной против вас интригуют, а вы об этом знать не знаете, и Замяткин вам в этом не помощник. Вам нужен специалист. Вам нужен я.

Признаться, я немного опешил при таком заявлении и посмотрел на Серого тот, в свою очередь, посмотрел на меня.

— А на кой черт нам левый мужик на ключевую должность? — высказал нашу общую мысль Серый.

— На тот черт, что у вас это единственный шанс заполучить себе специалиста экстра-класса, — неожиданно ответила Марта. — А у нас это единственный шанс остаться в живых.

Интерлюдия 1

Сергей Баженов ломал уже третий карандаш. Ломал и поджигал заклинанием. Магии у него было маловато для главы клана, и он это прекрасно понимал, выбрав в жены пусть не самую родовитую особу, но с высоким уровнем. Ее устраивало, что она вошла в крупный клан, его — что она закрывала глаза на все. Вот вообще на все, не касающееся ее или их общих детей. Но если касалось, то скандал она закатывала — туши свет. И не попадайся под ее горячую руку — прибьет. Потом, возможно, пожалеет, но сначала прибьет.

Потому что в магии Сергей был ей не соперник. Даже сейчас хилого магического потока с трудом хватало на то, чтобы поджечь обломки карандаша, а на что-то серьезное уже нет. Как же Баженов завидовал своему бывшему начальнику безопасности, у которого магии было — хоть жопой ешь. А еще у него была Марта. Марта, которая высмеяла Сергея, когда он попытался подбить к ней клинья. Марта, которая смотрела только на мужа. Вот и досмотрелась. Баженов зло оскалился и в его руках хрустнул очередной карандаш.

Возможно, то, что Постников куда сильнее, Баженов бы стерпел, если бы никак с ним не сталкивался. В конце концов, отец своего безопасника ценил и в обиду не давал, даже в завещание пункт вставил, его касающийся. Поэтому после смерти отца Сергей убрать раздражающую персону не смог. Более того, ему теперь куда чаще приходилось общаться с ненавистным подчиненным, а Марта так и не ответила взаимностью. Даже позволила себя нагло использовать магию на собственном главе клана со словами: «Да лучше сдохнуть, чем быть с тобой!»

После этого случая Баженов не мог больше ни о чем думать, только о том, как отомстить наглой бабе и ее мужу. И тут жена попросила пристроить младшего брата. Никчемный тип, не сумевший к сорока годам добиться хоть чего-нибудь. Наглый и беспринципный. Последнее все и решило. Шурин был пристроен под начало Постникова с нечетким намеком: подставить так, чтобы можно было избавиться от главы безопасности. Четкий был невозможен по условиям завещания, замешанного не только на юридических тонкостях, но и приправленного толикой отцовской магии. Черт его знает, почему отец решил обеспокоиться безопасностью Постникова. Сергей свою неприязнь старательно скрывал, но что-то все равно проскакивало.

Брату жены этого намека оказалось достаточно, потому что одновременно было сказано, кто займет должность, если она освободится. Работа в подразделении была прекрасно отлажена — любой идиот справится. Даже Руслан. А серьезно налажает — так у Постникова останется заместитель, тоже хваткий мужик. Вот он и встанет во главе.

План оказался так себе. Нет, шурин за его выполнения взялся с энтузиазмом идиота, и в результате его деятельности клан остался без двух программистов, которых этот дебил запихнул в группу захвата. Опыта у них не было, поэтому один погиб, а второму оторвало руки, что уменьшало его эффективность как программиста. Пострадавшего Баженов выпихнул из клана с небольшой пожизненной пенсией, все равно от него толку не было, а Постникову поставил задачу найти замену как можно скорее. И скандал закатил, что его подчиненные используются не по назначению. Хороший скандал, чтобы все слышали, как глава клана переживает за своих людей и что не спускает никому просчеты. Даже кадрам, доставшимся от отца.

И даже после этого у Постникова еще оставался шанс. Баженов так и сказал Марте, что закроет на все глаза и увеличит зарплату ее мужу, если тот обзаведется рогами. На что она ответила, что рога здесь будут только у него, поскольку он настоящий козел.

Тогда Баженов просто отошел в сторону и не мешал, вешая на Постникова все шуриновские промахи ли, диверсии ли (с этим иной раз было настолько непонятно, что Баженов подумывал, не опрометчиво ли пообещал Руслану столь ответственное место) и отказываясь говорить с собственным начальником безопасности даже по рабочим вопросам, чтобы иметь возможность опять на него наорать при возникновении новых проблем. А проблемы росли, как снежный ком.

Постников неоднократно требовал убрать мешающего ему человека, пару раз ему даже удавалось вытащить специалистов, которых Роман опять нецелевым образом отправлял на убой, но шурин был хитрее и продолжал раскачивать чужое хозяйство, которое надеялся прибрать к рукам.

Баженов уже начал подозревать, что вскоре прибирать будет нечего, но наконец настал день, когда Плотников пришел и предъявил ультиматум: или он, или Склянкин. А Баженов взял и предложил ему убираться из клана на все четыре стороны, если что-то не устраивает. По условиям отцовского завещания вредить сам Постникову он не мог, а вот принять отставку — запросто. Через час Постниковы покинули клан оба: и муж, и жена.

Сразу после их ухода Баженов связался с шурином и потребовал немедленно устранить того, кого уже ничего не защищало. Как известно, бывших безопасников не бывает — они сразу становятся мертвыми. С Мартой могли быть варианты, но Сергей уже сам не знал, чего ему хотелось больше: переспать с ней или убить.

Руслан, поняв, что от вожделенного места его отделяет всего ничего, рванул уничтожать противника с энтузиазмом. Но что-то пошло не так с самого начала. Постникову удалось не только вырваться, но и вытащить Марту.

Возможно, дело было в том, что в столь важном вопросе Руслан не доверился старым кадрам, хорошо относящимся к Постникову, а собрал преследующую группу из тех, кто пришли недавно и сразу поняли, откуда ветер дует, поэтому были лояльны только Руслану. Но группу собрал большую, перестраховался от неожиданностей.

Двадцать магов забьют кого хочешь. Так думал Сергей Баженов до звонка шурина.

— Нужно подкрепление! — заорал тот. — У нас уже восемь в минусе.

— Руслан, ты идиот? — разозлился Баженов, который, отвечая на звонок, надеялся, что ему доложат: все наконец закончилось. — У тебя было двадцать магов. Боевых магов. Против двоих, из которых боевые навыки только у одного. Вы там, вообще, что делаете? Подставляетесь постоянно?

— Машину мы им снесли, — обиженно бросил шурин. — Далеко они на своих двоих не уйдут.

Кто-то дико заорал, словно от невыносимой боли. Роман что-то невнятно промычал, потом обреченно сказал:

— Минус один. И они скрылись в квартире кого-то непростого. Можешь адрес пробить?

— Это как бы твоя работа, — намекнул Баженов, но запрос отправил секретарше с припиской «срочно». Она решит, кому переслать.

— Отвлекаться не могу. Район странный, неклановый, но на квартире защита непростая.

— Блин, Роман. Район неклановый — выносите и квартиру, и всех в ней. Если что, потом отбрехаемся, что преследовали преступника, он и положил.

Шурин скомандовал начать вскрывать квартиру, но сказал:

— Ты мне в помощь людей отправь все-таки. Мало ли…

— Сам отправляй, — уже с раздражением сказал Баженов. — Ты теперь начальник службы безопасности, вот и решай, кого вызовешь.

— Ага, — довольно бросил Роман и отключился.

Глава 8

Выслушал я рассказ Постникова с интересом. Но я сам мог рассказать кучу не менее интересных историй, и не факт, что в них будет хоть капля правды. Постниковы мне чем-то импонировали, но я сильно сомневался, чтобы отлично работающего специалиста просто так выставили из клана, да еще попытались убить после этого. В таком случае глава клана должен быть невменяемым идиотом. Скорее всего, рассказчик накосячил где-то серьезно. Настолько серьезно, что его проще убить, чем простить. Судя по скептическому виду Серого, он думал так же.

— А почему вы выбрали нас? — спросил наш финансовый директор. — Мы клан маленький, мирный, нам обезопасиваться не от кого.

— Ой ли? — насмешливо бросила Марта.

В себя она пришла и даже украдкой оглядывалась по сторонам в поисках зеркала. По щеке она водила пальцами постоянно, но гладкость ее не убеждала, хотелось убедиться визуально.

— Вас постоянно пасут представители сразу нескольких кланов и Императорской гвардии, — сказал Даниил. — Так что не обольщайтесь своей мирностью.

— Если вы знаете, что нас пасут, то, наверное, знаете, что с нас выпасли, — усмехнулся я. — Ноль.

— Не будьте столь в этом уверены. То, что ваша квартира непроницаема для прослушек, не означает, что по вашему клану нет никакой информации. И именно на основании этой информации я и принял решение обратиться к вам. Правда, я почему-то думал, что вы постарше. Хотя возраст в досье был.

— Увы, какой есть.

Я задумался над вопросом, что делать со свалившейся на голову парой. Брать к себе? Кем? Главой службы безопасности? Не вариант, потому что хоть я и был согласен с Даниилом по поводу Глаза, но специалистов экстра-класса из клана просто так не выставляют. Должна быть причина посерьезней, чем желание шурина главы клана занять определенную должность. И не берут на такую должность без маломальской проверки. Мои размышления прервал телефонный звонок. Номер был незнакомый.

— Ярослав Елисеев?

— Да.

— Говорят, клановыми вопросами у вас ведаешь ты?

— Да. А вы кто?

— Сергей Баженов, — неприязненно выдавил он, словно давясь необходимостью представляться. — Мне нужно, чтобы ты выдал моих преступников. Впрочем, можешь только мужика, баба пусть живет. Сегодня я добрый.

Фамилия мне показалась знакомой, но голос я точно слышал впервые.

— Или?

— Или мои люди разнесут твою квартиру.

Я отправил короткий сканирующий импульс. Трое его людей как висели, так и продолжали висеть. Остальные безуспешно пытались вскрыть дверь и окна, распределившись по периметру.

— Я не хотел бы портить твое имущество без необходимости. Выставь мужика — и тебе больше ничего не будет угрожать, — продолжал нагнетать Баженов.

— Мне и так ничего не угрожает. Вы в курсе, что при попытке проникновения в мою квартиру было задержано трое ваших людей? Варианты на выбор: пятьдесят кусков за каждого или я отправляю их в полицию.

То, что он взбесился, стало понятно по злому голосу.

— Щенок, ты не понял, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия!

Дальше я слушать не стал. Действительно, дурак. Зачем на него тратить время?

— Баженов звонил.

В голосе Даниила вопроса не было, но я кивнул.

— Что хотел? — спросил Серый.

— Так, угрожал…

— Кто только нам не угрожал, — усмехнулся Серый.

— Боюсь, с каждым днем тех, кто не угрожал, становится все меньше и меньше. И все больше тех, кто уже угрожал.

— Это да. — Он вздохнул и спросил: — Что с этими-то делать будем?

Постниковы переглянулись, и Марта кивнула, словно отвечая на какой-то невысказанный вопрос. Взаимопонимание у них было дай боже, но иначе против такой толпы не выстояли бы.

— Мы согласны дать любые клятвы, — сказал Даниил.

— Так-таки любые? — повернулся я к нему.

— Любые в разумных пределах, — поправился он.

Опять зазвонил телефон. Опять Баженов.

— Ты трубочку-то не бросай, щенок. Мы не договорили. Я размажу, и тебя и твой клан.

Он разразился длинной ругательной тирадой, которую я, разумеется, дослушивать не стал. И не только потому, что мне это было неинтересно, но и потому, что я вспомнил, откуда мне знакома фамилия Баженов.

Я встал и вытащил из шкафа тетрадку. Так и есть, не ошибся.

— Виктория Михайловна кем приходится Сергею Баженову?

— Женой, — ответила Марта. — Она у вас в списке заказчиц на артефакты.

— Уже почти нет. — Телефон был записан рядом с фамилией, его я и набрал: — Добрый день, Виктория Михайловна. Это Ярослав Елисеев. С прискорбием сообщаю, что вынужден вычеркнуть вас из списка заказчиц, потому что ваш муж мне угрожает. … Разберетесь? … Прямо сейчас? … Разумеется, если он окажется способен на переговоры. … Да, конечно, не переживайте. До свидания.

— Она его убьет, — злорадно улыбнулась Марта.

— За столько лет не убила, — возразил Даниил. — У него, наверное, уже резистентность выработалась.

Опять зазвонил телефон, и опять это оказался Баженов. Но я даже ответить не успел, как вызов сбросился. Наверняка пришла жена, будет вправлять мозги мужу. Судя по настрою Постниковых, надолго это не затянется.

Я сделал знак Серому, и он сразу ко мне подсел. Заклинание от прослушки я набросил только на нас. К чести гостей, никто не попытался в нем ковыряться, хотя оба понимали, что речь пойдет о них. Вон как посерьезнели.

— Что делать будем? — спросил я Серого

— Брать или не брать, вот в чем вопрос, — скаламбурил он. — А черт его знает, Ярослав. Маги они оба сильные. Под твои руководством станут еще сильней. Это несомненный плюс. Дальше пошли минусы. Как специалистов мы их не знаем. Доверять сразу безопасность я бы не рискнул. С другой стороны, у нас этой безопасности, считай, и нет, из Глаза крупный руководитель — так себе, у него элементарного понимания не хватает, что нужно делать.

— Положим, клятвами их можно опутать очень серьезно, — заметил я.

— Верность клятвами не покупается, — парировал Серый. — У нас уже была Ермолина. И я не уверен, что решение принять назад Полину — верное.

— Я тоже, — со вздохом согласился я. — Но хоть убей, мне не кажется, что эта пара будет нам опасна.

— А по Ане ты сразу был уверен, что предаст? — с насмешкой спросил Серый.

— Я к ней неровно дышал, — признал я с неохотой. — Но так-то да, было в ней нечто, напоминавшее Илинель.

— Илинель?

— Ту, из-за кого меня там убили, — пояснил я.

Я понял, что, чтобы принять решение, у нас тупо не хватает информации, поэтому нужно обратиться к тому, у кого ее можно получить. Лазарев говорил, что всегда будет рад мне помочь. Вот и проверим.

— Андрей Кириллович, добрый вечер!

— Не знаю, насколько добрый, Слава, — устало ответил он. — Неужели у тебя опять проблемы?

— Пока нет, и хотелось бы их избежать в дальнейшем, поэтому мне нужна ваша консультация.

— Спрашивай.

— Меня интересует безопасник Баженова.

— Постников? Толковый мужик, но у него проблемы с нынешним главой, тот спускает все, что было достигнуто его отцом, и быстро.

— Серьезные проблемы? С чьей стороны?

— Серьезные. Со стороны Баженова. Постникова упрекнуть не в чем, хотя, уверен, будь у него возможность, ушел бы из клана. Но возможности нет, да и не отпускают глав безопасности. У них куча знаний, которые могут пойти во вред покинутому клану, понимаешь? При всем уважении к нашему Бледных, я бы его не отпустил. Живым, имею в виду. А что ты вдруг заинтересовался?

— Да вот сидит он у меня и просится в клан, — честно ответил я. — Я и думаю, что это: хорошее приобретение или геморрой?

— Для тебя больше первое, но и второго будет предостаточно, — уверенно ответил Лазарев. — Если ты вдруг решишь, что второго выходит больше, то мы будем рады видеть Постникова у себя. Машину могу прислать прямо сейчас.

И тут я почувствовал себя драконом, у которого из-под носа собираются угнать гору сокровищ. Если Постников представляет интерес для Лазаревых, то мне он точно нужен.

— Не торопитесь, Андрей Кириллович.

— Я не тороплюсь, Слава, я просто предлагаю варианты. Ты у него спроси.

— Спрошу непременно. Спасибо, Андрей Кириллович, и хорошего вечера.

Я развеял защиту и сказал Постникову:

— Даниил, у вас появился выбор: между нами и кланом Лазаревых. Они готовы взять вас к себе.

Раздавшееся недовольное ворчание Серого показало, что ему тоже не понравилось, что у нас хотят увести ценного сотрудника. Но я не мог не показать возможным соклановцам, что у них есть варианты. Было бы весьма погано, узнай они об этом постфактум.

— Нет, — твердо ответил Постников. — Ярослав, дело даже не в том, что у Лазаревых я всегда буду на вторых ролях, а в том, что на данном этапе они не обеспечат безопасность мне и Марте.

— Вы с этим смотрю, и сами неплохо справлялись.

— Вы мне льстите, Ярослав. И я, и Марта были почти исчерпаны. Слишком много противников.

— А я, по-вашему, обеспечу защиту?

— А вы обеспечите, — подтвердил он. — Ярослав, я же к вам не просто так пробивался. Исходя из той информации, что у меня есть, вы своих людей защищаете непробиваемо. И никому из тех, кто пытался добраться до вас или ваших людей, этого не удавалась. Даже Мальцев спасовал, но это не значит, что он отказался от планов в отношении вас. По носу вы его щелкнули знатно.

Опять позвонил Баженов, но в этот раз он говорил почти дружелюбно.

— Извини, Ярослав, погорячился. Но это внутреннее дело нашего клана. Очень неприятное внутреннее дело. Хотелось бы его закрыть как можно скорее. Надеюсь на твое благоразумие. — На заднем фоне послышался тихий шипящий женский голос, и Баженов торопливо добавил: — Еще раз извини. Ни в коем случае не хотел тебя… вас оскорбить. Просто прошу выдать нам наше.

— Постниковы — члены нашего клана, — возразил я. — Я не выдаю свое.

— Вот как? — Мне кажется, сдержать ругательства ему помогло только нахождение рядом жены. — Ярослав, это принципиальный вопрос. Я его должен закрыть.

— За какое время?

— Что за какое время?

— Я предлагаю вам определить время, за которое вы либо решите вопрос, либо убедитесь, что это невозможно, после чего у вашего клана не останется претензий к нашему.

— Неделя, — бухнул он после недолгого раздумья. — Через неделю про Постникова я забываю навсегда.

В голосе его послышались издевательские нотки, пришлось немного подгадить ему счастливые надежды.

— Тогда давайте решим два маленьких вопроса. С вашей клятвой, которую вы даете прямо сейчас и которую мне подтвердит Виктория Михайловна. И с деньгами, которые вы мне переведете за ваших магов, которые у меня сейчас в гостях. Напоминаю, речь идет о сумме сто пятьдесят тысяч.

— А ты не обнаглел? — взвился было он, но тут же сменил тон: — Хорошо, Ярослав, условия приняты.

Клятву он дал по всем правилам, что мне тут же подтвердила его жена. Обман был не в ее интересах, потому что в этом случае артефактное украшение ей не достанется ни при каких условиях. А так подождет каких-то полгода и получит. Деньги тоже капнули на счет, после чего я скомандовал духу выставить гостей на улицу, к приятелям.

Дверь открылась, и три полуживые тушки вылетели навстречу дружественному огню баженовских магов.

Глава 9

Решение вопроса с Постниковым пришлось ненадолго отложить, потому что пришел Олег с осторожными расспросами, надолго ли очередная войнушка, а то мама беспокоится. Вид наших гостей в разорванной, подпаленной и окровавленной одежде привел его в шок. И хотя я уверил, что ненадолго, отчим потребовал каких-то гарантий и пробурчал, что в последнее время пребывание рядом со мной становится все опасней. Я его уверил, что в нынешней ситуации место рядом со мной — самое безопасное, а вот если они вдруг решат отселиться, то действительно станут слишком уязвимыми. Наконец он ушел, и в воздухе повисла звенящая тишина ожидания.

— Клятва? — спросил Постников, не понимая, почему я медлю.

— Нет, — покачал я головой. — Сначала вы отсидитесь неделю, придете в себя и будете решать на трезвую голову. Клятву я буду брать с вас с максимальными ограничениями, поэтому вы должны хорошенько обдумать, надо ли оно вам.

— Нас сейчас все будут брать с максимальными ограничениями, — с кривой улыбкой сказал Постников.

— Но возможно, условия в других кланах будут лучше. У нас клан очень мелкий и, прямо скажем, не богатый. Через неделю Баженов обещал о вас забыть.

Я не проявлял благородство, как мог бы решить сторонний наблюдатель. Я знал, что любую клятву при желании можно обойти, и ключевым здесь было «при желании». Мне не нужно было, чтобы Постниковы внезапно решили, что сильно проиграли, попав к нам, и, отнеся это на временное умопомешательство, стали бы искать возможности ухода, которые в конечном счете свелись бы к попыткам угробить наш клан. Что ни говори, я про них не знал вообще ничего и верить на слово не хотел. Эту неделю я тоже проведу не просто та: узнаю все, что можно, про этого парня и его жену.

— Ярослав, ты что творишь? — зашипел Серый, внезапно решивший, что я пытаюсь сбагрить ценный кадр на сторону.

— Даю возможность людям подумать. Не хочу недопониманий потом.

— А если они решат, что мы не подходим, то получится, мы опять в осаде зря неделю отсидим? — взвился Серый, не обращая внимания на то, что Постниковы находились тут же и внимательно нас слушали.

— Во-первых, прошлый раз мы просидели в осаде не просто так, а с прибылью. А во-вторых, нам-то зачем сидеть в осаде? Людей из нашего клана трогать не будут.

— А то эти придурки будут разбирать, кто выходит. Вон не так давно по своим от души приложили, — напомнил Серый. — Они ж так и будут сидеть и лупить по всем, кто появится из нашей двери. Целую неделю, между прочим. А может, и не только по двери.

В чем-то он был прав, поскольку попадало и по самому зданию и кто-то из соседей уже вызвал полицию. Но полицейские торчали вдалеке, близко подходить не решаясь и снимая происходящее на камеру, чтобы предъявить потом за нанесенный ущерб нападавшей стороне. Или проигравшей — такого я тоже не исключал.

— У нас не единственное жилье, — напомнил я.

— В старую квартиру хочешь? Там, конечно, защита тоже непробиваемая.

— Но только на нашей квартире. Думаю, жильцы дома не порадуются, если от всего здания останется только блок с нашей квартирой. А Постниковы не порадуются, если пропадет вода и электричество. Нет, я предлагаю их отвезти под купол. Я его дополнительно усилю на отражение на случай, если баженовские маги рискнут с ним связаться.

— В бывшее поместье Вишневских? — уточнил Даниил. — Помнится, в нем бесследно пропадали люди.

Захотелось порасспрашивать, что он вообще знает про Вишневских, но пока было не время. Пока тех знаний, что у него есть, будет достаточно, чтобы не лезть в защищенные места. На второй этаж защиту можно снять, и там как раз есть две невынесенные комнаты. Правда, обе немного жутковатые.

— При желании вы тоже можете бесследно пропасть, — невольно хохотнул я. — У меня есть в активе заклинание, которое полностью меняет внешность и ауру. Опознать мага становится невозможным.

Веселость сразу ушла, потому что я вспомнил, что предлагал его Ане почти в такой же ситуации. Вспоминать ее было неприятно, хотя теперь я бы не мог сказать с уверенностью, не было ли отношение к ней результатом наложение чувств прежнего Ярослава к Полине и моим интересом к более взрослым девушкам. В эту теорию чувства к Ане вписывались идеально. Но чувства не всегда можно вписать в теорию, они и в практику не всегда вписываются.

— Не в нашем случае, — возразил Даниил. — Если вы меня возьмете, то быстро свяжут неизвестного непонятно откуда взявшегося мага с пропавшим Постниковым. Да и в этом случае становится невозможным использовать наработанные связи, что не есть хорошо. Так что это не наш вариант.

— Сколько причин привел, а? — улыбнулась Марта. — А мог бы просто сказать, что любишь меня такой, как есть, и не хочешь видеть на моем месте другую.

— И это тоже, — согласился он. — Надеюсь, и ты тоже? Или ты предпочла бы видеть меня изменившимся?

Несмотря на непростую ситуацию, они смотрели друг на друга и улыбались. Даже мне стало немного завидно, что уж говорить про Серого, у которого из постоянных отношений была только Инночка, да и та — ненастоящая.

— Выведем под иллюзией? — предложил он вполголоса.

— Зачем? Чтобы баженовские продолжали нас осаждать? — ответил я так же тихо.

Баженовские маги активно искали слабые места в нашей защите. Внаглую больше не лезли, но понемногу пробовали с разных сторон и разными вариантами. Дух-хранитель хищно метался по углам, надеясь, что кому-то удастся сюда проникнуть. Мне даже стало интересно, скольких он сможет удержать одновременно, не лопнув от жадности. Но проверять пока не стал.

— А ты сможешь удержать защиту со своими нынешними проблемами? — спросил Серый.

— Какими проблемами? — встрепенулся Плотников, который, казалось, нас и не слушал.

— Мне временно нельзя перенапрягаться, — ответил я. — Но я и не буду перенапрягаться. Перенапрягаться будет Сергей Евгеньевич.

— Я? — опешил Серый. — С чего вдруг?

— С того, что у тебя сейчас есть и знания, и возможность. Звезды сошлись, так сказать, для того, чтобы сегодня защиту над нами держал ты. Да и сколько ее держать? До машины.

Отдавать ему защиту без присмотра не собирался. Все равно подстрахую, но так чтобы он не заметил. Ученические тренировки должны быть разнообразными, а финансовый директор должен уметь защищать не только финансы, но и себя.

— Ярослав, это слишком большая ответственность, — запаниковал Серый. — Я ж не только себя буду прикрывать, но и вас.

— С меня иллюзия, с тебя защита, — продолжал я настаивать. — Серег, это не обсуждается. Иллюзию сниму сразу, как в машине окажемся. Или чуть погодя, но до отъезда. Нужно, чтобы они увидели, что мы уехали.

По-хорошему надо было решить что-то с одеждой гостей, потому что то, что сейчас на них было порвано и запачкано. Теоретически и одно, и второе можно было исправить с помощью магии, но практически проще и дешевле было купить новое. Ладно на месте подумаем, что им надо.

— Кого-то из ваших близких забирать нужно? — спросил я. — Родителей? Детей?

— Никого. Родителей не тронут, — помотала Марта головой. — Детей нет.

Что ж, их семья — их внутреннее дело. Нам же проще если ни за кем не надо заезжать.

— В поместье сейчас живут четверо, — принялся я инструктировать Постниковых, — все из прислуги Вишневских. Правда, один трансформировался в результате несчастного случая. Мозги сохранил, возможность говорить — нет. При его появлении сохранять спокойствие, магией не пуляться.

— Так страшен?

— В химерах мало приятного, а внешне он — вылитая она. Опасного в открытой части особняка не осталось. В закрытой возможны варианты, но вы ведь не идиоты туда лезть?

Они опять переглянулись.

— Мы вообще предпочли бы туда не лезть, — честно сказал Постников. — О поместье Вишневских слухи ходят не самые хорошие. И не только о пропавших людях.

— Они имели под собой основание, — признал я. — Но для вас на эту неделю это самое безопасное место. Правда, выйти оттуда вы сможете только с моей помощью.

А еще я хотел проверить, выполнит ли мои указания эти двое, не будучи связаны клятвой. Поставить пару сигнальных заклинаний, которые они не почувствуют, для меня труда не составит, зато буду уверен, что до подвала никто посторонний не доберется.

— А почему слуги оттуда не вышли? Я бы не стал оставаться в поместье при наличии альтернативы.

Постникову активно не хотелось лезть в место, которое больше всего напоминало ловушку и о котором он наверняка знал куда больше, чем я. Но выбора у него, по сути, нет: либо туда, либо к Лазаревым, которые его выжмут и поставят на не слишком значимую должность. Понимал это я, понимал это и Даниил.

— Из-за Сереженьки, — хмыкнул Серый. — Ярослав им предлагал, но лакей поместье покинуть не может, а у него любовь была с горничной, которая решила его не оставлять одного. А кухарка и дворецкий остались за компанию, чтобы парочке тоскливо не было. Так-то Ярослав все там подправил. Все работает: свет, вода, отопление. Кухарка готовит так, что я бы сам там даже не на неделю, на месяц завис. Вот купол снимем, и…

Глаза Серого заволоклись мечтательной поволокой. Была бы Ольга Даниловна помоложе, я бы решил, что это любовь. Впрочем, это и без того была любовь, к еде.

— Но звонить из-под купола нельзя? Мало ли что может произойти.

— Нельзя, но если очень хочется, то можно. — Я вовремя вспомнил, о том, что у меня в запасе есть дополнительные трубки, привязанные к базе, достал одну и выдал ее Постникову. — Правда, количество абонентов ограничено. По единичке дозвонитесь до меня, если что не так. И я немедленно появлюсь.

— Так-таки немедленно? — спросил он, скептически разглядывая трубку.

— У меня есть настроенный артефакт-телепорт к куполу. Сохранился еще с тех пор, как у нас с Императорской гвардией были недоразумения.

— А сейчас недоразумений нет?

— А сейчас они купол ковырять не пробуют, только подслушивающие и подсматривающие устройства ставят, — усмехнулся я. — Поехали, чего время тянуть. Вещи мы вам потом завезем. Отдельно. Пока думайте, что вам надо. Предупреждаю, интернета там нет, на это моего артефакторского гения не хватило.

— А на что его хватило?

— На полностью защищенную связь. При включенном телефоне разговор не слышат даже те, что стоят рядом.

— Отсутствие звука не всегда гарантия, что не поймут, что говорят.

— А в случае, если умеют читать по губам, тоже ничего не поймут, срабатывает блок иллюзии. Если есть еще варианты, я их с интересом выслушаю, чтобы внести поправки. Но потом, сейчас едем.

Как Серый ни отнекивался, защиту пришлось ставить ему. Занялся он этим перед дверью, сосредоточенно пыхтя и проверяя на десять раз перед тем, как активировать. Поймав скептический взгляд Постникова, который явно готовился к прорыву, полагаясь больше на себя, чем на неумелого мага, я отправил ему успокаивающий жест, намекая, что все под контролем. Как только Серый активировал защиту, я наложил на нас невидимость и защиту от прослушки, а на дверь одновременно и невидимость, и иллюзию. Активность духа показывала, что рядом с дверью никого не осталось, но я все равно просканировал во избежание неожиданностей, и только после этого открыл дверь и скомандовал:

— Идем кучно, иначе защиты не хватит.

На нас внимания никто не обратил. Еще бы: пять магов под предводительством невзрачного типа обсуждали возможность попасть внутрь через окно. Искали слабые места, так сказать. Пусть ищут. Я тщательно запер дверь, после чего мы спокойно пошли к машине, припаркованной недалеко.

Как я и говорил Серому, повредить ее не могло ничего, что доказывала толстенная ветка, висевшая прямо над машиной. Больше от дерева ничего не осталось. Жаль, такой был симпатичный клен. Нужно будет выставить Баженову претензию, что его люди ухудшили мою экологическую ситуацию.

— Нужно как-то привлечь их внимание, — сказал я, когда мы расселись в машине.

— Может, подальше отъехать и позвонить? — предложил Постников. — Иначе они сразу по машине начнут лупить.

— Защита выдержит, а они — не уверен. Крикни главарю что-нибудь обидное.

— Это я запросто.

— Погоди, я заведусь, — бросил Серый. Руки у него подрагивали, защиту он развеял не так давно.

Я кивнул и слегка увеличил купол от прослушки, чтобы в него попала вся машина и завелись мы как можно незаметнее. Все-таки Серый не гонщик. Что он будет делать, если кто-то ринется к нему наперерез с риском попасть под колеса? По-хорошему, давить надо, но ведь может затормозить. Значит, нужно немного отъехать, а потом привлекать внимание.

Движение мы начали, но еле-еле. Я развеял заклинание, а Даниил приоткрыл окно и крикнул в сторону повернувшихся баженовских магов:

— Руслан, смотрю, у тебя не только с магией проблемы, но и со зрением!

С мозгами у того тоже было не ахти, потому что он развернулся и дал очередь файерболами из какого-то артефакта. Серый даже не успел испугаться, что повредится его дорогой автомобиль, как очередь вернулась к отправлявшему и, увы, полностью погасилась защитным артефактом, который задымился, но выдержал. Его подчиненные подхватили своего командира и всунули плохо соображающее тело в одну из машин, собираясь нас преследовать, после чего Серый по моей команде ускорился и мы выехали со двора.

— Поснимайте их на телефон, — внезапно предложил Серый. — Вдруг регистратора не хватит. Этот Руслан же сейчас в себя придет и опять будет швыряться магией. А машины на месте не стоят. Не хотелось бы отвечать за то, что баженовские наворотят.

— Вы так уверены, что не пострадаете? — скептически спросила Марта. — Нашу защиту с машины они снесли парой удачных попаданий. Может, имеет смысл ускориться?

— А в нашу они вообще не попадут, — уверенно сказал Серый, и не думая ускоряться. — Не переживайте, нормально доедем. На нее ж Ярослав защиту ставил, а вы про его артефакты слышали.

Не могу сказать, что его слова успокоили Постниковых. Что он, что она, явно были не просто настороже, а наготове отправить любое заклинание, какое потребуется. Кажется, доверяли она нам примерно так же, как и мы им. Но если нам вместе работать, доверять придется.

Преследовали нас всего две машины. И первое время ничего не происходило. Наверное, подчиненные оказались умнее своего командира и решили не лезть на рожон с вероятным летальным исходом. Но потом Руслан очнулся и решил подсветить нашу жизнь своими файерболами: он высунулся по пояс из окна и принялся нас выцеливать.

— С этим большого урона не нанести, — заметил я, даже не поворачиваясь, а изучая обстановку в зеркале заднего вида. — Но если он одним выстрелом не ограничится, возвратом его добьет. Защитный артефакт же у него дал дуба?

— А и не жалко, — задорно улыбнулась Марта. — Склянкин — та еще гнида. Тупая, злобная и исполнительная.

«Гнида» наконец решилась на выстрел. Выцелил он нас точно, но защита прекрасно сработала на отражение, после чего у их автомобиля не осталось с левой стороны ни дверей, ни колес, хотя водитель пытался уйти с линии выстрела, а в конце резко затормозил. Сам Склянкин уцелел, потому что успел юркнуть в салон, но сейчас он вывалился на обочину. Вторая машина преследователей рядом с ним не остановилась, поехала за нами.

Под шлагбаум они тоже успели проехать, но никаких попыток нападения не делали, словно были нашим почетным эскортом, а не преследователями. Или насмотрелись на то, что происходит, когда напарываются на мою магию?

— Сейчас ставишь защиту и осторожно выходим, — приказал я Серому.

Это был самый опасный момент. Но проворачивать финт с иллюзиями было нельзя — нужно, чтобы преследователи убедились, что мы ушли за купол.

Я держал наготове защиту, чтобы в случае чего перехватить любое заклинание нападавших. Все же Серому я доверял не так, как себе, далеко не так. Но все предосторожности оказались излишними.

— Даниил, — крикнул один, даже не пытаясь подойти к нам, — нашим всем очень жаль, что так получилось. Удачи на новом месте.

— Спасибо, — ответил Постников. — И вам удачи с новым руководством.

— Да какая с ним удача? Ты сам видел.

Я сделал разрез на куполе и жестом предложил поторапливаться. Боевики — люди подневольные. Возможно, желая удачи, они тупо заговаривают нам зубы. Похоже, Постниковы думали так же, потому что Марта отправила преследователям воздушный поцелуй и юркнула в разрез, Даниил прошел сразу за ней, затем Серый и я, после чего разрез я закрыл и даже усилил в этом месте, на случай если баженовские решат подолбить.

Интерлюдия 2

Молитва Верховного волхва длилась и длилась, он уже впал в транс и стоял, воздев руки, покачиваясь и повторяя по кругу призыв к богам. В таком состоянии он мог находиться часами, не испытывая усталости. Волхву Варсонофию так не повезло. Слишком сильно было в нем мирское начало, которое слишком боялось выволочки от начальства. И этот страх не позволял слиться с молитвой Верховного. Слиться внутренне, разумеется. Потому что внешне он полностью уподобился раскачивающемуся в трансе волхву. Только вот губы его повторяли слова механически, а мозг был занят решением сложнейшей задачи: как выпутаться из того дерьма, в которое его волевым усилием засунули. Появилось даже желание трусливо сбежать, не дожидаться, когда Верховный сможет воспринимать информацию не только с небес, но и от земли. Он уже сделал несколько незаметных почти миллиметровых шажков к двери, когда внезапно молитва Верховного поменяла тональность и главный волхв Ватарвии резко распахнул глаза.

— Варсонофий, ты ли это? — спросил он на удивление зычным после невнятных молитв голосом.

— Я, Владыко, — согласился тот, сожалея, что замечательная идея с бегством не пришла ему в голову раньше хотя бы на пару минут раньше.

— Неужели ты решил наконец-то почтить меня своим присутствием?

— Я и раньше приходил Владыко, но вы всегда были столь заняты, что тревожить вас по пустякам не хотелось.

— Другая группа волхвов — пустяки? — громыхнул Верховный так, что у Варсонофия заложило уши. — Я жду отчета, и давно уже жду. И не только я: братья все в ожидании.

Варсонофий только порадовался, что братьев здесь нет, вздохнул и пояснил:

— Пока отчитываться не о чем, Владыко.

— Как это не о чем? — обманчиво тихо спросил Верховный.

Борода его затряслась, как это обычно бывало перед вспышкой гнева, поэтому Варсонофий затараторил, надеясь хоть сегодня обойтись без наказания:

— Владыко, вы же сами говорили, что мы не имеем права выдавать себя, поэтому я попытался втереться в доверие к Елисееву под видом лже-Варсонофия.

— Это еще нужно посмотреть, кто из вас «лже», — буркнул Верховный. — Сдается мне, тот, кто не может вести себя как волхв. Кто даже не пытается решить проблемы волховскими методами. У тебя было столько времени, Варсонофий, и на что ты его потратил, если даже не сумел втереться в доверие к подростку?

— Я пытался выдать себя за его учителя, который назывался моим именем. Но мальчишка неожиданно рассмотрел меня под личиной, хотя никак этого не мог, — принялся оправдываться Варсонофий, — Вы же знаете, Владыко, мои личины — лучшие из лучших, под них даже самый сильный маг не заглянет. Да что там не заглянет — не заметит. А этот не только заметил, но и увидел, что под ней.

— Да… — протянул Верховный. — Теряешь хватку, теряешь, если даже личину не можешь как следует наложить. Мальчик, которому не так давно открылись силы магии, смог тебя провести. Куда катится мир?

— Владыко, в чем он меня смог провести? — удивился Варсонофий. — Признаюсь, когда он меня раскусил, я растерялся и предпочел ретироваться.

— Удрал, значит, — неодобрительно цокнул Верховный.

— Не удрал, а тактически отступил, чтобы продумать другой стиль беседы, — оскорбился Варсонофий. — А заодно понаблюдать, на случай, если появится лже-Варсонофий. «Лже» — именно он, я свое имя ношу по праву. Праву Круга. Я караулил денно и нощно, пришлось привлекать еще братьев.

Сейчас тактику он выбрал правильную, в отличие от беседы с Елисеевым, потому что Верховный волхв успокоился и даже принялся анализировать получаемую информацию.

— Наслышан, — неохотно подтвердил Верховный. — А еще наслышан, что ваше наблюдение ни к чему не привело и что больше ты на контакт с мальчиком не вышел.

— Не вышел, — согласился Варсонофий. — Но не потому, что не знаю, как теперь себя с ним вести. Первоначально я решил, что раз он пока ребенок, его можно провести и получить ту информацию, которую он не скажет добровольно. Но, — на волхва снизошло вдохновение, словно ему все-таки удалось впасть в транс вместе с Верховным и выйти оттуда обновленным и полным сил. — Но это была неправильная тактика. Если мы хотим связаться с другой волховской группой, надо было прямо так и сказать. На обман — недоверие. И в этом моя ошибка, Владыко. Винюсь.

Он покаянно склонил голову. Но Верховный не торопился ни осуждать, ни прощать. Он молчал и размышлял, долго размышлял. И все это время Варсонофий стоял, склонив голову, показывая полное смирение.

— Но разумно ли ребенку открывать нашу тайну, брат мой? — наконец спросил Верховный.

Варсонофий голову поднял и впился взглядом в лицо собеседника. Тот уже не выглядел ни рассерженным, ни недовольным.

— Если волхв открыл ему часть наших тайн, значит, он считает Елисеева достаточно взрослым, чтобы их хранить. И достаточно сильным, чтобы их использовать. Я недооценил нашего потенциального союзника, Владыко. Винюсь.

Он опять опустил голову. Лучше почаще виниться, чем опять получать наказание. Верховный не считается ни с возрастом, ни с заслугами, когда его назначает.

— И почему ты до сих пор с ним не поговорил второй раз?

— Тому есть веская причина, Владыко. Вокруг него разведка нескольких кланов крутится. Я не мог позволить, чтобы меня заметили. Лже-Варсонофий все это время не появлялся, словно пустил обучение нового волхва на самотек. Это не есть хорошо.

Он позволил себе осуждение, и это не понравилось Верховному.

— Мы не знаем, что тому причиной, — назидательно сказал он. — Возможно, тот, другой Варсонофий — именовать его «лже» мне кажется неправильным — сильно занят, попал в плен или даже умер. Возможно, нам следует взять под свою защиту неоперившегося мальчика.

Варсонофий вспомнил глаза «неоперившегося мальчика», которые нагнали на него такой жути, что единственное, о чем он мог думать: как бы удрать побыстрее и подальше. Вспомнил и затосковал, потому что понял, что вот-вот услышит. И в ожиданиях он не обманулся.

— Поэтому твоей задачей будет не только его расспросить, но и предложить свою помощь. Помощь как учителя.

— Я не справлюсь, Владыко.

— А кто если не ты? — Верховный похлопал волхва по плечу. — Не зря у вас с его учителем совпадают имена. Это знак свыше. Мы верим в тебя Варсонофий. А боги на тебя смотрят.

Глава 10

Ольга Даниловна неожиданно вызвалась поехать с нами.

— Два мужика точно забудут купить что-то нужное, — заявила она. — Вон список какой. Поди, удержи все в голове. Да и Алешу возьмем — мало ли что подтащить придется.

Алексей Иванович только хмыкнул, но отказываться не стал.

— Ирочка, не переживай, мы скоро вернемся, вы с Сереженькой пока гостями займитесь.

Гости, которые Постниковы, весьма неуверенно чувствовали себя в присутствии Сереженьки. Да уж, химера производила впечатление на неподготовленных, вызывала, так сказать, страх и трепет. От Ирины он не отходил, но постоянно подозрительно следил за новыми лицами. Реакция у него сейчас — не всякий маг успеет выставить защиту.

Предложил я Постниковым два варианта: разместиться в одной из комнат прислуги, куда шла черная лестница, ничем не перекрытая и неохраняемая или открыть для них второй, «господский», этаж, который я считал условно-безопасным. Условно — потому что там были вскрыты пока еще не все помещения, но те, что не вскрыты, я прикрою дополнительной защитой. На втором этаже были две не разбомбленные комнаты — бывшего главы клана и его супруги. Но когда Постниковы заглянули сначала в одну, потом в другую, на их лицах появилась непередаваемая гамма эмоций, а Марта сказала, осторожно подбирая слова:

— Мне кажется, нормальному человеку в такой обстановке будет очень сложно.

— Кукол можно перебросить в соседнюю комнату, — предложил я. — Тогда она будет выглядеть просто безликим гостиничным номером.

— Первое впечатление никуда не уйдет, — хохотнул Постников. — А нам на сегодня впечатлений хватило. Давайте лучше посмотрим, как живет тут прислуга.

Показывать, что как и где, решила Ирина, за ними увязался Серый, а я задержался, решив поставить пару стазисных ловушек при входе на основную лестницу и выход из лифта. Лифт я остановил, но через его шахту можно было запросто попасть на нужные этажи. Если, конечно, преодолеть те ловушки, что оставил Вишневский. Странное дело, человека давно нет, а черная мерзость после его магии продолжает расползаться. И количество дерьма, которое нужно за ним разгребать, только растет.

Защиту со второго этажа я убирать не стал, раз уж Постниковы отказались от господских комнат, но сигналок наставил, чтобы знать, полезут они сюда или нет. Договоренности договоренностями, а маги Постниковы оба сильные, вот и посмотрим, что для них окажется значимей: моя просьба или любопытство, которое сквозило из обоих при проходе по этажу.

Встретились мы уже в холле, и Постниковы окончательно сделали выбор в пользу этажа для прислуги, даже комнату выбрали. Из тех, что были без чужих вещей. Конечно, за вещами больше никто не придет — в тот злополучный день погибли почти все слуги Вишневских — но, как сказал Даниил, для них занимать такую комнату, все равно что заниматься мародерством. Душевая на этаже работала как часы, а больше им ничего и не нужно.

— Как это не нужно? — всполошилась кухарка, которой, судя по всему, уже в красках описали злоключения парочки. — А переодеться? А поесть? Одеяло опять же, вишневское не слишком теплое. У нас у всех постель своя была.

— Я могу поправить отопление, — предложил я. — Это не проблема.

— А простыню вы им из воздуха наколдуете? — проворчала Ольга Даниловна. — У них же ничегошеньки нету. Нужно и белье, и полотенца, и запасная одежда. Точнее, даже не запасная, а одежда вообще, потому что, то что сейчас на них, — это утиль.

В итоге наговорила она на длинный список, который решила помочь нам собрать. Чего вдруг она решила прогуляться наружу? Может, начала опасаться, что никогда отсюда не выберется? Но снятие купола теперь не от нас зависит.

Когда мы вышли уже другой четверкой к нашей машине, оказалось, что баженовские маги так никуда и не уехали. При нашем появлении один сразу выскочил из машины и, показывая открытые руки, пошел навстречу.

— Это не Постниковы, — предупредил я, сразу забеспокоившись, как бы наши противники не посчитали, что под видом кухарки и дворецкого я вывожу личности, подлежащие ликвидации. — Это мои служащие. Имейте в виду, нападение на них — это нападение на клан Елисеевых.

— Мы не собираемся нападать, — сказал маг. — Выехать не можем. Шлагбаум ломать не хочется, а так его не открыть. Начальству мы доложили, что Постниковы под куполом. От нас не ждут, что мы будем убивать всех выходящих.

— Да? — с сомнением спросил Серый. — А что ж вы тогда своих, выпавших из нашей квартиры, расстреляли?

— Это не мы, это склянкинские.

— Так он же и ваш начальник, не? — наезжал Серый.

— Если только Баженов его поставит, — маг скривился. — Но тогда мы уйдем, сразу как контракт выйдет. Под идиотом сидеть неохота. А Склянкин — идиот, даром что брат Баженовой.

Дальше порассуждать на эту тему не получилось, потому что появился сам обсуждаемый субъект, который дошел пешком от шлагбаума в сопровождении всего лишь двух магов охраны, посмотрел на нас, словно мы его пять минут как ограбили и сразу попались полиции, наставил артефакт, который после падения вид имел несколько погнутый и поцарапанный, на Алексея Ивановича, за которого, испуганно охнув, спряталась Ольга Даниловна, и пафосно заявил:

— Ага попались. Наконец приведем приговор в исполнение.

— Это мои кухарка и дворецкий. Если вы их тронете хоть пальцем, здесь останется… — Я демонстративно посчитал противников. — Семь трупов. И я буду в своем праве.

— Сопляк, ты мне будешь указывать? — взвыл он, подойдя совсем близко и наведя на меня свой увечный артефакт, который был настолько покорежен, что, если и угрожал кому смертью, то только своему владельцу.

Выглядел Склянкин неадекватно, возможно, при падении из машины его сильно приложило головой, поэтому пришлось его успокоить обездвиживанием. Как мне показалось, никто бы особенно не расстроился, если бы я его действительно убил, но убивать брата клиентки, с которой мы недавно пришли к некоторым договоренностям, я посчитал неэтичным.

— Через час он в себя придет, — пояснил я магам противника, которые агрессии не проявили. И то сказать: потеряли они сегодня при столкновении с моей квартирой, больше половины. И их точно по головке не погладят, привези они Баженову труп родственника. — На купол лезть не рекомендую. Если вы его повредите и оттуда полезут химеры, то отвечать будете перед Императорской гвардией.

— А вы Постниковых того… ик.. В химер? Ик… — неожиданно выдал один маг из тех, что сопровождал Склянкина.

Я даже отвечать не стал, жестом показал, чтобы рассаживались и выезжали, если не собираются здесь полевой лагерь устраивать. Баженовские маги точно не собирались: Склянкин был загружен с рекордной скоростью на заднее сиденье, из-за чего теперь уже четверо магов пошли пешком до шлагбаума, а там уж либо машину за ними пришлют, либо на такси уедут. Мы же поехали со всем комфортом.

— Весело тут у вас снаружи, — сказал Алексей Иванович, который уже успокоился после неудавшегося покушения и явно наслаждался как поездкой, так и духом свободы.

— Да уж, — поддержала его Ольга Даниловна. — Я уж думала, выпалит этот дурачок из своей пукалки.

— У него пукалка бракованная, — заявил Серый, который, оказывается, успел рассмотреть, чем нам угрожали. — если бы он из нее выпалил, она бы у него в руках взорвалась.

— Посмотришь и подумаешь — не лучше ли, чтобы купол вообще не снимали, — пробурчала Ольга Даниловна. — Отвыкла я уже от того, что тебя кто-то постоянно пытается убить.

— А что, у Вишневских противники прислугу убивали? — удивился я.

— Случайно бывало, — хмуро сказал Алексей Иванович. — В последний год покушения одно за одним шли, пару человек пострадало, да.

Настроение у него испортилось, но только до того момента, как мы доехали до ближайшего «Стана». Баженовская машина за нами давно не маячила, свернула на первом же перекрестке.

«Стан», конечно, не принадлежал к сети экстра-класса, но зато там было все товары первой необходимости. Серый щедро сказал, что за все покупки расплачивается клан, поэтому мы взяли четыре тележки, и Ольга Даниловна со своей сразу свернула в отдел с одеждой, а Андрей Иванович — со спиртным, где загрузил в тележку два ящика с пивом и один с водкой.

— После стресса — самое то, — авторитетно сказал он. — Оля еще закусон сварганит — вообще по-королевски посидим.

— Что-то мне тоже к вам захотелось — вздохнул Серый. — Под куполом тихо, спокойно, кормят хорошо, никто не пытается убить.

— Давай постельное белье и на себя возьмем, — предложил я. — И останемся на ночь, а то и на пару дней. Если что, у Олега есть наш телефон, свяжется. И так можно позванивать ему и Глазу.

