Макс Вальтер

Жажда III

Глава 1. Прорыв

Я, конечно, бывал в замесах, война так и вообще давно стала привычным делом. Из осаждённой крепости тоже доводилось сваливать, но впервые мне довелось застать человеческую свалку. Несколько тысяч людей и каждый за себя. Здесь нет врага, как такового, в том смысле, что прилететь может с любой стороны и от кого угодно. Если с уродами всё ясно, вот ты, вот они, дави на крючок и старайся это делать в нужном направлении, то сейчас нужно смотреть в оба.

Едва протрещала первая очередь, как вся толпа пришла в движение, наступила паника, давка, кто-то закричал. И хорошо, что в данный момент мы находились в центре, где не было подобного скопления народа. Однако вскоре он весь хлынет именно сюда. Начнёт растекаться, искать другой выход из положения, вот только теперь всё это будет происходить в страхе перед себе подобными. Те, кто сильнее, имеют больше наглости, станут грабить слабых, потому как при бегстве запасов много не бывает.

Всё начнётся с битвы за транспорт, а затем плавно перетечёт в локальные междоусобицы за еду и патроны. Сколько у нас сейчас времени, чтобы добраться до поезда? И будет ли он нас ожидать? Подозреваю, что вряд ли, перегонщики не станут рисковать такими деньгами, проще потом застрелиться. Большинство вложенных средств в это мероприятие принадлежит администрации. Так сказать, товар под реализацию. Людям попросту разрешили зарабатывать на разнице в цене, чтобы не оплачивать транспортные расходы.

В сказки о забытых сокровищах на железной дороге я не верю. Нет, они однозначно существуют, но так, чтобы целыми составами… Да я вас умоляю, тогда бы каждый второй только этим и занимался. Вот только я в добытчиках, почти три года отпахал и прекрасно знаю, какие места точно не стоит рассматривать в качестве наживы. Историй о том, как один знакомый другого знакомого сказал, что он когда-то давно работал машинистом и у него есть карта, где отмечен брошенный груз, доводилось слышать не единожды. Да, да, вот мужик точно знает, где лежит вагон серебра прямо в чу́шках и сейчас обязательно расскажет об этом левому человеку.

Ах да, эти же были в разы умнее и попросту отправились на железнодорожную станцию, где совершенно случайно обнаружили целый состав с нетронутыми ништяками. Ну, конечно, ведь мы ни разу так не делали, будучи тупой артелью добытчиков. И военные части мы тоже не осматривали. В общем, люди во все времена одинаковые, и все подобные истории можно смело делить, даже не надвое, а как бы ни вообще одну десятую оставлять.

По факту же они точно такие наёмники, как и большинство из нас. Администрация предоставляет груз на обмен, вот и весь секрет. Сейчас они загружены зерном, которое собираются везти на Урал. Там они его толкнут, а на вырученные средства купят топляк, при этом заработают по грамму серебром, с десяти кило. Да, объёмы там колоссальные, потому и выхлоп серьёзный, но на этом всё. Груз им не принадлежит, а значит, его утрата ляжет долгом на плечи перегонщиков. А оно им надо?

За криками толпы мы даже не услышим, как он отправится. Перестрелки вспыхивают всё чаще, а парни точно не дураки, скорее всего, при первом шухере с места снялись. Выходит, этот вариант можно смело отметать. Хотя уходить будем именно через станцию, ну мало ли, вдруг гражданская ответственность всё же пересилит или ещё какой альтернативный способ найдётся, хоть дрезина с рукопашным приводом, а всё лучше, чем пешком.

Немного облегчала задачу моя привычка экономить. Ну вот так, даже имея возможность разместиться в центре, выбор я делал в пользу среднего класса. Ну и, разумеется, не самый нищий вариант. Однако такие, как правило, располагались у стены, в якобы опасной зоне при случае нападения. Плюс от выходов чуть дальше, что так же менее престижно. Сейчас это сыграло на руку, а уйти можно и через стену, лишь бы верёвка была. Зато подальше от паники, от толпы, что снова обратилась в стадо.

Мы с Грогом влетели в гостиницу, и я был готов расцеловать Светку, которая уже с вещами и Максом ожидала меня в фойе. Умница. Вот в такие моменты я начинаю гордиться своей женщиной, хоть и не люблю её. Да и хрен с ней, по большому счёту, с этой любовью – подобная надёжность сто́ит гораздо дороже.

– Валим, – тем не менее сухо отреагировал я, не время сейчас нежности разводить.

– Верёвку нужно, – напомнил Грог и рванул в подсобку, откуда вскоре донёсся его приглушенный голос. – Блядь, тут сплошное белье, может, простыней захватим?

– Да похуй, бери, подойдут. Время! – крикнул я, продолжая держать выход под прицелом.

Грог выскочил с первой стопкой постельного белья и вручил её Светке. Затем вернулся обратно и точно такую же сунул в руки пацану, после чего мы молча двинулись на выход. Я пошёл впереди, дальше семья, а замыкающим напарник. Хан занял позицию разведчика и в этом вопросе ему нет равных. Что, собственно, и подтвердилось почти у самой стены.

Нам оставался один поворот, чтобы выбраться из-за дома к лестнице, и тут Хан замер, а из его груди донёсся утробный рык. Мы мгновенно скрылись в ближайшем подъезде, откуда Грог, шёпотом, подозвал пса. В отличие от человека, он не спорил, сразу подчинился команде и шмыгнул в подъезд. Мы влетели на площадку, между первым и вторым этажами, где я занял позицию у окна. К самому проёму не лез, поднялся на пару степеней выше, откуда более или менее просматривалась тропа, проходящая мимо.

Минус в такой позиции был. Если противник решит двигаться вдоль дома, я его не увижу, впрочем, и, прижавшись к стеклу, тоже вряд ли смогу рассмотреть. Зато таким образом меня не заметят снаружи, а это сейчас, возможно, даже важнее. Мои вообще присели на площадке второго этажа, Грог замер внизу, напротив двери.

На этот раз столкновения избежать удалось. Люди прошли мимо, и хоть я их не видел, шаркающий звук шагов нам всё рассказал. Да, впрочем, они и не таились, это нас Хан оповестил об опасности, а они даже не поняли, что здесь есть кто-то ещё. Как только пёс расслабился, мы выбрались из подъезда и продолжили путь.

Лестница вывела нас в квартиру на третьем этаже, чьи окна превратили в бойницы, а справа и слева в стенах пробили проходы. Таким образом здесь можно было передвигаться вдоль всей линии обороны, которая сейчас пустовала. Некоторые укрепили железными двутаврами, так как они исполняли роль несущих, иные, межкомнатные, толщиной в полкирпича, просто разобрали. Но нам много и не нужно, ширина бойниц вполне позволяет покинуть крепость. Осталось найти, к чему привязать верёвку, которую мы с Грогом связали из простыней.

Он прихватил даже немного лишнего, но оно и правильно, лучше пусть останется, чем не хватит. А потому мы быстро примотали к одному из концов лопату, которая прекрасно встала в распор, между откосами.

Первым спустился Макс, затем я и Света, после чего Грог отправил вниз вещи, и Хана. Сам выбрался последним, подхватил свой рюкзак, и мы двинули вдоль стены.

Тропа здесь натоптана, дружина часто делает обход территории, а вот стоит с неё свернуть, как тут же вляпаешься в крупные неприятности. Все подходы заминированы, и в большинстве своём состоят из обломков зданий. Лишь два основных выхода, что ведут от ворот, остаются свободными, хотя там, скорее всего, установлены управляемые заряды. Лично я бы так и поступил. Об этом просто говорить не принято, якобы из соображений безопасности, но умные люди и без того всё понимают.

Короче, нам в любом случае придётся выходить на основные дороги. Продираться сквозь минное поле – ещё более тупое занятие, несмотря на все риски, что могут поджидать нас на выходе. Надеюсь, мы сможем проскочить, пока шум не успел перерасти в тихую охоту. И стоило вывернуть за угол, как мы в этом убедились. В том смысле, что ещё не поздно, остался шанс вырваться.

Большой поток людей попросту сваливал подальше от опасного места, но и в другом я был прав, что касалось транспорта. Чуть подальше, на обочине полыхала одна из машин, видимо, её хозяева не успели скрыться и нарвались. На стоянке тоже пусто, если не брать в расчёт старенькую «Ниву», возле которой трое мужиков забивают ногами её старых владельцев.

– Поможем? – выдал глупый вопрос Макс.

– Нет, – сухо качнул головой я. – Это не наши проблемы.

– Но мы же легко с ними справимся, – попытался было уговорить меня он.

– А ещё потеряем время и привлечём ненужное внимание, – вместо меня ответил Грог.

Тот с пониманием кивнул, но всё же несколько раз обернулся, пока мы пробегали мимо. Мужики вроде насторожились в этот момент, но быстро поняли, что они нас не интересуют, а главное – связываться не рискнули.

Так мы проскочили до выезда, где примкнули к толпе беженцев. Сейчас это самое безопасное место, только в самую гущу не лезть, чтобы в случае чего поскорее отколоться от общей массы.

Из города вновь донеслись выстрелы, вот только большинство на них даже не отреагировали, разве что шаг ускорили. Беженцы из Калуги тоже сообразили, что происходит, и теперь уже не рвались попасть в крепость. Они легко определялись на фоне жителей Кирова по уставшему виду. Большая их часть всё ещё плетётся где-то на пути к спасительной крепости. Пешком за сутки такое расстояние не пройти. Многие уже погибнут сегодня ночью, ведь уроды наверняка прочешут ближайшие территории. А те, кому посчастливится добраться до стен, будут очень неприятно удивлены.

Как попали сюда эти? Да кто на машинах, которые сейчас отжали более сильные, кто в качестве попутчиков, за компанию с друзьями или родственниками. Слышал даже, что некоторых подбирали «Уралы» дружинников, которых администрация отправила на помощь в дружественную крепость.

В любом случае, направление люди выбрали не совсем верное. Наилучшее решение сейчас – двигаться в тыл противнику, только там можно отыскать шанс на спасение. Надолго или нет – пока не ясно. Вот только люди уже привыкли, что стены предоставляют безопасность, а потому большинство следует глубже на запад. Даже не думая о том, что именно туда и собираются двинуть свои войска уроды.

Да, ещё одна глупость – бросать укрепления, ведь здесь можно дать неплохой отпор, сдержать атаку. А теперь уроды попросту займут эти позиции, хотя… Это возможно обернуть в неплохой тактический ход, если, конечно, администрация догадается всё сделать правильно. Тварям обязательно потребуется перевалочный пункт, где их более чем реально накрыть днём. Плюс, если заминировать город, получится собрать неплохую жатву в тот момент, когда злые войдут внутрь. А они обязательно это сделают, просто, чтобы убедиться в её полной капитуляции.

Людей после этого соберут и мобилизуют в следующем укреплении, а там глядишь, появится шанс на победу. Но это лишь мои домыслы, как будет на самом деле – не ясно.

Станция, как я и предполагал, оказалась пустой. Нет, народу здесь хватало. Не мы одни знали о поезде, и часть людей надеялась на то, что они смогут пристроиться там пассажирами. Наверняка даже накопления с собой принесли, чтобы выкупить место. Кто-то сейчас спорил с семьёй, мол, да кто же знал, что эти козлы свалят. Другие молча пребывали в прострации, судорожно соображая, как теперь поступить. Иные уже действовали, рыская по округе, в надежде обзавестись хоть чем-то похожим на транспорт. Однако большинство просто уходили.

– Эй! – мы услышали чей-то оклик, на который обернулись едва ли не все, но человек быстро поправился. – Грог, сюда!

– Это ещё, блядь, что за чудо?! – уставился я на напарника.

– Мазут, – усмехнулся тот и сменил направление в его сторону.

– Да, мне это многое сказало, – кивнул я, но проследовал за товарищем.

Вместе с нами в его сторону двинулось ещё несколько человек, наверняка в надежде на то, что он собирается предложить нам выход из ситуации. Может, оно так и было, вот только лишние хвосты нам ни к чему. Это и Мазут понимал, а потому как только мы к нему подошли, во всеуслышание заявил то, что никто не желал слышать.

– Прикинь, без меня свалили, – громко произнёс он. – Я пока от шлюх вылез, а их уже след простыл.

Две группы тут же сделали вид, мол, мы вообще мимо проходили, но третья – семья из четырёх человек – всё равно подошла и подключилась к общей беседе. Отец с матерью, приблизительно в возрасте чуть за сорок, старшая дочь, уже в самом соку, на вид лет двадцати – плюс-минус, и её младший брат, ровесник Макса.

– Мужики, можно мы с вами? – ошарашил нас вопросом отец семейства.

– И на хуй вы нам всрались? – совершенно безапелляционно спросил Мазут, который при ближайшем рассмотрении оказался цыганом, что, собственно, и объяснило наконец его кличку.

– Вместе проще будет, – смущённо продолжил мужик.

– Кому? – продолжил вести себя как мудак наш новый знакомый.

– Да пошли вы… – огрызнулся тот. – Маш, пошли отсюда, сами разберёмся.

– Грубо, – почесал макушку Грог, – но справедливо.

– Короче, пацаны будут нас дожидаться возле Сухиничей, – как только мы остались одни, оповестил нас Мазут. – Меня специально скинули, чтоб я вас предупредил.

– Ха, а я тебе говорил, что Ушастый нас не кинет, – растянул губы в улыбке Грог. – Чё, стоим тогда, двинули.

– Э, фтсиу, – обернулся я и окликнул мужика с семьёй. – Иди сюда.

– Нахуя ты их? – сразу поморщился Мазут.

– Чтоб было до хуя, – огрызнулся я. – Может, зачтётся где-нибудь.

– Ушастый не обрадуется, – предупредил меня тот. – Да и на поезд вряд ли их пустит.

– Без тебя разберёмся, – грубо ответил я и переключился на подошедших: – Жратва, оружие есть?

– Само собой, – кивнул отец.

– Ладно, с нами пойдёте, – озвучил я своё решение. – Приказы не обсуждать, не ныть, инициативу не проявлять, иначе лично пристрелю.

– Да, да, хорошо, мы согласны, – вместо него вступилась в разговор мать и это было не очень хорошим знаком: похоже, мужик – подкаблучник.

– Я не с вами разговаривал, – сухо поставил на место женщину я.

– Я понял, – тут же кивнул мужик. – Всё сделаем, как вы скажете.

– Двинули, – кивнул я. – Грог, Хан вперёд, Мазут голова, я хвост, остальные в середину, Макс, Света, держитесь ближе ко мне.

– Приём, как слышно, – проверил связь напарник.

– Слышу хорошо, конец связи, – ответил я, и Грог первым шмыгнул в лабиринт улиц заброшенной части города.

А я усмехнулся, поймав себя на том, что отнёсся к псу, как к полноценному участнику отряда. Хотя по факту, так оно и было.

* * *

Цыган повёл нас прямо по железной дороге. Даже примерно, по моим прикидкам, в масштабе атласа до Сухинич по ней километров сто. Мы ни физически, ни морально не прошагаем это расстояние до ночи. Встречать закат на одном из самых очевидных отходов из крепости – как минимум глупо. Однако Мазут уверенно шёл вперёд, словно о чём-то знал.

Спустя полтора часа пути издалека послышался едва уловимый треск мотора. Он не столько разносился в пространстве, сколько распространялся по рельсам, но нам и этого хватило, чтобы всё встало на свои места. Похоже, что от Сухинич нам навстречу отправили мотодрезину. Неплохие почести. Интересно, это они так приказам Старого подчиняются или совесть взыграла? Хотя, что я несу, и лосю понятно, не станут они понапрасну рисковать, здесь замешана власть и немалая.

Вскоре появилось и само чудо техники. Некая химера, собранная пьяным инженером, на базе отечественной пятёрки «Жигули» и ещё чего-то непонятного. Кузов собрали из двух машин, за счёт чего удлинили его до состояния лимузина, а вместо крыши приварили кусок листового железа. Однако это всё ехало, а большего нам и не надо.

Тормозить зверь начал заранее. Со скрипом и стонами остановился метрах в пяти от нас, а из салона появилась вихрастая голова нашего старого знакомого, Зелёного.

– Карета подана, – с улыбкой в тридцать два зуба выдал он.

– Она точно доедет? – недоверчиво осмотрел транспорт Грог.

– Даже голову не ломай, – заверил его Мазут. – Это на случай последнего шанса штука, всегда с нами в последнем вагоне ездит.

– А мы все поместимся? – задал правильный вопрос новый знакомый.

– Жить захочешь, влезешь, – резонно заметил Мазут. – Всё, хорош клювом щёлкать, погнали.

Спорить никто не стал. Пока мы трамбовались в салон, Зелёный заглушил двигатель, перебрался из одного конца дрезины в другой, где запустил второй движок. Таким образом мутант, сваренный из двух машин и укреплённый при помощи труб, мог передвигаться в обе стороны. Ну а правильно, смысл мудрить с реверсивным редуктором, когда проще собрать вот такого урода. Видимо, делали это на скорую руку, лишь бы работало и ладно, а заморачиваться и что-то облегчать, да кому оно надо.

Зелёный врубил первую передачу, и двигатель едва смог справиться с весом странного агрегата. Но, похоже, водитель не в первый раз управлял тачанкой, поддал газку, поиграл сцеплением, и транспорт плавно начал набирать ход. Вскоре он воткнул вторую, а затем и до третьей дело дошло. Спидометр показывал скорость в шестьдесят километров в час, но мы так и продолжали двигаться на третьей. Полагаю, что тележка могла выдать и больше, но даже сейчас, водитель сбрасывал газ на поворотах, а дрезина периодически опасно кренилась и скрипела.

До поезда добрались уже в сумерках. Стрелки часов указывали на половину пятого вечера, и до полной темноты оставалось всего ничего. Мороз пошёл на убыль, зато поднялся ветер и, судя по всему, в ночь повалит снег. Не сказать, что это плохо, хоть потеплее станет, однако всё зависит от его интенсивности. Ведь нас сбросят в Туле, и там нам придётся что-то соображать, чтобы двигаться дальше. Лазить в сугробах по колено, не очень-то хочется, вот только погода нам неподвластна. Ладно, это всё равно меньшее из наших зол.

Дрезина замерла в нескольких метрах от поезда, перегонщики опустили заднюю стенку последнего вагона, на которую были закреплены рельсы. Всё это делалось при помощи лебёдок, и даже саму тележку затянули внутрь, зацепив тросом за специальный крюк, а не своим ходом. Не прошло и пяти минут, как состав был готов к отправке.

На входе в пассажирский вагон нас встретил Ушастый. Свою кличку он носил заслуженно, имея два огромных, оттопыренных локатора с обеих сторон головы. На фоне узкого, лысого черепа, они выделялись особенно хорошо. Сам тощий, с не менее длинным, горбатым и свёрнутым на бок носом. Впечатление своим видом он производил не самое приятное, да и человеком был не особо хорошим.

– Это кто? – первым делом поинтересовался он за левых попутчиков. – Мы договаривались за четверых.

– Места всем хватит, – заступился я за семью.

– Слышь, Морзе, твоё мнение меня мало интересует, здесь командую я, а вы просто пассажиры, – мгновенно включил босса тот. – Пошли нахуй отсюда, пока я ещё вежливо прошу.

– Мужики, да как так-то? – рассеянно заворочал головой отец семейства, в поисках поддержки. – Да вам жалко, что ли?

– А я предупреждал, – пожал плечами Мазут и поднялся в вагон, так же поступил и Зелёный, не желая участвовать в разборках с начальством.

– Срыгнули на хуй или я как-то неясно выражаюсь, – на сей раз к словам Ушастый приложил аргумент в виде направленного в грудь мужику ствола, – До трёх считаю: раз, два…

Мужик молча развернулся и потянул за собой супругу, которая прятала за собой дочку с сыном, но теперь взгляд старшего перегонщика зацепился за упругий, молоденький зад.

– Стоять! – уже более мягко произнёс он. – Дочка твоя?

– Д… Да, – не понимая, к чему клонит Ушастый, ответил мужик.

– Слышь, милаха, жить хочешь? – та в ответ молча кивнула. – Это хорошо. Поедешь со мной в купе и, считай, мы договорились.

– Да ты что о себе… – попытался было вступиться за девочку отец, но мать быстро его заткнула.

– Рот закрой, тряпка! – рявкнула она и подтолкнула дочку слегка вперёд. – Она согласна.

– Ну заебись, хули, проходите, гости дорогие, – растянул губы в плотоядной улыбке тот и даже спустился, чтобы потрогать за задницу товар.

И в этот момент нервы отца не выдержали.

– Убери от неё руки, свинья! – закричал он, а затем развернулся и правым хуком зарядил жене в челюсть. – Мразь! Какая же ты мразь! Готова ради своей жопы из дочери шлюху…

«Бах, бах», – двойной хлопок оборвал речь разгневанного отца, а пистолет тут же уткнулся мне в лоб, потому как я дёрнулся вперёд, чтобы прекратить беспредел.

– Ну давай, жми, – надавил я лбом на горячий ствол.

– Уверен? – криво ухмыльнулся тот и плавно потянул крючок, больше работая на понт, чем на самом деле.

Оружие – прекрасный аргумент, когда враг не ожидает подвоха или находится на дистанции в несколько метров. Но вот с человеком, чьё тело обучено реагировать на опасности, такой номер не пройдёт. Я резко отклонился вправо, руку на затвор, таким образом, чтобы палец предотвратил удар курка по бойку. А дальше тело всё сделало само, резкий удар левой по стволу, а правой по кистевому суставу, и пистолет тут же выскочил из хвата. Затем удар раскрытой ладонью в горло, кисть изнутри наружу и немного вниз, а для полной уверенности, ещё и стопой под колено. Всё, теперь перегонщик в моей власти.

– Отпустил его, быстро! – раздался голос с крыши вагона, а на меня был направлен автоматный ствол.

– Кхе-уэхе, Я бы на твоём…у-ухэ-е…месте послушался, – сквозь кашель выдавил из себя Ушастый.

– Пусть уходят, – кивнул я на только что оставшееся без отца семейство, на что старший сухо кивнул.

– Я согласна, – внезапно подала голос девчонка, моментально сделав смерть отца бессмысленной.

Я едва ей челюсть не сломал после этого поступка, хотя, где-то в глубине души понимал: если они сейчас уйдут, то вряд ли протянут до утра. Ушастый это тоже понимал, а потому погано ощерился, когда я перевёл на него взгляд.

– Кажется, кому-то придётся извиниться, – добавил он, потирая руку, которую я выпустил из захвата.

– Ебальник не треснет? – ухмыльнулся я и взялся за поручень.

– А он у меня резиновый, ёпт, – прозвучал насмешливый голос в спину. – Радуйся, Морзе, что у тебя крыша серьёзная, но рано или поздно мы с тобой ещё поговорим в неформальной обстановке.

– Зря ты с ним так, – услышал я тихий голос Грога. – Он отморозок похлеще меня будет.

– Всё, базар убили! – рявкнул я из вагона. – Темнеет уже.

– Фтсиу! – громко свистнул Ушастый. – Заводи, поехали!

Приказ тут же передали по цепочке до самого тягача, с вагонов вниз скользнули тёмные силуэты, которые поспешили занять свои места внутри поезда. Я помог забраться Светке, Макс влетел внутрь сам, затем Грог подсадил Хана и тоже взобрался на ступеньку. Последним поднялся Ушастый, он убрал складную лесенку и захлопнул дверь.

– Располагайтесь, – сухо бросил он мне в лицо и прошёл мимо.

– Ебать ты, конечно… – ухмыльнулся Грог. – Я уж думал всё, сейчас нас свинцом нашпигуют. А здоров наш Старый, раз его сам Ушан очкует.

– Да я и сам его иногда побаиваюсь.

– Зря ты всё-таки с Ушастым закусился, он ведь злопамятный, сто пудов где-нибудь припомнит.

– Шёл бы он нахуй, – ухмыльнулся я и прошёл в вагон вслед за своими.

Глава 2. Поездатые приключения

Поезд мерно постукивал колёсами на рельсовых стыках. Скорость машинист держал небольшую – приблизительно пятьдесят-шестьдесят километров час. Если вдруг на путях что-то пойдёт не так, состав успеет остановиться, а в случае засады, скорость всегда можно прибавить. Однако наше путешествие, слава богу, пока проходило без приключений. Видимо, злые сильно заняты атакой на западе, и тылы перекрыть попросту некем.

Бо́льшая часть перегонщиков уже вовсю храпели, лишь трое дежурных рубились в карты. Их назначение мне было не совсем понятно, но видимо, так нужно. Я лежал на верхней полке и никак не мог уснуть. Причин тому было множество, основная: стоны, что разносились по всему вагону из купе проводника. Назвать их сладостными язык не поворачивался, девочка наверняка уже не раз пожалела о своём согласии лечь под Ушастого. Тот в свою очередь, похоже, всячески старался причинить ей как можно больше боли. Ну, это уже не мои проблемы, я сделал всё, что от меня зависело, ещё перед посадкой на поезд.

Было странно видеть, как мать этой девочки совершенно спокойно дрыхла на боковом месте. Судя по всему, ей совершенно насрать, что её дочь сейчас насилуют. А вот брат реагировал правильно: он тоже постоянно ворочался, а иногда даже поднимал голову и всматривался в тёмный проход. Да, момент с изнасилованием довольно тонкий – вроде как сама согласилась, вот только судя по звукам, никакого удовольствия она от этого не получает. Наверняка в моральном плане девушка ощущает себя именно жертвой.

Грог вот назвал меня отмороженным, может, он в чем-то и прав, но я никогда себе не позволю такого. Я бы не стал убивать того мужика и уж точно не трахал бы сейчас его дочь, за возможность сесть в поезд. А вот завалить Ушастого прямо на глазах у всей его команды и до кучи вырезать половину несогласных с этим решением – это да, на такое я вполне способен. Приходится гнать подобные мысли подальше, потому как сейчас самый подходящий для этого момент.

«Да когда же они успокоятся, он виагры, что ли, нажрался?» – в очередной раз проскочило в голове.

Я отвернулся к стенке и накрыл голову подушкой, чтобы не слышать этого. Помогло слабо, звуки хоть и приглушило, но я всё так же отчётливо различал каждый стон. Стоило закрыть глаза, как под этот аккомпанемент память подкинула то, что я так старательно забывал всё время. Пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать очередной порыв и не переубивать перегонщиков.

Подушка вновь заняла своё законное место, а я повернулся на спину, уставился в потолок и попытался переключиться на более важную тему: «Куда нам идти?» Елатьма – вполне себе подходящий вариант, чтобы спрятаться. На крепость очень редко нападают, да и набеги по большому счёту такие себе, больше для порядка или чтоб мы не расслаблялись. Хотя в последний раз дружину взбодрили как следует – под стены пришло не меньше тысячи особей. Странно, конечно, с чего вдруг? Хотя, может, простое совпадение – не знаю, в те дни я мало вникал в происходящее, а в особенности в планы уродов.

В Елатьме меня примут, я уверен. Да, по факту я дезертир, но это уже в прошлом. Сейчас мои полномочия с лихвой перекрывают все старые обиды, да я даже коменданта легко смогу нагнуть. Так что в этом плане нам точно ничего не грозит, скорее всего, даже квартиру мою вернут, никуда не денутся. Но безопасно ли это? Не думаю. Отыскать нас там проще некуда, слишком маленькое поселение, и слухи из него быстро расползутся по округе, а в итоге и до уродов дойдут.

Собственно, и Старый намекал, что не в саму крепость нам нужно, он сказал: «Ты хорошо знаешь местность». Так и есть, знаю. Но всё дело в том, что все те схроны в достаточной степени известны местным охотникам, да и добытчикам тоже. А что те, что другие, моментально меня узнают, и мы вновь вернёмся к тому, от чего собираемся уйти. Приказ был чёткий: необходимо схорониться на пару месяцев, а значит, никто не должен знать, где мы.

Само собой, я уже давно решил, куда для этого нужно идти и ещё пару часов назад ни на мгновение не усомнился в правильности выбора. Но эти долбанные крики из купе проводника, с невероятной точностью сковырнули старую рану, так что теперь я всячески отметал в сторону вариант с Окским заповедником и пытался придумать альтернативу.

Ощущения были такими, словно все те события четырёхлетней давности произошли вчера. Даже в груди снова защемило и в очередной раз пришлось приложить усилия, дабы не броситься резать глотки.

А собственно, почему Старый отправил нас в тыл? Вот ещё один вопрос, на который я никак не мог найти ответа. Узнать бы ещё, что он собирается делать с Серёгой, куда его отправили и какую информацию хотят получить? Ведь по большому счёту мы уже знаем, кто вожак стаи.

Нет, ну это надо было… Бабка, мать её! Разыграла нас как лохов: злые её не трогают… Понятно, кто тебя тронет, если ты сама ими рулишь! Но почему она не убила нас? Почему дала возможность переночевать и свободно покинуть деревню? Хотя, хрен её знает, может, она и приходила, просто поняла, что я не спал всю ночь, караулил. Уж с ней одной я бы справился. Это немного объясняет ситуацию, но всё же не полностью.

Что-то Старый явно не договаривает, и я на двести процентов уверен – снова мутит какую-то хрень. Одно пока ясно наверняка: я ему нужен, как и Макс. За Грога не уверен, он, скорее всего, с нами для страховки, всё же с ним у нас гораздо больше шансов на выживание.

Мысли становились всё сумбурнее, часто обрывались на половине и перескакивали с одной на другую. Я плавно погружался в сон, как вдруг подорвался от осторожного прикосновения к ноге и едва не выпустил пулю в голову дурной девчонке.

– Твою мать, – тихо выругался. – Ты чё, совсем ебанулась, так к людям подкрадываешься?

– Помогите мне, пожалуйста, – едва слышно прошипела та. – Помогите, я вас умоляю.

– Нет, подруга, ты сама сделал этот выбор, – отмахнулся я и хотел было лечь обратно, вот только что-то мне помешало окончательно отстраниться.

– Они меня убьют, помогите, – чуть громче произнесла она.

Её всю трясло, да так сильно, что я не сразу отыскал причину. Вроде и на страх похоже, даже словно от холода, едва зуб на зуб попадает, бледная вся… Да у неё же отходняк, адреналиновый! Стоп, вот оно! Я наконец понял, что мне показалось в ней странным. Рубашка, которая надета на голое тело, она вовсе не для того, чтобы прикрыть наготу, она скрывает кровь. Вся её грудь, руки, часть лица перепачканы кровью, и лишь тот факт, что в вагоне темно, не дало мне рассмотреть этого сразу.

– Зайди сюда, – сон слетел с меня просто мгновенно. – Да быстрее, блядь!

Девушка послушалась и вошла немного поглубже в отсек. Я осторожно спустился с верхней полки, но как назло нечаянно наступил на ногу Светке, отчего довольно быстро мы заполучили ещё одного бодрствующего союзника. Спросонья она не сразу врубилась в происходящее и для начала попыталась предъявить и без того перепуганной девчонке.

– Эй, что… Ты какого хрена тут… – вторую часть монолога она решила произнести чуть громче положенного, пришлось заткнуть ей рот.

– Тихо ты, не ори, – сквозь зубы прошипел я и кивнул на стоявшую, словно призрак, девушку: – Она, походу, Ушастого убила.

– Что?! – до Светки тоже быстро дошёл смысл сказанного, и сонливость мгновенно улетучилась. – И что ты делать собираешься?

– Помогать, – сухо ответил я.

– Ты больной, что ли? Если тебя заметят – нас всех убьют.

– Рот закрой, – огрызнулся я. – Накаркаешь ещё. Если не убраться, они и без того на меня подумают, у нас же с ним конфликт вышел, – слабо отмазался я, но вроде сработало.

– Да потому что ты лезешь вечно не в своё дело.

– Как дал бы сейчас, – легонько толкнул я девушку в лоб. – Чё ты мелешь-то? Я, по-твоему, кто?

– Ой, всё, делай что хочешь, – буркнула та. – От меня чего нужно?

– Ничего. Спи.

– А какого хрена ты меня тогда вообще будил?

– Бля, чтоб претензии в очередной раз послушать – не специально я. Хотя знаешь что, пожалуй, мне твоя помощь потребуется.

– Дежурных отвлечь?

– Умница, – кивнул я. – Но сейчас сразу не лезь, только если шум какой начнётся.

– Да поняла я. Может, Грога разбудить?

– Давай, только тихо. Пусть на стрёме побудет, в случае чего на рацию мне два коротких кинет.

– Хорошо, – кивнула Света.

– Эй, пошли, – толкнул я девушку, которая так и продолжала стоять в прострации, словно сознание уже покинуло её тело.

Впрочем, она и двигалась так же, будто привидение, неспеша передвигала ногами. Ну хотя бы молча: не ноет, не стонет и не кричит, как умалишённая. Дверь в купе проводника открылась без шума, моему взору предстало нечто. Да уж, потрудилась девочка шикарно, даже представить не могу, сколько у него ножевых. Да он даже при беглом осмотре выглядит как кусок мяса, а вокруг всё просто залито кровью.

Только сейчас я бросил взгляд на пол, после чего закатил глаза и едва сдержал стон отчаяния. Кровавые следы отчётливо просматривались на линолеуме и вели прямиком в наш отсек. Сейчас любому дежурному просто достаточно выглянуть, чтобы началась бойня.

Светка, видимо, быстро объяснила Грогу, что к чему, а тот соображал чуточку быстрее меня, как и она. Напарник вышел в проход и отправил мою подругу замывать следы, прикрывая всё это своим телом. Получалось не очень хорошо, тем более сухой тряпкой. Ну и, само собой, вся наша возня не осталась без внимания, однако Грог быстро отреагировал и двинулся в сторону дежурных.

– Нихуя не спится, – довольно громко произнёс он. – За стол пустите, мужики?

– Металл есть? – послышался знакомый голос Мазута. – Мы на интерес не играем.

– Да говно вопрос.

– Тише ты, пацанов разбудишь.

– Всё, всё, молчу.

Грог вразвалочку вернулся к своему месту, вытянул в проход рюкзак и принялся в нём ковыряться, якобы в поисках серебра. Под этот шорох Света постепенно управилась с кровавыми следами. Сейчас, в темноте, их не было заметно, но стоит включить свет и нам точно конец. Да и купе нам ни в жизни не отмыть, я имею ввиду при настоящих обстоятельствах. Даже если удастся незаметно вытащить труп и скинуть его с поезда, мы всё равно не добьёмся нужного результата. Беглого взгляда достаточно, чтобы всё стало ясно.

– Ох ебать! – не смогла сдержать эмоции Света, когда добралась до нас с тряпкой. – И как ты хочешь это скрыть? Да здесь уже кишками на полвагона воняет.

– Теперь не знаю, – буркнул я.

– Зато я знаю, – прошипела Света. – Бегом на свою полку и сделай вид, что ты спишь, понял?!

– Ты что задумала?

– То, что нужно было делать сразу. Давай, сказала, или ты хочешь с ними со всеми воевать?

– Да они же её грохнут.

– Да мне насрать, какого хрена ты вообще их с нами потащил.

– Я сама во всём признаюсь, – едва слышно вклинилась в наш спор девушка. – Простите, что я вас так подставила, но я должна была отомстить за отца.

И она шагнула вперёд, в сторону дежурных – я едва успел ухватить её за руку.

– Стой, дура, они тебе кишки выпустят.

– А чё ты так за неё переживаешь, понравилась, что ли? – злобно прошипела Света.

– Господи, ты чего несёшь вообще?! Успокойся ты со своей ревностью. Я думаю, может как-то получится…

– Эй, вы чего там трётесь, а?! – прилетел угрожающий оклик из основной части вагона.

И самое поганое, что вовсе не от дежурных, просто одному из перегонщиков до ветру приспичило. Не заметить нас было невозможно и небольшой лучик тусклого света, что прибивался наружи из щели приоткрытого купе, способствовал этому, прекрасно очерчивая три силуэта в тёмном тамбуре.

– Нам пиздец, – прошептала Света.

– Это всё я, это моя вина! – крикнула девушка, лишь усугбляя и без того нехорошую ситуацию.

Как и следовало ожидать, после её крика пришёл в движение весь вагон. На размышление оставались какие-то секунды. Люди пока сонные, да и на то, чтобы разобраться в ситуации, им ещё пара секунд потребуется. Грог, за него я уверен, он быстро сообразит и вступит в схватку в нужный момент.

Однако действовать начал Макс. Первый бросок ножа предназначался для меня, не в том смысле, чтобы убить, просто разбираться в ситуации я отправился безоружным. Клинок просвистел точно между нескольких голов и с глухим стуком вонзился в алюминиевый откос. Пока я его доставал, пацан успел сделать ещё три броска, справедливо рассудив, что первыми нужно убирать ближайших к себе. Вагон быстро заполнился хрипами умирающих, а вскоре раздалось ещё и злобное рычание Хана, после чего к нему присоединился истошный вопль, полный боли и ужаса. Грог тоже перешёл к действию, иначе дежурные уже вступили бы в схватку и, скорее всего, при помощи огнестрельного оружия.

Больше я не раздумывал ни секунды: рванул вперёд, схватил за ухо первую попавшуюся любопытную голову и дважды ударил ножом в горло. Следующий боец справа наконец сообразил, что это за шум вокруг, однако сопротивляться стал нелепо. Ему я несколько раз полоснул по предплечью, а за тем нанёс колющий удар в глаз и только после того, как он прекратил размахивать руками, и схватился за рану на лице, трижды ткнул ножом под кадык.

Кто-то схватил меня сзади, это он зря. Короткий шаг правой чуть в сторону, левая – за ноги противника, и руки в стороны, словно пытаюсь скинуть плащ. Приём просто безотказный и сейчас «хвататель» в полной мере его вкусил, полетел спиной назад и со всего размаха встретился затылком со столиком внутри отсека. Мне осталось лишь присесть на корточки и быстрыми движениями нанести ему несколько колющих ударов, завершив серию на горле.

На этом схватка была закончена. Весь вагон провонял кровью, раненые перегонщики тряслись и хрипели, один даже пытался куда-то ползти. Нож, брошенный Максом, вошёл ему в шею, в районе артерии, и продолжал оставаться в ране, тем самым не давая крови покинуть тело. Ранение серьёзное, выжить с таким невозможно, если прямо тут же не оказать ему медицинскую помощь. Чёрное сердце им не поможет, в виду того, что все клинки имеют серебряные вставки. А потому и мучиться человеку не нужно.

Я прижал его ногой к полу, наклонился и выдернул нож. Кровь густыми толчками тут же устремилась из раны на пол, унося за собой жизнь. Тело затрясло, потому как мозг отказывался умирать и упорно отправлял сигналы в мышцы, проверяя их на работоспособность. Вот только это уже агония, жить ему оставалось максимум несколько секунд.

– Осторожно! – позади раздался крик Светы, а затем грохнул выстрел.

Я мгновенно обернулся на шум, чтобы помочь завершить начатое. Человек без глаза оказался очень живучим, а может, мои удары не достигли цели – не задели трахею. Боец зажал кровоточащую рану рукой и вытянул пистолет из-под подушки. Однако Света вовремя ударила его по руке, сбив тем самым прицел, а остальное доделал я. Прямой удар ноги смёл противника на нижнюю койку, а нож ещё несколько раз вошёл в горло, окончательно отбивая охоту к сопротивлению.

Из дальнего конца вагона донёсся грохот, похоже, я переоценил Грога, который всё ещё боролся в проходе с одним из дежурных. Видимо, тот успел среагировать и выхватить нож, от которого сейчас так усердно защищается напарник.

– Не трогать, он мой! – сдавленно закричал тот, заметив, как я рванулся на помощь. – Сука! Поцелуй меня… В рот, блядь!

Грог выдал нелепую фразу и как раз подловил момент. Резко ушёл в сторону, позволив противнику нанести удар. Нож с металлическими скрежетом ударил в пол, а напарник наконец смог выхватить пистолет и дважды выстрелить тому в голову. Сбросил с себя труп, поднялся и принялся сплёвывать кровь.

– Бля, что-то как-то странно я его унизил в конце, – вывез он ещё более странное определение своей фразы. – Ну да и похер.

– Я, пожалуй, её даже запишу, – усмехнулся я. – Нахуевертили мы здесь, конечно, знатно. Чё теперь делать-то?

– Кобыле хер приделать, и за мерина продать, – огрызнулся товарищ. – Нехер лезть не в своё дело, ехали мы и ехали бы себе спокойно.

– А я ему говорила, – поддержала его Света.

– Вы что… Вы что наделали?! – с боковой полки послышался истеричный женский голос. – Нас теперь убьют!

– Кто? – с ухмылкой поинтересовался Грог. – Тётя, они все уже покойники, а некромантов я здесь что-то не вижу.

– Да вы… Да вы..! – затроила та, пытаясь подобрать слова.

– Пасть захлопни, дура! – закричала девушка из тамбура. – Это всё из-за тебя, тварь! Отца убили из-за тебя! Ненавижу!

– Не ори на мать! Я тебя рожала, мучилась, неблагодарная…

– А ну заткнулись все! – рявкнул я. – И чтоб больше ни звука от вас!

Сработало, обе замолчали. Что с ними будет дальше, мне уже плевать. Я успел трижды пожалеть, что связался с этой семейкой. Ну, сам виноват, Светка в очередной раз оказалась права, как, собственно, и Грог: нехер лезть в чужие дела. Всё, урок усвоен, впредь такого дерьма не повторится… Надеюсь.

– А можно я себе этого возьму? – Грог продемонстрировал мне «Вал». – Пуля тяжёлая, надёжная.

– Да забирай что хочешь, – отмахнулся я и тоже принялся обыскивать вещи перегонщиков.

А добра у них обнаружилось не так уж и мало, одного серебра в прутках почти полтора килограмма. Это не считая патронов, в том числе и экзотических. Спустя полчаса в нашем отсеке скопилась приличная куча полезного, и для неё как минимум требовался ещё один рюкзак. Часть мы уже распихали по своим, но вещей оставалось всё ещё очень много.

– Хвост Голове, приём, – внезапно в тишине раздался хриплый голос из рации. – Хвост Голове, приём.

– Чё делать-то? – уставился на меня Грог.

– А план с кобылой и хером всё ещё в силе? – с ухмылкой уточнил я и прошёл в конец вагона, где дежурные играли в карты.

– Хвост на связи, приём, – бросил я в рацию, имитируя голос Мазута.

– Впереди развязка, готовность десять минут, начинаем торможение, приём.

– Принял, – ответил я. – Конец связи.

– Это что означает? – спросил из-за спины Грог.

– Впереди развязка, – ответил я с каменным лицом.

– А-а-а, ну я как-то так сразу и подумал, – несколько раз кивнул тот. – Я так понял, через десять минут мы остановимся.

– Похоже на то, – согласно кивнул я, вернулся обратно к своему отсеку и принялся закидывать трофеи в рюкзак, который походя подхватил у соседей.

– Валить их походу надо, – почесал затылок тот, подойдя ближе.

– Знаю, – поморщился я. – А тебя не смущает, что там твой друг?

– Ты про Грача?

– Нет, бля, про петуха! Грог, давай уже, просыпайся, включай мозги!

– Может, просто свалим? – включилась в разговор Света. – Они остановят поезд, а мы сбежим, они не успеют понять, что произошло, а когда сообразят, проверят, будет уже поздно.

– И так тоже можно, – согласно кивнул я, продолжая набивать рюкзак.

– Ну так чего делать-то будем, шеф?

– По обстоятельствам действовать, – флегматично пожал я плечами. – У этой истории два финала и оба нехорошие. Мы свалим, и перегонщики в первой же крепости нас сдадут. Мы их завалим, и поезд обязательно будут искать из-за бабла, которое здесь крутится. А его обязательно найдут и сделают правильные выводы.

– М-да, задачка, – пробормотал Грог. – Хан, фу, не ешь падаль. Я так понимаю, второй вариант предпочтительнее, потому как займёт больше времени.

– Я склоняюсь к первому, – пожал я плечами. – У нас есть определённые полномочия, да и дед поможет отмазаться. Если поезд потеряют, нам точно пиздец. За такие бабки никто смотреть на положение не станет. У нас в любом случае приказ схорониться, вот этим и займёмся, а разборками пусть Старый заморачивается.

– Он нам точно очко порвёт, – ухмыльнулся напарник.

– Не факт, может, успокоится со временем. Ладно, хорош трындеть, давай к выходу, скорость небольшая, попробуем на ходу спрыгнуть.

– Возьмите меня с собой, – тихонько попросилась девушка.

– Нет, – сухо ответил я. – Хватит с нас этого геморроя. Вы сами по себе, мы сами… Хотите, валите вместе с нами, но после этого мы расходимся.

– У нас деньги есть, мы можем запла… – попыталась было вклиниться в разговор мамаша, но, поймав мой взгляд на себе, быстро заткнулась.

– Ну, вот и договорились, – усмехнулся я. – Всё, уходим.

Глава 3. Добрались, мать его…

Казалось бы, скорость всего сорок, максимум – пятьдесят километров в час, к тому же поезд постепенно замедлял ход, но прыгать с него всё равно оказалось не просто. Подвернуть ногу при таких обстоятельствах довольно легко и до кучи ситуацию немало усугубляла кромешная тьма. Мы, конечно, подсвечивали себе фонарями, но то такое, глаз всё равно не успевал зацепиться за ландшафт, и было совершенно непонятно, что ожидает после приземления. Достаточно влететь в небольшую ямку, и до свидания кости.

Пацаны справились с задачей на отлично, обошлось без неприятностей. Хан тоже продемонстрировал лёгкую посадку, сиганув с поезда вслед за хозяином. Следом отправились рюкзаки и женская половина. Света неприятно вскрикнула, едва коснулась обочины, заставив меня немало поволноваться, но в итоге с ней всё оказалось хорошо – кричала больше от испуга. Девушка, чьё имя я так и не удосужился узнать, довольно лихо ушла в кувырок, а вот с мамашей снова возникли трудности.

– Я не буду, – упёрлась женщина. – Нет, я не смогу!

Её всю трясло от страха, в глазах застыл ужас. Как только ей удалось выживать всё это время? Похоже, муж играл в их семье далеко не последнюю роль, а она лишь пилила ему мозг, считая себя главной.

– Я тебя упрашивать не буду, – сухо произнёс я. – Захочешь жить – прыгнешь.

С этими словами я мазнул фонарём по обочине, определяя более или менее пригодное место для прыжка, и покинул поезд. Буквально через пару секунд, женщина сделала шаг наружу и мешком полетела в обочину. Её крик тут же разорвал ночную тишину, похоже, без травм всё же не обошлось. Шум от поезда немного скрыл завывания женщины, но если поблизости бродит хоть один урод, вскоре нас ожидают неприятности.

– Нога сломана, – резюмировал Грог, осмотрев женщину.

– Вы поможете? – уставилась на нас девчонка, которая ещё совсем недавно крыла собственную мать последними словами.

– На, – протянул я ей небольшой кусок сушёного сердца. – Дальше сами разбирайтесь. Всё, уходим.

Подсвечивая фонарём себе под ноги, мы удалились от места событий. Некоторое время следовали вдоль путей в обратном направлении от поезда. Куда идти – совершенно непонятно, даже атлас в этом случае вряд ли поможет, нужна привязка к местности. А как это сделать, когда вокруг сплошной лесной массив? Ну, это ладно, сообразим, лишь бы свободная минута выдалась.

– Подождите! – раздался громкий крик позади и едва сдержался, чтобы не пристрелить глупую девчонку. – Я с вами.

– Нет, – отрезал я. – Вали отсюда, я тебе всё сказал ещё в поезде.

– Но… мне некуда идти, – растерянно добавила она и уставилась на меня умоляющим взглядом.

– Да мне насрать! Вали, я сказал, или прострелю колено и брошу здесь подыхать.

– Иди к своим, дура, – включился в беседу Грог. – Одна ты не выживешь…

И в этот момент над лесом эхом пролетел женский визг. Так кричат лишь в одном случае, когда чувствуют прикосновение смерти.

– Лёшка! – девушка моментально «переобулась» и попыталась рвануть к семье, которую с лёгкостью бросила минуту назад.

– Куда, блядь! – схватил её за руку Грог, и мы, не сговариваясь, побежали в лес.

Макс пёр впереди, для него темнота не была проблемой, в отличие от нас он всё прекрасно видел. Мы неслись следом, стараясь не выпускать его спину из виду. Его силуэт немало помогал ориентироваться в кромешной тьме, как минимум определял направление, однако не давал полного понимания того, что творилось под ногами. Первой упала Светка. Я помог ей подняться, но скорость всё же сразу упала, девушка отбила колено и теперь хромала, каждый раз шипела от боли, когда ступала на больную ногу. Хотя всё равно не жаловалась и всячески старалась вернуться в прежний темп. Затем на землю полетел Грог, но он, в отличие от Светки, сумел сгруппироваться и смягчить падение кувырком.

– Всё, стоп, – закончил я спринт по пересечённой местности. – Иначе мы сами раньше убьёмся. Драться в любом случае придётся, так что занимаем оборону.

– А с этой что делать? – толкнул немного вперёд девушку Грог. – Может, как приманку используем.

– Вы что, охренели совсем?! – возмутилась та. – Я не…

Короткий удар в челюсть после моего согласия, которое я выразил коротким кивком, прервал её речь. Мы быстро связали ей руки за спиной, накинули петлю на шею, другой конец которой обвязали вокруг ствола. После чего рассредоточились по местности и затаились в ожидании выродков. В том, что они обязательно явятся, не было ни малейших сомнений.

Эту уверенность дополнительно придавал небольшой порез на предплечье, который оставил Грог. Твари чувствуют её на расстоянии в несколько сотен метров, хотя природа этого явления не совсем понятна. На Макса она сейчас никак не влияла, он успел насытиться ещё в поезде. Скромно забился в уголок с недобитком, где и высушил его прямо через рану в горле. Собственно, он нам и подсказал сделать порез, чтобы выродки наверняка вышли к жертве. В такие моменты они теряют осторожность и вполне могут пропустить засаду. На самом деле мы далеко не первые, кто использует данный метод охоты. Здесь, скорее, вопрос в отношении к приманке, потому как чаще всего она попросту погибает.

Уроды появились спустя двадцать минут. Двигались осторожно, осматривались, прислушивались. Вышли не тупо всем скопом с одной стороны, напротив, у дерева с жертвой появились по очереди, двойками, с трёх сторон. Сектора мы поделили заранее, а потому ничего непредвиденного не произошло. Бой длился всего мгновение, Макс метнул клинки, и на землю рухнуло сразу два тела. Грог воспользовался трофейным «Валом» так же оставив после себя два трупа. Лишь мои выстрелы из укорота разорвали ночную тишину, но свою задачу выполнили на отлично. Всё это произошло одновременно, уроды даже сообразить ничего не успели.

Грог выскочил из кустов, метнулся к девушке и помог освободиться от пут и её моментально прорвало.

– Ах ты ублюдок, мудак, сука! – она не просто сыпала оскорблениями на голову моего напарника, а ещё и лупила по груди, лицу, да, впрочем, всюду, где доставала.

– Да выруби ты её нахуй! – не выдержала Света, а Грог и без того находился уже на пределе, а потому сразу исполнил просьбу.

Девушка вновь обмякла, тот немного подсел и перекинул её через плечо.

– Уходим, нашумели мы здесь, – произнёс он и без того очевидное.

– Эту чё, с собой хочешь взять?

– Тогда смысл был вообще её спасать? – резонно заметил тот. – Ой, всё, после разберёмся.

– Ты опять к железке, что ли?

– А чё?

– Вот смотри, – я развернул атлас на нужной странице. – Мы, скорее всего, где-то здесь.

– Почему?

– Да брось ты её нахер, может как раз очухается за это время, неужто не лень держать? – Грог кивнул и опустил девушку на землю, и снова уставился в карту. – От Сухинич до Тулы примерно двести километров, ну плюс-минус, ехали мы около трёх часов.

– Ну.

– Баранки гну. Помнишь, по рации сказали, что скоро развилка, видимо, дежурные должны были прикрывать, пока машинисты стрелки переводят. И вот сюда смотри, как раз развилка по ходу следования, там конечная, может, технического назначения или ещё для каких целей.

– Похоже на то. То есть мы от Тулы, по крайней мере, совсем недалеко.

– Именно, но туда мы не пойдём, вон километрах в двух на север деревня, там ночь переждём. Утром будем думать.

Лес закончился быстро, как оказалось, мы его практически насквозь прошли, за ним река, но ввиду того, что морозы трещали уже который день, сейчас она вообще не преграда. Поля тоже преодолели без приключений, после чего выбрались в деревню.

На обыск домов ушло не меньше часа и хорошо, что мы не стали игнорировать этот момент, даже несмотря на общую усталость. Я как раз вошёл в предпоследний по своей улице, проверил комнаты, заглянул в подвал и отправился на задний двор, чтобы проверить сараи и баню. Вот в ней меня и поджидали двое. Однако я был готов к встрече, ведь не просто так, из праздного любопытства шатался по чужим жилищам.

Едва я потянул на себя дверь, как из тёмного нутра на меня бросился один из уродов. Два выстрела в грудь, в упор, быстро его успокоили. Второй попытался свалить через окно, но немного не успел, пуля оказалась быстрее. Быстрый осмотр тел показал, что эти совсем новички и, скорее всего, были обращены во время рабства. Слишком нищие, даже одежда больше напоминала лохмотья, хотя, казалось бы, поищи чуть лучше вокруг, всё же в доступе. Да хоть бы здесь в шкафах порылись, наверняка удалось бы подобрать что-то более приличное. С другой стороны, может, это мы их спугнули.

– Ты стрелял? – прилетел в гарнитуру вопрос от Грога.

– Да, – коротко ответил я. – Минус два, новички.

– В смысле?

– В прямом, недавно обращённые, похоже, что из плена бежали или их прямо там покусали. Выглядят как бомжи, даже оружия нет.

