Анна Сергеевна Одувалова

Пылающая душа

© Одувалова А.С., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Мрак

В душе черная, клубящаяся тьма. Она уже давно не уходит. Сворачивается в груди, словно черная кошка, и заполняет собой все пространство, уничтожая страх, боль, разочарование и угрызения совести. Им больше нет места в теле, власть над которым захватили демоны. Остались только воспоминания о совершенно другой жизни, другом мире и обо мне. О том, кем я когда-то был. От прошлой жизни лишь осколки, и сейчас скроется под землей последний из них. Больше ничто не будет меня держать. Даже чувств почти нет, они замерли. Точнее, стали совсем другими, и боль отдается очень странно, демоны словно заглушают ее, впитывают в себя. Хотя я не просил их об этом. Мне бы хотелось оплакивать Дайану, хотелось бы винить себя в ее смерти, и отголоски сожаления, исходящие от демонов, – это совсем не те эмоции, которые мне нужны сейчас.

Я стою в стороне от траурной процессии. Словно дикий зверь, прячусь в тени деревьев. Не следовало приходить, но я не смог. То, что еще осталось в моей душе человеческого, тянет сюда. Я должен видеть. Должен понять, что все закончилось, что сердце молчит. Даже оно больше не принадлежит мне.

Но оно все равно сжимается, еще трепыхается и страдает. Эти чувства кажутся странными, мешающими. Хочется избавиться от них, заменив привычной чернотой. Но я сопротивляюсь. Мне нужно это страдание. В последнее время мне кажется, что демоны ограждают меня. Думаю, это их способ меня защитить. Они чувствуют себя виноватыми… нет, не за убийство. За то, что расстроили меня. Наверное, они как плохо обученные бойцовские псы. И это заставляет думать, что трагедия произошла не потому, что они во мне, а потому, что я не смог их обучить. Дурацкие мысли, дающие ложную надежду на то, что с демонами можно договориться.

Внешне остаюсь спокойным, смиряюсь с тем, что проиграл и теперь нахожусь во власти демонов, но, видимо, поглощенная черной магией душа все же бьется где-то внутри тела, ставшего для нее тюрьмой, и надеется на то, что все можно исправить. Все, кроме смерти.

Процессия малочисленна. Дайану хоронят на нашем «семейном» кладбище, за стенами замка. Тут почти нет снега, а земля не промерзала насквозь из-за подземных источников. Предать тело земле можно только здесь. Нестройные ряды памятников, негаснущие магические светлячки и вековые деревья, словно обнимающие поляну, – тут должен был найти покой я, а не она. Это было бы справедливо и правильно.

«Спи спокойно, моя рыжая головная боль, моя лучшая ученица… Видят боги, я не хотел, чтобы так вышло… Я, пожалуй, любил тебя… Увы, я не успел понять, значение этого слова. Возможно, ты помогла бы мне разобраться, если бы я не оказался слаб. Всегда считал себя сильным, но не смог победить демонов, и сейчас во мне почти нет ничего человеческого. О том, что я сам жив, напоминает только разъедающая изнутри боль, но и она скоро исчезнет благодаря демонам. Они сожрут ее, как раньше сожрали радость, угрызения совести и остальные эмоции. Я стал другим, уже не человеком, и новое состояние не дает мне добровольно расстаться с жизнью. Перерождение началось, и я не понимаю, куда приведет этот путь. Видят боги, я бы хотел пройти его с тобой».

Я ухожу самым последним. Провожу прощальным взглядом каждого из своих учеников, отдавая себе отчет в том, что, возможно, вижу их в последний раз. По крайней мере, так близко. Сначала Дайану, которая бледна и красива с огненными волосами в белоснежном платье. Не ее цвет, но такова традиция: магов хоронят в белом. Особенно магов, павших в бою. Потом Кэвина, который зябко кутается в теплый плащ, – жаль, что я не смог подготовить своего преемника лучше. Ему будет сложно, но он так этого хотел. Интересно, как он справляется? Чувствует ли свою вину? А может быть, торжествует? А потом Дафну, которую под локоть поддерживает Маркус. Все же ослушался и никуда не уехал или же вернулся? Ребекку – она появилась уже после того, как меня забрали из замка, Анабель и остальных. Они уходят медленно, словно не могут поверить в случившееся. Я тоже не могу. До последнего надеюсь, что этот грех не на мне. Дайана была сильной, я хотел бы, чтобы она выкарабкалась. Но мир жесток и ко мне, и к ней. У нашей истории нет даже условно счастливого конца. Возможно, если бы Дайана была жива, я бы смог продолжить борьбу со своими демонами. Но я убил ее и окончательно проиграл.

Я опускаю взгляд на свои руки, по которым бегут черные вены, и знаю, уже никогда и ничего не будет прежним. Это мой последний человеческий выход. Демоны рвутся на свободу, и у меня нет ни сил, ни желания их сдерживать. Они хотят убивать и готовы растерзать медленно возвращающуюся в замок процессию.

Я разворачиваюсь в сторону своих бывших учеников, но у ног раздается шипение. Опускаю взгляд и поднимаю Пушистеньку, который в очередной раз заставляет меня на короткое время прийти в себя. Он ненавидит демонов в моей душе, но все равно никуда не уходит, словно понимает: он – моя единственная связь с прошлым.

Кот позволяет взять себя на руки, перебирается ко мне на плечо и устраивается, словно воротник, на шее.

Я медленно выхожу из своего укрытия и двигаюсь к свежей могиле, украшенной цветами. Стою какое-то время, даже не чувствуя, что по щекам текут слезы и сразу замерзают кристалликами на коже.

– Мое сердце умерло вместе с тобой, – шепчу одними губами и кладу на комья промороженной земли красную розу. А потом разворачиваюсь и иду прочь, внезапно подумав, что на похоронах почему-то не видно Эля. Верный вампир исчез, как только понял, что объекта поклонения больше нет? Даже в душе такого монстра, как я, любовь держится дольше.

I

Эль

Ночь – лучшее время, а вот зима – совершенно точно нет. Светловолосый, совсем молодой парень кутается в мех и стремительно пробирается по сугробам, тараня их с настойчивостью, которой могут позавидовать многие. Его движения стремительные и легкие, нечеловеческие. Он бросил экипаж на дороге в нескольких километрах от замка и остальной путь проделывает пешком, чертыхаясь, иногда поскальзываясь на раскатанной дороге, но почему-то упорно сохраняя человеческую ипостась. У ворот замка сворачивает влево и минует редкий лесок, чтобы, нырнув между двух валунов, очутиться на маленьком неогороженном кладбище. Сугробы, окружающие почти не занесенный снегом пятачок земли, отражают лунный свет, поэтому здесь достаточно светло. Из неживой, покрытой лишь тонким слоем инея земли на погосте торчат памятники. Небольшие, все одинаковые. Им не пытались придать индивидуальность. Просто белые каменные валуны с датами. Но возле каждого горит магический огонек и стоят цветы. За местом ухаживают, не отдавая предпочтения никому из усопших.

Дайана не должна была оказаться здесь. Она достойна большего.

Эль огибает памятники и останавливается возле свежей могилы. Убирает букеты, откидывает в сторону одинокую, словно выпавшую из композиции, алую розу и опускается на колени, внимательно вглядываясь в промороженные комья земли, словно пытается найти в них ответы на вопросы мироздания. Страшно так, что леденеет в груди. Незнакомое, пугающее чувство. Если не получилось, то мир остановится.

– Ну же… – шепчет он, заметно волнуясь. – Пора, моя девочка… Ну же…

Эль смотрит, закусив губы, пытаясь подавить волнение. Но с каждым мигом надежда исчезает из его глаз. И когда он почти сдается, отстраняется назад, чувствуя, как отчаянье затапливает душу, комья земли начинают шевелиться, и между ними показывается грязная рука с обломанными ногтями.

– Я знал, что ты сможешь… – шепчет он и хватается за руку, вытягивая из-под земли рыжеволосую девушку в белом, заляпанном грязью платье.

– Если ты меня ждал, – шипит она, падая у могилы на колени и пытаясь отдышаться, – то какого демона не откопал и не помог открыть крышку? Я думала, не выберусь! Все ногти обломала!

– Ты должна была справиться сама, – выдохнув с облегчением, отвечает Эль, а Дайана поднимает на него пылающие красным глаза и спрашивает:

– Может, объяснишь мне, какого демона тут происходит?

Дайана

Боль утихает и превращается в беспамятство. Умереть от рук любимого… в этом есть особая романтика. Только вот я никогда не была романтична. Поэтому борюсь до последнего. Я выпустила на волю монстра, и я должна отправить его обратно в бездну, а не умирать, истекая кровью где-то на краю света без надежды на спасение и без возможности узнать, к чему привела допущенная мною ошибка.

Но я смиряюсь. Каждому из нас отмерен свой срок. Поэтому совершенно не ожидаю, что в один миг беспамятство прервется разрывающей болью в легких, в сердце, дикой жаждой и желанием убивать. Худшее воскрешение из всех, которые можно представить! Просыпаюсь внезапно и сразу понимаю: я другая. Нахожусь в кромешной темноте. Тут нет воздуха, но это не доставляет неудобства. Я испытываю лишь жажду, злость и желание как можно быстрее выбраться. Пульсирующая агрессия и непонятное возбуждение заставляют меня лихорадочно шарить руками в узком пространстве и лупить по шелковой ткани над головой. Что, демоны всех забери, происходит? Где я? Почему так темно и тесно?

Меня что, похоронили? Это обстоятельство тоже не вызывает страха, только злость, и я начинаю биться сильнее. Меня пугает то, что сейчас основная моя эмоция – гнев. Причем не на Блэкфлая, который меня убил, а на обстоятельства. Очень непривычно, но времени анализировать свое состояние нет.

Именно ярость заставляет меня разломать крышку гроба. Ногти стали длинными и острыми, но я все равно обламываю их о качественную древесину. Дафна, что ли, не поскупилась? Она любит никому не нужный пафос, а мне преодолевай!

Мне не нравится мое воскрешение. Это неправильно и снова сулит неприятности. Они преследовали меня при жизни и, похоже, никуда не делись после смерти. Нет, я не хотела умирать. Там, в своей прошлой жизни. Но это был логичный и естественный финал. То, что происходит сейчас… Нет. Я слишком хорошо знаю, что это значит, но не лежать же в гробу, переваривая это знание? Нужно выбраться и задать много неприятных вопросов тому, кто обеспечил мне это посмертное существование.

Шелковая ткань рвется, доски над головой наконец трещат, и на лицо сыплются комья мороженой земли.

Я высовываю ладонь, за нее тут же хватается чья-то рука, и меня резко выдергивают из свежей могилы в морозную ночь. Звуки, запахи, холодный воздух бьют одновременно по всем органам чувств и дезориентируют. Дыхание вырывается с хрипом, меня трясет, голова кружится, и я чувствую себя потерянной, жалкой и злой. Хочется метнуться куда-нибудь в укрытие и там отсидеться, прийти в себя. Но, к счастью, я не одна. Встревоженный Эль, который мне и помог, совершенно не удивляет. Вот если бы его тут не было… Я бы, пожалуй, поразилась.

Я не идиотка и догадываюсь, что произошло. А вот мой верный соратник – идиот. Он рискнул сделать глупость, нарушить правила и подвергнуть опасности всех. Нельзя обращать ведьму. Это известно всем. Меня убьют, и его тоже. Но, надеюсь, прежде я успею уничтожить Блэкфлая и исправить ошибки, которые допустила. Главное, не наделать новых.

Меня злит, что Эль ничего не понял. Блэкфлай – живое (ну хорошо, относительно живое) подтверждение того, что есть вещи, которые нельзя совершать даже во благо. Например, использовать себя как сохрон для демонов. Или обращать ведьму в вампира.

На лице моего помощника такое незамутненное облегчение, что хочется ударить его сразу же. Вбить в глупую белобрысую голову понимание, к каким последствиям может привести его поступок. Было бы чему радоваться. Новым проблемам? Но я сдерживаю агрессивный порыв и спрашиваю:

– Какого демона ты натворил и почему не помог выбраться?

– Нам нужно уходить, – тихо говорит Эль и виновато улыбается, словно извиняется сразу за все. Как будто со мной это может сработать. Не срабатывало раньше, не сработает и сейчас. Пожалуй, я стала только злее. Не представляю существо, у которого после смерти характер становится лучше, чем был при жизни. В этом плане я, скорее, Пушистенька. И при жизни была не очень, а уж после смерти и подавно.

Вампир это понимает и ничего не говорит. Просто подает руку, предлагая уйти. Холода я не чувствую, зато ощущаю прилив энергии и запахи. Снега, хвойного леса, дыма костра вдалеке и едва заметный, где-то на горизонте, – крови. Он привлекает, будоражит и заставляет испытывать волнующее предвкушение.

Отпускаю руку Эля, поворачиваюсь в сторону запаха и вдыхаю полной грудью. Кажется, я знаю, куда мы пойдем. И мне начинает нравиться новая жизнь. Чувствую, как губы сами собой расползаются в улыбку. Прекрасно.

– Ди, нельзя! – одергивает меня Эль и выводит из своеобразного транса. В голосе беспокойство.

Как это мило… Только поздно. Он уже породил монстра.

– Пойдем, я тебя прошу. Обещаю, все будет. Пока ты слаба и плохо себя контролируешь. Позволь позаботиться о тебе. Карета тут недалеко.

– Позволь мне самой решать, кому и чего позволять, Эль! – шиплю я несколько уязвленно, но все же поворачиваю за ним, хотя и не хочу. – Не делай из меня идиотку, я не просила тебя о таком! – Я указываю пальцем на себя, не зная, как иначе обозначить состояние.

– Ди, давай уйдем и поговорим в безопасном месте, – с нажимом предлагает он, и мне хочется встать в позу.

Просто потому, что он не спросил меня, хочу ли я быть вампиром, а сейчас пытается что-то доказать и в чем-то убедить. Но я вовремя понимаю, насколько глупо себя веду. Я лохматая, грязная, в похоронном платье и легких туфлях. Мне нужен душ и постель. Это логично. Кровь тоже нужна, но рядом Эль, он лучше меня справится с этой проблемой. Так смысл упрямиться, если можно во всем положиться на старого друга?

– А чем опасно это место? – Упираюсь исключительно из-за отвратительного характера, уже послушно двигаясь за вампиром. – Ты дал меня похоронить, ты позволил всем думать о том, что я умерла. Зачем? Чтобы оставить себе в личное пользование? Или я неверно понимаю?

– Ди, он тебя убил, и я не знал, что делать… – начинает оправдываться Эль. На лице тоска, в глазах – усталость. Он сейчас даже выглядит старше. – Обращение было единственным выходом оставить тебя здесь.

– Нет. – Я отрицательно мотаю головой. – Был еще один. Ты мог позволить мне умереть по-настоящему. И это было бы справедливо, правильно и избавило бы от многих проблем.

– Не мог… – тихо говорит он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить. Как он смеет думать о себе и своих чувствах, но плевать на мои желания? – Пожалуйста, – просит в очередной раз мой напарник. – Давай уйдем и поговорим. В ближайшее время тебе действительно лучше не жить среди людей. Дай себе время адаптироваться и привыкнуть к новому состоянию. Поверь, даже если тебе не по душе вампирская жизнь, она значительно лучше, чем смерть.

Странно, что Эль не понимает: как раз времени у меня нет. Раз уж я жива, нужно закончить начатое.

Перепалка действительно утомляет. Во рту появляется металлический привкус крови, и я плыву. Видимо, Эль знает, о чем говорит, и лучше, чем я сама, понимает, что со мной происходит. Поэтому я позволяю увести себя с погоста. Правда, перед тем как уйти, поворачиваюсь и сосредотачиваюсь. Больше всего я боюсь утратить возможность колдовать. Но переживаю зря, все получается. Даже проще, чем обычно. Комья земли возвращаются на место. Пара часов – и никто не поймет, что я выкопалась.

Не знаю, почему стремлюсь это скрыть, но разворошенная могила смотрится как-то совсем неэстетично. Хотя скрывать воскрешение от своих сокурсников я точно не собираюсь. У меня много вопросов, особенно к некоторым из них. И я непременно их задам, как только пойму, как существовать в этом долбаном новом качестве!

От мысли, что придется постигать с нуля многие вещи, становится тоскливо. Я снова, как и много лет назад, наивный новичок, который должен научиться быть лучшей. Другой я просто не умею.

Порошит снег, падает на нос, и я чувствую, что снежинки не тают. Наверное, я все же умерла. Движение, разговоры, попытки сопротивляться – это просто агония. Я смотрю на захоронение, которое должно было стать моим последним пристанищем, и испытываю смешанные чувства. Отсюда начинается моя новая жизнь, а я не уверена, что готова поставить точку в старой.

Шатает, но Эль подхватывает меня под локоть, принимая на себя всю тяжесть тела, готового рухнуть в сугроб.

– Тебе лучше сейчас не пользоваться магией, – советует он. – Дайана, правда. Доверься мне. Я помогу, буду рядом и поддержу. Как всегда.

– Пошел ты! – злюсь я и пытаюсь оттолкнуть его, но сил слишком мало. – Тебя забыла спросить, как мне себя вести. И долго меня будет так плющить?

– Не знаю, – со вздохом отвечает он, понимая, что спорить со мной бесполезно. – Месяц, год, десять лет. У всех по-разному. И точно до того момента, когда ты выпьешь кровь.

– Час от часу не легче, – бормочу я и сглатываю. Никогда бы не подумала, что стану кровопийцей. То, что умру рано и не своей смертью, подозревала, но вот вылезать из могилы обратно я не планировала никогда. По мне – умерла так умерла.

Я злюсь на Эля и понимаю, что не смогу простить ему решение, которое превратило меня в вампира, но, с другой стороны, понимаю: раз судьба распорядилась так, я продолжу борьбу в новой ипостаси.

Беспамятство и смерть хорошо повлияли на информацию, которая скопилась у меня в голове. Она систематизировалась, и теперь я почти на сто процентов уверена, что знаю, кто предал Блэкфлая и, пусть косвенно, приложил руку к моей смерти. Когда окончательно приду в себя, то сразу же нанесу визит этому человеку. А потом найду Блэкфлая.

Только вот не знаю, что буду делать, когда встречу Мрака. Но я непременно пойму это быстрее, чем разберусь, как управлять новым телом, новыми мыслями и новыми потребностями. И точно не собираюсь постигать эту науку год или больше, этот курс придется закончить экстерном. Элю это вряд ли понравится, но его чувства – не то, что способно меня взволновать.

Долгое время в карете мы едем молча. Эль пытается завести разговор, но я останавливаю вампира на полуслове. Надо собраться с мыслями и перестать хотеть его убить.

Мечтаю о ванне с ароматной пеной… И только после этого говорить о серьезных вещах. Пока же просто смотрю в окно на серый пейзаж Северных земель и вспоминаю события последних месяцев. Моя жизнь изменилась безвозвратно. Прошлое кажется далеким и нереалистичным. Шесть лет, проведенные вдали от магистра, стираются из памяти. Воспринимаются как сон.

Приближается весна, скоро станет чуть теплее, но солнце будет появляться реже. Оно вылезет ближе к холодному короткому лету. А пока небо затягивают тучи, а шквалистый ветер, налетающий невесть откуда, гнет деревья, сдувая с них шапки снега.

Волшебное зимнее очарование растворяется в хмурых тучах, черных голых ветвях и буром снеге, который покрывается тонкой паутиной пыли, прилетающей с пологих горных склонов – у Темного хребта добывают уголь. Сейчас мое самое нелюбимое время года в Северных землях, когда красиво только в Сноурге. Скоро польют ледяные дожди, и все вокруг покроется глазурью, похожей на стекло. Промозгло и холодно будет даже в хорошо отапливаемых помещениях. Только вот я этого не почувствую. И почему-то от этого на глаза наворачиваются слезы.

Странно осознавать, что теперь кровь в моих венах течет в несколько раз медленнее, и то, что раньше воспринималось как пробирающий до костей холод, сейчас лишь не заслуживающее внимания неудобство. Точнее, я не чувствую холод, но он делает меня медленной, тупой и слабой, как любое хладнокровное животное, например ящерицу или змею.

С одной стороны, хорошо не чувствовать промозглых порывов ветра, пробирающих до костей. С другой… Именно холод, голод и боль заставляют нас чувствовать себя живыми. Я живой себя не ощущаю, жить мертвой не хочу, и что с этим делать – не понимаю.

За окном мелькают унылые сугробы, горные хребты вдалеке, которые сейчас едва получается разглядеть в снежной дымке, и знакомые, редко разбросанные по обочинам дороги трактиры. Мы едем в Сноург, хотя логичнее было бы увезти меня в Срединные земли. Но так далеко зайти Эль, конечно, не решился. И это правильно, такого я бы точно не потерпела.

– Не опасно? – спрашиваю, не сомневаясь, что Эль поймет, о чем я.

– О тебе никто не знает, – нервно бросает Эль. Он прекрасно понимает, что Сноург – не лучшая идея. Там клан вампиров, много знакомых, МагСтраж.

– Так узнают. – Я невесело усмехаюсь. – Это неминуемо. Не утаишь иголки в стоге сена. Сколько у нас времени?

– Неделя… Две… – Эль пожимает плечами и затравленно смотрит на меня. – Как будешь себя вести.

– Ты же в курсе, что тихо я не умею?

– Дайана, это не шутки. О тебе не должны узнать как можно дольше. Это опасно.

– Эль, ты сделал сильную ведьму вампиром. – Я зло усмехаюсь и смотрю на него с вызовом. – Конечно, это опасно. Нужно было думать раньше, – припечатываю мстительно, не щадя чувства напарника.

– Они придут за тобой и попробуют убить, – признается он. – Этого нельзя допустить. Ты должна стать сильной не только как ведьма, но и как вампир. Иначе все будет зря.

– Зачем тогда обращал? Знал же, что будут проблемы! Знал, что я не останусь в восторге! Для чего, Эль? – спрашиваю я с издевкой. Мои слова жалят, но Эль заслужил грубость, которую я на него выливаю. Он поступил как эмоциональный подросток. Не думал о последствиях, а я не собираюсь скрываться. У меня есть цель, и в голове начинает рождаться план. А еще… Я считаю себя мертвой, поэтому не страшно умирать еще раз. Если успею исправить ошибки, будет совсем хорошо.

– Ди, я не жалею, – признается он со вздохом. – Мы не задержимся в Сноурге надолго. Пара дней, чтобы ты пришла в себя…

– А потом уедем на край света вместе? Так ведь? – уточняю я, даже не пытаясь скрыть сарказм. – Ты на это рассчитывал, Эль? Не будь идиотом, тебе не идет!

Вампир отводит взгляд, подтверждая мою догадку. Наивный. Он думает, что, став вампиром, я резко изменю свои планы или мой характер станет иным? Интересно, с чего бы это?

– Нет, Эль, ты не угадал. Мы никуда не уедем. У меня очень много планов, и отъезд в них не вписывается. Мне надо найти Блэкфлая и завершить начатое. А все проблемы… Что же, это просто проблемы. Боишься за свою задницу? Так я тебя не держу, можешь валить. Хоть сейчас.

– Ты творишь глупость! И не понимаешь, что говоришь! – шипит он, оскалив клыки.

Огрызаюсь в ответ:

– Спешу заметить, и ты тоже. Я не собираюсь отступать от своих планов. А мой план – это Блэкфлай.

– Он натворил столько, что его убьют и без тебя. – У Эля, оказывается, тоже есть зубки, и он умеет ими больно кусаться. Но со мной ему все равно не совладать. – Успокойся и живи для себя. Ты же хотела вернуться к прежней жизни. Это второй шанс, который я даю тебе и который ты не хочешь использовать!

– Не хочу. – Не вижу смысла врать. – И шансов я не просила. Сейчас – совершенно точно. И кто тебе сказал, что я планирую убивать Блэкфлая?

Эль молчит. То ли не хочет спорить, то ли решает отложить скользкую тему на потом. Мне все равно. То, что он превратил меня в вампира, ничего не меняет между нами. Я так же приказываю, а он или исполняет, или идет к демонам в задницу. Чем быстрее он это поймет, тем проще нам будет.

Мы въезжаем в город на рассвете и плетемся по сверкающим улочкам, которые напоминают сказку. Кажется, в этом месте могут происходить только истории с хорошим концом. Но есть я, экипаж и молчащий Эль. Мы совсем не подходим к этому месту, так как несем кровь, боль и разочарование даже самим себе.

Я ожидаю, что экипаж затормозит где-то на окраине, но он уверенно пробирается по петляющим улицам в сторону Ледяного дворца.

Я никогда не считала Эля идиотом, но иной раз его безалаберность и уверенность в собственной неуязвимости поражают. Не знаю, что и кому он хотел доказать, когда снимал дом в самом центре Сноурга. Тут дорого и у всех на виду. Нам вполне подошла бы окраина. Я, конечно, люблю комфорт и удобство, но готова пожертвовать ими ради собственной безопасности и безопасности моего окружения. Или его цель – продемонстрировать прелести жизни вампиром?

Я ставлю именно на это. Эль, видимо, жил светлой мечтой, что мы въедем в милый дом с булочной за углом и будем жить тихой и счастливой жизнью, а через пару месяцев, когда я освоюсь в новом качестве, отправимся путешествовать, забыв все, что произошло ранее. Рвать с прошлой, человеческой, жизнью – вообще в природе вампиров. Но из ведьмы не получится правильного вампира. Это Эль мог бы предусмотреть. Думала, он знает меня значительно лучше. Или слепая безответная влюбленность так серьезно сказывается на его умственных способностях? Надо при случае спросить.

– Тебе следует выпить кровь, – сообщает вампир обеспокоенно, едва за нашими спинами закрываются массивные ледяные двери. Лед, конечно же, не натуральный. Искусная имитация, которая даже нехолодная. Но смотрится внушительно. Кажется, будто затянутую инеем древесину покрывает глянцевая ледяная корка. Провожу по ней пальцами и снова почти ничего не чувствую.

Дом небольшой, двухэтажный, типичный для Сноурга и зажатый с двух сторон такими же домиками-близнецами, готовыми принимать обеспеченных постояльцев, стекающихся в столицу Северных земель со всего континента.

Дверь выходит на пешеходную улицу в паре кварталов от дворца. И мне видится в этом вызов. Бессмысленный и непонятный. Внутри просторный холл. На первом этаже – небольшая кухня, которая годится лишь для того, чтобы выпить кофе, и лестница на второй этаж, где размещаются две спальни. Я рада, что, как бы далеко ни зашел в мечтах Эль, он догадался, что не стоит предлагать мне жить в одной комнате. Сейчас я за это, пожалуй, могу и убить.

Я выбираю дверь, которая находится слева. Окна этой комнаты должны выходить на проспект. Элю достается другая. Когда я берусь за ручку двери, вампир тоном заботливой мамочки напоминает:

– Кровь.

– Душ! – парирую я исключительно из вредности и захлопываю дверь перед носом Эля.

Он считает меня принципиальной идиоткой, которая будет сознательно умерщвлять себя, лишь бы не прибегнуть к неприятному способу питания? Странно, что вампир опасается такого поворота. Хорошо же он меня знает!

Мысли о крови вызывают в желудке голодные болезненные спазмы. Я понимаю, что она необходима мне, причем чем быстрее, тем лучше. Велик соблазн открыть дверь и потребовать ее у Эля, но я держусь не из-за глупой прихоти или упрямства. Нет. Мне необходимо прочувствовать все грани своего нового состояния. Ощутить, как меняется от голода разум. Какие мысли приходят в голову и как долго я могу все это контролировать. Очень странное, страшное и непривычное состояние. Я предпочитаю знать свои слабости, а голод – одна из них. Лучше изучить это ощущение, когда мне ничто не угрожает.

А потом, принять душ действительно хочется не меньше, чем крови. Я и в человеческом обличье предпочитала садиться за стол с чистыми руками. Ну и Эля стоит проучить. Пусть понервничает. Ему полезно. Не стану пить кровь – свихнусь. Эль этого боится, потому что шизанутая ведьма, которая обладает силой и скоростью вампира, – тварь не менее опасная, чем нашпигованный демонами Блэкфлай. Элю следовало подумать об этом, прежде чем обращать меня.

Комната вполне ничего. Обезличенная, как и любая комната в арендованном доме, но удобная. Широкая кровать, окно со шторами пыльно-сиреневого цвета, туалетный столик, платяной шкаф под одежду, которой у меня нет, и дверь, ведущая в умывальную комнату.

Вот она-то меня и интересует. Конечно, я дико страдаю без своих мыльных растворов и ароматических солей, но лучше горячая ванна без всего, чем отсутствие душа как такового. Интересно, в новом обличье наполненная ванна с горячей пеной окажет на меня такое же воздействие, как оказывала раньше? Если я лишусь этой возможности релакса, пожалуй, стану одним из самых злых и кровожадных вампиров.

II

Ванна мне заходит не хуже, чем в те времена, когда я была человеком, и это радует. Не хотелось бы лишиться этого удовольствия. Пена все так же пенится, ароматические масла пахнут, и думается по-прежнему превосходно. А еще я обнаруживаю, что если погрузиться в воду с головой и закрыть глаза, то можно отрешиться от реальности в несколько раз эффективнее. Что же, возможно, со временем я найду определенные плюсы у своей новой формы существования.

Я могу задерживать воздух дольше, чем обычный человек. И это сделать проще, нет судорожного желания вдохнуть поглубже. Я просто вишу в остывающей воде и думаю о жизни. Мысли выходят невеселые, и это омрачает релакс.

Голод расползается по телу. Он начинается не в желудке, а, скорее, где-то в области сердца, и бежит по венам к голове, вытесняя все мысли и оставляя одну ярко-красную – кровь. Она бьется в такт ударам сердца, и я вижу ее внутренним взором. Перед глазами кроваво-красная пелена. Она пульсирует, меняет консистенцию и заставляет медленно сходить с ума, отключаясь от реальности.

Сначала это лишь неудобство. Я строю планы на будущее, пытаюсь выработать линию поведения с Элем. Прикидываю, как лучше поступить в той или иной ситуации, но постепенно отвлекаюсь на кровавую пелену, видения человеческих шей с бьющейся жилкой крови. Они такие яркие, что кажутся реальными и возникают внезапно, прерывая любые размышления.

Рот наполняется слюной, и я сглатываю, представляя, как вонзаю клыки в шею. Они уже удлинились и слегка царапают нижнюю губу. Забавное ощущение. Но я не спешу давать телу то, чего оно хочет. Тяну, испытываю себя на прочность и проваливаюсь в личный вампирский ад, когда кровь чудится повсюду, но нет возможности ее выпить.

Время идет, мысли о крови начинают вытеснять из головы все остальные. Вот уже перед глазами не стоит наша ночь с Блэкфлаем, я перестаю ощущать щемящую нежность, а вспоминаю расположение вен на его теле, я не могу сосредоточиться на образе, не помню лицо, а вот то, как билась венка у основания шеи, представляю очень хорошо. Или как разливалась кровь по холлу и кухне тайного убежища Дафны. Сейчас я, кажется, ползала бы по полу и слизывала бы ее прямо с мрамора. Интересно, как Эль сдерживается? Неужели так будет всегда? Очень мешающее качество для боевого мага. Если при виде крови я буду терять разум, то не проживу долго. Прежде всего нужно научиться контролировать именно это.

Я уже почти решаю сдаться сводящему с ума голоду и вынырнуть на поверхность, чтобы высушить волосы и идти к Элю, но вампир находит меня сам. Врывается с грохотом, нарушив мою идиллию. Срывает с петель дверь и бесцеремонно вытаскивает из воды.

Я судорожно хватаю ртом воздух, который почему-то врывается в горло, неприятно его обжигая. Голова кружится, сознание уплывает, и я не могу сосредоточиться на лице напарника. Что со мной? Я же чувствовала себя относительно нормально!

– Ди?! Ты что? Ты решила убить себя, Ди?!

У Эля истерика. Я лениво отмахиваюсь от него, пытаясь поймать картинку перед глазами. Горло сводит спазмом. Хочу крикнуть ему, что он идиот, но не могу. Вампир тащит меня на кровать, укладывает прямо так, мокрую, с водой, стекающей с волос на подушку, шарит у себя по карманам, вытаскивает плоскую фляжку и подносит ее к моим губам дрожащей рукой.

Он еще не открыл крышку, а я уже знаю, что там кровь. Чувствую, почти вижу через металлические стенки. Когда Эль протягивает ее, мои руки дрожат. Запах дурманит, сознание сужается до одной этой фляжки, в которой, кажется, сосредоточена вся жизнь. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отобрать ее у Эля, как кошка, полоснув его по руке. Это глупо, он и так отдает ее сам. Я же прихожу к мысли, что сама не отдала бы ни за что.

– Нельзя так, Ди. Вампир, который умер от голода в ванной, – это жалко.

– Идиот… – шепчу я, сделав несколько судорожных глотков. Думала, что мне будет противно, но нет. Я пью без негатива, как жизненно необходимое лекарство. Но и восторга не испытываю. Кровь сводит меня с ума, но ее вкус оставляет безразличной. Мне нравится, как проясняется мозг, как появляются силы, как начинают лучше видеть глаза, как появляется дикая энергия в теле.

– Опять оскорбления? – несчастно уточняет он.

А я пью еще и наконец понимаю, что могу дышать, говорить и в целом чувствую себя нормально. Даже получается раздражаться по тому поводу, что лежу перед Элем голая. Вот какого демона он тут устроил? Кто вообще разрешал ему вламываться в мою комнату?

– Идиот, так как боишься не того, – наконец поясняю я, взяв себя в руки.

Переворачиваю фляжку и с грустью понимаю, что больше из нее ничего не капает. Печально, я бы выпила еще. Вломиться вломился, но крови пожадничал. Впрочем, разговор у нас сейчас совсем о другом.

– Я не собиралась самоубиваться, я думала… Изучала, на что похож голод. Если бы ты не ворвался, я бы вышла сама через три минуты. Только сухая и одетая. Но ты же не можешь не спасти меня, не так ли Эль? Тебе хочется верить, что однажды я не справлюсь сама.

– Ты уже не справилась, – отрезает он, а я начинаю злиться. Толкаю его в грудь и удивляюсь, когда он вопреки обычному поведению не поддается.

– Я не просила порождать еще одного монстра, – шпилю я. – Не стоит бояться, что я сдохну, так как не выпила вовремя кровь…

– А чего мне надо бояться? – спрашивает он, наклоняясь ближе к моему лицу, задерживается и осторожно слизывает капельку крови с уголка моей губы.

И я понимаю, что бояться надо мне. Мое тело слишком откровенно и ярко реагирует на Эля и его невинную ласку. Это что еще за фигня? Я таких побочек точно не заказывала!

Смотрю на него неверяще и ловлю в глазах страсть. Эль, похоже, тоже испытывает нечто подобное. Но это как раз неудивительно. Я знаю, что он хочет меня уже очень давно. Я же, как правило, держу себя в руках.

Он рядом. Красивый и хищный, а еще – полностью мой. Слишком близко, чтобы игнорировать завораживающий взгляд васильковых глаз, не гореть желанием изучить гибкое тело рядом и не поддаться соблазну. Раньше я очень просто избавлялась от чар Эля, но сейчас… все иначе. В голове туман, а желание настолько сильное, что я не понимаю, зачем отказывать себе в удовольствии. Ведь Эль рядом, он мой, и я знаю, что с ним мне будет хорошо, а о последствиях думать скучно. Секс с ним – это определенно то, что мне нужно. В физическом плане так точно, а вот о душе думать сейчас совершенно не хочется. Как и об ошибках.

Я не противлюсь его уверенной руке, которая медленно скользит по бедру и выше. Кожа настолько чувствительная, что при каждом прикосновении по ней пробегают мурашки. Эль, не отрываясь, смотрит мне в глаза и ловит отголоски своей страсти. Тело горит. Мне впервые с того момента, как я очнулась, жарко. Этот жар распространяется изнутри, и сейчас я, пожалуй, чувствую себя почти живой. Немного сумасшедшей, но живой. И с каждой новой лаской это ощущение крепнет. Так вот что помогает вампирам держаться? Именно поэтому они помешаны на плотской любви? Это возможность на короткий миг близости вспомнить, что это такое: когда кровь бежит по венам быстрее? Возможность вспомнить, что такое быть живым.

Я покорно выгибаюсь под ладонями, исследующими мое тело, прикрываю глаза и со стоном прикусываю губу, анализирую новые грани своей чувственности. Странное ощущение. Такое как после того, когда я пила кровь Эля. Забвение, магия и флер вампирской магии. Меня словно опоили. Это не совсем мои чувства, словно я черпаю эту страсть из самого Эля.

Мысли отрезвляют.

– Что это? – со злостью шиплю я, когда губы Эля становятся совсем наглыми. Я пытаюсь вернуть себе самообладание. Туман в голове и смешанная с желанием жажда все только усложняют. Я люблю трезвую голову.

– Мы чувствуем иначе, – проникновенно шепчет он, склоняясь к моим губам и лаская дыханием, и я невольно облизываю свои, борясь с искушением. Никогда еще мне так не хотелось поцелуя. – Не сражайся с собой, – убеждает он, и мне как никогда хочется сдаться.

Зачем отказывать себе? Если даже нет того, кому можно хранить верность. Я же не могу жить монашкой? Так почему не Эль.

Его слова отвечают моим мыслям:

– Сейчас в этом нет смысла. Мы с тобой связаны, в тебе моя кровь, и сейчас, на первом этапе, это важно. Ты тянешься к своему создателю, это инстинкт самосохранения.

– Я хочу тебя, потому что ты меня обратил? – Я слишком упряма, чтобы сдаться сразу, и меня бесит, что мое желание обусловлено кровью.

– Не только. – Эль пытается меня заговорить, а его руки тем временем заставляют меня терять остатки разума. – Ты хочешь, потому что я красив и волную тебя… всегда волновал. Теперь ты вампир… У нас более развита чувственность, особенно когда в нас кровь… Так ярче, интереснее и волнительнее.

Легкий колющий укус в основании шеи, и я готова сделать все, что он хочет. Больше. Я сама хочу то, чего хочет он.

– Именно поэтому ты предпочитаешь спать с теми, кем питаешься?

Разговор помогает отвлечься, поэтому я усиленно пытаюсь сосредоточиться на нем. Ощущение неправильности происходящего не отпускает. Странное состояние, когда желание лишает разума, но где-то на задворках сознания все еще живет прежняя Дайана, которая считает, что спать с Элем ниже ее достоинства. Я упрямо цепляюсь за нее.

– Отчасти. Но с тобой другое… Большее, ты же знаешь.

Не понимаю, почему мне нравится то, что происходит. Я и правда изменилась, раз разучилась чувствовать грань. Меня заводит Эль, и я позволяю ему нависать надо мной, шептать в губы глупости и нежно скользить ладонями по горящему от возбуждения телу. Даже прогибаюсь, чтобы быть ближе. С трудом удерживаюсь от того, чтобы касаться самой. Понимаю, как только дотронусь до него – пути назад не будет.

Это продолжается ровно до того момента, как я вспоминаю, что именно привело меня в этот дом, в это состояние и в объятия Эля. Желание не способно перечеркнуть то, что у меня было с Мраком, тогда, когда я была самой собой. Именно те чувства и эмоции были настоящими. Перед глазами совсем другой мужчина, которого нельзя так быстро выкинуть из головы и сердца. Да и ни к чему.

Я стряхиваю наваждение, а заодно и Эля, толкнув его ногой в живот. Понимаю, что грубо, но он заслужил это. В отличие от меня, Эль прекрасно понимает, что делает. Он настолько помешан на мне, что не гнушается уже ничем. Готов переспать со мной, даже если я просто теряю голову от своего нового состояния. От понимания этого становится по-настоящему мерзко.

– Пошел вон, – беззлобно, но уверенно говорю я, чувствуя, как на кончиках пальцев привычно начинает искриться магия. Все же я сначала ведьма, а потом вампир со всей их гребаной чувственностью.

– Дайана… – ласково начинает Эль, но я уже остыла.

Подхожу к шкафу и рывком открываю дверцы. Вещами Эль озаботился. Молодец. Вытаскиваю первую попавшуюся тунику и натягиваю через голову. Не хочу, чтобы он на меня пялился. Шоу закончилось, вернулась прежняя Дайана, и я сохраню ее в себе, чего бы это мне ни стоило.

– Мне наплевать на то, что ты себе навоображал, – чеканю я, даже не оборачиваясь к помощнику. – Не знаю, что ввело тебя в заблуждение. Но спать я с тобой не собираюсь. Все ясно? Я могу быть вампиром, гулем, виверной, но это не изменит наших с тобой отношений. Я приказываю – ты исполняешь. Не устраивает – вали. Я предупреждала тебя изначально. Ты мой помощник, ты мне дорог, я за тебя могу отдать жизнь, но спать – нет. С этим, вон, вали к Дафне или к Ребекке.

– Тебе будет сложно удержаться, – уверенно говорит Эль. – Особенно первое время. Проще уступить своим желаниям. Чего ты боишься?

– Превратиться в животное? – спрашиваю с нервным смешком, обернувшись, и смотрю на него. Хорош. Растрепанные светлые волосы, васильковые глаза и расстегнутая на груди рубашка. Я бы могла влюбиться в него, и это было бы прекрасно. Но судьба распорядилась иначе, и я не считаю нужным с ней спорить. – Нет, Эль ты знаешь, что я всегда предпочитала не идти на поводу у примитивных инстинктов. И тебе не советую.

– Ты отказываешься от удовольствия во имя… А во имя чего ты отказываешься, Дайана? – зло уточняет он и смотрит на меня с вызовом.

Но на мне снова защитная броня. Я смогла обуздать чувства, и разум ликует, потому что я поступила правильно.

– Во имя себя, конечно же, – отвечаю я. – Как всегда. Я все делаю исключительно во имя себя. И вообще, мой прошлый секс закончился плохо. Меня убили… Причем это был тот же человек, с кем я делила постель. Так что прости, я не готова делать новые глупости. И совершенно точно не готова спать с тобой. Как помощник ты для меня более ценен, чем как любовник.

– Ты все же спала с ним… – В голосе Эля лед и ярость, которые меня смешат. Наивный мальчик.

– Тебя это не касается, – отрезаю я. – А сейчас я хочу отдохнуть.

– Вампирам не обязательно спать. К тому же ты недавно воскресла. Не наотдыхалась еще в гробу? – В его голосе издевка. И это утомляет.

– Эль, свали, пока мы не поругались окончательно. Тебе надо остыть, – замечаю я и отворачиваюсь, делая вид, что меня очень заботит наполнение моего шкафа. – А мне – подумать.

Эль какое-то время стоит в центре комнаты и не хочет сдаваться. Глупо. Его настойчивость не приведет ни к чему хорошему. Я старательно не обращаю на него внимания. Так будет лучше всем, даже если он пока не видит очевидных вещей. На этом и строятся наши взаимоотношения. Умная в нашем тандеме я.

Вампир все же уходит, хлопнув дверью, а я с трудом сохраняю самообладание, чтобы не запустить ему в спину чем-нибудь тяжелым. Например, стулом. Останавливает то, что дверь закрыта, а значит, кинуть получится только в нее. Эль не пострадает, а вот дуб, старательно замаскированный искусственным инеем, весьма вероятно. Придется потом за него расплачиваться, и, вероятнее всего, опять же мне. Потому что, повторюсь, умная в нашем тандеме я.