Серый вдохновился моей идеей и приплюсовал еще один ящик пива, мотивируя тем, что крепкого алкоголя мне нельзя, а вот пиво пойдет за милую душу. Потом мы нашли Ольгу Даниловну и озадачили тем, что постельных принадлежностей нужно в два раза больше. Кстати, у нее тележка уже была битком набита. Там были вещи не только для Постниковых, но и для Ирины: одежда и всякие женские мелочи, в суть которых я не вникал.

В конечном итоге забили мы все четыре тележки доверху. На продуктах наша кухарка тоже оторвалась. Сказала, правда, что приличных продуктов в таких магазинах не купишь, но в тележки метала их только так. В мою и Серого, потому что ее была загружена более чем с верхом. Я даже начал сомневаться, что все это влезет в багажник. Но не влезла самая малость, которую Ольга Даниловна взяла с собой в салон в двух сумках. Остальное Серый причудливым образом все упихал. Я прям поразился: без пространственных карманов уложить все, что у нас было в тележках — это уже не магия, а настоящее волшебство.

По дороге я традиционно позвонил Олегу, сказал, что решили пару дней пересидеть под куполом, но, если что пусть звонит мне по выданному телефону. Но если что — маловероятно.

Когда мы подъехали к куполу, обнаружили рядом с ним баженовских магов, которые чуть ли не почетный караул устроили, даже с палаткой для отдыхающей смены. Это они рассчитывают, что на них Постниковы выскочат, что ли? Так они толпой их взять не могли, где уж вчетвером. Так что я сделал вид, что никого не вижу и подъехал к самому куполу.

— Ярослав, чет я очкую на них новую машину оставлять, — внезапно сказал Серый. — Еще попортят чего. Не доверяю я им.

Я им тоже не доверял, хотя Склянкина поблизости и не наблюдалось. Но, похоже, у Баженовых придурков и без него хватало.

— Давай сделаю прокол побольше, заведешь машину под купол? — предложил я. — Только быстро, я долго не удержу.

— Это ж к дому можно будет подъехать, — оживился Алексей Иванович. — А я-то думал, как перетаскивать будем. Нахапать-то нахапали. Но ведь и до дома донести надо.

— А давай, — азартно согласился Серый. — А тебе точно можно?

— Нагрузка небольшая. Главное — недолго держать.

Серый не стал гасить мотор, я вышел и сделал прокол посолиднее, под машину. Дырку такого размера оказалось держать сложновато, потому что она, того и гляди, норовила разъехаться, но Серый не протормозил и машина въехала без проволочек Купол я стягивал перед носом оживившихся баженовских магов, которые хоть и совали нос, куда не нужно, но внутрь прыгнуть не рискнули.

Глава 11

Больше всего обрадовалась нашему появлению Ирина, она только заглянула в пакет, переданный ей Ольгой Даниловной, сразу взвизгнула и бросилась ей на шею с восторженными воплями:

— Ну все, теперь заживу, как белый человек. Спасибо-спасибо-спасибо.

И тут же к себе убежала. Сереженька увязался за ней, но от него и толку при разгрузке. Разве что в зубах поднесет? Лапы-то у него для переноски тяжестей не приспособлены.

— Бедный, — жалостливо бросила им вслед Марта. — Ира говорила, что надежда есть, но я очень в этом сомневаюсь. Заклинания Вишневских славились необратимостью.

— Тимофей сказал, что можно, — возразил я. — Я ему верю. Все упирается в количество маны, которой ему пока не хватает.

— А накопители? — удивилась Марта тому, что столь простое решение никому не пришло в голову.

— А накопители он тоже должен будет заряжать сам. Потому что структура маны целителя отличается от структуры маны обычного мага.

— Да ну? — усомнился Даниил. — Первый раз такое слышу. Целители прекрасно оперируют накопителями с чужой маной.

— И что могут те целители, которые оперируют чужой маной? — с насмешкой спросил Серый. — Тимофей закрыл дыру в щеке Марты и вылечил пострадавшие зубы. Кто из ваших целителей на такое способен?

Марта потерла щеку, в очередной раз убедившись, что там даже шрама не осталось.

— До сих пор не могу поверить, — призналась она. — А у меня там точно была дырка?

— Точнее некуда, — хмыкнул Даниил. — Я еще подумал, что шрам будет очень некрасивый. Но решил тебя не расстраивать, поскольку все равно было неизвестно, выживем ли мы сами. А потом Тимофей все убрал, и расстаривать слало нечем.

Он улыбнулся.

— Но он же совсем ребенок…

— Увы, других целителей у нас пока нет. Возможно, удастся подготовить его отца. Но там работать и работать, чтобы источник начал нормально функционировать, а каналы пропускать ману. Но если получится…

— Ох мы и развернемся, — мечтательно закончил за меня Серый. — Что стоим, кстати? Разгружать машину кто будет?

Стоящая у крыльца машина произвела на Постниковых неизгладимое впечатление.

— Это как вы ее сюда? — ошарашенно спросил Даниил.

— Через прокол в куполе, — небрежно бросил Серый. — Если вы действительно имеете инфу о нас, должны знать, что наш клан может многое, чего не может другие.

— Видишь ли, проблема в том, что любые кланы, даже самые мелкие и никчемные, запускают кучу дезы о своих возможностях. Я, кстати, был уверен, что инфа о ваших целителях — как раз из этой оперы. Потому что Глазьевы были очень недовольны своим приобретением. Роман так вообще направо-налево возмущался, что их обжулили простейшей иллюзией и артефактами. Поэтому я был уверен только в одном: у вас очень хорошие защитные артефакты. На них не один клан зубы пообломал.

Он вытащил из багажника ящик с пивом и, рисуясь, подвесил его в воздухе. Позер несчастный. Такие упражнения хороши для прокачки, но являются совершенно бездарной тратой маны, так что я следующий ящик просто подхватил ручками, жалея, что пространственный карман мне пока недоступен. Хотя…

Пока тащил ящик, я параллельно тщательно исследовал собственный источник и пришел к выводу, что как, ни странно, маны должно хватить, так что стоит попробовать, но не раньше, чем через неделю. Эти мысли улучшили настроение настолько, что я практически летал, перетаскивая пакеты из машины.

— Насколько безопасно в парке? — спросила Марта. — Вид у него как из фильма ужасов.

— Поправим, — деловито сказал Серый. — Нам Сысоевы как раз взятку на это дали.

Он аккуратно запихивал бутылки в винный холодильник. Ольга Даниловна уже вовсю колдовала над плитой. К тому времени, как пиво с водкой охладятся, наверняка уже будет что-то вкусное.

— Дали взятку на восстановление парка? — удивилась Марта. — Это что-то новенькое.

— Дали взятку, чтобы мы вообще это поместье купили, — пояснил я. — Оно же для них было дико убыточным. Приходилось платить Императорской гвардии за поддержку и ремонт купола, да еще и пострадавшим, если химеры вырывались. И за их уничтожение тоже платили по хорошему ценнику Императорской гвардии. Кстати, в парке ловушки отключены, но пока не уничтожены.

— Собираетесь оставить? — спросил прищурившийся Постников.

— Руки не дошли уничтожить. Вычистил только подъездную дорогу. Хотел к соревнованиям купол снять, разбирался с трупами бывших хозяев, — пояснил я. — Но условия изменились. Теперь купол непринципиален, даже дополнительную защиту дает. Можно и наружной расчисткой заняться. Кстати, а почему бы и не сейчас? Серег?

— Я только за, — оживился он. — Точняк, пока стол готовится, можно размяться на воздухе. Вы здесь пока на стол собирайте и под руку не лезьте настоящим магам.

Марта скептически хмыкнула, но за нами не пошли ни она ни Даниил. То, что будут наблюдать в окно, я не сомневался, но совершенно не переживал из-за этого. Они уже были почти своими, почему-то я не сомневался, что их решение через неделю не изменится.

В этот раз Серый даже не стал спрашивать, выдержу ли я, потому что понимал, что работа реально плевая, нагрузки особой не будет, но и развлечения не получится — скучный рутинный труд. Теоретически можно придумать артефакт для обезвреживания площадей, но я его продумывать буду дольше, чем здесь разбирать.

Ловушка представляла из себя комок заклинаний, в инактивированном виде бледный, но все равно хорошо заметный в магическом зрении. Перед одной такой мы с Серым и остановились.

— Как думаешь уничтожать? — спросил я.

— Выжечь? — предположил он.

— Можно, но это неэффективно. Неактивированные ловушки можно уничтожать проще. Смотри. Вот узлы сопряжения, так?

— Ага, вижу.

— Здесь их пять, так?

В этот раз Серый надолго замолчал, ища пятый, который был хорошо замаскирован, но являлся самым важным. Повреди мы остальное, но не тронь этот, через какое-то время ловушка восстановится, пусть и в режиме ожидания активации.

— Ага, увидел пятый. Странный он.

— Это узел восстановления. А вот это вот… — Я создавал перед носом Серого заклинание медленно, чтобы он успел понять и запомнить. — Это вот режущее заклинание как раз для таких случаев. По одному точечно на каждый узел. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Ловушка поплыла, рассыпаясь на глазах. Через какое-то время и управляющий луч от нее втянулся в здание. Серый проследил уплывающий луч взглядом, кивнул своим мыслям и перешел к следующей ловушке, явно собираясь за нее взяться самостоятельно. Я не стал мешать. Вот стоило ему один раз поставить себе защиту — и уже появилась уверенность в собственных силах. И сейчас чем больше делает — тем ближе к следующей ступени. Так-то ему совсем немного осталось.

Мы разошлись и следующие полчаса занимались неимоверно скучным рутинным делом, я уже хотел плюнуть и предложить на сегодня закончить, но тут раздался телефонный звонок. С того самого телефона, которой внутренний. Звонил Олег.

— Что-то случилось? — сразу спросил я.

— Случилось. — Олег был взволнован не на шутку. — Тебя на дуэль вызвали.

— Кто? — удивился я.

— Некто Склянкин из клана Баженова. Сказал, что ты его оскорбил при подчиненных и он не намерен такого прощать.

— Вообще-то оскорбил меня он, а я его даже не убил, просто на время обездвижил. — Я вздохнул. — Наверное, зря. В смысле зря не убил, а не зря обездвижил.

Олег помолчал, а потом неверяще спросил:

— То есть ты даже не сомневаешься, что с ним справишься?

— Справиться-то справлюсь, конечно. Но в принципе, насколько законно, когда взрослый маг вызывает подростка?

— В том-то и дело, что законно, — возбужденно сказал Олег. — У тебя официально есть учитель, полковник Ефремов. Наличие личного учителя такого уровня говорит, что ты необходимым минимумом для дуэли владеешь и можешь быть вызван. Это мне Денис пояснил. Еще он сказал, что вызываемый может принести извинение и заплатить оскорбленному лицу. Даже уложение о дуэлях мне показал, где это прописано. Ярослав, давай заплатим, а? Я Вере ничего пока не говорил, чтобы не волновать лишний раз, только с мальчишками посоветовался.

Олег опять скатывался в панику, чего нельзя было допустить. Хотя сейчас он переживал не только за маму, но и за меня.

— И не говори. Я этому придурку не проиграю. И уж тем более не собираюсь извиняться и платить.

Но вообще, интересная статья доходов вырисовывается. Вызывать — и принимать извинения с откупными…

— На дуэли нельзя пользоваться артефактами. Только собственными магическими силами. А я слышал, что тебе сейчас нельзя перенапрягаться.

— Чтобы победить Склянкина, мне не то что перенапрягаться, даже напрягаться не придется, — отмахнулся я. — Другое дело, что… Слушай, можешь узнать точно, что мне будет, если я его случайно убью?

— Победитель дуэли, если она проведена по всем правилам, не подлежит уголовному преследованию даже в случае гибели соперника, — то ли прочитал, то ли процитировал уложение Олег.

— Это хорошо. Хотя Баженову придется расстраивать, а мы с ней не так давно так мило договорились по поводу мужа.

— Баженова? Виктория Михайловна?

— Она, — чуть удивленно подтвердил я. — А что?

— А то, что она завтра ко мне на зубы приходит.

Вот ушлая тетка, везде успела.

— Вот и спросишь ее, как она отнесется к смерти брата. Со мной ты не связывался — общеизвестный факт, что связь под купол не достает.

— Не достает? — поразился Олег. — Но как же…

Я бы на его месте тоже удивился. Потому что слышали мы друг друга прекрасно: никаких помех, ровный четкий звук. Можно гордиться прекрасно выполненным артефактным набором.

— Совершенно, — подтвердил я. — Поэтому у тебя возможности донести до меня инфу о вызове не было. Баженовские маги подтвердят. Они здесь в засаде. За два дня я восстановлюсь полностью. А ты по итогам переговоров с Баженовой мне отзвонись. Может, Склянкин предпочтет отозвать вызов так, чтобы я о нем даже не в курсе был, понимаешь?

— Нет, — ответил Олег.

— Поговорит с умными людьми, узнает о моей репутации, как мага. Сестра мозги опять же на место поставит. Хотя там этих мозгов-то… — я вздохнул. — По-хорошему, это я должен был его вызвать. Но у меня и так врагов уже набирается больше, чем клан может переварить.

— Вот-вот. Набираешь врагов, вместо того чтобы заниматься созидательной деятельностью, — уже почти спокойно проворчал Олег. — Кто мне обещал ортодонтическую насадку? У меня уже запись на нее вовсю идет.

— Это ты поторопился… — ошарашенно ответил я.

— Это не я поторопился, это ты тянешь. Воюешь со всякими Склянкиными, тратишь время на ерунду. С Баженовой я поговорю. Может, даже сегодня. — В его голосе появились непривычные мстительные нотки. — Позвоню и скажу, что принять не могу, поскольку ее брат вызвал на дуэль главу моего клана.

— Бедная Виктория Михайловна, — я даже хрюкнул в трубку от смеха. — Второе потрясение за день. Мужу мозги вправила, пусть займется братом.

На этом мы разговор закончили, да и встревоженный Серый подошел, уверенный, что просто так звонить никто не будет. Я и пояснил, что звонили из-за ерундовой дуэли.

— Какая дуэль, Ярослав? Тебя и без того сколько раз пытались убить, — внезапно возмутился Серый. — А ты еще нарочно подставляешься. Может, Склянкин сильнее, чем кажется?

— А еще умнее. Хочешь, у Постниковых спросим? — предложил я. Оглядел поле деятельности и решил: — На сегодня хватит. А то я себя уже рабом на плантации чувствую.

— Обрабатывающим рис, — поддержал меня Сергей. — Но мы много сделали.

Он потянулся, положив руки на поясницу, и удовлетворенно осмотрелся.

— Ага. А делать еще больше.

Парк был большой, а продуктивность Вишневского по ловушкам огромна.

— Я вот подумал, — внезапно сказал Серый. — А нельзя переделывать ловушки, например, на стазисные? Чтобы связь с базой использовать, а не создавать заново.

— Не, я не буду базу Вишневских использовать, — покрутил я головой. — Она примитивная. Так-то да, имеет смысл пару стазисных поставить, согласен. Но потом, когда расчистим и базу снесем.

— А если ее снести сейчас?

— То все ловушки активизируются. Оно нам надо? Так они хоть под управлением.

— Не надо, — согласился Серый и еще раз осмотрелся, в этот раз с тоской.

Да, парк сейчас выглядел так себе. Если бы его хотя бы снег прикрывал, а так лишь тонкий слой вымерзшей из воздуха воды выпал, пару сантиметров, не больше, поэтому все недостатки местности были как на ладони: расколотые скульптуры и фонтаны, уничтоженная живая изгородь, сломанные толстенные деревья, которые росли здесь не один год.

Внутри дома все выглядело намного симпатичнее. Во всяком случае, в тех комнатах, что были открыты. Но засесть решили на кухне, как в более обжитом помещении.

— Даниил, Склянкин Ярослава на дуэль вызвал, — сразу взял быка за рога Серый. — Насколько это серьезно?

— Зависит от того, насколько Ярослав зависим от артефактов. Так-то Склянкин не силен, но пару подлых приемчиков знает, — ответил Даниил.

И он, и Марта уже переоделись в чистое и целое благодаря заботам нашей Ольги Даниловны, и не выглядели пострадавшими в недавней схватке не на жизнь, а на смерть. Скорее, как семейная пара на отдыхе.

— Мою защиту он в любом случае не пробьет, — ответил я. — Да ну его, этого Склянкина, тратить еще время на разговоры о нем. Вы мне пиво обещали.

— Пьяный маг — беда в клане, — намекающе хохотнул Серый. — А ты нетренированный.

— С одной бутылки ничего со мной не случится, — возразил я. — Как раз потренируюсь под присмотром взрослых ответственных магов.

К водке приложился только Алексей Иванович, остальные ограничились пивом. Ольга Даниловна хлопотала вокруг стола, накладывая всем в тарелки целую кучу всякой вкуснятины. Сереженьке, который сидел рядом с нами, приспособили глубокую миску, потому что с плоской тарелки ему было бы есть неудобно. Ни водки, ни пива ему не налили. Да оно и понятно: кому нужна невменяемая химера под боком? Ладно, если просто выть в таске начнет, а если он во хмелю буйный? Ирина, которая вышла к столу накрашенная и в новой футболке, не пила из солидарности с ним.

Я цедил холодное пиво без особого удовольствия. Голова была занята совсем другим. Нет, невозможной дуэлью со Склянкиным, она меня не волновала вовсе. Я размышлял, как все-таки неудобно, что под куполом не берет сотовая связь. Мы лишены не только возможности с кем-то связаться, но и многих других благ: книг, кино, новостей. Эту проблему нужно как-то решить, хотя бы с нашей стороны.

— Здесь есть библиотека? — внезапно спросила Марта, словно думала о том же, что и я.

— Есть, — уверенно ответил Алексей Иванович, который уже изрядно принял на грудь. Глаза у него заблестели, а губы расползались в счастливой улыбке. — По слухам, на втором этаже была с книжками развлекательными. А в подвале — по магии. В последнюю перед всей этой катавасией ящик с кучей книг привезли. Вот такущий.

Он развел руки, показывая размеры. Но у меня его слова вызвали сильное сомнение. Не так часто по магии появляется что-то стоящее, да и нестоящее — тоже нечасто. А уж в свободном доступе этого, считай, вообще нет. Значит, Вишневский договаривался с кем-то из кланов, а в посылке могла быть одна-единственная книга, просто в защитном кожухе. И то, что это случилось прямо перед трагедией, наводило на нехорошие размышления. И не только меня.

— А от кого была посылка с книгами, не припомните? — спросил Постников.

— От Мальцевых, — неожиданно ответил Алексей Иванович.

— Они же враждовали? — удивился я.

— Вражда враждой, а за хорошие деньги могли и поделиться чем, — ответил Постников. — Слухи как раз ходили, что Мальцевы их на тот свет спровадили. Возможно, как раз через этот самый ящик.

— Или через знания из него, — неожиданно вставила Марта.

— Или через знания, — согласился Даниил. — Знания подать можно тоже по-всякому.

— Вишневский не был новичком в магии, — напомнил я, размышляя, скажет ли мне Мальцев, что он продал давнему недругу. — Вряд ли он купился бы на фальшивку.

После его искреннего возмущения императорским решением мне не звонил ни он, ни Диана, что косвенно подтверждало: больше этот старых хрыч во мне заинтересован не был. Хотя, по идее, его должна была привлечь возможность для Дианы оказаться в одной пятерке с великой княжной. Но что там крутилось в голове у Мальцева, знал только он.

— Не стоит недооценивать Мальцева, — заметил Постников. — Возможно, недооценка противников — как раз то, что сгубило Вишневских.

Глава 12

Почему-то разговор получился не обычным трепом ни о чем под выпивку, а вполне себе деловой беседой. Постников начал перечислять, чего нам не хватает в плане безопасности. Артефактную трубку он оценил, кстати, и даже сдержанно выразил восторг, но сказал, что нужно будет делать отдельно сеть для безопасников.

— Сделаем, — согласился я. — Сколько нужно? Для начала — по минимуму.

Даниил озвучил. Мы с Серым одномоментно выпали в осадок.

— У нас в клане столько человек нет, — напомнил я.

— Будет, — невозмутимо ответил Даниил. — Ты еще не забывай, что я назвал желаемый необходимый минимум. Так-то специалистов фиг найдешь. Обычно все они повязаны кучей клятв по кланам, остаются те, кто не слишком ценные кадры или те, кто слишком любят независимость. Но они никогда не поднимутся высоко и не будут зарабатывать выше определенного потолка.

— Маг у купола сказал, что когда контракт с Баженовыми закончится, продлевать его не будет, — вспомнил я. — Это из той же оперы?

— Ага, это наемные маги были. И как видишь, лезть под заклинания не стали. Клановых клятва обязывала выполнять приказания Склянкина, а контракт предполагает большую свободу действий.

— Не относительно этой ситуации, — заметил Серый, — но так-то не очень выгодно нанимать боевиков, чтобы они действовали по собственному усмотрению.

Постников поморщился.

— У Баженовых выбора не осталось. Знаешь, каково это смотреть, как дело всей твоей жизни рушится, а ты ничего не можешь сделать? Из-за говнюка Склянкина, которого внезапно поставили главным. А скольких я похоронил из тех, что на акциях вообще не должны быть, потому что их основное оружие — мозги? Самому Баженову я ничего втолковать не мог. Иногда казалось, что его даже радует, что система разваливается.

— Конечно, радовало, — бросила Марта. — Он же хотел от тебя избавиться, что и показал сразу, как ты вышел из клана.

— А избавился еще от толпы своих боевиков, — хмыкнул Серый.

— Тоже из недавно принятых. Старые бы на меня не пошли, несмотря на клятву, — ответил Даниил и зло бросил: — Скотина Баженов! Прав был его отец, опасавшийся, что сынок клан развалит. Он и развалил. От слаженного механизма одни осколки остались. А какие люди были… — Он помолчал и внезапно спросил: — Ярослав, а как ты отнесешься к тому, что я предложу взять на службу калеку?

— Кого именно и с какими увечьями?

— Ты про Стаса? — встрепенулась Марта.

— Про него. — кивнул Даниил. — Классный программист, лучший у нас был. Без рук остался, Баженов его обманом из клана выпер, хоть и пенсию назначил. Ему бы протез хотя бы на одну руку — цены бы парню не было.

О необходимости найти специалиста такого плана мы с Серым говорили неоднократно. Проблема была в том, что абы кто нам был не нужен, а не абы кто на дороге не валялся и почти наверняка принадлежал какому-нибудь клану. В этом смысле безхозный программист, пусть и с серьезным увечьем — настоящая находка.

— Ярослав, Тимофей?.. — вопросительно посмотрел на меня Серый.

— Не знаю. Посмотрим на результат с Замяткиным. Тимка неопытный совсем, а это сложное восстановление.

— Эээ… — протянула Марта. — Поправьте меня если я ошибаюсь, но вы сейчас о восстановлении рук говорили?

— Это не обещаю. А вот артефактный протез можно продумать, — сразу ограничил я наши возможности. — Теоретически руки отрастить можно, да, но не уверен, что это реально на нынешнем уровне Тимофея. Это довольно сложный многоуровневый процесс, который постоянно надо контролировать. Боюсь, у него ни знаний, ни времени не хватит. Но то, что рано или поздно он за такое возьмется — это факт.

— А ты не боишься нам сейчас все это выдавать? — после короткого молчания спросил Даниил. — Ты с нас клятву пока не взял.

— Эта информация не из тех, что надолго сможет храниться в тайне, — пояснил я. — Так и смысл ее придерживать? Целители — люди публичные, все равно Тимка рано или поздно проколется. Скорее, рано, потому что он уже вовсю у отца в больнице подрабатывает. Да и у нас в планах есть создание собственной лечебницы. Главврач, во всяком случае уже есть.

— Отчим? — уточнил Даниил.

— Он самый.

— А вы точно сможете сделать Стасу артефактные руки? — продолжал он допытываться.

— Точно. Но по срокам не скажу. У меня в последнее время то одно, то другое вылезает. Даже отдохнуть толком не могу. Поместье висит пока мертвым грузом, его еще чистить и чистить.

И медуза в подвале… Хранилище информации конечно, уникальное, но необратимо влияющее на тех, кто им постоянно пользуется. Вишневский точно сбрендил. Повторять его путь не хочу.

— Мы поможем — уверенно сказала Марта. — И я, И Даниил — маги не из последних.

— Марта, вы видите ловушки в парке? — вкрадчиво спросил я. — Мне почему-то кажется, что нет. Поэтому ваше участие может привести к ненужным жертвам.

— А вы, что действительно видите магию? Вы с Сергеем? — чуть удивленно спросил ее муж.

Эту информацию я точно не собирался делать общедоступной. Серый меня пнул под столом, но что-то менять было уже поздно. Скорее всего, развязала язык та самая бутылка пива — организм к алкоголю непривычный, тормоза полетели.

— Волхв научил, — соврал я. — Но в таких местах без этой способности можно стать либо трупом, либо химерой.

— Все, — бухнул Серый, — теперь вы точно от нас не уйдете. С такими-то клановыми тайнами.

— Мы и не собираемся, — ответил Даниил. — Это не было спонтанным решением. Я видел, к чему шло дело в наших отношениях с Баженовым, поэтому прикидывал варианты. Вариант с вами — оптимальный. В любом другом клане меня просто выжмут и ладно, если просто выбросят, а не убьют. Если вы еще Стасу руки вернете, хотя бы в виде артефактов, то я вообще ваш навеки. Потому что чувствую вину за то, что не уберег.

— В любом случае делать что-то я буду только для того, кто в клане, — заметил я и демонстративно зевнул.

Уйти я решил, чтобы не выболтать еще чего, хотя и день выдался насыщенным. Я попрощался с компанией, которая и не думала разбегаться, и отправился устраиваться на ночлег. Комнату прислуги я решил не использовать — не по статусу, но матрас из одной можно было перенести в освободившуюся господскую спальню, из тех, где было выжжено все.

Ванная на этаже оказалась одна-единственная. Защиту я с нее снял с осторожностью, но оттуда ничего не выскочило и никто не вывалился. Бытовых заклинаний там оказалось по минимуму. Странное дело, но ванная в доме, который достался мне после Соколова, была оборудована куда лучше. А это не ванная, а сплошное недоразумение. Как только семья мирилась? По остаточным следам от заклинаний было понятно, что раньше ванная была почти при каждой комнате, но потом что-то изменилось, комнаты увеличились, а ванная осталась одна на этаж.

Вообще, чем больше я занимался поместьем, тем больше мне бросались в глаза странности хозяев. Все выжженные комнаты были безликими за исключением комнат главы клана и его супруги. Не было в них отпечатков личности. Возможно, если бы я не уничтожил там все, отличия бы выявились, но мне казалось, что подобие личности сохранил только глава клана, остальные были марионетками его ли, медузы ли… Словно сам клан существовал исключительно ради одной цели служения, все личные радости считались несущественными. Даже единственная ванна на этаже была низкой и короткой даже для меня.

Тем не менее вода из крана шла и была горячей, так что я обеззаразил ванну заклинанием и огляделся. От средств, в больших количествах, стоящих на полочках, несло магией, и магией нехорошей. Как сказал бы Айлинг, смердело запрещенной магией. Подавив первое желание сжечь тут все на фиг, я пробежался взглядом по заклинаниям, пытаясь навскидку определить, к какому разделу относятся. Сомнений не было: все они были ментальными, конкретно — подчиняющими. Я уже почти собрался пойти за мылом, которое мы тоже сегодня купили, как легкая неправильность в струе воды заставила остановиться.

Это было очень элегантное решение. Тонкое, ювелирной работы заклинание спало и включалось, только когда через него проходила вода, и было оно — удивительное дело! — тоже подчиняющим. Мыться резко расхотелось, зато появилось желание сходить на этаж слуг и проверить, что там с их душевыми.

Там душевых было несколько, и ни в одной я не нашел никакой магической начинки. Средства тоже стояли самые обычные.

Даниил застал меня в душевой, когда я включал и выключал воду, пуская ее то короткими струями то долго, то совсем коротко.

— Что-то не так? — спросил он.

— Здесь-то, похоже все так, — ответил я. — И все же не понимаю…

— Чего?

— Почему Вишневскому так важно было держать всех под контролем. Я про его семью, не про слуг. На слуг в этом вопросе он наплевал. А второй этаж — весь опутан всякой дрянью. Хорошо, что вы отказались там останавливаться.

— Не ищи логику там, где ее нет. Вишневский к концу жизни напрочь спятил. А что ты нашел на втором этаже?

— Да расконсервировал там ванную, а она чем только не напичкана. Слушай, а ведь у Вишневских наверняка была своя служба безопасности. Что с ней теперь? Ушла Сысоевым?

— Нижнее звено — да, а верхнее… Верхнее все повымирало в течение пары дней. Те, кого на момент трагедии здесь не было.

— О как. — Я с интересом уставился на Даниила. — И от чего?

— Судя по тому, что на места смерти приезжала Императорская гвардия и тела увозили не в мешках, а в саркофагах, что-то из посмертных заклинаний хозяев.

Или до них добрался тот же маг, что и до самих Вишневских. Верхушка клана наверняка была замарана во все грязные делишки по самое не хочу.

За разговором мы спустились на второй этаж, и я провел Даниила в хозяйскую ванную. Было интересно, заметит или нет. Он огляделся.

— Это хозяйская?

— Это общая. Других на этаже сейчас нет. Но раньше были.

— Понятно, через воду влиять проще. Загнал в одно место и вперед, под обработку.

Постников покрутил головой. Ни к чему прикасаться не стал, но пару заклинаний отправил. На душевой лейке ожидаемо ничего не обнаружил. По стоящим на полках баночкам и бутылочкам пробежался и вынес тот же вердикт, что и я: подчиняющие.

После чего я включил воду и предложил проверить ее. И вот тут-то Постников не увидел ничего. Слишком тонким было заклинание, чтобы увидеть его не через другое заклинание, а напрямую. Пришлось подать туда маны и сделать видимым.

— Да уж, совсем спятил покойный, — покрутил Даниил головой. — А на этаже для слуг точно такого нет?

— Точно. Я проверил.

Он недоверчиво прищурился, но потом глянул на проявленное заклинание и сообразил, что если не видел этого, то и не заметит, если что осталось на третьем этаже, поэтому лишь философски сказал:

— Что ж. Радует, что тот, на подчинение кому это было настроено, давно отошел в мир иной.

У меня не было его уверенности, как и не было уверенности в том, что Вишневский последние годы жил своим умом. Но говорить про это я не стал, поскольку тогда пришлось бы рассказывать про медузу, к чему я был не готов. Поэтому говорили мы исключительно о магии, и то немного, потому что выдавать свои секреты я не торопился. В конце концов он пожелал мне спокойной ночи и ушел, а я снес заклинание на душевой лейке и вымылся, после чего пошел спать.

Наверное, я слишком положился на купол, через который почти ничего не могло пробиться, иначе я ничем не могу объяснить сделанную глупость. Потому что я никак не обезопасил свой сон. Сон, на который уже однажды покушались, а сегодня подошли к покушению подготовленными куда сильнее. Маги, за которыми слабой тенью чувствовался Дамиан, были сильнее меня, ступени третьей-четвертой, и было их человек пять. Поэтому вывернуться у меня не получалось и вернуться в реальную жизнь — тоже. Единственное, что мог — выстраивать оборону, которая медленно, методично пробивалась.

Помощь пришла, откуда не ждали. Но спаситель оказался куда опаснее. Внезапно нападавших словно смыло мощной стеной воды, этаким фиолетовым цунами. И защита выстроилась такая, что, хотя я чувствовал, что Дамиановы маги пытаются ко мне пробиться, их копошение было словно копошение муравьев на гранитной стене: неприятно, но никак не вредит.

А вот из сна выйти не получалось. Пусть я теперь был недоступен далеким врагам, ближний враг обволакивал фиолетовым маревом, в котором короткими молниями проскакивали не то слова, не то ощущения. Мне отчаянно пытались внушить, что править кланом — тяжкое бремя, куда проще передать управление, скинуть на кого-то более знающего. Тогда и ответственность ложится на другого, того, кто управляет, поэтому жизнь становится легче. А всего-то и нужно впустить в себя, соединиться разумами с тем, кто неизмеримо выше и мудрей. С тем, кто привык решать проблемы с кланом. С тем, кто ужасно хочет есть. Ведь в поместье сейчас семь человек, не считая меня, и пусть один в пищу не годен по причине испорченности тела, но остальных Морус милостиво согласен принять в пищу. Взамен он не только щедро поделится со мной знаниями, но и подчинит всех, кого нужно.

Мои мысли для него были сейчас видны, но и все, что происходило в фиолетовых глубинах его тела, было для меня доступно, и стало это возможным именно потому, что однажды я связал наши разумы, воспользовавшись подсказкой в предсмертном письме Вишневского. «Я мудр. Я предусмотрителен», — доносились до меня отголоски торжествующих мыслей.

Я рванул на выход, но завяз в нежелающем меня отпускать фиолетовом киселе. Паника схлынула так же быстро, как и наступила. Маг должен быть готов к любым поворотам. Нужно просто четко выстроить защиту.

Первое, что я сделал, когда понял, что меня просто так не выпустят, выстроил ментальную защиту, с которой фиолетовый туман сползал клочьями и через которую до моих мыслей было не так просто добраться и подчинить. Но и выйти из сна я не мог, потому что это было не в моей власти. Я понимал, что Морус, как называла себя эта фиолетовая мерзость, даст мне проснуться только в случае согласия. Но если я не буду закрыт хотя бы частично, он поймет, что согласие было дано только ради освобождения.

После того как удалось от него закрыться, я начал потихоньку прощупывать, выяснять пределы его власти в этом доме, благо ментальной защиты у фиолетовой медузы не существовало. Мог ли он влиять на остальных в доме? Нет, потому никто из них не соприкасался с частицами Моруса, выделение которых требовало значительной энергии, как и считывание с них информации, поэтому подселяли их только в особо значимых персон. Тех, кого постоянно нужно держать под наблюдением.

А еще Морус был голоден. Мана удовлетворяла лишь часть его голода, остальное можно было добрать только плотью мыслящего существа. Живой плотью, которая будет постепенно растворяться в фиолетовом тумане. Причем растворится не только тело, но и душа. Именно она была основным строительным материалом Моруса.

Взамен мне обещали силу и власть. И знания. Не только Вишневских, но и многих их приятелей и недругов. За это мне всего лишь нужно было стать покорным проводником воли Моруса.

Я притворился, что возможность знаний меня особенно заинтересовала. Фиолетовый туман довольно забурлил. И принялся торговаться, насколько это получалось мыслеобразами. Как оказалось, несколько мелких его частиц продолжали жить там, куда их подсадил еще Вишневский. И были такие люди даже вблизи императора.

«Подчинись. Впусти. И ты больше не будешь знать бед, — гипнотически нашептывал мой противник, скатываясь по моей защите, но не оставляя попыток с ней разобраться. — Будешь заниматься тем, чем хочешь и никто тебе не будет мешать».

Я добавил заинтересованности, стараясь не вспоминать, что случилось с Вишневскими, глава которых пошел на поводу у этого голоса. Потому что воспоминания могли вызвать ненужные эмоции, которые нельзя транслировать — Морус чувствовал их малейшие колебания.

«Иди ко мне. Рядом говорить проще».

«Иду, — согласился я. — Жди».

Этих слов Морусу оказалось достаточно. Он схлынул, оставив какое-то липкое чувство после себя, а я наконец смог вынырнуть из сна.

Утро. Уже утро. А я чувствую себя так, словно только что выиграл тяжелую битву. Но битву, которая закончилась не поражением врага, а всего лишь его отступлением. Смертный бой у нас впереди. И оттягивать его нельзя.

Глава 13

Выехали мы, как только Серый проснулся и позавтракал. И все это время у меня в голове зудел Морус, требуя, чтобы я срочно кого-то ему привел, и чем сильнее будет маг, тем лучше. Страшно подумать, сколько магов ему уже скормили! Не помог даже так называемый «управляющий» перстень, который я надел, чтобы отгородиться. Напротив, связь оказалась сильнее, а требования — болезненней.

Морус давил до тех пор, пока не получил от меня уверения, что совсем скоро будет ему маг, сильный. Он успокоился и замолчал. Поэтому я додумал исключительно про себя, что сильный маг будет не один и прибудет не для того, чтобы съесться, а для того, чтобы убить.

— Несколько же дней хотели пробыть, — проворчал Серый неохотно вставая из-за стола.

— И пробудем. Но сейчас появилось срочное дело. Очень срочное. — Я посмотрел на Постниковых, которых уже считал своими понял, что при выполнении заявленного условия смогу их подставить, и сказал: — Марта и Даниил, если вы не передумала, то в клан я вас приму, но пока обменяемся только расторжимыми клятвами.

— Пока? — спросил Постников.

— Пока не решу одну проблемку. В нынешних обстоятельствах ваше внеклановое положение может быть опасно даже тут. Но возможность выхода для вас оставляю.

С тем же предложением я обратился к прислуге Вишневских, потому что сейчас их ничего не защищало, а риск был велик. Согласились все, даже Сереженька, причем никто ни о чем не расспрашивал, проникнувшись серьезностью момента.

Как только мы с Серым выехали из-под купола и он помахал рукой баженовским магам, так и сидевшим в засаде и выглядевшим усталыми и замерзшими, я позвонил Ефремову.

— Добрый день, Дмитрий Максимович. Мне требуется срочная встреча с Его Императорским Величеством. Как ее можно организовать?

— Экий ты шустрый, — возмущенно проворчал Ефремов. — Срочную встречу ему подавай. Пиши вон заявление в канцелярию, тему укажи, тебя поставят в очередь и сообщат, когда император сможет тебя принять, если вообще сможет. Думаешь, я по твоим хотелкам буду на задних лапках бегать? Фигушки. Дергать Его Императорское Величество из-за всякой ерунды не буду.

— Это не ерунда. Это связано с наследством Вишневских. Теоретически я могу связаться через артефакт, который мне выдал император почти на такой случай экстренной необходимости, но мне кажется, Его Императорское Величество будет очень недоволен, если узнает, что я использовал его артефакт, когда можно было связаться через вас.

Ефремов недовольно засопел в трубку.

— Шантажируешь?

— Пытаюсь быстро решить очень срочный вопрос, связанный с безопасностью государства.

— Так-таки государства? Любите вы, клановые, путать клановое и государственное, — проворчал он, но уже не так зло.

— Я не путаю. На уровне своего клана я могу эту проблему решить, но она останется на уровне государства.

— В чем суть проблемы, можешь хоть намекнуть?

— В наследстве Вишневских. В том, что вы видели при вскрытии комнаты, только в большем масштабе. Намного большем.

— Ох ты ж… — впечатлился Ефремов. — И насколько большем?

— Не знаю, не взвешивал. Так что с моей просьбой? Посодействуете, как личному ученику?

— Попытаюсь. Прием у императора начинается через два часа. Подъезжай к проходной, я распоряжусь выписать на тебя пропуск, ученик, — хмыкнул он.

— Спасибо.

Я отключился и сразу после этого Серый спросил:

— Что, а главное, когда успело случиться, пока я спал?

— Пока ты спал, меня чуть в овощ по образцу прежнего главы клана не превратили.

Он затормозил и остановился на обочине.

— То есть сейчас в поместье что-то опасное и мы оставили там толпу наших людей?

— То есть сейчас в поместье что-то опасное только для меня, но если мы не примем меры, то опасное будет для всех. А так если никто не полезет в подвал, то ничего оттуда не вырвется в ближайшее время. — Серого мои объяснения не удовлетворили, пришлось добавить: — Серег, не спрашивай, тебе же лучше не знать. В вопросах гостайн чем меньше знаешь, тем больше вероятность остаться живым и здоровым.

Я не исключал, что после рассказа меня уберут, и собирался выторговать жизнь всем непричастным. Но умалчивать было нельзя. При умолчании опасность начинала грозить всему клану, ибо один я с Морусом не справлюсь, а сильных магов, способных мне помочь, нет. Разве что вновь принятый Постников? Я покрутил в кармане управляющее кольцо. Знания не радовали, скорее пугали. Серый продолжал на меня недоверчиво пялиться.

— Серег, поехали, времени мало. Я на твоей памяти кого-нибудь когда-нибудь подставлял?

— Глазьевых, — сразу припомнил он. — И Сысоевых. И если подумать, то и Баженовых.

— Но не первый же! — возмутился я. — И вообще, это нельзя считать подставами. Разве что Глазьевых, да и то они сами напросились.

— Умеешь ты убеждать, — хмыкнул он. — Едем ко дворцу?

— И будем там полтора часа торчать? Нет, едем в квартиру, мне надо подготовиться и взять Тимофея.

— А его-то зачем?

— На всякий случай. Мало ли что может сегодня случится. Все будет нормально — хорошо, нет — его помощь окажется бесценной.

— А моя? — осторожно уточнил Серый.

— Ты не полезешь. Это не обсуждается. Помощи от тебя там не будет, а навредить по незнанию сможешь. И он тоже не полезет, будет рядом, но не там.

Серый задумался, что не мешало ему управлять машиной и отслеживать все светофоры, на которых мы отстаивали положенное время. Видать пытался сообразить, что же я откопал в глубинах наследства Вишневских. Наконец его размышления вылились в:

— А вообще, там когда-нибудь безопасно будет?

— Будет. Только чистить придется все. Лучше всего — сносить все заклинания полностью. Но не зимой, а то заморозим всех на фиг. Хотя, если переселить людей в сторожку у ворот временно…

Я задумался. Сторожку было вполне реально запустить, снеся все старые заклинания и поставив свои. Но опять же, это нужно делать не раньше, чем уничтожим все ловушки в парке.

Когда доехали до квартиры, я пошел в лабораторию, а Серого отправил наверх за Тимофеем, чтобы тот был готов через полчаса к выходу, и за артефактом в изголовье моей кровати — на сегодняшний день это был мой лучший артефакт по ментальной защите, пусть и несколько громоздкий. Кроме него, я собирался выбрать из своих запасов те артефакты, что могли бы помочь справиться с фиолетовой гадиной, оптимальную методику уничтожения которой я так и не мог придумать, поскольку мелких медузок почти ничего не брало. Разве что гибридные заклинания попробовать? Да уж, поле для экспериментов будет обширным.

Вместе с Серым и Тимофеем спустился недовольный Олег.

— Ярослав, ты бы хоть к матери забежал поздороваться, — наехал он. — Она переживает, а ей вредно волноваться.

— А что, со Склянкиным не решилось? — удивился я. — С его-то сестрой?

— Ой, да решилось конечно. Прискакал с извинениями.

— Нужно было еще штраф с него содрать за оскорбление, — вставил Серый.

Взгляд Олега стал необычайно задумчивым, но опомнился отчим быстро.

— Ярослав, ты должен больше времени уделять матери, — укоризненно сказал он. — И ее безопасности в том числе.

— Олег, намекни ей, что я взрослый мальчик, чтобы постоянно сидеть у ее юбки. У нас проблем выше крыши, мы сейчас в Императорскую гвардию едем. Будем решать. Так что я занимаюсь безопасностью всего клана, и маминой, и твоей, в том числе.

Нет, нужно нам как-то расселяться. Может, оставить отчиму с мамой эту квартиру? Или, напротив, переселить их в поместье после очистки, а квартиру забрать себе? Об этом я и думал, когда мы ехали к дворцовому корпусу. Серого я предупредил, что им придется меня ждать неизвестно сколько. Не знаю, чем там Серый застращал Тимофея, но тот всю дорогу молчал и был непривычно серьезен, хотя в другое время вывалил бы на меня все подробности лечения Глаза, который успел появиться, пока я сидел в лаборатории.

На проходной меня ждал не только пропуск, но и проводник: капитан Рябов, один из тех магов, с кем я познакомился в самом начале общения с Императорской гвардией. Меня просветили парой артефактов и лишь потом пропустили. Рябов отконвоировал меня к Ефремову и удалился. Не позволил ему начальник присутствовать при нашем разговоре, хотя наводящие вопросы капитан по дороге мне задавал.

— Рассказывай, во что опять вляпался, — скомандовал Ефремов.

— Если Его Императорское Величество решит, что это нужно кому-то рассказывать, он расскажет. Мне кажется, случившееся либо на уровне гостайны, либо близко к ней.

— У меня максимальный допуск, — возмутился Ефремов.

— Тогда проблем не возникнет, и вы все узнаете, — улыбнулся я и даже не стал говорить, что у того, кто нас подслушивал, допуска может не быть. — Как скоро состоится разговор?

А подслушивали нас точно: слишком характерные заклинания воткнулись в стену и сейчас вибрировали, передавая в точности каждый звук. Желание похулиганить и отправить туда травмирующие слушающих заглушки я попридержал. Не моя епархия: вдруг там подслушивает ефремовское начальство, а тут я со своими инициативами? Ефремову я скажу, но потом, в частной беседе, там, где купол стоит постоянно.

— Ну ты и жук. — Он надул щеки и резко выдохнул. — Император тебя примет. Я передал записку через секретаря. Посидим в приемной, как император освободится — нас пригласят. Пойдем.

Я думал, придется прогуляться по улице, но нет, шли мы подземными переходами, хорошо освещенными, но пустынными. Наверное, не все имеют сюда допуск. Эта мысль не порадовала: получается либо меня списали, либо опутают клятвой. Но пойму я это совсем скоро.

В приемной пришлось просидеть с полчаса, за это время внутренне я извелся, потому что понял, что дело еще хуже, чем мне казалось первоначально.

В секретаре сидела медуза от Мортуса и была она куда больше той, что вылетали из спален покойных Вишневских. И я понятия не имел, почему: то ли это норма — разрастаться в живых людях, то ли она, из-за отсутствия связи с маткой, начала разрастаться, чтобы стать родоначальницей уже самой. В любом случае, сознание секретаря ему не принадлежало полностью.

Наконец, какой-то толстяк, тяжело отдуваясь, вышел из кабинета императора, туда заглянул секретарь и пригласил нас.

— И что же ты такого узрел в поместье Вишневских, Ярослав, что тебе срочно потребовался разговор со мной? — спросил император после того, как мы обменялись приветствиями.

Со стороны приемной подслушивающее заклинание раздвинуло защиту и нагло засияло, готовясь передавать все, что тут говорится. А вот фиг вам.

— Ваше Императорское Величество, сначала я хотел бы переговорить с вами наедине, а уж потом, если посчитаете нужным, введете полковника Ефремова в курс дела.

У императора насмешливо дрогнул угол рта, но улыбку он себе не позволил, бросил этак вальяжно:

— Дмитрий Максимович, покиньте нас ненадолго. Выслушаю вашего протеже наедине. Посмотрим, чем он собрался меня удивить.

После того как полковник Ефремов ушел, я, не особо скрываясь, выставил дополнительную защиту от прослушивания.

— Ярослав, это лишнее, — снисходительно сказал император. — Мой кабинет прекрасно защищен.

— Но это не мешает вашему секретарю вас прослушивать, Ваше Императорское Величество.

— Ярослав, ты перестраховываешься, — с явной насмешкой ответил он. — Мой секретарь — маг настолько слабый, что пробить мою защиту для него невозможное дело.

Чтобы доказать свои слова, я проявил все заклинания на кабинете, в том числе и то, что шло от приемной. Заклинание императора явно удивило. Но еще больше его удивило выявившееся заклинание от приемной. Он нахмурился, с лица пропала даже тень улыбки.

— Как ты это сделал?

— Извините, Ваше Императорское Величество, это тайна нашего клана. И пришел я говорить совсем о другом.Прежде чем я расскажу все, что знаю, вы должны пообещать, что не тронете мой клан. Меня накажете, как посчитаете нужным, а клан трогать не будете. Никто из них ничего не знал.

— Вот как? Есть за что наказывать?

— Зависит от точки зрения, Ваше Императорское Величество. Я не хотел сделать ничего плохого, разве что умолчал об известных мне фактах.

Он еще раз пристально посмотрел на проявленное подслушивающее заклинание с таким характерным прищуром, что не приходилось сомневаться: секретаря ждет допрос, и серьезный.

— Клянусь, что не возложу вины на клан Елисеевых за то, что сейчас мне расскажет глава клана. — Император поднял руку, и она окуталась сиянием, показывая, что клятва дана.

Ну я и выложил все, начиная с обнаружения мелких медуз и их огромной матки, которая сейчас пытается взять власть надо мной и которая, как огромный спрут, через своих отпрысков, уже охватила часть империи через ее должностных лиц. Про секретаря я пояснил сразу, снимая с него часть вины.

— Извлечь можешь? — спросил император. — И покопаться у него в голове?

— Могу, Ваше Императорское Величество, — я помялся, — но не сильно хочу. Возможно, будет лучше, если я передам перстень и вы увидите все сами?

— Не хочешь? Почему?

— Чужие тайны мне не нужны. А уж когда они государственные, большая вероятность расстаться с головой раньше срока. У меня и без того нет уверенности, что вы меня отпустите просто так.

— Разумеется, просто так не отпущу, — согласился он. — Только после особой клятвы, после которой ты никогда и никому не расскажешь о том, что случилось. Списка у тебя нет?

— Какого, Ваше Императорское Величество?

Он поморщился.

— Приказываю на время этой беседы отбросить титулование. Списка тех, в ком сидят эти, как ты их называешь, медузы.

— Нет. Я подозреваю, что Вишневский это знал и что эта информация есть у Моруса, но лезть в него не буду, потому что он может взять меня под контроль.

— Уверен?

— Нет, но проверять не хочу. В начале нашего общения он был слаб, так как не восстановился после принудительной голодовки. Сейчас он очень силен особенно в ментале, я не уверен, что смогу ему противостоять со всеми защитами, которые я знаю. Предсмертная записка Вишневского была ловушкой. Думаю, Морус не давал ему уйти, пока Вишневский не поставил последнюю точку.

— Что будет, если мы его уничтожим?

— Я не уверен, но мне кажется: мы получим нового Моруса в одном из кланов. Семена посеяли, всходы надо драть.

— Ефремов?

Я отрицательно покрутил головой.

— Пока я видел только в вашем секретаре. Внедрение сложно провернуть, если жертва ментально защищена.

Он откинулся в кресле и с удивлением на меня воззрился.

— Сколько, ты говоришь, тебе лет?

— Пятнадцать.

— Ты столь уверенно рассуждаешь о магии.

— У меня был хороший учитель. Он мне очень много дал.