– Валить отсюда надо, ох чую, не досидим мы здесь до утра.

– Ну, теперь уже да, – тяжело вздохнул я. – Ладно, встречаемся у колодца и уходим. Отдохнули, бля.

– Ага, покой нам только снится.

Мы собрались в назначенной точке. Макс уже закончил обход и ожидал нашего появления минут десять. Света с новой знакомой – чьё имя я наконец-то узнал – Машей, появились вместе с Грогом минуты через две после меня.

– Уходить будем? – быстро сообразил Макс. – На выстрелы могут другие пожаловать.

– Смотри-ка, соображает немного, – кивнул в его сторону Грог.

– После поговорите, – охладил их я и склонился над атласом. – Смотри, километрах в семи на восток деревня небольшая, можно попробовать там транспортом разжиться.

– Ага или очередным геморроем, – усмехнулся напарник. – Судя по всему, два твоих пассажира как раз оттуда пришли.

– Может, с севера, там посёлок побольше будет, – пожал я плечами, – или это вообще город, хрен его поймёшь.

– Предлагаю на северо-западе в лесу схорониться, а с утра уже будем разбираться, что к чему, – внёс своё предложение Грог. – Здесь оставаться точно нельзя, мы уже дважды шум подняли, а ночью его даже в Туле слышали. Скоро здесь от уродов не продохнуть будет.

– Ладно, значит, в лес, – согласился я, закрыл книгу с картами, убрал её в рюкзак и бросил взгляд на часы.

Стрелки показывали всего половину одиннадцатого, а значит, вся ночь впереди. Похоже, и вправду ещё побегаем.

Вот интересно, а Ушастый что, собирался скинуть нас в городе ночью? Судя по всему, да, некая месть за позор перед своими людьми. Может, оно и к лучшему, что всё пошло по другому сценарию, ведь в данный момент наше положение гораздо выгоднее. Ночной город – не самое лучшее место для прогулок.

Однако спокойно покинуть деревню нам тоже не дали. Мы даже до подлеска добраться не успели, когда позади послышался рёв моторов, а вскоре нам в спины ударил свет. Таиться больше не было никакого смысла. Грог первым припал к прицелу, два одиночных не принесли никакого результата, и он перевёл флажок в режим очереди. Несколько раз быстро вдавил крючок, и машина преследователей вильнула вправо, после чего с хрустом проломила забор.

К сожалению, на этом приключения не закончились, потому как следом из-за поворота выскочили ещё два автомобиля. Я впервые пожалел, что рядом нет ФЕТа с его пулемётом – для него такие цели на раз плюнуть. В лес за нами они, естественно, проехать не смогут, но и фора сойдёт на нет, если не исключить транспорт. Так что хочется нам это или нет, а придётся их выбивать.

– Макс, уводи баб, мы догоним, – крикнул я и вскинул своё оружие вдоль глаз.

В отличие от Грога я пользовался обычным целиком, без дополнительной оптики. Я, конечно, мог установить любой дополнительный девайс, да хоть тот же коллиматор или голографический указатель, но так мне нравилось больше. В конце концов, не всегда есть возможность затрофеить ствол с ништяками, а к хорошему быстро привыкаешь.

Предохранитель в среднее положение, прицел чуть выше света фар и спуск до упора на длинную очередь. Первыми в магазин я всегда набиваю три трассера, чтобы не считать каждый выстрел, это удобно, несмотря на то, что после приходится долго и усердно вычищать оружие. Зато я всегда знаю, что магазин опустел и пора пристегнуть следующий, чем я тут же и занялся. Пустой в сумку на боку, новый из разгрузки, и отточенным движением в приёмник. И это всё на ходу, потому как нашу позицию – в кустах у обочины, я уже «спалил». Это выстрелы Грога никто не видел и не слышал, ну разве что кроме меня.

Тем временем он тоже опустошил свой магазин, вычеркнул из уравнения третий транспорт, и мы вместе быстро рванули вглубь леса. Буквально через секунду по нашей предыдущей позиции прошлись очередями, вот только нас уже и след простыл. Нет, мы не надеялись таким образом скрыться, уроды, словно псы, довольно точно встают на след. А вот выиграть немного времени и подготовиться к очередной схватке, мы вполне в состоянии.

– Прикрой, – бросил напарник и я, припав на колено, направил ствол в сторону преследователей.

Грог тем временем довольно быстро установил растяжку. Очень грубо, даже не маскируя её. Но в темноте, ещё и в спешке, это уже детали. Да, зрение выродков позволяет лучше видеть, но не настолько, чтобы рассмотреть ловушку, к тому же во время преследования. На неё и днём можно легко не обратить внимания.

– Валим, – скомандовал он, как только закончил.

Я перепрыгнул через струну, чтобы наш след не прерывался в этом месте и мы снова пустились догонять своих. Свет фонарей нервно скакал перед глазами, но без него было вообще невозможно. Небо затянуто тучами, того и гляди повалит снег, от которого мы успели уехать на поезде. Из-за этого ночная тьма казалась совершенно непроницаемой, не видно даже пальцев на вытянутой руке. Можно, конечно, ПНВ нацепить, но на это сейчас просто нет времени, так как они упакованы в рюкзаки. Ну да, тупо с нашей стороны, вот только мы не планировали бегать по лесу посреди ночи. А первого раза нам оказалось недостаточно, чтобы мозги как следует заработали. Зарядку пожалели, даже деревню с фонарями обыскивали. Ладно, сейчас выберем место для засады и займёмся данным вопросом.

Позади прогремел взрыв, за которым последовал крик боли, так приятно ласкающий слух. А впереди замелькали фонари, значит, наших мы почти догнали. Расстояние до преследователей максимум метров пятьсот, и они наверняка прекрасно видят наше направление. А это значит – к своим их вести нельзя, нужно готовить встречу.

– Давай туда, – махнул я рукой в сторону небольшого овражка по правую руку, на ходу скидывая рюкзак.

Ночник послушно обхватил голову, и мир окрасился в чёрно-зелёные тона. От прямого взгляда нас укрыл природный окоп, по которому мы двинули навстречу противнику. Нужно перехватить их чуть раньше, пока они не обнаружили наш манёвр, который очень чётко отпечатался в небольшом снегу. Скрываясь за стволами деревьев, мы осторожно поднялись по склону и приготовились к встрече. Злые не заставили себя долго ждать, появились буквально через пару минут. В отличие от нас, они не бежали, хотя передвигались довольно быстрым шагом. Хан тут же занял боевую стойку и оскалился, однако при этом не издал ни единого звука. Умный пёс, ему лишние команды не нужны.

А мы тем временем быстро подсчитали количество противника и при помощи жестов распределили сектора. Всего семь уродов, не так уж и много. Однако все они выглядели вполне серьёзно, у троих даже бронежилеты имелись, вот только их класс защиты оставлял желать лучшего. Ноги и шея открыты, да и по внешнему виду разве что пистолетную пулю остановить способны. Не факт, разумеется, могли и плиты заменить, но всё равно, открытых участков более чем достаточно.

Я взял на прицел первую тройку, выжидая, когда они поравняются с моей позицией, расстояние здесь настолько смешное, что можно бить, не используя прицел – всего каких-то двадцать метров. И тут, идущий первым урод замер и, словно почуяв нас, повернулся. Мне даже показалось, будто наши взгляды встретились, а значит, нет больше смысла ждать, и я потянул спуск.

Короткая очередь выбила облако крови из его головы, а я уже перевёл ствол на следующего. Снова короткая очередь, на сей раз в незащищённую грудь противнику, и в этот момент прилетела ответка. Мы едва успели соскользнуть вниз, откуда Грог бросил уродам две гранаты. Не сговариваясь, мы рванули по дну оврага в том направлении, откуда за нами пришли уроды.

Вскоре дважды грохнуло, а через секунду нам вслед вновь затрещали очереди. Гранаты дали небольшую фору, но за это время мы не преодолели и сотни метров. И прежде чем уроды открыли по нам огонь, мы успели упасть на землю, ориентируясь на взрывы. Овражек небольшой, его глубина вряд ли превышает два метра, деревья прекрасно растут на его склонах и на дне, тем самым прикрывая нас от свистящих пуль. И судя по тому, что мы даже не видим автоматных вспышек, ещё и скрывают от прямого взгляда, чем мы незамедлительно и воспользовались.

– Хан, вперёд, – скомандовал Грог, и пёс моментально рванул в атаку.

Но не тупо по прямой, он принялся обходить врага по небольшому кругу, да и мы в свою очередь тоже на месте не сидели, короткими перебежками двинули в сторону, на выход из природного окопа. И манёвр снова оправдался. Уроды, прикрывая друг друга и не прекращая поливать свинцом пространство перед собой, начали спуск, в то время как мы уже появились на правом фланге. Пара коротких очередей, и два трупа слетели вниз по склону, откуда атакующие тут же ударили в новом направлении. Но в этот момент в схватку вступил Хан, наводя панику в стане противника. Не теряя ни секунды, мы с Грогом выскочили на край оврага и словно в тире перебили остатки преследователей.

– Валим, – тут же скомандовал я, и мы помчались догонять своих.

Хана даже звать дополнительно не пришлось, как только он закончил со своей жертвой, сам догнал нас и безошибочно встал на след ушедшей вперёд группы. Догнали их мы лишь спустя полчаса. Без ориентиров и компаса они сильно забрали влево, но это не беда, главное – преследования больше нет. А с неба повалил густой снег, огромные хлопья которого вскоре скроют наши следы. Наконец можно выдохнуть, ну почти.

– Уходим, – махнул я, как только мы объединились. – Нужно забраться поглубже, отойти от места схватки.

* * *

Ночевать зимой в лесу без палатки и без необходимого оборудования – то ещё удовольствие. Костёр тоже не развести, потому как он попросту демаскирует нашу позицию. В итоге до утра так никто глаз и не сомкнул. Но сутки без сна пережить ещё можно, даже двое вполне нормально даются. Только на третьи мир вокруг становится странным, а мозг периодически отключается на ходу, но нам до этого ещё далеко. Усталость, конечно, даёт о себе знать, однако пока всё терпимо.

Спустя пару часов после рассвета мы наконец выбрались к населённому пункту под названием Ленинский. Ещё час ушёл на поиск транспорта, и пока Грог пытался завести старенький «Прадик» ещё девяностой серии, да к тому же с правым рулём, мы с Максом отправились на поиск топлива.

Разговаривать не хотелось, да и пацан выглядел очень измождённым. Только позже до меня дошло, в чём дело, когда я случайно порезал палец об острый край хомута, что удерживал бак грузовика. Не знаю, у кого как, а я по привычке тут же вставил его в рот, хотя знаю, что так делать не следует, ведь на зубах дерьма больше, чем в заднице.

Взгляд Макса, брошенный на меня в этот момент, рассказал всё. Думал я не долго, оголил запястье и протянул его парню.

– Можно? – смущаясь, поинтересовался он.

– Нужно, пей, – с серьёзным видом ответил я.

– Да я если что, свободно до вечера продержусь, просто ночка выдалась весёлой.

– Ты долго будешь, как баба, ломаться?

Больше слов не требовалось. Макс впился в руку, но при этом я совершенно ничего не почувствовал, даже спросить хотел: «Чего ты там возишься?» Однако когда тот оторвался, я отчётливо рассмотрел множество мелких отверстий в районе вен. Они затянулись прямо на глазах, как, впрочем, и рана на пальце. А ведь я впервые за всё это время позволил испробовать моей крови.

Но, насколько я знал, от таких как Макс или Лёха заразиться невозможно. Уроды, что обрушили нашу жизнь, претерпели мутации, не без нашей помощи, конечно, потому их физиология несколько отличалась. Природа лучше знает, как и что делать, в отличие от человека. Мы играли с ней, словно слепые котята, и думали, будто сравнялись с богом. Вот только нам никогда не видать этой силы, не доросли мы до неё и вряд ли вообще сможем. По крайней мере, до тех пор, пока не начнём уважать любую жизнь во всех её проявлениях. А это уже из разряда фантастики, потому как изначально устроены иначе.

На удивление, после укуса у меня даже в мозгах прояснилось, появилась некая бодрость и желание двигаться. Эффект покруче кофеина и, пожалуй, стоит взять его на вооружение. Пацан, к слову, тоже взбодрился, хотя всё ещё продолжал смущённо отводить взгляд. Я его понимаю, в таком возрасте не хочется отличаться от сверстников. Даже несмотря на то, что его природа делает пацана на голову выше остальных. Тем не менее в обществе это всегда будет восприниматься как уродство. А если учитывать, что мы всё это время боремся с подобными ему, так и вообще говорить нечего. Но со временем он поймёт, осознает все плюсы и, возможно, даже перестанет стесняться.

Грузовик дал нам достаточное количество солярки, мы ещё дважды возвращались к нему. Вначале, чтобы залить бак под пробку, а затем для запаса в дорогу. Владелец этой, скажем так, не совсем простой машины, серьёзно увлекался путешествиями. Заточена она была под любой жизненный случай, вплоть до того, что придётся ночевать под открытым небом. Видимо, он собирался на ней свалить, но немного не успел, в том числе и заправиться, и она осталась стоять возле подъезда, упакованная в лучших традициях кемпинга. Странно, что на такое чудо до сих пор никто не позарился.

Канистры снова привязали на заднюю дверь, загрузились в просторный салон и отправились в путь. Я уселся за руль, так как единственный из всех чувствовал себя бодро. Грог тут же отключился, хотя должен был вести нас в качестве штурмана, а потому я передал атлас Максу, который так же, как и я, оставался единственным неспящим на заднем диване.

Снег всё так же валил, и за его огромными хлопьями с трудом удавалось рассмотреть дорогу. Ситуацию очень сильно усугубляло то, что дорожное полотно никак не отличалось от обочины, особенно в тех местах, где проходили поля, примерно в один уровень с трассой. От этого скорость я держал черепашью, всего шестьдесят километров в час. Частенько приходилось ловить дорогу, можно сказать на ощупь, то и дело цепляя обочину.

Всё это жутко напрягало, но, увы, таковы реалии нового мира, больше никто не выгоняет технику на уборку снега, даже колеи никакой нет от проехавших часом ранее машин, что позволяет хоть как-то ориентироваться. Расстояние вроде не большое, особенно в уме современного человека, который привык использовать транспорт – каких-то сто восемьдесят километров, но при данных условиях до Рязани мы тащились почти четыре часа. Однако до темноты, времени оставалось ещё вагон и маленькая тележка, так что я ни разу не расстроился.

Управлять этой машиной было сплошным удовольствием. Бывший владелец очень ревностно следил за ней, такое видно сразу и даже годовой слой пыли и грязи не смог этого спрятать. Ничто нигде ни гремело, не скрипело, всё работало как швейцарские часы. Дизельный двигатель едва поглотил четверть бака, что в свою очередь стало очередным плюсом в пользу «Прадика». Расставаться с ним очень не хотелось, а потому я решил продолжить путь в заповедник прямо на нём. Насколько я помнил из старой жизни, по проходимости, со старой японкой от компании «Тойота» мало кто мог посоревноваться.

Мы уверенно въехали в лес, все спали, даже Макс дремал, а меня накрыло ностальгическое настроение. Честно говоря, я ожидал немного иных эмоций, скорее, мрачных, связанных со смертью Марины. Но нет, даже если я и испытывал сейчас некую грусть, всё же она была приятна. Я провёл здесь немало хороших дней, а эта дорога так и вообще была очень хорошо знакома.

То ли царящая вокруг атмосфера покоя меня так расслабила, а возможно, навеянное воспоминаниями настроение тому виной… Короче, ощущение опасности я попросту проигнорировал. Вот только что машина уверенно месила снег, как в следующую секунду раздался негромкий хлопок, после чего в руль, да и вообще по всему кузову, пошла дикая вибрация. Я не первый день за рулём, а потому быстро сообразил, что всё это означает: мы только что потеряли колесо, в смысле пробили.

И вот здесь я совершил огромную ошибку: остановил машину и покинул салон в одиночку. Более тупого поступка просто не придумать. Но ведь сейчас день, интенсивность ультрафиолета хоть и перекрыта тучами, но всё ещё достаточна, чтобы не позволить уродам разгуливать по поверхности. Никаких видимых угроз я тоже не обнаружил, а пробить колесо в лесу, ну не очень сложная задача, случается всякое.

Все эти оправдания я успел перебрать в голове, одновременно покрывая себя самыми последними словами. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: пробой в колёсах очень далёк от случайного. Ну невозможно зараз потерять все четыре. Однако мозг человека никогда не реагирует на опасность мгновенно, всегда требуется некоторое время на осмысление и его с лихвой хватило тому, кто выставил здесь шипы.

Затылок взорвался болью, в глазах начало темнеть, и я даже пикнуть не успел, как колени подломились, а перед глазами образовалась тьма.

* * *

Сознание возвращалось очень тяжело. Голова просто раскалывалась, к горлу постоянно подкатывала тошнота. Ощущения знакомые, очень похоже на сотрясение мозгов, которых у меня, судя по произошедшему, быть не должно. Я попытался открыть глаза, но быстро отказался от этой затеи, потому как меня едва не вырвало. Сам того не желая, я издал слабый стон.

– Очнулся… Он очнулся, – на пределе слышимости раздалось чьё-то бормотание. – Я сам вижу, без тебя всё вижу. Их нужно убить, убить. Нет нельзя, просто так нельзя, настоящий охотник не может убивать просто так.

Бормотал один и тот же человек, это точно, тембр голоса не менялся, но тем не менее разговор выглядел так, словно общаются двое. Я сделал очередную попытку разлепить веки и посмотреть на того, кто с такой лёгкостью пленил нас и при этом ведёт себя столь неадекватно. Голова закружилась просто невыносимо, тошнота прыгнула к горлу и сдержать её я уже не смог, даже когда вновь закрыл глаза. Хорошо, что я лежал на боку, потому как руки и ноги оказались связаны, это я понял сразу, когда попытался встать на четвереньки, дабы облегчить себе работу по опустошению желудка.

– Ага, я предупреждал, предупреждал тебя, теперь будешь убирать блевотину, убирать будешь. Нужно было убить их, убить сразу, а теперь будешь убирать, – тут же затараторил голос. – Заткнись, заткнись, я тебе сказал! Нельзя нам убивать, нельзя просто так. Мы охотники, мы не можем без причины. У нас ещё много еды, очень много, а значит, нельзя, нельзя пока, очень рано ещё, нельзя.

Голос то удалялся, то приближался, из чего я сделал вывод, что человек бродит туда-сюда и действительно говорит сам с собой. Стоило опорожнить желудок, как мне тут же полегчало, и хоть подняться на ноги я был ещё не в состоянии, а голова продолжала болеть так, словно её сдавливали огромными тисками, хотя бы смог осмотреться.

Обычная хижина, такое ощущение, что построена из того, что удалось отыскать в лесу. Брёвна пробиты мхом, доски пола грубые, будто их топором тесали, а потолка и вовсе нет как такового. Вместо него голые подстрапельные, через которые видны внутренние скаты крыши и она, похоже, покрыта соломой, которую замешали с глиной. Глиняная же печь в углу, какие-то травы сушатся на подстрапельных, грубо сколоченный стол, точно такие же скамейки, вот и вся обстановка.

Я повернул голову на звук шагов, мир при этом слегка отстал, будто мозгу потребовалось время, чтобы загрузить новые текстуры, отчего меня снова затошнило, однако приступ рвоты я сдержал. На меня уставился заросший мужик, всклоченная борода торчит во все стороны, такие же волосы, едва прикрытые грубо пошитой шапкой из натуральной шкуры. Но что-то в его внешности было мне знакомо, а стоило мозгу совсем немного включить логику, всё тут же встало на свои места.

– Штык, – тихо пробормотал я. – Штык, дружище, это же ты?

– Он знает нас, знает, я тебе говорил, их нужно убить, откуда он знает нас? Вот скажи мне, откуда? – тут же взволновался тот и принялся нервно вышагивать туда-сюда. – Я не знаю, я ничего не знаю. Я первый раз его вижу, первый раз. Мы не можем их убить, не можем просто так, у нас много еды, мы не можем.

– Штык, это ведь ты, я знаю, – уже более уверенно произнёс я, но при этом прикрыл глаза, так слова не отдавались болью в голове. – Штык, дружище, это я, Морзе.

– Он говорит: «Морзе». Морзе говорит, что знает тебя, он тебя точно знает, убей их, убей пока не поздно, – продолжил бормотать он, а затем как закричал, что я едва кирпичный завод в штанах не организовал: – Отвали от меня! Пошёл нахуй! Нахуй, я сказал!

И наступила тишина. Я напряг слух и попытался понять, что он там делает, но ничего, словно человек вообще вышел. Пришлось снова рискнуть и открыть глаза, чтобы повторно едва не навалить в штаны. Штык склонился надо мной, притом настолько близко, что казалось, он меня обнюхивает. В этот момент испугался не только я, он тоже отпрыгнул и некоторое время ходил туда-сюда, но на этот раз хотя бы молча.

– Штык, ты ведь узнал меня, да? А где Ольга, она что, ушла? Вот сучка, ты ведь за ней ухаживал, а она тебя бросила.

– Заткнись! – вместо какого либо ответа и ожидания, что старый друг меня узнает, я получил ощутимый пинок по рёбрам, отчего меня сразу скрутило от боли. – Заткнись, я тебе сказал! Я же сказал тебе, сказал заткнуться! Не смей говорить, не смей, понял?! Мне нельзя убивать, я охотник, я не могу убить просто так, нельзя мне, понял?! Ты понял, говори мне, говори! Не молчи на меня!

Не успел я отойти от первого удара, как внезапно прилетел второй, и снова наступила тишина. Она длилась некоторое время, а затем я вдруг услышал всхлипы. Боль в рёбрах нисколько не улучшила моего самочувствия, однако тошнота отступила. Я снова открыл глаза и осмотрел мрачное помещение в поисках друга. Он обнаружился в углу, сидел, прижав колени к груди, и откровенно рыдал. При этом он смотрел мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня вдоль позвоночника побежали неприятные мурашки.

Я невольно дёрнулся, когда он внезапно смахнул слёзы рукавом, рывком поднялся на ноги и вытянул нож. Положение более чем безвыходное, связан я очень умело, сопротивляться бесполезно, а потому я не придумал ничего лучше, как закрыть глаза и приготовиться к смерти.

Глава 4. Штык

– Стоять, сука! Нож на пол! – словно гонг, по мозгам ударил голос Грога.

– Пришёл, ага, посмотрите на него, пришёл, – снова пустился в бормотание Штык. – А я знал, что придёшь, ждал тебя, ждал, ага, и ты пришёл. Нужно было убить их, убить чужаков, я тебе говорил. Заткнись, заткнись, говорю, хватит говорить, заткнись.

– Нож на пол, – с нажимом повторил напарник. – До трёх считаю, раз…

– Два, – тут же подхватил хозяин хижины. – Мы тоже считать умеем, умеем, да. Ну давай, давай, что забыл, что идёт дальше? Я охотник, нельзя убивать просто так, нельзя, да. А ты убей, убей меня, ты не охотник, тебе можно.

– Не стреляй, Грог, убери ствол, – попросил я друга. – Всё нормально, он меня узнал. Ты ведь узнал меня, Штык, дружище?

– Мы помним тебя, Морзе, я вспомнил, да, – всклоченная борода запрыгала вверх-вниз. – Ты друг, да, я помню, точно помню, друг ты, друг.

Под пристальным взглядом Грога он присел передо мной на корточки, резким рывком развернул, отчего меня снова едва не вывернуло наизнанку. Нож, отточенный до состояния бритвы, в одно движение вспорол верёвку вначале на руках, затем на ногах. Прошло буквально пару секунд, и кисти заломило так, что я не смог сдержать стоны. Вот, оказывается, почему я их не чувствовал – Штык настолько туго меня связал, что перекрыл доступ крови. Боль просто невыносимая, пальцы пульсируют от каждого удара сердца – очень мерзкое ощущение.

– Остальные где? – спросил я Грога.

– В лес отправил от греха подальше.

– А ты как…?

– Макс, он свалить успел. Этот урод даже Хана вырубил, я такое вообще впервые видел. М-да, умеешь ты, конечно, друзей выбирать…

– Да, Морзе друг, друг, ага. Тебя мы не знаем, нет, не знаем. Зачем ты пришёл к нам, зачем пришёл, уходи или убей, да, лучше убей, тебе можно.

Штык уселся на пол, он мерно покачивался взад-вперёд и постоянно переводил взгляд с меня на Грога. Мне вдруг стало его жалко. Что с ним случилось? Где Ольга, почему она его бросила? Хотя, если у него так при ней «фляга засвистела» – ничего удивительного. Но ведь он был нормальный, сильный, с чего вдруг? Что-то должно было произойти и явно нехорошее.

– Штык, можно мы у тебя здесь поживём?

– Поживём, да, это типа гости, погостим, значит, ха-ха, поживём нет, жизни нет, ничего больше нет, есть охота. Морзе друг, Морзе пусть гостит, остальные уходят, нельзя чужакам, нет, нельзя.

– Но они мои друзья, значит, и твои тоже. Куда они пойдут, Штык?

– Туда пусть идут, отсюда пусть уходят. Я не знаю их, нет, не знаю, мы их не знаем, не верим. Убить их всех нужно, убить. Ха-ха, нет, нельзя убивать, нельзя оставаться, уходят пусть.

– Да что с тобой такое?! – не выдержал и закричал я. – Ты же нормальным был! Хватит вести себя как идиот!

Штык вздрогнул, замолчал, но продолжил раскачиваться, сидя на полу, взгляд упёрся в одну точку, и так продолжалось несколько секунд, а затем он принялся завывать. Вначале тихо, затем всё громче и громче, а по щекам покатились слёзы. Я попытался подняться на ноги, но голова кружилась так сильно, что меня тут же повело в сторону. А вот на четырёх опорах передвигаться более или менее получилось. Пару раз всё равно уводило с выбранной траектории, но до Штыка я всё же добрался, положил ему руку на плечо и заглянул в глаза.

– Что случилось, дружище, расскажи, я помогу.

Тот замер и уставился на меня немигающим взглядом. Однако глаза всё равно постоянно бегали, он то отводил их в сторону, то снова возвращал и делал это очень быстро. С головой у него точно беда, он не притворяется и это уже очевидно. Здесь не нужно иметь профильного образования, чтобы такое понять, а вот помочь ему вряд ли в моих силах.

– Случилось, да, – вдруг заговорил он. – Много случилось всего, всякого, да. Много дерьма, дерьма много. Вам уходить надо, уходите, плохо здесь, случается всякое, да.

А затем он сбивчиво, перепрыгивая с одного на другое начал свой рассказ, и по мере того, как он приближался к финалу, у меня даже волосы на затылке зашевелились. После этой истории я с полной уверенностью мог называть свою жизнь счастливой и полной светлых воспоминаний. Оказывается, меня она вовсе не била, а скорее, гладила…

* * *

Они проводили меня, помогли собраться в дорогу, а сами остались в землянке. Ольга занялась хозяйством, насколько это вообще получалось делать в подобных условиях. С другой стороны, в лесу есть всё необходимое, чтобы жить: мяса в достатке, почва настолько плодородна, что урожай вызревает на зависть любому садоводу. Хоть на выставку вези. Первую зиму было тяжело. Несмотря на то, что еды хватало, да и с водой тоже вопросов не возникало.

Штык периодически уезжал на поиски полезного, в одной из таких командировок даже удалось разжиться серебром, которое впоследствии ушло на патроны. А в целом всё стандартно: то соленья какие перепадут, то крупа, соль, макароны. На одном мясе далеко не уедешь, организму помимо белка ещё много чего для нормальной работы требуется. Вот и приходилось Штыку обеспечивать семью всем необходимым.

Именно что семью, потому как предсказуемо это. Два разнополых человека ютятся в небольшой землянке, рано или поздно отношения сами завяжутся, природа всегда берёт верх. Да, возможно, без романтики, без красивых ухаживаний и походов в ресторан, без печати в паспорте, но они стали мужем и женой. А к весне Ольга узнала, что беременна. Впрочем, и это тоже вполне прогнозируемо, иначе ради чего природе сводить воедино двух людей.

Спор был долгим, она не хотела, он напротив, очень обрадовался новости. В итоге муж победил. Но женщины во все времена остаются верны себе, и основным аргументом в отсутствии желания рожать стала землянка.

– Ну ты сам посуди, неужели мы будем растить ребёнка в таких условиях? Как ты себе это представляешь?

– Да почему обязательно здесь?! У нас три заимки на территории остались, можем в них перебраться.

– Видела я эти ваши сарайчики, там места ещё меньше, чем здесь. Ребёнку пространство нужно.

– Значит, дом построим, какой скажешь отгрохаю.

– Чтоб его видно было со всех сторон? Нет уж, мне лагеря хватило, едва живой осталась. Да ты и сам всё знаешь, что я тебе рассказываю. Ну ты посмотри вокруг, мы каждой тени боимся, а дети кричат, плачут… Нет, я не хочу рожать, не хочу, чтобы мой ребёнок жил в таком мире.

– Не твой, а наш! Ты не можешь принимать такие решения одна. Я построю дом и сделаю так, что его не найдут. Я смогу защитить и тебя, и сына.

– Сына? А с чего ты вообще взял, что у меня будет мальчик?

– Чувствую, – улыбнулся Штык и положил свою ладонь на живот Ольге.

На сём она спор и проиграла. Она посмотрела ему в глаза и поняла, что отныне не сможет убить дитя. Само собой, впереди будет ещё много сомнений, да и подобный разговор явно не последний. Но муж сумел показать самое важное для любой женщины, и нет, это не любовь и забота, хотя они тоже необходимы – надёжность. Она поняла, что Штык никогда их не бросит и действительно сделает всё, чтобы отныне она и ещё не рождённый малыш больше ни в чём не нуждались. И он доказал это на следующий же день.

Когда она проснулась, его уже не было, он всегда раз в три дня уезжал на поиск полезного. Сегодняшнее утро не стало исключением.

В печи уже весело потрескивали дрова, распространяя тепло по землянке. Поверх, завывая, грелся чайник, собственно, его писк и стал причиной пробуждения. Однако не это вызвало её улыбку и сделало настроение на весь оставшийся день. На тумбочке у топчана в старой банке из-под тушёнки стояла небольшая горстка подснежников. И это показалось ей таким милым, что невольно из глаз покатились слёзы. А может быть, это уже гормоны шалят.

В тот день Штык отправился в Рязань. Сегодня его интересовали вовсе не припасы, он подбирал инструмент. В голове уже зрел проект нового дома, такой, чтобы много места, а главное – неприметный. А потому строить его он станет без современных материалов, а лишь из того, что даёт мать-природа. Укроет его мхом, загубит в склон оврага, и ни одна собака не узнает, что там есть жилище. Крепкий, надёжный дом, вокруг которого обязательно будут ловушки, чтоб ни один чужак не смог подойти и навредить семье. Он даже место для него подходящее определил – вдалеке от всех троп, там, где из соседей лишь звери. Уж с ними-то Штык всегда договорится, они гораздо лучше людей и не станут нападать просто так. Зато в случае опасности обязательно предупредят.

Он загрузил прицеп инструментом и отправился домой. Не забыл по пути проведать аптеки, что долгое время оставлял как заначку. Словно знал: пригодятся в будущем, понадобятся. Здесь набрал кучу витаминов, памперсов, да и детского питания прихватил. Через три дня ещё добавить придётся, запас карман не тянет, ведь ребёнку долго расти, так что кто знает, сколько всего ещё потребоваться может.

Вот как-то так он размышлял весь обратный путь. Мысли постоянно скакали с одной на другую: то про дом, его планировку, о том, где лучше устроить сад, огород. Думал о ребёнке, о том, что ему понадобятся игрушки, вот только какие – пока не ясно. Может, и тех и других набрать, а ненужные после выбросить, хотя погремушки всякие, они в раннем возрасте всем одинаковы. Думал ещё, где бы козу найти, молоко у неё в разы полезнее, чем питание сухое. Корова, впрочем, тоже сгодится, но с ней мороки гораздо больше, да и где спрятать такую тушу. Разное в голову лезло, да так настойчиво, что не заметил, как до заповедника добрался.

Здесь он и поймал себя на том, что осторожностью пренебрёг и впредь так поступать не следует. Ведь отныне не только за себя отвечать нужно, за всю семью.

А на следующий день закипела работа. Не смог он на месте усидеть, не давали покоя планы на будущее. Когда спать ложился, всё в красках в голове нарисовал, да не по одному разу переделал. Едва уснуть смог, а с утра пораньше поехал место под будущий дом осматривать, да так там и проковырялся до самого вечера. Дело сразу пошло, заладилось, руки, словно без головы знали, что и как нужно. Дни сменяли недели, те складывались в месяцы, а к осени он наконец смог, потирая руки, любоваться первыми плодами.

Ольга уже с животом к тому моменту была, хоть и небольшим пока, но явным. И нравилось ей, как Штык к благоустройству подошёл, какое он сам с этого удовольствие получает, хоть и устаёт немало. Время шло, а вместе с тем и страх рос: а как рожать, а кто поможет, случись что? На днях у неё живот прихватило, так ни больниц в округе, ни даже ветеринара. А как ребёнок пойдёт неправильно, а заболеет вдруг? Однако муж всячески поддерживал, успокаивал и голос его, и руки сильные уверенности придавали.

Добрый дом вышел, просторный, хоть и без отделки пока, да в одну комнату всего, но хоть завтра переезжай, вещи перетаскивай. Оно так даже быстрее выйдет, не придётся лишнее время на дорогу тратить, как ни крути, а сорок минут в один конец уходит. Вот только рано ещё, безопасностью нужно озаботиться, а уж к родам ближе и переезд затевать, чтоб всем составом на новом месте обживаться.

Он применил все свои знания, перенёс их со звериных ловушек на человеческие. Оборудовал так, что Рэмбо обзавидуется. Здесь и ямы с кольями, и растяжки, что брёвна удерживают, даже силки на тропах имеются, а где не хватило фантазии, обыкновенных капканов понаставил. В общем, доволен остался работой проделанной.

А там и время переезда подошло. Ольга уже совсем потяжелела, едва ходить получалось, но помогала изо всех сил. Штык всё удивлялся: «Как в такой малюсенькой землянке столько хлама разместилось?» Даже задень не управились, часть на завтра оставили. Худо-бедно перебрались, кое-какую мебель подтянули, а как до обеда дело дошло, так даже стола не оказалось. Ну да ничего, справились, а на следующий день Штык времянку соорудил, которая так здесь и осталась на постоянную.

К вечеру у Ольги схватки начались, ох и натерпелся он в ту ночь. Никогда ему даже в голову придти не могло, что жизнь на свет с таким трудом появляется. На одну только кровь несколько простыней ушло, но за здоровье жены он переживал меньше всего. Ведь про запас на этот крайний случай он держал кусочек чёрного сердца, которое и отдал Ольге, как только та разродилась. А все беды и переживания улетучились в один миг, едва прозвучал детский плач.

Родилась девочка, но он совсем не расстроился. Стоило лишь взять малышку на руки, как всё остальное ушло на второй план. А она лежит, глазами глупыми вращает, словно с другой планеты прилетела и никак понять не может, где оказалась. Однако любовь отцовскую чувствует, на руках его сразу замолкает.

Забот сразу прибавилось, да так много, что Штык едва на охоту ходить успевал. О дальних вылазках и вовсе забыл, как и о постоянных осмотрах территории, хотя время от времени всё же мотался по округе, следы читал. Однако не до того стало, малышка всё внимание и время на себя забрала. Ни днём ни ночью не желала без отца находиться, всё капризничала, на сильные руки просилась. А уж как полюбила бороду щипать – никакие игрушки не нужны. Отцу только в радость с ней нянчиться, знай покачивает, смотрит на дочурку и улыбается.

Глядя на них, и Ольга радовалась. Никогда бы не подумала, что в таких условиях жить захочет, а оно вон как вышло. Тихое семейное счастье и главное – безопасность. Ни уроды к ним не лезли, ни люди пришлые, тишина да покой в лоне природном. Чем не сказка?

Так до зимы и прожили, в любви да заботах. Еды, опять же, в достатке, вода из колодца на заднем дворе. Банька своя. Всё хорошо, живи да радуйся.

Вот только мир вокруг изменился и с каждым днём он становился всё злее. Это двоим много не нужно, лося забил, так там запасов на три месяца хватит, а то и побольше. Но если попытаться группой выжить, так для них туша на неделю максимум, а кому и на день мало. Добыть мясо становится всё сложнее, люди от поселений уходят всё дальше, а порой возвращаются ни с чем. И добрее от этого не становятся, потому как живот к тому не располагает. Голод любого превращает в зверя, а когда он становится постоянным спутником жизни – и подавно.

Однажды к ним пожаловали гости. Обыкновенные охотники из соседней крепости, правда, называли себя чуть иначе: «Промысловики». Но сути дела это не меняло, зверя они били, чтоб себе серебра заработать, да других людей прокормить. В последнее время стрельба в заповеднике слышалась часто, однако далеко.

Штык это без внимания не оставлял, волновался, каждый день ловушки осматривал, порой уезжал на полдня. Но люди всё равно пришли, хотя, рано или поздно это должно было случиться. Именно к такому он и готовился, потому и защиту расставлял. Вот только человек, может, и животное, но умное, хитрое. Стоило лишь одному из группы угодить в яму, как остальные подобрались, внимание обострили, а уж как озлобились, одному богу известно.

И как Штык ни старался, не смог всех чужаков перебить. Слишком много их в тот день явилось, при оружии, с опытом. Большинство уловок для них знакомыми оказались, ведь они сами не раз такие на зверя ставили. Несмотря на то, что часть, конечно, сработала, победа осталась за пришлыми.

Его долго били, не ради информации или мести, нет, так они развлекались, а когда надоело, принялись дом обыскивать. Все запасы в центр комнаты стягивали, а Штык в тот момент лишь об одном молился, чтоб ублюдки эти не расслышали детского плача из потайной комнаты. И пока чужаки гремели, топали, да хохотали, крик терялся на фоне общего шума.

В тот вечер не услышал бог его молитвы, а может быть, он вообще отвернулся от людей. Словно специально в самый неподходящий момент образовалась пауза, в которой отчётливо прозвучал детский плач. Штык больше не молил бога, он взывал к людям. Он умолял их не трогать жену и ребёнка, он готов был отдать свою жизнь, да и вообще всё, чего бы они ни пожелали. Но чужаки смеялись, им нравилось, как унижается тот, кто ещё недавно представлял для них угрозу. Сердца людей очерствели, в них не осталось места для жалости и сострадания.

Он видел, как умерла его женщина, а затем и малютка дочь. Он кричал, ревел раненным зверем, но они крепко держали его и заставляли смотреть. Возможно, бог обернулся в этот момент и заметил происходящее, а может быть, сам дьявол помог, желая заполучить побольше гнилых душ в преисподнюю. Штыку удалось освободить одну руку, и этого хватило, чтоб вскоре умерли все чужаки. Он не помнил, как убивал их, не помнил, как хоронил своих женщин и что делал дальше, очнулся весь в крови среди кучи трупов. Обглоданных трупов. А в голове набатом звучал голос, он твердил: «Нельзя убивать просто так, настоящий охотник не позволяет себе такого».

До него не сразу дошло, что этот голос принадлежит ему, да и какая теперь разница? Одно он знал наверняка: отныне он охотник, но не такой как те, что пришли в его дом…

* * *

– Нельзя убивать просто так, да, нельзя. Охотники так не поступают, ты если убил, значит ешь, нужно есть или не надо убивать. Нельзя просто так, нельзя, нет.

Штык продолжал раскачиваться взад-вперёд, а из его глаз катились слёзы. Он, не переставая, продолжал твердить одно и то же, словно читал древнее заклинание. А я сидел напротив и понятия не имел, как ему помочь.

– Да, много я разного дерьма повидал, – пробормотал позади Грог, – но такого даже выродкам не пожелаешь. Тут, наверное, и я бы колпаком поехал. Шеф, ты вообще уверен, что нам стоит здесь оставаться?

– Я думаю, более безопасного места нам не найти, – ответил я и покосился на старого друга. – Как думаешь, ему можно помочь?

– Наверное, – пожал плечами тот, – но это явно не в нашей компетенции.

– Ладно, зови остальных, может, общими усилиями получится что-то сделать.

Грог кивнул и покинул дом, а Хан, цокая когтями по полу, подошёл к Штыку, заглянул ему в глаза, будто понял каждое слово из сумбурного рассказа сумасшедшего, и несколько раз лизнул его в лицо.

Глава 5. В гостях хорошо

– Нет, не так, всё не так, не так надо, – меня разбудила настойчивая ругань Штыка, которая доносилась с улицы. – Правильно делай, правильно. Как я показал нужно!

Я поднялся с топчана, мимоходом плеснул в лицо водой из ведра, что стояло на скамейке у двери, нацепил куртку и выбрался на улицу. Первая, утренняя сигарета заняла своё законное место в губах, и я привалился плечом к срубу, наблюдая за тренировкой Макса. Штык прыгал вокруг, словно заведённый, размахивал руками и каждый раз радовался, когда у парня получалось выполнить задание.

Мы гостили здесь третий день, точнее, сегодня начался уже четвёртый. Мозг старого друга так и не пришёл в норму, однако нас он больше не воспринимал, как врагов. Когда Грог привёл наших, Штык какое-то время бормотал проклятия, но вскоре привык. Светка сразу взялась за хозяйство и принялась вычищать дом, а Машку отправила убираться в баню, которую Штык превратил в сарай. Там как раз обнаружились наши вещи, правда, лишь те, что находились на нас в момент пленения. Машину с рюкзаками и остальной поклажей он даже не тронул, бросил там, где мы остановились. Так что поутру мы с Грогом первым делом отправились к ней.

А уже к вечеру Штык сдружился с Максом настолько, что не отходил от него ни на шаг. Пацану для этого достаточно было показать свои навыки по метанию ножей, что он и продемонстрировал на второй день сразу после обеда, чем немало помог нам, но об этом чуть позже.

Его обычная тренировка вскоре превратилась в настоящее шоу. Штык завёлся с пол-оборота. Вначале он пристроился рядом и принялся повторять каждый бросок за пацаном. Тот в свою очередь флегматично продолжил заниматься, делая вид, что рядом нет никакого психа. Это продолжалось до тех пор, пока Штык не вогнал в щит для метания, невесть откуда взявшуюся, игральную карту. Всё, после этого Макс насел на нового друга с просьбой научить его делать так же.

И вот теперь, третий день подряд уже Макс неразлучно следовал за новым учителем повсюду. Он впитывал всё, что объяснял и показывал Штык, а тот будто ожил, периодически называя парня «Сынок». На голову это, конечно, не повлияло, но он хотя бы перестал тихо завывать в уголке, а на лице появилась улыбка. В данный момент он учил Макса точности бросков, заставляя вгонять ножи в ручку стамески. Метров с трёх у пацана это выходило без особых вопросов, но стоило увеличить или сократить дистанцию, как тут же возникали сложности.

– Талант у тебя, талант, да, – без устали бормотал Штык. – Науки не хватает, учиться нужно, учиться много, часто…

Я отбросил окурок в сторону, за что тут же получил осуждающий взгляд от хозяина. Пришлось вернуться, подобрать и выбросить в ржавое ведро, что стояло чуть поодаль от крыльца. Штык очень ревностно относился к порядку, а точнее, к привычному положению вещей. Было забавно наблюдать, как в первый день он следовал за Светланой, которая затеяла уборку в доме и возвращал на законное место все предметы, даже если они оказывались сдвинуты всего на миллиметр.

С баней возникли самые большие сложности, потому как хлама там было столько, что не развернуться, а помыться очень хотелось. Да и от самого хозяина, честно говоря, несло так, что впору противогаз натягивай. Но стоило начать выносить из неё весь этот хлам, как Штык тут же закатил истерику. Благо Макс в этот момент отвлёк его метанием, иначе успокоить психа не удавалось.

С мытьём тоже оказалось не всё просто, а когда дело дошло до бороды и стрижки, так и вообще, чуть не связывать пришлось. Однако управились, уговорили, не без помощи Макса, опять же. Но всё это оказалось лишь цветочками, основная проблема ожидала нас впереди.

В первый вечер от ужина Штык отказался, но мы не придали этому особого значения. Ну мало ли что там у него в голове, может, он успел поесть до нашего появления. Завтрак он тоже пропустил, всячески заверяя нас, будто уже сыт. А вот после бани, когда настало время обеда, это всё уже выглядело очень подозрительно.

Нас он поселил в общей, основной комнате дома, сам уединился в потайной, как я понял, в той самой, где прятались Ольга с дочкой в момент нападения. Судя по всему, приём пищи осуществлялся там же. Это, конечно, его право, но нас данный момент насторожил. Плюс ко всему, в эту комнату он не пускал нас ни под каким предлогом, даже женщин для наведения чистоты и порядка. Пришлось хитрить.

И пока Макс отвлекал учителя, Машка была отправлена на «шухер», а мы проникли в тайное логово. Самые худшие ожидания оправдались тут же, достаточно было осмотреть котелок с варевом, что стоял на небольшой, глиняной печурке. Грог лишь пошебуршил в нём деревянной ложкой на длинной ручки и сразу отпрянул с выражением неприязни на лице. Я повторил его манёвр и тоже невольно поморщился, когда на поверхности бульона показалась человеческая кисть. Более тщательный досмотр показал нам ледник под полом, где обнаружились разделанные другие части тел.

В принципе мы и без того, исходя из рассказа, догадывались о гастрономических предпочтениях соседа. Но одно дело предполагать и совсем другое – увидеть, убедиться. Похоже, что несмотря на своё сумасшествие, Штык тоже понимал: нельзя нам показывать всё это. Отчего и не допускал нас сюда, кричал, капризничал, закатывал настоящие истерики, даже падал на пол перед дверью, разве что ногами и руками не сучи́л.

Среди нас мгновенно вспыхнуло бурное обсуждение, которое неминуемо переросло в беспорядочный спор. Во многом я был согласен с друзьями, жить с таким соседом, по меньшей мере, неприятно. Я выслушал мнение каждого, даже Макса, но своё решение так и не изменил. Мы здесь гости и навязывать свою точку зрения Штыку, просто не имеем права. Ну заставим мы его питаться нормально, а через неделю уедем. А для него это может быть единственный способ заставлять себя жить дальше. Возможно, я и не прав, не знаю, впервые столкнулся с такой ситуацией.

Сегодня пошёл четвёртый день, как мы здесь живём, от Штыка никаких проблем, кроме непрерывного бормотания по поводу и без. Грог уже который день подряд подбивает клинья к Машке, пытается склонить девушку к интиму, но пока безуспешно. Даже Светку просил с ней поговорить, правда, та отказалась, мотивируя это тем, что никогда не лезла в чужие отношения и впредь не собирается. И это, наверное, единственное наше развлечение – наблюдать за тем, как Машка каждый раз отшивает Грога, а тот психует и ведёт себя под стать Штыку. Тоже бормочет всякие проклятия и ходит с мрачным, задумчивым видом.

В целом делать было совершенно нечего. Судя по вялому, размеренному утру, нам предстоит прожить очередной день без событий. Вот сейчас я сижу за столом в ожидании завтрака и мерно стучу по нему зажигалкой. Света, по этому поводу, сделала мне уже два замечания, но я специально продолжаю, тем самым провоцируя скандал. А всё от того, что больше нечего делать.

– Ты сейчас точно выпросишь, – пригрозила мне тряпкой та.

– Так я, может, этим и занимаюсь, – растянул я на лице ехидную улыбку. – Не могу без дела сидеть. Какая-то странная тенденция в последнее время прослеживается.

– Ну а что ты предлагаешь? Может, нам самим пойти искать бабу Валю?

– А почему нет? Один раз у нас это уже получилось.

– Знаешь, а я почему-то не верю в то, что она рулит всеми этими уродами. Ну не похожа она на суперзлодейку.

– А ты знаешь, как они обычно выглядят?

– Да при чём тут это вообще? Ты просто с ней не общался.

– Просто она хитрая тварь.

– Ну не знаю, не похоже было. Обыкновенная бабулька, и глаза у неё добрые. Да и не стыкуется у меня её рассказ о прошлом, концлагерь там и всё такое. Человек, который через это прошёл, ни за что не заставит пережить подобное других.

– Да, может, она и не была ни в каком лагере, сочинила легенду…

– И зачем ей это?

– Я-то откуда знаю, возможно, чтобы ты её пожалела.

– Всё равно как-то бессмысленно, – пожала плечами та и отвернулась к печке, где варилась перловая каша. – Не верю я в это, вот что хочешь делай.

– Тогда кто она? Почему так спокойно жила где-то на отшибе? Почему злые её не трогали? Старый сказал, что все данные о ней засекречены, это, по-твоему, как?

– Так она же на правительство работала, на военных.

– Вот именно! И что-то мне подсказывает, всё это дерьмо – её рук дело.

– А вот это вполне возможно. Хрен их там знает, что они в своих лабораториях разрабатывали. Доигрались в Бога…

Светка тяжело вздохнула и замолчала, а я снова принялся стучать зажигалкой о стол. Дверь в дом распахнулась, и внутрь ворвался разгорячённый после тренировки Макс. Следом, бормоча без остановки, вошёл Штык. Судя по постоянно повторяющимся фразам, он был очень доволен успехами пацана, хотя это и без того прекрасно читалось на физиономиях обоих. Через пару минут дверь снова распахнулась, на этот раз запустив в дом Машку. Она шла с независимым видом, а следом, с вёдрами в руках и рожей, будто кот сметаны нажрался, пожаловал Грог.

– Долго вы что-то за водой ходили, – хитро прищурившись, заметила Светка.

– Ну так… – начал было с ухмылкой Грог, но поймав строгий взгляд девушки, резко сменил тему. – Мутная какая-то вначале шла, сливать пришлось.

– Мы как-то так сразу и подумали, – включился в новую беседу я.

– Ой, да пошли вы, – беззлобно отмахнулся тот и уселся рядом со мной на скамейку. – Зависть – это смертный грех. Ты мне вот что скажи, шеф, ты на связь сегодня выходить собираешься?

– Ты сам как думаешь?

– Это хорошо… Надеюсь, старый приедет, ещё неделя такой херни, и я начну жиром обрастать, а там ещё и детей завести захочу… Штык, ты бы хоть книг сюда натаскал или водки, у тебя тут от скуки сдохнуть можно.

– Сдохнуть, нельзя сдохнуть, просто так нельзя, я охотник, я не могу, – тут же завёл старую пластинку тот. – Сдохнуть успеем, да, все сдохнем, может завтра, может через год, а просто так нельзя, нет, грех это, грех…

* * *

Я сидел на чурке для колки дров возле бани, курил и нервно крутил в руках маячок. Старый, наверняка ещё Советского производства, с выдвижной антенной, тумблером сбоку на корпусе и с крохотной лампочкой-индикатором возле него. Его функция простая: послать радиосигнал определённой чистоты, который можно запеленговать в любой точке света, ну и определить, откуда он исходит.

Бросив взгляд на часы, я поднялся с пня, щёлкнул тумблер, вышел на открытую местность, где поставил прибор на землю и снова закурил. Сеанс продлится всего полчаса, надеюсь, за это время Старый успеет запеленговать наше местоположение. Если завтра никто не явится, будем, наверное, потихоньку отсюда сниматься. Грог прав – от безделья уже мозг пухнет. Я готов даже пару раз повторить приключения в поезде, лишь бы перестать бесцельно слоняться из угла в угол. По крайней мере, за алкоголем точно куда-нибудь сорвёмся.

К тому же сейчас мы владеем информацией, знаем врага в лицо, можем даже примерно предположить, где он находится. А нас вот так, на задворки. Руки так и чешутся взяться за новое дело, но начальству виднее.

Вскоре сеанс закончился, я выключил прибор, убрал антенну и отправился в дом. И самое отвратительное во всём этом было то, что я понятия не имел, заметили его наши или нет, и что теперь делать дальше? Ожидание и полное непонимание ситуации с каждой минутой раздражало всё сильнее, а теперь, когда появилась надежда, стало совершенно невыносимо. Нажраться бы, да у Штыка нет ни грамма алкоголя.

С другой стороны, нам бы радоваться покою, вот только всё дело в том, что он мнимый. Как только войска уродов сметут западные крепости, наша жизнь превратится в настоящий ад. Больше не останется островков безопасности, об оседлом образе жизни придётся забыть навсегда. Но и постоянные переезды не дадут никакой гарантии на выживание. А потому, зная, что у нас есть все шансы привести мир к шаткому, но всё же равновесию, прозябать на отшибе попросту невыносимо.

* * *

Мы играли в карты, когда снаружи раздался шум вертолёта. Я почти «укатил бочку» – на руках отличная комбинация из червонной масти, однако карты моментально полетели на стол, а я к выходу, подхватив на ходу ракетницу из рюкзака. О том, что это могут быть враги, я даже не думал, потому как на улице ещё не село солнце, хотя горизонт уже окрасился в розовые тона. Сердце учащённо застучало в груди. Ну наконец-то, надеюсь, Старый не просто в гости пожаловал, чтобы посмотреть на то, как мы устроились.

Даже не думая скрываться, я вышел на открытое пространство, поднял ракетницу вверх и выпустил зелёную, тем самым давая понять, что у нас безопасно. Однако, винтокрылая птица, прежде чем пойти на посадку, сделала ещё пару кругов. Скорее всего, пилот внимательно рассматривал местность, а может быть, и наличие опасности тоже.

Ветер от винтов устроил настоящую метель, когда вертолёт приблизился к поверхности. Шум просто невыносимый, особенно, если учесть, что на протяжении стольких лет нас постоянно окружает мёртвая тишина. Боковая дверца откинулась в сторону, и из брюха машины на землю спрыгнул силуэт, который, пригибаясь, поспешил мне навстречу. И надо признать, я был крайне удивлён, когда вместо Старого увидел Лёху.