С Элем надо что-то делать, но не сейчас. Сейчас у меня слишком много других, более важных проблем. Нужно как можно быстрее разобраться в гранях своего дара. Эль мог бы объяснить и показать лучше всего, но не сейчас. Слишком между нами все натянуто. Любой контакт приведет к тому, что мы поругаемся окончательно. Он обижен, я зла, нет смысла пытаться чем-то заниматься вместе в таком состоянии. По-хорошему бы, вообще все эксперименты со своим даром отложить, но у меня нет времени, и я все же размышляю по поводу Эля.

Несмотря на ссору, я знаю: он придет на помощь, едва я попрошу. Но начнет ныть про мое состояние, время и прочие вещи, которых сейчас у меня нет. Так и выходит, что проще и спокойнее разобраться самой. Заодно это позволит не посвящать Эля в мои планы. Вампир по любому постарается изобразить мамочку и помешать мне.

Нужно нанести визит в замок, пока нас с Элем не раскрыли. Его обитатели должны узнать о моем состоянии из первых рук. Убедиться, что по Сноургу разгуливает не свихнувшийся вампир, наделенный магией, а все та же Дайана. Да, тоже немного двинутая, но не до такой степени, чтобы ее убивать, объединившись с вампирами. Думаю, мое воскрешение будет шоком. А в шоковом состоянии люди склонны творить дичь, поэтому я должна рассказать о случившемся сама. Если бы, выбравшись из могилы, я могла соображать, то осталась бы в замке, сразу отправив Эля в город. Но тогда мне требовалась его поддержка, поэтому сейчас я здесь и до замка нужно добираться.

А еще нужно поставить точку в одном вопросе и начать уже поиски магистра. Ради первой проблемы я не стала бы терять время. Но глупо делать вид, будто мне не нужна помощь бывших однокурсников. Нужно только уточнить, на чьей они стороне. Я уверена, они тоже ищут магистра, но вот зачем? В этом заключается основной вопрос. Подозреваю, найти Блэкфлая не проблема, только вот что с ним делать дальше? Убить? Сложно, и я не уверена, что хочу.

Поэтому не загадываю так далеко. Хожу по комнате, пробую магию. И свою, такую привычную и послушную, и пока еще незнакомую, вампирскую. С удивлением отмечаю, что мне не составляет труда перейти в состояние тумана. Это забавно, просто начинаешь чувствовать себя облачком. Не нужна никакая дополнительная тренировка. С мышью все несколько сложнее. Но она и не нужна, по крайней мере, сейчас. В Северных землях туман практичнее. Он дополняет заклинание невидимости, позволяет просочиться сквозь узкие щели, а в остальном я прекрасно могу передвигаться как обычно. В человеческой – или теперь уже вампирьей – ипостаси.

Раздражает только то, что после смерти я осталась без денег. Не привыкла побираться. На шее нет даже амулета, выданного Блэкфлаем. Его потеря печалит сильнее всего, в нем заключено очень опасное заклинание. И я бы предпочла, чтобы оно было только в моих руках.

Этот амулет можно заменить, и я даже знаю чем. Только вот воровать у эш Гриса свиток, который я сама же для него и достала… Не уверена, что это хорошая идея. Но другой у меня нет.

Я изучаю платье, которое было на мне во время похорон, и торжествующе хмыкаю. Я хорошо знаю Дафну – она в своем репертуаре. Лиф расшит кристаллами, но вот по вороту, как ожерелье, идут натуральные камни. Отковырять их не составляет труда. Можно сделать проще: спуститься вниз и взять денег у Эля, но я не хочу. Во-первых, злюсь и не желаю видеть, во‐вторых, нет настроения ввязываться в очередной скандал и выслушивать, что можно делать, а что нельзя новорожденному вампиру. В-третьих, я не хочу тащить Эля в замок с собой. Одной удобнее, а отвязаться от помощника точно не выйдет. Похоже, он вообще не намерен меня отпускать. Так и не понял, что удерживать бессмысленно.

Закончив отковыривать камни, я снова сую нос в шкаф с одеждой и сейчас более придирчиво изучаю развешанные там вещи, выбирая что-то удобное и не слишком привлекающее внимание. К счастью, и такое тут есть. С Эля станется, он мог на поводу своих фантазий забить мой шкаф кружевными пеньюарами.

Переодеваюсь в комфортную и теплую одежду, заплетаю свои яркие волосы в косу и с неудовольствием замечаю, что это не сделало меня менее неприметной. Под верхней губой проступают клычки, кожа невероятно бледная, как у покойницы, зато губы кроваво-красные. С человеком не спутаешь. Придется привыкать к новому облику. Возможно, даже я когда-нибудь его полюблю.

Я какое-то время жду, потом приоткрываю форточку, чтобы просочиться в нее черным туманом. Если повезет, Эль даже не узнает, что ночью я отсутствовала. Предполагаю, напарник сегодня не решится сунуться ко мне еще раз без весомой причины. Пожалуй, плюсы у вампирского состояния есть. Правда, оказывается, состояние это очень неустойчивое. Продержаться в нем получается недолго. Едва не застреваю в форточке, чудом удерживаю газообразное состояние и становлюсь человеком уже в полете. Падаю, больно ударившись локтями и задницей о мостовую, прямо перед носом праздно прогуливающейся парочки.

– Простите! – Подскакиваю и виновато улыбаюсь. Действительно получилось неловко.

Девица визжит, парень пытается нащупать оружие на поясе, но в Сноурге на улице с кинжалами так просто не походишь. Я снова извиняюсь и пытаюсь убраться с глаз долой, прежде всего потому, что опасаюсь, что шум и мое исчезновение заметит Эль. А так и будет, если под нашими окнами кто-то продолжит истерично орать.

Возможно, Эль окажется слишком настойчив и все же заметит мое исчезновение. Вероятно, даже догадается, куда я направилась. Но мне хочется иметь хотя бы пару часов форы. Если он засечет меня сейчас, играть в прятки на улицах города будет глупо. Придется все же говорить с напарником и, скорее всего, брать с собой. А он меня сейчас откровенно раздражает. Ну и разговор, который меня ждет в замке, не для его ушей. Эль сейчас слишком эмоционален. Неизвестно, как отреагирует.

К счастью, мне все уже удается сбежать, не привлекая внимания напарника. Эль или не слышит шума на улице, или не придает ему значения. Он хоть и хорошо меня знает, но, подозреваю, все же считает чуть более сдержанной и рассчитывает, что до утра я никуда не сунусь. Буду думать о сложившейся ситуации, изучать способности и приходить в себя. Собственно, поэтому я и решаю убраться из города сейчас. Такое поведение даже для меня слишком. Но я умею удивлять.

До небольшого ломбарда, где без вопросов обменяют подозрительные камни на деньги, идти довольно далеко. Возможно, есть и другие с такими же непринципиальными хозяевами, но этот я, по крайней мере, знаю. К счастью, не так хорошо, чтобы там узнали меня. Им в юности пользовалась Дафна, когда обменивала на деньги подарки ухажеров. Я пару раз ее сопровождала, но внутрь не заходила. Но знаю: место проверенное. Здесь безопасно и не задают лишних вопросов.

Ломбард маленький, спрятавшийся на первом этаже одного из домов среднего класса. Чтобы попасть в него, нужно пройти под аркой в узкий двор-колодец. Здесь Сноург не такой блестящий и красочный, как в центре, но во дворе мягкий снежок и затянутые инеем деревья. Даже тут жилье себе могут позволить только непростые люди. Например, тут могла бы купить квартирку я, если бы вдруг захотела стать добропорядочной гражданкой. Точнее, если бы не стала ведьмой-вампиром, заварившей неприятную кашу. Возможно, когда-нибудь, если я выживу и сохраню это желание, я так и поступлю. Куплю квартиру в сказочном городе и буду жить в свое удовольствие. Но это наступит точно не в обозримом будущем. Но почему бы не помечтать?

Народа в ломбарде почти нет. Пара клиентов весьма подозрительного вида, вышибала у входа и сам хозяин. Маленький, щупленький, хитрый и молчаливый.

Камни он оценивает, дай боги, на треть рыночной стоимости. Но я не спорю – мне они вообще достались бесплатно, а вырученных денег хватит, чтобы с комфортом добраться до замка и вернуться обратно. Впрочем, в замке у меня есть и наличка, и векселя. Да и вообще, достать наличность там не составит труда. Там Ребекка и доступ к нашему счету.

Поэтому я просто забираю золотые, ссыпанные в простой холщовый мешочек, и, не прощаясь, выхожу. Нужно убираться. Каким бы проверенным ни был ломбард, это все равно не гарантирует, что кто-нибудь не решит пойти за мной и не попытается отобрать кровно вырученные средства. Конфликт нестрашен, я без труда справлюсь с уличными бандитами, но привлекать внимание не хочется.

С наличными я чувствую себя увереннее. Натягиваю капюшон и выхожу на улицу. Падает снежок. Небольшой, мягкий, но мне это не нравится. Если снег пролетает через купол в город, значит, за его пределами метет метель. Добраться до замка будет непросто. Экипаж поймать – еще сложнее. И стоит дороже. Но ничего невозможного нет, и я выхожу на один из центральных проспектов, вдоль которого припаркованы свободные экипажи.

Желающих покинуть уютные городские улицы в метель мало, но, поторговавшись, я все же нанимаю экипаж с разбойного вида молодым возничим. С такими приличные девушки в лес не ездят, но я девушка неприличная и еду в замок. Меня не пугают разбойного вида мужики.

– Ну что, садись, красавица, поехали! – Он распахивает передо мной дверь, приглашая устраиваться поудобнее под шуточки возничих соседних экипажей.

Я и сажусь, старательно надвигая капюшон на глаза. Рановато демонстрировать свою природу. Успею еще порадовать возничего. Он будет в восторге, когда поймет, что перед ним не нежная фиалка.

– Ты бы не каталась с ним… – осторожно вякают из-за угла, но я решительно захлопываю дверь, игнорируя предупреждение. Можно сразу показать свои клыки, но тогда, боюсь, придется идти пешком, а до замка далеко. Не то чтобы народ боялся вампиров, нет. Они полноправные члены общества. Но возничий явно решил попугать свою пассажирку. Не думаю, что, не будь я вампиром и ведьмой, мне угрожало бы что-то серьезное, но полагаю, ряд пошлых шуточек вынести пришлось бы. А может, и отклонить парочку непристойных предложений.

Я знала такой сорт мужчин. К счастью, сталкивалась с ними очень редко. Им нужно задираться перед другими мужчинами и доминировать над женщинами, но сами они ничего собой не представляют, поэтому и методы выбирают странные, на грани. Мне они напоминают брехливых кобелей. Но когда я озвучиваю свои мысли, на меня обычно смертельно обижаются.

Экипаж маленький. Сидеть приходится по соседству с возничим, который управляет снежными ледяными кошками, лишь высунув руки в специальные отверстия, заканчивающиеся рукавицами. Я видела такую конструкцию у повозок эш Гриса. Удобно, не нужно в метель сидеть снаружи.

Ведет мужчина уверенно. Из города мы выезжаем с ветерком, и едва за нами смыкаются ворота, как мой возничий поворачивается и нахально щерится:

– Не боишься, красавица?

– А ты?

Я откидываю капюшон и обнажаю клыки. С удовольствием. Я люблю пугать тех, кто планировал напугать меня. Есть в этом особое удовольствие, особенно если кто-то с утра успел испортить настроение.

– Вампирша, тьфу ты! Не повезу, вылезай! – обиженно выплевывает он, понимая, что если дорога и будет веселой, то не для него, а для меня.

Кошки послушно останавливаются.

– Вези, мы договорились, – упрямо требую я, раздражаясь и придумывая коварные планы мести, если вдруг и правда придется искать себе другой транспорт. – У меня нет настроения искать еще один экипаж. Трогай!

– Ты что, не понимаешь слов? – рычит он, поворачиваясь ко мне. Рожа и правда зверская, но не впечатляет. Неужели с другими срабатывает?

– Это ты не понимаешь, – шиплю я и, подавшись вперед, вцепляюсь когтями в его мягкое горло. Он даже сопротивляться не может, так как, чтобы вынуть руки, нужно время. Сжимаю не сильно, даже не до крови, но чувствительно. Возничий испуганно дергается, а я сообщаю: – Или ты везешь меня, как мы условились, за золотые, или чтобы я тебя не сожрала. Пока у тебя еще есть выбор! Но учти: я особа экономная. Мне может понравиться идея прокатиться бесплатно!

– Что вампирша забыла в замке магов? – спрашивает он, признавая свое поражение. – Я думал, очередная наивная дурочка едет набиваться в ученики к опальному магистру.

– Ну магистра в замке нет, а в ученицы так просто не попадешь, – тоже вполне миролюбиво замечаю я. – Я, скажем так, хочу проведать старинных друзей.

– Не завидую я твоим друзьям, – сипит он и трогается, а я милостиво убираю когти от его шеи.

– Я тоже им не завидую. Но что поделать? Друзей, конечно, выбирают, но… избавиться от уже выбранных бывает непросто.

Не знаю, какие планы на меня были у возничего, пока он не узнал, что я вампир и могу дать отпор, но всю оставшуюся дорогу до замка он ведет себя образцово-показательно. Даже не разговаривает. А жаль, я бы с удовольствием поболтала с кем-нибудь на нейтральную тему. Может, не стоило сразу показывать ему клыки?

С исчезновением Блэкфлая пропали и снежуры. Наверное, где-то в горах и лесах они водятся, но на тракт не лезут, и ездить стало безопасно.

Я честно расплачиваюсь, хотя есть соблазн просто клацнуть зубами, и черным дымом просачиваюсь за ворота замка, стараясь, чтобы заклинание продержалось как можно дольше, потому что, в отличие от заклинания невидимости, вампирский дым не оставляет следов. Главное, убраться с открытого пространства двора и не выдать себя раньше времени. Выдам, ничего непоправимого, конечно, не случится, но это меня задержит. А я пока не хочу привлекать к себе внимание. И тратить драгоценное время на рассказ о том, как я докатилась до жизни такой, перед всеми обитателями замка.

До замка я несколько раз меняю заклинания. У стены какое-то время стою, собираясь с силами, и делаю последний рывок. Нужно просочиться в конкретное место. И там можно будет перевести дух.

К счастью, получается, и я опускаюсь в кресло. Меня к нему буквально придавливает усталость. Мне явно не хватает практики, но это не страшно. Такими темпами я быстро ее доберу. Сейчас придется подождать, комната пуста. Но я никуда и не тороплюсь. Так даже лучше, можно собраться с мыслями и придумать, как лучше построить разговор.

Время тянется медленно, а я все гипнотизирую взглядом дверь, предвкушая тот момент, когда она откроется. Мне нравится представлять удивление и страх на лице того, кого я жду. Он пока не догадывается, что мне известны все его тайны. Он вообще не догадывается, что увидит меня снова. Это будоражит и заставляет пробудиться успокоенную кровью жажду.

– Ну здравствуй, Кэвин… – говорю я, едва открывается входная дверь и в комнате зажигается свет. – Если ты сейчас заорешь, самому же будет неловко.

Кэвин, к его чести, сдерживается, только белеет, а я довольно улыбаюсь, демонстрируя нечеловеческие клыки.

– Да-дайана?

III

– Не ожидал меня увидеть?

Я улыбаюсь, демонстрируя клыки, и ловлю на лице Кэвина смешанную гамму чувств. Неверие, страх, радость. Он обескуражен. Еще не знает, зачем я пришла, поэтому не понимает, как относиться ко мне и моему визиту. Возможно, думает, что перед ним призрак.

Я чувствую запах коньяка. Пил за мой упокой? Не стоило. Я ведь та еще зараза, вылезу и с того света, чтобы всем воздать за их грехи.

Полог тишины обволакивает комнату тоже совершенно незаметно для Кэвина. Он старался всю жизнь стать лучшим, но так и не стал. А еще помощник Блэкфлая слишком шокирован, чтобы замечать магические манипуляции. Так и задумано, иначе я пришла бы открыто и при свете дня. Но мне нужна его растерянность.

– Но как? – наконец произносит он. Проводит рукой по идеально уложенным светлым волосам, и они рассыпаются. Одна непослушная прядь даже падает на лоб, перечеркивая его, словно шрам.

Давненько мне не доводилось видеть Кэвина настолько дезориентированным. Это забавляет. Да уж, я сама себя не ожидала увидеть живой. Что уж говорить о моих друзьях и знакомых. Но я не спешу объяснять ситуацию, даю ему возможность немного переварить то, что он видит. У меня есть время. Позволяю парню прийти в себя и осознать: я еще жива и со мной придется считаться.

– Эль… – раздраженно отмахиваюсь я, одним словом объясняя ситуацию. Я бы вообще ничего объяснять не стала, но на лице Кэвина непередаваемое выражение. Я понимаю: пока парень не уложит у себя в голове то, что я жива, говорить о действительно важных вещах не получится. Но я пришла не затем, чтобы рассказывать о том, как докатилась до такого существования. И уж точно не Кэвину.

– Почему он не сказал нам? – Приятель сглатывает. – Мы ведь переживали, хоронили тебя, оплакивали…

– Потому что Эль идиот. – Я пожимаю плечами. Даже врать не приходится. – Думал, что я радостно сбегу с ним навстречу счастливой жизни. Вообще, меня окружает очень много идиотов. Больше, чем мне бы того хотелось.

– Действительно идиот.

Мне сложно определить, к чему относится высказывание Кэвина. К первой части моей прочувствованной речи или ко второй.

Кэвин насторожен, и я его понимаю. Ведьма-вампир – существо редкое и крайне опасное. А уж злая ведьма-вампир… Правда, о том, что я злая, он пока не знает. Но это пока. Я никогда не умела долго маскировать свои порывы.

– Но отвлечемся от моего образа. – Я меняю тему. – Я теперь такая. С этим ничего не поделаешь, придется приспосабливаться. Эль не спросил, хочу ли я превратиться в опасного для окружающих монстра, но что сделано, то сделано.

– А зачем ты пришла? – интересуется Кэвин и под моим насмешливым взглядом тушуется и подходит почти вплотную.

Зря. Наивный мальчик, уверовавший в свой ум и свою безнаказанность. Но я не прощаю. Не то, что он сделал.

Кэвин еще не осознал до конца, что я такое? Зря.

– Прости, не так сформулировал. – Он снова знакомым с детства жестом взъерошивает волосы и смотрит на меня, как побитый щенок. – Я, конечно, рад, что ты жива. Но ведь не просто так ты пришла сейчас тайно и ко мне? Если бы хотела похвастаться своим воскрешением, то явилась бы через парадную дверь. Как ты любишь, с огоньком, чтобы все видели и прониклись моментом.

Не могу сдержать усмешку: мы все слишком хорошо друг друга знаем. Как вышло так, что среди нас – таких родных друг другу – периодически появляются предатели?

Кэвин плюхается на свою кровать и смотрит на меня. Закусывает губу, и я невольно отмечаю, что парень стал красивым. Его красота не такая утонченная, как красота Эля. Он проигрывает Блэкфлаю в брутальности, но открытое лицо, упрямый подбородок и соломенные волосы производят впечатление. Демонов вампирий ген! Я что, теперь буду оценивать любую особь противоположного пола как сексуальный объект? Оно мне зачем?

Впрочем, Кэвина я оценила раньше. Возможно поэтому, став вампиром, смотрю на него заинтересованнее, чем хотелось бы. К тому же сегодня получила только кровь. Эля оттолкнула, а желание никуда не делось.

Восемь лет назад

Моя жизнь разрушена, и это больно. Столько усилий насмарку, а еще совершенно неприятное ощущение. Я чувствую себя идиоткой и неудачницей. Я поняла это вчера вечером, когда зашла ночью в кабинет Блэкфлая с надуманной просьбой и увидела на его столе рыжую девицу. Красивую, взрослую и… почти голую.

Закусываю губу и пытаюсь изгнать засевший в памяти образ. Девица на столе магистра изгибается призывно, как кошка, а Мрак вжимается в нее бедрами. Я успеваю сбежать, прежде чем меня замечают. Впрочем, парочка так увлечена друг другом, что, подойди я вплотную, наверное, на меня не обратили бы внимания, словно я невидимка.

Именно такой, получается, я и была для него все это время? Пока я ловила редкие взгляды, пока мечтала о том, как это – быть с ним, пока строила планы… Он просто не замечал, что я существую.

Мне сложно в это поверить. Мое эго не способно вынести такой удар.

Я сбегаю и прячусь на чердаке. Там холодно, шуршат под крышей летучие мыши, но зато никого нет, и я могу пореветь вволю, чего не позволяла себе с малых лет. Значит… Значит, все я себе нафантазировала?

Он действительно не видит меня, как и других учениц? Я для него лишь ребенок, иногда слишком настырный? Одна из многих? И как я должна находиться рядом, работать, десять лет служить, выполняя поручения, если являюсь для него пустым местом? Готовить кофе вот таким вот временным подружкам магистра, разложенным среди бумаг, которые я же буду приносить на подпись?

Нет уж! Я не могу! Не готова! Я не хочу оставаться рядом с ним! Злюсь, впервые настолько сильно, что разум отступает. Всегда взвешенная и рациональная, я впервые в жизни принимаю решение настолько импульсивное, которое может поменять мою судьбу. Понимаю, что не в лучшую сторону. Но тогда мне казалось, что другого выхода просто нет.

Такого от меня не ожидает никто. Мне верят, меня не стерегут, и я знаю, что, если захочу, сбегу без проблем. Но перед этим мне нужно сделать еще кое-что. И я не знаю, какая из частей моего плана глупее. Решиться на подобное сложнее, чем на побег, но почему-то мне важно поставить точку. И только после этого начать взрослую, самостоятельную жизнь.

К Кэвину я иду на следующий день, точнее, вечер, когда замок постепенно засыпает после отбоя. Страшно так, что дрожат руки, даже выпитое для храбрости вино не помогает. Можно было бы обратиться к Маркусу, но Кэвин будет молчать, а Маркус – нет. К тому же Маркус немного влюблен в Дафну, хотя они сейчас и не вместе. Это мне не подходит. Все же я привыкла быть в центре внимания.

Кэвин открывает дверь и недоуменно смотрит на меня. Уже ночь, и вид у парня сонно-взъерошенный. На нем лишь низко сидящие на бедрах штаны. Я могу изучить широкие плечи, рельефный торс, пресс, мускулы на руках. С нашими нагрузками фигуры у всех здесь – загляденье. Ленивые и неспортивные до третьей ступени не доходят. Гоняют нас жестко, поэтому у всех ни грамма жира и рельефная мускулатура. И мне определенно нравится то, что я вижу. Если бы не понравилось, не зацепило хоть самую чуточку, я бы просто повернула назад.

– Привет, – говорю я и проскальзываю мимо него в комнату, старясь не показать, как я нервничаю. Мне страшно, что Кэвин меня пошлет. Я никогда не решилась бы на подобное, если бы не знала, что сегодня ночью навсегда сбегу из замка. Стыдно мне будет в любом случае, но я как-нибудь переживу это чувство вдали от всех. А с Кэвином мы все равно никогда больше не встретимся. Этим он и хорош.

Я ему нравлюсь, он хорош собой и, как мне кажется, подходит на роль первого мужчины. Блэкфлай, конечно, подошел бы лучше, но я больше не хочу его ждать. Этот отчаянный шаг – необходимая точка. Я должна провести ночь с Кэвином, чтобы выкинуть из головы магистра. Глупо? Но не тогда, когда гормоны бушуют в крови, а в голове сумасшедший коктейль из влюбленности, разбитого сердца и обиды.

* * *

Воспоминания ненадолго выбивают меня из колеи. Кэвин этого даже не замечает, списывая паузу в разговоре на то, что я подбираю слова для ответа.

– Я пришла к тебе, чтобы уточнить один вопрос, и именно от твоего ответа на него будет зависеть… – Снова делаю паузу и усмехаюсь.

– Будет зависеть что, Дайана? – раздраженно выдыхает Кэвин. Он рывком поднимается и стаскивает через голову рубашку, демонстрируя мне накачанные руки и мышцы спины, перекатывающиеся под кожей. Ямку по позвоночнику и красивые валики по обеим сторонам от нее. Дразнится или я просто придумываю себе лишнее?

– То, что я с тобой сделаю… – не скрываю я, с жадностью изучая мужскую фигуру. Поднимаюсь, оказываясь прямо у него за спиной. Я уверена: Кэвин чувствует мое дыхание на шее.

Он резко разворачивается и смотрит уже более серьезно. Понимаю. Мне удалось приблизиться к нему незаметно. Такое всегда пугает, поэтому я снова улыбаюсь. На сей раз не нежно и не насмешливо. Хищно, с вызовом.

Кэвин выше и мощнее. Он сильный и хитрый маг, но я все равно чувствую свое превосходство. И не только потому, что я вампир. Я действительно готова его убить. А вот он – не думаю. Не сейчас.

И не своими руками.

– Зачем ты сдал его, Кэвин? – спрашиваю я в лоб и как завороженная смотрю на бьющуюся у основания шеи жилку.

Очень сложно сдержаться и не облизнуть жадно губы. Уверена: приятель видит мой взгляд и понимает, что, если я брошусь на него, ему даже скорость и магия не помогут. Он не успеет.

Это осознание его пугает. Я вижу это по тому, как учащается пульс, а вместе с ним быстрее бежит кровь. Непередаваемые, будоражащие ощущения. Мне кажется, моя собственная кровь пульсирует в такт биению его сердца. Ощущаю себя змеей, которую загипнотизировал факир.

Я жду оправданий, попыток выгородить себя, но вместо этого Кэвин зло выдыхает:

– Потому что я второй человек в замке после Блэкфлая! Неужели ты этого не понимаешь? Всю ту ответственность, от которой ты предусмотрительно сбежала и которую я по глупости с радостью взвалил на себя, Дайана.

– Власти захотелось? – понимающе усмехаюсь я. – Занять его место?

– Дайана, ты корчишь из себя крутую, – с усталой злостью говорит Кэвин. – Но даже сейчас не способна слушать. Пытаешься показать, что можешь меня убить в любой момент. Не спорю, возможно, это и так. Но ты всегда была спонтанна и недальновидна. Не все такие. Как правило, подобный подход несет разрушения.

– Сейчас разрушения принес только ты. Неужели ты этого не понимаешь?

– Ты так легко судишь других… – Он качает головой. – Не боишься, что сделаешь ошибку?

– Да ладно? – Прищурившись, я отступаю. Даже кусать расхотелось. Кэвин всегда был слишком правильным и уравновешенным для меня. Хотя тело у него отличное. Но это во мне говорит не здравый смысл, а чертов вампирский ген.

– Это должна была сделать ты! – бросает он в сердцах. – Ты должна была сдать Блэкфлая. Все документы были у тебя.

– Вечное клеймо предателя? – Я хмыкаю. – Не в этот раз.

– Нет. Клеймо предателя тут ни при чем. Просто ты знала правду. У тебя были на руках доказательства, и у тебя, в отличие от Дафны, всегда имелись принципы. Почему в этот раз ты пошла против них, заставив других делать сложный выбор? Не думаешь же ты, что мне было легко?

– Поясни, – требую я, не понимая, куда клонит Кэвин.

– Без проблем, – соглашается парень. – Я сдал Блэкфлая в МагСтраж по одной причине: считал, что это единственно правильное решение. Я не предавал его, а хотел спасти. И его, и всех нас. Понимаешь, я верил, что они ему помогут. Верил, что он сам запутался и не справляется.

– Спас? – со злостью спрашиваю я. – Какой же ты идиот, Кэвин! Глупый самонадеянный идиот, правильный настолько, что даже не допускает деления мира не на черное и белое.

– Да, я его не спас. И не думай, что не виню себя за это. Я допустил ошибку и сделал все, чтобы исправить ее потом…

– Натравив на нас МагСтраж повторно? – выплевываю я.

– Нет… – Кэвин качает головой. – К тому времени я понял, что натворил, и пытался исправить.

– Я пришла тебя убить, – бесхитростно заявляю я, чувствуя себя полностью обессиленной.

– Понял. Сейчас еще хочешь?

– Хочу… – признаюсь я и облизываю губы. – Но не убить…

– А чего ты хочешь, Дайана? – покорно уточняет он, и я понимаю, что Кэвин сдался мне. Он тоже измучен, и ему нелегко нести ношу предательства. Мы все совершаем ошибки.

У него хриплый голос, а сердце стучит так быстро, что мое пытается подхватить этот бешеный ритм. Но нет, Кэвин, я не могу ответить на этот вопрос «тебя». Все гораздо сложнее. Я хочу не Кэвина, а крови. И это желание дурманит мне голову.

– Знаешь, Эль всегда говорил, что кровь мага – это самое желанное лакомство для вампира. Она дает силу, кружит голову…

– Не надейся… – усмехается Кэвин, но не отступает, а смотрит на меня потемневшими глазами.

Я медленно провожу языком по его шее, чувствуя, что рот наполняется слюной, и вонзаю клыки, игнорируя шипение парня. Не понимаю, почему он меня не остановил? Идиот!

Но, видимо, мое желание – отражение того, чего хочет и он. А слова – это просто слова.

Горячая, обжигающая и такая желанная кровь течет прямо в горло, а я держу за плечи слабеющего Кэвина и не понимаю, что с ним творю. В голове багровый туман. Мною движут животные инстинкты, с которыми я не желаю бороться. Беспокойство за чужую жизнь отступает на задний план. Сейчас гораздо важнее удовлетворить собственные потребности.

Вампирский дар усилен моей магией, и воздух буквально искрит от ожидания и страсти. Из горла Кэвина вырывается тихий стон. Плохо понимая, что делает, он прижимает меня к себе, и я чувствую его желание. Кэвин сейчас – словно марионетка в моих руках. Он не замечает, как тонкой струйкой в мои губы утекает его жизнь. А я упиваюсь своей властью.

В комнате стоит терпкий запах крови. Она стекает по моему подбородку и шее к декольте. Я отстраняюсь лишь на минуту, чтобы поймать шальной взгляд полностью подчинившегося мне мага. Наверное, я все же ему нравлюсь, иначе он мог бы очнуться. И возможно, даже прогнать меня. Сейчас я, вероятно, послушалась бы. Только Кэвин не хочет, он сам ловит кайф от происходящего, упуская из виду лишь один момент: это ночное безумие будет стоить ему жизни.

Толкаю Кэвина в сторону кровати. Он падает на спину, раскинув руки, а я медленно подбираюсь к нему. Ставлю колено на заправленное покрывало, нависаю над парнем, а потом сажусь сверху и снова склоняюсь к его шее. Сначала слизываю дорожку крови, а потом снова присасываюсь к ране, пытаясь убедить себя, что жажда ушла. Жажда, может, и ушла, но осталось сумасшедшее желание, а сейчас, когда мою голову дурманит кровь, я с трудом могу понять разницу между первым и вторым.

Руки, сжимающие мои ягодицы, слабеют. Дыхание Кэвина становится поверхностным, но я понимаю, что даже это не способно заставить меня остановиться.

Это не способно, а вот дуновение ветра за спиной, неконтролируемый и необъяснимый страх – очень даже. Меня скидывает с кровати древний инстинкт, заставляющий защищаться от более сильного и опасного существа. Я резко разворачиваюсь и шиплю, как кошка. Обнажаю клыки, а ногти на руках удлиняются сами, становясь похожими на стилеты. Сейчас я особенно сильна, но вряд ли это мне поможет.

В комнате становится холоднее, и воздух пропитывается черной магией. Тени сгущаются и уплотняются, превратившись в темную фигуру. Я сразу узнаю мужчину в центре комнаты. Он такой желанный, пугающий и другой…

Блэкфлай. Точнее, то существо, в которое он превратился. Дайане-ведьме страшно от холодного и пустого взгляда черных глаз, а вот Дайана-вампир ликует. Ее заводит существо перед ней. Поэтому не пытаюсь ни напасть, ни сбежать, а разглядываю с жадностью.

Он делает резкий шаг ко мне, хватает за шею и толкает к стене, заставляя захрипеть. Я пытаюсь раствориться дымом, но не могу. Мою магию что-то блокирует. Не исключено, что его демоническая сила.

– Ты всерьез хочешь убить Кэвина? – шипит мужчина мне в лицо, а я таю от его голоса.

Его безжизненные, затянутые черной глянцевой пленкой глаза пугают до дрожи в коленях. Это уже не мой учитель, но я невольно ищу знакомые черты в холодном, отстраненном лице. По венам на руке, сжимающей мою шею, змеится тьма, а за спиной, словно плащ, вьются черные тени – демоны. Блэкфлай в новом образе опасен и пугающе красив.

– Он тебя предал.

– Может быть. Ты тоже предавала. Только вот сейчас ты не пыталась отомстить за меня. Ты просто маленькая, глупая вампирша, настолько жалкая, что не способна справиться с животными желаниями! Разве я учил тебя этому? Нет! Я учил тебя быть сильной, осознавать, что какая бы магия ни была сосредоточена в твоих руках – ты прежде всего должна ее контролировать. Или вообще не высовываться! Какого демона ты сейчас творишь?

– Прости…

Накатывает стыд, а еще мне больно. Я вцепляюсь в его руку, которая до сих пор сжимает шею, но Блэкфлай убирает ее сам. Перехватывает мои запястья и заводит их над головой, припечатывая к стене одной рукой, качается навстречу и становится ближе.

– Извинения достаточно за отобранную жизнь? Ты серьезно так считаешь? – В его глазах мелькает боль, и я понимаю, откуда она. – Я вот так не думаю.

– Это другое!

– Все то же самое. Контроль! Или ты хочешь повторить мою судьбу?

– Я не нашпигована демонами, – возражаю, скорее, из природного упрямства. Блэкфлай прав, я чуть не убила Кэвина, и это мой очень серьезный косяк.

– Нет… – Он наклоняется к моему лицу и проводит носом возле моих губ. – Но от тебя разит кровью. Ты могла его убить. Точнее, ты убила бы его, если бы не я. И все потому, что слишком самонадеянна. Тебе стоило остаться под контролем Эля. Он сумел бы убрать бушующий в тебе огонь страсти. Не верю, что он не предлагал тебе этого. В новорожденных вампирах слишком много эмоций, и срабатывают, как правило, два инстинкта: голод и страсть.

Блэкфлай свободной рукой ведет по моему бедру, сжимает талию, скользит ладонью выше, обхватывает грудь. Я со всхлипом выгибаюсь ему навстречу и прикрываю глаза. Я чувствую его силу, магию, демонов, и это не вызывает отвращения. Я первая жалящим поцелуем впиваюсь в его губы, прокусываю губу и тут же недовольно шиплю, глотнув черной горькой магии. А он смеется и вдавливает меня в стену.

– Клыки обломаешь, маленькая вампирша. Я тебе не по зубам. Моя кровь ядовита. Не надейся!

Теперь он целует меня сам, и я предусмотрительно держу клыки при себе. Дыхание с хрипом вырывается из легких. Движения резкие, рваные. Я извиваюсь, пытаясь освободить руки и добраться до его тела, но у Блэкфлая другие планы. Он резко разворачивает меня, толкает к стене и, ухватив за волосы, заставляет запрокинуть голову. Я ощущаю его сзади – сильного, яростного, злого. Горячие губы ласкают шею, а руки сжимают грудь. Трусь об него бедрами, стараясь стать ближе. Ураган страсти мешает думать, я просто хочу почувствовать его в себе.

Блэкфлай рывком стаскивает с меня брюки, за спиной звякает пряжка ремня, и я чувствую мощный, глубокий толчок. Выгибаюсь, принимая его на всю длину и отдаваясь сумасшедшему ритму. Это яростно и жестко. Нет нежности, обещания – просто животная страсть. Это не Мрак и Дайана – это повелитель демонов и плохо контролирующая свои силы вампирша.

Мне все равно, пришел в себя Кэвин или нет. Даже если бы вокруг была толпа, меня бы это не остановило, потому что его рваные движения, руки, исследующие мое тело, гораздо лучше, чем кровь, и никто не может с ним сравниться. Никто не может дать мне таких же острых, заставляющих сходить с ума ощущений. И сейчас совершенно не важно, что будет со мной потом. Даже если он меня убьет, я все равно не пожалею ни о чем.

Но все значительно прозаичнее, Мрак толкается в последний раз, и я чувствую, как меня уносит. Ощущения настолько яркие, что я просто выпадаю из реальности и плавно опускаюсь на колени у стены, потому что ноги не держат и больше никто не поддерживает меня за талию. Мрак растворяется в ночных тенях, ничего не сказав мне на прощание, а на меня накатывает запоздалое отрезвление, сильно замешенное на отвращении к своему поведению.

Все осложняется тем, что в данный момент я чувствую себя на редкость нормальной. Мой организм получил желаемое. Кровь и секс. И сейчас я обычная ведьма Дайана. Сильная, а еще – немного растерянная. И мне противно вспоминать эту ночь. Стыдно и муторно. Это была не я. На меня нашло помутнение, которого нельзя допустить в дальнейшем. И я даже готова идти с повинной к Элю, чтобы он объяснил, как это сделать.

Я встаю и проверяю Кэвина. Рана на его шее практически затянулась, а дыхание глубокое и ровное. Парень спит, скорее всего, под действием заклинания Блэкфлая. Я и не заметила, когда Мрак успел применить магию, и теперь испытываю благодарность за это. Как подумаю, что Кэвин мог стать свидетелем того безумия, что мы творили, передергивает. Особенно если учесть, что перед этим я готова была поиметь парня. Мне точно нужно придумать способ держать себя в руках. Может быть, со временем неадекватное желание сойдет на нет?

Смотрю окно, в темноту, где исчез Блэкфлай, и испытываю благодарность за то, что он пришел и остановил меня. Не похоже на того, кем всецело управляют демоны. Может, еще есть надежда? Мне кажется, сейчас в Мраке гораздо больше от прежнего Блэкфлая, чем во мне от прежней Дайаны. И эта мысль не дает покоя. Получается, монстр, которого все боятся, более нормальный, чем я? Так, может, и уничтожать нужно не его?

Я скидываю окровавленную блузку и достаю из шкафа Кэвина первую попавшуюся рубашку. Надеюсь, приятель будет не против. Впрочем, после того как я его чуть не убила, позаимствованная одежда – мелочь, на которую не стоит обращать внимания. Думаю, претензии бывшего однокурсника будут существеннее. Но ничего страшного, с ними я разберусь позже.

Беру плащ и подхожу к окну. Последний раз бросаю взгляд на Кэвина и, растворившись дымом, исчезаю из замка. Разговор у нас не сложился. Впрочем, я не очень понимаю, чего именно от него ждала.

Мне сложно объяснить себе, зачем я вообще сегодня рванула в замок. Убедиться, что предатель Кэвин? Я и так это знала. Убить? Пожалуй, я и не планировала. Обозначить свое воскрешение? Тогда я выбрала немного не тот путь. Впервые я считаю, что Эль был прав, мне не стоило пороть горячку. Но дело уже сделано. Я сбежала, чуть не убила Кэвина, переспала с Блэкфлаем. Лимит глупостей, пожалуй, исчерпан, стоит вернуться под крыло к своему вампиру-наставнику и какое-то время побыть хорошей.

К тому же сидеть и ждать, когда Кэвин очнется, я не хочу. Думаю, остальным он сам все расскажет. Вернусь через пару дней, когда они переварят эту ситуацию. Ну и я переварю. Например, встречу с Блэкфлаем.

Я ведь уже решила, что с ним делать. Убить я его вряд ли смогу. Значит, нужно придумать, как вытащить его из этого состояния. Пока у меня не будет каких-то конкретных идей, пожалуй, не стоит встречаться с бывшими однокурсниками. Говорить с ними за жизнь не хочу, а про Блэкфлая не могу. Слишком больно и лично.

Экипаж ждет там, где я его и оставила. Честно сказать, не ожидала, что возничий после моей с ним задорной поездки вернется, чтобы отвезти меня обратно. Тем не менее мне есть на чем ехать домой, и это изрядно повышает настроение. Добраться самостоятельно я бы не смогла, а воровать экипаж Дафны, который я видела во дворе, совсем низко. Правда, экипажем на этот раз управляет не наглый мужик, а какой-то не очень трезвый дедок. Впрочем, мне совершенно не важно, кто повезет меня до города.

Я хлопаю дверью, накидываю капюшон и командую возничему: «гони», а запах перегара удачно маскирует терпкий кровавый аромат.

Мужик буркает что-то неразборчивое, и мы трогаемся в путь. Меня вырубает буквально через пять минут, и я выныриваю из дремы, когда экипаж тормозит перед нашим домом. Расплачиваюсь с возничим и выскакиваю на мостовую.

Уже светает. Утро в Сноурге сизое, туманное и довольно холодное. Я сейчас не мерзну, но все равно испытываю дискомфорт. Передергиваю плечами и толкаю дверь в дом. Оказавшись в прихожей, понимаю, что не все в порядке. Страх пробегает холодными мурашками по спине, и я медленно осматриваю помещение.

Разбитая ваза на полу, сбитые в угол паласы и при этом тишина. Здесь, похоже, была борьба.

– Эль! – кричу я и взбегаю по лестнице к распахнутым дверям в спальни.

Тишина настораживает. Не нужно быть ведьмой или вампиром, чтобы понять: случилось что-то непоправимое. Но я все еще надеюсь на что-то. В спальне Эля хаос. Тут явно была борьба. Опрокинутый туалетный столик, разорванные шторы, словно в них вцеплялся когтями гигантский кот и разодрал от потолка до пола. Одеяло валяется на полу.

Скорее всего, вампира застали врасплох, пока он спал, и вытащили из кровати. Эль явно сопротивлялся и почему-то не смог использовать свой вампирский потенциал. Мог ли парня навестить Блэкфлай? Не думаю… Или все же? В любом случае это очень странно. Что помешало Элю улететь мышью или раствориться туманом? Только сильная магия.

Мне очень не нравится то, что я вижу. Плюс имеется только один. Крови нет, а значит, Эля не убили, а забрали. И вампир не ранил своих похитителей. Опять же вопрос: почему? Я бы точно подумала на Блэкфлая, потому что только у него из моих знакомых хватило бы сил и имелся хотя бы минимальный повод. Но Мрака я видела недавно, и не понимаю, с чего бы ему до нашей встречи или после воровать Эля. Бред!

Но тогда кто?

Эта комната не дает ответов на вопросы, и я перехожу в следующую. Ту, которую заняла я. Пускаю легкое поисковое заклинание, которое убеждает меня в том, что опасность отсутствует.

Здесь разрухи нет. Все выглядит так же, как вчера вечером. И только на трюмо лежит черный прямоугольничек из картона. Подхожу и с интересом беру его. Магия и природное чутье молчат, а значит, в картонке нет подвоха.

Дорогая, матовая и очень плотная бумага. Приятная на ощупь. Когда я провожу пальцами по гладкой поверхности, на ней алыми всполохами вспыхивает эмблема клана вампиров, и сердце опускается в желудок. Похоже, о моем обращении узнали значительно раньше, чем планировали мы с Элем. Одна хорошая новость: Блэкфлай действительно не имеет отношения к похищению моего помощника.

Демоны! А я оставила напарника одного! Его забрали, а это напоминание мне? Или угроза? Хочется крушить и корить себя! Нужно было взять его с собой! Зачем я стала корчить из себя обиженную? К чему это привело? Ведь я же прекрасно знаю: Эль всегда зависит от меня.

– О-о-о… приглашение на вампирский бал! – раздается у меня за спиной.