— Ты его давно не видел, — слова императора были скорее утверждением, чем вопросом. Значит, его люди — одни из тех, кто наблюдает за мной. — Он не предупреждает о появлении?

— Иногда, — ответил я. — Последний раз, когда мы разговаривали на тему моего ученичества, он сказал, что я знаю достаточно, чтобы не дергать его по каждому пустяку.

— Но сейчас не пустяк. Сейчас твоя жизнь в опасности.

— Мой учитель волхв, а не ясновидящий, — напомнил я.

Устроить им, что ли, еще одну сцену явления Варсонофия? Только ведь опасно, когда столько наблюдателей. Кто-то да определит, что это всего лишь иллюзия, не самое сложное и почти манонезатратное действие. Нет уж, Варсонофия должен являться только лично. Придумать бы еще к кому… Точно, Андрей Мальцев: и просьбу его выполню, и легенду поддержу. Если останусь жив после всего этого, конечно.

— Твой учитель разве не должен проверять, как ты выполняешь его указания?

— Он и проверяет, когда появляется. И я стараюсь выполнять его указание в точности, иначе следует наказание. Довольно суровое надо признать.

Император неожиданно нахмурился.

— Физические наказания детей в нашей стране запрещены.

— Зато они позволяют воспитать внимательного и аккуратного мага, как говорит мой учитель. Лучше пару раз выпороть, чем один раз похоронить.

Сейчас я повторял слова Айлинга. В чем-то я был с ним согласен: слово «нельзя» через задницу понимается наиболее доходчиво и то, к чему это слово относится, запоминается на всю жизнь.

— Мне надо с ним встретиться.

— Я его спрошу. И это все, что я могу обещать.

Он неохотно кивнул.

— Хорошо, сейчас я вызову секретаря, и ты выяснишь, на кого он шпионит и извлечешь медузу, чтобы я на нее взглянул. Пока я даже не представляю, о чем речь. Ни к чему, мне известному, это описание не подходит.

Голову я бы в заклад не поставил, но мне казалось, что за основу все-таки был взят демон Пыльных Миров, на свою беду, подвернувшийся Вишневскому. Часть индивидуальности он сохранил, что и позволило созданию поработить создателя.

— Скорее всего, один из безумных экспериментов Вишневского вышел из-под контроля.

У Вишневских был ряд интересных находок в бытовых заклинаниях, и все же основной упор они сделали на преобразовании живой ткани. Сделали — и проиграли и жизни, и клан. То, что я принял их герб, не обязывало меня продолжать их изыскания. Ошибка привела к смерти, феникс возродился — и больше этой ошибки не сделает.

Секретарь вошел сразу, как император нажал кнопку вызова. Хозяин кабинета завел с ним длинную беседу, я же нехотя надел управляющий перстень и полез в голову секретарю. Только вот криминального там ничего не оказалось, совсем, а вот от медузы шла управляющая нить и терялась где-то в глубинах дворца, а значит, доставать часть Моруса — дать сигнал преступнику.

Глава 14

Секретарь вышел. Император дождался, пока я восстановлю защиту от прослушки, и сказал:

— Я не заметил, чтобы ты что-то извлекал.

— Я не стал этого делать.

— Ты нарушил мой прямой приказ?

Вопрос был с наездом, но тон не был угрожающим. Скорее — удивленным.

— От медузы в голове вашего секретаря идет управляющая нить. И идет она не очень далеко. Скорее всего, кукловод находится прямо во дворце. Или в одном из соседних зданий. А если бы я ее извлек, он бы почувствовал и успел замаскироваться. Вам же этого не надо?

По ощущениям направление было на корпус Императорской гвардии. Но я этого говорить не стал: не настолько я хорошо ориентируюсь, чтобы утверждать это с уверенностью.

— Ты прав. Если есть возможность выявить, это нужно делать сразу, пока след не успел остыть.

Подслушивающее заклинание вибрировало, меняло конфигурацию, но пробиться через мою защиту не могло. Я опять его проявил, чтобы за поведением заклинания наблюдал не только я, но и император.

— Ефремов точно не под контролем?

— Точно, — с уверенностью ответил я. — Более того, его тоже прослушивают. Только я ему этого не успел сказать.

Император помрачнел. Еще бы: под носом зреет заговор, а те, кто этот заговор должны пресекать на корню, в теме ни ухом, ни рылом. Да еще какой-то подросток нагло тычет в физиономию всеми просчетами. Не самый хороший расклад.

— Сейчас я вызову Ефремова, пойдешь с ним и определишь того, кто пытается сейчас нас слушать.

— А если это окажется его начальство?

Император бросил на меня короткий острый взгляд.

— Я прошу определить, а не арестовывать. И вообще не стоит как-то давать понять, что его выявили. А почему ты решил, что это может быть генерал Зимин?

— Вряд ли Ефремова слушали по распоряжению кого-то мелкого, — ответил я. — Я не знаю, какие могут быть причины у вашего Зимина, но тут явно пахнет дворцовым переворотом, если не чем похуже. А значит, лицо, заварившее кашу, сидит достаточно высоко, чтобы в этой каше не потонуть и чтобы иметь возможность получать информацию не только через медуз. Подозреваю, что их во дворце не так уж и много иначе вы бы уже заметили.

— Мне все больше хочется поговорить с твоим учителем.

А уж как мне хотелось поговорить! Но только с учителем настоящим, а не вымышленным Варсонофием. Но марку приходилось держать как единственному известному волховскому ученику.

— Не вам одному. Но даже если я передам приглашение завернуть к вам во дворец не факт, что он захочет пообщаться. Волхвы не лезут во внутреннюю жизнь государства.

— А ты? — насмешливо спросил император.

— А я не волхв. У меня вон клан образовался. — Я вздохнул. — Хотя я этого очень не хотел. Какой из меня глава?

— Посмотрим, какой из тебя глава. Пока вы очень неплохо о себе заявили. Безопасника Баженовых сманили опять же. Не самый хороший поступок, но выигрышный для вас. Постников — очень хороший выбор.

— Мы не сманивали, с чего вы взяли? — я удивился. — Баженов его вынудил выйти из клана и попытался убить. Постников ко мне за защитой пришел. И да, предложил свои услуги. Но так-то у меня уже толпа под началом, а я понятия не имею, что с ней делать.

Император расхохотался. Заразительно до невозможности, напомнив при этом свою дочь.

— Представь себе Ярослав, у меня тоже толпа под началом, и я тоже зачастую понятия не имею, что с ней делать. Но приходится. Права накладывают и обязанности. А уж если от того, что ты сделаешь, зависят судьбы многих людей, нужно трижды подумать, прежде чем что-то сделать. Так, вернемся к нашему делу. Сейчас идешь с Ефремовым и внимательно отслеживаешь, куда идет управляющая нить. Если это оказывается Зимин, ничего не делаешь. Если окажется кто-то другой, под любым предлогов выясни, кто это. И если встретишь еще кого-то под управлением, тоже запомни и доложи.

Он нажал переговорник и затребовал в кабинет Ефремова.

— Дмитрий Максимович, а почему Елисеевым до сих пор не выплатили за утилизацию Вишневских? — грозно спросил он. — Быстро отправились к Зимину и оформили все, как полагается. Потому вернетесь и мы продолжим разговор с Ярославом. Очень уж он занимательные вещи рассказывает.

Вынесло нас из кабинета на последних словах императора. Ефремов покосился на закрывшуюся дверь и с обидой сказал:

— Жаловался, значит. Я к тебе со всей душой, а ты вот как отплатил.

— Дмитрий Максимович, да я понятия не имею, почему Его Императорское Величество про утилизацию вспомнил и решил, что мне нужно за нее заплатить, — я постарался отвести от себя подозрения. — Я вообще ни на что не жаловался. Разве что на то, что до сих пор купол не разрешают убрать.

Последнее я добавил исключительно ради секретаря, который хоть внешне и не проявлял интереса к нашему разговору, но подслушивающее заклинание нацелилось на нас столь уверено, что сразу становилось понятно: его хозяина весьма интересует все, о чем мы говорим. Только спроси секретаря, зачем он это сделал, удивленно вытаращится, потому что действовал сейчас не он, а он даже не замечал, что его используют.

— Вы, наверное, ему сами докладывали про Вишневских и саркофаг, — предположил я. — Вот Его Императорское Величество и решил, что ваше ведомство, как обычно, решило сэкономить на Елисеевых.

— Как обычно? Поговори мне тут еще, —сурово сказал Ефремов. — Когда это мы на вас экономили? Наоборот, мы из-за вас уже столько денег потеряли, что мое начальство рвет и мечет. Ладно. Пойдем к Зимину. Распишем все.

Я бы предпочел пройтись там, где людей побольше и где выше вероятность встретить кого-то с внедренной медузой, но мы опять передвигались по пустынным подземным переходам, причем Ефремов почти всю дорогу ворчал, жалуясь на жизнь, подкинувшую ему такую пакость, как я. Я благоразумно молчал, не вставляя ни единого слова и не снимая управляющий медузой перстень, руку с которым я предусмотрительно держал в кармане.

К концу нашего пути полковник поостыл, но не настолько, чтобы, войдя в кабинет к начальству, сразу не пожаловаться:

— Вот и делай доброе дело людям, Алексей Арсеньевич. Подставил меня ученик по всем статьям.

Хозяин кабинета остановил на мне взгляд своих холодных, почти прозрачных глаз и неприязненно сказал:

— Личные ученики — это всегда геморрой, Дмитрий Максимович. Что ваш Елисеев устроил на этот раз?

Кроме одного-единственного взгляда, больше генерал меня ничем не удостоил, даже кивком в ответ на мое приветствие. Вообще необычайно противный тип. Хотя внешне — образец настоящего военного: мундир сидит как влитой, лишнего веса нет, и сила чувствуется немалая. Поменьше, чем у императора и даже чем у Мальцева, но все равно — много. Опасный противник.

И это было плохо. Потому что управляющая нить вела прямиком к нему, а от него выходили еще две. Одна была толстая и яркая и вела куда-то совсем близко, наверняка заканчиваясь в этом же здании. Вторая — тонкая, едва заметная, управляла или служила для управления кем-то довольно далеким. Не совсем далеким — в пределах города, дальше связь бы не выдержала и лопнула. Определить точнее не представлялось возможным — слишком тяжело было разглядеть нить без применения подсобных заклинания, а применять их сейчас было нельзя.

Сам же Зимин выглядел напряженным и недовольным. Ефремов как раз закончил рассказывать, зачем император отправил нас к начальнику и замолчал.

— Дожили, — проскрипел Зимин. — Императорская гвардия должна платить какому-то сопляку. До сих пор мы таким не занимались.

— Это не какой-то сопляк. Это мой ученик, — неожиданно встал на мою защиту Ефремов. — Личный ученик.

— Это не значит, что мы должны ему платить, =— отрезал Зимин. — Обычно ученики платят учителям за науку, а никак не наоборот.

— Его Императорское Величество распорядился заплатить.

— В любом случае этот вопрос не к нашему ведомству, а к казначейскому. Туда и идите.

— Его Императорское Величество ясно сказал — оформить у нас, — неожиданно уперся Ефремов.

— Вот ведь, — выдохнул раздраженно Зимин и зашарил в столе в поисках, как вскоре выяснилось, какого-то бланка.

Был он уже пожелтевший, а значит, относился к таким, которые используются редко, если вообще используются, а не хранятся на всякий случай, чтобы были. А вот перстень на руку Зимина точно использовался часто и был он младшим братом того, что сейчас находился на моей руке. Потому что именно от моего протянулась управляющая нить к этому. Не просто управляющая — подчиняющая, что было прекрасно заметно по яркости и силе. Генерал внимания на это не обратил, значит, подсоединение прошло незаметно для него.

Я очень осторожно полез ему в голову. Внутри сидела точно такая же медуза, что и у секретаря, не отличавшаяся ни цветом, ни размерами. Неужели третья нить все-таки управляла им, а не он ею? Но генерал прекрасно осознавал, что он играет против императора. И не просто осознавал, он готовил покушение, демонстрируя полную лояльность и дожидаясь удобного случая. К Ефремову он относился с некоторой снисходительностью, ко мне — с настороженностью, которая скрывалась за маской безразличия. Он даже сейчас, не переставая беседовать с Ефремовым, прикидывал, что из ходящих про меня слухов правда и на что я в действительности способен. Должен был признать, что я был способен на самые смелые его представления, но говорить этого, разумеется, не стал. Лучше, если это окажется сюрпризом.

Оказались внутри и недоступные для меня участки, тщательно защищенные от проникновения постороннего в зиминскую голову. И было их довольно много. Медуза, хоть и родственница Моруса, все же не была его копией и чем-то отличалась. Наверное, я мог сломить сопротивление и вытащить все секреты, но сделать это незаметно не получилось бы.

Во мне зрела уверенность, что над генералом стоит кто-то еще. Что сам он — марионетка, пусть и обладающая некоторой свободой воли. Знает ли он о медузе? Знает. Более того, впустил он ее добровольно. А это уже интересно…

Наверное, я слишком пристально смотрел на Зимина, потому что он внезапно поднял взгляд от заполняемого бланка и уставился на меня с некоторым недоумением. Почувствовать, что я ковыряюсь у него в голове, не мог, но все же отголоски чего-то неприятного его настигли. Я оборвал контакт и ответил ему удивленным взглядом.

— Жадность, молодой человек, ни до чего хорошего не доводила, — неожиданно сказал он. — Возможно, будет лучше, если вы эти деньги оставите на развитие Императорской гвардии.

— У нашего клана не так много источников дохода, — осторожно ответил я, прикидывая, как лучше поступить.

Выписываемая мне сумма была смехотворно мала, но, отказавшись от нее, что я выиграю? Или только покажу собственную слабость?

— Зато они весьма обильны. Кланы и с меньшими доходами жертвуют в нашу поддержку немалые суммы. А вы заставляете нас тратиться, — укорил он.

Говорил он сейчас в точности, как глава какой-нибудь секты, внушающий неофиту, что деньги — вещь совершенно ненужная и мешающая просветлению. Но беспокоило генерала совсем не необходимость трат. Похоже, я все-таки сделал нечто, заставившее его встревожиться. Две из управляющих нитей неожиданно истаяли. Осталась только дальняя. Черт, а я так и не узнал, кто подслушивал Ефремова. Хотя найти его будет совсем несложно: медуза-то никуда из головы не делась. А если и делась, то следы остались.

— Я подумаю над вашими словами, — ответил я генералу. — Я не решаю столь серьезные вещи в одиночку.

— Слухи ходят, что только вы и решаете.

Полковник Ефремов почувствовал что-то неладное, но причины понять не мог, хотя и смотрел то на меня, то на начальство.

— Вы верите слухам, господин генерал-майор? Да еще таким невероятным?

Он собрал губы в подобие улыбки, но глаза оставались пустыми и холодными. Похоже, его личность начинает распадаться, оставляя лишь то, что необходимо для правдоподобного образа.

— Благодаря своей работе, я знаю, что иной раз самый невероятный слух может оказаться правдой.

Он подписал бланк и заверил его извлеченной из сейфа печатью, которая на миг засияла от активации рукой Зимина и оставила на бумаге такой же сияющий оттиск. Протянул генерал бумагу не мне, а полковнику Ефремову.

— Вы знаете, полковник, куда с ней идти дальше, если ваш юный ученик не передумает и решит отнять у нас наши деньги.

Его рука, на которой был перстень, неожиданно непроизвольно дернулась, и я торопливо стянул с пальца свой, сообразив, что именно поведение перстня, который подвергался влиянию с моей стороны, и насторожило генерала. Но больше он никак не проявил свою обеспокоенность. Во всяком случае до тех пор, пока мы с Ефремовым не вышли из кабинета. Конечно, можно было бы попытаться подслушать, но вряд ли он сейчас бросится кому-то звонить. А вот нам стоило бы поторопиться.

— В бухгалтерию? — спросил Ефремов, неуверенно переминаясь в приемной, но почему-то не двигаясь с места.

— Нет. Не стоит заставлять Его Императорское Величество ждать. Он убедится, что бумага у меня на руках, и успокоится. А бухгалтерия пока проведет…

— И не поспоришь… — хмыкнул Ефремов.

Выглядел он сосредоточенным, словно что-то для себя решал, и не торопился уходить из приемной генерала. Кстати, адъютант Зимина под дополнительным влиянием не находился ни сейчас, ни раньше. Это я проверил сразу. Похоже, не такими большими возможностями обладал генерал. Правда, чтобы проверить это, мне опять пришлось надеть перстень, что не осталось незамеченным Зиминым. Он резко распахнул дверь, увидел нас и бросил:

— Вы еще здесь? Я думал, вы уже на пути в бухгалтерию.

— Мы должны сначала вернуться к императору и доложить, что его указание выполнено в точности, — ответил я.

Лицо генерала неожиданно перекосилось, и он прошипел:

— Щенок, думаешь, станешь препятствием на моем пути? Ты даже не камешек. Ты — соринка под моими ногами.

Он захлопнул дверь, а Ефремов и адъютант уставились на меня с совершенно обалдевшими лицами. Признаться, я и сам ничего не понял из генеральского выступления. Медуза влияет на мышление, но она пока еще Зимину мозги полностью не разъела. Но сказать я ничего не успел, потому что раздавшееся сильное магическое возмущение заставило Ефремов и адъютанта отвлечься от меня на дверь кабинета.

— Телепорт? — удивился я.

— Какой телепорт? — не менее удивленно ответил адьютант. — Здесь телепорты не работают.

Но тем не менее распахнул дверь в кабинет, в котором уже никого не было.

Интерлюдия 3

— Ты идиот? — собеседник генерала Зимина выражений не выбирал. — Ты хоть понимаешь, что своим необдуманным поступком поставил все наше дело под угрозу?

— Я понимаю, что, если бы я хоть немного помедлил, меня бы выпотрошили, как медузу. Пацан точно залез по уши в наследство Вишневских, и он точно пришел по поручению императора. Если бы я задержался, в моей голове уже копались бы мозгодеры.

Собеседник генерала нехорошо улыбнулся. Он знал, что до менталистов дело не дошло бы, потому что в голове у генерала стоял блок, отправивший бы того на тот свет скорее, чем всплыли бы секреты. Зимин этого не знал, но он не знал еще очень многого, потому что никто не посвящает расходный материал в планы. А генерал был расходным материалом, пусть дорогим и нужным, но именно расходным: после убийства императора нужда в нем пропадала, допускать к пирогу по разделу власти его никто не собирался, а оставлять в живых было непредусмотрительно. Что ж, на своем месте он был бы полезен, но туда он уже не вернется, а значит, время Зимина вышло. Осталось только выяснить, о чем успели догадаться.

— У тебя просто нервы сдали.

— У Елисеева был перстень Вишневского. И перстень работал, — настаивал генерал.

— Он мог просто красивую цацку нацепить, и даже не понимая, что она значит, надевать-снимать, — снисходительно ответили ему.

— Да, признаю, с телепортацией я поторопился, но то, что он чувствовал связь, говорю с полной определенностью. Уверен, мой арест был делом нескольких часов.

— Это если бы они не захотели выявить твои контакты, — лениво протянул его собеседник. — С помощью мозгодеров муторно, да и знать надо, что и как спрашивать. А так походили бы за тобой пару дней, и эта пара дней была бы у нас в запасе.

— Ну так все, нет уже, — грубовато бросил Зимин. — Я и так уже сколько на нервах хожу. Жена говорит, пить стал в несколько раз больше. Да только не успокаивает это ни фига.

Он достал фляжку и приложился, с явным удовольствием сделав пару глотков.

— Когда это пьянка успокаивала? Она дает ощущение безопасности. Вот и сейчас ты напиваешься, вместо того чтобы думать о собственной судьбе.

— А что мне о ней думать? Ты обещал, что меня не поймают, вот и выполняй, — бросил Зимин. — Меня чуть не взяли прямо в кабинете, так что я спас не только свою, но и твою задницу.

Его собеседник едва слышно скрипнул зубами. Генеральское тыканье ему было как нож острый в сердце. Поначалу-то Зимин благоговел, ценил то, что ему разрешено обращаться на ты, потом уверился в собственной значимости и стал воспринимать как должное. Да еще и говорил с ним, как с ровней. Маг терпел это лишь потому, что нуждался в тех сведениях, что мог предоставить только глава Императорской гвардии.

— Елисеев у тебя в голове шарился?

— Ты что, я бы это понял, — уверенно ответил генерал. — Так-то он из-за денег пришел и насторожился, когда перстень начал настраиваться.

— А на фига ты его постоянно надетым держал? — наехал на него собеседник.

Уверенности генерала он не испытывал, потому что знал: безнаказанно шариться в голове у генерала проще простого. Он сам это неоднократно проделывал, так почему бы этого не провернуть Елисееву? С Елисеевым у него вообще уверенности не было, как бы он ни старался убеждать сообщников в обратном. Странная это была персона, неоднозначная.

— Ты сам говорил держать под контролем все связанное с Вишневскими, а тут внезапно требует пацан встречи с императором по вопросу их поместья. И что? Надо было игнорить?

— О чем они говорили?

— Не получилось узнать. Постоянно помехи шли. Я пытался пробиться, но наводка шла, скорее всего, от елисеевских артефактов. Они у него необычные. Подобрать ключик я не успел, Ефремов притащил Елисеева ко мне.

— То есть ты сбежал, потому что испугался какой-то невнятной угрозы от пацана?

— Чего это невнятной? — возмутился Зимин. — Он у нас давно на контроле. Думаешь, в поместье Вишневских так просто пройти?

— Не сам же он проходил: видео с волхвом у купола кто мне показывал? Вот то-то. Елисеев — обычный малолетний маг, ничем особенным не владеющий.

— А артефакты, которыми он торгует?

— Не сам же он их делает. Учитель просто не желает светиться. Деньги с его счетов куда-то уходят?

— Никуда не уходят, только на дела клана. Я держу под контролем, да. — Генерал опять булькнул фляжкой. Бульк прозвучал громко — похоже, с утра коньяка почти не осталось.

— Под контролем ты даже себя не держишь, — недовольно ответил его собеседник. — Иначе не устроил бы цирк в своем кабинете.

— Вот когда ты мне все по полочкам разложил, я понял, что испугался зря. А тогда я решил, что меня вот-вот арестуют. У меня внутри словно сирена заголосила. Я даже запустил протокол по уничтожению следов. Поторопился, да. — Генерал хохотнул. — Но нет, мы им еще покажем. А Елисеева я сам, собственными руками удавлю за то, что напугал меня на пустом месте.

— Нет уж, оставь его мне. У меня к нему уже столько накопилось, что не расплатится ни он, ни его клан.

— Как скажешь, — примирительно сказал генерал. — Но делать-то что будем? Не могу же я вернуться в свой кабинет как ни в чем не бывало?

— Не можешь, — согласился его собеседник и отправил приказ медузе, сидящей в голове Зимина

Через миг генерал корчился на пыльном полу, скребя ногтями по доскам и хрипя в тщетной попытке вдохнуть хотя бы глоток воздуха. Его собеседник, раздувая ноздри от удовольствия, смотрел за агонией, пока она не прекратилась, после чего кряхтя наклонился, сорвал с трупа управляющий перстень-артефакт и плюнул прямо на мундир, потерявший весь свой лоск.

— Сирена у него заголосила. Думать надо было, кого слушать, а кого нет.

Убийца огляделся. Квартира, в которую телепортировался Зимин, снималась как раз для таких целей. Снята она была на подставное лицо, не существующее в природе, так что заговорщики не боялись, что по этой ниточке смогут на них выйти. А вот по остальному…

В том, что Зимина будут искать и найдут, убийца не сомневался, поэтому собирался обезопаситься от возможности того, что после обследования этой квартиры выйдут на него.

Телефон, по которому он говорил с Зиминым, убийца бросил на пол и раздавил каблуком, затем отправил пару пульсаров в мебель и шторы, дождался, пока разгорится, открыл окно для лучшей тяги и только после этого шагнул в портал, оставляя за собой уже стену ревущего огня. Огонь уничтожит все. После него ни один маг ничего не подцепит и никуда не придет.

Глава 15

— Что это было? — спросил у меня ошарашенный Ефремов.

— Заговор, — коротко ответил я, потому что все равно этого скрыть не удастся. — Нужно срочно сообщить императору.

— В кабинете телефон прямой связи есть, — вспомнил Ефремов.

Но адъютант, стоило только поступить этому предложению, дверь сразу захлопнул и встал перед ней.

— Никто не будет находиться в кабинете генерала Зимина без него, — заявил он и даже вытащил какой-то артефакт, явно нам угрожая.

— Вы не понимаете, здесь речь на минуты идет, — попытался я воззвать к его мозгам. — Нам только позвонить надо.

— Никто не будет ничего использовать в кабинете генерала Зимина без его разрешения. Я не имею права вас пустить, а вы не имеете права там находиться.

Я повернулся к Ефремову:

— Вы ему можете приказать?

— Личному адъютанту Зимина? Ты что, Ярослав? Ему может только Зимин приказать или тот, кто выше.

Ефремов, хоть и был удивлен побегом Зимина, отнесся к этому скорее как к странности начальства, а не как к основанию для серьезного беспокойства. А вот адъютант уже стоял в позе для стрельбы, расставив ноги и наставив на нас артефакт. Разобраться с ним можно было бы, но я сразу прикинул могущие возникнуть последствия и предпочел путь альтернативный.

— Дмитрий Максимович, побежали. Дело очень срочное, правда.

Я бы и сам побежал по уже дважды пройденному пути, но там в ряде мест требовался допуск. Допуск я мог обойти, но мог обойти и адъютанта. Проблема в том, что я не хотел показывать лишние знания потому, что был уверен, что это вылезет боком уже мне. Зимин-то от нас никуда не денется: по следам от его телепорта я мог определить примерное направление и расстояние, а уж там по ауре выйти на преступника, уверенного, что он в безопасности.

— Побежали? Это ты серьёзно? Ох, Ярослав, с тобой скучать не приходится.

С комплекцией Ефремова, конечно, было не до бега, но двигался он так быстро, как мог, хотя к концу нашего пути взмок от пота так, словно только что вылез из душа.

Около кабинета императора наблюдалась нездоровая суета. Когда заглянули в приемную, выяснилось, что его секретарь скоропостижно скончался. Самое странное, что следов его медузы не было ни в нем, ни в ком другом по соседству. И я лишь совершенно случайно заметил на темно-красном ворсе ковра фиолетовое пятно рядом с головой секретаря. Получается, медуза сначала убила носителя, а потом самоликвидировалась? Не похоже на поведение тех, что в поместье.

К императору нас пускать не хотели, но тут уж рявкнул отдышавшийся Ефремов:

— Дело государственной важности! Император сказал доложить срочно!

Это ускорило дело: сначала к императору кто-то сунулся и уточнил. Но нас сразу не пропустили. Сначала из кабинета вышли два офицера, а уж потом пригласили нас.

— Зимин сбежал. Он участник заговора против вас, — сразу выпалил я, убедившись, что никто не подслушивает.

— Ты уверен? — спросил император. Как-то устало спросил, даже лоб потер характерным жестом.

— Полностью. Получается, спугнул его я. Но я, правда, не понял чем.

— Ярослав, не преувеличивай, — скептически сказал Ефремов. — То, что генерал вел себя не совсем адекватно, не говорит о том, что он интригует против существующего порядка.

Я повернулся к нему:

— А вас не смущает, Дмитрий Максимович, что секретарь императора умер сразу после бегства Зимина? Зимина нужно срочно задержать.

— Дмитрий Максимович, покиньте нас, — бросил император.

И вместо того, чтобы броситься на поиски Зимина, мне пришлось пересказывать случившееся в кабинете.

— Я грешу на перстень, — закончил я. — Каким-то образом он дал Зимину знать о связи с его артефактом. Генерал точно испугался и сбежал.

— То есть у него был управляющий перстень по типу твоего?

— Именно. Но медуза в нем тоже была. Медузу он впустил добровольно, для него это вроде страховки, насколько я понял.

Император откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня тяжелым пронизывающим взглядом.

— И что можно понять с такой вот управляющей штукой?

— Многое, — честно признал я. — Наверное, если покопаться, можно было бы даже фамилии заговорщиков вытащить. Но Зимин забеспокоился, поэтому я контакт разорвал. А потом он засек, когда я его адъютанта проверить решил. Возможно, зря. Генерала нужно срочно задержать, пока он никого не предупредил.

— За это время он уже успел предупредить всех, кого мог, — усмехнулся император. — А брать его нужно, согласен. Говоришь, можешь определить, куда он переместился?

— Примерно, — не стал скромничать я. — С точностью метров до десяти, но там можно поиск по ауре использовать.

— Используем, если он не переместился дальше. Но хотя бы глянем, куда был настроен телепорт, — согласился император, нехорошо прищурился и расстелил на столе карту: — Где?

Я посмотрел масштаб, произвел расчеты и обвел не слишком большой участок, включающий всего три дома. Я думал, император отправит группу захвата, но он пригласил только Ефремова, после чего мы телепортировались по указанным мной координатам прямо из кабинета.

Не то чтобы император отнесся полностью безответственно к безопасности, отвод глаз он наложил, и все же такой поступок мне показался верхом неосторожности, при условии, что на него готовили покушение, а сколько там заговорщиков, мы не знаем даже приблизительно.

Вышли мы под пронизывающий зимний ветер, и я сразу включил обогревающее заклинание, распределив его и на спутников, которые холода даже не заметили, потому что было на что отвлечься.

Из окна одного из домов, вблизи которых мы вышли, вырывались огромные языки пламени. В их происхождении даже сомневаться не приходилось: оттуда фонило магией.

— Что-то мне подсказывает, что Зимина уже не допросишь, — неожиданно сказал Ефремов.

— Да, там труп, — подтвердил император.

С его руки сорвалась спираль холода и погасила огонь, что сразу было отмечено толпой зевак, которых хватало. А вот пожарных видно не было. Наверное, не так давно загорелось. Впору было пожалеть, что не было прямого доступа к императору, а то бы не только Зимина живым застали, но и того, кто его убрал, захватили.

— Думаете, его убили? — уточнил Ефремов.

— Думаю, да. А еще думаю, что то, чему вы станете свидетелем, должно остаться в вашей организации, — ответил император. — Точнее, между нами тремя.

Сказано это было так, что ко мне сразу пришли мысли о собственной безопасности. Возможно, это судьба, быть убиваемым всеми императорами, с которыми я имел дело?

— От меня дальше не пойдет, Ваше Императорское Величество, — бойко ответил Ефремов.

Глаза его заблестели поскольку он понял, что на горизонте — повышение. Не знаю, кто там мог раньше претендовать на освободившееся место Зимина, но теперь оно однозначно будет за полковником, иначе его бы тут не было.

— Ярослав? — повернулся ко мне император.

— Мне поклясться, Ваше Императорское Величество? — удивился я. — Разумеется, никогда и никому.

Он кивнул, принимая мой ответ, и создал совсем короткий портал, в пострадавшую квартиру. Там было все покрыто тонкой ледяной корочкой. Удивительно, но часть предметов сохранило форму даже после пребывания в огне, хотя на стул я бы сесть не рискнул. Форма Зимина пострадала мало — как-никак, она имела защиту много от чего, а вот его лицо и кисти рук обгорели до неузнаваемости. А еще бросалось в глаза фиолетовое пятно у головы трупа, хорошо просвечивающее через лед. Саму медузу такой огонь не взял бы, значит, тоже самоликвидировалась. Об этом я пожалел: с нее через Моруса можно было бы считать многое. Наверное, поэтому и убирают.

— Какой перстень управляющий? — внезапно спросил император.

— Его тут нет, — уверенно ответил я. — Он не мог быть уничтожен огнем, значит, его сняли и унесли.

— Твою мать, что же это делается? — выдохнул полковник, связав пятно и уничтоженную при нем медузу. — Простите, Ваше Императорское Величество, за несдержанность.

— Прощаю, мне еще не то хочется сказать.

Император повел руками, отправляя заклинания с приличной скоростью, я еле успевал их опознавать. Дублировать не стал. В принципе, он проверил все что нужно. Да и не думаю я, что мы получим отсюда какую-нибудь информацию.

— Квартирой пользовались редко. Недавно было три портала: два сюда и один отсюда. Координаты я не подцеплю. Ярослав?

Я покрутил головой.

— После огня-то, Ваше Императорское Величество?

— Возможностей волхвов я не знаю.

— Нереально. Здесь все так перекручено, что я бы не рискнул выходить по координатам, которые кто-либо определил бы, как правильные. Сейчас даже направление не выявить.

Я немного преувеличивал, отсечь север было можно, но это нам не давало ровным счетом ничего. В настоящий момент можно было только сказать, что отсюда ушел телепортом маг, но следы его ауры тоже не чувствовались. Так что с таким же успехом мог уйти и не маг, использовавший артефакт. Да, артефактные телепорты, которые я видел, были очень громоздкими, но вариант, что кто-то клепает мелкие и удобные, отбрасывать нельзя.

Ефремов прошелся по квартире. Лед под его ногами похрустывал, но тайны жилища не выдавал. Да и не было наверняка никаких тайн. Так, запасной аэродром на самый последний случай. Зимин им и воспользовался, а потом вызвал того, кому подчинялся на самом деле, потому что нынешний император для него был лишь досадной помехой.

— Здесь вряд ли жили, — решил полковник. — Но я все по этой квартире узнаю. Может появится зацепка, Ваше Императорское Величество.

— Попробуйте, — коротко ответил император.

Он упаковал тело Зимина вместе с куском фиолетового льда в сохраняющий кокон и создал телепорт прямо к себе в кабинет.

— Дмитрий Максимович, займетесь телом бывшего начальника. Заодно определите происхождение фиолетовой кляксы. С тобой же, Ярослав, мы прогуляемся в поместье Вишневских. Очень мне интересно взглянуть на то, что ты там обнаружил.

Глава 16

Я думал, что мы двинемся в путь отдельно, а император — отдельно. Но он неожиданно выявил желание поехать с нами, да еще без охраны. На мое осторожное уточнение ответил, что если маг его уровня не может себя защитить, то грош ему цена как магу. Я решил, что эта поездка — один из вариантов проверки нашего клана, а когда вспомнил, что у императора в активе есть телепорт, то вообще успокоился. Но не Серый с Тимофеем, которые настолько прифигели от неожиданного попутчика, что молчали всю дорогу и вопросительно косились то на меня, то на него.

Так-то Тимофея я бы домой забросил, поскольку брал его как подтверждение, что контакт с медузой ни к чему плохому не привел, но теперь пришлось его тащить с собой к поместью. Честно признаться, это немного нервировало после прошедшей ночи, хотя я был почти уверен, что защитный артефакт должен выдержать любой напор со стороны медузы. Проверять не хотел, но выбора у меня не было.

Тимофей меня волновал, поскольку контакт с производным Моруса делал его восприимчивей к ментальному влиянию. Стоило понять, насколько опасно ему будет в здании. Спать он не будет и с нами не пойдет значит влияния будет по минимуму. Попрошу Серого присмотреть и, если что — сразу обездвиживать.

Пост от Баженовых все также стоял у купола. При нашем появлении скучающие маги слегка оживились, но я их ничем не порадовал. Из машины вышел, но только чтобы сделать проход в куполе, достаточный для проезда машины: показалось неприличным предлагать императору топать до поместья ножками, а сам он такого желания не выразил.

Баженовский маг попытался было сунуть нос в разрыв купола, но я его отодвинул волной воздуха и закрыл дыру. Нечего им тут рассматривать.

— Ярослав, позволь полюбопытствовать.

— Конечно, Ваше Императорское Величество.

— Ты так легко вскрыл купол, установленной Императорской гвардией?

— Не совсем. Купол был улучшен, но поскольку он был улучшен мной, то я знаю, в какие места следует надавить, чтобы сделать проход. Незнающий пробить купол не сможет.

— Понятно.

Император повернулся к окну и изучал унылый пейзаж.

— Мало что осталось от парка, — наконец сказал он.

— Зато здание сохранилось, Ваше Императорское Величество. И все, что внутри.

— Лучше бы наоборот, — буркнул он. — Парк был красив, а здание нашпиговано дерьмом.

Я промолчал, хотя мог бы ответить, что дерьма там осталось не так уж и много, а в парке своего хватало. Но кто я такой, чтобы спорить с императором?

Появление императора в доме ознаменовалось немой сценой: все застыли словно на моментальной фотографии. А Сереженька даже рот приоткрыл, что при его нынешней внешности выглядело угрожающе. Но император не испугался, поговорил с каждым. Причем не формально поговорил, а постарался по максимуму выяснить проблемы этого дома. Но со слов постоянно проживающих выходило, что здесь чуть ли не идеальная атмосфера. Император слушал, но на веру не принимал: ментальные заклинания отправлял направо и налево.

— Ярослав, — прошептал Серый, — почему у меня такое чувство, что грядет какая-то жопа?

— Если она придет, то вас не коснется, — ответил я так же тихо.

— А тебя?

— Это я с такой же определенностью не скажу.

— Да что случилось-то?

— Вылезло наследство Вишневских не с самой хорошей стороны, — пояснил я.

— В подвалах?

— В них, родимых, — кивнул я.

— Какая-то суперкрутая химера?

— Что-то типа того.

— И что ты реально не мог справиться сам? — недоверчиво уточнил Серый.

Его убежденность в том, что мне все по плечу, повеселила и немного подняла самооценку.

— Не уверен, но проверять не хотелось — ответил я.

— Действительно, клан должен проявлять лояльность к монархии, — неожиданно заключил Серый, — а тут такой повод. Нельзя было пропускать. Так что ты все правильно сделал.

— Серег, мы сейчас пойдем вниз, присмотри за Тимофеев. Если с ним что-то пойдет не так — вырубай сразу.

Он опешил от столь странной просьбы, но спросить ничего не успел, потому что император как раз закончил опрос и повернулся ко мне.

— Ну что Ярослав, пойдем, покажешь свою находку.

— Ярослав, я с вами, — неожиданно решил Постников. — Там явно что-то непростое. А я теперь отвечаю за твою безопасность.

–Там, вообще, опасное, но конкретно сейчас — вряд ли, — ответил я и посмотрел на императора: ему решать, идти ли еще кому.

— Пусть идет, — решил он. — Лишняя голова не помешает. Да и все равно думать, что делать с находкой, придется в первую очередь вам. Я иду исключительно для контроля.

Напугав таким образом жильцов особняка Вишневских, он направился к лестнице, показывая хорошее знание дома. Возможно, бывал тут раньше или изучал план, добытый своей службой безопасности.

Многочисленные слои защиты на лестнице я убирал, но не восстанавливал после прохода, чтобы не тратить время: все равно за нами никто не потащится, а я потом сделаю все, как было.

До лаборатории Вишневского мы дошли в полном молчании. Я снял с защиту и открыл дверь. Император вошел внутрь и уставился на Моруса с таким интересом, словно он находился в зоопарке и ничего ему угрожать со стороны животного в клетке не могло. Впрочем, я и сам так думал, а посему того, что случилось потом, предугадать никак бы не мог.

Морус зашевелился, перекатывая щупальца, и оттранслировал мне: «Хороший маг, сильный». А потом его щупальца прошли через стекло, словно оно было фантомным, и подцепили императора, впечатав его в аквариум. Противопоставить что-то не успел ни я, ни император, который, кажется, сразу потерял сознание.

Я, не задумываясь, ударил по аквариуму. Тот разлетелся, жидкость хлынула густым потоком, но на самочувствии Моруса это не отразилось ровным счетом никак: он повис в воздухе, обволакивая императора тонкими паутинными нитями и явно собираясь питаться. Исчезновение комфортной среды огромная медуза не заметила, занятая подготовкой к трапезе. Ментально она давила так, что мои щиты едва удерживали ее влияние, а щиты императора и Постникова, похоже, рухнули сразу. Даниил, судя по грохоту, свалился в коридоре. Во всяком случае грохот я слышал, а оборачиваться не стал, не до того: от этой битвы зависело не только мое будущее.

Сожрать императора я позволить не мог и раз за разом отправлял различные заклинания, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы повредить большую медузу, а не только мелочь, которую удалось сжечь драконьим огнем сразу, не дав ей разлететься и встроиться в кого-нибудь из нас, так как артефактный перстень я не рискнул надеть, а без него мы были всего лишь добычей.

Но матка оказалась необычайно устойчивой, и единственное, что страдало — выпущенные ею прозрачные нити. Вот они рвались и сжигались просто на отлично, но это никак не продвигало меня к цели. Морус был куда прочнее своих деток, и мои удары для него были не болезненней коготков котенка. Даже драконий огонь, на который уходило до фига маны, не смог проделать в нем дыру.

Нити я продолжал резать, лихорадочно размышляя, что делать. В такой ситуации даже перенапряжение не пугало больше, чем судьба императора. Если с ним что-то случится, то слово, им данное, в расчет не примут, полягут все мои. За покушения наказывали со всей жестокостью, это я помнил из курса истории. А это не просто покушение, это почти удавшееся покушение.

Морус продолжал давить, ментально он был очень силен. Наверняка разжирел на десятках, а то и сотнях сожранных магов. То, что я встал между ним и его едой, его раздражало, и он собирался стряхнуть меня, как надоедливую муху. Пока он излучал лишь недовольство по отношению ко мне и транслировал, что с хозяином так поступать нельзя, а то он накажет, и больно. Но для меня он хозяином не был.

Я обрезал очередную нить и наконец сообразил поставить защиту на императора и Постникова. Надолго ее не хватит такими темпами, но хоть сколько-то продержится. Правильность выбранной стратегии понял сразу, когда император зашевелился. Отодвинуться ему не удалось, щупальца держали крепко, но он хотя бы был жив, двигался и пытался бороться.

Очнулся и Постников: из-за моей спины полетели заклинания, тоже не приносившие ни малейшего вреда медузе.

— Матерь божья, это вообще что? — выдохнул Даниил. — Может, хватаем императора и рвем когти?

— Не вытащим, — ответил я и поразился, насколько хрипло прозвучал голос. — Оно его держит.

— На это не действует вообще ничего. Полный иммунитет к магии.

— Не полный, — не согласился я. — Но шкура необычайно устойчивая. Нужно ее как-то проковырять.

— Значит, проковыряем и наделаем из нее бронежилетов.

— Да ты оптимист.

Я попытался совместить телепортацию и файербол. Хорошо, что создал совсем маленький, пробный: Морус телепортацию вблизи себя блокировал и файербол с громким хлопком взорвался совсем рядом с императором. Не добил он — добью я.

— Поосторожней! — крикнул Постников. — Не туда метишь.

— Мечу туда, но отклоняет, сволочь.

Морус окончательно решил, что я ему не друг и, продолжая удерживать императора, начал меня продавливать. Я понимал, что долго не выдержу, и без того работал на пределе. Мозг генерировал кучу идей, и я их тут же опробовал, но безрезультатно. Драконий огонь сушил кожу Моруса, что громадной медузе не нравилось, она дергалась и шипела, как гигантская змея. Но столь желанной дыры в толстой морусовой шкуре не удавалось проделывать даже драконьему огню.

И тут я обратил внимание, что на подсохшей коже стянулись поры, через которые выходили нити. А что если попытаться отправить что-то по такой нити? Использовать ее как направляющую?

Крошечный файербол проскользил по паутинке и взорвался уже внутри медузы. Она заколыхалась и зашипела еще громче. При этом потеряла контроль над императором, чем тот воспользовался и отполз в сторону, ничуть не заботясь о собственном имидже. Едва отодвинувшись, император, попытался чем-то зарядить в противника. Безуспешно. Но щит на себя он поставил сам, облегчив мне задачу.

— По ниткам, пускайте по ниткам! — рявкнул я, отправив файербол побольше, такой, что перебаламутил все медузьи внутренности.

Морус начал хаотично размахивать щупальцами и издал звук, необычайно похожий на скрип ножа по стеклу. Нити он начал втягивать, явно собираясь закупориться и додавить нас, а уже потом спокойно пожрать. Но этого допустить было нельзя.

Наверное, с такой скоростью я еще ни разу не кастовал. Файерболы были мелкие, чтобы гарантированно проникли внутрь, но их было много и взрывались они постоянно, заставляя Моруса терять концентрацию. А потом у него внутри повредилось что-то жизненно важное, щупальца задергались, отправляя заклинания не в нас, а куда бог пошлет. Бог преимущественно посылал на защищенные поверхности, поэтому заклинания возвращались к Морусу и делали его положение еще плачевней.

Наконец он застыл фиолетовой кляксой, распластавшись по останкам собственного аквариума, жидкость из которого больше походила на кисель, чем на воду. Густой такой кисель, неприятно чавкающий под ногами, но не покидающий пределы комнаты.

— Мы его добили? — уточнил Постников, не торопясь приближаться.

— Если бы я знал.

Морус не казался живым, но он и раньше был скорее гибридом живого с неживым, поэтому сказать, насколько он мертв, я бы не рискнул.

— Его нужно вскрыть, — решил я, осторожно делая шаг и рассчитывая сразу в случае чего активировать абсолютную защиту. — Не подходите близко. Дан, помоги императору.

Я делал шаг за шагом, медуза не шевелилась, зато Постников вытащил нашего правителя из той лужи, в которой тот полулежал. Был император заляпан содержимым аквариума, тягучим и прозрачным, тонкий слой которого быстро застывал, давая блестящую пленку.

Вскрывать я решил драконьим огнем, который единственный наносил хоть какой-то урон шкуре. Жечь пришлось долго, пока кожа наконец лопнула с противным чавканьем и наружу полилась фиолетовая жижа, похожая на экзотический кисель, а не на останки растительного компьютера. И вот она уже жглась прекрасно. Вскоре от медузы осталась одна лишь оболочка, которую можно было обработать и повесить на стену, как трофей. Можно было, но не хотелось: не было уверенности, что оно не нарастет заново.

Тем временем Постников вытянул императора в коридор и вернулся за мной.

— Похоже, ты все-таки ее добил.

— Похоже.

Хотелось шлепнуться там, где стоял, но я нашел в себе силы выйти из кабинета, поставить на него защиту и уже после этого позволил себе сползти по стенке рядом с императором. Выглядел тот плачевно: была изъедена не только одежда, но и кожа. По лицу проходили кровившие борозды. Глаза, кажется, были не повреждены, но я бы с уверенностью не сказал, потому что они были закрыты.

— Даниил, сходи за Тимофеем, — выдохнул я. — Императору требуется срочная помощь. И одежда.

Выглядел Постников не ахти, но, похоже, был единственным, кто сейчас мог двигаться. Тут я вспомнил, что Тимофея тоже могло накрыть, особенно в конце, когда Морус лупил уже по площадям. Потолок и стены, конечно, здесь экранированы, но дверь оставалась открытой. Сказать я ничего не успел, Постников ушел, зато император открыл глаза, и я точно мог сказать, что они оказались неповрежденными.

— Вот дерьмо, — сказал император.

Говорил он тяжело, с хрипами и прорывающимися булькающими звуками.

— Оно самое, — согласился я. — Я не хотел на вас покушаться. Я не знал, что оно на такое способно.

— Сам дурак, — ответил император. — В смысле я — дурак. Я никогда с таким не сталкивался, не подозревал, что вот так можно. Так что сегодня ты мне жизнь спас, и не только мне. Вот дерьмо, оно мне прямо в голову залезло. Мерзость.

— Если что и вытащило, то оно там и осталось, — я кивнул на дверь.

— Выживу, к ордену тебя представлю.

— Выживете, — пообещал я.

Я прикрыл глаза и просканировал собеседника. Ситуация у него была аховая: ментальный ожог и значительные повреждения кожи, на которую продолжала действовать разъедающая субстанция. Ее я дезактивировал, но повреждения залечить был просто не в состоянии. Обследовать себя я опасался, но результат оказался не столь страшным: только два канала чуть надорвались, а это исправимо — стенки сглажу, пару дней не буду практиковать магию. Да и не получится сейчас — не в том я состоянии.

— А ведь вам, Ваше Императорское Величество, придется у нас на сутки задержаться. — Я невольно заулыбался. — Не смогу я вас сейчас вывести. И из моих никто не сможет. Надеюсь, это за похищение не посчитают.

— Как посчитают, так и пересчитают.

Спустившийся к нам Тимофей выглядел бледновато, но было видно, что его задело лишь по касательной, да и то, что Серому его не пришлось успокаивать, говорило, что ничего критичного не случилось, но я все же предупредил:

— Ты не усердствуй. Меня вообще не трогай. У Его Императорского Величества только основное заживляй. Лучше потом доделать, чем сорваться. Ты сам как?

— Словно кувалдой по голове прилетело, — он бледно улыбнулся и приступил к сканированию императора, не переставая болтать. — Думаю, если бы не твой артефакт, сдох бы. Остальных не так приложило почему-то.

Я скромно промолчал почему, а для себя решил, что больше никогда не буду экспериментировать на чужом здоровье. Кто знает, как дальше это все аукнется на Тимофее? А на Полине с Анной? Тогда это казалось единственным выходом, но сейчас я вижу, что вариант получился на редкость гадкий.

Глава 17

Чего я не ожидал, так это того, что Дамиан припрется выставлять претензии. По решению Тимофея нас с императором перенесли в гостиную на подготовленные матрасы, чтобы наш целитель мог контролировать все. У меня-то просто было перенапряжение, а императору досталось куда круче, Тимофею пришлось с ним повозиться, пока пациент не перестал выглядеть так словно раздумывает: умереть сейчас или минут через пять.

Я прикрыл глаза, почти мечтая добрать ли то, что не добрал ночью, и тут постучался Дамиан. Деликатно так постучался ,словно наконец научился вежливости. Я ответил. Блок я не поставил, а сейчас отгораживаться — только силы тратить, которых у меня может не хватить на что другое.

— Мальгус, зачем ты так? — патетически воздев руки к воображаемым небесам, завопил Дамиан при моем появлении.

Выглядел он сейчас совсем как раньше, значит, и в реале у него сил достает и внешность выправилась. Но любовь к театральным постановкам и ярким одеждам никуда не делась и проявляла себя во всей красе.

— Ты о чем? — холодно спросил я.

— Два мага, два моих лучших менталиста превратились в пускающих слюни идиотов, потому что кто-то вскипятил им мозги! — продолжал возмущаться Дамиан.

При этом он старательно отслеживал каждое мое движение, чтобы успеть смыться до того, как кипятить мозги начнут уже ему. С его точки зрения, все логично: маги пострадали посте того, как полезли ко мне, а то, что они наткнулись на Моруса, он знать не может. Да и я о способностях фиолетовой дряни не догадывался до недавних пор.