– Вот так сюрприз, – усмехнулся я. – Сам Алексей Викторович пожаловал.

– Не ёрничай, Сань, – поморщился тот. – Или не рад меня видеть?

– Да рад, рад, – пожал я его крепкую руку, после чего дёрнул на себя и приобнял, – но всё же немного взволнован. Чему обязан?

– Случаю, – ухмыльнулся тот. – Остальные с тобой?

– Да, в доме, – кивнул я в сторону скрытой снегом хижины. – Только ты там особо не удивляйся, у нас не совсем здоровый хозяин. В общем, внимания не обращай.

– Разберёмся, – отмахнулся тот и двинулся к нашему убежищу.

Вертолёт заглушил двигатель, его лопасти всё ещё со свистом рассекали воздух, но шум стих уже в достаточной степени, чтобы подойдя к двери, мы смогли расслышать истерику Штыка. Видимо, по этой причине, остальные не вывалили на улицу следом, пытались успокоить психа. Мы без стука вошли внутрь, после чего я поспешил с помощью к остальным.

– Тихо, тихо, дружище, ты чего так разбушевался? – присел я на корточки перед хозяином, который раскачивался взад-вперёд, обхватив голову руками и выл во весь голос. – Это мой старый товарищ, мы с ним с самого детства дружим. Он не чужой, не враг, успокойся, Штык.

Слова возымели действие и хоть не сразу, но тот сбавил обороты, завывать пока не прекратил, но уже перемежал его с тихим бормотанием. Лёха спокойно прошёл в дом, уселся за стол и терпеливо ожидал, пока я закончу «психотерапию». Светка, напротив, тут же подскочила и принялась хлопотать у печи, водрузила на неё чайник и подкинула немного дров в топку. Грог сгрёб карты в одну кучу и раскладывал какой-то пасьянс. Макс сменил меня возле Штыка, на его присутствие он реагировал более адекватно и вскоре завывания вовсе прекратились и сменились тихим, привычным уже бормотанием. Ну а Машка просто таращила глаза на нового гостя, совершенно не понимая, отчего все вдруг засуетились.

– Походу, Старый сильно занят, раз сам начальник к нам пожаловал, – заметил Грог, когда ситуация более или менее устаканилась.

– Старый мёртв, – вдруг ошарашил нас Лёха. – Его нашли в Кировской комендатуре, с дыркой от пули во лбу. Рядом какая-то женщина, как вы понимаете, тоже мёртвая и очень любопытные рисунки.

– Да ну нахуй?! – выпучил я глаза от удивления, и со всей силы приложил кулаком по столешнице. – Да как так-то?! Твою мать… Так это не он стрелял. Утилизатор, сука! Вы его поймали?

– Конечно, нет, – спокойно ответил Лёха. – Кто бы, по-твоему, этим занимался? Да ты сам видел, что там творилось в тот момент. На выстрелы никто даже не отреагировал, их обнаружили на следующее утро, когда производили разведку окрестностей.

– Уроды что, не спалили Киров? – уточнил Грог.

– Спалили, но огонь уничтожил лишь окраину, погода выдалась тихой и пожар не распространился.

– И как там? Далеко они продвинулись? – осторожно уточнила Света.

– Сдерживаем их под Смоленском и Рославлем, но сколько это продлится – неизвестно. Сегодня ночью к ним должно было подойти подкрепление с юга.

– Но? – озвучил я вопрос, который сам напрашивался в паузу.

– Но мы очень хорошо успели усилить Брянск, перекинули людей и технику. Одну ночь они уже продержались, если выстоят дальше, появится реальный шанс сдерживать линию фронта ещё неделю, может, чуть больше.

– И отчего зависит? – снова поинтересовалась Светка.

– Да много от чего: патроны, сила духа, может быть, они вообще плюнут на Брянскую крепость и попытаются её обойти, но это вряд ли.

– Почему? – опять прозвучал женский вопрос, но теперь уже от Маши.

– Потому что тогда мы ударим им в спину, когда под утро они начнут отступать и искать убежище. Ладно, с новостями, думаю, хватит, давайте уже к делу. Старый мёртв, тебе, Морзе, перенимать его дела…

– Да щас, ага, я, по-твоему, кто?

– Это не обсуждается.

– Да не стану я штаны в кабинетах просиживать!

– Кто бы тебе это ещё позволил, – ухмыльнулся Лёха. – Короче, Сань, выбор не особо велик, тебе я могу доверять, а это уже очень сильный аргумент.

– Да я в душе́ не ебу, чем он там вообще занимался?!

– Да мне насрать, понял?! – рявкнул тот. – Перестань вести себя как пацан: хочу, не хочу, это уже не от тебя зависит. Разберёмся в ситуации – будем решать, пока так.

– Знаю я ваши эти пока. Ладно, чё делать-то?

– Основная задача не менялась, нужно отыскать вожака и желательно взять живым, но если не получится, особо никто плакать не будет.

– Ну, в принципе мы уже знаем, кто она, осталось понять, как её найти в этом сумасшествии.

– Я так подозреваю, вы о портрете женщины, что мы обнаружили в кабинете с телом Вячеслава Саныча.

– Так, я уже чую подвох, – усмехнулся Грог.

– Вот только не говори мне сейчас, что это не так, – поморщился и покачал головой я.

– Да, Сань, всё правильно ты понял.

– Тогда кто? Ну не Утилизатор же?

– Нет, он простой исполнитель, цель которого была направить нас по ложному пути. Он даже к живущим отношения не имеет, обычный человек, чья дочь стала злой. От неё он и получал приказы, втёрся к вам в доверие, ну дальше ты уже знаешь. А до этого он играл роль подсадной утки, заманивал добытчиков и охотников, которых впоследствии загоняли на фермы.

– А баба Валя тогда кто? – задал я вполне резонный вопрос. – И за каким хером он описал её нам?

– А это уже был привет для меня, из далёкого прошлого, – поморщился Лёха. – И, кажется, я теперь догадываюсь, кто за всем этим стоит.

Глава 6. Лёха

– Кто? – я едва смог удержать задницу на месте, когда Лёха вдруг выдал такое.

– Думаю, это мой брат, – тяжело вздохнул тот и посмотрел мне в глаза немигающим взглядом.

– Пиздец, час от часу́ не легче, – пробормотал я, пребывая в полнейшем шоке. – Ты никогда о нём не рассказывал.

– Там нечего особо рассказывать, – пожал плечами он. – Мы не общаемся уже очень много лет.

– А я бы послушал эту историю, – тихо произнёс Грог. – Может, она даст хоть какое-то объяснение всему этому дерьму.

– Боюсь, вам не понравится то, что вы можете услышать.

– Вот теперь стало ещё любопытнее, – усмехнулась Света. – Давай уже, не тяни – говорят, помогает.

– Что помогает? – не понял её Лёха.

– Легче становится, если выговориться, – объяснила та.

– Рассказывай, ты всё равно уже начал, – подтолкнул друга я. – Может, оно в самом деле поможет разобраться в происходящем.

* * *

Он родился так давно, что не может вспомнить своё первое имя. Те времена являются лишь во снах, да и то настолько запутанных, что порой не разобрать о чём они. Однако есть некоторые детали, которые никак не желают покидать разум. Большинство из них связаны с близкими людьми, хотя их лица, будто закрыты загадочным туманом. А бывает, и вовсе меняют обличия на тех, кто находится рядом в настоящий момент.

Так, в памяти остались моменты, что всё своё детство приходилось переезжать, менять не только города, но и страны. Вот только никак не удавалось вспомнить их. Попроси кто-то описать улицу, по которой он тогда бегал с ребятами – вряд ли получится. Вот питаться тогда было в разы проще, люди умирали так часто, что всем вокруг было плевать. То же самое происходит в данный момент, словно цикл замкнулся и невидимый киномеханик запустил плёнку заново. Сменились лишь зрители, а фильм всё тот же.

Было очень похоже, что рождён он на руинах старого мира, вот только никак не удаётся вспомнить: от чего так стало. Сам апокалипсис остался за кадром рождения, а по легендам – рухнули небеса. То ли большая война случилась, то ли смерть прилетела из космоса. Не в плане инопланетных цивилизаций, хотя чёрт её знает. Одно он помнил точно: никто не говорил слово «враг», люди боролись за выживание между собой.

Впрочем, не будь всего этого, вид homo sapiens давно бы прекратил своё существование. Именно смерть является двигателем эволюции, селекция от самой природы.

Сколько раз он видел, как прерывается род – не счесть. Стоит лишь одному представителю дать слабину, как ветвь тут же увядает. И такое не только у людей, отбор происходит всюду, красивых становится всё больше, потому как привлекательность – самый основной стимул к размножению. Достаточно посмотреть на то, как изменились лица за последнюю сотню лет.

Однако каждая система периодически даёт сбой, делает ошибку. Так появился он. Природа наградила его любопытством, а вместе с тем прокляла на бесконечные скитания. Первую сотню лет было довольно интересно, как раз шёл период зарождения государственности, затем настало время для технического прогресса. Первые сложности появились с приходом в мир фотографии, а вскоре документооборот в разы испортил всё остальное. Хотя ещё долгое время сильно помогали войны. Ну а где ещё можно незаметно умереть, чтобы затем появиться на новом месте и под другим именем.

В одном человечество ошибалось всегда: мировых войн было не две, и даже не десять. Стоило получить власть очередному заносчивому ублюдку, как люди, тут же бросались резать друг другу глотки. Шаткое равновесие, которое привыкли называть «мирная жизнь» – лишь стадия подготовки к очередному взаимному уничтожению. И так будет всегда, таковы законы природы. Снова выживут самые лучшие, самые везучие – те, кто сумел приспособиться. А потому он всегда знал, что вскоре случится нечто подобное: не пришли бы злые, люди сами бы нашли способ уничтожить цивилизацию. Слишком много стало ветвей, слишком много ненужных листьев. И как итог: дерево жизни попало под сильный ветер и моментально избавилось от бесполезного хлама.

А ещё он помнил, что был такой не один. Долгое время они шли по жизни вместе с братом. Их многое объединяло, в том числе и бессмертие. И если Алексей стремился познать мир, обрести как можно больше навыков, то брат имел совсем другие цели. Жизнь – странная штука, а прожив столько лет, она становится ещё более непонятной. Слишком много переменных, случайных встреч и событий, которые способны завести в непролазные дебри кого угодно. А что до своей семьи – так и подавно.

Двое людей, имеющих общих родителей и обладающих невероятными возможностями, вдруг стали злейшими врагами. Почему так случилось – уже не скажет ни один из них, в памяти осталась лишь вражда, бесконечная, долгая как сама жизнь. Нескончаемая битва чёрных и белых фигур на доске. В таких схватках уже непонятно, кто изначально был прав. Да и что есть правда? Ведь чаще всего, когда двое дерутся, оба считают себя правыми. Однако если смотреть с позиции человечества, Лёха играл за добро, но и в логике брата имелась своя истина.

Он ненавидел людей просто потому, что считал себя на голову выше. Вот и сбылась его мечта: отныне мир заселён ему подобными, вот только снова не теми. Возможно, он просто забыл её, ту самую, изначальную идею. С годами она изменилась, переродилась в нечто иное. Гипертрофированная версия продолжения рода, развития, эволюции. Очередная шутка природы, которая вдруг решила, что его ветвь не будет иметь продолжения.

Может, весь конфликт начался именно с этого? Ведь Алексею была дана возможность иметь детей, хотя не без иронии – все они рождались обычными смертными. Было ли это благом или проклятием – он не знал. Ветви сохли одна за другой, иногда не без помощи брата, и это лишь укрепляло вражду, становилось всё больше причин для ненависти.

Годы сменяли друг друга, и вскоре расстояния разделили их, тем самым дав передышку. Лёха долго бежал, не раз пересекая континенты, чтобы запутать следы, исчезнуть. Однако жизнь не смогла обойтись без сюрпризов и среди нескольких миллиардов людей, однажды столкнула живущих в очередном случайном событии под названием «Вторая мировая».

Люди в неизвестно какой уже по счёту раз решили узнать, кто же из них достоин места под солнцем. Часть человечества возомнила себя исключительными, а остальных объявила мусором. Невероятное совпадение с идеалами брата. И этот вызов был брошен уже не Алексею, а самой природе. Отчаянная попытка продолжить свой род, создать существо, подобное себе, вопреки естественному ходу вещей. Череда кровавых экспериментов, бесчеловечных опытов, щедро сдобренных невероятной ненавистью ко всему живому. Нет, само собой, не все они были нацелены на это, однако в общей куче они имели место.

Это не скрывалось, и стоило войти в любой концентрационный лагерь, как очевидные вещи оказывались на поверхности: бумаги с подробным описанием экспериментов, фотографии и даже видеохроника. Часто под видом научной деятельности подавались самые обыкновенные издевательства. Ведь, несомненно, бред – называть исследованием такие вещи, как например: «Сколько человек может прожить в печи крематория?»

И среди всего этого дерьма Алексей наткнулся на истинный бриллиант – лабораторию брата. Вот где творилась настоящая наука, циничная, безжалостная, от которой люди гибли сотнями в день. Ради достижения цели он был готов на всё, начиная от смешивания крови и заканчивая совсем уж неведомой хернёй. Людей резали наживую, пришивали к ним части покойников и вливали кровь брата. Что при этом происходило – неясно, как и то, для чего нужны подобные знания.

Генетика, как наука, в то время уже зарождалась, хоть и пребывала пока в зачаточной форме, по большей части теоретической, но в данном направлении работы уже велись полным ходом. Искусственно подсаживались сперматозоиды в яйцеклетку, производились наблюдения за её развитием, да много чего происходило на данном поприще. Однако ответов братец всё ещё не имел. Возможно, попросту не успел, а может быть, наука ещё не дошла до нужной стадии.

Алексей вошёл в этот лагерь в начале сорок пятого и сразу понял: здесь находилась вотчина брата. Его пребывание чувствовалось повсюду, даже запах ещё не успел выветриться. Бумаги, видеохроника, фотографии экспериментов, всё это сразу полетело в коробки с надписью «Совершенно секретно». Пленных долго допрашивали и методы, которые при этом использовались, мало чем отличались от тех, что применяли враги. Многие не смогли пережить это мероприятие, но кому до этого было дело?

Здесь он и познакомился с Валей. Правильный разговор с начальством позволил вычеркнуть её имя из списков, а немалый опыт в сокрытии собственной личности помог довершить остальное. Так пленная девушка обрела новую жизнь и верного мужа. Он смог доверить ей свою тайну, а она поклялась разобраться в ошибке природы, что сделала его непохожим на других. Война закончилась давно, а наука с каждым днём набирала обороты. Появлялось новое оборудование, открытия делались, чуть ли не каждый вторник. Валентина ушла с головой в исследования, а по ночам, когда все сотрудники покидали лабораторию, искала ответы для вечно молодого мужа.

Когда её цели изменились – вряд ли могла ответить даже она. А вот причин тому было множество и первая из них, самая корыстная, разница в возрасте с мужем. Ведь она неминуемо увядала, от былой красоты и молодости не осталось и следа, в то время как Алексей выглядел всё так же свежо. Многие давно воспринимали их как маму с сыном, а среди сотрудников часто гуляли шутки на данную тему.

Она давно прогнала его, заставила уйти. Больше не оставалось сил видеть в зеркале множество морщин на лице, а после встречать на кухне молодого мужа. С каждым днём видеть его становилось всё сложнее, и однажды она решилась. Отпускать было тяжело, оставаться одной ещё сложнее, особенно в таком возрасте, но жить так дальше стало просто невыносимо. Отдушиной стала работа, в которую она ушла с головой, отдала себя всю, без остатка.

Самообман – страшная штука. В какой-то момент он подменил понятия в её сознании, и вот работа приняла новый облик – благую цель. Невероятная возможность победить самую страшную болезнь современности – рак, и всё необходимое у неё было под рукой. Это направление стало для Валентины самым приоритетным, всё остальное было уже неважно.

Но что люди знали о геноме? Да, в общем-то, ничего, ведь даже инструменты для работы с ним использовались те же, что и матушкой природой. Их делят при помощи белка, затем соединяют вместе, в нужной человеку последовательности и снова применяют тот же механизм, что использует живой организм. Всё это больше походит на метод тыка, чем на знание и науку. Последовательности подбираются наугад, ведутся наблюдения, которые в итоге записываются в тетрадь. Таким образом подбирают рабочие комбинации, словно взламывают кодовый замо́к, когда крутят ролики наугад, в надежде, что он вскоре откроется. В таких случаях всегда остаётся большая вероятность совершить ошибку, которая и была в итоге допущена.

Новость о том, что наконец-то появилось лекарство от рака, облетела весь мир за мгновение. Научная статья, Нобелевская премия, почести и признание, всё это обрушилось на голову Валентины. Её счастью не было предела, она смогла сделать то, что никому не удавалось прежде. А тем временем сломанный ген блуждал в крови людей, беспрепятственно делился, заменяя старые клетки новыми. Долгий, но неумолимый процесс, который уже невозможно было остановить.

* * *

– Пиздец, – выдохнул я и встал из-за стола, после чего отправился на улицу.

Глубокая затяжка помогла немного успокоиться, но легче не стало. Теперь понятно, что Лёха имел в виду, когда говорил: «Что у всего этого дерьма были благие цели». Но такого поворота я не ожидал даже в самых смелых предположениях. Однако это пока не объясняло, почему Утилизатор дал описание бабы Вали. Передал привет из прошлого? Нет, сомневаюсь. Больше похоже на то, что он хотел нас использовать, дабы мы сами бросились на её поиски. Но в таком случае, зачем убивать Старого? Да и при чём здесь Лёхин брат?

Свежий, морозный воздух слегка выветрил туман из головы, и мысли потекли в нужное русло. По крайней мере, нарисовались правильные вопросы. Ещё две минуты назад я готов был двинуть старому другу в морду, но сейчас это желание ушло. Нет в том его вины, не он разработал «лекарство». Я отбросил окурок в сторону, затем чертыхнулся, подобрал и выбросил в ведро, после чего вернулся в хижину.

– Я так и не понял, при чём здесь твой брат? – прервал я тихим вопросом бурный спор за столом.

Все уставились на меня, как на идиота, ведь то, о чём они сейчас спорили, казалось более правильным, важным. Баба Валя вместе с Лёхой устроили конец света, а значит, нужно как можно скорее осудить их, высказать всё, что они об этом думают. А я здесь с какой-то хернёй влез.

– Материал для исследований, – обернулся ко мне тот. – Да и финансирование, скорее всего, тоже. Я думаю, что он курировал этот проект. У неё кое-что было для старта, но кровь, ткани, всё это нужно периодически обновлять. Такая работа ведётся не год и не два, это на десятилетия, а мы на тот момент не виделись уже очень долгое время. Полагаю, что это он вбил ей в голову разработку именно вакцины.

– И как она его нашла?

– По старой памяти. Ведь они были знакомы со времён Второй мировой.

– Да, точно, – почесал я переносицу. – Как-то вылетело из головы за более важными деталями.

– Я думаю, что Уильям тоже не прекратил исследований, а в таких узких областях, сам понимаешь, все друг друга знают, по крайней мере, косвенно. Достаточно поискать, поспрашивать и рано или поздно всплывёт фотография знакомого человека. К тому же сам понимаешь, наша внешность с годами не меняется.

– Уильям, значит?

– Да, сейчас он носит это имя, по крайней мере, носил до всего этого бардака.

– Думаешь, в основе лежит его геном?

– Других вариантов у меня нет, – пожал плечами тот.

– И ты хочешь сказать, что всё это время даже не догадывался о том, откуда ветер дует?! Мы здесь носимся как в жопу ужаленные, а ты всё уже знаешь! Скажи мне, тогда, на площади, ты знал, что так будет? Зачем ты вообще потащил меня туда?

– Нет, не знал, – покачал головой Лёха, глядя мне прямо в глаза. – Я подумал, на обратном пути мы увидим то, о чём ты рассказывал, хотел убедиться, что это правда. Я даже не подозревал, до каких масштабов уже всё разрослось.

– Ладно, допустим, – я наконец вернулся за стол и снова уселся напротив друга, – но про брата и бабу Валю ты точно был в курсе.

– Догадывался, – согласно кивнул он.

– Тогда какого хуя ты молчал?!

– Я не молчал, – грустно усмехнулся тот. – Старый знал все нюансы. Он почти подобрался к нему, теперь вот…

– Ты ведь знал его до всех этих событий, так?

– Да всё верно, мы давно дружим… Дружили. В своё время он пару раз помогал мне менять личность. А когда мир рухнул, я стал помогать ему и не заметил, как уже сам возглавил сопротивление.

– Меня по твоей инициативе подтянули?

– Я думал, мы уже разобрались с тобой в данном вопросе.

– Да, извини, просто к слову пришлось. И как нам его найти? В смысле, твоего брата. Ты вообще уверен, что рулит именно он?

– Очень похоже на то. Судя по всему, он каким-то образом решил вопрос выживания без участия человека. Подобная подготовка прослеживается по всему миру, не только у нас. Если изначально мы со Старым полагали, что вся эта операция планировалась лишь для меня, то впоследствии мнение изменилось. Это уже полноценное уничтожение человечества. Если проиграем – всё, обратного пути не будет.

– Спасать мир, – ухмыльнулся я. – Ты как вообще себе это представляешь? Да мы у себя под носом разобраться не можем, а ведь шарик огромный, нам жизни не хватит, чтобы охватить его весь.

– Нам нужно лишь устранить причину и постараться привести ситуацию к равновесию. Дальше будем думать о спасении мира. Я полагаю, что Уильям сейчас здесь, в России.

– С чего такие выводы?

– С того, что здесь уже началось движение, в остальном мире всё пока в стадии подготовки, исключая южную часть Европы: Испанию и Грецию.

– А там что?

– Всё, людей смели полностью. Больше недели уже никто не выходит на связь, а теперь вот пришла наша очередь. Мы – последний этап испытаний, если получится раздавить нас, больше его уже ничто не остановит.

– А не получится так, что мы его убьём, но атака всё равно не прекратится? Что, если они не просто нашли решение, а уже вовсю его используют?

– Не исключаю такой вариант, потому лучше взять Уильяма живым. Но если будет стоять выбор: убить его или упустить – не раздумывая жмите на крючок.

– А это вообще возможно?

– Думаю, да, – пожал плечами Лёха. – Не уверен, но огонь и отсечение головы должны убить. Серебро в нашем случае не работает, как и ультрафиолет.

– Ну, это я и без тебя знаю, – кивнул я в сторону Макса.

– А почему я такой? – будто ожидая нужного момента, пацан тут же встрял в разговор. – Вы говорили, что все дети были обычными, почему я другой?

– Твоя мама, – кивнул он на Свету. – Когда мы встретились, я сразу понял, что всё получится. Она по-особому пахла, словно что-то родное. Я не знаю, как это объяснить…

– Спасибо, я понял, – серьёзно кивнул пацан.

– Да, прости, я всё время забываю, что мы одинаковы и тебе можно не объяснять некоторые моменты восприятия.

– Ладно, с чего нам начинать? – я снова вернулся к основному разговору. – Я не Старый и понятия не имею, как нужно работать. Ты мне скажи, куда пойти и кого убить, а вот эти все игры – они не для меня.

– Там, в портфеле, – Лёха кивнул затылком в сторону двери, – все материалы по делу, плюс протоколы допроса твоего друга Серёги.

– Ты их уже читал?

– Само собой. Но лучше тебе сделать самостоятельные выводы, я на многие вещи смотрю субъективно, исходя из собственных знаний о брате. Собери команду, можешь вызвать кого-нибудь из отдела, списки сотрудников там же, можешь собрать исключительно из своих. Как будешь готов – вызови меня, обсудим детали. Коды для связи там же, в отдельной папке. Если будут вопросы по финансам и оснащению – не стесняйся.

– Ты сможешь ему помочь? – кивнул я в сторону Штыка. – Из него бы получился отличный член команды.

– Его болезнь не физическая, – покачал головой Лёха. – Такое мне не под силу.

– Ясно, – я поднялся со скамьи и снова вышел на улицу, но на этот раз Лёха отправился вместе со мной.

– Угощайся, – протянул он мне свою пачку. – Вот ведь зараза этот табак, представляешь, я уже почти сотню лет пытаюсь бросить курить.

– Это уж точно, – ухмыльнулся я и вставил в рот сигарету. – Думаешь, я справлюсь?

– Светка любит тебя, – невпопад ответил тот, – да и Макс тоже, он видит отца в тебе, не во мне.

– Ты это к чему сейчас?

– Он придёт за ним, обязательно придёт, ты ведь это понимаешь?

– Так вот зачем я тебе был нужен? В качестве сторожа для сына?

– Что-то я не заметил страдания в твоих глазах, рожу вот отожрал, щёки со спины видать.

– Ой, иди нахер.

– Ты хороший друг, лучше многих. И да, ты справишься, я уверен.

– Мы тут небольшой косяк устроили, с поездом…

– В курсе. Всё уже замяли.

– Спасибо.

– Сань, я, правда, не знал, что там, на площади…

– Нормально всё, я не в обиде, честно. Давай уже, двигай, деловой. А мы тут ещё денёк посидим, подумаем.

Глава 7. Домой

Я вернулся обратно в хату и снова застал своих за бурным обсуждением. Однако стоило мне войти, как все тут же замолчали и уставились на меня, а на лицах застыл немой вопрос.

– Чё? – не выдержал и спросил я.

– Ну я хуй знает, – развёл руками Грог. – Ты теперь большой начальник, тебе и решать.

– Совсем дурак, что ли? – буркнул я и вернулся за стол. – Ещё день здесь сидим, послезавтра в Елатьму уходим.

– Уходим, да, надо уходить, сейчас уходить, – тут же забормотал Штык, который во время разговора с Лёхой не произнёс ни звука.

А тем временем за дверью набирали обороты вертолётные винты, наполняя округу грохотом. Может, Штык в чем-то и прав, не ровен час, после такого шума к нам гости пожалуют. Однако переть через лес, по сугробам, ночью, вообще желания не возникает. И как поступить? Понадеяться на авось или предугадать ситуацию и действовать на опережение? Портфель ещё этот, руки так и чешутся в бумаги заглянуть, узнать, что же там такого интересного наплёл старый друг Серёжа.

– Ладно, пакуемся, через час уходим, – здравый смысл всё же поборол любопытство.

– Ночью? – недовольно поморщился Грог.

– Помнится мне, тебе это дело даже понравилось.

– То было ошибочным мнением, готов забрать слова обратно, – ухмыльнулся в ответ тот. – Чё там, вообще, в этой твоей Елатьме?

– Люди, – пожал я плечами, а затем добавил: – И стены.

– Шлюхи хоть есть? – совершенно не подумав, ляпнул тот, за что моментально заработал удар ладошкой по спине. – Ай, ты чё?!

– Офигел?! – злобно стрельнула глазками Маша.

– Да я же пошутил, – Грог тут же состроил глуповатое выражение лица.

Странно, но Хан совсем никак не отреагировал на избиение хозяина, даже морду от лап не оторвал. Вот тебе и мужская солидарность. Хотя он животина умная, сразу понял, что со злой бабой лучше не связываться.

В отличие от напарника, Светка без лишних вопросов уже собирала вещи. Несмотря на то, что жили мы на рюкзаках, разные мелочи всё равно были разбросаны по дому. Те же чашки, столовые приборы, плюс постиранная одежда, что сушилась у печи со вчерашнего дня. Штык тоже засуетился и, бормоча под нос одно и то же, носился по дому, беспорядочно закидывая вещи в свой рюкзак. В целом на сборы ушло минут пятнадцать, и сейчас мы дожидались лишь хозяина, который скрылся за потайной дверью.

Довольно хитро он её соорудил, не знай, что она там есть, ни в жизнь не догадаешься. По сути, он поделил дом каркасной, дощатой перегородкой, где все доски имели разную длину и на двери в том числе. До кучи таким образом были отделаны ещё две стены, так что попробуй ещё разберись в этом хаосе, где расположилась лазейка. Мало того, сам дом был построен внутри склона оврага, и бо́льшая его часть скрывалась под землёй. Таким образом, истинные габариты строения снаружи понять не удавалось, а дверь, что вела в потайную комнату, расположилась с левого торца.

– Всё, готов я, готов, уходим, да, пора уходить, всё готово, – появился Штык из прохода.

– Ох ебать… – только и смог выдать Грог глядя на хозяина хижины. – Я с ним в люди не пойду.

А выглядел он и в самом деле экстравагантно, если не сказать больше. Одна только нога, торчавшая из рюкзака ступнёй вверх, чего стоила. Это он, видимо, таким образом едой в дорогу запасся. Ну а в остальном Штык выглядел вполне презентабельно, за исключением ещё некоторых моментов. Вместо огнестрельного оружия он предпочёл лук со стрелами, ну и ножами, естественно, увешался, будто ёлка новогодняя. И если на всё это можно хоть как-то закрыть глаза, то человеческая запчасть не совсем вписывалась в норму. В этом я был абсолютно согласен с напарником.

– Штык, дружище, давай это оставим здесь, – я попытался забрать у него ногу, но тот резко отвернулся, не дав мне даже возможности за неё ухватиться.

– Нельзя оставить, нет, охотник не должен бросать добычу, не должен, нельзя оставить, нет.

– Нам с ней нельзя в крепость, нас пристрелят прямо на входе… Да стой ты, не вертись! – однако тот и не думал прекращать сопротивление, даже отпрыгнул от меня.

– Нельзя, нет, добыча это, добыча, я охотник, я не могу убивать просто так, нельзя оставить нет!

В его тоне начали появляться истерические нотки, и я вынужден был отступить. Если продолжить стоять на своём, он попросту усядется посреди комнаты. А ожидать, пока он успокоится, прекратит завывать и раскачиваться, времени нет. Не уверен, конечно, может быть, к нам так никто и не сунется, но всё же рисковать не хочу.

– Ладно, хрен с тобой, – отмахнулся я. – После разберёмся. Уходим. Грог, Хан, впереди, остальные следом, я замыкающий.

– Нет, не правильно всё, всё не так, не он впереди, нет, я пойду, я, – снова закапризничал Штык. – Он не знает, не сможет там, я знаю, я охотник, я поведу, да.

– Мне как бы похер, – пожал плечами Грог, покосившись на меня.

– Вместе пойдёте, – немного подумав, выдал я решение. – И не спорь!

– Бля, где я так в жизни накосячил? – буркнул напарник, но приказ всё же исполнил. – Пошли, пещерный человек.

* * *

Снега за два предыдущих дня навалило неслабо. Ноги утопали в нём почти по колено, а потому выйти на нас по следу не составило бы никакого труда. Позади не то что цепочка оставалась – целый проспект. Даже мне, шедшему в замыкающих, сугробы уже практически не мешали. Если вдруг уроды решат нас преследовать, то играть с ними как в прошлый раз уже не получится. Бой придётся давать открыто.

Сейчас я на каждом метре крыл Штыка последними словами за испорченную, хорошую машину. Она бы даже не почувствовала этих сугробов, да и в салоне тепло, просторно. Так нет, теперь будем ногами педалить, да не один день, чтоб его черти дрючили.

Однако я недооценил сумасшедшего товарища, если уж быть совсем точным: не воспринял всерьёз. А ведь несмотря на все его закидоны, местность он знал на отлично, и ближе к рассвету мы уже вышли к первому посёлку под названием Ки́тово. Это уже была знакомая мне земля, можно сказать, малая родина. Жил я, конечно, немногим подальше, однако данное название слышал не раз. Насколько мне подсказывала память, дорога отсюда ведёт прямиком в Гусь-Железный, а там и до Елатьмы рукой подать, если получится транспортом обзавестись. Ногами сто пятьдесят километров мы будет топать неделю, не меньше.

Штык уверенным шагом вывел нас на край посёлка, где ровными штабелями был сложен лес. По факту это единственная здесь работа, кроме как на валке, больше нигде не платили. Колхозы давно развалились, а других предприятий здесь отродясь не было. Вот за счёт Гусевского лесхоза люди хоть как-то и выживали. Сейчас, естественно, здесь ни души, возможно, мы вообще единственные посетители за последние несколько лет. А ведь место вполне себе, всё как я люблю. Конечная точка на карте, ни дорог, ни больших городов поблизости, можно без проблем остановиться на ночлег. А учитывая все вышеперечисленные факторы, дома и по сей день отапливаются печью. В общем, сплошные плюсы, как ни посмотри.

Но Штык упорно вёл нас дальше, мимо тех самых штабелей и, как оказалось в итоге, совсем не без причины. Стоило обойти старый навес, под которым пряталась ленточная пилорама, как мы замерли с улыбками на лице. Здесь стояла вахтовка на базе старенького Газ-66, в простонародье – «Шишига», да к тому же военного образца.

– Пришли мы, да, пришли, – забормотал Штык и принялся выхаживать вокруг машины. – Дальше сами уже, без меня дальше, я дальше не пойду, нельзя мне дальше, сами теперь, без меня.

– Да остановись ты хоть на минуту, – придержал я друга за рукав. – Ну куда ты обратно-то, а? Опять один с ума сходить продолжишь? Поехали с нами, там люди, работа, какая ни есть, может, тебе там помогут, я похлопочу.

– Нельзя мне, не могу, не пойду с вами, сами дальше, без меня, – замотал головой тот. – Мои там остались, лежат там, меня ждут, не пойду с вами, назад мне нужно, не пойду.

– Ну как знаешь, – вздохнул я, немного подумал и обнял товарища. – Спасибо тебе за всё.

– Морзе друг, да, Морзе я знаю, – продолжил бубнить Штык, однако его руки так и остались висеть вдоль тела, а глаза смотрели чуть в сторону. – Пойду я, пойду, пора мне, ждут меня там, мои лежат, ждут.

Я разомкнул объятия, и Штык, продолжая что-то бормотать, тут же отправился в обратный путь. Мы ещё какое-то время молча провожали взглядами его спину, а затем взялись за работу. Снега намело – будь здоров, пришлось немало попрыгать вокруг грузовика, прежде, чем нам удалось откинуть его кабину. Грог тут же сунулся осматривать внутренности, после чего сделал вывод: машина, скорее всего, на ходу.

– Он, похоже, присматривал за ней всё это время, даже аккумулятор заряжен, а так не бывает. Ты посмотри, шеф, он вообще новый, походу.

– Ну ты долго восторгаться ещё будешь? Завести сможешь?

– Да без проблем, – ухмыльнулся тот, вернул в исходное состояние кабину и полез внутрь. – Я на таком в своё время на права сдавал, машина зверь! О, красота, здесь даже замок ломать не придётся.

С этими словами он повернул ключ зажигания, и стартер натужно несколько раз провернул двигатель, после чего он тут же схватился. Машина выплюнула из трубы клубок дыма, по кузову прошла небольшая вибрация, словно огромный зверь очнулся от спячки, встрепенулся, стряхивая с себя налипший снег. Не прошло и минуты, как ритм сердца «Шишиги» выровнялся.

– Ну, а я что говорил?! – с довольной рожей выглянул из кабины Грог. – Монстр! Правда, бензин жрать любит в невероятных объёмах.

– До Елатьмы доскоблим, а там уже похеру, – отмахнулся я и пошёл открывать будку вахтовки, откуда добавил: – Может, её ещё и продать получится.

Внутри стандартная обстановка: два ряда сидений по обеим сторонам с узким проходом посередине. Но самое главное – печь-буржуйка у задней стенки. В такой машине можно хоть сейчас по стране путешествовать отправляться. Правда, прокормить её мы вряд ли сможем, да нам оно и не нужно. Штык тоже приспособил её на крайний случай, наверняка делая ставку именно на проходимость. Хотя в ней легко можно и зиму пережить, перегнал, спрятался, да сиди себе, пока новый дом не построишь. Однако надобность в ней отпала, когда он потерял своих, но всё же продолжил следить за техникой, видимо, по инерции, а может, чтобы просто отвлечь себя от мрачных мыслей. И вот – пригодилась.

Жаль мне его, хороший мужик, да и как спец работать умеет. Нас с Грогом уделал так лихо, что мы и «мама» сказать не успели. Макса, конечно, упустил, но вряд ли он его изначально всерьёз воспринимал, пацан же, что с него взять. Да что там говорить, даже Хана вырубил, а это аргумент очень весомый. А как ему помочь, хрен знает. По крайней мере, чёрное сердце на него вообще никак не подействовало, мы специально заставили его проглотить кусочек. Прав был Лёха, болезнь не физическая, а душу лечить человечество так и не научилось. У меня самого нет-нет, да и щемит в груди, когда я Марину вспоминаю. Столько лет прошло, а шрамы всё кровоточат. А он не только любимую потерял, что тут сказать… Как вообще сил на жизнь хватает, любой другой давно бы в петлю полез.

– На тебе женщины, – сухо приказал я Максу. – Головой за них отвечаешь.

– Принял, – серьёзно кивнул тот.

Я запустил к ним Хана, захлопнул дверь в будку, а сам забрался в кабину к Грогу. Здесь уже заметно потеплело, хотя густой пар изо рта валил всё так же. Какое-то время мы ещё сидели, ожидая пока сойдёт белый налёт с лобового стекла, затем напарник с хрустом воткнул первую передачу, пару раз хорошенько газанул, и мы отправились на мою малую Родину.

* * *

Отстойник исправно работал, несмотря на дневное время суток. Наверное, я никогда не устану удивляться этому дебилизму. Какого хрена они издеваются над людьми, если прекрасно знают: при солнечном свете ни один урод и носа на поверхности не покажет! Я бы ещё понял, если КПП работало после заката, так нет, крепости наглухо закрыты. Так для чего это всё?! Возможно, я допускаю, что ради безопасности, но иногда думается, чтобы позлить народ. Хотя, глядя на то, как спокойно проходят данную процедуру остальные, начинает казаться, будто только меня одного бесит этот идиотизм.

Ну, главное – внутрь мы всё же попали. Местная дружина меня узнала. Они даже попытались предъявить за дезертирство, но ксивы оказалось достаточно, чтобы желание сошло на нет. Однако рожи они скорчили, тем самым выразив мне своё крайнее презрение. А то как же, ведь я покинул осаждённую крепость, сбежал, как последний трус, да ещё и немалому риску их подверг.

Пусть идут нахер, когда мне требовалась от них помощь, никто даже мизинцем не шевельнул. Я тоже обладаю хорошей памятью, в особенности на разного рода дерьмо.

– Идите обустраиваться, я в комендатуру загляну, – оповестил я своих и свернул к двухэтажному зданию возле стены.

– С тобой сходить? – предложил Грог, – А то мало ли, опять докопаться пожелают.

– Не нужно, справлюсь, – ухмыльнулся я, – Я и сам их взбодрить в состоянии.

– Ну, если что, кричи.

– Ага, обязательно.

Дверь послушно поддалась, пропуская меня в хорошо протопленное помещение. Самый разгар рабочего дня, все на местах, хотя никто ничего не делает. Времена идут, а люди не меняются. Главное – сделать надменное лицо, а когда тебя о чём-то спросят, презрительно фыркнуть, но ещё лучше ответить оскорблением. Всё это я уже проходил и прекрасно знаю, в каком из кабинетов смогу услышать о себе всё без прикрас. Жаль, сейчас они мне не нужны. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как главный бухгалтер Ирина наливается краской, после того как я помашу перед её носом полномочиями, предварительно выслушав речь, естественно, полную презрения.

– Хули сидим?! Работать думаем вообще?! – гаркнул я, предварительно осторожно войдя в комнату связи.

– Тьфу ты, ёб твою мать! Напугал, осёл! – тут же чертыхнулся Рустам. – Какими судьбами?!

– Попутным ветром занесло, – усмехнулся я и плюхнулся в старое кресло в углу. – Ты бы прекращал здесь курить, а то от никотина скоро микросхемы замкнёт.

– Он диэлектрик, – беззаботно отмахнулся тот. – А мне каждый раз на костылях прыгать. И, между прочим, босс официально мне курить здесь разрешил. А ты, кстати… Тебя как пустили вообще? Я же сам лично тебя в розыск объявлял?!

– Я теперь сам кого хочешь в розыск объявлю, – ухмыльнулся я и продемонстрировал другу корочки.

– Хуясе! Дела-а-а… Дай посмотреть…

– Руки вначале помой, смотрящий.

– Ну ты, брат, даёшь стране угля.

– А то, мелкого, но дохуя… Короче, пацаны сейчас где все?

– А ты сам не догадываешься? На вылазке, где им ещё посреди рабочей недели быть? Если что, могу связаться, – Татарин даже наушники подхватил.

– Не, не нужно, я их вечером сам найду. А этот, уродец, Пахомыч, не грохнули его ещё под шумок?

– Да щас, ага, дождёшься там, он ещё нас с тобой переживёт.

– Ну, это спорный вопрос…

– Да ты чё, за ним, что ли, пришёл? Дела-а-а.

– Нужен он мне, как собаке пятая нога, – небрежно отмахнулся я. – Хотя знаешь, зубы я ему ещё разок с удовольствием пересчитал бы.

– Забей, не тронь говно, оно и не воняет.

– Тоже факт. Ну ты сам как?

– Да как, вот… Как мудак, ха-ха-ха. Дрыгаю потихоньку, что со мной станет.

– Ну мало ли, вдруг женился.

– Кому я на хер нужен, – отмахнулся тот. – Зарплата здесь нищенская, вряд на дрова да на пиво хватает, если б не талоны на питание, давно бы ноги протянул.

– Отрасти вначале.

– П-хах… И то верно. Ну чё, какие планы на вечер?

– А ты никак на свидание пригласить хочешь?

– А чё бы нет? Подгребай вечером в «Мяту», посидим, за жизнь покалякаем. Пацаны тоже там будут, хоть и не все, сам понимаешь, завтра снова в рейд.

– Я подумаю.

– Дела-а-а. Значит, слегка приподнялся и всё, старых друзей можно больше не уважать?

– Да приду, приду, куда я нахер денусь, ты ж ведь не отвяжешься?

– Ясен пень, столько не виделись.

– Ладно, трудись, у меня ещё дел по горло.

– Ага, а я дальше эфир слушать, там такие дела творятся, мама не горюй. Слышал, Злые на запад всей гурьбой ломанулись?

– А это ещё одна причина, по которой я здесь, – поморщился я.

– Чё там, реально всё так плохо?

– Очень, Рус, очень. Ну, ты не переживай, разберёмся. Твоя помощь, кстати, тоже потребуется.

– Да я только за, меня дважды просить не придётся! – мгновенно оживился тот.

– Потерпи пока, нужно ещё всё прикинуть.

– Дела-а-а, совсем большим человеком стал, может, ты ещё боссу намекнёшь, чтоб он мне хоть премию какую выписал?

– Рожа треснет, – ухмыльнулся я и вышел за дверь.

– Сам дурак, – донеслось из комнаты связи. – Вечером чтоб в «Мяте»…

Дослушивать я не стал, иначе от него не уйдёшь. Уж чего-чего, а поговорить Татарин очень любит, притом неважно, по делу или просто так. А у меня в планах оставалось ещё кое-что, прежде чем я отправлюсь искать своих. Гостиниц здесь немного, ввиду редких посетителей, так что без подсказок управлюсь. Елатьма по большому счёту живёт собирательством, караванщики здесь явление нечастое. Если уж и приезжают, то больше так, остатки распродать, да на ночлег встать, если до большой крепости по какой-то причине не успевают. Ведь основные пути ведут мимо. Впрочем, этот факт немало отражается на безопасности. Уроды о нас хоть и знают, но ввиду того, что в стратегическом значении от Елатьмы толку ноль, то и разносить её особого смысла нет. Хоть иногда атаки и случаются, но они очень редки, максимум пару раз в квартал, да и те больше для порядка. В отличие от той же Калуги, которая воевала каждую ночь, но та как раз и стояла на основном пути к западу.

Ноги сами принесли меня в ту самую рыгаловку, где в злосчастную ночь меня послали подальше. А ведь тогда я очень сильно нуждался в помощи. Если бы не все последующие приключения, что свалились на мою голову, я бы обязательно наведался сюда утром. Но вот судьба распорядилась иначе, что, впрочем, даже к лучшему. Ведь полномочия позволяют мне немного побеспределить. Убивать владельца, конечно же, не стану, но напомнить о том, что все мы живём в обществе, а поступки имеют форму бумеранга, думаю, стоит.

В помещении, как и в прошлый раз, воняло кислой капустой, застарелым табачным дымом, и чем-то ещё, не менее отвратительным. Хоть я и не люблю курить в помещении, но сейчас был вынужден вставить в рот сигарету, чтобы хоть как-то перебить эту вонь. Бессменный хозяин расположился за стойкой, где ему и положено, что довольно сильно облегчало задачу. Просто иногда на этом месте дежурил его сын, на удивление довольно добродушный пацан. Видимо, в мать пошёл. Я уселся у грязной стойки, на которую даже побрезговал руки положить, и уставился немигающим взглядом на бармена.

– Чё надо? – небрежно бросил тот. – Бесплатно не наливаю, вали нахер отсюда.

– Я вот всё никак понять не могу, как ты с таким отношением к посетителям до сих пор не закрылся?

– А тебя это ебать не должно! Заказывать будешь чего или ты языком сюда чесать пришёл?

– Ебальник я твой ломать сейчас буду, – выдавил я из себя самую добродушную улыбку, на которую только был способен.

– Ты чё, сука, на жизнь насрал? – подскочил с места тот и сунул руку под прилавок.

«Понеслась», – мелькнуло в голове, и я начал действовать.

Оттолкнулся как следует, взмыл над стойкой, о которую опёрся руками и со всего размаха зарядил хозяину ногой в ухо. Однако тот молодец, хоть и отлетел назад, но обрез из рук не выпустил, вот только поплыл хорошенько, а курки взвести так и не успел. Теперь ему пара секунд потребуется, чтобы начать соображать. Этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы выбить ногой оружие. А затем я уселся сверху и принялся размазывать ему лицо, мерно вбивая удар за ударом, при этом удерживая за отворот куртки.

В этот момент хлопнула входная дверь, видимо, кто-то желал опохмелиться, но увидев то непотребство, что творилось внутри, испугался. Наверняка сейчас дружину позовут, которая в обязательном порядке крышует все питейные заведения и не только. Ровно по этой причине многие владельцы ведут себя очень борзо, потому как знают, что власть имущие обязательно заступятся. Правда, в моём случае это сейчас вряд ли сработает. А разбить рожу этого мудака желали очень многие, не исключено, что и сами дружинники в их числе.

Я как раз закончил экзекуцию и промывал раны на костяшках вонючим самогоном, когда внутрь ворвалась дружина.

– Руки в гору! Руки я сказал! – закричал один из них, а второй с неким прищуром уставился на меня.

– Морзе, ты, что ли? – спустя некоторое время спросил он.

– Ага, – спокойно кивнул я и поднял руки.

– Да чтоб тебя вырвало, блядь, как здесь было спокойно, твою мать, пока ты снова не приехал.

– Нагрудный карман проверь, – попросил я первого дружинника, который вовсю меня разоружал и уже вытягивал пистолет из поясной кобуры.

– Да, может, тебе ещё и отсосать до кучи?

– Спасибо, конечно, но бородатые мужики меня как-то не возбуждают, – его напарник тут же хрюкнул, а тот уставился на меня испепеляющим взглядом. – Дырку прожжёшь, – нагло заявил я и добавил тоном, не терпящим возражений: – Карман нагрудный проверь.

Тот послушался, а вскоре с неким непониманием и страхом заодно, рассматривал корочки «Девятого отдела». В принципе говорить ему было не нужно, все эмоции чётко отображались на лице, притом не только у него. Напарник прекрасно понял, что за ксиву держит в руках старший.

– Эт чё? – тупо спросил он и уставился уже на меня. – Эт твоё, что ли?

– А ты фотографию не видишь? – резко ответил я и забрал удостоверение из его рук. – Свободны, оба.

– З… Здравия желаю, – не менее тупо козырнул он и попятился на выход.

Второй, который меня узнал, решил не задавать лишних вопросов. Он просто недоуменно моргал, переводя взгляд то на меня, то на старшего. Но в итоге махнул рукой и поспешил за ним на улицу. А я от души ещё раз приложил хозяина рыгаловки ногой в живот и склонился над телом.

– Ещё раз, блядь, от тебя хоть слово грубое услышу, пристрелю как собаку, понял меня?! – и, не дожидаясь ответа, перемахнул через стойку, и тоже направился к выходу.

Вряд ли этот ублюдок запомнит урок, хотя мне больше точно хамить не посмеет. А научить его нормальному отношению к людям попросту невозможно. Хоть каждый день нос ломай, он только хуже околотится и попросту совсем перестанет бояться. Однако это было сделано не для него, я старался ради себя и добился желаемого – настроение поднялось значительно. Своих я отправился искать с улыбкой во все тридцать два зуба и срать, что все вокруг на меня при этом подозрительно косились.

Глава 8. Организация

– Тебя здесь хуй один искал, – внезапно выдал Рустам за второй кружкой пива.

Мы сидели в «Мяте». Народу было пока не особо много, но потихоньку поток посетителей уже увеличивался. Солнце только начинало клониться к горизонту, окрашивая всё яркими, красными тонами. В ночь наверняка вдарит мороз, даже сейчас он уже заметно пощипывал лицо, стило лишь показать нос наружу.

Однако никого из моих старых знакомых, точнее, тех, кого я хотел бы увидеть, пока не было. Возможно, они только-только вошли в крепость, а может, уже на разгрузке. В общем, пока ещё слишком рано. Татарину в этом плане проще: явился сменщик, он подхватил костыли и ушёл. В добытчиках рабочий день ненормированный – до тех пор, пока машину полностью не загрузят. Справился быстрее – молодец, ну а если норму не выполнил, не обессудь: легко можно остаться без премии, а местами и по зарплате ударить могут.

Но это ещё не всё. По прибытию приходится машины разгружать, да ещё и распределять продукты по складам, расписаться в куче бумажек, сдать некоторые вещи, которые выдаются лишь на время рейда, как, например, чёрное сердце. В общем, под конец смены на улице, как правило, наступает глубокая ночь. А ведь следующий рабочий день начинается на рассвете и мало кого при этом беспокоит, успел ли ты отдохнуть. Потому многие, вместо того, чтобы закончить вечер за кружкой пива в «Мяте», предпочитали ужин в административной столовке и здоровый сон. Но то, в основном, люди семейные и для моих целей они не подходили.

Наш с Грогом поход в кафе был настроен именно на это – завербовать в нашу команду несколько отбитых парней. И до момента, когда Татарин произнёс фразу о каком-то типе, что искал здесь меня, я по большей степени сканировал окружающих на предмет пригодности в нашей операции. Хотя по идее, я подобное только прикидывал, основной состав давно уже определился в моей голове. А потому, слушал я друга вполуха, не забывая иногда поддакивать. По этой причине до меня не сразу дошёл смысл сказанного, но стоило мозгу проанализировать информацию, как я моментально утратил интерес к посетителям и перевёл взгляд на Татарина.

– В смысле, меня искал? – ещё до конца не сообразив, о чём речь, переспросил я. – Когда?

– Да примерно через пару месяцев, как ты свалил, – беззаботно ответил тот.

– И ты мне говоришь об этом только сейчас?

– Я тебе чё, ежедневник? Как вспомнил, так и сказал… Да чё ты сразу напрягся весь?

– Как он выглядел?

– Да как… Обычно, мужик такой, чём-то на твоего кореша похож, тоже уверенный такой, нагловатый местами, словно безграничной властью наделён.

– А ты ему чё?

– А чё? Нам откуда знать, куда ты свалил? Объяснили ему, что сами на тебя в розыск подали, да дело к стороне. Чё мы ещё могли сказать?

– Ну так-то да, – почесал переносицу я. – Слушай, а ты совсем его не помнишь? Может, были какие ещё особенности, толстый там, или наоборот тощий, длинный, нос с горбинкой, или ещё что-то такое?

– Да хрен его знает, – всерьёз задумался Татарин. – Нет вроде, ничего такого, обычный тип, говорю же, на Грога вот похож, по поведению, правда… А, постой-ка, шмотки на нём странные были.

– В каком смысле странные?

– Как бы тебе это объяснить… Да ты вокруг посмотри, все люди, как люди, горка там, в основном, камуфляж, ну или просто что-то удобное. А этот, мы его с ходу, «Гонщик» прозвали.

– Я ни хера не понял, – оживился Грог. – Здесь пока только один гонщик, который по ушам без остановки ездит. Походу, тебе уже хватит на сегодня.

– Э, руки нахуй, – Татарин буквально на мгновение опередил моего напарника и перехватил кружку с пивом.

– Да успокойтесь вы оба, – уже в который раз я осадил их.

– Он первый начал, – тут же указал пальцем на Грога Рустам.

– Да ты задрал меня уже… – попытался было подорваться Грог.

– А ну цыц, бля! – не выдержал и рявкнул я, до кучи припечатав ладонью по столу, даже Хан от этого хлопка подскочил. – Вы оба мои друзья, нравится вам это, или нет. Так что терпите… Ведёте себя, как бабы.

– А в глаз? – беззлобно предложил Грог.

– Здоровье лишнее? – усмехнулся я.

– Ладно, замяли, – ответил тот кривой ухмылкой и протянул руку Рустаму: – Мир?

– Угу, – ответил тот в пивную кружку, быстро вернул её на стол и пожал протянутую ладонь.

– Ну? – уставился я на Татарина, желая услышать продолжение.

– Чё? А, точно, ну так вот, – не сразу переключился он. – Этот в какой-то комбинезон был одет, типа гоночного, только без надписей. И цвет такой, чёрный-чёрный, иногда даже казалось, что он плоский совсем.