Я резко подскакиваю и отпрыгиваю. Сразу же создаю атакующее заклинание и бросаю его в развороте, даже не посмотрев, кто подкрался ко мне со спины. Но заклинание с шипением рассыпается, врезавшись в магический щит. Только после этого я понимаю, кого чуть было не пришибла. Дафна. Она что, идиотка? Разве так можно?

– Какого ты подкрадываешься? – нервно шиплю я. Ведь и правда могла прибить. – И как ты меня нашла?

Блондинка усмехается и пожимает плечами. На ней длинное серебристое платье и белоснежная шуба в пол. Дафна явно с какого-то светского раута. Она, как всегда, безукоризненна. И ночь у нее, похоже, была не менее насыщенной, чем у меня.

– Кэвин наябедничал? – уверенно спрашиваю я.

– Он рвет, мечет и очень оскорблен.

Дафна усмехается и даже не скрывает, что ей доставляет удовольствие состояние Кэвина. У них всегда были сложные отношения. Она считает его слишком осторожным и правильным, поэтому сегодняшний его провал подругу, может, не радует, но точно забавляет.

– Переживет. – Я отмахиваюсь и задаю следующий вопрос: – А как поняла, где именно меня искать в Сноурге?

– Я уже тут бывала… – мечтательно замечает она и задумчиво проводит пальцем по стене. – Я пришла с тобой поговорить…

– О чем?

– Вообще обо всем. Но когда зашла в дом, поняла: все мои вопросы терпят, кроме двух. Что у вас тут произошло? И где Эль?

– Представления не имею. Я только вернулась из замка и вместо Эля нашла вот это…

Я протягиваю Дафне карточку. Блондинка смотрит на нее без интереса.

– Говорю же, приглашение на бал вампиров, – замечает она. – Масштабное мероприятие в субботу. Будет весь свет Сноурга.

– А Эль? – спрашиваю я.

– Ну, как понимаю, Эля забрали для того, чтобы ты восприняла это приглашение всерьез. Собирайся и поехали в замок. Мы вдвоем эту проблему не решим. А проблема есть, поверь. Эль сглупил, не стоило тебя воскрешать.

– Не стоило. Но раз уже дело сделано, я не намерена сдаваться. Не в моих правилах. Я сейчас сильнее и чем вампиры, и чем ведьмы. Справлюсь.

Я бросаю насмешливый взгляд на Дафну, подруга отвечает мне таким же.

– И одна ты ничего не решишь, – добавляет она. – Клан вампиров бросил тебе вызов. И они либо хотят заполучить себе ведьму, которая будет работать на них, либо попытаются убить. Но убивать на балу… – Она морщится. – Идиотское решение. Я бы ставила на то, что они попытаются тебя использовать. А Эль – это рычаг давления. Тебе нужно показать, что ты тоже не одна. Тебе нужна поддержка.

– Думаешь, стоит привести свой клан? – понимающе хмыкаю я.

– Именно. – Дафна возвращает мне заговорщицкую улыбку и поворачивает на выход, предоставив мне следовать за ней.

IV

Черную карточку я забираю с собой и выхожу за Дафной на улицу, где нас уже ожидает экипаж. Явно подарок мужа. Возле замка Блэкфлая сегодня ночью я видела другой. Гораздо проще и скромнее.

Белоснежные кошки с яркими аметистовыми глазами и лоснящейся ухоженной шерстью и карета, словно вырезанная изо льда. Круглая, ажурная, будто сошедшая со страниц зимней сказки.

– Однако, – хмыкаю я, одобрительно рассмотрев все это великолепие.

Безусловно, к образу Дафны карета подходит. Да и сама блондинка очень хорошо вписывается в антураж Сноурга. Но я слишком хорошо знаю свою подругу, поэтому смешок скрыть не получается. За внешней хрупкостью ледяной королевы скрывается хладнокровный сильный маг.

– Не стоит, Дайана, – тянет она, но на губах появляется улыбка. – Я должна соответствовать.

– Чему? – вопрошаю я, закатывая глаза.

– Статусу, – серьезно отвечает сокурсница. – Именно такой люди хотят видеть красивую герцогиню. Я в их глазах снежная принцесса. Хрупкая и беззащитная.

– Опасное заблуждение.

– Зато удобное. – Дафна улыбается и позволяет возничему открыть перед ней дверь и помочь забраться внутрь.

Мне же приходится садиться самостоятельно. Да уж, я точно не произвожу впечатления хрупкого ангела и снежной принцессы. Вообще никакой принцессы. Особенно теперь. Мной можно пугать припозднившихся путников или нерадивых магов в замке.

Диванчики в экипаже удобные. И тоже ожидаемо белые. «Кровь с таких не ототрешь», – приходит в голову неожиданная мысль, но я ее прогоняю. К тому же, думаю, у Дафны есть зелье на такой прискорбный случай.

Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Я сытый вампир, но все равно силы на исходе. Сначала я выбралась из могилы, потом добиралась до Сноурга с Элем, чуть не убила Кэвина и переспала с Блэкфлаем, позволила похитить своего напарника и снова еду в замок…

Как-то многовато для одного дня. Даже мои силы не бесконечны.

– У тебя на брюках кровь, – сообщает мне Дафна, указывая на бурые отпечатки, которых я не заметила.

– И что? – недовольно бурчу я. – Не самое плохое при моем образе жизни.

– Надо было переодеться.

– Зачем? Тебя хватит удар от увиденного?

– Нет. – Дафна отмахивается и припечатывает, уставившись мне прямо в глаза: – Когда это тебе стало наплевать на то, как ты выглядишь? Куда пропала та Дайана, которую я знаю?

Сама она идеальна. Матовая, словно сияющая изнутри кожа, прическа волосок к волоску и безупречный макияж. Дымчатые тени, которые делают голубые глаза ярче, и нежный румянец на скулах. Действительно снежная принцесса, время для которой замерло.

А ведь в ее словах есть зерно истины. Хотя это и неприятно осознавать. Осталось только решить, насколько меня волнует этот факт.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Наверное, когда жизнь закрутилась с такой скоростью, что я просто перестала успевать менять одну окровавленную шмотку на другую. Или… когда меня похоронили. Тоже как вариант.

– Поворачивай! – внезапно приказывает Дафна возничему, подпрыгнув на сиденье и похлопав сидящего впереди мужчину по плечу. Подруга не изменяет себе. Этот парень тоже светловолос и хорош собой.

– Куда? – устало интересуюсь я. Впрочем, мне все равно. Лишь бы приехать побыстрее и там была кровать.

– Замок подождет, Дайана, мы едем в термы, – отвечает Дафна таким тоном, что даже спорить не получается.

Единственное, что я могу сказать по этому поводу:

– Ты свихнулась? – Сон слетает. – Какие термы в ночи, когда Эль похищен и вокруг творится бедлам? О чем ты?

– Самые обычные, – отвечает она, задумывается и поправляется: – Точнее, не обычные, а лучшие в Сноурге, с открытым бассейном. Тебе нужно прийти в себя. Ну и ни к чему возвращаться в замок в таком виде. Ты приедешь и ляжешь спать. Эля сейчас спасать не помчишься, с творящимся бедламом ничего не сделаешь. Тебе необходимо перезагрузиться и привести себя в порядок. Дайана, там привыкли видеть тебя другой.

– Конечно, я не была вампиром, – недовольно бурчу я, даже в душе не желая признавать правоту слов Дафны.

– Не ври хотя бы себе! – возмущается она. – Дело не в этом! Ты блистала. Тобой восхищались женщины и хотели мужчины. Ты ведь знаешь, какое это ценное оружие? Внешность и уверенность в себе! Тебе очень нужно вернуть этот ресурс, особенно если ты хочешь выйти победителем из стычки с вампирами. И потом, когда ты в последний раз отдыхала и уделяла время себе? Что-то подсказывает мне, очень давно.

С этими аргументами сложно спорить, и я соглашаюсь на предложение. Дафна права, и эта ночь ничего не изменит. До бала мы в любом случае ничего сделать не сможем. А термы помогут отдохнуть. Это мне сейчас очень нужно. Иногда необходимо затормозить вполне осознанно, иначе спуск с горы становится опасным для жизни. Кажется, сейчас у меня как раз такой этап.

– Я знала, что ты оценишь мое предложение, – довольно улыбается она. – Иначе это не та Дайана, которой я восхищаюсь.

– Но я ведь действительно не та, – с грустью замечаю я. – Все мы меняемся, иногда сильнее, чем хотим.

– Сомневаюсь, что вампирская сущность тебя сильно изменит, – отмахивается Дафна. – Ты всегда была отбитой на голову. Поэтому никого не удивило даже то, что ты покусала Кэвина, а он не сопротивлялся. Сейчас приведем тебя в порядок, избавим от уродливых шмоток, и мир станет прекраснее. Ты же не против, если я закажу тебе платье, чтобы ты приехала в замок в приличном виде?

– Доверяю твоему вкусу, – лениво говорю я. От слов Дафны становится легче. Все же отбитой на голову иногда быть удобно. Видимо, сильнее, чем раньше, меня бояться невозможно. – Похоронное платьишко было весьма милым. Спасибо.

– Я, между прочим, старалась, – огрызается Дафна агрессивнее, чем нужно.

Я удивленно смотрю на нее, и подруга недовольно поясняет:

– Переживала. Я же реально горевала, Дайана! Мы все считали тебя погибшей. А ты! Нет, я рада, что ты жива, но почему ты пошла кусать Кэвина, а не разговаривать со мной! Это обидно!

– Возможно, ты будешь удивлена, но я тоже несколько расстроилась, когда умерла.

– Ты должна была нам сказать.

– Что умру? – удивилась я и посмотрела на нее с сомнением. Дафна всегда отличалась завидным здравомыслием.

– Нет. О своем предполагаемом воскрешении. То, что сделал Эль, глупо и опасно. Он мог решиться на подобное только ради тебя!

В последних ее словах слышится укор, но я не отвечаю ни за чьи чувства. Ни за чувства Эля, ни за свои, ни за влюбленность Дафны или Ребекки.

– Ты серьезно считаешь, будто я знала, что придет в его дурную голову? – уточнила я с грустным смешком. – Мы с Элем никогда не поднимали этот вопрос. Более того, если бы меня спросили, я бы первая сказала «нет» такому существованию. Ты веришь мне?

Дафна неопределенно пожимает плечами и отворачивается. Она смущена: обычно предпочитает не показывать собеседнику своих истинных чувств, а тут сорвалась. Причем два раза. Теперь вот переживает.

– Я действительно не предполагала, что так получится, – продолжаю я. – Не собиралась, знаешь ли, умирать. Нас с Блэкфлаем кто-то сдал, и Кэвин клянется, что это не он. Возможно, просто был «хвост».

– Ты правда не догадывалась, что Эль тебя воскресит? – настойчиво уточняет Дафна.

– Я вообще не ждала его, – признаюсь я со вздохом. – Приказала Элю не приближаться и надеялась, что он послушается. Так не должно было произойти. Ну и вообще, Эль и неуравновешенный Блэкфлай в одном месте… не лучшая идея. Но Эль ослушался. Пока не могу сказать, хорошо это или плохо. Но точно так же неожиданно для меня, как и для остальных.

– Как все случилось? Почему…

– Почему Блэкфлай меня убил? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Тема болезненная, но ее нужно обсудить. И лучше сейчас, пока свежи воспоминания. Пока мы с Дафной одни, но говорить по второму кругу перед всеми будет проще. А может, и не придется. Дафна прирожденный дипломат. Она придумает, как наименее болезненно подать ту информацию, которую услышит от меня.

Дафна кивает. Она бледная и руки дрожат, но пытается держаться. Нам всем тяжело в этой ситуации.

– Как ни смешно звучит, он пытался защитить меня, – признаюсь я, прикрывая глаза и возвращаясь в тот кошмарный день.

– Это вышло случайно? – с надеждой уточняет она, но приходится ее разочаровать.

– Нет. – Я собираюсь с духом, прежде чем продолжить. – Блэкфлай дал мне артефакт, который может отправить его в Запретные земли, если демоны вдруг возьмут власть над его телом. У меня были четкие инструкции, когда его надо применить. Учитель заставил меня зазубрить заклинание.

– И…

Она напряжена, я буквально чувствую, как бежит кровь по ее венам и лихорадочно бьется сердце.

– Я надеялась, что мне не придется его использовать. Блэкфлай справлялся. Ему просто нужно было немного времени и покоя. Недели бы хватило. Свежий воздух, сон и еда. Все. Я почти поверила, что у нас получилось.

– Но вас нашли раньше, – тихо говорит Дафна, а я выдыхаю и открываю глаза. От своих мыслей не спрячешься. Это нереально.

– Да, нас нашли раньше. И он… – Я сглатываю – страшные воспоминания не хотят отпускать. – Он выпустил демонов сознательно, чтобы защитить меня.

– Но не смог справиться, – дрожащим голосом шепчет Дафна.

– Он не смог справиться, а я попыталась убить его…

– Как ты могла Дайана?! – со всхлипом спрашивает подруга.

– Я и не смогла, – огрызаюсь и отворачиваюсь к окну. – Зато он смог. В итоге ты потратилась на саван, а я теперь вампир-ведьма, и меня ненавидят вампиры и боятся маги. Все вышло просто отлично. А Блэкфлай где-то гуляет и, подозреваю, кошмарит город. Не знаю, что он такое, но точно не человек.

– Я не боюсь тебя, ведьма-вампир, – фыркает Дафна, успокоившись.

– Ты ничего не боишься, – отмахиваюсь я, а она усмехается и замолкает. Правда, ненадолго.

– А где теперь этот артефакт, способный убить Блэкфлая? – спрашивает она.

– Хотела бы я знать. Когда я умерла, он был у меня в руках. Куда делся потом, не имею ни малейшего представления.

– Когда тебя нашли… – Дафна сглатывает, видимо, тоже не очень хочет вспоминать тот день. – Не было.

– Эль так же говорит. Возможно, артефакт забрал сам Блэкфлай, точнее, его демоны, так как понимали, что кулон представляет для них угрозу. Больше некому. К тому же кулон обычная безделушка, и, кроме меня и Блэкфлая, никто не знал, какая мощь в нем заключена. Да и не осталось никого в живых.

– Ну и к лучшему, – внезапно заявляет Дафна. – Пусть будет у учителя.

– В смысле?

– Ну… – Она замолкает, кусает губы и потом выдает: – Я понимаю, что Блэкфлая надо уничтожить. Понимаю, но не могу и не хочу. Вдруг он вернется? Может, для него не все потеряно и нам нужно просто подождать? Или все же найти возможность его вернуть? Или еще что-то! Ну нельзя так! Он столько для нас для всех сделал!

– Ага, вернется… – Сдержать смешок не получается. – И станет дальше управлять замком, отечески поругивая учеников. Нет, не надейся… он изменился. Он теперь не сохрон, он теперь… – Я замолкаю, подбирая слова, и говорю: – Повелитель демонов.

– Ты его видела! – понимает она. – Ты видела Блэкфлая уже после смерти! Так ведь, Дайана? Скажи!

– Да. – Я киваю и, предвосхищая следующий вопрос, добавляю: – Он остановил меня, иначе я бы убила Кэвина. Я сглупила, Дафна. Я ведь действительно могла убить его, если бы не Блэкфлай. И мне очень стыдно, но, наверное, я опасна. Иногда думаю, опаснее, чем магистр.

– Так… – Подруга напрягается. – А вот об этом не говори никому. Поняла? Даже не думай!

– Но…

– Дайана, Кэвин думает, что ты специально задурила ему голову и попользовалась. Он не считает тебя убийцей, просто расчетливой и хитрой стервой. Такой, какой ты всегда была, только более опасной. Пусть так и будет. А что делать с Блэкфлаем, мы решим потом. Сейчас тебе надо прийти в себя и потом с нами вытащить Эля.

– Они не согласятся помогать мне, – говорю я, имея в виду жителей замка.

– Конечно, если ты скажешь, что чуть не прикончила Кэвина. Поэтому молчи.

– Думаешь, после этого что-то изменится?

– Хуже не будет. А помогать они будут не тебе, а мне, – отвечает подруга, и я в очередной раз убеждаюсь, что Эль и для нее значит много. Все же познакомить их, пусть и странным способом, было прекрасной идеей. Думаю, если бы Дафна не испытывала к Элю никаких чувств, то не была бы так активна, организовывая спасательную операцию.

Термы, куда меня везет Дафна, располагаются хоть и на окраине города, но не в унылом рабочем районе, которых в Сноурге практически нет, а в той части, где жизнь неспешнее, а вид из окна поражает великолепием. Отсюда кажется, что горы практически на ладони, здание терм – это одна из них. Соседнее здание, как поясняет Дафна, дорогой отель и является словно продолжением скалы. Он будто врос в камень башенками и отделанной молочным мрамором стеной. На камне поблескивает иней, добавляя волшебства.

– Никогда здесь не была, – замечаю я, с интересом разглядывая ледяной двор с переливающимися в свете фонарей лавочками и ажурными ледяными цветами на снежных клумбах. Садово-парковое искусство Сноурга – это отдельный вид зимней красоты. Такого больше нет нигде.

– А, между прочим, место древнее, – сообщает Дафна. – Это действительно скалы. То, что осталось в городе. Когда-то маги разровняли площадку под Сноург, но тут города не было. А когда он начал разрастаться, здесь ничего не стали разрушать и использовали остатки природной скалы. К тому же в недрах этой пещеры есть естественный горячий источник. А вот соседнее здание достроили уже позже, хотя в ансамбль оно вписалось. Ты же не против заночевать тут?

– Это отличная идея, – соглашаюсь я, понимая, что мне действительно хочется остаться в нейтральном месте, а не в замке. – Но мне потребуется кровь.

Дафна смотрит на меня с новым не совсем понятным выражением, а потом кивает.

– Будет тебе кровь, но ты сможешь сдержаться? Не хотелось бы, чтобы ты сорвалась и испортила отдых себе и настроение мне. Или создала проблем всем.

Я прислушиваюсь к собственным ощущениям и киваю.

– Попробую.

– Нет, Дайана. – Подруга вздыхает, словно говорит с неразумным дитя. – Попробовать не вариант. Если у тебя не получится, будут неприятности и кто-то поплатится жизнью.

– Хорошо, сдержусь, – огрызаюсь я, но подруга, похоже, не спешит мне верить.

Я прохожу в дверь следом за Дафной и оказываюсь в царстве красоты и релакса. Тут от порога чувствуется влажность. Играет медленная музыка, а сотрудники улыбчивы и услужливы. Мечта прошлой Дайаны. Сейчас я слишком напряжена, чтобы в полной мере испытать предвкушение.

Присаживаюсь в кресло, и мне тут же приносят чай. Ароматный, с запахом имбиря и лимона. К нему прилагается небольшая прозрачная пиала. Я позволяю себе налить и делаю глоток. А я еще могу чувствовать вкусы. Глоток чая, как и раньше, доставляет удовольствие.

Ощущаю обжигающее тепло и аромат. Дафна что-то увлеченно обсуждает у стойки с администратором. Я не вмешиваюсь. Зачем? Сразу видно, что она постоянная клиентка. Ее знают, а она понимает, что хочет для меня. Я же плыву по течению и разрешаю сегодня другим позаботиться обо мне.

Из боковой двери выходит парень. Мой ровесник, может быть чуть младше. Свободные белые брюки, туника с распущенной на груди шнуровкой и улыбка на красивом лице. Он чем-то напоминает мне Эля. Наверное тем, что достаточно молод и знает, что красив. У таких мужчин определенная аура.

– Это Дамон, – представляет его Дафна, положив руку на сгиб локтя парня, и я понимаю, что эти двое уже знакомы. – Сегодня он… – подруга мнется, – поможет тебе тут не скучать…

Я хмыкаю и вопросительно изгибаю бровь, а Дафна пожимает плечами и говорит:

– Ну ты же сама сказала, что тебе нужно поесть. Ни в чем себе не отказывай…

– В разумных пределах, – мягко добавляет Дамон, и я чувствую себя стражником, посетившим бордель. Мне кажется, эти двое прекрасно понимают двусмысленность ситуации. И это их не смущает.

– Что сначала? – интересуется Дамон, приоткрывая передо мной дверь, ведущую в глубь термального комплекса. – Еда или расслабляющая ванна?

Заметив, что я мешкаю, кивает и добавляет:

– Понял, можем совместить.

Я совершенно не против совместить, но все же надеюсь, что в мою ванну не полезет малознакомый мужик. Я не ханжа, но брезгливость мне не чужда.

Дафна машет мне рукой и исчезает, но я знаю, что она вернется, как только наступит время ехать в замок. При всей своей внешней ветрености Дафна всегда отличалась пунктуальностью. Впрочем, ответственность в нас всех вбивали с детства, так что я могу рассчитывать на любого из моих сокурсников. Они могут предать, как предала когда-то я или совсем недавно Кэвин, но никогда это не будет спонтанно и без причины. Даже я свой побег готовила пусть недолго, но тщательно.

Дамон приводит меня в просторный зал с мягким диваном и журнальным столиком. Открывает шкаф и выдает белоснежное полотенце и мягкий халат.

– Можете переодеться за той ширмой. – Он указывает рукой в нужном направлении. – А я пока приготовлюсь.

Я не уточняю, к чему. Мне кажется, за время приключений я одичала. Иначе почему дорогое убранство, сдержанная ледяная красота терм и предупредительный мужчина заставляют меня чувствовать себя неуютно? Ведь здесь сама обстановка располагает к расслабленному отдыху без запретов.

Молодой человек не вызывает никаких эмоций. Возможно, потому что мне его презентовала Дафна? Красивый, вежливый и совершенно пустой. Все же я умею делать подарки лучше и интереснее, чем она. Правда, никогда не делаю просто так. Да и она тоже. Меня напрягает то, что я не могу найти подоплеку ее действий. Ей нужно выждать день или я на самом деле так погано выгляжу?

Я все чаще мысленно называю ее подругой, но ведь это не так. Мы никогда не дружили, просто вынуждены были сосуществовать. А сейчас, кажется, и такая необходимость исчезла. Или это я так думаю, а на самом деле мы, наоборот, стали роднее, лишившись Блэкфлая? Не можем сплотиться вокруг него, поэтому держимся друг друга…

Халат удивительно мягкий и приятно льнет к обнаженному телу. Я переплетаю косу и оборачиваю ее вокруг головы, чтобы не намочить волосы в ванне, а после этого выхожу в комнату. Дамон, одетый лишь в легкие белые брюки, сидит в кресле. В его руках тонкий стилет, а на столе бокал. Высокий, с острыми гранями, на которых вспыхивают отблески огня из камина. Кажется, словно в стекло уже налили кровь. Пульс учащается, и я рефлекторно облизываю губы, а рот наполняется слюной.

– Готова?

Конечно, готова! Я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься на него. Останавливает только то, что я обещала Дафне. Она будет злиться, если я сломаю ее игрушку.

Я так напряжена, что даже вслух ничего не могу сказать. Просто киваю и как завороженная смотрю, как молодой человек проводит лезвием по запястью.

Густая, ароматная и будоражащая кровь тягучей струей стекает в бокал. Меня ведет. Голова кружится, и приходится впиться ногтями в ладони, чтобы не кинуться на парня. Но я сдерживаюсь. Играю роль и учусь контролировать собственные желания. Мне нужно освоить этот навык, и быстро, если я хочу выжить в мире, где все привыкли считать меня сильной.

Интересно, если бы Дамон знал, чего мне стоит не убить его, согласился бы на предложение Дафны? Наверное, нет, поэтому нужно вести себя прилично.

Клыки царапают губу, а значит, они удлинились. Демоны, дайте мне сил.

Поднимаю взгляд на парня и вижу в его глазах жадный азарт. А ведь Дамон прекрасно понимает, что творится у меня в душе, и это его заводит. Осознание действует как холодный душ. Я прихожу в себя и отбираю почти полный бокал со словами:

– Достаточно. Зажми рану. Сейчас выпью и залечу.

На лице подарка Дамона мелькает сожаление, но он послушно кивает и прикладывает к запястью платок, а я делаю медленный глоток из бокала. Смакуя. Привыкая к вкусу и заставляя себя не спешить. Игнорировать трясущиеся от предвкушения руки. Не пытаться заглотать все сразу, а потом еще и облизать бокал. Это всего лишь еда. Теперь это моя еда, как стейк или куриная ножка. С голодухи, конечно, хочется запихать в себя всего и побольше, но любой здравомыслящий человек понимает: если ему не грозит голод, то и кидаться на еду – противоестественно. Разговоры с собой заставляют немного успокоиться. Я не спеша допиваю бокал и даже чувствую после него насыщение. Что же, я молодец, сегодня я справилась, а значит, можно последовать совету Дафны и расслабиться.

– Пойдемте, я провожу вас в купальню, – склонив голову, предлагает Дамон.

В его голосе обещание, которое я старательно игнорирую. Просто киваю, желая сократить общение. Он и правда мне неинтересен. Увы, я всегда была однолюбом. Меня заводит один конкретный мужчина. Даже с демонами, даже после того, как он меня убил. Наверное, я просто сумасшедшая, но наплевать. Я такая, какая есть, и не собираюсь меняться, чтобы стать чуточку нормальнее в глазах окружающих.

Мы идем темным коридором, на стенах которого холодным светом мерцают светильники. Создается впечатление абсолютной натуральности. Коридор вырублен в скале, а свет исходит от кристаллических камней, которые словно сами выросли из горной породы. Купальня тоже естественная: небольшой, не более двух метров в диаметре, природный источник. Вода собирается в чашу, которая похожа на ванну, и бурлит на поверхности.

– Вам составить компанию или предпочитаете остаться одна? – спрашивает Дамон.

Я должна сказать «да, составить», читаю это в его глазах. Все так говорят, и Дамон привык к этому. Ведь он – часть ритуала расслабления.

Но я никогда не делаю то, что от меня ждут, поэтому прошу оставить меня одну и с наслаждением погружаюсь в горячую бурлящую воду, прикрывая глаза и вдыхая ароматный пар. Действительно хорошо, а малознакомый, много кем попользованный мужик только бы мешал.

По поверхности воды плавают цветочные листья. Пожалуй, сейчас мне хорошо. Нужно запомнить это ощущение. И время от времени к нему возвращаться, когда жизнь слишком загнала.

Вода в меру горячая и бурлит, расслабляя напряженные мышцы. Я и правда была словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Настолько привыкла жить в ожидании удара, что сейчас с трудом получается расслабиться хотя бы физически. Позволить мышцам отдохнуть, а голове – избавиться от гнетущих мыслей.

Сначала это доставляет почти физическую боль, но со временем становится все лучше. Я погружаюсь в воду так, чтобы на поверхности осталось одно лицо. Вода в купели настолько плотная из-за содержащихся в ней солей и минералов, что сама держит тело на плаву, и я ощущаю невесомость. Не чувствую ни рук, ни ног, только обволакивающее тепло.

Из этого состояния меня выдергивает ощущение чьего-то присутствия. Я не слышала шагов, не чувствовала, что кто-то приблизился по коридору, и это странно. Я не настолько ушла в себя, чтобы не заметить такого, но рядом со мной кто-то однозначно находится. И это очень сильно пугает.

Открываю глаза. Медленно и осторожно. Чувствую, как снова каменеют мышцы, готовясь к бою. А еще я вспоминаю, почему разучилась быть расслабленной. А вот поэтому и разучилась. Расслабленного человека убить легче.

Рывком меняю позу и смотрю перед собой.

Он сидит в купальне у противоположного бортика и внимательно изучает меня. И я не понимаю, кто передо мной. Такого Блэкфлая я не знаю. Куда подевалась холодная сдержанность, к которой я привыкла? Ее забрали демоны? Или сейчас передо мной всего лишь оболочка? Притягательная и такая родная, но не имеющая ничего общего с тем, кого я любила. Как он вообще здесь очутился? Как проник сюда совершенно бесшумно?

Впрочем, я знаю это. Уже видела такое. Черные крылья из демонов у него за спиной красноречивее слов. Именно благодаря им перед Блэкфлаем открываются любые двери.

– Привет, Дайана… – тянет он, и по спине пробегают мурашки. То ли от страха, то ли от желания.

– Что тебе надо? – грубо отвечаю я.

Он усмехается, но послушно раскрывает цель визита:

– Я соскучился по тебе. Разве этого мало?

V

– Это не ответ, – шиплю я. Сейчас я способна оценивать ситуацию трезво, и появление Блэкфлая злит и пугает. – Ты серьезно считаешь, будто можешь вот так врываться в любой момент, после того как убил меня? Тебе не кажется, что это несколько лицемерно?

– Но ты же жива… – пожав плечами, отзывается он, и я не могу оторвать взгляд от широкой грудной клетки с развитыми мышцами, на которой поблескивают капельки пота. Красивая, наглая сволочь.

– Не благодаря тебе… – В горле пересохло, но я пытаюсь сделать вид, будто совершенно голый Мрак вместе со мной в одной купели не волнует. Не должен волновать. Между нами уже было все. Мне нужно взять себя в руки и забыть. Спать с собственным убийцей – это ненормально. Даже для меня.

– Ну да… – тянет он и смотрит на меня с несвойственной прежнему Блэкфлаю усмешкой. – Не думал, что буду благодарен твоему вампирчику, но, оказывается, и от него есть польза. Он успел вовремя.

– Не уверена. Мне кажется, Эль совершил большую ошибку, и сейчас за нее будем расплачиваться и он, и я. Я не хотела стать такой и не просила об этом. До сих пор считаю, что раз мне суждено было умереть там от твоих рук… не стоило бросать вызов судьбе.

– Это ты так считаешь сейчас. Не успела привыкнуть, злишься, что все получилось не так, как ты планировала. Ситуация вышла из-под твоего контроля, и это тебя дезориентировало. Но, поверь, любая жизнь лучше смерти. И твой вариант не самый плохой. Скоро ты это поймешь.

– Даже такая, как у тебя? – цежу я сквозь зубы, желая уколоть. Пусть в душе Блэкфлая живут демоны, но он по-прежнему очень хорошо меня знает. И сейчас без труда понимает, что именно заставляет меня сильнее всего нервничать, поэтому я превращаюсь в колючего ежа. И наплевать, даже если он снова меня убьет.

– Особенно такая, как у меня, – с усмешкой признается он. – Я сильнее всех магов, которых знаю. Причем вместе взятых. Это ли не цель для любого амбиционного магистра? Неужели ты, Дайана, не хотела бы заполучить такую силу?

– Чтобы за мной охотились все континенты? – фыркаю я. – Нет. Не хотела бы. И для тебя бы не хотела. Где кулон, Мрак? Помнится, ты хотел, чтобы я тебя убила, как только ты станешь таким и не сможешь себя контролировать.

– У тебя был шанс, – усмехается Мрак, не отвечая на мой вопрос. – Ты была недостаточно расторопна.

Пожалуй, именно сейчас я понимаю, насколько иное существо сидит передо мной. Это совсем не тот Мрак, которого я знала и любила. В его голосе даже сожаления не слышно. Я была нерасторопна, он убил. Все просто. Хочется залепить пощечину, но я понимаю: он мне не позволит этого сделать.

– Ты ведь не хотел становиться таким, – делаю я очередной заход, пытаясь найти среди демонов остатки Мрака, которого я любила.

– И ты не хотела быть вампиром, но все же пьешь кровь и приспосабливаешься к новой жизни. Это нормально, Дайана… Просто нужно время для осознания.

– Но я помню, как ты просил убить тебя, если демоны окончательно захватят власть над тобой. Отдай мне кулон.

– Уже не хочу. – Он снова пожимает плечами. – И кто сказал, что демоны захватили власть? Я изменился, не спорю, но все под контролем. И кулона у меня нет. Неужели ты потеряла мой подарок? Как тебе не стыдно? – Мрак смеется надо мной, а я злюсь.

– Что значит, у тебя нет кулона?

– Я не забирал его. – Блэкфлай смотрит на меня безмятежно, пугает только тьма, затопившая его глаза. – Я забрал кота и ушел.

– Значит… Пушистенька выжил и с тобой.

– Он оказался умнее тебя, спрятался и переждал бурю.

Очередные слова, которые ранят, но я понимаю, что передо мной не совсем Блэкфлай. Бесполезно страдать от слов совершенно чуждого мне существа.

– Мы должны это прекратить, Мрак, – говорю, не выдержав его взгляда и опустив глаза. Это предложение, пожалуй, самое разумное, что я сделала после воскрешения.

– Зачем? – Он даже не делает вид, будто не понял, о чем я веду речь.

– В тебе столько демонов, что, если они вырвутся, разнесут все Северные земли. Здесь просто не останется ничего живого.

– Они не вырвутся. Им это ни к чему. Им хорошо со мной. Точнее, они часть меня. Ты же не боишься, что у тебя отвалится нога, когда ты ходишь? Посмотри на них.

Мне не нужно приглядываться, чтобы видеть черные тени демонов, которые клубятся за спиной Блэкфлая, словно плащ. Сейчас демоны действительно выглядят частью этого мужчины, льнут к рукам, опускаются под воду чернильным туманом и обнимают за плечи. Завораживающее и в то же время пугающее зрелище.

– Я придумаю способ вытащить их из тебя, Мрак.

– Прежнего меня нет, Дайана, – с горькой ухмылкой отвечает Блэкфлай. – Избавить меня от демонов – это такое же наивное и утопичное занятие, как попытка сделать из тебя обратно человека. Не сработает. И не нужно. Вопрос в том, сможешь ли ты принять меня таким. Или встанешь на сторону тех, кто объявил на меня охоту? Скажи мне.

Блэкфлай мягко перемещается в воде и оказывается передо мной. Я смотрю на такое знакомое лицо, на черноту в глазах и не знаю, что ему ответить.

Словно затопленные чернилами глаза передо мной. Сильные руки в дорожках черных вен упираются по обе стороны от плеч в бортики каменной купели. А обнаженными ногами я касаюсь его ног. Это все настолько волнующе и интимно, что начинает сбиваться дыхание, а мне сейчас как никогда нужна трезвая голова.

Блэкфлай заставляет сходить с ума. Больше всего я хочу впиться губами в его губы. Укусить до крови и почувствовать ее яд на языке, чтобы прийти в себя, потому что без этого не получается вырваться из плена, в который захватил меня этот мужчина. Он слишком волнующ. Опасен и притягателен одновременно.

– Я жду твоего ответа, Дайана… – тянет он с хрипотцой и нежно проводит подушечкой большого пальца по моим губам.

От этого прикосновения я вздрагиваю. Магия Мрака слишком сильная, слишком темная и опасная. Она пугает и заставляет дрожать. Но я привыкла быть сильной, даже если это очень больно, поэтому шепчу, чуть отвернув голову в сторону и уклоняясь от его прикосновения:

– Нет, Мрак, я не готова тебя принять таким. Для меня это слишком. И я жалею, что невольно послужила причиной вот этого…

Не удержавшись, я вскидываю глаза, веду кончиками пальцев по черным венам на его предплечьях. Мрак с жадностью следит за моим жестом и выдыхает сквозь сжатые зубы. Я чувствую его напряжение, силу и страсть. И не могу сказать, что эти эмоции оставляют меня равнодушной. Но игнорировать их правильно.

– А я не готов тебя отпустить, Дайана, – признается он и, прежде чем я успеваю что-то ответить, растворяется черным дымом, оставив после себя лишь ощутимый магический шлейф и запах озона.

Вспоминаю, что нужно дышать, и начинаю хватать ртом воздух. Оказывается, я была так напряжена в присутствии Блэкфлая, что просто забыла, как дышать, и сейчас учусь это делать заново, под стук сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Нет. С релаксом у меня что-то определенно в этой жизни не складывается. Расслабленное состояние улетучивается, и я снова начинаю чувствовать себя как взведенная пружина. Больше не радует ни ароматный пар, идущий от воды, ни ненавязчивая музыка. Да и тревожные мысли прогнать не получается. Остается только их думать.

Мне не хочется признаваться себе, но я снова, как и в прошлой жизни, боюсь Блэкфлая. И снова по своей вине. Первый раз я предала его и тем самым спровоцировала погоню. В этот… выпустила чудовище, которое ясно дало понять, что объявит на меня охоту. Я ему нужна и, более того, я полностью в его власти. Я люблю его со всеми демонами, пусть это и неправильно.

Даже такой он заставляет мое сердце стучать быстрее. От него сносит крышу, и если он придет снова, я не смогу отказать. А он непременно придет. В иной ситуации я бы просто сбежала, как уже делала один раз. Затаилась, спряталась в надежде, что время вытравит его из сердца. Но сейчас это не сработает. Он найдет меня везде. Возникнет из черных теней, минуя расстояние, двери и засовы. Мне не будет пощады, и я могу или убить его или избавить от тьмы. И только у одного человека есть средство, которое способно дать мне подсказку, а у меня сейчас есть силы, позволяющие преодолеть расстояние за одну ночь. Прости, Дафна, но на сегодняшний вечер у меня другие планы. Красивой я стану чуть позже, когда разберусь со всем тем дерьмом, которое меня окружает.

Когда я все для себя решаю, сразу же становится спокойно и понятно. Я решительно выбираюсь из купели, закутываюсь в приготовленное полотенце и направляюсь обратно в раздевалку. Волосы сушу на ходу магией, поэтому они воинственно топорщатся за спиной. Приходится заплести их в косу. Переодеваюсь в свою одежду и почти с первого раза оборачиваюсь летучей мышью. После пусть и непродолжительного отдыха и ужина, оборот дается легко. Теперь главное – долететь в этом обличье до резиденции эш Гриса. Экипаж дотуда едет несколько часов. Интересно, сколько времени потребуется мне? И не получится ли так, что я не рассчитаю силы и окажусь где-нибудь в сугробе в лесу? Замерзший насмерть вампир – это жалкое зрелище. И самая нелепая смерть, которую я только могу для себя представить.

Еще минут пятнадцать уходит на то, чтобы научиться контролировать переход из образа мыши в серый дым и обратно. Не хочу привлекать внимание, когда буду покидать термы.

Кажется, у меня неплохо выходит и вампирская магия. Возможно потому, что я много лет училась контролировать свою силу, и способности, приобретенные после того, как я стала вампиром, воспринимаются организмом как продолжение дарованных мне при рождении. Просто еще одна грань моего немаленького дара.

Я растворяюсь в воздухе за секунду до того, как в раздевалке появляется встревоженный Дамон. Он не успевает меня заметить, а вот я вижу его растерянное лицо. Думаю, он не раз припомнит Дафне странную клиентку, которая сначала отказалась от дополнительных услуг, а потом и вовсе сбежала.

Не знаю почему, но выражение лица парня оказывает положительное влияние на мое настроение, и на мороз я вылетаю, тихонько подхихикивая. Заодно понимаю: если хихикать в образе черного дыма, то люди прекрасно слышат и забавно пугаются. Значит, в серьезных ситуациях лучше все же не издавать никаких звуков.

Взмываю в небо и где-то у конька здания оборачиваюсь летучей мышью. Очень удачно, но холода я не чувствую. Зато чувствую нарастающую слабость и голод, который стал моим постоянным спутником. То ли это у всех так, то ли я очень прожорливый вампир. Пока еще не очень хорошо контролирую себя, но даже моего опыта достаточно, чтобы понять, насколько сильно расходуется энергия для поддержания образа летучей мыши и сохранения тепла. Страшно, что не получится преодолеть расстояние между городами. Места, где неоткуда взять кровь.

Зато зверь четко чувствует нужное направление, и я устремляюсь над Сноургом в сторону Архансита, убеждая себя, что силы не покинут меня где-нибудь над лесом. Замерзнуть в сугробе по своей же дури будет обидно. Не по дури тоже, но все же несколько меньше. Наверное, стоило сначала посоветоваться с кем-нибудь. Сказать, куда я направилась, а потом уже так рисковать. Но Эль у вампиров, а остальным я сейчас не могу доверять. Не в этом вопросе. Элю в этом вопросе доверять тоже не получается. Он думает, Блэкфлай исчез из моей жизни, и будет не рад тому, что я хочу приложить все усилия, чтобы разобраться с демонами в душе магистра и найти способ освободить Мрака. Даже ценой собственной жизни. Или жизни окружающих. Собственная решимость меня саму пугает, поэтому я и решаю действовать в одиночку: собой рисковать проще и привычнее. А еще себе можно не отвечать на неудобные вопросы, и это тоже большой плюс.

То, что я переоценила свои силы, осознаю через пару часов полета сквозь усиливающуюся вьюгу. Меня мутит, швыряет в порывах ветра, и кажется, что перепончатые крылья покрываются инеем. Внизу лес, синеющая между черными стволами дорога, а в небе огромная луна, просвечивающая сквозь тяжелые тучи, из которых сыплется снежная крошка. Все, Дайана, ты доигралась. Эль будет разочарован. Не для того он тебя обращал. И Мрак будет разочарован и, наверное, несколько оскорблен: я выжила после того, как он меня убил, а вот собственная самонадеянность меня, похоже, доконает.

Если я не доберусь до людей и тепла, то просто умру, поэтому преодолеваю последние мили до города исключительно на силе воли. Оказавшись за воротами, осознаю, что, прежде чем направиться к эш Грису, нужно подкрепиться и немного отдохнуть.

Мне некогда снимать номер в отеле, тщательно выбирать себе жертву, как и искать бары для вампиров, где всегда есть готовый корм для таких, как я, вымотавшихся и готовых платить. Пока я не решила вопрос со своими новыми сородичами, мне лучше не привлекать к себе внимание, а значит, в такие заведения путь заказан. Поэтому приходится отправляться в самый неблагополучный район Архансита и ловить кого-нибудь, кто наутро и не вспомнит, откуда у него на шее следы от клыков. А если повезет, то даже не заметит.

Мне противно, но есть хочется больше, и я убеждаю себя, что, будучи магом-охранником, мне приходилось делать и более гадкие вещи, но я справилась. Справлюсь и сейчас. К тому же я плохо соображаю и скоро просто кинусь на кого-нибудь и убью. Уж лучше побыстрее найти жертву там, где никто не заметит, и выпить кровь, пока я еще хоть как-то себя контролирую.

Бродягу нахожу в подворотне, провонявшей дешевым алкоголем и мочой. Он спит, привалившись к стене. Его можно было бы принять за труп, но я чувствую, как пульсирует кровь в этом теле. Возникаю рядом из воздуха и, стараясь не дышать, чтобы не передумать, впиваюсь клыками в давно немытую шею. Быстро делаю несколько глубоких глотков, пока никто не видит. От близости крови лихорадит, но у этого состояния есть и плюсы. Я совершенно не чувствую посторонних запахов и не испытываю брезгливости.

Насыщение и отрезвление приходят достаточно быстро, а вместе с ними вкус немытой шеи бомжа. Только вот мне нужны силы. Я еще немного пью, борясь с рвотным рефлексом, а потом, превратившись в дым, растворяюсь в тени, обещая себе, что больше ни за что и никогда не решусь на подобное. Нужно учиться правильно рассчитывать свои силы и количество крови, которое необходимо для нормального функционирования моего организма. А сейчас, пока не наступило утро и пока я полна сил, пора нанести визит эш Грису. Я даже не знаю, хочу застать его дома или нет. Главное, чтобы на месте был свиток. Вопрос, где его искать? Впрочем, я хорошо запомнила магию, поэтому почувствую присутствие артефакта, как бы хорошо его ни спрятали.