— А зачем они полезли к этому кому-то? — насмешливо спросил я.

Сил было мало, но простейшее воздействие мне было доступно, я не создал уютное кресло и в него опустился. Это была не только демонстрация сил, но и показ отношения к Дамиану. В конце концов, если уж ему приспичило заняться лицедейством, я посижу, поаплодирую. Актер из него, конечно, так себе, но старается же.

— Но ты же понимал, что они полезли не сами, а по моему приказу? — напирал больше не мой император.

— Неа, я спал, — я демонстративно зевнул. — А когда я сплю и в мой сон лезут, я становлюсь несдержанным и агрессивным. Тебе ли не знать? Наверное, поэтому ты и не полез сам, а отправил других. Тебя, смотрю, даже не задело…

Глазки Дамиана забегали. То, что его не задело, говорило об одном: он удрал, как только запахло жареным. В противном случае, ему бы тоже прилетело, но и те два мага не пострадали бы настолько. Но спасающий свою шкуру император бросил тех, кого проводил ко мне, они не смогли выйти и получили всю мощь удара Моруса.

— У меня хорошая защита, — наконец решил Дамиан выдать вариант, который бы не опорочил его светлый императорский облик. А то вон как старательно сияет: белые одежды, подсветка сзади, разве что нимба на голове не хватает для поной святости. — И только поэтому я не пострадал. Так что ты мой должник, как покушавшийся в нарушение клятвы.

От его наглости я аж остолбенел.

— Я на тебя покушался? А не оборзел ты вконец, Дамиан? Ты ночью полез ко мне в голову, в уверенности, что я сплю и не смогу помешать себя убить. И после этого ты говоришь, что я на тебя покушался? Да ты сам-то этому веришь? Это ты на меня в нарушение клятвы полез.

— Я не обещал тебя не убивать, — мрачно напомнил Дамиан. — Я обещал доставить тебе целителя. Но ты сам понимаешь, мне выполнять условия шантажиста неприлично. От шантажистов избавляются и забывают.

— Это была оговоренная плата за помощь. Шантаж — выбивание преференций в результате угроз или запугиваний. Ты пришел ко мне сам, я озвучил условия. Соглашаться на них или нет — это было твое решение.

— Но согласись было заманчиво лишиться долга таким образом, — он сдувался на глазах, как лопнувший воздушный шарик. — Кто же знал, что ты так поднаторел в магической защите.

Возможностью навешать лапшия я пренебрегать не стал.

— Дамиан, я в другом мире. Тут другой подход к магии. Другие магические практики, которые дают очень интересный и не всегда предсказуемый эффект при взаимодействии с тем, что я знаю. Поэтому в твоих интересах выполнить наш уговор и пропасть с моего горизонта, чтобы через двадцать пять лет я не вспомнил о твоем существовании. Смотрю, ты уже оправился от последствий проклятия и можешь послужить проводником для целителя.

— Ночное происшествие заняло у меня слишком много сил, — ответил он, больше не надувая щеки от важности. — Эти двое… Можно как-то отыграть назад? Вернуть им мозги?

— Боюсь, нет. Им противостояла слишком большая сила.

— Жаль. — Он поморщился. — Это были лучшие мои менталисты. Мальгус, я как с тобой связался, у меня сплошные неприятности.

— Так и не надо было со мной связываться. Надеюсь, ты наконец это понял?

Голосом я немного даванул, но на Дамиана это не подействовало, он умел давить не хуже, а может, и лучше.

— Да, готовлю тебе одного целителя, и разбегаемся навсегда.

Честности в его голосе не было ни на грош. И вот скажите, что я ему сделал плохого? Считал другом, во всем поддерживал. Он же меня лишь использовал, казнил, а затем убил самого близкого мне человека. А теперь ведет себя так, словно я перед ним виноват. Виноват, ага, тем, что не умер насовсем. Воспоминания про Айлинга меня разозлили, поэтому я ответил:

— Трех целителей. После этой ночи ты мне изрядно задолжал.

— Мальгус, это наглость, — попытался он было увильнуть.

— Наглость — это то, что ты хотел провернуть. А я беру свое. Сколько тебе времени нужно для восстановления? Неделя? Месяц?

— Месяц, — выдавил он. — Но требование готовить трех целителей — это наглость с твоей стороны.

— Месяц я тебя не трогаю, а ты ко мне не лезешь, если не хочешь оказаться в доме для умалишенных магов по соседству со своими пострадавшими менталистами.

Прощаться я не стал, просто вышел. А то чем дольше с ним рядом нахожусь, тем вероятнее то, что он заметит мою слабость. Сейчас я даже ему бы проиграл. А так он побесится, но признает мое право на дополнительные плюшки. На трех не согласится, но два у меня в кармане. Где бы еще их взять…

Стоило открыть глаза, как ко мне сразу с разговором полез Постников. Его приложило лишь в начале, поэтому после вмешательства Тимофея он чувствовал себя совсем здоровым и жаждал деятельности. Он попросил целителя отойти и накрыл нас пологом от прослушивания. Полог был великоват, и в него попадал еще и император. Конечно, вряд ли речь пойдет о чем-то противозаконном, но и будить пострадавшего монархе не дело. Впрочем, Даниил заговорил очень тихо, не полагаясь только на свою защиту.

— Ярослав, а тебе не показалось странным, что эта тварь сразу атаковала императора? Не тебя, не меня, а именно его?

— Он стоял ближе и силы у него больше.

— Но ты ведь видел ее раньше, и она не пыталась тебя сожрать? — в его голосе вопроса почти не было. — Думаю, если бы пыталась, мы бы этого не узнали.

— Какого ты обо мне мнения, — хмыкнул я. — Во-первых, по ряду причин я сегодня был не в форме, а не в форме я бы не полез обследовать подземелье в одиночку. А во-вторых, я осторожничал, боялся Его Императорское Величество задеть.

— Не надо было бояться, — влез в разговор император, который тоже не спал. — Такое нужно гасить, невзирая на жертвы.

— Мы и загасили, Ваше Императорское Величество, и обошлись без жертв. Даниил, если ты намекаешь, что эту тварь готовили против императора, то я сразу скажу: я впервые столкнулся с ним, когда он был куда слабее, и я тогда использовал перстень Вишневских, который считал управляющим. Возможно, если бы он был в полной силе, набросился бы и на меня.

А еще Морус ночью требовал мага на пожрать и мог посчитать, что еду ему доставили, но этого я говорить не стал, а то еще решат, что я сначала привел, а потом передумал. У императоров голова работает иногда странно, поэтому некоторые знания для них — лишние.

— И ты не стал сразу эту дрянь сжигать? — поразился Постников.

— А ты стал бы с ходу сжигать архив с важными документами? В этой твари было целое хранилище знаний. — Я вздохнул. Этой утраты было жалко почти до слез. — В том числе по целительству, что особенно обидно, потому что единственный носитель этих знаний сейчас Тимофей.

— Непредусмотрительно, — бросил император. — Я уже оценил, что может этот мальчик. Почему бы не воспитать нескольких?

— Я и собирался, Ваше Императорское Величество. Но целитель не выращивается за день, это требует времени и данных.

— Я бы не отказался от такого специалиста в своем окружении, — неожиданно выдал император. — Что если я пришлю одного из своих целителей вам на обучение?

— При всем уважении, Ваше Императорское Величество, это секрет нашего клана, — твердо ответил я. — Мы можем обучить целителя для вас, но при двух условиях: он будет членом моего клана под максимальной клятвой и, кроме помощи вашему семейству, будет отрабатывать определенное число часов в нашей лечебнице.

— У вас же нет лечебницы?

— Мы планируем ее открыть, только пока специалистов не хватает. Вот ваш целитель и заткнет одну из дыр.

— Да тебе палец в рот не клади, — император расхохотался, но тут же скривился, положив руку на грудь. — Вот ведь дерьмо.

— Позвать Тимофея, Ваше Императорское Величество? –дернулся Постников.

— Не надо. Все нормально. Парню тоже отдыхать нужно, — отмахнулся император. — К тому же мы обсуждаем важные государственные вещи. Ермолину в целители готовили?

— Да, Ваше Императорское Величество.

— Восстановить можно?

— Нет, там затерто все, Ваше Императорское Величество. По факту я у нее из головы все перенес Тимофею с помощью этого Моруса. — Я вздохнул. — Казалось, такая полезная штука: и хранение, и безболезненная передача знаний. Но мне бы сразу подумать, что ничего хорошего от Вишневских получить нельзя.

— Молодости свойственно ошибаться. Кроме того, думаю, Вишневский до этого не сам додумался. — Император прикрыл глаза. — И то, что где-то сидит еще один Морус, а может, и не один, меня не радует. Их никак не вычислить.

— Только вблизи, Ваше Императорское Величество, — согласился я. — По фону.

— А вблизи можешь? — заинтересовался он.

— За защитой — только в паре метров. А без защиты их вряд ли держат, Ваше Императорское Величество.

Я постоянно забывал о титуловании, но император не предлагал, как раньше, от него отказаться. Похоже, три человека — уже количество, при котором должны соблюдаться внешние приличия.

— Да, я бы тоже не стал держать эту тварь просто так. Не вовремя меня тут заперли. Сейчас бы выяснять связи Зимина. За сутки много чего может случиться.

— Теоретически я могу попробовать вам помочь, Ваше Императорское Величество. Попрошу отчима отвезти свой телефон Ефремову. Временно, разумеется.

— Я знаю, что здесь сотовая связь не берет.

— У меня не сотовая, Ваше Императорское Величество, — возразил я. — Моя берет.

Олег схватил трубку сразу, словно сидел и ждал моего звонка.

— Ярослав, во что ты опять вляпался? — в панике заорал он. — К нам от Императорской гвардии приходили, но я не впустил.

Я удивился. Времени прошло не так много, чтобы пропажей императора успели заинтересоваться.

— Кто приходил? Полковник Ефремов?

— Не он. ЕФремова я знаю, солидный такой господин, настоящий полковник. А эти больше на жуликов были похожи. И лица у них словно в радужном мареве были. Может, домофон дуркует, конечно, но раньше ничего такого не замечалось.

Я нахмурился. Домофон у меня был, как и все остальное в доме, непростым и с дополнительными функциями. Лицо в радужном мареве означало, что визитеры были под личиной. А зачем настоящим представителям Императорской гвардии приходить ко мне под личиной? Прятать свои настоящие лица?

— Олег, я тебе сейчас сброшу телефон полковника Ефремова…

— Так он у меня есть, в карточке пациента.

— Замечательно. Ты ему позвонишь и скажешь, что император застрял под куполом до завтра, но ему срочно нужно переговорить с полковником. Поэтому пусть он приедет к тебе за телефоном. Или ты к нему — как вы договоритесь.

— То есть ты хочешь отобрать у меня единственное средство связи с тобой? — возмутился Олег. — Здесь черт-те что происходит. Я уже не знаю, как оградить от беспокойства твою мать, а ты хочешь, чтобы мы вообще ничего не знали?

— Это временно, буквально на день. Дело государственной важности. В крайнем случае ты всегда можешь взять телефон у Замяткина. Или у Ивана. Но у Ивана нежелательно, потому что с ним может появиться необходимость срочно созвониться. А с Замяткиным мы можем связаться через тебя.

Олег вздохнул и почти нормально спросил:

— Что у тебя там случилось, что вы застряли?

— У меня небольшое перенапряжение, не угрожающее жизни, если тебя это беспокоит. Сам подумай, что у меня может случиться страшного под присмотром императора?

Император, кстати, присмотр пытался сделать полным: ковырял защиту из последних оставшихся сил.

— Вот я и думаю. И знаешь, Ярослав, мне страшно.

— Не волнуйся, передай телефон Ефремову, и дальше уже его забота. А я пока отсижусь здесь. Может, начну твою насадку делать. Есть идеи.

— Ну наконец-то! — оживился Олег. — Тогда я Вере так и скажу, что по делу там сидишь. И постарайся быть поосторожней, а то знаю я тебя, с твоей склонностью к импульсивным необдуманным поступкам постоянно во что-то влипаешь.

Он отключился, а император спросил:

— Почему я не слышал вашего разговора? У вас какие-то секреты от меня?

— Не обязательно от вас, Ваше Императорское Величество. От всех. Это свойство артефакта — гасить звуки для посторонних, оно не отключается. То есть то, что мы говорим, слышим, только мы двое.

— Хорошая штука. А как осуществляется связь?

— Через артефактную базу, к которой привязаны трубки. Они только выглядят как телефоны, на самом деле начинка там совсем другая.

— Это тоже друидское наследство? — с понятным сомненьем поинтересовался император.

— Нет, это уже чисто мое изобретение, Ваше Императорское Величество. Мне нравится придумывать новые артефакты, это интересно, — пояснил я. — А еще интересно, что наши заговорщики уже приходили ко мне.

— С чего ты решил?

— С того, Ваше Императорское Величество, что отчим сейчас рассказал, что приходили двое под личиной и представлялись Императорской гвардией.

— А твоему отчиму откуда про личины знать? — скептически спросил император. — Он точно не маг.

— Зато у нас домофон особый. Показывает без личин. А то, что они есть, видно по небольшому мареву. Вот про марево отчим и сказал, а еще про неприятные рожи жуликов. В дом он их пускать на всякий случай не стал.

Тимофей вошел под купол без вопросов и разрешений.

— Вам волноваться нельзя, — заявил он императору. — Я не для того вам там все скреплял, чтобы вы на мой труд наплевали и умерли от такой ерунды.

Целитель из Тимофея был только начинающий, но ухватки у него были уже настоящего: если он видел перед собой пациента, то и относился как к пациенту, без оглядки на статус.

— Сурово, — усмехнулся император. — Но ты же рядом? При тебе мне ничего не грозит.

— Рядом я и сейчас не всегда. И дальше не буду. И я только в начале пути. Могу далеко не все. А на то что могу, слишком много трачу. Нерационально много.

Тимофей говорил, прикрыв глаза, и отправляя целительскую волну на императора.

— Страшно представить, что из тебя выйдет в конце пути, — задумчиво сказал император. — Ярослав, пожалуй, я соглашусь на твое предложение.

— Какое?

— Ваш клан принимает и готовит двух целителей, которые потом будут посменно работать во дворце. Одного нам не хватит. Зарплату я им положу хорошую и в клан выплаты тоже пойдут. Что скажешь?

— Скажу, что мое условие по максимальной клятве будет в силах, — ответил я, понимая, что теперь придется дожимать Дамиана на троих целителей, поскольку два окажутся для нас частично потеряны. Но это не тот вопрос, в котором отказывают императорам.

Интерлюдия 4

Александр Игнатьевич Мальцев носился по особняку, как курица с отрубленной головой — быстро и хаотично. И выражение на лице у него тоже было, как у курицы, которую вот-вот кокнут и которая это только что осознала.

Отца он нашел на третьем полигоне. Мальцев-старший на появление сына внимание не обратил, он сосредоточенно создавал сложный конструкт, который и обрушил на мишень. От мишени даже пепла не осталось, но Мальцев довольным не выглядел.

— Долго, слишком долго, — бросил он и, не поворачиваясь к сыну, добавил: — Чего хотел-то, Саша?

— Зимина убили! — бухнул Александр, который до этого, несмотря на взвинченный вид, терпеливо дожидался, пока к нему обратятся.

— Убили и убили, все мы смертны, — равнодушно заметил Мальцев. — Умереть во цвете лет и даже не понять этого — что может быть лучше для мага?

— Почему ты думаешь, что не почувствовал? — подозрительно спросил сын. — Ты что-то знаешь?

Мальцев-старший развернулся всем корпусом и смерил тяжелым взглядом младшего.

— Таких персон убивают всегда быстро. Или его использовали в каком-то ритуале? Тогда да, смерть была медленной и нехорошей.

— Нет, не использовали, — неохотно признал сын. — И убийство под вопросом. Там могла быть и естественная смерть.

— И что тогда тебя так возбудило? — желчно спросил старший. — Стоишь, пыхтишь, отвлекаешь.

— Но он же умер… — теперь растерянно повторил младший.

— Туда ему и дорога. Сволочь был та еще. Нам-то что с того? Траур по нему объявить предлагаешь, что ли?

— А если?..

— Саша, что если? Бумаг мы не подписывали. Договоренности были устными. А что деньги переводили, так пусть наши юристы придумают что-нибудь. Поле для возможностей широкое: от благотворительности до возврата займа. Всё, плюнь на него и разотри. Он нам больше не интересен. С его преемником пора выстраивать отношения. Кто там вместо него будет, слухи не ходят?

— Похоже, Ефремов. Император его сегодня с собой таскал. Его и Елисеева.

Уверенность отца передалась и сыну. Он успокоился достал платок и промокнул вспотевший лоб.

— О как? Умеют же некоторые устраиваться.

— Ефремов — не самая плохая кандидатура, — удивился Мальцев-младший. — Дело знает, своих обижать не дает.

— Да я не про него, я про Елисеева, — пояснил старший. — Он же, получается, официальный ученик главы Императорской Гвардии будет? О как.

Он недовольно пожевал губами и стукнул, призывая силу, по деревянной стойке, которая осыпалась трухой на пол.

— Ты же его привечаешь? — неуверенно спросил сын.

— Кого?

— Елисеева.

— Я его не привечаю, — нахмурился Мальцев. — Я его хотел использовать, но Ванька мне все хотелки обломал, чтоб до него убийцы Зимина добрались. Если уж генерала грохнули, то и перед императором не спасуют.

— Отец, что ты несешь, — испугался Мальцев-младший, в панике озираясь по сторонам. — А если услышит кто и донесет?

— Кто, кроме тебя, услышит? Али ты на родного отца донести хочешь? — Мальцев-старший скривился. — Да не, кишка у тебя тонка. И не только на донести, вообще на все, словно ты не мой сын, а приблудный. Вон Андрей еще туда-сюда, да и то, попортили парня по дурости. Какой из него глава клана, если ни семьи, ни детей?

— Твой Елисеев обещал поговорить с волхвом, — с неожиданной злостью сказал сын. — Так что у Андрея все может и сложиться.

— Может и сложиться, а может и не сложиться. Пока все разложено, а передавать клан нужно в сильные руки. Глава должен зубами выгрызать место для клана, если понадобится. А вы все — мямли. Тьфу на вас, — Мальцев натурально плюнул на пол. — Вот Елисеев с нуля вылез — и уже при императоре бегает. Вот выдам Дианку за него и передам клан.

— Не выдашь, — с ехидцей сказал сын. — Сам же жаловался, как император твои планы обломал.

— Ничо. То, что нельзя сделать напрямую, пройдет как форс-мажор. — Мальцев закхекал прямо в перекосившееся лицо сына. — Не боись, Саша, шутю я, шутю. Разве я отдам свой клан в чужие руки? Вот подмять я бы его клан подмял, потому что малец далеко полетит, если крылышки-то не пообломают. А ломать есть кому, кхе. Но встряхнуть тебя надо было. А то ишь как затрясся после смерти Зимина. Кстати, просмотри бумажки-то. Если где-то есть что, что нас осрамить может при императорской проверке, изъять и уничтожить. Понял?

Не дожидаясь ответа, он развернулся к новой выставленной мишени и опять принялся выплетать конструкт. Он, как никто другой знал: в магическом деле стоять на месте нельзя, пока ты стоишь — другие могут убежать так далеко, что им даже в спину не плюнешь.

Глава 18

Ефремов позвонил быстро. Думаю, до нашей квартиры он добирался порталом, наверняка уже был рассчитан такой на всякий случай. А тут и случай как раз подходящий — император практически похищен и находится в заточении.

— Елисеев, — заорал он в трубку, — что за игры с императором? Ты вообще понимаешь уровень фигуры, которую запер?

— Вообще понимаю, Дмитрий Максимович, поэтому и поторопился с вами связаться. У нас здесь небольшая проблема случилось, Его Императорское Величество расскажет, если посчитает нужным. Все почти обошлось, но я сейчас не смогу сделать прокол в куполе и потом закрыть. Не в моем нынешнем состоянии, понимаете, Дмитрий Максимович?

— Неужели прокол так сложно сделать? — изумился полковник.

— Если считаете, что несложно, можете сделать сами, — позволил я себе легкий троллинг. — А мне сейчас проще купол снести, чем делать в нем затягивающуюся дырку.

— А снести сможешь? — внезапно заинтересовался Ефремов.

— Снести смогу, — подтвердил я после короткого обдумывания. Идея мне понравилась и даже очень. Снести сразу половину моих проблем — прекрасный выход.

— Так и знал, что все ты затеял ради этого, — возмутился Ефремов. — Жулик ты, Елисеев, а еще глава клана и мой ученик.

То, что я его ученик, он повторял при любом удобном случае. То ли это поднимало его в собственных глазах, то ли опускало меня в них же.

— Дмитрий Максимович, если бы вы меня сейчас видели, так не говорили, — обиделся я. — Я, можно сказать, в ноль выложился, чтобы спасти главу страны, а вы ко мне с непонятными претензиями.

— Да я еще не начинал вываливать претензии, Елисеев. Но согласись, странно, когда ты якобы не можешь сделать крошечный относительно размера купола прокол, но внезапно тебе по силам этот купол снести.

— Да что тут странного? — удивился я. — Ломать все вообще очень просто. Купол нужно ткнуть в одном месте, и он сложится.

Доверия на том конце трубки не наблюдалось, а вот недовольного настороженного сопения было в избытке.

— Дмитрий Максимович, вам с Его Императорским Величеством поговорить нужно или вы удовлетворитесь общением со мной?

— Дошутишься, Елисеев. Мне ж как раз он нужен, ты, так, под руку подвернулся.

Трубку я императору передал и даже подслушивать разговор не стал, хотя мог бы — делал-то артефакт сам. В принципе, благодаря помощи Тимофея, я уже наверняка был в состоянии выпустить императора из-под купола, но всегда лучше казаться слабее, чем ты есть, да и контроль у меня сейчас немного прихрамывал после перенапряжения, так что уж лучше перестраховаться. Поэтому я прикрыл глаза и сделал вид, что отдыхаю. Долго поваляться не пришлось, потому что внезапно постучалась Полина.

— Привет, — обрадовалась она, как только я появился, — твой отчим какие-то страхи рассказывает. Мы с Деном переживаем.

— У нас все норм, — чуть напряженно ответил я, почему-то ожидая перехода разговора к Ане. Конечно, Ермолина-старшая сказала, что не будет на меня шпионить, но это не значит, что она не может время от времени делиться информацией. Но мне это не надо, это накладывает на меня обязательства, к которым я не готов. — Только болтать сейчас долго не могу. У вас там все как, в порядке?

— Да, у нас все хорошо. Занимаемся.

Она замолчала, и мне показалось, что собралась что-то сказать про сестру, поэтому я быстро завершил разговор.

— Это хорошо. Все. Мне пора.

Еще миг я видел ее огорченную физиономию, а потом распахнул глаза уже в особняке. Император все также говорил по телефону. Тимофей сидел неподалеку в кресле и с таким усердием изучал толстенный том, что мне даже интересно стало и я заклинанием считал название. Оказался Анатомический атлас. Вот уж кто оказался на своем месте, так это Тимофей. Сейчас его отца подправим и будет у нас вообще шикарная целительская династия.

— Ярослав, — тронул меня за плечо император. Он тоже уже не валялся безвольной тушей, хотя выглядел бледновато — все-таки потеря крови даром не проходит, — я тебя зову, ты не откликаешься.

— У вас, наверное, телефон не был выключен. Он полог от прослушивания создает, Ваше Императорское Величество. Я просто не слышал.

Я приподнялся на матрасе, собираясь подскочить, но император неожиданно сел рядом со мной и жестом предложил мне не дергаться, изображая уважение.

— Ефремов сказал, что ты можешь снять купол. Это так?

— Да, это простое действие. Но у меня не выполнены условия для его снятия, — напомнил я.

— В настоящий момент это простая формальность. Основную угрозу ты уничтожил.

— Мы уничтожили, Ваше Императорское Величество, — поправил я, не желая приписывать себе все лавры. — Один я с ним точно не справился бы. И все-таки жаль, что нам его не удалось выпотрошить до того, как уничтожили. Там столько всего ценного наверняка было.

— Следующего выпотрошим, — пообещал император. — Ты только управляющий артефакт никуда не убирай.

Боюсь только, что желание потрошить у нас с императором были нацелены на разное: его интересовали данные по заговорщикам, которые соберутся тем или иным образом, меня — данные по магии, которые оказались утеряны.

— По целителям нужен договор с кланом, — тем временем продолжил император.

— Сергей Евгеньевич Шевчук имеет доверенность на подписание договоров от имени клана, Ваше Императорское Величество. Теоретически еще маму можно привлечь, она регент, но мне думается, лучше без нее.

Император прищурился.

— Думаю, мы и без Шевчука обойдемся. Сегодня ты доказал свою состоятельность. Пусть ваш юрист запускает процесс эмансипации.

— Эмансипации? — недоуменно переспросил я.

— Признание несовершеннолетнего полностью дееспособным. А то доходила до меня информация о попытке сменить у вас регента. В регенте ты не нуждаешься, тем более что он все равно у тебя формально, ведь так?

Он усмехнулся.

— Так, Ваше Императорское Величество, — согласился я. — Когда создавался клан, с мамой договорились, что она ничего без моего согласия не делает.

— А ты без ее? — неожиданно рассмеялся император.

Тимофей приподнял голову, лениво окинул нас расфокусированным сканирующим взглядом, убедился, что все в норме, и опять уткнулся в атлас.

— А я без ее согласия постоянно что-то делаю, Ваше Императорское Величество, — ответил я, наконец осознав, как мне подфартило. Нет, ко мне будут продолжать относиться, как к мелкому незначительному пацану, но возможностей навредить у врагов окажется куда меньше. — Спасибо, Ваше Императорское Величество. Это императорский подарок.

А заодно знак, что за мной присматривают. Похоже, император в курсе даже таких подробностей о моем клане, которых не знаю даже я.

— Императорский подарок еще будет, а это я облегчаю процесс взаимодействия с вашим кланом. Прослойка сейчас будет лишней. Вернемся к куполу. Ты его точно можешь снять или это была всего лишь попытка покрасоваться перед Ефремовым?

— Я его точно могу снять, Ваше Императорское Величество. Я объяснял полковнику, что сломать — очень просто, а сделать прокол и потом зарастить намного сложнее, требует сил и концентрации, которых у меня сейчас нет.

— Перекрой вход в подземелье и можешь снимать купол, — неожиданно сказал император. — Можно перекрыть чем-то формальным, просто указать, чтобы не лезли. Как я понимаю, твоя защита на ограде — уже достаточная защита от проникновения.

— Достаточная, Ваше Императорское Величество. На входе в подземелье можно восстановить то, что было. Я не убирал, а отключал.

— Ярослав, огромнейшая просьба. Как только объявится твой учитель, дай ему знать, что я хочу с ним поговорить. Очень хочу, — веско повторил император.

Похоже, бедного Варсонофия придется прибивать тем или иным способом: не уверен я, что император не поймет, что это иллюзия, а если поймет и с кем-нибудь поделится… то я даже загадывать не буду, что со мной сделают. Одно дело, когда за тобой стоит кто-то сильный, которого опасаются, а другое — когда этот сильный — ты сам, которого мало кто воспринимает всерьез.

— Варсонофий давно не появлялся. Возможно, с ним что-то случилось. А возможно, он считает, что я достаточно самостоятельный. Или ему не нравится суета вокруг меня. Он — лицо не публичное, Ваше Императорское Величество.

— Мы хотели бы пообщаться с любым волхвом, который изъявит на то желание. Нам очень нужны знания, которые были утеряны.

— Они не были утеряны, Ваше Императорское Величество. Они просто были скрыты. Я передам ваше пожелание, но сами понимаете, ничего, кроме этого, обещать не могу.

А это обещание я уже исполнил: передать что угодно себе самому вовсе не сложно.

— Тогда я звоню Ефремову, чтобы он меня забирал. Когда подъедет, снимете купол.

— Ваше Императорское Величество — спохватился я. — Пусть полковник привезет документ с разрешением на снятие купола.

— Ты не доверяешь моему слову? — удивился император.

— Мне придется сейчас проводить множество согласований по дому, и на руках должна быть бумага, что он безопасен, — пояснил я. — Я же не смогу, Ваше Императорское Величество, постоянно привлекать вас в качестве эксперта. Это будет наглостью с моей стороны.

Но и доверия особого не было. Бумага с печатью всегда лучше устного разрешения, которого никто не слышал.

— Тимофей, — окликнул я. — У тебя один из пациентов планирует сбежать. Это никак ему не повредит?

— Повредить не повредит, но восстановление отсрочит, — ответил Тимофей, неохотно отрываясь от атласа. — Так я контролирую и подправляю. Без меня просто дольше будет.

— Тогда ты едешь со мной, — решил император. — Пару дней поживешь во дворце. Пообщаешься с нашими целителями. А они с тобой.

Тимофей вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Решать ему. Ни запрещать, ни требовать я не буду. Пару дней мы можем обойтись без него, ничего страшного не случится. Наверное.

— Хорошо, Ваше Императорское Величество, я поеду, — решил Тимофей.

— Только защитный артефакт не снимай, — потребовал я. — И если что, сразу со мной связываешься.

— Ты боишься, что с ним что-то может случиться у меня во дворце? — удивился император.

— Как бы да. Вас прослушивал ваш же секретарь-марионетка, — напомнил я. — И у Ефремова тоже кто-то был. Думаю, этот кто-то тоже умер после резкого обрыва управления.

— Думаю, там не обрыв управления был, а ментальный приказ, — не согласился император. — Но сути не меняет. Да, в вотчине Ефремова труп тоже есть, ты прав.

Он задумался. Надолго. Мы с Тимофеем переглядывались, пока наконец не додумались связаться через сновидение.

— Я чего-то не знаю? — спросил Тимофей.

— Да там заговор пышным цветом цветет. С непонятными целями. Я случайно вскрыл, после чего заговорщики грохнули главу Императорской гвардии, чтобы через него на них не вышли. Думаю, контакты его все равно поднимут, но кто знает, кто из этих контактов вовлечен в заговор? И попали ли в них заговорщики — тоже вопрос.

— Так мне ехать или нет?

— Думаю, тебе ничего не грозит. Твой артефакт справится с любой опасностью. Но кратковременной, так-то нужно еще телепортационные завести.

Я загрустил, представив объем работы, и вышел в реальность. С матраса я поднимался с кряхтением, как древний старик Тимофей на мои потуги изобразить немощного смотрел скептически: он-то знал, что физически я сейчас почти в норме.

— Ярослав ты, куда? — окликнул меня император.

— Блокировать подземелье, Ваше Императорское Величество. Желательно чтобы мои занятия магией были максимально разнесены по времени. Ведь скоро уже приедет Ефремов.

— Проведешь его сюда, но только его, — неожиданно решил император. — Пожалуй, я задержусь у тебя на пару дней. А во дворец вернусь, когда ты будешь в форме и сможешь проверить на медуз хотя бы мое близкое окружение.

— А купол? — тупо спросил я.

— Купол я разрешил снять, разрешение отменять не собираюсь.

Интерлюдия 5

В кои-то веки Кирилл Лазарев решил поработать дома, и даже телефон выключил, чтобы не отвлекали. А то в офисе, хоть кто-то да вломится. Говори не говори секретарше чтобы не пускала — без толку: попробуй откажи отцу — либо сам придет, либо кто-то от него припрется. А дома — красота. Тишина, покой. За полчаса можно сделать то, что в офисе делается часа за три, потому что никто не отвлекает и не надо вновь настраиваться на решение задачи. Кирилл потянулся, взбадривая мышцы после долгого сидения, и взял чашку с кофе. Чашка была огромной, на пол-литра, не то что офисные наперстки, которых хватает на один глоток. Но и в этой уже холодного напитка было едва на донышке.

Валерия вошла в кабинет без стука хотя знала, что муж этого терпеть не может.

— Кирилл, я хочу с тобой поговорить на несколько щекотливую тему — заявила она и уселась на край стола.

Таким образом она намекала, что разговор не пятиминутный: в кабинете Кирилла не было других сидений, кроме его кресла, а стоять в позе подчиненной жена не любила. Да и не тянула она на подчиненную: красивая холеная брюнетка выглядела куда моложе, чем могла бы выглядеть мать столь взрослого сына, как Андрей.

Кирилл отставил чашку и недовольно сказал:

— Я тебя слушаю. Только недолго. Я остался дома не для того, чтобы…

— Чтобы выслушивать женские бредни? — Она приподняла хорошо очерченную бровь. — Кирюш, я постараюсь уложиться быстро. Речь пойдет о твоем сыне.

Кирилл прекрасно понимал, что иди речь об их общем сыне, Валерия сказала бы «нашем», но притворяться непонимающим у него всегда получалось прекрасно. Даже отец не всегда понимал, что на самом деле думает сын, потому что невозмутимость уже много лет как приросла маской к лицу Кирилла.

— А что с Андреем?

— Я сказала «о твоем сыне», — с нажимом повторила Валерия.

— У меня один сын и ты это знаешь, — ровно ответил Кирилл.

Да, это было предметом договора между ним и Валерией много лет назад, когда она, прямо скажем, прикрыла его задницу перед отцом, но и взамен не стала скупиться на требования. Ярослав и его мать были одним из них.

— Кирюш, если ты хочешь затянуть наш разговор, так и скажи, — она потянулась и заглянула в его чашку. — Смотрю, кофе у тебя закончился? Принести свежий?

— Принеси, — согласился Кирилл.

Разумеется, Валерия никуда не ушла, а нажала кнопку вызова прислуги. Вышколенная горничная появилась тут же, не прошло и полминуты.

— Кофе Кириллу Андреевичу, — скомандовала Валерия, указывая на чашку.

Дальнейших указаний не потребовалось. Все работавшие в доме давным-давно знали вкусы его обитателей, поэтому горничная подхватила кружку и испарилась.

— Пока тебе сделают кофе, мы как раз обговорим все, касающееся Елисеева, — заявила Валерия, не давая мужу ни единого шанса «не понять».

— Эта тема была закрыта много лет назад. Поверь, мне не доставляет радости, что она всплыла опять. На тебя опять давит отец?

— Боже мой, при чем тут Андрей Кириллович? — она закатила глаза. — Ты же знаешь, что заставить меня сделать то, что я не хочу, практически нереально.

— Положим, ты согласилась с предложением отца пригласить Елисеева на свой день рождения.

— Потому что я была уверена, что он не придет.

Способность жены говорить экивоками, не приближаясь к цели разговора, Кирилла злили, но он этого привычно не показывал.

— И чего же ты теперь хочешь от меня?

— Кирюш, я же не конченная сволочь. Если у тебя есть желание встречаться с сыном, то я не буду возражать. Всё же мы не властны над своим прошлым. Что было, то было.

Она артистично вздохнула, показывая, как нелегко ей далось это решение.

— У меня нет желания, — ровно ответил Кирилл, понимая, что супруге зачем-то надо, чтобы он привечал Ярослава, и не желая идти у нее на поводу.

Договор есть договор, а парень, хоть и разумный для своего возраста, все равно остается ребенком. Сейчас Валерии хочет, чтобы они сблизились, а потом напомнит про договор. Нет уж лучше все как есть.

— Кирилл, но он же твой сын! — продолжала давить Валерия.

— У меня один сын — Андрей. Если это все, что ты хотела обсудить…

Он сделал паузу, давая супруге возможность отступить или пояснить наконец, зачем ей все это нужно.

— Кирюш, — недовольно протянула она, — признаю, я совершила ошибку, потребовав от тебя отказаться от сына. Но я тогда была очень зла, понимаешь?

— Что сделано, то сделано, — равнодушно бросил он. — Это дело прошлого. А нам нужно думать о будущем.

— Вот именно, Кирилл, нам нужно думать о будущем, — наконец перешла к цели своего визита Валерия. — Клан Елисеевых резко поднялся. Они заявили себя уже в нескольких направлениях, и накопители — это не самое интересное. Но если ты не изменишь своего отношения к сыну, то по окончании договора останешься и без накопителей.

— Ты хочешь артефактное украшение? — догадался Кирилл. — Думаю, смогу договориться с Елисеевым и без нажима на сыновние чувства, тем более что их нет.

— Это ты так думаешь, что нет. На самом деле любому мальчику нужен отец. — Валерия не стала ни подтверждать, ни опровергать предположение супруга.

— Лера, скажи прямо, что ты хочешь. Не поверю, что ты вдруг пожалела Елисеева.

Валерия обиженно посмотрела на мужа. Это выражение ей ужасно не шло. Возможно, она представляла себя маленькой девочкой, которую должны утешать, но в реальности она была слишком плохой актрисой, чтобы вызывать требующуюся ей сейчас жалость.

— Лера, я остался дома поработать, а не отгадывать загадки.

— Какой ты бесчувственный, — надулась она. — Да, я хочу украшение, ты прав. Но еще я хочу, чтобы он не цапался с Андреем, им вместе учиться, пусть и в разных классах.

— Елисеев цапаться не будет. Приструни Андрея, который с твоей подачи чувствует себя ограбленным Елисеевым, — не удержался Кирилл. — Про украшение я спрошу при встрече или попрошу отца. У них контакт намного лучше. У тебя все?

— Боже, если бы ты знал, как я тебя иногда ненавижу, — зло выпалила Валерия.

Она неэлегантно спрыгнула со стола, но больше ничего добавлять не стала, ушла сразу, даже не дождавшись, пока мужу принесут кофе. А Кирилл подумал, что если бы она знала, насколько он отвечает ей взаимностью, то ненавидела бы еще сильней.

Интерлюдия 6

Георгий Никитич Сысоев был заинтригован. Нет, поначалу он даже говорить не хотел со Склянкиным, очень уж неоднозначной персоной выглядел этот скользкий типчик, но тот настаивал, что дело взаимовыгодное и таковым может перестать быть уже к вечеру. Как оказалось, у Склянкина произошел резкий карьерный рост и нынче он безопасник Баженовых, о чем он с гордостью сообщил сам, как только его допустили к главе клана.

— У вас же Постников был? — припомнил Сысоев.

— Был да сплыл, — скромно сказал Склянкин. — Теперь я. И у меня такая информация, что другой на моем месте запросил бы за нее деньги, но я не только не запрошу, но еще и помогу.

— В чем? Пока я не услышал ничего мне интересного, — заметил Сысоев.

— Так все очень просто. С поместья Вишневского сняли купол.

— И что? Это теперь не моя проблема, — обрадовался Сысоев. — Пусть Елисеевы отдуваются за всех сбежавших химер.

— Вы не поняли, Георгий Никитич, — укоризненно сказал Склянкин. — С поместья сняли купол, потому что там сейчас безопасно. Химер нет, ловушки дезактивированы.

— Да быть того не может, — недоверчиво сказал Сысоев.

— Во, гляньте запись. Мои люди сбросили.

Склянкин протянул свой телефон и включил воспроизведение. Было прекрасно видно, где проходила граница купола, поскольку там резко менялось количество снега, а деревья и кусты представляли собой дикую мешанину из поврежденных стволов и веток. Запись доходила до ограды, за которой тоже не было ни единого охранника.

— Интересно… — протянул Сысоев.

— Именно, — оживился Склянкин. — Вам не кажется, Георгий Никитич, что вас нагло обманули? Ушлые Елисеевы прознали, что химеры передохли, а ловушки разрядились, и выкупили поместье за бесценок.

Сысоев не любил чувствовать себя идиотом, но сейчас все буквально орало о том, что он просчитался и удачная сделка оказалась не просто пшиком, а пшиком убыточным. Что ближайшие несколько лет каждая мелкая шавка, типа Склянкина, будет тыкать в него пальцем, говорить, что он неудачник и громко ржать. Насмешек над собой Сысоев не терпел.

— Повезло Елисеевым, — с деланым Равнодушием бросил Сысоев. — Договор-то мы так составили, чтобы не подкопаться, чтобы нельзя было вернуть ни при каких условиях.

Как он гордился этим договором, считая его вершиной юридической мысли, которая сейчас обернулась против него. Нет, юристы точно в этом получают незаслуженно высокую зарплату. Обязать их найти лазейку, и если не найдут, оштрафовать. Убытки это, конечно не покроет. Но хотя бы даст чувство отомщенности.

— Значит, нужно захватить здание сейчас, пока там никого нет, — неожиданно выдал Склянкин. — Потом-то можно десятилетия судиться, но чаще всего суд присуждает имущество тому, кто там живет…

Склянкин сделал многозначительную паузу, но и без того Сысоев уже оценил открывающуюся перспективу, и она ему понравилась. Это даже нельзя будет назвать рейдерским захватом, потому что они просто возвращают свое себе.

— Знать бы, сколько человек в поместье, — протянул он, словно ни к кому не обращаясь.

— Так у меня эта информация есть, — угодливо сказал Склянкин. — Более того, наш клан вам поможет. Магов-то там — тьфу и маленько.

— А у вас какой интерес? — подозрительно спросил Сысоев.

— Разумеется, восстановление справедливости, — патетично воскликнул Склянкин и выпятил грудь, словно подставляя под медаль.

— Э нет, так не пойдет, — отрезал нахмурившийся Сысоев. — Либо говорите, каков ваш интерес, либо разбегаемся.

— Постников, — неохотно признал Склянкин. — Там у них Постников с женой. Мне их надо загасить, иначе Баженов будет очень недоволен.

Судя по тому, что при этих словах глаз Склянкина задергался, Баженов свое неудовольствие выражает очень жестко и уже начал это делать. До Сысоева доходили слухи о том, что у баженовского клана дела в последнее время шли не ахти, но причинами он особенно не интересовался, поскольку областей пересечения с ними не имел.

— То есть как минимум два сильных мага уже там есть, — скривился Сысоев.

— Так и все, — заволновался Склянкин. — Больше там сильных магов нетути. — Я вам сейчас всех по пальцам пересчитаю. Обслуга там осталась, но мало, и не маги. Из магов Постников с женой и из елисеевских Шевчук и два пацана, один из которых сам Елисеев, а второй вообще целитель, — упоминая последнего, Склянким брезгливо скривился. Мол, разве будет нормальный маг выбирать такую убогую профессию? — Ах да, чуть не забыл, там еще мужик приехал с Елисеевым, но мои его не рассмотрели. Наверное, строитель какой-нибудь. Там восстанавливать много.

— Будем исходить из самого плохого. Мужик — тоже маг, — нахмурился Сысоев.

— Да если даже маг, то по всему выходит три мага. Что мы, двумя кланами трех магов не положим? — радостно сказал Склянкин.

Сысоеву идея нравилась, но он нутром чувствовал в ней какую-то гнильцу, и соглашаться не торопился.

— А что ж вы сами Постниковых не положили? — задал он вопрос.

У Склянкина забегали глаза, что еще сильнее убедило Сысоева в гнилости предложения.

— Так ему сдали, что его убивать собрались, — мрачно ответил Склянкин. — Он подготовился, положил несколько моих людей и скрылся в поместье Вишневских.

— Облажались, значит и сейчас хотите, чтобы мы за вами хвосты подчистили, — резюмировал Сысоев.

Он опять врубил запись и изучал открывающийся вид поместья. Вид ему нравился, собеседник — нет.

— Да мы бы сами добили, — запротестовал Склянкин. — Но сами посудите, Георгий Никитич, у нас правовой базы нет вламываться в поместье Вишневских. А у вас есть. Вот мы вам на хвост упадем и добьемся нужного результата. Добьем ренегата, короче говоря.

Он угодливо заулыбался, и Сысоев подумал, что Баженов не мог выбрать в безопасники кандидатуру хуже. Хотя надо признать, что голова у этого Склянкина варит, и его предложение несет выгоду не только Баженовым, но и Сысоевым. Подход хороший правильный, и Сысоев бы его одобрил, вздумай так развлекаться его безопасник. Но сейчас Баженовы собирались загрести жар их, сысоевскими, руками. И все-таки выгода от предложения Склянкина существенная. Но лезть туда не хочется. Возможно, потому что денег это поместье высасывало как пылесос, чуть не разорило. Но сейчас-то это чистый актив…

— Только проворачивать все надо быстро, — вставил Склянкин, видя, что собеседник думает и не торопится соглашаться. — Пока Елисеевы не спохватились и не пригнали охранников. Должны сообразить, что куш лакомый и просто так вы его не отдадите. Я бы не отдал.

— Ты не глава клана. Я должен понять, как захват чужой собственности отразится на репутации Сысоевых.

— Да с чего чужой-то? Свое возвращаете, которое у вас обманом было выманено. Если бы вы знали, что химеры передохли, разве бы продали Елисеевым.

— А Елисеев откуда узнал? — скептически спросил Сысоев.

— Георгий Никитич, — укоризненно протянул Склянкин, — вы забыли, кто у него учитель? Ефремов же из Императорской гвардии.

— Еще и с Гвардией ссориться, — скривился Сысоев.

— Зато поместье вернете. А что с ними ссориться, так разве они с вас денег не повытаскивали, а потом обманом вынудили продать? Это же готовая защита в суде. Вы и к ним иск предъявить можете.

Склянкин уламывал Сысоева так, словно от согласия зависела его, склянкинская, жизнь.

— А Гвардия не нагрянет?

— Поэтому я и говорю, что быстро все нужно делать. Мои там караулят и все отслеживают. Полковник приехал, после чего купол сняли, побыл недолго в поместье и уехал. А ну как Елисеев их решил нанять? Кто в здравом уме будет связываться с Императорской гвардией? А так — поместье ваше, внутри ваши люди и всех с претензиями вы посылаете в суд. Елисеевы точно отбить не смогут. Некем у них отбивать. Мы опять же на вашей стороне, и надо нам всего лишь две головы.

— Поди, доберись до тех голов еще.

— Мимо пройти не удастся, если решитесь на возврат поместья, — заметил Склянкин.

— И что ты так за нас радеешь?

— Сергей сказал, место безопасника моим будет, только если доберусь до Постникова, — наконец честно ответил Склянкин. — А как я до него доберусь, если придется половину чужого поместья разносить? Это ж я за всю жизнь не выплачу.

— Моего поместья, — заметил Сысоев, которому ответ собеседника помог наконец определиться с решением.

— Так и я про что, — обрадовался Склянкин. — Вы там все знаете, а мы пойдем за вами след в след.

— Ловушки, — спохватился Сысоев.

— Будь они там в действии, разве Ефремов бы туда поехал? — логично возразил Склянкин. — Подъездная аллея точно без ловушек. Ефремов по ней лично прошелся туда и назад, потому что его машину за ворота не пропустили.

— Сколько будет от вас?

— Десять человек, — оживился Склянкин. — Самых боевитых подберу. Но взломщик для ограды с вас. Собственность ваша, как бы вы потом уже нам иск не выкатили.

— Да там взломщика не надо. Пару артефактов пристроить — и схлопнется ограда. — Сысоев окончательно решился и набрал своего безопасника. — Группу захвата. … Будем поместье Вишневских возвращать. … Да. … Три-четыре мага, в том числе Постниковы. … Не больше, нет, информация точная. … Два подростка еще, но с них какие маги, сам понимаешь. … Не пострадают, если под заклинания не полезут. А если полезут… — Сысоев нехорошо улыбнулся. — Жалеть не буду, Елисеев мне еще за сына должен.

Он потер руки. Наконец-то удача повернулась лицом к его клану, а то в последнее время казалось, что они уже не поднимутся. Нет, Склянкин — голова. Как, оказывается, бывает обманчиво первое впечатление

Глава 19

Когда я провожал Ефремова до ворот, он проворчал, едва выйдя на улицу:

— Умеешь же ты, Елисеев, находить приключения на задницу, и ладно бы только свою.

— Обижаете, Дмитрий Максимович. Вашу я конкретно спас.

— С чего бы? — Он даже остановился. — Я сегодня как савраска бегаю. И все почему?

— Потому что у вас в ведомстве развелось змеиное кубло, а вы проморгали. Заметьте, императору я такого не сказал.

— Потому что кто-то в это кубло потыкал палкой вместо того, чтобы спокойно все рассказать мне.

— Да кто знал, что ваш Зимин прибабахнутый? Хотя что я говорю? Только прибабахнутый мог добровольно дать другому человеку такой рычаг контроля. Но вообще, Дмитрий Максимович, конкретно вам грех жаловаться. Вы от этого только в прибыли. Потому что вот сейчас побегаете как савраска, а вскоре сядете в кабинет Зимина, — намекнул я.

— С чего бы?

— С того, что император вам доверяет, а относительно других в вашем ведомстве у него такой уверенности нет. Вот и сядете в генеральское кресло, а вскоре, глядишь, и на погон слетит одна большая звезда взамен трех поменьше.

— Твоими бы устами… — проворчал полковник, но задумался.

Мы как раз подходили к воротам, рядом с которыми с возможными в такой ситуации удобствами расположились баженовские маги. Даже палатку перетащили. Хорошо хоть поставили ее не прямо посреди дороги, а чуть в стороне. Правда, не исключаю, что это произошло лишь потому, что место напротив ворот было занято машиной Императорской гвардии, люди в которой терпеливо дожидались полковника.

— Не боишься, что вломятся баженовские? — спросил Ефремов. — Ограда — это не купол.

— Вламываться в дом, где находится император, могут только самоубийцы, — заметил я. — Да и не пройдут они ограду, я на нее сам защиту ставил.

Ефремов скептически осмотрел ограду, которая действительно не особо впечатляла, если не подключать магическое зрение. Нет, так-то я для красоты добавил визуальных эффектов, но ограда все равно смотрелась хрупкой, хотя и красивой. Но хрупкость эта была обманчивой: выдержит многотонный грузовик, а уж если магией штурмовать, только усиливаться будет.

— Знаешь, я все-таки своих пришлю, мало ли, — наконец решил Ефремов. Одно дело, когда император забежал на часок, а другое — когда на пару дней задерживается, смекаешь?

— Мне их где-то надо размещать и чем-то кормить, — скривился я. — Я не рассчитывал на такое количество гостей в ближайшее время. Продукты тогда, что ли, привезите? А то кормить будет нечем.

Здесь я немного краски сгустил, потому что и запасы были, и Серого теперь всегда можно было сгонять в ближайший супермаркет.

— Список составь, чего нужно, и отправь на телефон, — предложил Ефремов.

— Да, вы отчиму телефон завезите, — спохватился я. — Он вам больше не нужен.

— Как это не нужен? Я вообще возмущен, что ученик своему учителю не выделил одну трубку, — неожиданно ответил Ефремов. — От защищенной связи я бы не отказался, сам понимаешь.