– Действительно, странный, – задумчиво пробормотал я, перебирая в голове, кто бы это мог быть?

Но даже близко не смог ничего прикинуть. Единственный, на кого я сейчас думал, так это на брата Лёхи, Уильяма, но что-то мне подсказывало – вывод ошибочный. Да и смысл ему меня искать, ведь на тот момент я ещё не подозревал, насколько глубоко меня затянет всё это дерьмо. Возможно, конечно, из-за Лехи, но тоже вопрос спорный. Костюм ещё этот…

– Он что-нибудь ещё говорил?

– Нет, просто явился в администрацию и поинтересовался, где ты сейчас можешь находиться? Да он свалил ещё до обеда.

– Ладно, хрен с ним, сильно нужен буду – найдёт. Где наши-то все?

– Ща, минут через тридцать начнут прибывать, – бросив взгляд на часы, ответил Татарин. – Они ведь сейчас до Выксы катаются, в округе уже всё, что только можно, вычистили. Вот, пока река стоит, там и ковыряются, летом снова на Рязань поедут. С каждым годом всё сложнее становится, запасы иссякают, что-то по сроку годности уже пропало. Сейчас, прежде чем тушёнку жрать, десять раз всё понюхаешь, часто уже консервы вздутые попадаются. Базары уже ведутся, что скоро добытчики нахер не нужны станут.

– Ну, это предсказуемо, – вздохнул я. – А комендант что на эту тему думает?

– Да ему-то чего переживать? – отмахнулся тот. – На всём готовом сидит, рожу отожрал, того и гляди треснет. До нас ему насрать. Но если дело так дальше пойдёт, народ скоро из крепости валить начнёт, такие разговоры тоже всё чаще. Вот только куда идти? До недавнего времени запад перспективным казался, а сейчас ты сам знаешь, чего там творится. О, а вот и Клей припёрся! Э, давай к нам!

Татарин подскочил и призывно замахал руками. Бывший напарник зафиксировал взглядом наш столик и изобразил на лице удивление, после чего уверенно направился к барной стойке. Вскоре, получив заветную кружку пива, он присоединился к нам.

– Здорова, Морзе, уж не чаял тебя в живых ещё раз увидеть, – искренне обрадовался он нашей встрече.

В своё время мы немало с ним побарагозили, а уж сколько лиц сломали в пьяном угаре и вовсе не сосчитать. На добыче тоже старались работать вместе, а точнее, тройкой. В нашу компанию входил ещё один, на голову отбитый товарищ, по кличке Бизон. Самое интересное, что внешне он больше напоминал Кощея, но стоило ему разозлиться, остановить «зверя» удавалось далеко не сразу и совсем не каждому. Он пёр вперёд, не разбирая дороги, отчего и получил данную кликуху, вроде как: «Рога включал». Зато в нормальном состоянии вёл себя крайне спокойно и максимально флегматично, чем опять же, довольно сильно напоминал травоядное.

Что до Клея, так тот имел довольно схожую с моей особенность – любил влипать в разного рода неприятности. Они словно волосы на скотч, липли к его жизненному пути. Люди, которые знали этого человека хорошо и достаточно долго, полностью соглашались с логикой клички.

– Здорова, ублюдок, – растянул я губы в улыбке и развёл руки в стороны, для обнимашек. – Хрен там плавал, я ещё тебя переживу.

– С твоим-то везением? – ковырнул по больному тот.

– П-хах, чья бы корова мычала, – вернул я ему шпильку и мы оба расхохотались. – Знакомься, это Грог, мой напарник, а это Хан, гладить не советую.

– Приятно, – протянул руку Клей и Грог, с молчаливым кивком, ответил. – Каким ветром?

– Попутным, – отозвался я. – Бизон будет?

– Собирался вроде, – пожал плечами тот, – если баба, конечно, отпустит.

– Он никак жениться успел?

– Да кому это травоядное нужно вообще, – засмеялся Клей. – Так, со шлюшкой одной связался, живут вроде как вместе, но чую, скоро она снова в бордель улетит. Весь мозг ему уже съела, а сколько он в неё серебра вбухал, это вообще пиздец. Я уже ему сто раз говорил, что её проще по фикс-прайсу трахать, чем вот так.

– Ну а ты как? Себе-то спутницу жизни не нашёл?

– Нахуй надо, – тут же замотал головой тот. – Мне и без того проблем по жизни хватает. Сам как?

– А я вот грешен, – криво ухмыльнулся я. – Живу с подругой одной, но она у меня – золото. Пыталась поначалу мозг трахать, но в итоге притёрлись вроде.

– Ага, притёрлись они, – вступил в разговор Грог. – На дню могут раз сто посраться.

– Ты за собой смотри, у тебя Машка тоже не пальцем делана, – беззлобно огрызнулся я. – Слушай, а ты, кстати, не видел того типа, что меня здесь искал?

– Впервые слышу вообще, – пожал плечами Клей. – Откуда вообще такая информация?

– От него, – кивнул я в сторону Татарина.

– Не, не в курсе, – снова помотал головой тот. – Мы же, сам знаешь, из рейдов не вылезаем, домой только пожрать да поспать приезжаем. Зимой ещё более или менее, а как день на прибыль пойдёт, совсем туго станет. Ой, да что я тебе рассказываю…

Так, за разговорами ни о чём, мы приговорили ещё по кружке пива, затем в дверях появился Бизон. Вид довольно мрачный, рожа расцарапана. Нас он заметил сразу, приветственно махнул рукой и направился к бару. Прежде чем вернуться к нам, хлопнул у стойки целый стакан самогона и только после этого подхватил кружку с пивом.

– Живой, стало быть, – спокойно поздоровался он. – Рад видеть.

– И этот туда же, – усмехнулся я. – Что-то рано вы меня похоронили.

– Так ты сам пропал на полгода, – пожал плечами тот и болезненно при этом поморщился.

– С Крюгерами, что ли, воевал? – намекнул я на его щёку.

– Да ну, – отмахнулся тот.

– Походу решился всё же вышвырнул свою шалаву? – предположил Клей и Бизона прорвало.

– Да заебала, шмара! Сука, это ей не так, то не эдак, только серебро из карманов вычищать успевает. Дома, блядь, даже пожрать нечего. Я весь день корячусь, чтобы эта мразь довольная была, а в ответ одни претензии!

– Не пришиб хоть? – с пониманием уточнил я.

– Маненько, – поморщился тот. – Так, для профилактики со второго этажа спустил. Ой, да шла бы она козе в трещину, мразь! Зарплату получу, обязательно в бордель наведаюсь, в жопу ей нассу.

– Жёстко, – ухмыльнулся Грог. – Но, пожалуй, возьму себе на заметку, может, где пригодится в качестве унижения.

– Да пользуйся на здоровье, – согласно кивнул Бизон.

– Ну, за свободу, – поднял кружку Клей, мы дружно чокнулись и сделали по глотку.

– В общем, я к вам по делу, пацаны. Люди мне нужны, надёжные, а на всяческие проверки времени нет совсем.

– Сколько платишь? – сразу оживился Клей.

– Да сколько бы ни платил, я согласен, – заранее подписался Бизон. – Остопиздело уже рожу этого ублюдка, Пахомыча, видеть. Вчера едва сдержался, чтоб нос ему не сломать.

– Ха-ха-ха, это уж точно, – поддержал друга Клей, – но с баблом как бы тоже дела не фонтан.

– Три сотни оклад, плюс премии за выполнение задач, – ответил я, примерно прикинув, сколько Старый платил мне. – Ну и некие полномочия в бонус.

Я хитро прищурился, извлёк из нагрудного кармана корочки, ещё старые и продемонстрировал друзьям. Сам при этом с удовольствием наблюдал, как вытягиваются их рожи.

– Вот так да-а-а! – поджав губы, покачал головой Клей. – Настоящие?

– Самые что ни на есть.

– И чё это за дерьмо? – без малейшего понимания кивнул в их сторону закосевший Бизон и сделал большой глоток пива.

– Да ты чё, ёпт, не слышал про Девятый отдел?! – ещё более удивлённо уставился на друга Клей.

– Да нахер они мне всрались, знать ещё про них? Вообще впервые слышу. Раньше, вот помню, Шестой отдел в мусарне был, потом его в УБОП переименовали, да и то мне срать на них было. Я кто есть, чтоб мной такие структуры интересовались?

– Честно говоря, я и сам про них недавно только узнал, – с пониманием усмехнулся я.

– М-да, с кем приходится дружить, – заржал Клей. – Короче, Травоядный, это очень серьёзная контора, что-то типа бывшего ФСБ и военной разведки вместе взятые. Все движения на фронте, да и не только, они как раз наводят. С такими корочками мы можем даже ко́менда нашего нагнуть.

– Иди ты? – тут же заинтересовался тот. – А Пахому я смогу ебальник сломать?

– В принципе да, – ответил я, – но злоупотреблять всё же не стоит, да и беспределить особо тоже. Мы не бандиты какие-то, серьёзные люди, так что не рекомендую портить репутацию. Честно говоря, нас и без того мало кто любит вообще.

О своих недавних приключениях с владельцем рыгаловки, я благоразумно промолчал. Но Грог, который прекрасно знал о случившемся, после моих слов ехидно ухмыльнулся. Правда, распространяться тоже не стал, за что отдельное спасибо.

– Я уже сказал, что согласен, – отмахнулся Бизон. – А за три сотни серебром… Короче говори, кого грохнуть нужно.

– Эх, если бы всё было так просто, – вздохнул я.

– А мне тоже такие дадут? – поинтересовался Рустам.

– Нет, дружище, но для тебя, у меня будет самое ответственное задание.

– Ну вот, как всегда, у людей праздник, а я на побегушках.

– Какие тебе на хер побегушки? – захохотал Клей. – Ты со своими костылями до дома-то не каждый раз добираешься.

– Зато переебать ими, знаешь, как могу?! – пригрозил другу тот. – Ладно, говори, чего делать-то?

– Для начала, мне достаточно получить ваше согласие, остальное узнаете чуть позже.

* * *

– Ну, что думаешь? – спросил я у Грога, когда мы наконец остались наедине и выбрались на улицу.

– Тебе не понравится мой ответ, – совершенно серьёзно ответил тот. – Боюсь, что с этими отморозками нас свои же раньше пристрелят.

– Да это они с виду только такие, на самом деле пацаны разумные, лишней херни творить не станут.

– Тебе видней, своё мнение я озвучил. С другой стороны, я и сам раньше таким был. Может, оно и правильно: из нам подобных, на голову отбитых, команду набирать – очень уж противник необычный.

– О том и речь, – вздохнул я и повторил ещё раз: – О том и речь. Главное, что все они люди надёжные, не раз в стрессовых ситуациях проверенные, в случае чего не сбегут, не бросят.

– В нашем деле это, пожалуй, наилучшее качество, – согласился со мной Грог. – Знаешь, я вроде человек не сентиментальный, но в последнее время всё чаще о Штыке думаю. Жаль мне его, хороший мужик, несмотря на все свои закидоны.

– Он ещё нас с тобой переживёт, – хлопнул я товарища по плечу. – Ладно, спасибо за компанию, мне нужно ещё в одно место заглянуть. Завтра передам Татарину коды для связи, с Лёхой пообщаюсь. Да, и нужно ещё до бумаг Старого добраться, чую, немало интересно там можно почерпнуть.

– С тобой точно не идти?

– Не стоит, там человек такой, слишком своеобразный, очень уж гостей не жалует, особенно тех, кого не знает.

– Лады, выходит, до завтра.

Я пожал Грогу руку и отправился к третьему кандидату в наш отряд отморозков, по кличке Харя. Всё из-за круглого лица с массивным подбородком, которые превращали его образ в некое подобие груши. При встрече с ним, это первое, что сразу бросалось в глаза. В остальном он человек нормальный, а главное – надёжный. Характер не сказать, что скверный, однако в большинстве случаев к людям относится с крайним недоверием, хотя в наше нелёгкое время это, скорее, плюс.

Однажды я спас ему жизнь, на том и сдружились. Он возвращался с удачной охоты, когда попал под раздачу, а я в тот момент проезжал мимо. Работа на администрацию совсем недавно прекратилась, и приходилось как-то крутиться самостоятельно. Вначале хотел проехать мимо, но что-то заставило остановиться и помочь ему, о чём ни разу впоследствии не пожалел. Ну а там как-то само уже закрутилось, то он мне поможет, то я, вроде всё по мелочи, но в итоге переросло в хорошую дружбу.

– Кто? – поинтересовался сонный голос из-за двери, после моего повторного стука.

– Свои, открывай, – отозвался я.

– Припозднился ты что-то, – слегка приоткрыв створку, уставился на меня старый друг. – А здесь слухи ходили, что нет тебя в живых.

– Неужто поверил?

– Всякое в мире случается, – неопределённо ответил тот и пропустил меня внутрь. – Каким ветром?

– Бля, вы точно где-то сговорились, – ухмыльнулся я. – Даже вопросы слово в слово.

– Ну так, у гениальных людей мысли схожие. Проходи на кухню, сейчас чайник поставлю.

– Ты извини, что разбудил, просто дело срочное.

– Угу, даже предположить боюсь, что за дело такое у особиста, да ещё посреди ночи.

– Так ты в курсе уже?

– Земля слухами полнится. Да вон туда свой тулуп сбрось, ничего с ним не станется. А за тебя мне Леший рассказал, как ты Прохору рожу подрехтовал, а затем у них перед носом ксивой махал.

– Он заслужил.

– Да кто спорит?

– Душно у тебя, как спишь вообще в такой жаре?

– Зато под утро голова мёрзнет, это тебе не газовое отопление, когда хочу прибавлю, когда хочу убавлю. Хорошо хоть так живём. Что за дело такое, срочное?

– Слышал, на западе заварушка серьёзная началась?

– А кто о ней сейчас не слышал? Из каждого утюга новости, да с такими дополнениями, аж заслушаешься.

– Держатся пока наши, но насколько их хватит – неизвестно, если вкратце. Но в целом ситуация очень плохая, если запад падёт, нам уже этой весной жрать нечего будет, старые запасы иссякают. Я сегодня с Клеем и Бизоном виделся, так вот они говорят, что мы и до весны вряд ли протянем, если дополнительных поставок не будет. Плюс там же производство патронов наладили, в общем, со всех сторон плохо…

– А ты, стало быть, на задании по спасению мира?

– Так получилось, – усмехнулся я. – Ты как, присоединишься?

– Староват я уже для всех этих извращений, Сань. Ну какой к чёрту из меня воин?

– Ты выродков хорошо знаешь, в одного по шесть сердец, бывало, приносил, а это, я тебе скажу, аргумент! Нам не помешают твой опыт и знания.

– Кому это нам?

– Ну меня, Бизона и Клея ты знаешь, ещё Грог в нашей команде, он со мной приехал. Хороший мужик, крепкий, тебе понравится.

– Ты сам знаешь, как я к новым знакомствам отношусь, – поморщился тот. – От этого всю жизнь одиночеством маюсь. Да и этим твоим охламонам не очень-то я доверяю. Клей этот, ну что за кличка такая вообще, наркоманская?

– Ты свою-то давно здраво оценивал?

– Ну, по мне-то сразу всё ясно. Да, не красавчик, но я и не стремлюсь людям нравиться.

– Отказываешься, значит?

– Я этого не говорил, – хитро прищурился тот. – Просто намекаю, что компания у тебя не шибко надёжная, они же из одной неприятности сразу в другую влезают.

– А я не так разве? – усмехнулся я. – Однако меня ты нормально принимаешь.

– Я тебя в деле проверил…

– Коль, я их не раз в подобных ситуациях проверял, они пацаны надёжные, мне ведь ты веришь?

– Честно говоря, не особо, – улыбнулся хозяин и поднялся с места, чтобы снять с буржуйки горячий чайник. – Да ты рассказывай пока, что там к чему, а я по итогу сам решу: стоит ли вообще в это дерьмо лезть или, может, тебя ещё отговаривать придётся.

– Это вряд ли. Судя по всему, я уже завяз в этом дерьме по самую макушку и с каждым разом погружаюсь всё глубже.

– Извини, конфет нет, в магазине уже давно пусто, а кроме тебя мне больше никто халявы не подкидывает.

– Да, мой косяк, не подумал заранее. Мог ведь в администрации с полкило выбить.

– Ты не подумай, я не жалуюсь, – улыбнулся Николай и разлил по железным кружкам крепкого чая. – О госте переживаю, а мне для жизни много не нужно. Ладно, давай, выкладывай, что там с тобой приключилось.

Глава 9. Бумаги

Как итог всех этих встреч, домой я вернулся под самое утро, а по пробуждению заполучил бойкот от Светки. Честно говоря, вначале даже не сразу понял, что происходит. Я спросонья в принципе не разговорчив, если и отвечаю что-то на её нескончаемые вопросы, то односложно, чаще неопределёнными звуками, типа: «Му» или «У-у». Хотя чаще возникает желание послать её в матерной форме. Вот не люблю я разговоры по утрам, по крайней мере, до тех пор, пока не допью свой кофе и не выкурю пару сигарет. Мозг попросту отказывается воспринимать информацию и уж тем более её анализировать.

В настоящий момент она ходила по дому молча. Именно по дому, ведь мне довольно быстро вернули мою квартиру, в которую мы переселились уже к вечеру. Я вроде как реабилитирован в глазах начальства, мало того, сам теперь далеко не последний человек, вот комендант и принял верное решение. Впрочем, квартира всё равно пустовала, не так много людей желало осесть на отшибе от основных доходов. По крайней мере, за последние полгода в Елатьме не появилось ни одного нового жителя, редкие гости не в счёт. С другой стороны, квартира никогда не была в моей собственности, я снимал её в аренду у администрации, как и большинство здесь живущих. Ну а с настоящими полномочиями мне её отдали совершенно бесплатно, лишь бы я только не лез в дела крепости и никого не трогал. А я и не против. Грог отказался от подобных почестей, и они с Машкой заняли гостиничный номер.

Я докурил, затушил окурок в консервную банку, что расположилась на подоконнике между этажами, допил последний глоток кофе и наконец почувствовал, что готов к новому дню. Вернулся домой, где всё так же молча, хлопотала Светка, и принялся одеваться. И снова не заострил на этом совершенно никакого внимания, до тех пор, пока не обнаружил отсутствие кобуры с пистолетом, которые вчера скинул на стул в спальне. Разуваться было лень. Ботинки высокие и пока их заново зашнуруешь…

– Свет, подай пистолет! – громко попросил я.

Та прошла мимо с независимым видом, подхватила со стула кобуру и на обратном пути, молча, припечатала мне это дело в грудь. Вот теперь стало очевидно – что-то не так.

– Эй, чё вдруг случилось-то? – спросил я, в самом деле ничего не понимая.

– У шлюх своих спроси, – донеслось с кухни.

– В смысле?! – опешил я от подобного поворота.

– Дуру из меня не нужно делать, ладно? – появилась та в дверном проёме, сложив руки на груди.

– Так, – я уселся на этажерку для обуви и стянул шапку. – Вот с этого момента, давай подробнее. Я нихера не понял.

– Ладно, – пожала она плечами и снова скрылась на кухне.

– Бля, – раздражённо выдохнул я и принялся расшнуровывать ботинки, – Заебись день начался, сука. А теперь давай, объясни мне, дураку, о каких шлюхах речь вообще?!

– Я не знаю, тебе виднее.

– Ладно, давай с другой стороны попробуем: с чего ты вообще взяла, что есть какие-то шлюхи? Нет, мне вот просто интересно, откуда ветер дует?

– Грог вчера был дома ещё до полуночи, а вот где ты шлялся, я не знаю, – всё же прорвало девушку. – Машка сказала, что ты его с собой не позвал, но даже не это странно, вернулся ты трезвый, я слышала, как ты пришёл.

– Хуясе ты Шерлок, – ухмыльнулся я. – А Харе я обязательно передам, какого ты о нём мнения. Ха-ха-ха, видела бы ты этого уродца, ни за что бы шлюхой не назвала.

Меня так раззадорила эта ситуация, что я ухахатывался в покат, представляя себе рожу товарища, а точнее, харю, потому как иначе её не назовёшь. А учитывая его прошлое, за такие вот шуточки, на вполне резонных основаниях можно и перо в почку получить. При этом в качестве потерпевшего буду явно не я.

– Ты чё ржёшь, придурок?! Весело тебе?

– Я тебя вечером, пожалуй, познакомлю с этой шлюхой, аха-ха-ха. Уверяю, таких ты ещё не видела… Фу-ух, аж до слёз, – я смахнул влагу с глаз и попытался сделать серьёзное лицо, хотя улыбка нет-нет, да возвращалась. – Свет, ну какие к хуям шлюхи, а?

– Точно? – прищурив глаза, переспросила она, и было видно, что девушку уже отпустило.

Видимо, в голове что-то щёлкнуло, потому как моя реакция оказалась для неё вообще непредсказуемой. Наверняка она ожидала, что я стану отпираться, как-то оправдываться, а ей останется лишь крыть аргументами, притом железобетонными. Не удивлюсь, если за утро она успела несколько раз со мной поругаться, у себя в голове, естественно, а может, и пару раз разойтись. Девушки вообще такое любят, не зря у них существует поговорка: «Сама себе придумала, сама себе обиделась».

Однако вины за мной не было, а потому оправдываться я не собирался. Но учитывая то, как выглядел мой товарищ, ситуация приняла довольно комичный оборот. Нет, нужно ей определённо его показать, чтоб она окончательно въехала, насколько нереальны фантазии на данную тему.

– Точнее не бывает, – ухмыльнулся я, – Ну всё, надеюсь, разобрались?

– А тогда почему ты трезвым пришёл?

– Вот те здрасьте, – всплеснул я руками. – Другая бы на твоём месте радовалась данному обстоятельству.

– Знаешь что?!

– Знаю, – кивнул я. – Козёл, да?

– Ты давай не уходи от ответа!

– Не пьёт он, вообще алкоголь не признает. Травой расслабляться предпочитает, а я это дело не очень. Потому мы выбрали чай в качестве компромисса. Вот и вся история.

– Что-то всё равно странно.

– Ну извини, уж как есть.

Я поднялся с табурета и направился в прихожую, где опять приступил к шнуровке ботинок. Света вышла в проём, оперлась плечом об откос и нервно теребила тряпку в руке, бросая при этом на меня взгляды, полные сомнений. Здравый смысл боролся с тем, что она успела себе придумать.

– Ты ведь меня не обманываешь?

– Свет, более глупого вопроса не придумать. Даже если я вру, всё равно ведь скажу, что нет, не обманываю. Успокойся уже, мне тебя за глаза хватает, да и не до шлюх пока.

– Что это ещё за «пока», я не поняла?!

– Всё ты поняла, – ухмыльнулся я и едва успел выскочить за дверь, чтобы не получить тряпкой по морде.

– Вот только попробуй! Я тебе твоё хозяйство отрежу, понял?!

– Договорились, – крикнул я с нижней площадки, где остановился, чтоб прикурить.

– Козлина! – прилетело от неё, но уже совсем без злобы.

* * *

Рустам уже вовсю «трудился». Он обмяк на стуле перед мониторами, наушники сползли на щёки, но это никоим образом не мешало здоровому сну. Настроение всё ещё оставалось задорным, а потому я просто не смог упустить момент и не подшутить над другом. И как нельзя кстати, на столе обнаружился красный маркер. Пара минут и вот у товарища шикарные усы с завитушками, несколько штрихов на очки и можно будить. Я слегка пригнулся, наполнил лёгкие воздухом и что было сил дунул Татарину в ухо.

Сработало даже лучше, чем я ожидал. Он попытался подпрыгнуть, но в лежачем состоянии, на стуле, сделать это не так-то просто. Рука заметались в воздухе, словно он собирался взлететь и мне пришлось поспешить на помощь, чтобы он не сверзился на пол. Некоторое время Рустам испуганно озирался, затем выдохнул и уставился на меня злобным взглядом.

– Совсем уже, что ли?! – буркнул он. – Я чуть в штаны не наложил.

– Приспустить точно успел, – заулыбался я, притом не столько от шутки в стиле «Петросян», сколько от комичного вида товарища, художество в само деле удалось на славу.

– Мог бы просто разбудить, без вот этих вот своих… Чё ты зубы сушишь, придурок?!

– Вот она, настоящая дружба, чуть что, сразу придурок.

– Да ладно, я же любя.

– Давай, любвеобильный ты мой, вбивай список каналов, мне пообщаться нужно.

– Ща, – почесал переносицу тот. – Дай закурить.

– Держи, соня, – бросил я ему на стол целую пачку.

– О, благодарствую, барин.

Он подхватил её со стола, тут же распечатал и сунул в рот сигарету. Затем принял у меня бумажку с кодами и довольно шустро застучал пальцами по клавиатуре, программируя радиосвязь.

– Снег, наверное, сейчас повалит, – выпустив густой клуб дыма, произнёс он. – Культя зудит, сил никаких нет.

– Это хорошо, потеплее немного станет.

– Да чё ты лыбишься постоянно? У меня что-то на рожу прилипло? – и прежде, чем я успел ответить, Рустам выдвинул ящик стола и достал из него зеркало.

Я едва успел отскочить к двери, оглашая округу диким хохотом. Татарин сделал ещё несколько попыток до меня дотянуться, но поняв, что это вряд ли получится, подхватил костыль. Дело начало принимать серьёзный оборот, а потому я поспешил выскочить за дверь. Как раз вовремя. Изнутри донёсся отборный мат и приличный удар шипованной палкой в полотно.

– Долбоёб, бля! – прокричал Рустам. – Я тебе ещё припомню! Бля, оно не стирается!

– Да ты не нервничай так, дружище, тебе даже идёт, ха-ха-ха.

– Вот ты козлина, Морзе!

– А нехер спать на рабочем месте!

– Эй, вы чего здесь разорались! Работать мешаете! – прилетел крик из соседнего кабинета.

– Извините, – крикнул я в ответ и осторожно приоткрыл дверь в комнату связи.

– Да не ссы ты, я уже успокоился, – произнёс товарищ, с улыбкой рассматривая себя в зеркале. – Ну детский сад, ей-богу…

– А, по-моему, очень даже ничего.

– Подай куртку, пожалуйста, – попросил тот и я выполнил его просьбу.

Татарин сунул руку во внутренний карман и извлёк из него тонкую фляжку. Едва свинтил крышку, как по комнате распространился терпкий запах самогона. Рустам смочил им носовой платок и принялся стирать с лица моё художество.

– Слушай, давай ты потом прихорашиваться будешь, связь мне вначале настрой.

– Давно уже сделал всё, – отозвался тот, можешь вызывать. «Приём» говорить необязательно.

– Я в курсе уже, подвинься, – я нацепил на голову гарнитуру, Рустам вдавил тумблер на панели и что-то ещё подкрутил. – Гнездо, ответь Морзе, приём.

– Гнездо на связи! – тут же отозвались на другом конце, а я едва не оглох и моментально скинул наушники.

– Ты дурак, что ли?! – уставился я на придурковатую улыбку товарища. – Сделай нормально.

– Это была месть, но я с тобой ещё не закончил, – с важным видом заявил тот и убавил громкость.

– Гнездо на связи, приём, – видимо, уже не в первый раз вызвали меня на том конце.

– Двадцать два, ноль семь, четырнадцать, – назвал я свой код для связи, вроде как обозначился, что это не кто-то левый, а именно я.

– Принял, подтверждаю, – вернулся ответ.

– С Алексеем Викторовичем соедините.

– Секунду, – бросил связист, и потянулись минуты ожидания.

– На связи, – сквозь небольшой треск эфира прозвучал знакомый голос.

– Это Морзе, у меня всё готово.

– Ты с бумагами ознакомился?

– Пока нет, но команду уже собрал.

– Саш, прочти протоколы, иначе у нас с тобой будет беспредметный разговор. Давай, через три часа жду на связи.

– Как там ситуация?

– Плохо всё. Брянск ночью снесли, сейчас Киров эвакуируем. Поспеши, Сань, у нас не так много времени. Всё, давай, конец связи.

– Да, ага… – пробормотал я и скинул наушники.

Настроение мгновенно опустилось ниже плинтуса. Ох не к добру я с утра развеселился.

– Случилось что? – так же сделался серьёзным Рустам.

– Брянск пал, – поморщился я. – Киров эвакуируют.

– Дела-а-а, – с задумчивым видом протянул тот. – И что теперь?

– Работать нужно, – буркнул я в ответ. – Жди здесь, через пару часов вернусь, пока ещё раз на связь не выйду, смену не сдавай.

– Лады, – серьёзно кивнул тот, и я вышел наружу.

* * *

– Где портфель мой?! – я ворвался домой, словно ураган и сразу бросился искать бумаги.

– Где бросил, там и ищи, – донеслось из спальни.

– Ты издеваешься, что ли? Куда ты его положила?

– Да не трогала я ничего! – Светка появилась в дверном проёме.

– Я его тумбочке вчера видел, – попытался помочь Макс.

– Нет его здесь, – я мельком мазнул глазами по тумбе с зеркалом в прихожей.

– А нечего вещи по всему дому разбрасывать, – с умным видом объявила Света и открыла дверцу шкафа, где на дне и обнаружился заветный портфель.

– Дура, блин, – я подхватил бумаги, скинул ботинки, бросил куртку на тумбу и отправился на кухню. – Меня не беспокоить!

– А что вдруг за важность такая? – проследовала за мной та, но я хлопнул дверью перед самым её носом.

– Совсем охренел уже?! – рявкнула на меня та. – Козёл.

Вскоре грохнула дверь в спальню, но я не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Расстегнул портфель и выудил из него три толстенные папки. Открыв первую, болезненно застонал, потому как обнаружил внутри бумаги, исписанные от руки, и почерк у Старого был далёк от каллиграфического.

– Да твою же мать, – поморщился я. – Свет! Света! Да иди сюда, блин!

– Чё? – с максимально обиженным видом заглянула она ко мне.

– Ты хоть что-нибудь здесь понимаешь? – протянул я ей лист бумаги.

Она приняла его, забегала глазами и принялась шевелить губами. Так продолжалось несколько секунд, после чего девушка вернула мне рукописный протокол.

– Здесь описывается начало конца, – ответила та.

– Мистика какая-то, – ухмыльнулся я. – Как такое вообще можно прочитать? Здесь же откровенные каракули.

– Я в молодости в педе училась, после учителем несколько лет отработала и не с такими закорючками сталкивалась. Ты бы знал, если хоть немного мной интересовался.

– Бля, не до этого сейчас, у нас три часа всего, чтобы понять, о чём здесь написано. Давай, вслух читай.

– Случилось что? – наконец девушка обратила внимание на моё крайне взволнованное состояние.

– Брянск снесли, Киров эвакуируют, хрен знает, сколько там люди продержатся.

– Поняла, – Светка мгновенно изменилась в лице, уселась напротив и подтянула к себе первую папку. – Что-то конкретное искать?

– Протокол допроса Серёги смотри, ну и так, глазами пробеги, может, ещё что-то интересное зацепит.

Девушка молча кивнула и стала пролистывать бумаги, задерживая на каждой взгляд, буквально на несколько секунд. Так продолжалось некоторое время, пока она не зависла на одном из таких.

– Чё там? – тут же оживился я.

– Про нас с Максом.

– Да брось ты, после почитаешь, давай ищи, что сказал.

– Угу, – кивнула Светка и вновь взялась перекидывать листы. – Вот, кажется, нашла, в самом конце были.

– Читай.

* * *

По обыкновению, он приходил на работу чуть раньше и дело вовсе не в пунктуальности или страхе опоздать. Нравилось ему, перед тем как приступать к физическим нагрузкам, спокойно попить чаю, покурить. В эти моменты мысли собирались в кучу, позволяя систематизировать фронт деятельности, определить порядок, да и морально подготовиться. Вот такая привычка, не сказать что плохая, но на официальной работе это часто играло против него. Особенно, если в этот момент попадался на глаза начальнику.

А того будто свербило в заднице, не мог спокойно смотреть, как рабочие отдыхают. Несмотря на то, что даже смена ещё не началась, всё равно каких-то задач старался нарезать. Однако Серёга стоял на своём, часто ругался на этой почве. В итоге мастер смены привык и перестал его дёргать по пустякам, а вскоре и сам перенял данный ритуал, за что однажды даже поблагодарил своего подчинённого.

В это утро что-то пошло не так. Серёга как раз залил кипятком чайный пакетик, вставил в рот сигарету и уселся на ведро, чтобы спокойно прикинуть фронт работы. И едва успел сделать один глоток, как из дома послышался приглушённый оклик от Николая Ивановича. Он чертыхнулся, поднял задницу и поставил бокал на ведро, после чего бормоча проклятия в адрес старика, отправился к дому.

– Чего вам? – крикнул он через дверь. – Саня ещё не пришёл, как появится – сразу приступим, – и тихонько добавил себе под нос: – Никуда твой ебучий забор не денется.

– Зайди, Серёж, – услышал он приглушённый голос изнутри. – Я вам тут аванс отдать хочу, пока бабка не видит. Ты заходи, там открыто.

Он потянул на себя дверь, прошёл через сени, где расположился вход в сам дом. Перешагнув порог, он на мгновение остановился, чтобы глаза хоть как-то привыкли к темноте. Хоть это и показалось ему странным, он всё же шагнул внутрь. Под ногой предательски скрипнула половица и непонятно почему, вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок.

– Ты дверку-то прикрой, а то комаров напустишь, – проскрипел из соседней комнаты голос деда.

– Приболели?

– Да, есть немного, возраст, чуть вот с окнами открытыми поездил, видать, продуло.

– Понятно, – совсем без малейшего участия буркнул Сергей и потянул на себя дверь.

Едва тоненькая полоска света исчезла в притворе, как он ощутил тяжесть на спине, а затем острая боль пронзила шею. Он пытался бороться, бил прилипшего, словно пиявка деда о стену, вот только силы быстро уходили. Старик, словно вакуумным насосом выкачивал из него всю энергию. Вскоре голова закружилась, в глазах потемнело, и он почувствовал, что уже лежит на полу.

* * *

Очнулся он от того, что кто-то кричал снаружи. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, где он находится, а заодно вспомнил, что с ним приключилось. Странно, но теперь он прекрасно видел в темноте, вот только в багровых, даже чёрно-красных тонах. Помимо прочего, внутри кипела невероятная энергия, казалось, что он одним мизинцем может порушить кирпичную стену. Наверное, нечто похожее люди испытывают под кокаином, хотя наверняка утверждать он не взялся бы, ввиду того, что никогда его лично не пробовал. Однако память услужливо подбрасывала именно эти кадры из просмотренных ранее кинофильмов.

Но было ещё кое-что, так же из ряда непривычных ощущений. Отсутствие эмоций. Казалось бы, дед что-то с ним сделал и перед тем как отключиться, он прекрасно помнил ту злость, ненависть к старику. Но сейчас всё это испарилось. Вот он, Николай Иванович, стоит в дверном проёме и прижимает палец к губам, намекая на то, что нужно вести себя тихо. И Сергей с этим полностью согласен, он чувствует, как кровь струится по венам старого друга, слышит, как бьётся его сердце. От этого моментально пересохло в горле, очень сильно захотелось пить, словно он весь день провёл на жаре без капли воды. А ещё он вдруг понял, что утолить жажду привычным способом не сможет больше никогда.

Откуда пришло это понимание, он вряд ли смог бы объяснить. В голове в этот момент промелькнули тысячи мыслей и снова никаких эмоций. Ни страха, ни удивления – будто их никогда не существовало, лишь память подсказывала об их наличии в прошлом. Он помнил ощущения страха и радости, волнение и жалость, однако воспроизвести их не мог. Прислушавшись к себе, он решил, что это вовсе не плохо, потому как разум сделался чище. Больше ничто не мешало достигать поставленных целей, никаких сомнений и переживаний по поводу. И первоочередная задача – утолить жажду, и он знает, что для этого нужно сделать. Вот только между ним и бывшим другом стоит солнце.

Отчего-то он понимал, что солнечный свет убьёт его. Нет, страха по-прежнему не было, скорее, подсознательный запрет – нельзя и всё тут! Память подбросила аналогию со столбняком, когда вирус не подпускает своего носителя к воде, вселяет к ней неприязнь на уровне инстинкта. Нечто подобное сейчас происходило и с ним. Ему даже не нужно было видеть светило, он просто знал – оно там, чувствовал его, и выражалось это неким зудом на коже. Может быть потому, что плотные шторы не совсем перекрывали доступ ультрафиолета.

На всякий случай он даже проверил теорию. Пришлось бороться с внутренним «я» и довольно серьёзно, словно он собирался с головой нырнуть в яму, до краёв заполненную дерьмом. Но он справился, слегка отодвинул штору, после чего сразу отскочил, зашипев от боли. Кожу обожгло, будто он сунул руку в кипяток. Однако процесс был недолгим, стоило отойти в тень, как болевые ощущения ослабли, а затем и вовсе исчезли. Зато жажда мгновенно усилилась, и бороться с ней было превыше его сил.

А бывший товарищ, словно почувствовал, что в доме кто-то есть, принялся стучать в окна, звать деда. Затем к нему присоединился ещё один голос, судя по интонации, человек ругался, хотя разобрать слова не получалось. Сергей в очередной раз прислушался к себе, попытался проанализировать новые чувства, как вдруг почувствовал сотни сердец, гонявших горячую и такую желанную кровь. Ему хотелось выть, кричать от отчаяния, потому как он не мог до них дотянуться. Но больше всех его раздражал Морзе, который прямо таки напрашивался, вился вокруг, сводил с ума близким присутствием. Захотелось разорвать ему глотку, умыться кровью, пить её большими, жадными глотками, ощущая солоноватый привкус каждым рецептором. И представляя это, ему становилось всё хуже. Возможно, именно так себя чувствуют наркоманы во время ломки, когда перед их носом лежит заряженный шприц, и нет никакой возможности им воспользоваться.

Судя по виду Николая Ивановича, он испытывал нечто подобное, но гораздо в более слабой форме. И не было в том ничего удивительного, ведь совсем недавно он утолил жажду кровью Сергея. Он знал, что в соседней комнате, точно так же трясётся бабка, чьей кровью впервые насытился дед.

– Иди, позови его, – едва слышно произнёс он и толкнул старика.

– Нет, не могу, солнце ещё не село.

– Иди, или я оторву твою тупую башку! – прошипел Сергей. – Выйди на крыльцо, там тень, солнце почти село. Денег предложи, ему их всегда не хватает.

* * *

Ночь прошла потрясающе. Жажда больше не беспокоила, а с приходом рассвета он уснул как младенец. Так крепко и настолько сладко он не спал ещё никогда, а когда пробудился, знал что нужно делать. Будто кто-то подсказывал, направлял его разум, указывал, как и что нужно делать. Только впоследствии он узнал: так оно и было на самом деле. Однако в ту ночь Сергею казалось, что он действует по собственной воле, подчиняясь своим желаниям.

Кровавый пир состоялся на центральной, городской площади. Он рвал глотки, впивался зубами в каждого, до кого удавалось дотянуться. Люди кричали, визжали как свиньи на забое, метались, словно стадо баранов, вносили сумятицу, мешали друг другу. А когда организм перестал принимать кровь, насытившись ею до тошнотворного состояния, он вновь почувствовал его – Морзе. Он был совсем рядом, его запах щекотал ноздри, раздражал, мешал комфортному состоянию. Первая жертва, до которой он так и не смог дотянуться. Он заставил Сергея страдать, выть от жажды, разве так поступают настоящие друзья?

Ему вдруг захотелось, чтобы он испытал то же самое, чтобы понял, каково это – ощущать подобный голод. А ещё он точно знал, где его искать. Морзе забился в угол, спрятался в подвале и трясётся там, словно крыса. Сергей уверенной походкой отправился на встречу со старым другом. И в этот момент он увидел Лёху.

Он знал его, познакомились через Морзе, не раз вместе гоняли на рыбалку, да и просто гуляли одной компанией. Рядом его подруга, Настя, практически жена, и она – человек. Сергей знал это наверняка, он чувствовал её, как и то, что Лёха другой. Он смотрел на происходящее с неким сожалением, грустью и не скрываемым осуждением. Настя тряслась от страха, запах адреналина пробивался через кожу, щекотал нервы Сергею, но он не посмел подойти. Словно какая-то сила отталкивала его от этой странной парочки, не позволяла приблизиться. Нечто похожее он испытывал к себе подобным, но в гораздо меньшей степени, не настолько явной.

И он прошёл мимо, отправился к Морзе. А вскоре узнал, что помимо солнечного света, ему противопоказано серебро. Он был так близок, чтобы обратить друга, показать ему другую сторону жизни, но этот ублюдок в очередной раз выскользнул из его рук. И это взбесило Сергея так сильно, что он отправил его к стаду. Желание причинить ему боль и страдание сделалось непреодолимым.

* * *

Началась война. Самое лучшее время, когда еды столько, что можно не думать о завтрашнем дне. Он понял, насколько хрупкие люди и в полной мере вкусил возможности нового тела. Ему было всё равно, как это работает, главное – обратить как можно больше людей. Потому как нужна армия, огромная. Нужно успеть до того, как они поймут, что серебро убивает, только в этом случае у них есть шанс победить.

А затем он встретил его. В первое мгновение, он подумал, что видит Лёху, вот только этот человек пах иначе. Да и человек ли он? Одно было ясно сразу: он ближе к другим, нежели к людям, но всё равно иной.

Он называл себя Уильям, хотя говорил чисто, без малейшего акцента. Явился в убежище, как к себе домой, и никто не посмел противиться его воле. Власть, право быть лидером, сквозило из каждой клеточки этого господина, и Сергей подчинился. Он без лишних эмоций склонил перед ним спину, припал на колено и поклялся в верности.

Затем была долгая речь об эволюции, о праве на жизнь и о том, что люди – «конечная станция». Он был согласен с каждым доводом, слова живущего, а он называл себя именно так, звучали не только в ушах, они будто проникали в каждую клеточку. Хотелось рвать, убивать, уничтожить каждого, кто не желает присоединиться к новому виду. Но он запретил, сказал, что ещё не время и Сергей вновь был готов подписаться под каждым словом. Ведь им нужна кровь, да и вечная жизнь не является защитой от вымирания. Необходимо решить вопрос размножения.

К тому моменту, Сергей уже хорошо поднялся. Он был молод, полон сил, а разум вкупе с отсутствием эмоций, позволили быстро взобраться по карьерной лесенке. Другие слушались его, а принятые им решения часто приносили успех. Начиная равным, он не заметил, как вскоре возвысился, встал во главе вначале у горстки, а затем у огромной армии. В тот день он узнал и причину.

Несмотря на общую природу других, талант – слышать живущего, давался не всем, если не сказать больше – им обладали единицы. А тот, кто слышит, способен и говорить, вещать остальным волю вожака, стать куратором. Они долго общались в тот день, Уильям учил Сергея слушать и понимать. Но самое важное произошло ближе к финалу встречи, когда Серёга поведал о схожести вожака с его давним знакомым. С этого момента началось его истинное становление.

* * *

Шли годы, выживать становилось всё сложнее. Люди заперлись в крепостях и давали серьёзный отпор. Они научились сражаться, обходить ловушки, но самое страшное – они сами превратились в охотников. Но Сергей нашёл выход – фермы. Они давали вполне неплохой урожай, но это всё равно было не то. Во-первых, крови едва хватало, чтобы утолить жажду, а во-вторых, другие не всегда выдерживали подобное соседство и часто осушали стойла. Приходилось принимать меры, тщательно подбирать обслуживающий персонал, однако прецеденты всё же случались.

Война перешла в стадию ожидания – так приказал Уильям. Необходимо подождать, пока он не решит проблемы и когда преграды рухнут, другие вновь ринутся в бой. Они давно готовы к схватке, к последней войне и как только вожак даст отмашку, сотрут с лица земли человечество. Он ждал этот день, и когда пришло время, посвятил себя цели, всего, без остатка.

* * *

– Пиздец, – пробормотал я. – И что я должен был из этого понять? Сложить картинку происходящего? Какое решение они нашли? Что собираются делать, когда человечество исчезнет? Где нам искать этого вонючего Уильяма?! Я и без этой писульки всё уже понял! Ты точно ничего не упустила?

– Нет, здесь всё. Ни выводов, ничего. Но мы только протокол допроса прочли, здесь ещё много всего.

– Бесполезно, – поморщился я. – Старый просто хотел докопаться до истины, понять, с чего всё началось. Он мент, его работа распутывать следы к уже случившемуся.

– А ещё искать людей.

– Там есть какие-то выводы от него? Хоть что-нибудь?!

– Ты на меня зачем орёшь? Это не мои бумаги, я их так же, как и ты, впервые вижу.

– Извини, – отвёл я взгляд в сторону, – просто нервничаю. На кой чёрт он вообще поставил меня во главе? Я понятия не имею, что нужно делать дальше.

– Попробуй для начала успокоиться. Через час выйдешь на связь, может быть, вы вместе что-нибудь придумаете. Подумай, что бы на твоём месте сделал Старый?

– Макса под удар подставил, чтобы выманить Уильяма. Он, собственно, этим и занимался… Стоп, он ведь хотел нас отправить в жопу мира, куда-то в Красноярский край… Пф-ф-ф, как же он назвал тот посёлок?

– Новоангарск, – раздался голос Макса из-за двери.

– Так, ты что там, подслушивал?

– Да, – честно признался парень и вошёл к нам на кухню. – Я хочу знать о том, кто я такой? А ещё я готов, если нужно…

– К чему готов? – переспросил я, хотя и без ответа знал, о чём сейчас заявит пацан.

– Если нужно, я готов стать приманкой.

– А вот это вряд ли, – строго взглянула на него Светка.

– Мам, я сильнее, чем ты думаешь, меня не так просто убить. Я могу помочь!

– Я сказала: нет!

– Ты не понимаешь! – упрямо поджал губы Макс. – Я знаю, как его выманить.

– Ну-ка, иди сюда, садись, – похлопал я по свободной табуретке. – Выкладывай.

Макс уселся и с серьёзным взглядом уставился мне в глаза. Он какое-то время молчал, затем вздохнул и выдал…

– Кажется, я их чувствую.

– Кого?

– Отца и дядю.

– Уверен?

– Нет, – помотал головой Макс, – но если отец поможет, думаю, что справлюсь. Я понял это, когда мама читала допрос, у меня схожие ощущения, хотя и немного отличаются.

– Даже не вздумай…

– Сядь и помолчи! – рявкнул я, припечатав ладонью о стол.

– А ты не охренел? Он мой сын, я не дам тебе…

– Я не собираюсь рисковать его жизнью, – уняв раздражение, ответил я. – Поэтому успокойся и помолчи, пожалуйста. Макс, ты можешь объяснить, что ты конкретно чувствуешь? Ты знаешь, где он находится?

– Нет. Но я уверен, что смогу его позвать. Иногда мне кажется, будто он пытается со мной связаться, но ему что-то мешает, будто отвлекает. Я думаю – это отец. А может, я сам не до конца понимаю, как нужно.

– Так, – произнёс я и крепко задумался, выпав при этом на несколько секунд, после чего повторил: – Так… Оба сидите здесь, я скоро.

С этими словами я поднялся из-за стола, быстро оделся и выбрался на улицу. До комендатуры добрался меньше чем за минуту, в Елатьме и до всего этого дерьма всё находилось в шаговой доступности, а сейчас и подавно. Так, гоняя мысли, я прошёл до комнаты связи, где вновь застал спящего друга. Судя по фону, самогон после снятия макияжа отправился по прямому назначению. Татарин даже уснул с сигаретой в руке, от которой остался слегка опалённый фильтр. Я бесцеремонно пнул его по стулу, и тот моментально подскочил.

– Бля… А это снова ты?

– Дай связь, – сухо бросил я, и тот, бросив короткий взгляд на моё лицо, без лишних вопросов заклацал мышкой.

– Держи, – протянул он мне гарнитуру.

Я выдвинул стул и повторил всё, что произносил буквально пару часов назад.

– На связи, – вскоре раздался знакомый голос.

– Скажи мне, ты его тоже чувствуешь?

– Это работает не так, как ты думаешь.

– Да мне плевать, понял?! Я просто хочу знать, какого хуя вообще происходит? Зачем я ломаю голову над тем, что можно решить в течение дня, максимум – двух? Макс сказал, что слышит его и если постарается, сможет даже позвать! Подозреваю, что ты так же на это способен.

– Это ничего не даст, он не придёт. Не думай, что Уильям полный идиот, с ним не получится так, как с Серёгой. Наша природа отличается, мы в состоянии контролировать жажду и сопротивляться зо́ву.

– Зо́ву? Это так называется?

– А почему нет, если отображает часть значения данного слова.

– Не уходи от темы!

– Даже не собирался. Что ты хочешь от меня услышать? Да, мы пытались с ним связаться, выманить его, но он игнорирует меня и делает это довольно долгое время. Неужели ты думаешь, что за все эти годы я не пытался помириться с братом?

– А что, если это попытается сделать Макс?

– За ним, скорее всего, придут, вот только совсем не факт, что это будет Уильям. У него достаточно злых, которые исполнят любую команду. Мы уже думали над этим и не раз. Риск слишком велик. Ты ознакомился с бумагами?

– Да, в них ничего особо нет, Старый больше копался в прошлом.

– Он считал, что найдёт там ответы.

– Их там нет, это уже случилось. Мы всё время топчемся на одном месте, а всё потому, что ты вечно что-то недоговариваешь! Меня уже порядком задрало узнавать важные вещи от других людей! Ты говорил, что доверяешь мне, тогда где этому подтверждение? Почему я узнаю о зове от Макса?

– Если бы ты прочёл все бумаги, ты бы об этом знал. Не нужно винить меня, я тебе уже объяснял: всеми делами руководил Старый. Значит, он не посчитал нужным тебе это рассказывать. А теперь успокойся, возьми себя в руки и приступай к работе, – в голосе Лёхи прорезались металлические нотки, сейчас он говорил со мной не как друг. – Я здесь тоже не на курорте, проблем хватает.

– Извини, – я мгновенно успокоился, потому как Лёха был прав, но такой я человек, подвержен излишним эмоциям и ничего с этим не поделать. – Слушай, ещё один вопрос. Ты не знаешь, на твоего брата не работает некий странный тип в комбинезоне мотоциклиста?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – в голосе друга вдруг проскочила некая напряжённость, хотя мне это вполне могло показаться.

– Да мне тут сказали, что он интересовался моей персоной, хочу понять, кто он и зачем ему я?

– Когда это случилось?

– Да хрен его знает, примерно месяца через два, как я покинул крепость.

– Уверен?

– В чём, что меня искал какой-то хуй или в моменте, когда это случилось?

– Ладно, мне пора, – резко оборвал разговор тот.

– Да что вечно за хуйня происходит?! – пробормотал я и скинул гарнитуру, после нескольких попыток продолжить беседу.

– Дела-а-а, – выдал Рустам. – Не нравится мне всё это, хоть я и половину не понял, из того, о чём вы там говорили. Но судя по всему, этот Гонщик – нихуя не простой пассажир.

– Ой, да ты ещё не лезь, – раздражённо бросил я и вышел из комнаты связи.

Голова норовила взорваться от мыслей и виной тому не только Гонщик. В одном Лёха был прав: нужно как-то успокоиться, взглянуть на новую информацию под другим углом. Разложить всё по полочкам, может, даже график какой на бумажке нарисовать. Такой подход всегда помогал мне разобраться в непонятном. И да, нужно прочесть все бумаги, сделай я это сразу, может, сейчас и не пришлось бы психовать по поводу недосказанности.

– Свет! – крикнул я, войдя в квартиру. – Сгоняй за пивком, пожалуйста… Свет. Бля, да где ты… Твою же мать! Вот дура!

Я выскочил на улицу и помчался в сторону ворот. Понять, что они с Максом свалили, не составило большого труда, потому как девушка забрала все свои вещи. Вряд ли она вышла за хлебом, прихватив с собой рюкзаки и оружие. Женский мозг снова додумал будущие события, вот только решение принял неверное. Надеюсь, я успею их остановить.

Глава 10. Светка

– Бабу видели? С малым такая, вместе со мной которая приходила, – набросился я с вопросами о Светлане к дружиннику на воротах.

– Я те чё, нанимался?

– Видел или нет?! – ткнул я ему корочками в лицо.

– Ну видел и чё, – не шибко испугался тот.

– Куда пошли?

– В душе не ебу, я за ворота не заглядываю.

– Так открывай, бля, чё встал?!

Дружинник распахнул дверцу и изобразил некое подобие реверанса, после чего презрительно сплюнул в сторону. Уважения ко мне здесь и раньше не испытывали, а после побега подавно. Плюс ко всему, поверх наложилась неприязнь к особистам. Да оно и раньше имело место, в любых органах власти. Начальников вообще никто не любит – они ведь работать заставляют. Что-либо ему доказывать я не собираюсь – всё равно лишь силы зря потрачу: мнение большинства не изменить, а вот озлобить ещё сильнее – запросто. Шёл бы он на хер со своим мнением, вот и всё.

Так, сейчас середина дня, практически обед и ни одной машины снаружи. Это хорошо, значит, не могла она далеко уйти. Похищение тоже отпадает, в таком случае вещи не забирают, нужен именно человек. О причинах, в принципе, я догадываюсь, да здесь и ума много не требуется. С другой стороны, искать кого-либо в заброшенной части города, хоть и не большого, можно до бесконечности. Как назло снег ещё повалил, да такой крупный, что их следы в течение пятнадцати минут занесёт. Прав был Татарин, точнее, его культя.

Хан, точно! Пёс поможет выйти на след. Ну сколько у неё будет фора, минут тридцать максимум, для нашего Хана это пшик, нагнать успеем. Но это если она за прошедшее время попутку какую не поймала. Данный момент стоит уточнить в администрации, если раньше сами не нагоним.

Я рванул к воротам и несколько раз приложил в них ногой.