Сонный и безмятежный Архансит погружен в темноту. Она такая плотная, что почти осязаемая, а главное, город дышит благополучным спокойствием. Сюда приезжают отдыхать те, кто устал от суеты. Они платят деньги за то, чтобы ничто не тревожило их покой. Ни такие как я, ни бродяги, ни шумные припозднившиеся компании. Даже снежок падает неспешно, оседая пушистой шапкой на скамейках, которые стоят на главной аллее, ведущей к озеру, припорашивает дорожки. И на тонком белом покрывале остаются следы редких прохожих. Летящие снежинки переливаются в свете уличных фонарей, создавая по-настоящему сказочную атмосферу. Пожалуй, Архансит с уютной атмосферой мне ближе, чем праздничный лоск Сноурга.

Я выплываю из подворотни и принимаю человеческое обличье. Туман и летучая мышь расходуют слишком много сил, а больше кусать немытые шеи я не хочу. Поэтому экономлю энергию и неторопливо бреду по направлению к горячему озеру, над которым уже намечается первая светлая полоска рассвета, и дому эш Гриса. Мне ни к чему спешить. В запасе несколько часов, есть время подумать и настроиться.

Я прекрасно помню, как закончился мой прошлый визит к эш Грису без предупреждения, но сейчас, во‐первых, знаю, чего ожидать от охраны Юриуса, а во‐вторых, я сама несколько изменилась. Стала опаснее, и заметить меня сложнее. Ну и надеюсь, что тот, кто может в очередной раз одержать надо мной унизительную победу, не сидит вечно в доме эш Гриса, как собачка на привязи. Помнится, Человек Без Лица говорил, что «свиток» – это его последнее задание. Хорошо, если так. А если нет, будет даже забавно попробовать свои силы в этот раз. Что-то мне подсказывает: убивать меня Кэл не будет при любом раскладе.

Я обхожу дом. Как и в прошлый раз, захожу с задней стороны. Туманом просачиваюсь за забор и в приоткрытую форточку. Ее оставили будто бы специально для меня. Проскальзываю из пустой гостиной в коридор, утонувший в темноте, и встаю на ноги. Жаль, но в образе дыма я не могу ни чувствовать магию, ни осязать. Только в человеческой ипостаси получится понять, где спрятан артефакт. Для этого нужно призвать магию, а это опасно. Вообще, вся эта вылазка – авантюра чистой воды. Без подготовки и без какой-либо гарантии успеха. Я даже не уверена, что Юриус не уничтожил свиток. Хотя, пожалуй, об этом волноваться не стоит. Слишком уж велика цена у этого артефакта, особенно сейчас, когда на свободе ходит Блэкфлай. Нет. Я слишком хорошо изучила Юриуса – он бережет артефакт как зеницу ока, чтобы или выгодно продать, или использовать самому.

Дом словно вымер. В прошлый раз тут было не в пример больше людей. И ни намека на сильный артефакт. Возможно, он спрятан во что-то блокирующее фоновую магию, в такой же короб, в котором скрывали сохрон с демоном на первом моем задании у эш Гриса. Именно там мерзавец сдал меня Блэкфлаю. С тех пор я ненавижу эш Гриса. Но жизнь раз за разом сталкивает нас и заставляет взаимодействовать.

Раньше все ценное эш Грис хранил в подвале, и я снова, на время утратив физическую форму, устремляюсь на нижние, скрытые от случайных гостей этажи. По пути мне два раза встречаются охранники. Оба расслабленные, в домашних штанах, они просто бродят по коридорам настолько ленивые и несобранные, что я могу убить их за считаные секунды, но мне это совершенно не интересно. Я даже не голодна, хотя любой из этих парней предпочтительнее бомжа, которым я поужинала. Или все же позавтракала? Но следить в резиденции того, кого я не могу причислить ни к врагам, ни к друзьям, – плохая идея. Будет лучше, если вообще никто не поймет, что я тут была. Конечно, для эш Гриса не секрет, кому может понадобиться свиток, но есть шанс, что Юриус подумает на Блэкфлая.

Я проскальзываю между ног охранников и отправляюсь вниз, где хранится все самое интересное.

Чтобы попасть в подземную часть дома, достаточно просочиться сквозь замочную скважину, а потом спуститься по шахте лифта. Пожалуй, я начинаю любить способности вампира. В некоторых случаях они незаменимы.

Интуиция меня не подводит. Все самое интересное и ценное находится тут. И охранники, выставленные у двери, вооружены, и магия, окутывающая замок, фонит так, что даже вампир, находящийся в газообразном состоянии, ее ощущает.

Попасть в хранилище невозможно, если не уничтожить двоих охранников. Ни щелки, ни вентиляционного окошка. Это раздражает. Если их уничтожить… тогда проснется весь дом, а я ведь даже не уверена, что артефакт находится именно там. Это лишь предположение, проверить которое очень сложно.

Я ненадолго остаюсь возле мужчин, которые то и дело пытаются задремать на посту, но каждый раз заставляют себя встрепенуться и снова смотрят в стену пустым взглядом, и отступаю. Нужно подумать, как быть дальше. Я превращаюсь в человека за углом в темной нише и прикрываю глаза, пытаясь ощутить среди плотного магического шума, не фонит ли древней черной магией свиток.

Но магия чувствуется здесь во всем. Я не могу уловить отголосок нужного мне артефакта. То ли он так хорошо теряется среди сотни не менее сильных, то ли его тут нет. А это значит – не получится тихо забрать его и уйти. Остается решить, какой вариант для меня более предпочтителен: прорваться через охранников в надежде найти свиток в подвале и не попасться, или оставить затею и сначала выйти на эш Гриса. Глупо калечить или убивать охранников и привлекать к себе внимание в доме эш Гриса из-за артефакта, которого тут, возможно, и нет. Нельзя действовать наобум. Не с этим человеком. Возможно, получится договориться с ним, но тут непонятно, что он попросит взамен. В прошлые два раза цена оказалась неоправданно высокой.

Сердце стучит быстрее, чем обычно. Я чувствую его биение и прикрываю глаза. Я вампир, а значит, вообще могу не дышать. Моя кровь течет по венам медленнее, чем у обычного человека, но сейчас я практически не чувствую разницы. Нужно определяться. Или уходить, или двигаться напролом. Оставаться здесь дальше и бездействовать почти так же опасно, как пытаться проникнуть в хранилище артефактов. Но я не могу решить, насколько сейчас готова рискнуть. Дурацкое ощущение.

Я практически сдаюсь и решаю вернуться домой, а уже там думать, как достать свиток. Признаю, что решение наведаться в дом эш Гриса импульсивное и не самое правильное. И не первое такое с момента воскрешения. Делаю шаг вперед, и в этот момент прямо передо мной из сумрака проступает силуэт с клубящимся дымом вместо лица. Да демоны всех забери! Как он это вообще делает?

– И почему я не удивлен, Дай-ана… – тянет он, а я сглатываю и замираю, не в силах пошевелиться.

– Ты стала другой… – заинтересованно замечает он, а я удивлением обнаруживаю, что не могу сменить форму. Ни улететь мышью, ни раствориться черным туманом. Нечто подобное Блэкфлай проделывал с Элем. Мне страшно, и я почти не дышу, понимая, что если сейчас придется драться, то победа снова окажется не на моей стороне. А что в голове у Человека Без Лица, я не знаю. Захочет ли он меня убить, потому что я непредсказуема, или просто поиграет и доставит своему хозяину?

– Зачем ты здесь? – с интересом спрашивает Кэл. Он не нападает на меня, и это вселяет надежду. Может быть, получится отделаться разговором?

– Пришла к Юриусу… – вру я.

Человек Без Лица усмехается.

– У тебя нехорошая привычка приходить без приглашения, не договорившись о визите с хозяином дома. Тебя не учили, что это невежливо?

Я молчу, а он продолжает:

– Двери тебе тоже, как я посмотрю, не нравятся. И кстати, ты зря старалась. Эш Гриса нет. Он в отъезде.

– Ну тогда я пойду? – Делаю попытку прорваться мимо мужчины, но он преграждает мне путь и толкает обратно к стене, нависнув надо мной. Крупный, пугающий и без лица, поэтому создается впечатление, что на тебя смотрит бездна. Но бездна на меня сегодня уже смотрела из глаз Блэкфлая. Переживу.

– Стоять, – говорит Кэл. – Не так быстро. Не думаешь же ты, что я отпущу тебя?

– Зачем я тебе? – спрашиваю, стараясь не выглядеть напуганной. Не уверена, что получается. Кэл один из немногих, кого я опасаюсь и чувствую сильнее себя. – Эш Гриса нет. Выслуживаться не перед кем.

– Может быть, мне самому интересно, зачем ты опять явилась сюда испытывать судьбу и что с тобой произошло? Хотя последнее можешь не рассказывать, это и так очевидно. Один сумасшедший, в которого влюблена ты, тебя убил. А другой, который влюблен в тебя, сделал глупость и постарался продлить подобие жизни. И в результате создал…

Кэл делает паузу. Я не вижу его взгляда, но чувствую на коже. Внимательный, изучающий.

– Ну уж, заканчивай, – огрызаюсь я. – Что именно он создал?

– То, что создал, – уклончиво отвечает мужчина, а я испытываю удовлетворение, словно немного отвоевала позиции.

Но Кэл прав, и это злит. Я снова пытаюсь вырваться, но он качает головой.

– Нет, Дайана. Или мы с тобой просто и спокойно поговорим и ты расскажешь, зачем пришла, и тогда я, может быть, даже помогу. Или ты будешь сопротивляться, тогда я все равно узнаю то, что хочу, но… Ты точно желаешь сражаться со мной?

– Я ни с кем не хочу сражаться, – сдаюсь я. Действительно, поговорить с Кэлом может быть не хуже. Конечно, ему моя идея не понравится, и помогать мне он не станет, но, скорее всего, отпустит. А другого мне не нужно. Я и так прекрасно знаю: это только мой бой, и мне не на кого в нем рассчитывать. Но это не повод не сражаться до конца.

Человек Без Лица тут же отступает, и дышать становится легче.

– Пошли за мной, – бросает он через плечо, и я повинуюсь.

Почти не удивляюсь, когда он приводит меня в ту же комнату с панорамным видом на озеро, где мы пили кофе с эш Грисом. В отсутствие своего нанимателя Кэл чувствует себя тут хозяином. Очень интересно. Может, я все же ошибалась, оценивая их взаимоотношения с Юриусом, и они значительно сложнее, чем кажутся на первый взгляд? Но сейчас мне не хочется в этом разбираться. Возможно, когда-нибудь, когда все закончится. И если мы все останемся живы.

– Вино не предлагаю, – говорит Кэл, останавливаясь в центре комнаты. – Еще даже завтрака не было. Пить в это время, думается, совсем неправильно.

– Не стоит, – соглашаюсь я, старательно делая вид, будто у нас просто случайная встреча старых приятелей. – С утра я предпочитаю кофе, особенно если ночь выдалась бессонной.

– Ты сама ее такую себе устроила, – делает он справедливое замечание. – Спрашивается, зачем? Неужели твои вопросы нельзя решить среди белого дня? Тебя ничему жизнь не учит, Дайана?

– Видимо, не учит, – признаюсь я. Подхожу к большому, во всю стену, окну, за которым розовеет подернутый дымкой рассвет, и настраиваюсь на непростой разговор. Кэл явно будет задавать много вопросов, на которые я ответить не смогу. Просто потому, что у меня нет ответов. Есть лишь внутреннее ощущение, что я должна сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуть Блэкфлая. И я буду пытаться раз за разом, даже если потерплю неудачу.

VI

Мы молчим. Я думаю, с чего начать, Кэл просто ждет. Он принимает у дворецкого две чашки кофе. Одну ставит перед собой, а вторую, вместо того чтобы протянуть мне, ставит рядом. Достает из рукава тонкий кинжал и резким движением проводит по своему запястью, которое тут же окрашивается в багровый. А я наблюдаю за тем, как кровь стекает по его руке в чашку, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег, и теряю мысль. О чем мы хотели говорить? Это правда важно?

Эль любит такой напиток, а мне еще пробовать не довелось. Он говорит, что бодрит лучше, чем секс. Проверим. Для того чтобы кровь не свернулась в горячем напитке, нужна магия. Но ее у Человека Без Лица в избытке. Я чувствую силу кожей, и от этого голод только усиливается. Оказывается, кровь и магия – невероятное сочетание. Будоражащее.

Я много бы отдала, чтобы видеть лицо Кэла. Интересно, он наблюдает за мной? Смотрит на жажду, которую у меня вряд ли получается скрыть? Мне кажется, да. Щеки горят, а руки трясутся. Мне стоит невероятных усилий унять эту дрожь, взять чашку и сделать неторопливый глоток, смакуя. Будто я пью обычный кофе, как раньше.

– Хорошо держишься для новорожденного вампира, – с уважением тянет он, а я усмехаюсь.

– Правда, что ли? Мне казалось, отвратительно.

– Думаю, Эль объяснил тебе принципы и научил себя вести, прежде чем выпустить в люди. Он импульсивный, но ответственный. И слишком заботится о тебе, чтобы бросить в такой важный период жизни.

– Не успел, – мрачнею я. Разговор сворачивает не в то русло, но это мне только на руку. О проблемах, связанных с Элем, говорить отчасти проще, чем о цели моего визита. Они не вызовут неоднозначную реакцию. Поэтому попробую зайти с этой стороны.

– Что случилось?

– Вампиры, – поясняю я и позволяю себе зажмуриться, делая очередной глоток. Горький напиток согревает горло, кровь придает силы, а магия закрепляет этот эффект. Мне кажется, я готова свернуть горы. – Эля похитили. Меня ждут на балу. Приглашение поступило от клана вампиров Сноурга. Но в запасе есть еще несколько дней. Не думаю, что ему что-то угрожает. Он нужен, чтобы выманить меня.

– Будь осторожна, – предостерегает Кэл. – Они попытаются тебя использовать, ты слишком ценный экземпляр. И не погнушаются никакими методами. Ты сейчас вообще лакомый кусочек. Думаю, скоро развернется настоящая война за право обладать тобой.

– Мне не привыкать. – Я раздраженно дергаю плечом. – Меня вечно хотят использовать. Справлюсь. К тому же не прийти я не могу. У них Эль.

– Если хочешь, помогу… – заикается он после непродолжительной паузы.

Кэл обдумывал мои слова. Предложение его помощи дорогого стоит. Но не в этом случае, тут она мне не нужна. Я рассчитываю на то, что Кэл поможет мне совсем с другим. Имеющиеся ресурсы надо использовать грамотно.

– Не стоит, – отказываюсь я. – У меня уже есть группа поддержки. Думаю, мы справимся.

– Думаешь, их силы хватит против влияния клана вампиров? Ты ведь о своих друзьях, учениках Блэкфлая?

– Думаю, мы не будем использовать силу в центре Сноурга. И они не будут. Постараемся договориться. Если вдруг не получится… – Я помолчала. – Значит, начнем решать проблемы по мере их поступления.

– Как знаешь. Не люблю навязывать свои услуги.

Он не спорит. Мы с Человеком Без Лица не друзья, скорее уж враги, которые иногда держат временный нейтралитет. Но предложение помощи все же приятно.

– И все же, что привело тебя к эш Грису? – наконец звучит вопрос, ради которого мы изображаем светскую беседу, хотя оба напряжены. Это видно по тому, что ни он, ни я так и не присели. Пьем кофе и разговариваем стоя, делая вид, будто нас заворожила красота зимнего озера.

– Думаю, ты сам прекрасно знаешь, – отвечаю я.

– Свиток? – Звучит полувопрос, полуутверждение.

Мне остается только кивнуть. Это проще, чем признаться словами.

– Зачем он тебе, Дайана?

– Не знаю. – И это не ложь. – Хочу понять, как освободить Блэкфлая от демонов.

– Это невозможно. – Человек Без Лица качает головой. – Я думаю, ты сама прекрасно это понимаешь, но зачем-то продолжаешь тешить себя надеждой.

– Ты этого не знаешь. И никто не знает, – возражаю я. – Мы представления не имеем, что такое Блэкфлай сейчас. Нет опыта. Поэтому я предпочитаю думать, что просто еще никто не придумал способ. А я невероятно талантлива и целеустремленна.

– Думаешь, сможешь сделать то, что не смогли ни Мрак, ни Юриус? Сделать то, что не смог сделать никто до тебя? Это не талантлива, а самонадеянна. Называй вещи своими именами.

– Почему бы и нет? – отвечаю с вызовом. Да, я уверена в своих силах. У меня были хорошие учителя. Почему я не могу заявить об этом открыто? Зачем принижать собственные успехи? По крайней мере, я хочу попытаться. А если не получится…

Закончить не могу. Кэл подхватывает мои сомнения:

– А если нет? Если прав я и нет способа избавить Блэкфлая от демонов? Или ты переоцениваешь свои силы и не сможешь этого сделать? Что тогда, Дайана? Это неприятный вопрос, но ответ на него нужно дать себе уже сейчас.

Я закусываю губу и начинаю подбирать слова. Осторожно, боясь дать обещание, которое не смогу выполнить.

– Блэкфлай, пока еще был адекватен… пока контролировал своих демонов… – Я запинаюсь.

– Пока не убил тебя? – жестко переспрашивает Кэл.

Я вынуждена признаться, поэтому киваю, показывая, что да. Все так и было.

– Он заставил меня зазубрить заклинание изгнания. Он разработал его сам и зачаровал кулон, который способен отправить его в бездну вместе с демонами.

– Примерно такое же заклинание, которое мы нашли в свитке? – заинтересованно уточняет Кэл.

– Оно самое. Точнее, очень похожее. Это лишь часть работы Мрака. Я думаю, он был на пути к пониманию, как отделить себя от демонов или как взять над ними верх. Представления не имею, над чем он работал. Мрак велел убить его, если ситуация выйдет из-под контроля.

– И почему ты не убила? Не хватило духу?

– Все банальнее. – Я грустно усмехаюсь. – Он всегда был сильнее и быстрее меня. Я просто не успела. А когда пришла в себя вампиром…

– Вылезла из могилы, – поправляет меня Кэл, заставив сжать от злости зубы. Мне кажется, ему доставляет удовольствие говорить правдивые гадости, облекая в слова то, что мне неприятно.

– Именно. Кулона на мне уже не было. И я не знаю, куда он делся. Поэтому мне нужен свиток. Я помню заклинание, примерно понимаю его суть, и у меня есть предположение, что если я заполучу свиток, то смогу разъединить Блэкфлая и демонов, не убив его.

– Можешь даже не просить эш Гриса, – предостерегает Кэл. – Он не даст – это раз. Я вижу по твоему лицу, что именно это ты и планируешь сделать, как только уйдешь отсюда. Не стоит. И вспомни, что я говорил про то, что ты лакомый кусочек. Он попытается забрать тебя себе – это два.

– У меня нет выбора, – поясняю я.

– Выбор есть всегда. Не связывайся с эш Грисом. Он тебя использует, но не позволит забрать свиток. Лучшее, на что ты можешь рассчитывать, – это работа над расшифровкой заклинания под руководством эш Гриса. Но в этом случае тебе не позволят решать, что делать с Блэкфлаем дальше. А эш Грис попытается прибрать к рукам не только тебя, но и такое сильное существо, которым стал Мрак. Если уже не попытался. Тебе не обыграть Юриуса в этой игре. Даже не пытайся. Все равно проиграешь.

– Думаешь, они заодно?

– Я этого не говорил, но, если ты сможешь до чего-нибудь докопаться, эш Грис не упустит выгоду. И ему будет наплевать на данные тебе обещания, на благополучие мира, на Блэкфлая. Это знание слишком ценно, как и возможность управлять тем, в кого превратился Блэкфлай. Я вообще не уверен, что Мрак сейчас разумен. Возможно, ты тешишь себя надеждами, а там лишь демоны и оболочка. Он убил тебя, и это о многом говорит.

– Он разумен. Не такой, как раньше, возможно, не человек, но и не пустая, жаждущая убийства оболочка. Я видела его после смерти. Не только видела, – признаюсь чуть тише, надеясь, что Кэл не станет развивать эту тему дальше.

Он и не развивает.

– Отчасти легче, но не меняет суть. Соваться к эш Грису тебе нельзя.

– Но ты же понимаешь, что я не сдамся? Я буду искать свиток.

– Здесь его нет. – Человек Без Лица залпом допивает остатки своего кофе и отступает, спрятав руки в карманы.

– Где тогда?

– Даже я не знаю, – признается он. – Отсюда эш Грис увез его почти сразу же и спрятал. Он боялся, что ты опомнишься и придешь за артефактом. Не ошибся. Я же говорю: он умен, дальновиден и неплохо разбирается в людях.

– Я понимаю, что ты не станешь мне помогать, но хотя бы укажи направление поисков. Я постараюсь быть осторожной и никогда тебя не выдам.

– Ну почему же не стану? – удивляет меня Кэл. – Я найду тебе свиток.

– А в обмен? – сразу же интересуюсь я. Очень сильно сомневаюсь, что он сделает это бескорыстно.

– В обмен ты очень хорошо подумаешь, что делать с артефактом. И все же уничтожишь с его помощью то зло, которое гуляет по Сноургу.

– Блэкфлай пока никого не убил. – Я сразу понимаю, о каком зле говорит Кэл.

– Он убил тебя. И если этого тебе мало, то смерти и разрушения от рук Блэкфлая – это всего лишь вопрос времени. Поверь моему опыту, Дайана.

Молчу. На это мне возразить нечего, а в пространные объяснения пускаться не хочу. В этом нет смысла. Допиваю свой кофе и ставлю чашку на стол с тихим, но отчетливым стуком.

– Я услышала твои пожелания, – говорю я, давая понять, что разговор окончен. – Найди меня, когда будет какая-либо информация по свитку.

– Договорились. Но, Дайана, не ищи эш Гриса сама. Это не приведет ни к чему хорошему.

Ничего не отвечаю на просьбу или приказ Кэла. Не люблю врать, но еще больше не терплю пустых обещаний. Я пойду хоть к демону в Запретные земли, если буду считать, что это поможет вытащить Блэкфлая.

– В пятницу бал вампиров. Я буду занята спасением Эля. Если ты до этого не дашь о себе знать… – Я пожимаю плечами и снова кидаю взгляд за окно, где рассвет сменяет сизый день. – Буду действовать сама. До бала вампиров у меня есть чем заняться.

– Хорошо. И, Дайана, не стоит недооценивать вампиров. Они известные интриганы. Они сильны и хитры. И ты им явно зачем-то нужна, – предупреждает Человек Без Лица.

– Теперь я одна из них. Меня тоже не стоит недооценивать.

– Ты не живешь в этом мире сотни лет, – возражает Кэл. – Опыта маловато, даже чтобы тягаться со мной или с эш Грисом. А они еще хитрее, на их стороне многовековой опыт.

– Зато я ведьма и зла.

– Это, конечно, аргумент, – почти дружески усмехается он.

Не понимаю, с чего такая трогательная забота обо мне? Продолжать разговор не имеет смысла. Мы с Кэлом расстались в лучших отношениях, а его кровь придала сил.

Я растворяюсь дымом (думаю, весьма эффектно) и улетаю в приоткрытую форточку, уже на улице превращаясь в летучую мышь. Меня ждет долгий путь в замок и неприятные объяснения с Кэвином, Дафной и, возможно, Ребеккой. А еще придется в замке искать обед. Интересно, Кэвин согласится снова послужить им или нет? И смогу ли я преодолеть такое расстояние второй раз за сутки? Первый перелет меня едва не убил.

Но сейчас дорога дается проще. Кэл силен, я не помню такого эффекта от крови Кэвина, хотя у того тоже большой потенциал. Или это я просто была так голодна, что ничего не понимала? А может, организм адаптируется к изменениям, становясь сильнее день ото дня?

В замке получается избежать встреч. Я оказываюсь сразу в своей комнате. Тихо и незаметно, несмотря на то что утро и идут занятия. Скидываю грязное платье и отправляюсь в душ. Знакомая комната, небрежно накинутое на кровать покрывало – все говорит о том, что ничто и никогда не будет, как раньше. И от этого сердце сковывает льдом. Изменился мир, изменилась я сама и совершенно не хочется жить в этих реалиях. Я хочу назад, только, увы, не могу определиться, как глубоко в прошлое я предпочла бы нырнуть.

Впервые мне неуютно в своей комнате. И потому что в кабинете наверху нет Блэкфлая, который бесконечно разбирает бумаги, и потому что в коридоре не потрется об ногу Пушистенька, и потому что я сама изменилась настолько, что вряд ли меня будут рады видеть. Пожалуй, только Дафна отреагировала на меня нормально, и то я допускаю, это связано исключительно с тем, что она давным-давно научилась маскировать свои чувства и эмоции. Ну и испытывает странную привязанность к вампирам. Возможно, ее нежное отношение к Элю спроецировалось и на меня.

Наплевать. Сейчас нужно затаиться, прийти в себя, отдохнуть и уже потом показаться перед всеми. Обсудить планы и понять, ждать ли помощи от бывших друзей. Даже если никто не будет мне помогать, выгнать они меня не посмеют. Замок такой же мой дом, как и их. Решу вопрос с вампирами, вытащу Эля и займусь Блэкфлаем.

Где он прячется? Почему не дал о себе знать? Ну там убийства, разрушения… чего хотят демоны? Его ищут? Или уже сочли погибшим? Где он сам? Чем занимается? Во что превратился? Он прячется от погони? Замышляет с демонами покорить мир? Что у него в голове?

Меня напрягает то, что я ничего не знаю. Кажется, будто голова лопнет от всех вопросов, и я иду в ванную, чтобы проверенным способом избавиться от стресса. Тут даже есть мои любимые гели и соли. Мне просто нужен час покоя, который позволит восстановить силы и привести в порядок мысли.

Мрак

Лучше всего скрываться на виду у всех. Это истину придумал не я, но почему бы не воспользоваться работающим способом? Гостевой дом напротив Ледяного дворца – место крайне опасное и в то же время идеальное. Многие тут могут меня узнать, но никто не станет искать. Наверное, это вызов. Наверное, я нарываюсь, но мне действительно интересно, что станут делать со мной, если вдруг поймают? Когда хищник сильнее охотника, все сразу становится в разы азартнее.

Демоны дают преимущество над простыми смертными. Мне не нужно материальное тело, я в любой момент могу растворить его в воздухе. Подобный навык есть и у вампиров. Никогда не думал, что это настолько удобно.

Забрать деньги из собственного сейфа труда не составило, а за время управления замком их накопилось много. Я скучаю по прошлой жизни, по ученикам, только вот сомневаюсь… скучают ли они по мне. Или, как и все прочие, ищут способ убить? Даже Дайана, и та при последней встрече меня оттолкнула и загорелась желанием исправить.

Только это невозможно. Можно только принять меня вместе с демонами. Если бы она приняла, пожалуй, все стало бы иначе. Появился бы смысл, а так его нет. Меня не примет этот мир, я и сам это понимаю. За моими плечами или крыльями убийства, но так ли я отличаюсь от тех же вампиров?

Умение растворяться дымом сходно с магией вампиров, только мне не нужна кровь и я живее, чем они. Но вот парадокс: они спокойно живут в этом мире, а меня считают монстром.

Но это не так.

Я более человечен, чем сейчас Дайана. Не могу сказать, что я покорил демонов в душе. Нет. Но и они не смогли взять надо мной верх. Мы стали симбиозом. Путь к этому был сложным, пролегал через безумие и беспамятство, во время которого я не был собой, но это в прошлом. Сейчас я новое существо, более свободное и сильное. Мы с демонами можем проходить сквозь стены, за минуты преодолевать огромные расстояния, можем наблюдать издалека за теми, кто нам интересен. И эта сила, дарующая столько возможностей, завораживает меня и пугает тех, кто хотя бы пытается предположить, что мне сейчас доступно.

Я смотрю за догорающим пламенем в камине и перебираю свалявшуюся шерсть на загривке муркающего черного кота. Пожалуй, принимает меня только Пушистенька. Как я принял его со всеми изменениями, так и он, несмотря на то что ненавидит витающих вокруг меня демонов, все равно принимает их как часть меня.

Я всегда жил в окружении людей и с целью, а сейчас остался один. С котом и догорающим камином в дорогом отеле, который никогда не станет даже подобием дома. За мной охотятся, меня ненавидят и готовы травить, как собаку, только за то, что я сильнее их. Если поймают, я буду отбиваться и сравняю Сноург с землей. Пожалею я ли я простых смертных, живущих тут? Не знаю. Один раз я уже пожалел, сдался, и это привело к рождению еще более сильного и опасного чудовища. Наверное, больше я такой ошибки не допущу.

Я слышу, как открывается запертая дверь. Вздрагивает Пушистенька и косит алым глазом в сторону нежданного визитера. Я даже позу не меняю. Ни к чему. Сейчас мало кто представляет для меня опасность. Знаю, кто ко мне пожаловал. Я давно ждал этого визита. Даже странно, что дождался его только сейчас. Мне должны были предложить если не перемирие, то хотя бы что-то на него отдаленно похожее. Но все как всегда упирается в цену, и я с удовольствием послушаю, какую мне озвучат.

Дайана

Я не готова к общению. Даже после длительного возлежания в ванне и отдыха. Многое нужно обдумать и переварить, но момент встречи с обитателями замка долго оттягивать не получается. Он неизбежен. Все равно я выхожу из своей комнаты, посвежевшая, но голодная. Мелькает мысль поймать и укусить Мегеру. Так, по старой памяти. Но я откидываю эту мысль. Не поймут. Хотя очень заманчиво. Меня спасает Дафна: едва завидев, кидает пузырек с кровью. Не самое хорошее решение, но лучше такая еда, чем никакой. В очередной раз мысленно благодарю подругу за предусмотрительность. Почему пузырек с кровью догадалась носить она, а не я?

– Ты всегда была неблагодарной дрянью, – припечатывает она. Блондинка в пеньюаре, словно не в комнате в замке магистра, а в своем роскошном особняке ждет мужа. Мне вообще непонятно, зачем она продолжает часть времени жить здесь. – Как я могла подумать, что ты послушно отдохнешь и не сорвешься непонятно куда! Ты меня подставила, в том числе, когда я сегодня оправдывалась перед Кэвином и доказывала, что ты адекватная и вернешься. Ты вообще думаешь, что творишь?

– У меня возникли дела, – отвечаю я и залпом выпиваю кровь. На вкус она хуже, чем кровь бомжа. Давлюсь, но глотаю, пока Дафна меня разглядывает. Ей удается скрывать отвращение. А может, она и правда его не испытывает. Дафна вообще самая стойкая и хитрая из нас.

– И какие дела, ты, конечно, никому не скажешь? – уточняет она уже чуть более спокойно.

Правильно, какой смысл на меня злиться?

– Потом, – отмахиваюсь я. – Сначала надо решить проблему Эля. Ты обсуждала ее с остальными?

– Как ты и предполагала, они не в восторге. Как я и обещала, помогут. Но, Дайана, тебе надо поговорить с ними. Самой. Показать, что ты все еще та же, объяснить, что случилось. Я не могу общаться с ними за тебя. Это странно и неправильно. Создает еще больше ненужных вопросов.

– Я не знаю…

– Что ты не знаешь? – Она удивленно смотрит на меня.

Приходится пояснять, а это тоже непросто.

– Я впервые не знаю, что им говорить. Они будут спрашивать не только о моем преображении, но и о Блэкфлае.

– И что ты хочешь или не хочешь рассказать о Блэкфлае? – с подозрением спрашивает Дафна.

– Боюсь, они не поймут, что я захочу бороться за него до конца.

– Даже я этого не понимаю… – признается подруга. – Там не осталась Блэкфлая. Он убил тебя. И еще много кого убьет, если его не остановить. Я могу понять нежелание устранять его своими руками. Я тоже не смогла бы, но… – Она смотрит на меня с жалостью. – Спасти его не получится.

– Давай оставим этот разговор на потом, – предлагаю я, и Дафна кивает. Каждая остается при своем мнении. – Сейчас важнее Эль.

Народ мы собираем в той же комнате, которую любил использовать Блэкфлай для переговоров. На меня смотрят настороженно. Кэвин зло, Ребекка обиженно – они все пытаются понять, насколько я изменилась. Я никак не могу начать разговор, так как понимаю сама: сильно. Только вот изменил меня не укус Эля, а предшествующие ему обстоятельства. Укус затронул лишь мою форму, а вот суть изменила смерть.

Не знаю, чего хотела добиться этой встречей Дафна. Показать, что я не умертвие? Не уверена, что это удалось. Холод между мной и бывшими однокурсниками не становится меньше. Меня не принимают, а я не могу открыться им. Даже Ребекке, с которой раньше меня связывало очень многое. Но мы все равно одна семья, семья, которая не бросает друг друга в беде, и мне обещают организовать группу поддержки. После этого, раздав всем указания, мы с Дафной уезжаем в город, чтобы приготовиться к балу. И за пределами замка я понимаю, что мне дышится легче. Все же без Блэкфлая замок стал совсем не тем. Словно утратил свою душу.

– Только посмей снова сбежать от меня, Дайана! – шипит подруга, а я только усмехаюсь.

Нет, я никуда не сбегу. Сейчас я надеюсь, что новые сведения придут ко мне сами.

VII

Следующие дни проходят в суматохе и под руководством Дафны. Я с удовольствием отдаюсь под ее умелое руководство. Оказывается, расслабиться и ничего не решать тоже бывает неплохо. Она, как никто другой, разбирается в жизни высшего света Сноурга. Балы, приемы, визиты вежливости – это ее стихия. Ну и традиционный бал вампиров она уже видела. Поэтому я полностью полагаюсь на ее вкус и попадаю в круговерть из салонов, примерок, косметических процедур. Эта круговерть утомляет, зато у меня оказывается масса времени, чтобы подумать о жизни, проанализировать все имеющиеся сведения, и я наконец-то чувствую, что разобралась с кашей в своей голове. Ну а Дафна в это время прекрасно разбирается с моим нарядом.

В итоге выбор мы останавливаем на платье глубокого изумрудного цвета, с полностью обнаженной спиной и прикрывающим шею чокером. Это вызов и лишнее напоминание вампирам, что я не жертва.

Изумрудный мне идет, юбка широкая, но не стесняет движений – это большой плюс. Руки тоже свободные, без украшений, браслетов и рукавов, в которых можно спрятать оружие. Это тоже важно. С одной стороны, уважение к хозяевам мероприятия, а с другой – очередное напоминание о том, что я сама оружие.

Дафна вызывает целый взвод модисток, которые прямо на мне заканчивают дошивать платье, подгоняя его по фигуре, делая так, чтобы талия казалась стройнее, а грудь выглядела соблазнительно. Пока модистки заканчивают с платьем, мне в четыре руки делают прическу.

– Зачем все это? – спрашиваю я. Нет, я понимаю, что выглядеть надо прилично, но у меня всегда получалось справляться своими силами.

Но у Дафны особое мнение.

– Дайана, ты убийственно красива, – говорит она. И это не лесть, а констатация факта. – Тебя можно обрядить в любое готовое платье, расчесать волосы и уже половина мужчин на мероприятии будет у твоих ног.

– Вот и я об этом. Зачем усложнять?

– Нет. Ты не понимаешь одну очень простую вещь. Если ты достигаешь такого результата, не прилагая усилий, что будет, если немного постараться? Внешность – это как магический дар. Мало того, что тебе дала природа, – дар нужно оттачивать и шлифовать. Сегодня ты будешь безупречна и сразишь наповал всех. Тебя запомнят. Красивая и опасная женщина – убийственное сочетание. Нам нужно на них надавить. Пойми, мы группка молодых магов, оставшихся без идейного вдохновителя и прикрытия. Ты должна быть нашим козырем. Они должны быть восхищены, поражены и должны хотеть отдать тебе все, что ты хочешь, за один благосклонный взгляд. А потом, красивую женщину сложно воспринимать опасной. Нам это тоже на руку, такое сочетание рождает диссонанс. Твоя внешность заставит их расслабиться, и это станет их ошибкой.

– А я думала, вы будете моим козырем? Оказывается, наоборот?

– Это работает в обе стороны. – Дафна отмахивается. – Так что прекращай ныть и дай людям возможность закончить свою работу и сделать тебя неподражаемой. Осталось потерпеть немного.

Я соглашаюсь и замолкаю, даже глаза закрываю. Определенный смысл в словах Дафны есть. До бала несколько часов, и я нервничаю. Человек Без Лица так и не явился. Это плохо. Очень и очень плохо. Кэл не стал бы мне врать. Мог убить, отказаться помогать, но пообещать и не сделать… Нет. Это не в его духе, а значит, что-то произошло. Что-то крайне неприятное. Эш Грис узнал? Или просто Кэл не смог найти то, что мне нужно? И тот и другой вариант меня не устраивают. Сегодня я должна вытащить Эля, а завтра придется идти на поклон к эш Грису. А еще меня очень волнует то, что я ничего не слышу про Блэкфлая. Он не пытался прийти ко мне, слухи о нем не гуляют по городу – он словно растворился в своих тенях. Мне это не нравится, в моей жизни затишье бывает обычно перед бурей.

У Дафны получается достать приглашения на всех. Не в курсе, как она это провернула, впрочем, это совершенно не важно. Все же Блэкфлай всегда знал, как использовать своих учеников, чтобы извлечь максимум выгоды. Я дура, что не понимала этого раньше. Останься я тогда, возможно, мы бы не оказались в этой ситуации сейчас, но, увы, изменить ничего нельзя. Раз не получилось раньше избежать ошибок, единственное, что нам доступно сейчас, – попытаться это исправить.

Нам предстоит приехать к семи вечера в Кровавый дворец. Это вампирский аналог Ледяного. У клана есть своя резиденция, и, поговаривают, она не менее роскошна, чем у короля, хоть и располагается под землей. На поверхности лишь небольшое здание, которое выбивается из архитектуры Сноурга. Лед там кровавый.

Не хочу думать о том, чего от меня потребует клан, и не хочу думать, как я буду сражаться с вампирами, если они решат, что теперь могут распоряжаться моей жизнью и судьбой. У меня есть свита на сегодняшнее мероприятие, но Дафна права: нас мало, и все слишком хорошо знают о случившемся с Блэкфлаем. Мы ослаблены. Но тем не менее должны победить.

Я размышляю об этом, пока мы едем на бал по ледяным улицам Сноурга. В карете мы с Дафной вдвоем. На ней маска и платье с высоким воротником, который усыпан камнями. Не только дорого, но и непрозрачный намек: она не готова торговать своей кровью. Такие же браслеты из драгоценных прозрачных камней на запястьях. Сегодня Дафна в мятном, оттенок тот же, что на моем платье, но посветлее и матовый – Дафна не носит темные оттенки, они ей не идут. А в пастельных тонах она неотразима. Подозреваю, особенно эффектно мы смотримся вместе. В нашей компании не хватает только яркой брюнетки. Ребекка могла бы вписаться, но она недотягивает. И это не принижение достоинств подруги, а реальность.

Сегодня город особенно сказочен: летящий снег переливается в свете фонарей, а улицы сверкают. Я смотрю в окно и стараюсь ни о чем не думать, но это сложно. Кровавый дворец находится в западной части города и стоит особняком, к нему ведет узкая аллея. Фонари на ней светят красным, создавая особую, мрачную атмосферу. Из-за освещения снег кажется подкрашенным кровью, как и лед, глазурью заливающий ветви деревьев. Издалека может показаться, что в ледяной глазури кровавая примесь. На самом деле это просто игра света. Вампиры любят театральные эффекты. И, надо признаться, они им удаются. Даже Дафна засмотрелась.

Экипаж останавливается у центрального входа. Тут людно, море гостей, которые все продолжают прибывать. В основном люди. Это меня удивляет.

– Как интересно, – замечаю я, оглядываясь и отмечая сдержанную строгость мужских костюмов и роскошь женских платьев. Многие дамы с открытой шеей. – Почти нет самих вампиров…

– Они приходят другим путем, – туманно отвечает Дафна. – То, что ты идешь как простая смертная… – Она подбирает слова. – Так клан показывает, что еще не принял тебя.

– Я и не стремлюсь.

– Знаю… Только вот объяснить им это будет непросто. Пошли! Думаю, нас встретят и проводят.

– А остальные? – интересуюсь я, безуспешно пытаясь отыскать в толпе знакомые лица. Где Кэвин и те, кто должен приехать с ним из замка?

– Если все нормально, уже должны быть там, – отвечает Дафна и первая выходит из экипажа, игнорируя протянутую ей руку возничего.

Я следую ее примеру, понимая, что совсем справиться с волнением не получилось. Этот вечер будет непростым, а я даже не знаю, к чему готовиться. И будет ли сегодня здесь Эль. Если нет, то этот визит вообще бессмысленный. Волнуюсь не только за своего напарника, но и за друзей. Не совершаю ли я ошибку, втянув их в это? Как же мне не хватает Блэкфлая! Я шесть лет жила, полагаясь на себя и свой опыт, но, очутившись в Северных землях, вновь оказалась зависимой от его авторитетного мнения. Или просто предыдущие шесть лет все мои проблемы можно было решить в одиночку и своей головой. Сейчас же груз ответственности давит. Слишком многие жизни зависят от моего поведения.

Кровавый замок выглядит как светящаяся алым дверь в небольшой башенке, выросшей из ледяной улицы. И к этой двери направляются люди. Миг, вспышка – и они исчезают в алом мареве. Эффектно и немного пугающе. Может быть, пока есть возможность, сбежать? Но там Эль. Не сбежать? Не исключено, отправить тех, кого я веду за собой, на верную смерть.

Видимо, Дафна слишком хорошо меня знает, потому что я даже сказать ничего не успеваю.

– Нет, мы не будем менять план, – говорит она. – И ты не пойдешь туда одна. Пойми: нас сплотил Блэкфлай, сделал единой командой. Если мы потеряем эту общность, то нас сожрут. Сожрут свои же.

В словах подруги есть логика, и я киваю. Да, сплоченность – это то, что терять нельзя ни в коем случае.

Успокоенная Дафна тут же меняет тему.

– Вампиры – позеры, – хмыкает она. – На самом деле за всем этим театральным исчезновением стоит простенькое заклинание, маскирующее лестницу, которая ведет вниз. А смотрится, будто тебя пригласили в Запретные земли.

– Говорят, замок огромен и у него только один выход на поверхность, – задумчиво тяну я, разглядывая стремительно редеющую толпу людей, растворяющихся в алом свечении. Действительно, словно портал в Запретные земли. Правда, тот чернильно-черный, а не красный. Я слишком хорошо его помню.

– По поводу выходов врут, конечно. Остальные не такие пафосные, но они есть. Вампиры слишком хитры, чтобы так сильно подставиться. Огромный замок с одним входом – это интересно. А вот с одним выходом – опасно для всего клана, – со знанием дела говорит Дафна, и я начинаю подозревать, что Эль – не первый ее любовник-вампир. Или… не последний? Интересно. При случае надо будет узнать. Сейчас как-то не до этого.

Я специально не спрашиваю у Дафны, что ожидает нас внутри. Хочется оценить самой. К тому же с толку меня сбивает Кэвин, который подскакивает к нам сбоку. Вид он имеет взъерошенный и слегка запыхавшийся. На руке у него висит Анабель.

– Простите, опоздали, – выдыхает он, пристраиваясь у меня за спиной. – В замке вечный дурдом. Как Блэкфлай все это контролировал? Я скоро поеду крышей! Эти мелкие маги меня доконают!

– Где остальные? – интересуюсь я, не поворачиваясь.