— Вам же связь не с нашим кланом нужна? — я вздохнул, уже понимая, на что сейчас подписываюсь. — Давайте, я сделаю аналогичный набор для вашего ведомства? С вас материалы и оплата, с меня — работа.

— Оплата? — очень натурально изумился Ефремов. — Мы будем проводить испытание нового артефакта, так что еще вопрос, кто кому должен платить.

Мы уже стояли у ворот, и я готовился открывать. Не слишком удобно ради одного человека запускать такую махину, но калитка тут была не предусмотрена: тот, кто приезжал на своей машине и был допущен к хозяевам, доезжал на ней до самого крыльца. Для прислуги калитка была, но находилась она недалеко от черного хода в дом.

— Не хотите — не надо, — легко согласился я. — Мне же проще.

— Ярослав, ох и тяжело с тобой. Ты, конечно, глава клана и должен радеть за него, но как представитель Императорской гвардии должен уметь расставлять приоритеты правильно.

— С чего я вдруг ваш представитель? — вытаращил я на него глаза. — Вы, конечно, считаетесь моим учителем, но этого явно недостаточно, чтобы меня туда записать.

— Этого недостаточно, а вот Императорского указа, который мне поручено подготовить — да. Ты не в курсе? — теперь удивился он. — За спасения жизни Его Императорского Величества тебя зачислили в Гвардию. Гордись. Не каждый может похвастаться таким достижением в пятнадцать лет.

— Лучше бы орден дали, — буркнул я, прикидывая, какими проблемами это мне грозит.

— Не дрейфь, — правильно понял Ефремов. — Загружать не будем, но хотелось бы плодотворного сотрудничества. Так что готовь список, что нужно для переговорного артефакта. Будем считать твою работу за вступительный взнос.

Брать на баланс еще и Императорскую гвардию желания не было.

— А это вообще нормально, привлекать несовершеннолетнего?

— У тебя же процесс эмансипации запускается, — проявил осведомленность Ефремов.

И я сразу заподозрил, что процесс этот запускают, чтобы у меня и мысли не возникало отказаться от такой чести.

— А не начнут говорить, что вы используете собственное положение, чтобы пропихнуть ученика? — все же сделал я попытку. — В Императорскую гвардию абы кого не набирают. — Это я знал точно: отбор там был нехилый, зато и преференций они имели множество и зарплата была такой, что гражданские исходили завистью. — Кстати, а мне зарплата положена, если уж зачислили?

— Что ты такой жадный? — возмутился Ефремов. — Ты работать все равно не будешь. Это у тебя просто почетное звание, понимаешь? Не связанное ни с какими дополнительными выплатами.

— Тогда я не понимаю, почему я должен бесплатно для вас делать дорогущий артефакт. Такое впечатление, Дмитрий Максимович, что вы хотите воспользоваться моей детской доверчивостью.

— Нельзя воспользоваться тем, чего нет, — заулыбался Ефремов. — Вот слышал бы нас сейчас кто, сразу бы понял, мой ты ученик, мой. Ладно, Ярослав, сбрось список продуктов и список ингредиентов для переговорного артефакта. Пришлю человек пять, ты уж размести их как-нибудь.

— Как-нибудь размещу, — согласился я и открыл ворота. Баженовские маги подобрались, словно размышляли, а не ворваться ли за ворота. Пришлось опустить их на грешную землю. — Мужики, у вас в палатке биотуалет запасен? Если узнаю, что вы срали вокруг моего поместья, мало не покажется ни вам, ни Баженову.

Их старший приоткрыл было рот, чтобы осадить зарвавшегося пацана, но присутствие почти генерала Императорской гвардии накладывало молчание не хуже парализующего заклинания.

— Поаккуратнее тут, — буркнул им Ефремов и смерил тяжелым полковничьим взглядом перед тем, как залезть в машину. Я закрыл ворота и сразу начал обдумывать, как их модернизировать, чтобы не бегать каждый раз открывать. Ведь сейчас проход к особняку не завязан на меня, так зачем усложнять людям жизнь. Тем более что здание для поста охраны есть, его только в порядок нужно привести.

Но сначала — артефакт для Светланы, я и без того затянул с ним. Тем более что я уже решил и что использую, и как это будет выглядеть. Примерно, разумеется. Точно буду знать, только когда размещу все детали. Гармония гармонией, но если внутреннее наполнение будет так себе, то и красота артефакт не спасет.

В голове я уже прибрасывал варианты расположения, поэтому чуть не забыл про поручение Ефремова. Хорошо, Серый на глаза попался, его я сразу озадачил:

— Нам пятерых гвардейцев подкинут. Нужно решить, где их размещать и что им с собой везти из продуктов. Список нужен, чтобы я его Ефремову отправил.

— У нас пиво закончилось, — оживился он тут же. — Вносить?

— Внести ты можешь что угодно. Главное, указать, что будут оплачивать они, а что мы. Пиво они вряд ли буду оплачивать.

— Засада…

Расстраивался Серый недолго, потащил меня сразу на кухню, где и загрузил Ольгу Даниловну списком. Я понаблюдал, как они азартно обсуждают, что можно туда незаметно впихнуть и прикинул, что чувствую себя вполне хорошо, чтобы спуститься в подземелье и пошарить по лабораториям на предмет того, что можно использовать. Но сначала списки. Первый с ингредиентами я составил и довольно долго ждал, пока появится второй, после чего отправил Ефремову сразу оба. Он ответил: «Ну ты и раскатал губу. Здесь точно можно половину вычеркнуть». Я написал; «Вычеркивайте, но потом без претензий к нам за плохую кормежку».

И тут вдруг до нас донесся вопль, усиленный магией:

— Клан Сысоевых требует немедленно освободить незаконно захваченное здание. На это вам дается десять минут. В этом случае мы гарантируем, что вы беспрепятственно сможете покинуть нашу собственность. В противном случае мы не гарантируем, что никто не пострадает.

— Оба-на, — вытаращился на меня Серый. — Никак рейдерский захват?

— Попытка, — поправил я.

— Суд не будет разбирать попытка или сам захват, если в здании находится император.

— Да, Серег, — спохватился я, — сходи к нему и Тимофею и успокой, что эти клоуны через ограду не пройдут. Выйти к ним, что ли, и попросить перестать орать? Мол, у нас тиут император на излечении ему вредно волноваться.

— А тебя не достанут? — опасливо спросил Серый.

— Через ограду и артефакт? Серьезно? Но вообще я и отсюда прокричать могу.

Я вывел прямо на кухонную стену изображение происходящего перед воротами. Там собралась уже толпа. Навскидку — человек двадцать. Тут как раз к нам присоединились Постниковы. И Даниил сказал:

— А группа-то сборная. Здесь сысоевские и баженовкие.

Вот он, в отличие от Серого, не переживал, выстоит ли моя защита. Все-таки в деле видел.

— Тупость Склянкина заразительна, — резюмировал я. — Что ж, попробуем им мозги прочистить.

Над сысоевскими магами появилась иллюзия рупора, из которого раздалось:

— Вы нарушаете границы частной собственности. Покиньте поместье или мы будем вынуждены обратиться в полицию.

В этот момент к нашей дружной компании на кухне присоединились еще и император с Тимофеем. Император выглядел бледновато, но сама ситуация его заметно веселила. Тимофей же был совершенно спокоен, словно его уверенность в том, что не случится ничего плохого, непоколебать было невозможно.

— Это кто такие умные? — спросил император.

— В основном сысоевкие маги. Но есть и баженовские, Ваше Императорское Величество, — ответил Постников. — О, а вот и Склянкин.

Нынешний глава безопасности Баженовых аккурат выскочил из машины. Лыбился он так, словно был ребенком, которому пообещали, что под елочкой его будет ждать давно выпрашиваемая игрушка. Чуть позже из машины вылез и Сысоев. Важный, как объевшийся хомяк. Он вперевалочку подошел к магу, который отвечал за усиливающее звуки заклинания, я добавил к картинке звук, поэтому мы смогли сполна насладиться их разговором.

— Скажи, что нападаем сейчас, если из окна белый флаг не выбросят, — заявил Сысоев. — А то ведь станется полицию вызвать.

— Да не поедут они, — блестя глазами, вклинился Склянкин. — Полиция в клановые разборки лезть не любит. Вообще, зря вы, Георгий Никитич, предупреждениями разбрасываетесь. С террористами переговоров вести нельзя. Тайно подошли, тайно напали.

— А мы вас тайно закопали, — вставил Серый, у которого этот разговор вызвал хохот.

Маги снаружи его не услышали, зато услышал император, который не преминул уточнить:

— И что уже многих вот так, тайно закопали?

— Пока ни одного, но надо же с кого-то начинать, — ответил Серый и только тут сообразил кому, поэтому добавил быстро: — Ваше Императорское Величество.

Маг снаружи затараторил про белый флаг, но его не слушали даже свои.

— А вы точно выстоите до приезда гвардейцев? — спросил император. — Ефремову я сейчас позвоню, пусть вертолетом перебрасывает. Но наглость, конечно, неописуемая.

— Да не надо вертолет, — ответил я. — Они дальше забора не пройдут.

— Ты так уверен? — прищурился император. — В крайнем случае, конечно, я их остановлю.

— Вам напрягаться нельзя, — влез с возмущенным возгласом Тимофей. — Замедлит восстановление.

— Да я их одним своим видом остановлю, — ответил император, со странным чувством посмотрев на Тимофея.

— Все, никакого белого флага не видно, — решительно сказал Склянкин. — Командуйте нападать, Георгий Никитич, чтобы если кого они вызвали, то те приехали уже к сменившейся власти. Победителей, хе-хе, не судят. Давайте мне один ваш артефакт, я и начну, разделю с вами победу.

Он потер руки то ли в предвкушении победы, то ли потом что замерзать начал. На улице-то, чай, не лето.

— Вместе начнем, — решил Сысоев. — По обеим сторонам от ворот установим. Достаточно будет пары.

Снега у ворот было мало, но и тот, что был, уже притоптали так, что парочка, собравшаяся захватить мою собственность, двигалась никуда не проваливаясь. Я приближал то одного, то второго, ни у кого на лицах не было даже тени сомнения, что творят беспредел. Что ж, я тоже жалеть не буду.

— На счет три зажимаешь кнопку и подносишь к ограде — инструктировал Сысоев Склянкина. — Вырубит только так. Защиту до третьего уровня снимает влет.

— А у нас какой? — спросила испуганная Ольга Даниловна. — Как же хорошо, оказывается, было под куполом.

— Достаточный, чтобы они облажались, не волнуйтесь, — ответил я, не отрываясь от разворачивающегося представления.

— Значится, так, — тем временем раздавал команды Сысоев. — Счас защиту снимем, но не разбегаться, идти строго по аллее, палить во все, что движется. Так-то, вроде, ничего не движется, но мало ли.

— Да он обнаглел! — удивленно сказал император. — Мало того что планирует захват чужой собственности, так он еще и жертвы заранее расписывает. Пожалуй, я могу пустить усиление по первому этажу, на большее меня сейчас не хватит.

— Вас и на это не хватит, — возразил Тимофей. — Ярослав разберется, не переживайте. Он сказал, что не пройдут дальше ограды, значит, не пройдут.

Император хмыкнул, но промолчал, решил, наверное, что растянуть защиту успеет, пока группа магов до нас доберется. Но Ефремова набирать начал.

Тем временем Сысоев и Склянкин встали по обеим сторонам ворот, первый сохранял невозмутимость, второй чуть не подпрыгивал от распирающего счастья

— Раз, два, три, — скомандовал Сысоев.

И они со Склянкиным дружно поднесли артефакты к ограде, чтобы застыть в стазисе. Уж такую ерунду, как взламывающие артефакты, любой мало-мальски грамотный специалист предусмотрит.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Тимофей, — я же сказал, Ваше Императорское Величество, что все будет хорошо. Пойдемте, вам надо лечь.

Но императору было не до того, ему как раз ответил Ефремов.

— Дмитрий Максимович, пришлите сюда группу для задержания преступников. Они пока висят на ограде. Защищать нас? Похоже, не нужно…

Император не отрывался от картины, которую я продолжал выводить для всех. Вокруг Сысоева и Склянкина бегали их одноклановцы, пытаясь отодрать тех от ограды подсобными средствами, потому что попытка отодрать напрямую привела к тому, что в стазисе уже было несколько человек, прилипших и к Сысоеву, и к Склянкину. Кто-то от отчаянья запустил файерболом прямо в ограду, она моментально переварила и замигала огоньками — мол давай еще.

— Много так может поглотиться? — заинтересовался император. — И что будет, если не хватит емкости?

Обеспокоенность он выражал, но уже умеренно, поскольку было понятно, что в ближайшее время вряд ли кому-нибудь удастся перебраться через ограду.

— Эти вряд ли переполнят, Ваше Императорское Величество. При переполнении пойдет отражение на отправившего.

Маги посовещались, и от них опять пошел усиленный магией голос:

— Требуем немедленно освободить главу клана, иначе мы никого щадить не будем.

— Это они про себя? — хохотнул Серый. — Смотрю, они себя вообще не щадят: вон уже сколько поприлипало. Ярослав, мне кажется, что эти фигуры на античные статуи не тянут и не особо украшают наш вход. Нужно их срочно отковыривать. И штрафы, штрафы собирать…

В его голосе было столько мечтательности, что я не удержался, набрал Баженова и садистским удовольствием сказал:

— Добрый день, Сергей Львович. А вы в курсе, что ваш начальник безопасности пытался взять штурмом мое поместье, в котором сейчас гостит император?

На том конце повисло молчание, потом Баженов дрожащим голосом выдавил:

— Ярослав Кириллович, клан Баженовых не имеет никакого отношения к этому прискорбному происшествию. Это была личная инициатива Склянкина, о которой он не поставил меня в известность. И, кроме того, слухи, что он наш начальник безопасности, не соответствуют действительности. То есть это частная инициатива частного лица, который обманом привлек на свою сторону наших магов.

Император, который прислушивался к нашему разговору, показал знаком, чтобы я передал ему трубку.

— Вы думаете, Сергей Львович, что для вас это так легко закончится?

Судя по тону императора, собирался он наказать всех: и тех, кто участвовал, и тех, кто бездействовал. Пусть чувствовал себя пациент Тимофея сейчас не очень хорошо, но на голосе это никак не отражалось: таким голосом можно было забивать не то что гвозди — главу клана по самую шляпку.

Глава 20

Прибывшей Императорской гвардии осталось только аккуратно передислоцировать нападавших с ворот в фургоны для заключенных. Разумеется, после того как я снял стазис. Склянкин и Сысоев начали бурно возмущаться произволом, поскольку все, что было между их попаданием в ловушку и снятием стазиса, прошло мимо них. Сысоев вообще выдал, что будет жаловаться лично императору, поскольку такое обращение с главой крупного клана недопустимо. Пришлось через усиливающее заклинание во всеуслышание предложить свою помощь. А именно: активировать ловушки, превращающие людей в химер. Императорской гвардии работы меньше — никого уже не надо никуда везти, всегда можно сказать, что произошел прорыв совместной группы баженовских и сысоевских магов аккурат до ловушек, а что из них вышло было успешно ликвидировано.

Мое предложение оценили только гвардейцы радостными улыбками, остальные начали ломиться в фургончики, словно опасались, что если не влезут, их таки отправят проверять работу ловушек. Но Сысоев все-таки высунулся, погрозил кулаком в сторону поместья и проорал:

— Я тебе это припомню, щенок!

— Оскорбление главы клана, — меланхолично заметил император, которого Тимофей все-таки заставил лечь, но который тем не менее с интересом наблюдал за моей трансляцией приезда Императорской гвардии. — Дополнительный штраф. Впрочем, ему и без того хорошо прилетит. Вопрос, останется ли клан Сысоевых в принципе? Во многом будет от тебя зависеть.

— От меня? — я удивился и сбросил транслирующее заклинание. Все равно там машины двигались уже на выезд. Остались только гвардейцы, которых Ефремов отправил в охрану императора и которые стояли у ворот, ожидая, что их впустят. — Каким образом, Ваше Императорское Величество?

— Насколько серьезные обвинения выдвинешь. У тебя же были уже какие-то неприятности с Сысоевыми?

— Были, — согласился я, не видя причин отпираться: если император знает, что проблемы были, он знает и какие. Или легко может узнать. — На дне рождения Мальцевой младший Сысоев устроил веселье.

— Они двигают другую версию. Соперничество из-за девушки.

Соперничать с кем-то из-за Мальцевой я не собирался. Напротив, искренне надеялся, что она пропадет из моей жизни насовсем.

— Наверняка есть записи, противоречащие этой версии, Ваше Императорское Величество, — заметил я. — Мне нужно провести вашу охрану, прошу меня извинить.

Император кивком дал понять, что я могу идти, и я поторопился впустить ефремовских подчиненных. Нехорошо заставлять их торчать перед воротами больше необходимого. Бежать я не стал, ибо несолидно главе клана выглядеть мальчиком на побегушках, но шел довольно быстро.

К моему приходу фургончиков с арестантами и след простыл. Зато приехал перепуганный трясущийся как осиновый лист Баженов. Об эпичной битве его подчиненных с моей оградой напоминала только повышенная утоптанность снега. Но так как снега у ограды пока было не слишком много, в глаза она не бросалась. Тем не менее Баженов бегал у ворот под неодобрительными взглядами гвардейцев и заламывал руки, словно опереточная дива.

— Ярослав Кириллович, ни сном ни духом! — завопил он, как только я появился в зоне его видимости. — Подлец Склянкин подставил, чтоб ему пусто было. Я бы никогда не дал такого приказа, поверьте мне.

— Штурм чужой собственности без прямого приказа главы клана? — усомнился один из гвардейцев.

Я подошел, поздоровался и открыл ворота, пропуская их внутрь. Баженова я приглашать не стал. Мне даже лестно не было, что он меня по имени-отчеству величал, потому что было это не из уважения, а из страха.

— Я ему прямой приказ дал: не штурмовать, а ожидать выхода Постникова, — Баженов махнул рукой. — Черт бы его побрал! Все проблемы от него! Не мог нормально сдохнуть, еще и меня подставил.

— Вас подставил Склянкин, — напомнил я.

— Так я про него и говорю, — нелогично заявил Баженов. — Сдох бы, тварь, не было бы таких проблем. Моя супруга тоже так считает, зла она на него до невозможности.

— Он же ей брат?

— С такими родственниками и врагов не нужно. Он такой ущерб клану нанес, что несколько лет придется восстанавливать. Ярослав Кириллович, — заискивающе сказал Баженов, — вы уж не держите на нас зла. Ни при чем мы. Это все дегенерат Склянкин, чтобы его за ногу и по буеракам. Устроил нам веселую жизнь. Мы сами пострадали, уверяю вас, да еще как.

— Следствие разберется, — буркнул один из гвардейцев, — пострадали или науськивали.

Баженов вообще сбледнул с лица и уставился на меня с видом побитой за просто так собаки.

— Ярослав Кириллович, я дал четкие указания. Не нападать. Ждать, чтобы Постников вышел. Я не имею отношения к устроенному Склянкиным. Поверьте мне, — заистерил он.

— Да верю я вам, верю, — уже с раздражением ответил я, потому что разговор был пустой, ворота мне нужно было закрывать, а обрывать разговор с главой клана было невежливо. — А сейчас прошу меня извинить, у меня много дел.

— Значит, ваши договоренности с Викторией Михайловной в силе? — с надеждой спросил он.

— Разумеется. Она точно не имеет к этому отношения.

Баженов шумно выдохнул.

— Спасибо вам, Ярослав Кириллович. Со своей стороны хочу сказать, что я снимаю все претензии к Постниковым. Вообще все, глаза бы мои их не видели.

— Благодарю вас, Сергей Львович, — наклонил я голову. — Вы мне сразу показались разумным и вежливым человеком.

Лесть — дело такое, ничего не стоит, а человеку приятно. Вон прямо на глазах начал успокаиваться. Чувствуется, жену боится больше, чем разборок с Императорской гвардией.

— И вы мне, Ярослав Кириллович, показались на редкость рассудительным для своего возраста, — расцвел Баженов. — Я к вам симпатией проникся с первого же взгляда. Редко когда сейчас глава клана настолько соответствует своему месту. Будем рады, если вы заедете к нам, когда с этим недоразумением все прояснится.

— Благодарю вас, Сергей Львович. Но сейчас увы, у меня совсем нет времени, прошу меня простить и понять.

Я наконец закрыл ворота и перестал беспокоиться о целостности защиты. Конечно, Баженов угрозы не представлял, но и кроме него хватало жаждущих до меня добраться.

В особняке я скинул приведенных гвардейцев на Постникова, чтобы тот помог им устроиться, а заодно сообщил, что у Баженовых к нему никаких претензий больше нет, после чего отправился в гостиную, которая стараниями Тимофея теперь больше напоминала больничную палату.

— Ваша охрана прибыла, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал я. — И в связи с этим у меня вопрос, могу ли я как-то от них дистанцироваться.

— Что ты имеешь в виду? — явственно удивился император.

— Полковник Ефремов сказал, что готов приказ о зачислении меня к ним, но у меня и без того огромное количество обязанностей, — пояснил я. — Если еще на меня повесят штатную артефакторику, я ж вообще загнусь. Простите, Ваше Императорское Величество.

— У тебя обычное почетное членство в Императорской гвардии, не связанное ни с какими обязанностями, но дающее определенные преимущества в решении некоторых вопросов, — ответил, чуть прищурившись, император. — Судя по тому, что тебе с трудом удается скрывать возмущение, Ефремов ввел тебя в заблуждение с целью получить какую-то выгоду для гвардейцев?

Слова его меня успокоили, но не до конца.

— Именно так, Ваше Императорское Величество, — подтвердил я. — Он сказал, что меня к нему зачисляют, и моей первейшей обязанностью будет изготовление переговорного артефакта. Мол, материалы он, так и быть, предоставит, а работать я должен бесплатно.

Император захохотал. Его смех был уже почти нормальным, он даже за грудь не схватился, хотя заметно поморщился. Но Тимофей тут же к нему подскочил и с его рук полились заклинания, отливающие зеленью. Приступил он к исцелению раньше запланированного срока, но не думаю, что его вмешательство причинит хоть какой-то вред.

Все-таки Тимофей — прирожденный целитель, не зря я за него столько Мальцеву отвалил. Вот и сейчас он, почти не вкладывая собственную магию, запустил регенерацию по полной что у меня, что у императора. Правда при это жрать хотелось, как не в себя…

И не только мне: после процедуры император попросил принести что-нибудь поесть. Тимофей сбегал на кухню и притащил на подносе тарелки с кашей и сладкий чай. На возражения, что хотелось бы чего-то посущественнее, безапелляционно заявил, что посущественнее будет позже, а сейчас надо пополезнее.

— По-хорошему, вместо чая вам одно из зелий, но я местной лабораторией не рискну воспользоваться, — сказал Тимофей в конце своей речи. — Мало ли что там обнаружится в процессе.

— Действительно, нужно хоть одну разобрать, — согласился я. — И ингредиенты пересмотреть.

— И записи в журнале, — намекнул император.

Несмотря на возмущение кашей, наворачивал он ее только так. И чай прихлебывал, словно это было лучшее целительское зелье.

Конечно, я мог сгонять на кухню сам и взять что-то другое, но из солидарности я взял одну из тарелок и принялся есть. В конце концов, от каши еще никто не умирал, а вот от голода — очень даже. Тимофей тоже к нам присоединился, и некоторое время мы просто молча жевали. Но недолго, потому что вскоре подошел один из гвардейцев с докладом, что их разместили и он готов приступать к свои обязанностям, а именно: охранять императора. Тот сонно кивнул, принимая доклад, и отставил тарелку. Судя по всему, с минуты на минуту его сморит сон.

Мне же спать не хотелось. Заклинания Тимофей подействовали на меня взбадривающе и, кроме голода, не дали никаких отрицательных эффектов. Заниматься магией мне сейчас не стоило, но думать никто не мешал, тем более что в голове крутилась мысль и требовала какой-то определенности.

Тимофей собрал посуду и потащил ее на кухню, наказав, если что, сразу его звать. Гвардеец насмешливо хмыкнул, явно сомневаясь, что пацан может что-то по целительству, но сомнения больше никак не выразил. Да, придется нашему Тимофею авторитет зарабатывать. Но что-то мне подсказывало, что сделает он это очень быстро.

Я догнал Тимофея и тихо спросил:

— Замяткину перерыв не повредит?

— Нет, с чего бы? Я же просто подталкиваю, — удивился Тимофей. — Там нормально все идет, теоретически даже на одних зельях может получиться, но дольше. И именно что теоретически. Проверять необходимости нет.

— У меня есть еще вопрос. А что-то посерьезней ты регенерировать можешь?

— По-твоему, глаз — это несерьезно? — возмутился Тимофей. — Это сложнейшая структура, кроме того, там нужно не только восстановить ткани, но и связи в мозгу, понимаешь?

— Честно говоря, нет, но мне понимать и не надо. Я хотел сказать, что глаз — совсем маленький орган, а можно ли восстановить что-то пообъемнее? Руку там или ногу?

Нет, теоретически я знал, что можно, там даже методики были разные, но не был уверен, что Тимофей на своем уровне сможет такое провернуть.

— А что, кто-то есть на примете? — заволновался он. — Я бы попробовал. Только если что-то большое, то я с нуля на человеке не потяну, это факт. Но можно выращивать отдельно и потом приживлять, понимаешь? Сразу увижу, если что не так, и при необходимости повторю, внеся правки. Но нужен артефакт. Большой чан с питательным раствором, в котором будет идти рост. Я что-то подобное в подвале видел. Наверное, можно переделать?

Я припомнил то, о чем говорил Тимофей: стеклянная бадья с артефактной нашлепкой. А ведь он прав: это действительно можно будет приспособить, только нашлепку заменить.

— А сколько по времени будет идти рост?

— Ну ты спросил… Мне откуда знать, я ни разу не делал. Могу предположить, что пару месяцев или меньше, если энергию вовремя добавлять. Опять же, из чего будет строиться. Нужна органика в правильном соотношении. Очень много составляющих. Плюс не уверен, что получится с первого раза.

Он изобразил руками странную фигуру. Вкупе с мимикой лица это наверняка означало, что он примерно представляет, что делать, но по ходу наверняка разберется. Конечно, экспериментировать на живом человеке не есть хорошо.

— То есть при самом хорошем раскладе пара месяцев точно уйдет?

— Конечно. Еще же время на реабилитацию потребуется. Приживление, опять же очень манозатратно, потому что придется все точно сшивать и сглаживать.

— Положим, сглаживать можно и потом…

— Положим, я халтуру не делаю. — Он нахмурился. — Отец говорит: «Делай сразу так хорошо, как можешь».

— Потом может пациент сбежать? — подколол я его. — От излишней заботы.

— Всякое бывает, — согласился Тимофей. — Так что, есть на ком отрабатывать?

— Есть, — согласился я. — Постников программиста предлагает, но у него рук нет.

— Что за программист без рук? — удивился Тимофей.

— Руки он недавно потерял, когда попал в жернова баженовских разборок.

— То есть ты хочешь восстановить руки человеку из другого клана? — удивился Тимофей.

— Я ж сказал, что его Постников нам сватает, значит, он пока внеклановый.

— Но взять ты его собираешься, если я руки верну? — зачем-то начал расспрашивать Тимофей.

— Взять я его собирался в любом случае, только размышлял, создавать ли под него артефакт или ты сможешь нарастить нужное. Но судя по тому, что ты рассказал, артефакт все равно придется делать на первое время. И как только все успеть?

Я вздохнул, прикидывая объем работ. Хотелось хоть немного передохнуть в постоянной гонке, но пока просвета не предвидится: пусть я дозированно набирал заказы от посторонних кланов, но для своего-то постоянно приходится что-то делать. Хорошо хоть школу сбросил, но там мне скоро предстоят экзамены, поскольку при сдаче экстерном знания нужно все равно подтверждать, табель просто так не выдадут.

— Я рад, что я в тебе не ошибся, — неожиданно сказал Тимофей. — Я когда понял, что Мальцев из себя представляет, испугался. Но ты не такой, и только что это доказал.

— Может, я шифруюсь лучше, — неловко пошутил я, чувствуя себя довольно странно от этого сравнения, которое больше всего походило на похвалу. Но кто знает, считать ли плюсом для главы клана излишнюю мягкость? Я успокоил себя тем, что все равно нормального программиста нам заполучить иначе не удалось бы.

— А привези его сюда, — неожиданно предложил Тимофей. — Я посмотрю на повреждения. Возможно что-то точнее скажу. Там сколько нет?

— Не знаю, Даниил сказал просто, что без рук. А мне можно уезжать?

— Почему нет? Ты, считай, здоров полностью. Эту у императора аурные повреждения были, я боялся, что не вытяну, — неожиданно сказал Тимофей. — Они и сейчас есть, но некритичные, затягиваются. Знаешь, — он понизил голос до самого минимума, — мне показалось, что его словно изнутри начали выедать.

— Ой, Тим там такая пакость была, что я ничему не удивлюсь.

— Так привезешь парня? Я посмотрю, — почти жалобно сказал он.

— Схожу к Постникову, все узнаю. Там решим.

Я начал прикидывать, где он может быть, и тут у меня зазвонил телефон. Обычный, не артефактный. Мальцев? А этому-то что понадобилось прямо сейчас?

— Добрый день, Игнат Мефодьевич, — осторожно поздоровался я.

— С чего он вдруг стал добрым? — пробурчал Мальцев. — От ведь, какой ты. Как закончили тренировки, так ни разу не навестил старика. Нехорошо это, Ярослав.

— Вы же сами сказали не приезжать и не звонить, пока вы не позвоните и не пригласите, — напомнил я, недоумевая, что ему от меня понадобилось. В то, что он может позвонить просто так, поверил бы только круглый идиот. И то не факт.

— Да? — театрально удивился он. — Не помню. Дряхлый совсем стал, память подводит.

— Не верю, Игнат Мефодьевич, что вас что-то подводит, — не удержался я. — Да вы по всем пунктам даже мне фору можете дать.

— Ох, льстец, — задребезжал он смехом в телефон. — Ой льстец ты, Ярослав. Но суть не в этом. Разговор у меня к тебе есть. Безотлагательный.

— Мне сейчас подъехать?

— Коли можешь, сейчас подъезжай, — сразу обрадовался Мальцев. — У меня как раз сейчас время есть на короткий разговор. Но поторопись, а то потом захочешь поговорить, ан не с кем будет.

Глава 21

Разговор с Мальцевым я решил не откладывать. Очень уж хотелось проверить перстень Вишневского еще и на нем. Все-таки запал мне в память рассказ, что клан уничтожился после посылки от Мальцевых. Если у него в голове есть медузу или артефакт на пальце, мой артефакт поможет это понять.

Серого я обнаружил на кухне. Он наворачивал из миски щедро наложенное с горкой рагу и при виде меня необычайно обрадовался.

— Ярослав, слушай, что я обнаружил. Вы пока здесь развлекались, я решил в парк сходить, ловушки почистить. Руки чешутся хотя бы бригаду загнать, все поломанное убрать и хотя бы примерно оценить ущерб, пока снегом не занесло. Так вот, продвинулся я до гаража.

— А здесь есть гараж? — удивился я, размышляя, ругать или хвалить Серого за инициативу. С одной стороны, занимался он опасными вещами в одиночку, с другой — мальчик взрослый, осторожный, себе навредить не должен.

— Есть. И по договору с Сысоевыми, все что в нем, — наше, — гордо сказал Серый. — А в нем всего до фига: легковушки представительские и не очень, несколько внедорожников, автобус и пара грузовичков. Ключей только ни от чего нет, но там куча всяких шкафчиков, может, где-то там валяются нас ждут. Или тут. Хотя тут менее вероятно. И гараж сам по себе хороший и большой, только холодный. Система отопления предусмотрена, но не работает. Надо бы запустить, тогда пригласим механика, чтобы оценить, можно ли там что-то запустить.

Серый расцветал на глазах: количество вверенного ему имущества росло, а с ним росло его чувство значимости. Но гараж с кучей имущества — это на самом деле полезная штука, особенно если при них есть слесарная мастерская со станками.

— Гляну, — согласился я. — Чувствую, понадобится найти водителей. Но пока их нет, придется тебе, Серег, поработать в этом качестве. За ловушки огромнейшее человеческое спасибо, но в следующий раз, когда пойдешь, пусть за тобой кто-нибудь присматривает.

— А толку, если кто-то будет присматривать? — скривился Серый. — Если вляпаюсь, не сильно помогут.

— Как это? А сообщить остальным, что у нас появилась неучтенная химера? — сказал вошедший Постников. — Не переживай, Ярослав, за ним Марта смотрела.

— Вот ты-то мне и нужен, — обрадовался я. — Тимофей хочет посмотреть на твоего программиста. Поехали за ним.

Постников ощутимо напрягся.

— А не проще ли свозить самого Тимофея?

— Как я его сдерну? Он сейчас за императором присматривает. А у него идея появилась интересная, но, чтобы ее реализовать, пациент нужен, — пояснил я.

— Я не уверен, что Стас куда-то поедет. Он очень замкнулся в себе. Правда, я со всеми этими склянкинскими делами пару дней не находил времени к нему заглянуть, но не думаю, что там что-то поменялось.

— Съездим посмотрим, — решил я. — Собирайтесь. Баженов к тебе претензии снял, так что не должны напасть, а потом я вам с Мартой нормальные защитные артефакты сделаем.

— Да-да, Марта о них мне все уши прожужжала, — усмехнулся Постников. — О твоих защитных артефактах для женщин легенды ходят.

— Я вообще-то рабочий хотел, — почесал я затылок. — Артефакты, которые выглядят как украшения, на каждый день не наденешь. И вообще они должны быть скрыты и оказываться сюрпризом для нападавших.

— В то, что украшения работают как артефакты, мало кто верит, — сказал Постников. — Разве что те, кто уже убедились? Ладно, поехали.

Но для начала мы завернули к Мальцеву. Парни остались в машине меня дожидаться, а я вошел в особняк. Первым я встретил Андрея и даже испытал чувство вины: вроде решили уже все, но снять с него проклятие я так и не удосужился. Но просто так подойти и убрать тоже было нельзя, потому что нужно было поддерживать легенду.

— Помню про тебя, — сразу сказал я. — Но учителя пока не видел, и он со мной никак не связывался.

Руку я держал в кармане, поэтому сразу надел артефактный перстень, чтобы убедиться: если Мальцев и разводит медуз, в родственников не внедряет. Или внедряет, но не во всех. Конкретно в этом было пусто. И пос соседству тоже ничего не наблюдалось. Артефакт я снял с некоторым разочарованием.

— А если не свяжется? — с глухим отчаяньем спросил Андрей. — Я так и останусь инвалидом на всю жизнь?

— Вряд ли, — постарался я его успокоить. — Учитель постоянные проклятия не наносит. Так, на год, на два. Постепенно сойдет, если Варсонофий не появится и не снимет раньше. Но если он хоть как-то проявится, я ему про тебя первого скажу, обещаю.

— Спасибо. К деду?

Ответ предполагал варианты, поэтому вопрос мне очень не понравился. Если я приезжал не к старшему Мальцеву, тогда к кому? Правильно, к Диане. Мне не особо хотелось, чтобы нас хоть как-то связывали. Раз поставят вместе, два, три, а потом все вокруг посчитают, что оно так и стояло. Но ответил я нейтрально:

— Да, Игнат Мефодьевич просил заехать. Не знаешь, чего хочет?

— Дед мне не докладывает, — Хмыкнул Андрей. — Он даже отцу мало чего объясняет. Говорит, если что, после его смерти достанем документы из сейфа и все узнаем.

— А если сейф обнесут? — заинтересовался я.

— Наш? Ну ты шутник, — хохотнул он.

Известие о том, что проклятие не навечно, Андрея изрядно взбодрило, и он больше не выглядел таким унылым. Наоборот, появилась уверенность в собственной всесильности. В отношении сейфов — совершенно напрасно. Тот сейф, что я видел в кабинете Мальцева-старшего, я бы вскрыл не напрягаясь. Другое дело, что оно мне на фиг не надо.

Проводил Андрей меня до деда, при этом обращался как со старым знакомым или даже родственником, что было довольно-таки подозрительно. Не из тех людей Мальцевы, кто раздают свою приязнь просто так. Нет, конечно, возможно, что хорошее отношение Андрея закончится вместе с проклятием. Но тогда я всегда могу его вернуть, нанеся новое.

— Ярослав, быстро ты, — радостно встретил меня Мальцев-старший, потирая руки в радостном предвкушении. — Я уж думал, пошутил ты. Не до визитов тебе к старикам. Сегодня уж точно.

— Разве я могу с вами шутить на такую тему, Игнат Мефодьевич?

Маску я нацепил самую простецкую, но артефакт, лежащий в кармане, на палец надел со всеми возможными предосторожностями, чтобы, если что, не спугнуть и этого. От медуз Мальцев был чист, и узнать, что у него в голове, не удалось. Не было у него и артефакта, подобного моему. Зря съездил. Не стоило раскатывать губу, что закрою вопрос с покушениями на императора сегодня же.

Но если артефакт не надет, это еще не значит, что его в принципе не было. Пока Мальцев оставался для меня самым подозрительным лицом в этой истории.

— Ну так у тебя вон император гостит. Ходят слухи, что его чем-то зацепило в вашем поместье. — Мальцев полуприкрыл глаза веками, которые не смогли притушить жадный блеск в ожидании ответа. — Сильно зацепило.

Вопрос был неудобным, потому что я понятия не имел, что можно говорить посторонним.

— Игнат Мефодьевич, да чем его у нас зацепить могло? — Физиономию я сделал невиннейшую. — Химер я всех вычистил. У меня там чисто, и опасного ничего быть не может.

— Ты ври да не завирайся. — Он начал загибать сухие пальцы с узловатыми суставами. — Ты с утра рванул к Ефремову в поисках аудиенции с императором. После встречи с тобой Ванька подорвался в поместье Вишневских. Потом купол сняли, Императорская гвардия прибыла, а император не уехал. И это я еще не говорю о том, что Зимин сдох.

— Как вы про Зимина…

Мальцев стукнул ладонью по столу, который заходил ходуном.

— Эпитафии не заслужил. Дрянной был человечишка. Сколько взяток с нас вытянул, подсчитать бы да предъявить. Но некому. Но ты мне зубы-то не заговаривай. Что там у тебя случилось?

— Библиотеку Вишневских вскрыли, — придумал я на ходу отмазку, заодно переводя разговор в тему, мне интересную: как-никак, катастрофа у Вишневских случилась аккурат после того, как Мальцевы книги прислали.

— И что там?

— Не уверен, что имею право об этом говорить, — состроил я загадочную мину. — А что вы так встревожились, Игнат Мефодьевич? Неужели там есть что-то от вас?

— От меня? — он удивился так естественно, что последние сомнения отпали в том, что с мальцевской посылкой было что-то нечисто. — Ты не забыл, враждовали мы. Враждовали.

Он сжал руки в кулаки, в выцветших старческих глазах вспыхнула на миг лютая злоба. Мальцев ненавидел Вишневских даже сейчас, когда от тех ничего не осталось, кроме имущества и памяти.

— Ради денег иногда вражду отставляют, — невозмутимо заметил я.

— Это те отставляют, кому честь клана недорога, — отрезал Мальцев. — Я с этими подлецами никаких дел не имел.

— Даже ради того чтобы сделать какую-нибудь пакость? — удивился я.

Похоже, моя гипотеза не выдержала проверки. Зря только съездил.

— Чтобы пакость сделать, дела иметь необязательно. Хех, — неожиданно закхекал Мальцев. — Мал ты еще, не понимаешь. Но лучшая пакость — это та, где на тебя ничего не указывает и никто не подумает. И только ты один будешь с тайной радостью наблюдать за врагом и знать, что все его нынешние проблемы, — на твоей совести.

— Голова вы, Игнат Мефодьевич, — льстиво сказал я.

— Учись, — наставительно поднял Мальцев палец. — И не только у меня. У врага тоже можно учиться. Побить его самого его же приемом, это как?

— Это гениально.

Я размышлял, как бы теперь побыстрее отсюда выбраться. Сидеть и слушать маразматические мальцевские речи времени не было.

— Ничо, поймешь еще, — вздохнул Мальцев, которого, похоже, мой ответ ничуть не обманул. — Я чего тебя хотел видеть-то, догадался?

— Вряд ли вы по мне соскучились.

Он опять закхекал.

— Другой бы на твоем месте был бы в этом уверен. Но ты умен, не отобрать.

Лесть была настолько грубой, что я даже говорить ничего не стал, лишь посмотрел Мальцева с явным укором. Мол, был о вас лучшего мнения. Но он уже давно привык игнорировать чужие недовольные взгляды.

— Поэтому, Ярослав, мне больно, когда я вижу, что ты прешься в расставленную ловушку, да еще и Дианку с собой тянешь.

— Вы сейчас про что, Игнат Мефодьевич? — мне даже притворяться удивленным не пришлось. — Я вашу внучку с соревнований не видел. И не общались мы с ней никак все это время.

— Еще бы общались. — Он усмехнулся и сжал кулак. — Дианка у меня вот где. Коль запретил, против моего слова не пойдет.

— Ну так куда я ее могу тянуть?

Мальцев свел руки перед носом и постучал кончиками пальцев друг о друга.

— Ты думаешь, Светка просто так к вам попросилась? Ее папка наверняка настрополил, за вами приглядывать. Так что Дианку я в вашу команду не пущу, и не проси. Ищи пятого, где хошь, — неожиданно сказал он. — Другого я бы и предупреждать не стал. Но к тебе у меня слабость. Веришь, нет — иной раз кажется, что ты мой внук, а не этот малахольный Андрей.

Он попытался изобразить улыбку доброго дедушки, но получилось не особо: анатомия крокодилов к улыбкам не располагает, только к хищным оскалам.

— Зря вы так про Андрея.

— Нет, Ярослав, не зря. Нет в нем стержня. Ни в нем, ни в его отце. В Дианке есть, но кто ж бабе клан передаст? — Мальцев хитро прищурился. — У нас клан древний, с историей. Но поднялся при мне. Вот и боюсь: уйду — и конец ему придет, с такими-то наследничками, мать их, — забормотал он почти невнятно. — Все-таки подбирать нужно жену не только по происхождению.

Он опять потер руки, напомнив при этом паука, которые перебирает лапами, в ожидании, что кто-то вляпается в его паутину. Что бы он мне сейчас ни пообещал, силы иметь не будет и выступит только иллюзорной приманкой.

— Так вот я о чем, Ярослав. Уйду я — и клану нужна будет поддержка, сильное плечо. А твоему клану сильное плечо нужно сейчас. Думаешь, Ванька тебе поможет? Он только пыль умеет в глаза пускать. Наобещает с три короба, покажет себя добреньким правителем. Но это лишь морок, иллюзия, понимаешь? Внутри он совсем не такой. Внутри он ведет свою игру, и она не всегда оборачивается на пользу тому, с кем играет. Держись от него подальше, целее будешь.

Он уставился на меня своими блеклыми глазами в ожидании ответа, пришлось выдавить:

— Я бы и рад держаться подальше, но обстоятельства…

И даже руками развел, показывая огорчение.

— Да, тебе особо не попрыгать, — покивал Мальцев. — Но предложение о дружеской поддержке от нашего клана все равно в силе.

— Взамен чего? — осторожно уточнил я.

— Дружеская поддержка, Ярослав, не предполагает чего-то взамен, — довольно закхекал Мальцев. — Исключительно из хорошего расположения к тебе. Разве что в надежде, что ты поможешь моему клану, когда меня не станет.

Сказано это было пафосно, но Мальцев, несмотря на видимую дряхлость, был стариком крепким и живучим. Ему удобно было казаться немощным. Но казаться — не значит быть.

— Вам рано говорить о смерти.

— О смерти говорить никогда не рано, — отрезал он. — Или ты боишься принимать на себя какие-то обязательства?

— Я никогда никому в помощи не отказывал — осторожно заметил я. — Если проблема с Андреем пока не решена…

Фразу я не закончил, потому что врать не хотелось, а так собеседник сам додумает. Он и додумал.

— Я верю, что решится. Но я хочу быть уверенным в будущем, Ярослав. Дай клятву.

Клятву давать категорически не хотелось, тем более что предполагался вариант, записанный у Мальцева на листочке, который он подвинул ко мне по столу. Клятва была магической и наверняка с кучей подводных камней, часть из которых я могу обнаружить глубоко в будущем.

— Игнат Мефодьевич, вы же понимаете, что император это посчитает нарушением запрета на договоры с другими кланами? — как можно укоризненней спросил я.

— Чегой-то? — удивился он. — Где договор, а где клятва?

— Разве клятву предполагается заключить не как часть договора? — заметил я. — Более того, если я даю клятву по вашему выбору, тогда и вы должны дать по моему.

— Вот тогда точно получится договор, — недовольно пожевал губами Мальцев. — Вот всем ты хорош, Ярослав, кроме возраста. Пятнадцать лет — ни то ни се. Десяток бы тебе еще набросить — в самый раз было бы.

— Возраст — дело наживное, Игнат Мефодьевич. Я почитаю на досуге вашу клятву, подумаю.

Я сложил листок и намеревался засунуть в карман, чтобы посоветоваться хотя бы с Серым, на что меня пытались подписать, но Мальцев с неожиданной прытью выдрал у меня бумагу из рук и сбросил в верхний ящик стола.

— Утомил ты меня, — буркнул он. — Не в моем возрасте выдерживать гостей так долго. Иди уж. Но в гости захаживай, не забывай старика. И коли проблемы будут, тоже обращайся, помогу. Верю, что моих не оставишь. И без всякой клятвы верю. Хороший ты парень, Ярослав. Жаль, не мой внук.

Выскочил я от него, как ошпаренный. Понять бы еще, что это вообще было и куда пытался меня затянуть этот старый паук.

— Чего хотел Мальцев? — сразу спросил меня Постников. — Мутный он типус.

Об этом он говорил и по дороге, явно обеспокоенный этой поездкой.

— Не то слово, — согласился я. — Походу, хотел нас в сателлиты к Мальцевым захапать. Пытался заставить меня клятву дать. Я ее до конца рассмотреть не успел, только верхние пару строк. — Не дал? — забеспокоился Серый.

— Что я, идиот, клятвами разбрасываться? — удивился я. — Конечно, нет. Поехали, время не терпит.

Но сначала мы заехали в квартиру. Если уж торчать в поместье, то хоть делом заниматься, а не просто валяться, тупо таращась в потолок. Даже чтобы переделать для Тимофея облюбованную бандуру, много чего было нужно, в том числе ингредиенты и накопители. И если одну из лабораторий Вишневских я могу в ближайшее время приспособить под свои цели, то ингредиенты мне нужны свои, проверенные. А не мутные от мутного клана.

Дух-хранитель просигнализировал о нездоровой активности вокруг квартиры и выразил разочарование, что никто не влез больше. Но он и без того выглядел обожравшимся, так что поневоле задумаешься — не перекармливаю ли я его. Домашним питомцам, вне зависимости от того кошки они, собаки или духи-хранители, лишняя еда на пользу не идет. Дух должен быть всегда настороже, а обожравшийся и реагирует позже, и не столь внимателен.

— Ярослав, что там происходит в поместье? — ко мне спустился Олег. — По телевизору показали, что купол сняли. И что уже кто-то пытался захватить.

— Так, наверное, еще показали, что захватчиков увезли?

— Это тоже. Но Вера беспокоится.

— Дело на контроле у императора, — сделал я морду кирпичом. — Так что никто на наше поместье больше не покусится. Порешаем бытовые вопросы и можно переезжать.

Олега я успокоил в достаточной степени, чтобы он опять вспомнил про обещанную насадку. Но развить тему не успел, потому что к нам спустилась мама и расспросы начались по новой. Ее я тоже успокоил тем, что наш клан теперь под присмотром императора. Про медальку и зачисление в гвардию я говорить не стал: первое придется чем-то объяснять, а второе пока вилами на воде писано и очень хотелось бы, чтобы там и осталось. А то с Ефремова станется даже почетное зачисление превратить в непрекращающуюся отработку. Связь я им сделаю, а вот дальше пусть сами как-нибудь.

Глава 22

В квартиру к потенциально нашему программисту мы поднялись вдвоем с Постниковым, оставив Серого в машине. Постников вообще рвался сначала сходить один, но я это пресек: если уж мне работать с кем-то, этого кого-то я должен увидеть сам. И разговор проводить тоже сам, пусть он даже будет непростым. Другое дело, что разговора не получилось.

Дверь нам открыла жена Стаса, яркая блондинка, почти полностью готовая к выходу. Разве что шубку, длинную, из неизвестного мне меха, оставалось застегнуть. Прихожая была заставлена чемоданами, сумками и коробками. Дама нашему появлению, мягко говоря, не обрадовалась. Открыла она наверняка только потому, что ждала кого-то другого, потому что на лице ее сияла ослепительная улыбка. Увидев нас, Лапина испуганно ойкнула и сразу попыталась захлопнуть дверь перед нашими носами. Но Постников не дал, оттеснил ее сначала от двери, потом от входа так, что я тоже смог пройти. Но стоять там особо было негде — все заставлено вещами.

— Уезжаешь? — бросил Даниил.

— Уезжаю, — с вызовом бросила она. — Не бойся, за Стасом будет кому присмотреть. Его мамаша должна вот-вот подъехать.

— А ты?

— А я пас. Я не нанималась на калеку всю жизнь тратить.

Жена Стаса говорила громко, ничуть не переживая, что услышит муж, теперь наверняка почти бывший, ничуть не пытаясь смягчить для него горечь. Но тот молчал, никак не давая понять, что слышит разговор.

— А как же любовь? — насмешливо спросил Постников. — Кто мне в уши лил: люблю, жить без него не могу.

— С того времени Стас сильно изменился. Иди ты в жопу, Постников, — вызверилась она. — Какое тебе дело до нас? Мы больше не в вашем клане.

— Может, мы со Стасом будем еще в одном клане. С тобой так точно нет.

— Может, вы еще ему руки отрастите? — зло бросила она.

— Может, и отрастим, вас спрашивать не будем, — вмешался я в эту милую беседу. — Даниил, мы сюда приехали не вмешиваться в чужую семейную жизнь, а поговорить со Стасом.