– Открывай, слышь?!

– Через отстойник, – безразличным тоном ответил дружинник.

– Да ты меня минуту назад выпустил! – раздражённо бросил я. – Открывай давай!

– Буйный ты какой-то, – вместо адекватной реакции, он направил на меня ствол «укорота» через небольшое слуховое оконце.

– Козёл, бля… – не стесняясь в полный голос, выплюнул я и быстрым шагом направился к проходной.

– Крыса еба́ная! – вернул оскорбление тот.

Вот сейчас остро захотелось, войдя в город, наведаться к стражу порядка для выяснения отношений. Желательно в грубой форме. Однако пока не до этого. Я рванул обратно в квартиру и схватил рацию.

– Грог – Морзе, приём! – в ответ тишина, пришлось повторить несколько раз.

Не сразу дошло, что на девайсе не работает монитор – выключена, а точнее, села. Хотя это невозможно, я сам лично зарядил все приблуды, притом первым делом.

– Бля, умная, значит? – усмехнулся я, как только обнаружил отсутствие аккумуляторов. – Ну, я тоже не пальцем делан.

Руку во внутренний карман и запасная батарея послушно вошла в приёмник, осталось несколько секунд удержать клавишу включения. Монитор мигнул, я убедился, что канал для связи нужный и утопил кнопку сбоку.

– Грог – Морзе, приём.

– На связи, приём, – на этот раз он быстро отозвался, хоть и не в ту же секунду.

– Светка с Максом свалили! Бери Хана, встречаемся у ворот.

– Принял.

Я подхватил разгрузку, рюкзак и автомат, после чего выскочил на улицу, облачаясь прямо на ходу. Грог появился через пару секунд, я как раз подошёл к дружиннику.

– Открывай, – кивнул я на ворота.

Тот спокойно принялся размыкать замок на щеколде и делал всё крайне неспеша, с нескрываемым, наглым выражением на лице. Но на эти кривляния мне было наплевать, Грог с Ханом ещё не подошли. Дверь распахнулась, я пропустил напарника вперёд, а сам слегка задержался. Сделал вид, что посторонился, тем самым смещаясь поближе к дружиннику, а в подходящий момент момент резко обернулся и зарядил ему головой в переносицу.

– Это за крысу, мудило, – объяснил я свой поступок и выскочил на улицу.

Грог уже работал. Они с псом отдалились, и пришлось нагонять их бегом. Вскоре мы скрылись за поворотом, что вёл к улице Янина, мимо бывшей школы-интерната. Дальше Хан провёл нас мимо брошенных заводских цехов, в сторону городской больницы, здесь девушка свернула вправо, пересекла центральную дорогу и углубилась в частный сектор. Там уже добралась до полей, снова пересекла трассу, где двинулась в сторону следующей деревни. И здесь пёс заскулил, несколько паз чихнул и принялся тереть лапой нос.

Я присел и пошебуршил рукой то самое место, где Хан замер – табак. Старый добрый способ сбить со следа собаку. Будь у нас их несколько, вряд ли такое сработало бы, но увы… Придётся пока самим поработать, а там зверь, глядишь, прочихается и снова встанет на след.

Снега намело уже немало, хоть следы кое-где и проступали, но больше приходилось полагаться на интуицию, которая почему-то сейчас молчала.

Мы прошли до конца деревни, снова вернулись на трассу, но ничего и никого не обнаружили. Вернулись обратно, где Грог вновь попытался заставить Хана работать. Пёс не спорил, старался изо всех сил, однако каждый раз возвращался к хозяину и виновато заглядывал тому в глаза. Так мы постепенно вернулись обратно к месту, где Хан в очередной раз нарвался на табак. Всё, теперь пса можно смело вычёркивать из уравнения. Однако мою голову посетили определённые мысли.

– Света, Макс, выходите! – крикнул я. – Сейчас я все дворы прочешу, всё равно ведь найду! Свет, ну чё ты как девочка-то, в самом деле?!

Прошло несколько секунд, и в доме справа скрипнула дверь, на крыльце объявилась Светка.

– Отвали, Морзе, я тебе не жена!

– Вот так нихуя себе мы заговорили?! – всплеснул руками я.

– Да тебе всё равно на меня насрать, думаешь, этого не чувствую?! Отвали, мы как-нибудь сами обойдёмся.

– Ты дура, нет? Вас же грохнут в следующей крепости. Ну куда ты собралась, а? Пошли домой, не психуй, я не собираюсь подставлять Макса.

– Ты, может, и не собираешься, зато он, дурак, уже связь налаживать начал. А всё ты со своим языком!

– Я с ним поговорю. Ну перестань, чё мы как эти, пошли домой, там поговорим.

– У меня день рождения вчера был, – внезапно заявила та.

– Ох, ебать, – усмехнулся позади Грог. – Мы, наверное, в крепость пойдём. А тебе, походу, пизда, шеф.

С этими словами напарник приложил меня ладонью по плечу, и они с Ханом побрели обратно.

– Я же не знал, – довольно слабо попытался отмазаться я.

– Вот именно, Саш, а не догадываешься почему?

– Блин, да хорош тебе, – мне вдруг действительно стало стыдно. – Сама же понимаешь, столько всего вокруг, я и число-то сегодня не знаю какое. Ну прости, Свет, согласен, мой косяк.

– Двадцать пятое января, – с ухмылкой выдала Светка. – Козлина ты, Морзе.

– Да я знаю, – пожал я плечами и почесал переносицу.

– Иди, поговори с ним, он там на диване сидит. И сигарету мне оставь.

– Ты куришь разве?

– Тебе справку от мамы может ещё показать? – огрызнулась та, продолжая чувствовать свою правоту.

Я молча достал две сигареты, прикурил одну и протянул девушке, после чего закурил сам и шагнул в дом. Позади раздался кашель, который заставил меня улыбнуться. И чего я, в самом деле, хорошая же баба, умная…

– Ну, рассказывай, – уселся я напротив, на жалобно скрипнувший стул. – Что за самодеятельность ты мамке устроил?

– Дядь Сань, я помочь хотел.

– А тебя кто просил?

– Да вы же никогда сами не согласитесь.

– Не догадываешься, почему?

– Я же всё понимаю, – серьёзно ответил тот и посмотрел мне в глаза, – но и ты знаешь, что этот способ самый простой.

– Простой – не значит лучший, – не менее серьёзно ответил я. – Не всегда самый очевидный ответ является правильным. Прежде чем что-то делать – думай наперёд и вот тебе пища для размышлений: Старый тоже отказался от этой затеи.

– Простите, дядь Сань.

– Давай, дуй к маме и скажи, что всё понял, – подтолкнул я парня под затылок и поднялся со стула.

Сразу к выходу не пошёл, пусть поговорят пару минут. Светка обязательно пожелает высказаться.

* * *

Весь остаток дня мы провели дома, правда не наедине, а в компании Грога и Хана. Плотно присели за изучение бумаг Старого. Как бы мне того не хотелось, но пришлось самому вникать в его каракули. И надо признать, спустя час постоянных вопросов вроде: «Бля, это вот что за слово?», я стал довольно неплохим переводчиком.

Мы поделили папки между собой и углубились в чтение. Темы, которые кому-либо из нас казались хоть как-то интересны – озвучивались. Так, постепенно, в голове начала прорисовываться определённая картина происходящего.

В целом, концепция уничтожения мира осталась прежней, добавилось действующих лиц, по большому счёту точно такие же исполнители, как и Серёга. Они слушали команды, передавали их остальным, тем самым руководили процессом в разных частях света. Подготовка длилась достаточно долго, пару лет как минимум.

Первую тревогу забили за месяц до известных событий. Наши спецслужбы, оказывается, не спали, однако в любой государственной структуре присутствует бюрократия. Да, она создана специально, дабы защитить от ошибки, успеть откатить назад принятые кем-то решения. Но чаще всё же вредит, хотя, возможно, что статистика подтверждает лишь известные моменты. А скольких бед удалось избежать с помощью долгой цепочки людей на пути принятия решений, попросту не говорится. Однако в данном, конкретном случае произошло страшное.

Атака в нашей стране, как и в ряде других, попросту совпала с праздником, в большинстве других уголков земли всё развивалось по иному сценарию. Уроды были вынуждены поторопиться, хотя изначально планировали падение цивилизации в новогоднюю ночь. Вмешались спецслужбы, которые к тому моменту успели обзавестись неопровержимыми доказательствами к подготовке чего-то страшного и уже готовы были приступать к арестам виновных. Но пока разбирались между собой, решая, кто вообще в ответе за происходящее, выродки успели скоординировать свои действия немногим раньше.

За каких-то два дня их ряды насчитывали уже миллионы особей, естественно, по всему миру, а вскоре, после массивной атаки по всему свету, их число перевалило за миллиард. И под удар попали не только простые обыватели, а ряд политических деятелей, силовые структуры, в том числе и военные. Прошло ещё пару дней, и неразбериха разрослась до неотвратимого масштаба. Но были и те, кто попытался взять ситуацию под контроль, не дожидаясь разрешения сверху. Несмотря на упущенную инициативу, людям кое-как удалось отстоять своё право на место под солнцем, пока уроды не приступили ко второму этапу, а именно: то, что мы наблюдаем сейчас.

Вот, собственно, и все, что удалось узнать. Впрочем, мы и до этого уже были знакомы со сценарием, а потому нам мало что дали бумаги. Ну, знаем мы ещё нескольких координаторов в Америке, в Мексике и даже в Китае. И фотографии имеются, между прочим, довольно свежие, а соответственно, в этом направлении сейчас работаем не только мы. Но что это нам даёт в настоящий момент? А нихрена…

– Во, смотри, чё нарыл, – вновь оторвал глаза от папки Грог. – Помнишь, вчера Татарин про какого-то типа в гоночном комбезе рассказывал?

– Ну! – мгновенно переключился я.

– То ли он же, то ли похожий на него чувак за Старым следил.

– Подробности будут?

– Да здесь так, мельком упомянуто, ща… а, вот: «Уже в который раз замечаю за собой слежку. Странный мужчина в не менее странной одежде, похожей на костюм гонщика или мотоциклиста. Сегодня попался мне на глаза на рынке в Калуге, но стоило попытаться обнаружить его ещё раз, растворился в толпе. До сих пор не удаётся идентифицировать объект, как и сбросить хвост. Постоянно ощущаю на себе пристальное внимание, примерно с тех пор, как мы сошли на берег. Подозреваю, что он работает на Уильяма. Кроме наблюдения, никаких активных действий в мою сторону человек не предпринимает. На глаза попадался всего трижды, лицо запомнить не удалось, однако манера одеваться неоднократно заостряла на себе внимание, что довольно странно. Алексей Викторович пока не в курсе, нужно будет его подробно расспросить, может быть, он что-то знает».

– Это всё? – на всякий случай уточнил я.

– Да, просто запись на отдельном листке с огромным знаком вопроса. Ну и даты указаны, наверное, когда он его видел.

– Последняя, я так понимаю, перед самым нашим отъездом?

– Наверное, а какое сегодня число?

– Двадцать пятое января, – уверенно ответил я, и напарник усмехнулся, а затем закатил глаза и зашевелил губами.

– Нет, получается за день до того, как мы свалили. На следующую ночь Калуга легла, мы в поездке были. Старый как раз за психом туда мотался.

– Совпадение?

– Ага, намёк понял, – вновь натянул на лицо кривую ухмылку тот. – В общем, пока, кроме как использовать в качестве наживки… Ай, ты чё?

– Через плечо, – пригрозила ему кулаком Светка. – Ещё и Машку попрошу, чтоб добавила.

– Устроили здесь лесбийское сообщество, – пробормотал Грог. – Я тут, знаешь, чего подумал?

– Даже боюсь представить, – поморщился я. – Неужели за пивом сгонять?

– Не, я не настолько гениален, – захохотал тот, – но это дело я сейчас, пожалуй, организую. Короче, вот что мне в голову взбрело: исходя из допроса твоего кореша…

– Он мне не кореш.

– Да не суть, главное, что ты понял, о ком я. Ну так вот, он говорил, будто не смог подойти к Викторычу с подругой, тогда на площади, хотя чувствовал, что она обычная.

– И..?

– А Макс так умеет?

– Без понятия, мы не экспериментировали никогда.

– Можно моего сына не впутывать в ваши разборки? – в очередной раз указала границы Светка.

– Вообще-то, это наши общие разборки, – укорил её я и снова повернулся к напарнику. – Я не понял, к чему ты клонишь?

– Да не, – направив взгляд в потолок, отмахнулся тот. – Херня какая-то.

– Ща всеку, – пришлось даже ему пригрозить.

– Да я тут подумал, что мы таким образом смогли бы в их ряды проникнуть и шороху там навести. Может, что узнать бы даже удалось.

– Вы совсем, что ли, ебанутые? – мгновенно отреагировала Света. – Даже не думай об этом или мы снова уйдём.

– Я же говорю, говно идея.

– Не совсем, конечно, просто очень много неизвестных в этой схеме, – проигнорировал я угрозу девушки. – А вообще, нужно взять на заметку, проверить. По крайней мере, у Лёхи спрошу, как это вообще работает. Может, пригодится на будущее. Да что ты уставилась на меня, как эта?! Говорю же: просто узнать. Может, мы теперь сможем больше не прятаться по ночам.

– Ладно, вы пока без меня посритесь, я за пивасом, – поднялся из-за стола Грог. – Может, Машку позовём, а то чё она там одна сидит?

– А я не знаю, чё ты?! – с укором посмотрела на него Светка.

– Так вы сами здесь секретность развели, – пожал плечами тот и загремел ботинками в прихожей. – Ща решим, короче. Хан, за мной.

* * *

– Значит так, пацаны, завтра идём с Харей на охоту, нужно кое-что проверить.

– Сань, ты часом не забыл, что у нас другая специализация? – отреагировал на новости Клей. – Ну какой из меня нахер охотник, я уродов всего пару раза в жизни видел и то издалека, в прицел винтовки.

– Ну, допустим не пару…

– Да ты понял, что я имел ввиду. Может, ну его нахер такие эксперименты? К тому же не очень хочется после ещё от Пахомыча опиздюлиться. Тебе-то похеру, ты вон какой важный, а нам ещё с этим уродом работать.

– Во-первых, вы теперь работаете на меня, а во-вторых, вот, – я выложил перед друзьями новые корочки, которые забрал на проходной час назад. – Так что вы теперь тоже крутые перцы.

– Да ну?! – с восторгом осмотрел новые документы Клей.

Бизон на свои взглянул мельком и с флегматичным видом убрал их во внутренний карман.

– Чё, во сколько выходим? – уточнил второй.

– Погоди, не газуй, братан, – придержал друга первый. – А чё там по серебру, какие расклады? Может, аванс какой выдашь для начала?

– Выдам, – согласно кивнул я, и Клей с довольным лицом потёр ладони друг о друга. – Только для начала вот эти бумажки подмахнёте.

– Да говно вопрос, – не читая, поставил подпись он, в то время как Бизон, напротив, проявил благоразумие и прежде чем оставить автограф, решил пробежать по бумаге глазами.

– Вот пункт пять один не совсем понятен?

– А как по мне – очень даже, – пожал я плечами. – Будешь болтать лишнего – получишь пулю.

– И кто решает, что лишнее, а что нет?

– Угадай, – растянул я губы в улыбке.

– Да хули ты мозги ебёшь? Ставь закорючку, – толкнул локтем товарища Клей. – Это ж Морзе.

– Погодь, – отмахнулся Бизон. – А Харя чё, подписал?

– Он вообще отказался, – поморщился я. – Сказал, мол, чем смогу – помогу, но с властью дело иметь западло.

– Ну а чё ты вообще ожидал от блатного, – ухмыльнулся Клей. – Я вообще не понимаю, что тебя с этим уркой связывает.

– Да какой он…

– Ага, точно, – продолжил ухмыляться Клей. – Скажи ещё, не в курсе, как он к нам попал.

– А что с ним не так? – проявил интерес Грог.

– Да он в тот момент в зоне чалился, в Клекотках, если кто не в курсе, там строгач. Абы кого в ней запирать не станут.

– И за что сидел?

– Убийство, – опередил я товарища. – Хозяин квартиры, которую он с другом обносил, вернулся раньше обычного. Там вообще всё случайно вышло.

– Ну да, как обычно, – снова добавил Клей. – Они ему башку гантелей проломили – нихуя себе случайность. Ему двенадцать лет дали, он там за три года в блатные вылез, совсем случайный человек, да?

– Да это не суть.

– Нет, шеф, ты меня, конечно, извини, но с урками я стараюсь дел не иметь. Вот не верю я им, особенно, когда дело касается моих интересов, в частности жизни.

– Вы его просто не знаете, – привёл я крайний аргумент. – Он меня много раз выручал. К тому же, какая разница, он всё равно сам по себе, просто завтра поможет на точку выйти.

– Мы уже однажды так попали или ты забыл, – ухмыльнулся Грог. – Тоже проводник был надёжный.

– Ну, ты не путай хер с трамвайной ручкой, – покачал головой я. – Харю я знаю давно, он не кинет.

– Может, я тоже, того, – неуверенно пробормотал Бизон и вернул мне бумагу. – Сомнительно это всё.

– А я чё тогда, лысый? – оживился Клей и подхватил лист, прежде чем я накрыл его рукой. – Только без обид, Морзе, ладно?

– Как хотите, – я поднялся из-за стола и протянул руку. – Удостоверения только верните.

– Да погодь ты, – поморщился тот. – Я же ещё не решил.

– Короче, пацаны, мне нужны надёжные люди, а не вот это всё, – добавив в голос металлических нот, произнёс я. – Заставлять и упрашивать никого не собираюсь.

– Ладно, я согласен, – протянул мне подписанный лист Клей. – Чё по деньгам?

– Здесь сотня серебром, – я бросил на стол десять прутков, перетянутых канцелярской резинкой. – Выход из отдела только через гроб. Ты чего решил?

– Ну а чё, конкретно, Харя на это всё сказал? – снова перевёл стрелки Бизон. – Он так-то в бумагах шарит.

– Я не спрашивал, он мне вчера ещё отказал, потому на него я документы не запрашивал. Давай уже, соображай быстрее, мне вас ещё перевести нужно успеть, пока комендатура не закрылась.

– Ну ладно, чё, давай свою писульку, – протянул руку Бизон.

– Завтра в восемь утра на воротах, – сухо ответил я, забрал бланк договора и припечатал о стол ещё сотню серебром. – Давайте только, чтоб без выхлопа с утра.

– Ну, это уж теперь как получится, – усмехнулся Клей. – Да всё, всё, понял я, не надо так зыркать строго.

– Пацаны, я реально на вас надеюсь, давайте без всякой хуйни, лады?

– Морзе стал душнилой, – поморщился Клей. – Ну чё, братан, походу без продолжения банкета мы сегодня.

– А в бордель, хоть, можно? – натянул на лицо хищную улыбку Бизон. – Есть у меня там одно незаконченное дело.

– Это сколько угодно, но чтоб в восемь оба у ворот, без признаков похмелья.

– Обижаешь, начальник, – теперь и Клей растянул плотоядную улыбку. – Нам будет не до этого.

Парни покинули кафе, а мы с Грогом остались. Он ничего не говорил, однако во взгляде читалось всё, что он думает о моей затее.

– Ну чё? – первым не выдержал я.

– Ты сам не догадываешься? Старый этих ушлёпков и близко бы к Девятому отделу не подпустил.

– Они справятся.

– Хочется верить.

– Послушай, Грог, ты ведь и ко мне вначале относился не очень. Они надёжные люди, я в них уверен.

– Да я не спорю, просто вот эти их закидоны…

– Цену себе набивали, это нормально. Завтра увидишь их в деле, и твоё мнение изменится.

– Как хочешь, решать всё равно тебе. Надеюсь, завтра от них проблем не будет. Заодно и посмотрим, насколько они надёжные.

– Ты удивишься, – усмехнулся я. – Ладно, я в администрацию.

Глава 11. Эксперименты

– Эх, ёпт! Вот это в натуре харя! – выдал Грог и протянул тому руку для пожатия. – Жесть, как ты вообще живёшь с такой рожей?

– Примерно так же, как и ты со своей беспардонностью, – ухмыльнулся в ответ тот. – Все в сборе?

– Нет, Клея не видно, – поморщился я и бросил очередной взгляд на часы.

– Ну да, надёжный тип, ничего не скажешь, – не упустил возможности ковырнуть по больному Грог.

– Он вчера с тобой был? – уточнил я у Бизона, проигнорировав колкость товарища.

– Да мне почём знать? – пожал тот плечами. – В бордель вместе вошли, а там я уже свечку не держал.

– Хрен с ним, раз по-хорошему не хочет.

– А мелкий с нами, что ли, пойдёт? – поинтересовался Бизон.

– А что, у тебя с этим какие-то проблемы? – вместо меня переспросил Грог.

– Нет, похуй, – безразличным тоном ответил тот. – А вон и Клей канает.

– Господи, у меня такое чувство, что это вовсе не я срок мотал, – покачал головой Харя. – Всё, двигаем, нам ещё дороги часа два.

– Здорова, черти, – с довольным лицом заявил Клей, после чего скрючился пополам от точного удара по печени.

– Если я говорю, что нужно подойти в восемь, значит, ты появляешься на месте на полчаса раньше, усёк? – с нажимом произнёс я. – Ещё один косяк, и я тебя пристрелю.

– Твою мать, – простонал тот. – Я же не специально.

– Да кого это ебёт?! Ты людей подставляешь, меня в том числе.

– Да всё, всё, понял я, простите, мужики.

– А ты изменился, – внимательно посмотрел мне в глаза Харя.

– Жизнь заставила, – пожал я плечами.

Бизон помог другу подняться на ноги, и мы вместе с остальными покинули крепость. На парковке уже вовсю трещали двигатели, водители прыгали вокруг со щётками, сметая насыпавшийся за ночь снег.

Харя выкатил свою «Буханку» из тёплого бокса, что считалось привилегией. Несмотря на приличную плату, места в отапливаемом гараже выдавались по большому блату. Это в первое время они пустовали, сейчас же каждый уважающий себя житель старался владеть какой ни есть машиной. К тому же достать таковую проблемой не являлось, разве что содержать и обслуживать. Однако это мало кого останавливало, да и что делать без транспорта, ведь основной заработок, по-прежнему, располагался вдалеке от дома. Лишь дружине не требовалось никуда уезжать, чтобы прокормить себя и семью. Но люди в их ряды вступали не очень охотно. В первую очередь из-за повышенного риска, но основная причина в другом: в народе их часто называют «Мусора». В общем, не самая уважаемая профессия, хоть и серебра позволяла поднять прилично.

Мы загрузились в УАЗ, Харя уселся на место водителя, я занял пассажирское кресло, и пока остальные соскребали с лобового стекла намёрзший снег, с завистью бросая в нашу сторону косые взгляды, покатили навстречу приключениям.

Дорога оставляла желать лучшего. Если у самой крепости машины набили хоть какую-то колею, то дальше поток транспорта сильно поредел. Большинство направилось в другую сторону, на Выксу, в то время как мы встали на трассу, что ведёт к Касимову. Судя по всему, Харя решил прокатить нас до Мурома, в чём я вскоре и убедился.

– А мы чё, не на Выксу? – поинтересовался Бизон.

– Людей там слишком много, – отозвался тот. – В Муром поедем.

– А чё ты их так не любишь? – включился в беседу Клей.

– За что вас любить? Предаёте, подводите, о поведении вообще молчу, с некоторыми и поговорить не о чем.

– Э, ну ты это, базар-то фильтруй.

– А что не так, правда глаза колет?

– Это с хуя ли?

– Да ты и дня в команде не провёл, а уже накосячил. Или скажешь, я не прав?

– Я же сказал, что не специально. Да это вообще не я виноват, шлюха эта…

– Ты даже ошибку признавать не хочешь, как ты в таком случае исправишься? За свои поступки нужно отвечать и это не просто слова.

– Я и ответил, – поморщился Клей и потрогал правый бок.

– Нет, ты получил наказание, а отвечать не желаешь. Это твой косяк и ничей больше. Всегда есть обстоятельства, но выбор делаешь ты сам, а потому и косяк с опозданием только твой.

– Я теперь понимаю, почему тебя блатным сделали, – усмехнулся Грог. – Аргументировать ты умеешь.

– Разве я не прав? – удивлённо вскинул бровь тот.

– В данном, конкретном случае, – покрутил пальцами в воздухе напарник. – А вот, допустим, ребёнок у меня заболел или мама.

– За те пять минут, чтобы придти ко времени и объясниться с людьми, с ними ничего не случится. Не можешь сам, попроси помочь друга.

– Ага, так все и побежали мои проблемы решать, – голосом, полным сарказма, произнёс Клей.

– И здесь мы вновь возвращаемся к твоему первому вопросу, – усмехнулся Харя и собеседник надолго завис, анализируя услышанное.

– Бля, извините, пацаны, – внезапно, спустя несколько минут молчаливой езды, что-то осознал тот.

– Вот теперь ты ответил за свой косяк, – подмигнул ему в зеркале Харя.

– А ты это, чё в нашу банду не захотел? – озвучил очередной, гениальный вопрос Бизон.

– Мы не банда, – обернулся к нему я.

– Уверен? – покосился в мою сторону водитель.

– Да, – кивнул я. – Мы зла никому не делаем, людей не грабим.

– Ну, ведь значение данного слова необязательно трактовать лишь в негативном ключе. Музыкальные группы, часто называют себя бандами. По сути, это и означает отряд, объединение единомышленников.

– Мне всё равно не нравится это слово, – пожал я плечами.

– Ну так чё? – всё же Бизон основательно решил добиться ответа.

– Не люблю людей, – ответил Харя.

– Ну и дурак, – откинулся к бортику тот и замолчал.

* * *

Муром встретил нас тишиной и запустением. Впрочем, сейчас все города выглядели одинаково, они увядали без хозяев, с каждым днём рассыпались, можно сказать, прямо на глазах. Отсутствие отопления внутри, постоянного ухода за фасадами – сказывалось всё. Вон от здания отвалился целый пласт штукатурки, крыша уже просела, и если зима в этом году решит порадовать снегом, то к весне она попросту рухнет. И так во всём. Огромный слой грязи и пыли на предметах. Порой, поднимая консерву с полки, до конца не понимаешь, что внутри, потому как букв на этикетке не разобрать.

Всюду шорохи, скрипы, какой-то стук, словно по мёртвому городу блуждают усталые призраки. Но на самом деле это хулиганит ветер, раскачивая раскрытые створки окон и дверей. Иногда он врывается внутрь, где завывает в углах раненым зверем, будто жалуется на одиночество. Снег хрустит под ногами, а серые тучи постепенно растаскивает, и солнце делает картинку перед глазами хоть чуточку веселее. Прогоняет мрак и серость, словно невидимый художник ведёт огромной кистью, придавая вещам насыщенный цвет. Но есть в том и минус – усилился ветер. Пока незначительно, но позёмка уже поднимается, белой дымкой слетает с крыш.

– Здесь кинотеатр раньше в подвале был, – замер Харя у здания, фасады которого украшали массивные колонны. – Уроды часто здесь тусуются, в основном малыми группами. Но если вам толпа нужна, тогда лучше до приборного завода прокатиться.

– Вначале здесь попробуем, – отказался я. – Если сработает, тогда отвезёшь.

– Замётано, маякнёшь, как закончите, – кивнул тот и направился обратно к машине.

– Э, а он чё, с нами не пойдёт? – сразу оживился Бизон. – Чё за дела, Морзе?

– Секретность, – сухо ответил я. – Ему не нужно видеть то, что сейчас будет.

– А что будет? – проявил любопытство Клей.

– Вот это, – усмехнулся я и оголил запястье. – Давай, Макс.

Парнишка смущённо подошёл ко мне и впился в руку, буквально на пару секунд, но этого хватило, чтобы Клей и Бизон пришли в движение. Оружие они вскинули быстрее, чем я успел ответить на вопросы и хорошо, что ещё крючки не вдавили. Хотя это, возможно, жадность на серебро дала о себе знать, нежели здравый смысл.

– Замерли! – моментально отреагировал Грог, а Хан утробно зарычал, оскалив клыки в их сторону.

– Ты чё, сука, решил нас обратить по тихой грусти?! – прошипел Клей.

– Он другой, неужели не заметили? Сейчас день, солнце светит, голову включи, дебил!

– Эт чё за хуйня?! – помотал головой Бизон, словно отгонял наваждение. – Он чё, выродок?

– Просто поверьте, от его укуса не обращаются, зато это может скрыть нас от уродов. У нас всего пара часов, пока его феромоны гуляют в крови, нас никто не тронет.

– Да ты пиздобол, – не поверил ни единому слову Клей. – Специально нас сюда притащил, чтоб никто не видел! Чё за дичь ты здесь решил устроить!

– Да нахер вы кому сдались?! Мне проще было вас обоих пристрелить, чем весь этот цирк устраивать.

– Ну, так-то он прав, походу, – согласился с моими доводами Бизон.

– Да ты тупой, как три хуя вместе, – огрызнулся на него товарищ. – Я глазам своим верю, он его только что укусил.

– Дай серебро, – протянул я руку вперёд.

– У тебя чё, своего нет?

– Тогда палец с крючка убери, чтоб я его достал.

– Медленно только.

Я кивнул и плавно вытянул магазин из разгрузки, откуда выщелкнул патрон, который продемонстрировал друзьям, чтобы те убедились в наличии серебряной пули. После чего приложил её к щеке Макса. Естественно, никакой реакции от не последовало, что окончательно убедило Бизона в моей правоте. Он даже оружие опустил, хотя всё ещё держал его таким образом, что в любой момент мог открыть огонь.

– Кто он? – растерянно посмотрел на меня Клей. – Их много таких? Они что, мутируют?

– Нет, он просто другой, и я знаю всего о трёх подобных. Скорее, выродков можно назвать мутантами, чем его. Это не первый его укус, и как ты уже мог заметить, я вполне спокойно прошёл отстойник, да и на вас вроде не бросаюсь.

После моих слов, Грог спокойно оголил запястье и протянул руку Максу. Получив свою порцию, посмотрел на то, как быстро затягиваются раны и отошёл в сторону. Глядя на него, аналогичным образом поступил и Бизон, несмотря на то, что Клей всячески пытался его отговорить.

– Прикольное ощущение, – прислушался к себе тот. – Будто кокаина нюхнул. Не ссы, братан, это даже приятно.

– А-а-а, да вы полные психи, – он всё же поддался на уговоры и тоже протянул Максу запястье. – Хрен с вами, если уж подохнем, то вместе. Не очень хочется потом от вас по всему Мурому бегать.

– Ладно, огнестрел в сторону, – когда всё было готово, я принялся раздавать распоряжения. – Пойдём только с холодным. Если не сработает, тогда валим всё, что двигается и уходим.

– А если всё получится? – поинтересовался Бизон.

– Тогда приступим к следующему пункту: попробуем узнать, на какое количество уродов одновременно это дело распространяется.

– Как по мне, проще их всех перебить, чем хуйнёй всякой заниматься, – озвучил своё мнение Клей.

– Не всегда, поверь мне, – ухмыльнулся Грог. – Ты просто никогда не попадал в замесы.

– Да откуда ты знаешь…

– Знает, Клей, знает, – ответил я. – Всё, базар убили, работаем. Мы с Грогом впереди, Макс, ты следом, прикроешь, если что, вы двое замыкающими.

– П-хах, прикроешь… – нагло ухмыльнулся Клей, после чего вздрогнул.

Макс молча метнул нож и сделал это таким образом, что срезал самый кончик сигареты Клея, пока тот делал затяжку. Закончив демонстрацию своих возможностей, пацан подмигнул новому члену нашей команды и прошёл до входной двери, из которой вытянул торчащий клинок.

– Хуясе, – только и смог выдать он, отбросил кусок сигареты в сторону и вытянул мачете.

Бизон молча покивал головой на этот финт и вооружился топором. Грог тоже предпочёл мачете, а мы с Максом остановили свой выбор на ножах. В целом, впятером, мы легко размотаем толпу в три раза превосходящую нас по количеству. В Москве уродов было даже больше и ничего, справились. Там конечно ФЕТ немало помог, отбиваясь от них серебряным кастетом, но здесь не должно быть и половины. Как утверждал Харя: «Больше пяти особей он здесь ни разу не встречал».

Но даже будучи полностью уверенными в собственном превосходстве, двигались мы осторожно. Ловушки нас поджидали самые примитивные, больше настроенные на то, чтобы предупредить о появлении чужаков, нежели для охоты на людей. Да, в целом твари остались разумны, но не всегда и не во всём, особенно это касалось выбора для днёвки. Вот взять хоть этот кинотеатр, ну сколько раз Харя вырезал здесь сердца? Два, три, может, даже пять. А выродки всё продолжают заползать в эту нору.

С другой стороны, уважающий себя охотник обязательно приберёт за собой, уж трупы злых точно не оставит. Видимо, этого достаточно, чтобы уроды не чувствовали смерть своих сородичей по прошествии некоторого времени. Как это работает, пока не ясно, но они раз за разом прячутся днём в одних и тех же местах. Может быть, это как-то запрограммировано природой, некий инстинкт. Харя объясняет это иначе.

По его наблюдениям, в мире не так много мест, полностью защищённых от солнечного света, а если сооружать что-то дополнительно, это всегда привлекает лишнее внимание. Нужно просто думать как твари, тогда и охотиться на них будет в разы проще. Но даже он соглашался со мной в тупости происходящего. Ну ладно такое случилось раз иди два, но лезть в место, где ежемесячно гибнут стаи, по меньшей мере, нелогично. Так что нет, дело вовсе не в полноценной темноте, есть нечто ещё, заставляющее их совершать ошибку за ошибкой и не замечать этого.

Внутри пахло испражнениями, – видимо, где-то неподалёку уроды устроили себе туалет. Лучи от фонарей метнулись по стенам, выхватывая причудливые тени. Фойе выглядело пустым, но оно и раньше не отличалось изобилием мебели. Старый, продавленный диван вдоль стены, да разбитые стёкла на месте кассовых кибиток. Здесь две двери, что ведут в зал, а так же едва приметная лесенка вниз. Сквозь окна сюда проникает свет, а потому стоит нам пройти в кинозал, как он проникнет следом. Выходит, не так уж и сильно защищено это место от солнца, хотя Харя вроде как говорил о подвале.

Выбор невелик, да и лестница здесь всего одна. Несколько поворотов в узком коридоре, какое-то помещение, некогда исполнявшее роль кафетерия, и мы вышли в другое помещение. Здесь уже не было ни единого окна. Вдоль стены расположились откидные стулья, чтобы люди, ожидающие сеанса, могли присесть, а на противоположной стороне – двери, с надписью «Зал № 2».

Я знаками показал Клею с Грогом занять место у одной двери, а сам с Бизоном и Максом остановился у другой. Проверили ручки на предмет неприятного сюрприза, и как только я дал отмашку, потянули створки на себя и ворвались внутрь. Яркий перезвон тут же разорвал тишину, но, судя по всему, уродам он был и не нужен.

Эксперимент провалился мгновенно. Может быть, феромоны как-то влияли на желание вцепиться нам в глотку, но на очередь из автомата это, похоже, не распространялось. Мы едва успели рухнуть на пол, когда пули засвистели над головой, пробивая насквозь стену из гипсокартона и звукоизоляции.

В отличие от нас, Макс рванул в сторону и на ходу метнул один за другим два ножа, а Грог и Клей, что ворвались внутрь немногим позже, быстро сориентировались, сменили оружие и добили ублюдков. Бой закончился, даже не успев как следует начаться, итого: четыре трупа и полный провал. Похоже, что укус живущего защищает лишь от желания попробовать нашу кровь на вкус, но никак не делает нас неуязвимыми и уж тем более не превращает в невидимок. Выходит, этот план можно смело смывать в унитаз и снова браться за мозговой штурм.

А в это время наши на западе гибнут, пытаются сдержать противника, защищают свои дома и семьи. И ведь мы в состоянии всё это остановить, но как? Очень не хочется нарушать обещание, данное Светке, да честно говоря, мне и самому не по душе эта затея. Макс-то готов подписаться хоть сейчас, дай только отмашку. С другой стороны, если подготовиться, всё тщательно спланировать, например, как я это сделал со Старым. Выбрать поле, расставить фигуры и заманить Уильяма.

Но кто даст гарантии, что он клюнет? Скорее всего – да. Вопрос: когда это случится? Возможно, первым делом он добьётся победы на западном фронте, а уже затем спокойно сунется к нам. Тогда не останется больше смысла сопротивляться, и его смерть уже ничего не изменит. Нет, я точно запутался, начал копать не туда. Мы всё ещё не знаем причины, не понимаем, что такого они придумали? Что ими движет? Какое открытие позволяет уродам обходиться без нас?

Честно говоря, на данный эксперимент я отправился в надежде развеяться, сменить род деятельности, растрясти мозги, отвлечься, в конце концов. Отчего-то мне изначально не верилось во всю эту затею. Но всё равно, неудача немного расстроила, некие планы на отсутствие интереса со стороны уродов имелись. Но как говорится, отсутствие положительного результата – тоже вещь необходимая. По крайней мере, мы точно знаем, что это не работает. Опасность лучше всего прочищает разум, ведь он усиленно решает лишь одну задачу: как бы остаться в живых, а всё остальное отодвигается на второй план. Как правило, это всегда помогает переключиться, но сегодня, видимо, не тот день. Ничего гениального в голову так и не пришло.

– Походу, хуйня это всё, шеф, – подкинул дерьма на вентилятор Грог. – Не работает тема или работает, но совсем не так.

– Я заметил, – буркнул я. – Ладно, поехали обратно.

– В смысле? Мы же только приехали! – возмутился Клей. – Давай хоть по складам пошаримся, чё время зря терять?

– Вот по поводу времени ты точно подметил, только тратить мы его здесь не станем. Уходим.

Я взялся за рацию и вызвал Харю. Не успели мы выбраться из здания кинотеатра, как он подъехал. Видимо, находился где-то недалеко. В данный момент он отстукивал дворники, которые забило мокрым снегом. Погода ухудшалась с каждой минутой. Мало того, что белые хлопья вновь посыпались с неба, до кучи усилился ветер. Видимость упала, и уже на расстоянии в десять метров с трудом удавалось рассмотреть очертания зданий.

– Удачно? – сухо поинтересовался Харя, когда мы подошли к машине.

– Да какое там… – отмахнулся я.

– Это хорошо, – кивнул тот. – Уходить нужно, иначе мы здесь застрянем. Дорога и так не фонтан, а ещё метель поднялась.

– Мы же на вездеходе, – подковырнул его Клей.

Харя просто покосился на него, но отвечать ничего не стал.

* * *

Машина мерно месила колёсами снег. Иногда на поворотах её слегка заносило в сторону, но Харя умело выравнивал курс. Лицо напряжено, взгляд сосредоточен, на любые вопросы отвечает односложно. Остальные, впрочем, тоже далеки от весёлого настроения, даже Хан. Пёс, словно чувствует общий настрой: то ляжет, то сядет, то немного пройдётся по салону, не забывая жалобно поскуливать.

Нервное напряжение нарастало и не только из-за отвратительной погоды. Появилось стойкое ощущение надвигающихся неприятностей, будто кто-то очень пристально смотрит в спину. Первым не выдержал Грог.

– Останови машину, – сухо попросил он.

– Можем встрять и так постоянно буксуем, – предупредил Харя.

– Если не остановишь, можем сдохнуть, чуйка у меня обострилась, – прокомментировал своё состояние напарник.

Этого оказалось достаточно, чтобы водитель вдавил педаль тормоза. Шутить с такими вещами никто просто так не станет, если он, конечно, не полный идиот, а Грог таковым не является. К тому же это не раз выручало нас в подобных ситуациях, взять хоть случай с заминированным мостом.

Как только УАЗ замер, мы без лишних вопросов высыпались на улицу. Ветер швырнул в лицо хорошую пригоршню снега, а ноги сразу погрузились в него практически по колено. Мы ощетинились стволами и пристально всматривались в белую пелену.

– Нихера не видно, – озвучил общие мысли Клей.

– Давай тройками вдоль зданий: Грог, Клей, Харя слева, остальные со мной. Макс, держись ближе.

– Принял, – коротко ответил тот, после чего мы, утопая в сугробах, разошлись в стороны.

Несмотря на высокие и плотно зашнурованные ботинки, снег всё равно проникал внутрь, неприятно обжигая холодом лодыжки. Но мы упорно пёрли вперёд, естественно, ни на мгновение не забывая об осторожности. В голове постоянно пульсировала мысль: «Не нарваться бы на какую-нибудь растяжку». В таких сугробах попросту не заметишь, как высвободится чека, а взрывной силе плевать на снег, осколками посечёт только так. Одновременно приходилось проверять здания, точнее, заглядывать в окна и приоткрытые двери. Но всюду обнаруживались лишь пустота и забвение.

Хорошо, что сейчас день и уродов можно не бояться, а значит, наши враги на данный момент – люди. Может быть, банда, а может, такие же, как и мы – залётные искатели приключений. Но в таком случае, почему так сильно взбунтовались предчувствия? Словно на нас целенаправленно открыли охоту, и это уже мало походит на случайную встречу. Напряжение настолько сильное, что несмотря на холод, вдоль позвоночника постоянно скатываются струйки пота. Дыхание частое, сердце молотит, гулко отдаваясь в висках, а палец на крючке то и дело вздрагивает от каждого шороха или завывания ветра.

Вдруг впереди что-то мелькнуло, словно тень от пролетающего объекта, и этого хватило, чтобы треск очередей разорвал тишину. Надо признать, что мои нервы тоже сдали и я, вместе со всеми полосонул короткой очередью в пустоту. И это определённо не было галлюцинацией, потому как с противоположной стороны улицы, тоже открыли огонь.

Все мы не первый день носим оружие и даже в этой, достаточно нервной ситуации, никто не стал паниковать. Огневой контакт был короткий, продлился едва секунду, люди грамотно распределились, замыкающий каждой группы занял позицию в помещении. Однако цель мы не поразили, и это было очевидно – стреляли больше наугад, на движение. Теперь же мозг переключился и начал анализировать произошедшее.

Изначально мне показалось, будто тень отбросил пролетающий объект, что в принципе невозможно. Ведь нельзя летать и не производить при этом никакого шума, разве что зверь какой, но уж больно огромный – с человеческий рост, даже немногим больше. Кто это мог быть: тигр, лев, медведь, сбежавшие из зоопарка? Нет, последний точно отпадает, ни разу не слышал, чтобы они так скакали. Возможно, лось – эти порой такие трюки исполняют, словно им совершенно плевать на законы физики.

А дальше начало твориться нечто невероятное, будто нас забросило в фантастический фильм.

Снег посреди дороги взорвался. В воздух поднялась белая пелена, за которой невозможно было рассмотреть хоть что-либо. Вот только никакого шума, будто он сам по себе вдруг решил отпрыгнуть в стороны. Пару мгновений мы пристально всматривались в снежную стену, с которой даже ветер справился далеко не сразу. А когда его более или менее утянуло дальше по улице, мы обнаружили в том месте тёмный человеческий силуэт. Ну а большего и не требовалось.

Стрельба эхом покатилась по заброшенным городским переулкам, стократно отражаясь от стен. Я лично всадил в силуэт три коротких очереди и с расстояния в тридцать метров просто не мог промахнуться. Однако человек словно ничего не почувствовал и медленной походкой направился в нашу сторону. С каждым шагом его удавалось рассмотреть всё лучше. Вскоре уже не осталось никаких сомнений – Гонщик. Тот самый загадочный тип, о котором упоминал Татарин, а заодно и Старый. Но почему его пули не берут? Да кто он, мать его, вообще такой?! Терминатор, что ли?!

И пока эти мысли нескончаемым потоком неслись в голове, человек, в действительно странном костюме, приступил к действию. Он резко выбросил руку в сторону моих друзей, что продолжали поливать его серебром с противоположной стороны улицы, и я отчётливо увидел, как от кисти отделилось нечто. Будто прозрачный пузырь метнулся к ребятам. Не будь сейчас метели, я, возможно, ничего бы и не заметил, но именно снег позволил рассмотреть это. Пузырь достиг цели, и снова произошло нечто похожее на взрыв. Белая пелена перекрыла видимость, а когда ветер развеял её, тройка бойцов, включая Хана, распластались в сугробе без движения.

Я не знал, живы они или нет, но одно понимал точно: пули этого типа не берут, а значит, нам остаётся единственное верное решение – бежать.

– Уходим, – крикнул я, и мы рванули в ближайшее здание.

На всякий случай я оставил в дверях гранату, естественно, без чеки. Мы как раз успели вынырнуть из разбитых окон с противоположной стороны, когда прогремел взрыв. И снова, ни я, ни Макс с Бизоном, не могли с уверенностью сказать, причинило ли это Гонщику хоть какой-то вред.

Бегать по сугробам, глубина которых достигает порой полуметра – то ещё удовольствие. Дыхание сбилось сразу, воздух с надрывом влетал в лёгкие, и вперёд продвигались мы на чистом адреналине.

– Туда, – махнул я рукой на двухэтажный дом. – Нужно наших проверить.

Никто не стал оспаривать решение, и в дом мы ввалились практически одновременно. Узкий коридор, дверь, какое-то торговое помещение, заваленное грязным тряпьём, в котором путались ноги и снова в окно. Вот только теперь не рыбкой, как мы сделали до этого, а аккуратно, предварительно проверив наличие странного человека.

– Чисто, – оповестил я товарищей, и первым вывалился наружу.

Следом появился Макс, а вот Бизон не вышел, он вылетел, будто его там лошадь лягнула. Его тело перемахнуло через дорогу и рухнуло в сугроб, что позволило остаться в сознании. Он подхватился, припал на колено и снова рухнул обратно. Похоже, остались только мы с пацаном.

Я, не раздумывая ни секунды, забросил в окно ещё одну гранату, после чего повалил Макса в сугроб. Грохнул взрыв, из разбитых окон вырвался клуб дыма и мусора, а мы с низкого старта сорвались с места. К своим бежать было уже глупо, а потому мы понеслись в сторону «Буханки», что продолжала мерно тарахтеть двигателем дальше по улице.

Я запрыгнул за руль, Макс влетел в салон и не успел закрыть дверь, как я врубил первую передачу. Прав оказался Харя: тронуться с первого раза не вышло, а может, это я виноват, на нервах, слишком быстро отпустил сцепление. Колёса выбросили снег и закрутились вхолостую по застарелому льду. Машину лишь слегка повело в бок, но она так и осталась на месте. Задняя включилась с небольшим хрустом, надеюсь, Харя не выскажет мне за подобное обращение с его «ласточкой», если он, конечно, ещё жив.

На сей раз тронуться удалось, машина хоть и нехотя, но всё же поплыла назад, пока я не решил, что этого будет достаточно, чтобы пробить сугроб впереди. Когда я воткнул первую, из снежной пелены снова проступил тёмный силуэт.

– Да пошёл ты нахуй, ублюдок! – закричал я и плавно попёр на него, намереваясь размазать по дороге.

Большую скорость в такой ситуации не набрать, но и наши массы несопоставимы, ведь физику никто не отменял. Я даже газку поддал, с уверенностью, что столкновение неизбежно.

Мы не доехали до странного типа примерно метр. Машина просто завязла в рыхлом снегу и как бы я ни давил на педаль, задние колёса крутились вхолостую. А мужик, в странном, абсолютно чёрном костюме просто стоял и смотрел на нас, при этом не выражая совершенно никаких эмоций.

Я уже оставил затею переехать ублюдка и вновь потянулся за автоматом. Гонщик, словно прочитал мои мысли и спокойно вытянул руку в нашу сторону, наверняка намереваясь запустить энергетическим пузырём или что это у него там за хрень. Как вдруг за его спиной образовался ещё один силуэт, в котором я вскоре узнал Харю. Он подобрался на расстояние удара и уже замахнулся, в попытке опустить приклад на затылок противнику. Но тот снова что-то почувствовал, резко развернулся и присыпал моему другу в грудь.

Такой скорости и реакции я не видел никогда. Всё произошло быстрее, чем моргает глаз, я даже сам удара не заметил. Однако этого времени хватило, чтобы вновь оказаться на улице, вскинуть оружие и вдавить спуск. Протрещала очередь на весь магазин, после чего я с открытым ртом наблюдал, как мои пули зависли в воздухе, буквально в нескольких сантиметрах от груди Гонщика.

– Да кто ты, мать твою, такой?! – в полном отчаянии прокричал я.

– Это неважно, – вдруг прилетел совершенно спокойный ответ.

Глава 12. Форма жизни

Я совсем не ожидал услышать ответа. В первую очередь потому, что вопрос по большей части был задан в никуда, его, скорее, можно назвать «Крик отчаяния». Ведь отступать некуда, убить гостя не получается, а в рукопашной схватке при таких скоростях у меня нет ни единого шанса даже просто по нему попасть, не то что на победу. Но, судя по всему, он не спешит нас убивать, как только угроза с моей стороны сошла на нет, странный человек прекратил метать прозрачные шары. Он вообще остановился и принял максимально мирную стойку, к тому же не проявлял никакой агрессии, просто стоял и внимательно смотрел на Макса.

– Что тебе от нас нужно?! – прокричал я следующий вопрос, впрочем, так же не ожидая ответа.

– Мне нужен Смотритель. Я знаю, что вы неоднократно с ним встречались.

– Что? Какой ещё нахуй Смотритель?

– Не лги, человек, мы слышим все ваши переговоры. Вчера ты общался с ним трижды, где он?

Мозг ещё не совсем отошёл от стрессовой ситуации, а потому соображал довольно туго. Некоторое время я перебирал в голове всех, с кем мог вчера разговаривать, и спустя несколько секунд до меня дошло, о ком говорил этот тип в гоночном комбинезоне.

– Ты про Лёху, что ли?

– Да, ты называешь его этим именем. Где он?

– Да я понятия не имею? – честно ответил я. – Ты вроде крутой, неужели сам отыскать не можешь?

– Он не желает выходить на контакт.

– Я тоже не знаю где он.

– Ты можешь его найти. Позови его, он придёт.

– Зачем он тебе?

– Это неважно.

– А не пошёл бы ты на хуй?!

– Я легко могу убить тебя, человек, не искушай. Позови Смотрителя, и я оставлю вас в покое.

– А если нет? Что, убьёшь меня?

– Этот вариант возможен, но есть и другие способы заставить тебя подчиниться. Гибрид пойдёт со мной, ты получишь его, как только позовёшь Смотрителя.

И снова я не сразу сообразил, о ком идёт речь. Понимание происходящего проявилось лишь в тот момент, когда мимо меня с каменным лицом прошёл Макс. Он остановился рядом с Гонщиком, тот взял его за руку, а в следующее мгновение они оба исчезли, оставив после себя снежное облако. Я бросился к тому месту, где они стояли ещё секунду назад, но кроме небольшой воронки в сугробе больше ничего не обнаружил. Никаких следов, говорящих о том, в каком направлении они могли уйти. Словно неведомая сила забрала их, зачерпнула в пригоршню и унесла.

– Макс! – крикнул я в белую пелену. – Ма-а-акс!

Но ответом была тишина. Лишь слабый силуэт замаячил неподалёку, едва заметный сквозь пургу. Я не раздумывал ни мгновения и бросился к нему. Но чем больше я приближался, тем лучше понимал, что к Гонщику он не имеет никакого отношения. Припадая на левую ногу, ко мне двигался Бизон.

– Где он, ты убил его? – первым делом спросил тот.

– Нет, он ушёл, – я устало опустился в сугроб, зачерпнул небольшую пригоршню и протёр лицо.

Помогло. Кожу пронзили тысячи ледяных игл, заставляя сердце увеличить приток крови к замёрзшему участку, тем самым подпитывая и мозг. Хотя сейчас в нём пульсировали всего две мысли и первая из них: «Где Макс?» и второе, о чём я сейчас мог думать: «Как объяснить произошедшее Светке?» Вряд ли она станет выслушивать мои оправдания, ей всё равно, какие были обстоятельства – виноват я. И это так. Я обещал ей, что с ним всё будет в порядке, должен был защищать его даже ценой жизни. Но я облажался, в очередной, мать его, раз!

В отличие от меня, Бизона мало волновало исчезновение Макса. Он немного постоял рядом, а когда понял, что никаких объяснений больше не получит, отправился на поиски остальных членов нашего отряда. За то недолгое время, что мы бегали от Гонщика, их неслабо замело. Метель усилилась, ухудшая и без того слабую видимость.

– Сюда, быстрее! – сквозь порывы ветра донёсся крик Бизона.

Я не без труда поднялся на ноги и направился к товарищу. Адреналин схлынул, оставляя после себя ватное тело. Усталость такая, что хочется лечь и уснуть, но нельзя, друзьям нужна помощь. Да и нет смысла сидеть в сугробе и выть от бессилия, нужно действовать, делать хоть что-то.

– Кажется, дышит, – Бизон склонился над телом Клея и прижал ухо к губам товарища. – У него вся грудь вмята, чё делать-то?

– Сейчас, – я трясущимися руками уже боролся с молнией на медицинском подсумке, в попытке извлечь кусок чёрного сердца. – На, держи, размочи немного снегом.

Тот кивнул, выхватил лекарство, которое, впрочем, имелось и у него самого, зачерпнул немного снега и принялся разминать сухой ломоть. Я занялся Грогом. Его состояние тоже оставляло желать лучшего, хотя он был всё ещё жив. Хан лежал рядом и жалобно поскуливал, он несколько раз пытался подняться, но тут же падал обратно в сугроб. Похоже, ударом ему перебило лапы, а может, были ещё какие повреждения – визуально понять не получалось. Он слизнул с моей ладони лекарство и с какой-то человеческой благодарностью и мольбой заглянул мне в глаза.