– Должны уже быть внутри. Но я хочу сказать тебе, Дайана, мы делаем это ради Дафны, а не ради твоего клыкастого…

– И не ради меня, конечно, Кэвин, – озвучиваю я то, что висит в воздухе. – Кто бы сомневался. Не переживай, я прекрасно это понимаю. И мне все равно, ради чего вы тут, я в любом случае вам благодарна.

– Ты меня покусала! – по-детски обиженно шипит он. – Это было подло!

– Но ведь тебе понравилось, – хищно мурлыкаю я, и парень бледнеет. Значит, я попала в цель.

– Ты меня укусила… – с нажимом повторяет он.

– Кэвин, тебе напомнить, из-за кого я оказалась в таком плачевном состоянии? – Я разворачиваюсь и ловлю его взгляд, сейчас неуверенный. Что, не нравится, когда тыкают в собственные косяки?! Можно подумать, мне нравится, когда мне напоминают, что я вампир, который кусает друзей, потому что не может сдержаться.

– Из-за Блэкфлая, – отвечает он, понимая, что говорит глупость. Но врожденное упрямство заставляет его перечить. Некоторые вещи со временем не меняются.

– Которого сдал ты! – парирую я, теряя терпение. Все же после смерти я стала слишком вспыльчивой, нужно с этим что-то делать.

– Ты сдал Блэкфлая? – влезает в разговор Анабель.

Дафна закатывает глаза и тормозит всех.

– Давайте вы разберетесь со своими взаимными претензиями когда-нибудь потом! Или хотите посвятить в них весь Сноург? Быстро выдохнули и сосредоточились на главном! А главное у нас – бал вампиров. Скоро наша очередь заходить.

Анабель замолкает, но стреляет гневными взглядами в Кэвина. Кэвин волком смотрит на меня, а я просто изучаю магический заслон на входе в логово вампиров. Прекрасное начало вечера. Мы переругались, даже не успев оказаться внутри. Блэкфлай бы «гордился» нами. Демонстрируем удивительное единодушие в сложной ситуации, ничего не скажешь! Ученики года!

Не знаю, что ожидаю увидеть, шагнув в алое марево заклинания. Признаться, даже сердце начинает стучать быстрее. От вампиров можно ожидать чего угодно, а я очень не люблю сюрпризы.

Шаг, и мы оказываемся в темноте. Секундная дезориентация, и я вспоминаю, что кроме зрения есть и другие органы чувств. Слышу гам возмущенных голосов, тяжелое дыхание и пульсирование крови по венам. И только потом начинают плавно проступать силуэты. Та малость, которая стала мне доступна благодаря вампирскому зрению.

Напуганы не все. Дафна, например, совершенно спокойна. А вот дыхание Кэвина сбилось. На короткий миг, но все же. Как и мое.

– Это минутные неудобства. – Дафна говорит одними губами. В темноте я не вижу, но все же каким-то шестым чувством получается уловить звук.

Гости, которые шагнули в красное марево перед нами, не толпятся в одном месте, их уводят куда-то дальше. Вот и моей руки касается чья-то невидимая. Прикосновение легкое, едва ощутимое и деликатное. Оно не вызывает ни отторжения, ни ощущения опасности. Я позволяю провести себя сквозь темноту в просторный полутемный зал. Пытаюсь рассмотреть, кто меня сопровождает, но вижу только смазанную тень, скользящую мимо меня к выходу за следующими приглашенными.

В огромном бальном зале уже много гостей. Достаточно светло, и я позволяю себе оглядеться. Дафна отходит к нашим. Кэвин и Анабель медленно направляются вдоль стены, обследуя помещение. Изредка останавливаются и здороваются со знакомыми, выцепляют в толпе все новые и новые лица. Пытаются оценить силы и вычислить потенциальных врагов.

Я решаю последовать их примеру. Просто двигаюсь в противоположную сторону прогулочным шагом, который позволяет изучить людей и убранство и проанализировать окружающую меня магию. Платье шелестит при каждом шаге. Шелк скользит по ногам, но не сковывает движения. Дафна знает толк в одежде. В этом ей нет равных.

Зал огромен. Без окон, но с высокими сводчатыми потолками, как и все в Сноурге, затянутыми инеем. В углах паутина – ажурная, украшенная то ли драгоценными камнями, то ли льдом, имитирующим капельки воды. Здесь, как и на входе, много кровавых атрибутов. Магические светильники в канделябрах из черненого серебра вспыхивают багровым. Алые скатерти на небольших столиках, накрытых для фуршета. Вампирам не нужна еда, но на празднике люди, поэтому хозяева вечера нашли компромисс: тут только легкие закуски.

В центре зала два фонтана. Один алкогольный – они стали весьма популярны в последнее время. Другой интереснее. Две обнаженные девушки с графинами. У одной в чашу, расположенную возле ног, льется светлый напиток с пузырьками. Предполагаю, игристое вино. А у другой – темная тягучая кровь. Ее запах будоражит и заставляет сильнее втягивать носом воздух.

Два напитка смешиваются в чаше и вытекают через краник в бокалы гостей.

Возле фонтана стоит официант, и я решаю не отказывать себе в удовольствии. Вечер предстоит длинный. Силы точно не будут лишними, а если игристое чуть вскружит голову, то это не страшно.

Беру бокал и неторопливо, с наслаждением, тяну. Эта кровь не такая вкусная, как у Кэла. Пожалуй, она даже не такая вкусная, как у Кэвина. Интересно, какая кровь у Блэкфлая? Я бы попробовала. Только сейчас она отравлена демонами, увы. А какая была до того, как он стал таким, я уже не узнаю. Это расстраивает.

Мы с Кэвином и Анабель обходим зал по кругу и встречаемся возле Дафны с Ребеккой. С удивлением замечаю рядом с ними Маркуса, но только молча приподнимаю бровь. Сейчас не до выяснения, как он тут оказался.

Парень хмыкает и пожимает плечами, показывая, что ну вот так получилось. Я благодарна, что он здесь. Никакая поддержка не будет лишней.

– Тут почти нет вампиров, – едва слышно говорю я. – Люди и, видимо, какое-то количество вновь обращенных.

– Значит, пожалуют позже, – отвечает Дафна также едва слышно. – Они любят появляться эффектно, заставив гостей подождать. Не бери в голову, это абсолютно нормально. Просто хотят произвести впечатление. И на тебя тоже. Театральность их конек, я же говорила.

Мне становится интересно, как появятся вампиры. Они действительно умеют выдержать интригу. С каждым мигом в зале нарастает напряжение. Гости замирают, разговоры стихают, а закуски на столах остаются нетронутыми. Я невольно включаюсь в общее ожидание, хотя и ругаю себя за это. Не люблю вести себя предсказуемо. А вампирам нужно именно это. Чтобы их появления ждали с замиранием сердца.

Не чувствовать нарастающее в воздухе напряжение сложно. Свет, и без того приглушенный, начинает тускнеть, по спине пробегают мурашки то ли от сквозняка, то ли от магии, которая буквально искрит в воздухе. Знакомые тени скользят по полу – в зале собираются вампиры. С потолка спускаются полупрозрачные, словно хрусталь, и подкрашенные кровью лепестки роз. Дым развеивается, и зал заполняют десятки летучих мышей. Они появляются прямо из воздуха, в совершенно неожиданных местах и вносят хаос.

Это дезориентирует. Кто-то визжит, кто-то начинает метаться по залу. Я стою и сосредоточенно всматриваюсь в творящийся хаос, поэтому сразу замечаю, как начинают появляться фигуры – вампиры. Увидев одного, замираю: Эль. Живой, невредимый, прилично одетый, только… На его шее ошейник, серебряную цепочку-поводок держит в руках черноволосый худощавый вампир. И я понимаю, что он и есть тот, кто мне нужен. Плохо контролирую злость, и она проявляется искрящей магией и удлиняющимися под верхней губой клыками. Ждать нечего. Нужно действовать, театральность пусть оставят для других. Не колеблюсь ни минуты и делаю шаг навстречу, не обращая внимания на суматоху и все прибывающих вампиров.

– Зачем ты пришла, Дайана? – спрашивает Эль почти одними губами, но мы слышим – и я, и мужчина, который удерживает его на цепочке. Но смотрим исключительно друг на друга, проверяя на прочность. Не отвожу глаз, но отвечаю Элю, а не его «хозяину», который продолжает прожигать меня взглядом.

– Потому что не привыкла игнорировать приглашения и не бросаю своих. Я пришла за тобой, Эль… Ты мне нужен.

– Видимо, у нас спор, потому что Эль мой… по праву рождения, – подает голос мужчина. – Как и ты моя… – добавляет он с видимым удовольствием. – И я уже придумал, как тебя использовать, раз уж мой ребенок без разрешения породил такой интересный экземпляр.

– У вас ошибочные сведения, – чеканю я, чувствуя, как в душе закипает гнев. – Если я кому и принадлежу, то точно не вам. Слишком большая очередь из желающих. И вы даже не второй в ней.

– Ты же понимаешь, что теперь одна из нас и обязана подчиняться главе клана? – с нажимом произносит он и натыкается на мою холодную усмешку. Не дождется.

– Ну так заставьте, – шиплю я, и за спиной чувствую поддержку магов. Нас мало, но вампирам не нужно объяснять, на что способны разозленные колдуны. Вряд ли с нами захотят ссориться серьезно. – Вот мой клан, – показываю на своих друзей. – И с определенного времени и клан Эля.

– Я бы даже не стал с тобой спорить, если бы не одно «но», – говорит главный вампир с холодной улыбкой. – У вашего клана с недавнего времени нет главы. А какой же клан без сильной руки? Готов ею стать, Дайана. Спроси у Эля, я хороший и справедливый глава. За обращение ведьмы положена смерть. И обратившему ее вампиру, и самой ведьме. Но Эль жив, и ты тоже. Может, нам не стоит ругаться? Взаимовыгодное сотрудничество значительно приятнее.

– Может, и не стоит, – не спорю я. – Отпустите его и дайте нам уйти, и спора не будет. Или сотрудничество будет взаимовыгодным только для вас? Если так, то простите, но нет. Не интересно.

Говорю, не веря, что вампир согласится. Это было бы слишком просто, хотя попробовать стоит. Иногда срабатывает самый простой вариант. Но тут, конечно, вряд ли. Глава вампиров позвал меня сюда не для того, чтобы посмотреть, а чтобы использовать. Вопрос – как. И получится ли отвоевать свое право на свободу?

Едва я замолкаю, прямо с потолка на нас льется музыка. Пауза в моей речи словно служит сигналом. Вздрагиваю от неожиданности. А мелодия – медленная, завораживающая – пробирает до глубины души. Кажется, это орган, только он имеет такую магическую силу над всеми. Невозможно остаться равнодушной. Вампир улыбается мне, продемонстрировав клыки, и протягивает руку в белоснежной перчатке.

– Танец?

Вроде бы спрашивает, но отказать нельзя. Я чувствую это всем своим существом. Не тот момент, чтобы вставать в позу. К тому же от меня не просят ничего криминального. Просто танец среди толпы людей и вампиров. Все замирают в ожидании моего ответа, я чувствую напряжение затылком. Поэтому приклеиваю на лицо холодную сдержанную улыбку, которой научилась у Дафны, и послушно принимаю руку главы клана, делая шаг ему навстречу. При этом не говорю ни слова.

Он передает поводок Эля одному из своих сопровождающих и увлекает меня в центр зала, где еще никто не танцует. Его рука на моей спине почти не ощущается. Возможно, из-за того, что она в перчатке. Да и температура тела вампиров ниже человеческой. Я рада, что телесный контакт меня не слишком напрягает. Мы делаем несколько скользящих движений на паркете. Шаг, поворот, еще два шага. Это знакомый ритм. Мне не составляет труда двигаться за вампиром, подчиняясь его рукам. Он ведет уверенно. Мне не нужно ничего делать, чтобы не сбиться. Все легко и непринужденно. Мы оба хорошо танцуем. Наш выход служит примером для остальных, и к нам одна за другой присоединяются грациозно скользящие по паркету пары. Я даже вижу сопровождающих нас Кэвина и Анабель с одной стороны и Дафну с Маркусом – с другой.

Танец в исполнении вампиров завораживает. Двигаются они с нечеловеческой грацией. Я до сих пор отделяю себя от них, но вынуждена признаться, что без труда ловлю нужный ритм. Мои движения на грани человеческого воплощения и черного тумана – плавные, неуловимые. Я подчиняюсь музыке, и мне кажется, что в ней слышится движение крови по венам. По крайней мере, от звуков меня немного ведет. Держать себя в руках сложно, я вся напряжена. Но понимаю, что сдаваться нельзя. Это продемонстрирует главному и опасному вампиру мою слабость.

Слышу смешок над ухом. Мое состояние для главы клана не является тайной. И я злюсь, что он находит его забавным. Мне и так сложно сдерживаться, чтобы не проявить агрессию, о которой я пожалею.

– Я не зря сохранил тебе жизнь, – говорит он, и в голосе я слышу удовлетворение и гордость. Словно это он создал меня такой, какая я есть. – Ты сильная и пригодишься клану. Удивительное самообладание для новорожденной.

– Клан не пригодится мне, – отвечаю коротко и резко. В душе бурлит возмущение. – Я не стану тебе служить.

– Боюсь, у тебя нет выбора. Я умею делать заманчивые предложения, – с холодной улыбкой заявляет он, и по моей спине бежит неприятный холодок. Слишком уверен клыкастый гад, и у меня нет причин считать его слова блефом. Но и я не намерена сдаваться.

Снова три шага, поворот и я прогибаюсь в его руках, отклоняясь назад, к полу. От падения меня страхуют только его руки. Он словно специально намекает на мою беспомощность. Переношу вес и резко выпрямляюсь, почти выворачиваясь из его рук, отступаю и снова делаю шаг вперед. Я не так проста, как тебе кажется, и не привыкла сдаваться. Говорю ему это своими движениями и ловлю усмешку. Он понял, но не принял.

– Не мне. – Я как ни в чем не бывало продолжаю разговор. – Мой ответ – нет.

– А я не спрашиваю. Ты пришла сюда за Элем. Что еще ты готова сделать ради его благополучия?

Снова оказываюсь в его руках и послушно поворачиваюсь, повинуясь их движениям. Напрягаюсь. Ход, который делает глава клана, предсказуем, но я рассчитывала, что шантажа удастся избежать. Но раз нет… Будем разыгрывать и этот сценарий.

– Практика показывает, что если идти на поводу у шантажистов, то заложника спасти все равно не получится, а потерять себя – запросто. Это не мой вариант.

– А если я не буду просить от тебя ничего сверх меры? – вкрадчиво спрашивает он и делает шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до почти неприличного.

Я так же уверенно и плавно отступаю.

– Что ты хочешь взамен Эля? – спрашиваю я, потому что не могу не спросить. Я ведь не надеялась, что помощника мне отдадут просто так. Вопрос цены и того, готова ли я ее заплатить. Ну и вопрос торгов. Получится ли торговаться, и что я буду делать, если нет.

– Стань моей.

Я хмыкаю. Да уж. Совсем немного.

Но вампир добавляет:

– На людях. Я сделаю тебя королевой. Ты сильная, красивая, в твоих руках магия и, возможно, в будущем – власть. Взамен ты получишь Эля и защиту клана. Одни плюсы.

– А ты? Просто красивую игрушку? Зачем?

– Нет. Я получу сильную ведьму, которая при случае выступит на стороне клана. Это несложно и выгодно всем.

– Я не продаюсь. К тому же на таких сомнительных условиях. Стать твоей… что кроется за этим?

– Я не предлагаю тебе роль подружки. Только роль моей королевы – жены. Поверь, такой чести не удостаивался никто. Ты будешь свободна.

– Сомневаюсь. – Я снова хмыкаю. – Как только я скажу «да», золотая клетка захлопнется. Не люблю клетки, особенно золотые. Я там дичаю.

– А как только ты скажешь «нет», умрет Эль, – парирует он, и я злюсь, потому что понимаю: глава клана не врет. Казнить Эля он в своем праве, меня нельзя было обращать в вампира.

– Тогда начнется война, – отвечаю я и смотрю глаза в глаза. – Причем… Ты же понимаешь: если я приму твое предложение, я могу принести клану пользу, а могу погибель… Стоит ли это риска?

– Ты стоишь любого риска, Дайана-а! – тянет он.

Это позволено только Блэкфлаю, и я шиплю, не сдержавшись, а он усмехается так, словно уже обыграл меня.

– Нам не нужна война. К тому же сила не на твоей стороне. Если ты скажешь «нет», то лишишься своего помощника. А потом я перейду к следующему человеку, который может быть тебе дорог.

– Таких не очень много.

– Это не важно. Рано или поздно ты сдашься. Так, может быть, сделаешь это, пока никто не пострадал? Я готов обговаривать условия.

– За каждого моего убитого, будет убит твой. Я тоже, как видишь, готова к диалогу.

Несмотря на то что последнее слово остается за мной, победительницей я себя не чувствую.

VIII

Музыка заканчивается, и я отступаю, без сожаления разрывая неприятные объятия. Руки дрожат. Этот мерзкий упырь меня уел. Во мне все сопротивляется его предложению. Я хочу психануть, показать гордость, возможно, что-нибудь разрушить или кого-нибудь убить, но понимаю, что не сделаю этого. Не сейчас. В этом случае месть точно должна быть холодной. А в том, что я отомщу, нет никаких сомнений. Просто в данный момент слишком многие в этом зале от меня зависят. Сейчас я не одна, и это мой осознанный выбор. Меня и правда есть чем шантажировать, и это очень сильно злит. Хочу, как и раньше, отвечать только за себя. Впрочем, Эль со мной давно. Я бы все равно пришла за ним и все равно стала бы торговаться за его жизнь. И приняла бы невыгодные условия, если бы знала, что мой шаг спасет его. Ведь проигранная битва – это не проигранная война.

Эль стоит с каменным выражением на красивом лице. Я подозреваю, что он предполагает, какое предложение сделал мне глава клана. Как хоть его зовут? Впрочем, мне наплевать. Представится, думаю, перед свадьбой или после… Тоже все равно. Ненавижу. Я буду отвратительной невестой и еще худшей женой. Это я могу гарантировать. Вечно шантажировать меня Элем не получится. Я прослежу, чтобы его отпустили раньше, а когда останусь с упырем один на один… его ждет очень много сюрпризов. Нельзя держать при себе ведьму против ее воли. Опасно.

Тут Дафна, Кэвин, остальные. Пытаясь продемонстрировать свой клан, я подставила их. Нас слишком мало, чтобы действовать с позиции силы. Увы.

– Я жду твоего решения, Дайана, – обращается глава клана с вызовом. Он говорит достаточно громко, чтобы его слышали все в зале. Это демонстрация силы, и мне предлагают подыграть.

– И что, даже подумать нет возможности? – отвечаю я холодно. – Обычно с таким предложением дают время для размышлений.

– Это ни к чему. Я обрисовал тебе расклад. Либо ты со мной, либо все мертвы. О чем тут думать?

Резонно, и не поспоришь, хотя очень хочется. Я чувствую напряжение, идущее от Дафны и Кэвина, вижу, как напрягся Эль. Но он молчит, даже не пытается отговорить меня. Преданность главе клана у него в генах или же и сам он не уверен, какое решение будет правильным? Все во мне сопротивляется. Но я знаю: если соглашусь, то выведу из-под удара Эля и моих друзей, сохраню жизнь себе. А что касаемо свободы… Я сбегала и из более сложных ситуаций. Прорвемся. Ни один вампир не сможет удержать меня, если я не захочу. Он просто пока не понимает, с кем связался.

– Если я соглашусь, что будет с Элем?

– Он станет моим свадебным подарком тебе, – говорит глава клана.

Я киваю, соглашаясь с таким условием, и делаю шаг ему навстречу.

– Я рад, что ты разумная девочка. Передавая свой клан в мое распоряжение, ты поступаешь мудро. Я не ошибся в тебе.

– А кто сказал, что у нее есть права на этот клан? – слышится голос из воздуха, и между мной и главой упырей начинает сплетаться тьма.

Взмах черных крыльев, и несколько вампиров поблизости оседают черным пеплом, а я вижу впереди массивную фигуру. Блэкфлай с демонами за спиной, которых сегодня он не собирается сдерживать. Он зол. Вопрос – на кого. На вампиров или на нас за то, что посмели подставить себя без его разрешения? Неужели в нем осталось что-то от нашего учителя? Или демоны просто не желают отпускать то, что считают своим? Например, меня.

Я чувствую напряжение, нарастающее в воздухе, и, действуя на одних инстинктах, плавно утекаю назад, ближе к вампиру, который держит на цепочке Эля. Эль сейчас самый незащищенный из нас, мне нужно находиться рядом, чтобы в случае чего успеть его спасти. Я здесь именно для этого, и, думаю, более подходящего момента точно не будет. Чувствую за спиной прерывистое дыхание Дафны. Она напряжена и тоже готова к бою.

Блэкфлай непредсказуем. Плохо, что вампиры, кажется, не понимают, какая разрушительная сила перед ними. А если спровоцировать этого монстра, то пострадают все. Демоны начнут крушить, не разбираясь, кто перед ними – свои или чужие. Если я снова погибну от его рук, то уверую в существование высшего промысла.

Пытаюсь послать Элю мысленный импульс, но натыкаюсь на установленный кем-то блок. Сильный, так с ходу пробить не получится, а времени на ювелирную работу нет. Проще показать взглядом, чего я от него хочу. Но рискнет ли он пойти против клана и сбежать? Назад пути после этого точно не будет.

– В нашем мире принято сражаться за прекрасную даму… – мягко говорит вампир и смотрит на Блэкфлая с вызовом. Смертник, демонам неведома честь. – И за клан.

– А в моем – убивать тех, кто стоит на пути, – ожидаемо отвечает Мрак.

Всего два взмаха смертельных крыльев – и охранники, которые прикрывали собой главу клана, падают, превращаясь в полете в пепел. Я рада, что Блэкфлай стоит ко мне спиной. Не хочу видеть безразличную жестокость в его глазах. И вообще, предпочла бы оказаться за много километров от этого места. Но я здесь и вынуждена наблюдать за расправой.

Блэкфлай проходит сквозь вампиров, как горячий нож. К его ногам падают и люди. Демоны бьют без разбора. Без жалости уничтожают тех, кто попадается у них на пути. Мраку даже не приходится ничего делать. Воюют смертоносные тени, которые окутывают его плотным облаком.

Мир заполнен криками и паникой. Все куда-то бегут, не понимая, что сбежать от стихии невозможно. Стоим только мы. Когда Блэкфлай продвигается дальше по залу, преследуя главу клана, пытающегося растаять дымом, я кидаюсь к Элю. Вампир, удерживающий поводок, даже не сопротивляется. Сейчас его занимает лишь собственная шкура. А использовать вторую ипостась, похоже, никто в зале не может. Я не проверяю, но подозреваю, что магия Блэкфлая способна и не на такое. Я сжимаю руку Эля, и мы с ним синхронно отступаем.

– Он убьет и нас? – тихо шепчет Дафна. В ее голосе ужас. Она впервые видит такого Блэкфлая и до этого момента, мне кажется, не понимала серьезности ситуации.

– Не знаю, – честно отвечаю я, стараясь не привлекать к нам внимания. К счастью, всем в этой суматохе есть дело только для себя. Наша задача – просто не позволить себя затоптать. Специально нас искать Блэкфлай, думаю, не будет. А вот если попадаемся на пути… не думаю, что он нас пощадит. Поэтому нужно валить отсюда, и как можно быстрее.

– Он убил тебя в таком состоянии? – хрипло спрашивает Анабель, и я киваю. На более пространные объяснения нет времени.

Нас выводит Эль. Кивком указывает на темный проем в углу зала, и я отступаю, надеясь, что Блэкфлай или нас не заметит, или просто позволит уйти. Я соврала, когда успокаивала друзей. Точнее, я не уверена, отпустит ли он меня. Но это не важно. Я уже умерла. Возможно, получится спасти тех, кого я втянула в неприятности. Сейчас для меня это самое важное.

Мы почти уходим, но я замираю лицом к залу и смотрю за черным вихрем, который уничтожает всех без разбора. Оставшиеся в живых гости жмутся к стенам, а вся правящая верхушка клана вампиров превратилась в пепел вместе с главой.

Я не знаю, зачем наблюдаю за этим. Возможно, мне раз и навсегда надо сделать выбор. Понять, что магистр умер. Осталась безжалостная машина для убийств.

Он словно замечает мой взгляд. Оборачивается в завихрениях черного дыма, и я вижу окровавленную белую рубашку, прилипшие ко лбу пряди волос и лицо с заострившимися чертами – одновременно знакомое и в то же время нет. А еще затопленные чернотой глаза демона. Мрака там нет.

Сердце сжимается. Наверное, я никогда не перестану искать в этой бездне того, кого люблю до сих пор.

Но чернота начинает таять, и на короткий миг я ловлю во взгляде боль и прежнего Блэкфлая. Всего короткий миг, от которого сжимается сердце, и к глазам подступают слезы. Я снова начинаю надеяться невесть на что. Глупо.

– Дайана! – Эль дергает меня за руку, почти насильно впихивая в проход. А Блэкфлай просто распадается на тысячи клочков черного тумана, которые кружатся в воздухе и исчезают, оставив после себя кровь, пепел и разрушения.

Мы бежим темными коридорами, которые словно соты пронизывают Кровавый замок. Меня душат слезы. Я не очень понимаю, куда двигаюсь. Но Эль бежит рядом, мы его спасли – миссия выполнена. О цене я стараюсь не думать. Ее оплата – не мой выбор. Я готова была заплатить своей свободой, а не чужими жизнями. Остальные тоже здесь, а значит, я могу расслабиться и дать волю слезам, горю и всему тому, что затапливает меня с головой.

Выбираемся около получаса, петляя темными коридорами, где почти нет освещения. В некоторых местах они сужаются так сильно, что приходится протискиваться боком. Но Эль идет уверенно, значит, знает куда. Доверяю ему всецело и не задаю лишних вопросов. Даже Кэвин молчит и повинуется. На него это совсем не похоже. Видимо, тоже под впечатлением. Думаю, увиденное шокировало всех.

На поверхность выходим на темной пустынной улице. Сразу становится прохладно. Ребятам-магам, наверное, совсем холодно. Я с сочувствием кошусь на Дафну, которая в платье с открытыми плечами. Она не подает вида, но я знаю, что она замерзла. Хорошо хоть мы в Сноурге, а не за его пределами.

Эль, правда, сразу говорит, что от главного входа в замок мы недалеко. Нужно только завернуть за угол и раствориться в ночном городе. О случившемся заявят и без нас. К нам, конечно, придут снова и будут допрашивать, но это все не важно. А что важно, я не знаю. Наверное, отправить друзей в тепло.

Мы все молчим. Обсуждать случившееся нет ни сил, ни желания. Придется, но не сейчас. И мы благодарны друг другу за эту передышку.

– Я в замок, – коротко бросает Кэвин. – Не хочу надолго оставлять детей, да и лучше будет, если, когда к нам в очередной раз наведается МагСтраж, я окажусь на месте.

– Тебя на приеме не было, – категорично заявляю я.

– Но…

– Кэвин, ты сейчас полноценная замена Блэкфлая. На тебе не должно быть темных пятен. Тебя не было во время этого кошмара. Ты не в курсе, потому что занимался проблемами замка и обучающихся в нем магов.

– На него было приглашение, – тихо говорит Анабель.

– И что? – парирую я. – Должен был ехать, но в последний момент в столовой случилась драка…

– Какая? – с тоской уточняет Ребекка.

– Какая-нибудь да была. – Я отмахиваюсь, раздражаясь от их непонятливости. – Не сегодня, так вчера. Кто упомнит? Короче, ты передумал. Они ездили вдвоем, уехали рано. Все ясно?

Троица кивает, и я выдыхаю. Не хотелось бы с ними спорить. Мы должны быть на одной стороне. Сейчас это особенно важно.

– Дайана, ты не против, если я заберу Эля на эту ночь? – спрашивает Дафна, и я киваю, забыв уточнить у вампира его мнение. Ловлю яростный взгляд, но поясняю:

– Тебе это надо Эль. Я же не дам тебе того, что быстро и безболезненно поможет восстановить силы. Поэтому поезжай, я справлюсь. Не переживай и не злись.

– А я дам в избытке. – Дафна улыбается, и Эль кивает, сдаваясь.

Не хватает ему стержня. Он слушается меня и Дафну даже тогда, когда ему хочется нас послать. Это неправильно, но очень удобно. И это та причина, по которой я никогда не буду с ним. Мне нужен сильный мужчина, а не тот, который полностью подчиняется мне. Такая власть… Она портит отношения.

Ребекка меняется в лице, но я ее игнорирую. Меня ждет неприятный разговор. Она понимает: скажи я «нет», и Эль остался бы, только вот не с ней, а со мной. Я этого не хочу. И больше не хочу думать о чьих-либо чувствах. Пусть разбираются сами. Эль со своими чувствами ко мне и Дафне, Ребекка с безответной любовью. Не маленькие уже. Мне бы разобраться с тем, что творится в собственной душе.

Я понимаю, что больше не нужна, поэтому просто растворяюсь дымом и теряюсь на ночных, холодных улицах Сноурга. Я благодарна Дафне за возможность немного побыть одной. Эль в безопасности, а большего я и желать не могу. Ему ничего не угрожает, а мне сегодня лучше в одиночестве. А еще я боюсь и в то же время жду, что ко мне пожалует Блэкфлай. Одновременно хочу и не хочу его увидеть.

Дом встречает тишиной и холодом. Холод настораживает. Включено отопление, и по комнатам не должен гулять ветер. Поднимаюсь на второй этаж, чувствуя, что тут еще прохладнее, и толкаю дверь в свою спальню. Окно нараспашку, на паркете снежинки и мужчина, который лежит лицом вниз. Под ним расползается пятно крови. Ужасный вечер имеет вполне логичное окончание – не менее ужасное.

Ругаюсь сквозь сжатые зубы. Бросаюсь вперед и трогаю мужчину за плечо, намереваясь повернуть его на спину и оценить степень ущерба. Пары секунд мне хватает, чтобы осознать: передо мной Кэл, но их недостаточно, чтобы понять, жив он или нет. Надеюсь, все же жив, иначе получится, что погиб он из-за меня. И самое отвратительное – напрасно, потому что я ничего не узнаю.

Сердце рвано стучит в груди, и я про себя бормочу: «Пожалуйста, пожалуйста… хватит смертей на сегодня!».

– Не стоит… – слышу слабый голос и замираю. – Увидишь мое лицо. Придется тебя убить, – бормочет он, без труда догадавшись, кто стоит сзади.

– Предпочитаешь умереть сам? – скептически хмыкаю я, чувствуя, что меня отпускает. Жив. Мне физически плохо от выброса адреналина, кажется, моя холодная вампирская кровь вскипела за те секунды, которые я не знала – раненый передо мной или мертвый Человек Без Лица.

– Если ты меня тронешь, не уверен, что ситуация изменится, – слабо замечает он, и мне снова становится тяжело дышать. Не знаю почему. Я не хочу сегодня никого терять. Я вообще никого не хочу терять. Люди – это единственное, что удерживает меня от шага в бездну отчаяния.

– Сейчас мой арсенал для оказания первой помощи достаточно широк. – Я убеждаю, скорее, себя, нежели его. – Но я не могу заставить тебя принять помощь, Кэл. Что случилось?

– Нападение, – рвано выдыхает он.

И я понимаю: это не оттого, что не хочет говорить. Просто не может. Силы кончаются, и мне необходимо оказать ему первую помощь.

– Позволь помочь, – почти умоляю я, готовая приложить все усилия и перевернуть его на спину. Потом пусть хоть убивает, если сил хватит. В чем я сомневаюсь.

– Секунду…

Он замирает, а я в нетерпении кусаю губы, давая ему время, чтобы… что? Собраться с духом и открыть мне лицо? Ей-богу, бред! Какая непоправимая вещь произойдет, если я буду знать, как он выглядит? Не понимаю причину этой скрытности.

– Действуй, – командует мужчина, и я осторожно переворачиваю его на спину. Вместо лица привычная дымка, возможно, сегодня не такая плотная, как обычно. Я все равно не понимаю. Стоит ли тратить силы на маскировку, когда они нужны для восстановления? И внезапно эта тайна начинает меня волновать.

До кровати я его не дотащу, поэтому просто приношу подушки и покрывала. Укладываю голову Кэла поудобнее и начинаю изучать повреждения. Мне интересно, что случилось. Как он оказался здесь и выполнил ли мою просьбу? Но говорить ему сейчас невероятно сложно, нужно сначала позаботиться о ранах.

Запах крови щекочет ноздри. Я понимаю, что не ела слишком давно, а его кровь будоражит. Я помню, какая она на вкус и сколько дает сил. В кои-то веки то, что мне нужно делать, совпадает с тем, что я хочу. С единственной разницей: сейчас я сначала аккуратно срезаю окровавленную рубашку и обеззараживаю раны, очищая от грязи. На вкус попробую кровь чуть позже.

Кэла словно рвали дикие звери. Правый бок располосован от плеча до бедра. В некоторых местах начинается воспаление. Плохо. Раны выглядят ужасными, но не смертельными. Надеюсь, у меня все получится, хотя и не уверена: никогда не пробовала делать ничего подобного. Я слишком мало побыла вампиром, чтобы освоить все доступные умения. О таком знаю только от Эля, ну и испытывала на себе. Действовать придется на инстинктах, а пока мои инстинкты заводят меня не туда, куда нужно. Вон Кэвина чуть не убила. Но если не сдержусь с Кэлом, вряд ли Блэкфлай примчится меня останавливать.

Кэл сжимает зубы и молчит, пока я привожу в порядок его раны. Я немного обезболила заклинанием, но сама знаю, что толку от такого обезболивания почти нет. Надо залить зельем, но оно помешает уже мне. Я понимаю, что Кэлу больно, поэтому стараюсь действовать максимально быстро и осторожно.

– Послушай, Кэл, – говорю я. – То, что я собираюсь сейчас сделать, тебе не понравится. Еще больше тебе не понравится тот эффект, который ты почувствуешь потом. Мне он тоже не понравится, но это поможет тебе восстановиться. Традиционными методами в этой ситуации я вряд ли справлюсь, а мне бы хотелось, чтобы ты выжил и смог ответить на мои вопросы.

– Я знаю, что ты собираешься делать, – слабо отвечает он. – Действуй. Я как-нибудь переживу нечеловеческое влечение к тебе. Если останусь жив.

– И какие бы мысли ни пришли в твою голову, я сразу говорю «нет».

– Я тоже говорю тебе «нет», Дайана, – слабым голосом заявляет он. – Давай уже, хватит болтать, а то я отключаюсь.

– Ты будешь жить, – обещаю я и, склоняясь над раной, медленно провожу по ней языком, ощущая на губах металлический вкус крови. Надеюсь, я знаю, что делаю. Если не получится, эта смерть будет на моей совести.

IX

От нетерпения дрожат руки. Я, как свихнувшийся маньяк, наклоняюсь и слизываю кровь с раны на боку Кэла. Он шипит от боли и, кажется, немного приходит в себя. Уж лучше бы отключился, это помогло бы избежать неловкости.

Поднимаю глаза и вижу, что Кэл натянут, словно пружина. Кружит голову. Ненавижу это состояние. Ненавижу, потому что не умею с ним бороться. Потому что в такие моменты я зависимая и жалкая.

Наклоняюсь снова, касаясь раны губами, немного вытягиваю кровь, стараясь не поддаться соблазну и не впиться зубами, начав жадно пить. Так сделаю только хуже. Раны и так страшные, без моих укусов.

Убеждаю себя, что нельзя, и в очередной раз поражаюсь выдержке Эля. Он ведь вылечил меня тогда и не тронул. Только сейчас я понимаю, чего ему это стоило, и, пожалуй, начинаю уважать сильнее.

С собой бороться невероятно сложно, а ведь я совершенно равнодушна к Кэлу, тогда как Эль ко мне – нет. Но он справился, а значит, и я смогу. Я сильнее его, всегда была сильнее. Именно на этом строятся наши отношения. А значит, не могу позволить себе быть слабой. И зависимость себе позволить не могу.

На губах металлический привкус, который я слизываю с солоноватой теплой кровью. Рана становится ýже, перестает кровоточить – мой яд действует. Еще немного – и жизнь Кэла будет вне опасности.

– Не думал, что это будет так… – стонет Человек Без Лица и подается навстречу моим губам.

Его тело просит большего, я это чувствую и отзываюсь дрожью. Демоны! Мне необходимо справиться с этим. Его пальцы путаются у меня в волосах, и я хочу урчать, как кошка. Я знаю, мне с ним понравится. Но понимаю: это во мне говорит вампирская часть. Не хочу зависеть от нее, поэтому с сожалением отстраняюсь и пытаюсь отдышаться на безопасном расстоянии. Это больше, чем просто пить кровь. Моя магия переплетается с его, это единение на каком-то совершенно ином уровне, который раньше мне не был доступен.

Кэл меня не удерживает, хотя ему тоже непросто. Грудная клетка тяжело вздымается, зато магия уже действует. Рана затягивается на глазах.

– Надо перевязать, – говорю я, впрочем, не спеша подходить. Боюсь прикасаться к нему.

– Я сам, – тихо отвечает Кэл. – Уходи. Ты же понимаешь, в каком я состоянии. Тебе правда лучше уйти…

Я киваю, не решаясь сказать, что, вообще-то, он занял мою комнату. Мне придется ночевать у Эля. Хочется верить, что помощник не сбежит от Дафны до утра. Потому что, если сбежит, придется выиграть еще один раунд борьбы со страстью. А я слишком устала и измотана, чтобы сражаться даже с собственными желаниями.

– Надеюсь, наш разговор немного подождет? – спрашивает Человек Без Лица. – Я сейчас немного не в том состоянии.

– Это ты скажи мне, – отвечаю я.

Он размышляет, а потом говорит:

– Думаю, одна ночь ничего не изменит. Даже полночи, если учитывать время… Иди спать, Дайана. Завтра поговорим.

Я киваю и отступаю. С неутоленным голодом и сердцем, которое стучит слишком быстро. Кажется, я не смогу лечь спать. Придется выйти на охоту.

Закрываю за собой дверь в комнату Эля и вспоминаю, что не взяла никакой одежды. Разгуливать в дорогущем, правда, уже мятом и перемазанном кровью вечернем платье не хочется. Приходится залезть в шкаф к вампиру. Эль достаточно худощавый, поэтому его одежда мне пусть и велика, но хотя бы не сваливается. Надеюсь, он будет не против.

Приоткрываю окно и вдыхаю морозный воздух. Я устала и голодна, а еще я понимаю, что хочу сегодня охотиться на одного конкретного не совсем человека. Мне он нужен. Пусть это наваждение, пусть головная боль, пусть завтра я пожалею, но сегодня мне нужен Мрак. Возможно, такой неадекватной и импульсивной меня делает голод и обострившееся желание. А яд в его крови… Что же, я готова глотнуть даже его.

Оборачиваюсь дымкой и растворяюсь в зимнем ветре. Ну же, Мрак, найди меня этой ночью. Я очень нуждаюсь в тебе.

Сегодня я ветер, тень, которая скользит под твоими ногами. Снежинки, налетающие из-за угла и растворяющиеся перед самым носом. Холодные и свободные. Форму черного тумана удается удерживать проще, чем обычно. Я заглядываю в окна Ледяного дворца, становясь свидетелем чьей-то роскошной жизни. Упиваюсь осознанием того, что могу попасть в любую комнату и… наверное, могу убить, напиться крови тех, кто считает себя полностью защищенными, но не делаю этого. Всеми силами сохраняю в себе человечность. Кроме нее, у меня ничего не осталось.

Скольжу по улицам Сноурга, толкаю прохожих и подсознательно надеюсь найти его в толпе, среди случайных людей или за покрытыми морозным узором окнами домов. Шансов почти нет, но я надеюсь, и когда я почти смиряюсь, удача улыбается мне. Наверное, это судьба. Она сводит меня и Мрака снова и снова.

Наши дома, оказывается, недалеко друг от друга. Он, как и я, прячется на виду, в самом центре города, буквально в квартале от меня. В небольшом двухэтажном доме, на первом этаже которого расположен уютный ресторан, а второй этаж сдается. Я замечаю не Мрака, а черную, мелькнувшую на подоконнике тень.

Мало ли огромных пушистых котов в городе? Но я цепляюсь за эту деталь и прилипаю к окну, понимая, что испытываю иррациональную надежду. Я так хочу его увидеть! Сегодня мне все равно, кто он, какая тьма живет в душе и сколько жизней на его совести! Мне просто он нужен. Возможно, это будет наша последняя встреча. Что будет дальше, не можем сказать ни я, ни он. Но мы прошли через столько, что заслужили хотя бы чуть-чуть сумасшедшего счастья.

Мрак сидит у камина и безразлично смотрит на огонь. Отсветы пламени пляшут на его скулах. Мне виден только профиль, плотно сжатые губы, тени от ресниц на щеке. За его спиной сгущаются тени. Они становятся то совсем черными, то светлеют, раскидываясь за спиной, как крылья демона из легенд. На Мраке все та же рубашка, в которой он был на балу вампиров. Окровавленная, расстегнутая на груди. Капли крови алым бисером на шее и по линии подбородка. На сильных руках и манжетах закатанной до локтей рубашки. Я отсюда чувствую, как ему плохо. Он почти сломлен. И этот отсутствующий взгляд, засохшая, но не смытая кровь жертв – лишнее тому подтверждение. Сердце сжимается. Мне больно вместе с Мраком. И я понимаю: сейчас тоскуют не демоны. Сейчас страдает он сам, тот, кого я до сих пор люблю. Пусть измененного, не похожего на себя прежнего, но и не рабскую машину, подчиненную устремлениям демонов.

Пушистенька сидит на коленях, а Мрак лениво перебирает шерсть на его загривке.

Меня эти двое не видят. Тяжело дышать от переполняющих эмоций, и я хочу уйти, но Пушистенька замечает меня первым.

Алый глаз, смотрит в темноту, на кружащийся за окном снег, и я уверена, видит мой силуэт. Заметив его взгляд, голову поворачивает и Мрак. Черные глаза внимательно смотрят прямо на меня. На лице никаких эмоций, но почему-то я знаю – это ложь. Я чувствую его и сдаюсь. Все равно не смогла бы уйти. Это выше моих сил.

Просачиваюсь в комнату через приоткрытую форточку и ступаю на белоснежный ворс ковра уже в своем человеческом облике. С распущенными волосами и в рубашке Эля, которая съехала с одного плеча.

– Зачем ты пришла? – спрашивает Мрак с болью в голосе.

Я пожимаю плечами и подхожу ближе. Шаг за шагом, понимая, что, даже если он меня прогонит, я не уйду. И больше не предам. Он мой, с демонами или без них.

– Потому что мы с тобой сломаны. Оба, – говорю тихо.

– Думаешь, у тебя получится починить нас? – горько усмехается он и с вызовом смотрит на меня.

– Не получится, – признаюсь я. Согнав недовольно зашипевшего Пушистеньку, усаживаюсь на его место, на колени Мрака, и утыкаюсь носом в шею. Она вкусно пахнет кровью. – Но я и не собираюсь нас чинить. Это бессмысленно, я просто хочу сегодня быть тут. Мне без тебя плохо.

– А завтра?

– Завтра? – Я легонько прикусываю его шею и щурюсь от удовольствия. – Это очень большая роскошь – думать про завтра. Мы не можем позволить себе загадывать так далеко. Главное, что у нас есть наше личное сегодня. Это уже очень много.