— Ну так и говорите. А я подожду Руслана на улице, — бросила жена Стаса и протиснулась мимо нас, обдав тяжелым ароматом духов. Дорогих, наверное, как все, что на ней было, но от этого не менее противных.

— Руслана? Склянкина? —неожиданно уточнил Постников.

— А кого еще стоит ждать от Баженовых? — презрительно бросила она перед тем, как начать спускаться по лестнице. — Единственный надежный мужчина во всем клане.

Постников сделал мне знак молчать, но я и сам не собирался сообщать этой особе, что ждать ей придется долго, потому что Склянкин оказался замешан в покушение на императора, а это дело зело подсудное. Но пусть постоит, поморозится, поудивляется, почему ей на звонки не отвечают. Или отвечают, но следователи. Еще и соучастие припаяют…

И сразу появились мысли, так ли уж случайно Склянкин отправил программиста туда, куда отправлять не должен был, и так ли случайно тот пострадал. Возможно, любовники вообще планировали, что тот отдаст богу душу и не будет больше стоять на их пути к счастью?

Постников прикрыл дверь и прошел в квартиру не разуваясь, потому что разуваться смысла не было — на полу валялась куча мусора, оставшаяся после торопливых сборов. Так-то было видно, что семья жила богато, но часть этого богатства жена уже прихватила с собой.

Постников загляну сначала в одну комнату, потом в другую. Стас нашелся в третьей. Едва я его увидел, как сразу понял, почему Постников не хотел, чтобы я с ним поднимался. Во-первых, программист был в дымину пьян, и, судя по внешнему виду, бухал уже не первый день. А во-вторых, пострадали у него не только руки, от которых остались обрубки до локтей, но и ноги, от которых почти ничего не осталось. Выглядел он ужасно, но в большей степени потому, что был пьян. И потому что валялся не на диване, а на ковре, не так давно бывшем бежевым, а теперь покрытым свежими разномастными пятнами.

Осуждать Стаса я не стал: причин напиться у него было достаточно и без личной жизни, которая тоже не заладилась. Очень было похоже, что жена в не особо уделяла ему внимания в последнее время даже до того, как решила с концами перебраться к Склянкину. Вряд ли ее теплые чувства к кавалеру сохранятся, когда она узнает, что тот арестован.

— Ну что будем делать? — прервал молчание Постников. — Не получится с ним переговорить, сам видишь.

Отрезвляющее заклинание я знал, но стоит ли его сейчас использовать? Человек спит и, судя по счастливой улыбке на лице, заросшем щетиной, снится ему что-то хорошее. А так Тимофей из него не только алкоголь выведет, но и все неприятные симптомы снимет.

— А он точно хороший спец? — спросил я Постникова.

— Лучший у Баженовых был, — мрачно ответил тот. — Но сам видишь.

— Вижу. Заберем его сейчас с собой. Будем решать в поместье. Собирай его вещи. Знаешь, что здесь где лежит?

— Примерно.

Пустой сумки не оказалось, поэтому Постников, ничтоже сумняшеся, вытряс из одной женские вещи и принялся забрасывать мужские. Даже телефон с зарядкой не забыл и бритвенный станок. Сумку он забил доверху, потом огляделся и вытащил из кучи, заготовленной к вывозу, плоскую сумку.

— Ноут Стаса, — пояснил он. — Эта шлюха к нему отношения не имеет.

Задерживаться дольше необходимого мы не стали. Хозяин жилища совершенно ни на что не реагировал. Постников натянул на него найденный пуховик и даже шапку надел, после чего взял на руки. Сумка с вещами висела у него на одном плече, с ноутом — на другой. Загрузился Постников прилично. Но я забирать у него ничего не стал, не в нашей ситуации пренебрегать основным правилом безопасности: хотя бы у одного мага в команде должны быть свободные руки. И этот маг должен быть самым умелым.

Спустились мы без приключений. Разве что Стасова жена, обнаружив, что мы выносим что-то, кроме ее мужа, начала орать как пожарная сирена.

— Какого черта вы тащите мои вещи? Я вызываю полицию!

— Твоих тут нет, — отрезал Постников, сгружая бывшего подчиненного на заднее сиденье нашей машины. — Твои из этой сумки на диване валяются. А ноут Стасов, на него рот не разевай.

— Он ему все равно не нужен, а у меня там пара проектов.

— У тебя? Пара проектов? — Постников презрительно скривился, забросил вещи в багажник, захлопнул его и бросил: — Поехали.

— Никуда вы не поедете, пока не вернете мои вещи! — заголосила жена Стаса и перегородила дорогу, встав перед машиной и раскинув руки в стороны. — Ноут Стасу больше не нужен, а у меня на него планы.

Она беспрестанно озиралась, не иначе как рассчитывала на помощь Склянкина. Серый завел машину и вопросительно на меня посмотрел. Я аккуратно переместил жену Стаса в ближайший сугроб, и пока она из него вылезала, размахивая руками и выкрикивая ругательства, мы выехали со двора и влились в поток машин. И только после этого Серый позволил себе высказаться:

— Думаешь, Тимофей с этим справится?

Его сомнение было понятно. Все-таки наш целитель стоит в самом начале пути. Он, конечно, быстро все схватывает и адаптирует под свои нужды, но знаний у него пока маловато, как и умений.

— Не справится сейчас — справится через пару лет, — ответил я как можно увереннее, — а пока, если что, сделаем артефактные протезы.

— А оно того стоит? — недовольно спросил Серый. — Нет, парня, конечно, жалко, что говорить. Но всех не пережалеешь. И Тимофею лишняя нагрузка тоже лишняя.

— Ну так мы и должны смотреть, чтобы лишней не было. А Тимофей, кстати, предложил вариант, когда нагрузки на него почти не будет. Вот и опробуем заодно.

— Сергей, Стас точно стоит того, чтобы в него вложиться, — уверенно сказал Постников.

— Даниил, вот как хочешь, но, если он стоит того, чтобы в него вкладываться, пусть клятву приносит, — заявил Серый, изредка все-таки с сомнением косясь в зеркало заднего вида на нового пассажира. — Потому что мы благотворительностью если и будем заниматься, то не в ближайшее время. Нам сначала на ноги надо встать.

Мне стало интересно, что для него «встать на ноги», если наличие своего поместья, автопарка и счета с десятками миллионов не является основанием считать наш клан успешным.

— Справедливое требование, — после непродолжительного молчания согласился Постников. — Но Стаса для начала нужно будет хоть немного в порядок привести, а уж потом загружать столь сложными вещами. Потому что сейчас он не в адеквате.

— Да уж чувствую, что он не в адеквате, а в «Абсолюте», — буркнул Серый. — В салоне как в дешевой забегаловке нынче. Вся гамма ароматов, так сказать. Машина провоняется, как пить дать.

— У нас салон обработан, — напомнил я. — Ничем он не провоняется.

— Зато воздух внутри провоняется, — гнул свое Серый.

— Я проветрю, — предложил Постников. — Заклинанием прогоню, как приедем. — Сергей, реально Стас нормальный, он не пьет, но, сам понимаешь…

Серый вздохнул.

— Понимаю. Сам не знаю, что начал бы делать в таком положении.

— Так он и не сам, — заметил я.

— В смысле?

— В смысле сам он не смог бы ни бутылку купить, ни в стакан налить. А стакан там рядом с ним валялся. Был бы он магом, это было бы объяснимо. Но он ни разу не маг. А значит, поила его жена.

На магию тело я проверил первым делом, когда заметил стакан, потому что кто-то должен был его поднимать и вливать в рот Стаса. Поскольку он никаким образом этого делать не мог, по всему выходит — та милая особа, которая чуть не сперла его ноут.

— А ведь точно. Она то еще говнецо, но может притвориться милой и доброй, если хочет.

— Сегодня она точно не хотела.

— Не посчитала нас достойными, — усмехнулся Постников.

Доехали мы нормально. У ограды уже никого не было, даже палатку сняли и убрали. Конечно, очень может быть, что это сделали не те, кто ставил, но мне баженовские финансовые потери — до лампочки.

— Нужно артефакт смастерить, чтобы вы входили и выходили без меня, — отметил я. — Серег, напомни, если я забуду. Столько нужно сделать, что оно все в голове не удерживается.

— Угу, напомню. А то дергать тебя каждый раз — не вариант. Сейчас император съедет, займемся ремонтом, — размечтался Серый.

Вещи из багажника забрал я: на защищенной территории опасаться было нечего. Хотя гвардейцы, о которых я благополучно забыл, тут же о себе напомнили и попытались при входе обыскать.

— Вы ничего не попутали? Это мой дом, — напомнил я.

— А мы отвечаем за безопасность императора, — буркнул один.

— Вот и отвечайте, а к нам не лезьте, — отрезал Постников, которому держать приятеля было тяжело, поэтому он дополнительно злился.

Пропустили нас без проверки, но и без особой охоты, и мы потащились на этаж прислуги.

— Протрезвить я его могу и без Тимофея, если что, — предложил я, когда мы разложили вещи Стаса и встал вопрос, не стоит ли его самого немного отмыть и переодеть. — Но голова у него будет гудеть, потому что заклинание самое простецкое без дополнительных блоков по смягчению состояния.

— Зато к приходу Тимофея будет трезвый и чистый, — решил Постников.

Я кивнул и отправил заклинание на Стаса. Он открыл глаза, поначалу мутные, они прояснялись с каждой секундой. Он задержал на мне взгляд, явно не понимая, кто я такой, потом обнаружил Постникова и поморщился.

— Ну и зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты меня из дома забрал?

— Затем, Стас, что я тебя привез в волшебное место, — подмигнул ему Даниил, — где тем или иным способом тебе дадут возможность заработать.

— Почку, что ли, предлагаете продать? — буркнул Стас. — Других способов заработка сейчас у меня нет.

— Стасик! — радостно сказала вошедшая Марта. — Как здорово, что тебя привезли. Тебе Даня обрисовал ситуацию?

— Нет, — ответил тот, невольно смущаясь от того, что знакомая видит его в таком виде: опухшего, грязного, небритого и безрукого.

— Марта, давай ты сходишь за Тимофеем, — предложил я. — А мы пока этого гаврика в душ сводим.

Скорее, сносим, конечно, но смущать его более необходимости не хотелось.

— Никуда я не пойду, пока вы мне всего не объясните, — уперся он.

— Кратко: получишь либо артефактные руки, либо настоящие, при условии, что вступаешь в мой клан, — пояснил я.

— Настоящие — это как? — охрипшим голосом спросил он. — Пересаженные, что ли?

— Это тебе наш целитель расскажет, — ответил я. — Но ему, сам понимаешь, тебе лучше показываться чистым. Первое впечатление, все такое… Марта, а принеси-ка ты Стасу сначала что-то поесть, а потом за Тимофеем, хорошо?

Марта подхватилась и побежала на кухню. Стас же ворочал головой от меня к Постникову. Было видно, что он не очень-то верит моим словам.

— Дан, если это шутка, то она так себе, — наконец мрачно выдал он. — Я и без того понял, что моя жизнь — все.

— Дурак ты, Стас. — Постников зарылся в его сумке, вытащил мыльные принадлежности, сунул их мне, а сам подхватил приятеля. — Пошли, будем тебя в порядок приводить. Тимофей у нас весьма серьезный человечек. Чуть что не по нему — в сон отправляет и исцеляет, так что ты ему не особо противоречь.

— Тимофей — это? — Стас кивнул на меня.

— Это Ярослав Елисеев, глава клана, в котором я сейчас... Надеюсь, все-таки глава безопасности? — вопросительно посмотрел на меня Постников.

Говорил он, не переставая двигаться к душу, можно сказать, не отрываясь от дела.

— Тогда полная клятва с тебя, — ответил я, уже понимая, что с Постниковым мы оказались накрепко завязаны.

— После того что было внизу? Разумеется, — ответил он. — Вот Стаса отмоем и сразу.

К появлению Тимофея я не только принял от него клятву, но и взбодрившийся после душа Стас успел перекусить. Он так и не определился, считать ли наши слова розыгрышем или нет. Смотрел исподлобья, не торопясь радоваться. Тимофей его конкретно разочаровал своим появлением, потому что в голове нашего пока гостя наверняка сложился навеянный сериалами образ солидного благообразного целителя в возрасте, а вместо него появился рыжий вихрастый пацан.

— О-о-о, — протянул Тимофей, наполовину сочувствующе, наполовину восторженно. — Есть над чем работать.

Он отправил сначала сканирующее, а потом пару целительских заклинаний, причем на последнем даже руку на живот положил для более тесного контакта.

— Внутренние органы в норме, хотя печень уже пытались просадить, — наконец сказал он. — Ну что Ярослав, сделаешь артефакт, о котором говорили? Чан подходящий нужно только нашлепку сделать под мое заклинание и пару резервуаров пристроить с питательным раствором.

— Сейчас пойду смотреть, — вздохнул я. — Только сначала Серому сделаю, что обещал.

— Тогда так, — повернулся к пациенту Тимофей. — Я таким раньше не занимался. Первый раз пару дней назад начал регенерацию глаза у нашего соклановца. Но у тебя слишком много всего нет, поэтому будет выращивать отдельно и потом приживлять.

— Что выращивать? — подозрительно спросил Стас.

— Сначала одну руку, потом другую, — пояснил Тимофей. — Теоретически их можно было и вместе растить, но, во-первых, методика экспериментальная, во-вторых, я не потяну приживление сразу двоих конечностей, а в -третьих, тебе нагрузка будет великовата. Ноги потом тоже вырастим.

Говорил он настолько уверенно, что даже я проникся и понял, что все будет хорошо с пациентом. Постников расслабился и заулыбался. Улыбалась и Марта поглаживая щеку на которой должен был остаться шрам, который Тимофей убрал бесследно.

— Дурдом, — окончательно обалдевший Стас неожиданно истерично расхохотался. — Дан, ты меня куда привез?

Глава 23

Признаться, отъезда императора я ожидал с нетерпением. Мужик он, конечно, был интересный, но не простой. Чтобы понять, что там есть не только второе и третье дно, но и пятое-десятое, мне и предупреждения Мальцева было не нужно. Конечно, Мальцев и соврет недорого возьмет, но в этом вопросе к его мнению стоило прислушаться.

Поэтому я узнавал о самочувствии императора от Тимофея, а сам хоть и крутился в поместье, но подальше. Дел было столько, что мне грозило быть ими засыпанным с головой. Поэтому я распределил по важности и срочности и старался этого распределения придерживаться.

Первым делом я расчистил одну из лабораторий в подвале и занялся разбором и настройкой облюбованной Тимофеем бадьи. Питательный раствор раздобыл Серый, а варкой нужного зелья занялась Полина. И она, и Ден были вытащены нашим финансовым директором и приставлены к увечному программисту. Временно, как сказал Серый. И добавил для меня, что пинать балду мои ученики могут и рядом со мной, так до них быстрее дойдет, что, если не будут к чему-то стремиться, так и останутся на второстепенных ролях.

Заселились они оба на третий этаж, который успешно обживали все мои подчиненные и который грозил перейти из этажа для прислуги в общеклановый. Взялись мои ученики за работу с энтузиазмом. Но почти сразу выяснилось, что Стас Полины стеснялся и предпочитал общество Дена, тем более что тот не только мог под его диктовку набивать строчки кода, но и влезать с чем-то своим. Это что-то свое они активно обсуждали. Ну а Полина, чтобы не чувствовать себя лишней, занялась зельями, сварив в том числе и нужное по рецептуре, выданной Тимофеем.

В результате всей этой деятельности в огромном стеклянном чане сейчас плавала… пока не рука, конечно, а совершенно мелкий ее зародыш, развитие которого запустил Тимофей из пары клеток Стаса. Руку это напоминало очень приблизительно и было настолько микроскопическим, что хотя Тимофей уверенно говорил, что все идет как надо и вот этот мелкий червяк — правильно развивающаяся правая рука, Стас в успех не особо верил, но ему было обещано в случае неудачи полное обеспечение протезами с магической составляющей, поэтому он не особо и расстраивался.

Запустив артефакт для роста и откалибровав его на нужную температуру и нужную подачу питательного раствора, я перестал обращать на него внимание и перенес внимание на сторожку у ворот. Постников развил активную деятельность по поиску охраны для поместья и даже кого-то нашел. Но не размещать же их в особняке? Пришлось запускать еще и сторожку и делать для них открывающий артефакт, в который я встроил блок на ночное время. Людей, конечно, Постников подобрал, по его словам, ответственных и надежных, которые согласились на полный вариант клятвы, но ночь — время суток такое, когда человек менее внимателен и его заморочить — раз плюнуть. Да и кому открывать ворота по ночам? Гости ходят днем, а если ночью что-то возникнет срочное, меня поднимут.

Сторожка прогрелась и зафункционировала в полном объеме, свеженанятая охрана начала ее обживать, попутно выявляя недоделки и недостатки, которые я велел записывать и потом передать мне все скопом, чтобы не дергаться и не править по одной.

И только после этого я засел за артефакт для Светланы, благо не воспользоваться оказией в лице императора было бы глупо.

Выбранная лаборатория была похуже, чем в квартире в городе, но лезть в личную Вишневского, где сейчас гниет на полу Морус, не хотелось. Пусть себе гниет без свидетелей. Возможно, учитель посчитал бы нерациональным поддаваться эмоциям и лишаться возможности заполучить для изучения ценный экземпляр, а для работы — прекрасное оборудование. Но во мне слишком живы были воспоминания об устроенной бойне и слишком сильны опасения, что эта тварь сдохла не до конца. Лучше перестраховаться, чем умереть от магического перенапряжения или стать калечным магом. Вписываться в еще один бой не хотелось, пусть я и знал методы борьбы. Ту комнату я освобожу, но потом, когда буду готов к возможной битве. Торопиться с ней мне незачем.

Здесь же, в принципе, было почти все необходимое, а чего не было, то я мог собрать из подручных материалов или заменить заклинанием. Магичить я сейчас мог, хоть и не самыми маноемкими заклинаниями, чтобы не перегружать каналы. Так-то пара дней — и все ограничения можно будет убрать, но пары дней у меня не было.

Я уселся за металлический стол на вращающийся жесткий стул и принялся подбирать как накопители, так и драгоценные и полудрагоценные камни. Драгоценные я в конце концов отложил, потому что, на мой взгляд, для Светланы они не подходили. Излишняя пафосность хороша для особ постарше, для дам, которым уже нужно чем-то прикрывать увядание, вот они и отвлекают от лица блеском драгоценностей, в уверенности, что окружающие решат — сияние идет исключительно от них, неотразимых.

Остановился я на горном хрустале, при правильной огранке, с нужной подложкой он начинает сиять, мягким светом привлекая внимание к лицу владелицы, а не к себе. И как проводник магии он прекрасен, один из лучших вариантов, если умеешь его обрабатывать. А я умел, если никто не лез под руку и не сопел над ухом, о чем я заранее позаботился.

Лабораторию я запер, поставил кучу защитных заклинаний, чтобы никто не лез и не мешал концентрации, и начал творить. Результат получился необычный: раньше асимметричные серьги у меня не выходили. Но сколько я ни перепроверял, по всему получалось, что это оптимальное решение для этого набора материалов. Две серьги, одна гвоздиком и одна капелькой на короткой серебряной цепочке, и кулон давали почти идеальную защиту и подзаряжались от нападающих заклинаний, которые до них долетали. Излишки возвращались к нападавшим в виде их же заклинаний. Я протестировал, результат меня удовлетворил, а на владелице, после настройки, защита будет идеальной. А ведь, казалось бы, горный хрусталь и серебро — не самые дорогие материалы…

Комплект я вложил в коробочку, которых Серый накупил оптом на все варианты защитных артефактов. На синей бархатной подложке кулон и серьги смотрели очень красиво, Светлана разочарована не будет. Туда же я вложил инструкцию по настройке. Обычно клиенткам я настраивал защиту сам, но, вдруг к Светлане меня не допустят.

И только после этого я снял защиту и разблокировал дверь, за которой обнаружился недовольный Серый.

— Ты чего без связи закрылся? — набросился он на меня. — Император уезжать собирается, но ему нужен ты. А мы тебя вытащить не можем. Это ж не дело?

— Не дело, — согласился я. — Но я занят был тем, что помешай кто — фигня вышла бы.

Я раскрыл футляр и показал свою работу. Серый восхищенно присвистнул и на несколько мгновений завис, разглядывая получившийся артефакт. Причем изучал он не только внешнюю красоту, но и внутреннее наполнение, что для артефакта куда значимей. Пальцами он перебирал, явно пытаясь повторить ту часть, что была видна. Но видным я оставил не так уж много: не хочу, чтобы мои заклинания пускали на тиражирование, что возможно даже без владения магическим зрением, если использовать заклинания для проявления структуры, а такие тут были. Поэтому видимыми я оставил, по большей части, одни общие блоки, а остальное закамуфлировал так, что не всякий разберется. Серому это не удалось, и он грустно вздохнул.

— Ювелиром тебе надо было стать, — все же съехидничал он. — Столько времени гробишь на украшения. Можно сказать, основная твоя деятельность.

— Зато за это хорошо платят, — напомнил я. — Этот комплект, правда, пойдет в подарок великой княжне, с императором и передам. Кстати, а Тимофей знает, что пациент уезжает?

— С его одобрения и уезжает. Тимофей сказал, что дальше его помощь не нужна, восстановление идет само и хорошими темпами, а значит, и присматривать не надо. Вот император и подхватился. А у тебя с ним договоренность на проверку дворца. И теперь ему приходится ждать.

Серый говорил так, словно я задержкой переводил себя в разряд государственных преступников. Но подозреваю, вся проблема в том, что ему позарез надо было, чтобы император наконец от нас убрался. Он договорился с парой фирм — одной по ландшафтному дизайну и одной по ремонту и дизайну жилых помещений — и никак не мог никого впустить, пока на нашей территории был император. К слову, договоренность удалось достичь отнюдь не с первой фирмой, поскольку, как только узнавали, что работы придется вести в бывшем поместье Вишневских, конторы, радостно встречавшие нового клиента в лице Серого, сразу теряли интерес к зарабатыванию денег и сообщали, что необычайно заняты. Возможно, предложи им наш финансовый директор больше денег, занятость сразу бы рассосалась, но он пошел на принцип и в конце концов нашел тех, для кого заказ был важнее, чем то, где его придется выполнять.

— Не долго же? — уточнил я.

— Минут пять я уже жду, когда ты соизволишь выйти, — ехидно сказал Серый.

Сам император недовольства не выразил, хотя у него наверняка во дворце накопились дела. Но я все равно пояснил, что запирался не просто так, а для работы, и показал результат этой работы. Внешний вид он оценил — там действительно получилось хоть и необычно, но красиво, а вот по поводу наполнения засомневался, что отразилось на лице. Я и предложил, прежде чем надевать на Светлану, испытать на полигоне.

— Не боишься, что такая красота пострадает?

— Если пострадает, то это брак, а не красота.

— Что ж, сразу как приеду во дворец, проверю, — решил он и поднялся с кресла, на котором устроился со всеми удобствами во время нашего разговора. — Поехали. Время не ждет.

Выехали мы сразу же. Вез нас опять-таки Серый, только Тимофея в этот раз с нами не было. Он, как понял, что император почти здоров, сразу потерял к нему интерес и переключился на Сереженьку, в отношении которого у него появилась какая-то идея. В чем она заключалась, он пока не говорил, но выписывал на листочки огромные столбцы расчетов.

Машина Императорской гвардии пристроилась за нами, в нашем салоне от них никого не было, император не разрешил. Ворота открывала и закрывала уже охрана артефактом. Серый не отрывал взгляда от зеркала заднего вида, пока ворота не сомкнулись: не доверял он до конца новопринятым соклановцам.

— Как думаешь, Ярослав, много во дворце зараженных? — неожиданно спросил он.

Вопрос был странным, поскольку советоваться по этому вопросу ему точно следовало не со мной. Я не особо вникал в придворные игры и в прошлой жизни, когда считал своим другом Дамиана, а уж в этой они мне вообще были по барабану настолько, что я не узнал при встрече ни императора, ни его дочь.

— Думаю, что сейчас ни одного, Ваше Императорское Величество. За это время концы должны были подчистить, — ответил я. — Если уж генерала не пощадили, то мелкую сошку наверняка вынесли.

— Генерал сам себя выдал, убрали его поэтому. Даже странно, что столь предусмотрительный человек, как Зимин, так глупо попался.

— Мне кажется, влияние медуз, как наркотик, разрушает мозги незаметно для носящего, Ваше Императорское Величество.

— В любом случае, кроме одной смерти в ведомстве Ефремова, больше из вхожих во дворец никто не пропадал и не умирал. Возможно ли выявить тех, кто в принципе контактировал с медузами?

— Я не знаю, Ваше Императорское Величество. Мне кажется, это скорее вопрос к целителям, потому что если там повреждаются мозги, то наверняка характерным образом. Я сам с Морусом контактировал очень мало. Возможно, существуют какие-то признаки, позволяющие определить, была ли в мозгах медуза, но мне они неизвестны. Я могу заметить, только если она там есть, да и то не сам, а с помощью управляющего артефакта. Опять же если он со смертью Моруса не утратил силы.

— А что, такое может быть? — удивился император.

— Артефакт сложный, заложен ряд неизвестных мне заклинаний. Можно вычленить и определить, что за что отвечает, но у меня банально на это не было времени, Ваше Императорское Величество.

— Конечно, Ярослав, оно все было занято изготовлением украшений.

Он сказал вроде бы серьезно, но с такой хитринкой во взгляде, что обижаться не было никакой возможности. Тем более что он наверняка знал, сколько я успел сделать за это время.

— Не все, Ваше Императорское Величество, — неожиданно влез в разговор Серый, которого хоть и смущало присутствие столь значимой персоны, но обиду мне он спускать не хотел. — Ярослав вообще как пчелка трудился все это время. Один артефакт для выращивания органов чего стоит.

— Наслышан, — кивнул император. — И что правда реально вот так вырастить?

— Пока не попробуем — не узнаем, Ваше Императорское Величество. Но Тимофей утверждает, что та фиговинка, что образовалась, — будущая рука Лапина и что развивается она нормально. Но поживем — увидим.

— Действительно, поживем — увидим — согласился император. — Хотя я склонен доверять мнению Тимофея в этом вопросе. Очень он меня впечатлил. И его уверенность в том, что он вернет облик пострадавшему лакею, — поразительна.

Император еще долго говорил о Тимофее в самых восторженных тонах. Наверное, в моем доме контакт с целителем оказался для него столь запоминающимся, что напрочь затмил то, при каких условиях состоялся. А ведь это было не самым важным на сейчас.

— После Вишневских осталась библиотека, Ваше Императорское Величество, — напомнил я.

— Просмотришь, если найдешь что-то опасное, сообщишь, — как само собой разумеющееся сказал император, словно библиотека его не беспокоила вовсе. — Я так понимаю, до нее у тебя руки все равно нескоро дойдут?

— Нескоро, — согласился я. — Сначала делаю артефакт связи для вас и Ефремова, потом занимаюсь гаражом, а потом приходит время для экзаменов, поскольку школьный курс я решил сдать экстерном.

— А справишься?

— Если бы сомневался Ваше Императорское Величество, и не затевал бы. На школу времени тратить жалко, но свидетельство об окончании нужно для поступления в «Крылья Феникса». Кстати, Ваше Императорское Величество, могу я обратиться к вам с просьбой?

— Обратиться можешь, — внезапно насторожился он. — Но не обещаю, что выполню.

— Я хотел попросить поспособствовать поступлению в «Крылья Феникса» Полины Ермолиной. Если бы не глава клана Глазьевых, то она поступила бы по результатам соревнований.

С просьбой я обращался не с бухты-барахты, а обдумав всесторонне и решив, что будет лучше, если Полина окажется с нами и под присмотром, а не в другой школе, пусть ненамного уступающей “Крыльям”, но одна. Я не столько переживал за нее, сколько за то, что она может выдать что-то ненужное в чужой компании. До конца я ей все равно не доверял, хотя пребывание в клане Глазьевых пошло ей на пользу, и она наконец начала заниматься.

— К вам хотела Светлана, — чуть помедлив, припомнил император.

— Мальцев мне сказал, чтобы на Диану я не рассчитывал, Ваше Императорское Величество, поэтому пятого у нас нет и если ваша дочь хочет быть в нашей группе, к этому нет никаких препятствий, мы будем только рады.

— В духе Игната Мефодьевича, — согласился император. — Ему нужен рядом с внучкой кто-то более статусный. А меня устраивает, что твой клан пока не входит ни в какие блоки, поэтому вариант, когда Светлана у вас пятой, меня устраивает более чем. Хорошо, вопрос с Ермолиной решим.

Встречал нас Ефремов на проходной. Серый по приказу императора внутрь заезжать не стал, остался дожидаться меня снаружи, а сам император спокойно вышел из машины, поскольку решил пройтись и поговорить с Ефремовым на свежем воздухе.

Ефремов ничего интересного не сказал. Контакты Зимина были выявлены сразу же, все они были занесены в подозрительные, но поскольку большинство там было либо главы кланов, либо лица, к ним приближенные, проверяли их долго и пока безрезультатно.

Безрезультатной оказалась и моя прогулка по дворцовому комплексу в компании Ефремова. Никого больше зараженного медузами я не обнаружил. Так что я усилил защиту кабинетов императора и Ефремова и убыл к себе заниматься поместьем дальше.

Глава 24

Восторг Серого от гаража я понял сразу, когда наконец до него добрался. Там был не только приличных размеров автопарк на все случаи жизни, но и оборудование для ремонта. Скорее всего, все необходимое — я в этом не особо разбирался, да и вникать не собирался, и без того было о чем думать. Складское помещение впечатляло как размерами, так и ассортиментом и порядком. Учет там тоже велся, хоть и не на компе, а в огромной амбарной книге, разобраться в записях которой мог наверняка либо тот, кто вел, либо тот, кто досконально разбирался.

Отопление я запустил, воздух прогревался, мы с Серым и примкнувшим к нам Постниковым ходили и изучали доставшееся богатство. Попытка Сысоева все это вернуть становилась понятней, хотя и не становилась при этом менее идиотской. Сидел он сейчас в камере предварительного заключения и подвергался допросам на тему, кто его надоумил подвергать опасности жизнь монарха. Как сказал Ефремов, большего мне знать не положено. Но я и не расстроился: судьбы и Склянкина, и Сысоева мне были до лампочки. Мне было вполне достаточно того, что в ближайшее время я их не увижу. Да и спрашивал я лишь по настоянию Серого, который уверял, что нам должны выплатить нехилый штраф, если не Баженовы, которые всячески открещивались от сознательного участия в налете, то Сысоевы точно, у которых участвовал глава клана, что исключало для них возможность увильнуть. По этому поводу Ефремов ничего определенного не сказал, только то, что штраф положен, но размер пока не определили. Но сами слова о выплатах Серого необычайно вдохновили, и он постоянно прикидывал, куда мы вложим свалившиеся с ограды деньги.

— Красота! — тем временем распинался он. — Вишневские наверняка держали пару механиков. Не доверяли чужим автомастерским.

— Вишневский вообще никому не доверял, — заметил я. — Провести бы здесь еще нормальную инвентаризацию…

— Начальник гаража проведет, — огорошил меня Серый.

— А у нас уже и начальник гаража есть? — прифигел я от скорости нашего финансового директора.

— Нет пока. Это я на перспективу, потому что точно нужен, — убежденно ответил он. — С таким-то хозяйством. Это и механики нужны, и водители, и кладовщик. А кто над ними будет бдеть? Вот то-то. Дан, скажи, что я прав?

— Ты прав, — меланхолично подтвердил Постников, который бродил с нами по гаражу. — На присмотр за таким хозяйством нужен специальный человек. Причем не с улицы, а кто-то хорошо проверенный.

— У тебя есть на примете? — сразу заинтересовался Серый.

— Откуда? — удивился Постников. — Для начала предлагаю узнать, что стало с теми, кто здесь работал. Не факт, что все погибли. Кто-то мог отсутствовать по тем или иным причинам.

— Да еще и вместе с автомобилем, — неожиданно брякнул Серый.

— Если вместе с автомобилем, то автомобиль останется ему в качестве моральной компенсации, — сразу ограничил я размах нашего финдиректора.

— Почему это? — вскинулся он.

— Потому что его не было на территории поместья, а в договоре указано, что наше — поместье и все имущество внутри. Или ты хочешь вернуть машину и нарваться на иск от Сысоевых?

— Да они, скорее всего, уже и сами прибрали, — буркнул Серый, которому пришлось срочно закатывать губу.

Приобрести ему губозакаточную машинку, что-то? А то такие травмы, такие травмы…

Защита с автомобилей, если она была, рассеялась, даже остаточных эманаций не осталось, что было странно. Но только если не предположить, что сам Вишневский давно перестал выезжать и с того же времени перестал обновлять защиту. Тогда да, тогда сразу все вставало на свои места: беспокойство о подопечных не было сильной стороной бывшего владельца поместья в целом и этого автопарка в частности. На здании никаких защитных заклинаний тоже не было, только бытовые. Но оно и отстояло от основного на приличном расстоянии и добираться туда приходилось, минуя многочисленные ловушки. Так что паранойя Вишневского никуда не девалась, ему просто было наплевать на гараж.

— Трубку сюда нужно будет отдельную, с защитой, — продолжал мечтать Серый. — Чтобы никто не узнал, какую машину вызывают и куда она едет.

— Это другими методами легко вычисляется, — заметил Постников.

Сам он осматривался, задерживая взгляд на определенных точках. Скорее всего, намечал места для камер

— Никакие предосторожности не лишние, — уперся Серый. — Еще желательно телепортационные порталы поставить в городской квартире и здесь, для быстрого перемещения. Чисто для статуса. Тебе нужно о нем обеспокоиться наконец, Ярослав.

— Нереально пока, — охладил я его пыл. — Не говоря уже о куче расчетов, постоянные порталы требуют много маны. — Серый скривил скептическую физиономию, пришлось долбануть по его больному месту. — А также существенного финансового вливания. Потому что ингредиенты недешевы. Ты же хочешь нормальный портал построить? Большого размера и рассчитанный на груз и группу людей? А это еще и помещение нужно. И если здесь мы без проблем что-то подберем, то в городской квартире каждая комната на вес золота. Куда ты собираешься впихивать портал? В мою спальню? В лабораторию? В ученическую? Или в кабинет Олега?

— Последнее было бы оптимально, — неожиданно хохотнул Серый. — Он же все равно переедет в лечебницу вместе с кабинетом. Но сейчас, конечно, он меня сожрет. Ладно, понял, что пока не тянем. Но в перспективе надо будет еще в лечебницу портал или хотя бы разовые нашим пораздавать на всякий случай.

— Имеет смысл, — неохотно признал я. — В общий комплект артефактов добавить портальный…

— Но только когда будет куда телепортировать, — напомнил Постников. — Сейчас лечебницы нет.

— Я работаю над этим, — оскорбленно напомнил Серый.

— Сколько ни работай, узким местом остается отсутствие целителей.

— Кстати, о целителях, — внезапно оживился Серый. — Тебе Тимофей не говорил, что они с отцом затеяли?

— Нет, а что?

— Скажет, значит. Ему и согласие твое нужно будет, и помощь.

— А что задумали-то? Что-то с Замяткиным?

Разговор меня сильно заинтриговал, поскольку только утром Тимофей говорил, что с глазом у Глаза все идет прекрасно и скоро никто не будет понимать, откуда у него такое странное прозвище.

— Не хочу портить ни тебе, ни ему разговор. — Серый осмотрелся еще раз и быстро сменил тему: — Защиту когда будешь на все это богатство накладывать?

— Почему я? Мне уже не по статусу, сам говорил, что о нем надо заботиться.

— Да кто узнает? — удивился Серый.

— Вы. — Я ему подмигнул. — Поэтому защиту ставишь сам.

— Ха, — выдохнул Серый. — Тогда и мне не по статусу. Как финансовому директору.

— А как моему ученику — вполне себе по статусу. На крайняк можешь Дена привлечь. В принципе, он должен справиться. А я потом проверю. Он, кстати, почти в потолок уперся. Вот выложится здесь — и на ритуал пойдет.

— Разве что.

Серый задумался. Мое предложение ему явно показалось перспективным. А ведь еще Полину можно привлечь. Она больше налегала на зелья, чем на заклинания, явно планируя идти по этому пути. Но знания о защите еще никому не помешали.

Мы продолжали осматриваться, каждый со своими целями. Я так вообще уверился, что моя помощь тут больше не понадобится в ближайшее время.

Телефон Постникова зазвонил, резко разорвав установившуюся тишину.

— С проходной, — сообщил Постников, прежде чем ответить. — Слушаю. … Который Лазарев? … Андрей Кириллович? — Он отнял трубку от уха, но микрофон не перекрывал, и спросил у меня: — Ярослав Кириллович, к вам с визитом приехал Андрей Кириллович Лазарев. Вы его примете или очень заняты?

Приезд Лазарева меня удивил, но не настолько, чтобы отправлять обратно. За рассказ о Ермолиной я чувствовал себя ему обязанным, пусть и рассказал он это как бы в уплату за спасение жизни. В принципе, Лазарев ко мне и так неплохо относился, но в его клане это отношение ко мне больше не разделял никто.

— Конечно, приму. Он один?

— Только с шофером, — сразу ответил Постников, после чего микрофон зажал.

— Пусть подъезжает к особняку. Я сейчас подойду, — решил я. — Правда, там подванивает немного.

Поскольку вовсю идут строительные работы на втором этаже, но тут уж Лазарев виноват сам: не хотел нюхать краску, мог бы позвонить заранее и договориться о встрече в другом месте.

Постников не торопился передавать.

— Может, сюда? — предложил он. — Тогда визит не затянется. Как я понял, ты не особо рад приезду родственника?

— Не особо, — согласился я.

— Тогда лучше показать, что ты занят, и пару раз сказать в разговоре: «Если бы вы, Андрей Дмитриевич, предупредили о своем приезде, я бы…» и варианты: «распорядился об угощении», «принял бы вас в более подходящем месте». Короче, в таком духе.

Я кивнул, соглашаясь с его словами, но пробурчал:

— Так-то он неплохой…

Постников передал, куда следует направить машину Лазаревых, а сам вытащил чемоданчик, с которым пришел сюда, и принялся раскладывать артефакты на ближайшем верстаке, не переставая при этом говорить:

— Он может быть неплохим в общении, но он глава другого клана и радеет, в первую очередь, о собственном клане. Он может относиться к тебе прекрасно, но при необходимости для собственного клана слить. Кроме того, для остальных Лазаревых ты постоянное напоминание о неверности Кирилла.

— Я к ним не лезу.

— Ты к ним не лезешь, но они с самого начала пытались тебя обмануть и подмять. Они были уверены, что свой клан тебе создать не получится. Не обольщайся. Если встанет выбор между одним внуком и вторым, Лазарев выберет того, кто вырос у него на глазах.

— Ты говоришь прописные истины. Думаешь, я сам это не понимаю? — огрызнулся я. — Я никогда не считал Лазаревых семьей и не рассчитывал на особое к себе отношение. Хотя Андрей Кириллович мне очень помог информацией.

Какой именно, я уточнять не стал. Пусть Постниковы и приняли оба теперь уже максимальную клятву, но есть разговоры, которые должны оставаться между собеседниками.

— А про то, что кинуть хотели, ты уверен? — неожиданно влез в наш разговор Серый.

— Абсолютно. То есть они изначально рассчитывали подмять и поиметь. Откуда знаю, не спрашивай.

— Да и так понятно — у тебя есть крот у Лазаревых, — хохотнул Серый. — Вопрос только, твой или баженовский.

Постников состроил непроницаемую физиономию. Мол, думай что хочешь. А меня неожиданно заинтересовала, нет ли и у нас кого-то, кто стучит. Под полной клятвой особо не постучишь конкурентам. Но ведь полная не у всех: у прислуги традиционно такой не требуют, да и что там лакей с горничной углядят? Или кухарка? Видеть они почти не видят, но по обрывкам разговором можно составить некую картину. Другое дело, насколько она окажется полной. Я потряс головой. Да так и до паранойи Вишневского докатиться можно, а ведь он контролировал только своих.

Так что Андрей Кириллович приехал вовремя. Водитель, который наверняка выполнял еще и роль охранника, остался снаружи, а сам Лазарев прошел внутрь. Поздоровались мы с ним дружно, он же приветливо кивнул моим подчиненным и переключился сразу на меня.

— Слава, очень рад тебя видеть в добром здравии. А то слухи всякие ходят.

— Обо мне? — я удивился. — Извините, что принимаем здесь, но в самом поместье идет ремонт и пахнет краской.

— Ярослав Кириллович, мы с Сергеем Евгеньевичем пройдем на второй этаж

— Хорошо, Даниил Егорович, — кивнул я.

По взаимной договоренности, в присутствии посторонних мы решили обращаться друг к другу по имени-отчеству. Не уверен, что это придаст мне солидности, как уверял Постников, но в данном случае я придерживался принципа: «Мне не трудно — человеку приятно».

— Ходят слухи, что ты пострадал во время баженовского нападения, прикрыв собой императора. Но, как вижу, ты в порядке и вовсю занимаешься делами. Смотрю, приобретение оказалось даже лучше, чем мы думали. — Лазарев обвел рукой помещение. — Неплохой набор.

— Ремонтируем потихоньку, — скромно сказал я. — Здесь красить, к счастью, ничего не надо. Да и вообще, повезло, что химеры сюда не вломились, на здании даже минимальной защиты не было, представляете?

— Но ты-то, Слава, это упущение ликвидируешь? — Лазарев был настроен игриво-благодушно.

— Разумеется, — кивнул я. — Сдвину пару вишневских ловушек, сделаю их блуждающими…

Ловушек от Вишневских к этому времени не осталось ни одной, и мы только обсуждали, какие и куда ставить. Но Лазарев их все равно не видит.

— А ты это можешь. — Он аж рот приоткрыл от удивления.

Его вера в мои способности позабавила. Теоретически я мог бы сделать блуждающую ловушку, если очень припрет. Только вот Лазаревым этого знать не следовало.

— Разумеется, нет. — Я рассмеялся. — Я просто пошутил, Андрей Кириллович.

— Ну мало ли чему тебя научил твой волхв, — пробурчал он в ответ. — Слава, я вот по какому поводу к тебе выбрался. У нас в эту субботу намечается небольшой прием, и мы хотели бы тебя там видеть. Как главу клана Елисеевых, разумеется, потому что как внук, ты мне уже как-то отказал. Прием небольшой, но ты можешь завязать пару нужных знакомств.

Он вытащил приглашение, напечатанное на жестком картоне и украшенное сложным узором. Приглашение оказалось заверенным магией (Наверное, чтобы не пробрались посторонние по фальшивым) и было на одну персону.

— А разве не положено на такие мероприятия приходить со спутницей? — поинтересовался я.

— А у тебя есть кого пригласить? Видишь ли, Ярослав, от того, с кем ты появишься в первый раз, будет зависеть отношение к тебе, как главе клана. Так что лучше прийти одному, чем с неподобающей спутницей. В дальнейшем это не будет столь принципиально.

Его слова мне показались намеком на то, что у себя не хотят видеть именно мою мать, поэтому я сразу спросил:

— Андрей Кириллович, но ведь формально глава клана сейчас моя мать, которая является регентом. Не логичнее ли приглашать ее?

Лазарев посмотрел на меня так, словно усомнился в моих умственных способностях, но все-таки ответил:

— Слава, мне казалось, тебе не нужно объяснять, почему присутствие твоей матери на приеме, где будет жена твоего отца, нежелательно.

— Встает вопрос, смогу ли я завязать нужные знакомства, если я пока лицо несамостоятельное.

— Слава, если ты думаешь, что никто не знает о том, что вы запустили процесс твоей эмансипации при поддержке императора, то должен развеять твои заблуждения.

Ясненько, всюду кроты. Хотя эти, скорее всего, в императорской канцелярии задорого торгуют не особо важными сведениями: о моей эмансипации все равно скоро будет известно, так что ценность этой информации невелика. Если, конечно, кто-то не попытается встроить это в свои планы. Но тогда этот кто-то должен знать, что император запретил мне заключать договоры до совершеннолетия.

Лазарев благожелательно улыбался, что не мешало ему смотреть не только на меня, но и по сторонам. И уж его цепкий взгляд наверняка замечал каждую мелочь. Замечал — и встраивал в свой план, в который совершенно не хотелось встраиваться мне. Нет, полезные знакомства — дело нужное, но не под присмотром стольких недоброжелательных глаз.

— Боюсь, ваша невестка будет не в восторге от моего появления.

— Слава ты не представляешь, насколько ты неправ, — неожиданно ответил Лазарев. — Она не только не имеет ничего против, но и сама предложила тебя пригласить, раз уж ты проявил понимание и не пришел на ее день рождения.

Я подозрительно прищурился. Лазарев точно что-то недоговаривал. С чего бы жене Кирилла вдруг проникаться ко мне теплыми чувствами?

— Дайте я угадаю. Она хочет обратиться ко мне с просьбой об артефакте?

— Именно. — Лазарев расплылся в улыбке, радуясь моей догадливости. –Она очень хочет получить вещь твоей работы, а я отказался быть посредником между вами. Опять же, просьбу своего отца ты выполнишь вряд ли, да он и сам не горит желанием что-то просить.

Лазарев безмятежно улыбался.

— У меня нет отца, — вернул я ему улыбку. — Только отчим, к чьим просьбам я стараюсь прислушиваться.

— Об этом я и говорю. — Лазарев отеческим жестом положил руку на мое плечо. — Надеюсь, ты не откажешь Валерии в просьбе?

— Не откажу, — пришлось согласиться, — но и бесплатно делать не буду. Из уважения к вам могу поставить ее в очередь и сдвинуть поближе.

— Не буду спрашивать, зачем тебе столько денег, это я и так вижу. Но твой учитель, он не обидится, что ты используешь его науку для обогащения? Волхвы практиковали принцип: «Магия — для всех».

— Он себя не оправдал. Мой учитель сказал как-то, что если хоть один раз сделать что-то бесплатно, то твой труд начинают полностью обесценивать и пытаться его получить опять на халяву.

— Понял, понял, — расхохотался Лазарев. — Бесплатно просить делать ничего не буду. Но в разговоре с Валерией не поднимай, пожалуйста, вопрос денег. Потом скажешь, сколько ты хочешь за работу. Думаю, мы договоримся. И еще. Меня заинтересовал твой переговорный артефакт. Тот, что ты сделал для Императорской гвардии. Могу ли я заказать тебе такой же? Вот здесь я точно не поскуплюсь. Это нужная вещь, а не женская побрякушка, которую Валерия хочет заиметь, потому что это престижно.

— Ох, Андрей Кириллович, — притворно вздохнул я. — Это сложная работа, а я так загружен сейчас и внутриклановыми делами, и внешними обязательствами. У меня минуты свободной нет.

— Но для приема ты же найдешь время, Слава? — уверенно сказал Лазарев. — Как раз успеешь обдумать, сможешь ли обменять немного своего времени на много денег. Я не прошу ответа прямо сейчас. Подумай.

Интерлюдия 7

Глазьевы, отец и сын, терпеливо ожидали вердикта мозгодера, которого пригласили к Ермолиной. Тот пучил глазки, надувал щеки, водил руками вокруг голову девушки, но результата пока это не приносило никакого. Наконец мозгодер встряхнул кистями, как будто сбрасывая с них капли воды, и важно сказал:

— Нет там никакого блока на использование знаний. Есть блок на разглашение тайн, но я к нему даже лезть не буду.

— Почему это? — буркнул Роман, который был инициатором приглашения специалиста. — Как-никак мы нехилые деньги заплатили именно за снятие блока.

— Потому что этот блок нельзя снять так, чтобы она в уме не повредилась, — равнодушно ответил мозгодер. — А если она в уме повредится, то для вас разницы не будет, есть там у нее блок или нет, поскольку нести она будет всякую чушь, если не превратится в овощ, что тоже возможно. Гарантии вам никто не даст. Кроме того, вы заплатили за снятие блока другого типа, а его как раз нет.

— Как это нет? — проворчал теперь уже Глазьев-старший. — Я своими глазами видел, как она использовала целительство.

— Обман зрения? — любезно подсказал мозгодер.

— Я поначалу тоже так решил. Обман зрения плюс артефакт, — кивнул Глазьев. — Но слухи пошли, что императору настолько впечатлил целитель Елисеевых, что он захотел, чтобы и для него обучили кого-нибудь. Это уже на обман зрения не отнесешь. Его Императорское Величество такими фокусами не проведешь. Он сам кого хочешь проведет. Нет, там точно что-то было и она этим владела, а потом утратила.

Аня если слышно всхлипнула, нарвалась на злой взгляд Романа и затихла, хотя хотелось не просто реветь, а рыдать и биться головой о стену. Если бы не ограничивающие условия, которые Ярослав внес в договор, Глазьевы бы давно спровадили ее куда подальше, о чем не раз уже в сердцах бросал Роман. Временами ей казалось, что он вообще ее ненавидит, что, впрочем, не мешало ему приходить по ночам. Но секс с любовником больше почему-то не радовал.

— И все же блока на использование я не вижу. Не такая это мелкая структура, чтобы ее пропустить, — тем временем вещал мозгодер.

— Стерли? — предположил Глазьев-старший.

— Может быть, — важно согласился приглашенный специалист.

— А восстановить стертое по остаточным следам? — подался к нему Роман.

— Роман Егорович, это можно сделать в течение пары часов после стирания, не больше. А вы когда меня пригласили? Сейчас и остаточных следов не наблюдается.

— Короче говоря, девка абсолютно бесполезна, — недовольно бросил Глазьев-старший. — И мы напрасно потратились на консультацию.

Он смерил несостоявшуюся невестку таким взглядом, что она пожелала оказаться как можно дальше отсюда. Мозгодер почесал подбородок, скривив рот на сторону, немного подумал и подтвердил:

— В некотором роде да. Если не считать за результат отсутствие указанного вами блока.

Специалист попрощался и ушел, не забыв напомнить про оплату, а Глазьевы остались. Анну тоже не отпустили.

— И что с ней делать? — недовольно вопросил в пространство старший. — Когда она у Елисеевых была, с нее хоть что-то можно было поиметь. Хоть информацию какую-то. А то сейчас только со сторонних источников, а что там внутри происходит тоже хотелось бы понимать. О, сестра же к Елисеевым вернулась?

Он спросил у Ани, но ответил Роман:

— Вернулась, но ее так клятвами обложили, что она для нас бесполезна.