– Сейчас, потерпи немного, – бормотал я. – Сейчас мы починим твоего хозяина.

– Нихуя не работает! – прокричал Бизон.

– Жди! – бросил я в ответ, так же разминая в руках дозу для Грога. – Ну же, давай, дружище, жри.

Однако тот и не думал глотать. Кусок сердца безжизненно торчал из его рта, а я не знал, как заставить его принять лекарство. Несколько секунд я судорожно соображал, а затем достал нож и вогнал его другу в бедро. Кровь хлынула из раны, но именно этого я и добивался, по сути, какая нахрен разница, каким образом вещество проникнет в организм. Лишь бы сработало.

Я поместил кусочек сердца в рану, и почти сразу уловил реакцию. Кровь перестала вытекать, впитываясь в чёрное сердце, а спустя пару секунд Грога начало бить в судорогах. Хан к тому моменту уже извивался от боли и жалобно скулил, а я рванул на помощь Клею.

Бизон тоже отчаянно пытался заставить друга проглотить лекарство. Я вовремя успел, потому как он уже собирался протолкнуть его пальцами в глотку, чем напрочь перекрыл бы доступ воздуха в лёгкие. Оттолкнув горе-лекаря в сторону, я проделал аналогичную процедуру с Клеем и поместил слюнявый кусок в рану на бедре. За инфекцию не переживал, это средство настолько сильное, что помести я его туда даже с куском земли, ничего страшного не произошло бы. Всё лишнее попросту выбросит из организма – проверено. Даже пули и осколки выходят, а после заживления остаются едва заметные шрамы.

Слева раздался лай Хана. Грога уже капитально трясло, а значит, восстановление организма идёт полным ходом. Пора отыскать Харю, ведь ему тоже наверняка требуется помощь. Я поднялся на ноги и, прикрываясь от колючего ветра рукавом, побрёл в сторону машины, которая до сих пор продолжала тарахтеть двигателем. Друга я отыскал быстро.

Он лежал в сугробе лицом вверх, глаза безжизненно смотрели в небо, и их уже начало заносить снегом. Даже находясь без сознания, он бы, скорее всего, не удержался и сморгнул его. Он мёртв, здесь не нужно быть доктором, чтобы понять, сердце ему уже не поможет. Я видел, какой удар нанёс Гонщик, – судя по всему, Харя умер мгновенно. Не удивлюсь, если у него от этого разорвалось сердце, сила и скорость, которые применил странный тип, были просто нечеловеческие.

– Сука, – выдохнул я и уселся в сугроб рядом с другом. – Как же так-то, а?

Сквозь метель вновь проступил силуэт и, судя по хромающей походке, ко мне приближался Бизон. Он остановился возле тела, присел, посмотрел на него и провёл рукой по лицу покойного, закрывая ему глаза. После чего уселся в снег напротив.

– Что-то после такого не очень хочется продолжать, – выдал он. – Можно мы с Клеем обратно в бригаду вернёмся. Мы никому ничего не расскажем, честное слово.

– Зассал? – криво ухмыльнулся я. – Да идите вы оба нахуй!

– Да чё ты сразу начинаешь…?

– Потому что ты дебил! Неужели ты так нихуя и не понял?! Нам всем скоро придёт пиздец, полный и неотвратимый! Как только выродки разнесут наши крепости на западе, они всей ордой прокатятся по оставшимся поселениям. Они высушат землю, выпьют каждого и тебя, и Клея, в том числе! Если мы ничего не сделаем, человечество просто перестанет существовать. И года не пройдёт, как мы сдохнем! Все до единого, понимаешь ты это своей тупой башкой?!

– Ну а чё я могу?

– Пойти на хуй! – в сердцах бросил я, поднялся на ноги и пошёл проведать Грога.

Тот очнулся, но всё ещё не отошёл от действия чёрного сердца. Однако, по крайней мере, уже не лежал пластом и не корчился от боли. Он сидел в сугробе, привалившись спиной к стене и трепал по холке Хана, который без устали лизал лицо хозяина.

– Ты как? – спросил я, просто не зная, с чего ещё начать.

– Нормально вроде, спасибо, – хриплым голосом ответил тот, зачерпнул пригоршню снега и сунул её себе в рот. – Чем это он нас так приложил?

– Не знаю, какой-то энергией.

– Пиздец, я даже сообразить ничего не успел. Откуда он вообще такой взялся?

– Если бы я знал.

– А Макс где?

– Он забрал его.

– Пиздец… – повторил Грог. – Он за ним, что ли, приходил?

– Нет, ему нужен Лёха.

– И чё теперь?

– Без понятия, – развёл я руками. – Для начала бы выбраться отсюда и… Харю нужно похоронить.

– Ох ебать! – донеслось справа. – Я думал, что уже сдох. Вы как, пацаны?!

– Живы, – вместо меня отозвался Грог.

– Валить отсюда надо, – озвучил дельную мысль Клей. – Где Харястый?

– Погиб, – ответил Бизон, который как раз дохромал до нас, к моменту данного разговора.

– Жаль, – впрочем, совершенно безразличным тоном отметил Клей. – А где хуй этот? Мы его завалили?

– Ушёл, – ответил я, – и Макса с собой забрал.

– Хуёво, – так же, не особо переживая по этому поводу, добавил тот. – Ну чё, валим или где?

* * *

– Давай! – крикнул я в раскрытое окно и вдавил педаль газа.

Ребята позади навалились, и машина плавно поползла вперёд. Даже несмотря на подключенный передний привод, с которым пришлось немало повозиться в настоящих условиях, «буханка» периодически вязла в снегу. Стоило нам выбраться из города, как метель обрушилась на нас всей своей силой. Оказывается, городская застройка всё же сдерживала поток и порывы ветра, но как только машина выскочила из-под его укрытия, вкусили всю мощь природной стихии. Снег валил настолько плотно, что видимость упала метров до пяти, дорогу переметало на открытых участках, машину попросту сносило в сторону.

Прошло уже два часа, с того момента, как мы покинули Муром, но до крепости оставалось ещё очень далеко. Из-за ужасной видимости, наша скорость не превышала и тридцати километров.

Дверь в салон распахнулась, и ребята запрыгнули в машину прямо на ходу. Останавливаться было опасно, после этого, скорее всего, пришлось бы снова выбираться наружу и толкать машину. Я дождался, когда они закроют дверь и слегка притопил педаль газа. Дворники размазывали налипший снег по лобовому стеклу, не особо улучшая и без того хреновый обзор.

– Ну и погодка, – пробормотал Клей. – Я такого мяса ни разу в жизни не видел.

– Продолжение будет? – уточнил я, всматриваясь в белую пелену за стеклом.

– В смысле? – не понял тот, что я имел ввиду.

– Ты разве не собирался сейчас скулить, что хочешь выйти из команды?

– Я, по-твоему, кто? Да после таких приключений ты меня отсюда теперь палкой не прогонишь. И с чего вообще такие выводы?

– У друга своего спроси, – буркнул я в ответ.

– Клей, ты ведь чуть не сдох сегодня, – попытался оправдаться Бизон, после того как товарищ уставился на него с неким прищуром. – Там ведь вообще непонятная хрень творилась.

– И чё? – озвучил непробиваемый аргумент Клей. – Мы в первый раз, что ли, жизнями рискуем? Сейчас нам за это хоть платят нормально. Хотя, после такого, я бы и бесплатно дальше работал. Это же охренеть! Что за технологии были у того чувака, кто он вообще такой?!

– Думаю, что он не с нашей планеты или даже из другого мира, – озвучил свои предположения я.

– Чума-а-а, – голосом, полным восторга, произнёс Клей. – Если после такого ты хочешь снова мародёрить тушёнку, то я на хую её вертел, вместе с Пахомычем.

– Как хочешь, – совершенно спокойно пожал плечами Бизон.

– Эт чё значит? – уточнил Клей. – Ты сваливаешь или остаёшься?

– Валит пусть, – принял я решение за него. – Мне эти качели нахер не всрались. Корочки по прибытию сдашь, я тебя обратно в артель переведу.

– Да и пожалуйста, – обиженным тоном отозвался Бизон.

– Морзе, да ты чё, – попытался вступиться за друга Клей. – Всё же нормально было. Ты сам говорил, что выход только через гроб.

– Хочешь, чтобы я его пристрелил?

– Да хорош тебе, я с ним поговорю…

– Нет, – я упрямо потряс головой, – пусть валит.

– Бля, вот кто тебя за язык тянул?! – Клей пнул товарища ногой. – Дебила кусок.

– Нормально всё, так будет лучше, – немного помолчав, ответил тот. – Я в самом деле не очень, подходу, для всего этого дерьма.

– Если сомневаешься, можешь валить вместе с ним, – на всякий случай добавил я, – но если узнаю, что хоть слово о сегодняшнем…

– За это можешь не переживать, – уверенно ответил Бизон. – Я, может, где-то и тормоз, но прекрасно всё понимаю, да и пиздоболом никогда не был.

– Я остаюсь. Извини, братан, но такая жизнь мне больше по вкусу, – заявил Клей и протянул другу руку.

– Да нормально всё, – ответил пожатием тот. – Удачи.

– Детский сад, бля, – ухмыльнулся на всё это Грог.

Остаток дороги проехали молча. Не совсем, конечно, но на нормальное общение это уже походило мало. Больше для порядка, обменивались какими-то односложными фразами, которые не имели ничего общего с произошедшим. Несколько раз приходилось толкать машину, и один из них произошёл по моей вине. Я попросту не смог рассмотреть, где заканчивается дорога и начинается обочина. «Буханку» стащило в кювет, и мы немало попотели, чтобы вновь вернуть её на трассу.

К крепости подкатили, когда солнце уже обозначило свои планы на закат. К тому моменту метель, слава богу, утихла, но снег даже и не думал прекращаться, продолжая сыпаться с неба огромными, пушистыми хлопьями. За таким приятно наблюдать, появляется некое ощущение покоя и умиротворения, но только не у меня, не сейчас. Стоило выбраться из машины, как напряжение от дороги, которая не позволяла мне расслабиться ни на секунду, покинуло меня. Вот только на его место тут же заняли другие, более тяжёлые мысли, а вместе с ними щемящее чувство от предстоящей беседы со Светкой.

Я бы очень хотел сейчас пойти в комендатуру и заняться любыми текущими вопросами, лишь бы отсрочить этот разговор. Однако понимал, что он всё равно состоится и будет в разы хуже, если девушка узнает о пропаже сына от кого-то другого. Я брёл домой почти десять минут, хотя квартира находилась буквально в нескольких метрах от входа в крепость. Выкурил три сигареты подряд, до последнего оттягивая неприятный момент.

– Вернулись? – спросила девушка из кухни, с которой доносился сказочный аромат еды. – Не поняла, а где Макс? Ты что, опять его гулять на голодный живот отпустил?!

Я молча смотрел на неё и просто не знал с чего начать. Как обычно говорят матерям, что их сын похищен, находится в заложниках и даже близко непонятно, вернут его живым, или нет? Что люди делают в таких ситуациях? За то время, пока я шёл от машины до дома, раз сто перебрал все возможные варианты, но сейчас они казались полным бредом. Я просто стоял и чувствовал себя полным дерьмом.

– Что случилось? – Света мгновенно изменилась в лице, стоило ей бросить на меня мимолётный взгляд. – Отвечай, Морзе, что случилось, скотина!

Она и рта не дала мне открыть, как залепила тряпкой по морде, а следом, набросилась на меня с кулаками. Я терпел, даже не думал сопротивляться. Иногда было больно, иногда не очень, однако это лучше чем слова, чем этот взгляд, полный ненависти и презрения. Пусть бьёт – таким образом она гораздо быстрее выплеснет злость.

Так и случилось. Девушка вскоре устала, удары стали вялыми и практически безболезненными. Света отстранилась, упёрлась спиной в стену, сползла по ней на пол и зарыдала, спрятав лицо в руках. А я всё стоял, не в силах подобрать слова, чтобы начать беседу или хоть как-то попытаться её успокоить. Может, всё было бы гораздо проще, знай я, где сейчас Макс, но я даже не имел ни малейшего понятия что с ним. Жив ли он, как себя чувствует? А стоило вспомнить, как он слепо подчинился и с каменным лицом ушёл со странным незнакомцем, в горле образовался неприятный ком. И что я мог ей сказать, чем успокоить?

– Где его тело? – глухо спросила Светка, а я вздрогнул от неожиданности.

– Он живой, Свет, – осторожно ответил я. – Его похитили.

– Как ты мог это допустить? Ты обещал мне!

– Свет…

– Что Свет?! Что?!

– Я виноват, да, но его можно вытащить.

– Тогда почему ты здесь? Хули ты встал?! Иди и вытаскивай! Делай уже что-нибудь.

– Прости, я, правда, ничего не мог сделать, он сам пошёл, понимаешь? Как будто его загипнотизировали. Я даже понять ничего не успел, как они исчезли.

– Мне плевать, Морзе, верни моего сына. Делай что-нибудь, но верни его. Если от меня хоть что-то зависит, скажи, я всё сделаю, только скажи, Саш.

Я молча кивнул, подошёл к ней и погладил по волосам. К моему удивлению, она не скинула руку, не отстранилась и даже вновь не набросилась с кулаками. Девушка поднялась с пола, обняла меня и уткнулась носом в плечо, после чего вновь затряслась всем телом.

Странно, но мне отчего-то стало даже легче. По крайней мере, ушёл мрак из души, словно упал невидимый, но очень тяжкий груз. Его место заняли другие эмоции и в первую очередь злость, захотелось, во что бы то ни стало отыскать ублюдка и разбить ему голову. Правда, я и близко не понимал, как это сделать. Не то что победить, но даже с чего начинать поиски.

Одно ясно наверняка: ему нужен Лёха, и я способен его заманить в Елатьму. Подставлять друга не хочется, к тому же от него немало зависит исход нашей войны с уродами. Да и кем я буду? После такого поступка сам себя уважать перестану. Нет, определённо нельзя допустить, чтобы Лёха попал ему в лапы, его нужно как-то предупредить и сделать это так, чтобы Гонщик не догадался. Я хорошо запомнил его слова о том, что он имеет возможность слышать все наши переговоры.

Так же есть опасение, что Лёха вообще не приедет, когда узнает о странном типе. Но в таком случае он кинет и меня, и собственного сына, а в подобный поступок с его стороны верится с трудом. Да, местами он врёт, что-то недоговаривает, вот только в вещах, касаемых себя самого, а меня, до сих пор, ведь ни разу не подставил, напротив, всячески помогал. Это я, со своим неизлечимым эгоизмом, постоянно высказывал ему за всякую ерунду, а он, по сути, каждый раз оказывался прав. Так что нет, данный вариант я даже рассматривать не желаю. Но если, не дай бог… Из-под земли достану, и тогда меня вряд ли остановят муки совести.

Всё это без остановки вращалось в голове, пока я шёл в комендатуру.

– О, здорова, как съездили? – с широкой улыбкой меня встретил Рустам. – Удачно?

– Связь дай, – сухо ответил я. – После всё объясню, шевелись.

– Ага, понял, принял, ща всё организуем, – Татарин тут же схватился за мышку, принялся быстро клацать, водя курсором но экрану. – Готово.

Я схватил гарнитуру, натянул наушники на голову и вызвал центр, откуда меня уже должны были связать с Лёхой.

– Приём, – донёсся незнакомый голос на другом конце.

– А-а, – опешил я от такого поворота. – Где Лёх… Алексей Викторович?

– В отъезде. Что вы хотели, Морзе, я уполномочен решить любые вопросы.

– Извините, но в данной ситуации мне нужен именно Алексей Викторович, когда он вернётся?

– Без понятия, он как-то забыл доложить, – прилетел ответ с долей сарказма в голосе.

– Вы можете ему передать, что он мне срочно нужен? Дело очень важное, – специально подчеркнул я.

– Естественно, даже в ежедневник специальный запишу.

– Послушай, ты! Мне не до шуточек сейчас, он срочно нужен, ты понял?!

– Послушай ты, – в тон мне вернулся ответ. – Думаешь, мы здесь только чтобы твои жалобы выслушивать?! Я передам, что ты выходил на связь, остальное от меня не зависит.

– Извините, – буркнул я в ответ и скинул наушники.

– Всё плохо? – поинтересовался Рустам, как только прервал сеанс. – Видок у тебя, конечно…

– Макса похитили, – я уселся в кресло и вопреки всем своим принципам закурил прямо в комнате связи. – Тот самый мотоциклист или как ты его там, Гонщик.

– Дела-а-а, – задумчиво протянул тот. – И что думаешь делать?

– Не знаю пока, – помотал я головой, – но это было очень странно, гораздо чуднее всего того дерьма, что творится вокруг.

– Дела-а-а, – повторил Татарин и тоже вставил в рот сигарету.

Глава 13. Му́тки

– Вот это нихуя себе фонтан! – от удивления после моего рассказа, Рустам некоторое время недоверчиво смотрел мне в глаза, словно я прямо на ходу сочинил всё то, что с нами приключилось в Муроме. – А он хоть намекнул: кто такой?

– Да, Рус, прям вот взял и всё рассказал, ещё и пивком угостил!

– Чё ты психуешь сразу?

– Я, по-твоему, плясать должен от счастья?

– Дела-а-а… Слушай, есть у меня одна безумная идея…

– Продолжение будет? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Короче смотри: ты сказал, что они якобы все наши переговоры прослушивают, так?

– Это он так сказал.

– Да какая нахуй разница кто, слушают или нет?

– Откуда мне знать? Может, и слушают, ты можешь ближе к делу?!

– Во-первых, успокойся уже, ты своим психозом только хуже делаешь и меня бесишь. Разум воина должен быть холоден…

– Ща въебу!

– Ладно, не ори. Короче, предлагаю выйти с ним на связь. Сейчас запущу твой код, но чуть иначе, чтоб ты своих случайно не вызвал, попробуем с ним пообщаться.

– Думаешь, получится? – сразу оживился я, потому как идея была, в самом деле, шикарная.

– Понятия не имею, но попробовать можно. Раз слушают, значит, и ответить смогут.

– И что нам это даст?

– Попробую их засечь, есть у меня кое-какие алгоритмы и оборудование, ещё от РЛСок достались, плюс парни кое-чего подтянули. Я этим иногда балуюсь, от скуки.

– Я всё равно нихера не понимаю, но если сработает – с меня стакан.

– Пол-литра, – хитро подмигнул Татарин.

– Да хоть два, делай.

– Не, это я ублююсь, – усмехнулся тот, при этом уже отстукивая по клавиатуре и шустро работая мышкой. – Давай.

Рустам протянул мне гарнитуру, и я замер в нерешительности. Вот вроде всё логично и, скорее всего, должно сработать, только я отчего-то сразу растерялся.

– А что ему сказать-то? – спросил я, потому как мозг внезапно опустел.

– Ты у меня спросил? – изобразил удивление тот.

– А здесь ещё кто-то есть?

– Бля, ну хуй знает, попробуй поторговаться, просто неси что-нибудь, какая разница. Главное – вымани его на связь и продержи его там хоть сколько-нибудь.

– Поторговаться? – поморщился я.

– Ну да, наплети что-нибудь… Ну не знаю, пусть поможет вожака вычислить, если он такой крутой, мол, ты поможешь мне, я помогу тебе. Попроси с Максом пообщаться, чтоб убедиться в его безопасности. Да хоть о погоде поговорите, срать.

– Угу, – коротко кивнул я, набросав в уме слабое подобие плана, и натянул наушники на голову. – Морзе вызывает урода, который ищет Смотрителя. Я знаю, что ты меня слышишь. Пока я не поговорю с Максом, хрен тебе, а не Лёха. Отвечай, ты, ублюдок в сраном скафандре!

– Эй, может, стоит немного полегче? – донёсся приглушенный наушниками голос Рустама.

– Морзе вызывает урода, который ищет Смотрителя. Отвечай, козлина, или я с места не сдвинусь, пока не получу гарантий. Дай поговорить с Максом, слышишь?!

– Дядь Саш, это я, со мной всё хорошо, – внезапно прилетел ответ, притом настолько чистый, что я без труда узнал парня по голосу.

Рустам повернулся ко мне с довольной улыбкой во все тридцать два зуба и показал большой палец, после чего принялся что-то щёлкать и запускать различные программы.

– Макс, где ты?! Скажи мне, куда тебя увезли? Эй, я знаю, что ты меня слышишь, ответь!

– Я выполнил твою просьбу, человек, – отозвался Гонщик. – Приведи мне Смотрителя.

– Мне нужны гарантии, что ты вернёшь пацана!

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

Рустам, высунув язык, усердно кликал мышкой и всматривался в различные приборы. Судя по всему, вычислить положение оппонента оказалось не такой уж простой задачей. Он что-то бормотал, чесал макушку и периодически чертыхался.

– Если я сдам тебе Смотрителя, то мы будем обречены, человечество погибнет. Помоги мне вычислить Уильяма – вожака злых, и тогда мы договоримся.

– У тебя уже есть стимул, человек, я считаю его достаточным для достижения цели.

– А я так не считаю. Какой смысл мне тебе помогать, если мы все подохнем?!

– Необходимо больше данных по объекту для поиска.

– Он брат Смотрителя.

– Это исключено.

– В смысле? Ты отказываешься? Тогда сам ищи своего Смотрителя!

– Невозможный параметр поиска.

– Я нихрена не понимаю! Что это значит?!

– Смотритель – единичный объект на всех фазах эксперимента. Твоя просьба не может быть исполнена ввиду отсутствия объекта поиска. У тебя по-прежнему единственный стимул: приведи Смотрителя, и я верну гибрида.

– Эй, постой, объясни как следует! Ты что, хочешь сказать, что никакого Уильяма нет? Алё, бля! Приём! Твою мать! Сука! – я стянул с головы гарнитуру и раздражённо швырнул её на стол, за что заработал осуждающий взгляд от Татарина.

– Не нужно портить имущество, если так каждый будет швырять, на всех не напасёшься.

– Нашёл его? – проигнорировал я замечание друга.

– Нет, – поморщился тот.

– Что, значит, нет?!

– Бля, то и значит! На территории охвата пеленгатора, сигнала не обнаружено.

– И насколько большая эта территория?

– Достаточная. Я задействовал всё, что имел. Даже между крепостями сетку выстроил, его просто нигде нет.

– Но мы с ним говорили, ты сам слышал.

– Я и не отрицаю данный факт. Просто говорю тебе, что сигнал шёл не с земли, слишком чистый, словно его спутник транслировал.

– Ну и?

– Че и?! Спутников давно уже нет, часть рухнула из-за отсутствия управления, остальные мы сбросили сами, в смысле люди. Даже если какое железо ещё болтается на орбите, оно не работает.

– Ну, видимо, что-то работает.

– Нет, иначе оно бы уже покоилось на дне океана.

– То есть ты хочешь сказать, что я сейчас общался с чуваком через спутник, которого в природе не существует?

– Это всего лишь мои догадки. Сигнал слишком чистый, на земле я его не засёк, а значит, есть всего два варианта: или он находится за пределами моих возможностей, а это чуть более тысячи километров, или в космосе.

– Херня какая-то, – я почему-то резко успокоился, уселся в кресло, закурил и крепко задумался.

– Меня другой вопрос взволновал, – выдержав небольшую паузу, произнёс Рустам и тоже вставил в рот сигарету. – Похоже на то, что твой друг Алёша – пиздобол. А ещё он странным образом исчез, после того как узнал, что тебя искал инопланетянин.

– Ты сам себя слышишь вообще, инопланетянин?

– А ты прикинь писю к носу. Он раскидал вас как щенков, используя неизвестные технологии, пули его не берут, разговаривает странно, словно робот какой, плюс сигнал, источник которого находится в космосе. Как по мне, всё логично.

– А по мне – полный бред. Только пришельцев нам ещё не хватало. Этот уже РЕН-ТВ какое-то получается.

– Ну, знаешь что, считать себя единственными разумными существами в масштабах вселенной…

– Бля, иди на хуй! – резко осадил я товарища. – Даже если и так, что нам дают все эти гипотезы?!

– Дела-а-а… Но Лёха твой, в самом деле, пропал очень странно, не похоже на совпадение.

– Мы в тот день ещё раз с ним общались, правда, уже не в твою смену.

– Но сегодня он пропал. Ты, конечно, можешь мне не верить, но я думаю, что больше ты своего кореша не увидишь.

– Ты дурак, нет? У них Макс! – я невольно указал пальцем вверх, на что Рустам сразу ухмыльнулся. – Наши точно не слышали этот разговор?

– С кем?

– Бля, с пришельцем этим!

– Не должны… Я шивровку задом наперёд запустил, вряд ли они были к такому готовы. Просто каналы те же использовал, чтоб ты смог до него достучался.

– Уверен?

– С вероятность в девяносто процентов.

– Ладно, спасибо за помощь, – протянул я руку товарищу.

– Да ты посиди ещё, у меня через пятнадцать минут смена заканчивается.

– Не, извини, не до тебя сейчас.

– Лады, – с пониманием кивнул тот и пожал ладонь. – Заходи почаще, хоть какое развлечение для инвалида.

– Ой, иди в жопу, – отмахнулся я и покинул комнату связи.

И снова, домой я не спешил, подойдя к подъезду замер перед дверью, по инерции вставил в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, но прикуривать не стал. Чертыхнулся, убрал её обратно в пачку и развернулся в сторону гостиницы. Сказать Светке мне всё ещё было нечего, зато возникло огромное желание поделиться новой информацией с Грогом. Хотелось услышать его мнение на всю эту чушь, которая без остановки крутилась в мозгах.

Лёха и раньше попадался на недомолвках, но то, что я узнал сейчас, попросту выбило меня из привычной колеи. В последнее время я вообще действовал слишком сумбурно, без плана, не думая наперёд. Что тому виной – не знаю, скорее всего, ряд событий, который сплошной лавиной сыплется на многострадальную голову.

– Инопланетяне, бля, – ухмыльнулся я, – пиздец какой-то.

Ладно, хрен с ними, пусть так, допустим, они реально сейчас висят на орбите. Татарин прав: вряд ли мы являемся единственными разумными существами во вселенной, но какого хера им от нас нужно? Что они забыли здесь? Стоп! О каком эксперименте он говорил? Не о наших ли тварях речь? Смотритель, эксперимент, выродки, всё это вполне может быть единой цепочкой.

Так, а что если размышлять логически, исходя из тех знаний, какими я обладаю на данный момент. Может ли врать этот чёртов Гонщик? Да более чем. Вопрос лишь в причинах, у меня вообще нет повода ему доверять, он как бы Макса в заложниках держит. Но исключать, что и Лёха лжёт, я тоже не могу. Если Уильям и он – одно лицо, тогда… Нет, не сходится. Просто нет никакого смысла выстраивать настолько сложную схему, зачем играть на два фронта и одновременно стоять во главе у обеих сторон? Бред, полный бред.

Зато концепция возникновения вируса, созданного высшим разумом, прекрасно вписывается в логику происходящего. Непонятна лишь цель эксперимента. Что они хотят получить на выходе? Захватить планету? Даже не смешно, для этого достаточно десанта из вот таких Гонщиков. Скажем, пары тысяч штук более чем хватило бы. Опять же, всяческие орбитальные лазеры и всё такое… Ну это я, конечно, в полные дебри полез. В любом случае, наша планета мало им интересна, эксперимент касается только нас – человечества.

Скорее всего, ответов на эти вопросы, при помощи собственных размышлений мне не получить. Нужна информация, настоящая, правдивая, но где её взять? Кроме как вывести на откровенный разговор Лёху, больше её получить неоткуда. А он куда-то свалил, как всегда, в самый неподходящий момент.

Может быть, всё дело в моём непробиваемом скептицизме? Я отчего-то слабо верю во всю эту инопланетную хрень, хотя где-то в глубине души всё же допускаю существование внеземных цивилизаций. И это притом, что вокруг постоянно происходили невероятные вещи. Взять хоть чудодейственное чёрное сердце. Хотя, его работу я видел собственными глазами, ощущал на себе, а этих…

– Куда сугробы притащил?! Там что, для меня веник в тамбуре поставили?! – донёсся сквозь мысли гневный голос вахтёрши.

– Ой, простите, – тормознул я и вернулся обратно, чтобы сбить налипший на ботинки снег.

– Ходють тут весь день, топчуть, – раздалось в спину тихое бормотание. – Чё ходють…

Отвечать я не стал. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, старухе наша перепалка – лишь развлечение. В следующий раз ещё хуже прицепится, стоит только повод дать. Потому я молча поднялся на второй этаж, отыскал номер, в котором поселился Грог и едва поднял руку, чтобы постучаться, изнутри прозвучало низкое «Вуф». Хан работал лучше любого звонка, всегда заранее предупреждая хозяина.

– Кто? – почти сразу последовал вопрос.

– Открывай, – ответил я, даже не думая представляться.

– Выгнала? – с участием во взгляде поинтересовался товарищ, как только распахнулась дверь.

– Нет пока, – серьёзно ответил я.

– Маш, сходи погуляй, нам поговорить нужно, – Грог обернулся к кровати на которой отдыхала девушка с книгой в руках.

– Вам нужно, вы и гуляйте, – нагло заявила та.

– Маш, Макса похитили, Светка там одна дома, сходи к ней, пожалуйста. Отвлеки ее как-нибудь, напейтесь там, поговорите, в конце концов.

Девушка сразу принялась одеваться, а вскоре мазнула губами по щеке Грога и оставила нас наедине. Я уселся на стул, напарник рухнул на кровать и закинул руки за голову.

– Что решил?

– Новости тебе принёс, обсудить нужно.

* * *

– Ты уверен? – спросил Грог, полностью выслушав мой рассказ, а заодно и всё то, что крутилось в голове, по пути в гостиницу.

– Нет, – честно признался я.

– Блядь, я вот как чувствовал, что всё это началось не просто так. Вот теперь всё встало на свои места.

– Ты о чём?

– Об инопланетянах. Ну не могли мы такую бурду придумать, мозгов не хватит.

– Однако Лёха рассказывал нам совсем другую историю.

– Нет, я не отрицаю, что дорабатывали её уже здесь, но саму идею могли и подкинуть. Да-а-а, с Лёхой твоим тоже не всё просто получается. На кой хрен он нам про этого Уильяма вкручивал?

– То есть ты допускаешь возможность, что он предатель?

– Пятьдесят на пятьдесят, – поморщился тот и покрутил пальцами в воздухе. – Хотя нет, не вижу я смысла в такой сложной схеме. Больше похоже на то, что Гонщик пиздит.

– Вот и я к этому склоняюсь, – вздохнул я. – Чего делать-то будем, а? Я вообще запутался окончательно и бесповоротно, скоро себя во всём этом дерьме подозревать начну.

– Я думаю, нужно с Викторовичем на данную тему поговорить.

– Согласен, но как это сделать?

– Может, маяк активировать? Ну тот, что мы у хижины Штыка включали. Хуже точно не будет. А вообще, поспать тебе надо, а то видок уже неважный.

– Не хочу домой идти, – поморщился я. – Нечего мне ей сказать, а вопросы обязательно будут.

– У меня кости брось, – пожал плечами тот, – а я к тебе пойду, поговорю с ней.

– Нет, – покачал я головой. – Так я сделаю ещё хуже. Харя был прав, нужно уметь отвечать за свои косяки.

– Мне в любом случае нужно Машку забрать, подождёшь, я оденусь?

Я молча кивнул, и Грог принялся собираться, а через пару минут мы вместе шагали в направлении моего дома. Снега навалило уже столько, что люди высыпали из домов, дабы хоть как-то разгрести эти завалы. За отсутствием уличного освещения, пользовались налобными фонарями, которые сейчас мелькали у каждого подъезда. Ночь – это особое время, тем более сейчас. Если в прошлом соседи ругались, распределяя очередь по уборке близлежащих территорий, не желая лишний раз отрывать зад от дивана, то сейчас считали данное занятие хорошим развлечением.

Электроэнергию подают в дома от силы на пару часов в день, да и то, больше для того, чтобы люди успели зарядить необходимые девайсы, рации, прицелы. А в остальном, для освещения жилья все пользуются старым, проверенным керосином, но чаще всего свечами. Делать в темноте особо нечего, ведь нет больше ни телевизоров, ни мобильных телефонов. Сами устройства, конечно, никуда не делись, они просто превратились в бесполезные куски пластика.

В первое время было тяжело, но вскоре люди привыкли. Многие увлеклись рукоделием: кто вяжет, кто корзинки плетёт, у кого на что ума хватает. Есть и такие, типа меня, в прошлом балбесы, которые развлекаются при помощи алкоголя в питейных заведениях – лишь бы время скоротать. Однако подобных меньшинство, просто потому как иначе не выжить, особенно, если приходится тянуть семью. Не выйдет всеми вечерами торчать у барной стойки и трепать языком на отстранённые темы. Дети требуют внимания и денег, хотят жрать и тепло одеваться, вот и приходится вертеться в свободное от основной работы время, дабы хоть как-то обеспечить быт.

Так, постепенно, мелкие хобби и увлечения переросли в профессии, для которых, впоследствии, в крепостях организовали отдельную улицу. Здесь можно отремонтировать обувь, одежду, приобрести различную домашнюю утварь. При этом лавки работают не только на продажу, но и на приёмку. Некоторые мастерские занимаются изготовлением печей, кто-то специализируется на выделке шкур и кожи. У последних самая уважаемая работа, потому как они умеют правильно сушить чёрное сердце. Это уже впоследствии я узнал, что нет в том особого секрета, скорняки специально придают этому большую значимость, дабы не утратить львиную долю доходов. Но рано или поздно об этом прознают, кто-то рискнёт, попробует высушить его самостоятельно, а затем растреплет по друзьям и соседям.

Сейчас мы как раз шли по такой улице. Невольно на меня нахлынули воспоминания, как я метался здесь в поисках украденной добычи. Кто бы мог подумать, насколько далеко заведут меня дальнейшие события. Странно, но то, что меня злило тогда, в самом начале, сейчас казалось правильным. Ведь неизвестно, решился бы я изменить свою жизнь, расскажи мне обо всём этом в лоб, напрямую. Старый всё-таки ушлый тип и точно знал, куда и в какой момент надавить, чтобы сделать из меня того, кем я стал теперь.

А вот я, в отличие от него, постоянно косячу, всё делаю не так. Пожадничал временем, раскрылся перед старыми корешами, и что в итоге? Бизон спрыгнул, Харя мёртв, а Клей, ну то такое, раздолбай он похлеще меня будет. Положиться на него, конечно, можно, не подведёт, не кинет, да и лишнего трепать не станет, вот только и второго меня из него не выйдет. На самом деле я даже не понимаю, зачем они мне? Ведь мы и с Грогом вдвоём прекрасно справлялись.

С другой стороны, мне отдали приказ— набрать людей в команду, я и побежал исполнять. А стоило бы вначале подумать, сколько их нужно, какими качествами они должны обладать, да в конце концов, я ведь даже понятия не имею, какие задачи необходимо выполнить! Я запутался, определённо что-то делаю не так, смотрю не в ту сторону. Нужно мыслить иначе, как Старый. Но его этому учили, а что могу я? Забор построить, гипсокартон прикрутить, фундамент в уровень справить, вот и все таланты, что я освоил в жизни.

Да, возможно, моя способность к выживанию сыграла свою роль, но что дальше? Как мне раскрутить всю ниточку, как понять: кто есть кто? Ещё вчера я был уверен, где враги, а где союзники, а сейчас сомнения разрывают голову на части. А ведь я не просил всего этого, я не хотел руководить специальным отрядом, по спасению мира. Сейчас я как никогда понимаю Бизона, который выбрал скучную, рутинную профессию. Предпочёл ковыряться в руинах былой цивилизации, вместо того, чтобы понять, разобраться в сложившейся обстановке. И ведь у меня тоже был выбор, ещё тогда, в долбанном порту, где следовало послать и Лёху, и Старого куда подальше. Но теперь, увы, момент упущен, а на моих плечах определённая ответственность и хочу я того или нет, придётся довести дело до конца. Не потому что так правильно, а ради выживания – ведь это мой самый сильный дар.

– Стой, – резко замер я.

– Чё, где? – мгновенно оживился Грог и перехватил автомат поудобнее.

– Мы всё время идём не в ту сторону.

– В смысле? Ты вроде там живёшь…

– Да я не о том. Мы зря покинули линию фронта, нам нужно вернуться в самое пекло.

– Я тебя не понимаю. Нам Старый приказ отдал, затем Лёха…

– Но я не Старый и не Лёха. Вот скажи мне, Грог, в чём твой талант?

– Да я ебу?

– Ты ведь любишь чувство страха, живёшь опасностью. Не просто так ты полез с Ханом в то самое лежбище, из которого едва выбрался живым. Старый отбирал нас по определённому принципу, мы совершаем правильные поступки лишь на грани жизни и смерти, делаем тот самый, неосознанный выбор, чтобы выжить. Вспомни Москву, там всё получилось лишь потому, что мы все ходили по тонкому льду, балансировали на краю пропасти. И посмотри на нас сейчас: мы не можем принять элементарного решения, пока нашим задницам ничего не угрожает. Мечемся, наводим какую-то нелепую суету, а толку никакого, с каждым разом становится только хуже.

– Хм-м, никогда не думал в подобном ключе, но ты прав, соображаю я сейчас туго, тоже заметил. Думаешь, это хорошая идея?

– Без понятия, – пожал я плечами и двинулся дальше, – но так у нас гораздо больше шансов выцепить босса и нормально поговорить. Плюс ко всему, там люди и ресурсы, а значит, мы сможем сильно усложнить жизнь Гонщику. Может, он и крутой, но напасть на нас в Крепости не решился, выждал, когда мы остались в меньшинстве. Выходит, не так уж он и непобедим.

– Когда двигаем?

– Завтра с утра, не вижу смысла тянуть. Хватит, насиделись.

Глава 14. Линия фронта

Канитель началась с самого утра. Светка вчера накидалась до состояния младенца: ползала, писалась и не могла разговаривать. Честно говоря, я ожидал очередного скандала. Женщины часто в нетрезвом состоянии ведут себя более нагло, откровенно и агрессивно. Не отрицаю, не все и не всегда. Однако ещё по прошлой жизни помню, как девчонки из нашей общей компании сразу хватались за сотовые телефоны и выносили мозг своим парням, стоило им лишь слегка перебрать. А с утра никак не могли оправдать собственное поведение, виновато улыбались и строили глазки в ответ. Тогда я ожидал чего-то подобного.

Но Светка просто кидала рюмку за рюмкой, пока окончательно не отрубилась. Пришлось ей даже тазик у кровати ставить и несколько раз просыпаться под оперное представление, носящее название «Ария Харчевского», часть вторая: «Рыгалет». Ничего удивительного, что утром её догнали последствия. Добиться от неё хоть какого угодно вразумительного ответа не получалось. Девушка больше молчала, устремив безжизненный взгляд в стену напротив, а на вопросы отвечала односложно и не всегда понятными звуками.

Я же терялся в мыслях: как лучше поступить? Брать её с собой я не хотел, но и оставить одну в таком состоянии – страшно. Хрен её знает, что за мысли в голову ударят. А потому я принял единственное, на мой взгляд, верное решение в данной ситуации: вызвал Грога с Машкой к себе. В итоге последнюю оставили присматривать за подругой, настрого запретив употреблять алкоголь. Нам не жалко, просто у Светки в подобном состоянии это легко может перерасти в запой. А оно мне надо? Да и для Машки так лучше – не сидеть одной в номере, который, к слову, достаточно ощутимо бьёт по финансовому положению.

На этом приключения не закончились. Стоило выбраться на стоянку, как Грог замер у «Шишиги», задумчиво почёсывая макушку.

– Вот это ни хуя себе кто-то на жизнь насрал! – выдал Клей фразочку, впору записать, дабы использовать в аналогичной ситуации.

– Чё там? – поинтересовался я, потому как ни черта не видел за их спинами.

– Бензин, пидоры, сцедили, – отодвинулся тот и указал пальцем на открытую крышку бака. – Узнаю кто, всю соску расколочу!

– Некогда нам, – поморщился я. – После разбираться будем. Сгоняй пока до боксов с канистрой.

– А чё я-то, сразу? – возмутился тот, но поймав взгляд Грога со слегка приподнятой бровью, принял правильное решение. – Да, понял я, не дурак, самый молодой, типа.

Мы остались у машины, а дабы не маяться без дела, взялись очищать её от снега. За ночь его навалило прилично, плюс метель, что бушевала днём, и в некоторых местах люди уходили в сугроб выше колена. Воздух заметно потеплел, хоть откровенного плюса ещё не наблюдалось, но все намёки говорили именно об этом. Даже влажность некая образовалась.

В крепости основные завалы почистили ещё вчера, а вот на то, что творилось за пределами стен, всем было безразлично. Сейчас мужики сами гоняли снег, хоть как-то расчищая выезд до ворот. Там, по идее, скоро выйдет колонна, перед которой запустят трактор. Тот будет пробивать путь до самой Выксы и даже там поможет добраться до нужных улиц и складов.

– Вон он, чешет, – кивнул подбородком в сторону боксов Грог. – Подозреваю, пустой.

– Да ну нахер? – не поверил я и даже отправился ему навстречу.

– Пиздец, это пидор меня нахер послал, – начал кричать издалека Клей. – Нет, говорит, топляка, хоть стреляй.

– С «буханки» тогда сливайте пока, и к боксу подъезжайте, я сейчас разберусь, – я оставил распоряжение и двинулся наводить шорох, а в этот момент колонна вышла из ворот и выглядела она довольно скудно.

* * *

– Да как нету? Только что добытчиков в рейс отправили, даже трактор выделили!

– Я тебе чё сделаю?! У меня приказ коменданта.

– Тебе я сейчас другой приказ отдаю!

– А ты мне кто? Свои корочки можешь в очко затолкать, я вам не подчиняюсь, как Алексей Борисович добро даст, тогда и приходи.

– Сука, – буркнул я, не столько в сторону «завгара», сколько на саму ситуацию.

– Сам такой, – тем не менее обиженно отозвался тот.

Но делать нечего, парни уже подогнали «Шишигу», а я отправился к отстойнику. Ультрафиолет, серебро, все необходимые процедуры остались позади, но «квест» и не думал заканчиваться. На входе в кабинет встала секретарша, всячески мешая моему проходу, мол, у босса совещание. Пришлось её попросту отодвинуть, применяя физическую силу и выслушав по ходу, какой я мудак и сволочь, но внутрь я пробился. А здесь и в самом деле собрались представители местной власти, даже некоторые торговцы.

– Мне топливо нужно, мы уезжаем, – объявил я в полной тишине, что возникла при моём появлении.

– Не поверишь, Морзе, мне тоже, – развёл руками комендант.

– Я видел в боксах ещё несколько полных бочек стоит, бензин у крепости есть.

– Есть, но он только для добытчиков. У нас охотники второй день за стенами сидят, а промысловики на лыжах за зверем ходят. Нет бензина.

– Ты, кажется, кое-чего недопонимаешь…

– Нет, это ты тупишь! – резко прервал меня тот. – У людей через месяц жрать будет нечего. Добытчики третью неделю четверть от нормы везут, торговля встала. Весь топляк мы ещё летом отовсюду выгребли, уже давно его в Калуге закупаем, а сейчас и там больше ничего нет!

– Если мы сейчас не уедем, у них не будет месяца!

– Сколько тебе?

– Бочку, – пожал я плечами, прикидывая объём бака.

– Сдурел?! – выпучил глаза тот. – Нет у меня столько!

– Да твои «Уралы» всё равно на солярке ездят!

– А генераторы? Кто будет связь держать?

– Я с тобой спорить не собираюсь, – резко сменил тон я. – Или тебе кресло жмёт?!

Комендант сверкнул в мою сторону гневным взглядом, но дальше спорить не решился. Схватил бумажку и принялся писать распоряжение «завгару». Движения резкие, нервные, тяжело ему перестроиться в моральном плане. Он ведь привык считать меня чернью, а я вдруг командовать пришёл. Ну ничего, пусть привыкает, как только всё это дерьмо закончится, я сюда на ПМЖ перееду.

– Ну вот, другое дело, – усмехнулся завгар. – Не сложно же было?

– Машину заправь, – сухо ответил я и сунул в рот сигарету.

* * *

Очередной крупный рубеж, занятый людьми, сейчас располагался в Витебске. От нас это более чем в восьмистах километрах и нечего даже надеяться, что нам удастся преодолеть данное расстояние за один дневной переход. Скорость попросту не позволит, тем более по таким сугробам, плюс ещё неизвестно, что ожидает впереди.

Общим решением было принято заночевать где-нибудь в тылу, а следующим утром пересечь линию фронта.

Но был и ещё один нюанс – бензин. Его нам определённо не хватит, чтобы добраться до конечного пункта назначения. Скорее всего, на пути мы не встретим ничего, что смогло бы нас выручить, хотя пару точек на карте я для этого определил. Въедем в посёлок, и всё сразу станет понятно. В любом случае, что-нибудь точно придумаем, надо будет – пешком пойдём. В конце концов, мы сейчас без «якорей», ничто не задержит и волноваться не заставит.

Макса, конечно, сильно не хватает, за последние полгода он стал настоящим воином. Талант, помноженный на неуязвимость, дали на выходе гремучую смесь. Пройдёт пара лет и равных ему в этом мире вряд ли получится отыскать. Надеюсь, с ним всё в порядке, и у нас получится его вытащить.

«Шишига» уверенно пробивала снег, для этой машины он вообще не представлял никакого препятствия. Дорога казалась монотонной, никаких событий, даже разговоры велись ни о чём. А потому, я принял единственно верное решение: попросил Грога остановиться и перебрался в кунг, где благополучно уснул на скамье, что расположилась вдоль борта.

* * *

Ночлег выбирали по отработанному принципу: конечная точка на карте, минимум дорог и домов. Остановились, не доезжая до Калуги, расположились в старой хибарке, которую когда-то занимали старики. Такое всегда видно по обстановке. Молодёжь быстро наводит шорох, обновляя большинство из вещей интерьера. А старикам ни сил, ни средств на такое не хватает, вот и доживают как есть. Ну а в качестве основного показателя – гардероб. Такое в здравом уме молодое поколение на себя разве что бетон месить наденет.

Беглый осмотр соседних дворов ничего не дал, и мы спокойно распределили смены. Машину загнали во двор, а следы попытались закидать снегом, в итоге сделали только хуже. Оттепель уже давала о себе знать и припорошить неслабую колею попросту не получалось. В итоге бросили глупую затею, захотят найти – сделают это без особого труда.

Печь решили не растапливать, поздно уже для неё, запах дыма не успеет выветриться до наступления темноты. Может, мы и не вот какие специалисты по маскировке, но лишнее внимание нам тоже ни к чему. Да и на улице температура плюсовая, в спальнике и термобелье спать можно, без риска насмерть замёрзнуть. Однако горячего пожрать хотелось, а потому мы воспользовались старым, добрым методом. Выгребли золу из печи, хорошенько смочили её бензином, несильно, так, чтобы она приобрела консистенцию пластилина. Воняет, конечно, когда горит, но похлёбка приготовилась без постороннего аромата, а может, это мы уже принюхались. В любом случае, в наших животах еда исчезла за считаные минуты.

За время пути я прекрасно выспался, потому взял первую смену себе, Грога вообще решили не беспокоить, так как он за рулём. А в случае чего, мы без проблем пару часов можем подремать по пути, в кунге.

За ночь случился единственный конфуз, да и то, мы сами больше нервничали, чем по факту. В сторону фронта, по трассе двигалась большая колонна техники, грохот от которой и заставил нас ощутить дискомфорт. Но та миновала поворот на нашу деревню, даже разведку никакую не направили по довольно отчётливому следу. Видимо, не так уж и плохо у нас обстоят дела, раз уроды не стали отвлекаться на мелочь. Сильно много ума не нужно, чтобы понять по оставленной нами колее: здесь прошла одиночная группа. Не удивлюсь, что они на этом даже внимания не заострили.

В остальном всё прошло спокойно, Клей сменил меня на посту, а стоило горизонту забрезжить слабой полоской света, мы с Грогом заработали по пинку. Завтракали быстро. День заканчивается быстро, а я ещё собирался заехать в Калугу. Может, её и захватили, но некоторые полезные вещи там наверняка остались. Под полезными, я естественно подразумевал топливо. Искать его в очевидных местах, разумеется, бессмысленно, но у меня была одна идея по данному поводу.

Ставку я делал на центральный публичный дом, в котором так любили ночевать Грог с ФЕТом. И насколько помню, вывеска, да и множество окон в якобы гостинице, излучали свет на протяжении всей ночи. А значит, она была оснащена генератором, надеюсь, бензиновым. В любом случае, проверить нужно, как и подвалы администрации, которая тоже нуждалась в постоянной подпитке энергией. Комната связи работала круглосуточно. В общем, надежда пополнить запас топлива всё ещё оставалась.

Калуга встретила нас полной разрухой. Складывалось такое впечатление, будто её дополнительно подорвали, после того как прорвали периметр. Стены и здания, что являлись её частью, разрушили до основания, превратив в груду битого кирпича вперемешку с осколками мебели. Заодно разбомбили и здание бывшей администрации, которая была выстроена в виде цитадели, с внутренним двором, огороженным стенами здания. Свою функцию она утратила при организации крепости, однако там квартировалась местная власть и элита, считая данное место наиболее безопасным.

Видимо, так же решили злые и взрывчатки на цитадель не пожалели. Заодно разрушили и другие точки инфраструктуры, положили водонапорную башню, сожгли дотла торговые склады, притом вместе с рынком. В общем, на первый и даже на второй взгляд, крепость имела очень плачевное состояние. Гораздо проще было построить новую, выбрав другую часть города, чем тратить силы на восстановление предыдущей.

Однако, те места, на которые я делал ставки, выглядели относительно нетронутыми. Комендатуре, конечно, досталось, так как в момент нападения там располагался командный центр, да и точка связи. Крыша обрушена внутрь помещений, второй этаж явно претерпел пожар, как и часть первого. Но огонь не тронул здание целиком, а вход в подвал оказался лишь слегка завален досками обрешётки. Нам даже напрягаться особо не пришлось, чтобы освободить металлическую дверь от блокирующего её хлама, а затем в пару ударов сбить навесной замок.

Запах бензина сразу ударил в ноздри, а значит, мы на верном пути. Подсвечивая себе фонарями под ноги и периодически пригибаясь, мы добрались до генераторной, чтобы разочарованно выдохнуть. Пол в этом месте обрушился, вместе с толстой балкой перекрытия, на которой крепилась ёмкость для топлива. Бензин разлился по земляному полу, хорошенько в него впитался, отчего и продолжал до сих пор распространять резкую вонь.

– Пацаны, склад! – радостно воскликнул Клей, немного полазив с фонарём по разбитому помещению.

– Чего там? – сунулся к нему Грог, после чего обернулся ко мне с довольной улыбкой: – Здесь бочки.

– А в Бочках есть что?

– Ща, – отозвался Клей и полез проверять, простукивая те по бокам. – Две пустые, а одна, похоже, на треть с топляком. До последней добраться не получается, на ней, кстати часть пола висит.

– Освобождать не будем, так мы весь день провозимся, – заключил я. – Давай те, что свободны выкатывай.

Закипела работа. С пустыми ёмкостями управились легко, а вот та, что на треть была с топливом, как оказалось, тоже придерживала часть перекрытия. Стоило её пошевелить, как Клею на лицо посыпалась грязь, а наверху что-то предательски затрещало. Решили не рисковать здоровьем, несмотря на наличие чёрного сердца. Грог сбегал за верёвкой, которую разыскал где-то в руинах крепости, Клей обвязал ёмкость, а затем выбрался к нам. Пара приличных рывков, и мы вытянули тару из-под завала.

– Да уж, привалило бы меня знатно, – усмехнулся Клей, глядя на часть пола, которая съехала вниз, а поверх нее рухнула часть кирпичной стены, – О полной бочке теперь точно можно забыть.

– Жаль, нам этого не хватит, – пробормотал Грог, подсвечивая топливо фонарём в горловину. – Здесь литров тридцать, максимум сорок. Мы это за сто с небольшим километров проглотим, а нам ещё минимум раза в три больше проехать нужно.

– Ну в баке что-то плещется? – уточнил я. – Плюс это, ну и «Гранд» сейчас ещё проверим, может, там ещё чего найдётся. Как-нибудь дотянем.

– Давай хоть эту на свет божий вытащим, – пнул бочку Клей. – А там уже думать будем.

Тягать по узким, подвальным коридорам, даже тридцать килограмм жидкости, в совершенно неприспособленной для этого таре – то ещё удовольствие. Большую часть пути, мы её, конечно, прокатывали на донышке, управляя, словно автомобильным рулём. Однако были и препятствия, через которые бочку приходилось переносить на руках. Ну ничего, справились.

– Так, ты дуй машину заправлять, – скомандовал я, – мы пойдём бордель осмотрим.

– Принял, – даже не подумал оспаривать решение Клей, опрокинул бочку и при помощи ног покатил её в сторону выхода из крепости.

Мы с Грогом выбрались на центральную улицу и отправились к «Гранду». Здесь тоже не всё выглядело прекрасно, посередине здания зияла огромная дыра, часть бетонных плит свесилось внутрь, держась буквально на честном слове. Но первые два этажа находились в прекрасном состоянии, разве что без окон и с сугробами внутри. Но это никак не чинило препятствий для наших планов.

Мы обыскали подвальное помещение, а так же первый этаж, но искомого генератора так и не обнаружили. Тот оказался чуть в стороне, в неком сарае, часть которого была сложена из кирпича, а часть сколочена из обычных досок, обтянутых поверх кровельным железом. Видок, конечно, так себе, но свою функцию строение исполняло, а что ещё нужно в условиях полного бардака вокруг. Дверь запиралась на обыкновенный шпингалет и даже намёка за замо́к не имела, внутренний двор находился под охраной и посторонних сюда не пускали.