Трусь о его щеку как кошка, веду носом по скуле к виску, ласкаюсь и растворяюсь в таких нужных мне сейчас ощущениях нежности и близости. Голова кружится оттого, что я его нашла и сейчас на этот короткий миг мы принадлежим друг другу. Только он и я. И наплевать на наше несовершенство. На мою жажду крови и на его демонов. Главное, нам хорошо рядом и можно забыть о том кошмаре, который нас окружает.

Мрак пытается что-то сказать, но я прикладываю палец к его губам. Не стоит. Мне не нужны сегодня разговоры. Мне нужен он сам. Его глаза, пусть и подернутые дымкой тьмы, его руки, губы и в идеале – его кровь.

От мысли о крови начинает кружиться голова, рот наполняется слюной и, кажется, удлиняются клыки. Эта мысль вытесняет все другие. Боги, как же тяжело сдерживаться! А еще это кажется совершенно неправильным. Я знаю, что кровь сильного мага вдохнет в меня жизнь и энергию, насытит намного лучше человеческой. Теперь я отчасти понимаю, почему Эль одержим мной.

Провожу языком вверх по шее Мрака, чувствую биение артерии, на секунду прижимаюсь к ней губами, чтобы почувствовать пульсацию сильнее. Нежно прикусываю линию подбородка и сдавленно шепчу:

– Можно?

Если он скажет «нет», я просто рассыплюсь, разлечусь в клочья и сойду с ума. И, думаю, все равно укушу. От обиды, злости. Из вредности. Мне нужно почувствовать его кровь на языке. Сейчас для меня это не только еда, это способ стать к нему ближе.

Дрожу от нетерпения, когда Мрак кивает, сглатывает и тихо отвечает:

– Ты же знаешь, тебе можно все. Тебе всегда было все можно.

Я не хочу, чтобы ему было больно, сдерживаюсь и нежно прокалываю клыками его шею, чувствуя на губах вкус горячего металла и тьмы. И нет той горечи, которую я чувствовала при первом укусе. В Мраке столько магии, что меня ведет с одного глотка, как с дорогого крепкого алкоголя. Хочется заглатывать кровь жадно и без ограничений, но я понимаю, что просто не в состоянии выдержать всю эту нереальную, шальную тьму, которая устремляется в меня с его кровью.

– А как же яд? – шепчу я между укусами. – В прошлый раз мне было горько.

– Кажется, демоны тоже считают, что нам нужно быть вместе.

Руки Мрака скользят по моей спине, ласкают шею и путаются в волосах. Я обнимаю его бедрами и усаживаюсь сверху, не понимая, когда укус становится поцелуем, который я веду вверх по шее, постепенно пробираясь к губам, уже не кусая, а лаская.

На шее Мрака не остается даже следов. Регенерация у него удивительная. Мы самозабвенно целуемся, жадно льнем друг к другу, помогая избавиться от одежды.

Жизненно необходимо быть вместе и очень близко. Кожа к коже, дыхание к дыханию, магия к магии. Мы растворяемся друг в друге. Стону в его губы и подаюсь вперед, стараясь не сорваться в рваные хаотичные движения. Он ведет. Направляет, как всегда, заставляя подчиняться своему ритму, а черные крылья демонов накрывают нас вуалью. Они сейчас не кажутся злобными, они часть Мрака и принадлежат ему, а не он им. Это понимание решает для меня все, я растворяюсь в его любви, нежности и отбрасываю прочь все сомнения. Я стану за него бороться, даже если эта борьба будет стоить мне жизни. Снова.

От Мрака ухожу, когда начинает светать. Серое зимнее утро осторожно заглядывает в окно сквозь вуалевые шторы и рассыпается тусклым светом по кровати и разметавшемуся на ней Мраку. На улице еще не погасили фонари, поэтому в комнате свет играет причудливо.

Долго стою в дверях и смотрю на то, как вокруг Мрака пляшут тени. Демоны не оставляют его даже во сне.

Только сейчас мне кажется, что они не поглощают его, а оберегают, укрывая сплетенными из тьмы крыльями. Рядом на вишневых простынях растянулся Пушистенька. Он, в отличие от Мрака, не спит, и алый глаз мерцает в рассветном сумраке. Пушистенька пристально следит за тенями. Иногда сдержанно шипит или бьет лапой, и после этого тени прекращают свою пляску и утихают, словно слушаются некрокота.

Мрак во сне моложе и как-то… беззащитнее, что ли? Мне хочется остаться с ним таким, но нужно уходить. Дома ждет Кэл, а может быть, и Эль. Не хватает еще, чтобы эти двое, объединившись, кинулись меня искать. Так что стоит возвращаться. Ну и тяжелые разговоры никто не отменял. В моей жизни слишком много тяжелых разговоров и трудных решений. Иногда кажется, что, кроме них, не осталось ничего. Но мне нужно разобраться в этой ситуации. Я не могу пустить ее на самотек. И только поставив какую-либо точку, смогу двигаться дальше. С Марком или без него – как решат судьба и время. Но я знаю, что за нашу любовь буду бороться до последнего.

Если истекающий кровью Кэл оказался на моем ковре, значит, он пострадал, выполняя то, что обещал мне. Других причин я не вижу. Человек Без Лица перешел дорогу своему хозяину? Возможно. Из-за меня? Маловероятно. А значит, причина глубже, сложнее, но все же связана со мной. И мне не терпится узнать, в чем дело. В душе живет ощущение, что причина мне не понравится, и сейчас я ненавижу свою демонову интуицию.

На улице порошит снег. Частое явление в Сноурге. Несмотря на ранний час, народу довольно много. Вовсю снуют с лопатами дворники, куда-то спешат рабочие. Из многочисленных пекарен пахнет сдобой.

Вспоминаю, что в доме, где живут два вампира, из еды только небольшой запас крови на крайний случай и кофе.

Захожу в ближайшую пекарню и покупаю целый пакет сдобы для Кэла. В его состоянии, конечно, лучше бы куриный бульон, но я сегодня совершенно не хозяюшка. Да и вообще. В последний раз я готовила для Мрака, после чего он меня убил. Мне кажется, это знак, что кулинария – не мое. Поэтому Кэл пусть довольствуется булками. Они хуже куриного бульона, но лучше пустого кофе.

Когда возвращаюсь, Эль уже на месте, а Кэл не спит. Оба смотрят на меня снежуром: зло и с подозрением.

– Где ты была?

– Что-то не помню, чтобы я обещала перед кем-то оправдываться, – раздраженно огрызаюсь я, понимая одну неприятную вещь: если я не хочу, чтобы напряжение между нами стало сильнее, от Эля надо избавляться. Это больно. Мне он дорог, но как помощник и как друг, а ему нужно другое. Значит, быть компаньонами, как и раньше, невозможно. Но сейчас не время об этом разговаривать. Это просто неприятное и сложное решение. Одно из многих в моей жизни. И я обещаю не затягивать с ним. Чем скорее поставлю точку, тем быстрее получу свободу. Да и он тоже. Раз Эль не способен отпустить меня сам, что же… повторюсь. Я сильнее его. И физически, и морально.

– Дайана, в свете произошедшего тебе опасно одной выходить! – наставительно замечает Эль, а я фыркаю, укрепляясь в своей невеселой мысли.

Я не хочу терять Эля, как тихо и незаметно уже потеряла Ребекку. С ними из моей жизни уйдет нечто важное. Но, увы, мой мир изменился и больше не может быть прежним. То, что меняется окружение, – неизбежность, которая убивает, но делает сильнее. Мы меняемся, и люди, которые рядом с нами, тоже. И не всегда эти изменения происходят синхронно. Так тоже бывает.

Эль продолжает вещать о том, что я должна делать, как мне необходимо себя вести, чтобы не пострадать, но я отключаюсь где-то на второй фразе.

– Я уже слышала нечто подобное. Напомнить, кому потребовалась помощь?

– Думаю, тебя все ищут после того, что натворил Блэкфлай. Оставшиеся в живых вампиры, МагСтраж, сам Мрак…

– Вампирам не до меня, – парирую я. – МагСтраж… В чем он может меня упрекнуть?

– Страшнее всего то, что тебя ищет Блэкфлай, – упрямо заявляет Эль.

– Нет. Не страшнее, и он не ищет. И не будет искать. Его я нахожу сама… Еще есть вопросы? – огрызаюсь я.

– Так ты была у него? – с ужасом уточняет Эль. В его взгляде осуждение, обида и столько еще всего личного, что меня буквально сбивает с ног исходящими от него эмоциями. Для меня это чересчур! Все, хватит! Так больше нельзя.

Я не отрицаю и не оправдываюсь за свои действия. Это моя жизнь, мои ошибки и мой выбор. Истерики напарника порядком утомили. Мне значительно интереснее реакция Кэла, но он молчит. Я даже не могу понять, смотрит ли он на нас, потому что лицо скрыто плотной серой пеленой.

Поворачиваюсь к Элю спиной и подхожу к Кэлу.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, показывая прежде всего своему напарнику, что разговор окончен. Надеюсь, он не утратил способность чутко реагировать на мое настроение. Полностью сосредотачиваюсь на Кэле. – Давай, я взгляну на твои раны.

– Не стоит. – Кэл отмахивается, но меня слабо волнует его мнение, и я бесцеремонно задираю его рубашку и смотрю на пропитанные кровью бинты. Нехорошо. Нюх меня не подвел. По идее, крови быть уже не должно. Может, я просто переоценила свои способности?

– Нет, Дайана. – Слышу в голосе Кэла смешок. – Больше я на это не поведусь. Ты хоть представляешь, что я испытал? Мне сейчас физически значительно лучше. Дальше я сам. Больше не хочу желать тебя, как свихнувшийся! Такие сильные эмоции не для меня.

– Да. – Я пожимаю плечами. – Представляю, но иначе ты бы умер. Я же не лекарь.

Краем глаза замечаю, как побледнел Эль. Я вижу, что он готов сорваться в очередные выяснения отношений, и понимаю: если он сейчас откроет рот, то я его выгоню сразу же. Едва заметно качаю головой, взывая к благоразумию. Вампир упрямо сжимает зубы, резко подрывается с места и вылетает из комнаты. С моих губ невольно срывается вздох облегчения. И сейчас я рада, что не вижу лица Кэла. Наверное, я бы не вынесла его взгляда. Интересно, он был бы сочувствующим или осуждающим? Не хочу об этом думать. Слишком много у меня других проблем.

– Продолжаешь играть с огнем, Дайана? – шипит Кэл, когда я отдираю от воспаленных ран бинты. До выздоровления еще далеко, а я рассчитывала, что после моей магии раны затянутся быстрее.

– Кто это тебя так? – спрашиваю, игнорируя его вопрос. Я понимаю, о чем он, и для себя все решила. Но Кэла это не касается.

– А сама как думаешь?

Какой-то странный у нас получается разговор. Одни вопросы без ответов. Но я действительно думаю, что этого не отнять. И соображения у меня имеются. Они лежат на поверхности.

– Эш Грис?

– Не своими руками, конечно, – отвечает Кэл. – Он против того, что ты ищешь свиток, и совсем не рад, что я помогаю тебе. Он ведет свою игру, и эта игра вызывает у меня опасения.

– Ты достал то, о чем я просила?

– Нет, но почти успел скопировать.

– Почти? – Изгибаю бровь, прежде чем подойти к шкафу с зельями Ребекки. Дальше придется действовать более традиционными методами. Не потому, что вампирское воздействие дается тяжело и мне, и Кэлу, а потому что уже поздно. Раны начали воспаляться, кровь в них не вызывает аппетита. Не получится, метод хорош на свежих ранах.

Достаю мази, наливаю Кэлу зелье, которое он беспрекословно выпивает и продолжает:

– Копия не очень четкая, но читаемая. И я не могу сейчас вернуться. Эш Грис единственный знает, где меня найти, когда мне плохо.

Человек Без Лица хорошо держится. И в отношении меня. Хотя я понимаю, что это дается ему нелегко. Мы симпатичны друг другу – это сложно игнорировать. Тот уровень симпатии, который теоретически мог бы перерасти в нечто большее, если бы мы встретились при других обстоятельствах, а вампирский яд убирает эти «если бы». Кэл просто меня сейчас хочет – сильно, до зубовного скрежета. Я сама чувствую отголоски его состояния, но мне проще. На меня мой яд не действует, и я только что вернулась от Мрака.

– Ну я тоже иногда знаю, где тебя искать, – продолжаю я относительно безопасный разговор, чтобы ненароком не свернуть не туда.

– Нет. – Он качает головой. – Ты не поняла. Он знает, где искать меня настоящего. Без маски. И это проблема.

Я киваю, понимая, о чем он, и говорю:

– Отсюда тебя никто не выгоняет. Оставайся, пока не восстановишься.

– Выгонишь, скорее всего, после того, как я расскажу, что узнал и что планирую с этим делать, – тихо говорит Кэл и вздрагивает, когда я наношу прохладную мазь на его грудь.

X

Заканчиваю с ранами, пытаясь игнорировать напряжение между нами. Неловко и не к месту. Кэл тоже старается держаться в стороне. Мы не хотим этих эмоций. Между нами совсем другое, и ни ему, ни мне не хочется что-то менять. Мы даже не друзья, скорее, враги.

Делаю кофе, и мы устраиваемся в столовой, чтобы наконец-то спокойно поговорить. У нас много тем для обсуждения, и я чувствую: просто не будет. Эля нет, точнее, нет в человеческом воплощении, но под потолком я вижу силуэт летучей мыши. Вампиру тоже интересно, о чем будет разговор. Сколько бы Эль ни обижался, все равно останется рядом со мной – контролировать, оберегать, пытаться стать для меня больше, чем я того хочу. Такова его натура.

– Что задумал эш Грис? За что он тебя так? – спрашиваю я, присаживаясь в кресло напротив Кэла. Он, откинувшись, сидит на диване. Пока это максимум, который позволяют его раны. – Я думала, вы на одной с ним стороне.

– Не в этот раз… – Человек Без Лица делает глоток кофе, и это смотрится странно. Чашка наклоняется в пустоту. Наверное, к такому непросто привыкнуть. – Я подслушал один занимательный разговор. Сейчас перескажу. Не его, а все то, о чем я догадался. Что-то знал раньше, что-то стало понятно только сейчас, что-то я просто предполагаю. Но все вместе складывается в единую пугающую картину.

– И что же там такого, что ты вступил в открытый конфликт? – спрашиваю я, чувствуя в желудке тугой комок неприятного страха. – Тебя же ранили, когда ты пытался забрать артефакт.

Человек Без Лица кивает, показывая, что мои предположения верны.

– И хуже того. Эш Грис знает, что мне удалось что-то достать. Но не в курсе, насколько много. К счастью, чтобы начать действовать, ему нужно время. Насколько я знаю, у него еще не все готово. Но он спешит.

– Так что ты такое узнал? – Разговор начинает тревожить. Кэл говорит загадками, и это раздражает. Я хочу узнать все и сразу.

– Тебе не понравятся выводы, к которым я пришел, – предупреждает он.

– Мне вообще сейчас не нравится моя жизнь, – парирую я. – Давай как-то ближе к делу.

– Блэкфлая создал эш Грис.

– В смысле? – Мне пока сложно уловить суть слов Кэла. Начинаю злиться сильнее, но пока сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Мне нужно получить эту информацию, даже если придется выдавливать ее по крупицам.

– Эш Грис уже достаточно давно озабочен вопросами долголетия, – издалека начинает Кэл.

Я закусываю губу, чтобы его не торопить.

– И, начав сотрудничать с Блэкфлаем, он уже имел смутное представление о том, что может дать ему долгую жизнь и власть. Задолго до встречи с Мраком эш Грис начал изучать вопрос живых сохронов. По всему свету искал необходимую информацию и накопил большую библиотеку, но его знания были неполными и теоретическими. Ему требовался кто-то достаточно сильный и умный, чтобы довести задуманное до конца.

– Первый раз, когда Блэкфлай впустил в себя демонов… – сглотнув, уточняю я, и от догадок становится нехорошо на душе.

– Да. Это подстроил эш Грис. Он заманил Мрака и его учеников в ловушку. Искусственно создал ту ситуацию, не оставив твоему учителю выбора.

– Но зачем? Я не понимаю…

– Мне кажется, на том этапе эш Грис и сам не до конца понимал, что делает и для чего это нужно. Он долго изучал вопрос, имел доступ к старинным книгам и знал о сильных магах, которые могли становиться сохронами. Также он знал, что для этого надо сделать, и понимал: сам это не потянет.

– И тогда он решил, что Блэкфлай достаточно сильный маг…

– Именно. Думаю, за какое-то время перед этим эш Грис показал Мраку свою коллекцию книг и позволил ему изучить их. Так что Блэкфлай знал, что нужно делать, чтобы стать сохроном. Таков уж его характер. Он как губка впитывает информацию, которую получает из внешнего мира. Эш Грис просто спровоцировал нападение, и, чтобы спасти хотя бы часть своих учеников, Блэкфлаю пришлось использовать себя как сосуд для демонов. Он мог погибнуть, и тогда эш Грису пришлось бы начинать сначала. Но Мрак действительно всегда был очень сильным и справился с поставленной задачей. А еще… Он не раскрыл эш Гриса и начал сотрудничать с ним более плотно.

– Но если бы Мрак не стал этого делать? – спрашиваю я. – Как эш Грис решал бы эту проблему?

– Если бы Блэкфлай тогда не принял это решение, погибли бы все, и он в том числе. Эш Грису пришлось бы просто искать новую жертву. Но все сложилось так, как он и задумал. Все же Юриус хорошо разбирается в людях и не зря подготавливал почву: вел с Блэкфлаем соответствующие разговоры, сажал зерна, которые дали нужные всходы… Шли годы, тандем твоего учителя и эш Гриса прекрасно функционировал, но…

– Что «но»?

– Демоны могли поглотить Блэкфлая, и он держал их в узде. Перерождения, на которое рассчитывал эш Грис, не происходило, и тогда он ускорил процесс. Прежде всего нашел тебя. Понял, что именно ты можешь раскрыть секрет Мрака, и позволил тебе увидеть поглощение демона. Ты должна была начать искать ответы. Если бы этого не произошло, тебе бы помогли.

– Я и начала. – Сглатываю, понимая, что мы все стали марионетками в руках эш Гриса. А ведь я чувствовала, что он враг! Но все равно раз за разом делала то, что он хотел. А он просто талантливо разыгрывал свою партию.

– Вообще, предать Мрака должна была ты. Снова, – продолжает Кэл. – Эш Грис считал, что тебе не привыкать и ты так ценишь свою свободу, что пойдешь ради нее на все. Но он ошибался.

– И предал Кэвин.

– Именно, – соглашается Кэл, проявляя удивительную осведомленность, и отставляет чашку, в которой не осталось кофе. Я же про свой просто забыла, несмотря на то что в нем кровь. Я даже запаха ее не чувствую. – Эш Грис добился своего: Мрака забрал МагСтраж и сломал.

– Не сломал. – Я качаю головой. – Если бы эш Грис не нашел наше убежище и не послал МагСтраж по нашему следу, Мрак бы снова обрел контроль. Ему просто нужно было время. Неделя или месяц покоя и тишины.

– И ты? – В голосе непонятный мне намек, но я не спорю.

– И я. Сломался Мрак тогда, когда сначала попытался меня защитить, а потом убил.

– Ты же понимаешь, что это не важно? Важно лишь то, что эш Грис добился своего. Мрак, подобно древним жрецам, стал одним целым с демонами. Осталось только выпустить его в люди.

– Но зачем эш Грису это надо?

– А вот тут начинается самое интересное. Эш Грис не тратил времени даром. Он собирал по крупицам сведения о том, что происходит с сохроном, и накопал много всего интересного. Он понял: если сделать так, чтобы сущности демонов смешались с магией внутри человека, превратились в одно целое, то их так же вместе с магией можно изъять и переселить в другого мага, более слабого. Неспособного самостоятельно пройти этот путь с начала до конца. Тогда маг-сохрон погибнет, а другой обретет его силу, силу демонов, бессмертье и власть… Прекрасный план.

– Но он не уговорит Блэкфлая. – Я качаю головой и верю в свои слова, хотя в душе поселяется холод.

– Ошибаешься, уже уговорил. С одной лишь поправкой. Блэкфлай считает, что эш Грис, которому он, кстати, доверяет, нашел способ убрать демонов, сохранив жизнь сохрону. А демоны… Демоны чувствуют, что их не хотят убивать, и поэтому позволяют действовать в своих интересах. Не мешают. Но оставить сохрону жизнь невозможно, увы, Дайана. Демонам гораздо больше хочется переместиться в эш Гриса. Блэкфлаем слишком сложно управлять. А эш Грис… Он не понимает, что не сможет подавить их. Он изменится и станет орудием в руках демонов – очень опасным. Мы попадем в ад, если не остановим его.

– Мы должны сказать Мраку!

– Нет. – Мне кажется, на миг я могу разглядеть сквозь дымку печальные глаза. Только цвет уловить не получается. – Мы должны уничтожить сохрон, потому что иначе это сделает эш Грис. Только мы можем выкинуть демонов в Запретные земли. Эш Грис заберет их себе и повергнет мир в хаос. Просто представь эш Гриса, одержимого жаждой власти и наделенного силами Блэкфлая. Ты же понимаешь – это конец мира, который ты знаешь. Мы не можем этого допустить.

– Если Мрак будет знать…

– Дайана, даже если он будет знать, даже если он справится с демонами, которые подталкивают его к лучшему для них решению, не стоит недооценивать эш Гриса. Нужно убрать любую его возможность заполучить демонов. Это опасно. Если знание станет общедоступным, мы попадем в волну экспериментов – люди начнут добровольно становиться одержимыми в надежде на власть. Все сильные маги окажутся в опасности.

– Нет… – шепчу я.

– Ты сама понимаешь, что да. Я нашел тебе заклинание, ты сможешь его прочитать. Ты должна это сделать. И Блэкфлай, если бы им не управляли демоны, тоже принял бы такое решение. Вспомни, ты сама говорила о том, что он подарил тебе кулон, позволяющий его убить. Это его воля, а не твоя. Сделай то, о чем он тебя просил, пока еще был тем, кого ты любила и уважала.

– Я до сих пор его люблю. Даже того, в кого он превратился.

– Тогда ты тем более должна это сделать. Если не сделаешь ты, это сделаю я. Другого варианта просто нет. И я говорил, что тебе не понравится информация, которую я смог найти.

Во мне все сопротивляется этому решению. Хочется раствориться черным дымом и сбежать к Мраку прямо сейчас, не позволив никому опомниться. Предупредить, оградить, и будь что будет. Мне физически плохо от душащей боли в груди. Ненавижу эш Гриса. Всегда ненавидела. Я понимаю, что движет Кэлом, понимаю, что движет всем этим миром, но не могу. Не могу сама подписать Мраку приговор.

– Ты уверен, что другого решения нет? – сипло выдыхаю я, зная, что кажусь сейчас жалкой. Наплевать. Я люблю. Это чувство делает меня уязвимой и сильной одновременно.

– Ты знаешь это «другое решение»? – отвечает вопросом на вопрос Кэл.

Я отрицательно мотаю головой.

– И я нет. И эш Грис не знает. Смирись, Дайана. Я понимаю, что тебе больно, но представь, что он уже умер.

– Но он жив, Кэл. И в нем гораздо больше от знакомого мне Блэкфлая, чем считают остальные. И мне он дорог. Может, он знает, но не хочет оставлять Блэкфлая в живых? Для него это угроза. – Мне самой противно, насколько жалко звучит мой голос. И я рада, что не вижу лица Кэла. На нем явно презрение и жалость. Наплевать.

– Последний раз упоминания о маге-сохроне встречаются более пятисот лет назад, – произносит Человек Без Лица, словно просит прощения. – Тот свиток, который мы нашли, уникален…

– К чему ты клонишь?

– К тому, что мы один раз изгоняли сохрон, и у нас с тобой самый большой опыт в этом деле. Остальные еще меньше понимают, что представляет собой Блэкфлай… Никто не знает, как это исправить, если не знаешь ты, я или сам Блэкфлай. Мы можем только избавить этот мир от опасности. Опции «спасти» нет. И времени ее искать – тоже.

– Откуда ты знаешь? – Липкий страх мешает нормально дышать. – Еще вчера ты говорил, что есть…

– Есть подозрения, что я ошибаюсь. Блэкфлай здесь, как я понимаю, недалеко. Эш Грис тоже сорвался в Сноург, и мне кажется, они уже договорились. Мрак ничего тебе не говорил?

– Нет. – Качаю головой. – Когда я уходила, он спал.

– Ему не нужно спать, Дайана… – с тихой грустью отвечает Кэл.

– Думаешь, он специально притворился?

– Ты знаешь его лучше, чем я. Лучше, чем кто-либо. Вот и ответь сама себе на этот вопрос.

Притворился. Не хотел разговаривать. Что-то решил для себя и боялся, что я догадаюсь. Вечером нам было не до этого. Демонов Блэкфлай! Он предполагал, что эта встреча может быть последней, и именно поэтому подпустил меня к себе.

Срываюсь с места, чтобы предупредить, и тут замечаю, что под потолком больше нет силуэта летучей мыши. Сердце опускается в желудок.

– Вот демоны… Эль… – шепчу я, оглядываюсь по сторонам и подбегаю к окну, чтобы вдалеке заметить растворяющуюся струйку черного дыма.

– Что случилось? – настороженно спрашивает Кэл.

– Засранец… – шиплю я, чувствуя, что руки стали ледяными. Даже для вампира.

– Я? – удивляется он.

– Нет. – Я качаю головой. – Не ты. Нам нужно спешить.

– Куда? – уточняет Человек Без Лица и не торопится подниматься. Наверное, дают знать о себе раны.

– Надеюсь, к Мраку.

– Дайана, ты хочешь сделать глупость? – осторожно интересуется Кэл. – Ему нельзя говорить, его надо уничтожить.

– Может быть, хочу сделать, а может, и нет. Не тебе решать, должен знать Мрак или нет. Если кому-то суждено его убить, то только мне.

– Да о чем ты говоришь?

Выдыхаю, ругая себя, что не поняла раньше. Но все же пытаюсь объяснить все Кэлу:

– Эль. Он сейчас слышал наш разговор, и… когда я умирала, на шее был кулон, который дал мне Мрак. То же заклинание, что в свитке, но заключенное в артефакт. Я не помню… вроде бы я об этом говорила…

– Использовать его может кто угодно.

– Именно. Не нужно знать его, не нужно быть магом… Когда я очнулась в гробу, кулона не было. Я не подумала о том, что его мог забрать Эль. А зря, ведь это очевидно. Не знаю, что задумал Мрак, но Эль точно не станет ждать. Пошли. Эль ненавидит Блэкфлая, потому что я его люблю. И считает, что, уничтожив Мрака, решит наши проблемы. Но это не так.

Я разворачиваюсь к Кэлу спиной и делаю шаг к выходу. А потом меня накрывает боль и темнота. Демоны тебя забери, Человек Без Лица! Я должна была понять, что в этом вопросе не могу ему доверять. Никому не могу.

Свет перед глазами меркнет. Я проиграла.

Мрак

Доверяю ли я эш Грису? Глупый вопрос. Конечно, нет. Я не идиот, чего бы он себе ни возомнил, но мне хочется узнать, что он задумал. Исследовательский интерес. Раньше мои силы и время отнимали ученики, сейчас цель жизни потерялась. Я не могу вернуться к ним таким. Сейчас моя единственная спутница – скука. У меня имеются некоторые подозрения насчет планов эш Гриса, и сегодня я иду на встречу, чтобы их проверить. Знаю, что играю с огнем, но от этого, пожалуй, только интереснее.

Демоны недовольны. Сегодня у меня впервые за долгое время с ними разлад, и это доставляет почти физическую боль. Они стали частью меня, я уже не могу противиться им, абстрагироваться и сделать вид, будто их не существует во мне. Но у нашего полного симбиоза есть один положительный момент: они тоже не могут подавить меня. Мои желания – это их желания.

Я понял это не сразу. Мы стали одним целым, возможно, разбитым на сотни осколков и криво склеенным, но целым. Я не могу управлять ими, они – мной. Только договариваться, а это мучительно и для меня, и для них. Смогу ли я так жить долго? Вряд ли. Мне не позволят попробовать привыкнуть к новому состоянию. Вопрос только в том, кто меня убьет и как?

По-настоящему действенный инструмент есть только у Дайаны, но в последние наши встречи я не видел на ней кулона. Сняла? Потеряла? Уничтожила? Почему не использовала? Я так и не решился задать этот вопрос. Возможно, боялся ее спровоцировать. Сам же всегда учил не задавать вопросы, к ответам на которые не готов.

Думаю, сегодня меня попытается убить эш Грис. Он слишком нетерпелив, а его предложения… Они такие заманчивые, что тошнит от слащавости. Просто я не верю в хороший конец для меня – это раз. Не думаю, что отдать власть в руки эш Гриса разумное решение – это два. Но посмотреть, что он задумал, несомненно, стоит.

Он так плохо меня знает? У него есть козырь? Он настолько повернут на какой-то бредовой идее, чтобы сыграть ва-банк? Не знаю, но хочу узнать. Поэтому и иду на встречу, которая состоится в каком-то богом забытом доме на окраине города. Идеальное место для магического ритуала, который может иметь непредсказуемые последствия. Экипаж не беру, мы с демонами слишком приметны, чтобы открыто рассекать по городу. Если люди часто невнимательны, то животные чувствуют тварей из Запретных земель. Раньше, когда демоны были запечатаны во мне, как в сохроне, это было незаметно, но сейчас… Сейчас я уже не сохрон, но пока еще не понял, в кого превратился. И можно ли меня уничтожить как сохрон – это большой вопрос. Пока я не готов рискнуть и проверить. Не знаю, это решение демонов или мое.

Мне не страшно. Я не знаю силу, которая способна меня сейчас укротить, если я не захочу сдаваться. Эш Грис умен, и у него явно есть заклинание, способное меня уничтожить. Тот свиток, который достала Дайана. Но мне не страшна смерть. Да не уверен я, что заклинание подействует или я не успею уйти. Демоны внутри бунтуют, они, в отличие от меня, не хотят никуда уходить, но Запретные земли их манят, как и меня. Странное состояние. Разум сопротивляется, а чему-то сидящему глубоко внутри нравится ходить по лезвию. Наверное, это для меня единственное оставшееся развлечение в жизни. Риск и Дайана, которая приходит несмотря ни на что. Несмотря на тьму в моей душе, демонов и то, что я ее убил.

Я прохожу внутрь полуразвалившегося дома без стекол. С его серых стен слез ледяной узор, а по пустым коридорам гуляет ветер и летают снежинки. Здесь уныло и серо. В Сноурге не так много подобных зданий. Город похож на сказочную картинку, на которой разруха выглядит неуместно. Но за всем не уследишь, и на окраинах есть несколько не очень благополучных районов. В этом особняке, кажется, когда-то давно, лет тридцать назад, был ресторан, но на улице, населенной кухарками, дворниками и разнорабочими, он оказался не нужен. Закрылся очень давно, а здание так никому и не пригодилось. Слишком вычурное и пафосное, оно со временем превратилось в развалины.

Мне не нужны провожающие, я просто двигаюсь в том направлении, где чувствую живых людей. Иду уверенно, минуя весь первый этаж, и поднимаюсь на второй, тоже разрушенный. Лестница местами раскрошилась, но все равно выглядит довольно крепкой. Строили на совесть. Попадаю в огромный зал, по нему гуляет метель из-за разбитых витражных окон, которые занимают почти всю левую стену. Целых осталось мало. Старинные витражи залеплены снегом.

В центре зала возвышается огромный алтарь. Видимо, приготовили для меня. Смешно. Столько пафоса. Ведь любое самое сложное заклинание можно произнести хоть на королевском приеме, хоть в подворотне. Эффект будет одинаковым. Отдельно стоящее разрушенное здание еще можно объяснить нежеланием привлекать внимание простых людей и стремлением избежать случайных жертв, если что-то пойдет не так. Но алтарь, безусловно, лишний. Сказать, что ли, об этом Юриусу? А то что он как маленький.

Людей много. Зачем эш Грис привел столько жертв? Они не смогут удержать моих демонов, но могут погибнуть. Люди удивительно хрупкие. Да и вампиры тоже, как я недавно мог в этом убедиться. Странно, что он не понимает этого.

– Я рад, что ты пришел, Мрак, – говорит Юриус и без опасения двигается ко мне навстречу. Ведет себя как радушный хозяин, уверенный в своей безопасности. Зря. От него фонит магией. Столько амулетов, что хватит на защиту всего Сноурга, а может быть, и Северных земель целиком, если, конечно, не собираешься защищать их от армии демонов.

– Ты же в курсе, что я тебе не верю? – с усмешкой спрашиваю я, наблюдая за активными приготовлениями.

– Ты был бы идиотом, если бы доверился. – Юриус пожимает плечами. Он словно ждал моих слов.

– Тогда зачем все это?

– Ты любопытен. Тебя не может не интересовать, получилось ли у меня добиться того, чего не смог ты. Тебя привело сюда любопытство. Мне демоны – тебе жизнь и свобода. Разве не справедливый обмен? Ты ведь хочешь этого?

Я действительно хочу этого, точнее, хотят демоны, и эш Грис откуда-то это знает, но моя личность никуда не делась, я сохраняю критичность мышления и, видимо, какие-то принципы. Несмотря на то что часть меня мечтает поддаться уговорам, все же мне достаточно легко отказаться. Я понимаю, что эш Грис, обладающий демонами, – это страшно. Кто будет сражаться с ним? Я? Но мои силы будут значительно меньше, и это при условии, что ритуал не убьет меня.

– Я пришел сказать тебе, что меня это не устраивает. Предпочитаю держать силу там, где способен ее контролировать. – Я улыбаюсь ему и расправляю крылья, демонстрируя свою мощь и единение с демонами.

– Я предполагал подобный ответ, – говорит эш Грис с холодной улыбкой и делает знак своим людям.

Сердце совершает кульбит, так как за спинами людей появляется мой старый враг – Человек Без Лица. Так, кажется, его сейчас называют. И он тащит за собой Дайану. Она почти не сопротивляется, не растворяется черным дымом и смотрит словно сквозь меня, поэтому я понимаю: она под действием сильного заклятия. Закипает злость, а из груди рвется рычание. Тени за моей спиной сгущаются. Демоны ликуют, они чувствуют: скоро я отпущу их убивать.

– Как тебе мой аргумент? – иронично спрашивает эш Грис, и я понимаю, что проиграл. Когда речь идет о ней, я не контролирую эмоции. Разум отключается, и я позволяю демонам действовать. Сейчас пытаюсь сопротивляться.

– Если я соглашусь, то боюсь, она все равно умрет. Так что позволь мне взять этот грех на душу еще раз. Но если ты убьешь ее, я уничтожу весь город. Ты ведь понимаешь, что я не шучу?

Демоны обнимают меня и готовы действовать, но в душе сомнения. На лице эш Гриса мелькает ужас. Юриус делает жест, и один из его магов начинает скороговоркой читать заклинание. Другие голоса подхватывают, и тело сковывает болью. Эш Грис действительно знает, что делает: из меня будто выдирают черный сгусток из демонов, но сил еще достаточно, чтобы воспротивиться этому. А вот желание тает с каждым словом, потому что я вижу перед собой пустой взгляд и огненно-рыжие волосы.

Дайана. Я хочу, чтобы она жила.

Я еще способен удивляться. Думал, алтарь для меня, но на него укладывают эш Гриса. И как только Юриус оказывается на камне, что-то меняется. Я чувствую другую магию, она перебивает речитатив магов эш Гриса. И в ней чудится нечто знакомое, словно меня пытаются убить моей же силой. Кажется, среди врагов бунт. Один падает, захлебываясь кровью, и на миг я чувствую свободу, так как заклинание обрывается. Что-то с алтаря кричит эш Грис, но он прикован браслетами и не способен повлиять на бунт, который поднялся среди его людей.

Человек Без Лица читает мое заклинание. Я способен узнать его из тысячи. Именно его заучивала Дайана, и именно оно заключено в амулет. Дайана повторяет за ним, а по щеке течет слеза. Бедная девочка, она понимает, что делает, но не может сопротивляться. Передо мной сгущается тьма, и я вижу проявляющегося в ней бледного, сосредоточенного Эля, который сжимает в руках мой кулон – голос вампира третий, читающий заклинание.

Нас от людей эш Гриса отделяет защитная подрагивающая дымка. Я чувствую у себя за спиной дыхание смерти. Крылья тянут назад – в открывшийся портал в Запретные земли.

XI

Дайана

Прихожу в себя в повозке. Понимаю, где я, потому что чувствую движение и мерное покачивание, от которого тошнит. В голове туман. Укачивает адски. Открываю глаза и смотрю в потолок. Пошевелиться не могу, нападает какая-то апатия. Вроде бы и хочу встать, но не могу, меня что-то останавливает. Дурацкое состояние, когда даже злиться как следует не можешь. А ведь я точно помню, что произошло!

– Очнулась? – слышу ровный голос Кэла. – Можешь сесть. Так неудобно.

Хочу его послать, но с удивлением обнаруживаю, что беспрекословно выполняю приказ. Что происходит? В груди вспыхивает ненависть. Хочу возмутиться, наорать, но понимаю, что диалог могу вести только у себя в голове. Я послушная и безучастная, как марионетка. Ненавижу Кэла, какого демона он со мной сотворил?! Как посмел? Надо было его убить, как только увидела беспомощным на своем ковре. Толку было бы больше! Знаю же, что, если помогать врагам, ни к чему хорошему это не приведет.

Видимо, в моем взгляде отражается гнев, а, возможно, Человек Без Лица уже неплохо меня знает, поэтому может угадать мысли, которые витают в моей голове. Впрочем, думаю, кто угодно в моем состоянии хотел бы убивать всех вокруг. А особенно того, кто ввел меня в подобное состояние!

– Прости, Дайана, так надо! – Кажется, он достаточно искренен, только вот мне от этого не легче. – Я обязан был иметь запасной план на тот случай, если ты откажешься… Если у тебя есть вопросы, задай. Только давай обойдемся без взаимных оскорблений и претензий. Голова болит.

Дышать становится чуть свободнее. Я открываю рот и опять понимаю, что вынуждена выполнять приказы Кэла, даже высказанные в виде пожелания. Вылить на него все, что у меня накопилось в душе, не могу. Только вот нет такого заклинания, которое заставит меня повиноваться вечно. Действие прекратится максимум через час-два, а потом? Кэл думал, что будет потом? Я его убью. Просто уничтожу, потому что доверилась, а он предал. Но ему все равно. Убрать Блэкфлая для него важнее, чем собственная жизнь. Спрашивать об этом бесполезно, поэтому задаю единственный вопрос, на который не знаю ответа:

– Ты не мог знать, что Эль психанет и улетит… – Молчание весьма красноречиво. – Эль был в курсе…

От этого осознания вместо сердца в груди сворачивается холодный комок. Предательство Человека Без Лица злит, а Эля – убивает. Да, я знаю его мнение, да, я в курсе, что он не хочет, чтобы Блэкфлай существовал независимо от демонов, но я не думала, что тот, кому я доверяла всецело, меня предаст.

По щеке катится слеза. Я так редко плачу, но сейчас я буквально раздавлена. Одно время я думала, что хуже быть не может, но оказывается, может. Когда тебя везут убивать любимого человека, а ты не способна ничего сделать, когда тебя предали все, кому ты доверяла.

Больше не говорю ничего. Во-первых, не считаю нужным, во‐вторых, Кэл знает меня хуже, чем думает. Я ни за что не сдамся и приложу все усилия, чтобы победить чары. Я знаю, что нужно совершать как можно меньше действий, копить силы, и тогда получится быстрее нейтрализовать действие заклятия. Не знаю, на что я надеюсь, ведь понятно: Кэл все рассчитал и знает, когда спадут чары. Он уверен, что этого времени ему хватит, чтобы избавиться от Блэкфлая, но просто сидеть сложа руки вообще не моя стратегия. Я надеюсь освободиться, надеюсь на то, что Мрак окажется хитрее и не придет туда, где его ждут, и еще на сотню разных случайностей, которые могут помешать Кэлу и Элю осуществить задуманное. Но пока все идет до тошноты гладко.

Мы останавливаемся рядом с заброшенным зданием. Кэл дает мне шубу, которую я безропотно накидываю на плечи, и отпускает возничего. Манит меня за собой, и я иду, как марионетка. Теперь даже плакать не могу, видимо, опасаясь бунта, он усилил влияние.

Ненавижу и строю планы мести. Только мечты о том, как медленно и мучительно буду его убивать, поддерживают во мне какое-то подобие бодрости духа. Я не имею права сдаться раньше времени. Да и вообще не имею права сдаться. Мне нужно выдержать это испытание и отомстить Кэлу, но я не исключаю того факта, что Кэл и этого мне не позволит. Сначала с моей помощью уничтожит Блэкфлая, а потом и меня, чтобы не мешалась под ногами. Вопрос, какую роль играет в этом эш Грис? Кэл на его стороне или все же на своей собственной?

Понимаю, что проиграла, когда Кэл заброшенными мрачными коридорами, по которым гуляет ветер, приводит меня в темный зал, где уже все готово для ритуала. Ловлю взгляд Мрака и понимаю, что он проиграл. Он сейчас слишком разумен для того, чтобы пожертвовать мной. Больше Блэкфлай, чем повелитель демонов. Присутствие Эля не столько вижу, сколько чувствую. И мне неприятно, больно и не терпится узнать, кто и какую игру здесь ведет.

Понимаю, что Кэл на своей стороне, когда эш Гриса привязывают к алтарю и Эль начинает читать заклинание, вооружившись украденным у меня амулетом. Не понимает, что этими словами рвет все отношения со мной. Читает неловко, неумело, да и силенок ему не хватит, но я, не контролируя себя, начинаю его поддерживать. Слезы катятся по щекам. Мрак бросает на меня неверящий взгляд, а я с ужасом понимаю, что снова его предаю. Пусть не по своей воле, но какая разница, если итогом станет его смерть?

К нашим голосам присоединяется голос Кэла. Втроем мы сильнее армии магов эш Гриса, находящихся за защитным экраном, который шутя создал Кэл. Он силен. Сильнее всех, кого я встречала на своем пути. Наверное, Блэкфлай с демонами может с ним потягаться, но Мрак сделал свой выбор. Он с тоской смотрит на меня, но в его черных глазах нет ненависти. Я знаю, он видит, что я действую не по своей воле, и почему-то сдается. Возможно, Кэл был прав: Мрак сейчас максимально свободен от влияния демонов, и смерть – его осознанный выбор. Но я все равно не хочу его гибели и все равно никогда не прощу ни Эля, ни Кэла, ни эш Гриса.

За спиной Мрака открывается мерцающий проход в Запретные земли. Вихрь проносится по помещению и затягивает Блэкфлая на другую сторону. Черные крылья рвет на мелкие клочья, густой темно-серый туман обволакивает тело Мрака, и он исчезает в портале, а я с рыданием падаю на колени, чувствуя, что свободна от магии Кэла.

Мой мир рушится, и это адски больно. Я дезориентирована. Слышу крики, чувствую магию вокруг, но сама будто нахожусь не здесь. Физическое тело Дайаны на коленях, а душа умерла вместе с Мраком. Ее тоже поглотила черная клубящаяся бездна и на той стороне разорвала в клочья. Во мне живет только одно желание – умереть!