— Столько денег потеряли на этом сопляке, — зло выдохнул старший Глазьев. — Жаль, что я не принимал его всерьез с самого начала. А все ты, Роман. Первый и последний раз я использовал твою инфу без проверки.

— У меня есть идея, как вернуть деньги и даже навариться, — внезапно сказал Роман.

— Знаю я эти твои идеи. Кто меня чуть с Лазаревыми не рассорил? Андрей Кириллович очень обиделся. Как тебе в голову только пришло разбираться с Елисеевым на лазаревской территории?

— Думаю, они не должны были остаться в обиде, — раздраженно буркнул Роман. — Столько денег срубили на пустом месте. Кирилл своего не упустит.

— А если остались? Деньги, знаешь ли, решают не все. Многое решают хорошие отношения, а ты подставляешь клан. А что у тебя за идея? Надеюсь, при ее реализации мы больше ни с кем не разругаемся.

— Похищение и выкуп, — уверенно ответил Роман. — Причем самого Елисеева.

Глазьев-старший скептически хмыкнул.

— С его-то артефактами?

— Артефакты можно блокировать — ответил Роман, явно намекая на что-то известное только им двоим.

Во взгляде старшего Глазьева появилась заинтересованность.

— Он сейчас в фаворе у императора…

— Я не предлагаю убивать. Выдоим наше, и все. А жаловаться он не побежит, потому что, сам понимаешь, если безопасники клана не сработали и позволили похитить главу, то позор ляжет на весь клан. Он будет молчать в тряпочку. И мы будем молчать в тряпочку. Нам огласка не нужна. Мы просто вернем деньги и отпустим. Пусть знает, как подставлять Глазьевых.

Теперь от скептического хмыка не удержалась Аня, и только сейчас отец и сын заметили, что не одни.

— Ты еще здесь? — удивился старший. — Иди уже, не маячь перед глазами, не раздражай.

Аня тут же вышла, предусмотрительно оставив при себе мысли о том, что Глазьевых ничего не учит. Намеки про блок артефактов ей ужасно не понравились. Но переживать за Ярослава, после того что он с ней сделал? За помощь Полине она долг перед Елисеевыми закрыла и теперь никому и ничего не должна. Ни ему, ни Глазьевым.

Глава 25

Император слов на ветер не бросал и прислал целителей в усиление клана Елисеевых, о чем сообщил Постников, вытащив из лаборатории. Целители оказались совсем не юными, уже состоявшимися, привыкшими выполнять определенные действия. Один был чуть постарше Тимкиного отца, второй ненамного младше. Куда проще было бы, отправь император тех, кто только окончил целительские курсы. Этих придется переучивать. А первый так вообще откровенно слабый, хорошего целителя из него никогда не выйдет. Существовал еще один тонкий момент.

— А вы сами вызвались ко мне перейти?

— Молодой человек, — снисходительно ответил тот, кто постарше, — я состоявшийся специалист. Мне ваши методики не особо нужны, но император приказал, я послушался.

— А вы? — перевел я взгляд на второго.

— Если честно, мне это тоже не нужно. Не думаю, что ваш клан сможет мне дать что-то, чего я бы уже не знал, — не так высокомерно ответил второй. — Кроме того, состоять в слабом клане, сами понимаете, желания ни у кого не возникнет. Пусть даже император пообещал нам значительные преференции, но они, скажем так, меркнут перед возможными неудобствами.

— То есть если я от вас откажусь, вы не будете на меня в обиде? — уточнил я.

Они переглянулись, а потом тот, что постарше, спросил:

— А это возможно? Его Императорское Величество не любит, когда ему противоречат.

— Его Императорскому Величеству нужен результат, а с вами его не достичь, — пояснил я. — У вас нет желания учиться, да и, честно говоря, данных тоже нет.

— Молодой человек, что вы себе позволяете? — взвился тот, что постарше. — Я дипломированный целитель. У меня опыта в данной профессии в несколько раз больше, чем у вас годов жизни. Извольте относиться с уважением. Если мы снизошли к просьбе императора, это не значит, что вы заслуживаете такого же уважения.

Император, словно дожидавшийся этого взрыва, позвонил на тот телефон, который выделил мне из набора, сделанного для нужд Императорской гвардии. За его изготовление, кстати, заплатили, и неплохо, хотя Ефремов ворчал, что я мог бы сделать подарок их организации.

— Да, Ваше Императорское Величество, слушаю вас.

— Целители уже у тебя?

— У меня, Ваше Императорское Величество. Но они не подойдут.

Удивленное молчание на другом конце трубки я прерывать пояснениями не стал. Присланные целители тоже молчали. Они не слышали ни моих реплик, ни реплик моего собеседника, но наверняка понимали по взглядам, которые я на них бросал, о чем идет речь.

— Эка ты сразу рубишь, — наконец сказал император. — Я же тебе лучших прислал.

— Вот именно, Ваше Императорское Величество. Они считают себя лучшими и уверены, что у меня в клане им нечему учиться. Это будет сильно тормозить обучение. Более того, как маги они ниже среднего, а один так вообще слабый. На них жалко тратить ресурсы. Неоптимально.

Он опять помолчал, а потом спросил:

— А кто же тебе нужен?

— Мне нужна пара молодых сильных магов. Можно закончивших целительские курсы, но только в том случае, если они не рассчитывали на целительскую деятельность, а планировали ее, как вспомогательную. Потому что в целители сильные маги не идут, увы. Но ключевые моменты, Ваше Императорское Величество — молодые и сильные маги. Разумеется, если вы заинтересованы в результате.

— Я тебя понял. — Он хмыкнул. — Жаль, что я не уточнил этот момент сразу. Жди замену. И если и с ними будет что-то не так, говори сразу.

— Спасибо, ваше Императорское Величество.

То, что все переигралось, присланные целители восприняли с радостью. Посмотрим, что они запоют через пару месяцев, когда мои целители покажут класс. Правда, тот, что постарше, на прощание пробурчал, что мне еще аукнется пренебрежение волей императора.

Но император был заинтересован настолько, что новых прислал буквально через час. Я успел за это время только переговорить с Тимофеем и выяснить, что тот собрался делать. В его планах было провести обратную трансформацию Сереженьки, используя родственную ману. Его отцу вытягивание не повредит: источник там почти расправился, а уж каналы были просто загляденье. Вот так всегда, одним что-то дается просто так, другим, чтобы получить это же, приходится долго и упорно работать, третьи же, сколько сил и времени ни будут прикладывать, никогда не получат такого результата.

Давыдов-старший стоял рядом, явно готовый приступить сразу же, как сын получит от меня разрешение

— Мы уже пробовали тянуть друг из друга, — продолжал меня уламывать Тимофей. — Потерь почти нет.

Принципиальное согласие химеры было получено, он присоединился к Тимофею, но поскольку говорить не мог, просто сидел и умоляюще смотрел.

— А если все-таки не хватит?

— Хватит, я все рассчитал, — уверил Тимофей. — Но на крайний случай у нас пара накопителей припасена. Но они не понадобятся.

— Что будет при неудаче?

Спрашивал я не наобум. Если Тимофей говорит с такой уверенностью, значит, у него что-то там приоткрылось из заложенных знаний, что и позволяет выйти на трансформацию сейчас.

— Два варианта: либо откатится к химере, либо застрянет на середине. И в том, и в другом случае жизни ничего не угрожает. — Тут Тимофей вздохнул и вынужденно признал: — Само превращение будет очень болезненным. Обезболивать нельзя, это смажет воздействие настолько, что оно может вообще не пройти.

— Усыпить?

— Аналогично. Никакой магии. И никакого медикаментозного воздействия, — предупреждая мой следующий вопрос, ответил Тимофей. — Трансформация не должна ни с чем смешиваться, иначе она не будет успешной.

— А если аккуратно дать по голове? — предложил Постников. — Я могу, меня учили. Он отключится и будет без сознания.

— А вы сможете? — заинтересовался Тимофей. — Вас учили на человеке, а это химера. У него немного по-другому критические точки расположены.

— Покажешь, — предложил Постников. — И тогда будем думать.

Сереженька переступил лапами, борясь с желанием удрать. Трансформироваться обратно ему хотелось, но получать по голове и терпеть боль — не особо. Разговор об этом его нервировал.

— Хорошо, — решил я. — Если подопытный не против… — При слове «подопытный» в глазах Сереженьки промелькнула паника, но он быстро взял себя в лапы и кивнул почти уверенно. — То и я не против. От меня что-нибудь нужно, кроме разрешенния?

— Звуки закрыть разве что, — предложил Тимофей. — Чтобы никто сдуру не бросился выручать Сергея, если он заорет.

— Можно вообще запереться в подземелье, — предложил я. — Там и своя звукоизоляция прекрасная.

Мы уже почти собрались, когда появилась новая пара кандидатов в целители. При виде химеры они дружно шарахнулись в разные стороны и у каждого в руках появились заклинания. Но разные: один грозил файерболом, второй — ледяной сосулькой. На пару они могли и прибить моего подопечного.

— А ну развеяли магию быстро! — гаркнул я. — Это человек. Просто сознание помещено в неподходящую оболочку.

— Вы из боевых магов? — прищурился Постников.

— Так точно, — гаркнули они дружно. Заклинания развеяли, но на Сереженьку смотрели с подозрением.

— А вы в курсе, что вернуться в боевые маги не получится? — спросил я.

— Почему не получится? — удивился один. — Если что пойдет не так…

— При развитии нормального целителя, организм перестраивается и на создание таких заклинаний, которые вы нам показали, магии будет уходить куда больше, зато на целительские намного меньше.

— Первый раз слышу такую ерунду.

— Так ты и целителя нормального видишь впервые, — хмыкнул я.

— А нормальный — это как? — спросил один из них. — Вот я, положим, могу кровь остановить, зубную боль снять. Я нормальный целитель или как?

— Ты вообще не целитель, — хмыкнул отец Тимофея. — Хочешь посмотреть на работу нормального целителя, пойдем с нами. Если Ярослав, конечно, не возражает. У нас как раз сейчас предстоит мероприятие по трансформации химеры в человека.

— Это невозможно…

— А пойдемте, — предложил я. — Заодно и посмотрим, подходит ли вам целительство и подходите ли вы нам. Все-таки из боевых магов в целители — это как-то слишком кардинально.

Мы все-таки спустились в подвал, в облюбованную мной лабораторию, где Постников со знанием дела принялся обсуждать с Тимофеем, куда нужно стукнуть Сереженьку, чтобы тот отключился. Тот опасливо шевелил ушами и косился сразу на всех поочередно, но особенно ему не нравились новые лица, от которых непонятно чего ждать и которые ему уже угрожали боевыми заклинаниями. Сел он так, чтобы их постоянно видеть, но смотрел явно не туда, куда следовало. Потому что Постников с Тимофеем пришли к консенсусу, и Постников, недолго думая, сразу этот консенсус проверил на Сереженькиной голове. Консенсус оказался правильным, и химера, сведя глазки в кучку, осел на пол.

— Этак мы тоже целительствовать умеем, — съехидничал один из магов. — У меня этот прием отработан на отлично. Хоть сейчас покажу.

По ним обоим было видно, что настроены они весьма скептически. Что ж, посмотрим, что скажут чуть позже. Так-то по силе они очень даже подходили. Но целитель — это не только сила, это еще и склад характера.

— Ярослав, у нас мало времени, — обратился ко мне Тимофей. — Ставь полог, и я приступаю.

Полог я выставил сразу, причем не только от звуков, но и ограничивающий нашу пару целителей и пациента от остальных, после чего Тимофей приступил к работе. Его отец стал за плечом, готовый подключиться в любой момент. Выглядело происходящее жутковато, хотя и происходило в полной тишине. Бедного химеру так крутило и корежило, словно целитель поставил себе целью вывернуть его наизнанку. Лицо Тимофея было сосредоточенным, и он казался куда старше своих лет. Руки постоянно двигались, что-то подправляя то там, то там, а что-то отделяя и отбрасывая. Причем отделяя в прямом смысле этого слова: у ног целителя валялись мелкие темные горошины, скорее всего, как раз химерной части. Сереженьку выгнуло особенно сильно, и тут наконец на его лице проявились человеческие черты. Отец же Тимофея кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос, и положил руку на плечо сына, облегчая перекачку энергии. Сереженьку выворачивало уже не столь энергично, темные горошины отделялись не столь интенсивно, зато теперь было видно, что перед нами человек, пусть немного измененный, а не химера. А через несколько минут на полу лаборатории лежал уже настоящий человек, мокрый, голый, с волосами ниже лопаток и жутко грязный. Поэтому первое, что сделал Тимофей, когда немного отдышался, прошел очищающим заклинанием, потом просканировал пациента и удовлетворенно кивнул.

Свои заклинания я развеял и спросил:

— Как он?

— Точно скажу, когда в себя придет, — ответил Тимофей. — Но, кажется, все нормально.

Был он бледный до синевы, но улыбкой так и сиял.

— Ну нифига ж себе, — выдохнул один из магов. — Если бы своими глазами не видел, никогда бы не подумал, что такое в принципе возможно.

Глава 26

На прием к Лазаревым я все-таки пошел, хотя инструкции, которые мне попеременно выдавали Постников и Серый, заставили сильно засомневаться в необходимости данного мероприятия. Причем инструкции-то они давали разные: Серый воодушевленно вещал, что мне наверняка удастся завязать пару деловых знакомств, Даниил же утверждал, что нужно трижды подумать, прежде чем что-то говорить, потому что люди на приеме у Лазаревых будут непростые, даже из обмолвок могут сделать правильные выводы.

— Или неправильные, — хохотнул Серый. — В таком случае лучше постоянно молоть языком.

— Тогда к Ярославу никто не будет серьезно относиться. Деловая репутация, один раз испорченная, восстанавливается с большим трудом, если вообще восстанавливается. Глава клана не имеет права впустую молоть языком. Он — лицо клана.

— Понял. Буду ходить молча и делать умное лицо.

— Лучше не делай, — хохотнул Серый. — А то перестараешься и перекос пойдет в обратную сторону. А репутация, как сказал только что Даниил, восстанавливается с большим трудом. Ну-ка, повернись, покажи себя со всех сторон, лицо клана.

Костюм меня все-таки заставили купить, потому что одно дело–неформальная подростковая вечеринка, и совсем другое — встреча глав кланов. В приглашении, конечно, форма одежды не указана, но это не значит, что можно приходить в чем попало. Вариант взять напрокат отмел даже прижимистый Серый, который сказал, что лучше он своими руками выбросит костюм, из которого я вырасту, чем пойдут слухи, что клан Елисеевых — нищий.

Одежду мне подобрала Марта, как больше всех разбирающаяся в данном вопросе. Она же потащила меня к знакомому парикмахеру, который еще и впервые меня побрил, заметив, что мне это уже пора делать регулярно, если хочу выглядеть достойно. Пушок на подбородке мне особо не мешал, но пришлось согласиться.

К выходу я был готов вовремя: подстриженный, побритый, переодетый и даже обрызганный чем-то с ненавязчивым хвойным запахом.

В зеркало я на себя посмотрел и, если честно, не увидел особой разницы: тот же самый пацан, только пафосный. Костюм на мне сидел прекрасно, но такой свободы движений, как водолазка, не давал, поэтому я чувствовал себя несколько скованно, что для мага недопустимо. Но, как сказала Марта, на таких сборищах нападения можно не бояться, хотя защитными артфактами никто не пренебрегает. Не забыл про свой артефактный защитный перстень и я. Немного поколебался, не взять ли перстень Вишневского, но потом решил его оставить в поместье: вряд ли кто-то пойдет на такое мероприятие с подселенцем в голове, да и таскать в карманах артефакты Вишневских по любому поводу не стоит. Не зря этот род не любили, ох не зря, и мне не надо, чтобы отношение к ним перешло на отношение к нам.

Отвез меня Серый, поскольку в гараж мы так никого пока не нашли. Те, кто там работал у Вишневских, погибли все. А те, кто сейчас пытался к нам наняться, не устраивали Постникова по тем или иным причинам: начиная от недостаточной квалификации и заканчивая подозрением в шпионаже. Был вариант привлечь кого-нибудь из подручных Глаза, но Серый важно сказал, что каждый должен заниматься своим делом, и противореча сам себе, добавил, что он лично вечером как раз не занят.

Как выяснилось, ему было интересно посмотреть вблизи на охранные заклинания Лазаревых и сравнить их с тем вариантом, который он поставил на свою квартиру. Боюсь, ничего интересного он там не углядит, но я решил — пусть развлекается в свободное от поместья время, за восстановление которого Серый взялся настолько рьяно, что постоянно фонтанировал какими-то странными идеями. Например, он поинтересовался, нельзя ли на нашей территории создать более теплую зону с бассейном и пальмами. Пришлось объяснять, что, если не ставить купол, это будет слишком манозатратно, а купол мы только что убрали.

— Можно оставить проходы в куполе, — не сдавался Серый.

— Тогда проезд будет медленный, по типу шлюзования, — пояснил я. — Нет как выпендреж это, может, и неплохо. Но на выпендреж у нас пока нет лишней маны.

Последнее его убедило, но только в отношении зоны с бассейном.

По дороге к Лазаревым Серый был подозрительно молчалив и наверняка обдумывал очередной грандиозный план. А чего бы ему не обдумывать? Деньги к нам наконец потекли широкой полноводной рекой, защиту мы себе уже способны обеспечивать сами. Я продумывал варианты выхода из договора с Лазаревыми, сейчас он уже нам не помогал развиваться, а даже сковывал по некоторым вопросам.

Разумеется, Андрею Кирилловичу, который ко мне подошел, стоило мне появиться на приеме, я этого не сказал, а просто вежливо поздоровался и сказал, что рад его видеть.

— И я очень рад, Слава, что ты пришел. Признаться, до последнего думал — проигнорируешь мое приглашение, как и прошлое. Но пойдем, представлю тебя семье.

Я решил было что под семьей подразумевается супруга Кирилла, но нет, пришлось знакомиться еще и с Марией Тимофеевной, супругой Андрея Кирилловича и моей бабушкой. О существовании этой дамы я раньше даже не слышал, поскольку говорить о ней в моем присутствии никто не говорил, а сам я Лазаревыми интересовался только с точки зрения целесообразности для своего клана. Мария Тимофеевна выглядела прекрасно для своего возраста и казалась скорее сестрой своего сына, а не матерью. Навскидку ей можно было дать лет сорок, и я бы даже подумал, что это вторая жена Андрея Кирилловича, но они с Кириллом были слишком похожи, чтобы усомниться в их родстве. Отличались разве что цветом волос — Лазарева была блондинкой — но я не уверен, что это ее натуральный цвет. Улыбалась она вполне доброжелательно, но несколько настороженно. Кажется, мое существование оказалось для нее таким же сюрпризом, как и ее — для меня.

Женой же Кирилла оказалась ее полная противоположность: яркая худая брюнетка с недовольным выражением лица. На меня она смотрела со столь фальшивой доброжелательной улыбкой, что я почему-то подумал: улыбаться ей приходится так редко, что она уже не помнит, как это делается.

На всякий случай я огляделся в поисках Андрея, но единокровного брата не обнаружил. Строго говоря, я не просто был на этом сборище самым младшим, но и значительно уступал в возрасте большинству присутствующих. Подростков, кроме меня, тут не было ни одного.

— Андрей Кириллович так много хорошего о тебе рассказывал, Слава, — тем временем разливалась соловьем Валерия. — Что я поневоле захотела с тобой познакомиться. Не все ошибки, сделанные в прошлом, — она сузила глаза и выразительно посмотрела на Кирилла, — должны там оставаться. Иногда их нужно признавать, правда? Мой сын и ты — братья, от этого никуда не уйти. Семья должна быть семьей.

Лазарев старший кивнул, соглашаясь с ее словами. Мария Тимофеевна выглядела удивленной, но промолчала. Кирилл едва заметно поморщился. Мне тоже идея воссоединения с Лазаревыми по душе не пришлась.

— Думаю, будет лучше для всех, если мы забудем о наших родственных связях и оставим только деловые, — ответил я.

— Но это неправильно, Слава, — она глупо вытаращила на меня глаза и сделала едва заметно движение пальцами.

И тут я как офигел! Вот уж чего я не ожидал, так того, что прямо на приеме на меня попытаются набросить подчиняющее заклинание. Мой артефакт его аккуратно впитал, и я притворился, что ничего не заметил. Остальным, похоже даже притворяться не пришлось: то ли Валерия была весьма талантлива в этом вопросе, то ли они чрезвычайно толстокожи. Или как вариант: заклинания они не видят, а личные защитные артефакты реагируют только на заклинания, направленные на владельцев.

— У вас своя жизнь, у меня своя. Так было, так есть и так будет, — все же ответил я, пытаясь вежливо улыбнуться.

— Не зарекайся, Слава, — недовольно сказал Андрей Кириллович. — Родственные связи для нас очень много значат. Родственникам мы всегда поможем и поддержим.

— В самом деле? Мне показалось, что вы решили помочь мне, только когда посчитали это выгодным для себя.

Это было не совсем так: чек мне Андрей Кириллович подарил раньше. Правда, он был уверен, что я его не получу, возможно, в противном случае мне бы ничего не досталось.

Мария Тимофеевна подавила смешок.

— Слава, ты не прав, — укорил Андрей Кириллович.

— Почему же? — возразила его супруга. — Мальчик говорит все, как есть. Даже Лера сменила гнев на милость не раньше, чем поняла, что это ей сулит выгоду.

Валерия сжала губы и бросила неприязненный взгляд на свекровь. Похоже, любви между ними не наблюдается, несмотря на ментал невестки.

— Мария Тимофеевна, зачем вы так? — тем не менее возразила она. — Да, мне неприятно вспоминать о том, что ваш сын не был мне верен, но я всегда ставлю семью на первое место и считаю, что мешающие нам разногласия должны быть забыты раз и навсегда. И в знак примирения, Слава, ты же сделаешь мне артефакт? В подарок.

В ее голосе появились характерные нотки активации заклинания, внедрившегося в жертву. Понятно, дама просто решила сэкономить деньги своего клана.

— Нет, Валерия Дмитриевна, я не буду делать вам артефакт ни в подарок, ни за деньги. Признаться, поначалу я склонялся к тому, чтобы выполнить просьбу Андрея Кирилловича, но это было до того, как вы на меня отправили ментальное заклинание.

— Валерия, ты опять за старое? — развернулась к ней свекровь. — Сколько раз было тебе говорено, уже не сосчитать.

— Боже мой, Мария Тимофеевна, мальчишка просто выдумывает, — натужно рассмеялась та. — Я ничего не делала. Разве кто-то это видел?

— Слава, ты уверен? — спросил Андрей Кириллович.

— Разумеется, он врет, — зло прошипела Валерия. — Какова мать, таков и сын. Кирилл, ты так и будешь стоять и смотреть, как твой ублюдок меня оскорбляет?

Она не выглядела бы невинной жертвой, даже если бы не говорила так, чтобы никто, кроме нашей компании, ее не слышал.

— Андрей Кириллович, я уверен в том, что ваша невестка пыталась использовать на мне заклинание подчинения, а еще я уверен в том, что совершенно напрасно к вам пришел.

Я развернулся и пошел на выход. Сегодняшнее вложение денег в мою внешность оказалось самым тупым за все пребывание в этом мире. В принципе, можно было бы сразу догадаться, что ничего хорошего из встречи с женой Кирилла не получится, но действительность превзошла самые смелые ожидания.

— Валерия, ты перешла все рамки, — донесся до меня голос Андрея Кирилловича.

Кажется, с ее воспитанием запоздали лет так на тридцать…

То, что наш разговор завершился скандалом, от гостей скрыть не удалось, слишком много жадных к сплетням глаз провожало мой уход. Знакомых лиц почти не было. Разве что Глазьев-старший обнаружился с бокалом в руке и даже приветливо мне улыбнулся. Или это была нескрываемая радость от того, что я ухожу?

До выхода я дойти не успел, был остановлен Кириллом.

— Ярослав, я приношу извинение за недостойное поведение моей супруги.

Внутри меня все бурлило от злости, но внешне я старался казаться спокойным.

— Извиняться следует ей, а не вам.

— Вина лежит в том числе и на мне. История с твоей мамой очень непростая, и Валерия до сих пор не может к ней равнодушно относиться.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне вернуться и попросить у нее прощение за свое существование? Она оскорбила мою мать.

— Она за это ответит.

— Как? Вы ее в угол поставите? Думаете, я не понимаю, что вам наплевать и на меня, и на мою маму?

В его лице промелькнуло нечто человеческое, но ненадолго.

— Ты неправ, Ярослав. Если бы ты знал, чего мне стоило от вас отказаться.

— Более того, я знать этого не хочу, потому что уже мне на это наплевать.

Возможно, Кирилл рассказал бы какую-нибудь душещипательную историю, но наш разговор прервал телефонный звонок. По внутриклановой связи. Поэтому, ответив на него, я сразу отгородился и от Кирилла, и от остальных.

— Олег, что случилось?

— Ярослав, у нас опять у двери висят, — пожаловался он. — Приезжай, сними. — А то Вере волноваться нельзя, а если она увидит, точно разволнуется.

Известие меня удивило. В последнее время не находилось идиотов, которые залезали в нашу квартиру с целью нанести какой-то вред нам или нашему благосостоянию. Слишком много слухов ходило про нашу квартиру и слишком много денег принесли нам те, кто там повисел.

— Сколько их там?

— Двое. Ярослав, а нельзя ли их как-то по-другому фиксировать? И в другом месте? Все-таки у нас приличный дом, ко мне ходят клиенты, а тут такое нездоровое украшение.

— Зато отбивающее желание хулиганить и уйти, не расплатившись.

— Ха, у меня — и не расплатившись? — развеселился Олег. — Но что-то мы отвлеклись от главного. Ты когда дверь почистишь? А то мало того что они висят, так еще и угрожают.

— Скоро.

Я позвонил Серому, чтобы подъезжал, отключил телефон и посмотрел на Кирилла, который никуда не ушел. Поэтому я сразу заявил:

— Извините, Кирилл Андреевич, но у меня возникли неотложные дела и я вынужден уйти немедленно.

— Мы еще вернемся к этому разговору, — только и успел сказать он.

— Вряд ли, — бросил я, перед тем как уйти.

Когда я вышел от Лазаревых, Серый меня уже ждал.

— Что случилось? — спроси он.

— Квартиру пытались ограбить. Олег позвонил, сказал, опять двое висят.

— И ради этих идиотов ты ушел с приема, к которому мы тебя так готовили? — возмутился Серый, дипломатично умолчав, во сколько обошлась эта подготовка. — Ярослав, учись правильно расставлять приоритеты. Ничего с теми придурками не случится, если повисят пару лишних часов.

— И у меня возникли серьезные разногласия с женой Кирилла.

— Насколько серьезные? — сразу успокоился Серый.

— Я не люблю, когда ко мне применяют ментальную магию, она не любит, когда ее в этом уличают.

— Принципиальные. — Он хохотнул. — А остальные Лазаревы что?

Я только рукой махнул. Да у меня с Мальцевыми отношения складываются лучше, чем с родственниками с любой стороны.

— А твой осмотр как?

— А, напрасно только время потратил, — недовольно ответил он. — Даже я нашел кучу слабых мест. Моя защита однозначно лучше.

Он выглядел слишком довольным, чтобы я не попытался подколоть.

— А если у Лазаревых часть защиты отключили специально, чтобы гостям не показывать?

— Думаешь, я это не проверил? — снисходительно сказал Серый. — Ничего там нет ни отключенного, ни спящего.

— Как говорил мой учитель, маг, слишком уверенный в собственных силах, — мертвый маг.

— То есть там что-то отключено? — помрачнел Серый.

— Нет, это я так, на будущее. Ты стал слишком самонадеян, а ведь еще даже половину пути не прошел. Ты можешь чего-то не знать и вляпаться по незнанию. Будь осторожней.

Серый не стал говорить, что он как-то дожил до своих лет без моих советов, а задумался. Значит, принял к сведению.

Незваные гости оказались двумя довольно сильными магами, которые имели при себе кучу артефактов, поначалу показавшимися мне примитивными. Но потом я вспомнил, что тут с артефактами вообще беда, и решил, что передо мной вершина последней артефакторской мысли. И этот набор наверняка помог бы им пробраться в любое жилище, охраняемое так, как это устроено у Лазаревых. Но им не повезло, они попали на мою защиту.

Самое интересное, что оба мага были еще в сознании. Но не ругались, как утверждал Олег, а молча смотрели, как я изучаю их инвентарь.

— Итак, я внимательно вас слушаю, — повернулся я к ним. — Почему вы полезли ко мне в дом и напугали мою мать?

— Мы на второй этаж не собирались подниматься, — хрипло сказал один из них.

То есть их интересовала лаборатория Соколова? Что-то в сейфе или книжном шкафу? Кажется, появились шансы проникнуть в тайны покойного мага.

— Что конкретно вам здесь понадобилось?

Дух по моему приказу тряхнул их так, чтобы наверх всплыло желание честно все рассказать. И ответ, признаться, меня удивил.

— Нам была нужна стоматологическая установка.

Глава 27

В таком бешенстве Олега я раньше не видел. Он подскочил к магу, ухватил его за грудки и завопил: «Кто?» с такой экспрессией, что бедняга зажмурился и попытался вжаться в стену. Ожидаемо у него не получилось даже сдвинуться. Дух же заволновался, поскольку для него это выглядело покушением на добычу, которой он пока не наигрался.

— Олег, ты слишком громко кричишь, — намекнул я, оттаскивая отчима от мага. — Кто и зачем, это мы сейчас выясним.

— Вообще, выяснять такое — задача Постникова, — заметил Серый. — А заодно предупреждать нападения. Преступники не должны в принципе добираться в эту квартиру.

— Не добираться — не вариант. У меня за их счет идет подпитка охраны, — пояснил я. — За счет этих можно будет забыть о подзарядке на пару месяцев. Чем больше повисят, тем больше зарядят.

Показалось, что мои слова преступников напугали. Еще бы: теперь они догадались, с чем связано ухудшившееся самочувствие.

— Разумно, — неохотно признал Олег. — Но, как я только что понял, неразумно жить в одном доме с работой. Не знаешь, откуда прилетит.

— Это мы сейчас обсудим, — решил я и набрал Постникова.

Моему звонку он удивился, но пообещал приехать как можно скорее.

— Кстати, кто-то говорил, что он один из лучших по безопасности, — скептически хмыкнул Серый. — При этом он совершенно не в курсе, что нас собрались грабить.

— Ты не забывай, что он по факту один, — напомнил я. — Команда только набирается.

Дальше я предложил обсуждать в ученической, в которой можно было сесть и спокойно поговорить под чашку чая. Мешающий пиджак я с наслаждением повесил на спинку ближайшего кресла.

— Олег, вы с мамой можете переехать в поместье хоть завтра, — предложил я. — Таким образом, вы будете вдали от твоего нынешнего рабочего места. Но рабочее место тоже надо менять. Пришло время заняться лечебницей. Для начала подобрать и купить здание.

Олег закашлялся.

— Ярослав, на мой взгляд, это пока бессмысленная трата денег. Нужна лицензия и нужны дипломированные целители. Пока Тимофей занимается этим в клане, никто и ухом не поведет, но как только мы станем предлагать услуги на рынке, сразу налетим на штраф. У него нет документа об образовании, понимаешь?

— Я разве говорил про Тимофея? В клане сейчас есть два дипломированных целителя. Да, они пока по силе и умениям Тимофею уступают, но к тому времени, когда мы откроемся, знаний поднаберутся. Кроме того, у нас есть дипломированный врач в лице отца Тимофея, он тоже может вести прием, где Тимофей официально будет выступать помощником.

— Откуда у нас вдруг взялись два дипломированных целителя? — удивился Олег.

— От императора. Мы их готовим для дворца. Но они вступили в наш клан и будут вести прием в том числе и в нашей лечебнице. Это обговаривалось сразу.

Да вторая партия магов, которых прислал император, оказалась не в пример заинтересованнее первой. Превращение Сереженьки произвело на них неизгладимое впечатление, а уж когда они увидели чан, в которой росла рука и узнали, что это не образец для антуража, а будущая конечность для живущего в особняке инвалида, прониклись окончательно. По графику мы с ними договорились так: у императора они будут дежурить два дня через два, а из оставшихся от этой почетной обязанности двух дней один день тратить на работу в лечебнице. Опыт-то все равно надо было добирать, а во дворце для этого не слишком подходящие условия. Пока до самого целительства они не дошли, я передавал основы от себя и решал, на кого тратить дамиановский бонус, если он упрется и откажется готовить трех целителей вместо двух. Потому что для меня отец Тимофея был в приоритете.

— Какое замечательное известие! — обрадовался Олег. — Что ж ты мне не сказал сразу?

— Так не к спеху же. Их все равно обучать придется. Это займет какое-то время.

— А покупка здания не займет, по-твоему? — возмутился Олег. — Его же не только найти надо, но и подготовить. Оборудование опять же заказать. — Он уже благополучно забыл о преступниках в коридоре и был весь во власти новых идей. — А что, если нам не покупать здание, а снять несколько помещений? Нам же всего несколько комнат нужно.

— Нет, нам нужно отдельное здание. В котором будут не только несколько кабинетов приема целителей и несколько стоматологических кабинетов, но и палаты для больных, — пояснил я. — Желательно что-то малоэтажное с прилегающим участком под парк.

— Ну ты и размечтался, — заметил Серый. — Под парк-то зачем?

— Несколько линий защитного контура, — пояснил я. — Ограда, сам парк, здание и особо важные помещения. При лаборатории нужен будет сейф, потому что ряд ингредиентов очень дороги, возить их каждый раз смысла нет, да и некоторые зелья тоже не должны быть в свободном доступе.

— Но тогда в центре не получится ничего подобрать, — разочарованно сказал Олег.

— А зачем нам в центре? Подберем что-то поближе к поместью, — решил Серый. — Во-первых, дешевле, во-вторых, ездить ближе.

— А престиж? — возмутился Олег.

— Ой, можно подумать, твой кабинет сейчас в престижном районе, — хмыкнул Серый. — Кому нужно, сами приедут и еще умолять будут, чтобы приняли.

— Но в неблагополучных районах могут автомобили клиентов повредить.

— Во-первых, мы не будем смотреть ничего в неблагополучных районах, во-вторых, парковку для клиентов сделаем за оградой, — начал фантазировать Серый. — А в-третьих, мы вообще можем лечебницу устроить за городом, свежий воздух для пациентов, все такое. А палаты точно понадобятся? — спросил он уже у меня. — Вон как пациенты Тимофея шустро бегают. Кроме, пожалуй, последнего, лакея Вишневских.

— Ну вот ты и сам на вопрос ответил. Чем старее повреждение, тем дольше его исцелять. Сереженьку этого он вывернул, но тот еще долго будет в себя приходить даже под морем восстанавливающих зелий и терапии Тимофея. Нет, так-то палат много не нужно, но они должны быть. И жилые комнаты должны быть для дежурных целителей. Короче, много чего нужно в здании.

— Тогда не проще ли купить кусок земли и построить? — неожиданно предложил Серый. — Прикинем, что нужно, закажем проект.

— А коммуникации тащить? Это же дорого, — возразил Олег, хотя было заметно, что эта идея его вдохновляет еще сильнее.

— Возьмем вариант Вишневских, — предложил я. — Там все на внутреннем обеспечении. Разве что электричество нужно будет протянуть.

— Посмотрим, что нам могут предложить, и тогда будем решать, — закончил обсуждение Серый. — Плясать будем от вариантов.

Возможно, у Олега еще было что сказать, но тут наконец появился Постников, на которого сразу наехал Серый.

— Смотрите, Даниил Егорович, мы вашу работу делаем, — указал он на совсем поникших магов. — Они вообще не должны были сюда зайти.

— Серег, я же говорил, что спецом пропускаю небольшие группы, чтобы подкармливать защиту, — встал я на защиту Постникова.

Слово «подкармливать» один из магов точно понял неправильно, потому что внезапно позеленел и обвис на стене. Или это дух слишком сильно к нему присосался, решив подкрепиться напоследок?

— Сергей Евгеньевич, мы обсуждали данный вопрос с Ярославом Кирилловичем, и он посчитал, что его защиты на квартиру достаточно. Как оказалось, он был прав. Поэтому я не понимаю вашего недовольства.

— А знать, что нас планируют грабить на самое дорогое, на технологии, ты разве не должен был? — не успокаивался Серый.

— С чего бы, я не господь бог, у меня нет ушей и глаз во всех кланах. А это, кстати, вообще внеклановые, — уверенно ответил он. — Наемники. На кого работаете? — повернулся он к оставшемуся в сознании магу.

— Контракт. Под клятвой, — коротко ответил тот. — Мужики, давайте так. Мы вам заплатим за вторжение и уйдем? Расценки ваши мы знаем…

— У нас они успели повыситься, — хмуро сказал Серый. — К тому ж, иногда полезно сдавать бандитов в полицию. Там могут выяснить что-нибудь интересное.

— Да что они выяснят? — возразил Постников. — Разве что засадят за проникновение в жилище.

Послышался голос мамы, и она начала спускаться, поэтому Олег заторопился к лестнице, чтобы ее оградить от неприятного зрелища, бросив мне, что посторонних магов надо убрать как можно скорее. И его не волнует, куда я их буду закапывать.

Мы с ним были согласны, но сначала все равно надо было выяснить заказчика. Постников порылся среди артефактов, так и валявшихся грудой на полу, затем охлопал карманы жертв, явно что-то пытаясь найти. Тот, что был в сознании, криво ухмыльнулся:

— Телефон с собой на дело не берем.

Точно, по нему хотя бы контакты последние можно было бы узнать, и по ним выйти на заказчика. Но этот вариант отпадает.

— Ключи от машины тоже не берете?

— Мы не пренебрегаем сохранением тайны.

Я поставил полог и спросил:

— Выяснить у них, на кого работают, не выйдет?

— Они под заклинанием. Ты снять сможешь? — уточнил Постников.

— Это ментал, я в нем не силен, — сразу обозначил я свои возможности.

— Тогда напрямую не выйдет. Только проследить. Но у меня никого для наружки пока нет. Так что, скорее всего, хвост сбросят и уйдут. Эти товарищи опытные. Я их знаю, берут дорого, но заказ выполняют в точности. Попались, кстати, впервые.

То, что попались, радовало, а вот то, что это точно не в последний раз, когда нас попытаются ограбить, требовало срочных ответных мер. И меры эти должны быть направлены на тех, кто заказывал.

— А если на них подслушку поставить? Без артефакта пару часов проработает заклинанием. За это время они точно с заказчиком свяжутся.

— А если нет?

— Маяк подольше проработает и можно будет проехаться и подслушать уже так.

— То есть отпускаем? — неодобрительно спросил Серый.

— Не просто же так отпускаем, а за штраф и под наблюдением. Узнать нужно, кто такой борзый полез на клан. И наказать за промышленный шпионаж. Кража установки им бы не особо помогла, но сам факт уже напрягает.

Серый пробурчал себе под нос что-то в духе «Зачем нам нужна Служба безопасности если приходится все делать самим» и направился к задержанным.

— С вас по сто тысяч с каждого.

— Нам говорили, что у вас расценки поменьше.

— Нагло врали, — отрезал Серый. — Сто тысяч — и мы вас отпускаем и никогда никому не говорим, что вас вообще задерживали. Только учтите, попадетесь второй раз — цены еще вырастут.

— Не попадемся, — уверенно сказал маг. Второй тоже начал приходить в себя и даже прислушивался к разговору. — Но как мы вам деньги переведем? У нас сейчас технической возможности нет.

— Издеваешься, да? — вскипел Серый. — Не в твоем положении ерничать. Дал одну клятву, дашь и другую — заплатить за себя и своего друга. Реквизиты я вам напишу на листочке.

Маги поартачились немного, но клятву дали, пусть и неохотно, потом я подошел к каждому и поставил маячок и подслушку под видом освобождения от защиты, а сам отдал приказ духу, который явно был огорчен таким поворотом.

Тот маг, который чувствовал себя получше, нагнулся было за артефактами, но Серый вклинился перед ним и сурово сказал:

— Трофеи.

— Побойся бога, там на несколько миллионов артефакты! — вскинулся маг.

— Деньги переведешь и придешь за ними, — решил я. — Нам чужого хлама не нужно. А так будет дополнительная гарантия.

Они признали мой довод справедливым и наконец покинули квартиру. Я поставил полог и активировал заклинание подслушки прямо перед нами, и мы даже успели услышать: «Что говорить-то будем?» Ответ второго перекрыл взрыв, который прозвучал так, словно что-то взорвалось прямо внутри дома.

Неудачливых наемников ликвидировали почти сразу, как они от нас вышли. По всей видимости, заказчик караулил неподалеку и, заметив, что сначала приехали мы с Серым, потом Постников, а установку никто выносить не собирается, понял, что наемников задержали. Поэтому ставшие нежеланными свидетели были уничтожены на месте парой файерболов.

К нам претензий не должно было возникнуть, но все-таки Серый сразу вызвонил Ивана, который приехал даже раньше полиции, в общении с которой прошел для нас остаток вечера и часть ночи. Слишком громким получилось устранение. Кроме того, одними магами не ограничились, в квартале от этого места был взорван фургончик, предположительно принадлежащий наемникам. Все следы к себе заказчик постарался сразу зачистить.

В поместье мы вернулись уже ближе к утру, где я опять включил телефон, который вырубил в самом начале общения с полицией чтобы не отвлекаться, и обнаружил несколько входящих от Лазарева-старшего. Отзваниваться, разумеется, ему я не стал, зато это натолкнуло меня на мысль, и я решил, что сейчас самое время для пары визитов.

В сон Андрея Мальцева я попал сразу, причем в этот раз ему снилось, что он на пляже валяется на песке, подставляя солнцу уже прилично загоревшее тело. Себе во сне он изрядно польстил и казался настоящим атлетом, хотя и был узнаваем.

— Ты хотел меня видеть, — прогремел я голосом Варсонофия, в виде которого я перед ним предстал. — Ярослав мне передал.

Андрей подскочил с песка, который тут же посерел, а море так вообще исчезло, как будто мы внезапно оказались в пустыне. И вообще атмосфера сменилась с ласково-солнечной на колюче-недружелюбную.

— Я виноват, я раскаялся, уважаемый Варсонофий, — застрочил он с такой скоростью, как будто боялся, что я уйду, его недослушав. — Я пытался все исправить, но Ольга не хочет меня видеть. Прошу вас снять наказание. Я наследник клана, на мне лежит обязательство его продолжить.

— Так ты его уже продолжил, — напомнил я.

— Дед того ребенка вряд ли примет, особенно если он не будет иметь магии. Но я обязуюсь о нем заботиться. Оказывать любую запрошенную Ольгой помощь.

— Сам-то планируешь на Ждановой жениться?

— Их поддержка нашему клану не помешает, — уклончиво ответил Андрей. — Анастасия — хорошая девушка.

Тоска, прозвучавшая в его голосе, показывала обратное, но противоречить Мальцеву-старшему даже в собственном сне Андрей не пытался. А ведь его дед прав: нет в нем стержня. Но это не моя проблема. Я возложил руку на плечо Андрея и торжественно сказал:

— Властью, данной мне богами, я снимаю с тебя наказание, Андрей. Но не думай, что я не буду присматривать за тобой, за Ольгой и за вашим ребенком. Не разочаруй меня.

Слушать его благодарность я не стал, тут же вышел из его сна и попытался попасть в сон Валерии. Это тоже оказалось несложным. Во сне Валерия, в отличие от Андрея, не расслабленно валялась на пляже, а вовсю целовалась со смазливым парнем, лицо которого показалось мне знакомым. Над своей внешностью во сне она изрядно поработала: грудь больше, талия тоньше, попа тоже прошла через улучшения.

— Мужу изменяешь? — прогремел я и развеял статиста.

Любая лишняя персона в чужом сне — дополнительный риск. Конечно, Валерия ничего не знает про снохождение, но она менталист, а значит, даже неосознанно может доставить неприятности, используя людей из своего сна. Снохождение всегда давалось легче людям со склонностью к менталу. Вот и сейчас Валерия не испугалась, поправила подол платья, удлинив его на пару ладоней, облизала губы, отличавшиеся большей полнотой, чем в реале, и высокомерно сказала:

— Это просто сон. Во сне я имею права быть, с кем хочу. А ты кто такой? Не припомню в своем окружении грязных вонючих старикашек.

Я положил ей руку на плечо таким же жестом, как недавно Андрею Мальцеву, заставив застыть на месте. Она не могла не только двигаться, но и говорить, поэтому в глазах наконец появился страх. Любой человек, как только понимает, что больше не властен над собственным сном, пугается, она исключением не стала.

— Это не просто сон. Это сон возмездия. Ты оскорбила моего ученика, Ярослава Елисеева. Ты должна попросить у него прощения. Чтобы ты поняла, чем рискуешь, я лишаю тебя голоса до вечера. Весь день ты не сможешь говорить, а как только появится голос, сразу поедешь к Ярославу и принесешь извинения. В противном случае останешься без голоса надолго, если не навсегда. Слово мое крепко.

Я отпустил Валерию и вышел из ее сна. Для нее самым большим наказанием будет унижение. А что для нее унизительней, чем извинение перед тем, кого она ненавидит?

Интерлюдия 8

Глазьевы, отец и сын завтракали вдвоем, как это частенько бывало в последнее время. Слишком рано они вставали, чтобы остальные члены семьи успели присоединиться. Роман тоже выглядел невыспавшимся и явно не отказался бы пару часов подавить подушку, но вместо этого он подавил зевок и вполне светским тоном протянул:

— Говорят, вчера у Лазаревых скандальчик случился?

— Случился, — кивнул Егор Дмитриевич, который не только завтракал, но и просматривал распечатки, поданные ему на подносе вместе с кофе. — Не сказать чтобы выдающийся, но значимый. Кажись, Елисеев с Лазоревыми разругался. Потому что Кирилл пытался его остановить, но Ярослав все равно ушел. И кажись, здорово разозлился.

— Почему так думаешь?

— К нему вчера опять пытались залезть в квартиру. Так он бандитов не только выпотрошил, но и убил.

Роман, который тоже как раз пил кофе, поперхнулся, закашлялся и выдавил:

— Что, прямо так взял и убил? Он же отпускал за штраф?

— В этот раз тоже отпустил. И убили их уже за пределами квартиры, как значится в полицейском рапорте «неустановленные лица». Но мы-то сложить два и два можем. Выпад Валерии Лазаревой его здорово разозлил, нужно было на кого-то выплеснуть — и выплеснул.

— Думаешь, ему бы спустили убийство? — недоверчиво спросил Роман.

Егор Дмитриевич повел плечами.

— Их юрист к нему сразу прискакал после взрывов. А денег у Елисеева теперь много. В том числе и нашими стараниями. Император ему благоволит, опять же.

— Благоволит, не благоволит — убивать просто так на улицах у нас никому не позволено, — нервно сказал Роман, прикидывая, как ему повезло, что вызвали Лазаревых, когда он вляпался в елисеевскую ловушку. — Это беспредел. За него такие, как Елисеев, должны отвечать.

— Должны, — кивнул Егор Дмитриевич и сделал знак лакею, чтобы ему налили вторую чашку кофе. — Если удастся доказать. Мою уверенность к делу не приложишь, а улики могли подчистить.

Они помолчали некоторое время. Егор Дмитриевич продолжил изучать распечатка, а Роман — размышлять о том, что только что услышал.

— А что хотели сделать те, кого он убил? Поди, на мать покушались? Тогда я его даже понять могу.

— Стоматологическую установку хотели выкрасть.

— Э-э-э… — недоуменно протянул Роман. — На фига? Так рисковать ради чего? Их же полным-полно в любой стоматологической клинике воруй не хочу. И защита там будет не в пример слабее.

— А там особенная, артефактная. Ермолина же рассказывала. — Егор Дмитриевич, вспомнив несостоявшуюся невестку, поморщился. — Кстати, отправил бы ты ее подальше от нашего дома. Мне кажется, я достаточно заплатил, чтобы ее не видеть.

— Так ты и не видишь, — хохотнул уже вполне проснувшийся Роман. — А меня она утешает, что хотя бы частично компенсирует траты, случившиеся из-за нее.

— Долго ей компенсировать придется, — хмыкнул Егор Дмитриевич. — Тебе и в самом деле пора задуматься о семье, поэтому убирай Ермолину из дома. Квартиру ей сними, что ли, если тебе так важна компенсация от нее.

— Я подумаю.

— Вот-вот, подумай. И о Елисееве подумай, стоит ли к нему лезть. А то тоже, знаешь ли, можешь оказаться уничтоженным «неустановленными лицами». А я уже за столько лет привык, что ты мой наследник. Мутный тип этот Елисеев. Вроде пацан пацаном на первый взгляд, но непростой. И стоят за ним тоже непростые люди. И я сейчас не только про императора.

Егор Дмитриевич даванул голосом, подчеркивая важность сказанного. Роман нахмурился и посмотрел на отца исподлобья. От идеи мести он отказываться не собирался. Простые или нет особы стоят за Елисеевым, но тот, кто унизил клан Глазьевых, должен за это ответить.

— Я больше сам не полезу. Если он кого грохнет, переживу. А если план сработает — пусть переживает он. Мы его тогда знатно пощиплем.

— А потом он нас, — скептически сказал Глазьев-старший. — Первыми-то попытались обмануть его мы. С подачи твоей Ермолиной, кстати.

Глава 28

Утром мне удалось удрать в лабораторию никем не замеченным и там запереться, иначе бы меня непременно завалили бы делами, а у меня уже подходил срок сдачи очередного артефактного украшения, и сдвигать его ни в коем случае не следовало. На репутацию мне еще работать и работать. Мода на украшения моей работы может пройти, а доказывать, что моя защита лучшая придется еще долго.

Закончить я собирался до обеда, потому что после него приезжали мама с Олегом осматривать место, где будут жить. Вчера полностью изолировать маму не получилось, ей тоже пришлось отвечать на вопросы полиции, в результате она перенервничала и долго не могла успокоиться. Надо будет, чтобы ее Тимофей сегодня посмотрел. Он тоже должен будет подъехать к обеду — с утра решил съездить в больницу отца, попрактиковаться там. Ему же придется не только магические повреждения залечивать и диагностику проводить, но и с остальным возиться, во что он и ухнул с головой. Я боялся, что он опять упрется в потолок ступени до того, как успеем подготовить целителя. Нет, нам было некритично, если он чуть запоздает с переходом, но со следующей ступенью связаны и следующие навыки, которые ему раньше не откроются. И я опасался, что Тимофей в погоне за знаниями может угробить себя. Поэтому подготовка других целителей встала очень остро.