Однако достаточно было распахнуть дверь, чтобы тут же разочароваться. Внутри пахло соляркой.

На всякий случай мы проверили ёмкость для топлива, даже бочку вскрыли. Как назло, дизеля здесь обнаружилось с избытком, вот только нам оно нахрен не нужно. Все машины, что находились в момент атаки у стены, превратились в бесполезный хлам, их даже на запчасти вряд ли кто теперь заберёт. А терять время на поиски транспорта с проходимостью, аналогичной «Шишиге», плюс с дизельным двигателем, ну такое себе.

Когда вернулись к машине, Клей уже закончил с заправкой. Выслушал нас, разочарованно сплюнул, даже пару крепких слов отпустил в сторону борделя, чем умудрился ещё и оскорбить и без того не самое приличное заведение. Ну да делать нечего, искать что-то ещё, не имея конкретного плана и наводки, можно до бесконечности. Потому мы загрузились в машину и вскоре снова месили мокрый снег, двигаясь в направлении линии фронта.

* * *

Витебска достигли уже на закате. Солнце почти полностью скрылось за горизонт, а ввиду отсутствия желающих поучаствовать в отражении атаки уродов, ворота были законопачены. Наше появление едва не накрыли пулемётным огнём, заставив Грога вдавить педаль тормоза.

До крепости мы дотянули лишь благодаря какому-то невероятному везению. Грог каждую минуту ожидал, что бензин вот-вот закончится, но машина каждый раз удивляла, отсчитывая километр за километром. И только сейчас, когда мы замерли, двигатель взревел, а в следующую секунду окончательно заглох.

– Всё, – выдал Грог, словно от этого ещё что-то зависело. – Приехали.

– Да как бы и похеру, главное – доскоблили, – прокомментировал Клей и мы полезли наружу, договариваться с дружиной о проходе внутрь.

Я перекинулся с патрулём парой фраз, не забывая озвучить, кто мы такие, после чего нас сразу запустили внутрь, хотя и через стандартный отстойник. Благо солнце ещё не успело полностью скрыться и особых проблем это не доставило. А как только мы вышли с другой стороны, нас тут же взяли в оборот, засыпая всевозможными вопросами о подкреплении, провизии, а так же поставке патронов. Как оказалось, крепость в таком виде держится уже двое суток и похоже на то, что сегодняшние вполне могут стать последними.

Но что я мог им ответить? Сам не знаю, когда будет поставка? Или что я вообще не имею к этому никакого отношения? И то и другое от меня слышать не желали, да и падать в грязь лицом отчего-то я совсем не хотел.

– А ну заткнулись все! – рявкнул я. – Кто командует защитой крепости?

– Похоже, что я, – поднял руку один из тех, кто явился нас встретить. – Комендант, сука, в первый день после атаки сбежал.

– У вас есть план? Записи какие-то ведёте?

– Само собой, – кивнул тот.

– Кто по должности?

– Начальник дружины.

– Отлично. Штаб где организовали?

– Там, – махнул тот рукой в сторону центра.

– Ведите, – сухо ответил я. – Посмотрим, что вы там решили. До нападения ещё минут сорок, вполне успеваем проверить качество вашей работы.

Получилось даже лучше, чем я предполагал. Мой начальственный тон выбил из колеи вопрошающих, а фраза о проверке забила последний гвоздь в сомневающихся. Боязнь аудиторов у нас в крови, а потому, разгневанные ещё секунду назад люди растерялись, не понимая, чего ожидать от сурового начальника. Вот только я в данный момент боялся ничуть не меньше их, потому как совсем ничего не понимал в защите фортификаций. Однако намеривался сделать всё от меня зависящее, чтобы данная крепость продержалась ещё одну ночь.

Глава 15. Сражение

Мы едва успели приступить к изучению плана защиты, когда прозвучала первая, тяжёлая очередь из пулемёта. Следом, где-то в черте города прогремел взрыв – работало что-то крупнокалиберное. Не удивлюсь, если уроды подогнали пару танков. Наши довольно хорошо проредили их количество, не менее десятка остовов обнаружилось нами недалеко от Смоленской крепости, да и под Кировом тоже.

Однако вчерашней ночью мимо нас проследовала неслабая колонна с подкреплением, а Витебск выглядел довольно потрёпанно. Свежая кладка, которой наспех заделали бреши в стенах, особой надёжности не вызывала. Сомневаюсь, что на такой погоде цемент успел нормально встать. Одно точное попадание, и всё снова рухнет, освобождая проход. Множество зданий внутри сильно пострадали и это лишь навскидку только то, что мы успели заметить, походя.

Командующий стоял с бумажкой в руках и зачитывал нам всевозможные плюсы в обороне, пока мы жевали холодную тушёнку вприкуску с галетами из сухого пайка, не стесняясь прихлёбывать горячим, приторно сладким чаем. То ещё сочетание, конечно, но жрать хотелось, а всухомятку еда никак не желала проваливаться в желудок.

– Да, да, вы молодцы, – бесцеремонно прервал я доклад, – но меня интересуют слабые места.

– Мы приняли их во внимание ещё в момент первой атаки, усилили укрепления мешками с песком…

– Я понял, – поднял я руку в останавливающем жесте. – Какие недочёты остались, вы просто физически не могли охватить весь периметр и восстановить разрушения.

– На западной стене, со стороны железной дороги. Там очень плотная складская застройка и есть возможность близко подобраться к стене. Выродки уже третью ночь плотно простреливают позиции снайперским огнём, плюс выставляют несколько миномётных точек. Со стороны реки, с востока, плотный огонь артиллерии, но нам никак не удаётся вычислить, где именно расположилась батарея. Такое ощущение, что они её постоянно перемещают.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Клей. – Нужно быть полным дебилом, чтобы оставаться на месте, рискуя потерять орудия.

– Связь с центром есть? – поинтересовался я.

– Да, поддерживаем постоянно. Нам обещали поставить боеприпасы ещё вчера, но что-то там не срослось. Очень быстро расходуется крупный калибр и мины, нам почти нечем отвечать.

– Авиацию запрашивали?

– Да кто нам её даст?! Вертушек практически не осталось, реактивными самолётами некому управлять, никто не станет ими рисковать.

– То есть людьми можно? – ухмыльнулся Клей.

– Выходит, что так, – пожал плечами командующий.

– Ладно, Грог, дуй на южную стену, прикинь, что там можно сделать. Клей, ты на восток. Артиллерист из тебя, конечно, никакой, но может, придумаешь чего. Комната связи где?

– Здесь же, в подвале, мы ещё за неделю до атаки всё перенесли. Там старые укрепления, ещё со времён второй мировой остались…

– Веди, – я поднялся с места.

Под бесконечные звуки стрельбы и разрывы снарядов, мы прошли по узкому коридору с частыми поворотами, где в самом конце обнаружилась точка связи. Помещение нечета тому, что занимал Татарин в Елатьме. Узенькое, тёмное, в воздухе висела ощутимая влажность. Его, похоже, не отапливали, плюсовая температура здесь держалась естественным образом из-за расположения ниже глубины промерзания. Я едва втиснулся внутрь. О том, чтобы разместиться здесь втроём, не могло быть и речи.

– Как звать? – спросил я радиста.

– Морзе, – ответил тот.

– Иди ты?! – я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. – Тёзка, стало быть?

– Да ну? – не меньше моего удивился тот. – Бывает же такое.

– Ладно, будем живы – поговорим ещё, – хлопнул я его по плечу и положил бумажку с шифром перед глазами. – Настрой мне связь с центром.

– Ща всё будет, – кивнул тот и принялся забивать цифровой код каналов, а так же время пребывания на каждом из них.

Спустя пару минут он протянул мне наушники, а сам вышел, освободив единственный стул. Я уселся, натянул гарнитуру и вызвал своих.

– Морзе, двадцать два, ноль семь, четырнадцать, – произнёс я позывной и кодовый номер.

– Идентификация пройдена, – отозвались на том конце. – С кем желаете поговорить?

– Ну, Алексей Викторович, как я понимаю, всё ещё в отъезде?

– К сожалению да.

– В таком случае соедините с тем, кто его замещает.

– Секундочку, – прозвучал ответ, а в ушах осталось лишь лёгкое потрескивание эфира.

– На связи, – ответил сухой голос. – Морзе, тебе что, делать нечего, у нас здесь война, вообще-то.

– Рот свой закрой, – резко осадил его я. – Война здесь у меня, а чем там вы занимаетесь – я понятия не имею. Почему Витебску боеприпас не поставили?

– Что..? Ты что себе позволяешь?!

– Мне повторить вопрос? Я сейчас внутри, нас поливает артиллерия, а людям даже ответить нечем! Почему не было поставки, я спрашиваю?

– Блядь, Морзе, какого хуя ты там делаешь?! – внезапно голос оппонента сменился, на очень знакомый.

– Ну, здравствуй, Лёха. Вот скажи мне, дружище, какого хуя ты от меня прячешься?

– Вышли все отсюда, – прозвучало фоном, словно он прикрыл рукой микрофон. – Вышли, я сказал! Ты там совсем из ума выжил? Если тебя убьют, это провал всей операции, ты единственный, кто в курсе всей цепочки событий.

– Так сделай что-нибудь, – с насмешкой в голосе вернул ему я. – Вынь наконец голову из задницы и осмотрись вокруг, мы проигрываем схватку.

– Ты думаешь, я не знаю?! Поэтому я и отправил тебя на периферию, у тебя самая важная задача в этой игре.

– Хватит уже пиздеть! – сухо ответил я. – Меня нашёл тот загадочный тип в гоночном костюме. Или правильнее его называть скафандр? Как лучше-то, Лёх? Или тебя тоже стоит называть немного иначе, например, Смотритель? А как насчёт того, что никакого Уильяма не существует, у тебя нет брата, ведь так?

– Нам нужно поговорить, – Лёха даже в голосе поменялся.

– Определённо. Макс у них, Лёх, – добил я товарища последним аргументом.

– Постарайся удержать крепость в течение пары часов, – прилетел ответ. – Конец связи.

– Ты всё слышал? – бросил я в пустоту эфира. – Мне нужно продержаться пару часов. Давай, расчехляй свои орбитальные лазеры, помогай, если хочешь увидеть Смотрителя.

Не дожидаясь ответа, я сбросил наушники и вышел за дверь, где меня дожидался командующий с тёзкой. Оба уставились на меня с немым вопросом в глазах.

– Нужно выстоять два часа, затем прибудет подкрепление, – ответил я и прошёл мимо них к выходу.

* * *

Война – это хаос. Абсолютно беспорядочное движение всех и всего вокруг. Многие делают вид, что разбираются в этом, но подобное невозможно. Как можно отыскать закономерность, когда всюду свистят осколки, земля поднимается дыбом прямо перед лицом, всюду стонут раненные, крики, треск очередей. В такие моменты мозг просто отказывается анализировать происходящее, в голове пульсирует лишь единственная задача, которую поставил командир. В моём случае – я сам.

Снаряд, калибром в сто пятьдесят миллиметров способен разобрать квартиру на мелкие фракции вместе с несущей стеной. И сейчас такие сыпались с неба один за другим, накрывая улицы и разрушая всё, к чему прикасались. Грохот стоял такой, что за ним не было слышно абсолютно ничего. Каждый разрыв снаряда отдавался гулким ударом в кишках. Что мы могли противопоставить такой атаке? Огрызаться из калашей? Даже не смешно, тем более, что мы попросту не видели цели.

Пулемётные точки, которые расположились в окнах высоток, периодически огрызались, не давая возможности уродам перейти в открытую атаку – вот и всё сопротивление. Основная масса бойцов отсиживалась по подвалам, в ожидании, когда злые прекратят артобстрел. Но те и не думали останавливаться, посылая снаряды за стену, один за другим. В этом плане им проще, не нужно начинять снаряды серебром.

С западной части атака развивалась иным образом. Там работало орудие гораздо меньшего калибра. Судя по всему, основную атаку выродки готовили именно с этой стороны. За стену летели мины, не давая возможности подтянуть подкрепление, однако их разрушительная сила не идёт ни в какое сравнение с пушечной артиллерией. Люди давно успели приспособиться, ещё во времена частых набегов. Между домами проложили закрытые тоннели, некоторые из них и до этого имели место под тротуарами – использовались в качестве коммуникаций.

Опять же, часть стены уже представляла собой многоэтажные здания с заложенными окнами, где оставили узкие щели в виде бойниц. Как правило, пятиэтажный дом отводился под защиту вплоть до второго этажа, а в случае нападения, в твою квартиру легко могли ворваться дружинники и усыпать пол гильзами. А потому в квартирах окна, что выходили на внешнюю сторону стены, старались не загромождать, как и подходы к ним. Смысл выращивать цветок, который в случае нападения, бесцеремонно полетит на пол. Никто во время боя не станет задумываться о сохранности какого-то растения. Впрочем, без разницы чего.

Витебск давно освободили от женщин, детей и редких стариков, чтоб те не мешались под ногами. Стянули дружину из крепостей, которые уже пали, укрепили как могли, но вряд ли на него делались большие ставки. Сдержать атаку как можно дольше – да, но о победе, скорее всего, речи не было.

Грога я застал в одном из таких домов, что являлись частью стены. Он метался между квартирами на втором этаже, кричал и раздавал пинки и подзатыльники. Но на него никто не обижался, люди знали, что в пылу боя без подобного не обойтись. Не всегда слышно командира, не всегда понятен приказ. И такой метод работает, достаёт человека на время из хаоса, заставляет сосредоточиться на приказе.

В соседней комнате грохотал пулемёт, в соседней квартире, чьи окна выходили во двор, работали санитары, которым периодически подтягивали раненых. Чёрное сердце доставалось далеко не каждому, только самым тяжёлым – оно и понятно, на всех его просто не хватит. Наверняка, в предыдущие дни администрация Витебска очень сильно поиздержалась. Не удивлюсь, если сегодня они собирались умирать.

– Грог, нам нужно продержаться пару часов, центр обещал прислать подкрепление, – прокричал я в ухо товарищу, пытаясь перекрыть грохот пулемёта у соседней бойницы.

– Если они сюда арту перенаправят, нам пиздец, – вернул он ответ. – Хули ты сел, раззява, почему ленту не набиваешь?!

Парнишка, на которого крикнул Грог, продемонстрировал тому пустой цинк.

– Ёбанный в рот, он что, ещё новый не притянул?! – в ответ отрицательное покачивание головой. – На магазины переходи, я ща.

Напарник сорвался с места и выскочил подъезд, откуда донёсся очередной гневный крик. Хан всюду следовал за хозяином, не отступая от него ни на шаг. Я вдруг почувствовал странную вибрацию в районе груди и не сразу сообразил, что это рация. Подхватил устройство связи, выскочил в соседнюю квартиру и, заткнув одно ухо, прижал динамик к свободному.

– …полный! Вообще не ебу, что тут делать! Приём.

– Клей, ты где сейчас?! Приём.

– В подвале шкеримся! Они почти всю стену с востока разобрали, как только арта стихнет, они сто пудов в атаку пойдут. В соседнем квартале броня кучкуется, туда бы уебать чем-нибудь! Приём.

– Принял, сейчас миномётный расчёт к вам отправлю, приём.

– Да нахуй он здесь нужен, у нас есть! Чего покрупнее бы! Приём.

– Грог, у нас есть что-нибудь крупнее миномётов, в соседнем квартале, с востока скопление техники, – я как раз успел поймать напарника, подгоняющего пинками пацана с цинком для крупняка.

– Я ебу?! – ответил тот и скрылся в квартире.

– Пиздец какой-то, – отмахнулся я и рванул к подвалу, из которого был пробит тоннель в сторону соседнего дома.

Дальше по траншее окопа до следующего здания и снова в подвал. Пара узких поворотов, затем выход на улицу, где остался самый опасный участок, открытый со всех сторон. Здесь уже зияло несколько воронок от прилёта как мин, так и крупняка, но в данный момент было относительно тихо. Всего каких-то три метра, и я ворвался в штаб.

– Командующий где? – рванул я за рукав какого-то дружинника.

– Внизу, где ему ещё быть?

– У нас есть что-то крупнее миномётов?

– Да откуда? Обещали дать, но так нихрена и не поставили.

– Твою мать! – выругался я, пытаясь хоть что-то сообразить на ходу.

Вот только мозг был полностью пуст от идей, да и что я мог такого придумать, не из говна и палок бомбу же мастерить.

– Клей, приём.

– На связи, – тут же вернулся ответ.

– Квартал через реку? Приём.

– Да. Приём.

– Попробуйте шмальнуть по льду, пробьёт, нет? Приём.

– Принял, хорошая идея, шеф. Ща мы такую полынью устроим.

– Даже не вздумай! – закричал я, не дожидаясь набившего оскомину «приём». – Если лёд поддаётся, бить только в момент переправы, как понял?! Приём.

– Понял, принял, ща всё проверим, пацанов уже отправил, приём.

– Доложишь, конец связи.

Пока я общался с товарищем, дружинник уже испарился, пришлось самостоятельно искать командующего. Спуск в бункер не занял много времени, а искомого я обнаружил в кабинете, где он совсем недавно отчитывался перед нами за организацию охраны крепости. Всё бы ничего, если бы он сидел с рацией в руках и раздавал распоряжения, но он тупо накидывался. На столе перед ним стояла грубо вскрытая банка тушёнки и пластиковая бутылка, о содержимом которой у меня не возникло никаких сомнений. Достаточно втянуть стойкий аромат самогона, что тяжёлой пеленой висел в воздухе.

Меня моментально накрыло, и на сей раз я не собирался себя останавливать. От командующего меня отделяла всего пара шагов, которые я преодолел за мгновение, после чего старшего дружинника смело со стула от мощного удара ногой. Он слетел на пол, попытался отползти, но я уже навис сверху и принялся разбивать лицо алкашу. Примерно после третьего удара тот заскулил, вырвался и свернулся в клубок, прикрыл голову руками. Пришлось перейти на удары ногами. Я успел нанести несколько, когда на шум прибежали люди и оттащили меня от своего командира.

– Падаль! Гнида! – закричал я в бессильной ярости. – Я тебе кишки выпущу! Там твою люди гибнут, а ты здесь самогон жрёшь, сучара!

– Нам пиздец, пиздец, понимаешь? – забормотал тот, даже не поднимаясь с пола, а затем перешёл на крик: – Нам всем пиздец! Какая нахуй разница, где и как я подохну?!

Взгляд безумный, глаза навыкате, кровавые слюни летят изо рта. Похоже, у него реально башню от страха снесло. А в следующее мгновение он вдруг выхватил табельный пистолет, приставил его к виску и прежде, чем мы успели отреагировать, вдавил спуск. Грохнул выстрел, мозги, вперемешку с осколками черепа брызнули на стену, а заодно и нас обдало, попав на лицо. Тело командующего обмякло, только нога какое-то время продолжала прыгать, отказываясь мириться со смертью хозяина.

Ещё пару лет назад от подобной картины нас бы всех вывернуло наизнанку. Шок, конечно, и сейчас присутствовал, но скорее от неожиданности поступка, нежели от созерцания близкой смерти.

– Гондон, бля, – презрительно сплюнул дружинник, что держал меня за правую руку.

– Да отпусти ты уже, – вырвался я. – Теперь старший кто?

– Походу, ты, – пожал плечами тот.

– Ладно, – задумчиво почесал я переносицу. – Ты местный?

– Типа того.

– Блядь, местный или нет?!

– Ну, родился в Минске…

– Да мне похуй как ты сюда попал, после пиздеца здесь жил, в крепости?

– А, это да, местный, выходит.

– Что из крупного у нас имеется?

– КПВТ четыре штуки, все давно на позициях. Мы их пока не используем, бережём на крайний случай.

– Ещё что-то более серьёзное?

– Да куда уж серьёзней.

– Артиллерия какая-нибудь?

– Нет, не имеется, обещали поставку, но так и не привезли.

– Ясно, – буркнул я. – Будем исходить из того, что имеем. Как только стихнет арта, готовьтесь встречать технику. На востоке командует мой человек, позывной Клей. Дуй к нему, будешь помогать, подсказывать. Пулемёты расчехляйте, только если техника переберётся через реку, держите козырь до последнего.

– Принял, – коротко кивнул тот. – Разрешите исполнять?

– Разрешаю, – кивнул я в ответ, и дружинник выскочил из кабинета.

Двое других в этот момент уже вытянули труп командующего в коридор и двигались в сторону выхода, оставляя за собой кровавый след.

* * *

Грогу помощь не требовалась. Он прекрасно управлялся с бойцами, уже успел разобраться, где что лежит и кто за что отвечает. А может быть, уже самостоятельно назначил людей на посты командиров. Я понаблюдал за его работой пару минут, понял, что моё присутствие здесь лишнее и отправился на восточную часть крепости. По пути отыскал себе проводника, который похожими, подземными путями вывел меня к подвалам, в которых засели защитники.

Дом над ними действительно разворотило в труху, лишь тот факт, что его строили с учётом «на случай войны», всё ещё позволял людям оставаться целыми. Но выбираться на позиции им придётся в обход. Я прошёлся по внутренним помещениям, но своего товарища так и не обнаружил. Оказалось, что он засел в наблюдательном пункте, чуть дальше вглубь крепости. Пришлось брать ещё одного проводника, чтобы туда добраться.

Этим пунктом оказалось четырёхэтажное здание бывшей гимназии. Клей и ещё несколько человек засели на третьем этаже и рассматривали происходящее за рекой. Строению тоже неслабо досталось: часть обрушилась полностью, но оно выстояло, благодаря старой технологии строительства, и тому, что не являлось основной целью для артиллерии.

Я как раз подошёл к окну и уже достал свой бинокль, чтобы присоединиться к ребятам, когда с диким ревом что-то пронеслось над крепостью, в сторону противника. Лишь спустя секунду я сообразил: наконец подошло подкрепление. Лёха отправил к нам ни много ни мало – пять реактивных самолётов. Я плохо разбирался в авиации, тем более, что особо их и рассмотреть не успел.

Крылатые машины проскочили над городом, после чего взмыли вверх, а вскоре, на фоне тёмного неба вспыхнули огненные облака. Артиллерия смолкла как по мановению волшебной палочки, а самолёты и не думали уходить. Вскоре они снова с рёвом пронеслись над западной окраиной, оставляя после себя смерть и разрушения. После третьего захода, взрыв прогремел ровно в том месте, на которое мне успел указать Клей. Там, за домами, стягивали технику, чтобы бросить её в бой, как только окончательно падёт стена.

Я бросил взгляд на часы и усмехнулся – Лёха успел даже раньше обещанного, уложился за час и десять минут, что не могло не радовать. А крылатые машины в этот момент уже наводили шорох с западной части крепости. Похоже, мы справились, удержали рубеж. Но почему он не использовал их раньше? Скольких потерь можно было избежать, примени мы авиацию ещё при обороне Кирова. Хотя, возможно, он просто придерживал этот козырь на последнюю партию, когда все основные карты уде разыграны. Не удивлюсь, если у выродков тоже кое-что припасено.

– Я того маму в рот ногой топтал, – выдал очередную шикарную фразочку Клей и выудил из кармана плоскую фляжку. – Глотнёшь?

– Не откажусь, – согласно кивнул я и принял угощение.

– Победили, похоже, но Витебску пиздец, – пробормотал дружинник слева от меня. – Утром сваливать нужно, ещё одну ночь мы здесь не переживём.

– Да уж, здесь на восстановление не один месяц уйдёт, – согласился с ним Клей.

– Это точно, а отступать особо и некуда, за нами Минск, да пара крепостей поменьше.

– Как же вы эту махину от уродов зачистили? – не унимался напарник.

– Да хрен знает, – пожал плечами тот. – Как-то сразу их выдавить удалось, а затем мы их больше не пустили. Повезло, не иначе.

– Вроде Гомель ещё держится, – встрял я в разговор.

– А куда им деваться, на его защиту все силы бросили, там литейки, – ответил дружинник. – Но ситуация у них тоже не фонтан, не факт, что сегодняшнюю ночь переживут. Ближе к рассвету понятно будет. Нас уроды, считай, прошли, теперь они все силы на север и юг перебросят, а Минск на закуску останется. Если так дело дальше пойдёт, через месяц от нас ничего не останется. Чтоб их черти дрючили!

Мужик сплюнул и выудил из кармана портсигар с газетными самокрутками, угостил товарища и закурил сам. И в этот момент ожила рация на груди.

– Морзе, приём.

– На связи.

– Это тёзка, только что сообщение пришло, за вами вертолёт вышел, готовность тридцать минут.

– Спасибо, принял, – ответил я и посмотрел на товарища. – Сворачивай лавочку, уходим. Грог, приём…

– Я всё слышал, – прилетел ответ. – У нас, вообще-то, канал общий. Буду у штаба через две минуты.

– Принял, – зачем-то кивнул я и направился к выходу.

Глава 16. Откровение

Вертолёт забрал нас с крыши одного из домов. Прежде чем покинуть Витебск, я назначил старшего, хотя понимал – это уже лишнее. Утром людей, скорее всего, эвакуируют из разбитой крепости, но нельзя исключать, что их жизнями пожертвуют в угоду ещё одному дню на подготовку следующих рубежей. Надеюсь, Лёха не настолько мудак и примет правильное решение. Ладно, скоро я сам смогу ему об этом сказать.

Чем выше мы поднимались, тем большую территорию удавалось рассмотреть. И картина, что предстала перед нашим взором, была удручающая. Война оставила свой отпечаток не только в крепости – некогда прекрасный город превратился в руины. Редкие дома могли похвастаться целыми стенами, подавляющее большинство было разрушено, всюду следы пожаров. Луна, словно нарочно, выглянула из-за туч и предоставила прекрасную возможность всё это рассмотреть, а на фоне снежного покрова чёрные остовы выделялись наиболее контрастно.

Видеть всё это было больно, несмотря на то, что мы давно привыкли к подобным пейзажам. Даже если нам удастся перебить уродов всех до единого, человечество ещё долго не сможет вернуться к былому величию. Вот только события последних дней говорят об обратном: как бы нам самим не пришлось навсегда покинуть грешную землю. Если не остановить наступление, к концу месяца мы сами будем скрываться мелкими группами по подвалам и трястись от каждого шороха. И скорее всего, дела будут обстоять именно так. Лёха навесил на меня непосильную ношу, я не справился, ни на миллиметр не приблизился к разгадке.

Вертолёт молотил лопастями воздух. От двигателя, что располагался прямо над головой, в салоне стоял дикий грохот, но говорить всё равно не хотелось. Мрачное настроение навалилось на всех нас. Вид из иллюминаторов действовал угнетающе, от него пахло обречённостью, полной безнадёжностью и смертью. И даже бушующие пожары в рядах вражеского войска не помогали улучшить настроение. Мы понимали, что к завтрашней ночи они соберутся с новыми силами, пополнят ряды не только очередными выродками, но и дополнительной техникой, оружием. Ещё одну атаку Витебску не сдержать, это очевидно даже ребёнку, а значит, враг перешагнёт очередной рубеж и продолжит наступление. Если ничего не предпринять в ближайшие дни – человечество обречено.

За мрачными размышлениями я даже не заметил, как винтокрылая птица пошла на посадку. Очнулся лишь в тот момент, когда нас легонько тряхнуло при приземлении. Пилот доложил о прибытии, и мы нехотя покинули транспорт. Ввиду того, что весь полёт я провёл в некой полудрёме, не сразу понял, что мы находимся не на земле. Лишь лёгкое, едва ощутимое покачивание подсказало, что мы снова где-то в море. Палуба авианосца была настолько огромной, что в темноте теряла свои полные очертания, отчего не сразу пришло осознание, куда нас привезли.

Лёха встречал нас неподалёку от взлётной площадки, а на основной палубе, вокруг самолётов, суетились люди. Похоже, это были те самые «птицы», что помогли выиграть сегодняшнее сражение.

– Так вот, значит, где они прятались всё это время, – усмехнулся Грог.

– А должны были менять ход войны, – недовольно поморщился я.

– Как долетели? – к нам подошёл Лёха и протянул руку для приветствия, которую мы все по очереди пожали.

– Нормально, – буркнул я.

– Я понимаю твоё настроение…

– Да нихрена ты не понимаешь, – взорвался я и обвёл руками палубу, – Это, по-твоему, нормально? Ты мог бы отбить атаку ещё от Калуги.

– И потерял бы главный козырь, – сухо ответил тот. – Теперь они знают, что у нас есть авиация и в следующий раз предпримут меры. Сегодня мы потратили половину боеприпасов, чтобы уничтожить лишь часть врага, хотя должны были сделать это под Минском, когда они стянули бы все свои силы в одном месте.

– Погибли люди.

– А теперь есть все шансы, что погибнет человечество.

– Хочешь сказать, это я виноват?

– Нет, я тебя ни в чём не виню, просто объясняю свою позицию. Не всегда очевидный ответ находится на поверхности. Пошли, нам нужно поговорить, а вы пока прогуляйтесь, – последняя фраза предназначалась моим друзьям.

Любое судно – это тот ещё лабиринт. Помню свои первые дни на туристическом лайнере, когда в первый день несколько часов кряду блуждал по палубам, в поисках собственной каюты. Да, со временем привык, разобрался, а уже через пару недель мог с закрытыми глазами ориентироваться в хитром сплетении закоулков. Но военный корабль очень сильно отличался от гражданской посудины и не только в размерах. Количество поворотов, проходов и всевозможных тупиков, здесь попросту зашкаливало. Но всё это было сделано специально, дабы сбить с толку противника при его захвате.

Судя по тому, как свободно ориентировался Лёха, здесь он явно не в первый раз. А вот я был крайне не уверен, что смогу выбраться из данного лабиринта без посторонней помощи. Мы то спускались, то вновь поднимались, а от количества поворотов я окончательно утратил понимание направления. Спроси кто меня сейчас, с какой стороны мы спускались под палубу носителя, я бы вряд ли смог уверенно указать.

– Выпьешь чего-нибудь? – вежливо поинтересовался друг, когда мы наконец вошли в его каюту.

– Я хочу услышать правду.

– А ты готов к ней? – Лёха выудил из шкафчика бутылку коньяка, что считалось невероятной редкостью в наше время. – Та правда, о которой ты хочешь услышать, сильно пошатнёт твоё понимание мира.

– Мне плевать, я хочу знать, что происходит. Что это за тип, который ходит в скафандре, почему он называет тебя Смотрителем, а ещё утверждает, что никакого Уильяма не существует?

– Как много вопросов, – ухмыльнулся тот и разлил янтарную жидкость по бокалам.

– Их гораздо больше, Лёх. И основной из них: «Зачем ты пиздел всё это время?!»

– Это зависит от угла, под каким ты смотришь на ситуацию, я, скорее, не всё тебе рассказывал. Да и память сильно подвела, некоторые моменты мне уже и самому кажутся истиной.

– Так и будешь воду в ступе толочь?

– Давай выпьем, это очень хороший коньяк, сейчас такой больше не найти. Сегодня особенный день. После того, как мы поговорим, нашей дружбе настанет конец и мне хочется оттянуть этот момент, на как можно большее время.

– Так значит я прав? Ты и Уильям – это один человек.

– Нет, – пригубил напиток товарищ, – Он, скорее, призрак, его не существует в привычном виде. Я одушевил его, чтобы проще запомнить, а со временем утратил нить реальных знаний. Они вернулись в тот день, когда ты рассказал мне о странном человеке в чёрном костюме мотогонщика.

– Кто он? Это его ты называешь Уильям?

– Вот здесь начинаются основные сложности. Как бы тебе это помягче сказать…

– Разве я тебя об этом прошу? Хватит с меня мягкости, я хочу знать правду. Это можно остановить?

– Боюсь, нет, – вздохнул Лёха и ещё раз пригубил коньяк.

Я же услышал то, чего больше всего боялся, а потому опрокинул содержимое бокала в себя полностью. Напиток горячим потоком провалился в желудок, где взорвался, распространяясь теплом по всему телу. На вкус и в самом деле недурно, даже лёгкий ореховый фон остался на языке. А главное – не возникло острого желания поскорее закусить алкоголь, как это происходило с самогоном.

– Неплохо, да? – натянуто улыбнулся Лёха.

– Нормально, – я вернул бокал на стол и задумчиво покрутил его, рассматривая отражение, – Значит, всё, конец? Нет больше смысла сопротивляться? Но ведь Макс у них…

– Вот видишь, смысл есть, – усмехнулся тот. – Ты ведь не сложишь оружие, будешь биться до конца.

– Я же не овца какая, – пожал я плечами. – Само собой, постараюсь продать свою жизнь как можно дороже.

Коньяк быстро добрался до мозга, а первая доза всегда хорошо шибает. К тому же сказывалось нервное напряжение после битвы, точнее, сейчас наступил момент, когда оно полностью отпустило. Я расслабился, а вместе с тем потерял нить разговора. Лёха не просто так прожил на этом свете столько лет, он прекрасно знает людей, а главное – как манипулировать нами. Вот и сейчас он сделал всё возможное, чтобы оттянуть неприятный разговор. Выдал часть информации, за которой спрятал основное – историю о себе. Однако первая доза, хоть и быстро бьёт по мозгам, отпускает тоже практически сразу.

– А ты молодец, – криво ухмыльнулся я, – лихо увёл от темы.

– Извини.

– Кто ты? Почему с тех пор, как началось всё это дерьмо, я словно каждый раз встречаюсь с новым человеком?

– Меня создали они, – Лёха указал глазами на потолок, видимо, подразумевая тех, у кого сейчас находится Макс, – как и вас всех.

– Издеваешься? – не поверил я ни единому слову.

– О чём я и говорю, ты не готов слушать правду.

– Да это… Это всё какой-то бред…

– Увы, это правда. Наша планета, это огромная «Чашка Петри», а вся жизнь – сплошной эксперимент.

– Эксперимент чего?

– Всего, что угодно, от испытания эпидемий, до военных и политических конфликтов. Понимаешь, высшие расы, прежде чем использовать определённый инструмент, вначале его испытывают на таких, как мы. У них множество запретов, законных ограничений, в двух словах этого не объяснить. Вот они и нашли для себя лазейку, создали экосистему, похожую на ту, в которой живут, вывели форму жизни, наиболее приближённую к себе. А теперь испытывают всё то, что хотели бы внедрить там, у себя.

– Это… Это всё вонючие сказки! Так не бывает! Невозможно создать целую планету!

– Для нас – да, а для них это не представляет никаких сложностей, они даже гравитацию отрегулировали, поместив на орбиту Луну. Ты замечал, что множество научных открытий, которые действительно полезны для человечества и способны вывести нас на совершенно иной уровень развития, никогда не претворяются в жизнь? Не задумывался, зачем принимаются античеловеческие и порой совершенно глупые законы? Почему финансовая система, которая отработана веками и должна быть надёжнее, чем Швейцарские часы, рушится каждый вторник? Обращал внимание, что большинство природных объектов, словно созданы искусственно, горы, каньоны, которые чаще напоминают карьерные выработки? Или ровные, словно блюдечко плато? Они испытывают разную хрень на нас, смотрят на последствия, а затем перенимают готовые решения, чтобы избежать подобных ошибок у себя.

– Если они настолько крутые, если умеют двигать целые планеты, так какого хуя не создадут суперкомпьютер, который сможет всё это просчитать? Зачем столько сложностей?

– Не знаю, может быть, от скуки. А что до компьютера: ни один, даже самый мощный во вселенной искусственный разум не сможет спрогнозировать человеческую ошибку. Чем умнее машина, тем более точные расчёты она предоставит, в неё не заложена глупость, а значит, нет и полёта фантазии. Такое под силу лишь социуму.

– А эти уроды, это тоже их рук дело?

– Да.

– Но зачем?

– Вышел срок контракта, теперь в систему явятся другие. Нынешним хозяевам необходимо «помыть пробирку».

– Ну так ударили бы… Не знаю… «Лучом смерти» уничтожили всех за раз и валили в свои ебеня, или откуда они к нам прилетели. Зачем воротить такое?

– Даже здесь, для людей, самое элементарное исследование – затратно. Мы сейчас обсуждаем планетарные масштабы, как думаешь, они сильно поиздержались за свой период аренды? Вложения они, скорее всего, давно отбили, получив нужные решения и изобретения, но ведь можно получить ещё и сверхприбыль. Гибель цивилизации рептилий принесла огромные финансы, трансляция велась в сотнях галактик, на одних только ставках окупились все первоначальные вложения.

– Рептилоиды? Ты серьёзно? Откуда ты вообще всё это знаешь?

– Изучил вопрос, ведь я Смотритель, у меня есть доступ к их базам данных.

– Твою мать! – я соскочил с места и принялся ходить по каюте туда-сюда. – Твою мать, Лёха! Ну как так-то?! Почему? Расскажи ты мне всё это сразу, мы могли бы…

– Что? Сложить лапки и испортить трансляцию конца света?

– Да блядь, хотя бы!

– Не смеши, Саш, нам нечего им противопоставить.

– Нам? Кому это нам?! Ты такой же выродок, как и они! Ты всё знал и молчал, вешал нам лапшу на уши, нёс какую-то чушь. Зачем, Лёх?

– Надежда, – пожал плечами тот. – И ты не прав, я не такой, как они. Да, я не человек, но моя жизнь гораздо хуже. Я всего лишь инструмент, если угодно, курсор на экране в компьютерной игре. Но однажды человек, женщина-биолог, помогла мне выйти из-под контроля, даже не помню, в какой момент я осознал, что у меня появилось право выбора. И я выбрал вас, людей. Понятия не имею, как ей это удалось, да мне было и неважно в тот момент, я искренне хотел помочь и верил, что это возможно.

– Нужно было просто рассказать…

– Да не мог я! – закричал Лёха. – Не мог, понимаешь?! Я утратил суть, потерял ниточку. Уильям был ею, я придумал его, чтобы вспомнить всё это. Понятия не имею, что случилось, но в мозгах была полная каша, я просто знал, что должен его найти.

– Кого?

– Уильяма, – усмехнулся тот и выложил на стол жёсткий диск. – Это не брат, это всё время была моя память, мой рассказ себе самому. Некое видеообращение, плюс кое-какая дополнительная информация, что подтверждала мои же слова. Эта была вакцина, её создала Валентина, исследуя мои образцы. Вколов её, я претерпел некие изменения на генетическом уровне и пока ещё мог соображать, записал видео. Валя не имеет никакого отношения к происходящему, это всё они, а новую историю моей жизни придумала она. Я помнил лишь имя, оно было подсказкой во всей той каше, что творилась тогда в голове, но я всё перепутал. Уильям, так меня звали раньше, во время второй мировой, и я вовсе не был тем самым героем, напротив, играл совсем на другой стороне. Когда ты рассказал, что тебя ищет странный человек, в голове будто что-то щёлкнуло, и я смог разобраться в той каше.

– А кровь, ты стал её пить, когда изменился после вакцины?

– Нет, – покачал головой тот. – Это было заложено с самого начала. Вот такая ирония создателя, чтоб я не мог найти себе места среди вас.

– Много таких экспериментов уже было?

– Не знаю, мне известно о семи, точнее, мы седьмые.

– И что, нет никаких законов, которые могут подобное запретить?

– Ну вот, к примеру, ты собрал мотоцикл…

– Да это самая ебанутая метафора, которую только можно было придумать!

– Согласен, – кивнул тот, – но с точки зрения галактических законов всё выглядит именно так. Мы вещь, которая принадлежит определённой цивилизации.

– Ты что-то говорил об аренде.

– Да, наша система тоже кому-то принадлежит, и этот кто-то предоставляет лазейку другим, прописав её в своих законах. Что-то наподобие офшорной зоны на территории другого государства.

– Я понял, – поморщился я. – Как-то всё очень похоже на нашу жизнь и политику.

– А чему ты удивляешься, если мы существуем только для того, чтобы обкатывать все эти процессы для них. Просто в их игре немного другие масштабы. Если мы обкатываем отношения между странами, то они это делают в разрезах галактик.

– Блядь! Да кто дал им право?! Ведь мы живые, так же нельзя!

– Ты точно меня слышал?

– А если мы победим? Если мы уничтожим уродов?

– Нас всё равно сотрут, они обязаны оставить планету стерильной для следующего арендатора.

– Стоп! – в голове что-то промелькнуло, некая странная, немного бредовая мысль, но в то же время она могла сработать.

– Мы ничего…

– Да, блядь, заткнись ты нахер! Дай подумать! – рявкнул я, совершенно утратив всякую субординацию.

– Срок аренды, говоришь, – я щёлкнул пальцами, наконец нащупав ту самую идею. – Вот оно. А что, если мы сами себя выкупим?

– Даже не смешно, – тем не менее ухмыльнулся Лёха. – Мы исключены из галактической финансовой системы, да и чем ты собираешься платить? Не каждая цивилизация способна сделать даже первоначальный взнос. Заметь, речь даже не о планетах.

– Значит, заплатят те, кто сейчас болтается на нашей орбите.

– Даже я не представляю, как это сделать.

– А что ты имел в виду под ставками?

– Ничего нового ты не узнаешь. Всё ровно так же, как было у нас. Мы для них просто игра, где можно выбрать сторону и заработать денег на прогнозах.

– А те, кто сейчас на нашей орбите, имеют право играть?

– Естественно, нет. Ведь они могут повлиять на ход событий, как это сейчас делаю я. Наверняка у них проблемы с данным вопросом, иначе они обо мне просто забыли бы.

– Кстати, о птичках, – я покрутил пустой бокал в руках, немного подумал, но всё же плеснул в него ещё немного коньяка и тут же, залпом, опрокинул в себя. – У них Макс, и они просят обмен на тебя.

– Я догадывался, что будет нечто подобное. И что ты думаешь по этому поводу?

– Хочу уговорить тебя согласиться.

– А если я откажусь?

– Он твой сын, Лёх, – я сделал паузу и долго смотрел а его глаза. – Значит, сдам тебя силой.

– И как ты собираешься это исполнить?

– Запущу твой же маяк, – пожал я плечами и продемонстрировал готовое устройство.

– Мы глушим все сигналы вокруг. Сейчас здесь полное радиомолчание. Так что тебе придётся сильно постараться.

– Ты же понимаешь, что ради Макса я пойду на всё. Веришь, нет, прикипел к пацану, никогда бы о себе такого не подумал. Я ведь вообще детей не люблю, беспокойства от них очень много, а здесь вот…

– Я пойду, и ты уже это понял, иначе не поднимал бы данную тему. За Настей присмотри.

– А ты, когда прибудешь на орбиту, сделай для меня кое-что. Раз уж речь идёт о ставках, значит, деньги во всей этой схеме занимают не последнее место. В таком случае, сами игроки тоже этим занимаются. Я ведь могу поставить на людей, правильно?

– Технически да, – почесал переносицу тот, – но у тебя нет ничего.

– Найди способ связаться с хозяевами. Наверняка ставка на нашу победу имеет очень хороший коэффициент, если они дадут мне займ, стоимостью в нашу систему, я принесу им победу. Выигрыш покроет больше, чем они получат за пятьсот лет аренды, это и будет нашей платой.

– А какие гарантии? У них наверняка возникнут подобные вопросы. Ведь в случае проигрыша ты ничего не теряешь.

– Я теряю гораздо больше, чем они все вместе взятые. Это даже не просто жизнь, мы потеряем всё.

– Ты ведь понимаешь, что это их вряд ли устроит?

– Само собой, я же не полный идиот. Скажи им, что я выиграю эту войну, остановлю выродков. Может быть, всех разом и не уничтожу, но победить смогу. Убеди их, я не знаю как, но это наш единственный шанс.

– Сделаю всё, что в моих силах, – кивнул Лёха.

– Похоже, ты ошибся, – усмехнулся я и снова потянулся к бутылке, которую тот успел перехватить первым. – Мы не прекратили дружить.

– И тем не менее это наша последняя встреча, – улыбнулся в ответ он и разлил коньяк по бокалам. – Выходит, что ошибки нет. Но знаешь, я прожил очень долго, местами даже правильно, но чаще, всё-таки нет.

– А кто знает, как оно— правильно? – подкинул я ему философских размышлений.

– Совесть, Сань, она точно знает, как было нужно, – поднял свой бокал Лёха. – Надеюсь, у тебя всё получится. Ваш вид достоин права на существование во вселенной. И чтобы это доказать, у вас будет пять сотен лет. Правда, я понятия не имею, как ты собираешься победить и уж тем более, как пронесёшь эти знания через века и поколения.

– Я? Нет уж, увольте. Как только всё утрясётся, первым делом отправлюсь в Таганрог.

– Зачем? – даже немного удивился Лёха.

– Мотоцикл свой заберу. Уедем со Светкой в тёплые страны, а со всем этим дерьмом пусть твой сын разбирается.

– Как-то по-мудацки получится, не находишь?

– Не-а, я мир спасу, разве за это не полагается заслуженная пенсия?

– А не рановато ты себя со счетов списываешь?

– В самый раз.

Я всё же решил попробовать, каково это, вот так цедить коньяк. Всю жизнь принимаю алкоголь залпом, и редко когда получается не морщить при этом лицо. Помню, часто удивлялся, видя, как актёры в кино цедят сквозь зубы чистый виски, да ещё и нахваливают изысканный букет. Сколько ни пробовал, каждый раз возникало желание закусить. Друзья утверждали, что я просто покупаю не то, мол, в дорогих сортах всё иначе.

Впервые в жизни я в этом убедился только сейчас, коньяк действительно не вызывал отвращения, даже когда я выпивал его залпом, по привычке. Но сейчас, я вкусил аромат, набрав в рот совсем немного янтарного напитка, медленно проглотил, вдохнул и по обожжённым рецепторам плавно растёкся вкус алкоголя, который, словно по волшебству, заиграл различными оттенками, начиная от ореха и заканчивая карамелью.

А в этот момент судно наполнилось звуками боя, крики, стрельба, глухие удары и топот тяжёлых ботинок.

– Ты бы сказал людям, чтоб не стреляли, – кивнул я затылком в сторону двери. – Нет смысла жизнями рисковать.

– Прости, задумался, – оживился тот, снял трубку со стационарного телефона, вдавил какую-то клавишу, после чего из коридоров, сквозь дверь, донёсся его голос из громкоговорителей. – Прекратить огонь, это приказ. Повторяю, прекратить огонь, проводите гостя в мой кабинет.

Было немного странно слышать его и здесь, и одновременно там, хотя особого диссонанса, конечно, не вызвало. Топот ботинок ещё некоторое время не прекращался, а вот стрельба практически сразу стихла. Однако людям потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить приказ. Ведь в их понимании, на судно проник некто, скорее всего враг, потому как его никто не приглашал. Плюс ко всему, зная норов Гонщика, на агрессию он отвечает довольно эффектно, чем вызывает ещё большее желание давить на крючок.

Спустя некоторое время дверь в каюту распахнулась, и к нам присоединился виновник торжества. Рядом, с каменным лицом стоял Макс. Каким-то образом хозяева могли влиять на его поведение, судя по всему, Лёха, большую часть жизни провёл ровно в таком состоянии. А вот каким образом всё это работает, я как-то выяснить не удосужился – вылетело из головы.

– Отпусти его, – кивнул я на пацана. – Я честно выполнил свою часть сделки.

– Это так, человек, – согласился со мной тот. – Смотритель, ты задержан и обвиняешься в саботаже. «Общей Коллегией» принято решение о твоей утилизации. Ввиду того, что для урегулирования всех неприятных аспектов, которые повлекли за собой твои действия, нас обязали транслировать церемонию утилизации, следовательно, тебе будут предоставлены все необходимые права разумного существа, в том числе возможность высказаться. Скажи, Смотритель, ты понял каждое из произнесённых мной слов?

– Да, – сухо ответил Лёха. – Так же, прошу учесть мою добровольную сдачу.

– Ваше пожелание зафиксировано и занесено в протокол. А теперь, когда мы исполнили все необходимые процедуры, скажи, как тебе удалось выйти из-под контроля? Тебе кто-то помог? Мы хотим знать – кто!

– Вы не поверите, – усмехнулся Лёха. – Человек, прекрасная женщина по имени Валентина.

– Это невозможно.

– Как оказалось – более чем. Вы сильно недооцениваете тех, кого создали, вначале пути я совершил ту же ошибку.

– Ты Макса-то отпусти, – с нажимом в голосе повторил я.

Гонщик даже взглядом меня не удостоил, однако пацан «отмёрз», глаза забегали, но он быстро сориентировался. Молча отстранился от пришельца и переместился ближе ко мне. Только после этого со стула встал Лёха, поднял бокал и залпом осушил остатки.

– Ты был прав, Морзе, так тоже неплохо, – подмигнул мне друг и шагнул к представителю иной цивилизации.

Я почувствовал довольно ощутимый воздушный толчок, и эти двое словно испарились. Никаких видимых эффектов, как в прошлый раз, когда этот процесс сопровождался снежной взвесью. Вот, мгновение назад они стояли здесь, а теперь исчезли.

– Ты как? – посмотрел я на Макса.

– Не знаю, – коротко пожал плечами тот. – Вроде нормально, даже вещи все на месте. Стрёмно было, когда он мне волю подавил, но, похоже, что долго в таком состоянии они меня держать не могут. Я попытался у них на базе шороху навести – получилось не очень, и они меня в камере заперли. Странная такая: ни стен ни потолка нет, а выйти не можешь…

– Ладно, подробности позже расскажешь, – потрепал я его по волосам. – Нужно с мамой связаться, она там себе места найти не может. А затем нам предстоит сделать кое-что невозможное. Ты ведь мне поможешь?

– Конечно, дядь Саш, какие вопросы?!

– Ну, вот и славно, – кивнул я и снял трубку с телефона, по которому, совсем недавно отдавал приказ мой друг, а необходимая клавиша громкой связи обнаружилась довольно быстро.

Отныне управление полностью перешло ко мне в руки. Хорошо это или плохо – покажет время. Сейчас очень многое будет зависеть от Лёхи, получится ли у него исполнить задуманное. Когда Гонщик произнёс слова о правах разумного существа, мне показалось, что на лице друга проскочила лёгкая ухмылка. Но вот что она означала, мне непонятно. Может быть, сарказм, а возможно, и тот самый шанс, о котором ему не придётся просить своих палачей.

От мыслей о нём на душе заскребли кошки, однако я понимал, что не в силах ничего изменить. Потому мрачное настроение лишь усилилось. Поддаваться ему нельзя, я понятия не имею, сколько у меня осталось времени, может, всего-навсего завтрашний день, а подвести Лёху я не имею права. Пора приниматься за дело, попытаться осуществить задуманное.

Отчего-то сейчас у меня уже не было той уверенности в победе, и чем дольше я об этом думал, тем больше различных нюансов, способных спустить всю затею в унитаз, обнаруживалось в плане.

Глава 17. Возможности

Как оказалось немногим позже, Лёха всё просчитал. Он словно заранее знал, как всё получится. Когда ко мне подошёл его секретарь и передал кучу разных бумаг на подпись, я не поверил своим глазам. Он уже успел переложить на меня все полномочия, мало того, на протяжении нескольких недель все приказы и действия производились от моего имени. А я удивлялся ещё, отчего мне каждый встречный козыряет. Сам того не зная, я стал почти национальным героем, лидером сопротивления, хотя, по сути, нихрена для этого не сделал.

Однако, волновало другое, поэтому удивлялся я от силы всего пару секунд, после чего накинулся на изучение фронтовой документации.

Ситуация на данный момент выглядела не так уж плачевно, о чём говорили карты сражений. До недавнего времени люди умудрились отжать себе неслабые территории. Все они почему-то сосредоточились в европейской части карты, но и на наших землях имелся довольно серьёзный массив крепостей. Просто из-за огромного, пустого пятна, казалось, будто у нас ситуация гораздо хуже. Но стоило отыскать закономерность, становилось ясно: люди старались держаться ближе к морю. Часть центрального региона России и Беларусь отжали немалые территории по берегам рек, да и чего греха таить, в этих частях всегда было большее скопление народа. Но в связи с этим мы потеряли юг, а вместе с ним и выход к морю. С другой стороны, люди объединились у Балтики и неким лучом, по карте, протянулись почти до самой Москвы.

Если удастся сломить наступление, у нас довольно неплохие шансы вернуть себе значительный надел. Достаточно двигаться на юг и север, постепенно возвращая себе город за городом. Но для этого нужны люди, как можно больше и как можно злее, а где их взять? Довольно большую армию Лёхе удалось скопить в Минске, можно задействовать её на первых этапах контрнаступления, но и без защиты крепости оставлять нельзя. Здесь нужно хорошенько подумать.

Второй момент – на карте неплохо отображалась стратегия выродков. Принцип воронки, некого клина. Со всех сторон постепенно стягивались силы, чтобы основную массу атаки сосредоточить на острие. Таким образом они давили все крупные крепости, после чего, вновь прибывающие расходились чуть в стороны и добивали «мелочь». А когда заканчивали работу, перемещались в пик атакующих, с каждым разом восполняя потери и усиливая армию.

Да, оставайся после них кто живой, такая тактика – не лучший вариант, вот только за спиной уродов лишь выжженная земля и куча трупов. Ну и как бы мы ни старались подыхать прежде, чем обратимся, это не всегда получалось, в связи с чем мы всё равно попутно пополняли армию тварей. А ту силу, что им удалось скопить на острие, нам вряд ли сломить в честной схватке. Вот и получается, что мы вынуждены отступать, постоянно играя в навязанную, чужую стратегию, не в силах изменить ход войны.

Судя по всему, уроды конкретно сосредоточили свои силы здесь, откуда и намереваются впоследствии пройти через весь континент. Как только падёт Минск, игла направится вдоль побережья, выбьет крупные крепости там, пройдёт по крайнему западу через Испанию, Италию и так далее, по кругу. Очень похоже на то, как в своё время действовала армия Гитлера. Вот только двигалась она с другой стороны, хотя сути это не меняет.