Эш Грис что-то кричит. Краем глаза я вижу, как его оттесняют от алтаря охранники, но мне все равно. Даже убивать его не хочется. Я обязательно отомщу за Мрака, но позже. Если понадобится, то посвящу оставшуюся жизнь тому, чтобы уничтожить гниду!

Коленям больно от холодного камня, а по щекам текут слезы. Я их даже не замечаю. Если сейчас здесь убьют мою физическую оболочку, все равно – я умерла уже два раза, а жить без души… это неправильно. Даже желание отомстить не может поднять меня с колен.

Передо мной из черного дыма встает Эль. На лице испуг. Вампир кидается ко мне, пытаясь поднять. Это рождает такую волну боли и злости, что я впервые ударяю его серьезно, не играясь, не боясь покалечить. От волны магии Эль отлетает и врезается спиной в стену. На его лице непонимание и детская обида. Раньше мне всегда становилось стыдно, когда он так реагировал на грубость, но сейчас все иначе. Злит еще сильнее. Он знал, на что идет, и знал, что я не прощу предательства. Только не Мрак! Эль возомнил, что может решать за меня? Уничтожить самого дорогого человека и ждать, что я продолжу жить, как раньше? Что он сам останется для меня тем же, кем был, а может, станет еще роднее? Нет! Теперь он для меня предатель и враг. Даже Человека Без Лица я ненавижу меньше. Мы не были настолько близки, чтобы его предательство проникло под кожу. Кэл изначально шел своей дорогой и не пытался сделать вид, что он на моей стороне. Я сама идиотка, что доверилась ему, хотя он неоднократно заявлял, что считает правильным уничтожить Блэкфлая. Кэл считал Мрака угрозой миру, а Эль… Эль видел в магистре соперника, которого стоит победить любой ценой в битве за любимую женщину.

Отчаяние глубокое и беспросветное затягивает с головой. За моей спиной что-то происходит, но я смотрю только в стремительно стягивающийся проход в Запретные земли. Еще минута – и все закончится. Только вот я не хочу отпускать. Ни Блэкфлая, ни надежду.

Поднимаюсь и делаю шаг в сторону темноты. Шатает от слабости, но я все равно двигаюсь вперед, сражаясь с потоками ветра, который образует черная воронка. Мне нечего делать в этом мире, если в нем нет его.

Слышу полный отчаяния крик Эля:

– Дайана!

Но меня не трогают его испуг и боль. Я сама по его вине испытала подобное несколько минут назад. То ощущение, когда видишь, что до смерти любимого остается миг. Он растягивается в минуты, когда ты можешь лишь смотреть, не в силах предотвратить неизбежное. Пожалуй, это самое ужасное. Может быть, сейчас Эль осознает, как заставил меня страдать? Мне нравится думать, что вампир испытает не меньшую боль, чем испытала я.

– Что ты творишь, идиотка? – это Кэл.

Все равно. Показываю неприличный жест и отворачиваюсь. Запрещаю себе думать и прыгаю в черную бездну. Назад не оглядываюсь. Меня перестает интересовать, что происходит в этом мире. Пока я не уверюсь, что Блэкфлая больше не существует, буду верить в то, что он жив.

Иначе умру сама.

Мрак

Не самая плохая смерть. Я так думаю, а может, просто утешаю себя. По крайней мере, перед тем как меня рвет на части, я вижу Дайану. Правда, и она меня видит. Это хуже. Я бы не хотел, чтобы она видела мою смерть. Я ее видел, и это очень больно. Но, вероятно, такая у нас с ней судьба. История без надежды на хороший финал.

От ее слез сжимается сердце или то, что от него осталось. Последнее воспоминание этой жизни – горечь и любовь. Не могу понять, какое из них перевешивает. Если бы я знал, во что превратится моя жизнь, я не оттолкнул бы Дайану семь лет назад. Еще тогда сделал бы своей. Может, это бы не изменило того, что нам предначертано, но мы были бы вместе чуть дольше…

Но сожалеть о чем-либо поздно. Меня несет на бешеной скорости по темноте. Я пытаюсь хоть как-то затормозить, остановить падение, но не могу. Вокруг клубящийся черный дым и пустота, закручивающаяся в тугие воронки. На какое-то время мне кажется, что мое посмертие будет таким. Вечный водоворот из тьмы, в котором меня швыряет, как мелкую букашку. Но все заканчивается, и темный вихрь не исключение. Я жду конца. Это ожидание хуже самой смерти, потому что меня уже не должно существовать. Но я живу. Снова, вопреки всему. Тогда, когда уже смирился с тем, что мой путь завершен. Я даже демонов ощущаю. Похоже, они поддерживают меня и не дают развить еще большую скорость.

Вокруг светлеет. Я различаю под ногами проносящиеся деревья, разрушенные дома, но не падаю. Меня словно магнитом тянет вперед, где на сизом небе виднеется черная воронка наподобие той, в которую я угодил, когда падал в Запретные земли. Удивляет, что я остался жив. Телесную оболочку демоны должны были разорвать в клочья, вырываясь из нее, но я, насколько могу почувствовать, цел и невредим. Тело скручивает от боли, но руки, ноги, да и демоны все еще со мной. Странно, но думать об этом, пока ты летишь, повинуясь неведомой силе, в ни на что не похожем и, уверен, враждебном мире, не получается.

Меня засасывает черный вихрь и утаскивает в подземелья. Удар – и я теряю сознание в темноте, заметив сотни алых глаз, взирающих на меня из мглы.

Дайана

Больно и страшно. Я лечу в черный водоворот, но сомнений нет. Я должна найти Мрака или то, что от него осталось. Понимаю, что, наверное, это знание будет стоить мне жизни, но это не волнует. Мне незачем жить. Разве только ради мести. Но я не хочу. Не так. Наверное, я сломлена, раз меня не вдохновляет цель «око за око». Я устала воевать.

Меня крутит в черном вихре, бросает из стороны в сторону и, наконец, выплевывает в неизвестность. Качусь по камням, ударяюсь и замедляюсь, кубарем пролетев еще несколько метров. Вокруг меня темнота и клубящийся черный туман. Больше ничего.

Пытаюсь отдышаться, осторожно проверяю, все ли кости целы, и, убедившись, что отделалась синяками, осторожно сажусь. Уверенность в правильности пути медленно покидает. Здесь нет ни Блэкфлая, ни его тела. Здесь, демоны всех задери, вообще ничего нет! Только я и пустота.

Вокруг кромешная тьма. Лишь где-то высоко изредка вспыхивают звезды. Приглядевшись, я понимаю, что так темно, потому что вокруг меня ночь, а звезды проглядывают сквозь чернеющие кроны деревьев. Похоже, я в лесу. Начинаю по чуть-чуть различать силуэты. Паника была преждевременна.

Глаза медленно привыкают к темноте. Я, вслушиваюсь, но вокруг удивительная тишина. Мрака точно нигде нет, и это заставляет меня растеряться. Страшно. Я впервые в жизни совершенно не представляю, в какую сторону двигаться и что делать дальше.

На миг решимость подводит. Зря я сунулась сюда, ничего не изменю. Только вот смысл думать об этом? Пути назад нет. Сначала возникает желание обойти место, где я оказалась, но шарахаться ночью по незнакомому лесу – не самое лучшее решение. Точнее, худшее! Ничего не видно, куда идти непонятно, какие здесь водятся твари, неизвестно.

А когда не знаешь, что делать, – ложись спать. Правило довольно спорное, но иногда работающее. Спать на земле, покрытой мхом, опавшими иголками, в корнях деревьев – то еще удовольствие, но если обернуться маленькой и проворной летучей мышкой, становится в разы проще.

Почему это не пришло мне в голову раньше? Среди черноты проступают силуэты деревьев, а за ними я замечаю едва различимые фигуры, от которых исходит тепло. Мышь видит не так, как человек, и четко различает контуры живых существ. Может быть, зверей или демонов.

Я совершенно не хочу с ними пересекаться, но они не обращают на меня внимания, и я решаю поступить так же. Цепляюсь лапами за ветку, закрываюсь крыльями и дремлю, стараясь не обращать внимания на светящиеся в темноте любопытные глаза. Засыпаю с надеждой, что в этом мире, как и в нашем, после ночи наступает утро. Вряд ли оно принесет мне ответы на вопросы или уймет боль в груди, но хотя бы позволит рассмотреть место, в котором я оказалась. А еще, не обнаружив тела Блэкфлая, я начинаю надеяться на то, что он жив. Ведь такое может случиться?

С утра туман. Влажность и лес вокруг. Всю ночь я вздрагивала от звуков, шорохов и движений, а сейчас тишина. Такая, что давит на уши. Наверное, мышью передвигаться удобнее, но я все же воспринимаю себя человеком, поэтому преображаюсь и отправляюсь в путь. Инстинкты никуда не пропадают. Мышь четко помнит, в какую сторону нужно двигаться, чтобы выбраться из чащи, и я следую ее интуиции. Куда-нибудь рано или поздно я выйду.

Начинает мучить жажда, и это опасно. Я сиганула за Блэкфлаем не раздумывая, забыв о том, как сильно моя новая ипостась зависит от человеческой крови. Только где же я ее найду в Запретных землях? Это может стать моей самой большой проблемой. Я слишком мало времени провела вампиром и иногда забываю об очевидных вещах. Надо было кого-нибудь укусить перед тем, как прыгать в портал, но я не могла в тот момент ни о чем думать, поэтому поступила излишне эмоционально.

Крадусь к опушке. Здесь деревья ниже, а просветы между ними шире. Туман только становится гуще. Начинают попадаться камни. Я бы сказала, это развалины каких-то домов. Удивительно, но обнадеживающе. Не думала, что в Запретных землях есть хоть что-то рукотворное. Может быть, тут водится кто-то разумный, кроме демонов?

Туман ползет под ногами, собирается в плотную белую массу, и мне становится неуютно. Ощущение опасности, пока неявное, заставляет собраться и насторожиться. Магия покалывает кончики пальцев, и я почти готова к нападению.

Они появляются из леса – сгустки тьмы с горящими красным глазами. Это не совсем те демоны, которых я видела у нас. Здесь они еще не обрели индивидуальность. Пока это просто тени, такие, что следуют за Блэкфлаем. Они подступают вплотную и тянут ко мне лапы-щупальца, от которых веет черной магией, но убивать не спешат, словно пытаются поверить в мою реальность. Но я не согласна устанавливать контакт с демонами. Я слишком хорошо знаю, на что они способны.

Бросаю в первого огненный шар, уворачиваюсь от липких щупалец второго и сама разлетаюсь черным дымом, чтобы избежать соприкосновения с третьим. Я не понимаю, чего они от меня хотят, и жутко боюсь их прикосновений. Каждое может стать смертельным. Когда они попадают в наш мир, каждый демон приобретает уродливую форму и какую-нибудь неприятную магию. Вселившись в Блэкфлая, они потеряли свою физическую ипостась, а что тут? Именно черный туман, получается, их истинная форма.

Не могу понять, что им от меня надо. Тени обступают, сжимаются в плотное кольцо, и я чувствую, что задыхаюсь от их энергии. Они словно пытаются проникнуть в меня, а я сопротивляюсь изо всех сил. Борюсь, но понимаю, что даже возможность к трансформации потеряла. Кружится голова, и сопротивляться их напору становится все сложнее.

– Эс-с-с-ш-ш-ш, – слышу за спиной, и демоны отлетают от меня, как от прокаженной.

Я выдыхаю и резко оборачиваюсь, не ожидая ничего хорошего.

За моей спиной стоит женщина, и пугает она не меньше демонов. Высокая, статная, с развевающимися за спиной смоляными волосами и черными крыльями нежно обнимающих ее демонов. Не такими большими, как у Мрака, но их не перепутаешь ни с чем. Еще один человеческий сохрон?

Короткая туника, высокие сапоги и арбалет. Женщина не выглядит агрессивной и подходит ко мне легкой, пружинистой походкой человека, привыкшего передвигаться по лесу.

– Такая сильная, молодая и пустая… Кто ты и где твои айкири?

Впервые в жизни я теряю дар речи и испуганно отступаю. Неожиданно и страшно. Мрак был единственным сохроном, который попался на моем пути. Увидеть кого-то такого же невероятно и пугающе. А еще я не понимаю, о чем она говорит. Слова известны, а вот смысл предложений, в которые они складываются, ускользает. И кто такие, демоны задери, айкири?

– Вы кто? – Идиотский вопрос, но другого у меня нет.

– Лейсанна, – отвечает женщина вполне дружелюбно и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Касаюсь холодной ладони и чувствую покалывание магии на кончиках ее пальцев. – А ты?

– Дайана. Я пришла…

– С той стороны, – говорит она уверенно и спокойно. Наличие жизни в других землях для нее не тайна, в отличие от меня. – Люди с той стороны редкие гости, особенно такие, как ты.

– Как я?

– Сильные, способные удержать многих айкири.

Ничего не понятно, но разобраться на ходу невозможно, поэтому я спрашиваю самое важное:

– А мужчина? Передо мной сюда попал мужчина.

– Из ваших давно не появлялся никто. Неотмеченных айкири мы видим издалека. Пойдем, я провожу тебя в город. Там ты сможешь отдохнуть. Лес не лучшее место для беседы.

– Тут есть города? – удивляюсь я, но послушно двигаюсь за своей странной спутницей. Я согласна с ней, лучше выбраться в цивилизацию, если таковая тут имеется.

– Тут много чего есть, – уклончиво отвечает она. – Но не время задерживаться. Тебе надо торопиться. Если не успеешь вернуться домой до второго рассвета, застрянешь навечно. А до воронки довольно далеко. Время решает слишком многое. Думаю, в любом из миров так.

Я киваю, соглашаясь, и ускоряю шаг. Мне не нравится, что есть сроки. Впрочем, я вообще не была уверена, что останусь жива, когда попаду сюда. Так что сроки – это не самое плохое, что могло случиться.

– Вы знаете о нас, а мы о вас – нет… – продолжаю допрос.

– Мы не можем попасть в ваш мир, – поясняет она, не сбавляя шаг, и я сама не замечаю, что следую за ней в полуизмененном состоянии. Уже не человек, но еще и не дым. – Айкири не дают этого сделать. Они разрывают в клочья нашу физическую оболочку. Люди без айкири пройти могут, айкири без людей тоже, а вместе нет. Мы выбираем силу, а не возможность путешествовать по мирам.

– Айкири… Вы так называете демонов? – уточняю я, начиная хотя бы что-то понимать. Как интересно. Она говорит о них, как о чем-то обыденном и… удобном. Это странно.

– Да. – Лейсанна кивает. – Они бестелесны и всегда заняты поисками оболочки. В вашем мире больше подходящих сосудов, поэтому айкири выходят в ваш мир. Иногда их выносят такие, как ты. За услугу.

– Но они убивают.

– Вероятно, злятся, если не могут найти сосуд. Или уничтожают те, которые слишком слабы, чтобы служить вместилищем. – Лейсанна пожимает плечами. Похоже, в убийствах «сосудов» она не видит ничего критичного. – Но к вам, как правило, выходят слабые и потерявшиеся, те, которые не смогли найти себе человека здесь. Именно поэтому они слишком злые, неуравновешенные.

Боги! Мы говорим о демонах так, словно это породистые щенки или снежные кошки.

XII

Мы наконец выходим из леса на вымощенную красной брусчаткой дорогу. По ее краям пыль, бесконечные поля с кратерами, словно после масштабного заклинания. А на горизонте очертания каких-то строений, проступающих из тумана.

Я стараюсь успевать за широким шагом моей спутницы и не упускать нить разговора. Если я правильно понимаю, жители Запретных земель давно научились сосуществовать в симбиозе с демонами, и это им не мешает. Только такие, как Лейсанна, не могут выйти из этого мира, и мы ничего про них не знаем. Интересно, почему?

– Переход отнимает многие воспоминания, – отвечает Лейсанна на мой невысказанный вопрос. – Иногда мозг подсовывает новые. Именно поэтому вы боитесь Запретных земель и айкири.

– А что происходит, если айкири находят своего человека на той стороне?

– Они так и остаются там. Но это опасно. Ваши люди не знают, как обуздать айкири, и часто сходят с ума. Айкири в теле безумца – это очень опасно. Мы с детства учимся использовать айкири во благо себе, и то получается далеко не у всех. Но для нас сорвавшиеся не так опасны, как в вашем мире. Мы можем остановить их, а вы не всегда. Мы с детства учимся делать айкири частью собственной души. Это долгий процесс, который контролируют наши шаманы. В вашем мире не знают способов поладить с айкири, и случается беда. Айкири рвутся домой, чтобы получить нужную помощь, но при переходе разрушается физическое тело.

Это до безумия интересно и заставляет посмотреть на Запретные земли с другой стороны. И на ситуацию Блэкфлая тоже. А если у него получилось? Если он сам справился с айкири и они признали его своим хозяином? Блэкфлай сильный и умный, если кто-то и мог сделать нечто подобное, то только он. Но мне нужно уточнить.

– А если некто, вмещающий в себя десяток айкири, а вероятно, и больше, прошел в ваш мир из нашего и остался цел? – спрашиваю я у Лейсанны и со страхом жду ответа.

– Такого не может быть.

Лейсанна даже останавливается, уставившись на меня черными нечеловеческими глазами.

– Но я видела своими глазами. Именно за ним я последовала сюда. Мне нужно найти его или убедиться в том, что он погиб.

– Погиб… – тянет она. – Нет, если бы сюда попали айкири из вашего мира, мы бы их засекли. К тому же не один и не два…

– То есть тот, кого я ищу, может быть жив? Хотя бы в теории?

– Если ты не ошибаешься, я помогу его найти. Сама хочу взглянуть на капкала айкири. Такое происходит раз в тысячелетие… Он ведь сильный маг? Тот, кого ты ищешь?

– Очень. Самый сильный из тех, кого я видела, – подтверждаю я ее догадки и чувствую, как сердце начинает стучать сильнее.

– Сильнее тебя?

– Да. Намного. А капкал айкири – это кто?

– Повелитель демонов по-вашему, которому доступны два мира. Пока таких не было. Это легенда, в которой говорится, что капкал айкири может прийти только из вашего мира. И если появится человек, который способен переместиться к нам и удержать айкири в себе, сохранить собственную физическую оболочку, значит, он будет способен и вернуться обратно с демонами. Для него сотрутся границы между мирами.

То, что говорит Лейсанна, интересно и с трудом укладывается в голове. Но в душе с новой силой вспыхивает надежда. Блэкфлай здесь и он не монстр, я права. Он сумел справиться с демонами и вернуть себе личность, осталось только найти его и забрать домой.

До города или чего-то, отдаленно его напоминающего, мы добираемся, когда на улице становится невыносимо душно и жарко. Плотный туман с наступлением дня так и не рассеялся, а солнце светит сквозь него нещадно, создавая эффект парника. По лбу стекают капельки пота. Кто бы мне сказал, что видел потного вампира – не поверила бы.

Капельки пота текут и по спине, а волосы липнут ко лбу.

– В подземельях прохладнее, – говорит Лейсанна, заметив мое состояние, и я послушно двигаюсь за ней. На горизонте вижу – туман такой плотный, что образует вихрь. И этот вихрь черный, словно полностью состоит из демонов. Или же айкири? Интересно, что это?

– Сердце запретных земель, – говорит Лейсанна и больше ничего не добавляет. Видимо, это объяснение должно меня удовлетворить.

Я ничего не понимаю, но и пытать не вижу смысла, перехожу к следующему вопросу. У меня их слишком много.

– Что случилось с вашими городами? – спрашиваю я, разглядывая полуразрушенные дома и запустение вокруг.

– Люди и айкири не всегда жили в мире, – послушно отвечает она. – Когда-то между нами шла жестокая война, в которой победителей не оказалось. Наш мир был разрушен. Да и ваш тоже. Именно тогда Запретные земли отделил от остального мира разлом. Здесь остались демоны и кучка выживших, до которых магам из вашего мира не было никакого дела. Они запечатали вход в Запретные земли в надежде, что никто и никогда его не откроет.

– Но врата снова открылись.

– Да, к нам приходят маги из вашего мира, но редко и ненадолго. Связь между мирами давно утрачена. Нам от той войны достались разрушенные города, мир, почти непригодный для жизни, и айкири. Но мы выжили и смогли приспособиться. Пойдем, я покажу как.

– Неужели вы никогда не хотели вернуться или вернуть то, что принадлежит вам по праву? – спросила я.

– Почему же? – Она смотрит на меня со снисходительной усмешкой. – Хотели. Но сначала были слишком слабы, а потом стало понятно, что придется жертвовать своими сущностями. Нужно растить целое поколение слабых детей, чтобы… что? Отомстить потомкам тех, кто сотни лет назад поступил с нами несправедливо? Это глупо. Или выйти в мир, который нас не ждет, слабыми и беззащитными? Зачем? Мы предпочли остаться здесь, надеясь, что сбудется пророчество и появится капкал айкири, который объединит два мира и, возможно, сделает доступными перемещения между ними.

Мне все равно, что будет с перемещением между мирами. Не уверена, что хочу видеть в тех же Северных землях магов, по силе равных Блэкфлаю с демонами, но не говорю об этом Лейсанне. Мне нужно, чтобы она мне помогла. Цели у нас при этом могут различаться.

Мы проходим между развалинами и ныряем под раскрошившуюся арку, в тоннель, который уходит под землю. Здесь действительно не так жарко, как под палящими лучами солнца. Чтобы попасть в подземный город, нужно спуститься на скрипучем проржавевшем лифте, который не вызывает у меня доверия, но Лейсанна делает уверенный шаг за металлические решетчатые двери, и мне приходится последовать ее примеру. Надеюсь, мы доедем, куда планировали.

Спуск занимает несколько долгих минут. Вокруг темно, ржаво и вообще как-то угнетающе. Тем больший шок испытываю, оказавшись в подземном городе. Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не райские сады, по которым совершенно свободно летают демоны. Несколько особо нахальных подлетают ближе, но я не чувствую исходящей от них агрессии. Они ластятся, как кошки.

Изумленно осматриваюсь. Мы стоим возле каменной, уходящей ввысь стены, увитой плющом. Над головой иллюзия неба, а вокруг меня зелень, стриженые газоны, аккуратные тропинки и словно игрушечные домики. Это место не вяжется ни с внешним постапокалиптическим миром, ни с моим представлением о Запретных землях. Я даже двигаться никуда не могу, просто изучаю город. Никогда не видела ничего подобного.

Кроме демонов тут много людей и почти ни одного «пустого». У некоторых крылья, у кого-то только темная аура, но все они служат сохронами для демонов. Это так невероятно, что я не могу взять себя в руки и беззастенчиво таращусь по сторонам.

– Неожиданно… – выдавливаю я наконец.

– Что именно? – Лейсанна удивленно приподнимает черную бровь. Выражение ее лица становится насмешливым.

– Все вот это. – Я неопределенно машу рукой. – Иначе представляла себе мир демонов.

Лейсанна неопределенно хмыкает и идет дальше по узкой тропинке мимо апельсиновых деревьев.

– Куда мы идем? – спрашиваю у нее.

– Тут недалеко. Я должна доложить о твоем появлении. Возможно, наши старейшины захотят с тобой поговорить. Но не переживай, не сейчас. Сейчас я отведу тебя туда, где ты сможешь отдохнуть. Несмотря на то что путники приходят к нам нечасто, мы всегда держим для них комнаты.

– Неужели нельзя наладить связь между мирами?

– Пока не вышло, но кто знает, может быть, тебя и капкала айкири боги послали нам как раз для этого. Ты ведь не человек. А может… – она делает паузу, – эта связь между мирами и не нужна? Вам хорошо в своем, а нам тут. Теперь уже хорошо, мы приложили много усилий. Кстати, кто ты?

– Я ведьма-вампир и… – Я подбираю слова. Не хочется шокировать новую знакомую. – Если не выпью крови, боюсь, стану неадекватной, и вы меня убьете.

– Мы стараемся не причинять никому вреда. Я попробую найти тебе кровь. Мы слышали о вампирах.

Мне нравится ее замечание. Может, остаться тут? Это единственное место, где мне никто не хочет причинить вред. Все остальное не важно. И наплевать на демонов, если они не пытаются сожрать или уничтожить. Идеальный мир. Таких не бывает.

– А сейчас мы пришли. Отдыхай.

Лейсанна останавливается возле одноэтажного маленького домика и проводит ладонью над замком. Дверь бесшумно отъезжает в сторону. Я оказываюсь в уютной комнате, небольшой, но со всем необходимым. Тут кровать, шкаф. Выход в душевую и чайник на плите.

– Размещайся. Я сейчас принесу тебе сменную одежду и кровь. Со старейшинами встретимся с утра и пойдем искать твоего капкала айкири. Интересно посмотреть на мужчину, ради которого не страшно пройти между мирами.

Оставшись одна, осматриваюсь, все еще не веря, что это происходит со мной. Ныряя за Блэкфлаем в Запретные земли, признаться, я не ожидала ничего. Возможно, рассчитывала, что меня уничтожат демоны на подлете – это ведь их мир. Жестокий, незнакомый, убивающий все живое, за исключением редких везунчиков, таскающих оттуда артефакты. Я думала, это будет лучшим исходом. Но жизнь внезапно продолжилась, и оказывается, что я не совсем к этому готова. Но зато Блэкфлай жив – я почти в этом уверена.

Нас всегда пугали Запретными землями, даже сам Блэкфлай. Мне и в голову не могло прийти, что тут есть относительно нормальная жизнь и люди. Я подхожу к огромному окну, выходящему в райский сад, и задумчиво смотрю на незнакомый пейзаж. И не скажешь, что все это великолепие расположено под землей, а на поверхности только безжизненная пустыня, туманы и дикие айкири. Этот мир определенно пострадал сильнее, чем все остальные земли, и оказался так далеко от цивилизации, что мы просто про него забыли.

Передо мной на качелях, украшенных крупными цветами, дети. Два мальчика и девочка со светлыми кудряшками. У девочки уже смоляные глаза, в ней есть демон, но ее смех такой же заливистый, а черная тень иногда слегка притормаживает взлетающие качели, словно заботясь о безопасности своей хозяйки.

Мне нужно время, чтобы все переварить и подумать. Я отхожу от окна и направляюсь в душевую. Вода смывает боль, страх, тревоги и грязь. События, случившиеся в Северных землях буквально накануне, кажутся случившимися когда-то давно или не со мной. Наверное поэтому я почти не вспоминаю о предательстве Кэла и Эля, не думаю о мести эш Грису, а возможно, не думаю потому, что у меня появилась новая надежда. Блэкфлай для меня важнее, чем те, кого я вычеркнула из своей жизни.

К тому времени, как я выползаю из душа, немного прихожу в себя. Меня уже не пугает то, что я вижу. Я смирилась с демонами и сильными магами вокруг. В голове зреет план, возвращается привычное хладнокровие. Например, я понимаю, что не готова ждать завтрашнего утра, чтобы продолжить поиски. У меня мало времени, а значит, глупо тратить его на отдых. К тому же я не устала. Голодна – да, но Лейсанна обещала кровь, а кровь даст силы. Старую одежду выкидываю, она многое пережила еще в Северных землях, а Запретные ее окончательно добили. Пока беру халат – длинный, шелковый, с летающими бабочками.

Ко мне приходит не Лейсанна, а другая, более молодая девушка с легким флером тьмы. Она и вполовину не так сильна, как моя знакомая. Даже, пожалуй, не так сильна, как я.

– Госпожа просила передать, – тихо говорит она и смотрит на меня с детским любопытством.

На подносе стакан крови. Ее запах кружит голову, и от него сводит скулы. Еще фрукты и сыр. Требуется много усилий, чтобы не броситься жадно пить спасительную жидкость. Именно она мне необходима, а не отдых.

– Спасибо, – благодарю как можно более сдержанно, пытаясь не напугать гостью неприглядными проявлениями жажды. Совсем же девчонка. Мелкая еще и точно никогда не видела вампиров.

– Не за что. Сейчас принесу вам одежду. Иррэ Лейсанна просила хорошенько отдохнуть. С утра вас хотят видеть старейшины.

– Передай, что я встречусь с ними сегодня, – говорю я. Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

Я вообще не хочу ни с кем встречаться. Мне это не нужно, но стараюсь не показывать свои мысли. Просто киваю и улыбаюсь уголками губ. Мне нужен только Блэкфлай, и все. Убедиться, что он жив, и забрать отсюда. Ведь если он прошел сюда, есть шанс, что и отсюда сможет выйти. Даже если мы, как и все остальные, забудем то, что происходит в Запретных землях, это не важно. Главное, я знаю, что Блэкфлаю не грозит срыв. Он сможет жить, как и раньше, и где-то в глубине души теплится искорка надежды, что со мной. Мы все сможем преодолеть. Главное, найти его.

Моя посетительница сомневается, но не решается спорить. Просто кивает и уходит. Меня это устраивает. Кровь пью, как только за ней закрывается дверь. Тело наполняется силой. Голова начинает соображать лучше, и слабость, которой я даже не замечала, отступает.

Минут пятнадцать мечусь по комнате, как запертая пантера, подавляя желание сбежать. Лейсанна обещала помощь, без новой знакомой я просто не понимаю, куда идти и где искать Мрака. Но ожидание утомляет. Мне нужно действовать, терпеть не могу просто сидеть. Когда открывается дверь, с трудом сдерживаюсь, чтобы не подбежать к ней. Сохраняю достоинство и видимость спокойствия.

– Вас ждут через два часа, – сообщает девушка, когда возвращается за подносом.

Это уже лучше. Не придется тут торчать всю ночь.

Принесенная одежда непривычна, зато удобна. Светлые шаровары, которые снизу приматываются к лодыжке длинными шнурками босоножек, и свободная белая туника с длинным рукавом. Туника чистая и пахнет свежестью, и это самое главное. Я снова остаюсь одна и решаю последовать совету Лейсанны – лечь спать. Два часа не так много, но зачем терять это время? Проснусь, поговорю с местными старейшинами и отправлюсь искать Блэкфлая. Интересно, насколько велики Запретные земли и сколько времени уйдет на поиски? Лейсанна говорила, что у меня лимит времени. Только вот не важно, запомню я что-то о Запретных землях или нет. Я продолжу возвращаться сюда снова и снова, пока не добьюсь желаемого. В этом я не сомневаюсь, слишком хорошо себя знаю. Я могу забыть Запретные земли, но уверена, запомню, нашла Блэкфлая или нет.

Просыпаюсь, как только за мной приходят. Это первые мужчины, которых я вижу в Запретных землях. Оба слабые маги. В них один, максимум два айкири. А в остальном обычные охранники – с военной выправкой, хорошими фигурами и колючим взглядом. Они смотрят на меня свысока, правда, ровно до тех пор, пока не понимают, какой у меня уровень силы. В глазах удивление, а я не могу отказать себе в удовольствии и улыбаюсь, продемонстрировав клыки. Да, я еще сложнее, чем кажусь на первый взгляд, и то, что пока мне не пришлось использовать силу, ровным счетом ничего не значит.

Мы идем по вымощенной дорожке между экзотическими растениями, а над головой чернеют своды пещеры, на которые небрежно накинута иллюзия звездного неба. Пожалуй, это единственное, что выдает специфику Запретных земель. Вокруг, судя по освещению, день, а небо ночное. Но так даже интереснее.

Все дома тут – отводы пещеры, они вырастают иногда совершенно неожиданно. Некоторые размещены вторым ярусом и теряются в ветвях деревьев, в некоторые ведут лестницы, скрывающиеся под землей. И они настолько непривычные, что кажутся игрушечными. Возможно, из-за яркой расцветки и неправильной, по моему мнению, формы.

Мы двигаемся к пещере, подсвеченной сталактитами, ныряем внутрь и оказываемся в царстве камня. Здесь все усыпано прозрачными, переливающимися кристаллами. Идти по полу очень неудобно, приходится постоянно смотреть под ноги – колючие прозрачные камни растут прямо из тропы, затрудняя движение. Неужели нельзя их убрать?

Я даже не замечаю, когда появляется Лейсанна.

– Тропа покорности, – комментирует она. – Хочешь того или нет, ты склоняешь голову при приближении к старейшинам. Если не будешь этого делать, то рано или поздно упадешь перед ними ниц или на колени. Лучше проявить покорность сразу – это вызывает уважение.

Умно. Это злит, но Лейсанна права: не смотреть под ноги невозможно. Тропа коварна, приходится, сжав зубы, подчиниться здешним правилам.

Мы идем довольно долго, углубляясь в пещеру. На нашем пути все чаще попадаются замершие по сторонам тропы охранники. Мне словно пытаются что-то доказать, подавить пафосом. Но мне все равно. Даже если я увижу внутри почти богов или, в контексте Запретных земель, почти демонов – это не изменит ровным счетом ничего. У меня есть цель, и я двигаюсь в ее направлении. Мне вообще непонятно, зачем с кем-либо встречаться.

Их трое. В масках на лицах и с крыльями демонов за спиной. Сильные, опасные, но не такие, как Блэкфлай. Тот, который сидит в центре, подманивает меня к себе небрежным жестом хозяина мира. Сколько я таких видела! Сжимаю зубы и подхожу, старясь не демонстрировать свое отношение к происходящему.

– Говоришь, что появился капкал айкири? Почему мы должны верить тебе? – В голосе презрение и холод. Наверное, я должна начать оправдываться, но со мной не работают подобные уловки.

– Я ничего не говорю. Я пришла за своим… – Мешкаю, не зная, как описать Блэкфлая. В итоге делаю универсальный выбор и произношу: – Учителем, которого затянуло в Запретные земли прямо передо мной. И он где-то здесь. Мне нужно его найти и забрать обратно. Или убедиться, что он погиб. Он был такой же, как и вы, – указываю на крылья за спиной, – только сильнее.

Возможно, это не следовало говорить, но я не могу удержаться.

– Нам надо проверить твои слова. Свое решение мы скажем тебе завтра вечером.

– У меня нет времени ждать завтрашнего вечера! – взрываюсь я. – Тогда ваш мир не выпустит меня назад. Я уйду сегодня.

– Дерзкая, наглая, сильная… – резюмирует другой старейшина. – Мы не меняем решений. Жди. Если боги будут благосклонны, успеешь.

– Проводите, – командует третий.

– Вы что, не слышите? – возмущаюсь я. – Если я задержусь, то вообще не смогу вернуться. Я не согласна так рисковать.

– Ты сильная. Многие айкири захотят заключить с тобой союз.

– Что? – оторопело переспрашиваю я.

Но ко мне уже подходят с двух сторон охранники и ведут к выходу. Я не вырываюсь, чтобы сбежать. Нужно хотя бы примерно иметь представление, куда двигаться. Здесь замкнутое пространство. Меня сразу же поймают.

Нужно позволить привести себя в дом (не думаю, что меня поволокут в камеру), а оставшись одна, я постараюсь сбежать. У вампира больше возможностей, чем у человека. Улизну и поищу выход. Если повезет, какое-то время меня не хватятся. Главное, успеть сбежать из пещеры.

Ловлю взгляд Лейсанны. Кажется, в нем мелькает вина, но мне все равно. Мы не подруги. Ее предательство не ранит, просто вызывает раздражение. Рано или поздно меня предают все. Моя единственная цель – найти Мрака. И ради этого я готова идти по головам, умереть и убить. Я давно шагнула за грань здравого смысла.

Я не ошибаюсь. Меня приводят в тот же дом и оставляют одну. Несколько охранников замирают за дверью. Зато через полчаса приносят еще стакан крови и одежду. Ко мне относятся уважительно, как к дорогой гостье. Хотя на самом деле я пленница, и окажи сопротивление, уверена, ответ был бы жестким. Но я изображаю покорность.

Выпиваю кровь и снова ложусь спать, накапливая силы. Внутренний таймер отсчитывает часы. Надеюсь, что здесь не царит вечный день, иногда яркое освещение гаснет, и мир погружается в сон. Если нет, мне придется намного сложнее. Я слишком хорошо помню контраст звездного неба и яркого освещения. Тушат ли его когда-нибудь?

Открываю глаза в полнейшей темноте. Все же свет в этом подземном городе выключают. Отрадно. Вокруг тишина. Бесшумно сажусь на кровати и, растворившись дымом, двигаюсь в сторону окна. Стелюсь по полу, смешиваясь со странной густой ночью.

У окна меня ждет неприятный сюрприз. Ни малейшей щелки! И это логично. Демоны тоже могут просачиваться в щели. Значит ли это, что и дверь плотно примыкает к порогу? Если так – это очень плохо.

Тщательно исследую место своего заключения и понимаю: шанс сбежать есть только из душевой. Там нахожу небольшое вентиляционное окошко. Оно крошечное, и рядом с ним с той стороны я не чувствую охраны. Приоткрываю щель, снова оборачиваюсь черным дымом и проникаю наружу. Первый этап пройден.

Понимаю, что долго в состоянии черного дыма не продержусь, поэтому стараюсь действовать максимально быстро. Около часа изучаю огромную пещеру и наконец нахожу выход. У него стоит охрана, но мне удается ее миновать, чтобы буквально вылететь на поверхность, затеряться между развалинами домов и, материализовавшись, прислониться к кирпичу. Голова кружится от жажды и слабости. Я потратила все силы, но оно того стоит. Надеюсь. До сих пор не верю, что удалось сбежать так просто.

Я вдыхаю запах свободы. Мучает жажда. Перевоплощение далось непросто, я не знаю, куда идти и как спастись от айкири, которые, безусловно, скоро меня почуют. Не представляю, где искать Блэкфлая и как вернуть домой… Но я снова одна и снова сама себе хозяйка. Так привычнее и проще. Главное, найти кого-то, в чьих венах течет горячая кровь. Мне она нужна.

XIII

Радуюсь, правда, недолго. Запретные земли враждебны, зря я забыла об этом. Впрочем, ко мне враждебны все миры. Это как раз не вызывает удивления. Наверное, проблема во мне. Я даже шагов не слышу. Упущение. Лейсанна возникает передо мной из воздуха и смотрит своими черными без радужки глазами, склонив голову набок. Жуткий вид. От пронизывающего нечеловеческого взгляда по спине пробегает холодок. Интересно, она меня убьет или просто возвратит своим хозяевам? Наверное, убьет, потому что я совершенно точно не сдамся, а сил ее победить мне не хватит.

Несмотря на темноту и редкие звезды на затянутом дымкой ночном небе, я вижу девушку очень хорошо. Она по-своему красива и совершенно точно очень опасна. Даже в моем обычном состоянии мы сражались бы на равных из-за ее айкири, а сейчас я вымотана магией вампиров, которая отнимает слишком много сил.

Подбираюсь, понимая, что сил на полноценный бой не хватит. Но когда это было поводом сдаться? Сама Лейсанна не сильна, но у нее есть пара айкири, я прекрасно знаю, насколько смертоносны демоны. Они не оставят мне шанса.

Только вот моя знакомая не торопится нападать, просто изучает меня. За спиной развеваются волосы и сотканные из демонов крылья, в очередной раз показывая, насколько мне чужды жители этого мира и насколько они подходят Блэкфлаю.

– Я тебя провожу, – наконец говорит Лейсанна, и ее предложение – полная неожиданность. Я даже ответить не могу, просто таращусь в ответ. – Одна ты не справишься. И все же… Почему ты не хочешь для себя айкири? Они сделали бы тебя в сотню раз сильнее. Если ты пришла за своим мужчиной и он капкал айкири, тебе лучше быть такой же сильной, как и он. Другая с ним не совладает.

– Такой сильной, как и он, я не стану, а вот вернуться в свой мир уже не смогу. Меня это не устраивает. – Я качаю головой, наконец-то осознавая, что мне не угрожает опасность. По крайней мере, со стороны Лейсанны. Но некоторые вопросы стоит прояснить. – Почему ты мне помогаешь? Разве ты не должна повиноваться своим вождям, или как их там зовут? Старейшины?

– Потому что так хочу, – отвечает она, пожав плечами.

– А старейшины?

– Их решения не всегда разумны. К тому же ты смогла уйти, значит, они не так сильно хотели тебя задержать… дали выбор. Говорю же, ты сильная. Они это чувствуют. Уважают. Мы уважаем сильных.

– Испытывают… – Я понимающе киваю, соглашаясь, что определенная логика в словах Лейсанны есть. Тогда понятно, почему мне удалось уйти так быстро. Меня никто не держал. Только зачем им это? Впрочем, никто не отменяет местной шизанутости. Все же айкири делают жителей Запретных земель изрядно странными. Наверное, мы, с их точки зрения, не лучше.

– Их мысли мудры и непредсказуемы, – по-своему выражает мысль Лейсанна, заставив меня хмыкнуть.

– То есть творят что хотят, – мрачно тяну я и, кажется, замечаю на губах Лейсанны ответную улыбку. Едва заметную, но все же это прогресс.

– Возьми. – Она протягивает мне флягу. – Думаю, тебе это нужно.

– Что это?

– Кровь. Ты слишком от нее зависима. Не хочешь айкири, потому что думаешь, они будут тебя ограничивать, но, по сути, это, – она кивает на флягу, – связывает тебя сильнее сотни айкири. Они дают силу, иногда требуют взамен волю, но лишь если ты слаба. Ты же сильная, сумеешь их подчинить. Только понадобится помощь. Я хорошо учу подчинять айкири.

– Верю. – Спорить с Лейсанной не хочется, но мне надо поставить точку в этом разговоре. – Зависимость от крови – не мой выбор. – Я залпом выпиваю и поднимаюсь. – Будь моя воля, я бы ни за что не согласилась ни на какую зависимость, но нашелся тот, кто решил, что может сделать выбор за меня.

– Ты его убила? – с интересом спрашивает Лейсанна таким тоном, что мне реально становится неловко, что нет.

– Оказалась слаба, и он подставил еще раз, – нехотя поясняю я. – Оба раза из-за любви. Второе предательство я не прощу, но убить… Не уверена, что смогу. Нас с ним слишком много связывает.

– Любовник? – Она понимающе кивает, и снова мимо.

– Нет. Друг, который влюблен.

– Это хуже, – соглашается Лейсанна и помогает мне встать.

– Ты знаешь, куда мы направляемся? – спрашиваю с надеждой, потому что я – нет.

– Предполагаю. – Она указывает рукой на запад. – Видишь черную воронку? Это сосредоточение мощи нашего мира. Расщелина Снов. Там свободные, дикие айкири ждут своего капкала. Согласно легенде капкал попадет именно туда. Это место, которое соединяет два наших мира. Тебя выбросило далеко, его должно было притянуть к центру.

– И домой я смогу попасть только оттуда? – уточняю я.

– Именно.

– А мы успеем? – с сомнением спрашиваю я, разглядывая черную воронку вдалеке. Отсюда не могу с ходу понять, сколько добираться до нужного места. Горизонт рядом с воронкой скрыт в тумане.

– Если тебе действительно нужно, то успеем, – уклончиво отвечает Лейсанна, а я начинаю злиться. Терпеть не могу загадки.

– Не понимаю ход твоих мыслей.

– Не рассматривай наш мир как свой, – поясняет она. – Запретные земли хранят много тайн, и одна и та же дорога может длиться час, день и вечность. Все зависит от цели, которая тебя ведет.

– И кто решает, важная цель или нет? – с тревогой спрашиваю я. Мне как-то не нравятся все эти сложности на ровном месте. Я предпочитаю понимать, какое время у меня займет то или иное дело. Ну и страшно опоздать. Интересно, как именно меня не выпустят Запретные земли? Убьют или подселят айкири?