Пока общаться со специалистами Дамиана никто из них готов не был, хотя подвижки в этом направлении были. Император со мной больше не пытался связаться или кого-нибудь натравить, поэтому тревожить придется уже мне его, и скоро.

В лабораторию докупили нужное мне оборудование, без которого теоретически я мог работать, но с которым дело облегчалось и ускорялось, и она теперь становилась все более и более удобной и обжитой. Даже бак с рукой не казался чем-то чужеродным, а как будто стоял здесь всю жизнь. Кстати, подозреваю, что он и дальше будет использоваться, потому что эксперимент оказался удачным. Рука росла и, хотя выглядела еще по-детски пухлой, было понятно, что рост и развитие идут правильно. У нее даже мышцы время от времени сокращались, из-за чего казалось, что она грозит пальцем или показывает фигу. Фиги почему-то ей особо удавались. Надеюсь, когда она станет на запланированное место, эта особенность не перейдет к Стасу. Все-таки не хотелось бы, чтобы подчиненный при каждом удобном случае сворачивал фигу, даже если она будет в кармане.

До обеда я закончить не успел, но осталась самая малость, доделать которую можно будет за пару часов. Дама за артефактом приедет послезавтра, так что успею, вне всякого сомнения. Конечно, может потребоваться доводка по месту, но это тоже будет недолго.

Поэтому к обеду я выползал с видом если не победителя, то хорошо поработавшего человека — точно. Правда, похвастаться оказалось не перед кем: за столом компанию мне составили только Постниковы, а они оценили ли бы недостаточно из-за отсутствия знаний. С ними я тоже занимался, но пока шла одна раскачка.

— А где Сергей? — поинтересовался я.

— Бегает по парку с ландшафтными дизайнерами, — бодро отрапортовала Марта. — Чего-то там замеряют и смотрят, что можно восстановить, что убирать и что добавлять. Денис с Полиной уже пообедали, а Тимофей пока не приехал.

— Он хоть не сам уехал? — проворчал я.

— Дождался Агеева, — подтвердил Постников. — Защитный артефакт защитным артефактом, а дополнительный телохранитель не помешает. Плюс у Агеева сам по себе интересный вариант артефакта, насколько я понял, определяет в том числе магическое воздействие на подопечного.

— Это так. С Мальцевыми пришлось разбираться, когда они Ермолину пытались устранить. Под нее и делал. — Вспоминать это было неприятно, поэтому я сразу сменил тему: — С заказчиком на нашу установку выяснилось что-либо?

— У полиции зацепок нет, — ответил Постников. — Но у меня нашлись выходы на владельцев некоторых камер поблизости. И вырисовалась вот такая интересная машинка. — Он двинул мне по столу листок с распечатанной фотографией с камеры, на которой была прекрасны видна не слишком дорогая модель «Вала». И номер тоже был очень хорошо виден. Они приехали чуть раньше, чем наемники. И уехали сразу после взрыва. Номера мальцевские.

— Мальцевские? — Ему удалось меня удивить. — Стоматология в зоне интересов Мальцевых?

— В зоне их интересов много что, — уклончиво ответил Постников. — Не всегда явно, иногда через подставные кланы. Но стоматологическая сеть «Белый зуб» принадлежит именно Мальцевым. Возможно, глава клана решил, что в своей клинике лечить зубы со всех сторон безопасней.

— То есть это Мальцев пытался меня ограбить? — я расхохотался. — И ведь не позвонишь ему, не скажешь: «Игнат Мефодьевич, как же так? Нехорошо поступаете».

— Позвонить можешь, — усмехнулась Марта. — Но толку от этого не будет.

— Да уж, отпирается он до последнего — согласился я. — А это всего лишь косвенные улики.

— Косвенные, — согласился Постников. — Но уж больно хорошо укладывающиеся в схему. Мальцев прекрасно знает твои возможности, ссориться не хочет, но лапу наложить на новую технологию — вполне. Поэтому он и нанял посторонних, которых при неудаче решил сразу списать. А при удаче бы заявил, что полжизни угробил на изучение лечение зубов без бормашины и боли, естественным восстановлением. Целителей он тоже держит, хотя предпочитает им услуги обычных врачей. И обследования тоже предпочитает немагическое. В своей клинике, у проверенных врачей.

— Значит, Мальцев. — Я побарабанил по столу. — Не могу сказать, что такой поворот сильно удивил, но был все же неожиданным. Игнат Мефодьевич всячески показывал, что хочет со мной чуть ли не породниться.

— Одно другого не исключает, — заметила Марта. — Породниться с тобой если он и собирается, то только через Диану, которая ушла бы к тебе из клана Мальцевых. Ты же с ними не сольешься. — Она рассмеялась. — Значит, все равно расход. Столько лет кормил, поил, образовывал — и все в другой клан. Компенсация нужна.

Она проговорила это с такими явственными мальцевскими интонациями, что я тоже рассмеялся. В целом история была бы забавная, не будь в ней двух трупов, которые полиция вчера старательно пыталась на меня повесить. И не будь вчера рядом Ивана, очень может быть, что у них бы это получилось, несмотря на все записи камер, которые мы им сразу же предоставили. Правда, про личные вещи наемников умолчали, они так у нас и лежали, и Постников не терял надежды вытащить из них что-то полезное.

— Но я ему все равно выскажу, — решил я и даже телефон включил. — А то он в конец обнаглел от безнаказанности. Могу даже намекнуть, что его собственный бизнес по зубам загнется, если он не успокоится.

— Так доказательств нет, — напомнила Марта.

— И у него не будет, — усмехнулся я. — Сказать нужное тоже можно по-разному.

Но набрать Мальцева я не успел, он позвонил сам.

— Здравствуй, Ярослав, — проскрипел он в трубку с таким отвращением, будто желал мне не здоровья, а поскорее сдохнуть. — А чего это ты телефон отключаешь? Не дело, когда до главы клана невозможно дозвониться.

— Добрый день, Игнат Мефодьевич, — бодро ответил я. — Занят был очень, не хотел, чтобы отвлекали.

— Сдается мне, не занят, а расстроен ты был, — с уверенностью в собственной проницательности продолжил Мальцев. — Слухи ходят, что вы с Лазаревыми отношения разорвали. И правильно. Я те сразу говорил: говно они, а не клан. Ненадежные людишки, гадкие и мерзкие.

Соглашаться с ним я не торопился. Конечно, Валерия сегодня с извинениями не придет, я совершенно уверен, слишком лайтовая была пугалка. Но вот завтра вечером она не просто придет, она прилетит, роняя по дороге тапки. И тогда все может повернуться по-другому. А я вдруг подтвержу, что у нас с Лазаревыми нет никаких отношений? Да еще кому — их злейшему врагу.

— Глупости говорите, Игнат Мефодьевич, ничем не подтвержденные. Откуда у вас такая информация?

— Слухами земля полнится. Ты же у них вчера на приеме и пяти минут не пробыл, — тоном превосходства сообщил Мальцев.

— Пришлось уехать, потому что меня пытались ограбить, Игнат Мефодьевич, — сразу перешел я к тому, что интересовало, уверен, не только меня, но и моего собеседника. Вряд ли он стал бы переживать из-а моей размолвки с Лазаревыми.

— Да ты что? — фальшиво донельзя удивился он. — Это кто ж такой тупой нашелся на тебя лезть?

— Наемники были. Выяснить ничего не успели, их взорвали сразу, как от нас они вышли.

— А и правильно взорвали. Взялся за дело — делай, не получилось — не обессудь, — буркнул он недовольно. — Все мы под богом ходят. Да только те, кто от кланов отстранился, всегда к земле ближе.

— Я вот что думаю, Игнат Мефодьевич, это же не просто так они ко мне приперлись. Это целый заговор против стоматологических кабинетов. В следующий раз, уверен, придут ко мне — и сразу придут к вам.

— А ты мне не угрожай, не угрожай, — вспыхнул он от злости. — Молод еще угрожать.

— Я разве угрожаю? — столь же фальшиво удивился я, как не так давно он. — Я делюсь с вами своими предположениями.

В ответ Мальцев зло засопел в трубку.

— От ведь, Ярослав, стоило тебе появиться на моем пути, и проблемы полезли одна за одной, — пожаловался он. — Не успеваю отбиваться.

— Думаете, я вам неудачу приношу? — с надеждой спросил я.

Скажи он да — и я с чистой совестью могу больше с ним не общаться, да он и сам не захочет после подтверждения-то. Разрывать общение со скандалом не хотелось, но если Мальцев откажется от общения сам, был шанс, что гадить по мелочам не начнет.

— Пока польза от тебя перевешивает, — неохотно сказал Мальцев. — Да и Дианка моя к тебе привязалась. Зайца твоего везде таскает. Где ты только такую пакость откопал? На такого перед сном посмотришь — кошмары замучают.

— Посоветовали, — разочарованно ответил я.

— Лучше бы они тебе посоветовали чего другого, не такого скоропортящегося. Из золота и платины, — буркнул он. — Хоть память у девочки останется от вашего короткого знакомства.

После чего он отключился, я даже не успел поинтересоваться, почему короткого. То ли он решил все-таки перестать со мной общаться, то ли собирался запретить внучке, то ли был уверен, что я долго не проживу. Первые два варианта меня устраивали больше чем полностью, а вот третий наводил на размышления.

— Думаю, с его стороны в ближайшее время никто не полезет, — подвел я итог разговора. — Но если что пришло в голову одному, то рано или поздно придет другому.

— А после того как этот другой узнает, что случилось с похитителями, он сто раз подумает, прежде чем лезть, — ответил Постников. — Трупы-то тебе приписывают. Мол, разозлился вчера у Лазаревых и злость спустил, как это положено сильным магам.

— И маг я не особо сильный, и эмоции любой сильный маг сдерживать обязан, — заметил я. — Потому что маг, идущий на поводу у эмоций, опасен.

— Ты это главам кланов скажи, — криво усмехнулась Марта. — У них выходить из себя и использовать магию направо-налево считается хорошим тоном. Мол, силу показывает.

— Глупость, а не силу, — возразил я.

— Традиции, — заметил Постников, с интересом на меня глядя.

Сообщать ему о своем иномирном происхождении я не стал, но мне кажется, он и сам догадывается.

— Пора менять такие традиции. Нужно вводить новые: чем больше сила, тем больше ответственность.

— Предложи императору, — подколол Постников.

— И предложу. Думаешь, испугаюсь? — хмыкнул я.

— Попробуй. Император себе на уме. Может, и прислушается, — ответил он с некоторым сомнением.

— Контроль точно лишним не будет, — заметила Марта. — Но мне кажется, на самом деле, главы кланов прекрасно держат себя в руках и обычно ограничиваются простой демонстрацией при свидетелях. Только некоторые со временем вживаются в образ и перестают беспокоиться о том, чтобы окончательно не выйти за рамки.

— Или не слететь с катушек, — дополнил я.

Разговор прервал звонок на телефон Постникова. Он ответил, а потом переадресовал вопрос мне:

— К тебе Лазаревы. Примешь?

— Лазаревы? — Признаться, я был удивлен, настолько убедил себя, что на Валерию потребуется дополнительный нажим. Странно только, что не дождались вечера. — Приму, куда деваться.

Глава 29

Визитом нас удостоили Лазарев и Лазарева. Да только не та Лазарева, что устроила вчера концерт, а ее свекровь, супруга Андрея Кирилловича. Честно говоря, ее появление меня конкретно удивило. Неужели станут давить на родственные связи?

Хуже всего, что их приезд совпал с приездом мамы и Олега. Собственно, пока Лазаревы стояли перед воротами, отчим с мамой и прикатили, и теперь обе пары входили в гостиную одновременно. Олегу это соседство конкретно не нравилось, особенно потому что Лазарев внезапно начал расточать комплименты маме, утверждая, что со времени их последней встречи она расцвела и стала выглядеть как королева.

— Это исключительно благодаря Олегу Павловичу, — перевел я сразу разговор. — Как мама за него замуж вышла, её стало не узнать, а мне Олег Павлович заменил отца.

Олег шпильку в сторону Лазаревых оценил и отметил понимающей ухмылкой, а вот Андрей Кириллович нахмурился.

— Слишком недавно Румянцев появился в твоей жизни, чтобы говорить о том, Слава, что он тебе заменил отца, — бросил он.

— Другие вообще не появлялись, — усмехнулся я. — У меня, знаете ли, Андрей Кириллович, отношения с Олегом Павловичем сложились куда лучше, чем с любым родственником.

— Наслышан про твои проблемы с Елисеевыми, — Лазарев сделал вид, что не понял намека. — Но ведь они разрешились?

— Не думаю, что они потеряли желание наложить лапу на мои деньги. Наверняка еще появятся, а мама у меня жалостливая.

На самом деле, она уже заводила разговор о том, чтобы помочь отцу с братом, которые время от времени ей позванивали и говорили, что желали и желают ей и мне только добра. Хорошо, что Олег вскоре о таких звонках узнал и втайне от супруги занес номера ее родственников в черный список ее телефона. Нет, вообще-то он сначала предлагал ей заменить номер и не сообщать отцу и брату, но поскольку мама с негодованием отказалась, нашел вполне годный вариант.

Мария Тимофеевна с интересом осматривалась, вежливо улыбаясь всем сразу, в разговор пока не вступала. Мама под ее взглядом чувствовала себя неловко, ерзала, цеплялась за рукав Олега и старательно отводила взгляд. Находиться рядом с родителями Кирилла для нее было неприятно, Олег это быстро понял.

— Ярослав, твоей маме очень понравился парк. Ты же на нас не обидишься, если мы его осмотрим прямо сейчас?

— Разумеется, нет, — преувеличенно бодро ответил я. — Там как раз Сергей Евгеньевич с ландшафтными дизайнерами ходит. Уверен, ему будет интересно узнать ваше мнение.

— Вы так серьезно взялись за это поместье? — наконец прорезался голос Марии Тимофеевны. — Сразу о парке побеспокоились.

— Нам здесь жить, — ответил я. — Приходится заботиться не только о доме и парке, но и о подсобных помещениях. Вон, размышляем, не запустить ли оранжереи, и если запустить, то в каком виде.

— Какой вы обстоятельный молодой человек, — улыбнулась она. — Могу прислать от нас специалистов по оранжереям.

— Спасибо, но если мы решим этим заниматься, то нам нужны будут свои.

Я вернул улыбку, недоумевая, с чем связано предложение: с желанием помочь или с желанием внедрить своих людей хотя бы в оранжерею. Но что нашпионишь из оранжерей? Работники, если я их найму туда, будут жестко ограничены в передвижениях.

— Слава… Я могу к вам так обращаться? И на ты, как мой супруг? — она опять улыбнулась.

— Если вам так угодно, Мария Тимофеевна.

— Угодно, Слава. Я вижу, что ты ищешь в моих словах какой-то подвох. Но его нет. Дело в том, что о твоем существовании до недавнего времени я не знала, иначе не позволила бы, чтобы судьбу моего внука пустили на самотек. — В ее голосе прозвучала сталь. А бабушка не так проста, как хочет казаться.

— Машенька, никто не пускал его судьбу на самотек. Мы за ним присматривали, — смущенно сказал Лазарев.

— Это вы сейчас про измерение уровня моей магии, Андрей Кириллович? — ехидно уточнил я. — Действительно, его замеряли дважды. Так что да, мною интересовались, Мария Тимофеевна.

— Мне кажется, этого было явно недостаточно, — грозно сказала она. — Я, Слава, вчера как расспросила твоего дедушку, пришла в ужас. Почему мой внук жил в таких условиях?

Вопрос был обращен к Андрею Кирилловичу, к нему она и повернулась. Судя по тому, что на руках Марии Тимофеевны вспыхивали и гасли огоньки, она либо действительно разозлилась, либо хотела это показать. Но Лазарев выглядел по-настоящему обеспокоенным.

— Машенька, ты совершенно напрасно переживаешь… — начал было он.

— Неужели? — грозно спросила она.

— Мария Тимофеевна, возможно дело в том, что у вашего сына таких детей не один, на всех поддержки не напасешься, — вмешался я в их милую беседу. — А Кирилл Андреевич считает сыном только Андрея. Сразу говорю, я не в претензии, потому что тоже не считаю вас родственниками.

— Мало ли чего ты не считаешь, — обрушилась она на меня. — Ты мой внук — и точка. Нечего мне здесь сцен из мелодрам устраивать. Хватит с меня Валерии.

— С меня ее тоже хватит, — согласился с ней я. — Поэтому воссоединения семьи не будет.

— А он ершистый, — одобрительно сказала Мария Тимофеевна Андрею Кирилловичу. — Мне нравится. И мама у него тоже приятная.

— И отчим золотой, — напомнил я, а то судя по заблестевшим глазам Лазаревой, она уже прикидывает как слить кланы самым простым способом: через брак Кирилла и моей матери. Нет уж, не нужно ей такое счастье, как этот мороженый Кирилл. Возможно, раньше он был поживее, но сейчас общение с ним не доставляет мне удовольствия. — Так что я никак к вам приписаться не могу. Придется вам одним внуком удовлетвориться.

— Слава, я понимаю, вчера случилась весьма некрасивая сцена, — сказала Мария Тимофеевна.

— Оскорбление приглашенного главы клана вы считаете всего лишь некрасивой сценой? — приподнял я бровь.

— Об этом мы поговорим отдельно, — встрял Андрей Кириллович, который в присутствии супруги внезапно стал играть вторую скрипку. — Собственно ради этого мы и приехали. Ты, как глава клана, имеешь право требовать от нас любую компенсацию.

— Со стороны Валерии такого больше не повторится, — сурово сказала Мария Тимофеевна. — Мы вчера с ней поговорили так, что она сегодня даже носа из своей комнаты не высовывает.

Я хмыкнул, потому что догадывался, что не высовывает она нос не из-за того, что стыдно, а чтобы не показывать исчезновение голоса. Но ничего, завтра она узнает, что такое настоящий стыд.

— А ты не хмыкай, не хмыкай, — продолжила Мария Тимофеевна. — Валерия очень вспыльчива и импульсивна. Часто совершает необдуманные поступки и потом о них жалеет.

— Вы мне еще предложите ее понять и простить. Нет, понять я могу: успешный сын от любовницы ей как кость в горле. Но простить? Извините, Мария Тимофеевна, но у меня больше нет желания посещать ваш дом. Если честно, его и раньше было — кот наплакал, а после вашего приема оно окончательно испарилось. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать вашу плохо воспитанную невестку.

Я провел рукой перед собой, намекая на то, что дел у меня выше крыши. Вон, Серый бегает по парку, но ему скоро надоест, он вернется и будет мне выедать мозг по лечебнице, варианты здания для которой они уже подобрали.

— Слава, злость — плохой советчик, — заметила Мария Тимофеевна. — Ты живешь не в вакууме, а значит, хорошие отношения с другими кланами для тебя важны. Да, сейчас тебя прикрывает император, чем-то ты ему приглянулся. Но это будет не вечно, а потом ты останешься один на один со своими проблемами. Или ты рассчитываешь на Мальцевых?

Она давала понять, что в курсе моего общения с Игнатом Мефодьевичем.

— На кого-кого, а на Мальцевых я точно не рассчитываю.

— А на кого ты рассчитываешь, Слава? Пока, если верить Андрюше, ты успешно заводишь только недоброжелателей, а по жизни любому клану нужны партнеры. Так почему ты пытаешься нам отказать в этом?

Говорила она правильно, я и сам об этом думал. Но опираться в таком вопросе на кровное родство — глупо. Тем более что Лазаревы уже показали: на родство им плевать.

— Я не отказываюсь быть вашим партнером. Напротив, я неоднократно говорил Андрею Кирилловичу, что наши отношения необходимо свести исключительно к партнерским и забыть про родственные связи. Тогда не останется неоправданных ожиданий ни с вашей, ни с нашей стороны.

Правила хорошего тона подразумевали угощенье, но я не был уверен, что хочу продолжения беседы.

— Боже мой, Слава, но я действительно о тебе ничего не знала, — всплеснула руками Мария Тимофеевна. — У меня не так много внуков, чтобы ими разбрасываться. Ты думаешь, я соглашусь их сократить в два раза сразу после того, как узнала, что их количество удвоилось? Не дождешься. — Она грозно посмотрела и похлопала по руке мужа. — А что касается компенсации, уверена, с Андрюшей вы сейчас этот вопрос решите. Причем так решите, чтобы Валерия десять раз подумала в следующий раз, прежде чем использовать магию. И открывать рот тоже. Господи, почему она не онемела в детстве? Идеальная была бы невестка.

Я еле сдержал рвущийся смех. Умеет все же Мария Тимофеевна разрядить обстановку. Но к ней у меня изначально не было злости. А сейчас я даже испытывал некую приязнь, хотя и допускал, что это всего лишь хорошая актерская игра, цель которой… в хотя бы такой же артефактно-ювелирный комплект, жажда обладания которым снесла голову Валерии.

— Так что не надейся, Слава, от меня легко избавиться. Андрюша, ну что же ты молчишь? Мы же договорились.

Лазарев откашлялся.

— Как мы узнали, Слава, вы ищете либо здание, либо участок под строительство. Мы можем предложить что-нибудь из того, что есть у нас в активе. Разумеется, бесплатно, в порядке компенсации за вчерашнее. И не спорь. Мария Тимофеевна настаивает, а ей отказывать бесполезно — догонит и всучит. Так что просто выбери компенсацию. И мы понимаем, что здание и участок земли — неравноценные вещи, поэтому к участку еще пойдут деньги. И не спорь.

Он так усиленно говорил «не спорь», как будто у меня на лице был написан суровый отказ. Спорить я не собирался, но, признаться, растерялся. Мне сейчас собирались передавать часть кланового имущества, которое, по факту, будет стоять на клановых землях Лазаревых. При кажущейся выгоде возможна масса подводных камней, о которых я просто не знаю и часть из которых сейчас невозможно предугадать.

— Ты не можешь отказаться, — торжествующе сказала Мария Тимофеевна. — Потому что это стандартный штраф при оскорблении главы клана верхушкой другого клана. Валерия относится к верхушке. Если считаешь недостаточным компенсацию, только скажи, но разорвать отношения между нашими кланами я не позволю.

Она вытащила из рук мужа папку и всунула мне прямо в руки.

— Выбирай. Я не требую ответа прямо сейчас, но до завтра чтобы определился, — по-деловому сказала она. — А сейчас я прошу маленькую экскурсию по дому. Малюсенькую. Вот такую.

Она свела пальцы почти вместе и умоляюще на меня посмотрела. Разумеется, отказать я не мог, только предупредил, что пока не все помещения открыты, а часть открытых — не отремонтированы. Но чета Лазаревых осталась вполне довольна увиденным и вскоре отбыла, причем Мария Тимофеевна на прощание сказала, что была очень рада познакомиться и что ждет ответа завтра. На что я ответил, что я жду извинения от Валерии. Лазарева нахмурилась.

— Вот этого не обещаю. Она сложный человек. Я ее постараюсь подтолкнуть, но не обещаю.

А я не буду стараться, просто подтолкну. Ибо несправедливо, что за ее слова расплачиваются другие, она тоже должна платить, словами ли страхом ли — посмотрим.

Поскольку все были в поместье: Серый, Олег и Постников, то я их сразу собрал и озадачил папкой, предложив выбрать наиболее выигрышный со всех точек зрения вариант.

— Если брать здание, Лазаревы нашпигуют его следящими артефактами, — сказал Постников, как и я, уверенный во втором дне подарка. — А вот то, что оно будет на территории клана Лазаревых, имеет и плюсы, и минусы.

— Следящими артефактами можно пренебречь, — предупредил я сразу. — Потому что до сих пор Лазаревым не удалось создать ни одного артефакта, которого мне не удалось бы обнаружить.

— Или ты про него не знаешь, потому что его не обнаружил, — хохотнул Серый.

Но даже Олег понял, что это просто шутка, и посмотрел на Серого так, что тому сразу расхотелось улыбаться.

— В любом случае, — сказал я, — предлагаю, чтобы каждый рассмотрел все варианты и выписал плюсы и минусы каждого. Плясать будем от этого, а не от мифических артефактов.

— Здесь работы на всю ночь, — проворчал Серый.

— Э, нет, до ночи должен управиться. Ночью у нас с тобой поездка по делам.

— Ярослав, а не рано ли ты по ночам по делам ездить собрался? — неприятным голосом спросил Олег, как будто он действительно был моим отцом.

— Поверь, Олег, это действительно по делам. Важным, — усмехнулся я. — Серый бы предпочел по бабам, я его знаю, но увы…

— Увы, — погрустнел Серый. — Какие бабы, когда у нас дела.

О том что я как раз собирался навестить лицо женского пола, Олегу я, разумеется, сообщать не стал. Поймет неправильно и опять решит, что я нуждаюсь в отцовских наставлениях.

Интерлюдия 9

Валерия Лазарева сидела перед зеркалом и расчесывала длинные блестящие волосы. Перспектива лечь спать ее пугала. Нет, она обезопасилась кучей артефактов, да и сама менталистом была не последним, но очень уж ее напугал визит в сон. Такой реальный был этот старикашка, прям до отвращения. Валерии казалось, что она не только видела его давно немытые патлы, но и обоняла запах, исходящий от столь же давно немытого тела. Не зря же она где-то читала, что особо приближенные к богам волхвы не мылись, чтобы ненароком не смыть божественную благодать. На этом Варсонофии, видать, благодати было много.

— Фиг тебе, сволочь, а не извинение, — прошипела Валерия в зеркало, но достаточно тихо для того, чтобы ее не услышал кто-нибудь случайный в коридоре и не удивился теме беседы, которую ведет почти хозяйка дома сама с собой. — Не знаю, глюк ты или не глюк, но унижаться перед ублюдком не буду, как бы Кирилловой матери не хотелось. Но вообще я уверена, что это был просто сон, которого я испугалась настолько, что пропал голос. Больше мне ничего не грозит. Я могу лечь спать хоть сейчас и прекрасно высплюсь без вмешательства кого бы то ни было.

Она неуверенно посмотрела на кровать, но тут же повернулась к зеркалу, с остервенением продолжая расчесывать волосы, гладкий шелк которых в этом давно не нуждался. Лицо ее за день осунулось, и скулы заострились еще сильнее, а под глазами вылезли предательские тени. Валерия боялась, как она ни подбадривала саму себя. Да и как тут не испугаешься, если кто-то с наглым требованием вламывается в твой сон, а наутро оказывается, что тебе прилетело наказание из сна?

— Черт бы побрал эту девку и ее ублюдка, — тихо, но эмоционально бросила она. — Никому не позволено вставать между мной и Кириллом. Ни его шлюхам, ни его ублюдкам. На моей стороне закон и сила.

Она отложила расческу и принялась разминать руки, создавая и распуская то одно, то другое заклинание и представляя, как она их использует на противнике. В зеркало смотреть она прекратила, а зря, возможно, тогда для нее не стало бы таким неожиданным появление Варсонофия.

Он тронул ее за плечо, и она кулем свалилась на пол, с ужасом чувствуя, что тело ее не слушается. Волхв придержал, не дал навернуться совсем уж жестко, аккуратно уложил на пол, на ворсистый ковер в бежевых тонах, который горничные ненавидели чистить. Не отказали Валерии только зрение и слух. Глаза она зажмурила тут же, чтобы не видеть склоняющегося к ней страшного старика, чьи волосы развевались даже без ветра, но уши она заткнуть не могла, поэтому каждое слово как гвоздем вбивалось ей прямо в мозг.

— Ты не вняла моему предупреждению. Сегодня второе. Паралич временный, до утра. Если извинения принесены не будут, на третье предупреждение не рассчитывай. Овощем останешься до конца жизни. И учти, что в следующий раз предупреждений не будет вообще. Даже не думай в сторону моего ученика и его матери.

Больше она не слышала ни одного шороха, сколько ни вслушивалась. Варсонофий наверняка уже покинул комнату, но как он это сделал? Неужели он может приходить порталом куда хочет? Но Лазаревы всегда славились своей защитой, которая спасовала перед вонючим стариком. Или не вонючим? Валерия принюхалась, но не почувствовала запаха, в котором уверилась во сне. Посторонний запах в комнате был, но очень слабый, едва уловимый. Пахло скорее хорошим дорогим мылом, чем немытым телом. Или это была всего лишь галлюцинация, которую подбросил мозг своей хозяйке, чтобы занять ее хоть чем-то?

«Господи, сделай так чтобы я смогла двигаться до того, как утром придет горничная, — взмолилась Валерия. — И тогда я сразу же поеду к этому уб… — она испуганно одернула сама себя, — к этому убедительному юноше и извинюсь».

Глава 30

Второе предупреждение сработало на все сто. Мы даже не успели закончить разминку, на которую впервые выбежали в парк, как Валерия вместе с супругом запросили аудиенцию. Именно аудиенцию: Постников в точности повторил то, что передала охрана от ворот.

— Возвращаемся в дом? — радостно уточнила Полина, которая хоть и выполняла облегченный вариант, как и Марта, но все равно выглядела упахавшейся, поскольку ранее конкретно пренебрегала обязательными упражнениями.

— Подождут, — решил я. — Они приехали без предупреждения. Мы не обязаны ради них все бросать менять планы. Пусть их в доме чем-нибудь займут. Чаем, например. А мы продолжим.

Постников позвонил супруге, которая как-то незаметно приняла на себя бразды правления особняком. Полина тяжело вздохнула. Ничего, мы еще сделаем из нее настоящего мага. Пока еще она не отошла от пребывания у Глазьевых и старательно тянула, не перечив даже по мелочам. Сколько это продлится, я не знал, поэтому пока использовал представившуюся возможность по максимуму, хотя покладистая Полина была несколько непривычна и даже чем-то пугала. В том, что она отойдет и опять начнет капризничать, я не сомневался, но надеялся, что до этого мы в нее хотя бы азы вобьем и обязательные маговские привычки.

Кстати, когда у нас зашел разговор с Постниковым о Глазьевых, выяснилось, что угроза Полине была нешуточной: у Глазьевых из столичных кланов были самые жесткие наказания за неповиновение. Мальцевская колония для провинившихся магов была детской забавой по сравнению с тем, что делали Глазьевы. Собственно, ту же Аню тупо ограничивали в общении и передвижении, и все, а вот у Глазьевых практиковалось участие в экспериментах. В частности, магов держали в тех самых зонах без магии, и если передерживали и маг терял свои способности, то потом над ним проводили эксперименты по возвращению магии. Ни одного удачного пока не было. К слову, я тогда попросил Постникова разузнать, не попадали ли в такие места либо те из моих учеников, у кого до меня были проблемы с каналами и источником,либо их родители. Особую ставку я делал на отца Тимофея: с ним точно что-то случилось уже в возрасте, когда источник и каналы сформировались, но не работали, ибо у совсем маленьких детей магия не просыпается. Но поскольку узнать я решил просто ради интереса, то задание было отнюдь не приоритетное. Просто одна из задач на будущее.

Комплекс мы выполнили полностью, потом я еще наведался в душ и сменил одежду и только после этого я спустился к Лазаревым. В гостиной было совершенно тихо. К угощению притронулся только Кирилл. И то, его чашка была пуста лишь наполовину. Валерия же сидела, словно проглотила штырь, и на ее лице было написано крупными буквами: «В стане врага есть и пить ничего не буду, лучше подохну». Расстраиваться по этому поводу я не стал, вошел, поздоровался и уселся напротив.

При моем появлении Валерия вздрогнула, глаза ее расширились, но желание вскочить она подавила, сжала сложенные на коленях руки и ровно, совершенно безэмоционально произнесла:

— Ярослав Кириллович, хочу принести извинения за свое отвратительное поведение на нашем приеме. Меня несколько извиняет только то, что я очень плохо себя чувствовала и не осознавала, что делаю. Прошу принять мои извинения, обещаю, что больше такого не произойдет.

Кирилл задумчиво кивал в такт ее словам. Если он и был удивлен, то этого не показывал. Хотя очень маловероятно, что она репетировала речь в его присутствии. Скорее всего, это был экспромт: не в нынешнем состоянии Валерии продумывать долгие планы, слишком взвинченной она выглядела.

— То есть вы теперь всегда будете чувствовать себя хорошо? — усмехнулся я.

В ее глазах промелькнула злость. Кирилл посмотрел с явным укором.

— Я постараюсь всегда держать себя в руках по отношению к вам, Ярослав Кириллович, — тем не менее ровно ответила Валерия. — Как вы понимаете, друзьями нам не стать, но моя вспышка слишком дорого обошлась моему клану, поэтому я приложу все силы, чтобы этого не повторилось. Уверена, что между нами возможен нейтралитет.

— Нейтралитет вполне устраивает и меня, — согласился я. — А еще лучше, если вы вообще забудете о существовании меня и моей матери.

— К сожалению, это невозможно. Вы глава клана, и нам придется пересекаться на различных мероприятиях. Я надеюсь, мои извинения приняты?

Она прикусила губу, криво прокрашенную яркой помадой, и со страхом на меня смотрела. Ей пугала неопределенность, поскольку она понятия не имела, что случится, если я откажусь идти с ней на мировую. Но держалась она хорошо, почти не показывая страх. Ночь далась ей нелегко: можно зашпаклевать тени под глазами, но убрать красноту с глаз косметическими средствами невозможно, как невозможно полностью скрыть общую нервозность.

— У меня нет претензий к клану Лазаревых.

— Благодарю вас, Ярослав Кириллович, — она радостно подалась ко мне и вдруг застыла, как собака, сделавшая стойку. На ее лице появилось недоумение, с которым она быстро справилась, заменив доброжелательностью. — Могу я встретиться с вашим учителем?

Вопрос меня удивил. Чтобы после вчерашнего у нее внезапно появилось желание встретиться с опасностью лицом к лицу?

— Я сам не всегда могу встретиться с ним, Валерия Дмитриевна. Здесь одного желания мало.

— Разве он останавливается не здесь, когда появляется в Белоорске?

Она говорила так, как будто была уверена в своих предположениях.

— Увы, Валерия Дмитриевна. Где останавливается учитель, я не знаю. Если он вообще где-то останавливается в Белоорске, потому что визиты его сюда очень короткие и редкие. А что вы хотели?

— Я хотела узнать, не возьмет ли он еще одного ученика, нашего Андрея.

Брови Кирилла чуть приподнялись, но тут же заняли привычное место. Похоже для него просьба Валерии оказалась столь же неожиданной, как и для меня.

— Он не берет учеников, Валерия Дмитриевна.

— Но вас же он взял, Ярослав Кириллович? Почему бы ему не взять еще и вашего брата? За помощь в освоении знаний мы хорошо заплатим.

Она окончательно утратила испуганный вид и вернула былую уверенность в собственных силах. Я не понимал причины перемен, и это меня сильно обеспокоило.

— Андрею есть кому помогать, а Варсонофий к деньгам равнодушен. Ему важна идея.

— И все же я настаиваю на разговоре с вашим учителем.

— Валерия, — предупреждающе сказал Кирилл. — Не перегибай.

— Настаивать вы можете на чем угодно, Валерия Дмитриевна, — вежливо ответил я. — Но Варсонофий встречается только с тем, с кем хочет, и только тогда, когда хочет. Я не имею на него влияния и давно не видел.

— Мне кажется, вы говорите неправду, Ярослав Кириллович, — томно протянула она, заставив мужа нахмуриться.

— Мне кажется, Валерия Дмитриевна, что мы с вами не так давно договорились о нейтралитете, — напомнил я. — Он слишком хрупкий, чтобы его подвергать испытанию недоверием.

— Валерия, будет лучше, если ты подождешь меня в машине, — бросил Кирилл. — У нас с Ярославом есть пара вопросов, которые следует обсудить, тебе такие разговоры скучны.

— Я не закончила, — зло ответила она.

— Валерия, ты здесь все закончила, — довольно жестко бросил Кирилл. — Не усугубляй ситуацию. Сейчас ты идешь и ждешь меня в машине.

— Всего хорошего, Валерия Дмитриевна, — не удержался я. — Если не хотите сидеть в машине, можете прогуляться в парке. Он безопасен, хотя и не слишком красив после всего, что здесь случилось.

Она ожгла меня ненавидящим взглядом, но губы сложила в улыбку.

— Благодарю, Ярослав Кириллович. Я непременно прогуляюсь.

На супруга она не бросила даже мимолетного взгляда и выплыла из гостиной королевой. Понадеялась, наверное, что Варсонофий ее заметит из окна и спустится поговорить, узнать, выполнила ли она его указание. Мне все так же было непонятно, с чего она взяла, что он может находиться здесь. И эта ее уверенность меня несколько тревожила, поскольку зиждилась на том, что я в чем-то вчера прокололся. В чем-то таком, что позволило связать Варсонофия и этот дом. Ладно, подумаю потом, когда Лазаревы уберутся. Сейчас мне нужно решить пару вопросов с Кириллом. В первую очередь, с землей.

— Ярослав, возможно, ты определился с выбором? — не разочаровал меня Кирилл.

— Да, Кирилл Андреевич, мы остановились на участке под строительство. Конкретно, на этом.

Я раскрыл их же папку, которая осталась после вчерашнего обсуждения в гостиной, и вытащил из нее верхний лист. На этот вариант согласились все. Главным его преимуществом было расположение: он вплотную примыкал к поместью. Наверное, поэтому его и включили в перечень, хотя цена за землю в этом районе была одна из самых низких, сказывалась близость купола, который убрали не так давно, чтобы цены резко рванули вверх. Теоретически можно было бы прикупить еще пару участков, но практически у меня свободных денег не так много, чтобы вкладывать их в долгосрочные проекты. К участку шли еще деньги в комплекте, сумма небольшая, но часть затрат окупит.

— Не логичнее было бы взять здание в центре города? — удивился Кирилл. — Вы же собираетесь предлагать услуги?

— Уверен, что к нам поедут, даже если мы построимся еще дальше, — ответил я. — В городе есть свои проблемы. В частности, отсутствие парковок или чистого воздуха для пациентов.

— Но тут придется все строить с нуля, — прищурился Кирилл.

— Нас это не пугает. Сможем предусмотреть все нужное. Построить под себя.

— Сливать с поместьем неразумно.

— Я не собираюсь их сливать, хотя планирую общий контур защиты, но у каждого участка будет еще свой внутренний.

— Это окончательный вариант или ты будешь еще думать?

— Окончательный. Мы вчера рассмотрели все предложенные вами варианты и решили, что для наших целей этот подходит больше всего.

— Хорошо, тогда мы начинаем готовить документы по передаче его вам, — решил Кирилл и явно вознамерился встать.

— Не торопитесь, Кирилл Андреевич. У меня есть к вам еще один разговор.

— У тебя остались претензии к Валерии?

— Нет, вопрос с Валерией Дмитриевной закрыт. Надеюсь, окончательно.

В машину она не села и сейчас двигалась на небольшом отдалении от дома, наверняка пристально его изучая. Это меня совершенно не беспокоило. Не думаю, что она увидит что-то подозрительное или что-то такое, что позволит ей найти на меня компромат и пересмотреть наши отношения.

— Я тоже на это надеюсь. — В движениях Кирилла сквозила настороженность. — Тогда о чем ты хотел со мной поговорить. Сразу предупреждаю, на решения родителей я повлиять не могу.

Наверное, новоявленная бабушка жестко поставила в клане вопрос о том, что у нее теперь два внука, а не один. Пожалуй, на месте Кирилла я бы тоже не рискнул с ней связываться.

— Если Марии Тимофеевне так хочется меня навещать, я возражать не буду. Я хотел поговорить совсем о другом. О нашем совместном предприятии.

Кирилл закаменел.

— Ты считаешь, что с нашей стороны было нарушение договора, и хочешь его разорвать? В принципе, ничего удивительного. Я отцу и раньше говорил, что ему не следует рассчитывать на твои накопители.

— Кирилл Андреевич, ваши предположения интересны, но почему бы вам не дать мне возможность сначала высказаться, а уж потом делать выводы? Мы вчера всесторонне обдумали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что нынешний договор мешает и вам, и нам. — Кирилл понимающе усмехнулся, уверенный в собственной правоте, но я продолжил, не обращая внимания на его реакцию: — Поэтому да, мы предлагаем разорвать договор с составлением нового. Мы выдадим вам технологию изготовления, но вы будете иметь право производить накопители только для себя.

— Вы нам выдадите технологию? — недоверчиво переспросил Кирилл.

— С ограничениями. То есть при желании вы можете кому-нибудь презентовать накопитель или два, но торговать ими права иметь не будете, в том числе и артефактами, в которых будут находиться наши накопители. Жесткие ограничения с жесткими штрафами. Но, как вы понимаете, Кирилл Андреевич, вам и самим выгодно, чтобы ни технология, ни накопители не гуляли свободно.

— Неожиданное предложение, — признал Кирилл. — И очень щедрое. В чем выгода для вашего клана, Ярослав?

— Мы перестаем распылять нашу охрану, — принялся я перечислять. — Мне не нужно будет ездить на зарядку автоклавов. Да, сейчас это происходит раз в неделю, но время все равно отнимает. А его у меня не так много. В подвальных помещениях здесь можно выделить комнату под один-два автоклава и не сильно переживать об их безопасности. Кроме того, на производство к вам не полезут те, кто хотят насолить нам, а к нам — те, что имеют претензии к вам. Согласитесь, это уже немало? — Кирилл кивнул и отпил из чашки наверняка уже совершенно холодный чай, а я продолжил: -Договор с вами на данном этапе уже мешает нам развиваться, и да, вы не можете обеспечить безопасность в полной мере, но я не хочу, чтобы у вас остались обиды по отношению к нам. Кроме того, я очень благодарен Андрею Кирилловичу за помощь и поддержку на начальном этапе, поэтому вполне могу пожертвовать в вашу пользу одной технологией.

— Это очень щедрое предложение, — повторил Кирилл. — И если бы зависело от меня, то я, несомненно, его бы принял.

— Позвоните Андрею Кирилловичу и спросите у него, — предложил я.

Тем временем Валерия уже наполовину обошла здания и, судя по ауре, начинала злиться, что никто к ней не спускается и не интересуется, выполнила ли она указания. Интересно, она действительно захотела нанять Варсонофия для занятий с Андреем или это часть какого-то долгосрочного плана по мести?

Кирилл набрал отца, а я вышел из гостиной, чтобы ему не мешать.

— Ну что? — прошипел вылетевший из-за угла Серый. — Как все прошло?

Я поставил защиту от прослушки и только после этого ответил.

— Еще не прошло. Документы по участку начнут готовить. По производству Кирилл сейчас созванивается с Андреем Кирилловичем.

Вчера, когда мы закончили обсуждать варианты и Олег уехал, я задержал Серого и Даниила и пояснил, что хочу сделать. Серому разбазаривание технологий не понравилось, но я напомнил, что в наши артефакты накопители пойдут другие, а по той технологии — только в артефакты на продажу, зато мы не будем контролироваться другим кланом, который постоянно пытается наложить лапу на те накопители, которые мы делаем для себя. Да, при этом мы снимем с них ограничения на производство, но останемся в хороших отношениях. В любом случае их артефакты с нашими не сравнятся, не помогут даже более емкие накопители. А вот конкуренцию тем же Мальцевым составят. Но это уже будут не наши проблемы. Серый неохотно признал, что для нас независимость производства сейчас действительно ценней. Постников же добавил, что при этом снимается напряженность с охраной, что сразу же воодушевило Серого, потому что он понял, что на этом можно будет сэкономить. Так что результата разговора с Лазаревым он ожидал с нетерпением.

— Валерия бегает вокруг дома злющая, чуть не дымится, — пожаловался Серый. — У меня дела снаружи, но посмотрел на ее рожу и решил — пусть уж одна побегает. Ненадолго же?

— Ненадолго. Сейчас договорим с Кириллом, и он ее увезет. Знаешь, что странно. Она почему-то с уверенностью утверждает, что Варсонофий здесь.

— Опаньки. — Серый напрягся, как я не так давно. — С чего она такой вывод сделала? Ты вчера нигде не наследил?

Я уже размышлял по этому поводу. Но вчера я четко ставил нужные заклинания как на машину, так и при проходе в дом Лазаревых. Не должны были меня нигде засечь. А если бы засекли…

— Если бы наследил, претензия была бы не от нее и не к Варсонофию, а ко мне от Лазарева. Но все равно странно.

— Странно, — согласился Серый. — Но она и сама с прибабахом, если честно.

— Есть такое.

— Так что не бери в голову. Если она что-то и придумала, то подтверждения у нее нет, — уже увереннее продолжил Серый. — И верить на слово ей тоже никто не будет. Свидетелей, что мы выезжали, нет. Так что…

Я с ним был почти согласен, но меня все-таки не отпускала мысль, что я чего-то не учел. Чего-то такого, что в следующий раз может оказаться для меня куда опасней, чем подозрения Лазаревой. И ведь не узнаешь у нее, в чем причина, не скажет.

— Ярослав! — позвал меня Кирилл.

Я развеял защиту и вошел в гостиную.

— Отец согласен. Наши юристы составят договор.

— И согласуют с нашим юристом, — предупредил я. — Так же я попрошу отправить документы на участок нашему юристу для проверки.

— Знаешь, Ярослав, временами я начинаю сильно жалеть, что был лишен возможности общения с тобой раньше, — неожиданно сказал Кирилл.

— А вы не жалейте Кирилл Андреевич. Совершенно бессмысленное занятие. Что сделано, то сделано.

— И все же…

— И все же вас Валерия Дмитриевна ждет, — прервал я его. — Я уже говорил вашему отцу: между нами могут быть только деловые отношения и никаких родственных.

Разве что для Марии Тимофеевны сделаю исключение. Все равно ведь не успокоится. Будет у меня хотя бы бабушка, если уж другими нормальными родственниками обделили.

Интерлюдия 10

Императорская семья никогда и нигде не полагалась полностью на охрану. Что сам император, что императрица были сильными магами, постоянно тренирующими собственные умения и не делающими уступки на возраст своим детям. Детей было двое, старший Александр, голубоглазый красавец с пшеничными усами, на которого вешались дамы не только из-за высокого положения и выдающейся магии, и младшая Светлана, самая слабая из семьи, самая беззащитная. Во всяком случае, на взгляд стороннего наблюдателя.

— И что действительно эта защита так хороша? — недоверчиво уточнил Александр.

Он склонил голову набок и разглядывал несерьезные украшения сестренки, о чьих свойствах та распиналась. Комплект был красив и Светлане шел, подчеркивая ее привлекательность и делая немного взрослее, но Александр очень сомневался, что такая ажурная ерунда может составить конкуренцию нормальному защитному артефакту. Такому, как у него, например: тяжелому, солидному, при одном взгляде на который становилось понятно — настоящая вещь, не абы что.

— Проверь, — усмехнулся император.

— Предлагаешь вопрос с возможной конкуренцией на престол решить сразу радикально? — с насмешкой сказал Александр.

— Саш, не всё, что кажется слабым, таковым является. Нельзя недооценивать чужие возможности.

Александр хмыкнул, но не стал отправлять в сестру даже самого безобидного заклинания. Его же отец повернулся к дочери.

— Света, у тебя сейчас какой режим стоит?

— Впитывания, — азартно улыбнулась она. — Поставить отражение?

— Пока не надо, — лениво бросил император и без предисловий отправил атакующую молнию.

Александр, не удержав испуганного вскрика, бросился к сестре, но молния впиталась в комплект безо всяких внешних проявлений. Как будто отец отправил не одно из самых поражающих заклинаний, а лишь его иллюзию. Но ведь он бы тогда почувствовал? Цесаревич крутил сестру, ожидая и боясь найти в ней незапланированные отверстия и ожоги, но та была совершенно цела. Даже комплект, по недоразумению названным защитным артефактом, не подплавился ни в одном месте и все так же сиял маленькими звездочками.

— Но этого не может быть! — возмутился Александр.

— Тем не менее это факт. Странный факт, согласен.

— Ты поэтому настоял, чтобы Света сблизилась с Елисеевыми?

— В том числе. Рядом с этим мальчиком слишком много непонятного. Слишком много странного. Волхвы, опять же. Я не могу понять их мотива и это меня тревожит.

— Не опасно ли это будет для сестры?

— В нашем положении все опасно, — спокойно ответил император. — Но не переживай, Саша, если выявится что-то по-настоящему опасное для Светы, мы ее уберем. А пока…

— Я буду тайным императорским агентом, — рассмеялась Светлана, пихая брата кулаком в бок. — Выявлять все связи Ярослава Елисеева с волхвами — мое первое задание. Очень симпатичное задание, надо признать.

Император нахмурился.

— Я бы на твоем месте не относился столь беспечно. Да, Елисеев — слабый маг, но он берет умениями. Умениями, которым, казалось бы, взяться неоткуда. Волхв, на которого он ссылается, появляется ниоткуда и исчезает в никуда. Нам нужны эти техники, но кто знает, что за них захочет волховское сообщество. И захочет ли вообще иметь с нами дело. Я не знаю, что от них ожидать.

— И еще, — вставил Александр, — я бы не полагался на чужой артефакт.

— Разумеется, Светлана никогда не будет ходить только с ним. Полагаться на чужой артефакт никто не собирается. Разве что на артефакт, сделанный тем, кто уже никогда не сможет внести в него изменений?

— Ты про Соколова?

— Да, с ним тоже странностей хватало. Он давал консультации, но от присяги отказался наотрез, заявив, что слишком ценит спокойную жизнь, чтобы идти куда-то на службу. Смерть его была странной, как и завещание. Но с Елисеевыми он никак не пересекался, ни с кем. И его супруга… Словно выполнила задание, данное мужем, и ушла за ним.

— Думаешь, заклинание?

— Я не знаю что думать, — честно ответил император. Понимаешь, Саша, это один из немногих случаев, поставивших меня в тупик. Соколов мог достичь многого, но по факту ничего не хотел. Елисеев же казался пустышкой, но неожиданно рванул так, что скоро станет вровень с крупнейшими кланами.

— Это вряд ли, — скептически сказал Александр.

— Поживем — увидим.

Content

Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия 1

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 2

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Интерлюдия 3

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Интерлюдия 4

Глава 18

Интерлюдия 5

Интерлюдия 6

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Интерлюдия 7

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Интерлюдия 8

Глава 28

Глава 29

Интерлюдия 9

Глава 30

Интерлюдия 10