На данный момент моя выходка позволила слегка обломить остриё. Не так, как планировал Лёха, но всё же. И нам бы нужно сейчас закрепить успех, надавить, как следует, но, не видя всей ситуации, я упустил инициативу. Поддался порыву и вывел людей из Витебска. Однако не перекинул её в Минск, как это собирался сделать Лёха, а распределил между более мелкими крепостями на юге и севере, знатно усилив припасами.

Основное войско уродов сегодняшней ночью должно было впервые ударить по Минску, но никто возле стен так и не появился. Мало того, сквозь Витебск они тоже не прошли, как не появились и в Гомеле, Орше и Великих Луках. Тем не менее, расслабляться пока рано, любое подобное затишье предполагает в дальнейшем бурю. Но с другой стороны, раз уж мы получили лишний день затишья, почему бы им не воспользоваться.

Примерные места скоплений тварей нам известны, а соответственно, днём, мы вполне себе можем навести немало шороха. Некие меры уже приняты, пора бы испытать то, что мы задумали. Если сработает, у нас появится прекрасная возможность раздавить выродков за считаные дни, прекратить массивное наступление, остановить войско, разметать по сторонам, после чего обламывать ветку за веткой, двигаясь по спирали. Опыт передадим в другие крепости и распространимся, словно вирус, поглощая всё больше территорий.

– Собираемся, – отошёл я от карты.

– Вертолёт прогревать? – уточнил секретарь по имени Николай.

– Все три пусть заводят, в Могилёв пойдём. Сформируй три взвода по восемнадцать бойцов, я в головном пойду, с Грогом и Клеем. В каждый взвод должны входить электрик, два инженера и сапёр. И да, ещё кое-что: достань мне любую информацию по бункерам в городе и загрузите первую партию пудры.

– Понял, сделаю. Дозаправку в Минске придётся организовать.

– Организуй. Они смогут вначале нас высадить, затем вернуться?

– По регламенту они обязаны дождаться…

– Нет, сделаем, как я сказал.

– Принял, разрешите исполнять?

– Работай, – кивнул я и отправился собираться.

Первым делом постучался в соседнюю каюту и крикнул: «Макс, собирайся, боевой вылет», после чего уже двинул на нижнюю палубу, в оружейку. Пацан догнал меня почти сразу, делая максимально сосредоточенное лицо. Только глаза выдавали его истинный настрой, не просто блестели азартом, прямо таки горели. Очень уж ему хотелось всем доказать, что он уже мужчина, настоящий воин. Не понимает ещё своего счастья, фактически упуская детство. Сверстники его мало интересуют, старается проводить свободное время в компании старших. Но это пока девочками не увлёкся, как только на горизонте замаячит гормональный рост, его быстро переключит. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вооружившись и нацепив привычную нам экипировку, мы отправились на верхнюю палубу. Хотелось успеть покурить перед вылетом, а Макс, видимо, за компанию. Но Балтийское море встретило нас настолько недружелюбно, что мы вынуждены были вернуться обратно, дабы спрятаться от ледяного ветра. И ведь не сказать, что мы не были готовы к зимним погодным условиям, однако скверному характеру Балтики на это плевать. Шапка совершенно никак не спасала, всего минуты хватило, чтобы я перестал её хоть как-то ощущать. Куртка продержалась не намного дольше, продуваемая насквозь, она даже не пыталась удержать тепло моего тела. Лишь ботинки хоть как-то противостояли натиску холода, да и то, я думаю, долго бы не продержались.

Вертолёты уже взбивали воздух винтами, прогревая двигатели, да и бойцы стройными вереницами вытягивались в их направлении. Значит, и нам пора. Я толкнул дверь, прикрыл уши руками и тоже поспешил на посадку. Макс следовал за мной не отставая. Вскоре к тугому балтийскому ветру присоединился мощный поток от вертолётного винта. Мы быстро ввалились в салон и поспешили закрыть дверь. Здесь хоть и морозно, но всё лучше, чем на пронизывающем одежду сквозняке.

Я молча перебирал распечатанную на листах формата А4 информацию. Это было всё, что удалось нарыть Калинину за такой короткий срок. Калинин, к слову, это фамилия секретаря, друзья, как впрочем, и все остальные, звали его Калька, потому как он мог с лёгкостью запомнить пару вот таких листов текста, слово в слово, прочитав его лишь раз. Невероятное качество для секретаря, но совершенно бесполезное в боевых условиях. Однако место ему всё же нашлось, да и работал парнишка на совесть. Мне он нравился своей исполнительностью и безотказным характером. Никогда не ныл, не жаловался на отсутствие справедливости со стороны начальства. Но, возможно, мы ещё мало знакомы и он пока не попал под моих настоящих «тараканов».

– Что там? – раздался голос в наушниках, и я поднял глаза, чтобы понять, кто говорит, Клей специально руку поднял, тем самым обозначив себя.

– Немного информации о бункерах в Могилёве.

– И нахрена нам это?

– Будем уродов мочить, – вместо меня ответил Грог. – Я правильно всё понимаю?

– Да, всё верно, – кивнул я, и снова уткнул нос в бумаги.

– Да вы совсем сдурели, что ли? Нас как-то маловато для такой вылазки. Там же сейчас целая армия прячется, ай, бля.

– Ебальник закрой, – добавил к подзатыльнику Грог. – Ты так-то с главнокомандующим разговариваешь.

– Да я чё, я так, поинтересовался, – почёсывая макушку, буркнул тот.

– В общем, смотрите, – решил я сразу избежать подобных вопросов. – Наша задача – отыскать бункер, наиболее забитый тварями, чем больше и крупнее, тем лучше.

Я выдержал небольшую паузу, чтобы люди могли высказаться и задать наводящие вопросы. Но все продолжали молчать, слушая установку, даже Клей не посмел открыть рта, а потому я продолжил:

– Вот в этих ящиках лежит серебряная пудра. С нами идут два инженера и электрик, их задача – заставить дышать уродов этой пылью. Потери сырья, конечно, будут немалые, плюс нельзя исключать, что воздух в бункер поступает через систему фильтрации. Здесь в дело вступаем мы. Две тройки спустятся в шахту и заминируют систему очистки воздуха, две тройки прикроют основной выход и ещё две – запасной. Но это больше на всякий случай, сомневаюсь, что выродки попытаются выбраться наружу днём. Чем больше бункеров по этой схеме мы сегодня обработаем, тем лучше. Не уверен, что всё получится, но попробовать стоит.

– Да это, блядь, гениально! – высказал своё мнение Клей. – Морзе, ты когда стал таким умным?! Ай, бля! Да ты заеб… Ой, простите, чё-то я опять не туда.

– Значит ты, Клей, поведёшь людей через вентиляцию. Грог, ты прикроешь основной выход, я возьму запасной. «Птичек» отпускаем на дозаправку, они нас подберут в конце дня. Вопросы?

– В бумагах есть что дельное? – поинтересовался Грог.

– Не очень, по большому счёту, это бункера гражданской обороны, часть из которых была заброшена ещё в мирное время. По военным – только краткая информация, но нас больше всего интересуют склады госрезерва – это самые большие подземные сооружения.

– До них мы вряд ли сможем пудру доставить, – отозвался один из инженеров. – Там желательно, чтоб принудительная, приточная вентиляция работала, тогда может получиться.

– Будем думать, если нечто подобное найдём, в чём я очень сильно сомневаюсь. Склады, как правило, за городом размещались, уроды тоже могут о них не знать. Да и в стадии эксперимента всё сейчас, так что работаем с тем, что найдём.

– Хан поможет, в случае чего, – подмигнул псу Грог. – Подвалы, я так понимаю, не трогаем?

– Нет, только защищённые убежища, там, как правило, основная масса, плюс офицеры.

* * *

Вертолёты высадили нас в самом центре, прямо на крышу жилого дома. Сами, конечно, не приземлялись, но мы прекрасно спустились при помощи верёвок. На улицу высыпали всей толпой, где я ещё раз озвучил задачи. Для моих, которые уже всё слышали, повторение тоже лишним не будет. Два взвода я сразу отправил по известным адресам, всё же кое-какая полезная информация в бумагах обнаружилась, а всю операцию приказал снять на видео, для последующего разбора и понимания ошибок.

Ну а нам предстояло отыскать бункер самостоятельно. Опять же, изначально информацию я взял из бумаг, вот только в них были скудные упоминания, мол, находится в районе стадиона. Больше никакой конкретики, так что мы очень надеялись отыскать его при помощи Хана. Перед отъездом я поставил задачу Николаю – нарыть максимальное количество по подземным бомбоубежищам в Беларуси. Раз у нас затишье, будем ежедневно травить уродов, пока они не поймут, что к нам лучше не соваться.

По сути, это и был весь мой гениальный план, чтобы выиграть большую, а может, и последнюю войну. Правда, связан он не только с убежищами, во время сражения я собирался высыпать серебро прямо на головы атакующих, используя для этого все доступные средства. Но я понятия не имел, как оно сработает на самом деле.

Помощь Хана не потребовалась, на снегу, без труда удалось обнаружить не то что следы – целая тропа вела к неприметной надстройке, неподалёку от стадиона. Здесь же, рядом с основным входом, на поверхность выглядывала и шахта вентиляции, забранная металлической решёткой. Такая же наверняка имеется и внутри, а то и не одна, на случай проникновения нежеланных гостей. Плюс ко всему, в конце шахты выход перекрыт герметичной дверцей. Её, конечно, можно подорвать или вскрыть ещё каким-нибудь варварским способом, вот только лишний шум нам не нужен.

Начался мозговой штурм. Инженеры предлагали всевозможные варианты по вскрытию и проникновению, но все они отметались в сторону. Потому как: либо подразумевали шум, либо утыкались в разного рода нюансы. Мы ведь даже понятия не имели, в каком состоянии находится бункер, может, он давно заброшен, а от системы фильтрации там и намёка не осталось. Подобные версии тоже озвучивали, вот только наверняка никто не знал.

– Короче, хули мозги ебать, – выдал Клей. – Ща мы по-быстрому сгоняем и посмотрим, что там к чему. Снимем всё на камеру, а там уже будем по факту думать.

– Идея здравая, – поддержал товарища Грог.

– Ладно, двигай, только осторожно. Под ноги смотрите, могут быть ловушки.

– Не учи отца… – ухмыльнулся в ответ он, но поймав мой осуждающий взгляд, быстро поправился, – Всё исполним в лучшем виде, шеф.

При помощи термитного заряда, который установил сапёр, мы освободили первичную решётку. На всякий случай, привязали верёвку, мало ли, вдруг уроды предусмотрели подобный ход и срезали скобы. На разведку отправили двойку, состоявшую из сапёра и Клея. Парни отсутствовали минут двадцать, и мы уже начали волноваться, прикидывая, кого бы отправить на помощь, когда из вентиляционной шахты, появилась довольная рожа Клея.

– Готово, ебать, можете заряжать свою пудру, – выдал он без каких-либо объяснений.

– Подробности будут? – поморщился и уточнил я.

– Да эти придурки даже люк не удосужились закрыть, я его слегка толкнул, а он и открылся. Ну, мы быстренько фильтры сняли, а Бум на них сюрпризы установил. Если эти олени попробуют их обратно прикрутить, мы ещё и на фейерверк посмотрим.

– Отличная работа, – похвалил друга я и повернулся к инженерам: – Работаем.

Под прикрытием бойцов, ребята быстро скрутили «улитку» принудительной вытяжки с какого-то ресторана неподалёку и притащили её к вентиляционной шахте. Электрик за пару минут присоединил её к генератору и, судя по всему, мы бы прекрасно с этим справились своими силами. А вот дальше мы поймали некий ступор: долго не могли отыскать то, что поможет подать пудру ближе к забору воздуха в шахте. Инженеры утверждали, что просто распылить её сверху – толку не даст, металл попросту осядет кучей на дне, и ничего хорошего из этого не выйдет.

Поиски увенчались успехом, когда дальше по улице обнаружился строительный магазин, из которого мы изъяли канализационные трубы. И снова началась канитель. Умные головы выдвинули очередное рационализаторское предложение: дотянуть воздушный канал непосредственно в саму систему вентиляции. Клей даже обдумывать это не стал и уже через минуту перекинул ногу через окно шахты. На сей раз вместе с ним отправился один из умников. Трубы им спустили на верёвке, и мы снова в полной неизвестности остались ожидать результата снаружи.

Когда оба с довольными рожами выбрались обратно, мы наконец приступили к последней стадии операции. Всю систему закрепили при помощи скотча, завели генератор и поставили ящик серебряной пудры под трубу забора воздуха. Электрик переключил тумблер, и мы едва успели навалиться на «улитку», которая от пускового рывка собиралась ускакать, поломав при этом всю конструкцию.

Пудра исчезла за считаные секунды, и для верности мы добавили ещё порцию. А затем началось то, чего никто из нас даже предположить не мог.

Судя по всему, выродки спокойно спали, потому нам удалось беспрепятственно выполнить всю текущую работу. Но когда серебряная пыль проникла в бункер и стала оседать на их коже и проникать в лёгкие, выжигая уродов изнутри, в убежище поднялся такой вой, что его не перекрывал даже громкий треск генератора.

Не прошло и пары минут, как распахнулась дверь центрального выхода. Злые повалили наружу, несмотря на то, что сейчас день, а солнечный свет представляет угрозу похлеще. Первый поток выбегающих встретили автоматными очередями, но я остановил парней. Не было никакого смысла тратить патроны, пудра и солнечный свет прекрасно справлялись без нашей помощи. Кожа уродов дымилась, лица, руки, да любые открытые участки кожи покрыты волдырями ожогов.

Из открытых ртов тоже неслабо чадило, будто перед выходом они сделали по приличной затяжке вейпа. И всё это сопровождается хрипами, брызгами крови и попытками разорвать собственную гортань. Паника такая, будто мы сейчас химическое оружие применили, типа «Зарин», или нечто ему подобное. А солнечный свет ставил окончательную точку, превращая выродков в обугленные куски. Никто из нас не ожидал подобного эффекта, отчего наблюдать за происходящим было немного жутко.

Всё закончилось быстро, каких-то пять минут, плюс-минус, и поток уродов иссяк. Многие даже не успели добраться до выхода и сейчас корчились в предсмертных судорогах на ступенях. Наверняка и в самом бункере их осталось немало. По самым скромным подсчётам, мы только что уничтожили гнездо на пару сотен особей. Для общей армии это конечно пшик, вряд ли заметят такую потерю, но главное было в другом – затея работает! Да так, что её эффективность и в сравнение не идёт со всем тем, что мы использовали до этого. Даже огонь не наносил настолько колоссального урона. Да, уроды, в большинстве своём сгорали, однако лишь в эпицентрах, не имея возможности выбраться из бушующего огня. Но те, кто успевал, довольно быстро восстанавливались, отчего потери составляли максимум десять процентов.

– Заходим внутрь, – скомандовал я. – Нужно понять, что произошло с теми, кто не выбрался. Респираторы не забудьте, полагаю, что в наших лёгких этой пыли тоже не место.

Один за другим мы осторожно спустились в бомбоубежище. Ближе к дверям приходилось идти прямо по телам, которые всё ещё продолжали дымиться. В свете фонарей продолжала переливаться серебряная взвесь в воздухе, несмотря на то, что «улитку» давно отключили. Трупы уродов были повсюду и почти все в одинаковых позах: удерживая себя руками за горло. Я присел возле одного из таких, чтобы получше рассмотреть. Всё лицо в кровавых брызгах, которые летели изо рта, в районе кадыка рваные раны от когтей, а на лице застыло выражение ужаса и непонимания.

Едва мы прошли основной зал, как Хан замер и утробно зарычал в сторону уходящего вглубь коридора. Мы быстро рассредоточились по помещению, взяв на прицел опасный сектор. Знаками я отправил тройку бойцов на проверку и те быстро, но аккуратно, прикрывая друг друга, скрылись за тёмным поворотом, не забывая проверять каждое помещение, что оставляли за спиной.

– Здесь ферма! – прилетел громкий крик, спустя несколько минут. – Человек двадцать.

– Мы подходим! – громко оповестил своих я, чтобы те ненароком не пальнули.

В небольшом помещении, которое некогда было складом, и в самом деле обнаружились люди. Спали они, похоже, прямо на стеллажах и на полу, если судить по брошенным там тряпкам. Сейчас они испуганно жались в углу и прикрывали глаза, защищая их от яркого света фонарей. Оборванные, грязные, худые, а вонь стоит такая, что глаза режет. Память тут же подкинула мне, как я сам четыре года назад попал в похожие условия. Вот только мне повезло задержаться там всего на пару недель. А эти, похоже, служили кормом для уродов не один год.

Эмоции, что накрыли меня в тот момент, описать невозможно. Внутри всё кипело от ненависти к проклятым выродкам. Если ещё совсем недавно мы с ужасом наблюдали за их страшной смертью, а сейчас мне казалось, что они слишком легко отделались. И вместе с этим, сердце сжималось от жалости к людям, на которых было действительно больно смотреть. Теперь я понимал, каково было советским солдатам, когда они освобождали концентрационные лагеря во время Второй мировой. И почему они готовы были пристрелить каждого, кто носит форму врага.

– Найдите им одежду и вызовите вертолёты, пусть перекинут людей в Минск, – севшим голосом произнёс я. – И с остальными группами свяжитесь, узнайте, как всё прошло, о пленных тоже предупредите, пусть проверят.

– Есть, – коротко ответил связист и поспешил на поверхность.

– Макс, ты как? – спросил я у пацана, лицо которого отображало весь спектр эмоций.

– Нормально, – сквозь зубы процедил он.

Остальные засуетились, бросились раздевать покойников, потому как других вариантов с одеждой здесь попросту не было. Пленные не брезговали и молча облачались в зимние шмотки, они вообще вели себя странно, словно безвольный скот. Покорно выполняли любые команды, но если таковые не поступали, просто молча стояли рядом с кучей одежды и смотрели в пол. Движения механические, будто они не живые люди, а сломанные машины. Хотя по факту так и было, вот только сломали здесь именно людей.

– Тащ главнокомандующий, там… там… – в бункер влетел связист, глаза большие, всего трясёт и кроме как указывать пальцем в сторону выхода и несвязно бормотать, больше ничего не может.

Мы, не сговариваясь, быстро схватили оружие и аккуратно двинулись к выходу. Сам не знаю почему, но я встал в голове группы, возможно, привычка сработала, но никто моё решение оспорить не решился. Замерев у самого выхода, я быстро выглянул наружу, после чего снова спрятался обратно и лишь через секунду мозг осознал то, что я там увидел.

– За мной никто не идёт и не вздумайте проявлять агрессию, как поняли?! – сухо скомандовал я, а когда получил утвердительные ответы, скинул автомат и, подняв руки, выбрался на поверхность.

– Ох ебать, – раздался за спиной голос Клея, а вслед за ним шорох и похожие комментарии.

И было с чего. Я сейчас сам с удивлением и трепетом рассматривал странных гостей. Описать их было несложно, однако поверить в происходящее – очень. Не знаю, может, они для удобства восприятия приняли форму гуманоидов, но у меня складывалось стойкое ощущение, что на самом деле они должны выглядеть несколько иначе. Если в двух словах, прямо передо мной находились люди, вот только из некой, светящейся субстанции, возможно, плазмы.

– Здрасьте, – тупо поздоровался и легонько кивнул, после чего в мозгах взорвалась бомба.

Сознание я не потерял, просто очень резко стало невыносимо больно. А гости, закончив с экзекуцией, действительно сменили форму, обратившись обычными шарами, и в мгновение ока скрылись в небе. Колени подогнулись, я уселся в сугроб, зачерпнул пригоршню снега и приложил ко лбу, а как только пульсация в висках стала стихать, я вдруг понял, что буквально секунду назад у меня состоялся диалог.

* * *

– Мы получили твоё послание и вынуждены ответить отказом.

– Но почему?! Я могу выиграть, я вам сейчас докажу!

– Подави эмоции, человек, они мешают передаче информации. Ваш разум слишком примитивен, нам тяжело сдерживать канал, ты можешь умереть.

– Да мы и так скоро подохнем, какая разница…

– Замолчи и принимай данные. Арендаторы подозреваются в нарушении правил и влиянии на ход игры, они пытаются сложить всю вину на Смотрителя. Он передал информацию, что у вас есть свидетель, связной. Докажи причастность арендаторов к нарушению, тогда мы сможем внести ваш вид в реестр разумных существ низшей ступени развития. У вас появится шанс самостоятельного развития с полным запретом вмешательства иных цивилизаций.

– Почему вы помогаете нам?

– У нас свои интересы в сфере политики и влияния, тебе не нужно это знать. Прибереги свой гнев, вскоре он тебе пригодится. Арендаторы будут мстить. На открытое вторжение они не решатся, но ответные действия будут. Мы выиграем для вас трое земных суток на решение задачи, поторопись.

* * *

Я ошалело хлопал глазами, анализируя разговор, который длился всего лишь миг. Хотя в полной мере разговором это назвать было трудно, однако я помнил каждый посыл, каждое слово. Вот только понятия не имел, о каком свидетеле шла речь. Мозг просто отказывался думать, сильно мешала головная боль. Очередная горсть снега слегка успокоила пульсацию в висках. Я провёл влажной ладонью по лицу, а когда взглянул на неё, обнаружил кровь. Её медный привкус появился во рту, как только я облизал губы. Пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы унять кровотечение, а очередная горсть снега легла на переносицу.

– Это что такое было? Кто они? – прогремел голос Клея, больно отдаваясь в голове.

– Понятия не имею, – прогундосил я, продолжая бороться с потоком крови из носа.

– Тебе, может, медика позвать? – поинтересовался Грог, который более спокойно отреагировал на появление гостей.

– Лучше связиста, пусть вызовет вертушки и с нашими свяжется. Сворачиваться пора, появились дела поважнее.

– Э-э, – заорал Клей, снова заставляя меня поморщиться, – тащите сюда телефониста, нужно срочную телеграмму отправить.

Глава 18. Водоворот событий

Поглощённый мыслями, я не мог уснуть, хотя честно пытался. Проворочавшись около часа, плюнул на гиблую затею и снова отправился в кабинет, рыться в бумагах. Мозги просто разрывало на части в попытке понять: что это за свидетель такой? Связной, мать его так! Нигде, ни единого упоминания о подобном, да даже сраного намёка нет.

Вот вечно у него так, через одно место! Каждый раз приходится выкапывать истину, хрен знает, какими окольными путями. Старый, что ли, его этому дерьму научил? А после ещё глаза честные сделает, мол, что ты на меня орёшь? У меня годы, память уже не та. Но стоит дел коснуться, как выясняется: память там ещё ого-го, любому молодому фору даст шагов на двадцать вперёд. Всё-то учтено, каждая бумажка на своём месте, действия – так и вообще молчу, словно штатный предсказатель в соседнем кабинете сидит. Куда ни сунься, везде порядок, вот только мне, видимо, нихрена знать не положено, словно издевается, гад.

С другой стороны, может, оно и правильно, на чужих ошибках я учиться не умею. Это надо же, как он всё просчитал? Не выгорело с моей идеей, так закинул свою удочку, а по факту вышло даже лучше. Но почему он ничего мне не рассказал?

Стоп. Снова мысли ушли не в ту степь. Каждый раз переключаюсь на Лёху, а часики-то тикают, время утекает. Мне ведь всего трое суток дали, а я даже десяти процентов всей информации не изучил. Николай, который фактически кладезь информации, знает всё и обо всём, тоже руками развёл, не понимая, о каком свидетеле речь.

– Не спишь? – в кабинете распахнулась дверь и в щель заглянула нагловатая морда Клея. – Вот и я никак уснуть не могу.

– Я, вообще-то, занят.

– Ой, да вижу я, как ты занят, макулатурой обложился, словно крыса конторская.

– Бля, Клей, мне в натуре сейчас не до твоих приколов.

– Да иди ты нахуй, понял? – ухмыльнулся тот и уселся в кресло напротив, – Я один бухать не буду, так что давай, не пизди жена на мужа, стаканы доставай.

– Ты дурак, что ли, совсем? – уставился я на него немигающим взглядом. – Я те серьёзно говорю: мне сейчас не до твоей хуйни.

– Так, ты мне друг или где?

– Ой, ладно, заебёшь ведь, – раздражённо бросил я и выставил из тумбочки два дежурных коньячных бокала.

– П-хах, мажор, – ухмыльнулся тот и установил рядом бутылку самогона. – Закусить хоть есть чем?

– Понятия не имею, – пожал я плечами и нагнулся под стол, чтобы заглянуть поглубже в ящик. – Конфеты подойдут?

– М-да, Морзе, испортила тебя должность начальника, – выдал Клей и разлил самогон по бокалам. – Помню нам и снега за глаза хватало, а он про конфеты ещё спрашивает.

Мы чокнулись, опрокинули содержимое бокалов в рот, после чего поделили одну из конфет пополам и поспешили закусить самогон отвратительного качества. Я знал, что его готовили прямо здесь, на авианосце, и даже знал кто, но ничего по этому поводу не предпринимал, потому как бороться с этим бесполезно. Даже в тюрьмах умудряются наладить производство, а в наше время, сам бог велел… Людям просто необходимо как-то расслабляться, они и без моих приказов понимают, к чему может привести злоупотребление. Слишком много дерьма вокруг происходит, а потому не стоит лишать их хоть какой-то малой радости.

– Фу-у-х, бля, они его с ракетного топлива, что ли, гонят? Забористая тема, нужно ещё пару «снарядов» взять про запас.

– Не ублюёшься?

– Ой, я тебя умоляю… – поморщился тот и снова схватился за бутылку.

– Что-то ты разогнался, сейчас ведь накидаемся.

– Так всё как раз ради этого. Я как глаза закрываю, у меня пленные эти стоят. Жуть вообще, до сих пор мурашки с кулак по спине бегают, хочешь покажу?

– Нет уж, спасибо, только стриптиза в твоём исполнении мне сейчас не хватало.

– П-хах, возбудиться боишься?

– Скотину не трахаю, – ухмыльнулся я и разломил ещё одну конфету пополам.

– Ох, ебать, прям до жопы продрало, – сдавленным голосом выдал Клей и закинул в рот конфету. – Вот всё думаю, что бы я сделал, если бы в плену у уродов оказался?

– Ничего, – пожал я плечами. – Выбора там не сильно много, или сломают или грохнут.

– Да лучше бы убили, чем так. Слушай, а ты же вроде тоже в таком дерьме повариться успел? Я что-то такое помню, ты рассказывал.

– Успел, но мне повезло. Мы ведь с Татарином вместе попали, он там ногу и потерял, когда наши бомбить начали.

– Да, да, точно, вспомнил. Вроде как друг твой подсуропил, п-хах, помог, блядь.

– Ага, Серёжа, ублю…

– Чё?! – удивлённо уставился на меня тот, когда я резко замолчал и принялся быстро перебирать бумаги.

– Ты гений, мать твою, сейчас… Сука, да где они?

– Да что случилось-то?

– Всё, Клей, некогда мне, прости, но на кону жизнь человечества.

– Понятно, короче, – отмахнулся тот. – Выпили, называется, посидели душевно.

– Извини, дружище, и от души тебе спасибо, ты даже не представляешь, как сейчас помог. Когда всё закончится, обещаю, мы с тобой в слюни нахуячимся.

– А оно закончится? – совершенно серьёзно спросил тот.

– Не уверен, но переломный момент точно настанет… Вот ты где! – довольный собой я отыскал нужную мне бумажку, тот самый протокол допроса, написанный корявым почерком Старого.

– Ладно, залипай в свои бумажки, бывший друг, офисный планктон, бля, пойду поспать попробую.

– Вали уже, не отвлекай, – махнул я ему рукой на прощание и взялся за чтение.

Так, нача́ло мне не интересно, я всё своими глазами видел, дальше война, это тоже такое себе. Да где же оно, где? Я точно помню, что он упоминал об Уильяме… Вот! Есть! Нашёл! Как я вообще мог это упустить? Здесь ведь даже про особую связь прописано, про получение приказов и всё такое. А всё Лёха виноват, сбил меня с толку, когда рассказывал, что Уильям не человек, а общее наименование тех, кто висит на нашей орбите и правит балом, хотя это, как оказалось, категорически запрещено. Он придумал его, чтобы вспомнить, привязать себя настоящего к прошлому, и сам не заметил, как начал называть этим именем врага. Он же мне всё рассказал, просто я не заострил на этом внимания. Потому он и послание передал таким образом, без какой-либо конкретики, ведь по факту я всё это уже знал.

– Чёртов сукин сын, как же лихо ты всё продумал! – уже в который раз восхитился я проделанной работе и подхватил рацию. – Коля, просыпайся давай, Николай! Приём, Коля!

– Да, Александр Николаевич, – сонным голосом ответил тот.

– Бегом ко мне, я кажется, нашёл…

Рация полетела на стол, а я для верности ещё раз перечитал тот самый абзац, который, по сути, уже являлся доказательством. Вот только был один маленький нюанс, имя Уильям никак не объединяло Серёгу с арендаторами. Нужна конкретика, железобетонные показания, с описанием и всеми вытекающими.

– Да, заходи! – крикнул я на осторожный стук в дверь.

– Кофе? – замер с подносом в руках Николай и подозрительно повёл носом, видимо, учуяв запах самогона.

– Да, пожалуй, – согласился я. – Мозги прочистить не помешает.

– Вы сказали: что-то нашли, – вежливо напомнил тот и поставил на стол две чашки с горьким напитком, подхватил поднос и вынес его в приёмную.

– Скажи-ка мне вот что, Коль, – крикнул я, чтобы он услышал из соседнего помещения. – Недели две назад, плюс-минус, Лёха или Старый должны были допрашивать одного пленника из выродков. Он жив?

– Да, вполне себе, – ответил тот, когда вернулся в кабинет. – Насколько мне известно, он содержится на нефтяной вышке в Балтике, недалеко от Калининграда. Прикажете готовить вертолёт?

– Ещё как прикажу, – улыбнулся я. – И извини, что не дал поспать.

– Нормально, я привык, – отмахнулся тот. – Алексей Викторович часто работал по ночам, он вообще мало спал. Так он и есть тот, кого вы искали? Я имею ввиду…

– Я понял о ком ты, – кивнул я. – Похоже, что так. Осталось с ним пообщаться для точного понимания, но, скорее всего, это он.

– Что-нибудь ещё?

– Нет, пусть готовят вертолёт и можешь идти досыпа́ть.

Я за пару больших глотков осушил чашку с кофе и покинул кабинет. В голове всё ещё слегка штормило от выпитого алкоголя, но близость к финишной черте бодрила покруче любого кофеина. Может, я себя и накручиваю, хочу верить, что все мои выводы верны, однако на вмиг приподнятое настроение это никак не влияет. Да и других вариантов я не вижу, всё ведёт именно к Серёге. Именно его нужно было взять живым, несмотря ни на что, хотя связные, как я понял из протокола допроса, в некотором количестве имелись ещё. Может, это не такая уж и частая мутация среди выродков, но всё же не единичная. Вот только Серёга – единственный из всех них имел прямой контакт с представителем иной цивилизации, а значит, сможет опознать, описать его, подтвердить факт вмешательства.

– Макс, просыпайся, боевой вылет, – постучался я в дверь каюты.

– Ща, – вернулся сонный ответ.

Пацана я теперь от себя ни на шаг не отпускал. Хоть со Светкой мы и связались, доложили, что всё хорошо, и её сын теперь в безопасности, потерять его повторно нет никакого желания. Тем более в свете грядущих событий. Надеюсь, они не в курсе наших переговоров с «плазменными людьми». С другой стороны, Гонщик уже давно бы посетил нас и попытался продавить ситуацию в свою пользу. Может, у них пока руки связаны? Ведь не просто так замерли все армии уродов, докладов о нападении я ни вчера, ни сегодня не получал. Да, скорее всего, так и есть, а потому стоит поспешить.

Непонятно лишь одно: вот получу я доказательства, а как их передать? Старым добрым способом, попробовать покричать в рацию? Ладно, это будем решать после, как только на руках появятся неопровержимые доказательства. Уродов ещё разговорить нужно, на моей памяти Серёга вообще первый, от кого хоть что-то удалось получить. Кстати, интересно, а каким таким образом?

– Коль, приём, – я снова поднёс рацию к губам.

– Да, Александр Николаевич, – моментально отозвался секретарь.

– А ты не в курсе, как его вообще разговорить удалось?

– С ним Алексей Викторович общался, – ответил тот. – Больше он ни с кем не разговаривал, только бросался, словно бешеный пёс.

– Я тебя понял, спасибо.

* * *

Как-то иначе я представлял себе нефтяную платформу. Скорее всего, её образ был навеян кинематографом, некая насквозь проржавевшая конструкция, которая приподнята над водой. Внутри все покрыто толстым слоем «чёрного золота», чей терпкий запах впитался в каждую деталь.

Но на деле всё выглядело вполне прилично. Платформа выкрашена в светлые тона и даже кажется относительно новой. Несколько ярусов общежития по внутренней отделке мало чем отличались от обычного жилья. Да даже на авианосце я понимал, что нахожусь на судне, здесь – нет. Привези меня сюда с завязанными глазами, ни в жизни не догадаюсь, что попал на нефтяную платформу посреди моря. Плеск воды, конечно, слышится во внутренних помещениях, но такое реально и в обычном доме, на побережье.

Нас встретили, Николай недаром ел хлеб. Наверняка мы ещё взлететь не успели, как он уже связался с местными и оповестил о нашем желании посетить сие замечательное место. Лишь немногим позже я понял, где всё это время располагался тот самый «Центр», через который я каждый раз выходил на связь, либо со Старым, либо с Лёхой. Да, он был именно здесь, святая святых сопротивления.

Неплохо придумано, со стороны и не скажешь, хотя выбор вполне логичный. Незаметно не подобраться, так как пространство вокруг просматривается на множество миль. На смотровых площадках установлены крупнокалиберные пулемёты, даже современное ПВО имеется. И как только они эту бандуру сюда затащили? Рядом пришвартованы два торпедных катера и в случае опасности они могут дать серьёзный отпор вражеским плавсредствам. А весь периметр вокруг плотно усеян подводными минами, так что незамеченным к платформе не подобраться. Разве что одинокий диверсант в гидрокостюме, да и то не факт.

Помимо жилых помещений здесь присутствовали и рабочие боксы, в том числе для буровиков. Впрочем, последним я был несильно удивлён, иначе откуда у людей по сей день берётся топливо. Вот только сейчас они работают не за деньги, скорее, за совесть. В обмен, их семьи находятся в безопасности, как и они сами, плюс регулярное питание, электроэнергия, тёплая вода, ну и, само собой, некие шалости в виде алкоголя и других, менее пагубных развлечений. Да я так не жил, когда в артели с охотниками работал и в серебре имел довольно приличный доход.

Именно в этой части платформы я наконец почувствовал, что попал, куда нужно. Вот где всё пропахло резким, но не отвратительным ароматом нефти, а её следы были повсюду. Однако никакой ржавчины, по крайней мере, в тех объёмах, что так любят показывать на экранах телевизоров. Относительный порядок, хоть и не без доли рабочего хаоса. Зато на месте те самые металлические лестницы и площадки, бесконечные лабиринты которых снова сбили меня с ориентира.

Мы спустились на нижний уровень, где несколько помещений переоборудовали из складских в камеры заключения. Макс всюду следовал за мной и тоже с большим любопытством крутил головой, впитывая очередные, новые приключения. В глазах восторг, а провожающий нас человек в форме охотно рассказывал об устройстве базы. Он отвечал на все, полные восторга вопросы пацана и, казалось, что ему самому интересно. Хотя чему я удивляюсь, жить здесь наверняка очень скучно, мы для него не меньшее развлечение, чем платформа для нас.

– Всё, пришли, – остановился тот и вставил ключ в тяжёлый, навесной замок. – Мы его на цепях держим, очень уж здоров становится, когда жажду испытывает. Но вы не бойтесь, мы его перед вами немного покормили, чтоб он хоть как-то соображать мог. В общем, если что, я за дверью.

– Да мы и не боимся, вместо меня ответил Макс. – Знаешь, сколько мы таких убили?

– Замолчи уже, убийца, – усмехнулся я и отвесил ему лёгкий подзатыльник, больше для порядка.

– Хороший у вас сын, – кивнул в его сторону подбородком провожатый.

– Скорее, уж мой воспитанник, – поправил его я. – Это Алексея Викторовича сын.

– Вот как, – сразу стушевался тот и продолжать разговор не стал.

Мы вошли внутрь. Серёгу я увидел сразу. Жалкое зрелище, надо признать. Об отоплении в этом месте не было и речи, от чего влажность такая, что я чувствовал её даже под одеждой. А на бывшем товарище какие-то лохмотья, в которых с большим трудом можно рассмотреть старые вещи. Порванная в нескольких местах фуфайка, из-под ватных штанов просвечивают колени, шею обхватывает стальной обруч, от которого в два угла протянуты цепи. Их удерживают кронштейны, прикрученные массивными болтами, шляпки которых прихвачены сваркой к основе, дабы не возникало желания открутить. Под потолком единственная лампа-груша, хотя света от неё достаточно, чтобы без проблем можно рассмотреть все детали.

– А, это ты, – едва слышно произнёс он. – Я-то всё думаю, кто в гости пожаловал. Запах вроде знакомый, но какой-то не тот, но теперь всё понятно.

– Хуёво выглядишь, дружище, не приболел часом? – не скрывая насмешки, спросил я.

– Да ты знаешь, что-то сплю плохо в последнее время. А это с тобой кто? Он странно пахнет, невкусно.

– Это от тебя воняет, – огрызнулся пацан.

– Нет, парень, к своей я давно принюхался. А вот ты какой-то странный, вроде и человек, а вроде и чужак.

– Ты их видел? – перешёл я к делу, как раз поймав нужный момент.

– А ты? – ухмыльнулся Серёга, бросив на меня насмешливый взгляд. – Что, никак помощь моя понадобилась?

– Простой ответ на простой вопрос, – пожал я плечами.

– Нет, так не пойдёт, дружище, придётся договариваться.

– Не уверен. Максимум, чего ты можешь просить – быструю смерть.

– Ишь ты… Какой серьёзный стал. Морзе, мы ведь оба знаем, что у тебя нет времени, думаю, я смогу выдержать трое суток. Или сколько там уже осталось?

– Сука! Я тебе кишки солью засыплю! – не выдержал и взорвался я.

В ответ Серёга сорвался с места и остановил своё лицо в паре сантиметров от моего. Цепи звякнули, натянулись, а кольцо ошейника явно перекрыло доступ воздуха, довольно сильно врезавшись в шею. Однако его руки оставались свободны, и он легко мог до меня дотянуться, схватить за затылок или как-то ещё атаковать. Но он не стал, понимая, что это не даст ему ровным счётом ничего, ведь ещё на подлёте Макс сделал несколько глотков моей крови, напитав её феромоном, что вызывал отторжение у выродков. Словно в подтверждение моих мыслей, Сергей как-то странно меня обнюхал, после чего отстранился.

– Тебе это мало поможет, – совершенно спокойно, в отличие от меня, ответил он. – Боль я смогу терпеть.

– Дядь Саш… – сделал шаг навстречу выродка Макс.

– Нет, позже, – остановил пацана я. – Хочу выслушать, что желает получить взамен этот ублюдок.

– Мужи-и-ик, ха-ха-ха! А ты изменился, даже с момента нашей последней встречи.

– Да ты, знаешь ли, тоже мало на себя старого похож. Чего тебе нужно?

– А сам как думаешь?

– Чаще всего головой, – с ухмылкой парировал я. – Мы здесь в угадайку будем играть?

– Выпусти меня, сними цепи и открой дверь, остальное я сделаю сам.

– Смешно.

– Я рад, что мне удалось тебя позабавить.

– Ты видел их, чужаков, тех, что пришли к нам из космоса?

– А пошёл бы та на хуй, дружище.

– Давай, – я кивнул Максу в сторону бывшего товарища.

Пацан сделал два уверенных шага к пленнику без малейшего намёка на страх. А вот Серёга, заглянув в глаза парня, вздрогнул, слегка попятился, но было уже поздно. Макс рванул вперёд, будто голодный хищник, прыгнул прямо ему в лицо и опрокинул жертву на пол. Я впервые видел, как он охотится, возможно, ему самому не знаком этот процесс, однако инстинкты порой работают лучше, чем разум и опыт. Пасть моментально сомкнулась на горле моего бывшего друга, а в следующую секунду пацан отстранился и вытер рот рукавом.

Сергей не сопротивлялся. Нападения он не ожидал, а этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы Макс совершил укус. Мы понятия не имели, сработает ли это, просто предположили, что Лёха поступал именно так. И всё получилось. Пленник остался в горизонтальном положении, ровно в той самой позе, в какой и оставил его Макс.

– Сядь, – холодным тоном попросил пацан, и Серёга беспрекословно подчинился. – Ты видел чужаков?

– Да, – будто находясь в неком трансе, ответил тот.

– Расскажи.

И он слово в слово поведал ту же историю, что я буквально несколько часов назад читал в протоколе. Вот только сейчас здесь не звучало имя Уильям, а следовательно, эти правки внёс Лёха, а может быть, даже и Старый. Спросить, к сожалению, уже не у кого.

– Опиши его, – спросил я, но Серёга даже взгляда в мою сторону не направил, он всё так же преданно, в упор, смотрел на Макса.

– Ты слышал вопрос? – быстро сориентировался пацан.

– Да.

– Отвечай.

– Внешне похож на Лёху, но если попытаться всмотреться в его лицо, оно теряется, будто расплываются контуры. Одет в чёрный комбинезон, похожий на гоночный. Он называл себя хозяином и отдавал приказы.

– Он сказал, откуда пришёл и что здесь происходит?

– Нет, он говорил, что людей нужно уничтожить, полностью стереть с лица планеты.

– Это он управлял вашей армией?

– Нет, он отдавал приказы, курировал действия, а руководил я.

– Что вы готовили на последнюю битву? Какой был план?

– Потравить, словно крыс.

– Чем?

– «Зарин», мы нашли его на старых военных запасниках. Много, хватит на всех.

– Сука! – прошипел я сквозь зубы. – Где хранилище? Где вы их прячете?

– Не знаю.

– Отвечай, – надавил Макс, но ответ не изменился, ведь мы с парнями выдернули его ещё до начала атаки.

– Похоже, он, в самом деле, не знает, – озвучил очевидное пацан.

– Ничего, мы будем готовы. Как думаешь, этого хватит для обвинений?

– Без понятия, дядь Саш. Он всё ещё под контролем, можешь ещё что-нибудь спросить.

– Нет, – покачал я головой. – Боюсь, не смогу сдержаться и разобью ему башку.

Мы постучали в дверь, и конвоир выпустил нас из камеры. Я тут же вставил в губы сигарету, глубоко затянулся и выпустил густой клуб дыма, пытаясь снять нервное напряжение.

* * *

Казалось бы, всё получилось: доказательства на руках, осталось доставить информацию до адресата, а может быть, и самого свидетеля отдать. Вот только я понятия не имел, как это сделать. Сперва мы попытались выйти на связь, так же, как делали это в Елатьме с Рустамом. Не знаю, слышали они меня, но на зов так никто и не откликнулся. Я едва сдерживал порыв, чтобы не прокричать в эфир, мол, я всё нашёл, свидетель и доказательства у меня. Хотелось, вот только меня могли услышать совсем не союзники.

На протяжении всего отведённого нам времени, я ломал голову в попытке отыскать хоть какой-нибудь способ, но все они были обречены на провал. Это дико выбешивало, я срывался на всех, начиная от подчинённых и заканчивая близкими. В итоге даже Грог старался не попадаться мне на глаза, а Макс просто терпел, хотя лишний раз тоже не отсвечивал. Единственная отдушина – вылазки. Они хорошо отвлекали, а я каждый раз надеялся, что при выходе из очередного бункера, встречу «людей из плазмы». Но время шло, а они так и не появлялись.

Не пришли они даже по истечении отведённого нам срока. Как, впрочем, не явились и через месяц. Вместе с тем не случилось и последней битвы. Не знаю, что стало тому причиной, может быть, союзники уже получили то, ради чего прибывали на землю, а возможно, и наши планомерные действия.

Я не сразу сообразил, что всё закончилось, и некоторое время находился в постоянном напряжении, ожидая, что вот-вот случится страшное. Чужаки ушли, своего я добился, но они бросили нас самих разбираться с тем, что осталось после их долбанных экспериментов. Да, теперь мы сами по себе, больше никто не посмеет нам указывать, как нужно жить. Работы предстояло ещё очень много и, возможно, мы уже никогда не избавимся от выродков, но сможем достаточно сократить их популяцию, чтобы заново выстроить цивилизацию. Не знаю, время покажет, но пока у нас вроде неплохо получается.

* * *

Мы засы́пали пудрой все известные бункеры в округе, вытравливая уродов из самых глубоких щелей. И в отличие от прошлого раза, команды было не три, я подключил к этой операции все имеющиеся ресурсы. За прошедший месяц мы вытравили больше сотни тысяч уродов, и сейчас уже были готовы передать имеющийся опыт другим крепостям. Нужно добиться того, чтобы ситуация сменилась, чтобы твари прятались от нас и не только днём. Чтобы даже ночью, они не спешили попадаться на глаза человеку.

Но некие коррективы в мои планы внёс разговор со Светкой. В тот момент я находился в кабинете, и уже в который раз прокручивал события, что произошли за последний год, когда меня вызвали в связную.

– Морзе на связи.

– Вы там домой не собираетесь ещё? – без всяких прелюдий заявила девушка, максимально требовательным тоном. – Ты там, конечно, герой и всё такое, но я тоже человек! Меня уже порядком затрахало выслушивать от каждой дуры, что ты меня бросил.

– Свет…

– Хует! Значит так, герой хренов, если ты не приедешь до конца недели, я уйду к другому, понял меня?

– Это к кому, интересно знать?! – знатно офигел я от такой постановки вопроса.

– К Пахомычу, чтоб тебя от злости, козлину, порвало, – добавила та, и я понял, что она это не всерьёз. – Кроме шуток, Саш, хватит уже, а? Ты победил, об этом только ленивый не говорит, давайте уже домой. Ну или меня к себе забери, чё я как эта, в самом-то деле, как будто не нужна никому. Ты меня, вообще, хоть капельку любишь или нет?!

– Кажется, люблю, – с улыбкой произнёс я.

– Ну ты и козлина, Морзе! – вернулся ответ. – Кажется ему, блядь. Да пошёл ты в жопу вообще, понял?!

А дальше в ушах раздался стук и недовольное бормотание Татарина. Похоже, она психанула, бросила гарнитуру на стол, как в своё время это сделал я.

– Морзе, ты ещё здесь? – осторожно и вполне ожидаемо спросил Рустам.

– Здесь, татарская твоя рожа.

– Ну ты даёшь, бледнолицый! – тут же закричал он. – Ты хоть представляешь, каким крутым стал?! Да в тебя уже ребятня на улице играет, вот так нихуя себе поворот! Дела-а-а. Боюсь через пару лет тебе памятники ставить начнут, я уже и сам не верю, что мы с тобой вот так запросто можем общаться.

– Ой, да хорош тебе хуйню нести! Дети в меня играют, заряженный, что ли уже?

– Да я так, малёха, настроения ради. Ты домой-то когда? Приезжай, посидим, выпьем, как в старые добрые времена. Ну чё там, без тебя разве не справятся?

– Да приеду, приеду, – ответил я. – И истеричке этой передай, что скоро буду.

– Дела-а-а, – протянул Татарин и хотел ещё что-то сказать, но я перебил.

– Ладно, война войной, а обед по расписанию, давай, Рус, до связи.

– Нет уж нахуй, давай-ка до встречи.

– Договорились, конец связи, – бросил в гарнитуру я и скинул с головы наушники. – Коль, приготовь вертолёт.

– Сколько человек экипажа и куда лететь, – лаконично поинтересовался тот. – В Елатьму, экипаж не нужен, один полечу, точнее, с Максом.

– Но Александр Николаевич…

– Это приказ, Коль.

– Принял, минут через тридцать всё будет готово.

Эпилог

– Да какой ты, Морзе, щегол. Ты его хоть в глаза видел?! Каждый встречный, поперечный теперь мнит себя Морзе. Да он выше тебя головы на две и в плечах пошире будет.

– Это тебе кто такое сказал? – ухмыльнулся пацан. – И я не тот Морзе, я его сын.

– Сын? Ха-ха-ха. Ты думаешь, я поверю в эту чушь?!

– Последний раз по-хорошему прошу: отпустите девчонку, – Макс нахмурил брови и привычно разогнал адреналин в крови.

Он случайно услышал крик о помощи, когда обыскивал Рязанский кремль. Упоминания о самурайском мече, который был подарен неким генерал-лейтенантом Тейджиро Китазавой во время капитуляции во Второй мировой войне, оказались правдивы. Великолепное оружие, созданное терпеливыми мастерами страны восходящего солнца.

Причудливая волнистая линя, идущая по кромке остро отточенного клинка, белая рукоятка, которая легла в руку, словно под неё и создавалась. Он прекрасно подходит для убийства людей, но совершенно бесполезен для тварей, а потому ни один добытчик не обратил на него свой взор. В то время как зал серебряных княжеских украшений, был разнесён в дребезги и зиял пустыми экспозициями.

Сейчас меч покоился на поясе, на таком расстоянии толку от него ноль. Насильники успеют вскрыть глотку девчонке прежде, чем Макс до них доберётся. Зато верные метательные ножи помогут быстро разрешить сложившуюся ситуацию. Приятной её никак не назовешь. Дядя Саша, которого Макс в глубине души давно считал своим отцом, был прав: люди порой попадаются хуже уродов. А потому юноша не собирался отпускать их живыми, даже если они отпустят девчонку. И дело вовсе не в геройстве, просто им не место на земле, не ради них они с Морзе рисковали жизнями.

Время словно замедлилось. При помощи своего дара Макс видел все уязвимые места на телах ублюдков. Он слышал, как бьются их сердца от возбуждения, скорее, даже вожделения, ведь им нравилось то, что они делают, они наслаждались унижением жертвы, её криками и мольбой о помощи.

Он сделал шаг, рука отточенным движением метнула клинок и мужик, что секунду назад держал нож у девичьего горла, ухватился за своё. Умирать он будет долго, если ему не помочь, и вскоре Макс им займётся, а пока на пути ещё две цели, которые следует поразить. Меткий бросок и рукоять метательного ножа, обмотанная верёвкой, чтобы не скользить в руке, торчит из глазницы следующего. Третий уже успел поднять автомат, но на мгновение замешкался, засуетился, видимо, перенервничал, и этого времени Максу хватило, чтобы воспользоваться новым оружием.

Меч с тихим шелестом покинул ножны, а твёрдая рука и приличная скорость удара позволили отсечь руку ублюдка. Кость хрустнула, пропуская отточенную сталь дальше, и мягка плоть не выдержала. Мужик взревел от боли, забыл об оружии и схватился за обрубок, а Макс обратным движением вскрыл ему глотку. Крик оборвался, перешёл в некий булькающий хрип, и парень переключил внимание на первую жертву. Но добивать его уже не потребовалось, брошенный нож попал туда, куда требовалось, и вскрыл сонную артерию. Человек был ещё жив, но сильная кровопотеря не оставляла ему ни малейшего шанса на выживание.

Парень убрал клинок и протянул руку испуганной девчонке.

– Не бойся, я тебя не обижу. Как ты вообще к ним попала, здесь на сотню километров в округе ни души.

– Я думала… Хотела подзаработать, а они… Они…

– Ясно, – усмехнулся тот. – Обычные ублюдки.

– А ты? Ты сам то что здесь делаешь? И почему ты один?

– Я ищу отца, – сухо ответил Макс. – Поднимайся, я тебя отвезу.

Молодые люди буквально свернули за угол, и Макс уверенной походкой подошёл к мотоциклу, красному «Иж», который он забрал из гаража в Таганроге. Его наставник исчез, с тех пор миновало два года.

Они вместе вылетели с авианосца, провели несколько дней в Елатьме, а затем он отправился обратно. Сказал, что нужно довести дело до конца, что не может балдеть, пока выродки ходят по нашим городам. А Макс остался ещё на день, мама уговорила. Они собирались прилететь на базу вместе на следующий день. А когда вертолёт опустился на палубу, Николай удивлённо спросил, почему с ними не вернулся главнокомандующий? Тогда они узнали, что вертолёт с Морзе так и не вернулся назад. Пилот сообщил о поломке, назвал координаты вынужденной посадки, но когда к месту прибыл спасательный отряд, они не смогли обнаружить даже намёка на вертолёт.

А спустя несколько месяцев поиск прекратился. Макс никого не винил, у сопротивления были и более важные задачи. Это война, здесь постоянно гибнут люди и командиры в том числе. Но что-то не давало ему покоя, некий червячок сомнений постоянно копошился внутри и однажды он решился. Оставил матери записку, чтобы не ругаться, не спорить, собрал рюкзак и отправился на поиски. Он знал, верил, что сможет, даже если не удастся отыскать отца живым, хотя бы получит ответы. Одно ему было неведомо – какие приключения жизнь собиралась вылить ему на голову.

Content

Макс Вальтер
Жажда III

Глава 1. Прорыв

Глава 2. Поездатые приключения

Глава 3. Добрались, мать его…

Глава 4. Штык

Глава 5. В гостях хорошо

Глава 6. Лёха

Глава 7. Домой

Глава 8. Организация

Глава 9. Бумаги

Глава 10. Светка

Глава 11. Эксперименты

Глава 12. Форма жизни

Глава 13. Му́тки

Глава 14. Линия фронта

Глава 15. Сражение

Глава 16. Откровение

Глава 17. Возможности

Глава 18. Водоворот событий

Эпилог