– Только ты сама влияешь на длину пути, – поясняет моя знакомая, как маленькому ребенку. – Есть дороги, по которым мы идти не хотим, а есть те, которые преодолеваем за мгновения. Уберешь из души все преграды, и окажешься в центре Запретных земель. Все просто и в то же время сложно. Тут я тебе не помощник, моя задача отогнать с твоего пути слишком сильных айкири. Ты лакомый кусочек для них, а я не подпущу.

– В моей душе нет преград, – отвечаю я. – Я хочу этого больше всего на свете. Не вижу ничего, что могло бы мне помешать.

– Это тебе так кажется. Преграды есть на любом пути, – загадочно отвечает Лейсанна и жестом зовет меня за собой. – Если бы все было так, как ты говоришь, ты бы попала прямиком к капкалу. Но почему-то ты здесь, а он где-то там. В этом мире нет случайностей. Возможно, ты еще не до конца разобралась в себе и тебе нужно это время для понимания чего-то очень важного.

Мне не нравится, куда клонит Лейсанна, но пока я не могу сформулировать возражения, и это тоже напрягает. В душе медленно поднимается страх. Мы начинаем бодро идти по дороге.

Спутница пропускает меня вперед.

– Это твой путь, – уклончиво говорит она.

Я пожимаю плечами и подчиняюсь. В конце концов, какая разница, кто за кем идет, если направление понятно.

Выходим за полуразрушенные ворота города и двигаемся в сторону черной воронки. Дорога, сначала широкая и утоптанная, скоро превращается в петляющую по полю грунтовку, а потом и вовсе истаивает до едва заметной тропки, которая, кажется, вот-вот пропадет. Как так вышло? Я же не могла сбиться с пути?

Светает. Небо затягивают тучи, и в сумраке я скоро не могу разглядеть ничего. Туман, деревья и отсутствие каких-либо ориентиров. Кажется, мы заблудились, и это так странно, когда двигаешься по одной дороге и никуда не сворачиваешь.

– Мы заблудились? – спрашиваю у Лейсанны. Она флегматично садится на выступающую из тумана корягу и смотрит перед собой в клубящуюся сизую дымку.

– Не знаю, – наконец отвечает она. – Это твой путь. Пойми, зачем тебе нужно его пройти, и дорога появится снова.

– Сказала же, найти Блэкфлая! – Я злюсь как ребенок и готова рычать от отчаяния. Только вот этим не поможешь делу. Нужно думать и что-то делать. Еще бы понять, что именно.

– Этого мало. Зачем ты хочешь его найти? Что будешь делать, когда отыщешь? – помогает она, подкидывая варианты. – Это все, – она обводит рукой окружающий нас туман, – твои сомнения. Они начались так рано, что, может быть, тебе не стоит продолжать путь? Может, старейшины правы и стоило остаться? Возможно, в наш мир тебя привел не капкал, а провидение, и тебе суждено стать одной из сильнейших, когда ты найдешь своих айкири?

– Бред! – огрызаюсь я.

– Возможно, приручив айкири, ты сможешь остаться со своим капкалом? Ведь в ваших землях он отверженный, а тут станет великим. Его будут слушаться, перед ним начнут преклоняться, и ты можешь остаться с ним на равных, если он того захочет.

– Не захочет. – Я отрицательно мотаю головой. – Ни для меня такой судьбы, ни для себя.

– А если вдруг?..

Голос Лейсанны вкрадчивый. Он заставляет сомневаться.

– Я все равно вернусь, – говорю я, чувствуя, как сжимается сердце. – Даже если он прогонит меня, я все равно вернусь. И чтобы возвратиться, мне нужно остаться такой, какая я есть.

– Запретные земли не всегда принимают одного и того же путника несколько раз. Ты уйдешь и забудешь все…

– Я запомню разговор с ним.

– Может быть. – Лейсанна не спорит, но смотрит на меня с жалостью человека, который знает и понимает чуть больше, чем собеседник. Только вот она ошибается. Она не знает Блэкфлая, как знаю его я. – Он капкал – связь между нашими мирами. Возможно, ваша встреча тут сохранится в твоей памяти. А может и нет, никто не знает. Но сможешь ли ты вернуться… это спорно.

– Ты хотела помогать? – раздраженно спрашиваю я. – Пока только мешаешь.

– Это тебе так кажется, – отзывается Лейсанна. – Я помогаю найти путь. Он всегда выстраивается через сомнения. Ты пока не знаешь, чего хочешь, именно поэтому мы застряли тут. Внутренне ты сопротивляешься моим словам, но это не важно. Не было бы сомнения, мы не потеряли бы дорогу. Пока ты отрицаешь очевидное, время уходит. А его у тебя не так много.

Слова Лейсанны раздражают. Я уверена в себе, в своих чувствах и поступках, но тропа не появляется. Я со злостью шарахаю магией в ближайший ствол дерева и наблюдаю за тем, как огненную волну поглощает и перерабатывает туман. Моя магия просто растворяется, словно ее тут и не было.

– Не трать силы, ты ничего этим не добьешься. В этом месте сражение происходит только в душе. Если не победишь свои страхи, то не продвинешься никуда.

Сдаюсь. Обессилено опускаюсь на влажную траву и закрываю глаза. Скрещиваю ноги и выдыхаю, как учил Блэкфлай. Погружение в себя – это та дисциплина, которая всегда давалась мне тяжело. Сейчас я редко возвращаюсь в воспоминаниях в прошлое, слишком много вокруг меня настоящего, но тот учебный класс и первый урок познания помню очень хорошо.

Девять лет назад

Мы сидим на мягком полу зала и хихикаем. Преподавателя еще нет. Мы знаем, что сегодня первое занятие у нас будет вести хозяин замка. Мы видели Блэкфлая пару раз, кто-то три. Мне повезло: я – четыре, даже пять вместе с тем первым, когда он подарил мне куклу.

Но его образ размыт. Для меня он сначала высокая тень, в руках которой самая красивая кукла, которую я видела. Потом мужчина, забравший моего кота, и я не могу понять, испытываю ли благодарность за то, что у Пушистеньки все будет хорошо, или злость, так как хорошо будет не со мной. Позже – это человек, который открывает самые важные праздники. Его – преподавателя – мы все увидим только сейчас. И это невероятно. Мы все еще не верим, что прошли этот путь до конца и оказались на обучении в замке. Первая неделя пролетела, как день, и мне все еще кажется, что в любой момент я могу проснуться и понять, что все это лишь сон.

И я волнуюсь. Мы все нервничаем. Дафна теребит кончик косы. Я видела, как она дважды пыталась засунуть его в рот и пожевать, но в последнюю минуту опомнилась. У Кэвина независимый вид. Парень смотрит в одну точку и тем самым выдает свое волнение. Маркус уже несколько раз пытался поддеть меня, потом переключился на Дафну. Каждый по-своему справляется с тревогой.

Блэкфлай появляется минута в минуту. Это меня поражает. Не за пять минут до начала занятия, не на пять позже. Это первое, что потрясает меня в нем. Дальше я часто пытаюсь поймать его на непунктуальности. Но он, как часы от умельцев из Южных земель, всегда точен. Я пытаюсь брать с него пример, но так и не осваиваю это искусство полностью. Как и искусство медитации.

Это занятие не похоже ни на какие другие. Блэкфлай заставляет нас неподвижно сидеть и каждый раз заниматься в голове чем-то определенным. Иногда мы освобождаемся от мыслей, иногда сосредотачиваемся на конкретной идее. Мысленно повторяем только один параграф к конкретной дисциплине, решаем задачи, строим новые заклинания, пытаемся воспроизвести линии пентаграмм… Я ненавижу этот предмет так же сильно, как начинаю влюбляться в Блэкфлая.

У меня не получается разобраться в себе, потому что я постоянно из-под опущенных ресниц пялюсь на него. Но со временем дело сдвигается с мертвой точки. Я понимаю: чтобы он обратил на меня внимание, я должна стать лучшей. Тогда он запомнит, как меня зовут, тогда он будет обращаться ко мне по имени и тогда он станет меня хвалить.

Я вспоминаю, как правильно отстраняться от мира, как находить ответ на те вопросы, на которые я не могу найти ответа в реале. Возвращаюсь мыслями из прошлого и переношу их в настоящее. Сама не замечаю, как вокруг меня начинает закручиваться магия. Я все глубже погружаюсь в суть моих отношений с Блэкфлаем, словно проживая их этап за этапом, и вычленяю самое важное: мне нужно поставить точку. Даже если она будет болезненной. Вот зачем я здесь. Мне важно своими глазами видеть его смерть, окончательное преобразование или то, что он жив и ждет меня. Только после этого я смогу двигаться дальше.

Если он прикажет мне уйти, я уйду без него, но унесу с собой понимание, что он смог найти баланс со своими силами. Я уйду, осознавая, какие задачи встанут передо мной в моем мире. Если он попросит меня остаться, я впущу в себя айкири и стану его безмолвной тенью, продолжу быть ученицей и в этом мире. Если он согласится уйти со мной и продолжить борьбу в Северных землях, я заберу его с собой. Вот что мне важно. Вот чего я жду и ради чего готова пройти этот путь, каким бы сложным он ни был.

Я не успеваю открыть глаза, но уже понимаю, что мир вокруг меня ощутимо изменился.

– Ты молодец, – слышу скупую похвалу Лейсанны. – Теперь я точно знаю, что этот путь ты пройдешь, и именно он твое предназначение.

Скрестив ноги, я сижу на широкой и прямой магистрали, которая упирается в чернеющую на горизонте гору, над которой кружится черная воронка. Сейчас я могу различить – это айкири. Тысячи и тысячи свободных айкири. Мне уже страшно туда идти, но я не привыкла отступать, поэтому поднимаюсь и устремляюсь по прямой, словно стрела, дороге, надеясь, что в конце ее меня ждет встреча с Блэкфлаем.

Мы быстро преодолеваем путь. Пространство вокруг будто бы сокращается, и я замираю перед черным входом в пещеру. Страшно, потому что слишком все оказалось легко, я не привыкла к такому. Но Лейсанна совершенно спокойна. Когда я озвучиваю ей свои сомнения, она отвечает словами про путь. Дескать, все так просто, потому что мотивация правильная, я сумела разобраться в себе.

Я выдыхаю и делаю шаг в черноту. Понимаю, что мне надо найти в этой черноте Блэкфлая и дорогу домой. Дышать тяжело, потому что тьма полностью состоит из демонов, которые пытаются стать ближе ко мне, прикоснуться, погладить, попытаться войти в меня. Но я загораживаюсь щитами и блоками, и айкири рассерженно шипят.

– Сюда мы приходим, когда готовы принять айкири, – поясняет Лейсанна, бесшумно следуя за мной. Словно сама бесплотный дух. – Они злятся, потому что мой лимит исчерпан, а ты не пускаешь их. Они не понимают, но не причинят вреда. Это сосредоточение силы. Священное место. Не бойся и иди вперед. Тут тебе ничего не угрожает, кроме, разве что, психологического давления. Если будет совсем тяжело, я помогу. Именно за этим я тут. Не волнуйся. Даже если ты перестанешь меня ощущать, я все равно останусь рядом.

Ступаю осторожно. Под ногами не вижу ничего, кроме льнущей тьмы. Слышу голоса, но стараюсь абстрагироваться от них. Не хочу говорить с айкири. Двигаюсь упорно, хотя хочется повернуть назад. Но я должна пройти этот путь, каким бы сложным он ни был. Шаг за шагом. Мне кажется, меня специально пугают. Пытаются сбить, залезть в голову. Слышу шепот: «Он наш», «Мы ждали своего капкала», «Тебе нечего тут делать, уходи!».

Нет уж! Я не сдамся теням! Отмахиваюсь от них и в один момент понимаю, что будет проще передвигаться, если стану такой же. Оборачиваюсь дымом и чувствую растерянность вокруг себя. Тени бледнеют. Они знают, как вести себя с человеком, а с кем-то похожим на себя – нет. А мне приходит в голову, что вампиры пусть и жалкое подобие айкири, но все равно имеют сходство. Возможно, это просто отдельный вид? А что, если когда-то вампиры были первым симбиозом человека и айкири? Просто в вампире один человек и один айкири.

Эта мысль кажется интересной, но сейчас не время ее думать. Надо спешить. Чем дольше я тут мотаюсь, тем меньше у меня остается времени, чтобы найти Блэкфлая и вытащить его отсюда. Ну не может же он по своей воле хотеть остаться в этом заполненном тенями месте? Здесь даже нет райских садов, только камень и айкири. Или просто я еще не дошла.

Я не слышу, двигается ли за мной Лейсанна. В определенный момент меня перестает волновать ее присутствие. Я осознаю, что в этом месте действуют все те же законы: я приду туда, куда должна, если буду четко понимать свой путь. Проблема лишь во времени, очень скоро я перестаю его ощущать.

Оказываюсь в огромной черной пещере. Здесь нет теней, только горящие факелы и черный трон на возвышении. На нем сидит Блэкфлай, а за его плечами реет плащ из демонов. Сотен. Не тех жалких десятков, которые он поглотил в нашем мире. Здесь Блэкфлай притянул к себе целую армию. От силы, которая от него исходит, меня сносит прочь. Начинает даже немного подташнивать, возможно, потому что я пытаюсь бороться с ее подавляющей мощью. Удерживать состояние тени больше не получается. Подбираюсь ближе и замираю у его ног уже в человеческом облике.

Наверное, я пришла сюда зря. Передо мной сидит не учитель, передо мной повелитель демонов – капкал айкири. Черный взгляд уже не человека, лицо без единой эмоции, но мне нужно было видеть, каким он стал, нужно было осознать, что сейчас рядом с ним не место смертным. Узнает ли он меня? Впрочем, сомнения беспочвенны. Мы слишком много значим друг для друга, чтобы так просто забыть.

– Дайана? – В его голосе прорезаются человеческие нотки, и демоны за его спиной взволнованно дергаются, когда он поднимается с трона. – Что ты тут делаешь?

– Пришла за тобой следом… – признаюсь я.

– Зачем ты пришла? – с грустью спрашивает он, шагая ко мне.

Замирает и с жадностью изучает мое лицо. Взгляд черных глаз пронзительный, и в нем такая тоска, что на глазах выступают слезы. Он медленно проводит ладонью по моей щеке, словно не верит, что я живая. Его рука холодная. Холоднее даже, чем моя кожа. На миг мелькает мысль, что переход все же его убил и только демоны поддерживают жизнь в этом теле. Возможно, все так и есть, и от мыслей об этом сжимается сердце.

– Я не могла не прийти, – признаюсь я, до дрожи боясь, что он меня прогонит, что я не нужна. Но в глазах Мрака тоска. Он тоже скучал. Ему тоже плохо без меня. Понимание этого окрыляет.

– Я уже не ждал, – шепчет он и обрисовывает пальцем контур моего лица. – Но все равно зря…

– Почему? Я хочу забрать тебя отсюда, я знаю, ты можешь уйти. Ты единственный, кто может уйти…

– Пойдем покажу.

Короткий кивок. Тени расступаются. Мрак берет меня за руку и ведет куда-то в глубь пещеры. Нам навстречу бежит маленькая девочка, рыжая с кудряшками, чем-то похожая на девятилетнюю меня. В глазах слезы, а за спиной – плащ из демонов. Кажется, айкири не успевают за ней. Демоны постоянно пытаются догнать и сбиваются в кучи, из-за чего крылья не имеют четкой формы.

Она втыкается в пояс Блэкфлая и он, отпустив мою руку, присаживается рядом с ней. Отводит от лица кудряшки и что-то терпеливо говорит. Девочка тут же успокаивается, смотрит восторженными глазами и убегает, а Мрак изучает ее с гордой улыбкой учителя. И тут я понимаю. Он не уйдет. Он почему-то решил, что здесь нужнее.

Словно отвечая на мои мысли, Мрак говорит:

– Тут тоже есть дети, Дайана, и им значительно тяжелее, чем было вам или чем пришлось мне. Я пережил ад, пока договорился с демонами и понял, как существовать с ними единым целым. Здесь дети проходят то, что проходил я, тот кошмар, в который ввергает единение с демонами.

– Но ведь здесь это норма… – неуверенно возражаю я.

– Нет. – Мрак качает головой. – Здесь айкири больше, чем людей. Они стремятся занять все тела, но способности, силы, воля у всех разные. Треть, а иногда и половина детей погибает. Пока это естественный отбор, это неправильно, но я знаю, как можно все изменить. Пойдем, я все тебе тут покажу.

Мы идем по подземному городу. Классы, общежития, сад для прогулок и много детей с крыльями за спиной.

– Но я видела в городе девочку с демонами. Почему она не здесь?

– У всех адаптация происходит по-разному, – поясняет Мрак. – Кому-то она вообще не нужна.

Мы идем медленно и молчим. Пожалуй, я рада, что он нашел себя. Но душе все равно больно. Останавливаемся у узкой расщелины, в которой мерцает проход в наш мир. Я даже не заметила, как мы пришли.

– Выгоняешь? – спрашиваю, чувствуя, как все в груди сжимается от тоски.

– Отпускаю, – отвечает Мрак с грустной улыбкой.

– Хочешь, я останусь? Я смогу тебе помочь, ты же знаешь.

– Ты будешь несчастлива здесь. – Он качает головой и отступает на шаг, словно разрывает связь между нами.

– Там я тоже буду несчастлива… и забуду все случившееся.

– Я не позволю тебе забыть, – шепчет он. – Многое сейчас в моей власти. Я капкал айкири. Хочешь, я подарю тебе эти воспоминания?

– Да, – шепчу я. – Тогда у меня будет шанс вернуться к тебе.

– Нет, Дайана. Пообещай, что не будешь этого делать.

– Но почему? – с всхлипом спрашиваю я.

– Тут у тебя только один путь. Я не готов вести тебя им. Не стоит. Позаботься о Пушистеньке. В конце концов, он твой кот.

Плачу, даже не пытаясь этого скрыть. А он ловит губами мои слезы.

– Я уйду и не вернусь, – говорю с усилием, – если ты сделаешь мне последний подарок.

– Какой? – спрашивает он, не удержавшись и сжав меня в объятиях.

– Подари мне ночь, – прошу я, прекрасно зная, что он не сможет мне отказать. – И тогда я уйду. Сама. Можешь даже не провожать, сама найду дорогу.

Но он все же провожает меня утром. Мне осталось не так много времени, часа два, не больше. Мы стоим у портала и держимся за руки. Уходить больно, но я обещала.

– Ты много успел сделать, а ведь прошло меньше двух дней, – говорю я. – Целая школа, почти как у нас.

– Это у тебя прошло два дня… – уклончиво отвечает он и, поймав мой недоуменный взгляд, поясняет: – Здесь время течет по-разному. Не забивай голову. Я тут значительно дольше, чем ты.

– Но… – Я не понимаю – Как? Сколько?

– Почти год… – признается он, вызывая недоумение.

– И ты не ждал меня?

– Сначала ждал. Потом понял, что так лучше, а потом узнал про разное течение времени, но уже не хотел, чтобы ты пришла. Я изначально не хотел. Было бы проще, если бы ты поверила в мою смерть.

– Нет. – Я мотаю головой. – Не лучше. Ты же знаешь, я ничего не принимаю на веру, я должна была убедиться. И рада, что ты нашел свое место, хотя я бы предпочла, чтобы ты вернулся в Северные земли. Пообещай мне!

– Что пообещать тебе, Дайана? – со вздохом спрашивает он.

– Если однажды ты поймешь, что твоя миссия здесь закончена, вернись ко мне…

– У тебя своя жизнь, я не хочу тебе мешать, – неуверенно отвечает он. – Ты ведь понимаешь, что этот момент может не наступить. Да и там меня не ждут.

– Я всегда буду держать в своей жизни место для тебя.

– Не стоит. Тебе нужены муж, дети…

– Мне нужен ты, – уверенно говорю я, нежно целую его в губы и сама спиной шагаю в проход, сказав на прощание: – Меня сюда проводила Лейсанна, возьми ее к себе. Она говорит, что хорошо учит покорять айкири. Тебе нужны помощники.

Блэкфлай кивает и, подойдя ко мне, толкает в грудь, и я падаю в черный портал. В голове бьется одна мысль: «Только бы ничего не забыть», но Мрак обещал подарить мне воспоминания, и я верю, что он не обманет. Он никогда не обманывает.

XIV

Я лечу в знакомую бездну. Меня швыряет по серому тоннелю, а я цепляюсь за воспоминания – единственное ценное, что осталось в моей жизни. Они смешиваются в голове, как разноцветные стекляшки в калейдоскопе. Рассыпаются и потом снова складываются в логичные картины прошлого. Я боюсь, что мое падение закончится, а в голове вместо цельной картинки останутся лишь разбросанные кусочки пазла, которые будет очень сложно собрать.

Но когда я приземляюсь на что-то горячее и мягкое, воспоминания все еще со мной. Блэкфлай не обманул. Открываю глаза и озираюсь.

– Демоны, серьезно?! – восклицаю я, понимая, что оказалась в пустыне Южных земель. Без воды, без еды и практически без денег. Смерть заставила меня быть предусмотрительной. На мне теперь всегда есть хотя бы пара украшений. Авадж во мне видят издалека, даже маску на лицо надевать не нужно. Связываться со мной никто не хочет.

Пытаюсь вспомнить хитросплетения улиц и все же выхожу к дому эш Гриса, точнее, к тому месту, где он стоял раньше. Во время нашего прошлого визита он был разрушен, но я надеялась, что внутри сохранилось зеркало. Но тут меня ждет разочарование. На месте разрушенного здания возвышается красивый белоснежный дворец с колоннами и мандариновыми деревьями у входа. Однако быстро они. Когда только успели перестроить?

Стою в растерянности и изучаю куст, когда слышу сбоку:

– Вах, какая девушка. Спэлый персик! А не хочет ли девушка самой вкусной в Нагарде халвы?

Оборачиваюсь к мужику и демонстрирую клыки. Даже объяснять ничего не хочется, сам сбежит. Но в черных глазах мелькает неподдельный восторг. Серьезно?

– Вах! Красивая девушка – вампир? Тогда у меня для вас есть самая лучшая, наивкуснейшая кровь! Интересует?

– Твоя, что ли? – фыркаю я, понимая, что нахал мне даже нравится. В нем много жизни и непосредственности – то, что сейчас нужно. Мне необходим друг.

– А то! – Он сверкает черными глазами.

– Прокляну! – обещаю я, показывая огоньки на пальцах. Нет, кровь мне нужна, но точно не предложенная таким способом. Не хочу никому давать ложную надежду.

– Боги милостивы ко мне, красавица еще и ведьма! А ведьма ищет работу?

Смотрю на мужика внимательно – типичный представитель Южных земель. Черноволосый, с крупными вишневыми глазами и белозубой улыбкой. А почему бы и нет? Он вроде бы смышлен и может оказаться полезен. А в Южных землях я еще не жила. Главное, сразу ограничить рамки общения. Не хочу думать, что я пыталась это сделать с Элем и не вышло.

– Скажи-ка, а давно ли тут это здание? – спрашиваю я, скорее, для того, чтобы дать себе время подумать, и указываю на белоснежный дворец.

Мужчина смотрит на меня с удивлением, но послушно отвечает:

– Дом предыдущего хозяина разрушили лет шесть назад, спустя года два поставили этот… А что?

– Почти шесть лет… – тяну я, чувствуя неприятный холодок. Оказывается, я отсутствовала так долго. Невероятно. В Северных землях меня точно никто не ждет. Что я теряю? – А давай свою работу, – соглашаюсь я. – Только предупреждаю: именно работу. Будешь приставать – оторву тебе какую-нибудь конечность и уйду.

– Я понятливый! – Мужчина поднимает руки и смеется. – Красивых девушек вон как много! А талантливые ведьмы – дефицит! Давай знакомиться – Ахонт.

– Дайана. Отлично, что ты понимаешь ценность ведьм. – Я киваю, еще в тот момент не зная, что Южные земли станут моим приютом почти на два года. И изменится все в один день, когда почти на том же месте, буквально в паре кварталах от бывшего дома эш Гриса, меня окрикнет знакомый голос:

– Дайана?

Замираю и медленно поворачиваюсь. Я не искала с ним встречи, но и бежать глупо. Передо мной стоит Маркус.

– Это действительно ты! – рычит он, стремительно приближаясь и оттесняя плотный поток людей. – Ты совсем сошла с ума?! Мы похоронили тебя второй раз! Ждали, надеялись, но смирились с твоей смертью! А ты?

– Прости… – Я пожимаю плечами, а он подбегает ко мне и хватает за локоть, чтобы утащить прочь.

– Нам поговорить надо! Будешь исповедоваться передо мной и объяснять, почему не соизволила сообщить нам, что жива и где Блэкфлай! Дайана, скажи, что он не погиб.

– Он не погиб, – послушно заявляю я и опускаю глаза. Столько времени прошло, а мне все еще больно. Не уверена, что смогу рассказать все. Но от Маркуса все равно не отвяжешься. Да и имеет он право знать, как и остальные. Я ведь все равно понимала, что рано или поздно придется вернуться и узнать, чем тогда все закончилось. Возможно, сейчас как раз пришло время.

– Свет очей моих и отрада кошелька моего, у тебя проблемы? – Мой верный Ахонт тут как тут. Он, конечно, не Эль, зато не видит во мне объекта любви и отлично организовывает все дела. Я могу на него положиться, как раньше на Эля и Ребекку.

– Это свои, – отмахиваюсь я. – Пошли прогуляемся с Маркусом.

– А он не опасен? – с подозрением уточняет Ахонт, профессионально цепким взглядом окидывая крепкую фигуру Маркуса, которую даже свободные одежды скрыть не в состоянии.

Маркус отвечает за меня:

– По сравнению с ней? Не-а!

Оказавшись в просторном и прохладном доме Маркуса, за чашкой чая мне приходится пересказать в подробностях все то, что случилось со мной и Блэкфлаем в Запретных землях. Ахонт тоже слушает мою историю впервые, но не перебивает, я только вижу, как меняется выражение его лица. Интересно, он после всех этих откровений останется со мной? Надеюсь, что да. Я привыкла к его обществу и нуждаюсь в помощи. Администратор из него вышел отличный.

– Ты знаешь… многие начали заниматься вопросом демонов. Ситуация с Блэкфлаем показала, что все не так просто, как мы думали.

– Многие – это кто? – подозрительно уточняю я.

– Кэвин с Дафной…

– Это не многие, – прерываю я.

– Кэл…

– Жаль, что он не сдох, – говорю я, а Маркус пожимает плечами.

– Дайана, тебе нужно вернуться в Северные земли.

– Я понимаю.

– Какое вернуться? А как же я? Да там такой климат! Как в нем выжить? – причитает Ахонт. – Халвы приличной нет! Фруктов нет! Холод!

– Ты поедешь со мной? – прерываю я поток причитаний.

– Я поеду с тобой в холод? – несчастно уточняет он. И я понимаю, что заставить его не могу. Хотя мне будет не хватать Ахонта. Я привыкла к нему.

– Можешь не ехать.

– Нет, Дайана! – взрывается он. Эмоционально взмахивая руками. – Я не могу с тобой не ехать! Что я без тебя делать буду? Я ненавижу холод. А бедные Уна и Шахрез? Ты о них подумала? Но мы все поедем с тобой!

Последнее выкрикнуто с таким надрывом, что мне даже становится немного стыдно. Так, самую чуточку. Я слишком хорошо знаю своего помощника, чтобы серьезно воспринимать эти причитания. Когда ситуация опасная, он немногословен и сдержан, а если паясничает, то только когда считает, что это приободрит меня в момент принятия сложного решения.

– Уне понравится снег… – улыбаюсь я, осознавая, что скучала. По Северным землям. По Дафне, Кэвину, Ребекке… И даже по Анабель.

– Дайана, мне кажется или я еще чего-то не знаю? – спрашивает Маркус.

– Ты еще чего-то не знаешь, – продолжаю интриговать. – Я поеду с тобой в Северные земли, только нужно собраться.

– А то, что я не знаю, ты мне не расскажешь?

– Я тебе покажу, но когда соберусь.

– Скажи мне, ты все так же любишь зеркала?

– Я все так же люблю зеркала, но, боюсь, у тех, кто последует со мной, чуть менее крепкие нервы. Поэтому давай в этот раз передвигаться традиционным путем.

– Хорошо. – Маркус закатывает глаза. – Тогда готовьте шмотки потеплее и побольше еды. Нам добираться несколько дней. Ненавижу дорогу!

– Помнится, раньше ты ненавидел зеркала.

– Я оценил их прелесть. – Маркус пожал печами. – Но твое слово – закон.

Выезжаем мы, как и условились, вечером. С четырьмя большими чемоданами. С Ахонтом, который тащит два баула с золотыми. Со стенающей Шахрез, ставшей самым незаменимым для меня и моей дочери человеком, и, конечно же, Уной, которой совсем недавно исполнился год.

– Это… – тыкает в нее пальцем Маркус.

Уна хохочет и сверкает черными глазами. Очень натурально сверкает. В ней столько магии, что мне самой иногда страшно. А еще мне кажется, что она родилась уже с айкири внутри, но пока это только мои домыслы. Если это и так, я знаю: моя дочь уже сейчас умна и никому не покажет дремлющую внутри ее силу.

Палец Маркуса вызывает у нее интерес, она его ловит и пытается засунуть в рот.

– Это ребенок, Маркус. Всего лишь ребенок.

– Не всего лишь… – качает головой приятель, пытаясь отнять свою руку у Уны, но это непросто. Она такая же упрямая, как я.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Не всего лишь. Зачатая в Запретных землях дочь Блэкфлая не может быть просто ребенком.

– Даже в этом ты отличилась, Дайана! – отмахивается он, и от сердца отлегает. – Кэвин и мои однокурсники точно не те люди, кого напугает маленькая, но очень одаренная девочка с такими же черными, как и у ее отца, волосами.

В Северные земли мы приезжаем через три дня вечером. Нас уже ждут. Маркус заранее послал весточку. Я выхожу из кареты с Уной на руках. На ней белоснежная песцовая шубка с капюшоном, и в ней Уна похожа на толстого неуклюжего котенка. Тянет руки к снегу и, поймав снежинку на ладошку, говорит:

– Ай!

– Да, холодная, – отмечаю я и поднимаюсь по крыльцу, чтобы оказаться в холле замка. Тут нет Блэкфлая, и это заставляет сердце сжиматься от тоски. С каждым годом я все меньше верю, что он вернется. Может быть, когда я состарюсь, а Уна вырастет, если учитывать то, как непредсказуемо течет время в Запретных землях.

– Кися-а-а… – восторженно выдает Уна, выворачивается из моих рук, спускается на пол и проворно ползет к Пушистеньке, который неосмотрительно вышел встречать гостей. Уна ходит даже без моей руки, но если хочет скорее добраться до чего-то интересного, то предпочитает опробованный способ: ползком пока получается быстрее.

На меня смотрят с удивлением. Про Уну Маркус тоже рассказал, но обитатели замка все равно обескуражены и немного потеряны. Они и меня-то не ожидали увидеть, а уж Уну и подавно.

– А ничего, что она по грязному полу? – спрашивает Ребекка, наблюдая за моей дочерью. Кажется, у всех я не ассоциируюсь с мамой. Ну простите. Я всегда делала непредсказуемые вещи. Сейчас именно Уна дает мне смысл жизни.

– Ничего, – отвечаю я. – В замке ведь не отменили горячую воду?

Пушистенька пятится, но когда цепкие ручки хватают его за шкуру возле морды, терпит. Уцепившись за шерсть, Уна поднимается, смотрит на кота своими черными глазищами и говорит:

– Хороший кыся, мой.

– Да кто ж спорит… – потрясенно бормочет Дафна. Непривычно видеть ее в строгом директорском платье и с минимумом украшений. Она только спустилась и направляется ко мне, но сцена с Пушистенькой заставляет подругу затормозить. – Дайана, ты же заберешь своего кота? – с надеждой уточняет она. – Его характер стал еще хуже. Он ненавидит всех!

– Знаешь, – отвечаю я, наблюдая за Уной и Пушистенькой, – этот кот никогда не был моим. И сейчас ничего не изменилось. Его заберет Уна.

– Да что же это такое! – раздается причитание, и в холл влетает Шахрез в своих развевающихся разноцветных одеяниях. Она как массивный корабль оттесняет любопытных студентов и мчится к Уне. Ахонт следует за ней. Он тащит баул с вещами Уны.

– А если он блохастый? – восклицает наша няня, оскорбив Пушистеньку до глубины некрокошачьей души.

Шахрез подхватывает Уну на руки, а Пушистенька смотрит на нашу эмоциональную няньку… Ну нехорошо так смотрит. Даже я напрягаюсь.

– Не сметь! – рыкаю я, и присаживаются все вокруг, включая Пушистеньку, Шахрез и спускающегося по ступеням Кэвина.

Надо же, меня до сих пор боятся и помнят.

– Так, – несколько смущенно отзываюсь я. – Кто-нибудь, проводите мою дочь и няню куда-то, где можно остановиться. Ахонта тоже надо разместить. Кэвин, Дафна, вы же не против, если мы воспользуемся вашим гостеприимством на несколько дней?

– Конечно, твою комнату никто не трогал, – отмахивается Дафна. – Ее будет мало, но мы сейчас что-нибудь придумаем. Элла! – подзывает она одну из студенток. – Проводи и заодно скажи мисс Райне, что надо подготовить две комнаты в левом крыле третьего этажа.

– Спасибо. – Я киваю и поворачиваюсь к своей помощнице по хозяйству. – Шахрез, Пушистенька, скорее, мертв, чем жив. Блох у него нет, а вот дрянного характера много. Не ссорься с ним. Уну он не обидит, он станет ее защищать. Смотри, они понимают друг друга без слов. Располагайтесь и отдыхайте, а мне нужно поговорить с Кэвином и Дафной. Я слишком давно не была здесь.

– Ты не была здесь семь лет, Дайана! – шипит Дафна, когда мои уходят. – Семь долбаных лет!

– Прости, но пять из них я провела в Запретных землях, хотя для меня прошло всего два дня…

– А… Ну тогда понятно, почему ты непростительно хорошо выглядишь. Я злюсь на тебя чуть меньше. Пойдем, расскажешь мне обо всем. Как я поняла, Блэкфлай все же выжил и остался там?

– Да.

– Думаешь, он никогда не вернется?

Я поворачиваюсь и смотрю на удаляющихся Шахрез с Уной.

– Думаю, что когда-нибудь все же вернется. Вопрос, когда? – уверенно говорю я и иду за Дафной. – А теперь скажи, что слышно про эш Гриса? Он первый в очереди из тех, кого я хочу убить.

– Раньше надо было возвращаться. Его убили больше шести лет назад. Не знаю кто, но поговаривают, что один из его помощников…

– Кэл… – шиплю я, разозлившись. Других кандидатур просто нет. – И здесь меня обошел, мерзавец.

Как ни странно, спустя время я его простила. В поведении Кэла всегда было благородство. Да, наши цели не совпадали, но все, что он делал, было правильно, с его точки зрения. Наверное, если судьба нас сведет, я смогу с ним… нет, не дружить, но работать – точно. Главное, чтобы были общие интересы. В ином случае я снова получу нож в спину.

– Кстати, тебе кое-что передали примерно через полгода после смерти эш Гриса, – говорит Дафна, когда мы оказываемся в кабинете директора. – Подожди, сейчас найду, что именно. Давно это было.

– Как вышло, что это кресло твое? – Я указываю на место директора в кабинете.

– Претендуешь? – усмехается она, открывая ящик стола и пытаясь что-то там найти.

– Упаси боже! Я, скорее, про Кэвина.

– Я понял, что мне больше нравится быть на вторых ролях. Публичность, попытки решить все эти организационные вопросы – не мое, – подает голос мужчина, который последовал за нами в кабинет. – Дафна здесь на своем месте.

– А муж не против?

– А я очень удачно вдова, уже пять лет, – отвечает она.

Я не спешу спрашивать, кто ей посодействовал, а подруга наконец достает то, что искала, и протягивает мне лаконичную карточку. Черную с тисненой надписью: «Кэлвин эш Грис». Ниже адрес в Сноурге.

– Что это?

– Ну… карточку передал посыльный. Мы тогда уже не верили, что ты жива. Прошло слишком много времени. Так вот он сказал, что, когда ты объявишься, тебе будет интересно встретиться. Зная, что ты умеешь удивить, я, хоть и не верила в то, что это однажды случится, карточку все же взяла. На всякий случай. Как видишь, не зря.

– Значит, сын… – Усмехаюсь я и качаю головой, удивляясь тому, как неожиданно открылась тайна Человека Без Лица. Это единственный Кэлвин, с кем мне может быть интересно встретиться когда-нибудь.

Я рассказываю Дафне и Кэвину все, что случилось со мной в Запретных землях и по возвращении из них. Объясняю про симбиоз айкири и людей, и мы договариваемся встретиться еще не раз, чтобы плотнее проработать эту тему.

Выясняю все последние новости и с удивлением понимаю, что мне, в отличие от Шахрез и Ахонта, в Северных землях нравится. Пожалуй, я знаю, чем хочу заняться. Сноург отличный город для того, чтобы продолжить работу агентства, раз уж я теперь свободна и у меня нет обязательств. Думаю, Ребекка не откажется помогать мне, а Ахонт заменит Эля. Я специально не спрашиваю, где вампир. Он единственный, кого я не прощу никогда.

Впрочем, Эль находит меня сам этой же ночью. Бесшумно возникает на пороге моей комнаты. Уна даже не просыпается, а Шахрез ночует по соседству.

– Ты вернулась и жива, я знал… – Он делает шаг мне навстречу. Я даже не спрашиваю, откуда он так быстро узнал о моем возвращении. Может быть, он так и не потерял связь с Дафной.

– Уходи, – тихо и четко говорю я. Смотрю на него и понимаю, что злость так никуда и не делась.

– Дайана, позволь мне все объяснить, пожалуйста, – просит он. – Ты мне нужна, и я люблю тебя.

– Эль, уходи, – еще раз повторяю я. – Это в последний раз, когда я с тобой разговариваю. Ты ведь знаешь, что я в таких вещах не вру. Если я увижу тебя снова, убью. Я не прощаю предательства.

– Но… – Он растерянно смотрит на меня, но я без сомнений зажигаю на руках пламя – черное, смертоносное, которого даже вампир не выдержит.

– Тут твоя дочь…

– Она еще и дочь Блэкфлая. Думаю, она перенесет твою смерть. Уходи. Мне не нужны предатели рядом. Ни в каком качестве. А твоя разрушительная любовь только отравляет мне жизнь. Я не хочу, чтобы ты был где-то в моем обозримом пространстве.

– Кэла тоже будешь убивать? – с сарказмом выдыхает Эль.

– С Кэлом я могу не встречаться, но Кэл – это другое. Ты был для меня самым близким существом, я доверяла тебе всецело, а ты меня предал. Мне наплевать на твои мотивы. Но, понимаешь, как получается… Кэл делал то, что должен, а ты преследовал только свои цели в ущерб моим. Пользовался моим доверием и предал. Чувствуешь разницу?

– Это все для тебя. Я все делал для тебя.

– Не стоило предавать меня ради меня. Я сказала все. Уходи.

Эль смотрит на меня взглядом побитого щенка, но растворяется в воздухе. Я очень надеюсь, что он серьезно воспримет мои слова, потому что я действительно его убью, если еще раз увижу.

Когда черный дым растворяется, я выдыхаю и понимаю, что у меня осталось только одно незаконченное дело перед началом новой жизни. Мне нужно поговорить с Кэлом, но он ждал встречи семь лет. Пожалуй, подождет еще немного.

Эпилог

Три года спустя

Мой дом в центре Сноурга, и в целом я довольна неторопливым течением жизни. Этот подарил мне Кэлвин, не скажу, что исключительно по доброте душевной. Я с ним работаю. Сама не понимаю, как так вышло, но он оказался не менее убедителен, чем его отец. Правда, Кэл играет не на страхе, а на интересе. Со мной этот подход действует лучше. Я вместе с ним изучаю айкири, выполняю поручения. Он заменил эш Гриса, но работать с ним мне, скорее, нравится. Кэлвин честный и теперь не скрывает лицо.

А еще я три раза в неделю преподаю у студентов. Отрабатываем практические занятия, охотимся на нежить, и это мне тоже нравится. Мое агентство берет заказы, но сама я почти не участвую в них. У меня есть несколько молодых и смышленых ребят из выпускников, и это меня тоже полностью устраивает.

Сегодня выходной. Дома мы с Уной вдвоем, точнее – я, Уна и Пушистенька, который королем развалился на диване и наблюдает за своей маленькой хозяйкой. Рядом с ней старый некрокот оттаял и уже не так грозен, как был раньше. Сейчас он напоминает мне того Пушистеньку, которого я застала в последние годы своего обучения в замке.

Ахонт уехал к Кэлвину с небольшим поручением (нужно было отвезти документы по одному важному делу), Шахрез я дала выходной. Первый год она терпеть не могла снег, но со временем полюбила гулять по сказочным улицам Сноурга, а потом греться у камина.

Этот день мы с Уной решили провести вместе. Только она, я и тишина, которая выпадала слишком редко. Обычно мой дом похож на проходной двор. Например, только вчера уехал гостивший неделю Маркус. Он снова привез Уне какое-то невероятное количество южных сладостей, и мы с ней ими объелись.

Уна сидит на ковре в большой комнате и строит замок. Просто указывает пальчиком на кубик, и он встает на нужное место, покрываясь инеем. Замки у Уны исключительно ледяные.

Я не сразу соображаю, что кто-то внаглую открывает входную дверь. Это нереально! У меня несколько уровней защиты! Подскакиваю и бегу на первый этаж. За мной следуют Пушистенька и Уна. Замираю на нижней ступеньке.

– Мамочка, а это кто? – спрашивает Уна, поглядывая из-за меня на вошедшего. А я какое-то время даже сказать ничего не могу, так как в груди сжимается сердце.

– Помнишь, я тебе говорила, что, когда ты немного подрастешь и тебе нужно будет учиться уживаться с тенями, придет папа и поможет? Папа пришел… К нам пришел папа…

Сначала я не могу двинуться с места, а потом лечу к нему в объятия. Он сжимает меня изо всех сил и шепчет в волосы:

– Ты не только дождалась меня, но и приготовила подарок. Как зовут мой подарок?

– Ее зовут Уна. И от тебя в ней больше, чем кажется на первый взгляд.

Лето в Сноурге ничем не отличается от зимы, но мы чаще гуляем. Идем за руку с Блэкфлаем, а впереди бежит Уна. Ее сейчас не отличишь от обычного ребенка, как и Мрака от обычного мага. Они научились скрывать своих айкири от любопытных глаз. Просто два мага с невероятным потенциалом силы.

Про то, что Блэкфлай вернулся, знают немногие. Он отказался от должности главы клана. Сказал, что у Дафны и Кэвина все получается отлично, а он не хочет внимания и готов помогать советом. Издалека. Да и климат в Сноурге лучше, чем в замке.

Я его поддержала. У нас агентство, секретные задания от Кэла и Уна – всего этого хватает, чтобы чувствовать себя счастливыми. Мрак не рассказывает о Запретных землях и сколько времени там жил, говорит лишь, что смог воспитать достойную смену и поэтому получил моральное право уйти, а я… Я просто радуюсь каждому дню, проведенному с ним и Уной. Мне кажется, мы заслужили это тихое счастье.

Content

Анна Сергеевна Одувалова
Пылающая душа

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

Эпилог